Глава 0 - Пролог

То утро было странным. Мальчику всегда не хотелось идти в школу, и ему было тяжело даже просто заставить себя открыть дверь своей комнаты. Однако тут он открыл её на удивление просто. Его шаги были легче, чем когда-либо. Он страдал от нервной крапивницы каждую ночь, царапал себя всего, но в тот день спал крепким, беспробудным сном. И этим всё не ограничилось.

– Позавтракай.

Голос матери всегда был колючим и болезненным, словно шипы, поэтому он только опускал голову, стараясь не реагировать на него. Однако он впервые ей тихо ответил: «Хорошо», и сел за стол. Однако встречаться взглядом с уставшей матерью по-прежнему было трудно. Её руки, ноги и лицо по утрам всегда были опухшими от ночной работы — привычный теперь для неё образ. Возможно, если бы не он, ей бы не приходилось так усердно работать.

– Не пора ли оплатить занятия в учебном центре? А как насчёт платы за читальный зал? [1]

– Ещё нет.

Завтрак, на который он давно не задерживался и не ел, казался ему сухим во рту, и его ответ вышел тихим. Но мать особо не обратила внимания, ведь мальчик всегда был замкнутым и малоразговорчивым.

– Иди отдыхай, – сказал он сонной матери, сидящей напротив.

Она немного поколебалась, но затем встала.

– Просто оставь всё, как есть, после того как поешь.

Когда измотанная мать ушла в свою комнату, мальчик, наконец, взглянул на неё. Она легла на футон, оставив дверь приоткрытой. Он знал, что она оставила дверь открытой, чтобы, даже во сне, услышать, как он уходит.

Несмотря на то, что его часто называли неженкой и трусом, мальчик был более эмпатичным и чувствительным, чем его сверстники. Но в мужской школе такие качества не считались достоинствами. Экран его телефона загорелся. Даже не глядя, он знал, от кого ему пришло сообщение.

Хотя за то, что он не ответит сразу, ему как следует выскажутся в школе, сегодня ему было всё равно. Он не чувствовал нужду о чём-либо беспокоиться. Доев завтрак, который приготовила мать, он поставил пустую тарелку в раковину и накинул на спину рюкзак. Хотя на душе было легко, приоткрытая дверь в мамину комнату словно держала его, не давая уйти. В прихожей, уже обувшись, он ещё долго смотрел на дверь, прежде чем выйти на улицу.

Погода была чудесной. Те заботы, страхи и ненависть, которые давили на него каждый день, каждый час, каждую секунду, казались невесомыми. Так странно. Стоило ему принять решение оставить позади всё, над чем он плакал и мучился всю прошлую ночь, всё изменилось.

Он ускорил шаг. На пути к станции метро он несколько раз проверял бумажку в кармане. Он должен был завершить задуманное, пока это чувство не исчезло. Такое утро было для него новым, незнакомым, и он знал, что оно не повторится. 7 утра. Эта спешка подталкивала его вперёд.

♡

[1] Читальные залы, они же залы для учёбы или «study room», особенно популярные в Южной Корее, представляют собой специально организованные пространства для учёбы, где пользователи платят за доступ к тихому, комфортному и часто эстетически привлекательному месту для сосредоточенной работы и/или учёбы. В таких залах предлагают удобные рабочие места, хорошее освещение, Wi-Fi и другие удобства.

Глава 1

9 вечера.

Для других это было время заканчивать рабочий день, а для меня — самый разгар работы.

– Эй, разве мы уже не распатронили третью партию перцев пери-пери? [1]

Джиён, который переносил контейнеры для мелкой упаковки, просунул голову в кабинет.

– Мы не смогли их продать.

– Почему? Я же сказал отдать их Паку.

– А, ну...

Джиён, видимо, понял что-то по моему выражению, опустил коробку и повернулся ко мне.

– Почему ты её поставил?

Он тут же поднял её обратно.

– Пак предложил цену ниже той, о которой мы изначально договорились. Чхунён хён подумал, что так дела не делаются...

– Приведи его сюда.

Джиён поспешно унёс коробку и убежал. Я, тем временем, снова проверил бухгалтерскую книгу и инвентарные списки, размышляя о том, как решить проблему с третьей партией перцев, которая уже несколько дней не давала мне покоя. Пара потенциальных покупателей пришла на ум, и после нескольких звонков один из них сказал, что проверит и перезвонит.

Пока я ждал ответного звонка, Джиён вернулся, приведя с собой Чхунёна. Чхунён, как и Джиён, тяжело дышал, и беспокойно на меня поглядывал. Он был на десять лет старше меня, и у него было двое детей, но он всё равно работал и обучался под моим начальством.

До того, как прийти сюда, он проработал более десяти лет в известной компании, но в прошлом году попал под сокращение. Я не понимал, почему человек, который закончил хороший университет и всю жизнь просидел за компьютером, решил изучать оптовую торговлю, но он уже держался здесь полгода. Хотя я не знал, на долго ли его ещё хватит.

– Уф, хаа, третья партия перцев...

Похоже, что он помогал с погрузкой и разгрузкой, перед тем как прибежать сюда, и теперь вытирал пот с лба грязной рабочей перчаткой.

– Пак предложил нелепую цену... машина уже... уже выехала, и если мы не согласимся на эту цену, он отвезёт товар в другое место...

– Чон Чхунён, я вам что сказал сделать? Я сказал вам сегодня продать все перцы пери-пери из третьей партии, верно? Я уже договорился с Паком о цене. Всё, что вам нужно было сделать, это передать товар и получить деньги. Или я не прав?

– Н-нет, вы правы.

Я ожидал, что он снова будет винить Пака, но он просто кивнул, как бы признавая свою ошибку. Он стоял, словно ученик, избегающий взгляда учителя, и явно нервничал. За полгода работы на утреннем рынке он потерял шесть килограмм и выглядел гораздо худее, чем раньше, но я не испытывал к нему жалости.

– Вы понимаете, в чём ваша ошибка? Почему, по-вашему, Пак вдруг снизил цену, которую мы уже согласовали? Вы на меня даже не смотрите.

Он быстро поднял глаза. Джиён, стоявший рядом, нервно озирался из-за напряжённой атмосферы.

– Я спросил, в чём ваша ошибка. Ответьте.

– Ну, я... Я не смог правильно договориться с Паком...

– А почему Пак вдруг начал выдвигать такие условия?

Несмотря на то, что он учился ремеслу у меня, для него, очевидно, было трудно признать свои недостатки перед человеком, который младше на десять лет. Его лицо застыло, а глаза наполнились стыдом.

– ...Наверное, потому, что считает меня тряпкой.

– В точку, – бросил я, в то время как зазвонил телефон. Перезванивали, наконец, из того места, с которым я связывался раньше. К счастью, они проявили интерес к моему проблемному товару. Однако они, видимо, почувствовали, что мне надо сбыть его срочно, и не согласились купить прямо с ходу. В бизнесе не всегда удаётся получить прибыль. Иногда отступить, чтобы не уйти в минус, тоже не такая уж плохая сделка.

– Вы же понимаете, что это почти даром, да? Товар в хорошем состоянии. Перцы не острые, потому что их собрали до обработки пестицидами. Вы же меня знаете. Если бы с товаром были проблемы, я бы всё закопал в землю. Вы ведь завтра начинаете промоакцию, да? Слышал, вы закупили прорву анчоусов. Выложите перцы пери-пери рядом с ними как набор для тушения. Разойдутся как пить дать, гарантирую. Разом распродадите все анчоусы. ...Добро, я всё упакую. Да-да, я не делаю работу спустя рукава.

Как только я повесил трубку, Джиён поспешно спросил:

– Продали?

– Ага. Но мы должны всё упаковать и доставить до утра. Иди принеси упаковочную машину и контейнеры для мелкой упаковки.

– Ааа! Когда мы успеем всё это упаковать?! – взвыл Джиён, а затем заметил, как виновато выглядел Чхунён. – Ну, раз надо, то упаковать-то мы упакуем... Но вам, хён, и Чхунён хёну всё ещё нужно посетить аукцион и озаботиться новым товаром, да?

– Я пойду на аукцион один. Или что, вы вдвоём не осилите упаковку?

Лицо Джиёна перекосило ещё сильнее. И тут Чхунён, который всё стоял молча, как повинный, открыл рот:

– Ну, эм, моя жена сказала, что может помочь, если нужно. Если я ей сейчас позвоню...

– Не надо. У нас что, своих рук нет? – я резко оборвал его и крикнул Джиёну, – эй, шевели ногами!

Джиён рванул в арендованный нами склад, и Чхунён тоже поспешно развернулся, как–

– Чон Чхунён.

– Э? – раздался ответ.

Я, глядя в бухгалтерскую книгу, коротко пробормотал:

– Вы молодец.

– Что?

– Молодец, говорю.

На этот раз ответа не последовало. Когда я поднял глаза, то увидел, что он смотрит на меня с недоумевающим выражением лица.

– Я говорю про то, что вы отказали Паку. В следующий раз этот тип не попытается провернуть с вами такой дешёвый трюк. Молодец.

– ...

– Идите помогайте Джиёну.

Он подскочил на месте и понёсся прочь, и я тоже поднялся с места. Судя по всему, сегодня будет один из тех дней, когда я работаю до полного изнеможения.

***

7 утра.

Наконец, с работой было покончено. Обычно мы всё заканчиваем к 6:30, но в этот день было так много дел, что мы смогли закрыть прилавок только к 7 часам. В машине, когда мы выезжали с рынка, никто не мог вымолвить ни слова. Сил на разговоры не осталось ни у кого. Особенно у Джиёна — едва он сел, как откинул голову назад и тут же захрапел. Чхунён, сидевший посередине, тоже выглядел так, будто вот-вот свалится, но из-за того, что я был за рулём, он явно изо всех сил старался не заснуть.

– Просто высадите меня на станции метро впереди.

Мы все трое жили недалеко от рынка, и я обычно подвозил их, прежде чем ехать домой. Я ничего не ответил и просто перестроился в нужную полосу, чтобы, как обычно, повернуть налево. Слева рядом с моей машиной остановился люксовый иностранный внедорожник, также ожидая сигнала поворота.

Было ли это из-за того, что машина была дорогая? Казалось, что синяя краска кузова буквально светилась. Классная машина. С завистью кося на неё глазом, я заметил, что Чхунён на меня беспокойно смотрит. Ему, видимо, очень хотелось сказать: «Просто высадите меня», но он не решался это произнести вслух.

Должно быть уже уяснил, что моё молчание означает отказ. Я не настолько устал, чтобы не доехать до дома по обычному маршруту. Наоборот, в такие моменты я стараюсь быть ещё внимательнее, чтобы не попасть в аварию. Как, например, когда кто-то неожиданно выбегает на дорогу именно тогда, когда ты поворачиваешь налево.

Да, прямо как сейчас. На светофоре было две полосы для поворота налево. Оглушающий скрежет тормозов –– скрииии! –– раздался со стороны внедорожника. Я уже поворачивал руль; ведь внедорожник, пытаясь объехать человека, резко сворачивал в мою сторону. Чтобы избежать столкновения, мне ничего не оставалось, кроме как свернуть на тротуар и врезаться в придорожные деревья.

Нельзя же сбить какого-то идиота, стоящего посреди дороги, верно? За секунду, за долю секунды, в голове пронеслись всевозможные ругательства. Что это за вшивая ситуация, в которой тебе приходится таранить дерево, чтобы избежать худшего? В этом хаосе я инстинктивно что-то выкрикнул, хоть и не отдал себе в этом отчёта.

– Держитесь крепче!!!

К счастью, машина влетела между деревьями и остановилась. Но для такого большого грузовика места там явно было недостаточно. Одно из передних колёс заехало на тротуар, а одна сторона машины врезалась в дерево. Я услышал громкий звук удара со стороны водительского сидения, где сидел. Я цеплялся за руль изо всех сил, но моё тело всё равно тряхнуло со всей дури, дезориентируя отдачей. Моя голова треснулась о дверной косяк.

– Аааа, что произошло?!

– Начальник Квон, вы в порядке?! Придите в себя!

Они явно были рядом, но их голоса звучали так, будто доносились издалека. Клаксоны машин и шум толпы на улице звучали столь же отдалённо. Я приоткрыл глаза и в боковом зеркале увидел часть происходящего на дороге. Внедорожник как-то сумел свернуть, но его, кажется, протаранил автомобиль, ехавший сзади, и его выбросило вперёд.

Перед внедорожником на серой дороге лежал человек в белой рубашке. Одежда этого психа, который явно пытался покончить с собой, была мне знакома. Разве это не форма моей старшей школы? Пока я об это думал, то увидел, как человек, в зеркале казавшийся крохотнее пальца, приоткрыл глаза. Бред, конечно, но мне показалось, что наши взгляды встретились.

В действительности он никак не мог увидеть меня с моего положения, и вероятность того, что он увидел мои глаза в боковом зеркале, была ничтожной, но логика в этот отказывалась со мной сотрудничать. Я просто хотел во всё горло заорать на этого человека, с которым встретился взглядом. Но по мере того, как моё сознание начало затуманиваться, а перед глазами всё плыть, отчаянный крик, который я хотел издать, так и не вырвался наружу.

Эй, ты, сукин ты сын!!!

***

Что я вообще делал в старшей школе? Может, почти ничего и не делал, вот и с ответом толком найтись не могу. Друзей у меня не было, так что оставался я одиночкой и ходил на занятия только с целью получить диплом. Большинство моих воспоминаний было связано с тем, как я спал, положив голову на парту.

После того как я твёрдо решил, что не собираюсь поступать в университет, учителя перестали обращать на меня внимание. Конечно, были и те, кто меня ругал. Один из них прямо сказал мне не спать на уроках, потому что я порчу атмосферу для других учеников, которые готовятся к поступлению. Поэтому я спал тайком. Благодаря этому я смог окончить школу без серьёзных происшествий.

Это была куда более спокойная жизнь по сравнению с тем, что было в средней школе, когда я попадал в неприятности почти каждый день, и когда родителей постоянно вызывали в школу, и меня даже несколько раз временно отстраняли от учёбы. Частично всё изменилось из-за того, что мои старые друзья пошли в технические школы, а я один выбрал гуманитарное направление, и потому что мои родители, которые и так не ладили, в тот период официально развелись.

Когда моя мама вдруг стала единственным кормильцем в семье и пошла работать в супермаркет, даже я решил взяться за ум. Дядя, который жил поблизости, помогал нам, и именно он предложил мне пойти работать на оптовый рынок.

С точки зрения дяди ситуация была такой: его младший брат сбежал с другой женщиной, оставив жену, которая раньше вела хозяйство, в положении, где ей внезапно требовалось самой обеспечивать семью. Конечно, ей было не до воспитания ребёнка. А их единственный сын уже с самого начала средней школы начал создавать проблемы, и было очевидно, что если так продолжится, то он пойдёт по неправильному пути.

Возможно, дядя хотел, чтобы я так плачевно не кончил. Так что летом второго года старшей школы я впервые начал работать в магазине дяди. Работать приходилось с вечера до утра, но так как дядя мог присматривать за мной, то позволил мне работать, несмотря на свой возраст.

Работа была несложной — разгрузка и погрузка товара, но только в первый день я перенёс двести пятьдесят коробок с помидорами. Предсказуемо, на следующий день у меня так болело тело, что я даже встать не смог. Я поклялся, что больше не пойду на эту работу, но дядя лично за мной пришёл, и так мне снова пришлось трудиться до изнеможения.

Однажды я попытался сбежать и спрятался у друга дома, но оказалось, что у дяди были свои люди по всему огромному рынку. На следующий же день родители друга отвели меня обратно прямо к дяде. Я до сих пор не знаю, как дяде удалось с ними связаться и убедить, но они были непреклонны. Друг получил такую взбучку, что в лицо мне заявил, что прятать меня больше не станет, и обозвал идиотом перед тем, как уйти. После этого у меня не оставалось другого выбора, кроме как продолжать работать.

И к концу каникул у меня на руках оказалось около двух миллионов вон. Дядя дал мне эти деньги, не сказав ни слова. Никаких советов, вроде «отдай матери» или «не трать на плохие вещи». Вообще ничего.

По дороге домой с деньгами в голове роились разные мысли. Может, собрать друзей и угостить их, купив всё, что они захотят? Или купить себе новую игровую приставку? Отдать половину маме, а остальное оставить себе как карманные деньги?

В 7:30 утра я вернулся домой, но мама всё ещё спала. Она уходила в 9 утра и возвращалась в 10 вечера, поэтому дома только и делала, что спала. Мне хотелось разбудить её и похвастаться деньгами, но, увидев, как она спит с открытым ртом, я тихо закрыл дверь. Потом, почувствовав голод, я пошёл на кухню и увидел, что мама, как всегда, оставила мне еду, накрытую скатертью.

Именно тогда я впервые понял. Мама работала дольше меня, и ей, вероятно, было тяжелее, но она всегда заботилась о том, чтобы я не был голоден. Я поел и ждал, пока мама проснётся, не ложась спать сам. Когда она проснулась, я отдал ей все деньги и сказал, что хочу работать у дяди и учиться оптовой торговле на рынке.

Не то чтобы мне нравилась эта работа. И дело не в том, что я привязался к так называемым «шпионам» дяди или к тем сквернословящим мужикам, которые постоянно гаркали, раздавая указания. Просто я чувствовал, что даже такой глупый человек, как я, мог бы зарабатывать на этом деньги. Мама злилась на дядю, обвиняя его в том, что он испортил моё будущее, но дядя встал на мою сторону.

«Лучше уж это, чем стать бездельником», — твёрдо сказал он, как будто моя судьба была предрешена на 99%. Честно говоря, и я сам так думал. Я представлял, что продолжу прозябать в школе, слоняясь с такими же бездельниками и полагаясь на карманные деньги от мамы вплоть до старых лет.

У меня не было особых амбиций, и умом я не блистал, поэтому работа, где можно учиться через физический труд, подошла мне. В оптовой торговле требовалась некоторая смекалка, но, к счастью, её у меня как раз хватало. И неожиданно оказалось, что у меня есть талант выигрывать нужные лоты на аукционах.

Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что мне очень повезло. Я до сих пор общаюсь с некоторыми друзьями из средней школы, но некоторые из них даже в свои тридцать так и не смогли взять себя в руки. Мало кто из наших ровесников может похвастаться стабильной работой и определённым положением в жизни.

Один из друзей, который в юности успел завести ребёнка, а теперь его ребёнок уже в начальной школе, напился и сказал мне, что завидует, что я начал зарабатывать деньги с юных лет. Похоже, тридцатые годы – это тот самый возраст, когда люди начинают испытывать нехилое давление на себя. Даже те, кто, казалось бы, никогда не повзрослеет, начинают серьёзно задумываться о будущем.

Но, конечно, одними размышлениями делу не поможешь. Среди них есть те, кто потом приходит ко мне с просьбой занять денег на бизнес. Уверен, через пару лет они вернутся, разорившись и в долгах, прося снова одолжить им денег.

Единственное, что я усвоил, наблюдая за взрослыми на рынке с юных лет, — это не жадничать. Здесь много магазинов и торговцев, но каждый год кто-то разоряется и уходит. Конечно, некоторые разоряются из-за кризиса или из-за конкуренции, но на удивление часто виноваты азартные игры или мошенничество.

Большинство же людей бережно копят заработанное, работая ради семьи, порой сами не имея ни крошки хлеба за зубами. Дядя был одним из таких людей, и благодаря тому, что я следовал его примеру, два года назад мне повезло открыть свой собственный магазин. У меня ещё остались долги, которые нужно погасить до конца года, но я их уже почти всё выплатил, так что они для меня не такая и проблема.

Путь к этому был нелёгким. Физические трудности – они не препятствие. Нет, к физическому труду со временем привыкаешь. Настоящее препятствие было в том, чтобы полностью принять эту жизнь как свою.

Где-то после того, как мне перевалило за двадцать, я бросил работу на рынке и на время ушёл. Хотя я сам принял решение не продолжать учёбу, я не мог не сравнивать себя со сверстниками, посещавшими университеты, и они были как кость поперёк горла. Дядя не стал меня удерживать. Сказал, что я достаточно взрослый, чтобы делать то, что хочу, но предупредил, что если уйду, то больше не смогу работать у него.

«Чем эта работа с тасканием коробок отличается от работы на стройке?» — думал я. Мне казалось, что лучше пойти работать на стройку, где не пахнет рынком. Я скитался несколько месяцев, но в конце концов понял, что лёгкой работы не бывает. Я хотел вернуться на рынок, но дядя отказался брать меня обратно. Я несколько дней стоял перед ним на коленях и умолял, и только тогда он согласился.

Но даже после этого, даже отслужив обязательный срок в армии и вернувшись, я всё равно до середины второго десятка продолжал метаться. Я приходил на рынок на рассвете, боясь, что меня уволят, но после работы ошивался в сомнительной компании и пил каждый вечер. Тогда рынок казался мне тюрьмой. Я ненавидел мысль о том, что провожу свои молодые годы в этом насквозь провонявшем месте.

Однако, в конце концов, я взял себя в руки. И не было для этого какого-то конкретного повода. Просто однажды проснулся и понял, что мне уже 27 лет, а за душой – ни гроша. Я работал несколько лет, но был нищим. Позже мама отдала мне сберегательную книжку, куда клала деньги, которые я давал ей на протяжении лет, но не считая этих сбережений, которые я списывал на хозяйственные нужды для семьи, я истратил буквально каждую вону.

С тех пор я собрался с мыслями и наконец-то освоился в своей работе, и мои дела начали идти в гору. Моя мама вышла замуж за хорошего человека, и теперь я за неё не волновался. Всё шло гладко — до тех пор, пока не случилось это дерьмо. Чёрт возьми, этот школьник!

♡

[1] Корона епископа, Рождественский колокольчик, пери-пери, или Шляпа Джокера - перец, сорт вида Capsicum baccatum var. Pendulum. Перец назван так из-за своей специфической трёх-лепестковой формы, напоминающую головной убор епископа.

Глава 2

(Исправлены некоторые обращения:

Джиён обращается на «вы» как к Хичану, так и к Чхунёну.

Хичан обращается к Джиёну на «ты», а к Чхунёну - на «вы».

Чхунён обращается к Джиёну на «ты», а к Хичану - на «вы».)

Я открыл глаза, чувствуя, будто моя голова застыла, словно гипсовая. Нет, не только голова. Парализовало будто бы всё тело. В поле зрения появился незнакомый потолок, и я попытался приподнять голову. Ух! Крик подступил к горлу. К счастью, у меня не было сил открыть рот, поэтому я просто молча осмотрелся.

По одежде людей, сновавших вокруг, я понял, что нахожусь в больнице. Я попытался приподняться, но даже голова, которую я едва смог поднять, снова упала на подушку. Мне было сложно пошевелиться. Но тут я услышал знакомый голос, и снова поднял голову.

– ...Да. Я звонил матери босса, но она не отвечает. ...Да, да. Я продолжу пытаться. ...Нет, сказали, что нужно провести обследование, и, если он ударился головой, возможно, потребуется срочная операция. ...Да. Он всё ещё не пришёл в сознание.

Джиён говорил по телефону серьёзным тоном, стоя в проходе у изножья моей кровати. Эй, я очнулся. Я снова поднял голову и попытался подать голос.

– ...Эй.

– Нет, ни я, ни Чхунён не пострадали. Машина врезалась в дерево, но с той стороны, где мы сидели, был лишь лёгкий удар. Но водительское место, где сидел босс, пострадало сильно...

– Эй, эй... Мун Джиён...

Я едва сумел произнести его имя, но он, казалось, не заметил меня и даже собирался уйти. В отчаянии я протянул руку.

– Эй!

Мой голос вышел довольно громким, и Джиён повернул голову, всё ещё держа телефон у уха. Наконец-то! Или мне так показалось? Потому что несмотря на то, что он посмотрел на меня, Джиён снова отвернулся и продолжил говорить какие-то странные вещи.

– Нет, кровотечения не было. Но врач сказал, что кровь могла скопиться в мозге. Если это так, то может потребоваться операция...

– Эй!!!

Я выдавил из себя звук с максимальной возможной силой. Джиён снова посмотрел на меня, но нахмурился. Хаа? Что с этим парнем?

– Большой босс, я перезвоню. Пойду проверю, вдруг он очнётся. ...Да.

Джиён повесил трубку, глянул на меня с раздражением и снова отвернулся. Он что, с ума сошёл?

– Эй! Мун Джиён!

Джиён вздрогнул и обернулся, удивлённый.

– Эй, сколько раз мне нужно тебя звать?

– ...

– Ты говорил с дядей? Дядя сказал, что сегодня поедет с тётей в Ильсан к моей младшей двоюродной сестре, так что перезвони и скажи, что ему не надо сюда приезжать.

Джиён снова вздрогнул, всё такой же удивлённый, и отступил на шаг. Что с ним такое?

– Где мой телефон? Я сам позвоню...

– Т-т-ты кто такой?!

Я попытался дотянуться до своего телефона, но остановился и поднял взгляд. «Ты»? Он что, в аварии ударился головой и потерял рассудок?

– У меня нет сил. Просто принеси мой телефон, чёрт возьми. Серьёзно, что за чокнутый мальчишка прыгает под машину с самого утра...

– Это же т-ты!

– Что?

– Т-ты же!

Джиён продолжал говорить какие-то бредовые вещи, даже указывая на меня пальцем.

– Чокнутый мальчишка — это ты!

– Ты что, рехнулся?

– Рехнулся тут ты...

– Чёрт возьми, тебе так насолило упаковывать третий заказ всю ночь? Хватит придуриваться...

– О боже! Откуда ты об этом знаешь?!

К этому моменту меня всерьёз начало беспокоить психическое состояние Джиёна. Неужели у него совсем поехала крыша?

– Как ты вообще мог знать, что мы всю ночь упаковывали третий заказ?! А! Ты что, следил за мной?!

– Приди в себя, придурок. И почему ты называешь меня «ты», а не «босс»?

Джиён снова попятился в полнейшем ужасе, а затем закричал с перекошенным от шока лицом.

– ЧХУНЁН ХЁН!!!!!!

Спустя некоторое время Чхунён прибежал вместе с медсестрой. Но Джиён проигнорировал медсестру, просившую соблюдать тишину, и подтолкнул Чхунёна ко мне.

– Хён, кто, по-вашему, этот человек?

Мы с Чхунёном выглядели так, словно не верили своим ушам. Кем же я ещё мог быть, как не...

– Ваш босс.

– Старшеклассник, который устроил аварию.

Что? Я нахмурился, глядя на Чхунёна. Чёрт, похоже, они все повредили себе мозг.

– О чём вы вообще говорите? Вы что, тоже на меня обиду держите, Чхунён? То, что мы всю ночь занимались упаковкой, — это ваша вина. Конечно, я отругал вас за прокол с Паком, но ведь сказал, что вы правильно поступили, отказавшись от его предложения, не так ли?

Чхунён тоже отступил назад, выглядя ошеломлённым. Это что, какой-то новый тренд? Медсестра спросила, в чём дело, но оба просто стояли, словно окаменевшие, пока Чхунён, наконец, не заговорил.

– Джиён... принеси зеркало.

Пока Джиён куда-то убежал, Чхунён подошёл ко мне и спросил тихим голосом:

– Ты... вы знаете, как вас зовут?

– Что за странные вопросы?

– Вы не знаете собственного имени?

Конечно, знаю.

– Квон Хичан.

– ...А ваш номер телефона?

– 010-3xxx-4xxx.

– Номер счёта магазина?

Это начинало меня раздражать. Но, увидев, как побелел от ужаса Чхунён, я не смог выругаться. Они так себя ведут потому, что думают, что у меня травма головы?

– XX Банк, xxx-xxxx-xxxxxx. Назвать имя сотрудника, отвечающего за мой счёт? Менеджер ООO. Кредит магазина должен быть погашен в декабре. Счёт для накоплений истекает в июне. Тогда планирую заменить грузовик. Достаточно?

Видимо, нет. Выражение его лица стало ещё серьёзнее. Он подошёл ближе, внимательно рассматривая моё лицо, и затем задал вопрос тихим голосом:

– Вы помните, как я оказался у вас на работе?

– Вы пришли по рекомендации человека, который женился на моей матери. Он — брат вашей сестры по мужу.

– Да. И вы как-то сказали мне, что, просидев всю жизнь за столом, я не справлюсь с такой физической работой. Помните, что я ответил?

Помню. Именно поэтому я и решил помочь ему.

– Как бы вам ни было тяжело, когда вы видите лица своих детей каждый вечер, всё это кажется не таким уж трудным.

Возможно, из-за воспоминаний о моём собственном безответственном отце, эти слова тронули меня. Я захотел проверить, серьёзен ли он. За полгода он доказал мне, что не бросает слов на ветер.

– Вы недавно говорили, что из-за изменённого графика видите детей только утром, когда они спят, и даже в выходные не можете с ними поиграть, и чувствуете себя виноватым.

– ...Откуда вы всё это знаете?

– Где же ещё мне это услышать? Вы сами это рассказали, Чхунён...

– ЗЕРКАЛО!!!

Тут Джиён прибежал обратно с крошечным ручным зеркалом, крича так, что даже медсестра испугалась. Недовольный его шумным поведением, я нахмурился. Эй, не кричи. Я хотел его одёрнуть, но слова застряли в горле. Все вокруг — двое, смотревшие на меня с недоумением, медсестра, ругающая нас за шум, любопытные зеваки — все исчезли. Потому что лицо в зеркале, которое подставил мне Джиён, было не моим. Из зеркала на меня смотрел старшеклассник с тем же выражением шока, что и у меня.

– ...Чёрт, что это ещё за херня?!

***

Это невозможно. Этот студент просто притворяется. Наверное, он уже знаком с начальником Квон Хичаном. Эй, студент, ты что, думаешь, сможешь притвориться кем-то другим просто потому, что испугался после аварии? И так далее. Сам факт, что я выгляжу как кто-то другой, был достаточно ошеломляющим, чтобы заставить меня потерять сознание, и я чувствовал, будто израсходовал энергию за несколько лет вперёд, споря с людьми, которые отказывались верить, что я — это действительно я.

В конце концов, мне пришлось сбежать из больницы, чтобы избежать врачей, которые перешёптывались о том, чтобы отправить меня в психиатрическое отделение. К счастью или к несчастью, двое людей, которые пошли за мной домой, несмотря на свои подозрения, теперь вроде бы начали мне верить — хотя бы отчасти. Понадобилось больше часа в «игре на правду», чтобы они пришли к этому.

– Так что, это типа обмен душами? Как в каком-нибудь фэнтези-романе? – предположил Джиён, но более рациональный Чхунён покачал головой, говоря, что это невозможно. Затем замер, глядя на меня. Он будто хотел что-то сказать, но не решался, так что я сказал за него.

– Я и правда Квон Хичан. Я не притворяюсь Квон Хичаном ради какой-то аферы.

Слова, которые я повторял сегодня сотни раз, вырвались автоматически. Чхунён отвёл взгляд, всё ещё с сомнением, а более простодушный Джиён, казалось, уже поверил, что я действительно Квон Хичан.

– Видите? Это точно обмен душами!

Конечно, его бред всё равно было трудно воспринимать всерьёз.

– Чёрт возьми, никаких душ не существует. Человек — это просто человек, главное — его тело.

– Тогда как объяснить то, что произошло с вами, босс? Вы можете объяснить, что это за ситуация?

Я не мог. И это тоже сводило меня с ума. Почему, чёрт возьми, моя... ну, «душа» — если такая вещь вообще существует — оказалась в теле какого-то безрассудного школьника, который максимально упёрто настроен на то, чтобы себя угробить? Молчание снова повисло в воздухе. В голове роились бесчисленные вопросы. Неужели я никогда не смогу вернуться в своё тело, которое сейчас лежит в больнице, словно труп? Теперь мне придётся жить в теле другого человека? Но больше всего меня беспокоило другое. Время. Уже было 6 вечера.

– Чёрт тебя дери, мне нужно готовиться и скоро идти на работу.

Оба собеседника нахмурились при этих словах. В таком состоянии? Увидев это выражение на их лицах, я тихо возразил:

– Если я разорюсь, никто из вас двоих зарплату не увидит.

– !

– !

Спустя мгновение Чхунён пробормотал:

– Да, это начальник Квон. Это прямо точно начальник Квон...

– Отлично, если поняли, тогда выдвигаемся.

– Подождите, но что насчёт школьника — изначального владельца этого тела? Разве его родители не будут его искать?

– А как мне знать, кто этот парень?

На этом сумасшедшем школьнике не было ничего, кроме школьной формы. Ни телефона, ни сумки, даже монетки. Я встал и снова проверил все карманы один за другим.

– Видите? Похоже, он действительно собирался покончить с собой, оставив при себе ровным счётом ничего... Э?

Мои пальцы наткнулись на что-то в заднем кармане брюк. Что это? Я вытащил небольшой сложенный листок бумаги. Развернув его, я обнаружил один-единственный номер телефона, без имени — просто номер. Что это такое? Позвонить по нему? Я уже собирался, когда вдруг телефон Чхунёна зазвонил. Он ответил на звонок, и, послушав собеседника, широко распахнул глаза, глядя на меня.

– Это из больницы. Они нашли вещи этого школьника!

***

7 вечера.

Обычно в это время я первым приходил и открывал магазин. Хотя не то, чтобы было много дел, это было время, когда я готовился к рабочему дню — заказывал еду на вынос, потому что не хотелось есть одному дома, убирался в магазине, звонил поставщикам и так далее. Но сегодня я был занят другим.

– Почему здесь ничего нет?

Я раздражённо перетряхивал сумку этого старшеклассника. На самом деле, не совсем ничего: были телефон, две учебные книги, тетрадь на спирали и две ручки. Кошелька не было, но я нашёл в переднем кармане сумки студенческий билет.

– Второй год XX старшей школы. Зачем такой молодой парень... – вздохнул Чхунён с сожалением.

– Здесь звонок от кого-то, сохранённого как «Мама».

Джиён, который проверял телефон, сразу же передал его мне.

– Телефон заблокирован, но тут есть распознавание отпечатка пальца. Приложите палец.

Я приложил палец к сенсору, и телефон действительно разблокировался. Экран был разбит, возможно, из-за аварии, но всё равно оставался читаемым. Как и сказал Джиён, в истории звонков был только один сохранённый контакт, подписанный «Мама». Кроме него, было ещё несколько несохраненных номеров.

– Может, один из этих номеров — от школы? – пробормотал Чхунён, поглядывая на экран вместе со мной.

– Ему приходили сообщения и в соцсетях.

Джиён, более умелый в обращении с телефоном, чем я, нажал на значок социальной сети и обнаружил 36 непрочитанных сообщений. Он собирался их открыть, но я сначала нажал на список контактов. Сперва нужно было выяснить, кто этот мальчишка. Но в списке контактов было всего три номера: «Мама», «Дом» и «Дом бабушки». Кроме них, телефон был полностью пуст. Ни фотографий, ни сообщений, ни загруженных видео, даже игр.

– Кто-то может подумать, что это совершенно новый телефон.

Джиён был прав. Телефон и вправду был абсолютно пустым. Я вернулся к списку контактов и проверил самый верхний номер — «Мама». К счастью, под контактной информацией был указан адрес. Джиён тут же прочитал его вслух.

– XX-донг, АВС Апартаменты... Э? Разве это не тот же комплекс, где живёт босс?

Именно так я и подумал. Но шок на этом не закончился.

– Корпус 2, квартира 406. Постойте, разве у начальника Квона квартира тоже не в Корпусе 2? Какая она там была?

— ...506.

Они оба резко повернули головы и уставились на меня. Мне даже не требовалось встречаться с их взглядами, чтобы понять, что от них исходило потрясение и недоверие.

– Значит, ты всё-таки сталкер!

«Да нет же!» — я хотел крикнуть, но замешкался. Может, этот парень и правда мой сталкер? Может, он специально бросился под мой грузовик?.. Но я быстро отбросил эту мысль. Как будто сталкер может владеть магией и менять местами души. Так что же тогда происходит?

– Ты серьёзно всё это время притворяешься господином Квоном?

Вопрос Чхунёна выдернул меня из раздумий, и я поднял брови.

– Чёрт возьми, да нет же! Я не этот сумасшедший старшеклассник, понятно? Вот зараза, меня это с ума сводит.

Я грубо провёл рукой по волосам и посмотрел на часы на стене. Секундная стрелка как раз приближалась к 7. Семь? Семь?! Я вскочил на ноги, и они оба, ошарашенные, последовали моему примеру.

– Что случилось?

– Что не так?

Что случилось? Что не так?

– Работать надо. Сейчас не время просиживать штаны. Сегодня мы должны принять товар из Кочхана, помните? Грузовик приедет с минуты на минуту. Джиён, иди на склад и подготовь товар к отправке. Освободи место. А Чхунён, раз уж я не могу пойти на аукцион, посмотрите там товары за меня.

– ...

– ...

– Чего застыли? Шевелитесь!

– Вы действительно собираетесь работать в таком состоянии? – спросил Чхунён. Как будто это вообще вопрос.

– Не важно, как я выгляжу, работа — есть работа. Главное — чтобы клиенты получили товар вовремя, рано утром. Да проснись я хоть монстром, я всё равно буду работать. Что бы со мной не произошло...

Если вам не нравится, можете уходить из моего магазина. Но я не сказал этого вслух. Внезапно меня охватило сильное головокружение; настолько сильное, что мне пришлось ненадолго закрыть глаза, хотя оно длилось от силы всего 3-4 секунды. Когда я открыл глаза, то почувствовал, что что-то не так с моим восприятием в пространстве. Передо мной был потолок. Это был не мой магазин. Но обстановка казалась смутно знакомой. Я приподнял голову, чувствуя странное беспокойство.

Больница? Почему? Я ведь только закрыл глаза и снова открыл их. Я сел и медленно огляделся. Да, это действительно была больница. Мало того, что душа поменялась, так теперь ещё и время перенеслось? Самые безумные мысли мелькали у меня в голове. Я не во сне, случайно?

Пока я сидел в оцепенении, медсестра, проходившая мимо, заметила меня и подошла.

– Квон Хичан, как вы себя чувствуете?

Глава 3

7 утра.

В тот день возвращение с работы было не таким, как обычно. Грузовик, попавший в аварию, сдали в автомастерскую, поэтому я возвращался домой пешком. На меня давила усталость. В больнице сказали, что я проспал весь день и проснулся только к вечеру. Но на самом деле я весь день провёл в чужом теле, а потом ещё и всю ночь отработал. Телом я чувствовал себя нормально, но вот в голове была тяжесть. Так что, даже учитывая то, что рядом со мной шли двое коллег, которые то и дело поглядывали на меня, будто собирались что-то сказать, я их игнорировал. Хотелось лишь скорее дойти до дома и отдохнуть.

– Эй, послушайте! – не выдержал Джиён, окликнув меня.

– Что? – обернулся я без особого интереса. Мне не надо было его видеть, чтобы знать, что он хотел сказать.

– Вы точно не сговорились с тем школьником, который живёт этажом ниже? Вы не попросили его вчера подыграть и притвориться вами?

– С чего бы мне это делать?

– Ну... я-то откуда знаю.

– Прекрати нести чушь и дуй обратно в больницу, на повторное обследование. Если у тебя остались вмятины после аварии, которые ты проморгал, и тебе потом поплохеет, я тебя уволю. Это и к Чон Чхунёну относится.

– С нами всё в порядке, – оба ответили в один голос, а затем снова странно на меня посмотрели.

– То есть вы хотите сказать, что всё, что произошло вчера, – правда?

– Сколько раз повторять: да, правда.

– Но тогда почему вы ведёте себя так, как будто ничего не случилось?!

Возмущение Джиёна было искренним. Я настолько удивился, что остановился и повернулся к нему.

– Произошло нечто невозможное, а наш босс сразу же после больницы работал всю ночь, будто ничего не произошло, и сейчас продолжает делать вид, что всё нормально...

– Ну а что ты предлагаешь? Взять мегафон и оповестить весь район? Это принесёт нам деньги? Всё, что нужно – это чтобы дела шли своим чередом.

Я развернулся, собираясь идти дальше, но Джиён всё равно смотрел на меня с недоумением. Я услышал, как Чхунён рядом с ним попытался его успокоить.

– Ты же знаешь, какой начальник Квон человек: если что-то прошло, то для него это будто воды утекло. Хотя если возникают проблемы, он готов драться, как бешеный пёс...

Как кто? Я резко повернул голову, и Чхунён неловко прокашлялся, отводя взгляд.

– Ну, работа закончена, времени полно. Может, теперь и правда поддадимся безумию, как матёрые псы?

Только я сделал угрожающий шаг вперёд, как всё кругом будто бы накренилось. Нахлынувшее на меня головокружение мгновенно меня дезориентировало. Шатаясь, я покачнулся в сторону. Я понимал, что вот-вот упаду, но не мог этому противиться. Однако самым страшным было то, насколько это чувство казалось знакомым. В первый раз, когда я вернулся в своё тело из тела школьника, было точно так же. Неужели опять?.. Нет, нет, это должно быть просто головокружение...

Сознание оборвалось. Несколько секунд царила тьма. Затем, когда мой разум словно бы плыл сквозь бурные воды, я очнулся с мерзким чувством спасённого сетью утопающего. Надо мной снова был больничный потолок. Чёрт. Я приподнялся и первым делом осмотрел тело. Это был не я. Опять в теле этого школьника? В этом вообще была хоть какая-то логика?

Вчера, когда я вернулся в теле школьника, то заснул так резко, словно бы потерял сознание. Чхунён и Джиён так перепугались, что вернули школьника обратно в больницу, где его снова госпитализировали, а меня, наоборот, выписали. А теперь всё повторилось?

– Тэгин, ты как? Всё в порядке?

Рядом кто-то заговорил. Я вздрогнул, сел и обернулся. Женщина, которой на вид было около сорока лет, смотрела на меня с беспокойством. Кто вы? Я едва сдержал слова, которые чуть не сорвались с языка. Женщина сама назвалась первой.

– Тэгин, это мама. Узнаешь меня?

Нет. Посмотреть ей прямо в наполненные тревогой глаза и ответить честно я не мог. Похоже, она уже знала обо всем, что случилось вчера, от врачей.

– Я думала, что ты просто задержался в читальном зале, а не попал в аварию. Прости меня, я так занята работой, что почти не уделяю тебе внимания.

Мать Тэгина утёрла слезы тыльной стороной ладони. Я по-прежнему не знал, как мне реагировать и что делать, поэтому сохранил спокойствие и осмотрелся. На небольшом столике у кровати лежал телефон.

– Раз ты очнулся, я позову врача. Тэгин, точно всё хорошо? Ничего не болит?

– ...Не болит.

– Всё нормально, – шёпотом сорвались слова. Услышав мой ответ, она ушла, и я сразу же набрал номер. После долгих гудков раздался взволнованный голос Джиёна.

– [Кто бы вы ни были, я сейчас занят, перезвоните позже...]

– Твой босс упал в обморок, разве не так?

– [Чего?! Как вы... Кто ты вообще?!]

– Твой босс, – ответил я, вздохнув. – Блять, открыл глаза, а снова оказался в теле этого школьника.

Часы на стене показывали 7 утра.

***

Днём я — старшеклассник, а ночью — снова я сам. За последние несколько дней, пока сознание металось туда-сюда, я узнал совсем немного. Две истины были несомненны: ровно в 7 утра и 7 вечера я перемещаюсь между телами, и то тело, в котором нет меня, лежит словно в коме. Но что это? Души поменялись местами? Уверенность в этом предположении возникла лишь после того, как мне осточертели бесполезные рассуждения толпы гадалок и религиозных деятелей.

– В этот раз я точно уверен! Этот человек раньше занимался предсказаниями, но потом решил, что нельзя больше раскрывать небесные тайны. Она провела несколько лет в монастыре, соблюдая завет молчания, чтобы обрести просветление, а теперь снова вернулась в мир и открыла бизнес.

– И какой же у неё бизнес?

– Лотерейный киоск.

– ...

– Она двоюродная сестра жены моей тёти. Она сказала, что специально для вас готова сделать исключение.

Подводя итог, я встречался с бывшей гадалкой, которая, после долгого завета молчания, якобы достигла просветления, а теперь заведовала лотерейным киоском. Предсказуемо, что больших надежд я не питал. Сидя перед владелицей киоска, мне казалось, что просто в который раз выкидываю деньги на ветер. Джиён, который меня привёл, задавал все вопросы за меня, так я не чувствовал особого желания делать это сам.

– Почему их души поменялись местами?

– Они не поменялись.

Владелица киоска резко ответила и уставился на меня. Несколько секунд она смотрела молча, а потом снова заговорила:

– Хозяин прячется, а на его месте сидит тигр.

Что-то новенькое. Такого мне ещё не говорили. Однако я всё равно только усмехнулся. Тигр? Я?

– Я не родился в год Тигра.

– Год рождения к этому не причастен.

– А я кто тогда? – вмешался со стороны Джиён.

Владелица киоска посмотрела на него с благодушной улыбкой.

– А вот тебя, милаш, я вообще не вижу.

Милаш? Джиён же, видимо, был к такому обращению привычен и продолжил, совсем не смутившись.

– Вы хотите сказать, что мой босс — тигр?

– Да. Нечасто я вижу, чтобы дух принимал такую чёткую форму.

– Значит, мой босс такой особенный?

Если бы я был таким особенным, разве продавал бы товары на рынке? Почти сразу я перестал надеяться на что-то полезное от этой встречи.

– Мне всё равно, тигр я или кот, просто скажите, как всё исправить.

– На самом деле, то, что человек — тигр, ещё не делает его особенным, – проигнорировала меня владелица киоска и продолжила объяснять Джиёну. – Такие чёткие проявления духа встречаются редко, но людей с энергией тигра много. Объём успеха, богатства и власти зависят от собственных усилий человека в пределах его природного потенциала. Это не так, что тигр всегда успешен, а крыса — нет.

– Но тигр — это ведь хорошо, верно?

– У каждого свои плюсы и минусы. Тигр хорош тем, что, поставив цель, он идёт к ней, не сворачивая, и почти всегда добивается своего. Но ему не хватает широты взгляда — видит только то, что перед ним. В какой-то степени у него отсутствует интуиция. Другими словами, он слеповат. Кроме того, у него вспыльчивый нрав, и если он разозлится, то всё перевернёт вверх дном. Но зато он не злопамятен.

– Точно! Это ведь прямо про моего босса. Он как заведённый работает, чтобы выплатить долг за магазин, ни на что больше не тратится. И действительно, у него никакого чувства такта — скажем так, он может быть слишком «крутым», но иногда кажется просто глуповатым. А уж если он разозлится, то ты будешь прям, вау... Ну, зато и обид не помнит, верно, босс?

– Глядя на тебя, я начинаю в этом сомневаться.

Джиён, кто как раз сам славился своей злопамятностью, заткнулся и отвёл взгляд. Я снова повернулся к владелице киоска.

– Где же тогда прячется настоящий хозяин тела?

– Позади тигра.

Что? Слово вырвалось само собой. Что это значит? Я настоятельно потребовал, чтобы она объяснила по-человечески, но она лишь уставилась мне в глаза. А спустя минуту медленно покачала головой.

– Он не выйдет. Прячется за тигром и отвернулся от мира. Закрыл глаза и заткнул уши. Сейчас он ничего не видит и не слышит.

– Так почему же он втянул меня в это?

– Потому что ты туда пришёл.

Что за чушь?!

– Да как вообще? Я же не экстрасенс, как я мог оказаться в чужом теле? И почему именно в теле того, кто хотел умереть?

– Я же сказала, у тебя сильный дух. Конечно, одной силы духа для перемещения в чужое тело недостаточно. Но, похоже, у этого студента было что-то общее с тобой — настолько, что ты почувствовал себя комфортно. Честно говоря, я никогда не видела такой случайности, но ведь это произошло, верно? В этом случае, ты прыгнул первым.

– Но я ничего такого не делал—

– Когда встретился с этим студентом, не испытал ли ты сильных эмоций? С твоим характером, наверное, хотелось подойти, схватить его за ворот и от души навесить тумаков?

– Босс не мог. Мы сидели в машине, а студент остался позади нас и сразу потерял сознание, так что мы даже не видели друг друга, – объяснил Джиён, но владелица киоска ждала именно моего ответа.

А меня что-то меня смущало, и я не ответил сразу. Вспомнился момент в машине: прямо перед тем, как я потерял сознание, наши взгляды встретились в боковом зеркале. И в тот миг мне хотелось от души на него наорать. Но если я скажу это, получится, что признаю её правоту? Что я настолько разозлился, что «вломился» в тело парня, который собирался умереть.

– ...Я увидел школьника в боковом зеркале, – коротко объяснил я, не видя другого выхода, а затем, под её пристальным взглядом, тут же добавил, – но ведь это не значит, что каждый, кто злится, попадает в тело того, на кого злился.

– Не значит. Но, даже если случилось несчастье, тело студента ведь здорово, так? Возможно, в момент аварии он смирился, подумав, что умрёт, и просто всё отпустил. Если он так умер на духовном уровне, то пустое тело могло «ухватить» тебя.

Что за абсурдная ерунда. Я хотел сказать это вслух, но почему-то не смог. Странно. Прямо очень странно. Меня же упёрто кормили каким-то фантастическим романом, так почему я всё ещё не поднял от стула жопы и даже продолжал задавать вопросы?

– Почему же тогда я возвращаюсь в своё тело ночью? Чтобы мог работать?

– Может, и так.

Почему я это слушаю? Я уже собирался встать, но её слова меня остановили.

– Тот, кто прячется за тобой, даёт тебе толчок. Поверив, что он умер, и разорвав все связи с миром, этот парень каждую ночь собирает все силы и выталкивает тебя. Наверное, он чувствует твою срочность, твоё желание вернуться. Но это всё, на что он способен. Сразу скажу: чтобы полностью вернуться в своё тело, тебе нужно, чтобы его настоящий хозяин проснулся и вытолкнул тебя, но в его состоянии это невозможно.

– Чёрт возьми, где в этом смысл? Вы сказали, он закрыл глаза и заткнул уши, но понимает моё положение и помогает мне ночью, хотя не может проснуться, чтобы вытолкнуть меня окончательно? Блять, так что, если я буду его молить и умолять, что я пиздец в отчаянии, это подействует? Ведь паршивец слышит всё, что я говорю и делаю в его теле, я правильно понял?

Владелица киоска посмотрела на меня с жалостью, затем повернулась к Джиёна и спросила:

– Твой босс не слишком умён, да?

– Ну, бывает, что не очень. Он в чём-то разбирается отлично, а в остальном — никак. Часто ему не хватает общей осведомлённости. Он даже в школе занимал последнее место в классе! Последнее место, представьте себе—хах, впервые встречаю такого... Н-ну, в конце концов, оценки — не главное в жизни.

Верно, оценки — не главное. Увидев мои сжатые кулаки, Джиён поспешил перейти на более разумный тон. И я тоже начал думать логично. Откуда этот парень узнал, что я был последним?

– Закрой глаза и зажми уши.

Внезапно приказала владелица киоска. Я хотел спросить, зачем, но её взгляд не оставлял выбора. Я закрыл глаза и прижал ладони к ушам, но она велела давить сильнее. Чёрт. Прижал так, что стало больно. В тишине, окружённый темнотой, я ждал. Что я делаю? Почему я вообще это делаю?

Внутренне я ворчал. Может, просто уберу руки? А вдруг они смеются надо мной—Э?! Я резко ощутил холодок от плеч до шеи и невольно открыл глаза и отпрянул назад. И тогда увидел перед собой то, от чего перехватило дыхание. Это был уже перебор.

– Зачем вы?..

Я вскочил, нахмурившись. Держать нож перед человеком — она что, с ума сошла?

– Почему открыл глаза?

Да потому что... Моё раздражение поутихло. Я снова сел и уставился на неё.

– Ты ведь открыл глаза, потому что почувствовал что-то, верно? Вот именно. Даже без зрения и слуха, можно что-то понять. Это была твоя отчаянная нужда. Этот парень, сам того не осознавая, ощущает её и помогает тебе. Поэтому тот, кто прячется за тобой, по ночам едва-едва может тебя вытолкнуть. Конечно, если он откроет глаза и полностью проснётся, он сможет тебя окончательно вытолкнуть.

– А что нужно, чтобы он проснулся?

– Откуда же мне знать? Почему этот ребёнок отвернулся от мира?

Она опустила взгляд и взяла мою руку, точнее, руку школьника.

– Он хороший мальчик. Мог бы и проигнорировать тебя, захватившего его тело, но старается вернуть тебя. Видимо, всегда был таким — заботливым и внимательным к другим. Даже если у него были проблемы, возможно, он никому о них не рассказывал, боясь доставить беспокойство. Но, если он действительно хотел умереть, наверняка в душе кричал о помощи, просто был слишком добрым, чтобы это выразить.

Она ласково погладила руку, как будто успокаивая ребёнка. Я сразу понял, что она держала руку школьника, а не мою. Странное чувство тепла разлилось где-то глубоко в груди. Хотя я использую его тело как своё, это ощущение было чужим.

– Так значит, единственный способ — это чтобы этот школьник пришёл в себя и вытолкнул меня?

Ответа не последовало. Владелица киоска отпустила мою руку и просто смотрела на меня. Я понял, что она знала о другом способе, но вместо этого сказала:

– Да, это единственный способ.

Глава 4

Почему он был так напуган или ненавидел этот мир, что решил отвернуться от него и попытаться умереть? Не могу сказать, что верю каждому слову владелицы лотерейного киоска, но в одном она оказалась права: у этого старшеклассника есть что-то общее со мной. Конечно, мы оба корейцы, и какие-то сходства неизбежны, но ситуация, в которой оказался этот парень, до боли напоминала мою, когда я был в его возрасте.

Единственный сын, без отца, с матерью, которая одна тянет весь дом. Даже причина, по которой отец ушёл, была той же. После происшествия какой-то дядя из провинции приехал с коротким визитом. Пока мать старшеклассника куда-то отошла, этот дядя усадил его и начал горячо уговаривать:

– Твой отец ушёл так подло, но ты не можешь повторить его ошибки. Ты должен заботиться о своей матери.

В какой-то момент он вспылил, начал ругать отца за то, что тот сбежал с другой женщиной, а затем сунул в руки немного денег и уехал. Очередная измена. Почему все вокруг так жаждут обманывать?

Но на этом наше сходство с этим школьником заканчивалось. Мы не похожи внешне, да и характеры у нас совершенно разные.

Неохотно я включил его телефон, который не трогал несколько дней. Первым делом открыл социальные сети, переполненные непрочитанными сообщениями. Подсказки, ведущие к разгадке его отчаяния, появились сразу — длинная череда переписок в каком-то групповом чате. Большинство сообщений были адресованы этому мальчишке, который на них не отвечал.

[Эй, ты, кусок дерьма, что, на этот раз по-настоящему сдох? Просто убейся уже, придурок.]

[Слышали, тебя выписали. Даже умереть как следует не можешь, да? Полный идиот.]

[Что, продолжаешь нас игнорировать? Думаешь, мы тебя не найдём? Мы тебе сказали, ты от нас не убежишь, пока не подохнешь. Лучше явись в школу, пока мы с тобой обходимся по-доброму.]

«Сдохни», «бесполезный», «придурок», «гад» — каждое сообщение было пропитано злобой.

– Ого, вот так позорники, – сказал Чхунён, а затем ещё сверху добавил, – гнусные, подлые, жестокие школьники.

На удивление, Джиён просто молча смотрел с каменным лицом.

– Кажется, его травили эти трое. Но зачем вообще дети издеваются друг над другом?

– Потому что они трусы.

Продолжая листать переписку, я вдруг остановился на одном сообщении:

[Мы же сказали тебе не заходить в туалет, так? Сдохнуть захотелось? Может, рассказать всем твою тайну, чтобы до тебя, наконец, дошло?]

– Тайна? Похоже, эти плохиши нашли его слабое место и теперь давят на него, — сказал Чхунён, неодобрительно покачав головой. – Кем они только ожидают стать в обществе?

Кем ещё? Моими клиентами, моими поставщиками, моими соседями.

Я прокручивал дальше, но всё, что попадалось, были очередные оскорбления. Противно читать, даже если они не в мой адрес. Я бросил попытки что-то найти. Надеясь, что он, может быть, вёл дневник, стал искать подходящее приложение, но кроме стандартных программ на его телефоне ничего не было. В журнале звонков только его мать. Ни друзей, ни сообщений — только эти мучители.

– Он поди почти не пользовался телефоном. Впрочем, я бы на его месте тоже не стал, – пробормотал Джиён, потом пристально посмотрел на меня.

– Что?

– А что, если вы возьмёте и сами разберётесь с этими прилипалами?

– Ты хоть знаешь, кто они? По-твоему, я должен позвонить им, выманить и накостылять?

– Не обязательно это делать как вы сами, босс.

Где-то посреди работы я вернулся в своё родное тело. Он всё равно упёрто на меня смотрел.

– Так или иначе, он не сможет вечно пропускать школу... Так что вы, босс, можете прийти туда в его теле и всё исправить.

– Блять, не неси херню.

Я был искренне зол. Вернуться в школу? В старшую школу?

– Почему я должен снова туда идти? Снова переживать этот ад? Эти бесконечные уроки — не заканчиваются даже после того, как ты проспишь через половину. Стоило мне попытаться прогулять, как вызывали мать. Спать на уроках — пожалуйста, прогуливать — ни в коем случае. Меня отчитывали по очереди классный руководитель, завуч, замдиректора.

Если бы не мать, я бросил бы школу десятки раз. Но ради её желания, чтобы я хотя бы закончил, и угроз дяди, что без диплома я даже на рынке не смогу работать, я с трудом доучился. А теперь ты предлагаешь снова вернуться в этот кошмар? Да я с ума сошёл бы...

– И что, вы собираетесь вечно жить в двух телах? Нужно решить проблему, из-за которой он боится. А проблема в школе. Вы должны пойти туда и разобраться с этими ребятами.

Чем больше я слушал, тем более разумной казалась его идея, что меня нервировало. Нет, должно быть другое решение.

– Дело не обязательно в этом. Человек должен сам справляться с собственными проблемами. Даже если начальник Квон пойдёт в школу в теле Тэгина и со всем разберётся, они просто снова начнут донимать его, как только всё вернётся на круги своя. И тогда Тэгин может снова попытаться покончить с собой.

Чхунён наконец-то сказал что-то разумное. Вот какой человек мне был нужен в советчики. Что бы ни случилось, главное – не идти в школу, поэтому я энергично закивал в ответ на его слова. Увидев мою реакцию, Чхунён немного смутился и серьёзным тоном добавил:

– Но я всё равно считаю, что вам стоит пойти в школу.

Тьфу, такой себе «нужный советчик». Несмотря на то, что моё лицо заметно помрачнело, он всё равно продолжил со своими советами.

***

– Прежде всего, школа и мать Тэгина сразу начнут что-то подозревать. А ещё в школе будет легче понять, в чём именно его проблема.

– И что толку, если мы узнаем? Вы ведь сами сказали, что нельзя решать всё с помощью силы.

– Верно. Но главное — затронуть сердце Тэгина. Если директор Квон попробует понять его переживания, о которых он никому не рассказывал, а потом поможет найти способ самому справиться с проблемой, это, возможно, откроет ему глаза. Иногда, чтобы спасти человека, который висит на краю обрыва, достаточно просто протянуть ему верёвку. К тому же...

Чхунён ненадолго замолчал, а затем с ноткой сожаления в голосе добавил:

– Вдруг всё, что Тэгину было нужно изначально, — это внимание хотя бы одного человека?

Почему-то в этот момент мне вспомнился тот случай с владелицей лотерейного киоска, которая взяла школьника за руку.

– Так что с теми, кто его травит? Предлагаете просто оставить их в покое? Они ведь плохие люди! Если не может Тэгин, пусть их проучит босс уже в своём теле, – с жаром вмешался Джиён. – Да если босс хоть одно слово скажет этим придуркам, они тут же струхнут. Если босс преподаст им хороший урок...

– Ты разве не слышал, что сказал Чхунён? Он должен справиться сам.

– Но ведь...

– А мне-то что делать, если он сам по себе такой слабак?

– ...

– Это его проблема. Даже если мы поможем ему раз или два, всё равно всё вернётся на круги своя, если он сам не выберется. Если уж помогать, то так, чтобы он научился решать свои проблемы самостоятельно. А ты думаешь, если вместо него подраться, от этого станет лучше?

Джиён хотел что-то возразить, но я прервал его.

– Да и время на такую чушь я тратить не собираюсь.

Времени на работу и так не хватает. Если честно, мне совсем не хочется вникать в проблемы какого-то школьника, которого травят. Всё, что я могу подумать — сам виноват. Но что поделаешь, главное сейчас — быстрее выбраться из этой ситуации. Однако даже принимая это как неизбежность, я всё равно ненавидел саму идею. Школа. Чёрт возьми.

***

8 утра.

У меня совсем не было сил. Плечи были опущены, а шаги казались невероятно тяжёлыми. Ворота моей родной школы, которые я не видел уже 11 лет, пробудили во мне тёплые чувства и слабую надежду. Я хотел, чтобы прямо сейчас началась война, и мне не пришлось идти в школу. Почему Северная Корея всегда только угрожает, но ничего не делает? С такими мыслями о проблемах объединения, я пересёк школьный порог.

Обстановка внутри казалась мне такой же непривычной, как и школьная форма мне, к которой я никак не мог привыкнуть.

– Ну и что это за развалистая походка, опоздавший? Думаешь, есть чем гордиться?

Преподаватель, следивший за опоздавшими, махнул мне рукой, чтобы я подошёл. Рядом с ним стояла толпа других опоздавших. На их лицах читались недовольство и раздражение, пока они выбирали что-то из списка, который он отмечал. В мои школьные годы за опоздание нас сразу заставляли отжиматься, так что я не понимал, что происходит сейчас. Заинтригованный, я начал подходить ближе, но вдруг застыл на месте.

Не может быть — это он! Завуч по воспитательной работе, тот самый, который каждый день заставлял меня делать упор лёжа, всё ещё здесь! Его волосы покрылись сединой, а на лице появились морщины, но он совсем не изменился. Даже голубая рубашка, которую он носил, словно это была его собственная школьная форма, казалась той же самой, что и тогда.

– Иди сюда, пока я добрый.

Увидев его, я испытал странное чувство ностальгии. За три года учёбы в старшей школе у нас сложилась своеобразная связь, даже крепче, чем с моим классным руководителем. Неосознанно поддавшись эмоциям, я его окликнул:

– Учитель! Как я давно вас не—

– Хватит, быстро выбирай.

Он резко оборвал моё приветствие, отмечая что-то в своём списке. Мне стало неловко.

– Выбирать что?

Он мельком посмотрел на меня, словно ему за это не доплачивают, и сухо объяснил:

– Штрафные баллы или общественные работы на благо школы.

О, наказание за опоздание теперь нужно выбирать. Заглянув в список, я заметил, что большинство учеников предпочли общественные работы.

– А штрафные баллы чем плохи?

Несмотря на колкий взгляд завуча, я упрямо ждал ответа.

– Они станут проблемой, когда ты будешь поступать в университет.

Ну, я ведь не собираюсь идти в универ... Так, нет, это ведь не так! Чёрт возьми. Я выругался про себя. У этого старшеклассника, может быть, мечта — стать студентом университета.

– Что за общественные работы на благо школы?

Преподаватель, которому, видимо, стало лень отвечать, просто постучал концом ручки по тому, что было написано внизу бумаги. Но я увидел там лишь одно. Время. Один час после уроков. Ещё один час в школе? Учитывая, что моё напряжённое расписание требует возвращать тело этого старшеклассника домой к семи вечера, как вообще возможно остаться тут ещё? Ужаснувшись, я спросил у преподавателя:

– А можно что-нибудь побыстрее, чтобы физически это отработать?

Взгляд завуча стал ещё более снисходительным.

– И как ты собираешься физически отрабатывать?

– Упасть и отжаться?

– Ты хочешь сам назначить себе наказание?

– Разве нельзя?

– А ты что думаешь, можно?

Ответ не оправдал ожиданий, но разочарования не вызвал. Я был готов к подобному сценарию. Достав из сумки заранее подготовленное медицинское заключение, я передал его. В нём говорилось, что я страдаю нарушением сна, из-за которого с 19:00 до 7:00 утра впадаю в состояние не-REM сна, при котором не реагирую на внешние раздражители и остаюсь неподвижным.

Этот документ был получен из психиатрического отделения, терапевтической клиники и даже центра лечения нарушений сна. Я сам специально в больницу не обращался; каждый раз, когда открывал глаза в 7 утра, оказывалось, что я уже там. Мать Тэгина, обеспокоенная, что с ним что-то может случиться ночью, заходила проверить его. Однако видя, что он не просыпается, она в испуге отвозила его в больницу.

Видимо, врачи предупреждали её, чтобы за ним присматривали, так как он мог предпринять новую попытку суицида. Многие подозревали, что он принимал снотворное, но даже в больничных условиях было подтверждено, что он погружался в сон точно по времени, словно теряя сознание. После многочисленных обследований в разных больницах я получил это заключение.

Преподаватель с хмурым видом пролистал несколько страниц заключения, но вдруг задержал взгляд на одном из разделов.

– Ты Ким Тэгин?

– Да, – ответил я, и он жестом указал мне проходить.

– Сначала зайди к классному руководителю.

Я кивнул, вежливо поклонился и направился внутрь, уловив шепоток стоявших поблизости учеников:

– Эй, разве ты не тот парень, который пытался покончить с собой?

Затылок кололо от их взглядов.

***

– Итак, амнезия, да? – начала первой классный руководитель. По крайней мере, второй справки от врача уже предъявлять не требовалось – и то облегчение. Но откуда она узнала? – Я говорила с твоей матерью. Она очень переживает за тебя.

Ах, вот как. Перед глазами предстала мать Тэгина, которая больше недели водила меня по больницам и заставляла сдавать анализы. Амнезия... Возможно, это даже удобно – ведь я ничего не знаю о самом Тэгине. Хотя... На один из вопросов врача я всё же не смог ответить правду.

– «Ты и свою маму не помнишь?»

Мои глаза встретились с её взглядом. Мама Тэгина, ещё недавно казавшаяся спокойной, теперь выглядела совсем измождённой – всего за неделю.

– «Нет, маму помню.»

Это была моя единственная ложь.

– Ты помнишь меня? – посмотрела на меня и спросила учительница. Она была женщиной лет сорока с приятной внешностью.

– Нет, – покачал головой я.

Её серьёзные глаза задержались на мне, прежде чем она пробормотала:

– Ну, ничего. Узнаем друг друга заново.

– Всё, что учил, тоже не помню.

Это была стопроцентная правда.

– Правда? Не беспокойся. Ты только на втором году старшей школы, у тебя ещё достаточно времени, чтобы наверстать всё к экзаменам. Просто будь внимательным и старайся на уроках.

– Спать на уроках тоже нельзя?

– ...Нельзя.

Её лицо, кажется, напряглось, но я не обратил на это внимания. Вместо этого я вновь протянул ей справку, которую до этого показывал завучу. Она бегло пробежалась глазами по тексту и посмотрела на меня с недоумением.

– У меня расстройство сна.

– Да, с 19:00 до 7:00. Здесь должно быть написано что-то ещё?

Не получилось. И сказать было нечего. Размышлять на ходу – явно не мой конёк. Единственное, что оставалось – это просто начать спать на уроках и получить выговор по факту.

– Тебе некомфортно в школе? Ты не хочешь ходить на занятия?

Ещё до прихода сюда Чхунён предупреждал: думай о том, как бы на твоём месте поступил Тэгин. Но как притворяться Тэгином, когда даже не знаешь, что это за ребёнок? Впрочем, с амнезией у меня есть прекрасное оправдание на случай любых мелких несоответствий. А сейчас мой ответ – то, что сказал бы любой в моей ситуации.

– Конечно, не хочу. Я ненавижу школу. Это же настоящий кошмар.

– ...Эм, понимаю.

Кажется, она была слегка ошарашена. После короткой паузы она кашлянула и осторожно спросила:

– А есть ли другая причина, почему ты не хочешь быть в школе? Если что-то есть, обязательно скажи мне. Ты всегда был таким спокойным, что до происшествия я даже не думала, что у тебя могут быть серьёзные проблемы. Так что, если случится что-то, с чем ты не сможешь справиться сам, приходи ко мне, хорошо?

Она показалась мне хорошим человеком. Может, всё действительно решится проще, чем я думал. Как владелица лотерейного киоска, которая протянула руку помощи, всё, что мне нужно, – это найти такого человека и здесь. И кто подходит на роль лучше классного руководителя, человека, с которым я буду видеться каждый день?

Однако был один вопрос, который меня беспокоил: почему Тэгин, прежде чем решиться на попытку суицида, так и не обратился к своей учительнице за помощью? Тогда я списал это на то, что он, видимо, был слишком напуган, чтобы открыто говорить о своих проблемах.

– Да. Я обязательно вам всё расскажу.

Глава 5

Кланяясь, я встал. В учительской до начала уроков было полно учителей. Возможно, потому что это частная школа, много лиц показалось знакомыми, но примерно половина были мне неизвестны. Как, например, учитель, который прошёл мимо, когда я поднимался. Лица я не разглядел. Заметил только высокий рост и то, что в отличие от других учителей, он был одет удобный спортивный костюм.

Но как только он прошёл мимо меня, Тэгина, по телу пробежал сильный разряд, будто электрический ток. Тук, тук, тук... Сердцебиение внезапно резко ускорилось. Вздох. Я вдохнул и схватился за грудь. Что это? Почему это происходит? К стуку сердца добавился жар по всему телу – у меня наверняка покраснело лицо.

– Ты в порядке? Тэгин, всё хорошо?

У меня не было возможности ответить, что нет. У этого парня проблемы с сердцем? Он неизлечимо болен? Как только я подумал, что во всём разобрался, всё, словно по волшебству, вернулось в норму. Это что, побочный эффект от вселения в чужое тело?

– Тэгин, если тебе где-то плохо...

– Всё в порядке, учитель.

Я ответил и хотел уже развернуться, но она окликнула меня.

– Если тебе плохо, я напишу тебе разрешение уйти пораньше. Не нужно терпеть, если тебе тяжело.

– Всё в порядке, учитель.

– Ты продолжаешь лечение в больнице, верно?

– Нет, учитель. Я не болен.

– Но ты же продолжишь посещать психотерапевта, да?

– Нет, учитель. Закончил. Я показывал вам результаты.

Я указал на заключение о проблемах с памятью, которое передал ей.

– Закончил? Твоя мама сказала прекратить консультации? Нельзя этого делать. Тэгин, даже если тебе некомфортно, лучше продолжать.

– В больнице сказали, что это не нужно, учитель. Сказали, что можно проходить регулярные обследования памяти, но возвращаться не просили.

– Правда?

В её глазах появилось сомнение. Внезапно я понял, какое бремя лежит на плечах моей классной руководительницы. В самом деле, учитель не может отвечать за психическое здоровье каждого ученика. Подтверждая мои мысли, она коротко вздохнула и спокойно сказала:

– Когда я разговаривала с твоей мамой, она всё ещё волновалась, поэтому я подумала, что тебе может понадобиться больше консультаций. Я беспокоилась, что у тебя всё ещё могут быть, хм, плохие мысли. В таком случае лучше отдыхать дома и получать консультации. Если твоё состояние ухудшится в школе это, эм, неизбежно повлияет на других учеников.

А, она боится, что я устрою проблемы. Понимаю. Даже если она учительница, невозможно... невозможно... В общем, это нелогично — следить за каждым учеником и помогать ему. Как наёмный работник, она, естественно, не хочет, чтобы во время её рабочего дня происходили какие-либо инциденты. Поэтому я решил полностью её успокоить.

– В школе я самоубийством заниматься не буду, учитель.

По крайней мере, я не буду. Моя классная руководительница вздрогнула от моих слов и хотела что-то сказать, но я её перебил.

– Если будут проблемы, я вам скажу, учитель. Тогда и напишете мне разрешение.

Оставив её застывшей, неспособной даже моргнуть, я направился в класс.

Я думал, что будет неловко снова надеть форму и прийти в школу, но нет. Более неловко было находиться среди шумных старшеклассников. Одна мысль о том, что я среди ребят намного младше меня, лишала меня сил. Годы точно брали своё. Даже просто смотреть на эту энергичную ребятню раздражало и выматывало.

Я не должен был забывать, что я — восемнадцатилетний Ким Тэгин, но тяжко было притворяться тем, кого я не знаю. Всё, что я мог сделать, — это терпеть, вспоминая себя в восемнадцать лет. Однако проблемы начались, стоило мне войти в класс.

В классе было немного шумно во время самостоятельной подготовки. Но как только я появился, все замолчали. Лица, смотрящие на меня. Восхищение охватило меня. Ого, целый класс старшеклассников. Я осмотрелся и подошёл к свободному месту. Стоило мне положить сумку и сесть, как я спросил парня, который, похоже, был моим соседом по парте:

– Это моё место?

– А? А, аг... ак.

Сосед запнулся на полуслове, закрыл рот рукой и отвернулся. Почему он так себя ведёт? Я вопросительно посмотрел на него, но он не повернулся ко мне. Странно. Я посмотрел на других ребят, и они тоже быстро отвели взгляды.

– Это моё место, верно?

Я снова спросил соседа, но он полностью отвернулся от меня, почти наполовину. Затем достал телефон и, поглядывая на меня, быстро забегал пальцами по экрану. Через мгновение парень перед моим соседом посмотрел на свой телефон. Взглянул на меня и что-то напечатал. Вскоре, как будто ожидая этого, мой сосед повторил то же самое.

Слегка повернув голову, я увидел, что другие ребята делают то же самое. Конечно, были и те, кто перешёптывался. Наверняка сплетничали обо мне. Я этого ожидал, поэтому не обиделся. Однако было кое-что неожиданное.

Я думал, что Тэгин самый слабый в классе, раз его довели до попытки самоубийства. Тогда, естественно, им не нужно было считаться с Тэгином и можно было говорить всё, что хочется, открыто, верно? Смешно, что они вдруг стали тактично относиться к однокласснику, который пытался покончить с собой. Неужели издевались только те трое, которые оскорбляли его в соцсетях? Я сделал приблизительное предположение и лёг на парту.

Не спать 24 часа — очень утомительно. Пока мой разум где-то блуждает, тело отдыхает достаточно, но я чувствую себя морально истощённым. Тело в порядке, а вот разум опустошён. Поэтому, даже если бы тело проспало всю ночь, я мог бы снова заснуть. Как только я лёг, шёпот прибавил в громкости.

– Этот парень, похоже, ничего не помнит.

– Может, он притворяется, что у него амнезия, потому что ему стыдно.

– За такое реально должно быть стыдно.

Тут кто-то громко сказал:

– Эй, все, оставьте его в покое. Что, если он притворится, что мы его травили, и снова попытается покончить с собой?

После этих слов шёпот стих. Теперь я наконец-то смогу спокойно поспать. Я уже расслабился и почти задремал, как вдруг дзинь — звук уведомления. Я проигнорировал его и продолжил лежать, но затем он прозвучал снова и снова: дзинь, дзинь. Телефон не был моим, вот я и забыл его выключить. Я достал телефон, чтобы выключить его, и увидел сообщения на заблокированном экране.

[Чего разлёгся? Боишься? Если боишься, чего в школу пришёл?]

[Давай, попробуй ещё раз самоубиться.]

[Думал, мы отвалим, если пригрозишь смертью?]

Я просто выключил телефон и снова лёг. Шлёп. Что-то ударилось об меня и упало. Я проигнорировал это. Шлёп. В этот раз что-то потяжелее, похожее на ластик, ударило меня по спине.

– Три очка, – сказал кто-то.

Шлёп. В этот раз удар пришёлся ниже шеи.

– О-о, четыре очка.

Несколько ребят захихикали, ведя счёт. Шлёп, шлёп, шлёп. В меня летели предметы со всех сторон. Затем один попал мне в голову. Удар был достаточно сильным, чтобы раздался треск.

– Десять очков!

Я поднял голову. Шурх. Все ребята разом отвели от меня взгляды. Они смотрели в учебники, телефоны или слушали музыку, как будто ничего не случилось. Я смотрел на одноклассников и чувствовал, как учащается сердцебиение. Оно не колотилось так сильно, как в учительской, заставляя дрожать ноги, но всё равно слабо трепетало.

Более того, ощущения были совершенно другими. Неприятный холодок окутал грудь. Это ощущение тоже, казалось, было автоматической реакцией тела Тэгина, настоящего владельца. Я проигнорировал его и снова лёг. Треск. Что-то прилетело мне в голову.

– Десять очков!

***

21:00.

– И что? – громко спросил Джиён, которого мой рассказ почему-то сильно взволновал. – И вы всё разнесли? Избили всех этих ублюдков?

– Нет.

– Почему?!

Почему? Почему я должен был всех избить? Я хотел возмущённо спросить, но Чхунён, который сидел рядом, добавил масла в огонь, серьёзно спросив:

– Если вы не избили всех, то хоть одного в назидание чуть не убили?

– Нет. Я никого не бил и никого чуть не убил.

Они замолчали, посмотрели на меня с недоверием и одновременно спросили:

– Почему?

– Почему?

Серьёзно, кем они меня считают?

– Хотите сказать, что вы, босс, с вашим-то характером, их просто отпустили?

– А какой у меня характер?

– Какой? Су...

– ...

– ...кроткий, как у агнца, верно?

В этот момент мне захотелось превратиться в самого адского агнца на свете. Я сжал кулак, готовый принести Джиёна в жертву адскому пламени, но Чхунён вмешался:

– Я правда не понимаю. Вы серьёзно просто сидели в школе, ничего не делая, а потом пришли сюда?

– Да.

– С учётом характером начальника Квона... Нет, я имею в виду, любому такая ситуация была бы неприятно.

– Она была мне неприятно. Но не настолько, чтобы начать всё крушить. Издевательства были унылее, чем я ожидал, поэтому мне не шибко-то хотелось давать сдачи.

Чхунён ошарашенно на меня посмотрел, а потом издал пустой смешок.

– Начальник Квон, вы неожиданно сдержанны в некоторых вопросах.

– Дело не в сдержанности.

Я замолчал и нахмурился. Я вспомнил, как бешено колотилось сердце в теле Тэгина, словно он боялся издевательств одноклассников.

– Я не могу ничего крушить или кого-то чуть не убить с этим телом трусливого Тэгина. Этот мальчишка совершенно беззащитен, и он боится того, что делают его одноклассники. Вот идиот, поэтому его и травят.

Лицо Джиёна помрачнело после моих последних слов. Чхунён возразил, сказав, что это не так, но после того, как я побывал в этом трусливом теле, моё мнение укоренилось ещё сильнее.

– Умом я понимаю, что игнорирование и издевательства одноклассников меня раздражают, но ты попробуй дёрнись в теле этого грёбанного сопляка. Всё до маразма очевидно. Всякий раз, когда кто-то издевался над ним, он дрожал от страха и съёживался, как идиот.

– Но кто не будет бояться, когда все тебя ненавидят, и нет никого на твоей стороне?

– Что случилось такого страшного? Они просто не разговаривали с ним и бросали ластики.

– Это и есть издевательства. Когда большинство игнорирует и насмехается над одним человеком.

– Когда выйдешь в мир, тебя будут игнорировать и высмеивать ещё больше. Если ты дрожишь от страха из-за такой мелочи, как ты собираешься выживать потом? Честно говоря, если они не отбирают деньги и не избивают до смерти, разве не стоит просто игнорировать их идиотизм и жить своей жизнью?

Так что благодаря этому я отлично выспался. Мои одноклассники полностью меня игнорировали и не разговаривали со мной, но меня такое отношение полностью устраивало, потому что я мог спать спокойно, не отвлекаясь. Ластики продолжали лететь в меня до конца уроков, но так как я не подавал никакой реакции, им явно наскучило, и попытки до меня доебаться вскоре прекратились. Как я и думал, проблема в Тэгине. Если бы этот парень просто изменил своё мышление, всё было бы зашибись, но почему он этого сделать не смог...

– Не все такие, как вы, босс, – пробормотал Джиён с мрачным выражением лица и вышел из офиса.

***

7:00.

Мне не хотелось идти в школу, поэтому я медлил, собирая сумку. Когда я уже собирался выйти из дома, мама Тэгина позвала меня.

– Тэгин, ты не хочешь идти в школу?

Конечно, не хочу. К счастью, проницательность, которую я развил, управляя своим бизнесом, позволила мне считать её выражение лица, и я быстро спросил:

– Почему?

– Твоя классная руководительница звонила. Сказала, что ты весь день пролежал на парте. Тебя кто-то обидел в школе? Поэтому ты не хочешь идти?

– ...

– Учительница сказала, что если ты ещё не готов, то можешь ещё немного отдохнуть. Хочешь? Побудешь ещё немного дома?

Предложение было очень заманчивым. Я чуть не кивнул машинально, но, к счастью, не забыл о своей цели. Мне нужно выяснить, почему этот старшеклассник пытался покончить с собой, и найти способ помочь ему стать самостоятельным. Сначала я думал, что классная руководительница — подходящий человек, но после разговора с матерью Тэгина я понял, что она вряд ли поможет.

Казалось, её больше волновало, что Тэгин может создать проблемы в школе. Тогда кто может помочь этому трусливому ребёнку раскрыться? Я посмотрел на мать Тэгина, которая с тревогой ждала моего ответа. Её лицо было опухшим от переживаний, а взгляд полон беспокойства за сына.

После аварии она отправила его в больницу, заставила проходить консультации и работала допоздна, чтобы компенсировать потерянное время. Именно поэтому я злюсь на Тэгина. Разве этот парень не должен очнуться и решить жить, видя, как страдает его мать? Я не могу сочувствовать тому, кто знает только свои страдания и не видит чужой боли, даже если он жертва.

– Нет. Всё в порядке.

Я легко ответил и вышел из дома с тяжёлым сердцем. Ужасно не хочется идти в школу. Лучше бы ещё раз в армию... Хотя нет, школа всё равно в сто раз лучше.

– Номер девять? Номер девять... Ким Тэгин.

Учитель назвал имя, проверив список учеников. Чёрт. Я номер девять? Может, есть кто-то с таким же именем? Я с надеждой осмотрелся, но учитель английского, Завуч, который назвал номер девять, смотрел прямо на меня.

– Встань и переведи.

Так как я даже не открыл учебник, я спросил соседа по парте:

– Где это?

Конечно, ответа не последовало. Он даже прикрыл учебник рукой.

– Ким Тэгин, почему не встаёшь?

Другие учителя не обращали внимания, даже если я спал, но завуч не оставлял меня в покое. Если подумать, даже когда я сам был школьником, завуч был единственным, кто не давал мне спать. Фу, старые порядки. Всё такой же упрямый. Ворча, я встал и наконец открыл учебник.

– Страница 48, второй абзац.

Благодаря доброму завучу я увидел инопланетный текст на 48 странице. He said... Я пробежал глазами по предложению, которое игнорировало здоровье лёгких читателя — в нём не было ни одной точки на протяжении четырёх строк, — пытаясь найти знакомые слова.

– Он... говорит... она... сейчас... эм... работает... эм... дорога... идти... эм... её...

Я закончил переводить и закрыл учебник. Наши взгляды с завучем встретились. На мгновение меня охватила знакомая тоска. Я сталкивался с такой же ситуацией в прошлом. Тогда завуч посмотрел на меня точно таким же взглядом и сказал:

«Ну и идиот».

– Ну и идиот.

Завуч сильно нахмурился.

– Смешно тебе?

А вы знаете, да, правда ведь смешно. Я сжал губы, чтобы не рассмеяться, и посмотрел на завуча.

– Учитель...

– Что?

– У меня проблемы с памятью...

– Это твои проблемы. Раз уж ты пришёл в школу, нужно было подготовиться заранее. Если ты ничего не будешь делать только потому, что не знаешь, ты так всю жизнь идиотом и проживёшь?

– Даже если я идиот, не всё ли в порядке, пока у меня есть свой способ жить?

– Ты прав. Даже у идиотов есть способ жить.

Завуч кивнул и спросил:

– Выбирай. Замечание в дневник или общественные работы на благо школы?

– ...А нельзя что-нибудь покороче и с физическими упражнениями?

Завуч пристально посмотрел на меня глазами, полными самых разных эмоций, вероятно, включая и ругань по мою душу, а затем жестом указал:

– Выйди.

Так завуч исполнил моё желание.

Глава 6

Блять, этот завуч. Я же ясно дал понять, что хочу небольшой перерыв, а он меня заставил стоять в упоре лёжа до конца урока. Уф, плечи просто отваливаются. В обед, когда брал ложку, чтобы поесть, даже руки тряслись. Это проклятое тело подростка точно проиграло бы в драке даже столетней бабке.

Может, он серьёзно болен? Иначе как объяснить, что я чуть не умер после каких-то жалких пятнадцати минут в упоре лёжа? И почему у него такой маленький желудок? Съел всего половину порции, а уже наелся. Когда я был ученик, мог умять пять порций за день и всё равно оставаться голодным.

Я кое-как запихнул в себя остатки еды и пошёл в класс. До начала урока ещё оставалось время, но класс уже гудел, как улей – все суетились и переодевались в спортивную форму. Только тогда я взглянул на расписание. Пятый урок – физкультура. Вот чёрт, какая нудятина. На физре даже поспать не удастся.

Делать нечего, пришлось и мне переодеваться. Но тут возникла проблема. Где моя форма? Оглядевшись, я увидел, что все достают свои вонючие спортивки из шкафчиков. А, шкафчики! Только сейчас я понял, куда делись остальные учебники Тэгина. Должно быть, они там. Но тут возникла другая проблема.

– Эй, какой шкафчика мой? – спросил я у ближайшего парня.

Но тот, естественно, проигнорировал меня и ушёл. А за спиной я услышал, как обо мне шепчутся:

– Что он сказал?

– Спросил, какой у него шкафчик.

– Он что, совсем дураком стал?

Нет, дураком я был всегда. Так что злиться на правду не было смысла. Вместо этого я отошёл назад и стал внимательно наблюдать, к каким шкафчикам подходят ребята, а к каким – нет. Я пытался угадать шкафчик Тэгина, когда вдруг пропиликал телефон. Я достал мобильник Тэгина. По опыту знаю: если не посмотреть, он будет пиликать до посинения.

[Извращенец хренов. Физкультура, значит, уже возбудился?]

Что? Я поднял глаза, пытаясь найти отправителя. Но телефон в руках держали далеко не один и не два человека, и большинство тех, с кем я встречался взглядом, отвечали презрением и раздражением. Впервые я решил ответить.

[Ты кто?]

[Дебил, кто тебе разрешал дерзить?]

Я снова медленно оглядел класс и написал:

[Дебил – это твоя мамаша, а как тебя зовут?]

– Ах ты, сукин сын! – выругался отправитель и направился ко мне.

Это был обычный парень ростом около ста восьмидесяти сантиметров. Для Тэгина, чей рост вряд ли дотягивал до ста семидесяти, он выглядел довольно угрожающе. Мне было плевать на одноклассников, но этого парня я узнал. Ещё бы, это же староста, который на каждом уроке заставлял всех вставать и здороваться.

– Хочешь, чтобы я тебя добил, раз у самого не вышло? Блять, падаль хренова, как ты смеешь тут вякать?

Он замахнулся на меня, но его друг вовремя его остановил:

– Эй, не обращай внимания! Что, если этот придурок перед смертью обвинит во всём тебя?

– Да пошёл он! Я всем расскажу, кто он такой на самом деле, этот извращенец!

Староста осыпал меня проклятиями, прожигая взглядом, и, наконец, дал другу увести себя. Он всё ещё кипел от злости, и несколько парней принялись его успокаивать, похлопывая по плечу. «Успокойся, не обращай на него внимания». Меня только что облили грязью, а этот гад ведёт себя так, будто он жертва?

Я повернул голову, и увидел, что взгляды одноклассников стали ещё более враждебными. Они смотрели на меня с отвращением, как на что-то грязное и мерзкое. Детский сад, штаны на лямках. Я не придал значения их реакции и подошёл к шкафчику, который, как я предполагал, был моим.

Неиспользуемых шкафчиков оставалось всего пять или шесть, но только на этом висел другой замок. Он был гораздо больше, чем на остальных. Наверное, предыдущий взломали, вот и пришлось заменить.

Но какой бы большой ни был замок, все навесные замки одинаковы. С нужными инструментами любой из них можно легко открыть отмычкой. Я вернулся на своё место, чтобы найти что-нибудь подходящее. К этому времени большинство ребят уже ушли на физкультуру. Что-нибудь длинное и острое...

– Ты правда ничего не помнишь?

Кажется, это ко мне. Я поднял глаза и увидел, что мой сосед по парте вместе со своим приятелем наблюдают за мной издалека. Сосед был похож на Тэгина телосложением, и они оба были типичными «ботаниками», которые боялись пикнуть перед «крутыми» ребятами. Типичные серые мышки, которые мечтают лишь бы дожить до выпуска. Вам можно со мной разговаривать? Я хотел было спросить, но, оглянувшись, понял, что в классе кроме нас никого не осталось.

– Не помню, – коротко ответил я и пошёл к своему шкафчику.

Они перешёптывались, глядя мне вслед:

– Видишь, он и правда ничего не помнит. Ты видел, как он смотрел на старосту? Прямо в глаза, типа «ну давай, ударь меня, если сможешь».

– Да он просто оборзел после того, как чуть не сдох. И это был не вызов, а страх. Он весь побелел и трясся, как осиновый лист. Он просто притворяется, что у него амнезия, потому что ему стыдно.

Эй, эй, я всё слышу. Вы что, девчонки, сплетничать? Щёлк. Замок открылся, и я распахнул дверцу. Внутри, как я и ожидал, лежали спортивная форма и книги. Блин, ещё и физкультура... Какая тоска. Я ворчал, доставая форму, и вдруг почувствовал на себе удивлённые взгляды. Сосед и его друг смотрели на меня, вытаращив глаза. Что с ними?

– Ты... ты умеешь взламывать замки?

Похоже, когда Тэгин очнётся, мне придётся кое-чему его научить.

***

С потрёпанной медицинской справкой, которую я показывал всем учителям, я вышел на спортивную площадку. Ученики уже сидели на трибунах, а перед ними стоял высокий мужчина с журналом в руках – видимо, учитель физкультуры. Мои ноги становились всё тяжелее с каждым шагом по направлению к трибунам.

Это проклятое тело... Как можно быть таким слабаком в свои шестнадцать? Я, почти тридцатилетний мужик, и то выносливее. Всего лишь пересёк площадку, а уже пот градом и всё тело ломит. Когда этот сопляк очнётся, я затащу его в спортзал и буду гонять до седьмого пота. У меня есть друг, тренер в качалке, он за недорого устроит ему настоящую спартанскую подготовку.

Запыхавшись, словно после перехода через пустыню, я добрался до трибун. И только тогда смог как следует разглядеть учителя физкультуры. Когда он разговаривал со старостой, он стоял ко мне спиной. Но вблизи он казался ещё выше. И не просто высокий, а ещё и накачанный, как настоящий спортсмен.

Староста тоже был высоким, но рядом с учителем он выглядел как ребёнок. Учитель, наверное, все сто девяносто, а то и больше. Такую фигуру я видел только у одного парня, с которым занимался спортом в старших классах. Но сейчас было не до восхищения чужими бицепсами.

Тук, тук, тук...

Сердце вдруг забилось как бешеное. Я даже испугался, что оно вот-вот выпрыгнет из груди. Стук был такой громкий, что заглушал все остальные звуки. Дыхание, сбившееся после перехода через площадку, никак не хотело восстанавливаться. Что это такое? Лицо запылало.

Я смутно понял, что это чувство мне знакомо. Точно так же сердце колотилось в учительской. Но тогда это был не холодный страх от издевательств одноклассников, а безудержное биение, словно ревущий мотоцикл. Это точно не был страх или ужас. Тогда что? Что со мной происходит?

– Чёрт, гляньте на этого извращенца. Уже слюни пускает.

Рядом раздался тихий ругательский шёпот. Я повернул голову и увидел, что на меня злобно смотрит один из дружков старосты.

– Что смотришь, урод?

В обычной ситуации я бы ответил, но сейчас не мог вымолвить ни слова. Сердце билось так сильно, что приходилось прижимать руку к груди. Может, у него больное сердце? Но эта мысль тут же испарилась, когда надо мной нависла тень.

– Ким Тэгин.

Учитель физкультуры назвал имя этого подростка. Внезапный жар опалил лицо. Что происходит? Почему я так реагирую? В панике я обернулся на голос. И тут сердце заколотилось ещё сильнее. Я впервые поверил, что человеческое сердце может взорваться, как бомба.

Я ещё сильнее прижал руку к груди, пытаясь унять дрожь и бешеное сердцебиение. Но спасение пришло с неожиданной стороны. Взгляд упал на лицо учителя физкультуры – надо сказать, наверняка довольно популярного у женщин – и словно ушат холодной воды на голову.

– Что? Псиный Будда?

Учитель физкультуры медленно поднял голову от журнала и холодно посмотрел на меня.

– Ты что такое несёшь?

Что несу? Я твой бывший одноклассник, который помнит твоё прозвище со школьных времён.

***

В старшей школе я в основном спал и почти ни с кем не дружил, поэтому особенных воспоминаний у меня не осталось. Но есть один парень из нашего класса, которого я запомнил на всю жизнь – настолько он был колоритным. Его прозвище сразу всплыло в памяти, как только я увидел его лицо. Кажется, это было на втором году обучения... Или на третьем? В любом случае, мы учились с ним в одном классе.

Моя школа находилась в богатом районе, поэтому никого не удивляло, что в каждом классе было несколько детей из обеспеченных семей. Насколько я помню, Псиный Будда был одним из самых богатых. А я, разумеется, не был. Я был одним из двух учеников, которых распределили в эту школу из моей средней школы. Просто потому, что я жил недалеко от богатого района.

Как и в любой другой школе, наш класс был разделён на несколько групп. «Зубрилы» во главе со старостой, «гики», которые фанатели от манги, музыки и прочей непонятной для остальных фигни, «обычные» ребята, которые играли в игры, ели и смотрели порнуху. И, конечно же, «крутые» парни, которые сидели на задних партах, прогуливали уроки и валяли дурака.

Конечно, это всё с точки зрения самих школьников. На самом деле, все они были просто «ботаниками» – тощими и не очень. В любом случае, Псиный Будда был одним из «крутых». А я? Я был из тех, кого никто не замечал. Может быть, я не смог адаптироваться к этой школе именно потому, что понял, как много на свете богатых людей.

Псиный Будда тоже был из их числа, но учился он не очень хорошо. Кажется, он занимался каким-то спортом... каким-то необычным. Что-то вроде игры с длинной палкой и мячом... Как-то раз на втором году его компания поссорилась со старостой.

У тогдашнего старосты фамилия была Докго, и из-за того, что его фамилия была созвучна с английским словом «Dog» (собака), ему дали погоняй «Пёс». Пёс тоже был из богатой семьи, поэтому никогда не пасовал перед другими. Я не помню подробностей ссоры, но главное, что Пёс, ругаясь с одним из «крутых», обозвал его тупицей.

Он сказал что-то вроде: «Такие тупицы, как ты, после выпуска будут прожигать родительские деньги, а потом всё просрут и закончат свою жизнь личными водителями». Даже я, который в тот момент спал после обеда, проснулся от раздражения. Я подумал, что сейчас начнётся драка, но тут появился он.

Когда в класс вошёл этот здоровяк, все мгновенно замолчали. Он шёл, словно босс, и перед ним расступались, как воды Красного моря. Даже Пёс, казалось, немного струхнул. Настоящее прозвище Псиного Будды было просто Будда, потому что он был очень спокойным и добродушным.

Но даже Будда может разозлиться. И как известно, тихий человек, когда выходит из себя, становится страшнее любого буйного. Все замерли в ожидании расправы над старостой. Но, вопреки ожиданиям, Будда лишь спросил: «А что, если ты ещё больший тупица, чем мы?»

Староста, несмотря на страх, всё ещё пытался храбриться и усмехнулся. Тогда и Будда улыбнулся. И сказал, что если окажется, что староста тупее их, то ему не поздоровится. Но Пёс продолжал издеваться. Он сказал, что если Будда его тронет, то он посадит его в тюрьму. И вот тогда Будда произнёс фразу, которую я запомнил на всю жизнь:

– Я тебя не бить буду. Я тебя сожру.

Он сказал это совершенно спокойно, безэмоционально, но весь класс замер от ужаса. На этом ссора закончилась. Но через месяц мы поняли, что это было ещё не всё. Псиный Будда, который обычно был середнячком, занял второе место в классе. А староста – третье.

В тот день его прославляли как Будду для собак, Псиного Будду. Но старосту он так и не «съел». Потому что на следующий день староста не пришёл в школу. А когда через два дня появился, то был бледен как смерть и вёл себя тише воды, ниже травы.

Больше Псиный Будда ничем особенным не запомнился. Несмотря на свою внушительную внешность, он был действительно спокойным и мирным, как Будда. Но почему он работает учителем физкультуры? И почему он стал таким жестоким и страшным, словно готов загнать учеников в адское пекло? Уф, завуч просто цветочки по сравнению с тем, что этот тип устроил нам на уроке.

Глава 7

9 часов вечера.

– Встретил одноклассника? Вот здорово.

Что здорово? Я озадаченно посмотрел на бестактного Чхунёна.

– Вы же можете навестить его в образе начальника Квона и попросить позаботиться о Тэгине.

...А, точно. Можно и так. Но я тут же покачал головой.

– Одноклассник – это громко сказано. Мы в школе ни разу не разговаривали. Он понятия не имеет, кто я такой, да и я его едва помню в лицо.

– Но всё же, вы же его одноклассник. Может, он войдёт в положение, если вы с ним поговорите? – вмешался Джиён.

– Если бы он остался прежним, то может быть. Но сейчас – нет.

Резкий, жёсткий, бессердечный. Я нахмурился, вспоминая сегодняшнюю физкультуру. Он дал нам ограниченное время, чтобы пробежать десять кругов по стадиону, и предупредил, что за каждого, кто не уложится в срок, весь класс пробежит ещё один круг. Так что я бежал как угорелый.

Но оказалось, что в классе есть ещё четыре человека, которые ещё слабее Тэгина. И когда эти четверо не успели вовремя, весь класс должен был пробежать ещё четыре круга. В тот момент мне захотелось придушить этих четверых.

Конечно, весь класс, включая этих лоботрясов, считает меня ничтожеством, но я бы не успокоился, пока не отомстил им. Я, в этом хилом теле Ким Тэгина, из кожи вон лез, чтобы уложиться в срок, а эти... бездельники... В итоге, отстающие появлялись снова и снова, и нам пришлось намотать ещё двенадцать кругов.

Весь урок мы только и делали, что бегали по стадиону. Зато потом все были настолько измотаны, что до издевательств надо мной ни у кого не дошли руки.

– У него плохой характер? Как у босса?

– Хуже. Чёрт, я ему даже медицинскую справку показал, а он и глазом не моргнул – заставил бегать вместе со всеми. Я помню, что у него было прозвище Будда, настолько он был спокойным. Но сегодня он какой-то другой. Взгляд презрительный, как будто хочет убить... Так что, говоришь, как у меня?

Джиён отвёл взгляд и попятился. Чхунён тут же воспользовался моментом и вклинился в разговор, не давая мне вставить ни слова.

– С возрастом понимаешь, что жизнь – не сахар, вот и становишься жёстче. Начальник Квон тоже наверняка изменился со школьных времён.

– Ну, изменился, конечно. Но всё равно как-то неловко просить о чём-то Псиного Будду. К тому же... – я нахмурился и озвучил главную причину. – У меня сердце бешено колотилось. Как только я увидел Псиного Будду, у меня перехватило дыхание, сердце застучало... Блин, может, мальчишка серьёзно болен? Разве может сердце так биться без причины?

– Точно!

– Вот оно!

Я замолчал и посмотрел на них. Что «точно»? Что «вот оно»? Но, похоже, только я ничего не понял. Они оба были воодушевлены своим открытием и оживлённо обсуждали его.

– Чхунён хён, я же говорил! Ещё когда речь зашла об извращенце, я подумал, что дело в этом!

– Ты гений. А я всё сомневался, думал, может, показалось.

– Гадалка сказала, что у босса и Тэгина есть что-то общее. Вот тогда я и понял.

– Ну да, должно быть что-то общее, раз душа смогла переселиться в другое тело.

Вдруг раздался скрежет, и оба замолчали, обернувшись. Они увидели у меня в руках монтировку, которой я открывал деревянный ящик. Снова раздался скрежет – я провёл монтировкой по полу и кивнул в их сторону.

– Продолжайте меня игнорировать.

Джиён вздрогнул, а Чхунён, улыбнувшись, попытался меня успокоить:

– Ха-ха, нет, вы не так поняли. Мы не игнорировали начальника...

Джиён тут же схватил его за руку и остановил. Похоже, он вспомнил, как я однажды использовал эту монтировку не по назначению, и быстро сориентировался в ситуации.

– Босс, как только увидел своего одноклассника, у вас заколотилось сердце. А ещё все называют Тэгина извращенцем... Кажется, я понял, в чём секрет Тэгина.

– И в чём же?

– Босс, неужели вы не понимаете? Сердцебиение, жар, невозможность смотреть в глаза...

– Откуда ты знаешь? Ты что, врач?

Неужели это заразно? Пока я переживал, они принялись успокаивать меня.

– Разве у вас никогда такого не было?

– У меня здоровое сердце. Объясните толком, что происходит.

– Это любовь! Любовь! – не выдержал Джиён.

Любовь? Что это ещё такое? Почему из-за какой-то ерунды, которая даже не болезнь... Видя, что я не понимаю, Джиён снова закричал:

– Неужели не знаете? Это называется безответная любовь! Л-Ю-Б-О-В-Ь!

Он изо всех сил пытался донести до меня смысл, изображая буквы руками. Глядя на него, я немного успокоился. Ишь, раздухарился из-за одного знакомого слова.

– Значит, Ким Тэгин влюблён в мужчину?

– Именно. Босс, вы, наверное, не знаете, но, когда сердце так колотится и ты теряешься перед объектом своей любви... это и есть любовь.

– Да ну. Получается, у всех людей так бьётся сердце, и они все от этого в восторге?

...Судя по их лицам, так и есть. Ладно, пусть будет так, хоть я и ничего не понимаю. Главное, что Тэгин – гей. Теперь понятно, почему одноклассники обзывают его извращенцем и смотрят на него с такой ненавистью, особенно на физкультуре. По поведению Тэгина любой мог догадаться, что он влюблён в учителя физкультуры. До этого момента всё было ясно.

– Но при чём тут общее? Вы же сказали, что у нас с Ким Тэгином есть что-то общее.

– А, это...

Оба вдруг замялись и отвели взгляд. Вот это меня задело куда больше, чем новость про Тэгина. Скрежет монтировки по полу открыл им рты обратно.

– Мы просто подумали, что босс тоже гей, вот и решили, что это общее! – выпалил Джиён и тут же отскочил назад. Чхунён последовал его примеру. Я молча сжал монтировку крепче, и Джиён, понизив голос, добавил: – Босс, вы же не интересуетесь женщинами. Ни с кем не встречаетесь, в барах ненавидите проводить время с девушками, даже на самых красивых не обращаете внимания...

– И что, все такие – геи?

– Не все, конечно, но...

Чхунён закончил мысль Джиёна:

– У начальника же есть друг-гей, вот мы и подумали... вдруг директор тоже...

Что за несусветицу они теперь несут?

– Кто этот мой друг? У меня есть друг-гей, о котором я не знаю? Джиён, говори.

– Ну, тот... который часто сюда приходит... качок... тренер в спортзале...

– Хан Намсу?

Джиён яростно задёргал головой вверх-вниз, а Чхунён просто подтвердил одним кивком. Может быть, из-за такого количества шокирующих новостей, но я почему-то не разозлился.

– Я его знаю пятнадцать лет и не в курсе, а вы откуда знаете?

– Босс, вы же такой невнимательный. И даже если что-то замечаете, не придаёте значения. А нам всё видно. Он точно так же, как и вы, не интересуется женщинами, но постоянно смотрит на мужчин... и особенно... хм... когда видит кого-то особенного, у него прямо сердечки из глаз сыплются.

Я признаю, что Намсу не интересуется женщинами. Мы с ним часто зависали вместе, потому что он не таскал с собой девиц в бары. Но неужели он гей из-за этого? Я, ошарашенный, схватил телефон. Заиграла какая-то айдоловская песенка, и через пару секунд раздался знакомый голос:

– Алло, Хичан?

– Хан Намсу, ты гей?

В трубке повисла тишина. В магазине тоже стало тихо. Не знаю, что там делал Намсу, но у моих сотрудников глаза и рты раскрылись от ужаса.

– К-как... з-зачем вы... с-сейчас спрашиваете? – прошептал дрожащим голосом Джиён.

– Сейчас узнал, вот и спрашиваю. Что, мне вчера надо было спрашивать? Эй, Хан Намсу, ты меня слышишь? Ты гей?

– ...А? Что?

– Не слышишь? Мои сотрудники говорят, что ты гей. Это правда?

Я видел, как оба зажмурились. Мне было плевать, почему они так себя ведут, я сосредоточился на голосе в трубке.

– ...Ч-что ты такое... г-говоришь?

– Джиён говорит, что ты обращаешь внимание только на мужчин. И что у тебя сердечки из глаз сыплются, когда ты видишь кого-то особенного. Ты правда гей?

– ...Слушай, у меня тут клиент. Давай потом поговорим.

В трубке раздались гудки.

– А-а-а! Что я теперь делать буду?! Он же такой страшный!

Я проигнорировал паникующего Джиёна и спросил у Чхунёна:

– Значит, этот Ким Тэгин пытался покончить с собой из-за того, что он гей и его травили?

– Возможно... Или издевательства были просто поводом, а настоящая причина в другом.

– В чём же ещё?

Чхунён, немного помедлив, ответил:

– Безответная любовь. Начальник Квон, вы же чувствуете всё, что происходит с телом Тэгина. Когда его травили одноклассники, у него была сильная реакция?

– Нет, не очень. Он, конечно, боялся, но не настолько сильно, чтобы пытаться покончить с собой. Мне даже показалось странным. Наоборот, когда он увидел Псиного Будду... то есть, учителя физкультуры... вот тогда у него... А!

До меня, наконец, дошло, что имел в виду Чхунён. Но понять я всё равно не мог.

– Какая связь между безответной любовью и самоубийством? Разве из-за этого можно умереть?

– Ну... я тоже не думаю, что это причина для самоубийства. Но у всех разный болевой порог. Если это безнадёжная любовь... если он понимает, что у него нет шансов... Тэгин ещё молодой, ему, наверное, было очень тяжело.

Всё равно не понимаю. Это же не смертельная болезнь, не конец света... Разъяснения пришли через полчаса, когда в магазин вбежал запыхавшийся Намсу.

– Хан Намсу, ты чего так рано?

Обычно он заходил к нам под утро, после закрытия спортзала в полночь. А сейчас ещё и одиннадцати нет. Намсу, тяжело дыша, сразу посмотрел на Джиёна. Мне показалось, что Джиён побледнел, но это, наверное, из-за освещения.

– Как раз вовремя. Джиён говорит, что ты гей. Это правда?

Джиён вдруг посмотрел на меня убийственным взглядом. Что с ним? Намсу, не отрывая взгляда от Джиёна, спросил:

– Я как раз за этим пришёл. Ты свободен?

– Минут двадцать есть. Мне на аукцион надо.

– Хорошо.

– Садись.

– Угу.

Намсу сел подальше от меня. Чхунён с каменным лицом тихо произнёс:

– Начальник Квон, мы пойдём.

– Да, идите проверьте грузовик из Кимдже. XX компания сегодня должна привезти товар, попробуйте его перехватить.

Они вылетели пулей, как только я закончил говорить. Я с гордостью посмотрел вслед своим трудолюбивым сотрудникам, и тут заметил, что Намсу смотрит на них таким же пронзительным взглядом.

– Неужели это один из них – тот, от кого у тебя сердечки из глаз сыплются?

– Нет!

– Значит, ты всё-таки гей?

– ...

– Хан Намсу.

Намсу нахмурился, опустив глаза.

– Я...

– Просто скажи – да или нет.

После долгой паузы послышался невнятный ответ:

– Да.

– Вот же ж... придурок.

Намсу опустил голову ещё ниже. Я хлопнул его по затылку.

– Чёрт возьми! Я тебя знаю больше десяти лет, а о такой важной штуке узнаю от посторонних? А?

Я снова ударил его по голове, и он, наконец, поднял на меня глаза.

– Ты... не злишься?

– Ещё как злюсь! Все, блин, знают, а я один как дурак ходил? Ли Джихон и Шим Чхольхван тоже знают?

К счастью, перечислять всех друзей не пришлось. Он покачал головой.

– Я никому не говорил. Но кто знает... может, они и сами догадались.

– Да откуда им догадаться? Даже я не догадался.

Он хотел что-то сказать, но потом покачал головой и спросил:

– Теперь ты перестанешь со мной общаться?

– Почему? У тебя ещё есть секреты? Говори, пока я добрый.

– Нет. Просто... я же... гей.

– И что?

– Тебе всё равно? Что я люблю мужчин?

– Не всё равно, конечно. Но это не значит, что ты перестал быть моим другом или как-то мне навредил.

– ...Вредить я тебе точно не буду.

Намсу, словно пытаясь избавиться от какого-то напряжения, провёл рукой по волосам и посмотрел мне прямо в глаза.

– Ладно, забей. Ты же Квон Хичан, тебе всё пофиг. Честно говоря, я боялся твоей реакции, но ты... спасибо тебе огромное. Я чуть не расплакался от благодарности.

– Давай, плачь. Дам тебе на чай.

Подстелил соломку, а получил по морде. После того, как неловкость рассеялась благодаря моей неудачной шутке, Намсу спросил:

– Почему вообще зашла речь обо мне? Твои сотрудники ещё что-нибудь говорили?

В его взгляде, казалось, мелькнула какая-то угроза, но у него всегда было суровое лицо, так что я не обратил на это внимания и кратко рассказал о ситуации с Тэгином. Конечно, без подробностей про переселение душ.

– Бред какой-то... пытался покончить с собой из-за безответной любви... Но на издевательства он реагировал не так уж сильно... Значит, надо выяснить настоящую причину...

– Он что, твой сосед? Почему ты ему помогаешь?

– Просто так, – равнодушно ответил я и, помолчав, добавил: – У него ситуация похожа на мою в старших классах. Отец ушёл из семьи после развода, и мать тянула одна, работая с утра до вечера в супермаркете. Я помню, у неё руки и ноги всегда были опухшими. Точно как у моей матери.

– ...

– В общем, что ты думаешь?

– Ну... безответная любовь – это очень тяжело. Когда ты не можешь признаться в своих чувствах, не можешь показать свою любовь, когда знаешь, что у тебя нет шансов...

– Вот как? Значит, он правда пытался умереть из-за любви?

И тут Намсу неожиданно сказал:

– Может быть, дело не в одной причине. И безответная любовь, и издевательства – сами по себе не смертельны. Но когда всё это наваливается одновременно, становится невыносимо.

– Возможно...

– Отправь его ко мне. В таких случаях нужно найти другую цель, добиться чего-то, почувствовать уверенность в себе. Спорт очень помогает. Я с него денег не возьму.

Дело не в деньгах.

– Он не хочет ничего делать. Нельзя же насильно изменить человека. Я не могу объяснить, почему, так что не спрашивай... Ему нужно какое-то внешнее воздействие, чтобы он понял, что может сам справиться со своими проблемами. Чёрт, не могу же я свести его с учителем физкультуры.

– Необязательно сводить.

– Что ты имеешь в виду?

Намсу грустно улыбнулся.

– По моему опыту, пережить безответную любовь мне помогло то, что объект моей любви, по крайней мере, не отталкивал меня. Я мог видеть его, когда хотел. И это дало мне время подготовиться к тому, чтобы отпустить его. Ну... отпустить не до конца, конечно.

– Кого ж ты блин так любил? Ты должен был сказать мне, своему хённиму, ещё давным-давно.

Он снова лишь горько улыбнулся. Мне стало стыдно, что я так долго не замечал проблем друга, но, раз он справился, это уже хорошо. Проблема в Ким Тэгине. Чёрт, неужели мне придётся звонить своему однокласснику, с которым я ни разу не разговаривал?

***

7 часов утра.

На завтрак закуской к основному блюду была сундэ [1]. «Вот это удача!» – подумал я и принялся уплетать за обе щеки, когда вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Мать Тэгина не уходила в комнату, а всё стояла и смотрела на меня. Я опустил ложку, и она неловко улыбнулась.

– Мой [2] сын хорошо кушает. В последнее время он всегда завтракает.

– Я всегда завтракал... то есть, мне кажется, что завтракать – это хорошо.

– Вот и молодец. Кушай.

– Вы что-то хотели сказать?

– А? Нет... – мать Тэгина замялась, но, когда я снова принялся за еду, через некоторое время осторожно спросила: – В школе всё в порядке?

– Ага.

Было видно, что она хочет спросить ещё что-то, но до самого моего ухода она так и не проронила ни слова.

– Тэгин.

Меня окликнули по имени, которое всё ещё звучало для меня чужим. Я обернулся, и она сунула мне в руку пятидесятитысячную купюру.

– Закажи себе что-нибудь вкусненькое после школы.

Выйдя за ворота, я почувствовал себя отвратительно. Как будто был мошенником.

***

Неужели утренняя хандра была предвестником этого?

– Ким Тэгин.

У школьных ворот меня окликнул завуч. Он ткнул пальцем в папку, которую держал в руках.

– Выбирай.

– Учитель, у меня нарушения сна...

– Это твои проблемы.

– ...Я бы хотел отделаться лёгким физическим наказанием.

– Это твоё желание?

– Нет, не совсем желание...

– Тогда штрафные баллы.

– Это желание всей моей жизни.

– В упор лёжа.

Он безжалостно исполнил моё желание. Даже с возрастом его свирепый взгляд ничуть не изменился. «Почему я, тридцатилетний мужик, до сих пор боюсь учителей?» – размышлял я, принимая упор лёжа. Не прошло и минуты, как руки начали дрожать. Так не пойдёт. В этом теле нужно есть четыре раза в день. Через пять минут руки подкосились, и всё тело затряслось. Я вспомнил нытьё Джиёна, когда у него было много работы: «Вот бы зомби появились, и рынок закрыли». Мне зомби не нужны. А вот от комара, который прилетел бы и укусил этого завуча, не откажусь...

– Говоришь, что спишь по двенадцать часов в сутки, а даже это выдержать не можешь?

У меня не было сил даже поднять голову, поэтому я лишь закатил глаза, чтобы посмотреть на завуча.

– Ага.

– Что «ага»?

– У нынешних старшеклассников вообще никакой выносливости. Вот в моё время...

– Что?

– ...Не разговаривайте со мной, когда мне и так тяжело.

Сам мне не поможешь, а ещё лезешь со своими нравоучениями. Я слышал, как завуч возмущается, но мне было всё равно. Я с трудом опустил голову и сосредоточился на дыхании. Вдох, выдох, вдох. Ещё немного, ещё чуть-чуть. Но, вопреки моим желаниям, тело начало опускаться всё ниже и ниже, пока лицо почти не коснулось земли. И тут прозвенел звонок на самостоятельные занятия.

– Встать.

Как только я услышал голос завуча, тут же рухнул на пол. Так тяжело мне было только в армии на тренировках или в первые дни работы на рынке. Хотя... вчерашний кросс от Псиного Будды тоже был не из лёгких.

– Ким Тэгин, встать!

Благодаря персональному приглашению завуча, я кое-как поднялся на дрожащих ногах. Может, сходить к классному руководителю и сказать, что мне плохо?

– У вас же первый урок у меня?

– Да ну, правда что ли?

Бровь завуча дёрнулась. Сам знает своё расписание, чего ко мне пристал?

– Ну, допустим, у вас.

– Ким Тэгин.

Завуч хмуро посмотрел на меня, словно хотел что-то сказать, но потом лишь покачал головой и пробормотал:

– Странный ты какой-то.

– Я пойду.

– Подожди. У вашего класса программа идёт быстрее, чем у других, так что сегодня на дополнительных занятиях будем разбирать задания из сборника. У кого нет, пусть возьмут у других.

Дойдя до класса, я, прежде чем сесть, крикнул одноклассникам:

– Завуч сказал, чтобы все принесли сборники для дополнительных занятий!

Никто не ответил, и лишь несколько человек посмотрели на меня. Но я выполнил поручение завуча, так что спокойно сел на своё место. Зря я расслабился. Похоже, я ещё не до конца осознал, в каком положении находится Тэгин. Прозвенел звонок, завуч вошёл в класс, посмотрел на парты и разозлился.

– Я же сказал принести сборники!

Староста, поднявшись со своего места, ответил:

– Мы не слышали.

Я, проснувшись после короткого сна от звонка, увидел, что у всех на столах лежат учебники.

– Ким Тэгин! Ты не передал мои слова?

Я встал и оглядел одноклассников. Некоторые нагло смотрели мне в глаза, но большинство отводили взгляд.

– Ким Тэгин, ты не отвечаешь?

Вместо ответа я посмотрел на старосту. Слабый страх, который испытывало тело Тэгина, был подавлен моей яростью, и я не собирался отводить взгляд, как какой-то трус. Я услышал, как завуч снова зовёт меня по имени.

– Похоже, что не передал.

– Похоже? Ты что, не знаешь, что сделал?

– Ага. Я сделал, но не похоже, что сделал.

Он пристально посмотрел мне в глаза и спросил:

– И что дальше?

Что дальше? А что тут думать? Я вышел к доске и встал в упор лёжа. После утренней разминки у ворот, это было настоящей пыткой. Я слышал, как завуч со вздохом начал урок по учебнику.

Будь я на месте Тэгина, я бы сейчас вцепился в глотку этому старосте. Но тогда меня бы точно вызвали к директору и наказали. Пятидесятитысячная купюра в кармане давила на меня, как тяжёлый груз. Руки дрожали. Я закрыл глаза и стал молить о появлении хоть какого-нибудь зомби-старичка.

***

Я должен был радоваться предстоящим выходным, но тяжело было сохранять позитивный настрой, когда тело настолько обессилело, что и пальцем не пошевелишь. После утреннего наказания я проспал все уроки мордой в парту, но так и не восстановился. Руки всё ещё болели. Даже глаза открыть было трудно.

Вот бы это была моя комната. Мне всё равно нечего делать, может, просто поспать здесь?.. А почему бы и нет? Я уже почти провалился в сон, когда кое-что услышал. Отчётливый голос, прорезавший шумную суету одноклассников, собирающихся домой.

– ...Завтра в «Ибице», в десять.

– А столик?

– Конечно, забронировали. Брат сказал, что всё устроит. Нам только прийти надо.

– Вау, крутой у тебя всё же брат.

– Ты точно в своё место нас тащишь? Не хочу потом оправдываться.

– Блять, ты что, первый раз, что ли?

Похоже, староста и двое его дружков собирались куда-то завтра вечером. Судя по всему, в какое-то злачное место. Молоко на губах не обсохло, а уже в клубы собрались... Хотя... я в их возрасте тоже выпивал. Ладно, дело не в выпивке.

Просто бесит, что эти гады будут наслаждаться жизнью, когда я тут мучаюсь. Пусть все старшеклассники мира пьют, сколько хотят, но только не вы. В полудрёме я проклинал их, вспоминая утреннюю пытку. Но сначала надо поспать...

Кажется, я так и уснул. Потому что, когда я очнулся от грохота, в классе никого не было. Точнее, был один человек. Виновник моего пробуждения. Псиный Будда сидел, развалившись на соседней парте, и смотрел на меня своим холодным, безжалостным взглядом.

– Из-за тебя я не могу уйти домой.

Бах! Он пнул ногой парту, на которой я лежал. В тот же момент моё сердце... то есть, сердце Тэгина... заколотилось как бешеное. Блять, снова оно за старое. Я опустил глаза, не в силах смотреть на Псиного Будду. Сразу скажу – это было непроизвольно. Но скрыть пылающее лицо мне хотелось уже по собственной воле.

– Ты долго будешь тут валяться?

«Сам ты валяешься!» – хотел я ответить, но тело Тэгина отказывалось слушаться, и я не мог даже открыть рот. Тук, тук, тук... Сердце стучало как барабан. Я не помню, как собрал портфель и встал. До этого момента я стоял, понурив голову, как провинившийся школьник, но, услышав шаги Псиного Будды, направляющегося к выходу, поднял глаза. К счастью, на спину я мог смотреть спокойно, и сердцебиение немного утихло.

– Учитель!

Он начал поворачиваться, и я закричал:

– Замрите!!!

Псиный Будда замер. Я тут же выпалил скороговоркой:

– Завтра в десять вечера трое из нашего класса идут в клуб! Они даже столик забронировали! Название клуба...

Как же он называется? Пока я вспоминал, Псиный Будда снова попытался повернуться. Он что, вместе с прошлым потерял и терпение? Я в отчаянии закричал:

– «Игиджа»! Клуб называется «Игиджа»! Обязательно поймайте их! Вы поняли?

И, не оглядываясь, схватил портфель и бросился бежать. Сердце всё ещё колотилось, но я был доволен собой. Благодаря мне Тэгин заработал баллы за примерное поведение, донеся на нарушителей. Псиный Будда, ты же учитель, не оставишь же ты это просто так? И тут меня осенило. Стоп, а он сам-то в школе на тачках гонял и бухал! Он был главным нарушителем спокойствия!

♡

[1] Сундэ – блюдо корейской кухни, получаемое путём варки или парения коровьего или свиного кишечника, который предварительно фаршируется различными ингредиентами. Сундэ, таким образом, представляет собой своего рода кровяную колбасу и, как считается, может употребляться в пищу в течение довольно длительного времени.

[2] В других моих переводах можно найти примечания, где я 우리 (ури) помечала как «наш», так как в Корее многие слова, касающихся своих мест и родственников, и которые в русском языке употребляются со словом «мой», принято употреблять «наш». Наша страна, наш дом, наша мама, наш брат, наша жена, наш друг и так далее. Недавно мне сказали, что при переводе лучше всё же терять эту специфику и преимущественно переводить, и подразумевать «мой».

Тем не менее, перевод «ури» остаётся очень ситуативным. Сразу возникает вопрос, есть ли аналоги для пар/влюблённых?

Формальные и/или отстранённые варианты:

·       제 (че/чжэ) + существительное (для обозначения своей второй половинки): Это самый формальный и отстраненный вариант. Он может использоваться в разговоре с малознакомыми людьми или в официальных ситуациях. Например, 제 여자친구 (че ёджачхингу) - моя девушка; 제 남자친구 (че намджачхингу) - мой парень; 제 아내 (че анэ) - моя жена; 제 남편 (че нампён) - мой муж.

·       저의 (чо-ый) + существительное: Чуть менее формальный вариант, но всё ещё довольно отстраненный. Редко используется в разговорной речи.

Неформальные и близкие варианты:

·       내 (нэ) + существительное: Этот вариант используется в близких отношениях, когда партнеры чувствуют себя комфортно друг с другом. Например, 내 여자친구 (нэ ёджачхингу) - моя девушка; 내 남자친구 (нэ намджачхингу) - мой парень. В очень близких отношениях может использоваться и для супругов.

·       자기 (чаги - "дорогой/дорогая"): Это ласковое обращение к партнеру, которое одновременно может выступать и как притяжательное местоимение. Например, 자기 가방 (чаги кабан) – сумка/портфель дорогого/дорогой (т.е. моя/мой в данном контексте).

·       애인 (эин - возлюбленный/возлюбленная) + 의 (ый/э) + существительное: Более нейтральный вариант, который подчёркивает романтические отношения. Например, 애인의 선물 (эин-э сонмуль) - подарок от возлюбленного/возлюбленной.

Использование имени:

В близких отношениях корейцы часто используют имя партнера в качестве притяжательного местоимения. Например, 지수 가방 (Чжису кабан) - сумка/портфель Чжису. Это показывает близость и неформальность отношений.

И немного про использование 우리 (ури - наш):

В отношении второй половинки 우리 (ури) может использоваться для обозначения совместной собственности или общих планов. Например, 우리 집 (ури чип) - наш дом; 우리 여행 (ури ёхэн) - наше путешествие. В этом случае 우리 (ури) не заменяет «мой», а подчёркивает совместность. Впрочем, иногда 우리 (ури) используется и для обозначения того, что принадлежит партнеру, как проявление заботы и близости. Например, 우리 자기 아파? (Ури чаги апха?) - Мой дорогой, тебе больно? (дословно: "Наш дорогой, тебе больно?").

Как я постоянно говорю студентам: «Контекст – наше всё».

Глава 8

Суббота, 7 вечера.

– Нет, нет, Чхунён, вы должны любой ценой остановить директора Шина из «Апельсина». Всё остальное неважно. Весь матч, и первый, и второй тайм, просто следуйте за ним как тень.

Я усердно рисовал на бумаге план действий для Чхунёна на завтрашний утренний футбольный матч. Изначально я сам должен был выйти на поле, но с телом, которое уже к семи утра обесточивается и валится с ног, в футбол не поиграешь. Тем более, что завтра предстоял матч нашей футбольной команды овощных торговцев, «FC Органик», против команды наших заклятых соперников – «FC Хайшугар» [1], состоящей из торговцев импортных фруктов.

Поскольку я, основной игрок нашей команды «FC Органик», выбыл из строя, пришлось искать замену. Я выбрал Чхунёна. Он собирался обосноваться здесь и начать свой бизнес, поэтому с радостью ухватился за возможность познакомиться с другими торговцами. Даже слишком радостно – он побледнел от волнения.

– Я справлюсь?

– Должен. Просто не слезайте с директора Шина из «Апельсина». Голы в основном забивают другие, но все атаки начинаются с него, так что нужно перехватывать мяч именно у него.

– Ага, ага, – Чхунён кивал и начинал заучивать мои записи. Ради этого мы собрались у меня дома в выходной день на экстренное совещание. Однако второй мой кандидат на замену совсем не проявлял интереса.

– Правда? Правда? Блин, надо было раньше сказать! Мне же ещё постричься надо.

Джиён всё это время упоённо трындел по телефону.

– Эй, эй, не волнуйся. Времени мало, но у твоего хёна патронов хоть лопатой греби. Во сколько встречаемся?

Судя по всему, он собирался ночью в клуб. Я хотел поставить его вместо Чхунёна, если тот не справится, но в таком состоянии от него толку не будет, даже если пинать его как футбольный мяч. А нам нужно обязательно победить «Хайшугар».

– Ладно. В 10 буду у «Ибицы». Я сегодня точно домой не вернусь. Только завтра утром.

В этой «Ибице» сегодня появится бешеный пёс... Стоп.

– «Ибица»!

Я вскочил с криком, и оба испуганно уставились на меня.

– Босс?

– Чёрт, «Ибица» же. Вот срань.

– А что с «Ибицей»? – спросил Джиён, повесив трубку. Я схватился за голову и рассказал о том, что случилось в школе.

– Мне нужно сдать этого старосту учителю. И почему у этого клуба такое идиотское название?

– «Ибица» – это название испанского острова.

– Блять, а у нас своих островов сколько! Кагодо, Вольмидо! Всё импортное подавай.

– Нет, просто Ибица известна как место для тусовок...

– Настолько же известна, как Вольмидо?

– ...

– Я хотел сегодня дома отдохнуть, а теперь придётся тащиться туда.

Как только я, ворча, сел, Джиён тут же подскочил ко мне.

– Тащиться?! Босс, вы тоже идёте в «Ибицу»? Правда? Правда?!

– Да. А что?

В ответ Джиён затрясся от едва сдерживаемого смеха.

– Я иду, а ты ржёшь?

– Нет, я просто... кхм, кхм, представил, как старосте влетит, и обрадовался.

Кажется, тут есть другая причина. Я заподозрил что-то, но он, радостный, убежал звонить другу, и я не смог его расспросить. Чхунён смотрел на него с умилением, как на младшего брата.

– Джиён сегодня много девчонок подцепит.

– Вряд ли. Если только с ним не пойдёт какой-нибудь невероятно красивый друг. Он не особо популярен.

– ...

– Что?

Я спросил, но он только пристально посмотрел мне в лицо. А затем внезапно положил руку мне на плечо.

– Мне нравится такой директор Квон.

Что за внезапное признание? Я тоже ответил ему взаимностью.

– Как бы я вам ни нравился, если завтра проиграем в футбол, вам не поздоровится.

Он снова помрачнел и начал заучивать написанную на бумаге тактику. Я удовлетворённо посмотрел на дисциплинированного Чхунёна и встал. Да, если Тэгин не сможет разобраться со старостой, я сам с ним разберусь, когда вернусь в своё тело.

***

– Что это за одежда? Блин, я же говорил вам постирать кроссовки! Волосы, волосы... ладно, только немного геля, хорошо?

Всю дорогу до клуба, который находился в 30 минутах езды, мне изрядно потрепали нервы причитания Джиёна. Но настоящий ад ждал меня впереди. Непонятно, что это за клуб такой – перед входом огромная очередь, а здоровенный охранник не пускает людей внутрь.

Что за очередь, как на карусель в парке развлечений? Я, естественно, направился в конец очереди, но Джиён потащил меня вперёд, ко входу. Охранник, уже было замахнувшийся, чтобы меня остановить, вдруг пристально посмотрел на меня и отошёл в сторону.

– Проходите.

Следом за мной, сияя от радости, прошли Джиён и его друг. Я оглянулся на них и спросил:

– Забронировали столик?

Друг хотел что-то сказать, но Джиён быстро сменил тему.

– Главное, что мы вошли. Пройдитесь с нами, поищем старосту.

Я хотел отказаться от помощи Джиёна, но внутри оказалось неожиданно просторно. Под потолком высотой в два этажа люди танцевали под ослепляющими, бешено вращающимися огнями. Напротив, у стены с экраном, занимавшей всё пространство, два диджея-заводилы играли музыку.

Шумно и людно. Я осмотрел первый этаж, убедился, что отдельных комнат нет, и посмотрел на лестницу справа, ведущую на второй этаж. На втором этаже вдоль одной стены шла балюстрада, а за ней виднелось нечто напоминающее комнаты. Я направился к лестнице, но Джиён схватил меня за руку.

– Давайте сначала по первому этажу пройдёмся.

– Этот скотина на втором, в приватной комнате.

Я вырвался и пошёл к лестнице. Но и у неё стоял охранник. Сюда тоже только по брони? Я уже подумал, не дать ли ему немного денег, но он, едва взглянув на меня, сразу пропустил. Что за... да сюда любой может пройти...

– Босс!

Джиён, которого остановил охранник, отчаянно позвал меня. Он указал на меня и начал что-то горячо объяснять охраннику.

– Мы вместе! Мы вместе! Босс, скажите ему!

Охранник посмотрел на меня.

– Да, мы вместе. Но ты оставайся здесь. Я сам найду.

Когда я поворачивался, я успел заметить, что лицо Джиёна напоминает лицо борца за независимость, потерявшего родину, но я не обратил на это внимания и поднялся на второй этаж. Он всегда так делает, даже если мы просто поели раньше него. Я хотел побыстрее найти старосту и уйти домой.

Я начал открывать двери комнат одну за другой. Не обращая внимания на переплетённые тела мужчин и женщин, я всматривался в лица, и, когда оставалось всего несколько дверей, я нашёл того, кого искал. Наряженный староста, друг 1 и друг 2 поднимали бокалы вместе с тремя девушками.

Бам!

Я вошёл в комнату и с силой захлопнул за собой дверь.

– Ты что творишь? – тут же спросил староста, но я проигнорировал его и сел на свободный край дивана. На столе стояла огромная тарелка с фруктами, к которой почти не притронулись, и бутылка виски, уже наполовину пустая. Вот же малолетки, витамины бы лучше ели. Я протянул руку и закинул в рот вишенку.

– Блять, это ещё кто такой?

– Ты его знаешь?

– Нет.

Растерянная троица переглянулась и, видимо, пришла к выводу, что никто меня не знает.

– Мы тебя, блять, спрашиваем, ты кто нахуй такой?!

Друг 2, сидевший рядом со мной, повысил голос. Вместо ответа я плюнул в него косточкой от вишни. Тьфу! Косточка попала другу 2 на рубашку и упала.

– Аа, хрыч ебанный, фу блять!

Я услышал ругательство, но продолжал игнорировать их. Я удобно устроился и, жуя вишню, смотрел на них. Молча посмотрел каждому в глаза и снова выплюнул косточку. Плюх.

– Вы кто такой?

Тон у старосты всё ещё был неуважительным, но обращение сменилось на «вы». Я прямо слышал, как у него в голове шевелятся шестерёнки. Вдруг ворвался, ведёт себя нагло, значит, есть на что опереться? Так и есть, у кого рыльце в пушку, тот сразу трусит. Пока он думал обо мне, я перевёл взгляд на трёх девушек напротив. Улыбнулся одной из них, и она покраснела.

– Вам весело?

Я спросил, но девушки только переглянулись, не отвечая. Я заговорил дружелюбным голосом, который обычно нравится девушкам.

– Знаете, кого больше всего нужно опасаться в клубе? Уродов, которые подсыпают наркотики в напитки, воришек, которые под видом знакомства крадут вещи, извращенцев, которые хватают без спроса. И вот этих вот.

Я указал большим пальцем на компанию старосты. Они тут же начали ругаться, но девушки уже смотрели на нас с подозрением, переглядываясь между мной и ими.

– А что с ними не так?

– Несовершеннолетние.

У девушек глаза на лоб полезли. Ругань троицы тут же прекратилась.

– Конечно, можно в клубе выпить и обменяться номерами со старшеклассником. Но разве не стыдно? Встречаться с парнем, который каждое утро в 8 идёт в школу, в 12 бежит в столовую, потом сидит на дополнительных занятиях, а до 11 вечера торчит в репетиторском центре. Получать от него сообщения: «Меня отругали за то, что заснул на математике», «У меня оценки улучшились». Если ты скажешь, что хочешь его видеть, он ответит: «Не могу, наш классный руководитель никогда не отпускает с уроков». А знаете, что ещё хуже?

Я наклонился к девушкам и продолжил медленно пояснять:

– Эти придурки потом в школе будут всем рассказывать, как переспали с девушками постарше. Будут хвастаться вашими номерами и фотографиями, строить из себя героев. Среди школьников ваши лица разлетятся мгновенно. Все будут говорить, что вас поимели какие-то сопляки.

Девушки одновременно вскочили с мест.

– Эй, вы что, школьники? А?

Одна из девушек спросила, но никто из троицы не ответил. Они отводили глаза, а староста злобно смотрел на меня. «Сучий потрох, конец тебе», – прошептал он одними губами.

– О боже, они кажись и правда школьники. Вот засада, блин!

Как только девушки вышли, компания старосты тоже вскочила.

– Ты кто блять такой?!

– Ублюдок, жить надоело?

– Что за хуйню ты устроил?

Они выкрикивали ругательства, а друг 2 замахнулся на меня. Я проигнорировал его и снял рубашку. Друг 2, который, казалось, уже вот-вот ударит меня, замер. Он просто уставился на меня с поднятой рукой.

Я бросил свою старую рубашку, которую Джиён вечно умолял сжечь, рядом с собой. Под рубашкой была чёрная футболка, тоже потрёпанная, рабочая. Но их взгляды были прикованы к моим рукам. От запястий до плеч, скрытых рубашкой, мои руки были покрыты татуировками. В такие моменты они приходились как нельзя кстати.

Малолетки обычно трусят при виде татуировок. Я снял рубашку и удобно уселся. Троица всё ещё молча смотрела на меня. В их глазах читалась явная насторожённость. Они, кажется, наконец поняли, что тот, кто вдруг ворвался и выгнал девушек, не так прост.

– Эй, позови сотрудников.

Кто-то сказал, и один из них потянулся к кнопке вызова сотрудника. Но я опередил его и протянул руку к столу. Я схватил ведёрко со льдом и высыпал кубики себе в снятую рубашку. Под их стук и шелест, я заговорил:

– За сколько дней сейчас закрывают заведение за пропуск несовершеннолетних?

Я пробормотал это как бы про себя, и рука, тянувшаяся к кнопке, замерла. Я чувствовал, как троица переглядывается. Но это длилось недолго. Староста сказал:

– Блять, вы думаете, мы тут первый раз? Хозяин этого заведения хорошо знаком с моим братом. Ему плевать, что вы тут скажете.

– Вот поэтому вас и называют молокососами.

– Что?

– Зови хозяина. Мне так даже удобнее. Я сразу и полицию вызову, и тут всё перевернётся. Кому будет хуже всех? Хозяину заведения? Тебе? Нет, твоему брату. Твой брат окажется в дерьмовой ситуации, когда ему придётся за всё отвечать. Даже самый любящий брат, давая тебе денег на частную комнату, наверняка сказал: «Не устраивай проблем».

Глаза старосты забегали.

– Ты... вы кто?

– Предупреждаю заранее.

Я проигнорировал его вопрос и встал. В одной руке я держал рубашку со льдом и встал у двери, чтобы они не сбежали.

– От холодного льда синяков меньше, так что в штаны лишний раз не ссыте.

– Что?! – одновременно вскрикнула троица.

Я указал перед собой:

– Не хотите получить – марш в упор лёжа.

***

Говорят, у каждого человека есть какой-то талант. Даже самый незначительный: что-то, что он делает лучше других. В моём случае это всё, что связано с телом. Со средней школы я забросил учёбу, шлялся с друзьями и дрался, так что был уверен, что могу победить любого. В драке важна техника, но зачастую достаточно хитрости и уверенности в себе. Поэтому, как только я проучил одного для примера, вся троица тут же стушевалась.

– Уф...

Прошло всего 20 минут, а от них уже послышались стоны.

– Раз – ученик, два – учёба.

Стоны тут же прекратились. И они, со скорбными лицами, начали отжиматься.

– Уч... ученик... уф... уч... учёба... ха...

– Кто вам сказал останавливаться?

Троица одновременно посмотрела на меня. Видя их умоляющие взгляды, я снова сказал:

– Раз – ученик, два – учёба.

– Простите. Я больше сюда не приду, окей? – взмолился, всхлипывая, друг 1.

Он первым лёг отжиматься, увидев, как бьют старосту, и первым извинился.

– Правда, и я больше не приду. Даже близко сюда не подойду, только отпустите.

Друг 2 тоже взмолился. Только староста, гордый, молчал, но, сделав ещё несколько отжиманий, не выдержал и закричал:

– Вы вообще кто? Зачем вы это делаете?

Я всё ещё стоял спиной к двери и сказал другу 1 и другу 2:

– Вы двое, встаньте.

Они быстро поднялись, но тут же замерли в нерешительности. Но я не обращал на них внимания, обращаясь к старосте.

– Раз – ученик, два – учёба.

– Блин, ну зачем...

– Не нравится – вставай и маши кулаками дальше.

– ...Уч... ученик... уф... уч... учёба...

Староста, задыхаясь, опустил голову и с трудом сделал ещё одно отжимание. Его руки дрожали – завтра утром ему будет трудно даже ложку держать. Но этого мало. Вспоминая, как вернулся в теле школьника домой и не мог даже сомкнуть пальцы на столовых приборах, я чувствовал приятное тепло в груди.

Ублюдок, я сделаю так, что ты сто лет ложку держать не сможешь. Я уже хотел заставить его отжаться ещё раз, но вдруг почувствовал что-то странное за спиной. Я заметил, что друг 1 и друг 2 смотрят мне за спину с ужасом и страхом. Что такое? Я обернулся. И, увидев того, кто стоял в открытой двери, я, как и друг 1 с другом 2, открыл рот от удивления.

В дверях стоял верзила ростом под 190 см и смотрел на меня сверху вниз. Это был Псиный Будда. Бух! Моё сердце ёкнуло. Каждый раз, когда я видел Псиного Будду в теле Тэгина, моё сердце начинало бешено колотиться. Видимо, поэтому и сейчас оно так отреагировало. Хотя я, конечно, просто удивился. Но почему Псиный Будда здесь?!

– Ты как...

Я невольно выпалил это, но тут же замолчал. Он слегка шевельнул бровями, а я быстро отвернулся. Староста и его компания, увидев учителя, застыли, как статуи, с пустыми лицами. Их глаза кричали: «Нам конец!». Удивление от появления Псиного Будды тут же улетучилось. Ага, теперь вам точно конец. Бухали в клубе, а тут учитель. Вам крышка...

– Вы можете идти.

Ага, идти... стоп, что?! Я, как ужаленный, обернулся к Псиному Будде. Что за бред он несёт? Но прежде, чем я успел возразить, староста, друг 1 и друг 2, словно спасаясь из ада, умчались прочь со скоростью света. Не успел я и глазом моргнуть, как дверь захлопнулась, а Псиный Будда вошёл внутрь. Я просто вытаращился на него с полуоткрытым ртом.

– Почему... почему ты их отпустил?..

– А почему я не должен был их отпускать?

Он спросил так, будто это я тут нарушитель. Я тоже свёл брови и хмуро на него зыркнул под стать.

– Почему? Потому что ты...

Учитель, хотел сказать я, но тут же вспомнил о своей ситуации. А, он же видит меня впервые за 12 лет. Мы ни разу не разговаривали; он, наверное, даже не помнит, как я выгляжу. Чёрт.

– Я что? Квон Хичан.

Я замер. Повернулся обратно к нему.

– Ты меня помнишь?

– Думаю, ты меня да.

– Конечно. Ты же Псиный Будда.

– Какая честь, что ты меня запомнил.

Хоть он так и выразился, по его лицу было видно: «Мне всё равно, помнишь ты меня или нет». В школе я тоже это заметил – он совсем не такой, как в мои школьные годы. Никаких эмоций, сух как берестяная кора; ощущение, что он наблюдает за людьми со стороны, свысока. А раньше он, кажется, часто улыбался.

– Взаимно.

Тоже бросил я для приличия и посмотрел на него с неприязнью, но тут же опомнился. Мне нужно подружиться с ним, выпить с ним, а затем попросить, чтобы он хорошо относился к Тэгину. Я быстро сменил выражение лица и спросил:

– Рад тебя видеть. Раз уж мы так встретились, пропустим по стакан...

– Не хочу.

Какой колючий. Будда может быть таким? Я постарался говорить как можно мягче, чтобы до него дошло.

– Ты свой темперамент посеял.

– Ты хоть знаешь, как меня зовут, чтобы такое заявлять?

– Тебя зовут...

– Ну?

– ...Кстати, почему ты их отпустил?

Чёрт. Какая разница, как этого мерзавца зовут? Я сменил тему и указал на алкоголь и сигареты на столе.

– Смотри, школьники пьют, курят. Как можно их просто так отпускать?

– А ты почему их мучил?

Мучил?! Ха! Я от изумления рассмеялся.

– Ты что, не слышал? Они школьники! Я их не мучил, а воспитывал.

Я возмутился, но он даже не ответил, просто развернулся.

– Если тебе больше нечего сказать, я пошёл.

– Подожди.

Он с раздражением слегка повернул голову. Я подавил задетое самолюбие и спросил:

– Раз уж мы так встретились, давай обменяемся номерами...

– Тебе деньги нужны?

– Что? Нет.

– Тогда к чему эта навязчивость?

Я перестал насильно улыбаться и отступил.

– У меня, конечно, есть кредит в банке, но я неплохо зарабатываю, так что от финансовых проблем не страдаю. И даже если бы мне нужны были деньги, я бы блять не стал клянчить их у одноклассника, которого не видел лет десять.

– Если не деньги, то зачем эта наигранная дружелюбность с одноклассником, которого не видел лет десять и чьё имя даже не знаешь?

– ...

– Я клал как на страховки, так и на сетевой маркетинг. Я могу идти?

Он спросил с издёвкой и, не дожидаясь ответа, вышел. Вот же придурок! Весь в колючках, как ёж на недосыпе. Что, его кто-то облапошил? На деньги развёл? Или родители умерли?

♡

[1] FC – это аббревиатура Football Club, футбольная команда. 유기농 переводится как «органический» или «экологически чистый», а 고당도 – «высокая сахаристость» или «высокий уровень сахара» (скорее всего, намёк на то, что фрукты отличаются сладостью и высокой степенью зрелости, что ассоциируется с качеством импортных фруктов).

Глава 9

– Родители Псиного Будды скончались.

– Что?!

В воскресенье вечером я встретил бывшего одноклассника, который сказал, что заглянул на ночной рынок. Вернее, он узнал меня. Я же его не узнал, даже когда он назвал моё имя. Лишь с трудом вспомнил смутно знакомое лицо. «Мы же в одном классе на втором году обучения учились», – сказал он. Его слова меня заинтриговали, и я спросил про Псиного Будду.

– Кажется, в конце прошлого года? Пришло сообщение, что родители умерли, я ходил на похороны. Будда до этого всё время за границей был, несколько лет в Корее не появлялся, вернулся только из-за смерти родителей. Ужасно, конечно.

– А кто из родителей умер?

– Оба. В аварии, говорят.

– ...

– Он за границей-то жил, потому что с родителями не ладил. Наверное, поэтому такой удар для него был. После этого он всё там бросил и окончательно вернулся в Корею. На новогодней встрече выпускников появился, в отеле за всех платил, и за еду, и за выпивку. Сказал, что благодарен всем, кто пришёл выразить соболезнования. А ты чего спрашиваешь?

– А? Да так, ничего. – Я попытался уйти от ответа, но потом честно признался: – Случайно встретил его, ведёт себя как последний мудак. Он же Буддой был?

Одноклассник неловко улыбнулся и кивнул.

– Вот именно, что был. Учитывая, что родители так внезапно умерли, для него это наверняка был шок. И всё их огромное состояние досталось ему. В нашем возрасте получить такие деньжищи – к нему поди многие с просьбами лезут.

Ну, не знаю, меня-то он за нищего принял... Хотя, я сам к нему с корыстным интересом подошёл, так что не мне судить.

– А ты, смотрю, преуспел.

– Да что ты, маленькую лавочку держу, и всё.

– Здесь же нелегко своё дело открыть? Кто не получил наследство от родителей, как я, например, все в компаниях работают, кое-как до заместителя руководителя команды доросли. А ты уже основательно обосновался. Ещё в школе на рынке работал, молодец!

Я возразил, что ничего особенного не сделал, но он продолжал:

– Когда с ребятами встречаемся, иногда о тебе речь заходит. Все гадают, когда ты по телевизору появишься.

– По телевизору? Думаете, преступником стану и в новостях покажут?

Я разозлился, и одноклассник смущённо замотал головой.

– Нет, в каком-нибудь сериале или фильме...

– Ахинею какую-то обсуждаете. Ладно, ты за рыбой пришёл?

– А? Ага.

Я достал телефон и позвонил в свою любимую рыбную лавку на рынке.

– Тётя, это я. Сейчас друг подойдёт, сделайте ему хорошую скидку на свежую рыбу, ладно? ...Да, да, знаю.

Бип. Я повесил трубку, достал из ящика визитку и протянул однокласснику.

– Идёшь туда, где все рыбные лавки, третья по счёту. Скажешь, что друг директора Квона, тебе скидку сделают.

Он, видимо, не ожидал такого; глаза от удивления округлились, рот открылся. Несколько раз поблагодарил и уже хотел вернуться к своим скучающим друзьям, но остановился и обернулся ко мне.

– Кстати, на следующей неделе встреча выпускников. Наверное, тебе не звонили, потому что номера не знали. Если хочешь прийти...

– Псиный Будда тоже будет?

– Скорее всего, да. Его компания точно придёт.

Шурх. Я протянул ему свою визитку.

– Обязательно позвони.

***

7:00.

Я открыл глаза и сразу посмотрел на часы. Ровно семь. Поначалу было ужасно тяжело – заканчиваешь один рабочий день и тут же начинаешь другой. Но потом привык, и вместо усталости появилось другое беспокойство. Блин, если бы на полчаса раньше вставал, не опаздывал бы! Но если встаёшь в семь, как ни старайся, всё равно опоздаешь.

– Ким Тэгин.

Завуч поманил меня пальцем. Ему, видимо, лень было говорить, он просто указал на свободное место, где можно было отжиматься. Что ж, исполню твоё желание. Глядя на его апатичный вид, я вдруг остро почувствовал, что мне нужно поскорее выбраться из этого тела. Иначе такими темпами из-за завуча точно не доживу до старости.

***

Урок английского был после обеда, поэтому с утра я мог спокойно спать, уткнувшись в парту. Но уши навострил. Я надеялся, что Псиный Будда, хоть и отпустил старосту с дружками в клубе, всё же устроит им разнос в школе. Хотел, чтобы их хотя бы к директору вызвали, но нет! Эти ребята не то, что в учительскую, даже в туалет не ходили, всё зубрили. Неужели Псиный Будда решил их так просто простить? Правда забил на это, потому что сам так гулял?

Дзинь-дзинь-дзинь!

Прозвенел звонок с четвёртого урока. Я наконец потянулся и сел. Спать за партой неудобно, всё тело затекло. Я повертел головой, размял руки и встал, чтобы пойти поесть. Некоторые уже выскочили из класса.

Да, да, бегите жрать. В вашем возрасте через час опять есть захочется. Мне тоже не нравилось толкаться, но, если приходишь рано и занимаешь очередь, эти придурки начинают пихаться и не дают стоять, поэтому я ходил позже.

То же самое и с туалетом – подножки ставят, толкают, не пускают. Поэтому я специально хожу в туалет на нижнем этаже. Когда я рассказал об этом подчинённым, они оба не поняли, как я это терплю. Конечно, в своём теле я бы не стерпел. Я бы сразу в морду дал, если бы кто-то меня тронул.

Но это же не моё тело. Это Тэгин терпел, поэтому и я должен терпеть. Если я не выдержу и сорвусь, я как будто признаю, что издевательства, которые терпит Тэгин, действительно невыносимы. А я не могу этого сделать.

Конечно, это относилось только к телу Тэгина. Если встречу этого старосту в своём, точно так просто не отпущу... Я уже начал представлять свою месть, как вдруг заметил, что в классе все притихли. Особенно староста с дружками – побелели как мел и смотрели куда-то назад. Я обернулся.

Тудум!

Сердце ёкнуло раньше, чем я что-то увидел. Псиный Будда. Он стоял у задней двери и осматривал класс. Тудум-тудум, сердце бешено заколотилось. Независимо от реакции тела Тэгина, моё сердце тоже забилось. Вот, ты же учитель, должен наказать старосту и его шайку! Я с надеждой смотрел на Псиного Будду, и наши взгляды встретились.

– Ты, за мной.

– Э? Я?

Я покраснел, оглянулся и переспросил:

– Я?

– Да, ты.

Не староста? Я хотел спросить, в чём дело, но предательски колотящееся сердце не давало мне открыть рот. Почему я? Я взглянул на старосту. Он с дружками тоже были ошарашены, смотрели друг на друга, напряжённые и окаменевшие. Вот видите, они тоже ждали, что их вызовут!

– Ты что, не слышишь? Иди сюда.

От резкого окрика я невольно двинулся с места. Под любопытствующими и презрительными взглядами одноклассников я поплёлся за Псиным Буддой в подсобку с инвентарём для урока физкультуры. Время обеда, там никого не было. Он сел, я встал перед ним.

Сердце всё ещё колотилось, лицо горело; я наверняка покраснел до ушей. Я не мог смотреть ему в глаза и опустил голову, как провинившийся. К этому невозможно привыкнуть. Не зря в корейских песнях всё время ноют про несчастную любовь. Кто бы знал, что любовь – такая сука.

– Ким Тэгин.

– Да.

– Ты что-то натворил? Почему голову не поднимаешь?

Я покосился на него. Чувствовал его взгляд, но упорно не смотрел в глаза. Иначе бы схватился за сердце и упал. К счастью, Псиный Будда удовлетворился этим и сразу перешёл к делу.

– Ты кому-нибудь рассказывал то, что говорил мне в пятницу?

– ...А что такое?

– Отвечай на вопрос.

– Да.

Я ответил и украдкой взглянул на него. Но от его холодного взгляда сердце снова забилось, и я быстро отвёл глаза.

– Кому рассказал?

– Хёну, который живёт надо мной.

Я быстро добавил:

– Он очень хороший человек. За всю жизнь ни у кого ни копейки не занял. Если кто-то, даже в шутку, предложит ему денег, он разозлится, настолько щепетилен в денежных вопросах. И то, чем он сейчас занимается, он сам всего добился, очень трудолюбивый.

– ...

– И конечно, он не занимается никакими сетевыми продажами или страховками. Просто торгует на рынке. По нынешним временам – редкий пример добропорядочного молодого человека. И он не из тех, кто к каждому пристаёт со своим номером телефона и предлагает выпить...

– Всё, иди.

Что «всё»? Я ещё не всё рассказал! Но он уже отвернулся к столу. Я, сам того не желая, с пылающим от стыда лицом и колотящимся сердцем, ещё немного посмотрел на него. Но даже это, кажется, было слишком большой нагрузкой для моего треклятого сердца, и я опустил глаза. Мой взгляд упал на жёлтую карточку, лежавшую на краю стола. Где-то я её видел... Я уже хотел уйти, как вдруг вспомнил кое-что важное.

– Ах, да! Учитель!

– Что?

– Как вас зовут?

– ...

– Ваше имя.

– Ким Тэгин.

– Что?

– Отжиматься.

...А штрафные баллы?!

**

19:00.

– Чёрт, Псиный Будда!

Очнувшись в своей лавке, я сразу выпалил всё, что накопилось. Так как я бодрствую только во время работы, мне не нужно идти домой, я просто отключаюсь здесь в семь утра. Но 12 часов непрерывного сна дают о себе знать – всё тело ломит.

Я не впадаю в кому, ворочаюсь во сне, но всё равно затекаю. Теперь я приноровился – после школы, в теле Тэгина, захожу в лавку и разминаю своё тело.

Поначалу было жутко видеть себя в чужом теле, а теперь Тэгин делает мне массаж, разминая руки и ноги. Удивительно, что у Тэгина ничего не болит, хотя он тоже 12 часов спит в одной позе. Молодой, наверное, поэтому.

Этот придурок, сдался ему этот липовый Будда... Этот чёртов Будда заставил меня отжиматься целых 20 минут во время обеда, я еле поел. Руки дрожали, пока нёс поднос, а ложку держать не было сил, пришлось чуть ли не слизывать еду с подноса.

– Будда, козёл! Что такого, что я спросил, как его зовут?!

Его имя – какая-то государственная тайна? Нельзя спросить? Я ругался от досады и написал сообщение однокласснику, с которым виделся в выходные.

[Если знаешь имя Будди, скажи.]

Пока ждал ответа, пытался успокоиться. Хотелось бы заявиться к нему в своём настоящем теле и устроить скандал, но мне нужно произвести на него хорошее впечатление, да и где его искать... Стоп! Внезапно я вспомнил жёлтую карточку на столе Псиного Будды.

Точно, это же абонемент в спортзал! Где я её видел... В спортзале, где работает Намсу! Я быстро начал рыться в ящике. Два года назад, когда Намсу туда устроился, ему нужно было выполнить план по привлечению клиентов, и я помог ему, походил туда пару месяцев.

Четыре этажа – тренажёрный зал, поле для гольфа, бассейн. Находится в богатом районе, поэтому абонементы там стоят бешеных денег. Конечно, я взял только тренажёрку, да ещё и со всеми скидками – для сотрудников, специальная скидка, в итоге цена как в обычном районном зале.

Два года назад я только открыл свою лавку, дел было по горло, ходил туда от силы раз-два в неделю. И то, особо не тренировался, больше в сауне сидел. Дело не только в том, что мне было некогда, но ещё и владелец спортзала меня напрягал.

Как только я начал ходить в зал, он принялся наблюдать за мной, как ястреб. И ещё, в то время, когда я ходил, там было полно девушек. Сначала не было, а потом вдруг набежали. Владелец, видя, что девушек прибавилось, ходил по залу, едва сдерживая улыбку; аж губы подёргивались.

А потом обязательно подходил ко мне и заговаривал. Может, стеснялся к девушкам подходить и пользовался мной, как предлогом? Мне и так было неудобно, что хожу по дешёвке, а он ещё лез ко мне со своими разговорами. Я начал подозревать, что он хочет меня выжить.

Через два месяца, когда я перестал ходить, Намсу сказал, что я могу продолжать заниматься по той же цене хоть всю жизнь, но я не хотел больше злоупотреблять его добротой. Я нашёл в ящике свой старый абонемент. Точно, это он. И сразу позвонил Намсу.

– [Привет, Хичан.]

– Занят?

– [Нет, могу говорить. Что случилось?]

Возможно, в силу прошлого разговора, когда его секрет так неожиданно раскрылся, в его голосе сквозила некая насторожённость.

– Да ничего особенного, просто хотел спросить, нет ли среди твоих клиентов моих знакомых.

– [Кого?]

– Нам с тобой ровесник, очень высокий, накачанный. А, он сейчас учителем физкультуры работает.

Пока я говорил, пришло сообщение. Я быстро посмотрел на телефон.

[Минджэ. У Минджэ.]

– У Минджэ. Его зовут У Минджэ.

***

5:00.

Раннее утро, но в зале уже были люди. Намсу всё хорошо объяснил, и я без проблем купил месячный абонемент по старой цене.

– Вы же друг нашего тренера? Давно вас не было.

Сотрудник на ресепшене узнал меня. Неужели меня запомнили, как проблемного клиента, который ходит по дешёвке?

– Владелец тоже обрадовался, когда узнал, что вы придёте.

Стоп. Владелец тоже меня помнит. Чёрт. Но в такую рань он вряд ли появится. И молоденьких девушек в это время тоже не будет. Как я и думал, в зале в основном были люди в возрасте. И ещё один молодой парень, бежал на дорожке перед работой.

Он сразу бросился в глаза – высокий и широкоплечий. Я забрался на соседнюю с Псиным Буддой свободную дорожку. Нажал «старт», настроил скорость и начал быстро идти. Косил глазом – он был в наушниках, слушал музыку, кажется, ещё не заметил меня. Ну, рано или поздно заметит.

Я увеличил скорость. Давно не бегал, мышцы приятно заныли. Я разминал шею, хрустел позвонками, а затем перешёл на бег. Я с детства привык терпеть боль от физической нагрузки; заслуга отца.

Он тоже любил спорт. Играл в любительской бейсбольной команде, катался на велосипеде, летом – водные лыжи, весной и осенью – походы в горы, зимой – подлёдная рыбалка. В детстве я везде ходил за ним, занимался спортом вместе с ним. В средней школе забросил, мне больше нравилось гулять с друзьями, и отец не настаивал.

Сейчас я понимаю, что он, наверное, не столько спорт любил, сколько просто любил быть вне дома. Его увлечения стоили немалых денег. Но он хорошо зарабатывал и исправно давал маме деньги на жизнь, поэтому она, наверное, просто смирилась. Хоть не морил нас голодом. В итоге он встретил женщину, которая разделяла его увлечения, в одном из своих спортивных клубов. Однажды вечером, когда их отношения совсем испортились, отец сильно поругался с мамой и кричал:

– Мне здесь душно! Как только прихожу домой, задыхаюсь! Ты видишь во мне только источник денег? Я для тебя просто банкомат? Я устал. Не хочу с тобой жить. Хочу жить так, как мне нравится. Нельзя, что ли? А?

Тогда его слова меня очень задели. Дом, то есть мама и я, ему надоели. Как он может хотеть чего-то другого, когда есть мы? Мы же семья, почему мы ему противны? Потом, с возрастом, с опытом, я нашёл ответ на этот вопрос.

Просто есть такие люди. Не все чувствуют ответственность перед семьёй. Есть те, для кого собственные желания важнее жены и детей. Не только мой отец такой. Просто в мире есть люди, которые эгоистичнее остальных.

Когда я это принял, гнев, который сжигал меня изнутри со школы, осел до тлеющих углей. Наверное, поэтому и обида на него почти прошла. Не знаю, пройдёт ли она полностью, но я точно стал относиться к нему как к чужому человеку. Он мне больше неинтересен.

– Хаа, хаа...

Я запыхался, посмотрел на время – больше 30 минут бегу. Нажал «стоп». Давно не бегал, тяжело. Теперь силовые... Стоп, а зачем я вообще сюда пришёл?! Я опомнился и резко повернул голову. Рядом никого не было. Вот чёрт. Неужели Псиный Будда ушёл? Он же рядом бежал, неужели не заметил меня?

Я огляделся и увидел его у одного из тренажёров. Тяжело дыша, я подошёл к соседнему тренажёру, сел и вытер лицо полотенцем. И стал ждать, пока наши взгляды встретятся. Он смотрел прямо перед собой и поднимал вес. Ничего себе, какие плечи. И он ещё хочет их шире сделать?

Бах!

Псиный Будда резко опустил вес и посмотрел на меня. Я тут же выпалил заготовленную фразу:

– Привет, вот так встреча!

– Ты кто?

– Не узнаёшь?

Он посмотрел на меня с раздражением и встал. Я тут же пошёл за ним. Мне самому это не нравится, но нужно как-то с ним подружиться, чтобы попросить помочь Тэгину. Судя по реакции тела Тэгина, если Псиный Будда просто возьмёт его за руку и скажет что-нибудь ободряющее, он сразу очнётся.

– Раз уж так встретились, давай позавтракаем вместе...

– Не хочу.

Он вышел из зала и спустился в бассейн в подвале, куда мне нельзя.

***

5:00.

– О, опять видимся! Привет. Давай после тренировки...

– Отвали.

Пока я сдерживал гнев, он исчез. Что за... Куда он делся?

***

5:00.

– Я, это, специально для тебя рыбу принёс...

Он резко развернулся и направился к выходу. Я не отставал, тараторил:

– Свежайший морской лещ, ночью поймали, утром привезли. И кальмар есть. Это не объедки, которые мы с сотрудниками не доели, я специально для тебя отложил, а потом... А?

Мы дошли до ресепшена, и он опять исчез. Что за?!

***

5:00.

– ...

– Его сегодня нет.

Сотрудник на ресепшене виновато посмотрел на меня. Я стоял с пакетом тостов, купленных на улице, тупо смотря на вход, а потом развернулся и ушёл.

***

– ...Ким Тэгин, ты меня не слышишь?

Голос завуча вырвал меня из задумчивости. Я, не глядя на него, медленно встал и повернулся.

– Ты куда собрался посреди урока?

Я повернул к нему голову.

– Отжиматься.

– ...

Я пошёл дальше.

– Ким Тэгин, ты даже не знаешь, зачем я тебя позвал.

– Вряд ли вы меня позвали, чтобы я вам стриптиз показал.

Хи-хи. Кто-то захихикал. Но, видимо, не хотели, чтобы я видел, как они смеются надо мной, поэтому нахмурились и сдержали смех. Завуч воззрился на меня с недоумением.

– У тебя что, переходный возраст?

– Учитель.

– Что?

– Поберегитесь кризиса среднего возраста.

– ...Иди.

Глава 10

7 часов вечера.

Единственный выходной за неделю. Но, как и на прошлой неделе, мы собрались у меня дома, чтобы обсудить серьёзную проблему.

– Нам позвонил председатель нашего «FC Органик». Сказал, что если мы снова проиграем 5:0, как на прошлой неделе, то он реально забросит все дела, бизнес и уедет учиться в Бразилию.

Чхунён, который приложил руку к разгромному поражению 5:0 от команды по импортным фруктам «FC Хайшугар» на прошлой неделе, не поднимал головы.

– Ну, честно говоря, «FC Хайшугар» играет очень хорошо. Даже если бы босс не ушёл, счёт, скорее всего, был бы просто 3:0, – сказал Джиён, и мы оба подняли головы.

Этот парень, который из-за похмелья смог только стоять на воротах, и которого мы заменили во втором тайме, пропустил три гола. Он был главным виновником поражения. Я внимательно посмотрел на наглую физиономию этого человека, а затем высказал своё мнение.

– Заткнись, козёл.

Джиён съёжился.

– Начальник Квон, что же нам теперь делать? Завтра играем с «FC LA Хану» из мясного сегмента.

Голос Чхунёна дрожал, видимо, он слышал о славе «FC LA Хану». Там было мало людей, но все они были крепкими мужиками, как бельгийцы на оптовом рынке.

– Нужно хорошо играть. Мне жаль, Чон Чхунён, но, пожалуйста, постарайтесь. Мне тоже нужно поскорее вернуться в своё тело, но что-то никак не получается...

У меня вырвался вздох, и они оба удивлённо посмотрели на меня.

– Начальник Квон, вам тяжело? Хотя, о чём это я. Конечно, тяжело. Жить в чужом теле.

– Нет, к этому я уже немного привык.

– А, ну да?

Чхунён растерялся. На этот раз обо мне забеспокоился Джиён.

– Но, наверное, в школе тяжело? Вас же там обижают, ещё и учиться заново нужно, да и каждый день отжимаетесь.

– К этому я тоже привык.

– А, блин, тогда что вам тяжело?

– Ты сейчас на меня ругнулся?

Джиён снова съёжился. Я вновь посмотрел на сообщение о встрече выпускников, которое пришло вчера, и поделился своими переживаниями.

– Этот Псиный Будда, он вообще не даёт мне прохода.

– А вы, босс, не могли сказать, что не из-за денег к нему подкатываете?

– Да там даже слово не вставишь.

– ...Какой придирчивый.

– Очень придирчивый.

После директора Пака из «Ходори-маркета», который перебирает весь товар, когда что-то покупает, я впервые встречаю такого придирчивого человека.

– Но, разве это не слишком подозрительно, что одноклассник так настороженно относятся к вам, даже если думает, что вы к нему из-за денег лезете? У него же всегда было много денег, он должен был привыкнуть к таким людям. Должна быть какая-то другая причина.

– Какая ещё?

– Что вас, начальник Квон, просто недолюбливали...

– Мы в школе ни разу не разговаривали.

– Но, может, у него остались какие-то плохие воспоминания о вас, начальник Квон?

Я мысленно вернулся на двенадцать лет назад и задумался. Но тут же покачал головой.

– Нет.

– Тогда, наверное, есть другая причина. Чтобы человек, обычно лёгкий на подъём, так настороженно себя вёл? Вдруг имело место быть какое-то серьёзное событие, которое оставило травму.

– Имело место быть и оставило травму? Что?

– Какой-то случай, который вызвал сильное потрясение...

– Значит, обосрался. Говори проще.

– ...Может быть, он стал так настороженно относиться к людям из-за того, что обосрался. Чтобы сблизиться, сначала нужно понять, почему он вас отталкивает, а потом уже думать, как подступиться. Почему у вас такое недовольное лицо?

Чхунён спросил, увидев моё кислое выражение лица, но я не мог легко ответить. Ну, ещё бы, мне ведь это не нравилось.

– То есть, получается, я подкатываю, чтобы залечить обиду какого-то школьника, а в итоге мне, что, ещё и обиду этого Псиного Будды придётся лечить? А если потом придётся лечить обиду человека, связанного с этим Псиный Буддой, а потом ещё и человека, связанного с тем человеком... А, блин, как все сложно.

У меня разболелась голова. Я терпеть не мог сложные дела. Если мне давали одну цель, я хорошо справлялся, но, если нужно было делать два-три дела одновременно, я просто не мог. Зная мой характер, они оба посмотрели на меня с сожалением, а Джиён попытался утешить.

– Вообще не сложно.

– Заткнись.

Чхунён, не желая быть похожим на Джиёна, дал мне дельный совет.

– На самом деле, ничего сложного нет. Просто думайте о том, что перед вами сейчас. Сегодня сходите на встречу выпускников и узнайте, что с ним случилось. Как вам? Легко, правда?

***

9 часов вечера.

Легко, как же. Этот Псиный Будда не пришёл на встречу выпускников. Я просидел там два часа, надеясь, что он придёт, но рядом со мной были только пьяницы, которые только и делали, что кричали тосты.

– Эй-эй, ты же знаешь, кто был самым крутым в школе? А теперь, этот крутой я! Почему я должен лизать задницу какому-то начальнику отдела Киму? А?

Я 30 минут слушал о привычках, семье, отношениях и биографии какого-то начальника отдела Кима, которого я даже в глаза не видел.

– На прошлой неделе начальник отдела Ким отправил меня в командировку и сказал, чтобы я по пути в Хондэ забрал важную вещь. Сказал, что это очень важно, и что я обязательно должен сам её забрать. Блин, командировка в Соннам, а он говорит, чтобы я заехал в Хондэ и забрал какую-то вещь? Оказалось, что это торт, который его дочь хотела на день рождения. Говорит, что три дня искала его в интернете. А, блин, почему я должен приносить этот чёртов торт «Чёрный лес» или «Чёрный лис», который хочет его дочь-подросток? А? Ты его пробовал?

– Нет.

– Попробуй. Блин, он очень вкусный.

Мне посоветовали торт. Почему я здесь должен это слушать? Меня охватило раздражение. Но я всё же записал в телефон название ресторана в Хондэ, где продают торт, который дочь начальника отдела Кима нашла после долгих поисков. Оглядевшись, я увидел, что все собрались кучками со своими старыми друзьями и, изрядно захмелев, болтали. Обычно я был бы один, но благодаря этому пьянице, которого я даже не помнил, я обзавёлся лучшим другом по имени «начальник отдела Ким».

– Я был старостой класса в старшей школе, блин, хорошо учился, поступил в хороший университет, ни разу не огорчал родителей. Тьфу, этот начальник отдела Ким...

– Э? Ты был старостой?

Я пристально посмотрел на него. Если подумать, то вроде бы он был старостой. Он тоже посмотрел на меня.

– Эй, как ты так остался таким же, как в школе?

– Неправда.

– Нет, такой же. Лицо совсем не изменилось. Если на то пошло, то Псиный Будда тоже такой же... Нет, Псиный Будда не такой. Он совсем изменился. Раньше он так хорошо улыбался и никогда не злился. А сейчас, никто его улыбающимся не видел.

Все знают, что Псиный Будда стал придирчивым. Мне стало немного легче от того, что не только я это заметил.

– Ну, конечно, после того, как его родители так внезапно умерли, это был большой шок, но на самом деле причина в другом. Я знаю.

Я замер. Я собирался поднять рюмку, но резко повернулся к старосте. Знает?!

– В чём причина?

– А? Какая причина?

– Ты же сказал, что знаешь, почему Псиный Будда стал придирчивым.

– Я?

– ...

– Кстати, я тебе рассказывал, как начальник отдела Ким в рабочее время парился в сауне, а потом его поймал директор, но он так хорошо отмазался, что всё сошло с рук? Оказывается, они вместе служили в армии.

В этот момент мне захотелось убить начальника отдела Кима. Я залпом выпил соджу и поставил рюмку на стол. 9 часов. С меня хватит. Но только собрался встать, как тут же сел обратно.

– Но он стал придирчивым ещё до смерти родителей. Говорят, у него в Канаде что-то случилось.

Похоже, речь шла о Псином Будде.

– Что случилось в Канаде?

– Он хотел заниматься спортом, поэтому порвал все связи с родителями и уехал туда. Он попал в профессиональную команду, о которой мечтал, но из-за любовницы, которая ему изменяла, он сильно подрался с товарищем по команде. И, как назло, из-за травмы, полученной в драке, он больше не мог заниматься спортом. Он мог вести обычную жизнь, но не мог заниматься спортом. Товарищ, с которым он подрался, остался в команде, а Псиный Будда потерял работу. Он бросил родителей и уехал за границу, а потом потерял работу, любовь, и ещё и родители умерли. Говорят, что у него много денег из-за наследства, но сейчас он живёт, как в аду.

Староста покачал головой и пробормотал.

– Что толку от денег? Он всё потерял. А вокруг него полно людей, которые липнут к нему, как мухи, из-за этих денег, поэтому ему и не до смеха.

– Откуда ты так много о нем знаешь?

– А, у меня тётя живёт в Канаде, а её сын был фанатом команды, в которой играл Псиный Будда. Он хвастался, что там играет корейский спортсмен, и когда я был в Канаде, то увидел, что это Псиный Будда. По словам моего двоюродного брата, он больше двух лет играл во второй команде, почти ничего не зарабатывая, а потом много тренировался и попал в первую команду. Наверное, ему пришлось очень тяжело. А потом он всё потерял и вернулся. А то, что он вдруг стал временным учителем в Корее, по-моему, это он просто пытается хоть чем-то себя занять, чтобы забыться. Но... Боже мой, но...

Староста вдруг закусил губу и подавил гнев.

– Но как такой ублюдок, как начальник отдела Ким, пользуется связями и продвигается по службе, хотя ни хрена не делает! Разве это справедливо? А?! Эй, блять, я на него всем настучу! Всем сдам!

В итоге все опять свелось к начальнику отдела Киму. Да, пожалуйста, настучи. Если ты не настучишь, то мне сделать это придётся. Из-за криков пьяницы к нам за стол кто-то подсел, и я, передав ему старосту, ушёл. Псиный Будда через такое прошёл. Его жалко, и мне его жалко, но сука! Мне тоже хотелось кричать, как старосте. Эй, блять, хули все вокруг какие-то раненые!

***

5 часов утра.

– Сегодня он пришёл, – сотрудница на ресепшене, увидев меня, и беззвучно пошевелила мне губами. Не зря я отдал ей остатки сашими и тосты. Я вошёл в раздевалку, не стал переодеваться в спортивную одежду, а засунул что-то в щель между шкафчиками Псиный Будды и сел напротив. И стал убивать время, глядя в телефон.

Прошло около 30 минут. Вернулся хозяин шкафчика, весь в поту. Я почувствовал, как он остановился, увидев меня, когда шёл к шкафчику. Но я специально не отрывал взгляда от телефона. Даже по фотографии торт «Чёрный лис» выглядел таким сладким, что у меня, наверное, от него язык онемеет. [1]

Он действительно такой вкусный? На эти деньги можно купить несколько порций самгёпсаля [2]? Щёлк. Я услышал, как Псиный Будда открыл шкафчик. После небольшой паузы он повернулся ко мне. Я внимательно посмотрел на макарон, который был в меню пекарни. Все писали в комментариях, что он вкусный. Если один стоит больше 4 тысяч вон, то, наверное, он размером с лицо?

– Это ты сделал?

Я поднял голову и увидел, что он держит между пальцами 50-тысячную купюру и две 10-тысячные, которые я подложил. Он был готов запустить ими мне в лицо.

– Когда я занимался бизнесом и нанимал людей на ночную подработку, я платил им 12 000 вон в час. Они занимались погрузкой, фасовкой и доставкой. Я заплачу тебе в шесть раз больше. Потрать на меня один час.

– В пять раз.

Что? Я согнул пальцы.

– Дважды восемь – шестнадцать, дважды десять – двадцать, дважды двенадцать – двадцать четыре. А, точно. В пять раз.

– ...

– Чего? Я тоже могу ошибаться.

– В таблице умножения на два?

– Разве таблица умножения на два — это не таблица умножения?

Он некоторое время смотрел на меня, а потом спросил.

– Ты же бизнесом занимаешься?

– Да. Хоть я и ошибся в таблице умножения, но я известен тем, что очень точно считаю.

– ...Ты точно известен тем, что точно считаешь?

– Ты потратишь на меня время или нет?

– Не хочу.

Эй, ну, пожалуйста. Я подавил вздох, подавил свою гордость и опустил голову.

– Пожалуйста, У Минджэ.

То ли от того, что я наконец-то назвал его по имени, то ли от того, что я опустил голову, то ли от того, что ему понравились 60 тысяч вон. Так или иначе, он посмотрел на меня, потом сунул деньги в карман и сел напротив меня.

– 10 минут.

– 10 минут? 60 тысяч вон всего за 10 минут?

Он тут же встал. Я быстро схватил его за штанину.

– 10 минут – это уже хорошо.

Он остановился. По какой-то причине Псиный Будда дёрнул бровью, но снова сел.

– Говори.

– Тебе не интересно, почему я хотел с тобой подружиться?

– Нет.

– ...

– Говори быстрее.

Ладно, времени мало, так что скажу только по делу.

– Среди твоих учеников второго класса есть Ким Тэгин. Пожалуйста, будь с ним поласковее.

– Это всё?

– Да.

Он посмотрел на меня с недоумением.

– Какое ты имеешь к нему отношение?

– Никакого. Я с ним даже ни разу не разговаривал.

– Но почему ты просишь меня об этом?

– Долго объяснять.

– ...

– Просто будь с ним поласковее. Вот и всё. Было бы хорошо, если бы ты ещё и за руку его подержал.

Десять минут ещё не закончились, но я сказал всё, что хотел, и встал. Конечно, я не забыл добавить важную просьбу перед уходом.

– Эй, и по-человечески, не заставляй его отжиматься. А?

***

8 часов утра.

Тудум-тудум-тудум-тудум.

– Ким Тэгин.

Тудум-тудум-тудум-тудум.

– Почему ты не отвечаешь, когда тебя зовёт учитель?

Я бы с удовольствием, но сердце старшеклассника, который с предвкушением вошёл в ворота школы, а потом увидел Псиного Будду, бешено колотилось. Похоже, у завуча что-то случилось, и Псиный Будда проверял опоздавших вместо него. Он появился так неожиданно, что моё сердце забилось сильнее, чем я ожидал, и я смог открыть рот, только подойдя к нему. Да и то, опустив покрасневшее до ушей лицо.

– ...Да.

– Ты опоздал.

– ...Да.

– Отжимайся.

– ...!

Я был так удивлен, что проигнорировал реакцию своего тела и уставился на него. Что за бред?

– Что?

– Отжимайся, я сказал.

– За, за, за что?

Мой голос сильно дрожал. Я не знал, то ли из-за бешено колотящегося сердца, то ли из-за обиды и несправедливости.

– Ты же сам хотел отжиматься за опоздания. Отжимайся.

Даже в ситуации, когда тело меня не слушалось, у меня вырвался нелепый смешок. Что за тупица. Неужели он не помнит, что было всего два-три часа назад? Или, может, он говорит это просто так, потому что другие опоздавшие смотрят? Я подошёл к нему и тихо прошептал.

– Вы сегодня утром в спортзале с кем-то встречались? Так ведь?

– ...

– У меня всё равно есть справка от врача для объяснения опоздания, так что можете меня просто отпустить.

– Ким Тэгин.

– Да.

– Отжимайся.

– ...Ха-ха. Учитель, по-моему, вы меня не поняли...

Псиный Будда отвернулся от меня и приказал другим опоздавшим.

– Вы можете идти. А ты, Ким Тэгин, будешь отжиматься за всех.

Пока я тупо стоял, не понимая, что происходит, эти ребята, не упустив возможности, радостно убежали.

– Эй.

Только когда он позвал меня, я пришёл в себя и посмотрел на него. Он бесстрастно, без всяких эмоций, повторил:

– Отжимайся.

Моё лицо все ещё горело, взгляд дрожал при виде него, сердце бешено колотилось, но, глядя в глаза Будде, я понял. Этот парень серьёзен.

– Чёрт. Ты взял деньги и просто издеваешься надо мной?

Мне стало противно, я тихо огрызнулся и отступил назад. Я с опозданием понял, что нахожусь в школе, но мне было все равно. Передо мной был только этот раздражающий Псиный Будда, который даже не менялся в лице.

– Я целую неделю каждое утро таскался за тобой в спортзал, и ты думаешь, что можешь меня высмеивать? Мне плевать, что там у тебя случилось в этой твоей Канаде или Кении, но ты не должен так себя вести, получив мои деньги. Чёрт бы тебя побрал.

В душе я хотел выругаться, но на самом деле мой голос был слабым и дрожащим, как у девушки, которая стоит перед тем, кто ей нравится. Меня ещё больше бесило это непослушное тело.

– Даже если мы с тобой в старшей школе ни разу не разговаривали, я столько раз улыбнулся тебе, подавил свою гордость и поклонился, что ты, по-человечески, должен был сказать хоть слово этому старшекласснику, придурок.

– Закончил?

– Ни хрена не закончил. Я сейчас просто уйду, но ни в коем случае не звони домой. У этого старшеклассника мать внезапно стала единственным кормильцем в семье и работает с утра до ночи, так что не надо её лишний раз беспокоить.

И я развернулся. Я сделал шаг, чтобы выйти за ворота школы, но не тут-то было. Сильная рука схватила меня за ухо, и я закричал.

– Ай-ай-ай!

Не обращая внимания на мои крики, Псиный Будда потащил меня в другую сторону, держа за ухо. Блять, отпусти! Я попытался отцепить его руку, но с моей силой, как у десятилетней девочки, я не мог даже пошевелить его пальцем.

– Эй, Псиный Будда! Ты поди хочешь отвести меня в учительскую и отчитать, ай-ай-ай! Но мне ни капельки не страшно. Меня ещё в школе исключали...

Это была не учительская. Раздался звук «бип», и включились фары маленькой машины, стоявшей на ближайшей парковке. Что? Не успел я задаться вопросом, как Псиный Будда открыл дверь переднего сиденья и втолкнул меня внутрь. При этом ещё и оттягивая мне ухо.

– Ай!!!

У меня так сильно болело ухо, что я на мгновение забыл о происходящем. Раздался звук мотора, и машина тронулась с места. Только тогда я понял, что он пристёгивает меня ремнём безопасности и похищает.

– Эй, что ты делаешь... Ай!

Я снова невольно вскрикнул. Псиный Будда ударил меня по голове рукой. Ах ты ж! Я в гневе повернулся к нему, но он уже вставил наушники и кому-то звонил.

– Это учитель физкультуры У Минджэ. У одного из учеников плохое самочувствие, и я везу его в больницу. ...Да. Ученик из 2-го класса 7-й группы, Ким Тэгин. ...Да, ему очень плохо.

Он бросил на меня быстрый взгляд и добавил.

– Очень.

Я был поражён. В твоих глазах, может, и так, но, по-моему, с тобой всё гораздо хуже. Но следующие слова и правда заставили меня почувствовать себя херово.

– Я отвезу его в больницу, проверю его состояние и, если понадобится госпитализация, свяжусь с родителями и оформлю принудительное лечение.

– Какая ещё больница? Эй!

– Нет, господин директор. Я его нашёл, так что беру на себя ответственность за его лечение. Мои уроки сегодня... Да, спасибо.

Он погасил телефон и снова легонько ударил меня по голове. Ай!

– Не волнуйся.

Что?

– Я позвоню твоей матери после того, как узнаю результаты обследования.

– Эй, Будда, ты что-то задумал... Айййй!

В этот раз он ударил меня по-настоящему сильно. У меня зазвенело в голове.

– Я подам на тебя в суд за школьный буллинг... Ай!

Что у него за тяжёлая рука?

– Эй, ты... Ой!

Пытаясь увернуться от его руки, я ударился головой о боковое стекло. От этого тоже было больно. Это не моё тело, так что не страшно, если я стану идиотом, но сейчас мне было так больно, что казалось, будто я умираю. Я снова посмотрел на него и открыл рот, но, похоже, не издал ни звука. Но его рука не дремала. Шлёп!

– Ай! Я же ничего не сказал, почему ты меня бьёшь? ...те?

Я съёжился в углу сиденья, опасаясь очередного удара, и поднял руки для защиты. Но Будда просто вёл машину, не обращая на меня внимания. Я не расслаблялся, готовясь к удару, и не заметил, как машина остановилась. Мы припарковались за зданием, и я успел прочитать вывеску.

[XX Психоневрологическая Клиника]

Тут меня осенило. Что он говорил? Что оформит принудительное лечение?

– Подождите, выслушай... выслушайте меня.

Конечно, он не стал меня слушать и вышел из машины. Мне вдруг стало страшно. Неужели он и правда хочет меня насильно упечь в больницу?

– Буд..., то есть, учитель. Давайте сначала поговорим. Я понимаю, что мои странные слова вас напугали, но вы всё поймёте, если выслушаете меня.

– Выходи.

Он открыл дверь и потащил меня за руку. Я отчаянно вцепился в сиденье.

– Я не сумасшедший. Правда не сумасшедший!

Из меня невольно вырвались вежливые слова. Я не мог тягаться с его медвежьей силой, поэтому у меня быстро заработали мозги.

– Пэк Сыин, Ким Джин, Вон Чонджин, Чон Сэджин, Им Гюун... И ещё, а, Ким Джэхан.

Он остановился, вытащив меня из машины наполовину. Я воспользовался паузой и выложил всё, что знали только Псиный Будда и я.

– Я не помню имя старосты, которого встретил на прошлой неделе на встрече выпускников, но... В общем, староста, с которым вы подрались, каждый раз устраивает встречи выпускников, потому что его отец – депутат Национального собрания, и он сам хочет заняться политикой, начиная с районного совета, поэтому и заводит связи. А, и ещё, вы подрались со старостой, потому что он в конфликте с вашей компанией упомянул учёбу и сказал, что вы потом будете работать на него водителем, что-то в этом роде? В общем, он перешёл черту, и вы вступились...

– Хватит.

– Нет. Я скажу всё, что знаю. Тогда вам станет интересно.

– Что?

– Откуда я это знаю.

Он отпустил мою руку и посмотрел на меня с презрением.

– Наверняка Квон Хичан рассказал.

– Даже если Квон Хичан такой беспечный, он бы не стал рассказывать кому попало о том, что пьяный староста говорил про У Минджэ.

Он удивлённо вскинул брови. Я посмотрел на него и, с трудом отдышавшись после быстрой речи, сказал.

– Вы настрадались в Канаде, но всё же попали в профессиональную команду, о которой мечтали, но из-за проблем в отношениях подрались с товарищем по команде. Вас, У Минджэ, уволили, и вы потеряли любимую. А вскоре ваши родители погибли в аварии. По словам старосты, вы потеряли мечту, любовь и семью. К тому же, вы стали богатым наследником, и к вам липнут люди, которым нужны только ваши деньги. Такие болезненные вещи никто не станет рассказывать кому попало. У Квон Хичана хватит ума этого не делать.

Он никак не отреагировал. Он все ещё не верит? Неужели он сейчас затащит меня в больницу силой? Пока я нервничал, он наконец-то задал вопрос, которого я ждал.

– Тогда откуда ты все это знаешь?

– Потому что я и есть Квон Хичан.

♡

[1] Торт называется «Чёрный лес», но, так как там были схожие звуки, Хичан не запомнил и называет его «Чёрный лис».

[2] 삼겹살 – поджаренные куски свиной жирной брюшины.

Глава 11

18:57.

Упрямый ублюдок. Я снова подумал о живом доказательстве человеческого недоверия прямо передо мной. Чертовски упрямый ублюдок. Может, из-за той сцены перед больницей с утра он не потащил меня туда сразу. Почему? Потому что та ещё не открылась.

Я болтал с ним в ближайшей кафешке больше часа, пытаясь заслужить его доверие, но в итоге этот бессердечный всё равно поволок меня в больницу к началу приёма. Правда, он пообещал кое-что. После обследования он согласился посмотреть на моё доказательство в «19:00». После долгих обследований и консультаций, поговорив с врачом, он согласился ограничиться только рецептом на лекарства.

Как и обещал, он пришёл послушать мои доказательства. В магазин, где моё тело спало без сознания. Конечно, я позвал двух свидетелей, чтобы они помогли мне днём. Хотел позвонить с утра, но жаль было будить людей, которым нужно выспаться за день, так что я позвонил только в 17:00. Как только они появились, они подхватили мои утверждения, которые я до одури повторял до пяти. Но ситуация оставалась неизменной.

– Боже, как же бесит. Это правда. Снаружи он старшеклассник, но душа в нём – нашего босса. Мы были рядом и можем это подтвердить, я же говорю.

Джиён в сотый раз повторил эти слова, колотя себя в грудь. Но тот, кто противостоял нам троим, был неумолим. Его глаза оставались решительными, хотя он не проронил ни слова. Ёбаный псих, все трое.

– Эй, хватит. Бля, даже настоящий Будда бы уже сдался, выслушав столько.

– Но это правда! Это реально босс хён!

У Джиёна уже слёзы на глазах выступили. Пока я протягивал ему рулон туалетной бумаги, Чхунён подхватил эстафету.

– Поверьте, всё, что мы говорим – чистая правда. Конечно, это звучит безумно, и логически в это сложно поверить. Но разве не странно считать всё ложью? То, как этот старшеклассник знает всё о начальнике Квоне. Слишком хорошо знает. Он рассказывает о том, что случилось с другим человеком, будто сам это пережил. И это даже когда не было времени договориться и согласовать показания. К тому же, главное – мы ничего не выигрываем от этих заявлений. Подумайте, какая нам польза от того, чтобы всем вместе вас обманывать, сонсэнним? [1]

Псиный Будда всё ещё сидел, скрестив руки на груди, и лишь переводил взгляд с нас троих на меня, валяющегося на диване как мешок с картошкой. Затем он мельком глянул на часы на стене и наконец заговорил:

– Семь часов.

Джиён и Чхунён одновременно повернулись ко мне. Что ты делаешь, почему не меняешься? Может, из-за непривычного давления, но даже когда секундная стрелка пересекла 12, я всё ещё оставался собой.

– Подождите немного, я сейчас...

Накатило знакомое головокружение. А затем – щёлк. Темнота, и постепенно головокружение отступает. В этот момент послышался глухой стук падающего тела. Должно быть, тело Тэгина, из которого я выскользнул. Я подождал, пока головокружение полностью не пройдёт, и открыл глаза.

– У Минджэ.

Даже если бы я не назвал его имени, он уже смотрел на меня. По привычке разминая затёкшую шею и плечи, я оглядел свой знакомый магазин. Вскоре мой взгляд упал на нужный предмет. Совсем рядом. На расстоянии вытянутой руки – железный лом. Я подошёл, взял в руки тяжёлый кусок металла и улыбнулся своему однокласснику.

– Думаешь, ударил меня пять раз по голове и ничего? Ха-ха, сдохни, сука!!

***

Убавь пыл, поумерь свой нрав. Я часто слышал такие слова. Бывало, что раз в год я становился причиной большого инцидента. До того, как я взялся за ум и открыл свой магазин, стабильно раз в год оказывался в отделении. В особо тяжёлых случаях сразу в участке. Чаще всего это происходило потому, что я действовал импульсивно и ввязывался в драки, не подумав.

Хотя я никогда не бил первым. В детстве усвоил, что, если ударишь первым – вина серьёзнее, поэтому как-то сдерживаю гнев, пока меня не ударят. А вот когда получу – срывает крышу. В драке, если нет существенной разницы в технике, обычно побеждает тот, кто злее. К счастью, когда у меня сносило башню, я не успокаивался, пока не добивался того, чтобы оппонент тоже истекал кровью, даже если сам был уже полумёртвым. Конечно, за годы драк и навык подтянулся.

Каждый раз, когда мать вызывали в отделение среди ночи, я клялся взяться за ум, но как только всё забывалось, случалось что-то, что снова срывало крышу. Последний раз, который я помню, был года два назад – когда я дрался с бандитами, устроившими погром на рынке, как раз этим ломом. Джиён, который засвидетельствовал тогда эту кровавую сцену, сейчас всем телом пытался меня удержать.

– Босс хён, нельзя!!

– Начальник Квон, успокойтесь!!

Оба вцепились в меня.

– Отпустите! Я урою этого ублюдка! Сука, мало того, что с утра вымогал у меня деньги, так ещё заставил отжиматься за опоздание, таскал за уши и по голове бил?!

Я орал на У Минджэ, выплёскивая накопившуюся с утра злость. Сука, грёбаный ублюдок! Когда я почти стряхнул с себя обоих, пытавшихся меня удержать нечеловеческой силой, Чхунён крикнул Минджэ:

– Чего стоите? Быстро уходите!

– С чего бы?

Замер. Пока Чхунён оцепенел, я отцепил его, и с висящим на мне Джиёном двинулся вперёд, размахивая ломом.

Клац!

Псиный Будда едва успел увернуться, и я только поцарапал стену своего драгоценного магазина.

– А, пожалуйста, уйдите уже! – крикнул отлетевший от моего рывка Джиён, но У Минджэ наоборот шагнул вперёд и голыми руками отразил мою следующую атаку. Хлоп! Громко прозвучал удар металла о плоть, но этот гад не выпустил лом, удерживая его силой.

Будь я сейчас в теле старшеклассника, от такой силы отлетел бы назад, но не сейчас. Я уже бывалый боец. Не раз оказывался и в таких ситуациях, когда меня пытались пересилить. Я потянул на себя с той же силой, с какой он толкал. Шух – его тело качнулось вперёд, и я, отпустив лом, схватил У Минджэ за грудки и приложил его головой.

Бум.

Моя голова врезалась в его подбородок.

– ...Блять.

Из его рта тоже вырвалось ругательство. Я тряхнул гудящей головой и снова бросился на него. Но в этот момент раздался крик Чхунёна:

– Начальник Квон, товар же попортите!

Я замер. Мой драгоценный перец. На долю секунды эта мысль ударила как молния, и мои движения замерли на 1-2 секунды. И в этот краткий миг медвежья лапища опустилась мне на загривок. Наверное, так и было. Дальше я потерял сознание и рухнул, так что не видел, кто это сделал. Хотя кому ещё тут быть с медвежьими лапами, кроме У Минджэ.

***

Открыл глаза. Моргнул-моргнул. Теперь для меня стало обычным делом, когда в голове на миг становится темно, как будто выключили свет, а потом открываешь глаза.

– В себя пришёл?

Первым слышу голос этого вражины. Я резко вскочил на звук голоса У Минджэ.

– Ты, ублюдок... Ух.

Как только поднял корпус, в затылке отдалась тяжёлая боль, ни в какое сравнение с обычной ломотой.

– Ах, бля.

– Следи за языком.

Кровь прилила к голове сразу, как открыл глаза.

– Опять строишь из себя учителя?

– Раз ты мой ученик, придётся.

– ...Ты же не веришь мне?

– Кто знает.

– Так веришь или нет?

– Говорю же, кто знает.

Я тупо уставился на него. То есть что? Я простой человек, такие расплывчатые ответы у меня вызывают головную боль.

– Думай как хочешь. Но в тот момент, как ты попытаешься насильно положить старшеклассника в больницу, когда я вернусь в своё тело – реально убью.

Сказал и кое-что осознал. Точно, а где старшеклассник? Только я оглянулся по сторонам, как У Минджэ объяснил:

– Твои сотрудники отнесли его домой. Говорят, уже несколько раз относили, так что им не привыкать.

Я глянул на часы – 19:20. То есть я был в отключке целых 20 минут? У Минджэ, сука, как ты меня ударил, что я вырубился... Ты что, боевыми искусствами занимался? В Канаде был бойцом?

– Чхунён очень переживал, что это из-за него ты потерял сознание, когда он крикнул про товар. Просил передать, чтобы ты не обижался, он совсем не хотел.

– Да какие обиды.

Если бы не Чхунён, весь перец бы попортился.

– Джиён тоже переживал, что зря тебя удерживал. Сказал, ты даже толком подраться не смог, позорно вырубился, вдруг теперь на него злиться будешь.

– За кого они меня принимают.

– Но ты им нравишься.

– Естественно. Я же им зарплату плачу. И вообще они оба хорошие люди. К тому же, пока вместе работают, даже повадками стали похожи. Иногда смотришь – прям как супруги, «муж за женой».

– ...

– Больше ничего не передавали? – спросил я, но этот гад смотрел на меня каким-то потрясённым взглядом, и только потом открыл рот:

– ...Сказали, что по дороге поужинают.

– Понятно. А ты?

Я встал и достал из ящика меню от постоянной забегаловки. Ответа не было, обернулся – он смотрел с недоумением.

– Спрашиваю, что ты будешь есть. Выбирай отсюда.

Он медленно протянул руку и взял меню.

– К слову, у них сундегук [2] с душком.

Он пробежался по меню и вернул обратно.

– Ты что будешь?

– Чеюк-Топпаб [3].

– Я тоже.

Я позвонил в забегаловку, сделал заказ и сел напротив него, наконец-то принимая запоздалого гостя.

– Зелёный чай будешь?

– ...

– Что?

– Твои сотрудники правы.

Они опять меня обсуждали? Я метнул в него взгляд, полный недоверия, но У Минджэ сказал другое:

– Говорили, раз ты уже взорвался, то проснёшься и забудешь, что злился на меня.

– Не забыл. То, что ты пять раз ударил меня по голове в машине – до смерти не забуду. Но, в общем, не настолько злюсь, чтобы снова на тебя кидаться.

Я пожал плечами, показывая, что гнев потух, но этот гад снова разжёг искру:

– Четыре раза.

– Чего?! Пять раз! Один раз я ударился о стекло, пытаясь от тебя увернуться. Это вообще больнее всего было, урод.

– Это твоя вина.

– Это была твоя машина, – процедил я сквозь зубы. Он ошарашенно замолчал. Я победил. Наконец-то полегчало.

– Я в старшей школе и не знал, что у тебя такой характер. Квон Хичан был для всех как Ледяной принц, все его знали.

– Какой-какой ещё принц? Типо принц-неудачник?

– Ты всех отталкивал. Тогда ты ненавидел даже разговаривать с кем-то, был как бунтарь, через силу терпящий школу, а теперь совсем другой. Я и не думал, что ты такой болтливый и простой.

– На себя посмотри. Ты раньше так много улыбался, а теперь вообще не улыбаешься.

– Нечему улыбаться.

– А мне есть о чём поговорить. И о чём подумать просто тоже есть. Все меняются по жизни, что тут такого.

– Тогда помоги мне измениться.

А? Я нахмурился, не понимая, что он имеет в виду.

– Если сможешь меня рассмешить, я тебе помогу.

– Слушай, я не то чтобы тебя сейчас понимаю, но, если хочешь посмеяться – посмотри развлекательные передачи или стендап. Там бывает забавное что показывают.

– Мне не смешно.

– Тогда манхву...

– Что бы ни смотрел – не смешно. Не весело и не забавно.

– ...А я значит смешной?

– Иногда.

Иногда? И что во мне было смешного? Я попытался вспомнить все наши разговоры, но не мог найти ни одной смешной ситуации. Я покачал головой.

– Я не люблю сложности и неопределённость, у меня не получится. Не знаю, что тебя во мне рассмешило, но я никогда не пытался тебя насмешить и... Эй, ты куда?

Он шёл к двери, когда холодно бросил:

– Не хочешь – не надо.

– Эй, эй, ладно. Ладно.

Когда я поспешно согласился, он наконец вернулся на место. И уставился на меня в упор. Что, прям сейчас начинать смешить? Обалдеть. В кои-то веки приходится не только дважды посещать старшую школу, но теперь ещё и комиком заделаться.

– Точно поможешь? Ты должен искренне беспокоиться о Ким Тэгине и держать его за руку. Понял?

– Для начала объясни, почему именно я должен держать его за руку.

– Ну.

Потому что Тэгину ты нравишься. Потому что сердце старшеклассника бешено колотится, когда он тебя видит. Но мне не хотелось признаваться за него. Тэгин же парень. И этот тоже парень. Я попытался выразиться иносказательно:

– Тэгин тебя походу сильно уважает.

– Говори прямо.

От этого холодного ответа я на секунду замер. Будто он насквозь видел истинную причину моей просьбы. Я помедлил, но открыл рот:

– Ты ему, судя по всему, нравишься.

Сказал и внимательно следил за выражением его лица, но он не выглядел недовольным. Удивительно, но я не хотел упускать этот шанс и быстро добавил:

– Будешь держать за руку?

– Постараюсь.

– И не заставляй отжиматься.

– Тогда получай штрафные баллы.

Ах, сука. Я невольно стиснул зубы. Этот ублюдок... Продолжает скотство, даже узнав всю мою ситуацию. В поле зрения попал железный лом. У Минджэ заметил мой недобрый взгляд, но как ни в чём не бывало спросил:

– Другие условия?

– Независимо от того, будешь ты смеяться или нет, ты должен мне помочь. Конечно, я тоже постараюсь сделать всё возможное.

– Хорошо.

Он на удивление легко согласился. Хоть условия и бесят, но вроде есть прогресс, так что я немного успокоился. Правда, всё равно вздохнул.

– И что, мне в таком возрасте из-за тебя осваивать пародии как комику?

– ...Даже комики таких пародий не делают.

– Вот именно, и как я должен исполнять такие сложные пародии.

– Теперь понятно, почему ты был последним в классе.

С чего вдруг заговорил об оценках? Я скривился:

– Эй, десерт покупаешь на свои деньги.

♡

[1] Cонсэнним – означает "учитель" и может быть обращением к не обязательно профессору и учителю, а человеку, которого говорящий считает более знающим или опытным. Так как здесь довольно тяжело понять, какое из двух значений имеет ввиду Чхунён, оставила транслитерацию.

[2] Суп из кровяной колбасы.

[3] Острая обжаренная маринованная свинина с овощами на рисе.

Глава 12

5 часов утра.

Я смотрел исподлобья на У Минджэ, который вызвал меня с бескомпромиссным лицом. Я думал, что раз он обещал помочь, то сюда можно было не приходить, но как же я ошибался.

– Разве ты не говорил, что постараешься? Тогда рядом со мной тебе место.

Трепался он, а сам тренировался. У меня слов не было.

– Тебе улыбки на лице не хватает именно тогда, когда ты поднимаешь штангу?

Я мельком глянул – штангу, которую мне было бы тяжело даже поднять, он вскидывал словно пёрышко. Ух, сволочь... В следующий раз, когда будем драться, обязательно нападу сзади.

– Что, не устраивает?

Не устраивает. Он же раньше так старательно избегал меня, так что такое поведение теперь, если честно, бесило до коликов в животе. Конечно, находясь в положении зависимого, я не мог сказать об этом прямо.

– Продолжай заниматься. Если придёт в голову какая-нибудь шутка – скажу.

– Забудь об этом, лучше расскажи о себе.

– ...

– Ну, если не хочешь, то...

– Жрать хочу.

Он опустил штангу и посмотрел на меня.

– Ты же хотел, чтобы я о себе рассказал? Обычно в это время я заканчиваю дела в магазине и заказываю еду.

– В том ресторане?

– Ага.

– Что бы ты ел, если бы не пришёл сюда?

И зачем спрашивать? Захотелось огрызнуться, но я сдержался. Хм, что же поесть? На секунду задумавшись над извечным вопросом, я ответил:

– Жаренную свинину с рисом [1].

– ...Ясно.

Он встал с тренажёра и остановился передо мной.

– Пошли.

– Куда?

– Есть жаренную свинину с рисом.

Ни с того ни с сего? Я машинально поднялся и пошёл за ним до раздевалки. А потом, когда он начал раздеваться, чтобы принять душ, я тоже стянул с себя спортивную форму. И, поворачиваясь, случайно глянул назад. Плечи, состоявшие из одних мышц, двигались, и я, сам того не осознавая, заворожённо на них уставился.

– На что уставился?

Я дёрнулся. Почувствовав себя застуканным, я напряг глаза и ответил, глядя прямо на него:

– Смотрю, ты на спине жирком оброс, а что?

– Какой ещё жирок?

– Мышечный жир на спине.

У него было довольно раздражённое лицо. А вот я, наоборот, приободрился.

– Что за бред?

– Не кости же это, правда?

– ...

Довольный, я отвернулся, и тут прозвучало:

– А ты тощий.

Я скривился. Терпеть не могу, когда говорят, что я тощий.

– Где это я тощий? В самый раз.

– В самый раз. Как раз под твой умственный возраст.

– Мой умственный возраст?

– Младшеклассника.

Вот ж блять, ни за что не даст последнее слово оставить за мной. Я такое слышал уже несколько раз, поэтому возразить было нечего, и я отвернулся. И тут, когда я стягивал трусы, всё ещё чувствуя на себе его взгляд, в неловкой позе обернулся, высвободив только одну ногу. Он всё ещё смотрел на меня. Я выпрямился и полностью повернулся к нему.

– Что? Хочешь посмотреть, такой ли тощий мой член?

– Ага. И он тоже тощий.

Вот теперь я реально взбесился. Мой средний! У него-то, конечно... Ого. Нереально огромный. Такое только в зарубежном порно увидишь, а тут вот он, в реальности. Я даже глаза потёр, не веря тому, что вижу. Может, он операцию на него сделал?

– Нравится, а?

Он усмехнулся и скрылся в душевой. Вот же гад, чем больше смотришь, тем он невыносимо противнее.

***

– Ким Тэгин.

Знакомый голос учителя, зовущего старшеклассника, раздался, как только я вошёл в школьные ворота. Почему-то я обрадовался, хотя всего день его не видел.

– Учитель, вы вчера болели?

Он отпустил колкость, отмечая опоздавших в журнале:

– А тебе зачем знать? Лучше отожмись и загадай желание.

– В период менопаузы надо быть осторожнее.

Тук. Он с громким стуком ткнул ручкой в бумагу.

– Ким Тэгин. Если бы ты один не опаздывал, я бы жил до ста лет в добром здравии.

– Учитель, отпустите всё. В вашем возрасте нельзя игнорировать стресс, который вредит здоровью. Не знаете про «нестяжание»? «Нестяжание»? Стресс – это первое, от чего нужно избавиться. Нехорошо же, если вас вдруг хватит сердечный приступ.

– ...

– Что вы так смотрите?

– Странно. У тебя совсем никаких проблем со мной, – пробормотал он, внимательно меня разглядывая. – Почему ты так хорошо разговариваешь со мной, но не общаешься с одноклассниками?

Он знал? Хотя, наверное, что-то заподозрил после того случая с учебниками. Но вопрос неправильный. Это не я не общаюсь, а они. Впрочем, я не хотел говорить правду. Даже если это не настоящая травля, которую я испытываю, не хотелось рассказывать об этой ситуации. Стыдно же. И тут я вдруг понял. С Тэгином, видимо, было то же самое.

– Я просто не хочу разговаривать со старшеклассниками.

– А с учителем, которому скоро шестьдесят, разговаривать нравится?

Я ухмыльнулся. Какой же он милый.

– С вами можно найти общий язык.

– Хорошо, что находишь. Отжимайся.

– Так точно, – послушно ответил я и лёг на землю.

Мне уже привычно, раз делаю каждый день. По крайней мере, я был уверен, что, когда этот старшеклассник очнётся, он будет отжиматься как про.

– Ким Тэгин.

– Да? – ответил я, продолжая отжиматься.

Через некоторое время учитель сказал:

– Передай своему классу, что сегодня будет проверочная по материалу прошлой недели.

– ...

– Почему молчишь?

– Тяжело.

– Усложнить ещё?

– Нет. Обязательно передам.

***

В класс я попал только перед началом урока – меня вызывал классный руководитель.

«Ты в порядке? Учитель физкультуры сказал, что вчера тебе было плохо, точно можно уже выходить? Может, стоило ещё отдохнуть?»

Даже когда я сказал, что всё хорошо, она ещё несколько раз переспросила и только потом отпустила.

«Всё равно, если почувствуешь себя плохо – скажи. Можешь сказать мне... Ах, точно. Учитель физкультуры сказал, что с сегодняшнего дня будет беседовать с тобой по полчаса после обеда, так что можешь сказать тогда. Хорошо, да?»

Какое там хорошо. После обеда так в сон клонит, и надо же именно в это время. Почему нельзя выделить время урока, особенно английского? Ворча про себя, я вернулся в класс и сразу встал у доски. Уперев в неё мел вертикально, я написал во всю доску слова учителя.

[Сегодня на английском проверочная]

Послышалось перешёптывание. Я дописал и достал из кармана телефон, чтобы сфотографировать и доску, и одноклассников. Щёлк. Когда раздался звук, послышалась ругань.

– Бля, ты что снимаешь?

Это был староста. Я проигнорировал его и направился к своему месту. Но он резко схватил меня за плечо и развернул, – да так, что я пошатнулся.

– Эй, ты, сука. Я с тобой разговариваю, как ты смеешь поворачиваться спиной?

– ...

– Блять, ты что, оглох?

Когда я продолжил молчать, он сильно толкнул меня. Тело Тэгина против моей воли отлетело назад. Как всегда говорю, ну и дурацкая же у него физическая форма, хуже, чем у девочки-подростка. Бам-тарарам – к счастью, я не упал, а врезался в парту. Я встал и пошёл к своему месту. Сзади слышалась ругань старосты. Видимо, злость не утихла, потому что он пошёл за мной до моего места и схватил за грудки.

– Эй, ты...

– Лучше бы тебе уйти.

– Лучше бы уйти? Ха, когда мне уходить – это моё дело, сучонок.

– Даже если твоё, когда звенит звонок – надо уходить.

– Что?

Одновременно с его вопросом открылась передняя дверь, и вошла учительница первого урока. И сразу заметила старосту, схватившего меня за грудки.

– Что вы делаете?!

Староста от неожиданности отпустил меня, но от растерянности не смог ответить на слова учительницы. Её взгляд обратился ко мне. Я, разумеется, прекрасно мог открыть рот.

– Я сегодня дежурный, и староста ругал меня за то, что я не вытер доску.

Учительница, нахмурившись, переводила взгляд с меня на старосту, а потом указала рукой на доску.

– Тогда быстро сотри. А ты, староста, вернись на место.

Пока я вытирал доску, чувствовал, как кто-то прожигает взглядом мой затылок.

***

– Точно не поставишь консультацию вместо урока? В школе наверняка считают, что у меня серьёзные проблемы, так что наверняка ведь разрешат пропустить.

Сидя напротив У Минджэ после обеда, я, забыв об изначальной цели, искал более удобный вариант для себя. Однако тот, кто позвал меня в кабинет физкультуры, только скрестил руки на груди и смотрел на меня с мордой кирпичом. Что-то было не так. Прямо как тогда – перед тем, как он меня ударил. Скрип. Я отодвинул стул и насторожился.

– Ты же не для того позвал меня сюда, чтобы снова избить...

– Может быть. Если продолжишь обращаться к учителю неформально.

– Эй, ты!.. ...Понял вас.

Я процедил сквозь зубы ответ, глядя на его поднимающуюся руку. В теле старшеклассника я проиграю ему даже при внезапном нападении сзади, это сто процентов. Ради своей цели это ничто. Если он просто возьмёт меня за руку, я вернусь в своё тело. Скрип. Я снова придвинул отодвинутый стул. И даже ближе, чем было. Не видя лица У Минджэ, я смотрел вниз и придвигался. Он сам подаст голос, когда мне остановиться.

– Эй.

Значит, здесь можно остановиться. Я остановился на расстоянии, когда наши колени почти соприкасались, и сказал, всё ещё отвернув голову:

– Ну давай уже, быстро возьми меня за руку и что-нибудь утешительное скажи... скажите.

– Нет.

– Чё?! ...То есть, почему?

Я со злости резко поднял голову, наши глаза встретились, и моё лицо распалилось как факел. Вот же чёртово тело.

– Если тебе неприятно держать за руку парня...

– Нет, – сразу прозвучал ответ. К тому же, он неожиданно добавил: – То, что ты парень, не имеет значения.

– Значит, то, что ты нравишься Тэгину, тебя... вас не смущает?

– Верно. Не имеет значения.

Дважды прозвучало это его «не имеет значения». Кажется, в этом был какой-то ещё смысл, но сейчас некогда было до него докапываться.

– Тогда помоги. Ты же... вы же обещали.

– Я могу взять тебя за руку и сказать то, что ты хочешь услышать, но это не поможет. Потому что это будет неискренне. Надеюсь, ты не думал, что я сразу проникнусь сочувствием и стану утешать ученика, которого едва знаю?

– ...

– Только из того, что ты рассказал о ситуации Ким Тэгина, я не могу понять, что ему говорить. Даже если скажу – искренности в моих словах не сыщется. Совсем не поможет. Всё равно хочешь?

Конечно. Я отвернул голову и протянул обе руки.

– Просто скажи... скажите что-нибудь вроде: «Хочу, чтобы ты скорее очнулся, вижу, ты пытался умереть из-за чего-то тяжёлого, но всё равно хочу, чтобы ты жил, и мы встретились».

Равнодушные глаза пристально смотрели на меня, но наконец он взял меня за руки.

– Ким Тэгин, просыпайся скорее. Вижу, ты пытался умереть из-за чего-то тяжёлого, но живи. Хочу, чтобы ты встретился со мной лицом к лицу.

Тудум-дум-дум.

Кроме колотящегося сердца, которое так реагировало на близость любимого человека, никаких изменений не произошло. У Минджэ, видимо, тоже это понимал – через некоторое время он отпустил руки. Но я не мог отпустить. Я крепко схватил его, не давая высвободиться.

– Попробуй ещё раз. В этот раз скажи что-нибудь более обеспокоенное...

– Я же сказал, что не получится.

Он холодно отдёрнул руки. Я в шоке уронил свои и уставился на него. А? Почему не получится? Разве не должно сработать, если любимый человек проявит заботу?

– Я же говорил. Что это неискренне.

– Тогда, тогда скажи... скажите искренне. Тебе... вам разве не жалко этого ученика? Без друзей, его постоянно подножками валят, даже в туалет не дают зайти, и ещё... В общем, ты же учитель. Разве тебе как учителю не жаль его? ...То есть, вам?

– А ты сам как?

А что я? У Минджэ смотрел на меня проницательным взглядом.

– Похоже, у тебя нет того самого сочувствия, которого ты требуешь от других.

– ...

– Не требуй от других того, чего не можешь сам.

Я нахмурился. В самое больное место попал – нечего было сказать. Да, я считал ситуацию Тэгина в школе печальной, но не более того. Потому что...

– Он мне не нравится.

– Почему?

Я на миг замялся. Даже если душа Тэгина ничего не слышит, говорить плохое было неприятно. Но что поделать, если он действительно мне не нравится.

– Бесит же, понима...ете. Если хотел умереть – дох... умирал бы один, зачем прыгать под чужую машину? Вот ты мне... вы мне скажите, если бы из-за него кто-то погиб – как бы он это компенсировал? К счастью, серьёзно никто не пострадал, но, если бы этот гад был сейчас передо мной – я бы его отметелил.

Я высказал, что было на душе, но легче мне не стало.

– Тэгин точно хотел покончить с собой, когда бросился под машину?

– Да. Я своими глазами чётко видел, вот и говорю те... вам. Поэтому я жертва. Но ты-то нет, значит, можешь быть искреннее меня? ...То есть, вы можете.

Я снова умоляюще на него посмотрел. И меня встретил безжалостный взгляд, в котором не было ни капли сочувствия. Вот чёрт. Я сменил вопрос.

– Тогда что мне сделать, чтобы ты... вы сказали искренне?

– Надо лучше узнать его.

Я нахмурился.

– Но я сам плохо знаю Ким Тэгина, знаешь ли. Эм, знаете.

– Тогда сначала узнай сам и расскажи мне.

Чёрт. Силы резко покинули меня. Я думал, что наконец смогу выбраться из этой адской школы, а оказывается – совсем нет. Я не представлял, что теперь делать.

– И что мне теперь делать, а? ...Без «а».

– Расскажи о себе.

Зачем?

– Ты же говорил, что у вас есть что-то общее.

– Я тебе... я вам так говорил, но у нас только похожие семейные обстоятельства. Могу сказать тебе... вам, что того парня травят в классе, особенно староста.

– Продолжай. Рассказывая о себе, ты заодно докажешь, что ты действительно Квон Хичан.

– Ты до сих пор не веришь?

– ...

– ...Вы?

Его поднятая бровь вернулась на место. И обязательно нужно было добиться формального обращения? Какой же дотошно мелочный тип. Кстати, он что, всё ещё сомневается во мне? Ворча про себя, я на секунду задумался, что сказать.

– Особо нечего тебе... вам рассказывать. Ты... вы знаете моё имя и где я работаю, в школе я плохо учился, но планировал продолжать работать на рынке, так что стыдиться нечего. Ничего особенного мне тебе... вам не сказать.

– ...

– Правду тебе... вам говорю. Нечего сказать... вам.

Скрип. Он встал с места. Почему? Я посмотрел – он направился к двери со словами:

– Раз нечего сказать – мне пора идти.

– Подожди!.. Подождите!

Бесстыже было так поступать, но я усадил его обратно.

– Почему бы тебе лучше не спросить меня, что тебя... что вас интересует?

– Ничего.

– ...

Что это за странно неприятная категоричность? Хоть мне и не по душе, что он мной заинтересован, но такое отношение не воодушевляет. Я отвёл взгляд и осмотрелся. Мячи за металлической сеткой, маты, козлы для прыжков, свёрнутые сетки – всё было идеально прибрано, без единой пылинки.

Обычно в таких местах бывает затхлый запах, но воздух пах только свежестью. Здесь хорошо следят за порядком. Наверное, это всё тот, кто сейчас сидит передо мной, скрестив руки и явно собираясь встать. Кстати говоря, он и со своими вещами всегда хорошо обращался.

– Ты... вы и в старшей школе очень усердно протирали эти свои палки для упражнений.

Не видя его лица, я не знал, какое у него выражение, но раз не встаёт – видимо, его заинтересовали мои слова. Я достал ещё немного воспоминаний того времени.

– У меня почти нет воспоминаний о тебе, но, когда я просыпался на уроке, ты... вы всегда сидели на последней парте и протирал эти палки. Глядя на это, я единственный раз позавидовал кому-то из класса. Казалось, что ты нашёл дело, которое тебе нравится... то есть, вы нашли.

– Ты тоже. Разве тебе не нравилось работать на рынке?

Я невольно усмехнулся. Хоть моё сердце и грозило выскочить из груди, я мельком, всего на пару секунд, взглянул на него.

– Скажи... те, кому понравится заниматься почти что тяжёлым физическим трудом, когда все спят? Просто это было единственное, на что я тогда был способен.

– Но ты до сих пор этим занимаешься. У тебя даже свой магазин.

– Как раз только потому, что я этим занимался, он у меня и есть. На самом деле я только несколько лет назад пришёл в себя и принял это как своё дело. Честно говоря, я всерьёз это ненавидел.

Глядя в пустоту, я вернулся в прошлое. Если выразить те чувства одним словом, то вот так:

– Стыдно же. Все идут в университет, а я один работаю на рынке. Честно говоря, в старшей школе я как-то особо не задумывался, но после армии вдруг понял, что у меня совсем ничего нет. Все через несколько лет прекрасно изменят свою жизнь, а я один не могу вырваться с рынка, работаю не видя солнца, от одежды всегда пахнет рынком – такое, понима...ете? До омерзения надоело. Но ещё противнее было то, что я не мог заняться ничем другим. Не те мозги, чтобы снова учиться, а чтобы осваивать какое-то ремесло – ничего не интересовало. Ненадолго пытался заняться чем-то другим, но в итоге вернулся на рынок. Не потому, что хотел вернуться, а потому что надо было как-то жить. [1]

– А сейчас?

Сейчас? Сейчас... Я снова усмехнулся.

– Нравится. Работа в самый раз. Смешно, не скажешь?

– Очень. Ученик, который фамильярничает с учителем и ухмыляется.

Я тут же посерьёзнел.

– Прошу прощения.

– Что именно нравится?

А? Когда я переспросил, он добавил: «Что именно в работе нравится?»

– Ну, как-то всё в самый раз, я тебе... вам скажу. Особенно круто, когда на аукционе удаётся заполучить нужный товар. Таскать коробки, развозить, общаться с придирчивыми торгашами – раньше я так это ненавидел, а теперь и опыт появился, и своя маленькая радость в этом есть.

Снова молчание. Говорить, не видя собеседника, было неудобно. Я уже немного повернулся, поэтому слегка повернул голову, и наши глаза встретились в упор. Тудум! Сердце рухнуло. И к лицу прилила краска. Каждый раз это случается, но привыкнуть не получается – я смутился и поспешно отвёл взгляд. Вот чёрт.

– И всё же я ещё не оставил надежду. Хоть сейчас мне и нравится эта работа, но думаю, может, когда-нибудь появится то, что я действительно полюблю. У меня же нет ничего, от чего я был бы без ума. Манхва, фильмы, спорт – нет такого хобби, от которого я бы с ума сходил. Поэтому больше всего завидую тем, кто во что-то погружается со страстью. В школе ты... вы были таким. Даже я, посторонний человек, чувствовал, как ты... как вы загорались, когда протирали эти свои палки. Но вот что.

Я прервался и снова осторожно глянул на него.

– Не жалеешь... Вы не жалеете, что бросили любимое дело и вернулись?

– Ким Тэгин.

Плохой знак, что он называет меня именем старшеклассника.

– Не лезь в мои дела, займись своими. Пока я снова не отвёз тебя в психбольницу.

Вот же блять!

– Не ответишь?

– ...Нет.

– Иди.

– ...

– Даже с шваброй в руках ты не сможешь меня ударить, так что хватит так смотреть. Если хочешь огрести – попробуй.

Я вздрогнул. Чёртов экстрасенс. Я с сожалением отвёл взгляд от швабры и вышел из кабинета физкультуры. После обеда надо было поспать, но теперь придётся спать на пятом уроке... Ах чёрт, там же завуч!

***

– Плохо. Реально плохо. Угрожать психбольницей – это реально плохо.

Джиён, содрогаясь, повторял «плохо».

– Я о том же. А ещё хуже то, что этот гад явно готов реально отправить меня туда, если не буду его слушаться.

Чхунён, слушавший наш разговор, осторожно вмешался:

– Но психиатрия – это не страшное или плохое место. Сейчас обычная депрессия или паническая атака – не редкость, люди ходят лечиться как с простудой. Моя жена после вторых родов страдала от послеродовой депрессии, ходила на консультации. Я тоже думал сходить в больницу, когда было тяжело после увольнения с работы. Но жена бы волновалась, так что я справился с помощью спорта. Благодаря этому немного окреп физически.

Мы с Джиёном с удивлением уставились на него. Чхунён смущённо улыбнулся.

– Что? Не верится, что со мной такое было?

Не верится. Джиён активно закивал.

– И это всё, что вам дали тренировки? Каким же вы были до этого?

– Чхунён, съездите на гору Чирисан, пособирайте женьшень.

Чхунён растерянно замахал руками.

– Нет-нет, я сейчас в порядке. Физическая форма неплохая, разве нет? О, и не обо мне же речь, я просто хотел сказать, что сходить к психиатру – не конец света...

– Ладно, теперь я всерьёз подумаю о том, чтобы найти себе замену на утренний футбол. Я думал, что у меня сил меньше из-за работы, а оказывается, стало лучше, чем раньше. Ох, и так председатель футбольного клуба говорит, что если я пришлю такую замену, то лучше отправит своего шестилетнего последыша...

Глядя на Чхунёна, который кричал, что будет стараться лучше, я только глубже погружался в тоску. Это мне, мне надо играть. Но нельзя же предложить организовывать футбольный матч в пять утра.

– А нельзя попросить друга босса подменить? Он наверняка классно играет.

– Какого друга?

– У Минджэ.

Что за... Хм? Хотя, он же раньше занимался спортом, если выйдет – будет летать по полю. Но я решительно покачал головой.

– Если этот колючий тип вдруг согласится на мою просьбу, то с того момента я буду его сыном.

И правда. Оба согласились с моими словами.

– Он такой привередливый. Как мы ни старались его убедить, у него на лице ни тени сомнения или колебания не появилось. Ух, обычно хоть немного засомневались бы. А он с абсолютно бесстрастным лицом, реально, реально крут.

Джиён поднял большой палец. Пока я выкручивал ему палец за бессмысленную похвалу, Чхунён поддакнул:

– Да, крутой. За время работы я встречал всего нескольких людей с такой харизмой, и друг начальника Квона как раз такой. Человек крепкий. Не в смысле тела, а когда встречаешься с ним взглядом – совсем не чувствуешь слабости. На прошлой работе был заместитель директора, точно такой же, он поднялся с рядового сотрудника до зама благодаря своим способностям. Хоть друг начальника Квона и колючий, но было бы хорошо подружиться с ним. Правда...

Когда это всё закончится, я и общаться с ним не захочу.

– Правда что?

– Он какой-то подавленный. Может, мне кажется, но его колючесть – не природный характер, а словно он закрылся и защищается, понимаете, как будто весь ощетинился.

Иногда взгляд этого аджосси на людей меня поражает. Я ещё не рассказал им, что случилось с У Минджэ в Канаде и почему он вернулся.

– А я не заметил. Просто понял, что он чертовски крут. Может, потому что сильный?

Когда вмешался Джиён, Чхунён наклонил голову.

– Наверное, тут комплекс факторов влияет на самооценку. Он же богатый? Вырос в достатке, да ещё и спортом занимался...

Оба ошиблись. Я знал настоящую причину, почему от него исходит аура «чертовской крутости».

– У него конский член.

– !

– !

♡

[1] Это официально место, где адаптация сломалась. В общем, в чём прикол этих постоянных «ты-вы». У корейцев степень вежливости выражается многими способами: через финальную вежливость (конец предложения), через относительную вежливость (уважительный префикс, уважительные формы слов, специальные уважительные глаголы) и через вежливые обращения, титулы или суффиксы (-ним, -сси, -кун, -ян).

Здесь, в тексте, Хичан ставит запоздалое -요 в конце предложений как маркер вежливой речи. -요 (-yo) – это часть уровня вежливости 해요체 (haeyoche), который является одним из наиболее распространённых вежливых стилей речи в современном корейском языке. Это промежуточный уровень вежливости – более вежливый чем неформальная речь (반말), но менее формальный чем высокий стиль (합쇼체). Она также известна как контекстуальная форма речи, потому что переводе необходимо обращать внимание на контекст, чтобы понять, адаптируется она в «вы» или «ты».

В английском это адаптировали как «сэр», но это не совсем корректно. Если следовать такой логике, то Ли Саён или Са Хэгон из двух других новелл тоже своих пассий периодически называют «сэр» (что неверно, потому что оба называют их «хён», а не «аджосси» или через суффиксы «-сси» или «-ним»).

Другим примером, вне отношений, будет Пак Ёрим из Воспитателя S-Классов – она тоже обращается к Хан Юджину на 해요체 и по обращению «аджосси», но выбор слов у неё всё же клонит в явное «ты» в переводе, а не «вы».

В общем, к чему это я? Хичан к каждому, КАЖДОМУ предложению ставит запоздалое -요. Даже тому, где нет чёткого обращения, которое можно переиначить в «вы». Так как мне нечего тыкать в конце каждого предложения, юмор как бы... немного теряется, к сожалению.

Глава 13

5:30 утра.

– [Хочу перенести на раннее утро, но у меня вечером запись на ПТ, и директор не разрешает. Сотрудница говорит, что ты теперь общаешься с одноклассником... Не расскажешь, что случилось?]

Намсу было интересно, почему я преследую парня, но я пока не мог объяснить.

– [Сотрудница говорит, твой одноклассник симпатичный? Высокий, спортивный, с приятным лицом.]

Характер у него собачий. После моего короткого ответа Намсу, казалось, с облегчением повесил трубку. Чего ещё? Боялся, что я попытаюсь впарить его драгоценному клиенту залежавшийся огуречный перец?

– Добро пожаловать!

Сотрудница на ресепшене приветливо поздоровалась со мной.

– Здравствуйте.

Я вежливо поклонился и хотел пройти, но она меня остановила.

– Возьмите, пожалуйста. В прошлый раз вы угостили меня тостом.

Она почему-то покраснела и протянула мне два спортивных напитка.

– Спасибо.

Я хотел было уйти, но она снова меня окликнула.

– Тренер Хан очень беспокоится о вашем друге. Если вам что-нибудь понадобится или будут какие-то просьбы, обязательно обращайтесь ко мне.

– Всё в порядке. Вы и так с раннего утра на работе, устаёте, не стоит из-за меня брать на себя лишнюю нагрузку.

– Что вы! Это совсем не будет лишней нагрузкой, не переживайте.

– Ну как же, конечно, переживаю. Я же клиент со скидкой 83%. Думаю даже постирать одежду, в которой тренируюсь, прежде чем уйти.

Хо-хо-хо, она прикрыла рот рукой и громко рассмеялась.

– Не нужно стирать... А.

Её смеющееся лицо вдруг застыло. Я обернулся, проследив за её взглядом. У Минджэ, видимо закончив тренировку, стоял уже переодетый, с мокрыми волосами.

– Рано закончил тренировку?

– А ты поздно пришёл.

– В магазине были дела.

Но этот гад, даже не ответив, просто вернул ключ от шкафчика и резко вышел. Ну и, ну и хам.

– Спасибо за напитки.

Я поблагодарил сотрудницу и быстро побежал за ним.

– Есть не хочешь?

Ответа не было.

– Пошли, сегодня я угощаю.

Видимо, еда сработала – он обернулся и тихо спросил:

– Опять свинина с рисом?

– Нет. Сегодня будем есть другое.

– Что?

– Тонкацу.

– ...

– Что? Не нравится?

– Нет. Просто думаю, насколько это подходящая еда для 5:30 утра.

Вот уж нет. Я серьёзно покачал головой.

– Для тонкацу не бывает неподходящего времени.

***

Еда, которую принесли через 15 минут, была уничтожена за 4 минуты. Когда я доел и посмотрел вперёд, У Минджэ тоже жевал последний кусок. Другой друг не стал бы терпеть и вышел бы ждать снаружи, но на этого парня нужно было произвести хорошее впечатление, так что я решил особо подождать, пока он доест. Подбадривая.

– Ешь быстрее.

Он посмотрел на меня, как раз поднося стакан воды ко рту.

– Что ещё?

– Что?

– Ругаешься хорошо, характер вспыльчивый. Что ещё?

«Что ещё». Я рассказал ему ещё одну свою особенность.

– Когда голоден, могу есть даже с противным типом.

– Похож на меня.

Похож? Значит, я противн... Чёрт. Я с трудом разгладил перекосившееся лицо. Бесило, что этот гад даже глазом не моргнул, а я один злюсь – казалось, что проигрываю.

– Почему ты попросил противного типа тебя рассмешить? Просто хотел поиздеваться надо мной?

– Одно дело – быть противным, совсем другое – смешным.

И правда, даже если мне не нравится какой-то знаменитый человек, я всё равно смеюсь, когда он говорит что-то забавное по телевизору.

– За всю мою жизнь ты первый, кто сказал, что я смешной.

– Ты пока не смешной.

Он поставил стакан и прямо посмотрел на меня.

– Ты видел, чтобы я смеялся перед тобой?

– ...Нет.

– Вот и старайся.

– Эй.

– Что?

– Кофе ты покупаешь.

Выберу ему самый дорогой кофе в магазине. Решив отомстить, я добавил:

– Мои старания важны, но и ты должен быть открытым. Кто будет смеяться, если ты сидишь в боевой готовности, типа «посмотрим, насколько ты смешной»? Сначала исправь свою стойку ёибудон.

– ...Ёибудон?

Этот тип не знает китайских иероглифов.

– Ёибудон. Значит «не шелохнёшься, даже если тебя толкнуть». Я хоть и плохо учился, но четырёхсложные идиомы немного знаю. В начальной школе даже специальный приз получил на конкурсе идиом.

– Заслуженно. [1]

Хоть у него и было каменное выражение лица, но он признал мои заслуги.

– Я тоже так думаю. И если бы был конкурс по поиску номеров, я бы тоже получил приз.

«Что за поиск номеров?» – когда он спросил, я решил показать. Я взял у хозяина заведения бумагу и две ручки.

– Я напишу числа от 1 до 15, а ты напиши от 16 до 30 в случайном порядке. Потом будем искать по одному, начиная с единицы.

Он, видимо, понял правила игры и написал числа, как я сказал. Потом быстро перевернул лист и начал. Я специально подождал, пока он начнёт первым.

– Один, два, три.

Когда он нашёл первые три числа, я приступил сам.

– Четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, одиннадцать, двенадцать, тринадцать, четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать, семнадцать, восемнадцать, девятнадцать, двадцать, двадцать один, двадцать два, двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь, двадцать восемь, двадцать девять, тридцать.

Не переводя дыхания, я отмечал ручкой числа, пока не дошёл до конца. Ну как, я хорош? Я поднял глаза, полные гордости, и он спросил:

– И где это умение можно применить?

Ну, в... Чёрт.

***

Как я уже несколько раз говорил, я терпеть не могу сложности. От этой ситуации с метанием души туда-сюда у меня уже голова раскалывается, а тут ещё нужно разбираться с чувствами старшеклассника и рассмешить противного одноклассника. В такой ситуации я игнорировал другие проблемы просто потому, что было лень. У меня уже перегрузка.

После обязательных отжиманий у ворот школы я с ноющими плечами вошёл в класс и увидел, что шкафчик Тэгина широко открыт. А внутри вместо книг и тетрадей, которые должны были там быть, лежал тяжёлый красный кирпич. Учебников для первого урока не было.

Что делать? Да ничего. Я и так обычно не смотрю в книги, так что нормально. К тому же сегодня единственный день, когда нет уроков у завуча. А кроме него меня никто не трогает. Я закрыл дверцу шкафчика, вернулся на своё место и удобно улёгся на пустую парту.

– Этот придурок, так и знал, что он так сделает.

Послышался чей-то голос. Наверное, старосты. И я чувствовал направленные на меня взгляды. Как бы я ни был нечувствителен к чужим взглядам и прост характером, невозможно было оставаться равнодушным к постоянной враждебности. Но я сдержался и не поднял голову. Тот, кто издевается надо мной, наверняка хочет, чтобы я отреагировал, а злиться из-за такой мелочи было жалко после всего, что я уже стерпел. К тому же до сих пор я считал это просто детской шалостью и не принимал всерьёз.

***

– Одолжить учебник?

– Ага. То есть, да.

Вот с такой просьбой я обратился к У Минджэ во время обеда.

– Деньги отдам, когда вернусь в своё тело, а если сможешь достать новый – будет ещё лучше. Сможете.

– Куда делся учебник?

Не знаю. Я коротко покачал головой.

– В шкафчике вместо книги лежал кирпич.

– Кирпич?

– Да, красный кирпич. Тебе же тоже смешно, да? Вам?

Ответа не последовало, и я искоса глянул – он просто смотрел на меня. Какое-то свойственное учителям выражение лица.

– Че... Что?

– Ты сам потерял или кто-то выбросил?

– Конечно, кто-то выбросил. В классе есть парень, который издевается над Тэгином. Не слышал? Слышали?

– Слышал. Ты не берёшь это во внимание всерьёз? Может быть, это и есть причина, по которой Тэгин совершил самоубийство.

Нет. Я снова покачал головой. И рассказал о реакции тела Тэгина.

– Как я уже говорил, издевательства ребят почти не вызывают реакции сердца.

– Это твоё мнение, а если это причина, разве ты не должен решить эту проблему?

– Я тебе... Я вам говорю, нет смысла решать её сейчас. Нет гарантии, что, когда вернётся настоящий Тэгин, всё не повторится снова.

– И поэтому ты ничего не будешь делать?

– Я не ничего не делаю. Я терплю. Игнорировать – тоже метод. Нет, жизнь показала, что это лучший метод.

– Странно это слышать от того, кто бросается на людей с железным ломом, когда злится.

– Верно. Это так. На самом деле я из-за этого и переживаю. Это же не моя жизнь? Что если я психану и натворю что-нибудь, испорчу жизнь этому старшекласснику? Когда-нибудь он очнётся, и ему придётся расхлёбывать то, что я натворил. Поэтому я осторожничаю и боюсь. Вот и приходится сдерживаться. К тому же те, кто издевается, обычно ещё больше звереют, если обращать на них внимание. Конечно, когда над тобой издеваются, это раздражает, тебе одиноко и немного обидно, но теперь я знаю по опыту – это не то, что невозможно вытерпеть. Тем более не причина для самоубийства. Если Тэгин страдал от того, что считал себя ни на что не способным придурком, я хочу показать ему, что этот метод – единственный выход.

– ...

– Я хотел сказать не «психану», а «разозлюсь». Не «расхлёбывать», а «решать». Не «звереют», а «наглеют». Не «придурок», а «дурак».

Я быстро поправил все грубости и неуместные при общении с учителем слова, которые мог допустить. Он какое-то время серьёзно смотрел на меня, а потом неожиданно спросил:

– Сколько стоила утренняя свинина с рисом?

– 11 000 вон. И мы с тобой ели тонкацу. С вами.

– Китайская идиома, которая означает «не шелохнуться, даже если тебя толкнуть»?

– Ёибудон.

На этот раз он достал бумагу и ручку. И вдруг написал все числа до 30 и протянул мне.

– Ищи, начиная с единицы.

– Мне одному?

– Да.

Его голос был таким серьёзным, что я даже не смог спросить, почему он это делает, и начал искать числа по порядку.

– Один, два, три, четыре, пять... двадцать девять, тридцать.

И в этот раз нашёл всё без запинки. Ну как? Я же реально крут? Поднял довольные глаза, а у него была какая-то донельзя серьёзная рожа.

– Чего ещё? Эм, что.

– Блять.

Какого чёрта он вдруг ругается...

– Ты правда Квон Хичан?

– Чё? Я же говорил! Я и есть Квон Хичан! Ты что, только сейчас поверил? После того как столько со мной таскался?

– Почему «тыкаешь»?

– Вы поверили. Вы таскались.

– Я думал, вы вдвоём просто хорошо подготовились.

– На кой... Зачем оно мне надо устраивать весь этот бардак с незнакомым старшеклассником?

– Мог бы использовать меня как учителя, чтобы решить для него проблему школьной травли.

Что за бредовая фантазия взбрела ему в голову... Хотя бредовая ли?

– Да нет же! Предположение всё равно бредовое. С чего бы мне использовать такой сложный метод, чтобы решить проблемы незнакомого старшеклассника? Я не настолько умный!

– Это точно.

Наконец-то признал. Но почему так погано на душе?

– Учебник я тебе достану. Но если такое повторится, постоянно покупать новые учебники – не выход.

Я знаю. Ответил и собрался вернуться в класс, но услышал, как меня зовут.

– Квон Хичан.

– А?

Обернулся и понял, что облажался.

– Да, учитель.

Сразу исправился. «Что?» – переспросил я, но он просто молча смотрел на меня, а потом махнул рукой, чтобы я уходил.

– Ладно, иди.

Что это с ним, уже жара ударила в голову? Ворча, я вышел из кабинета физкультуры, но вдруг остановился. Он же только что назвал моё имя?

***

До конца уроков оставалось немного, и урока завуча не было, так что я собирался провести вторую половину дня так же, как и первую – без учебника. Кирпич в шкафчике и насмешки старосты уже давно забылись. Оставалось только желание скоротать время до пятого урока сном. Поэтому, даже когда вокруг стало слышно больше шума и возбуждённых голосов, чем обычно, я не обращал внимания.

– Ого, разве не говорили, что этого психа сонбэ отправляют на принудительный перевод? А он на байке приехал.

– Я слышал, перевод уже решён. Поэтому он, видимо, и творит что хочет, всё равно никто его не тронет. Слышал шум на улице? Это он бесился. Походу кто-то кирпичом разбил его байк.

– Вот бы увидеть, как он встретится с тем, кто это сделал.

– Зрелище было бы ещё то.

В основном говорили о каком-то психе. Странно было то, что все хихикали, ожидая, что этот псих что-то натворит. Как будто ждали какого-то большого представления. Поэтому мой сонный разум никак не мог окончательно отключиться. Даже я чувствовал, что атмосфера странная. И словно достигая пика этого дурного предчувствия, раздался громкий звук.

БАМ!

Дверь распахнулась так, что чудом не сломалась, и кто-то вошёл. Кто бы это ни был, ученики вдруг как по команде затихли. Голос яростного гостя прогремел по классу:

– Эй, кто тут Ким Тэгин?

Услышав знакомое имя, я медленно поднял голову и тут же столкнулся с направленными на меня руками учеников. Несколько пальцев разом указывали на меня. Даже если бы я не пытался определить личность гостя, чей-то шёпот донёс до меня:

– Псих.

И один старшеклассник, которому нечего терять из-за принудительного перевода, повернулся ко мне.

– Это ты?

По его выражению лица было понятно, что он в ярости. Почему?

– Я спрашиваю, ты Ким Тэгин? А?

Не успел я ответить, как староста подтвердил мою личность:

– Да. Это он, Ким Тэгин.

Получив подтверждение, псих тяжёлыми шагами направился ко мне. Его лицо было искажено злобой.

– Это ты?

От него прозвучал тот же вопрос, но теперь я понял, что смысл другой.

– Что именно «я»?

Как только я впервые открыл рот, внезапно прилетела рука и сильно ударила меня по голове. Дыщ.

– Блять, что именно? Прикидываешься, что не знаешь? Это же ты, сучёныш!

– Я и спрашиваю, что именно «я»?

– Ха, этот паршивец.

Он вдруг издал смешок и схватил меня за воротник. Я не мог сопротивляться его силе и был протащен в широкое пространство в конце класса.

– Это же ты кинул кирпич с крыши на мой байк. Сучёныш, думал, я не узнаю?!

Кирпич? Я резко вспомнил красный кирпич из шкафчика. И только тогда что-то понял и посмотрел на старосту. Тот смотрел на меня с выражением «получай теперь» на лице. А, так вот оно что?

– Я правда не знаю. Это не я сделал.

На мой недоумевающий голос глаза психа округлились.

– Тупица, ты ж специально оставил свой учебник с именем на месте преступления, чтобы тебя нашли?

– Говорю же, это не я.

Но сколько бы я ни отрицал, до ушей парня с безумным взглядом ничего не доходило.

– Готовься, сукин ты сын, исполню твоё желание!

***

Как мне стало известно позже, кто-то бросил камень с крыши на байк этого старшеклассника. Байк упал, и у него немного помялась обшивка. А перед тем, как я заснул на парте, от одноклассников до меня донеслось, что он был проблемным учеником, которого за его проступки хотели принудительно перевести в другую школу даже несмотря на то, что он был на последнем году учёбы. А проступки заключались в том, что он находил себе слабаков и избивал их.

Категория «слабых» включала не только физически слабых. Он издевался над учениками из небогатых семей или без связей, которым некуда было пожаловаться, если их побьют. Вроде как у него было психическое расстройство, из-за которого он не мог контролировать свой характер, и, как ни парадоксально, он всегда направлял эту агрессию на такие вот слабые звенья. Не знаю, что он слышал о Тэгине, но глядя на того, кто сейчас поднял на меня руку, одно было ясно: семья Тэгина была из тех, с кем можно не считаться.

Бам!

Как только кулак прилетел в лицо, этот звук хорошенько отдался в черепе. Я едва удержался, чтобы позорно не упасть, но услышал ругательство. Должен был по характеру броситься на него и устроить собачью драку, но тело Тэгина, видимо непривычное к побоям, после одного сильного удара так разворотило, что я не мог нормально соображать. В результате получил ещё несколько ударов подряд.

– Сука! Прямо стой, а?!

А кто бы не хотел стоять прямо? Но всё тело дрожало, и побитые места так болели, что я, упав на пол, не мог поднять голову. Прижавшись лбом к грязному полу, я тяжело дышал. Не верилось, что я в школе, что десятки одноклассников смотрят на меня, и что надо мной стоит и ждёт человек, готовый меня избить.

Я просто выдыхал, пытаясь подавить рвущееся наружу бешенство, которое было сильнее физической боли. Я не мог броситься на противника и испортить жизнь Ким Тэгина. К счастью, с этим телом я всё равно ничего не мог сделать. Только выставил бы себя ещё большим посмешищем. В такой ситуации лучше уж быть чётко определённой жертвой.

– Этот паршивец что, так и не встанет?!

Нетерпеливый псих схватил меня за одежду и вздёрнул на ноги. Как только я поднялся от его рывка, по мне прилетела ладонь.

Шлёп!

Получив пощёчину, я пошатнулся от силы удара. Ослабевшие ноги не могли нормально стоять, подкосились, и моё тело снова накренилось.

Бабах!

С оглушающим грохотом я упал вместе с пустой партой, стоявшей сзади. На этот раз удар был посильнее. Я на мгновение так и остался лежать.

– Хватит притворяться, ублюдок!

Насмешка-насмешкой, но я правда не мог встать. Удар по лицу отдавался гулом до самого мозга. Боль постепенно нарастала, к тому же кружилась голова. Но благодаря этому я получил то, чего хотел. Скрип. Отодвинув ножку парты, лежавшую на руке, я медленно приподнял верхнюю часть тела. Поднял и голову, и что-то капнуло на пол.

Кап, кап, кап.

Кровь из обеих ноздрей стекала по подбородку на пол. Когда я поднялся, среди учеников послышались испуганные вздохи. Я специально потёр под носом тыльной стороной ладони. Наверняка кровь размазалась по всему лицу. К счастью, она продолжала идти.

Подбородок ныл, и один глаз, ударившийся об угол парты, пока меня волочили по полу, было трудно открыть – так болел. Скоро сильно опухнет. Похоже, только теперь ученики увидели, как я выгляжу. Несколько человек испуганно вздохнули, послышался тихий шёпот. Лицо психа тоже застыло. Видимо, увидев кровь, он только сейчас пришёл в себя – больше не бросался с кулаками. Вместо этого громко сглотнул.

– Эй...

Он заговорил, а я сделал шаг вперёд. Он вздрогнул. Нет, не то. Давай, ударь ещё раз. Я вытер текущую кровь рукой, глядя на него с вызовом. Стряхнув руку, я разбрызгал капли крови по полу. Этот тихий звук был крайне отчётливо слышен в застывшей комнате.

Лицо психа исказилось. Похоже, увидев кровь, он окончательно пришёл в себя. По его лицу было видно, что он понял – всё плохо. Сука, от такого ещё не всё плохо. Ты должен меня чуть ли не до смерти избить и попасть в тюрьму – вот тогда будет плохо. Если он не намеревался больше бить, я думал специально врезаться в него и снова упасть мордой в пол. Давай, ударь ещё раз. Я почти в бешенстве сделал ещё шаг к нему. Глаза психа расширились.

– Эй, ты...

– Ким Тэгин.

Кто-то позвал меня, то есть старшеклассника, по имени. Голос был знакомый, но я не повернул голову и продолжал прямо смотреть на психа. Cхватить его и сшибить пару-тройку парт вместе? Конечно, приложившись так, чтобы сломать что-нибудь в моём теле. Хороший план. Я уже собирался его осуществить и протянул руку к психу. Теперь уже он вздрогнул и отступил назад.

– Ким Тэгин!

Громкий низкий окрик, похожий на предупреждение. Только тогда я увидел У Минджэ, преградившего мне путь.

– Учитель У.

С другой стороны послышался растерянный голос учителя из соседнего класса. Видимо, все прибежали на шум. У Минджэ, просто загородив меня, не оборачиваясь, попросил учителя из соседнего класса:

– Пожалуйста, изолируйте этого ученика до приезда полиции.

– Блять, зачем полицию? Я ничего плохого не сделал. Этот паршивец сам упал. Правда!

Когда псих в отчаянии закричал, У Минджэ медленно повернулся. От одного этого движения псих вздрогнул и застыл, но У Минджэ прошёл мимо него и вдруг направился к ученикам. Он подошёл к сидящему в середине ученику и посмотрел на него сверху вниз. Отчего-то ученик побледнел и отвёл взгляд. У Минджэ спросил его:

– Сам покажешь или мне достать?

– Ч-что именно?

Ученик только успел переспросить, как У Минджэ резко поднял его руку. И забрал крепко зажатый в ней телефон.

– Ах! Учитель, не...

– Хорошо снял.

Хорошо снял? Хорошо снял что? В отличие от меня, который ничего не понимал, псих, похоже, понял сразу. Он побледнел и пробормотал:

– Ви-видео?

Видео? Они что, снимали эту ситуацию? Ещё нужно было подтверждение, но из телефона в руке У Минджэ донёсся какой-то звук. Хоть и тихий, но это были крики психа. Значит, действительно сняли ту ситуацию. Псих уставился на учеников расширенными глазами, не в силах вымолвить ни слова, а потом бросил на них яростный взгляд.

– Блять, так это всё была подстава. Вы, крысы, специально всё подстроили...

– Учитель, уведите этого ученика. Судя по его словам, его обманули и подставили, так что он уйдёт добровольно.

Псих крепко сжал губы, но учитель из соседнего класса нерешительно посмотрел на меня.

– Но сначала надо отвезти в больницу раненого ученика.

– Да. Так и сделаем. И соберём все остальные видео.

Чего? Были ещё видео? Удивлённый псих резко повернул голову и пристально посмотрел на учеников.

– Учитель.

У Минджэ поторопил учителя из соседнего класса и добавил:

– Я разберусь. Они могут продолжать снимать даже сейчас.

Учитель какое-то время смотрел на У Минджэ неуверенным взглядом, потом кивнул и вывел психа.

Хлоп.

Когда дверь закрылась, наступила тишина. Все думали, что теперь У Минджэ проверит у всех телефоны. Это единственный способ собрать видео. Однако всё оказалось наоборот. Он вдруг достал свой телефон и начал снимать учеников.

Слева направо, медленно, вытягивая руку так, чтобы лица всех учеников попали в кадр. Растерянные ребята, когда У Минджэ продолжал снимать их на телефон, начали перешёптываться. Что такое? Почему он нас снимает? Мы же ничего плохого не сделали?

– Улыбайтесь. Раз было так интересно смотреть, что вы даже снимали, надо улыбаться.

– Мы не потому, что интересно, снимали.

Кто-то возразил. У Минджэ направил глаза в сторону, откуда донёсся голос.

– А почему тогда?

– Школьное насилие – это ведь страшное дело. Школа должна быть безопасным местом для учеников, но из-за того, что школа не может держать проблемных учеников в узде, происходят такие случаи. Подумал, что надо сообщить о неправильном...

– И когда ты понял, что это неправильно?

– Что?

– Спрашиваю, когда ты понял, что это неправильно?

– Ну, когда он начал бить...

Пока ученик мямлил, У Минджэ холодно оборвал:

– Тогда почему видео начинается с того момента, как входит этот ученик третьего класса?

– ...

– По твоим словам, ты снял то, что ещё не было неправильным. Почему?

– ...

– Не отвечаешь?

Хотя он не повышал голос и не говорил рассерженно, атмосфера стала ледяной.

– Ким Тэгин.

Он позвал меня. Я тоже застыл и вздрогнул от неожиданности, автоматически ответив: «Да?».

– Почему тебя сегодня избили?

– Он сказал, что я бросил кирпич в его байк.

– Ты это сделал?

Нет. Я безэмоционально покачал головой. И такое же безэмоциональное лицо спросило:

– Ты не говорил, что это не ты?

– Говорил.

Пока я коротко отвечал, он всё ещё не смотрел на меня. Продолжал фиксировать взгляд только на учениках.

– Кто-нибудь из вас не слышал, что только что сказал Ким Тэгин? Если хотите ответить, поразмыслите над вашими словами как следует. Эту ситуацию правильно записали вы.

Никто не ответил. У Минджэ протянул руку с телефоном в сторону учеников. Когда объектив направился на них, все отвернулись и опустили глаза.

– Кто-нибудь позвал учителя или кого-то ещё, когда Ким Тэгина начали бить?

И на этот раз никто не ответил.

– Значит, не позвали. Получается, вы знали о проблеме ещё до появления этого ученика третьего класса, поэтому сняли видео, чётко слышали, как Ким Тэгин отрицает свою вину, видели, как его несправедливо избивают, но не предприняли никаких действий. И говорите, что это не потому, что вам было интересно смотреть? Говорите, что не наблюдали за происходящим, словно в цирке?

У Минджэ опустил телефон, после того как снял учеников, и сказал:

– Среди вас наверняка есть те, кому это действительно показалось интересным, и те, кто подумал, что это неправильно, когда его так избивали. Может быть, есть и те, кто вообще не интересовался и просто хотел, чтобы быстрее начался урок. Человек действует на основе своего опыта и знаний. Поэтому то, как вы повели себя сейчас, останется в вашем опыте и будет повторяться, даже когда вы станете взрослыми через несколько лет. Кто-то может пострадать от несправедливости, и вы, зная об этой несправедливости заранее, могли бы предотвратить ущерб, но вы поступите точно так же. Даже если на ваших глазах пожилого человека будет грабить бандит, даже если слабого будут домогаться и он будет кричать о помощи, даже если кто-то будет истекать кровью и умирать от внезапной аварии – вы не изменитесь. Будете или смеяться, потому что вам интересно, или смотреть с сожалением, или останетесь равнодушными – одно из трёх. Потому что это вошло в привычку. Это трусливый поступок, предательство совести, но вы не сможете сделать ничего другого. Как взрослые, которые знают, что что-то не так, но даже не думают это менять. И в итоге будете жить в мире, где просто смотрите, как коррумпированный политик разрушает ваше будущее.

Тихий бесстрастный голос звучал леденяще холодно. У Минджэ ненадолго замолчал и снова оглядел учеников.

– Знаете, что хорошего в том, чтобы учиться в школе? То, что рядом есть люди, которые укажут вам на ваши ошибки. Когда вы станете взрослыми, никто не станет указывать на ваши ошибки и пытаться исправить их. Это хлопотное и бесполезное занятие. Но сейчас вы не такие. У вас есть люди, которые обращают на вас внимание, указывают на ошибки и охотно останавливают вас, когда вы делаете что-то не то. Школа – прекрасная возможность исправить то, что в вас неправильно.

Он закончил длинную речь и бесстрастно добавил:

– То, что вы сегодня сделали с Ким Тэгином – поступок настоящего отброса.

Он повернулся ко мне. Странно, но сердце забилось сильнее, чем когда-либо.

– Пойдём в медпункт, – сказал он, подходя ближе.

Только сейчас? Почему не отвёл, когда я истекал кровью и падал? Я хотел его спросить, но кровь из носа уже остановилась.

– Минутку, – сказал я ему и достал кирпич из шкафчика. Хоть всё тело дрожало после побоев, я, прижимая кирпич как сокровище, подошёл к парте старосты и положил его сверху.

Бам!

Староста вздрогнул от этого звука, но тут же нахмурился и посмотрел на меня. «Это что?», – спрашивал его взгляд, и я ответил:

– Убери его, пожалуйста.

– Чт... почему я убирать должен?

– Ты же староста. Помоги немного ближнему своему.

– Не...

Он хотел сказать «не хочу», но, взглянув на У Минджэ позади меня, прикусил губу.

– Ладно, только быстро уходи... А?! Эй!

Староста громко закричал, но я повалился на его плечо и не выпрямлялся. Наоборот, крепко схватился за его одежду.

– Твою мать, отойди! Что ты делаешь... А-а!

Я отчаянно вцепился в пытающегося оттолкнуть меня старосту и повалился вместе с ним. Бабах – упала парта, отъехал стул. Вокруг меня, притворяющегося в обмороке, и пытающегося вырваться старосты поднялся переполох, но я продолжал крепко зажмуриваться. И старательно пачкать своей кровью одежду старосты.

***

Бескрайний пляж. С одной стороны накатывали волны, и освежающе звучал их плеск. Дул такой сильный ветер, что развевались волосы, но всё равно было невероятно свежо. Хоть я впервые оказался здесь, но чувствовал, что место какое-то экзотическое. Как синее побережье из телевизионной рекламы.

Да и какая разница, где это. Приятно было чувствовать, как ноги проваливаются в песок. Ветер был прохладным, а запах моря – приятным. Я так давно не был на побережье, что при виде широкого синего моря с души будто камень свалился. Хуа-а – глубоко вдохнул. Подошёл к мокрому от волн песку.

Я стоял на этом песке, и набежавшая морская вода намочила щиколотки. Холодная. Даже когда ноги увязли в песке, хотелось остаться здесь. Хоть в движении волн не было ничего особенного, успокаиваешься от одного их вида. И тут я кое-что заметил. Далеко на берегу, там кто-то сидел.

Слишком далеко, чтобы разглядеть, кто, но мне казалось, что я и так знал. Эй, ты же Тэгин? Да? Ты – Ким Тэгин? Я открыл рот, но мой голос совершенно не был слышен – он потонул в шуме волн. Почему он здесь? Ты должен идти домой, придурок. Эй, Ким Тэгин. Ким Тэгин!

♡

[1] 搖之不動 или 요지부동, произносится примерно как «ёджибудон». Хичан с уверенностью тысячелетнего эксперта сказанул 요이부동 «ёибудон» вместо правильного «ёджибудон». Технически, он пропустил целую согласную, что аналогично тому, чтобы вместо «упрямый как баран» сказать «упрямый как баклажан».

Глава 14

Хлоп. Кто-то хлопнул меня по плечу. Я вздрогнул.

– Мы уже пришли, открывай глаза.

Голос У Минджэ.

– Знаю, что ты не отключился. Открывай, Квон Хичан.

Чёрт. Как узнал? Я приподнялся на кровати в медпункте. Нет, не отключился, только слегка задремал. И мне приснился сон...

– Ты что, спал?

– А? Ага.

Его презрительный взгляд скользнул по мне.

– Ты представляешь, каково не спать всю ночь, а потом ещё целый день тянуть?

– Вы.

– ...Вы представляете.

Чёрт бы побрал эту вежливость. Будто призрак вежливости в меня вселился.

– Ученика, который тебя избил, сейчас решают, как наказать, и в полицию тоже заявят. Когда всё уладят, директор тебя вызовет. Как ты думаешь, что с ним делать?

– Разумеется, вставить пи... наказать.

Он молча отвёл взгляд. Что-то странное почудилось в его реакции.

– Что такое? Неужели после того, как этот тип превратил меня в отбивную, его просто отпустят? А?

– Это ты сам кровь пустил. Я видел, как ты в конце намеренно лицом в него врезался.

А? Откуда он узнал?

– Заметно было?

– Не особо.

Тогда ладно. Я с облегчением выдохнул, но тут же возник вопрос.

– Ты видел, как меня избивали? Вы?

– Да.

– С какого момента?

– С того, когда ты уже лежал на полу, как лягушка.

– ...Я тогда от боли соображать не мог. И почему ты сразу не вмешался? Вы!

– Хотел посмотреть, что будет делать настоящий Квон Хичан.

Вот зараза. Чтоб на тебя упала ваза. Ругательства сами собой рифмоваться начали.

– И я, как дурак, ещё сердце из-за тебя растревожил, думал, ты мне помогаешь. Вот же...

– У тебя сердце забилось?

– Оно постоянно колотится! Я же говорил тебе. Вам. Когда Ким Тэгин тебя видит, его сердце начинает стучать. Вас.

– В этот раз особенно сильно забилось?

Я уставился на него, замерев. Экстрасенс, что ли? Но виду не подал, ответил как можно равнодушнее.

– Не ожидал, что ты придёшь на помощь. Вы.

– Значит, сердце забилось у тебя. Не у Тэгина.

– Неправда!

Я вскочил с места.

– С чего бы моему сердцу биться из-за тебя?! Из-за вас! Где ты видишь логику?! Вы?!

– Ну, если нет, так нет.

– Говорю тебе, нет! Вам! Нет, слышишь ты? Вы? Заверяю тебя, абсолютно точно нет! Вас!

Я повторил несколько раз для убедительности и, тяжело дыша, сел обратно. Почему-то в глаза ему смотреть не мог. От волнения снова сердце заколотилось. Казалось, что я уже привык к его лицу, раз каждый день видимся, но, видимо, ошибался. Мысленно проклиная неугомонное сердце Тэгина, я поспешил сменить тему.

– А тот ученик точно в тюрьму сядет?

– Сомневаюсь.

Чего? Я удивлённо посмотрел на него, и он невозмутимо пояснил:

– Слышал, в его семье есть чиновник высокого ранга. Не захотят, чтобы у парня были проблемы с поступлением в вуз, так что, скорее всего, отпустят. Да и школа предпочтёт замять дело.

– Так нельзя. Не то чтобы я хотел, чтобы он сел, но наказание должно быть! А школа-то тут при чём? Какое ей дело до этого психа?

– Дела нет. Просто не хотят, чтобы у школы были проблемы.

– Ты должен настоять на своём. Вы должны.

– Я всего лишь временный учитель. У меня недостаточно веса в этом деле.

– Так просто...

– Но меня тоже не устраивает, если всё спустят на тормозах. Поэтому я вызвал человека, который сможет выразить решительный протест.

– Кого?

– Члена семьи пострадавшего.

Если речь о семье пострадавшего...

– Нет, только не мать Тэгина. Ей и так тяжело из-за сына, не надо тебе её ещё этим беспокоить. Вам.

– Не волнуйся. Я вызвал его троюродного зятя. Ты его знаешь.

Троюродный зять?

***

Тридцать минут спустя Чон Чхунён с энергетическими напитками в обеих руках распахнул дверь кабинета директора. Увидев мой помятый вид, он побледнел и судорожно втянул воздух.

– Ох!

Понятно, глядя на мои синяки и опухшие глаза, он, конечно, забеспокоился...

– Приношу глубочайшие извинения!

Что?!

– Прошу прощения! Пострадавшему ученику мы возместим ущерб! Если вы сможете простить нас в этот раз, мы проследим, чтобы подобное больше не повторилось!

Чхунён неожиданно выпалил это всё и поклонился. Мы с У Минджэ и директор растерялись. Что это с ним? Только У Минджэ сохранил хоть какое-то самообладание.

– Вы ведь троюродный зять Тэгина? Присядьте, пожалуйста. Лучше сначала выслушать, в чём дело.

Чхунён вздрогнул. Что в словах У Минджэ могло так его напугать?

– В чём дело?

Наконец он осмотрелся и переспросил:

– А где вторая сторона? Ох! Неужели его так сильно избили, что он даже сидеть не может? Скорая? Удар по голове?! Кх... К-кома?! Простите!

Он распластался на полу.

– Пожалуйста, не отправляйте его в тюрьму! Он хороший мальчик, несмотря ни на что!

Я взглядом спросил У Минджэ: «Зачем ты его позвал?». Даже невозмутимый У Минджэ выглядел растерянным.

– Нет-нет, никто не пострадал и не попал в больницу. Вставайте, пожалуйста.

– Э? Почему?

«Почему»? Я чуть сам не вскочил. Но нужно было играть роль жертвы, поэтому я вложил в слабый голос всё своё возмущение:

– Единственный пострадавший – это я, троюродный зять.

Чхунён наконец-то вопросительно посмотрел на У Минджэ, и тот коротко объяснил ситуацию. После этого сгорбленная спина и поникшие плечи Чхунёна распрямились. Какой толк был его вызывать? Я разочарованно наблюдал за ним, как вдруг услышал низкий, уверенный тон бывшего менеджера крупной компании:

– Если виновный ученик не будет должным образом наказан, я подам жалобу в Министерство Образования и заявление в полицию на школу и нарушителя.

***

В жизни я нередко ввязывался в драки, иногда и лицо страдало. Но самый ужасный вид у меня был не из-за драки, а когда лесной комар искусал губы и веки. Целых четыре укуса. Из-за летней прохлады я натянул одеяло до подбородка, вот комар и атаковал только лицо. Никогда в жизни я не выглядел настолько уродливо.

Сейчас передо мной было лицо, напоминавшее те дни. У Тэгина, как я и предполагал, опухли глаза и нос, а на лбу красовался лиловый синяк. Я серьёзно размышлял, глядя на Тэгина, которого привёл к себе домой. Что скажет его мать, увидев сына в таком состоянии?

– Ты живёшь один?

В отличие от меня, У Минджэ непринуждённо осматривал мою гостиную. Я позвал его, чтобы вместе подумать, а этот тип...

– Да, ты... вы правы, живу один.

А? Почему я опять вежливо?! Проклятье!

– Хорошее место.

– Это мамина квартира.

И поспешил добавить:

– Она – мамины деньги на старость, и я исправно плачу аренду каждый месяц. Слушай, ты ведь живёшь в месте получше моего?

– Ага. Намного лучше.

...Вот зараза.

– И аренду платить не надо. Налог на наследство, конечно, огромный, но денег ещё больше. Хватит до конца жизни, даже если больше не работать.

Он сказал это будничным тоном и спросил:

– Завидуешь?

– Ага.

Деньги – это хорошо, спору нет. Но мне всё же стало немного неловко за свой ответ, ведь речь о состоянии, оставшемся после смерти его родителей. Я попытался как-то его утешить:

– Не транжирь. Береги деньги. Представь, сколько твои родители трудились, чтобы их заработать. Тебе, наверное, обидно, что от родителей остались только деньги, но они, должно быть, радуются с небес, зная, что тебе никогда не придётся беспокоиться о финансах. Так что живи разумно и экономно.

Он некоторое время смотрел на меня, а потом спросил:

– Я хотел дать тебе миллион вон, но после таких слов, пожалуй, передумаю.

Миллион? Нет, этот гад...

– Верни мои шестьдесят тысяч вон, гадёныш.

– ...

– А?! Ты улыбнулся? Собирался улыбнуться?

Я вскочил на ноги. Я точно видел, как дрогнул уголок его рта. Но он нагло отрицал:

– Не улыбался.

– Нет, ты определённо вот так сделал, вот тут у тебя дёрнулось.

Я продемонстрировал на себе, шевеля губы пальцами, но бесстрастие было мне ответом.

– Ты когда-нибудь видел человека, который смеётся, когда у него просят денег?

...Нет. И правда, с чего бы ему забавляться, когда я говорю о деньгах. Но я был уверен, что видел улыбку. Озадаченно покачав головой, я снова сел напротив подростка. Что же делать с этим парнем? Часы показывали почти 8 вечера. Отвезти его домой до прихода матери? Или дождаться её и объяснить всё здесь? Но что сказать?

– Скажи правду.

Я недовольно посмотрел на У Минджэ.

– Что её сын чуть не умер от побоев в школе?

– А избиения в других местах – это нормально?

– Скажем, что он просто ударился. Несчастный случай.

Судя по взгляду, он счёл это полной чушью, но я был настроен решительно.

– Ты учитель, она тебе поверит.

– Поэтому ты меня сюда привёл?

– А ты думал, я тебя дурака валять позвал?

– Дурака повалять тоже...

Внезапно зазвонил телефон, прервав его слова. Он достал телефон, но только безучастно смотрел на имя на экране.

– Можешь отойти?

Прозвучало странно. Это мой дом, почему я должен отходить? Почему я вообще считаюсь с этим типом? Это на меня не похоже. Даже если его лицо разом похолодело.

– Алло.

Он долго молчал, слушая собеседника. Видимо, тот говорил без остановки. Современные телефоны такие мощные – я даже со своего места слышал отдельные ругательства. Не знаю, что там произошло, но У Минджэ просто слушал поток брани, а потом сказал: «Я кладу трубку», и завершил разговор.

– Дурака повалять тоже приемлемо.

– Что? – растерянно переспросил я.

Он повторил свою прерванную фразу:

– Говорю, повалять дурака тоже можно. Если тебе так удастся меня рассмешить.

– Так сильно хочешь посмеяться? Хотя, после таких звонков с руганью, я бы тоже захотел. Кто это тебе звонил и так материл?

– Зачем тебе знать?

– Чего ты? Нельзя спросить? У тебя характер тот ещё, но мне стало не по себе, когда ты просто стоял и слушал. Надеюсь, ты не влез в долги у ростовщиков? Нет, серьёзно, никогда не связывайся с ними.

– ...

– Че ещё?

Он сел напротив и уставился на меня. Раньше я никогда не обращал внимания на чужие взгляды, но почему его взгляд такой неуютный? Наверное, привык к тому, что тело Тэгина постоянно трепещет рядом с У Минджэ. Ох, чёрт.

– Ты и вправду такой же простой, как и необразованный.

– Если хочешь подраться, айда выйдем. Сзади есть пустырь.

Я уже собирался встать, когда услышал его следующие слова.

– Поэтому в твоих словах нет подоплёки.

У меня уже созрело решение в следующей драке первым делом ударить по затылку, но его слова заставили меня задуматься. Это комплимент? Прищурившись, я изучал У Минджэ. Если интересно – спроси.

– Это похвала?

– В некотором роде.

– Если похвала, то так и скажи. Что за «в некотором роде»? Родник, из которого уходишь только с мокрой рожей вместо того, чтобы попить?

– Не смешно.

– Понял.

Я спокойно согласился и вернулся к размышлениям о проблеме подростка, но услышал его голос:

– Он мой дядя.

Кто? Я хотел спросить, но понял, о ком он. Видимо, о звонившем.

– Он подал на меня в суд из-за наследства отца, но решение не в его пользу, вот он и разозлился.

– В чём проблема?

– Говорит, что часть наследства, которое я получил, принадлежит ему как наследие от деда.

Что за бред? Такие вопросы нужно было решать давно. Хоть это и не моё дело, но я нахмурился.

– Наверняка суд всё правильно рассудил. И из-за этого он так разговаривает с племянником...

– Когда речь о сумме в десятки миллиардов, закон его мало волнует.

Да, с таким не поспоришь. Я невольно кивнул. Но всё равно...

– Раз есть решение суда, надо принять его и забыть. Что, без этих денег он с голоду умрёт?

– Нет, он вполне обеспечен.

– Тогда игнорируй. Только не говори, что ты собираешься из родственных чувств всё-таки дать ему что-то?

– Не собираюсь. Если дам одному, придётся давать всем остальным родственникам, которые тоже требуют.

– Остальным? Не только дядя этим занимается?

– Тётя тоже подала в суд по той же причине. Муж другой тёти, который раньше отвечал за менеджмент зданий отца, требует компенсацию за то, что его якобы несправедливо уволили, а двоюродный брат отца подал иск, оспаривая контракт, по которому должен вернуть взятые в долг деньги.

– ...Вот головотрёпка.

– Не особо. Всем занимаются адвокаты.

Я внимательно посмотрел на него и бросил:

– Ага, так и поверил.

Он приподнял бровь, словно спрашивая: «Что?».

– Какое «не особо»? Родственники, которые с детства тебя любили, вдруг набросились, как волки. Тёти, наверное, относились к тебе как матери? И эти люди теперь требуют денег и отворачиваются от тебя, а ты говоришь «не особо»? Добрые тётушки и дядюшки, которые дарили тебе деньги на Новый год, теперь бросаются стеклом, а двоюродные братья и сёстры, с которыми ты дружил, теперь смотрят на тебя как на врага народа. Ты ведь раньше был весёлым, неконфликтным. Наверное, все думали, что ты без проблем отдашь всё, что просят, а когда узнали, что нет – совсем озверели? Тебя, наверное, ещё и обвиняют в том, что деньги тебя испортили.

Он не стал отрицать, просто плотно сжал губы. Я поддразнил его:

– Удивлён, что такой простак, как я, видит твою ситуацию насквозь?

– Да.

– Я, может, и простой, но жизнь вижу ясно. Когда дело касается денег, нет ни семьи, ни родственников. Не знаю всех подробностей, но если юридически всё правильно, и ты не обязан отдавать – не отдавай, даже если это семья. И не притворяйся, что тебе всё равно. Злишься – злись, хочешь плакать – плачь, хочешь жаловаться – жалуйся. Так легче.

– Вот я тебе и сказал.

– Чего сказал?

– Что хочу смеяться.

– ...

– Если ты и дальше будешь таким же несмешным, я не смогу тебе помочь, – холодно произнёс он и поднялся с места.

– Эй, дай человеку хоть немного времени. Кто сказал, что я отказываюсь? Я заставлю тебя смеяться, пусть даже на это уйдут годы, только ты не сдавайся. И вообще, скоро придёт мать этого парня, побудь рядом, поддержи мою версию событий.

Он коротко взглянул на Тэгина, лежащего без движения, и вдруг сказал:

– У меня есть идея получше.

– Какая?

– Я ведь учитель физкультуры. Если скажем, что Тэгин травмировался на уроке, она поверит. Попытался перепрыгнуть через козла и врезался в него. Это объяснит и почему я ждал здесь, и почему будет компенсация за лечение. Я тоже извинюсь.

– Отличная идея! Слушай, спасибо. Я и мечтать не мог, что ты так поможешь...

– И мечтать не стоит.

– Э? – невольно воскликнул я.

– Я же не просто так помогаю.

Моё лицо вытянулось. Неужели этот тип... Я твёрдо заявил:

– Больше ста пятидесяти тысяч вон дать не могу.

Его лицо тоже посерьёзнело. Он рассчитывал на большую сумму? Вот бессовестный.

– Деньги мне не нужны. Потом...

Его телефон снова зазвонил. Как и в прошлый раз, он просто смотрел на номер на экране. Опять невозмутимое лицо, но не такое, как раньше. Глаза ожесточились, будто он готов встретить хоть сотню дядюшек. Кто-кто там говорил, что он похож на медведя?

С ростом за 190 см и мускулистым телом от тренировок, рядом с ним в самом деле чувствуешь себя как рядом с медведем. Но если представляешь милого мультяшного мишку – серьёзно ошибаешься. Настоящий медведь скалит острые зубы и разрывает людей на куски. Именно так он сейчас и выглядел. Он отклонил звонок, но, похоже, следом пришло сообщение.

– Что ты завтра делаешь? – спросил он, глядя на экран.

– Не знаю, к чему вопрос, но у меня завтра дела.

– Завтра же суббота.

– Ага, день, когда не работают. Конечно, у меня есть планы. И я их точно не изменю.

– Какие?

– Ничего не делать.

– Заеду за тобой завтра к восьми вечера, будь готов.

Он проигнорировал мои слова и сам назначил встречу. Я решительно покачал головой.

– Не получится. Я же сказал – ничего не буду делать. Ты знаешь, каково это – не спать 24 часа? Просто отстой. Завтра я обязательно отдохну. Буду яростно ничего не делать.

– Ты ведь постоянно спишь в школе.

– ...А ты знаешь, каково бодрствовать 18 часов? Просто отстой.

– Поужинай заранее.

– Эй, завтра я точно ничего не собираюсь...

– Тогда сам разбирайся с матерью Тэгина.

– В восемь. Понял.

И в этот момент прозвенел дверной звонок. Видимо, мать Тэгина увидела записку на двери и поднялась. Я напряжённо встал и, разглаживая помятую одежду, пошёл открывать. Почувствовал странный взгляд У Минджэ, но не обратил внимания и сразу открыл дверь. На пороге стояла обеспокоенная мать Тэгина. Она протянула записку, которую держала в руке.

– Мне написали, что мой сын здесь...

– Здравствуйте.

Я глубоко поклонился и широко улыбнулся. Не хвастаясь, но первое впечатление я обычно произвожу хорошее. Особенно когда улыбаюсь – женщины почти всегда улыбаются в ответ. К счастью, насторожённость исчезла с лица матери Тэгина.

Глава 15

– Тэгин сильно пострадал, с ним всё будет в порядке? – обеспокоенно спросил Чхунён после окончания аукциона, когда самая горячая пора миновала.

– Костей не сломал.

– Я переживаю, как бы на лице шрамов не осталось.

– Эка невидаль, если у пацана пара шрамов появится. Это же боевые шрамы, они почётны!

– С вашим-то лицом такое говорить...

– А? – переспросил я, но он покачал головой, мол, ничего.

– К слову, сегодня ваш друг отлично всё уладил. Хоть и временный учитель, но встал на нашу сторону, чётко сказал директору, что виноваты не мы. Директор и слова вставить не смог. Знаете, раньше я думал, что он просто неприятный тип, но, когда он на нашей стороне – как камень с души.

Его помощь оказалась неоценимой. Пусть даже он сперва просто наблюдал за избиением, но вмешался в нужный момент. Если бы не он, я мог бы не сдержаться и броситься на обидчиков. И то, что он сказал ученикам, тоже было правильным. Его слова не прекратят издевательства, но, когда он прямо назвал их неправыми, стало немного легче на душе. Признаю – это было круто. Как и в той истории со старостой в старшей школе – даже в гневе он не повышал голос, что лишь добавляло ему пугающей ауры. Кстати, и тогда, когда он вечером глянул на пропущенный звонок, было то же самое. И кого это он так прожигал взглядом?

– Босс, этот человек представился вашим одноклассником.

Тут Джиён привёл кого-то в магазин.

– Квон Хичан, так ты правда здесь бизнес держишь?

– А ты ещё кто?

– ...Одноклассник из старшей школы. Мы виделись на последней встрече выпускников.

А, да? Я внимательно вгляделся в его лицо.

– Не помню.

– ...Я даже визитку тебе оставил.

Будто у меня тогда визиток было раз-два и обчёлся. Единственный, кого я запомнил – это заместитель старосты. Увидев, что я всё ещё в замешательстве, он торопливо начал объяснять:

– Слушай, ты тогда отмазался от нытья зама, спихнул его на меня и смылся. А я потом хотел с тобой потолковать.

– А-а, понял.

Тут-то я и вспомнил своего благодетеля, который избавил меня от назойливого зама. Он с облегчением улыбнулся.

– Ну ты даёшь, твоё признание ещё заслужить надо.

– А с чего бы я тебя должен признавать? Так что ты хотел-то?

– А? Ну... Я просто... рыбки свежей прикупить зашёл...

Он мялся, не договаривая, но я мигом смекнул, в чём дело, и протянул ему визитку нашего постоянного рыбного магазина.

– Я им позвоню, так что иди, тебе отборный улов дадут.

– Спасибо.

Смущённый тем, что так легко добился своего, он неловко огляделся.

– Тяжело работать в такую рань?

– Слушай, просто иди уже, не обязательно языком трепать.

– А, ладно.

Он развернулся к выходу, но вдруг остановился и снова посмотрел на меня.

– Кстати, ты же на встрече выпускников спрашивал о Минджэ? Тебя что-то конкретное интересует? Я с ним на связи.

Имя У Минджэ необычайно зацепило мой слух.

– Ты хорошо знаешь У Минджэ?

– Мы друзья, так что можно сказать, что хорошо. А что такое?

– Да так, у меня со школьником, которого он учит, возникли кое-какие тёрки.

– Да ну? Забавное совпадение. Минджэ же сначала не хотел преподавать, его практически силком заставили.

Заставили? Увидев мой вопросительный взгляд, он кратко пояснил:

– У Минджэ случилась череда неприятностей, и дела его шли неважно. А тот сонбэ, который ему работу посоветовал, взял и вытащил его из дома, можно сказать, против воли.

– Про его невзгоды я краем уха слышал. Из-за этого и характер у него испортился?

Он горько усмехнулся.

– Просто он часто смеялся, вот люди и не замечали, но в целом-то он всегда был довольно резким. Среди наших никто не смел его злить.

Значит, я не ошибся – его мерзкий характер не возник из ниоткуда. За этим стоит нехилый опыт и практика.

– Хотя сейчас ему гораздо лучше. Он по-прежнему редко улыбается, но если этот мудак его не доводит, то с Минджэ никаких проблем нет.

– Какой ещё мудак?

– Да был в Канаде один, с кем он там подрался... Ой, нет. Я не должен про его личную жизнь болтать.

Подрался в Канаде? Кроме сокомандника есть ещё кто-то? Любопытство разгоралось всё сильнее, но мой собеседник, не вдаваясь в подробности, ушёл. Этот У Минджэ, неужели он, живя в Канаде, всю страну исколесил, затевая драки направо и налево?

***

8 утра.

– Ким Тэгин.

И сегодня завуч вызвал меня, как обычно. Если бы на свете была премия за непоколебимую справедливость, то завуч бы, вне всякого сомнения, её получил. Даже глядя на моё жалкое состояние, он бросил:

– Выбирай.

Я молча положил сумку и собрался распластаться на полу, но тут он спросил:

– Почему сегодня молчишь?

Я приостановился и поднял на него глаза.

– Да хоть заговорись, всё равно поблажек не дождёшься.

– Ага.

– Учитель.

– Чего?

– Долгих вам лет жизни и крепкого здоровья.

– Заткнись и отжимайся давай.

А кто меня за язык тянул? Распластавшись по полу, я мельком заметил, как он ухмыляется одним уголком рта. При виде этого я тоже ухмыльнулся, а в глубине груди разлилось зябкое тепло. Хотя, может, мне и показалось.

***

– Это ещё что такое?

Эти слова непроизвольно вырвались из меня, когда я увидел свою парту. На ней громоздились замызганные книги. Приглядевшись, я узнал свои учебники, сборники и тетради из ограбленного шкафчика. Судя по их измятому и грязному виду, кто-то выудил их из мусорки.

И правда, пованивало отбросами. Но кроме пятен, книги были вполне пригодны для использования – мусор с них стряхнули. Я бегло проверил, всё ли на месте, и понёс книги к своему шкафчику. Уложил их туда и закрыл шкафчик, оставшийся без замка. Вернулся за парту, приготовился и улёгся, но ощутил на себе пристальные взгляды. Казалось, весь класс меня разглядывал.

Обычно я бы не обратил внимания, но тут поднял голову. Все разом отвели глаза. Впрочем, не все. Староста продолжал сверлить меня враждебным взглядом. Проигнорировав его, я окинул взглядом весь класс и, прежде чем снова улечься, обронил одно слово:

– Спасибо.

Распластавшись на парте, я снова ощутил на себе взгляды. Но теперь они не обжигали так сильно. Перед тем, как провалиться в сон, я снова почувствовал в груди приятное тепло. Но оно угасло так стремительно, что я снова усомнился, не показалось ли мне.

***

Субботний вечер. Уже третью неделю сотрудники собирались у меня дома. Повод был всё тот же, но атмосфера разительно отличалась. А всё из-за нового участника наших посиделок.

– Завтра, только завтра мы не имеем права проиграть! – гневно воскликнул председатель нашей утренней любительской футбольной команды «Органик». Мы с Чхунёном и Джиёном только понуро кивали, как провинившиеся дети.

– Вы хоть знаете, кто наш завтрашний противник? Эти зазнайки из «Королей Эко-Пробега» – командой водителей доставки! Экономический расход, чтоб их. Тьфу. Да вы же знаете, как они смотрят на нас свысока, особенно когда мы им продуваем в футболе?! А?!

Знаем. Ещё как знаем. Я согласно кивал, слушая, как председатель продолжает поносить наших соперников.

– Да у них и название-то дурацкое. Возомнили о себе, будто они и впрямь лучше всех рулят! Ишь, как задаются! Хотя если говорить об экономичности, разве я на своём велосипеде не эффективнее всех? А?! Вот я – настоящий король экономичного расхода!

Вот именно. Поэтому-то мне и хотелось победить завтра как никогда раньше. Но вот незадача – ни за какие коврижки я не мог выйти на поле к началу матча в 7 утра.

– Эй, Хичан. Так, значит, ты снова не сыграешь завтра?

Председатель, который ещё со времён моей старшей школы наблюдал за моей работой на рынке и был одним из шпионов моего дяди, давил на меня, называя по имени.

– Чёрт подери, ты так распоясался, потому что дядя в последнее время спустил тебе поводок, а?

– Нет, что вы. Я бы сам хотел сыграть.

– Так приходи! В чём проблема, а?

– Да я бы рад, но...

Я готов был биться головой от досады.

– Что «но»? Ты же оправился после аварии. Не держи меня за дурака, я же вижу, что ты в полном порядке, а?

– С виду вроде и в порядке, но внутри всё ещё есть кое-какие проблемы...

– Так что за проблемы?! Есть что-то важнее, чем победа над «Королями Эко-Пробега»?!

Честно говоря, никаких. Больше всего на свете я хотел победить «Королей». Вот только что мне самому делать, если я всё никак не могу вернуться на поле?

– Как я уже объяснял, из-за последствий аварии у меня проблемы со сном...

– Да я сам тебя разбужу!

У председателя был такой вид, словно он и владыку ада из подземного царства поднимет. Я с горечью отвёл взгляд и пробормотал отговорку:

– И врач ещё сказал, что у меня анемия. Велел воздержаться от интенсивных нагрузок.

– Анемия, чёрт возьми! Ты что, месячные заимел? Хватит молоть чепуху. Ладно анемия, но на трибунах-то посидеть ты можешь? А то ведь от тебя ни слуху, ни духу.

Да как это! Да я на каждый матч ходил болеть! ...Правда, в теле старшеклассника. Обида жгла меня изнутри. Есть ли на свете человек несчастнее меня? Вдруг председатель понизил голос до серьёзного тона:

– Хичан, скажи честно. Есть другая причина, верно?

– Что? Нет, нету.

Я растерянно посмотрел на своих работников. Надеюсь, вы ничего не говорили? Оба поспешно замотали головами.

– Есть другая причина. Слухи уже повсюду.

– Слухи? Какие?

– Что ты ведёшь двойную жизнь.

Вздрог! Я снова посмотрел на сотрудников. Точно ничего не говорили? Они в шоке покачали головами. Наблюдая за нашей троицей, председатель прищурился.

– Значит, правда. Так и есть, да? Хичан!

– Подождите! Двойная жизнь – это... я вынужден...

– Вынужден тайно вступить в другую команду?!

Другая команда? Пока я запнулся, председатель взорвался от ярости:

– И не в какую-нибудь, а в сильнейшего соперника – «FC Кимчи», команду продавцов капусты! Ты вообще человек?!

Что за бред?! Теперь уже я вскочил в гневе.

– Да что вы мелете! За кого вы меня принимаете! С чего бы мне вступать в «Кимчи»?! Я посвятил свою жизнь «Органику»!

– Не врёшь?

– Не вру, конечно!

Увидев мою искреннюю реакцию, председатель наконец отбросил свои подозрения.

– Если предашь нас, я тебя не пощажу.

– Да не предам я.

– Тогда почему не приходишь на матчи? Когда планируешь вернуться?

Я снова замолчал и принял вид кающегося грешника. Затем положил руку на плечо сидящего рядом Чхунён.

– Пока вместо меня будет играть Чон Чхунён, а я присоединюсь позже.

– Да, я буду выкладываться на полную.

Председатель внимательно посмотрел на Чхунёна.

– Нет, тебе уже хватит так усердствовать.

– !

Чхунён пошатнулся, словно от удара. Но утешать его было некогда. Я указал на сидящего рядом Джиёна.

– Тогда хотя бы Джиён...

– Этот ещё бесполезнее.

– А? Почему я? У меня выносливость намного лучше, чем у всех вас, стариков!

Когда Джиён возмутился, председатель снова пристально на него посмотрел.

– Но техника у тебя хуже, чем у младшеклассника.

Возразить было нечего. Мы погрузились в мрачное отчаяние, лишённое всякой надежды. Через некоторое время председатель безжизненно пробормотал:

– Завтра в «Королях» будет запасной – сын одного из участников... Слыхал, он из команды-победительницы национального чемпионата по футболу среди начальных школ.

– !

– !

– !

Быть того не может, такого аса против нас!

– Разве это не против правил? Сын – не член команды водителей! – отчаянно запротестовал Джиён.

Но мои слова мигом его осадили:

– Это их джокер.

– А, точно. Каждой команде разрешается один игрок со стороны. Тогда давайте и мы своего джокера выпустим.

Трое взглядов устремились на Джиёна. Мы безмолвно передали: «Идиот, думаешь, мы бы не воспользовались, если бы могли?» Тут Чхунён, словно что-то вспомнив, спросил:

– Кстати, среди друзей начальника Квона есть тренер по фитнесу. Может, позовём его?

– Намсу? У него одни только мускулы, а с мячом он полный ноль. Даже хуже Джиёна.

Снова воцарилось молчание. Как ни крути, в нашем окружении не было никого, кто мог бы соперничать с бывшим игроком команды-чемпиона начальной школы. Мои друзья хороши в драках, но почему-то все начисто лишены футбольного таланта. Председатель вздыхал всё тягостнее.

– Эх, делать нечего. Хичхан, выйди ты хотя бы на первый тайм...

Динь-дон – раздался звонок в дверь. Только сейчас я взглянул на часы. Уже восемь? Я предупредил всех о назначенной встрече, так что все начали вставать. Направляясь к двери, я сказал председателю:

– Председатель, я правда не могу играть в футбол завтра. Простите. Мне совсем нельзя заниматься спортом...

Мои слова оборвались, как только я распахнул дверь. На пороге стоял У Минджэ, как я и ожидал. Глаза председателя сверкнули молнией при виде его. Я прямо видел, как он мгновенно оценил физические данные Минджэ: рослый, ладно скроенный, явно спортсмен.

– Это ещё кто?..

– Мой одноклассник из старшей школы. Он не может заниматься спортом из-за травмы.

Я поспешил предупредить, глядя на Минджэ с немым вопросом: «Ведь так?». Он странно посмотрел на нашу четвёрку, высыпавшую из квартиры, затем медленно повернулся ко мне.

– Нет. Я как раз собирался пойти с тобой размяться.

Эй! Да если ты так скажешь... Но было уже поздно. Чья-то мозолистая рука уже вцепилась сжала мой загривок.

– Квон Хичан. Квон. Хи. Чан. КВОН! ХИ! ЧАН!

***

Хоть я и сумел улизнуть из дома, но совсем забыл про чудеса современной цивилизации. Пока мы ехали в машине У Минджэ, председатель непрерывно названивал мне, и я чувствовал себя величайшим предателем, бросившим команду в беде. Да разве ж я сам не хочу играть? Да я больше всех мечтаю забить гол!

– Квон Хичан.

– Чего?

– Выходи.

Приехали? Я с трудом оторвал свою полурастёкшуюся тушку от сиденья. Машина остановилась перед каким-то зданием. Похоже на бар.

– Ты же вроде собирался размяться?

– Ага. Это тоже своего рода спорт.

Что именно? Я вылез вслед за ним и увидел, как подбежал парковщик и забрал у него ключи. Поклон и «Добро пожаловать» свидетельствовали, что У Минджэ здесь частый гость. Следуя за ним внутрь, у меня мелькнула одна мысль. Чёрт, да тут, небось, жутко дорого. На входе сверили списки гостей, а затем мы обошли бар-кафе-компьютерный клуб-бильярдную, расположенные на подвале, первом и втором этажах.

Люди сидели в уютных креслах за столиками с ноутбуками или планшетами, пили алкоголь. В отдельном уголке кто-то метал дротики и стрелял по мишеням, а кто-то увлечённо рубился в старые игровые автоматы. Да тут можно зависнуть хоть на целый день.

Я поднялся за Минджэ на второй этаж. Там у каждого столика стоял собственный бильярдный стол. Примерно половина играла, остальные же просто сидели и выпивали. Несколько человек, похоже, узнавших Минджэ, поздоровались с ним. Он лишь махнул им рукой и повёл меня к одному из столиков.

– Что будешь пить?

Я изучил меню на сенсорном экранчике. Бутылка пива стоила десятки тысяч вон. Что, из золота делают? В таком случае...

– Два пива.

– Два?

– Что? Нельзя сразу два заказать?

Минджэ молча поглядел на меня пару секунд, а затем пожал плечами и сделал заказ через терминал.

– Ты притащил меня сюда, чтобы в бильярд гонять?

– Не совсем, но сыграем, если хочешь.

Не совсем? Я нахмурился. Я-то заказал два пива, уверенный, что мы будем играть на ставку, а он что несёт?

– А зачем тогда позвал, если не играть?

– Только одна причина.

– Это какая же?

– Чтобы ты меня рассмешил.

– ...Если ты хочешь, чтобы я тебя до слёз довёл, это можно устроить прямо сейчас.

Он посмотрел на меня своим невозмутимым взглядом.

– Скорее уж ты сам разревёшься. Ты уже и в машине всплакнул.

– Ничего я не ревел.

Я вспыхнул, но он, принимая у официанта пиво, покачал головой.

– А когда разговаривал с председателем футбольной команды, глаза были на мокром месте.

– Эй, да я просто...

Я невольно рассмеялся. Ха-ха, нет, ну правда...

– У тебя что, орлиный глаз?

– Если завтра проиграете, это будет пятое поражение подряд?

– Четвёртое!

Я вспылил, поправляя его.

– Если бы ты играл, могли бы выиграть?

– Без меня наша команда - что сборная Аргентины без Месси! Если я выйду, мы 100% порвём их. Но сам видишь, какой из меня сейчас игрок. Чёрт, да я не болен и не при смерти, а играть не могу, хотя тело в полном порядке. Можешь представить, как обидно?

– Примерно.

Он отхлебнул пива. Я тоже потянулся за своей бутылкой, как вдруг до меня дошло, что он был отчислен из команды из-за травмы. Кажется, он упоминал, что повседневную жизнь травма не затрудняет, но не позволяет соревноваться?

– А ты как? Нормально? Ты ведь тоже из-за травмы закончил со спортом.

– Нормально.

– Что травмировал?

– Плечо. У меня ещё с давних пор привычный вывих, даже операцию делал, но в этот раз травма оказалась серьёзной, и соревнования теперь уже не для меня.

Голос его был равным, словно он уже смирился. Что ж, и на том спасибо. Я задал вопрос, терзавший меня больше всего:

– Каким спортом ты занимался?

Он застыл на полужесте. Мне показалось, что-то дрогнуло под его глазом.

– Ты знаешь о моём скандале в Канаде, но не в курсе, чем я занимался?

– Не обязательно же знать всё. Ты ведь тоже не знаешь, в каком виде спорта я преуспел.

– В бейсболе.

– ...

Откуда он узнал? Я был уверен, что он скажет «футбол».

– Прав ведь? Ты в средней школе был в бейсбольной команде.

– Да как ты?..

– В старшей школе слышал от парня из твоей средней школы.

Кто-то из моей средней школы? Кто? Я нахмурился, пытаясь вспомнить, но никто не приходил на ум. Я бросил бейсбол в начале третьего года средней школы. Тогда же начал общаться с хулиганами, да и с отцом начались проблемы. Вообще-то я пошёл в бейсбольную команду, потому что отец любил этот спорт. Кстати, и как это он до сих пор об этом помнит?

– Зато с памятью у тебя всё в порядке.

– Это у тебя с ней беда, – холодно парировал У Минджэ.

Я уже собирался разозлиться, но до меня дошло, что он так и не ответил на мой вопрос о том, чем он занимался.

– А ты почему не занялся спортом профессионально? Судя по урокам физкультуры, ты был хорош не только в бейсболе.

Был хорош – это точно. Школьная футбольная команда каждый год умоляла меня к ним присоединиться.

– Тогда мне позарез нужны были деньги. К счастью, нашлось место, где брали и старшеклассников, так что стать спортсменом меня как-то не прельщало. Да и не обязательно же делать спорт своей работой. Если он нравится, то можно просто заниматься для себя.

– Но, если он по-настоящему нравится, хочется выкладываться по полной. Стать лучшим.

– Я и так выкладываюсь. Да я всей душой отдаюсь «Органику». Конечно, для тебя, живущего спортом, моя позиция может показаться неприемлемой. Ты можешь посчитать, что довольствоваться малым – трусливый самообман и потакание обстоятельствам. Но даже если и так, то что с того?

Я забросил в рот чипс, поданные в качестве закуски, и спросил:

– Ну и что, если я не гонюсь за первенством, а иду на такой компромисс? Ну и что с того, что это самодовольное смирение из боязни потерпеть неудачу? Я же всё равно живу расслабленно и беззаботно.

– ...

– Чего?

– Странно слышать фразу «самодовольное смирение» от круглого двоечника.

– А что, двоечникам нельзя употреблять такие выражения?

– И где это ты его услышал?

– ... От Чон Чхунёна.

Так и знал. Он всем видом показывал: «Ясно всё с тобой». Вот же зараза.

– Если мысль созвучна моим взглядам, почему бы мне её не озвучить. И вообще, я двоечник только потому, что проспал все экзамены.

– Тогда не спи через две недели.

Через две недели? А это к чему? Увидев моё недоумение, он нахмурился.

– Начнутся финальные экзамены.

– Да ну? Здорово, значит, занятия будут заканчиваться раньше? Ух, вздохну свободно!

Я воодушевился, а лицо Минджэ окаменело.

– Ты уж постарайся не скатиться на самое дно по всем предметам, а то Тэгину...

Он что-то собирался сказать, но вдруг, взглянув мне за спину, осёкся. И что это с ним? Я начал оборачиваться, но он вполголоса бросил:

– Не смотри.

Я замер на полудвижении и уставился на него. Он пристально всматривался во что-то за моей спиной, но потом перевёл взгляд на меня. И взгляд у него был странный. Такой же, как вчера вечером, когда он хмуро таращился на пропущенный звонок.

– На самом деле, у меня была веская причина притащить тебя сюда.

– Какая?

– Ты говорил, что слышал о том, что случилось со мной в Канаде? И что тебе известно?

Я выложил всё, что знал. Он спокойно выслушал меня, а потом заговорил, потупив взор:

– Как ты и слышал, у меня были проблемы с товарищем по команде из-за отношений. Я тогда и травму получил. Конечно, с партнёром мы расстались до возвращения в Корею. Я даже пожелал им счастья.

– Ты пожелал счастья людям, которые тебе изменили?

Он некоторое время молча смотрел на столешницу.

– Может статься, это я был третьим лишним.

– Чё?

– Партнёра мне представил товарищ по команде. Три года я знал этого человека как друга сокомандника, а потом мы начали встречаться. Но, как выяснилось, эти двое уже давно кувыркались в одной постели.

Я лишился дара речи. Он же под «кувыркались в одной постели» не подразумевает какой-то изощрённый, неизвестный мне вид спорта, а про то самое говорит, так? Если так, то у меня мозг откровенно вис.

– У них было правило – спать друг с другом, только когда оба свободны. Но однажды они его нарушили.

– Когда ты встречался с этим человеком?

– Ага.

– Ну и подонки же.

На его губах мелькнула горькая усмешка. Впрочем, назвать это улыбкой у меня язык не повернулся бы.

– По словам товарища, это я вклинился между ними. Он якобы всегда любил моего партнёра.

– Ну так пусть эти двое похотливых придурков и любят друг друга сколько влезет. Ты же сказал, что расстался? Ну и забей. Мало женщин, что ли? Найдёшь ещё себе кого-нибудь.

– Не-а, я не могу встречаться с женщинами.

– Ой да ладно тебе. Познакомлю тебя с хорошенькой...

– Я по мужчинам.

– Чё? – не понял я.

У Минджэ, глядя мне прямо в глаза, пояснил:

– Мой партнёр был мужчиной.

– ...

– И сейчас он здесь.

♡

[Конец 1-ого тома.]

Глава 16

Я и не подозревал, что у У Минджэ есть талант удивлять людей раз за разом.

– Здесь? Почему?

– Говорит, что всё ещё любит меня.

Голос был ровным. Взгляд тоже не дрогнул. Возможно, поэтому я разозлился ещё больше.

– Скажи ему, чтоб херню не нёс.

– Я так и сказал. Но он всё равно говорит, что любит меня. Поэтому я сказал ему. Что у меня сейчас есть человек, который мне интересен. Думал, после этого он уйдёт, но нет.

– Оставь его. Будешь игнорировать, он сам устанет и уйдёт.

– Он не из таких. Я начал с ним встречаться, потому что он добивался меня три года.

– Три года?

– Ага. Он был моим фанатом. С его слов, три года был в меня безответно влюблён.

– ...Непростой тип.

Я сделал глоток пива и спросил:

– И что ты собираешься делать?

– Показать ему, что человек, который мне интересен, существует взаправду.

– Кто?

– Ты.

Кха! Я случайно поперхнулся пивом. Кашляя, я уставился на У Минджэ.

– С ума сошёл?

– Возможно.

Вот и его коронная фраза. Он посмотрел на моё нахмуренное лицо и бесстрастно сказал:

– Всё равно ты мне должен за вчерашнее. К тому же, ты даже не смешной. Просто сиди как кукла, и всё.

Как кукла, значит... Я поднял бутылку пива и сделал глоток. Затем резко встал и осмотрелся. Не обращая внимания на хмурящегося У Минджэ, я стал разглядывать людей одного за другим, пока мой взгляд не остановился на ком-то. Кто-то с удивлённым лицом моргал, глядя на меня. На вид наш ровесник, но какой-то мальчишеский. Я усмехнулся ему, и он, казалось, удивился, широко раскрыв глаза, а потом застенчиво улыбнулся в ответ. «Неожиданно», – подумалось мне, пока я садился обратно на место.

– Эй, выглядит невинным и добрым.

– Верно, – холодно бросил У Минджэ и добавил: – Но в этот раз я не поведусь.

– Тогда отшей его окончательно. Думаешь, хватит того, что я показался ему всего один раз?

У Минджэ посмотрел на меня с недоумением.

– Ты и в следующий раз поможешь?

– Совсем крышу снесло? С чего бы мне тебе помогать?

Ого, так вот что он чувствовал, когда У Минджэ вёл себя со мной как мудак? Испытывая лёгкое удовлетворение, я предложил ему:

– В следующий раз я снова покажусь этому человеку, а ты покажись моим.

– Где?

Где же ещё. Я сжал кулак и твёрдо выдохнул:

– Против «Королей Эко-Пробега».

***

9 утра.

Спортивная площадка начальной школы ХХ. Здесь был человек, который с самого утра воскресенья доказывал, что можно быть счастливым даже от мелочей повседневной жизни.

– Ухахахаха―― 7:0! Ухахахахаха――― 7:0!!

У председателя «Органик», одержавшего разгромную победу со счётом 7:0, не было ни капли уважения к проигравшим. Однако «Королей Эко-Пробега», проигравших матч, больше разозлил не председатель. А неизвестный старшеклассник, который весь матч сидел неподалёку от площадки, как аджосси, и смотрел, посасывая мороженое ччуччуба.

«Оооо― 1:0!»

«Хахаха― 2:0!»

«Пухаха! 3! Ноль!»

......

«Кхахахахаха―― 7 всухую! 7 всухую!»

Благодаря старшекласснику, который громко объявлял каждый счёт, подливая масла в огонь, индекс раздражения «Королей Эко-Пробега» сравнялся с погодой летним днём при 37 градусах и влажности 89%. Конечно, этим замечательным старшеклассником был я. Не выдержав, во втором тайме «Короли Эко-Пробега» попытались меня поймать, но не на того напали. Кажется, «Короли Эко-Пробега» пожаловались нашей команде, чтобы меня угомонили, но и те были в замешательстве, не понимая, почему неизвестный старшеклассник болеет за них. Конечно, были и те, кто не растерялся.

– Ухахахаха― Весь мир радуется нашей победе!!

В глазах председателя «Органик» мир был просто прекрасен. После матча вокруг У Минджэ, героя разгромной победы 7:0, собрались аджосси из футбольного клуба, которые были на голову ниже его. Чхунён, довольный тем, что забил гол с подачи У Минджэ, тоже присоединился к ним, собираясь похлопать его по плечу.

Наблюдая, как аджосси толпой следуют за каждым движением У Минджэ, я наконец встал. Когда команда, которая терпела поражение за поражением из-за моего отсутствия как основного нападающего, выиграла, тяжёлый груз с моей души наконец-то немного спал. Я выпустил У Минджэ, думая, что он будет хотя бы не хуже Чхунёна, но и представить не мог, что он так хорош. Не знаю, каким спортом он занимался раньше... Футболом, что ли?!

Динь-динь.

Пришло сообщение. Я уже почти вышел с территории начальной школы, но остановился и посмотрел на экран.

[Эй, куда один сбегаешь?]

У Минджэ. Какое ещё «сбегаешь». Я бы и сам с радостью пошёл на банкет с членами «Органик».

[Сегодня угощают самгетханом [1]. Поешь и приходи.]

Я отправил ответ, но через несколько шагов снова остановился. Динь-динь.

[Не двигайся.]

Здесь? Не понимая, что это значит, я долго смотрел на сообщение, а потом поднял голову. И подпрыгнул от неожиданности. Прямо рядом со мной медленно остановилась машина. Окно опустилось, и У Минджэ торопливо сказал:

– Быстро садись.

– Эй, почему ты просто уехал? Я же сказал, иди поешь.

– Вы.

– ...Вы.

– Мы договаривались только на матч, банкета в уговоре не было. Быстро садись.

Вот же бессердечный ублюдок. Все ведь на взводе, хотели бы похвалить его на банкете, обсудить матч. Я нахмурился и сел в его машину. Пристёгивая ремень безопасности, я первым делом высказал своё мнение о сегодняшней игре. Конечно, хвалить в открытую я не мог. Он и так несносный тип, не хватало ещё добавить ему высокомерия.

– Ты сыграл средне. Вы сыграли.

Он мельком взглянул на меня, ведя машину, и, выезжая на главную дорогу, сказал:

– Ты всё это время улыбаешься как сумасшедший.

Вот чёрт. Я быстро закрыл рот, который сам собой расплывался в улыбке, и спросил:

– Ты... Вы случайно не были футболистом?

– Нет.

– Тогда куда мы гоним? Едем?

Его машина сворачивала не в сторону моего дома, а в противоположном направлении. Но он вместо ответа спросил:

– Ты что сказал матери Тэгина, куда идёшь?

– Сказал, что иду учиться.

И теперь я собирался пойти домой, выспаться, а к 7 часам спуститься в дом Тэгина. Но У Минджэ вмешался в мои планы.

– Тогда учись. Я же говорил, что через две недели экзамены.

– Эй, мне и так тошно снова ходить в школу в этом возрасте, но учиться я точно не могу... «эй» не говорил. Даже если дед Тэгина из могилы встанет, всё равно не смогу. Дедушка, то есть.

– Ученика, который тебя ударил, ждёт принудительный перевод и общественные работы.

Я нахмурился от внезапной смены темы.

– Всего лишь общественные работы? И разве его и так не должны были принудительно перевести?

– Должны были. Но семья ученика наняла адвоката и подала апелляцию. Административный суд департамента образования собирался приостановить исполнение, посчитав, что такая чрезмерная мера может нанести непоправимый ущерб будущему ученика.

Так вот почему принудительный перевод был под вопросом. Я не знал. Как бы то ни было, он продолжил:

– Но из-за твоего случая принудительный перевод стал окончательным. Однако изначально было только это. Общественных работ не было, но один учитель взял на себя ответственность и выступил, рассказав, как тяжело пострадавшему ученику и насколько серьёзна проблема ученика, который тебя ударил. Я же говорил? В семье того ученика есть высокопоставленный госслужащий. Из Министерства Образования. Поэтому даже директор не мог ничего легко предпринять, но этот учитель рискнул и высказался.

– Всё-таки есть совестливые учителя. Уж не ты ли это? Вы?

– Нет, – он покачал головой. – Я же говорил, я временный учитель, у меня нет никакого влияния.

– Тогда кто? – Он на мгновение замолчал, меняя полосу, а затем ответил. – Учитель-завуч по воспитательной работе.

– ...Завуч?

– Да.

– ...

– В школе наоборот говорили, что у тебя проблемы с психикой, и предлагали под предлогом лечения отправить тебя в академический отпуск, но только он единственный встал на твою сторону. Сказал, что ты психически здоров и нормально посещаешь уроки. Разозлился, сказав, что если ученик не может адаптироваться в школе, то в этом есть и ответственность учителей, поэтому не надо всё сваливать на ученика.

Я молча смотрел вперёд. Я чувствовал, что У Минджэ смотрит на меня, но мне нечего было ответить.

– Если ты на этом экзамене займёшь последнее место в школе, ты дашь повод тем, кто хотел тебя выгнать. Но ведь проблемы будешь разгребать не ты? Ты просто выйдешь из этого тела, а расхлёбывать придётся Ким Тэгину.

– Но я реально на уровне последнего места, за неделю это не изменить.

– Один предмет можно изменить.

– Какой? – я вопросительно на него посмотрел.

Он, глядя вперёд, ответил:

– Английский. Хотя бы по предмету завуча покажи результат. Чтобы его слова подтвердились.

– ...

– Эй, ты в порядке?

Совсем не в порядке. У Минджэ посмотрел на меня, молчащего, и удивлённо поднял брови. Наверное, увидел слёзы, навернувшиеся мне на глаза. Я сглотнул подступивший ком и признался:

– Я по-английски только ABC знаю.

***

Услышав от У Минджэ, чтобы я немного подождал, я растерянно застыл в лобби отеля. Учёба? В моём-то возрасте? Ещё и английский? У меня ком в горле встал.

«К счастью, я хорошо знаю английский, так что смогу тебя научить. Буду работать бесплатно, так что можешь не благодарить».

Я был совсем не благодарен. Обычно, сколько ни проси о помощи, он и ухом не ведёт, а тут вдруг такая неуместная забота – не понимаю. И вообще, что это за место? Я с трудом пришёл в себя и осмотрелся. Не знаю, с каких пор, но этот парень, оказывается, живёт в отеле. Что-то вроде отдельной виллы.

«Домой слишком много родственников наведывается».

Родственники. Наверное, те, что подают иски и не хотят возвращать долги. Судя по его безразличному лицу, он уже решил для себя, что они больше не те родственники, которых он знал раньше. Ну, бывает же, что и родители с детьми рвут связи и живут порознь.

Сейчас он сказал, что у него небольшое дело в лобби, и оставил меня одного. Глядя на тихий интерьер первоклассного отеля, я подумал, что у этого парня и впрямь куча денег. Но ведь и здесь должен быть спортзал, так почему он таскается в зал Намсу...

А? В этот момент мой взгляд зацепился за одного человека. Кто-то, сидевший на удобном диване в конце лобби, смотрел на меня, прикрываясь раскрытой книгой как щитом, а когда наши глаза встретились, резко спрятался. Да толку-то, только лицо прикрыл, а тело и голова всё равно видны. Это был бывший парень У Минджэ, которого я встретил вчера в баре.

Он что, страус, думает, если глаза закрыл, то спрятался? Я опешил, а он осторожно выглянул. И снова, встретившись со мной взглядом, испуганно дёрнулся и опять спрятался. На этот раз, пытаясь укрыться получше, он с грохотом перебрался на соседнее место, чем привлёк к себе внимание абсолютно всех.

Какой странный кадр. Теперь, при свете дня, я понял, почему вчера он показался мне похожим на мальчишку. Он и вправду выглядел как таковой. Словно айдол из рекламы освежающего напитка. Хоть и парень, но с миловидным лицом и хрупкого телосложения. Да ещё и эти неуклюжие движения, вызывающие желание защитить.

– Иди за мной.

Незаметно подошедший У Минджэ повёл меня в сторону. Следуя за ним, я указал рукой назад.

– Тот парень вон там.

У Минджэ ответил, даже не взглянув:

– Не обращай внимания.

– Ты знал? Знали?

– Да.

– Он тоже здесь остановился?

– Не знаю.

– А откуда он знает, что ты... что вы здесь?

– Что тебе так любопытно?

Он упрекнул меня, но всё же добавил объяснение.

– Недавно приезжал друг из Канады. Мы встречались здесь, и он, видимо, рассказал Энди.

Энди, судя по всему, звали бывшего.

– Болтливый друг. Или ты знал об этом и специально заманил его сюда? Знали. Заманили.

У Минджэ остановился и обернулся ко мне. Тэгин был ниже меня ростом, так что, чтобы посмотреть на У Минджэ, ему приходилось задирать голову ещё выше. Шея заныла. Вот очнётся этот парень, я ему молока с толчёными анчоусами в рот напихаю.

– Нет.

Он грозно посмотрел на меня сверху вниз.

– У меня нет ни малейшего желания снова встречаться с этим ублюдком.

– Понял, учитель.

Он слегка нахмурился, но тут же решительно зашагал вперёд. Ишь ты, вспылил. Но если он до сих пор злится на бывшего, значит, чувства ещё остались?

– Кстати, предупреждаю заранее.

У Минджэ посмотрел на меня сверху вниз.

– Когда я учу, я прибегаю к телесным наказаниям.

– !

***

Одно из самых горьких чувств в жизни – это одиночество среди людей.

– Правда-правда, это было нечто! Ух ты, вы видели, как он обошёл троих и вышел к воротам? Я бежал прямо за ним, но он был таким быстрым, что я задыхался, а он даже не сбил дыхание. Просто нечто!

Джиён, подняв оба больших пальца, восхвалял героя «Органик». Чхунён, не желая отставать, тоже возбуждённо затараторил.

– Выносливость у него просто невероятная. Знаешь же, какие выносливые эти аджосси из «Королей Эко-Пробега»? Но господин Минджэ просто пёр напролом, не обращая внимания, тянут ли его те аджосси, толкают ли. Ух, просто бульдозер какой-то! А забив гол, господин Минджэ хладнокровно возвращался в защиту.

Похоже, в «Органик» У Минджэ теперь звали «господин Минджэ» или «уважаемый Минджэ». Они ещё долго восторженно расхваливали господина Минджэ, а потом, видимо, решив, что похвал недостаточно, спросили меня.

– Босс, вы же тоже утром видели? Уважаемый Минджэ ведь потрясающий?

– Не знаю.

– Не знаете? Босс, вы же утром тоже так радовались. Все ещё говорили: «Кто этот ученик, что так за нас болеет?» Из-за этого на банкете по случаю победы даже пошли разговоры, не ваш ли это тайный сын.

– Не помню. Я знаю об У Минджэ только одно.

– Что же?

– Что он козёл.

Только тогда эти двое заметили, что у меня настроение на нуле.

– Начальник Квон, у вас что-то случилось с господином Минджэ?

«Господин» Минджэ, как же. Ему подходят только прозвища Минджэ-мудак, Минджэ-сука, Минджэ-козёл. Я вкратце рассказал, что произошло сегодня между нами. И, не выдержав, вскричал:

– Бля, я за учёбу взялся впервые за десять с лишним лет, да ещё и английский, в котором я полный ноль, а он говорит за день выучить целую главу наизусть – это вообще нормально?! А?!

Просто учить наизусть, говорит он. Возражаю, что не знаю слов, – всё равно учить. Мол, только когда всё выучу, можно будет двигаться дальше. Вот же гад!

– Айщ! Ладони до сих пор горят от его ударов.

Я вскричал, показывая ладони, но, к сожалению, никаких следов на моём теле не было. Но я усердно махал руками.

– Потом руки так распухли, вдвое больше стали, я даже карандаш держать не мог. Что это за учитель, который так издевается над учеником!

Я протестовал, но реакция слушателей была прохладной.

– Чтобы за неделю подтянуть оценки ученика с нуля, наверное, другого способа и не было.

– Верно, неужели уважаемый Минджэ сделал бы это без причины?

Что они несут? Я не верил своим ушам.

– Вы что, сейчас на его стороне?

– Нет! Не на его стороне. Просто, объективно говоря, чтобы добиться заметных результатов за короткий срок, нужны жёсткие методы. Начальник Квон, вы же согласны со словами господина Минджэ? Что экзамен по английскому нужно сдать хорошо.

– Согласен, но методы-то никуда не годятся.

– Босс. Хаа, неделя же, всего неделя. Босс, если бы вам нужно было за неделю научить человека с нуля аукционному делу, как бы вы поступили? А?

Ну да. Я нахмурился. Джиён, увидев выражение моего лица, сказал:

– Вот видите, босс, вы же тоже думаете, что без порки не обойтись.

– ...Но У Минджэ всё равно остаётся козлом.

И на этот раз они не согласились со мной, а, кажется, обсуждали меня где-то в стороне, поминая «уважаемого господина Минджэ». Уволить их, что ли?

***

Двадцать минут после обеда. Ежедневные консультации с учителем физкультуры перед экзаменом сменились другим занятием.

Шорк, шорк.

Только звук шариковой ручки, записывающей выученное на бумагу, нарушал тишину в учительской физкультуры. Но, написав примерно две трети, я замер. Я поднял отсутствующий взгляд и схватился за голову. Я не мог вспомнить текст учебника, который зубрил, не зная ни смысла, ни правильного произношения, просто повторяя на свой лад. Я долго сидел так, пока не услышал, как он пошевелился напротив. Я невольно вздрогнул и поднял глаза. Бить будет? Но тот просто сменил позу.

– Давай сюда.

Я робко протянул листок, заполненный лишь наполовину. Эх, опять будет ругаться. Но У Минджэ лишь раз пробежался глазами и красной ручкой отметил несколько ошибок.

– Как у тебя с одноклассниками?

– Чё «как»? Кхм, что «как»?

– Твою книгу нашли и вернули. Немного сблизился с ними?

Не получив ответа, он поднял глаза. И увидел моё ошарашенное лицо. Он серьёзно спрашивает?

– На кой... С чего бы мне с ними сближаться? Тэгин был один в классе. Может, ребята и прониклись твоими, то есть, вашими словами и вернули книгу, но не потому, что хотели подружиться, а из жалости. Кто захочет дружить с жалким парнем? Вот кто, ты... вы мне скажите? Отношение ребят к Тэгину просто сменилось с ненависти на безразличие.

– Но издевательства же прекратились.

Ну, в какой-то степени. Я пожал плечами. Бросать в меня чем попало, когда я лежу на парте, ставить подножки в столовой, толкать, не давая зайти в туалет, – этого точно стало меньше.

– Но староста продолжает издеваться. Этот гад...

Надо будет как-нибудь проучить его.

– Между старостой и Тэгином были какие-то проблемы?

– Почему ты спрашиваешь? Вы?

– Мне пришло предупреждение в соцсети.

Он показал телефон.

[Вы знаете, что Ким Тэгин – гомик, который только и делает, что сосёт мужские члены? По всей школе разошёлся слух, что вы каждый обед встречаетесь и лапаете друг друга за задницы. Остерегайтесь Ким Тэгина, учитель.]

В поле отправителя – адрес электронной почты со случайным набором английских букв.

– Староста прислал?

– Не знаю.

Но ни он, ни я не сомневались, что это староста. У этого гада точно какая-то обида на Тэгина.

– Хочешь, я вызову его и расспрошу?

Нет, не надо. Я покачал головой.

– Как я уже говорил, я не собираюсь активно вмешиваться в дела Тэгина, пока не случится что-то серьёзное. Разве что проблема со старостой окажется ключом к пробуждению Тэгина.

– Ты по-прежнему считаешь, что этот ключ – я.

Естественно. Хоть я и продвинулся настолько, что могу смотреть ему в глаза и нормально разговаривать, У Минджэ – единственный, на кого до сих пор реагирует сердце. Словно для проверки, я встретился с ним взглядом, и знакомый звук раздался внутри. Тудум, тудум, тудум... Я приложил руку к груди, ощущая кожей отчётливый пульс. Да, точно.

– Он всерьёз тебя любит.

Он молча пристально смотрел на меня. Не расслышал?

– Ким Тэгин тебя очень любит.

– А тебя это не бесит?

– Почему должно бесить?

– Давно хотел спросить, ты гей?

– Нет.

Я решительно покачал головой. Услышав такое подозрение во второй раз, я был уже не так ошарашен, как в первый.

– Хоть я и не интересуюсь женщинами, но и мужчины мне не нравятся.

– Не интересуешься женщинами?

– Скорее так. Точнее, меня не интересуют отношения. Работа важнее. Но это не значит, что я гей, так что не пойми... не поймите неправильно.

– Это ты не давай повода для недоразумений.

Что? С чего он вдруг злится? Лицо парня было непроницаемым, но голос – холодным. Однако он тут же отвёл взгляд и заговорил своим обычным тоном.

– Бывают люди, которые являются геями, но не осознают этого и проявляют интерес к мужчинам. А потом несут чушь, что их неправильно поняли, и выставляют другого человека мерзким сексуальным домогателем.

– Эй, я...

– Конечно, ты точно не гей, так что тебе не к кому проявлять интерес. И ты из тех, кто сразу скажет, если ему что-то неприятно.

– Нет, сначала врежу. Вломлю. Ударю. Вы поняли.

Короткое молчание. Иногда во время разговора он делает такие паузы. Лицо определённо непроницаемое, но почему кажется, будто он хочет улыбнуться? Но на деле он, разумеется, не улыбается.

– Тогда, если кулаки в ход не идут, буду считать, что тебе не неприятно.

Он внимательно посмотрел, как я киваю, и ещё раз уточнил.

– Ты ведь из тех, кто чётко говорит «нет», если это «нет».

– Ага. То есть, верно.

Снова пристальный взгляд. Но это молчание отличалось от других. Оно ощущалось как угроза: «Если нет, то я тебе устрою». Этот гад... боится, что я к нему пристану. Я тоже постарался посмотреть на него как можно суровее. Эй, из принципа не притронусь. Однако прозвенел предварительный звонок, и мой посыл остался непонятым. Я встал, чтобы идти в класс, но перед тем, как я вышел за дверь, он остановил меня.

– Приду к тебе в магазин к семи.

– Захе?!.. Зачем?!

– Учиться.

– ...Мне работать надо.

– Основная работа начинается после девяти. Твои сотрудники любезно согласились помочь, чтобы ты мог учиться до десяти.

Надо было догадаться, когда они начали называть его «господином Минджэ». Удар в спину наносят не враги перед тобой.

– Но я и в школе сейчас не сплю, учусь...

– Зато я разрешил тебе пропускать утренние тренировки.

И что толку. Если днём всё равно учиться. Но у него было высокомерное выражение лица, мол, скажи спасибо. Чёрт.

– Да это же какое-то «рыло на дуло».

– ...Что?

– Рыло на дуло. Есть такое. Идиома о жестоком обращении, когда один паршивый расклад меняют на другой, ещё паршивее.

Парень, проживший за границей, похоже, и на этот раз не понял, и с необычно застывшим лицом резко отвернулся. Почему он такой бледный? Я закрыл за собой дверь и пошёл по коридору, как вдруг откуда-то раздался громкий смех. Кто это? Кто ржёт вместо того, чтобы идти на урок?

♡

[1] Самгетхан – корейский суп из молодого цыплёнка и женьшеня.

[~] Хичан хотел сказать «шило на мыло». В оригинале он сказал «Чосаммоса» вместо «Чоёксамок» (조욱사목, 朝三暮四). Чоёксамок происходит из притчи о человеке, который кормил обезьян желудями. Однажды он объявил:

«Утром дам вам 3 желудя, а вечером – 4».

Обезьяны возмутились. Тогда он сказал:

«Хорошо, утром дам 4, а вечером – 3».

Обезьяны обрадовались, хотя общее количество (7) не изменилось.

Глава 17

Это была адская неделя. Могу с уверенностью сказать, что в моей жизни голова так ещё не болела. Мало того, что в школе учился, не смыкая глаз, так ещё и в своём магазине приходилось заниматься. Сегодня пятница. Завтра наконец-то выходной, и я должен бы радоваться, но из-за У Минджэ, который заранее пригрозил марш-броском на выходных, настроение было паршивое. Единственное утешение – он сказал, что сегодня у него дела, и в мой магазин он не придёт.

Однако мне приходилось делать домашнее задание, которое он мне задал, – черкать английские слова на бумажке и заучивать их. Сказал, если завтра на мини-тесте не наберу 90 баллов, то чтобы готовился. Готовился? К чему готовился? Чёрт возьми. Я мысленно выругался и нахмурился. Кстати говоря, среди выученных слов было и «готовиться». Как же там было. Р, Э, А, Д...

– Начальник Квон.

Чхунён позвал меня низким голосом. Что-то случилось? Я посмотрел на него вопросительно, и он с Джиёном сели рядом со мной.

– Со вчерашнего дня снаружи кто-то подглядывает за нашим магазином.

– Я тоже видел. Вчера он появился, когда пришёл уважаемый Минджэ, и исчез, когда почитаемый Минджэ ушёл, а сегодня опять там, снаружи.

Значит, он следил за У Минджэ.

– Где он?

– Прячется за входом в здание овощного рынка... А? Куда вы?

– Говоришь, подглядывает. Надо сходить посмотреть.

Я встал и направился туда, куда указал Джиён. Обойдя сложный путь, загромождённый погрузчиками, людьми и грузовиками, я вошёл в другой вход здания овощного рынка напротив. Подойдя сзади здания, я увидел, что кто-то действительно прижался к колонне и наблюдает за моим магазином. Однако наблюдатель был небрежен. Даже когда я остановился прямо за ним, он не заметил и продолжал прилипать к вонючей колонне. Хлоп. Я хлопнул его по плечу.

– А-а-а!

Ух! От реакции собеседника я и сам вздрогнул. Но по сравнению с ужасом и удивлением наблюдателя, который, развернувшись, увидел моё лицо, моя реакция была ничем.

– Хак!

Он втянул воздух и, прижавшись спиной к стене, затрясся. Клянусь, я всего лишь раз хлопнул по плечу и больше ничего не делал. Ещё ни слова не сказал. Но собеседник смотрел на меня, как на злодея, приставившего нож к его горлу.

– Минджэ сегодня не придёт, так что просто уходите. Из-за того, что вы прячетесь и подглядываете, наши сотрудники нервничают.

– Пр-простите.

Он низко поклонился. Услышав ответ, я уже собирался уйти, как он тихо меня позвал.

– Э-эм, простите...

– Что такое?

– Вы меня знаете? М-Минджэ вам про меня рассказывал?

– Да.

Он затаил дыхание. Я всего лишь ответил «да», но было чувство, будто нанёс ему большую рану. На всякий случай, чтобы не прицепился, я добавил:

– Что именно он рассказывал, идите и спросите у Минджэ.

Так что просто уходи. Но мой посыл не был понят.

– М-можно, п-поговорить, н-немного?

– Нет. Я занят.

Слова учить надо. Я снова развернулся, но он пошёл за мной. Я остановился, и он тоже остановился. Однако сзади него ехала электротележка, гружённая коробками.

– И что вы делаете, стоя посреди дороги?!

Я резко дёрнул его за руку. Тело, более хрупкое, чем у женщины, не просто легко поддалось – он чуть не упал. Я едва успел схватить его за талию.

– Пр-простите.

– Уходите. Мне нечего вам сказать.

– ...

Решив, что он понял, я направился прямо в магазин. Собирался уже войти, но на всякий случай обернулся – он стоял и рассеянно смотрел на меня. На этот раз сзади него приближался большой грузовик.

– Эй!

Сам того не заметив, я громко крикнул и, подбежав, оттащил его.

– Ты в своём уме?! Если тебя машина собьёт, ты умрёшь и всё, а водитель в чём виноват?!

После такого он должен прийти в себя и уйти. На этот раз я действительно собирался оставить его и уйти, развернувшись, но сильная рука схватила меня за предплечье. Каким бы хрупким, как у женщины, ни было его тело, мужчина есть мужчина. Сила, с которой он сжал мою руку до боли, заставила меня обернуться. Он посмотрел на меня снизу вверх и спросил:

– Вам нравится Минджэ?

– ...

– Вы всерьёз любите Минджэ?

Глаза у него были такие, словно вот-вот заплачет. Я в жизни не видел лица человека в таком отчаянии. Я запнулся, не смог сразу ответить. В этот момент из-за проходящего сзади человека мне пришлось сделать полшага вперёд, и я оказался ещё ближе к нему. Я силой отцепил его руку от своей.

– Каждый раз, когда вижу того парня, у меня сердце бешено колотится. Довольны?

***

7 часов утра.

В другое время я бы радовался, что с завтрашнего дня выходные, но моё настроение было прямо противоположным. Ведь это означало, что времени на учёбу станет больше. Тем не менее, проснувшись в теле Тэгина, я умылся и приготовился выходить. Взяв сумку и выйдя из комнаты, я увидел мать Тэгина, стоящую передо мной.

Причина, по которой я до смерти вкалываю и на выходных, именно в этом. Мне было трудно находится рядом с матерью Тэгина. Приходилось постоянно врать, и я чувствовал себя виноватым. Поэтому я даже не мог нормально смотреть ей в глаза. И на этот раз на столе был накрыт завтрак. Я сел и ел, словно всасывая еду, а она, как обычно, сидела напротив и наблюдала за мной.

– На следующей неделе экзамены, да?

– Кхх!! Кха!! Кх, кх...

Я поперхнулся. Мать Тэгина испугалась, постучала мне по спине и принесла воды. Выпив воды, которую она дала, я, спустя приличное время, восстановил дыхание и увидел на столе рассыпанные мной рисинки. Я протянул руку, чтобы собрать их, но она опередила меня и спокойно убрала голыми руками грязные рисинки, вылетевшие у меня изо рта.

– Всё ещё трудно успевать по учёбе?

– ...Да.

Я мельком взглянул на неё, оценивая обстановку, и открыл рот, чтобы кое-что добавить. Я точно буду последним, и лучше сказать ей об этом сейчас, чем потом шокировать паршивыми оценками.

– Знаете, я совсем не помню ничего из того, что учил до сих пор...

– Не нужно перенапрягаться с учёбой. Главное – будь здоров, так что не переживай слишком сильно из-за экзаменов.

– ...Да.

– Прости, что мама работает и не может о тебе позаботиться. Ты ведь ещё не совсем в норме, мама должна быть рядом.

– ...

– Кстати, у меня на работе выставочный образец электронной духовки дёшево продают, купить? Та, что дома, уже старая. Температуру плохо держит, да? Ведь так?

Глаза матери Тэгина, задававшей вопрос, необычно поблёскивали. Словно она ждала, что я закричу от радости. Я же не свои деньги трачу, зачем ей моё разрешение? Если температуру не держит, надо покупать.

– Хотите купить – покупайте.

– А ты? Ты что думаешь?

– Да мне всё равно.

– ...Ясно. Тогда, наверное, не стоит покупать.

Она выглядела особенно разочарованной. Очень дёшево продавали, что ли?

– И ещё, если тяжело, не ходи в библиотеку, занимайся дома. Тебе неудобно, что мама дома?

– Нет. С другом... я с другом договорился встретиться в библиотеке.

При слове «друг» лицо матери Тэгина посветлело.

– Правда? Тогда купите себе вместе что-нибудь вкусное.

Она, как и в прошлый раз, сунула мне в руку купюру в пятьдесят тысяч вон. Я молча смотрел на деньги, когда услышал вопрос:

– У нас есть апельсины, которые ты любишь, сделать тебе сок? Возьмёшь с собой?

Я ответил «да», и она радостно достала миксер. Глядя на сок, которым наполнились две большие бутылки – чтобы я с другом выпил, – я заставил себя доесть недоеденный завтрак.

***

He was determined to achieve his goal, and things were about to.......

После «about to»... а, turn his way. Я переписал этот текст больше ста раз, и теперь рука двигалась раньше головы. Смысла я по-прежнему не понимал. Из всего предложения я знал только he, was, his, and, things. Вот и всё.

Конечно, about и to были знакомы, но недельный опыт подсказывал, что они используются в паре с предыдущим словом и имеют другой смысл, так что их следовало считать незнакомыми словами. Но, как бы то ни было, текст я выучил. Остальную часть я тоже писал без запинки, но снова остановился. Что же там дальше, – думал я, когда меня прервал голос:

– Ещё нет?

– Подожди... те.

От того, что меня поторопили, рука, которая остановилась, задвигалась снова. Закончив, я протянул бумагу. Но У Минджэ не взял её, а молча смотрел на меня.

– Всё сделал.

Только тогда он взял бумагу и как бы невзначай спросил:

– Что-то случилось?

– Нет. Почему спрашиваешь? Спрашиваете?

– Сам на себя не похож.

Чем не похож? Как не похож? Он пояснил:

– С тех пор как пришёл сюда, ни разу не пожаловался. И не отвлекался, только учился.

Даже если я усердно учусь, он недоволен? Однако, как он и сказал, вместо жалоб из моих уст вырвался угрюмый ответ:

– С понедельника экзамены.

Хоть и чувствовал, как он пилит меня взглядом, всё равно потянул листок обратно.

– Доделаешь потом.

– Почему?

– Пропустишь обед?

Только тогда я посмотрел на часы и понял, что уже час дня. Неудивительно, что я немного проголодался.

– Не знал, что ты можешь так увлечься учёбой, что забудешь про еду.

– Я тоже не знал.

– Всё-таки что-то случилось. Что именно?

– ...

– Ты должен рассказать мне о Тэгине, чтобы был эффект, когда я снова возьму тебя за руку.

Это так, но ведь это мои чувства? Как-то неоднозначно выходит. Говорить не хотелось, но раз уж человек ждёт, я неохотно открыл рот.

– Ничего особенного мне тебе... вам не рассказать. Просто утром услышал, как мать Тэгина беспокоится, и настроение немного испортилось.

– Ты говорил, что ситуация Тэгина похожа на твою? Словно видишь свою мать?

– ...Ну, типа... вроде того.

Я хотел прекратить этот разговор. С таким намерением я нахмурился, но на покрасневшем лице старшеклассника это не произвело особого эффекта. О школьных годах говорить не хотелось. И дома всегда было уныло, и хоть я сам выбрал изоляцию, проведённые в одиночестве школьные годы едва ли вспоминались с большой охотой.

Нет, это неважно. Я не жалею о своих тогдашних поступках. Кроме одного. Из-за этого одного тот период – воспоминание, которое я стараюсь не воскрешать в памяти. К счастью, У Минджэ сменил тему.

– Что будешь есть?

– А что тебе... вам сюда доставляют?

– Всё, что захочешь.

– А если я захочу квамэги [1] с миёкссам [2]? Что ты... что вы тогда сделаете?

Внезапно У Минджэ поднял трубку отельного телефона.

– Да, принесите сюда квамэги с миёкссам. ...Да. Принесите в течение 30 минут. А на десерт, минутку.

Он отнял трубку от уха и посмотрел на меня.

– Хочешь что-нибудь на десерт?

– ...

– Если нет, я сам закажу. Алло, на десерт фрукты, которые сейчас по сезону, или что-нибудь несладкое...

– Эй! Стой! Хватит, я это не буду есть!

Только тогда я понял, что он в самом деле заказывает то, что я пожелал, и еле остановил этого типа. Он мельком взглянул на меня, отменил заказ и повесил трубку.

– Будешь что-нибудь другое?

– Ты, ты чего? Вы?

– Что?

– Что «что»? Ты не по-своему добрый! Вы.

Я агитировано закричал, но он только как-то непонятно на меня посмотрел.

– Что «доброго» в том, чтобы заказать еду, которую ты хочешь?

– Но я не думал, что ты всерьёз закажешь квамэги.

– Квамэги – не есть что-то особенное.

...Правда? Я-то думал, что съязвил, назвав блюдо, которого не может быть в отеле.

– Не заблуждайся. Квамэги – это такая же обычная еда, как кимчи, которое есть в каждом доме.

...Серьёзно? Настолько популярное блюдо? Я-то его ел, только когда ездил в Пхохан к родственникам по материнской линии. Но его слова, сказанные твёрдо и холодно, не казались ложью.

– Если не убедил, можешь считать, что я хочу тебе понравиться.

– Да ладно, квамэги – это же всё равно что национальный панчхан [3].

Такого умозаключения мне хватило, чтобы я дал ему себя убедить.

– Так что квамэги не надо, закажи просто чеюк топпап [4].

– ...

– Чего ещё?

– Более вкусное... Ладно.

Он остановился на полуслове, поднял трубку и снова сделал заказ. Повесив трубку, он серьёзно спросил:

– Ты вчера вечером на работе что ел?

Вчера? Вчера я... Я вспомнил, что ел вчера, и вместе с этим вспомнил человека, которого видел перед магазином. Точно, я же ещё с ним встретился. Я невольно нахмурился. У Минджэ тут же уловил изменения в выражении моего лица.

– Что? Вчера тоже чеюк топпап ел?

– А? Нет, чего ты... вы так сразу? Тонкацу [5].

Ответив, я спросил у того, чьё лицо на мгновение застыло:

– Ты совсем-совсем не планируешь помириться с этим человеком по имени Энди? Планируете?

Его взгляд откровенно похолодел.

– Нет.

– И не собираешься... собираетесь положить конец его сталкерству?

Хотя я начал встречаться с У Минджэ не так давно, я кое-что о нём понял. Он был на удивление проницательным.

– Энди вчера к тебе приходил?

– Он не ко мне пришёл, а кажись надеялся, что ты пришёл. Вы пришли. Я пошёл и сказал ему, что тебя нет. Вас нет. Он думал, что наблюдает тайком, а его было видно, вот и мешал. Спросил, знаю ли я его, я сказал, что от тебя слышал. От вас.

– И?

– Спросил, люблю ли я тебя. Вас.

Сердце начало потихоньку стучать. Это реагировало не тело Тэгина; это я, нервничая, заставлял сердце Тэгина биться.

– А ты что сказал?

Что я должен был сказать? Отослав вчера этого Энди, я не раз обдумывал это в голове. Лучший ответ – просто сказать правду. «У Минджэ ко мне интерес, а тебе какое дело?» – вот так и бросить. Ведь У Минджэ тоже так ему сказал.

Не было нужды делиться тем, какие ощущения испытывало моё тело. Не было нужды ранить человека, которого я плохо знал. Но причина, по которой мне сейчас не по себе, – это не его отчаянное лицо или поникшая, шаткая походка. Это я сам, сказавший то, чего можно было не говорить.

– Квон Хичан.

– Сказал правду. Что при виде тебя у меня сердце колотится. При виде вас.

Он пристально посмотрел мне в глаза, затем откинулся на спинку дивана и спросил:

– Каково это? Когда сердце колотится каждый раз при виде человека, которого ты даже не любишь?

– Хреново.

– Понятно, – просто ответил он и начал проверять красной ручкой лист с текстом, который я ему дал.

И это всё?

– Тебе не интересно, как он отреагировал на мои слова?

– Не особо.

– ...

– Ты спросил, почему я мирюсь с его сталкерством? Он того не стоит. Я не хочу тратить энергию даже на то, чтобы злиться и говорить ему, чтобы он не крутился вокруг меня. Всё равно он не из тех, кто послушает с первого раза.

– Не мешает? Он же постоянно в поле зрения.

Если для меня события школьных времён – это момент, который хочется вырезать из жизни, то для него, похоже, таким были события в Канаде. Не знаю, насколько он был ранен и как ему было тяжело, но когда заходила речь о том времени, глаза У Минджэ почти всегда становились такими. Мрачными, холодными, пустыми.

– Привык. И всё равно я не смогу оставаться в Корее вечно. Ты тоже игнорируй.

– Я так и собирался.

Я нахмурился и отвёл взгляд.

– Чувствую себя паршиво, будто раню доброго, хорошего человека.

– Откуда ты знаешь, добрый и хороший человек Энди или нет?

– Ты же его выбрал. Вы.

– ...

– Мне нет дела до того, почему этот Энди перед тобой... перед вами провинился, почему он творил эту безумную хрень, но, по крайней мере, когда ты с ним встречался, – когда вы с ним встречались, – вы же встречались с ним потому, что он был хорошим человеком.

Он посмотрел на меня странным взглядом. Иногда такой его взгляд меня смущает. И мне это не нравится. Когда я в теле Тэгина, сердце колотится особенно сильно.

– Врать такому человеку и ранить его – нехорошо.

– Поэтому отказываешься кооперировать? – довольно холодно переспросил он.

Да только мне нечего бояться.

– Ты же... Вы же сами сказали, что будете его игнорировать. Я тебе... вам не особо нужен, нет?

– Нет. Нужен.

Эти слова определённо означали, что я нужен для избавления от сталкера, но, может, из-за взгляда, под которым он меня держал, у меня ненадолго возникло определённое заблуждение. Словно ему было необходимо именно моё существование. Поэтому я на миг запнулся. Разумеется, это заблуждение я тут же отбросил.

– Если я тебе так нужен, покажи... покажите свою заинтересованность.

– Поедим, и дам тебе час свободного времени.

Ха, за кого он меня принимает.

– Думаешь, я куплюсь на такое?

– Два часа.

– Сделаю всё возможное, чтобы избавиться от сталкера.

Я быстро кивнул. Этой награды было достаточно. Целых два часа отдыха! Какой бы хороший человек ни был, раны, ясен пень, можно и пережить.

***

Тык-тык. Кто-то очень легко коснулся моего плеча.

– Ученик? Эй, у-ученик?

Ещё до того, как я повернул голову, от услышанного голоса я уже наполовину застыл. Повернув глаза, я увидел, как и ожидалось, Энди, стоящего с напряжённым лицом.

– А, здравствуй.

– ...

– Удивился, что незнакомый человек вдруг поздоровался?

Какое там удивился. Я же его и на рассвете видел. Хотя, конечно, для него это был первый разговор со мной в теле Тэгина.

– Слушай, я, в общем... эм, ну, знаком с Минджэ, и, это, хотел у ученика кое-что спросить. М-можно минутку поговорить?

– Нет.

Ах, опять лицо, будто ему по сердцу ножом полоснули. Глаза собеседника тут же заблестели, словно он вот-вот заплачет.

– Мне сейчас идти надо. У Минджэ... Учитель скоро выйдет.

Скоро должно было быть 7 часов, поэтому У Минджэ планировал отвезти меня домой, а я – самостоятельно добраться до отеля уже в своём теле. Я сейчас вышел из его номера первым и ждал, а У Минджэ был ещё внутри.

– Вот как. Тогда, может, поговорим, когда у тебя будет время? Я живу тут по соседству.

По соседству? А сталкер-то с деньгами оказался. Впрочем, немудрено, раз уж он гнался за ним из Канады до сюда.

– Если хочешь что-нибудь поесть, я всё куплю.

Я был поражён. Ну и ну. Неужели я похож на человека, который купится на вкусняшки?

– Как раз сейчас чокпаль [6] заказал. Угостишься со мной?

– !

Сам того не заметив, я сделал несколько шагов за ним, но вовремя опомнился. Хватит! Этот чёртов чокпаль я и сам могу заказать!

Когда я остановился, он обернулся с радостным лицом.

– Острый чокпаль, очень вкусный. Я тут впервые попробовал и теперь каждый день заказываю.

Глоть.

– Но он не только острый, соус сладкий, так что я заказываю среднюю порцию и съедаю всё один. Хе-хе~ Сегодня заказал большую.

– ...Керанччим [7] тоже подают?

– Да, конечно! И чумокпап [6] добавил.

В таком случае, съем всего три кусочка и... Нет, опомнись, скоро 7 часов!

– Нельзя. Простите.

– ...Ясно.

Он был разочарован, но выражение лица не было таким уязвлённым, как раньше.

– Обязательно приходи потом. В любое время. Ладно?

– Тогда У Минджэ, мой учитель, будет недоволен.

– Минджэ... рассказал обо мне?

– Да так, в общих чертах, – поколебавшись, промямлил я. И, так как в качестве платы за два часа валяния дурака мне теперь требовалось вести себя жёстче, добавил: – Не думайте, что если вы меня так угостите, я хорошо о вас отзовусь перед учителем У Минджэ. Даже если и начну комплименты сыпать, он меня и слушать не станет. Он мне тоже чётко сказал. Что с вами он больше не встречается.

– Да, я знаю.

Он на удивление покладисто кивнул. Раз всё знает, о чём он тогда хотел со мной поговорить? Ответ прозвучал из его уст:

– Мне просто интересно, как там Минджэ. Хорошо ли ест, что делает после школы. Он был таким трудоголиком в тренировках, что мне интересно, чем он занимается в это время, раз не может тренироваться. Беспокоюсь, не мучает ли его бессонница. Просто хочу услышать. Минджэ было очень тяжело.

– ...

– Конечно, я успокоился, увидев, что он вроде бы в порядке, лучше, чем я опасался, но всё равно хочу знать подробности. Раз ты называешь Минджэ учителем, значит, ты его ученик? Минджэ и по выходным с тобой встречается, чтобы заниматься? Минджэ – хороший учитель.

– Это абсолютно не так.

Я серьёзно возразил, тут же поправляя факты. Пока собеседник удивлённо моргал, я быстро выпалил то, что должен был сказать:

– Забудьте. И не любопытствуйте. Если вы так поступаете в надежде снова сойтись с учителем У Минджэ, то даже не надейтесь.

Он на мои слова лишь горько усмехнулся. Затем, посмотрев мне за спину, торопливо понизил голос:

– Слушай, у меня нет других намерений, так что правда приходи в гости. Ладно?

И с напряжённым лицом посмотрел мне за спину.

– Минджэ.

Прежде чем я успел повернуть голову, сильная рука схватила меня за предплечье. И, даже не взглянув на человека, который его позвал, У Минджэ почти силой потащил меня, затолкал в машину. Хлоп, дверь машины закрылась, и, ведя машину, он мельком взглянул на меня.

– Сегодня полностью закончим заучивание текста.

– Тебе не интересно, что тот человек говорил? Вам?

– Совершенно не интересно.

На этом этапе я уже не понимал, кто из них поразительнее – этот парень или тот человек. Насколько же сильно нужно любить, чтобы после расставания один так ненавидел, а другой так любил? Их любовь, казалось, была такой глубины, которую я даже представить себе не мог. Поэтому, что ли, я даже немного позавидовал. Я знал, что это не в моём стиле, но не мог избавиться от чувства, будто остался в стороне.

– Эй. Одно знай точно.

Я чувствовал на своём лице, смотрящем прямо перед собой, колючий взгляд У Минджэ. Однако «выкать» в этот раз не хотелось.

– На ужин закажу чокпаль. Обязательно острый чокпаль. И особо-особо-особо большой.

♡

[1] Квамэги (과메기) – корейское блюдо, вяленая на морском ветру тихоокеанская сайра или сельдь.

[2] Миёкссам (미역쌈) – роллы или конвертики из морской капусты (миёк) с начинкой.

[3] Панчхан (반찬) – общее название разнообразных закусок и салатов в Корее, которые подаются к основному блюду и рису.

[4] Чеюк топпап (제육덮밥) – рис с жареной острой свининой.

[5] Тонкацу (돈가스) – японское блюдо, панированная и обжаренная во фритюре свиная котлета. Популярно и в Корее.

[6] Чокпаль (족발) – корейское блюдо, свиная рулька, приготовленная со специями и соевым соусом.

[7] Керанччим (계란찜) – корейский омлет на пару.

[8] Чумокпап (주먹밥) – рисовые шарики с начинкой.

Глава 18

Обычно я отсыпаюсь днём, но накануне, прокорпев весь день над учебниками, к вечеру я перекусил чем-то на скорую руку и не заметил, как отключился. Видимо, впервые за тридцать лет жизни бремя неотложной зубрёжки оказалось непосильным. Сам не понял как, но в какой-то миг я рывком распахнул глаза под мысль: «Английский!».

Резко сев на постели, я несколько мгновений ошалело приходил в себя, пытаясь унять колотившееся сердце. Английский... Ну да, английский! Срочно нужно заниматься. Пошатываясь, я сполз с кровати и вытер предательскую слюнку в уголке рта. Тут же вспомнилось, как до этого я бился над материалом: У Минджэ ведь предупредил, что через час нагрянет с проверочной. Но, похоже, я попросту вырубился.

Бросив взгляд на часы, я понял, что проспал два часа. Почему он меня не пнул? Этот тип что, тоже спит? Выбравшись из своей коморки, я прошмыгнул по узкому коридорчику и увидел полоску света, сочившуюся из гостиной. Свет лился от здоровенного телевизора; на его гигантском экране в самом разгаре полыхал бадминтонный матч. Я замер, уставившись в экран.

Играли даже не наши. И какого чёрта смотреть это в час ночи? Сперва мелькнула мысль, что он заснул под включённый ящик, но, обогнув уютный диван с высокой спинкой, я увидел его – он сидел. Не спал. Но и на экран не смотрел. Просто буравил взглядом пустоту перед собой.

Его лицо, лишённое всякого выражения, казалось как никогда выжженным, пустым. Ничего общего с тем У Минджэ, которого я знал. Не было и следа того несносного, вечно хмурого типа, который только и делал, что третировал меня. Возможно, лишь в обманчивом, хоть и ярком, но каком-то призрачном свете экрана он казался так похожим на измученного, едва дышащего человека, словно покрытого невидимыми ранами.

– Эй.

Он медленно повернул голову. Опасное, почти осязаемое напряжение, ещё секунду назад сгустившееся в комнате, мгновенно рассеялось.

– Проснулся – тащи бумагу с карандашом. Сейчас будет экспресс-тест.

И какого лешего я его окликнул? После сна в голове – ни единой мысли. Пытаясь скрыть растерянность, я мешком опустился рядом с ним на диван. Нужно было заговорить первым, пока он снова не завёл шарманку про тест.

– Ты что, бадминтонистом был?

– ...

– В Канаде, что ли, бадминтон так популярен?

Хотя да, для бадминтона плечи – это главное. Я посмотрел на молчуна и наткнулся на его совершенно ошалелый взгляд.

– Почём мне знать. С канадцами я в бадминтон не резался. И прекрати уже свои допросы. Какая тебе разница, каким спортом я когда-то занимался?

– Мне-то до лампочки, а вот тебе, похоже, нет. Это же твоя работа была.

– И мне теперь до лампочки. Я как раз изо всех сил стараюсь выкинуть из головы, что это когда-то было моей работой.

– Поэтому и пялишься на бадминтон?

От моих слов он всё же глянул на телевизор. И правда, он совершенно не следил за игрой – смотрел на экран так, будто впервые его видел.

– Да любой вид, лишь бы не тот самый.

Он расслабленно откинулся на спинку, почти прошептал:

– Может, в бадминтон податься?

– Тебе нельзя. Ты хоть представляешь, какая там нагрузка на плечи в бадминтоне?

– ...

– Ну что?

– А ты не должен меня поддержать? Сказать там: «Ага, давай, попробуй! Найдёшь себе другой спорт. Ты сможешь, у тебя всё получится!»

Я не выдержал и фыркнул от такой нелепости. Он издевается?

– Речь о твоём будущем, как можно сломя голову поддерживать то, в чём ни черта не смыслишь? Нет ничего безответственнее, чем отделываться пустыми словами «ты сможешь», «крепись», когда тебя это не касается.

– Ну так скажи что-нибудь ответственное.

– Будешь честен – и я дам дельный совет, со всей ответственностью. Что у тебя с плечом? Совсем труба, спортом больше никак?

Его лицо вмиг заледенело. Кажется, он разозлился, что я разворошил то, о чём он так отчаянно пытался забыть. Хм, ни капельки не страшно, урод. Я нарочно поддел его ещё:

– Ты ведь больше всего на свете хочешь вернуться к тому спорту, которым раньше жил. А раз не можешь, вот и сидишь тут в одиночку, с такой кислой рожей, пялишься то в бадминтон, то ещё куда. Если реально хочешь забыть – не отворачивайся, не беги. Заставь себя смотреть на это и прими наконец: всё, больше не сможешь. Только так можно по-настоящему забыть и отпустить.

Он молча смотрел на меня, но уже без прежней злости, не сверлил взглядом.

– Я так не хочу.

Не хочешь? Столько ему распинался, советовал.

– На самом деле, я не хочу забывать.

– ...

– Откровенно? Если я, как ты говоришь, смирюсь и опущу руки, то действительно всё потеряю. Вот этого я не хочу. Это моя душа тебе говорит. Я до сих пор люблю это дело. Люблю до одури, до чёртиков в глазах.

Голос его был низким, монотонным, почти безжизненным – можно было подумать, он врёт. Но отчего-то у меня на сердце стало невыносимо тяжело.

– Врач сказал прямо: ещё одна травма – и я даже ложку в руках не удержу. А я точно снова травмируюсь. Падать, сталкиваться, получать ушибы – это и есть моя работа. Я тебе всё как на духу выложил. Теперь твой черёд – давай ответственный совет.

Он развернулся ко мне всем корпусом:

– Как думаешь, стоит ли мне возвращаться, даже если я останусь с парализованной рукой? Стоит ли менять всю свою жизнь на какие-то несколько месяцев, ну, может, год-два от силы, которые я смогу этим заниматься?

– ...Эй, ну ты и задачку задал, обалдеть как сложно.

Мне показалось, он усмехнулся, но экран погас, и в полутьме я ничего не разглядел.

– Ты первый, кто говорит, что это сложно. Все, кто в курсе моей ситуации, сто из ста твердили: оставшаяся жизнь важнее.

– Да кто знает, когда помрёт? А если тебе жить осталось всего месяц? Умрёшь ведь с такой обидой, что и глаза спокойно не закроешь!

– ...

– У меня вот никогда не было такого, чтобы я что-то до безумия любил, хотел чего-то до дрожи... Так что я тебе просто завидую.

И это была чистая правда. Мне казалось, жизнь этого парня бурлит такой страстью, какой я и не нюхал. На его фоне я чувствовал себя каким-то мелким, никчёмным.

– Значит, в Канаду не поедешь?

– А ты бы хотел, чтобы я поехал?

– Ты что, не едешь в Канаду только потому, что со спортом завязал? Ты же там столько прожил, все друзья, небось, там. Ну, это я так, чисто интуитивно.

Я в упор посмотрел на него.

– Мне кажется, есть и другая причина, почему ты в Канаду не возвращаешься, помимо спорта.

– ...Да нет.

Ну, нет так нет. Я потянулся за пультом, отводя взгляд.

– Так и будешь этот бадминтон смотреть? Если не спится, могу кое-что получше показать. Зуб даю, посмотришь – и отрубишься моментально.

Щёлк, щёлк – я принялся яростно тыкать в кнопки пульта, отыскивая в меню «повтор». Нашёл нужное, выбрал десятую серию. На экране всплыло название, и тут же начался фильм.

– Идёт, идёт! Эй, глянь сюда! Реально интересно!

– Дорама?

– Угу. Старенькая. Моя маман порекомендовала, а она все дорамы на свете пересмотрела, кажется.

С первых же кадров зазвучала тревожная музыка, показывали финал предыдущей серии: главная героиня, женщина с прямыми волосами, на съёмочной площадке телестудии, где она работает, вдруг кого-то замечает, и её лицо, искажённое шоком, дают крупным планом. Та-дам, та-дам! – нагнетала музыка.

– Во, точно! Она увидела! Увидела, чья жена та баба!

– Ты о чём вообще?

Не отрываясь от экрана, я с жаром принялся ему растолковывать:

– Главная героиня – та, что с прямыми волосами. Раньше она счастливо жила с мужем-профессором и дочкой, но этот козёл-муж ей изменил. Вон с той стервой! С кудрявой! Но героиня не хотела семью рушить, попросила эту кудрявую от её мужа отвязаться. А та, понятно, злодейка, так что с мерзкой ухмылкой отказала. Но этот грёбаный профессор, баран безмозглый, не угомонился и притащил кудрявую к себе домой, где их и застукали. В общем, из-за этого развелись. Самое смешное, что потом и кудрявая его бросила. Она с самого начала не собиралась с ним ничего серьёзного мутить.

– Ну да, женатик – переспала и забыла, видимо.

– Эй! Да это ещё хуже! Профессор-то к ней со всей душой!

– Ты ж сам сказал, профессор – грёбаный козёл.

Козёл, кто спорит. Я кивнул и добавил:

– Но при этом ещё и полный идиот. Даже не допёр, что им просто вертят, как хотят. Сам втрескался в эту кудрявую по уши, и в итоге – ни семьи, ни любви. Конкретно вляпался, короче. А кудрявая, как только развела его с женой, тут же свинтила в Америку за мужиком, который ей нравился. И вот, пару лет спустя, вернулась, уже замужем за ним. Но!

Я сделал паузу, нагоняя саспенса, и ткнул пальцем в экран, где как раз показали крупный план мужского лица.

– Это и есть тот самый главный герой, продюсер этот, ПД для краткости! Этот ПД раньше был влюблён в главную героиню, ещё когда та была замужем. Но они из-за какого-то недоразумения расстались, он уехал в Штаты и там женился на кудрявой. А теперь вернулся в Корею, встретил свою первую любовь, героиню, и они начали работать вместе. Поначалу он из-за старых обид вёл себя с ней как последняя сволочь, но теперь всё прояснилось, и он всё ещё её любит. Героиня тоже к нему неравнодушна, хотя и отталкивает – он ведь женат. Самый прикол в том, что все трое не в курсе, кто кому кем приходится! И вот сейчас, именно в этот момент! Героиня догадалась, что жена ПД – это та самая кудрявая! Поняла, что её заклятый враг – жена мужчины, которого она любит!

Ну как, а? Захватывающе? Интрига? Однако реакция парня явно не дотягивала до моих восторгов.

– Ну, теперь все трое в курсе, кто есть кто, разберутся как-нибудь.

– Эй! Да какая ж это тогда дорама будет? Ещё десять серий впереди! По закону жанра, если есть тайна, её должны раскрывать по чуть-чуть, по трети в каждой серии!

– Зачем?

– Чтобы интереснее было! И чтобы всё тянулось помедленнее, чтобы зритель прочувствовал весь кайф, когда кудрявая наконец огребёт по полной!

Но парень явно моего энтузиазма не разделял.

– Нет такого закона, чтобы за пакости обязательно прилетало возмездие. Полно тех, кто после такого ещё лучше жить начинает.

– Так на то и дорама. В жизни, может, и нет никакого «что побреешь, то и возьмёшь», а в дораме – обязательно.

– ...Что ты сейчас сказал?

– Ну, что в жизни закона «что побреешь, то и возьмёшь» может и не быть...

– Что побреешь, то и возьмёшь?

Глаза У Минджэ, до этого равнодушно следившего за перипетиями сюжета, вдруг резко оживились.

– Ты точно сказал «что побреешь, то и возьмёшь»? Не «что посеешь, то и пожнёшь» или там «как аукнется, так и откликнется», или ещё как-нибудь?

С пультом в руке я очень серьёзно посмотрел на него.

– Эй, ты. Ну ты и тупень, оказывается.

Дрог. Его бровь едва заметно дёрнулась – шок, не иначе – но я, как настоящий друг, был обязан хладнокровно донести до него правду.

– «Что посеешь, то и пожнёшь»? «Как аукнется, так и откликнется»? Ты где такое выкопал? Ляпнешь где-нибудь – засмеют же, балда.

Я ободряюще похлопал его по напрягшемуся плечу.

– Это я тебе как друг говорю. С английским у тебя, может, и порядок, а вот в мудрёных этих поговорках ты плаваешь. Лучше не лезь в них.

Вот он, настоящий друг! Распираемый гордостью, я снова уставился в дораму. И, глядя на почему-то окаменевшего У Минджэ, продолжал комментировать происходящее на экране, дыша в унисон с главной героиней.

– О? Эй, смотри, смотри! ПД бросает жену и мчится за героиней! – возбуждённо завопил я, тыча пальцем в экран.

Кудрявая, словно что-то почуяв, встревожилась, и тут же грянула зловещая музыка «та-дам, та-дам».

– Вот эта музыка – верный знак, что сейчас будет какая-то задница.

– Она и в самом начале играла, – возразил голос, в котором слышалось отчётливое раздражение.

– Точно. Она в каждой серии есть.

– В каждой серии?

– Ага. Каждая серия – сплошная задница. Отпад, правда?

***

Итоговые экзамены, начавшиеся в понедельник, должны были закончиться в пятницу, но для меня всё решилось уже в среду, в день английского. С самого утра меня колотило так, что не помню, как вообще получил листок с заданиями на этом последнем экзамене. Таких пятидесяти минут, когда я был бы настолько сосредоточен, что в голове буквально звенело, в моей жизни ещё не было.

Лишь когда я сдал работу и прозвенел спасительный звонок, напряжение, сковывавшее всё тело, отпустило. Уф-ф, всё. Не верится, но это действительно конец. Однако ожидаемого облегчения почему-то не было. Навалилась какая-то опустошённость, тупое оцепенение. Поэтому, пока все вокруг суетливо собирали манатки, я один сидел как истукан. И только когда рядом кто-то начал сверять ответы, меня запоздало накрыла тревога.

А что, если оценка – полный провал? Если не дотяну до ожидаемого, виноват будет У Минджэ, и никто другой. Уж моя-то голова и старания были на высшем уровне! ...Только бы не ноль, а? Потом, пакуя вещи и выбираясь из класса, я, кажется, окончательно впал в ступор от этого непривычного беспокойства за баллы. Наверное, поэтому и не увернулся от препятствия, которое в любой другой ситуации обошёл бы за версту.

Бам! Бух!

Староста, эта сволочь, неожиданно подставил мне подножку, и я растянулся во весь рост. Едва успел выставить руки и упереться в дверь перед самым носом, но одна рука всё же подвернулась, и я со всей дури приложился коленом об пол. Ай, чёрт... Кое-как подняв голову, всё ещё лёжа на полу, я увидел, как староста-гад ухмыльнулся, перешагнул через меня и был таков вместе со своими дружками.

Мрачно нахмурившись, я поднялся, отряхивая одежду. Огляделся – остальные ученики, казалось, и ухом не повели, каждый занимался своим делом. У Минджэ, ну что я тебе говорил? Ничегошеньки не изменится. Эти типы, найдя мне учебник, наверняка уже списали все свои грехи и успокоились.

Большинство людей такие. За свои тридцать лет я насмотрелся, как люди совершают какую-нибудь мелкую подачку, чтобы заглушить совесть и потешить самолюбие. Поэтому я ненавижу само понятие «прощение». Те, кто молит о прощении, делают это ради собственного душевного комфорта, а те, кто прощает, – зачастую просто потому, что устали ненавидеть.

Мой опыт, конечно, не вселенская истина, но для меня это так. Хотя, безусловно, есть и совершенно другие люди. Взять хотя бы У Минджэ и этого, Энди. У Минджэ так игнорирует Энди, будто тот и прощения-то недостоин, а Энди, похоже, молит о прощении просто потому, что хочет быть рядом, даже если ему самому от этого невыносимо больно. Их связь оставалась поразительно крепкой даже после того, как всё, казалось бы, кончилось.

Я и раньше это замечал, и это всегда как-то неприятно царапало изнутри. Особенно сейчас, вспоминая то пустое, выжженное лицо У Минджэ в субботу вечером, я понял все тревоги Энди. То, чего не замечал я, видя его каждый день, этот человек уловил, просто наблюдая издалека: состояние У Минджэ. Что этот парень, несмотря на свою внешнюю оболочку, на самом деле ходит по краю пропасти.

– Ким Тэгин.

Я медленно брёл к выходу из здания, когда меня окликнули. Лёгок на помине – ко мне приближался У Минджэ. Он, видимо, тоже закончил свои дела – в руке поблёскивали ключи от машины.

– Ну что, сдал экзамен?

– ...

– Это что ещё за физиономия?

Какая ещё у меня физиономия? Я вопросительно уставился на него, У Минджэ сощурился:

– Такая, будто говоришь: «Даже твои гениальные методы обучения оказались бессильны перед моей непрошибаемой тупостью».

Это он о чём? Его гениальные методы не смогли... Ах ты сволочь!

– Учитель. Всё как раз наоборот.

– Наоборот? То есть, мои блестящие методы наконец-то возымели действие на твою тупую башку?

– Да не то, чтобы... Даже с моей-то светлой головой...

– Но пока не увижу больше девяноста баллов, не расслабляйся.

Сколько-сколько? Я не поверил своим ушам и залился смехом.

– Ахаха! Девяносто баллов, говори...те? Да у меня и за все предметы вместе столько вряд ли наберётся!

Издевается, что ли? Я сверкнул на него глазами, но тот, глянув на часы, уже спешил прочь.

– Потом пересечёмся.

Так этот невыносимый тип и сгинул с глаз долой. Раньше я бы, наверное, раздобыл соли и посыпал то место, где он стоял, но с тех пор, как я увидел его с другой стороны, этот его образ уже не казался подлинным. В воскресенье ни свет ни заря мне приспичило в туалет, и я воспользовался его ванной. Там, на раковине, я и обнаружил несколько нетронутых пачек каких-то таблеток.

Позже я выяснил – снотворное. Видимо, прописали от бессонницы, но он так и не притронулся ни к одной. Вместо этого он явно глушил бессонницу книгами, которые были рассованы по всему его жилищу. Серьёзно, книги были везде. Исключительно детективы.

Сперва я подумал – показуха. Но когда он заставлял меня зубрить, а сам сидел рядом и читал, я понял, что это не просто для декорации. Детективы вместо таблеток. Что ж, это тоже было очень в духе У Минджэ. Кажется, я начал понимать, что это значит – «в духе У Минджэ».

В этом парне, каким я его видел, чувствовалась какая-то невероятная выдержка, самообладание. Словно и таблетки он стал бы пить, только когда уже совсем припрёт, дотянув до последнего. Может, потому что он бывший спортсмен и привык терпеть, он почти не показывал ни боли, ни гнева. Если не считать того случая с Энди. Вот к нему он был абсолютно беспощаден.

Неужели всё только из-за измены? Поэтому он и не возвращается в Канаду? Хм-м... Этот его звук сам вырвался у меня из горла. Мне просто отчаянно хотелось узнать больше. И хотя я понимал, что это дурацкое любопытство, не в своё дело лезу, остановиться уже не мог. И тут в моей голове всплыл один человек, который наверняка знал все подробности.

***

Динь-дон—

Звякнул дверной звонок, и через пару секунд дверь отдельных апартаментов шикарного отеля распахнулась. На пороге возник Энди. С каким-то диким воплем.

– А-а, о-ох!

Что за чёрт?! Я и сам подпрыгнул от неожиданности. С чего это он так орёт? К тому же, на шее у него болталась салфетка, точь-в-точь как детский слюнявчик, а весь рот был перемазан чем-то огненно-красным. Однако, увидев меня, его глаза тут же радостно сверкнули.

– Пришёл!

– Вы же сами звали.

– А я и не думал, что ты и вправду заявишься!

Хе-хе, он расплылся в такой лучезарной улыбке. Может, из-за его огромного рта улыбка казалась такой обезоруживающе открытой и какой-то освежающей, что у меня невольно вырвался растерянный смешок.

– Живо внутрь! Как раз вовремя! Я тут такую вкуснятину уплетаю. Присоединяйся!

Острый чокпаль... Да я им на выходных так объелся, что до сих пор тошнит.

– Это острые такпаль, куриные лапки! Нереально, безумно вкусно!

– !

***

– Держи молоко. После острого может желудок прихватить.

Энди с самой любезной улыбкой пододвинул мне стакан молока с соломинкой. Только тут до меня дошло. Я начисто забыл не только зачем пришёл, но и кто я вообще такой – сидел и тупо жрал эти такпаль. ...Хотя, надо признать, было дьявольски вкусно. Уж в чём-чём, а в еде этот Энди, похоже, толк знал.

– Спасибо, было очень вкусно.

Я вежливо поклонился, а он всё так же сиял, не сводя с меня глаз. Я настороженно попятился.

– Чего вы так улыбаетесь?

– О? Да просто Тэгин так хорошо кушает. Мне всегда так приятно смотреть, когда люди с аппетитом едят. Наверное, потому что я сам малоежка, вот и любуюсь.

Что за бред. Да он в одиночку умял столько, что хватило бы на небольшую птицеферму! Я выразительно покосился на гору обглоданных косточек перед ним, но он лишь беззаботно осклабился.

– Ну да, ты же растёшь, тебе надо хорошо питаться. Точно хватило? Заказать ещё?

– Нет-нет, спасибо, достаточно.

– Не слишком остро? Может, по пхатпинсу ударим? А давай пхатпинсу!

Не успел я и пикнуть, как он уже заказал две гигантские порции чего-то под названием «дынная пинсу».

– В Корее столько всего вкусного, обожаю! Поэтому каждый раз, как приезжаю в Корею, обязательно переедаю. Хе-хе—

– Вы, я смотрю, часто в Корее бываете?

– Да не особо. И в этот раз-то выбрался впервые почти за два года. Если бы не Минджэ...

Его лицо моментально омрачилось. Но тут же, снова взглянув на меня, он заставил себя широко улыбнуться.

– Это всё благодаря Минджэ я здесь, в Корее, ем всю эту вкусноту... Мне просто невероятно везёт!

Какой же неисправимый оптимист. Вот бывают же такие люди – всегда светятся изнутри. Даже когда им тяжело, они не киснут, не раздражаются, а улыбаются и делают своё дело. С такими и работать легко, и вообще приятно находиться рядом, их везде нарасхват. Правда, встречаются они редко. У нас на рынке таких называют «сансамин» – человек-женьшень, настолько они на вес золота. И вот такой уникум сидел прямо передо мной.

Я окинул взглядом апартаменты, где остановился Энди. Планировка точь-в-точь как у У Минджэ. Значит, и цена за проживание тут должна быть астрономическая. Деньжищи, характер – золото, да и внешность приятная. Виной тому могли быть узкие плеч, из-за которых всё его тело казалось более хрупким и тонким, но он производил впечатление какой-то андрогинной бесполости. Поэтому мысль о том, что этот человек когда-то встречался с У Минджэ, не вызывала у меня никакого внутреннего протеста.

– Может, вам и везёт, но ведь это всё равно грустно. Когда даже словом перекинуться не можешь с тем, кто тебе нравится.

– ...Ага, грустно.

– Вы ведь понимаете, что это чистой воды правило «что побреешь, то и возьмёшь»? Сами виноваты.

– Какой ты прямолинейный! Наверное, потому что ещё совсем юный и чистый душой.

Ну да, тридцать лет – самый возраст для юности и душевной чистоты. Тем не менее он не обиделся на мою бесцеремонность. Лишь едва заметная, немного печальная улыбка тронула его губы, а взгляд стал спокойным.

– Ты, случайно, не влюблён в Минджэ?

Я застыл. Надо было выпалить «неа!», но слова застряли в горле. Ну да, Тэгин ведь действительно влюблён в У Минджэ, разве нет? Вместо ответа я переспросил, с чего он это взял.

– Да у тебя лицо заливается краской, когда ты рядом с Минджэ. И глаза так блестят, когда на него смотришь.

– Лицо, может, и краснеет, но вот насчёт глаз – это вы точно ошибаетесь.

Наверное, он принял мой испепеляющий взгляд за влюблённый блеск. Когда я яростно это опроверг, он усмехнулся: «Ну, как скажешь» – и снова заулыбался.

– По правде говоря, мне всегда было жутко любопытно. Минджэ ведь терпеть не может, когда к нему кто-то лезет. Особенно если он просечёт, что у человека к нему какие-то там «особые чувства», он тут же выстраивает глухую стену. Не потому, что ему человек неприятен, а потому, что он считает: давать ложную надежду – ещё хуже. Я за Минджэ три года хвостом бегал, а он на меня смотрел не иначе как на назойливую фанатку, и ни на йоту больше.

Как это так – человек, которого три года считали просто фанаткой, вдруг превратился в возлюбленного? Вопрос так и вертелся на языке, но я его проглотил: ответить на него мог только У Минджэ, а не тот, кто сидел сейчас напротив. Энди же тем временем продолжал, с нескрываемым удивлением разглядывая меня:

– Но ты, даже на мой профанский взгляд, так откровенно сохнешь по Минджэ, а он, похоже, совершенно спокойно это воспринимает... Вот это меня и удивляло. Тем более что Минджэ встречается с другим человеком, а в его апартаменты почему-то чаще захаживаешь ты.

Ещё бы, ведь мы – одно лицо. Сказать правду я не мог, поэтому лишь неопределённо пожал плечами.

– Я у учителя уроки брал. А так как действующему учителю нельзя подрабатывать репетиторством, приходилось это делать тайно, вот я сюда и ходил.

– Вот-вот, об этом и речь. Это же прямое доказательство, что Минджэ к тебе по-особенному относится. Даже если это временная подработка, чтобы Минджэ, такой педант, нарушил профессиональную этику... Это значит, он очень тобой дорожит.

Да пойми ты, там всё гораздо сложнее. От невозможности выложить всё как есть у меня внутри просто всё клокотало.

– Я поначалу даже подумал, что ты нравишься Минджэ, ошибся, значит.

– Это точно не так.

– Правда? А жаль. Лучше бы это был ты.

– То есть как – лучше бы я?

Интонация его показалась мне странной, и я уточнил. Он ответил без обиняков:

– Просто если бы Минджэ был влюблён в тебя, то, мне кажется, ещё оставался бы какой-то шанс.

Точно говорят, тридцать лет – возраст абсолютной невинности. Это он сейчас так тонко намекает, что Тэгин – лёгкая добыча, что ли?

– Даже если бы его пассией был трёхлетний карапуз, у вас всё равно не было бы ни единого шанса.

– Да, наверное, ты прав, – он понуро опустил плечи, на удивление легко соглашаясь.

Какой же он простой. Возможно, даже проще меня. При виде его убитого состояния моё недавнее праведное возмущение как-то само собой улеглось, сменившись уколами совести. Хотя извиняться я, конечно, не собирался.

– Да. Шансов – ноль. Я это точно слышал от самого У Минджэ, от учителя. Так что, если вы тут всё вкусное доели, пакуйте чемоданы и возвращайтесь в свою Канаду.

– Ты ради этого пришёл? Чтобы сказать мне это?

– Нет. Вы же сами говорили, что вам жутко интересно, как там У Минджэ, мой учитель.

– А! Да! Интересно!

– Я вам расскажу. А вы мне – то, что меня интересует.

Он замер, потом с явной тревогой посмотрел на меня:

– И что же тебе интересно?

– Что именно тогда произошло? Вы расстались только потому, что вы изменили, а учитель У Минджэ повредил плечо в драке с вашим любовником – это вся история? Или всё-таки нет?

– Даже если это не вся история, тебе я ничего не скажу. Это наше личное дело.

Ага, значит, точно есть что-то ещё. Но «наше личное»... От этих слов мне снова стало как-то мерзко на душе.

– И всё-таки, почему ты так хочешь это знать?

– Просто так.

– Просто так? – пробормотал он, не сводя с меня изучающего взгляда. – Ты и правда по уши влюблён в Минджэ.

– Нет. Это совсем не так.

Я принялся растерянно отнекиваться, но он лишь понимающе улыбнулся.

– Да ладно тебе. В Минджэ невозможно не влюбиться.

– Вот уж с этим я категорически не согласен.

На этот раз я возразил со всей страстью, на какую был способен. Но он по-прежнему смотрел на меня с той же снисходительной улыбкой, какой взрослые смотрят на подростков, пытающихся скрыть свои чувства.

– Тогда почему тебя так волнует всё, что связано с Минджэ? Явно же, что он тебе небезразличен, так ведь?

– Это не так, – я снова завёл старую песню, но вдруг, сам того не ожидая, выпалил настоящую причину: – Я хочу, чтобы он улыбнулся. Я ни разу не видел его улыбки. Подумал, если буду знать всю подоплёку, может, мне удастся рассмешить учителя У Минджэ. Ну и, конечно, это не потому, что он мне нравится, а просто... я хочу отблагодарить учителя за помощь, вот и всё.

– ...Ни разу не улыбался?

– Да. Слышал, никто никогда не видел.

Он застыл, и на лице его отразился неподдельный шок. В глазах стояло такое выражение, будто он вот-вот разрыдается, но голос, когда он заговорил, прозвучал на удивление ровно:

– Да он же смеялся лучше всех на свете. Даже лучше меня.

– ...

– А помощь, о которой ты говоришь, – это та, что с учёбой?

– Да. А ещё у меня в школе там... некоторые проблемы, так учитель меня консультирует, помогает советом.

– Какие проблемы? – с тревогой в голосе спросил он.

Настоящая проблема была совсем в другом, но для начала я рассказал ему о неприятностях Тэгина.

– Меня в школе травят.

Никакой реакции. Может, не расслышал?

– Меня в классе обижают, поэтому...

– Тэгин!!!

Боже, чуть барабанные перепонки не лопнули! Я подскочил от этого оглушительного вопля, но даже не успел возмутиться. Энди стремительно подскочил ко мне, схватил обе мои руки и заглянул прямо в лицо. И тут я отчётливо увидел: слёзы, которых не было и в помине, даже когда он говорил об У Минджэ, теперь градом катились по его щекам, настоящим водопадом. Какого чёрта? Этот человек... что с ним?..

– Меня тоже травили друзья!!! Уааааааа!!!

Глава 19

В дорамах изменник – всегда злодей, думающий лишь о себе, но в жизни всё оказалось совсем не так. Человек по имени Энди больше часа сжимал руку Тэгина и, обливаясь слезами, утешал меня. Он так отчаянно её стискивал, что когда наконец разжал пальцы, она совсем занемела, будто в неё перестала поступать кровь.

И в груди потеплело. Слабое, но это было то же самое тепло, что я ощутил от тётушки из лотерейного киоска. Он больше часа рыдал ради меня, сопереживал моей боли, уверял, что всё наладится, и так искренне горевал, что даже сердце Тэгина, видимо, невольно откликнулось. Конечно, не думаю, что это пробудит Тэгина. Ведь это лишь крохотная искорка тепла, вспыхнувшая от предельной искренности, на которую он был способен.

Меня поразило, что можно так рыдать из-за едва знакомого человека. Я смутно догадывался, что он не плохой человек, но не ожидал увидеть в нём столько душевного тепла. Это открытие меня не радовало. Наоборот, мелькнула скверная мысль: лучше бы он был тем самым дорамным злодеем.

***

– Не знаешь свой балл по английскому?

У Минджэ, которому я сказал заглянуть, коли не спится, и правда пришёл и теперь торчал у меня в лавке. И донимал меня, словно наседка-мать, требующая у сына отчёта об оценках сразу после экзамена. «Как это ты не знаешь?» – читалось в его непонимающем взгляде.

– Ведомость ещё не вывесили, откуда мне знать.

– Экзамен закончился, староста же зачитывал ответы. Не сверялся с экзаменационным листком?

– Неа.

– Почему?

– Да так, просто...

– Испугался, что ноль баллов, да?

Дёрг. Прямо в точку, но я сделал непроницаемое лицо и обернулся.

– Бля, нет там нуля!

– И не любопытно, сколько баллов? Ты же типа поучился немного.

«Типа немного»? Да я пахал так, что все видели! Да что ты такое несёшь! Если бы я так в старших классах учился, в Сеульский универ... ну, это перебор, но в какой-нибудь четырёхгодичный точно бы поступил. ...Поступил бы ведь?

– Да не особо.

– Правда? А я знаю, сколько у тебя.

– Чего?!

Ба-бах! От моего резкого движения стул позади с грохотом опрокинулся. Этот тип невозмутимо посмотрел на меня снизу вверх, но в глазах его, казалось, плясали смешинки. Или нет? У него всегда такой взгляд? Да не это сейчас важно.

– Твои баллы...

– Эй, не говори! Ни за что не говори!

– Двадцать дев...

– Ааа! Двадцать девять баллов?! Да ну нет! Я же просил не говорить!

Я схватился за голову и рухнул, где стоял. Двадцать девять?! Я же был уверен, что ответил правильно больше чем на половину, и что теперь – всё мимо? Это всё из-за У Минджэ!

– Эй! Это всё ты виноват! Так хреново объяснял, вот и вышло всего двадцать девять баллов!

– Кто сказал «двадцать девять баллов»?

– Ты же сам только что сказал «двадцать девять»...

– Я про двадцать девятое число говорил. У тебя же отпуск с двадцать девятого, верно?

А, отпуск. Я, успокаивая бешено колотящееся сердце, поднял упавший стул и сел.

– Ага. А что?

– Что планируешь?

– Что-что... дома буду спать, да и... Ай, чёрт.

У меня само собой вырвалось ругательство. Что, если и в отпуске я останусь в этом состоянии? Провести отпуск в теле старшеклассника. Резко накатила тоска. Отпуск раз в году, а я даже не смогу спокойно поваляться.

– А староста как в последнее время?

К чему это он вдруг? Я поднял глаза – он серьёзно смотрел на меня.

– Староста всё ещё достаёт Тэгина? Как именно?

– Да как и раньше, в общем. Обзовёт мимоходом, или вдруг в спину толкнёт сильно. Хотя в последнее время, из-за экзаменов, поменьше стало.

Я вспомнил, как сегодня споткнулся из-за его подножки, и нахмурился.

– Что-то случилось?

– Сегодня этот урод внезапно подставил мне ногу, и я грохнулся на пол. Не ожидал, больно было. Сволочь.

Коротко выругавшись, я задал встречный вопрос:

– Почему спрашиваешь?

– Ты никогда не думал, почему староста так изводит Тэгина?

– Геев не любит, наверное. Тебе же тоже сообщения слал.

– А если есть другая причина?

– Другая причина? Даже если есть, вряд ли что-то серьёзное. У таких детских задир и причины детские. Это так важно?

– Может быть и важно. Если я не смогу разбудить Тэгина, придётся искать иные способы. Решать другие проблемы Тэгина, которые ты упустил.

В его словах был смысл. Но думать об этом не хотелось. Я дошёл до этого момента, свято веря, что нашёл способ вернуться в своё тело, и если он не сработает, я реально взорвусь. Есть один наихудший сценарий, который я себе представляю. Слишком ужасный, чтобы о нём думать, но сейчас он захватил мой разум. Что, если придётся вечно жить вот так, на две жизни?

– Староста тут ни при чём.

Я решительно помотал головой.

– Сердце Тэгина почти не реагирует на старосту. Если бы он был причиной, по которой Тэгин пытался покончить с собой, определённо была бы сильная реакция – страх или ненависть. Но такого точно нет.

Я привёл довольно вескую причину, но его пристальный взгляд словно видел меня насквозь. Неприятно.

– Не потому ли ты так уверен, что боишься?

– Что?

– Если ты правда хочешь выбраться из этого тела, нужно перепробовать все возможные способы. А ты цепляешься за один, как трус, потому что даже думать не хочешь о провале. Учитывай возможность неудачи и пробуй всё. Вот это и есть способ вернуться к настоящему себе.

Возразить было нечего. Но пропустить слово «трус» я не мог, поэтому выругался просто так.

– Сука, это ты кого трусом назвал?

– Тебя. И не ной потом, если я за руку подержу, а ничего не выйдет.

Что? Ныть? Да как он... Но не успел я вспылить, как он хлопнул меня по плечу.

– Ты даже результат экзамена боишься услышать, как бы он ни был плох, а уже весь трясёшься. Это я тебе как другу говорю. Если парень будет из-за такого трястись от страха, его засмеют, понял?

Ну этот тип, всё ему неймётся! Я в гневе снова хотел вскочить, но что-то меня остановило. А? Кажется, я где-то это уже слышал... И тут же вспомнил. Похожие слова я и сам ему говорил.

«Это я тебе как другу говорю. С английским у тебя, может, и порядок, а вот в мудрёных этих поговорках ты плаваешь. Лучше не лезь в них».

Совет, данный с гордостью истинного друга, вернулся ко мне бумерангом. И конечно же, этот тип посмотрел на меня и с нажимом повторил:

– Понимаешь ведь, это я тебе как другу говорю? Что, обидно?

– ...Да какая обида.

Я сдерживал гнев, пытаясь сохранить лицо, отчего ноздри так и раздувались. Мне тоже нужно поскорее дать этому типу совет как «истинный друг». Поскорее стать «истинным другом». От нетерпения я вытаращил глаза, выискивая, какой бы совет ему дать. К счастью, благодаря его отвратительному характеру поводов для советов было хоть отбавляй. Недостаток был лишь в том, что трудно было выбрать что-то одно.

– Эй, у меня тоже есть, что тебе сказать...

– Насчёт той дорамы, – перебил У Минджэ.

Дорамы? А, та, что смотрели на рассвете. Что с ней?

– Как ты и говорил, тайны там раскрывают по частям. Вон, кудрявый только через две серии понял, что женщина, работающая с мужем, и есть главная героиня.

...А?!

– Эй! Какого чёрта ты спойлеришь?!

Трррр! Старый, купленный с рук стул и на этот раз грубо отъехал назад. Я вскочил и ткнул в этого типа пальцем.

– Я же ещё не смотрел! Зачем ты рассказал?! Смерти ищешь, а?!

– Ты же и так догадывался.

– Догадки и реальность – это что, одно и то же?! Ааа! Больше всего на свете ненавижу спойлеры!

Вот же гад. Я рвал на себе волосы от досады и вдруг заметил, как едва заметно дёрнулся уголок его рта.

– Ты сейчас усмехнулся?

У Минджэ тут же состроил серьёзное лицо.

– Думаешь, ты меня рассмешил?

– Конечно, нет.

– Тогда чего спрашиваешь?

А ты чего такой колкий? Я прищурился, глядя на него, и снова сел.

– Короче, больше не спойлери мне. И вообще, разве тебе та дорама не показалась так себе?

– Интересно, чем закончится.

– Правда ведь? Интересная? Всё, что советует моя мама, – интересно. Потом порекомендую тебе утреннюю дораму серий на сто с лишним.

– Твоя мама смотрит много сериалов.

Моя мама? Ещё бы. Я горько усмехнулся.

– Полная фанатка. Жанр не важен. Сейчас ведь можно пересматривать старые дорамы, вот она и смотрит всё, что раньше пропустила.

– Это проблема?

– А?

– У тебя лицо помрачнело.

У меня? Я нахмурился, опустил взгляд, а через мгновение заговорил:

– Было время, когда мама совсем не могла смотреть драмы. Ей тяжело приходилось. Работала допоздна, годами вообще не видела ни одной серии из тех, что тогда шли. Сейчас она в основном смотрит именно те, старые.

– Ты, похоже, очень её уважаешь.

– Уважаю? Да просто мама одна растила меня со старшей школы, вот я ей и благодарен за многое. Не делай из меня паиньку-сыночка на свой лад, гадёныш, – буркнул я и отвернулся.

Некоторое время я делал вид, что занят другим, но чувствовал на себе взгляд У Минджэ. Пришлось повернуть голову.

– Чего?

– Только из благодарности?

«Что он имеет в виду?» – прочитал он в моём взгляде и невозмутимо добавил:

– Ты явно не любишь вспоминать те годы. Есть ли какие ещё обстоятельства?

У Минджэ, закинув руку на спинку стула, склонил голову.

– Ты говорил, что Тэгин тебе не нравится, потому что он виновник аварии. А вдруг причина в другом? Ты же упоминал, что семейные обстоятельства Тэгина похожи на твои в старших классах. Может, тебе неприятно снова переживать то время, которое ты не хочешь вспоминать?

– ...Нет.

– Если нет, то и хорошо.

– А что в этом хорошего-то?

– Это значит, что у тебя, по крайней мере, не хватит духу что-то утаивать.

Я не сразу понял его слова. Он, сидя вразвалочку, будто у себя дома, объяснил:

– Когда люди что-то скрывают, чаще всего это их собственная вина. Чужие ошибки хочется вытащить на поверхность, рассказать кому-нибудь, верно? Но когда считаешь виноватым себя, прячешь это глубоко-глубоко. А если это тайная жадность или эгоизм, которые никак не проявляются внешне, то тем более запрячешь подальше. И чтобы это не вылезло, даже притворяешься полной противоположностью. Но сколько ни прячь, это ведь тоже часть тебя. Поэтому секреты делают человека «половинчатым».

– Ты тоже «половинчатый»?

Вместо ответа он мельком глянул на улицу. Я проследил за его взглядом и заметил, как кто-то поспешно спрятался за колонной. Энди опять пришёл. Сначала я подумал: «Ну и наглец же». Но теперь мне его даже немного жаль. И дело не в том, что чокпаль, которым он меня угостил, был вкусным. Хотя чокпаль реально был вкусным.

– Ты что, специально пришёл, чтобы он тебя увидел?

– И это тоже.

Да? Почему мне немного обидно?

– Он единственный из знакомых мне людей, кто не «половинчатый». Потому что умеет признавать свои ошибки.

– И что с того? Лучше бы вообще не ошибался. Но знаешь, я, честно говоря, не понимаю: он так тебя любит, кажется таким хорошим человеком, и вдруг изменил.

– Видимо, человеческие чувства не так уж просты.

Чувства? Хотелось расспросить подробнее, но я инстинктивно понял, что лучше остановиться.

– Да уж, и впрямь не такие простые, как кажутся. Если послушать твою историю, ты прямо как добрый главный герой из дорамы, пострадавший от обстоятельств. Но на самом деле это он добряк, а ты – тот ещё гад.

Сказав то, что вертелось на языке, я почувствовал, как губы сами собой растягиваются в усмешке. Почувствовав его обжигающий взгляд, я тут же добавил:

– Эй, улыбнись. А то как будто тебе на меня не наплевать, а?

– Не парься, и так ясно. Лучше скажи...

Он посмотрел на меня, сощурив глаза.

– Тебе правда не интересны баллы по английскому? Твоя оценка...

– Ааа!! Не смей!! Не говори, гад!!!

***

Работа по ночам имеет один недостаток: нельзя спокойно выпить с друзьями. Приходится спать, когда другие работают, и вкалывать, когда они отдыхают, так что круг близких друзей постепенно сужается до тех, кто тоже с рынка. Поэтому, когда друзья, вспомнив обо мне, заглядывают ночью в лавку, я искренне рад и благодарен. Но друг, который является после пяти утра, когда работа уже закончена, с несколькими бутылками соджу в охапке, вызывает скорее беспокойство, чем радость. Тем более, если он уже в стельку пьян. Этот засранец, только бы не проблевался у меня в лавке.

– Идите первым, начальник Квон, – сказал Чхунён с обеспокоенным видом. – Всё равно товар уже отгружен, и расчёт закончен.

Стоявший рядом Джиён тоже кивнул.

– Босс, идите скорее. Правда, можете идти.

Несмотря на эти любезные слова, оба держались как можно дальше от пьяного вдрызг Намсу. Они расщедрились на такую доброту после того, как тот издал характерный звук «Буэээ», но обижаться было некогда. Бросив лишь «позаботьтесь тут обо всём», я взвалил Намсу на плечо, словно мешок, и залез в такси. Конечно, таксист, увидев состояние Намсу и пакет в моей руке, наотрез отказался нас везти, но одно моё заявление его переубедило.

– Двойной тариф!

И благодаря быстрой езде таксиста, кто явно всю жизнь мечтал участвовать в Формуле-1, мы через восемь минут домчались до дома Намсу, и я затолкал этого типа в туалет.

– Буээээ!!!

***

Нет ничего более «завораживающего», чем воочию лицезреть, что именно съел другой человек. Ах ты ж блять, этот ублюдок сожрал улиток! Я прибрал в туалете, каждые три секунды матерясь на чём свет стоит, и вышел. А Намсу, опорожнив желудок, безмятежно дрых, раскинувшись на полу. Хотел было наступить ему ногой на живот, но, побоявшись, что его снова стошнит, лишь легонько стукнул по голове.

Бац!

От этого моего скромного проявления «нежности» спящий тип захлопал глазами и открыл их.

– Э? А? Похож на Квон Хичана?

– Не похож, а собственной персоной Квон Хичан.

Я снова вжал его голову, пытавшуюся подняться, в подушку и встал. Было уже шесть утра.

– Я пошёл, потом созвонимся. Ты же не пьёшь обычно, с чего вдруг так наклюкался?

– Тошно, вот и пью, – пробормотал Намсу, не вставая.

Я снова опустился на корточки и спросил:

– Отчего тошно-то?

– Отчего что?

– Ты сказал, что тебе тошно.

– Я?

...Вот же ж чёрт. Это чувство дикого раздражения было до боли знакомо. Вспомнил: на встрече выпускников со мной приключилось нечто подобное.

– Ты тоже из-за начальника отдела Кима?

– А? Откуда ты знаешь начальника отдела Кима? Этого ублюдка!!!

Ой. Наоборот, это я аж вздрогнул. Что за дела? Все начальники отдела Кимы в компаниях – поголовно психопаты?

– Ай, чёрт, этот начальник отдела Ким, урод! Просил его поменять мне смену, а он ни в какую, ни за что... Ай, дрянь, я ведь хотел утром Хичана нашего увидеть... Этот начальник отдела Ким, гад этакий, мешает нашим отношениям!

Мешаешь нашим отношениям ты сам.

– Эй, спи давай, спи.

Я снова легонько стукнул его по голове и поднялся. То есть, собирался подняться, но его рука схватила меня за ногу.

– Что?

– Я хочу секса.

– ...

– А, очень, очень хочу секса.

Секс, значит. Ну, все только об этом и думают, так что его слова не особо шокировали. Но, возможно, потому что я знал, что Намсу – гей, я невольно представил его с каким-то парнем. Вот от этого я точно оторопь словил. Я осторожно отцепил его руку и отступил на шаг.

– Эй, руки-то на что? Если нет любовника, справляйся сам.

– Руками самому себе туда засунуть сложно.

...А? Что?!

– Слушай, а не поможешь? Не засунешь? Там во втором ящике мой любимый дилдо лежит. Розовый.

– Эй! Ты больной... Хаа, Хан Намсу. Я, конечно, твой друг, но на такое пойти не могу. Быстро ложись спать. Чего проснулся-то?

Это я его разбудил.

– Так скучаю по мужику. Хочу, чтобы кто-нибудь меня наполнил до краёв.

– Тебя стошнило, вот и пусто внутри. Поспишь, проснёшься, наешься – всё пройдёт. Так что спи уже, а.

– Не хочешь? Тогда поцелуй? А?

– Сдохнуть хочешь?

– Тьфу, всё ему не так.

Намсу надул губы. Позвольте представить его снова. Хан Намсу – накачанный тренер по фитнесу.

– А-а, хочу секса...

– Найди себе поскорее любовника.

– Любовника? Не выйдет. У меня слишком высокие требования, так быстро не найду.

Тогда пока довольствуйся розовым. Я, нахмурившись, покосился на ящик комода. Неужели там и правда такое лежит?

– Поэтому у меня только секс-партнёры были. Я такой жалкий, да?

Я в шоке уставился на него. Я-то считал, что из всех друзей у него самая приличная личная жизнь, почти как у меня, а оказалось – он самый распущенный.

– Чего жалкий-то? Хорошо повеселился небось.

– Это да. Хе-хе...

Намсу опять строил милую мордашку и подмигивал. Занимается ли Намсу сексом с мужчинами, или суёт себе что-то в задницу с помощью приспособлений – самым большим шоком было это его «милое» кокетство. Хан Намсу, вот проснёшься – я тебе устрою. Решив так, я развернулся и вышел из комнаты. Но и на этот раз дойти до прихожей мне не удалось.

– И всё-таки я хочу заниматься сексом с тем, кого люблю. Хочу целовать того, кого люблю, хочу держать за руку того, кого люблю. Просто хотя бы смотреть в глаза любимому человеку.

– Скоро появится. Не волнуйся.

– А у тебя? У тебя тоже появится?

«Откуда бы у меня...» – мысленно возразил я, но сам не понял, почему запнулся. Я силой отогнал чьё-то всплывшее в памяти лицо и покачал головой.

– Нет. Мне и не нужно, чтобы кто-то появлялся.

– Хичан.

Что, протрезвел?

– Вообще-то, знаешь, в последнее время есть один человек, который мне не даёт покоя.

– Кто же?

– Секс-партнёр.

...Слышу второй раз, но всё равно выпадаю. Но раз уж одинокий друг так переживает, я решил его поддержать.

– Ну и отлично.

– Ничего не отлично!!!

Блин, чего так пугаешь! Он резко приподнял туловище, но, видимо, сил не хватило, и он снова рухнул. Затем, со слезами на глазах, взвыл:

– Не должно быть отлично! Он... он ведь такой страшный! Ууу...

Ну и что, что страшный. Я хотел было дать совет, но вспомнил, что Намсу всегда обращал внимание на внешность. В отличие от других парней, он был опрятным, хорошо одевался, следил за собой. И очень любил всё красивое. Очень.

– К внешности со временем привыкаешь. Будешь чаще видеть – покажется красивым.

– Даже если год уже смотрю?

– ...Посмотри ещё лет десять.

Мой совет, видимо, его опечалил, потому что он снова захныкал: Целых десять лет? И он точно покажется красивым?» Я решительно кивнул в ответ. Конечно. За десять лет я ему так промою мозги, если понадобится. Но, несмотря на моё утешение, его настроение не улучшилось.

– Он не в моём вкусе, но постоянно лезет в голову. А у меня ведь есть другой человек, в которого я безответно влюблён.

– Безответно влюблён? У тебя был кто-то, кто тебе нравился?

– Угу, – пробормотал Намсу, низко опустив голову. – Очень нравится. С самого начала просто нравился. Но мы с ним никогда не сможем быть вместе. Я... я уже сдался. От всего отказался, но он мне всё равно нравится. А этот... этот страшненький, он не в моём вкусе, но так хорошо ко мне относится, что сердце само к нему тянется. Он не в моём вкусе, но когда мне тяжело, я думаю именно о нём.

Зачем так всё усложнять? Если любовь безнадёжна, надо её бросить. И потом, если секс-партнёр так часто приходит на ум, разве это не значит, что он тебе нравится? Почему он сомневается? Я не понимал. Он был просто секс-партнёром, но незаметно возникла привязанность, и теперь ему трудно от неё избавиться?

И тут я внезапно вспомнил кое-кого, кто изменил с секс-партнёром. Я не хочу понимать поступок Энди. Он определённо заслужил осуждение и то, чтобы его бросил любовник. Однако я не хочу судить о нём так однобоко, как о злодее из дорамы. Он не был человеком, которого можно так просто осудить. Резко вспомнились слова У Минджэ:

«Видимо, человеческие чувства не так уж просты».

– Хичан.

– Что?

– Хочу, чтобы у тебя тоже появился парень, который тебе нравится.

Что за бред... Внутреннее отрицание почему-то так и не сорвалось с языка.

– Хичан, если у тебя так и не появится девушка, которая тебе нравится, попробуй подумать о парне. В этом нет ничего плохого. Просто естественно. А?

– ...

– И тогда ты бы тоже узнал радость секса. Я мог бы тебе одолжить кучу игрушек.

– Ну ты реально спятил, урод.

Ай, какой же я идиот, что слушал его всерьёз.

– Хичан.

– Что ещё?

– Обними меня. Хочу почувствовать тепло. Просто обними, и всё.

Намсу раскинул руки к небу. Я посмотрел на него и подошёл.

– Тепла захотел? Лады, а как тебе такое? А?

Я безжалостно потоптался по нему ногами. Ну-ка, ощути тепло, как от вулкана...

– Бу-буэээ!!!

– !

Глава 20

Пятница. Едва закончился экзамен, как класс оживился. Я, сладко проспавший всё это время, тоже проснулся бодрым. Однако не успел я и глазом моргнуть, как меня вызвали в учительскую. Позвала классный руководитель, но, к моему удивлению, рядом с ней был и завуч. Что ещё стряслось?

– Тэгин, ты хорошо написал экзамен?

– Нет.

Ответив учителю, я искоса глянул на завуча. Но, встретившись с его непроницаемым, пристальным взглядом, тут же отвёл глаза. В чём дело? Я что, завалил английский на ноль баллов?

– Результаты ещё не пришли, но до меня дошли слухи, что ты весь экзамен проспал, наугад заполнив бланк ответов одним и тем же номером. Но...

Классный руководитель замялась и неловко улыбнулась.

– Твой бланк по английскому выглядит иначе.

– Английский я решал сам.

– Ты? Сам?

Что значит эта интонация у её «сам»? Я переводил взгляд с одного на другого. Если не сам, то кто? Не видя в моих глазах понимания, завуч ровно выдал:

– Ты списал?

– Чего? Списал?

«Что за бред вы несёте», – хотел возразить я, но лицо у завуча было серьёзным. Это что, не шутка?

– Я не списывал. И с чего бы мне это делать? Если бы я хотел списать, то списал бы все предметы, а не только этот бесполезный английский.

– Бе-е-есполезный?! Эй, ты! Да знаешь ли ты, насколько английский полезный предмет!

– Коллега, сейчас не это важно.

Классный руководитель попыталась его успокоить, но только разожгла его гнев.

– Как это не важно? Какой предмет может быть важнее английского!

– История Кореи, – ответил я, но в ответ получил лишь два ледяных взгляда. Может, правильным ответом был корейский язык?

– Тэгин, сейчас не время так себя вести. Поступила жалоба, что ты списал на экзамене по английскому.

– От старосты поступила?

Заминка. Лицо классного руководителя напряглось. А вот в глазах завуча, наоборот, промелькнул интерес.

– Почему ты думаешь, что это староста?

– Потому что это он меня травит.

Завуч, скрестив руки на груди, молча разглядывал меня, а классный руководитель растерянно переспросила:

– Староста тебя травит? Быть не может. Ты уверен? Ты же раньше никогда об этом не говорил.

– Потому что разговорами тут не поможешь.

Классный руководитель нахмурилась и решительно покачала головой.

– Прости, но я не могу тебе поверить. Староста такой хороший мальчик. Когда мы с тобой говорили о том, что ты не можешь поладить с ребятами, что ты сказал? Что хочешь подружиться со старостой. Я специально попросила его присмотреть за тобой. И он, выполняя мою просьбу, обедал с тобой и старался быть дружелюбным.

Тэгин сам хотел с ним подружиться? Да ещё и просил об этом учителя? Вот это новость.

– Наверное, ты что-то не так понял.

– Именно поэтому я и молчал, учитель.

– Но факты говорят сами за себя, любой видит, что староста – прилежный ученик...

Классный руководитель хотела было и дальше защищать старосту, но завуч остановил её.

– Коллега, Тэгин хоть и бывает безалаберным, но врать он не станет. Разберёмся сначала со списыванием.

Слова завуча в мою защиту пролетели мимо ушей; мой слух зацепился лишь за одно. Безалаберный. Ах ты ж, ну точно аджосси посреди периода менопаузы!

– Тэгин, если ты утверждаешь, что решал английский сам, значит, ты готовился?

– Да.

В ответ завуч протянул мне заранее подготовленный лист. Я мельком глянул на него – он был сплошь исписан заданиями по английскому. Чёрт, снова тест? Я поспешно открыл рот:

– Учитель, я всё докажу, дайте мне чистый лист.

В тесте я не был уверен. Но доказать, что я учил, – вот где мне уверенности хватало. Я настойчиво посмотрел на него, делая упор на словах «чистый лист». Встретившись со мной взглядом, завуч немного помолчал, а затем снова протянул мне тот же лист. Но перевернув его пустой стороной.

– Доказывай.

Я взял ручку и с самого верха листа начал записывать заученный текст.

***

Ну и мразь же ты, староста. Кипя от злости, я вернулся в класс, но там никого не было. Впрочем, даже будь он здесь, в теле Тэгина я всё равно не смог бы затеять драку, так что, может, оно и к лучшему. Но внутри всё равно ощущалась пустота. А вместе с пустотой накатила и голодуха. Блин, как же есть хочется. Только почувствовал голод, как терпеть уже невмоготу.

Выйдя за школьные ворота, я тут же рванул в ближайший сетевой фастфуд. Запыхавшись, я сделал заказ и, как только получил свой бургер, поднялся на второй этаж. Видимо, из-за окончания экзаменов, он был больше чем наполовину забит учениками нашей школы. Недолго думая, я плюхнулся за свободный столик в углу и, уткнувшись в еду, принялся усердно жевать.

Едва покончив с первым бургером и разворачивая второй, я понял, почему вокруг меня было так свободно. Прямо рядом находился туалет. «Ясно», – подумал я и откусил от второго бургера здоровенный кусок. Треть как не бывало. Тут-то меня и начали терзать смутные сомнения.

Чёрт, бургеры что, уменьшились в размере? Жуя, я положил надкусанный бургер на ладонь. Ну вот, посмотрите, он же маленький. Точно маленький. Испытывая горькое разочарование от бургера, который я так давно не ел, я откусил ещё треть. Я был так поглощён едой, что не сразу заметил дзынькнувший телефон.

[Жду в отеле.]

Жуя булку, мясо и овощи, я набрал ответ.

[Жди, а я пойду домой спать.]

[Снова «тыкаешь»?]

Чего? Я опешил. Какая ещё вежливость, когда мы даже друг друга не видим? Я яростно застучал по клавишам. Пошёл ты. С чего я должен с железкой на «вы»...

[А я сегодня собирался подержать тебя за руку.]

[Учитель У Минджэ, я вовек не забуду вашу милость!]

Я отвесил поклон телефону. Надо торопиться. Вот это удача! Радуясь неожиданному везению, я засунул в рот последний кусок второго бургера. Тут из туалета вышел какой-то парень и, разговаривая по телефону, остановился напротив меня. Его голос привлёк моё внимание.

– Да, нуна. Увидимся завтра там. ...Нет, нам-то что. Ты же знаешь, мы в «Ибице» постоянные клиенты. А мама в отъезде. Так что у меня вообще никаких проблем. Проблема не у нас, а с твоим парнем, разве нет? И у твоей подруги ведь тоже есть парень?

В его голосе слышались смешки. Мол, есть парень – и что с того?

– Ладно. Приведи ещё одну подругу. ...Ага, я буду на машине. Говорил же, она в ремонте была. Уже забрал. Какая машина, сядешь – увидишь.

Он закончил разговор и с довольным видом зашагал прочь. Одет в школьную форму, а так уверенно говорит, что приедет на машине. Я скомкал в руке обёртку от второго бургера, с трудом сдерживая смех. Потому что исчезнувший вдали ученик был старостой. Мало того, что школьник за рулём, так ещё и снова в «Ибицу»? Ха-ха, попался, ублюдок. На этот раз я тебя точно прикончу. В прекрасном настроении я развернул третий бургер. После него захотелось пить. Надо было и колу заказать.

***

– Тэгин!

Этот характерный, живой и яркий голос я узнал бы из тысячи. Энди. Я заставил себя сдержать рвущуюся на лицо гримасу, прежде чем обернуться. Почему-то я так и думал, что снова увижу его, если приду в отель. Но чтобы и вправду... Этот человек точно преследует У Минджэ, а не меня?

– Рано ты! Отлично. Я как раз хотел с тобой встретиться, но не знал номера, переживал уже. Думал, может, у Минджэ спросить, и тут – на тебе! Встретились! Удивительно, правда?

– Не особо.

– Ха-ха, видимо, нам с тобой суждено подружиться.

– Вряд ли.

– Кстати, ты ел? Может, закажем что-нибудь? Ты любишь пэксундэ [1]?

– Я сыт.

– Тут, оказывается, жареный пэксундэ с доставкой есть. Но одну порцию не привозят, так что отлично получилось. Поедим вместе...

Мои слова его совершенно не волновали. Он схватил меня за руку и потащил в сторону своей резиденции, но я упёрся ногами.

– Я не знаю, что вы хотите мне дать, но я не возьму. Спасибо, что помогли в прошлый раз, когда я приходил, но... Э? Вы что, плачете?

Он и вправду плакал. Глядя на меня, он ронял крупные, как горох, слёзы и крепко сжимал мои руки.

– Всё в порядке. Я понимаю. Сейчас тебе, должно быть, страшно встречаться с людьми. Я тоже через это прошёл. Боялся, что люди меня возненавидят, и ни с кем не виделся. Даже тех, кто хотел помочь, отталкивал и вёл себя с ними колюче. Но это не выход. Так тебя только ещё больше невзлюбят.

– ...Ага. И к чему вы клоните?

Он вытер слёзы тыльной стороной ладони и широко улыбнулся.

– Возьми телефонные номера.

***

Энди протянул мне несколько визиток. Психотерапевт, консультант, арт-терапевт.

– Если будет тяжело, если захочешь выговориться – позвони и сходи. Просто выплеснешь всё, что у тебя на душе, и сразу полегчает. Платить, конечно, не нужно. Я со всеми договорился, так что можешь приходить в любое время.

– ...

– А это книга, которая мне очень помогла, а вот это...

Он выложил на стол больше десяти книг и рядом положил небольшой накопитель.

– Здесь моя любимая музыка. Я обожаю музыку, и в то время она меня очень утешала. Честно говоря, если бы не музыка и не моё увлечение, я бы стал социофобом и не смог бы даже из комнаты выйти. Конечно, я записал популярную музыку, чтобы тебе тоже понравилось. Большинство треков в формате без потерь, так что качество отличное.

Пока Энди что-то увлечённо рассказывал о музыке, я пробежался глазами по названиям книг. Думал, будет что-то вроде «Возьмись за ум, подросток!», а тут, на удивление, в основном романы и сборники эссе. «Над пропастью во ржи» – кажется, я о таком слышал. Наверное, рассказ охотника. «В гуще жизни» – уже по названию скучно. «Ключи от Царства» – это что, фэнтези?

– Нельзя сидеть дома. Нужно постоянно выходить. В кино сходи, в книжный зайди, посиди там пару часов, почитай. Только в компьютерные клубы не ходи. Компьютер – это магнит. От него потом не оторвёшься. И ещё спорт, а, ты любишь спорт?

Спорт? Любит ли Тэгин спорт? Я-то люблю, но вот любит ли этот парень – таким вопросом я ни разу не задавался.

– Если любишь спорт, то справиться будет легче. Какой вид спорта тебе нравится? Может, у тебя есть любимый профессиональный клуб? Тогда можешь активно участвовать в жизни фан-сообщества. Люди, объединённые общим хобби, легко находят общий язык, и это весело. Обычно все любят зарубежный футбол, а ты нет?

– Я не знаю.

– Ясно, хм... Тогда музыка? Любимая музыка-то у тебя должна быть? Корейскую поп-музыку слушаешь? Айдолов?

Он смотрел на меня сияющими глазами, готовый тут же включить мою любимую песню, стоило мне её назвать, но и на этот раз я не смог ответить. Да, музыку любят все. Наверняка и у Тэгина есть любимые песни. Но я их не знаю. Я живу в теле этого парня уже несколько недель, но понятия не имею, какой спорт он любит, какую музыку слушает, какая еда ему нравится. Мне это было совершенно неинтересно. Я лишь хотел поскорее разбудить Тэгина и выбраться из этого тела.

– Тэгин.

– Да? – я поднял голову и увидел его обеспокоенный взгляд.

– Что случилось? Тебе не по себе?

– Нет. Просто. Я ничего не знаю. Не знаю, что мне нравится.

– Ничего страшного. В твоём возрасте почти никто этого не знает. Мало кто понимает, что ему нравится и чем он хочет заниматься в будущем.

Он ободряюще улыбнулся, но я не смог улыбнуться в ответ. Он, видимо, решил, что я впал в уныние, и растерянно схватился за телефон.

– М-может, поедим куриных лапок? Или свиной рульки? Или колбаски?

– Вам кто-нибудь протянул руку помощи?

– А?

– Когда вам было тяжело в школе. Вы справились, потому что кто-то вас поддержал?

Он покачал головой.

– Нет. Никто не протянул мне руку.

Неужели этот способ и правда не сработает?

– Но был человек, который меня выслушал.

– Выслушал? Не утешил, а именно выслушал?

– Да, просто выслушал. В конце, правда, сказал: «Тебе, должно быть, очень тяжело», но тогда мне стало легче от одного того, что меня выслушали. Конечно, не то чтобы я полностью справился благодаря этому человеку, но это было словно подняться на одну ступеньку с самого дна. Эта ступенька, пусть и незначительная, стала началом пути наверх. Если бы не тот человек, я бы даже не узнал, что эта лестница существует. И уж точно не смог бы так улыбаться.

Говоря это, он не переставал улыбаться.

– В школе, когда со мной никто не разговаривал, смотрели как на прокажённого, потому что я гей, я не мог улыбаться. Я не улыбался ни разу за те два года, пока не бросил школу.

– Вы бросили школу? Но вы же сказали, что справились.

– Да, справился. Поэтому и бросил. Чтобы поскорее начать заниматься тем, чем хочу. Если бы не справился, я бы так и ходил в школу. Оглядываясь на окружающих, пытаясь во что бы то ни стало выпуститься, чтобы не чувствовать себя неудачником. А может, само решение бросить школу и было частью преодоления. Страшно ведь – бросить школу. Но когда я справился, я стал видеть только себя. Конечно, какое-то время было стыдно. Ведь я всё равно оставался дураком, который не смог приспособиться к обычной школьной жизни. Но и этот путь оказался не так уж плох. Важно было то, что будет дальше. Когда я стал стараться делать то, чего хочу, мне перестало быть стыдно, и я перестал жалеть о школьных годах, которых у меня не было.

– ...

– Мне очень повезло. Я знал, что мне нравится. Но даже если ты не знаешь – ничего страшного. Я же говорил, почти никто не знает. Чем тяжелее тебе, тем больше нужно выходить из дома, смотреть на разные вещи, получать новый опыт, читать, чтобы найти то, чем ты хочешь заниматься.

– ...

– Что? Слишком банальный совет? Прости, но, как показывает жизнь, банальные советы в итоге и оказываются верными.

Это правда. Советы, которые так раздражают и кажутся назойливыми, в конечном счёте оказываются правдой. Не зря взрослые повторяют одно и то же. Если бы мне сейчас нужно было что-то посоветовать старшеклассникам, я бы сказал им то же, что слышал в своё время сам. Учись, усердно ходи в школу, слушайся родителей.

И дело не в том, чтобы получить хорошие оценки и поступить в престижный университет, а в том, чтобы выработать привычку. С трудом терпеть скучную школьную жизнь, делать ненавистную домашку, неохотно исправлять своё поведение под давлением родительских нотаций. Всё это становится фундаментом для того, чтобы потом выдерживать работу в компании, делать то, что не хочется, и мириться с абсурдными требованиями начальства и клиентов.

Стать добросовестным не так уж и сложно. Нужно просто постепенно приучать своё тело к добросовестности ещё со школьной скамьи. Я, конечно, этого не сделал, поэтому потратил начало и середину своих двадцати на метания и поиски себя. Что было бы, если бы в старшей школе у меня был кто-то, кто беспокоился и давал советы, как Энди? Что было бы с Тэгином, если бы он встретил такого человека до того, как попытался покончить с собой?

– Что с тобой? Всё в порядке? Ты побледнел.

Его слова вырвали меня из раздумий. Глядя на человека перед собой, я сам не заметил, как задал вопрос:

– Почему такой хороший человек, как вы, изменил?

– ...

– Если учитель У Минджэ так непреклонно вас не прощает, значит, это правда. Почему вы так поступили? Если вы так его любите, это же невозможно.

– Да, невозможно. Так и должно было быть.

Он опустил взгляд и пробормотал:

– Но тогда я не мог иначе. В тот момент я беспокоился и переживал за человека, который был передо мной, и не мог просто уйти и оставить его. Позже я понял, насколько это было эгоистично, но тогда у меня, кажется, просто отключился мозг.

– А вы не любили того секс-партнёра?

– Я не знаю.

Он смущённо улыбнулся и посмотрел на меня, но глаза его были печальными и пустыми.

– Смешно, правда? Я знал этого друга дольше, чем Минджэ. Это была настолько глубокая дружба, что её можно было принять за любовь. Но в тот злополучный день он признался, что с его стороны это с самого начала была не дружба. Кажется, тогда я был в смятении. Но сейчас я уверен. Я по-настоящему люблю Минджэ. Человек, которого я люблю, – это Минджэ.

– Но теперь ведь вам нельзя его любить, так?

– Почему? Потому что он меня больше не любит? И поэтому я обязательно должен разлюбить?

Он посмотрел на меня пронзительным взглядом и спросил:

– Ты ведь тоже, ты тоже любишь Минджэ?

***

Свежий ветер коснулся лица. Волосы разметались назад, и, стоило мне закрыть глаза, как на сердце полегчало. Я раскинул руки в стороны, словно герой рекламы. Было всё равно, что делать. Здесь не было ни души, а передо мной простирался прекрасный белый пляж, за которым до самого горизонта раскинулось синее море, от вида которого захватывало дух.

Я никогда не был на заграничных курортах, но мне казалось, что если бы я поехал, то оказался бы именно в таком месте. Мягкий белый песок нежно поддерживал меня при каждом шаге. Мне захотелось, как и в прошлый раз, сесть и просто подставить лицо ветру. Я уже собрался было сесть. Хоть здесь и не было никого, это место не пугало, а наоборот, дарило покой.

Однако, присаживаясь, я почувствовал, что что-то не так, и снова встал. Я точно помню, что в прошлый раз здесь что-то произошло. Нет, кажется, я что-то видел. Я огляделся. Вокруг было пусто, и я просто пошёл быстрым шагом вдоль берега. Точно, я видел. Я кого-то видел. Здесь, кроме меня, был кто-то ещё... А?!

Не успел я далеко отойти, как в поле зрения мелькнул человеческий силуэт. И я, как и в прошлый раз, тут же понял. Это Ким Тэгин. «Эй, Ким Тэгин!» – крикнул я во весь голос. Но мой крик утонул в шуме волн, и я сам его едва расслышал. Сидящая ко мне спиной маленькая фигура, обхватившая колени, не обернулась.

«Эй, ты ведь Ким Тэгин? Ким Тэгин!»

Сколько бы я ни кричал, мой голос не достигал цели. От безысходности я сорвался на бег. Бесполезно. Нужно подтащить его сюда силой. Я бежал изо всех сил. Я бежал так долго, что запыхался, но расстояние до Тэгина ничуть не сократилось. Райский пляж превратился в место из кошмара. Чёрт, эй, Ким Тэгин! Ким Тэгин! Эй, ты...

Дрог.

Внезапно всё исчезло. Почувствовав, как по всему телу пробежали мурашки, я резко открыл глаза. Кто-то держал меня за плечо.

– Квон Хичан.

Это У Минджэ назвал моё имя. «А?», – сонно ответил я, и он, нахмурившись, убрал руку.

– Кошмар приснился?

– Возможно, – пробормотал я и сел. Судя по всему, я уснул в его доме, пока ждал. Голова была тяжёлой. Будто её чем-то забили до отказа. Я потряс головой, пытаясь избавиться от этого ощущения, и тут он спросил:

– Приснилось, что завалил английский?

Стоп. Я перестал трясти головой и посмотрел на него снизу вверх.

– Завалил? Я точно не завалил. Уж тридцать баллов-то точно наберу.

За кого он меня принимает? Я постучал себя по всё ещё сонной голове и добавил:

– А если повезёт, то и за пятьдесят перевалит, понял?

– «Понял»?

– ...Поняли.

– Завуч сегодня ничего не сказал?

Так ты знаешь, что меня вызывали. Значит, и про подозрения в списывании тоже слышал. Я заранее твёрдо заявил:

– Я точно не списывал.

– Знаю.

Знаешь? Веришь мне? Неожиданно, но в то же время я почувствовал гордость оттого, что наше общение не прошло даром. Всё-таки корейская менталитет – это...

– Чтобы списать, тоже мозги нужны. А у тебя совершенно нет способности к обобщению, чтобы составить шпаргалку.

– Ну ты и гад. Вы.

– Я же защищаю твою невиновность.

– Защищай лучше свой паршивый характер. Защищайте.

– А я сегодня собирался подержать тебя за руку.

– В моей жизни скорее яд найдётся, чем какая-то там способность к обобщению.

Мой взгляд, которым я обычно говорил, что пью яд вместо воды, подействовал, и У Минджэ наконец кивнул.

– Ладно. Садись ровно.

Он сел напротив меня.

– Давай руку.

Сейчас?

– Ты же сказал, что хочешь за руку подержаться?

– А, да.

Я нерешительно протянул руку. В отличие от тех раз, когда я сам навязывался, сейчас я медлил, и У Минджэ странно на меня посмотрел.

– Боишься, что не получится?

– Не то чтобы боюсь.

Я снова замялся. Честно говоря, да, боюсь. Но не потому, что может не получиться, а потому, что знаю – не получится. В этот раз не сработает. Даже если У Минджэ будет говорить искреннее, чем в прошлый раз, я знал, что ничего не выйдет. Погрузившись в свои мысли, я не сразу заметил, что У Минджэ ждёт пояснения.

– В том сне... я видел Ким Тэгина на белом пляже. Очень красивое место, прям как в кино, но суть не в этом. Я звал его, но мой голос не долетал. Я побежал, чтобы схватить его, но так и не смог к нему приблизиться.

– Это может быть просто сон.

Может быть? Нет, для простого сна он был слишком реальным. Я до сих пор помню прохладу ветра на лице. Я покачал головой.

– Мне кажется, Ким Тэгин действительно там, на том пляже. Но раз уж мой крик до него не долетает...

– Думаешь, и мой голос не поможет?

– ...

– Давай просто попробуем.

Он взял мою безвольно опущенную руку и сжал её обеими руками. Его большая ладонь крепко обхватила руку Тэгина, и сердце тут же откликнулось. Оно снова забилось в знакомом ритме. Лицо опять покраснело. Хоть я и знал, что это не моя реакция, всё равно было не по себе. Чтобы скрыть это, я отвёл взгляд и задал первый попавшийся вопрос:

– Почему ты вдруг решил помочь? Вы?

– Скоро каникулы.

Причём тут каникулы? Я непонимающе посмотрел на него, и тут же снова почувствовал, как к лицу приливает жар. Эх, чёрт, это дурацкое сердце!

– Не надо помогать?

– Нет, надо!

– Подними глаза.

– ...

– Смотри мне прямо в глаза.

Я с трудом заставил себя поднять взгляд. Казалось, моё тело скручивается, как кальмар на гриле. Наверное, я сейчас сижу, как идиот, ссутулив плечи, весь красный, пока он держит меня за руку. Едва я встретился с ним взглядом, как он заговорил:

– Ты очень радушно смеёшься. И шутить умеешь, и спортом, оказывается, занимаешься.

Я хотел было вырвать руку, не понимая, о чём он, но он сжал её сильнее.

– У тебя очень приятная улыбка. Наверное, в детстве ты всегда так улыбался. Хорошо ладил с друзьями, на каждой перемене выбегал на улицу играть. Но я не подумал, что тебе это тоже может нравиться. Я не замечал, как тебе, должно быть, тяжело в школе без единого друга, целый день в молчании среди людей. Я и не думал, что тебе может быть тяжело. У тебя были на то причины, но я не пытался их узнать, мне было всё равно. Ты, наверное, не хотел показывать, как тебе тяжело. Ни в школе, ни тем более дома. Чтобы не расстраивать маму ещё больше.

Его голос стал ещё тише и спокойнее.

– Ты не мог рассказать маме, что тебе трудно в школе. Но и сам справиться не мог, и попросить о помощи было не у кого. Я даже представить не могу, как ты, стиснув зубы, терпел школьную жизнь. Тебе не было одиноко? Не хотелось плакать? Прости, что спрашиваю так поздно. Прости, что не заметил раньше.

– ...

– Ты в порядке?

– Что?

Он отпустил мою руку и протянул мне салфетку. Только тогда я понял, что из одного глаза у меня течёт слеза. Когда я успел заплакать? Я торопливо взял салфетку, вытер слезу и отвёл взгляд. Он не сказал ничего особенного, так почему я заплакал?

– Ну как?

Его вопрос вернул меня к изначальной цели. Я положил руку на грудь. Там тлело слабое, едва различимое тепло. Оно определённо было сильнее, чем от других, но его было слишком мало. Я просто знал это. Нужно что-то ещё.

– Я пойду.

Он молча поднялся следом.

– Я провожу.

– Нет. Я сам.

Я, не глядя на него, развернулся и вышел из резиденции.

***

Я сидел дома, не включая свет, и только потом понял, что уже стемнело. В восемь нужно на работу, осталось всего полчаса. Время ужинать, но аппетита не было. Пойду в лавку, закажу что-нибудь. Я встал. Но, окинув взглядом тёмную квартиру, снова сел.

Потом просто куплю кимбап, и всё. Я плюхнулся на старый диван и оглядел тёмную комнату. В старших классах, когда я возвращался из школы, до прихода мамы в доме, кроме моей комнаты, всегда было темно. Когда я сам начал подрабатывать по ночам на рынке, свет не горел и в моей комнате.

Нужно было поспать хоть немного перед выходом. Было жаль и лень тратить время даже на то, чтобы включить и выключить свет. К тому же, в темноте было лучше. Я не хотел видеть при свете наш пустой дом без отца. Наш дом был похож на помятую коробку – кривой и сломанный. Мама не улыбалась, а я молчал. Только сейчас я понял, что тогда мне, наверное, было одиноко. Было грустно, и, может быть, хотелось плакать. Я встал, взял с журнального столика ноутбук и вышел из дома.

♡

[1] Пэксундэ – разновидность корейской колбасы сундэ, которая не содержит кровь. Вместо крови, пэксундэ обычно наполняется рисом, овощами и специями. Традиционное блюдо провинции Хамгён, и оно популярно как закуска или в составе супов и тушёных блюд.

Глава 21

– Это Тэгина?

– Ага, – ответил я Джиёну, и мы вместе уставились в экран.

– Я тут бегло просмотрел, тут только видеолекции. И сохранённые сайты – сплошь подготовительные курсы и тематические форумы. А, ещё торты. Куча фоток печенья и тортов, и видео, как их готовят.

– Босс, вы ведь что-то другое ищете?

– Ага, – снова кивнул я. Джиён, который не раз говорил, что на восемьдесят процентов его воспитала интернет-кафешка, в компьютерах разбирался отлично. Первым делом он принялся искать скрытые папки.

– Вот бы тут порнушка какая завалялась. Хи-хи...

Джиён, как не погляди, вошёл в раж и бросил на меня быстрый взгляд.

– А чего вы вдруг решили этим заняться?

– Заткнись и ищи.

– Пфф.

Джиён надул губы и с усердием принялся рыться в папках. Но и спустя долгое время никаких результатов не предоставилось.

– Похоже, этот ноут и правда только для учёбы использовали. Он же говорил, что у него дома ещё стационарный комп есть?

– Да, есть, но он в гостиной, им и его мать пользуется.

Кажется, и отец Джиёна тоже им пользовался. Я как-то заглядывал – там было несколько документов, какие обычно на работе используют.

– Тогда вся личная жизнь Тэгина должна быть здесь, хмм...

– Вот и ищи как следует. В телефоне у этого парня тоже было пусто.

– Точно, я и забыл. Кроме нескольких номеров в контактах, там вообще ничего не было. Я уж было подумал, что кто-то всё стёр.

– Стёр?

Джиён, заметив выражение моего лица, добавил:

– Ну как же, если человек много времени проводит в одиночестве, он ведь, наоборот, в телефон не отлипая смотрит, нет? Сидит в интернете, в игры играет. А тут ни одного нового приложения, вот я и подумал, что всё поудаляли. Да и телефон не последней модели.

– И кто это мог удалить?

– Ну... он сам? Решил всё подчистить перед самоубийством? Оставил только номера родных, чтобы с ними после его смерти можно было связаться.

Звучало правдоподобно. Я, не отрывая взгляда от ноутбука, спросил:

– Значит, с этим ноутом то же самое? Тэгин всё заранее стёр?

– Вполне возможно. Истории в браузере нет, скачанных файлов тоже нет... а?

– Что?

– Есть скрытый файл.

Джиён сделал скрытую папку видимой и заглянул внутрь. Но она не открылась.

– Запаролено. И весит прилично.

– Не взломаешь?

– Не-а, – покачал головой Джиён.

Чёрт.

– Но мой друг, может, и сможет.

– Правда?

– Да. Но он сейчас в командировке в другом городе, так что придётся подождать.

Неважно. Времени у меня навалом.

– Босс, а почему вы вдруг в прошлое Тэгина вцепились?

Да, со стороны это и правда выглядело с левого поля. Джиён был прав. Не стоило мне так внезапно срываться. Нужно было с самого начала всё разузнать.

Джиён ушёл с ноутбуком, а мне пришло сообщение.

[Эффекта нет?]

Я долго смотрел на эсэмэску от У Минджэ. Эффекта не было. Нужно было ответить, но пальцы почему-то не слушались. Не то чтобы эффекта не было совсем. Тепло по телу определённо расходилось сильнее, чем от кого-либо другого. Раньше я бы с уверенностью заявил, что У Минджэ – вот он, мой ответ. Но сейчас, как ни странно, эта мысль уже не казалась такой непоколебимой.

[Сделай это ещё раз, позже.]

[А где «-те»?]

[Сделайте это ещё раз, пожалуйста.]

А? Отправив ответ, я почувствовал что-то неладное. Постойте-ка, я же сейчас – это я. Я не школьник, мне не нужно вы’кать. Вот же чёрт!

[Эй!! Какого хрена ты заставляешь меня обращаться к тебе на «вы»?!! Ты что, меня за лоха из Чхонана держишь?!] [1]

Ответа не последовало. Ах ты ж сукин сын. Не в силах сдержать гнев, я набрал его номер. Раздалось несколько гудков, а затем они стихли. Он явно ответил, но в трубке стояла тишина.

– Эй! Ты чего не отвечаешь?!

Но тут я услышал странное. С той стороны доносились какие-то всхлипы. И тихий голос. Кажется, кто-то говорил, что задета его гордость. Что за?.. Что там у них успело случиться?

– У Минджэ? Эй, У Минджэ. Ты в поряд...

– [...Ага.]

– Эй, ты чего? Почему молчишь?

– [...Ага.]

Голос у него и впрямь был какой-то сдавленный, неестественный. А потом он вдруг выдал странную просьбу.

– Расскажи что-нибудь грустное.

– [Зачем?]

– Просто. Мышцы лица болят.

Я отнял телефон от уха и посмотрел на него так, будто это и был сам У Минджэ. Он что, сбрендил? Мышцы лица болят, а он просит рассказать грустную историю?

– Ты с ума сошёл?

– [Похоже на то.]

Раз уж он так покорно соглашается, значит, и правда сбрендил. С виду и не скажешь, а он, оказывается, тот ещё ходячий комок нервов. Эх, парень, если так хочется заниматься спортом, бросай к чёрту эту работу учителем и возвращайся. Тут я внезапно вспомнил, что мне нужно было ему кое-что сказать. Очень важное дело, в котором он мог бы помочь мне как учитель. Я собирался позвать его на встречу, где буду прессовать этого старосту-ублюдка.

– Эй, у тебя есть планы на завтрашний вечер?

– [А что?]

– Если я позвоню после одиннадцати, немедленно примчишься. Я тут раздобыл кое-какую важную информацию про старосту...

Я замолчал на полуслове. Точно, в прошлый раз он же просто отпустил всю эту шайку старосты из клуба. А что, если и в этот раз он их отпустит? Если я сейчас всё расскажу, а он откажется, заявив, что его это не волнует?

– [Старосту?]

– Забудь. Просто приезжай, когда позвоню.

– [Могу немного опоздать. У меня завтра встреча.]

– И она затянется дольше одиннадцати? Бухать будете? Где? Если в Каннаме, то сможешь быстро приехать и уехать, так что обязательно возьми трубку, когда я позвоню.

Не могу же я из-за этого дёргать попечительский совет? Получив от него согласие, я повесил трубку. Я уже совершенно забыл, с какой целью вообще звонил, и собрался усердно работать, как вдруг... дзынь, пришло сообщение.

[Аджосси, хватит уже шутить свои старпёрские шутки.]

Что за? Сам же смеялся.

Похоже, подозрения в списывании на экзамене по английскому развеялись. На следующий день меня никто не вызывал, и классный руководитель тоже ничего не сказал. Но хоть какая-то польза от того дня была: я точно узнал, что до каникул, о которых говорил У Минджэ, осталось две недели. Я паковал рюкзак, предвкушая каникулы сильнее, чем кто-либо в этом классе, как вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Староста, перешёптываясь с дружками, сверлил меня глазами. Когда наши взгляды встретились, он беззвучно выругался. Ах ты ж ублюдок.

– Не обращай внимания.

Услышав чей-то голос, я повернулся. Мой сосед по парте, собирая вещи, тихо добавил:

– У матери старосты в школе большое влияние, так что если свяжешься с ним, вылетишь отсюда только ты. Учителя и те его тронуть не могут.

Я посмотрел на соседа, потом снова на старосту. Тот как раз выходил из класса со своими друзьями. Убедившись, что он ушёл, я обратился к соседу:

– Слушай, ты случайно не знаешь, с кем я раньше дружил?

Сосед, уже было поднявшись с места, обернулся ко мне.

– С кем ты дружил? А ты сам не знаешь? Ах, да. У тебя же с памятью проблемы.

Он на секунду задумался, потом о чём-то поговорил с подошедшим другом и сообщил мне:

– Я пару раз видел, как ты перекидывался парой слов с ребятами, с которыми дружил на первом году. Но после того, как пошли слухи, ты и с ними перестал разговаривать.

– Слухи о том, что я гей?

– А? ...Ага.

Он смущённо переглянулся с другом.

– После этого казалось, будто ты сам специально их избегаешь.

– ...

– Да и в любом случае, староста так разозлился, что распускал про тебя гадости, так что все и так тебя сторонились.

И почему этот ублюдок вообще распускал про меня гадости? Просто потому, что я гей? Я вспомнил слова классного руководителя и решил уточнить:

– Староста в начале семестра со мной общался, это правда?

– Да, – кивнул сосед. – Ты за ним как прихвостень таскался.

– Уверен?

– Да, – снова кивнул он. – Староста тоже хорош. Ему, видимо, нравилось, что ты у него на побегушках, вот он и позволял тебе тусоваться в своей компании. Ты даже пару раз у него дома был. Но потом что-то случилось, он взбесился, и началась травля. Говорил, что ты его предал.

– Как предал?

– Понятия не имеем. Кстати, я как-то видел тебя с учеником из другой школы.

Сосед рассказал, что видел меня в бургерной напротив школы, я разговаривал с парнем в форме другой школы. Потом он видел нас вместе ещё раз.

– Ты назвал его «хён», поэтому я спросил, не выпускник ли он, а ты сказал, что вы ровесники. Он, кажется, два года школу пропустил из-за болезни, поэтому ему двадцать. Но он выглядел... ну, похожим на тебя в этом плане. Словно девчонка.

***

Семь часов вечера.

Едва я открыл глаза в своей квартире, как в дверь принялись остервенело звонить. Что? Кто там? Я, пошатываясь, встал и, толком не проснувшись, открыл дверь. В квартиру тут же ввалилось знакомое лицо.

– Хичан!

Я отпрянул от неожиданности, но, узнав Намсу, нахмурился.

– Эй, ты чего так внезапно, без звонка?

– Ты в порядке?! Я тебе столько звонил, ты не отвечал, я так волновался!

– Я спал. Я же всегда сплю в это время.

– И что, ты так крепко спишь, что не слышишь ни телефон, ни звонок в дверь?

– Да. Сплю так, что душа из тела вон.

Парень расхохотался в ответ.

– Что за несвойственные тебе унылые шутки?

– ...Это была не шутка.

– В общем, если причина только в этом, то ладно. А я-то уж подумал, что ты...

Намсу не договорил и отвёл взгляд. Впрочем, мог и не продолжать. Не зря же мы дружим больше десяти лет?

– Думал, я специально твои звонки игнорирую?

Намсу искоса взглянул на меня. «Нет ведь?» – читалось в его глазах. Я ответил ему рукой. Шмяк! Моя ладонь звонко припечаталась к его спине.

– Это ты, паршивец, доставил своему хённиму столько хлопот и даже не объявился! А?

– Ай! Эй, да я из-за чувства вины не мог позвонить.

– Заходи.

Намсу робко прошёл в гостиную и привычно уселся на своё место. И принялся потягивать йогурт, который я ему протянул.

– Я ведь ничего лишнего не сболтнул?

– Сболтнул.

– Ч-что я сказал?

– Что хочешь секса.

– Кхе! АААААА!

Надеюсь, его вопль вызван брызгами йогурта, разлетевшимися по полу. В противном случае через пять секунд он будет орать по-настоящему – от боли под моей рукой. К счастью, парень тут же схватил салфетку и принялся усердно вытирать пол. Всё-таки друзей я воспитал как надо.

– Я правда так сказал?

– Ага. И что розовая штуковина из твоего второго ящика тебя уже не удовлетворяет.

– Ааа! Я, должно быть, спятил...

– Секс-партнёр уже не заводит?

– Ох! И про это тоже...

– Если тебя так парит твой стрёмный секс-партнёр, просто начни с ним встречаться.

– Н-нет! Э-это...

– Раз вы уже больше года вместе, значит, в постели всё отлично. Настоящий, пусть и стрёмный, секс-партнёр ведь лучше розового дилдо? Он хотя бы сможет согреть тебя своим теплом.

Намсу схватился за голову и заскулил. Глядя на мучения друга, я подумал, что теперь у меня есть повод подкалывать его лет десять, и с удовольствием осушил свой йогурт. Спустя какое-то время Намсу, сидевший на полу, поднял отрешённое лицо.

– Я больше ничего странного не говорил?

Уловив в его голосе скрытую тревогу, я сощурился. Неужели у этого парня есть ещё секреты? В третьем ящике что, плётка лежит?

– Нет. Кроме того, что поливал грязью начальника Кима.

Намсу украдкой вздохнул. Значит, и правда есть ещё какая-то тайна. Было любопытно, но я не горел желанием выведывать все его секреты. У меня ведь тоже есть что скрывать. Как там говорил У Минджэ? Пока у тебя есть секреты, то, что ты показываешь миру, – лишь половина тебя.

– Как же стыдно. Всё тебе выложил.

Парень искоса посмотрел на меня.

– Что твоя «половинка», что ты весь целиком – для меня ты всё равно один и тот же Хан Намсу.

– Половинка?

– Кто-то сказал мне, что чем усерднее прячешь тайну, тем сильнее притворяешься тем, кем не являешься, и в итоге становишься лишь половиной человека. Кстати говоря, как тебе удалось так долго скрывать, что ты гей? Тяжело было?

– Ну, я привык.

– Привыкнуть – не значит, что было легко.

– ...

– Что?

– Не ожидал от тебя услышать слова поддержки.

Поддержки? Я же просто ляпнул, не подумав. Я растерянно моргнул, но Намсу опустил взгляд и не видел моего лица.

– Спасибо. Особенно от тебя я не хотел бы услышать осуждения. А ты, оказывается, так за меня...

– Чёрт, ты что, плачешь?

– Сбрендил?

– Тогда почему отвернулся? Придурок, эй, если расплачешься у меня дома, вылетишь отсюда, понял? А?

– Да кто плачет?! – рявкнул он и повернул голову. Глаза были красными.

Я было подумал ещё больше его засмущать, чтобы он до конца жизни звал меня «хённим», но решил проявить великодушие. Мне и самому было неловко, что он нашёл утешение в словах, которые я бросил без всякого умысла. Тут Намсу пробормотал:

– А я тебе так ничем и не помог.

– Помощь я получаю в банке. У друзей в долг не беру.

– Я не про деньги. Я про то время, когда тебе было тяжело.

Когда мне было тяжело? Я посмотрел на него, явно сбитый с толку. Намсу пожал плечами.

– Я про то время, когда ты был старшеклассником.

– ...И что тогда?

– Ты же тогда по ночам на рынке работал. Мы как-то после тусовки пошли к тебе под утро, но нас поймал твой дядя и заставил вкалывать до потери пульса. Больше мы не приходили. Не помнишь?

– Ну, помню, – безразлично ответил я и отвёл взгляд. – Плохо учился, вот и работал на рынке. Зато теперь у меня свой магазин, так что всё в порядке.

– И всё же мы очень за тебя переживали. Ты один выбрал гуманитарное направление, не смог на нём освоиться, да ещё и по ночам работал.

– Кто сказал, что я не смог освоиться?

– Эй, ты думаешь, у нас ушей нет? И если бы у тебя там были друзья, ты бы после школы только с нами встречался?

Вот же чёрт, я выкраивал драгоценное время, чтобы с ними потусоваться, а они, оказывается, занимались всякой ерундой.

– Ты тогда был очень молчаливым, не смеялся, выглядел опасным. Словно бомба, которая вот-вот взорвётся. Поэтому все тебя немного побаивались.

– ...

– Сейчас думаю, надо было спросить тебя, не тяжело ли тебе. Прости. Мы были молоды и многого не понимали.

Я никак не отреагировал. Лишь пожал плечами, мол, проехали. Выражение моего лица не изменилось, голос не дрогнул, взгляд не пошатнулся. Но в тот день мне было стыднее, чем Намсу. Просто стыдно. Словно запоздалое утешение друга вскрыло рану, которую я так долго прятал.

***

У клуба «Ибиджа», или как его там, как и в прошлый раз, толпился народ. Чёрт, надо было, наверное, столик забронировать? С таким беспокойством я подошёл ко входу, чтобы спросить. Но что это? Увидев меня, охранники, как и в прошлый раз, посторонились, пропуская внутрь. А что тогда за люди ждут снаружи? Или им купоны на скидку раздают?!

Я уже было остановился, но решил отказаться от купона. Надо поскорее найти этого ублюдка-старосту и свалить. А потом я добьюсь, чтобы этот клуб, снова впустивший несовершеннолетнего, накрыла карающая длань правосудия. С этой твёрдой решимостью я сразу поднялся на второй этаж. Начать поиски с дальней комнаты?

Я уже было закатал рукава, но открывать первую же дверь не понадобилось. Откуда-то доносился шум. У открытой двери одной из комнат собралась толпа и о чём-то гудела. Что там? Я подошёл поближе, чтобы поглазеть, и увидел знакомое лицо.

– Сукин ты сын, что? Просто развлекались? Ты думаешь, я тебе на слово поверю?!

Внутри комнаты какой-то мужик, изрыгая ругательства, замахнулся рукой. Стоявшая рядом девушка взвизгнула: «Ааа!».

– Ты что творишь?!

Девушка попыталась его остановить, но это, кажется, только сильнее разозлило мужика.

– Блять, ты сейчас за этого ублюдка заступаешься? Эй, ты, говнюк, ты с ней спал? А?

Высокий, здоровенный мужик снова угрожающе замахнулся. Стоявший перед ним парень вздрогнул и побледнел. Знакомое мне лицо. Ох, староста, дела твои плохи. Я сочувственно хмыкнул и, скрестив руки на груди, устроился наблюдать. Повстречался с девушкой, у которой есть парень, и, судя по всему, попался ему на горячем. Возможно, мне и вмешиваться не придётся, он и так здесь мозги вправит.

Конечно, на всякий случай я достал телефон, чтобы в любой момент вызвать полицию. В отделении ему мозги вправят ещё надёжнее. С этой мыслью я с довольным видом наблюдал за происходящим, но тут появился нарушитель спокойствия. Прибежал сотрудник клуба. Пока он пытался остановить разбушевавшегося парня, староста и его шайка внезапно бросились наутёк. Даже я опешил и лишь проводил их взглядом, но ругань парня привела меня в чувство.

– Блять, держите этих ублюдков!

Приятели парня тут же бросились в погоню. Я последовал за ними. Эх, чёрт! Я выругался про себя и, чтобы не упустить из виду исчезающую в толпе фигуру, крикнул:

– Эй, разойдись!

Так я кое-как выбрался через заднюю дверь клуба. Она находилась рядом с проходом в туалет, поэтому я, решив, что они спрятались там, потратил кучу времени на поиски не в том месте. Выйдя на улицу, я огляделся по сторонам, но никого не было. Где они? Куда подевались?

– Су-у-укины дети!

Ой, чего пугаешь! Я вздрогнул от внезапной ругани сбоку и обернулся. Тот самый парень, выбежавший следом. Он, как и я, не найдя своих дружков, озирался по сторонам, а потом достал телефон. На том конце, видимо, сразу ответили, потому что он тут же спросил:

– Где? ...Понял. Держите его, этого ублюдка.

Парень сорвался с места. Я тоже побежал. Этих, старостиных, было трое, а их поймал всего один преследователь? Как это вообще возможно... Оказалось, возможно. Поймали только старосту. Двое других, видимо, сбежали. Но парню, похоже, с самого начала нужен был только староста, так что на сбежавших ему было плевать. К тому же, староста сейчас приковывал к себе всё внимание. Он стоял на коленях и, сложив руки в мольбе, всхлипывал перед дружком того парня.

– Не бейте. Только не по лицу, не бейте, пожалуйста. А?

Дружок озадаченно смотрел на него, но тут заметил подошедшего парня.

– Эй, ты бы слышал, какой бред он несёт... А это кто?

Парень, тяжело дыша, подходил к старосте, но на словах друга остановился.

– Что?

– Сзади тебя.

Друг указал ему за спину, и тот обернулся. Наши взгляды встретились.

– Ты ещё кто? – настороженно спросил он.

Я серьёзно ответил:

– А ты кто?

– Что?

Выражение лица парня помрачнело. Ну и пусть. Я посмотрел на старосту, которого держал его друг. У того из носа текла кровь. Надо же, за такое короткое время уже успел огрести, это тоже своего рода талант. Староста, несмотря на своё положение, узнал меня и широко раскрыл глаза. Да, это я. Я ответил ему взглядом и обратился к парню:

– По-моему, он уже получил своё, так что заканчивай.

– Блять, ты кто такой, чтобы мне указывать?

– А хочешь, буду указывать иначе? Нашёл из-за чего спорить, рыло на дуло.

– Какое ещё дуло?

Парень растерялся. Я тем временем обратился к его другу:

– Я вызвал полицию. Не хотите загреметь за нападение – быстро сваливайте.

Тот, услышав мои слова, забегал глазами, поглядывая на своего дружка. Этого, кажется, уговорить будет легко, проблема в главном парне.

– Эй, ты, я так погляжу, с этим ублюдком знаком. Не хочешь огрести – просто свали.

Парень показал мне кулак, угрожая.

– Значит, если хочу огрести, могу остаться? Понял.

Разрешение получено. Я подошёл к его другу и резко отцепил его руку от старосты. Наверное, из-за моих слов о полиции он не стал сопротивляться и легко отпустил. Когда староста, пошатываясь, отступил назад, я заслонил его собой и приказал ему:

– Эй, звони в полицию.

Староста удивлённо моргнул. «Ты же сказал, что уже вызвал?» – читалось в его взгляде. Его друг смотрел на меня с тем же выражением.

– Конечно, я соврал. Быстро звони.

Молодые и наивные, они смотрели на меня с недоверием. Учитесь, щенки, это мир взрослых. Я преподал им наглядный урок, но кое-кому было не до учёбы.

– Сукин сын, ты что, нарываешься?

Парень подошёл ко мне и потянулся, чтобы схватить за грудки. Я быстро увернулся, но он успел вцепиться в плечо.

– Хочешь, чтобы я твою смазливую рожу в кашу превратил? А?

– Твоя рожа и то смазливее.

Я похлопал его по щеке, делая комплимент. Он нахмурился, явно «обрадовавшись» похвале. И снова замахнулся, чтобы ударить, но его друг остановил его.

– Эй, не усугубляй. Если полиция и правда приедет... Блять.

Друг, пытавшийся разнять драку, внезапно выругался. Мы с парнем одновременно посмотрели на него с вопросом «что?». Друг, скривившись, посмотрел мне за спину.

– Чёрт, этот ублюдок сбегает.

Что? Я обернулся и увидел, что староста и правда удирает. Я инстинктивно стряхнул с себя руку парня и бросился в погоню. Ах ты ж сукин сын!

– Эй! А ну стоять!

Хмпф! Бегущий впереди староста испуганно обернулся и припустил ещё быстрее. Двое других, опомнившись, тоже побежали за мной, но догнать не могли. Потому что я, блять, быстрый. В мгновение ока я схватил старосту за шкирку.

– ААА!

– Ты что, жить надоело?

– П-простите. Простите, пожалуйста. Помогите. Уааа...

– Ты посмел тягаться со мной в беге, когда я стометровку за семь секунд пробегаю? Ха-ха, вот же умора.

Поняв, что его поймали, староста по-настоящему испугался, у него подкосились ноги, и он рухнул на землю.

– Я не буду убегать. Простите. Хнык...

– Хватит, упор лёжа принять.

– Ч-что? – Староста уставился на меня широко раскрытыми глазами. – Здесь?

– Немедленно. Здесь.

Староста помедлил, но, встретившись со мной взглядом, тут же принял упор лёжа посреди переулка.

– На «раз» – ученик, на «два» – учёба.

– У-ученик... у-учёба...

Староста начал отжиматься. Две черепахи, добравшиеся до нас, с ошарашенными лицами наблюдали за этой сценой.

– Что вообще проис... ты кто такой?

– Он получит по заслугам, а ты иди и позаботься о своей девушке.

Я бросил этот дружеский совет и уже хотел уходить, как в лицо мне прилетел кулак. К счастью, я как раз поворачивался, поэтому кулак лишь скользнул по подбородку, но щеку обожгло болью. Это был тот самый парень.

– Блять, ты кто такой?

– Да, кто вы такой, чтобы указывать?! – поддакнул его дружок, сжимая кулаки. Вот уж точно, два сапога пара.

Я, хрустнув шеей, шагнул вперёд. Многолетний опыт драк подсказывал, что лучшая ситуация – это когда бьют первым. Можно смело заявлять о самообороне и избивать до полусмерти.

– Кто разрешил прекратить отжиматься?

Услышав за спиной испуганный вздох старосты, я снял охлаждающий спортивный рукав, который был надет только на одну руку. Взгляды обоих устремились на мою татуированную руку. Скоро вы рассмотрите её поближе. Я бросился на парня.

♡

[1] Чхонан (천안) – это город в Южной Корее. В данном контексте это отсылка к распространённому в Корее стереотипу о жителях определённых провинций как о несколько наивных и простоватых людях.

Глава 22

В полицейском участке было уютно. Он был меньше, чем околоток, но я предпочитал попадать именно сюда, потому что здесь, как правило, можно было договориться по-хорошему. Благодаря тому, что я всячески содействовал составлению протокола, господа полицейские одаривали меня благосклонными взглядами.

С полицаями лучше не конфликтовать. Любому было очевидно, что теперь уже бывший парень той девушки и его дружок были поколочены, а у меня на щеке красовался лишь небольшой синяк, но отношение к нам было разным: те двое скандалили и сыпали ругательствами, я же демонстрировал хладнокровие и высокую гражданскую сознательность.

– Значит, вы вмешались в драку? Потому что того парня избивали в одиночку?

– Да, – я твёрдо кивнул.

– Сука, да этот ублюдок преследовал нас ещё до того, как его избили! – взвился бывший.

Полицейский тут же его осадил.

– Эй, ведите себя потише!

Поистине, опора народа. Бывший смерил полицейского взглядом, полный смертельной обиды, но друг удержал его. Это он вызвал полицию. После того как я уложил его на землю, он позвонил, пока избивали его дружка. Всё-таки в нём было какое-то чувство товарищества, раз он не сбежал в одиночку.

– И всё же, так избить этих двоих...

– Да он бандит, самый настоящий бандит! Блять, вы только гляньте на татуировки у него на руке! – снова взбеленился бывший.

Полицейский вновь посмотрел на мою руку, затянутую в охлаждающий нарукавник. Я тут же выдал кривоватую улыбку.

– Это я по глупости, в юности сделал. Сейчас у меня свой магазин, я исправно плачу налоги.

Я поспешно протянул ему свою визитку обеими руками. Полицейский внимательно её изучил и сделал вид, что узнал название.

– А-а, так вы здесь торгуете? Мы с женой постоянно закупаемся там по праздникам.

– Вот как? Обязательно заглядывайте в мой магазин. Осенью завозят сушёный перец, а если купить не тот, то считай, весь годовой запас перцовой приправы насмарку. Заходите к нам, я вам самый лучший отложу. О, к слову, вы любите хрустящий перец «асяги»? Скоро и он получит остринку, так что сейчас самое время его есть. Мне как раз привезли коробку на пробу, если хотите, могу вам принести.

– Ха-ха, не стоит. Взятки я не беру.

Хоть он и сказал так, но, широко улыбнувшись, педантично убрал мою визитку в карман. Я улыбнулся в ответ. Настрой прямо панибратский.

– А-а-а! Сука, что вы делаете?! Посадите этого ублюдка в тюрьму, быстро!!!

– Сидите тихо, пока не составим протокол!

Полицейский снова грозно взмахнул своей волшебной полицейской дубинкой, чем заткнул бывшему рот. Тот, охреневши выдыхая ругательства, замолчал, но моё внимание было приковано к другому. Староста, которого допрашивали рядом со мной, на вопросы полицейского отвечал упорным молчанием.

– Назовите ваше имя и идентификационный номер.

– ...

– Молодой человек, мы должны составить протокол, чтобы вы могли уйти. Покажите ваше удостоверение личности.

– Имя-то он, может, и назовёт, а вот удостоверение точно не покажет. Потому что у него его нет.

Я вмешался, и полицейский, сидевший напротив старосты, посмотрел на меня с немым вопросом. Я проигнорировал его и спросил у старосты:

– Ты уже получил ID-карту? Её же выдают только после дня рождения? А ты ведь всего лишь на втором году старшей школы.

Старшеклассник?! Все, кроме меня, опешили. Староста зыркнул с укором, но ему сейчас точно было не до меня.

– Старшеклассник? Второгодка? Вау... бля... Ай, сука. Эй, ты что, школьник? А?!

Бывший, запоздало осознав правду, в ярости вскочил с места. На этот раз друг его не останавливал. Староста что-то тихо выругался в адрес этих двоих, но встретившись со мной взглядом, тут же опустил глаза.

– Господин полицейский, взгляните. Как я мог просто стоять и смотреть, как двое этих свирепых взрослых избивают совсем юного старшеклассника?

Полицейский сурово обратился к старосте.

– Ты старшеклассник? Это правда?

– ...

– Отвечать не собираешься?

– Да, правда. Он учится во втором классе старшей школы ХХ, – поспешно встрял я.

Полицейский с удивлением посмотрел на меня.

– Вы знакомы с этим учеником?

– Мы встретились недавно в одном клубе. Я отчитал его, когда увидел, как он, старшеклассник, пьёт виски и развлекается с девушкой.

Полицейский был полностью выбит из колеи. Бывший и его дружок уже перешли стадию ошеломления и просто лишились дара речи. Я решил их добить.

– К тому же, он сегодня был за рулём. Спросите, где он припарковал машину.

– Машину? Ты вёл машину, будучи школьником?

– Н-нет.

Староста поспешно замотал головой, но тут высказался нежданный свидетель.

– Блять! Этот мелкий ублюдок точно был за рулём! Я преследовал его с того самого момента, как он усадил мою девушку в машину! Ай, бля! Школьник, ублюдок... Ай, школьник!

На лице старосты отразилось понимание, что он влип по полной, и, словно в приступе злобы, он обратился к бывшему:

– Раз ты под таким надзором её держишь, неудивительно, что твоя девушка связалась со мной.

– Чё? «Таким»? «Надзором»?! Да я тя урою нахрен!

Он бросился на старосту, и в участке мгновенно воцарился хаос. Я расслабленно наблюдал за происходящим, но веселье длилось недолго. В участок вошёл хорошо одетый мужчина лет двадцати пяти.

– Сонгю, – нахмурившись, позвал он старосту.

Тот, завидев его, испуганно опустил взгляд.

– Х-хён.

– Что с тобой стряслось? Что здесь вообще происходит?

– Вы опекун этого ученика?

– Да.

Полицейский вкратце обрисовал ему ситуацию и усадил рядом со старостой. При появлении опекуна бывший с дружком, пыхтя от злости, вернулись на свои места, но не переставали сверлить его взглядом. Видимо, обида была сильна. Однако их ждало ещё большее унижение. Брат старосты, выслушав объяснения полицейского, коротко переспросил:

– Мы ведь можем просто договориться и уйти?

Затем он достал из бумажника чековую книжку и швырнул чеки на стол перед бывшим и его другом.

– Блять, что это за...

– Это вы избили моего брата, так? Забирайте это и валите отсюда по-тихому, пока я не позвонил в прокуратуру и знакомому судье, чтобы вас упекли за нападение.

– Чё?

– Если хотите идти до конца, можете связаться с нашим адвокатом из тюрьмы.

Брат старосты достал ещё и визитку и бросил её поверх чеков. Затем он повернулся и посмотрел на меня. Я тоже поднял на него взгляд. Лицо, одновременно похожее и непохожее на лицо старосты. Видно, что он усердно качается – тело у него было что надо. И ощущение от него было неприятное. От этого типа веяло чем-то нехорошим. В отличие от меня, он, глядя мне прямо в лицо, улыбнулся. С любопытством склонив голову набок, он спросил:

– Ты случаем не знаменитость?

– ...Вы.

– А?

– «Не хотите ли», «будьте добры», «извините». В нашем языке для разговоров с незнакомцами существуют вежливые формы речи.

Он хмыкнул.

– Вы случайно не знаменитость?

– Нет.

– А вы почему тогда на «ты»?

– Ты тоже можешь.

Только тогда он перестал улыбаться. Но всё равно смотрел на меня с неким огоньком в глазах. И этот блеск был одной из причин моего неприятного ощущения. Глаза у него были хитрые.

– Вы помогли моему брату?

– Хён, нет! Он мне не помогал, а... – выкрикнул староста, но, встретившись взглядом с братом, снова опустил глаза.

– И это ты говоришь человеку, который заступился за тебя и подрался с теми людьми?

– Но он заставил меня отжиматься и всё такое.

Отжиматься? Брат старосты снова посмотрел на меня.

– Ваш брат оказался очень невоспитанным.

– В каком смысле? Мне любопытно, не просветите?

Он, всё так же ухмыляясь, протянул мне свой телефон.

– Запиши свой номер. Хочу выслушать подробности.

И он окинул меня неприятным взглядом с ног до головы. Я проигнорировал его телефон, встал и обратился к полицейскому:

– Вам ведь нужно составить протокол.

Пока полицейский занимался старостой и его братом, я сел напротив бывшего и его дружка. При моём приближении они вздрогнули.

– Чего вам? – настороженно спросили Дуло и Рыло [1].

– Бесит же?

Они молчали, плотно сжав губы. На столе всё ещё лежали чеки, брошенные братом старосты.

– Если бесит, то дождитесь моего друга и тогда уходите.

– Зачем?

«Потому что вам сразу полегчает». Я уже хотел объяснить, но обернулся на громкий голос позади.

– Несовершеннолетний за рулём без прав? Вы же не видели этого лично. С каких это пор полиция решает дела на основании одних лишь показаний, а не по факту задержания, а?

Полицейский всего лишь по-хорошему делал ему замечание, но брат старосты высокомерно продолжал скандалить, снова упоминая знакомого прокурора. С одной стороны, такое поведение поражало. Редко встретишь такого типичного злодея из дорамы. Этот гад случаем не сценарист?

– Неудачник хренов, – выругался Дуло, но в этом мы все трое были с ним солидарны.

– Хённим, а кто ваш попечитель? – снова спросил Рыло, словно что-то вспомнив.

Но и на этот раз у меня не было времени на объяснения. В участок вошёл человек, который сразу приковал к себе всеобщее внимание. Внушительный рост, широкие плечи, то самое холодное выражение лица, когда на него не закрадывались эмоции.

К тому же сегодня он был одет в идеально сидящий на нём костюм, отчего выглядел ещё более солидно. У Минджэ вошёл в участок и окинул всех взглядом. Его взор на мгновение задержался на старосте, а потом и на мне. Я сдержал рвущуюся наружу улыбку и поднялся на ноги. Чёрт, надо же, приехал всего за двадцать минут. Я был готов ему поклониться, если бы он объявился хотя бы в течение двух часов.

– Пришёл?

Он не уточнил, что случилось. Должно быть, всё понял, едва взглянув на старосту. Но всё же спросил, подойдя ко мне:

– Что такое?

Что значит «что такое»? По старосте не видишь, что ли?! Но тут я вспомнил, что в прошлый раз он отпустил старосту. Я поспешно отвёл его в сторону и шёпотом обрисовал ситуацию, напирая на прегрешения старосты. Но на его лице читалось лишь: «И что?». Мне стало немного не по себе. Я торопливо донёс и на бесчинства его брата. Мол, он вёл себя надменно, козырял знакомством с прокурором, швырялся чеками, хамил полицейским. Когда выражение его лица осталось безучастным, я затараторил:

– Я ему, мол, помог, а он, улыбаясь, просит мой номер – тоже, знаешь ли, бесит. Мне с самого начала стало не по себе, когда он, ухмыляясь, спросил, не знаменитость ли я, но ещё больше взбесило то, что он с ходу начал мне тыкать...

– Что, говоришь, он у тебя попросил?

– Номер телефона. Но не это главное, он мне тыкал...

У Минджэ резко развернулся и направился к старосте и его брату. Староста, что-то говоривший брату, завидев приближающегося У Минджэ, застыл в напряжении. Брат старосты, заметив это, заслонил собой младшего.

– В чём дело?

Ответ дал я.

– Господа полицейские, вот мой попечитель. Кстати, У Минджэ, ты же учитель в старшей школе ХХ? Случайно не знаешь этого ученика?

Я сделал особый упор на слове «учитель» и мельком оглянулся. Так и есть, лица Рыла и Дула просияли, едва они услышали о профессии У Минджэ. Ну что, не зря я велел вам подождать, а? «Хённим, вы лучший!» – кричали взгляды Рыла и Дула. Я самодовольно пожал плечами и вздёрнул подбородок. А затем положил руку на плечо У Минджэ. Вот он, мой друг. Однако брат старосты, которому, по идее, следовало бы растеряться, лишь смерил У Минджэ взглядом с ног до головы.

– Учитель?

Он с сомнением оглядел Минджэ. И его можно было понять: У Минджэ в этот день был так хорошо одет, что даже я чувствовал себя выбитым из колеи. Я привык видеть его в спортивном костюме или удобных джинсах и даже не подозревал, как ему идёт костюм.

– Хон Сонгю.

У Минджэ, проигнорировав брата, обратился напрямую к старосте.

– У-учитель.

– Что я тебе сказал в школе, когда ты попался в прошлый раз?

– ...

– Отвечай.

Староста уже было открыл рот, но его брат снова вмешался.

– Я брат Сонгю. Говорите со мной, я его опекун.

– Хон Сонгю, встань.

И снова У Минджэ проигнорировал его, отдав приказ старосте. Тот по команде вскочил с места. Он нервно кусал губы и теребил одежду брата. Брат старосты смерил У Минджэ свирепым взглядом, но, услышав, что прошептал ему на ухо младший, расплылся в издевательской усмешке.

– Ты учитель физкультуры? Да ещё и временный?

Я вздрогнул. Оглянувшись, я увидел, что Рыло и Дуло тоже смотрят на меня с растерянными лицами: «Хённим, что всё это значит?».

– И всё же он учитель, который наставляет учеников в школе.

Я попытался заступиться за У Минджэ, но это лишь расширило насмешку брата старосты.

– Если не хочешь, чтобы тебя немедленно вышвырнули из школы, убирайся по-тихому. Похоже, ты не понимаешь, что происходит. Потерпевший здесь – мой брат. Его избили, поэтому он здесь. Этих двух ублюдков я упеку в тюрьму, а этот человек, – он посмотрел на меня и усмехнулся, – помог моему брату, так что я его позже отблагодарю, и на этом всё закончится. Вы меня поняли, временный учитель?

– Хон Сонгю, я велел тебе отвечать.

Брата старосты снова проигнорировали. Староста, прячась за его спиной, искоса взглянул на У Минджэ и наконец выдавил из себя:

– Вы сказали, что во второй раз поблажек не будет.

– И?

– ...что вы на месте позвоните отцу и вызовете его сюда.

При слове «отец» лицо брата старосты резко изменилось. Он застыл так, что даже ребёнок понял бы, в чём его слабость. Отца, значит, боится?

– Эй, опекун Сонгю – это я. Зачем звать отца, когда я здесь?

– Хон Сонгю. Расскажи, как тебе удалось попасть в клуб.

Минджэ по-прежнему обращался с братом старосты как с пустым местом, но на этот раз тот реагировал уже не столько с гневом, сколько с тревогой.

– Эй! Я тебе говорю, говори со мной, почему ты к моему брату лезешь?

– Хон Сонгю. Мне позвонить в клуб и всё проверить? Говори прямо, кто снял для тебя VIP-комнату.

Низкий и властный голос Минджэ не позволял никому вмешаться. От его высокого роста он казался ещё более грозным, и под его суровым взглядом старосте ничего не оставалось, кроме как ответить.

– ...Х-хён.

– Блять, да что ты, паршивец, мелишь?

Брат старосты ошалело и с силой вцепился в плечо младшего. И тут же замахнулся. Я тоже, офигевши выдавив «а?», застыл на месте, но, к счастью, кто-то другой успел перехватить его руку.

– Ай, блять.

Брат старосты, выругавшись, обернулся на того, кто схватил его за запястье. У Минджэ. Попытавшись вырвать руку и поняв, что силой ему не справиться, брат старосты снова рассмеялся.

– Похоже, учитель-то у нас с покровителями. Или ты подрабатываешь жиголо?

У Минджэ отпустил его руку, но даже не удостоил взглядом.

– Хон Сонгю, звони.

– Что?

– Звони своему отцу.

– Учитель.

Староста взмолился с плаксивой миной, а его брат, которого Минджэ упорно игнорировал, разразился руганью.

– Блять, да кто ты такой, временный учитель, чтобы указывать, звонить нашему отцу или нет? Ты что, хочешь, чтобы тебя с землёй сровняли?

Честно говоря, даже я, наблюдая со стороны, немного забеспокоился. Вряд ли эти отморозки позвонят отцу, а даже если и позвонят, то вряд ли у таких сыновей-отморозков отец окажется порядочным человеком. К тому же, брат старосты, не в силах сдержать гнев, схватил телефон.

– Готовься к тому, что тебя вышвырнут из школы.

Однако одна фраза У Минджэ заставила его замереть, так и не набрав номер.

– Мне позвонить?

Все взгляды устремились на У Минджэ. Кому позвонить? В отличие от нас, недоумевающих, староста, кажется, понял, о чём речь, и побледнел как полотно. Даже его брат ещё не успел ничего сообразить, как У Минджэ достал свой телефон и нажал на кнопку вызова. Спустя мгновение он произнёс в трубку:

– Вы отец ученика Хон Сонгю?

Никто и предположить не мог, что этот один звонок перевернёт атмосферу того дня на сто восемьдесят градусов.

***

Перед участком царила суматоха – разъезжались припаркованные машины. Большинство из них принадлежали семье старосты. Благодаря тому, что приехавший по вызову водитель подтвердил, что староста был за рулём без прав, семейство отбывало целой процессией: машина отца, машина брата и машина самого старосты.

Я молча наблюдал за ними. Почему меня что-то гложет? Но сколько бы я ни смотрел на три автомобиля, ясная причина так и не приходила на ум. Лишь смутное, неясное чувство, что что-то не так. Да ладно, наверное, пустяки. Главное, что сегодняшний вечер закончился благополучно.

Отец отморозков, вопреки моим ожиданиям, оказался вполне приличным человеком. Настолько, что я даже удивился, как у такого отца могли вырасти такие дети. Выслушав обстоятельства, он тут же извинился. Настолько учтиво, что мы, принимавшие извинения, были поражены.

Он не стал ругать сыновей на месте, но, судя по его ледяному взгляду, дома их ждала весьма суровая и поучительная семейная сцена. Однако больше всего всех интересовал У Минджэ. Мне и самому хотелось его расспросить.

Откуда ты знал номер телефона отца старосты? И откуда ты знал, что он не станет покрывать сыновей, а наоборот, отчитает их? О чём вы вообще говорили с ним наедине? Что ты ему такого сказал, что он с напряжённым лицом склонил перед тобой голову? Да, учитель наставляет учеников, но, как сказал брат старосты, ты всего лишь временный преподаватель, и то, что ты лично вызвал отца ученика и заставил его извиняться, было странно.

– Эм, хённим.

Я обернулся. Рядом стояли Рыло и Дуло. Увидев, как староста и его брат с кислыми минами уезжают под конвоем отца, они, кажется, немного успокоились и всё это время хихикали.

– Спасибо вам за сегодня.

Они оба поклонились. Благодарить нужно было не меня, но и причин отказываться я не видел.

– Постарайтесь жить спокойнее.

– Да, – смущённо ответил Рыло и искоса взглянул на Минджэ, который всё ещё разговаривал по телефону чуть поодаль.

– Ваш друг, хённим, очень крутой. Учителем поди работает в качестве хобби?

– Кто же работает учителем в качестве хобби? – переспросил я.

Он указал на ещё одну машину, припаркованную перед участком.

– Это же машина вашего друга. Да и одежда, и часы, и туфли – всё дорогое.

Я посмотрел на машину, на которую он указывал. Хоть это и была дорогая иномарка, но она не принадлежала У Минджэ.

– Нет. Он ездит на другой.

– Правда? Но я видел, как он выходил из этой машины, когда приехал. А судя по часам, которые стоят несколько сотен миллионов, это точно он.

Сколько? Я нахмурился и обернулся на У Минджэ.

– Неважно, стоят они несколько сотен миллионов или несколько десятков тысяч. Главное, чтобы он хорошо учил своих учеников.

– Это да, – неловко кивнули они и достали телефоны.

– Хённим, дайте ваш номер. Вы же на рынке работаете? Я потом приведу всех друзей, поднимем вам выручку.

– Я оптом торгую.

– Т-тогда мы вам хоть с работой поможем.

– Забудь. Лучше разберись со своей девушкой.

При упоминании девушки лицо Рыла исказилось. Дуло, стоявший рядом, утешающе похлопал его по плечу и снова обратился ко мне:

– Хённим, ну всё-таки, дайте номер. Кстати, вы и правда не знаменитость? Вау, я в жизни не видел никого такого крас...

– Вопрос с нападением ведь уже улажен? – внезапно вмешались сухим тоном.

У Минджэ, незаметно подошедший, схватил меня за руку и потянул к себе. Под его ледяным взглядом Рыло и Дуло попятились.

– Нет, мы просто...

– Если дел больше нет, мы пойдём.

Он потащил меня к машине, не дав даже попрощаться с ними. К той самой машине, которую видел Рыло. Я запоздало обернулся, но успел лишь увидеть их ошарашенные лица, прежде чем меня решительно втолкнули в салон. Едва я опустился на мягкое кожаное сиденье, дверь захлопнулась, и У Минджэ, уже сидевший за рулём, завёл двигатель.

– Эй, у тебя срочные дела? Тогда езжай. Я отсюда на автобусе доберусь.

– Автобусы уже не ходят.

– Ну, значит, научу ходить заново и поеду [2].

Он уже собирался переключить передачу, но замер и посмотрел на меня. Да, наверное, он удивлён. Я и сам не знал, что сегодня у меня так хорошо подвешен язык для шуток. Научить ходить заново автобус, который уже не ходит. Тебе ведь тоже смешно? Я хотел было спросить, но он внезапно наклонился ко мне. Его лицо оказалось так близко, что я невольно отпрянул к окну.

– Эй, ты чего?

Но я замолчал, увидев, как его рука потянулась через моё плечо к ремню безопасности. Щёлк. Пряжка застегнулась, и он вернулся на своё место.

– Думаешь, я в такой дорогой машине сам ремень пристегнуть не смогу?

– Нет. Чтобы ты не сбежал учить ходить автобусы.

А он такое считает шуткой? Упрёк уже вертелся на языке, но так и не сорвался с губ. Отчасти потому, что я замешкался и упустил момент, но в основном из-за странного чувства. Зачем ему удерживать меня? Нахмурившись, я уставился прямо перед собой. Машина плавно тронулась с места, и я услышал вопрос:

– Ты что, всем подряд свой номер раздаёшь?

– А как ещё торговцу поступать? Прятать его, что ли?

Я чувствовал на себе его недовольный взгляд, но был поглощён другим и не обратил на это внимания. Мы точно переехали лежачего полицейского, так почему машину совсем не тряхнуло? И почему у этой машины такой тихий двигатель?

– Сейчас у меня уже есть постоянные клиенты и, по счастливой случайности, контракт с крупной компанией по поставке школьного питания, но в первый год я каждый день раздавал свои визитки в розничных магазинах, словно листовки. И странных звонков тогда было много.

– Каких звонков?

– Всяких бесполезных. От домохозяек до молоденьких девушек и странных мужиков. Те, кто звонил и просил купить им выпить, – это ещё цветочки. Однажды мне позвонили, сказали, что попали в аварию и нужна помощь, а когда я приехал, оказалось, что человек просто хотел похвастаться мной перед друзьями. Хотя, конечно, были и те, кто смущался до такой степени, что мне самому становилось неловко. Кстати, из агентств по поиску талантов тоже пару раз звонили.

– Всем отказал?

– Конечно.

Что за вопрос вообще. Но, похоже, он спрашивал серьёзно.

– Почему?

– Не хотел.

– И женщины тоже не нравятся?

– Ни не нравятся, ни нравятся.

От него не последовало никакой реакции. Машина мчалась по пустынной дороге, и когда я уже забыл о своём ответе, прозвучал совет:

– Не говори так. Если не хочешь, чтобы тебя приняли за гея.

– А если и примут, что с того? И кто вообще примет меня за гея из-за того, что мне не интересны женщины?

– Я, – холодно и сердито отчеканил он.

Поэтому я мягко извинился.

– Ладно, прости, что ввёл тебя в заблуждение, гад ты этакий. Ужасно виноват. Хочешь, я теперь буду прямо перед тобой с женщинами вот так, вот так кувыркаться, чтобы ты больше не заблуждался? А?

Я обхватил себя руками и принялся кривляться. Явно благодаря моим учтивым извинениям он вернулся к обычному тону.

– Попробуй.

Я замер, затем скрестил руки на груди и повернулся к нему.

– Скучный ты.

– Будь я весёлым, не просил бы тебя меня смешить.

И то верно. Мне нечего было ответить, и я откинулся на спинку сиденья. Эту машину и правда совсем не трясёт.

– Прости, что не смог рассмешить.

– ...

– Эй! Ты на дорогу смотри!

Потому что он не смотрел! Не дождавшись ответа, я искоса взглянул на него и увидел, что он смотрит прямо на меня. Да он убить меня хочет! Услышав мои слова, он устремил взгляд вперёд, но продолжал поглядывать на меня краем глаза.

– Это ты сейчас пошутить пытался?

– Смешно было?

– Нет.

– Тогда считай это извинением.

Снова повисла тишина. Мне показалось, что эта тишина – от его замешательства. Да ну.

– Откуда ты узнал номер отца старосты?

– Заранее выяснил.

– Ты знал, что так получится? Что, если бы его отец оказался из тех, кто только и делает, что покрывает своих детей?

– Говорю же, заранее выяснил. Хотя я приберёг это на случай, если появится противник посильнее...

Он не договорил. Противник посильнее? Мне хотелось спросить, кто этот сильный противник, связанный с этими братьями, но я чувствовал, что ответа не получу.

– Как тебе вообще удалось заранее это выяснить?

– Через знакомых.

У богачей поди все друг с другом связаны через знакомых. Возможно, когда он говорил с отцом старосты наедине, то упомянул общих знакомых. Точно я ничего не знал, но понимал, что отец старосты так извинялся именно потому, что перед ним был У Минджэ. Будь он обычным временным учителем физкультуры, его бы, скорее всего, проигнорировали. Стало как-то горько. Чтобы указать на ошибку и заставить признать её, тоже нужны связи и деньги.

– Ты не хочешь завести роман?

Вопрос был неожиданным. Похоже, это было продолжение вопроса о том, нравятся ли мне женщины.

– На это нет времени.

– А не то чтобы нет желания?

– Даже если желание есть, для романа нужен человек, который тебе нравится. Не будешь же ты встречаться с кем попало.

– Многие встречаются с теми, кто просто кажется «неплохим вариантом», а не с «кем попало». Не думаю же я, что ты не заводишь романов, потому что ищешь истинную любовь.

Конечно, нет. Какая ещё истинная любовь. Но и начинать отношения из-за мимолётного интереса мне не хотелось. Меня и раньше часто спрашивали, почему я не встречаюсь с девушками. Каждый раз я отшучивался, но сейчас мне пошутить так запросто не удалось. Ответ вырвался сам собой, честно.

– Не хочу слышать, что я «пользуюсь своей внешностью».

Я в самом деле этого не хотел. Самое смешное, что даже когда я вёл себя осмотрительно, стоило мне кому-то отказать, я в итоге всё равно слышал эти слова.

– Из-за этого я не хотел начинать отношения просто из-за симпатии. Но я и не думал, что так и не появится человек, которого я полюблю настолько, чтобы захотеть романа.

– В твоём окружении были люди, которые пользовались своей внешностью?

– Да. Человек, как две капли воды похожий на меня.

Благодаря ему я наслушался фраз о «пользовании внешностью» до тошноты. Хотя похожи мы были только внешне, чёрт побери. Поэтому я больше всего ненавижу фразу «сын похож на отца».

– Но как бы тебе ни были неприятны эти слова, в конечном счёте это просто означает, что ты никогда никого настолько сильно не любил.

– А что, это обязательно?

– Нет. Просто ты на удивление наивен.

Наивен?! Я хотел было смерить его презрительным взглядом, но он, не обращая на меня никакого внимания, просто вёл машину. Почему мне кажется, что у этого ублюдка улучшилось настроение?

– Эй, я таки всё перепробовал. Ты и не представляешь, как усердно я кувыркался на простынях.

– С мужчинами ведь не пробовал.

Чёрт, ну...

– Вот видишь. Говорю же, наивный.

– !

♡

[1] Отсылается на неоднократно исковерканную ранее Хичаном идиому, где он сказал «чосаммоСАМ» вместо «чосаммоСА». Напоминаю, это притча про обезьян, где кормящий обезьян человек пообещал давать обезьянам больше желудей, поменяв циферки местами, а Хичан убил эту идиому тем, что уровнял циферки (вместо «утром три, вечером четыре» сказанул «утром три, вечером три»).

Бывшего и его дружка он тоже обозвал своей исковерканной версией идиомы «чосаммосам», разделив выражение надвое и получив «Чосам» и «Мосам».

Так как на русском идиома адаптирована в «шило на мыло», а затем исковеркана в «рыло на дуло», то и два брата акробата тоже стали «Рыло» и «Дуло».

[2] 버스 끊겼어 – стандартный способ сказать «Автобусы больше не ходят» или «Движение автобусов прекратилось (на сегодня)». Глагол 끊기다 (ккынкхида) в данном контексте означает «прекратиться», «завершиться». Однако дословно глагол 끊기다 означает «быть разрезанным», «быть разорванным», «быть оборванным». Хичан шутит, воспринимая фразу буквально: если движение автобусов «оборвалось» или «было разрезано», то он просто «склеит» или «снова соединит» его и поедет.

Пока я доказывал, каким распутным и испорченным парнем я был, мы незаметно подъехали к отелю. Зачем он меня сюда притащил?

– Мы здесь посмотреть дораму. Если, конечно, тебе не всё равно, что я тебе всё заспойлерю.

– Буду смотреть.

Быстро ответив, я отстегнул ремень безопасности, и мой взгляд остановился на апартаментах по соседству. В окне тускло горел свет, значит, Энди ещё не спал. Я представил, как он, ожидая У Минджэ, неотрывно смотрит в окно, и невольно нахмурился.

– Ты ходил к Энди? Что-то ему сказал?

– Что? Н-ничего особенного не говорил.

Я вздрогнул и ответил на автомате. Откуда он узнал, что я к нему ходил?

– Значит, действительно ходил.

Попался. Чёрт.

– Энди просил у меня номер Тэгина. Сказал, что беспокоится. С чего бы ему беспокоиться о Тэгине?

– Я сказал, что меня обижают дети, вот он и... Сказал, что у него тоже был такой опыт.

Ты тоже знаешь? Я вопросительно посмотрел на него, и он слегка кивнул.

– Знаю, что он тогда сильно переживал.

Его взгляд был устремлён на апартаменты Энди. В темноте было плохо видно, но его глаза смотрели на них иначе, чем раньше. Не могу точно описать, но он выглядел как человек, для которого всё наконец закончилось. По сравнению с тем, как холодно и безжалостно он вёл себя до сих пор, он казался даже мягким. Но почему мне от этого не по себе? Что останется, если исчезнет его твёрдое решение больше никогда не видеться? Неужели всё вернётся на круги своя?

– Его сильная сторона – умение продолжать улыбаться даже после тяжёлых испытаний. Честно говоря, я ему в этом завидую.

– И что с того? Сейчас-то он заставил тебя перестать улыбаться.

Слова прозвучали на удивление язвительно для меня. Я искоса взглянул на него, боясь, что он разгадал мои мысли, но он, глядя на апартаменты Энди, ничего не заметил. Мне стало ещё хуже.

– Эй, избавься от него поскорее и покончи с этим.

Чувствуя, что прозвучало так, будто я ревную, я поспешно добавил, словно оправдываясь:

– Игнорировать – тоже метод, но если так пойдёт и дальше, Энди тоже паршиво станет. Судя по всему, он неплохой человек. Как ты и сказал, хорошо улыбается, тепло и со светом. В дораме он играл бы злодея, а по характеру – вылитый главный герой.

– Не лезь в дела Энди, – твёрдо заявил он и, посмотрев на меня, ещё раз отрезал: – Больше к нему не ходи.

– И не собирался, придурок. Ты же можешь сам его спровадить до этого.

– Есть один верный способ его спровадить.

– Какой?

– Поцеловать тебя на глазах у Энди.

Я с минуту тупо смотрел на него, а затем предложил способ получше.

– А что, если на глазах у Энди трахнуть себя до экстаза розовым дилдо? Он же сразу сбежит?

– Всё наоборот.

Наоборот?

– Заорёт от возбуждения и набросится. От восторга, конечно же.

– ...Он что, извращенец?

– Не по моим меркам.

Что он, блять, несёт? Я так охренел, что не мог вымолвить ни слова. От чего я охренел ещё сильнее, так это от того, что он не понял моей реакции и пояснил:

– Если человек, который тебе нравится, возбудится у тебя на глазах, ты ведь тоже возбудишься?

– От розового дилдо?

– Дилдо для этого и предназначен. Он используется по назначению, в чём проблема?

Он что?.. ...Нет! Быть того не может! Я в ужасе открыл рот, но, посмотрев на него, выругался. По глазам видно, что он ржал надо мной.

– Бля, ты меня разыграл, да?

– Я куплю тебе острые свиные ножки.

Думает какой-то едой меня задобрить? Фига се расклад, но ради дружбы я решил на этот раз его простить. Раз острые, значит, надо заказать две порции яичного суфле. В предвкушении свиных ножек я вприпрыжку направился к его апартаментам, но не смог войти. Я замер на месте, и он, шедший сзади и спросивший «в чём дело?», тоже остановился.

У двери апартаментов, скорчившись, лежал Энди. Перед ним, свернувшимся калачиком, как ребёнок, стояла пустая бутылка соджу. У Минджэ вышел вперёд. Он посмотрел вниз, заметил бутылку, поднял её и осмотрел. Его нахмуренный взгляд словно говорил: «Он что, всё это выпил?», и я спросил:

– Он что, плохо переносит алкоголь?

– Нет, пьёт как лошадь.

– ...

– От такого он бы не опьянел, – пробормотал он и, согнув ноги, присел.

Тело пьяного скрылось за его спиной, виднелись только ноги. Он, сидя на корточках, кажется, тряс Энди за плечо, пытаясь разбудить. И, судя по всему, коснулся его лица. Нет, я не уверен. С одной стороны, мне хотелось увидеть, что он собирается делать с Энди, с другой – не хотелось. Почему он так долго? Что он делает? Любопытство взяло верх, и я уже намеревался подойти поближе, чтобы посмотреть, как он обернулся и протянул мне ключ-карту от апартаментов.

– Заходи первым.

Я не взял протянутую им ключ-карту, а лишь смотрел на неё сверху вниз.

– Собираешься его проводить?

– Придётся.

– Не надо.

Он пристально посмотрел на меня и выпрямился во весь рост.

– Не надо?

– Ты же хотел его игнорировать. Тогда продолжай игнорировать в любой ситуации. Если будешь реагировать на каждый его пьяный визит, никогда от него не избавишься.

– Других причин нет?

– Чего? Нет, – буркнул я и, обойдя его, подошёл к пьяному.

К счастью, мне не пришлось показывать ему своё окаменевшее после последнего вопроса лицо. И надо же, как крепко спит. Я подхватил Энди под мышки и, используя дверь как опору, взвалил себе на спину. Благодаря Тэгину я стал экспертом по переноске людей без сознания. У Минджэ смотрел на меня с неодобрением, но я лишь бросил ему через плечо, направляясь к соседней вилле:

– Закажи свиные ножки.

***

Бух. Пьяное тело упало на кровать, и необычайно мягкий гостиничный матрас сильно прогнулся. Раз пьёт как лошадь, так сколько же он выпил, чтобы так отключиться? Я снял с него только обувь и уже вознамерился выйти из комнаты, как нашёл ответ. На журнальном столике в гостиной в ряд стояли пустые бутылки.

Виски, водка. И он всё это выпил? Немало обалделый, я проходил через гостиную и заметил, что телевизор включён и застыл на экране меню. Это меня раздражало. Я взял пульт, чтобы выключить его. И тут увидел под значком папки на экране надпись «USB». К чему это? Подключён USB?

Это было простое любопытство. Вместо того чтобы выключить питание, я нажал кнопку выбора и запустил видео, сохранённое на USB. На тёмном экране появилась какая-то комната. Послышалось шуршание, и чья-то рука, закрыв объектив, кажется, начала настраивать его положение.

Через мгновение рука исчезла, и на экране появилась комната с кроватью, а владелец руки, отступив назад, посмотрел в объектив. Энди. Он стоял рядом с кроватью и, словно проверяя, хорошо ли его снимают, наклонял голову то в одну, то в другую сторону. Я, думавший, что это просто фильм, растерялся, увидев его лицо.

На что я смотрю? К тому же, на нём было только нижнее бельё. В комнате, похожей на заграничную комнату отеля, свет не горел, и было темно, но из настежь открытой ванной пробивался свет, так что кое-что можно было разглядеть. С экрана послышался голос.

– «Что делаешь?»

Энди вздрогнул и обернулся. И, словно пытаясь заслонить камеру, встал перед ней и ответил:

– «Просто стою. Мне так хорошо».

После небольшой паузы последовал сухой вопрос:

– «Хорошо, поэтому просто стоишь?»

Из ванной вышел У Минджэ. Кажется, он ненадолго нахмурился, но в темноте было плохо видно. Он молча смотрел на Энди сверху вниз. Он был обнажён. Проведя рукой по мокрым после душа волосам, он широкими шагами подошёл к Энди и обнял его. Двое мужчин на огромном экране начали целоваться.

...Что это, чёрт возьми, такое?

Глава 23

Мне повезло: со сном у меня никогда не было проблем. Сплю я как убитый – лишь коснусь головой подушки и тут же отрубаюсь. И неважно, если ночевать приходится в незнакомом месте. Сны мне тоже почти не снятся. Однако в тот день уснуть не получилось. Я лежал в темноте, уставившись в потолок гостиничного номера, а ровно в шесть утра вскочил на ноги.

Сказал ведь, что останусь ночевать, значит, теперь можно уходить. Одежды я всё равно не снимал, оставалось просто выйти. Пора. Я взялся за ручку, намереваясь рывком открыть дверь, но замер. Чёрт, так ведь можно разбудить У Минджэ. Стараясь не шуметь, я медленно-медленно приоткрыл дверь и осторожно шагнул в коридор. На цыпочках. Теперь мимо гостиной – и к выходу...

– Проснулся?

– А-а-а!

Ошарашенно обернувшись, я увидел его, прислонившегося к кухонному столу.

– Что с лицом? Словно привидение увидел?

Лучше бы и впрямь привидение. Едва наши взгляды встретились, я тут же отвернулся.

– Да какие призраки, когда уже рассвело.

– Тогда чего так пугаешься?

«Да ты же сам меня и напугал», – мысленно огрызнулся я и неловко провёл рукой по волосам. Повисла неловкая тишина. Впрочем, может, неловко было только мне. Я чувствовал на себе его взгляд. Мне не терпелось уйти, поэтому, бросив взгляд на часы в гостиной, я разыграл целый спектакль.

– Ого, уже шесть. Мне пора домой. Провожать не надо, поспи ещё.

Но не успел я и шагу ступить, как меня остановили.

– Сядь. Надо поговорить.

– О... о чём?

– А ты как думаешь? О твоей проблеме.

Моя проблема? А-а-а... моя проблема.

– А ты на какой разговор рассчитывал?

– Да я, в общем-то, тоже о ней.

Пришлось сесть на диван, как можно дальше от него. Я решил продержаться минут десять, а потом уйти, сославшись на то, что к семи мне нужно быть дома, и заговорил первым.

– Я следую твоему совету. Роюсь в ноутбуке Тэгина, ищу его друзей – пытаюсь выяснить, не было ли у него каких-то других проблем. Пока ничего, но, думаю, скоро всё прояснится.

– Отлично.

– Ну, тогда я, пожалуй...

– Вчера, когда провожал Энди, что-то произошло?

Я так и замер, приподняв задницу сантиметров на пять. Произошло. Да ещё как. Произошло то, из-за чего я теперь тебе в глаза смотреть не могу.

– Ничего. А что?

– Просто ты какой-то странный с тех пор. И дораму смотреть не стал, и от ужина отказался, сказал, что устал, и тут же завалился спать.

Ага, устал. Как бы не так. Увидев то видео, я сна лишился. До последнего лежал, уставившись в потолок, и всю ночь считал до сотен миллионов. Уже боялся, как бы в гения математики не превратиться, – так сильно не спалось.

– Ага. Что-то я особенно умотался вчера.

– А сейчас ты выглядишь ещё уставшее.

Он бросил взгляд на мою задницу. Только тогда я плюхнулся обратно на диван, оставив всякую надежду встать. Чёрт.

– Да нет, выспался отлично, бодрячком.

Всю ночь напролёт считал, теперь от усталости помираю.

– Тогда позавтракай и иди.

– Не могу. Мне нужно быть к семи, если сейчас не выйду, опоз...

Шесть ноль пять. Да ну! Всего пять минут прошло? Я-то думал, все тридцать! Часы что, сломались?

– Поешь и иди. Можешь просто поспать здесь и проснуться вечером. Какая разница, где отрубаться – здесь или у себя дома.

Разница огромная. Ведь здесь ты. Лицо У Минджэ вызывало смешанные чувства. Отчасти из-за постыдного видео, на которое я вчера наткнулся. Что это вообще было? Я обомлел, но, сам не знамо почему, продолжал смотреть. Опомнившись, я тут же всё выключил, но приторно-сладкая сцена с этой парочкой уже намертво засела в голове. Как-то неловко вышло вот так стать свидетелем любовных утех друга. Хотя нет, дело было не в самом акте. Точнее, в память намертво врезался вид его обнажённого тела и стоящего члена.

– Квон Хичан.

– Что?

– Почему ты на меня не смотришь?

– Смотрю же.

Я заставил себя повернуть голову. Лицо и глаза напряглись, отчего выражение застыло. Он пристально смотрел мне в глаза. Я невольно почувствовал, как к лицу приливает жар. Это что, реакция Тэгина передалась? Чёрт, Квон Хичан, возьми себя в руки.

– Ты весь красный.

– С чего бы? У меня просто...

Он внезапно приблизился ко мне. Зачем? Я вздрогнул и отпрянул, но сидел уже на самом краю дивана, так что бежать было некуда. Я отклонился назад всем телом, но его руки было не избежать. Большая ладонь коснулась моего лба.

– У тебя, кажется, жар. Всё в порядке?

Какой ещё жар. Я резко отмахнулся от его руки.

– Говорю же, не болен. Отлично выспался и чувствую себя освежившимся.

У Минджэ всё ещё смотрел с подозрением, но больше не расспрашивал. Не желая выдавать пылающее лицо, я отвернулся, но в комнате стало слишком тихо, и я осторожно покосился на него. У Минджэ сидел рядом и смотрел на меня.

– Эй.

– А?

Сядь подальше. Слова вертелись на кончике языка, но вместо них вырвалось совсем другое.

– Ты говорил, что использовать дилдо с любимым человеком – нормально.

– Я такого не говорил.

Говорил же, вчера вечером. Я хотел возразить, но он поправил меня.

– Я сказал, что в этом нет ничего извращённого, а не то, что это нормально.

– А не одно и то же? В общем, ты считаешь, что в отношениях использовать всякие игрушки – дело пустяковое.

– К чему ты клонишь?

К тому, что ты, может, и сам хотел снимать такие видео. Если так, то USB, которое я импульсивно прихватил, нужно отдать ему. Да, я забрал то видео. Оно сейчас у меня в кармане брюк. Возможно, от осознания, что в кармане лежит запись с эрегированным членом У Минджэ, мягкий диван казался мне раскалёнными углями.

– Просто любопытно. Вы использовали игрушки, снимали видео... такое было?

– Это моя личная жизнь.

Значит, было? Я не унимался, и он, похоже, сдался.

– Не было.

Так и знал. Значит, Энди снимал втайне от него.

– Ты хочешь попробовать что-то подобное?

– Нет!

– Можешь не скрывать. У всех свои предпочтения. Если это не причиняет вреда или боли, я готов уважать чужой выбор.

– И съёмку видео тоже?

– Тебе нравится та...

– Нет! Я никогда не стану снимать, как кувыркаюсь с кем-то в постели. Зачем снимать такой позор, не понимаю.

– Тогда зачем спрашивал?

Просто... Я пробормотал невнятный ответ и отвёл взгляд. USB в кармане ощущался бомбой замедленного действия. И правда, зачем я вообще об этом спрашиваю? На меня не похоже. Раздражало, что я не могу спросить о том, что действительно волнует. Раздражал и я сам, интересующийся подобными вещами.

– С Энди секс был хороший? Вы подходили друг другу... в этом плане?

– А что я получу взамен за ответ?

– Если тебе что-то интересно, тоже спрашивай.

Он, видимо, счёл сделку выгодной и кивнул.

– Было неплохо. Мне секс никогда не был противен. Хочешь подробностей?

– Не надо.

И без них обойдусь. Я уже кое-что видел. Пусть лишь поцелуй, но лицо у него не выражало неприязни. Да и от одного поцелуя так не встанет. Точно, кто же откажется от секса. Чёрт, опять об этом думаю.

– Теперь твоя очередь.

– Поцеловать можно?

– ...Что?

– Спрашиваю, поцеловать можно?

Спрашивая, он уже наклонился к моему лицу. Склонив голову набок, он повторил:

– Можно?

– Нельзя.

Губы, бывшие так близко, медленно отдалились. Он укоризненно посмотрел на меня.

– Поздно. Я чуть по-настоящему не поцеловал.

– Бредишь, засранец?

Выругавшись, я поднялся и направился в спальню.

– Я спать. Не трогай меня.

Словно подчёркивая свои намерения, я с грохотом захлопнул дверь. Мне действительно захотелось уснуть. Чтобы проигнорировать странное волнение, необъяснимое разочарование и снова подступающий жар, оставалось лишь как обидевшийся ребёнок зарыться с головой в одеяло. Я взглянул на часы. 6:25. Как же медленно тянется время.

***

Тысяча сорок пять, тысяча сорок шесть, тысяча... как там дальше? А, к чёрту. Я снова бросил считать. Всё равно понимал, что уснуть не суждено. Но в семь часов тело должно было переместиться, и я хотя бы покину это неловкое и тягостное место. Оказаться подальше от У Минджэ – уже задышал бы легче.

Поэтому я просто лежал с закрытыми глазами и ждал семи. С тех пор как моя душа начала путешествовать, я ещё никогда так отчаянно не желал перемещения. Но прошло уже много времени, а знакомое головокружение всё не наступало. По ощущениям, прошло не меньше получаса. Неужели ещё нет? Задыхаясь под подушкой, я наконец высунул голову. Да что ж такое с этим временем...

7:28 утра

Показывали электронные часы на тумбочке. Я несколько раз перепроверил цифры. Сломались? Встав с кровати, я легонько постучал по ним.

7:29 утра

Через мгновение цифра сменилась. Что за чертовщина. Я уставился на часы, а затем распахнул дверь. Нужно было проверить часы снаружи. Но я замер в дверях гостиной. У Минджэ всё ещё сидел на том же месте. В той же позе, что и раньше, он смотрел на пустое место рядом с собой, где сидел я. Он не просто задумался. Скорее, сверлил его взглядом. Что с ним? Хочет сесть туда, где сидел я?

– Эй.

Он вздрогнул и повернул голову. Увидев меня, тут же перевёл взгляд на настенные часы. А потом снова на меня.

– Почему ты ещё здесь?

– Не знаю. Я думал, часы в комнате сломались, вышел проверить... но нет.

Я устремил взгляд на свою первоначальную цель – настенные часы. 7:30. Длинная тонкая секундная стрелка как раз приближалась к двенадцати.

– Никогда не опаздывал, почему...

Договорить я не успел – нахлынуло головокружение. Ну конечно. Не могло же всё просто так наладиться. Тело качнулось и повалилось набок. Последнее, что я увидел, прежде чем закрыть глаза, – это У Минджэ, который, словно легкоатлет, перепрыгнул через стол и бросился ко мне. Что ж, выглядело эффектно.

***

7 вечера.

Вечером всё сработало как по часам. Утренний сбой был случайностью? Тело перепутало время? Очнувшись в съёмных апартаментах У Минджэ, я решил списать утреннее происшествие на случайность. Тридцать минут – слишком маленький срок для какого-то знамения. Куда больше меня волновало то, что я снова очутился здесь двенадцать часов спустя.

Я пошарил рукой в кармане. Нащупал флешку размером с палец. Всё ещё здесь. Я надеялся, что она сама собой исчезнет в моё отсутствие, но мечты остались мечтами. Я с поднял тяжёлое тело... с лёгкостью? Стоп, с лёгкостью? Я встал и подвигался. Тело и вправду было лёгким. Обычно после двенадцати часов неподвижности всё тело ломило, а сегодня, наоборот, я чувствовал себя отдохнувшим. Что это? Организм привык и адаптировался? Видимо, я хорош во всём, что связано с телом, даже в лежании. Я заметил на столе записку.

«Подожди. Скоро буду».

Почерк У Минджэ. Я отложил записку и поспешил к выходу. Раз он скоро вернётся, мне нужно валить отсюда. Мне всё ещё было неловко смотреть ему в лицо. Именно поэтому я отказался приезжать в апартаменты, пока был в теле Тэгина, сославшись на срочные дела. Боясь, что он вернётся раньше времени, я подбежал к двери и рывком распахнул её. В тот же миг человек, сидевший снаружи, вскочил.

– Я так и знал, вы здесь.

Энди. Бежал от волка – наткнулся на тигра. Человек, которого я хотел видеть меньше, чем У Минджэ, смотрел на меня с облегчением.

– Слава богу. Я видел, как Минджэ недавно уходил, позвонил в дверь, но вы не открыли, я уже не знал, что и делать.

Держась за дверную ручку, я на мгновение замер в нерешительности. Закрыть дверь и вернуться? Но было уже поздно. Энди отчаянно вцепился в мою руку.

– Я проверил камеры, видел, что вы вчера меня провожали. Вы случайно ничего не брали из моего номера? А?

Я ещё не решил, как поступить с флешкой. Сказать ли сначала Минджэ или вообще промолчать.

– А что у вас пропало?

Он замялся и ослабил хватку. Воспользовавшись моментом, я высвободил руку и вышел. Сделав несколько шагов, я услышал за спиной растерянный голос:

– Это... это вы взяли? Вы украли?

Слово «украли» заставило меня остановиться и посмотреть на него. Раз это правда, я не намеревался спорить. Меня волновало другое.

– У Минджэ давал согласие на съёмку?

– Так это всё-таки вы...

– Он сказал, что никогда не снимал видео.

Только тогда Энди замолчал. Покрасневшее лицо, растерянный бегающий взгляд, теребящие друг друга руки. Я не собирался его допрашивать или обвинять, ведь он помог в деле Тэгина. Но и возвращать флешку – тоже.

– Я избавлюсь от неё, так что забудьте.

– Нет!

Он вскрикнул почти на грани истерики и снова схватил меня за руку.

– Отдайте, пожалуйста, отдайте. Я не со злым умыслом. Да, это выглядит по-уродски и незаконно, я знаю, но я снимал не для того, о чём вы подумали. Я так сильно люблю Минджэ... то, что мы с ним были парой, казалось мне сном, мне просто в это не верилось. Я три года, целых три года его любил. И когда человек, о котором я мечтал, стал моим, я был так счастлив, так рад, что каждая минута была на счету. Поэтому я просто хотел оставить доказательство. Я никому не показывал и никогда не покажу. Честно говоря, от одной мысли, что вы это видели, мне становится противно. Это только наши с Минджэ воспоминания и наше время. Наше доказательство, в которое никто не смеет вторгаться.

– ...

– Отдайте. У меня больше ничего нет. Люди ведь сами решают, выбрасывать ли совместные фото или записки после расставания, их никто не заставляет, верно? Для меня это всё, что осталось. Для меня это бесценно. Вам же... вам это не нужно. У вас ведь теперь есть Минджэ?

Он так сильно сжал мою руку, до боли. Боясь, что я сбегу, он впился ногтями в мою кожу.

– Верните. Вы не имеете права это хранить.

Из его глаз хлынули слёзы.

– Тогда пусть решает тот, кто имеет на это право, – холодно бросил я и силой отцепил его руку.

Он пошатнулся и отступил назад, глядя на меня невидящим взглядом.

– Зачем? Чтобы Минджэ возненавидел меня ещё больше, чтобы презирал? Он же любит вас. Он всё равно ко мне не вернётся, зачем вам это?

Я не мог ответить на его вопрос. Хочу ли я, чтобы У Минджэ возненавидел тебя ещё больше? Возможно. Я осознал правду, скрытую на самом дне моей души. Там была моя отвратительная сторона, существование которой я сам с трудом признавал. И в то же время мне стало стыдно. Стыдно за то, что я, прикрываясь ложью о любви У Минджэ, вёл себя высокомерно, словно занимал главенствующее положение.

Хотя для У Минджэ я никто. Умоляющий голос и отчаянный взгляд усиливали моё чувство вины. Но отдать флешку я не мог. Всё было просто. Он без разрешения заснял их отношения на видео, а я это видео забрал. Сосредоточившись на этом, я твёрдо покачал головой.

– Не отдам. Если бы он знал – одно дело, но я не могу просто так оставить видео, снятое без согласия.

– Я же сказал, это...

– У Минджэ говорил, что вы ничего от него не скрывали. Что вы были честны и открыты. Он, даже после того, как вы с ним жестоко обошлись, помнил о вас хорошее. А вы за его спиной занимались таким?

– ...

Я оттолкнул его онемевшую руку и пошёл своей дорогой, но он снова преградил мне путь. Кажется, Энди разозлился – он толкнул меня и встал поперёк дороги. В его глазах впервые появился злой блеск.

– Нет. Отдай.

– Я не скажу У Минджэ. Если тебя это беспокоит...

– Да кто ты такой? Кто ты такой, чтобы забирать мои воспоминания? Отдай. Отдай, я сказал!

Он вдруг словно с цепи сорвался, крича и бросаясь на меня. Хоть он и выглядел хрупким, но всё же оставался мужчиной с тяжёлой рукой; я отступил на шаг. Чёрт. Я едва сдержал ругательство и попытался обойти его сбоку.

– Не уходи! Нет!

Бам. Он впечатался в меня корпусом. Пока я терял равновесие, он начал беспорядочно бить меня кулаками и ладонями. Удары были несильными. Но, уворачиваясь, я подставил лицо, и он расцарапал мне кожу ногтем. Восстановив равновесие, я быстро схватил его за запястье.

– Ах ты, сука, я смотрю, ты совсем оборзел.

Я грубо выругался и замахнулся кулаком, отчего он инстинктивно съёжился. Эх, был бы он покрупнее и помощнее, я бы врезал. В этот момент досады раздался другой голос.

– Что здесь происходит?

У Минджэ. И я, и Энди от неожиданности замерли и уставились на него. Он стоял и оценивал ситуацию. Только тогда я сам посмотрел на нас со стороны. Я, более высокий, держу за запястье хрупкого Энди, угрожающе замахнувшись другим кулаком. Да уж, двусмысленно, ничего не скажешь. Я нервно сглотнул, глядя на У Минджэ. Мой вид явно смахивал на агрессора, и паника, словно плесень, начала разрастаться.

– Эй, это...

– Минджэ.

Энди первым назвал его имя. Лицо его было бледным, в глазах стояли слёзы. У Минджэ молча посмотрел на него, затем мельком взглянул на меня. Я невольно вздрогнул. Вид у меня был как у стопроцентного виновника. Чёрт. Я смиренно вздохнул и отвёл взгляд от приближающегося У Минджэ.

Он подошёл быстрыми шагами и грубо вырвал запястье Энди из моей руки. Я снова сглотнул и отступил на шаг. «Я, ну...» – оправдание вертелось на языке, но так и не сорвалось. У Минджэ тут же повернулся к Энди. И когда тот попытался что-то сказать, ударил его кулаком.

Раздался глухой звук. Словно в мультике, человек взлетел в воздух и рухнул на землю. Конечно, он просто упал назад, но в моих глазах это выглядело как полёт в замедленной съёмке. Упав, Энди воззрился на него широко раскрытыми от недоверия глазами. Мои, готов поспорить, были ещё шире. Что, чёрт возьми, здесь творится?

– В порядке?

Я услышал вопрос. Похоже, он был адресован мне, и я повернулся – У Минджэ и вправду смотрел на меня. «Мне?» – беззвучно спросил я.

– Да, тебе. С тобой всё в порядке?

Как он может спрашивать об этом меня? Я в замешательстве глянул на Энди, который всё ещё лежал на земле. Зубы, вроде, целы, но губа была разбита в кровь – так силён был удар. Вероятно, внутренняя сторона щеки была порвана. И челюсть будет так ныть, что поужинать ему сегодня вряд ли удастся. Но сейчас он просто лежал и ошарашенно смотрел на У Минджэ.

– Ты... ты как можешь так бить человека?

От волнения голос дрогнул. В ответ раздалось абсолютно ровное:

– Было за что.

– Ты... ты хоть знаешь, из-за чего мы подрались?

Неужели он знает про флешку...

– Ты ведь замахнулся его ударить. Судя по царапине на лице, ты сперва сдержался, а потом пытался защититься, нет?

В общем-то, да.

– Ты бы не стал злиться на Энди без причины.

Я застыл, глядя на него. Я не мог понять его слов и действий, в голове царил хаос. То есть, он поверил мне, он ударил того человека исключительно ради меня? Серьёзно? В дораме я бы словил пощёчину, а не вот это вот.

Или у него другие мотивы? Он ударил первым, боясь, что я ударю ещё сильнее? Нет. Для этого удар был слишком сильным. Энди, всё ещё не в силах подняться, наконец подал голос.

– А я?

У Минджэ посмотрел на него сверху вниз, и тот продолжил:

– У меня, по-твоему, не было причин злиться? Ты не думаешь... что у меня тоже были причины его ударить?

– Не думаю. С какой стати я должен входить в положение человека, который предал и обманул?

Энди и так уже сидел на земле, но мне показалось, что он рухнул ещё ниже. У Минджэ, не дождавшись ответа, холодно отвернулся и, схватив меня за руку, потащил внутрь.

Энди снова заговорил:

– П-прости. Я говорил это сотни раз, но прости.

– Я слышал твои извинения сотни раз, но они ничего для меня не значат.

Энди выглядел так, будто его ударили по голове.

– Почему? Потому что ты так сильно меня ненавидишь?

– Ненавижу ли? Тебе это интересно?

У Минджэ повернулся к нему, но мою руку не отпустил.

– Ты сотни раз извиняешься, но остаёшься таким же эгоистом. Ты извиняешься лишь потому, что тебе интересно, насколько сильно я тебя ненавижу, насколько презираю.

– Нет, я хочу, чтобы ты хоть немного простил меня и тебе стало легче...

– Не мне, а себе ты хочешь облегчить душу.

– ...

– Ты преследуешь меня и извиняешься только ради себя. Ты всё ещё оправдываешь свои поступки любовью ко мне, но на самом деле ты просто не хочешь, чтобы тебя ненавидели. Говоришь, хочешь, чтобы мне стало легче? Не лезь не в своё дело. Это моя забота. Я сам разберусь. А ты разбирайся со своей. Раз уж ты совершил такое, прими как должное, что тебя будут ненавидеть всю жизнь. Всё закончилось в тот момент, когда ты так поступил. Ты сам решил, что не только не заслужишь моего прощения, но и никогда больше не увидишь моего лица. И всё же сейчас ты, как ребёнок, ноешь, что хочешь всё отменить, полностью игнорируя моё мнение. Я с самого начала сказал, что больше не хочу тебя видеть. Что больше никогда с тобой не свяжусь. А твои сотни извинений? Это сотни случаев игнорирования. Ты лишь заставляешь меня сотни раз переживать то, о чём я хочу забыть, теша свой эгоизм.

У Минджэ даже не повышал голоса. Он просто смотрел на него сверху вниз и говорил своим обычным тоном. Но слова его были холоднее и острее любого клинка. Он повернулся и направился к двери. Рука, за которую он меня держал, болела, но я этого не чувствовал. Пока он тащил меня в дом, я невольно обернулся и посмотрел на Энди. Его растерянное, уставленное в землю лицо мелькнуло в проёме закрывающейся двери.

***

Флешка пролежала у меня в кармане до самого раннего утра, пока я не закрыл лавку. Я то и дело оглядывался, опасаясь, что Энди придёт за ней на рынок, но его так и не было. Наверное, опять напился и валяется среди пустых бутылок. А может, уже улетел в Канаду. То, что вчера с ним сделал У Минджэ, он заслужил. Но то, как это произошло, вызывало сочувствие. Ведь я тоже приложил к этому руку. Вчера я спросил У Минджэ:

– Почему ты вдруг так поступил?

– Просто захотелось.

– Но ты же до сих пор успешно его игнорировал. Разве ты не хотел, чтобы он сам отстал?

– Верно. Я не собирался ничего говорить. Любая реакция показала бы, что я уязвлён, а это било по самолюбию.

– Но в этот раз ты высказался. Не стало легче?

– Не особо. Совсем не полегчало.

– ...

– Но я не жалею.

– Вот как.

– ...

– Почему ты так смотришь?

– Да так.

Это его «да так». Самое сложное для меня, простака, слово. Может, потому что я не понял взгляда, которым он одарил меня после этих слов. Одно было ясно: высказавшись, он и вправду не выглядел так, будто ему полегчало. В его поступке по отношению к Энди сквозила жестокость.

По крайней мере, он не должен был делать этого при мне. Ведь я – фальшивый любовник. Но, несмотря на мысли о его жестокости и сочувствие к Энди, я завидовал У Минджэ. Мне тоже иногда хочется выплеснуть на кого-нибудь всё, что накопилось. Эта мысль так давно сидит во мне, что превратилась в навязчивую идею: если я встречу этого человека, то должен, не растерявшись, высказать всё в лицо. Я постоянно репетирую, что скажу. Как бы ранить побольнее? Не свойственно для меня, но я подбираю слова, снова и снова.

Иногда хочется, встретив его, наорать и обматерить. Иногда – холодно перечислить все его проступки, делая вид, что мне всё равно. А иногда – пройти мимо, демонстративно не замечая, словно вижу впервые.

Но смогу ли я, как У Минджэ, высказать всё как следует? И даже если смогу, не почувствую ли я такое же опустошение? Отделаться от этих бесполезных мыслей было трудно. Когда вокруг тихо, небо ещё тёмное и делать совершенно нечего, меня иногда мучают мысли об отце.

Я ни разу не пользовался телом Тэгина в своих целях, так что один раз можно. Когда ещё, если не сейчас? Бормоча себе под нос, я смотрел на дверь перед собой. Нужно было нажать на звонок, но уже несколько минут рука не двигалась. Я знаю, что приходить к Энди в таком виде – трусость.

Знаю, что это навязчивость и бестактность – приходить и проверять, как он, делая вид, что не в курсе вчерашних событий. Но я беспокоился. А толчком к этому, как ни смешно, послужила книга, которую он мне дал.

Пытаясь отвлечься от дурных мыслей, я увидел книгу, брошенную на стол. Одну из тех, что дал мне Энди, я принёс в лавку. Мне посетило любопытство, что же в ней такого, раз она помогла ему пережить школьные трудности.

Но до сих пор я её не открывал. И вот, впервые раскрыв, я, спустя много лет отчуждения от книг в целом, начал читать. Содержание, конечно, было предсказуемым. Скука смертная. На силе воли и упрямстве я одолел полторы страницы, после чего от головной боли отложил её.

Чёрт, как можно давать читать такую скукотищу? Что тут вообще интересного? Такое может читать только человек, застрявший на необитаемом острове. И тут до меня дошло. Для Энди старшая школа, возможно, и была тем самым необитаемым островом. Я долго смотрел на обложку.

Неужели он снова оказался на необитаемом острове? Эта мысль и привела меня сюда. Я пришёл сразу после школы, но до сих пор не могу даже нажать на звонок. Поколебавшись ещё немного, я всё же нажал. Тишина. Ушёл? Снова пьян и спит? Или уже улетел в Канаду? Тут дверь со скрипом открылась.

– Тэгин, – пробормотал он с непроницаемым лицом. На его не улыбающемся лице виднелась опухшая щека. Человек, который, казалось, никогда не терял улыбки, без неё выглядел совершенно другим. Так же, как когда я снова встретил У Минджэ, и он показался мне совсем не тем, кого я знал. – Прости, давай в другой раз. Я плохо себя чувствую.

Он выпалил свою реплику и хотел закрыть дверь, но я быстро протянул ему то, что принёс.

– Вот, поешьте ттокпокки!

Другой рукой я придержал полуоткрытую дверь.

– Вы, кажется, любите острое, вот я и принёс. Острое и вкусное. У меня от него диарея, но вам, хён, думаю, подойдёт.

Он молча уставился на пакет. Я силой всучил ему пакет в руки и только тогда отступил. Энди, по-прежнему без улыбки, поднял на меня глаза.

– Тебе Минджэ что-то рассказал?

– Нет.

– Тогда зачем это?

– В благодарность. Вы же мне помогли. Никто так обо мне не беспокоился, как вы, хён. Никто так активно не искал способы мне помочь, и, эм...

Слова, произнесённые бездумно в качестве предлога, заставили меня самого замолчать. И правда, никто не беспокоился о Тэгине так, как этот человек. Даже искреннее, чем я. Да я и не беспокоился искренне. Просто помогал из чувства долга, чтобы вернуться в своё тело. Раньше я не видел в этом ничего плохого, но сейчас вдруг оказался этим пристыжен.

– Потому что вы, хён, единственный, кто искренне протянул мне руку.

– Спасибо, я с удовольствием поем.

Он улыбнулся, глядя на Тэгина. Запаха алкоголя, которого я опасался, не было. Он не выглядел болезненно подавленным и не разучился улыбаться. Он был в гораздо лучшем состоянии, чем я думал. Даже казался спокойным. «Вы в порядке?» – вот единственный вопрос, который я хотел задать и проверить, но теперь в этом не было нужды.

Мои опасения, что он сломается, оказались напрасными. Он был сильнее, чем я мог себе представить. Зачем я так переживал? Смешно поди выглядит со стороны. Впрочем, поэтому он поди и приехал сюда за У Минджэ. Будь я на его месте, как бы сильно ни любил, я бы, испугавшись отказа, приехать не решился.

– А ты как? В порядке? – спросил он с беспокойством.

Я не нашёлся с ответом, и он, отступив, широко распахнул дверь.

– Зайдёшь, поговорим? Иногда стоит просто выговориться, и становится легче. Я выслушаю.

– Нет, не стоит.

Я покачал головой. Он ещё раз поблагодарил за еду и скрылся за дверью. Я ещё долго не мог сдвинуться с места. И кто я такой, чтобы приходить утешать этого человека?

Глава 24

Я заснул, и кругом раскинулся берег моря. Прохладный воздух, мягкий песок, бескрайняя синева воды. Всё было по-прежнему. Вдалеке виднелся и Тэгин. Но я не звал его, как раньше. Я знал – сколько ни кричи, не прольётся ни звука.

Кажется, я даже смутно догадывался, почему он не слышит. У меня не было права. Я был всего лишь безответственным взрослым, пытавшимся насильно вытащить неподготовленного ребёнка. Я сел лицом к морю, как и Тэгин.

Этот морской берег иначе как отдушиной не назовёшь. Здесь нет ни школьных проблем, ни гнетущей семейной обстановки. Я легкомысленно отмахивался от его боли, считая её пустяком, чем-то терпимым. Как я, такой, мог велеть ему покинуть это умиротворённое место?

***

7:30 утра.

Вот уже несколько дней я просыпался в теле Тэгина в это время. Почему пробуждение сдвинулось на тридцать минут, я пока не понимал, но такое повторялось ежедневно. Время так и начнёт постепенно сокращаться? Признак ли это того, что Тэгин пытается очнуться? Я было обнадёжился, но шли дни, а ничего больше не менялось, и я сдался.

Из-за этого я стал опаздывать в школу ещё сильнее, но, поскольку я успевал до начала урока в девять, дежурных у ворот не стояло, и от отжиманий меня избавили. Впрочем, до каникул осталось потерпеть всего десять дней, так что кому уже какая разница. Но и в привычной школьной жизни оставалось то, что меня раздражало.

Староста. Я думал, этого гадёныша непременно накажут за инцидент в полицейском участке, но никаких вестей на этом фронте. Он как ни в чём не бывало посещал уроки и продолжал меня задирать. У Минджэ же говорил, что сообщит об этом в школу. Неужто ещё не сообщил? Хотелось спросить, но после воскресного происшествия я так и не смог связаться с У Минджэ.

В школе уроков физкультуры пока не было, так что его я тоже не видел. В воскресном инциденте была и моя вина, поэтому звонить как-то совестно. Да и ему, похоже, требовалось время, чтобы разобраться с Энди. Честно говоря, всё это отговорки, а на деле я просто не мог позвонить, раз уж он сам не звонил.

Сам от себя не ожидал, но первым связаться оказалось трудно. Несколько раз я брал телефон, писал сообщение, но в итоге всё стирал. Его молчание беспокоило меня больше, чем флешка, постоянно лежавшая в кармане. Сам ничего не делая, я то и дело задавался вопросом. Почему он мне не звонит?

***

Так наступил день перед физкультурой. Однако я увидел его ещё до урока. В то утро, вспомнив, что я дежурный, я сразу же поспешил в учительскую, но обстановка там была крайне неприятной. Все смотрели в одну сторону, где какая-то женщина кричала на завуча.

– Учитель физкультуры, да к тому же, как я слышала, даже не штатный? Недоучитель какой-то, а смеет вызывать занятого отца ребёнка, да ещё и после полуночи! Это вообще мыслимо? Если бы ребёнок был один, я бы и слова не сказала. Но ведь его старший брат уже приехал как опекун, а он это проигнорировал и вызвал отца отдельно! Да вы знаете, что это за человек?!

– Уважаемая, в этом деле учитель У Минджэ следовал обещанию, данному ученику...

– Я же сказала, опекун уже был там!

Её резкий голос рассёк воздух. Я тут же понял, кто она. И понял, почему староста и его брат выросли такими невоспитанными, хоть и под присмотром отца.

– Я так опешила от утренних новостей сразу по возвращению из поездки, что даже домой не заехала, а сразу в школу! И как вы намерены это решать? А? Как вы поступите с этим наглецом, временным учителем, который возомнил себя директором и вызывает родителей по своему усмотрению?!

Она, размахивая пальцем, указывала на стоявшего с бесстрастным лицом У Минджэ. Хоть он и был объектом всеобщего внимания и тычков пальцем от родителя, подавленным он не выглядел. Но приятного в этом быть не могло. Даже мне паршиво. Вдруг вспомнились слова У Минджэ о том, что отца он приберёг для более важного случая. Неужто он, разузнавая всё по своим каналам, не выяснил, что за человек у старосты мать?

– Завуч, я не отдам сына в школу, где преподаёт такой вот липовый учитель. Я немедленно свяжусь с матерями из родительского комитета и с председателем совета директоров и расскажу, какие возмутительные вещи творит этот недоучитель. Посмотрим, кто уйдёт: он или мой сын.

Завуч пытался увести разгорячённого родителя в другое место, но она продолжала стоять на своём, требуя извинений и наказания для У Минджэ. Он правда влип в серьёзные неприятности? Пока я волновался, меня заметила классная руководительница и, нахмурившись, подошла и вывела из учительской.

– Живо в класс.

– Учителя физкультуры уволят?

– Ничего подобного. У него контракт только на этот семестр.

Она вздохнула, а потом посмотрела на меня и улыбнулась.

– А ты и вправду английский подтянул, да?

– Да, подтянул. И точно не списывал, – ответил я и, удаляясь от учительской вместе с классной, невольно то и дело оглядывался.

Это я зря тогда позвал У Минджэ. Из-за меня он в беде? И это дело, и история с Энди – всё произошло из-за меня и не давало мне покоя.

Я вернулся в класс, переживая за У Минджэ, и увидел старосту; тот посмеивался, болтая с другом. Он же должен знать, что его мать в школе, и так невозмутимо сидит и смеётся. Похоже, для него подобные происшествия – сущий пустяк.

И вот такой ублюдок, говорят, в начале семестра помогал Тэгину? Я смерил его недовольным взглядом и сел на место. Обычно я бы тут же уткнулся в парту и заснул, но сейчас было не до того. Я для приличия открыл учебник, и мой сосед, заметив мою странность, тихо спросил:

– В учительской сейчас полный разнос, да?

– Откуда знаешь?

Сосед, покосившись на старосту, понизил голос.

– Этот тип утром сказал, что физрука теперь уволят. Его мать пришла, верно?

Я кивнул, и сосед, нахмурившись, сказал «ясно».

– Физрук не на того нарвался. Староста говорит, его мать грозится сделать так, чтобы он и в других школах работать не смог. Чем теперь физрук на жизнь зарабатывать будет? Машина у него и так сраное ведро с болтами.

Всю жизнь спокойно как в шоколаде проведёт. Однако беспокойство не проходило. Рядом сосед открыл на телефоне приложение соцсети и листал список друзей. Затем выбрал одного и отправил сообщение. Сидевший прямо перед соседом парень достал телефон и проверил сообщение. Какого чёрта эти придурки так делают, когда у них языки есть? Пальцами двигать же ещё ленивее. Я опешил, и сосед, почувствовав мой взгляд, спросил:

– Кстати, почему ты в последнее время в ХХ не сидишь? Раньше, смотрю, ты в основном только в ОО сидел.

– Что это?

– Вот.

Он показал мне телефон. Приложение соцсети. Я посмотрел на него, потом достал телефон Тэгина и проверил. Но сколько ни искал, ничего подобного не нашёл. Говорит, часто сидел, так почему нет? Та соцсеть, где ко мне староста подкатывал, была другой. Я задумался и начал искать приложение, но вошёл учитель, и телефон пришлось убрать в карман. И всё же, с У Минджэ же ничего не случится?

***

– А, я тебе говорю, позвони!

– ...

– Эй, Хичан. Или ты сам придёшь? Так и будешь? А?

Нет. Я покачал головой перед председателем «Органик». Он вломился в магазин около десяти, когда работа только начиналась, и потребовал без обиняков:

– Тогда приведи господина Минджэ. Ты же знаешь, насколько важен следующий матч. Последний перед отпуском. Если мы проиграем, как тут спокойно отдохнёшь? А?!

Слова верные. Проиграем – от досады все каникулы насмарку. Но ответить с ходу я не мог. С прошлого воскресенья я не связывался с У Минджэ, а после сегодняшнего инцидента в школе звонить ему и звать на футбольный матч было бы наглостью. Не хотелось быть тем, кто звонит, только когда ему что-то нужно. Тем более я даже не позвонил, чтобы поддержать его морально.

– В общем, ты ответственный, ты и приводи. Без уважаемого Минджэ мы в этот раз пролетим!

С тем, что пролетим, я согласен. Но что-то меня постоянно смущало.

– Он мой друг, почему вы его так уважительно называете? Он мой ровесник.

Председатель посмотрел на меня как на идиота.

– Эй, если бы Месси был младше тебя, ты бы ему «тыкал»?

– ...

– Господин Минджэ – Месси нашей команды. Слухи уже по всем командам разошлись, а если придут только твои бесполезные сотрудники, это что за позор будет?

Два «бесполезных» сотрудника с каменными лицами уставились на председателя. Однако на тренера, радеющего лишь за победу команды, косые взгляды плохо играющих членов команды не производили никакого впечатления.

– Тогда, Хичан, я на тебя рассчитываю.

Как только председатель ушёл, двое сотрудников набросились на меня.

– Босс, не перегибает ли он палку? А? Сколько я пахал! Воскресным утром не высыпался и пёр играть в футбол, вот насколько серьёзно к этому отнёсся!

Джиён пылко подпрыгивал. Чхунён, который обычно его успокаивал, тоже не скрывал своего недовольства.

– Я не хотел этого говорить, но, честно говоря, самый бесполезный в команде – сам председатель. Для победы нужна чёткая тактика, а он бессистемно орёт на всех подряд: «Тут блокируй, там блокируй!». Поэтому у нас и нет слаженности. Это ещё мы с Джиёном его указания хоть как-то выполняем, другие бы не смогли!

– Точно! – Джиён хлопнул в ладоши в знак согласия.

Я выслушал все их жалобы и кивнул.

– Да. Как и сказал Чон Чхунён, тактики у нашей команды нет. И слаженности тоже. Вот и воспользуйтесь возможностью показать, на что вы способны, чтобы председатель и слова сказать не мог.

«Как?» – Оба навострили уши.

– Вы вдвоём приведёте нас к разгромной победе в этом матче без У Минджэ.

Оба надолго замолчали. Затем Чхунён тихо спросил меня:

– С кем мы играем в этот раз?

– ФК «Мастера Кимчи».

Оба одновременно вздрогнули.

– Нашу значимость можно и в следующий раз показать.

– В-верно? Босс, мы совсем не возражаем, так что скорее звоните уважаемому Минджэ.

Теперь замолчал я. Да в том-то и дело, что я ещё не могу ему позвонить. Я невольно отвёл взгляд, и Чхунён это моментально заметил.

– Начальник Квон, у вас ведь нет причин, по которым вы не можете позвонить?

– Да что вы такое говорите.

– Тогда звоните. Господин Минджэ не из тех, кто бросит нашу команду.

Такую команду я бы сам бросил.

– Босс, телефон достать?

Джиён, гадёныш, тоже что-то просёк и начал подгонять.

Мне ничего не оставалось, как достать телефон, но я не мог даже включить экран, лишь теребил его в руках.

– Уже поздно. Нехорошо будить спящего человека. Позже, когда рассветёт...

– Ещё и одиннадцати нет.

– Он жаворонок.

Я упрямо настаивал, но они лишь вскинули подбородки, мол, не пройдёт.

– Если спит, не ответит. Не спит – ответит. Всё просто, верно?

Чёрт, если бы всё было так просто, я бы давно позвонил. Мысленно проклиная всё на свете, я вдруг почувствовал себя жалким. И правда, чего усложнять? Он не звонит, так почему я не могу? Почему я должен сидеть и с тревогой ждать его звонка?

– Пойду позвоню.

Сказав это двоим, я вышел из магазина. В это время везде шумно от разгара рабочих часов, но тихое место найти можно. Я зашёл за здание и нажал кнопку вызова. Гудки шли долго. Я уже подумывал сбросить, когда услышал голос У Минджэ:

– [Да.]

– Что делаешь?

– [Скажу – тебе не понравится.]

– Что за бред? Что такое? Говори.

– [Смотрел восемнадцатую серию дорамы, где кудряшка забеременела.]

Кудряшка!..

– Эй! Ты как можешь такое говорить! Ах ты, гад! А-а-а-а!!!

– [Я же говорил, тебе не понравится.]

– Мог бы просто сказать, что смотришь дораму! Чёрт, кудряшка забеременела? Вот же блин! Эта её беременность. Почему все злодейки так легко беременеют?

Восемнадцатая серия – это же почти конец. Значит, на выкидыш времени не хватит. Может, он врёт... Нет! Если буду гадать, что дальше, будет неинтересно! Пока я мучился, донёсся наглый голос:

– [Дорама – это всего лишь дорама.]

– Заткнись. Для некоторых дорама – это жизнь.

– [Для тебя?]

– Для мамы.

Если бы этот гадёныш провернул такое с моей мамой, тут же получил бы пощёчину. Она в таких вещах очень строга. Надо бы ей наябедничать.

– [Завидую твоей матушке. Есть что-то настолько важное, что можно назвать жизнью.]

– Чему завидовать? У тебя тоже есть...

...было, да прошло. Я, смутившись, быстро сменил тему.

– Кстати, раз тебе нечем заняться, мог бы прийти и помочь в магазине, а не дорамы в одиночку смотреть.

– [Я кое-чего ждал, вот и смотрел заодно.]

– Чего ждал?

– [Твоего звонка.]

– Что? – вырвалось у меня, и я отнял телефон от уха, уставившись на него с недоумением. – Зачем тебе мой звонок?

– [Мне показалось, ты меня сторонишься.]

– С ума сошёл. С чего бы мне тебя сторониться?

Хорошо, что это телефонный разговор. Иначе он бы увидел моё вспыхнувшее от смущения лицо. Точно от Тэгина заразился.

– [Тогда почему не звонил? Я же тебе нужен.]

– Просто... дал тебе отдохнуть. И вообще, я что, похож на того, кто звонит, только когда ему что-то нужно?

– [А сейчас почему позвонил?]

Потому что нужен.

– Просто... узнать, как ты.

– [В порядке.]

– Даже после такого разгрома в школе?

– [Точно, ты же был тогда в учительской. Краем глаза видел, у тебя такое смешное выражение лица было.]

Я тут, значит, изо всех сил переживал, а ему смешно? Я опешил и чуть не швырнул телефон, но сдержался.

– А твоя рожа, думаешь, не смешная была? Когда на тебя перед всеми учителями пальцем тыкали и оскорбляли. Тебя же из школы выгнать собирались.

Чёрт, не то. Сказав это, я прикусил губу. Хотел спросить, в порядке ли он, а вместо этого почему-то сорвался.

– [Моя рожа и правда была уморительной.]

Голос У Минджэ звучал беззаботно, будто ничего не произошло, и это немного успокоило.

– Хоть признаёшь. Ну и что, сильно влетел?

Ответа не было. Что такое? «Эй, эй», – звал я, когда до меня донёсся тихий смешок.

– Эй, ты смеёшься?

– [Нет.]

Но в голосе явно слышался смех.

– [Ты за меня волновался?]

– Сбрендил?! Я просто чувствую некоторую ответственность за то, что ты из-за моего звонка в тот день приехал в участок.

– [Тогда чувствуй её в полной мере. Мне сильно влетело. Даже член совета директоров пришёл, полный разнос устроили.]

– ...

– [Квон Хичан?]

– Да.

– [Почему молчишь?]

– ...Совестно.

Теперь замолчал он. Мне вдруг стало тоскливо. Я не думал, что даже такой важный человек придёт его отчитывать. Знал бы, не стал бы вызывать в участок.

– [Ты где?]

– Где ещё. На рынке.

– [Не можешь поручить магазин сотрудникам и отлучиться на денёк?]

– Зачем?

– [Вдруг захотелось тебя увидеть.]

Что, этот чокнутый... Я пробормотал ругательство себе под нос, но не произнёс его вслух. Снова жар прилил к лицу, и я не мог сфокусировать взгляд.

– Эй, чёрт, не неси чушь!

Я зря закричал, и на этот раз смех в трубке слышен был крайне отчётливо. Но я так давно не видел его смеющимся, что не мог представить, как он сейчас выглядит.

– [Работай. Увидимся завтра на физкультуре.]

– Точно. Завтра урок. К слову, экзамены закончились, урок-то будет?

– [Нет. Свободное время.]

– Тогда устрой вышибалы. Обязательно устрой вышибалы.

– [Зачем?] – спросил он.

Как зачем?

– Я отомщу за тебя старосте. Просто доверься мне.

***

Со вчерашнего дня учителя потихоньку начали объявлять результаты экзаменов. Мои результаты, предсказуемо, были ужасны – я же тыкал наугад в один номер. Но у меня была отличная отмазка в виде амнезии, так что никто из учителей меня особо не ругал. Объявляют результаты или нет, мне всё равно, буду спать – с такой мыслью я и пришёл на первый урок на следующий день, но остаться в таком положении не смог. Английский. Когда вошёл завуч, староста встал и поприветствовал его. Завуч уставился на старосту, а затем накричал на класс:

– Вы вообще учились или нет? Почему никто не смог правильно написать третье задание с развёрнутым ответом?!

«Учитель, это задание было слишком жестоким. Как можно было всё это выучить и написать? Это нереально», – в один голос заворчали ученики. Третье задание с развёрнутым ответом, я тоже его помню. На полстраницы текста с кучей пропусков. И нужно было всё заполнить. Это была не та часть, которую я хорошо выучил, и я думал, что у меня мозг вскипит, пока я это писал. Ну не описывает ли идеально нашего завуча: задаёт такие же идиотские задания, как и он сам, – скрипел я зубами.

– Что значит нереально? Есть же тот, кто всё правильно сделал.

Какой же упрямец всё это осилил...

– Ким Тэгин.

А?

– Ким Тэгин, встань.

Я с недоумением поднялся. Причина, по которой он мог меня вызвать, была только одна. Нет, что я опять натворил? Снова самому отжиматься?

– Поаплодируйте ему. Единственный в вашем классе, кто точно выполнил третье задание.

Я? Я?! Вокруг меня, стоявшего в полном отупении, раздались аплодисменты. Все смотрели на меня. Я растерянно оглядел одноклассников и встретился взглядом с нахмуренным старостой. Даже в замешательстве я почувствовал удовлетворение от того, что с его лица исчезла улыбка. Тем не менее, когда я уже смущённо собирался сесть, завуч меня остановил.

– Ким Тэгин, отожмёшься в честь этого?

Весь класс взорвался от смеха. Только я, скривившись, ответил:

– А может, в честь этого вы отожмётесь?

– Что?

– Или купите мороженое.

Июль перевалил за середину, и с самого утра стояла духота. Завуч опешил от моего требования, но когда дети дружно подхватили и тоже стали просить, он достал из кармана кошелёк.

– Скажите спасибо Ким Тэгину и ешьте.

Тут же на меня посыпались благодарности. Радостные дети, казалось, забыв о моём статусе в классе, улыбались мне. Странное чувство. И неловко, и приятно, и гордо. Мысль о том, что общение с одноклассниками мне не сдалось, возможно, была ошибочной. Как и моё решение, что раз я провёл свои школьные годы так, то и Тэгину лучше прожить их так же. То, что одноклассники мне улыбаются и разговаривают со мной... не так уж и плохо.

***

Пятый урок. Настало время, которого ждал весь класс. Физкультура. Все в классе слышали о вчерашнем утреннем инциденте в учительской и с любопытством ждали реакции учителя физкультуры. Но, вопреки ожиданиям, на уроке ничего особенного не произошло. Он не выглядел злым на старосту, и выражение его лица не стало жёстче. Наоборот, он сказал, что раз экзамены закончились, сегодня можно отдохнуть, бросил мяч и расслабленно сел в стороне.

– Играйте в вышибалы.

Вышибалы. Он, как я и просил, заставил играть в вышибалы. Все недовольно заворчали, мол, что за вышибалы, но только я сверкнул глазами. Всё равно другой класс, у которого тоже была физкультура, занимал баскетбольную площадку, так что выбора особо не было. Поле разметили, и нас разделили на две команды.

Я медленно разминался. Махал руками, сгибал и разгибал ноги, крутил головой. Затем, всё так же сверкая глазами, посмотрел на старосту и преисполнился боевого духа. Я знал, что Тэгин в спорте ни о чём, но в вышибалы даже неспортивные люди могут играть неплохо. Достаточно просто уворачиваться от мяча.

К счастью, раз тело Тэгина смогло быстро тыкать в цифры, значит, зрительно-моторная координация у него была схожа с моей. Значит, я хорошо вижу мяч, и уворачиваться легче. Конечно, сам-то я в вышибалы играю отлично. В начальной школе меня даже звали «Королём Вышибал». К тому же, маленьким игрокам легче, а Тэгин был из невысоких.

Нужен всего один меткий парень в нашей команде, а я буду просто до смерти уворачиваться, и мы победим. Неужто среди стольких ребят не найдётся ни одного, кто хорошо бросает мяч? Пока я, горя энтузиазмом, смотрел, как размечают поле, я почувствовал на себе взгляд и повернул голову. У Минджэ с любопытством смотрел на меня. Когда наши глаза встретились, он спросил:

– Ким Тэгин, хочешь что-то сказать?

Вокруг внезапно стало тихо, и все взгляды устремились на меня. Чего ещё, У Минджэ? Ты же первый на меня посмотрел. Я, скрывая смущение, спросил первое, что пришло в голову:

– А победившей команде что-нибудь будет?

Взгляды одноклассников тут же загорелись и устремились на У Минджэ. Конечно, и на этот раз кроме старосты. У Минджэ, развалившись на стуле, окинул взглядом класс и спросил меня:

– А чего бы ты хотел?

– О-о-о! – из уст детей вырвался восторженный гул.

Ребята сгрудились вокруг меня, наперебой предлагая варианты. «Опять мороженое попроси», «Эй, эй, хот-дог!», «Нет, попроси булочки». Я, подумав, ответил:

– Гамбургеры.

Дети, назвав мой выбор превосходным, принялись хлопать меня по плечам. У Минджэ, посмотрев на нас, коротко кивнул.

– Хорошо, куплю сеты. Только победившей команде.

Последние слова он произнёс, пристально глядя на меня. Мне показалось, что он улыбается глазами, но из-за одноклассников, которые в восторге трясли меня, я не смог разглядеть как следует. Кстати, я оказался в другой команде, нежели староста. Наши взгляды встретились. В отличие от одноклассников, горящих желанием победить, он один хмурился и злобно смотрел на меня. Я, может, и ни на что не годен, но этот ублюдок свой гамбургер точно не получит.

***

Хаа... хаа... хаа...

Из груди, вздымавшейся от тяжёлого дыхания, вырывался сдавленный хрип. Я так много бегал и катался по земле, что весь был в пыли. Отжиманиями я укрепил мышцы рук, но ноги – совсем нет. Ноги, напряжённо бегавшие весь матч, дрожали. Ох, это немощное тело.

Когда Ким Тэгин очнётся, заставлю его бегать по пятьдесят километров каждый день. Хоть я и был недоволен телом, которое не поспевало за моими ожиданиями, игра подходила к концу. В нашей команде осталось трое, включая меня, а у них – всего один. Староста давно вылетел и теперь бросал мяч из-за линии.

С явным намерением выбить именно меня. Но из-за того, что он так одержимо пытался в меня попасть и буквально вырывал мяч у своих, недовольство в его команде росло. К тому же, он ни разу в меня не попал. Но ему было плевать, он стремился уничтожить только меня. Когда у противника остался один игрок, брошенный им мяч покатился по земле.

Я бросился за катящимся передо мной мячом, и нападающий, стоявший у линии, тоже наклонился, чтобы его поднять. Мы оба одновременно потянулись к мячу, но он достался нападающему. Я, согнувшись, резко развернулся. Перед разворотом я успел заметить, как нападающий замахивается мячом, целясь мне в спину.

– Убей этого ублюдка! – раздался чей-то крик.

Не глядя, я понял, что это староста. Но срать на этого старосту. Казалось, мяч вот-вот попадёт в меня. Но кто я такой? Человек, которого в начальной школе называли королём вышибал и который чуть не умер от рук собственного отца, когда тот узнал, что я наврал, будто он погиб, играя в вышибалы.

И чтобы я, прошедший через такие испытания, сдался? Я, не раздумывая, бросился вбок и покатился по земле. Нападающий наверняка со всей силы ударит мячом по мне, находящемуся так близко, и если мяч попадёт только в землю, то высоко подпрыгнет.

И точно, бах! Упругий волейбольный мяч, просвистев мимо меня, ударился о землю. Всё тело болело от катания по земле. Будь я в своём теле, увернулся бы изящнее, но и этому я был рад. К счастью, пока я уворачивался, один из наших игроков, оставшихся внутри, быстро поймал мяч.

– О-о-о, Ким Тэгин!

– Отлично увернулся!

– Эй, этот парень просто зверь!

Я, не стряхивая грязь со спортивной формы, встал и принял стойку. К счастью, оставшийся в нашей команде парень бросал мяч довольно сильно. Я подошёл к нему с мячом и тихо сказал:

– Пасуй влево, потом сделай вид, что бросаешь вправо, и кидай прямо ему за спину. Судя по всему, он до сих пор выживал благодаря тому, что у него быстрый и уверенный шаг назад. А вот когда он движется вперёд, у него путаются ноги. Если ты в конце обманешь его, он испугается, побежит вперёд и точно упадёт. Попробуй.

Мой товарищ по команде с удивлением посмотрел на меня, но под крики ребят, требовавших броска, сделал, как я сказал: сначала повёл мяч влево. Затем, после того как ему постоянно сигналили, чтобы он отдал мяч, он, как я и говорил, в последний момент сделал обманное движение, будто пасует вправо.

Выживший из команды противника быстро отступил назад, и тогда мяч, прочертив высокую дугу в воздухе, полетел ему за спину. И всё произошло так, как я и предсказывал. Последний выживший противник, пытаясь рвануть вперёд, споткнулся и упал, и мяч точно попал ему в ногу. Мы победили. Впрочем, победили и победили. Важно лишь то, что я слышал прекрасный звук – как староста, вне себя от злости, матерится.

Я стоял посреди ликующих товарищей по команде и ухмылялся, потом перевёл взгляд. Посмотрел на У Минджэ и победоносно улыбнулся. Ну как, я же говорил, что отомщу? От такой мелочи меня распирало от гордости, и улыбка не сходила с лица. Он смотрел на меня с непроницаемым выражением.

Но что-то было не так, как обычно. Безразличие, но не совсем. Было что-то ещё. Может, дело было во взгляде? Не знаю. Просто по-другому. Его взгляд, устремлённый на меня, изменился. Он пристально смотрел на меня сквозь толпу ликующих детей, но почему-то это не радовало. Это заставляло меня напрячься. Сердце заколотилось. Не Тэгина, а моё.

Глава 25

Едва закончились занятия, я рванул в отель и был там около пяти. Старался как можно быстрее, а времени уже столько.

[Я буду в отеле.]

Сообщение от У Минджэ пришло, когда я уже собирался домой, из-за чего и припозднился. Есть что сказать – мог бы и сам прийти. Однако следующее короткое сообщение мигом развеяло моё недовольство.

[Кабинет директора. Гамбургер.]

Он давал понять, что сидит в кабинете директора и купил мне гамбургер. Гамбургер, конечно, заслуженная награда за мои выдающиеся успехи, но в кабинет директора он, очевидно, снова пошёл на разборки, так что возразить было нечего. Привычно подойдя к стойке, я направился за ключом.

Хотя, входя в лобби, я невольно ощутил беспокойство. Предчувствие, что снова кого-то увижу. Того самого, кого вижу постоянно. Забирая ключ у сотрудника, я то и дело оглядывался. Он ведь ещё здесь? Почему-то казалось, что, уезжай он в Канаду, непременно сообщил бы Тэгину.

Поэтому, даже с ключом в руке, я помедлил, осматривая лобби, и лишь потом двинулся дальше. И предчувствие меня не обмануло. В глаза бросилось знакомое лицо. Но не Энди. Поначалу я его даже не узнал. Видимо, ночное освещение и дневной свет действительно по-разному рисуют людей.

При свете дня он выглядел ещё омерзительнее. Брат старосты. Какого чёрта он здесь? Ах, да, отель ведь открыт для всех. Студент на вид, а в такое время по отелям шастает – молодец, ничего не скажешь. Цокнув языком, я проводил его взглядом и только потом заметил понуро следовавшего за ним парня.

Это же школьная форма? Какого чёрта этот старшеклассник делает в отеле в такое время? Моя собственная школьная форма и хмурое лицо, конечно, не в счёт. Я, по крайней мере, не в компании такого отродья. Пристально и с неприязнью разглядывая их, я подметил нечто странное.

На лице старшеклассника не было ни кровинки. Худой и невысокий, как Тэгин, с миловидным, напоминающим Энди, лицом. Но выглядел он запуганным и явно чувствовал себя не в своей тарелке. Они не держались за руки, но было ощущение, будто брат старосты силой тащит его за собой.

Может, это из-за частых контактов с геями в последнее время? Их отношения показались мне подозрительными. Что происходит? Почему брат старосты выходит из отеля со старшеклассником? Наверное, я слишком пялился, потому что он повернул голову, и наши взгляды встретились.

Сейчас я в теле Тэгина, поэтому смотрел на него уверенно и без тени смущения. Подумал, что он просто пройдёт мимо, ведь мы не знакомы, но ошибся. Он резко остановился. И, нахмурившись, впился в меня взглядом.

Э? Он знает Тэгина? На моём лице отразилось удивление, но он беззвучно выругался, не оставляя сомнений в своём настроении. «Сука», надо полагать? Не отводя взгляда, я выпрямился. Он замахнулся, будто готов был ударить Тэгина на месте, но, бросив взгляд в сторону, резко развернулся.

Заслонив собой ошеломлённого старшеклассника, пытавшегося понять, что происходит, он потащил его к выходу. Шаги их ускорились, словно они спасались бегством. Какого чёрта? Хотелось выругаться, но было кое-что поважнее. Я опустил взгляд на свои руки, которые с какого-то момента затряслись. Дрожь шла от самого сердца. Тело реагировало так, будто столкнулось с чем-то ужасным, леденящим душу.

***

– Брат старосты?

– Ага, – кивнул я У Минджэ и глянул на часы. Без десяти шесть. Скоро отключаться, пора собираться. – Он, похоже, знает Тэгина. Увидел его, сразу скривился и так посмотрел, будто убить готов, представь? Представьте. Что-то здесь нечисто, говорю тебе. Вам. И реакция Тэгина...

Я опустил взгляд на руки, которые ещё долго после этого дрожали. Подняв глаза, я встретился с выжидающим взглядом У Минджэ.

– Очень неприятная реакция.

– Понял. Я разузнаю.

– Спасибо, – пробормотал я, отводя глаза.

На самом деле, разговор о брате старосты дался мне нелегко. У Минджэ ведь помогал мне лишь потому, что я упёрся: это единственный способ разбудить Тэгина. Но теперь я подумал, что именно эта история с братом старосты может стать ключом к пробуждению Тэгина. Пока неясно, но одно очевидно: этот ублюдок – одна из причин его попытки самоубийства.

– Тогда то, что мы собирались делать, может и не сработать.

– А что ты собирался? Вы?

– Да так, ничего особенного, – небрежно бросил он. – Взяться за руки.

– Снова попробуешь? Попробуете?

– Надо. Не можешь же ты вечно в старшую школу ходить. Во втором семестре меня к тому же не будет.

Не будет? Не из-за этого ли он сегодня в директорскую ходил? Видимо, мои мысли были написаны у меня на лице, потому что он мягко добавил:

– Просто заканчиваю преподавать в первом семестре, по контракту.

– А если бы не проблемы, и ты захотел бы остаться на второй семестр, тебя бы оставили? Вас?

– Вероятно.

– ...

– Но даже если бы не история со старостой, я бы не остался. Учить детей забавно, но это не моё.

– Уже решил... решили, чем займётесь?

– Нет, – он покачал головой. Но, похоже, какие-то мысли у него были – он помедлил с ответом, а потом лишь пожал плечами. – Пока не решил окончательно.

Неужели в Канаду возвращается? Вопрос едва не сорвался с языка. Настроение резко испортилось.

– Дай руку. Надо испробовать всё.

– Нет.

Я покачал головой и встал. Взглянув на часы, я притворился, что тороплюсь.

– Мне пора домой, пока Тэгин не отключился.

Наверное, мой отказ показался ему странным, ведь раньше я так упрашивал его подержать меня за руку. У Минджэ, несвойственно для себя, обеспокоенно спросил:

– Ты в порядке? Из-за брата старосты?

– Да. Похоже, это он виноват в том, что случилось с Тэгином. Тогда бесполезно, сколько бы ты... вы ни держали меня за руку и ни переживал... переживали.

Я сказал это, стараясь и сам поверить, что это и есть настоящая причина, хотя на душе скребли кошки совсем по другой. Какая мне, к чёрту, разница, уезжает У Минджэ в Канаду или нет.

– Наконец-то до тебя дошло.

– Что?

– Я же говорил. Я могу не быть решением.

– И к чему ты сейчас это вспоминаешь...

– Отчасти и моя вина. Надо было сразу сказать, что дело не во мне.

Сразу?

– Ты знал, что дело не в тебе? Не в вас? Откуда?

– Ощущения от Тэгина были как от Энди.

Он так легко произнёс имя Энди, а я напрягся. Как от Энди?

– Тэгин смотрел на меня так же, как Энди при нашей первой встрече. Энди твердит, что влюбился с первого взгляда, но по мне, так это было простое восхищение. Я же спортсмен. Среди моих фанатов хватает тех, кто переходит грань обычного интереса. К тому же Энди – гей, вот и уверовал, что это любовь.

Он говорил об этом с безразличием, будто о ком-то постороннем. Но его взгляд, на секунду устремившийся в пустоту, помрачнел.

– Но в итоге ты ведь тоже его полюбил.

– Кто знает.

Худшего ответа и придумать нельзя, но на этот раз я не разозлился, а лишь растерялся. Так любил или нет? Хотя нет. Конечно, любил, раз так мучился из-за предательства и не мог простить.

– Энди...

Имя сорвалось с губ само собой, но я не мог так же легко продолжить, как У Минджэ. Столько всего хотелось спросить. Тебе не жаль Энди? Ты не пытался с ним связаться? Вы не виделись? Я мялся, не решаясь спросить, но он ответил сам.

– Он переехал.

– Вы виделись?

– Нет. Оставил записку.

– Что в ней?

Он ответил не сразу, с небольшой паузой. Словно выбирал из написанного лишь то, что можно было сказать.

– Написал, что ему жаль и что он постарается не попадаться мне на глаза.

– А обо мне ничего?

– У тебя остались к Энди какие-то дела?

Нет, какие ещё дела. Я пробормотал что-то невнятное и спросил:

– А тебе не жаль Энди?

«С чего бы мне его жалеть?» – я ожидал именно такой реакции. Но он, к моему удивлению, кивнул.

– Жаль. Но сейчас не время для извинений.

Кажется, я его понимал, и в то же время – нет. Но он определённо выглядел спокойнее, чем при нашем первом разговоре об Энди. Он снова вернул беседу в прежнее русло.

– Тэгин в начале семестра смотрел на меня точно так же. Восхищался авторитетным учителем, всемогущим взрослым, непохожим на него – высоким, сильным. Краснел при виде меня, но ничем не отличался от фанатеющих по айдолам школьниц. Объект восхищения, конечно, играет в жизни важную роль, но не решающую, я думаю.

– Если ты с самого начала так думал, почему молчал? Молчали?

– Всё равно бы не поверил.

Правда, и возразить нечего. Я всё равно нахмурился и поджал губы, а он будто опосля добавил:

– К тому же было забавно слушать твою вежливую речь.

– Я так и знал, сволочь.

– Вот видишь, сразу уважение всё растерял.

– С другом иначе и не говорят, причём тут уважение! Бля, ты что, король?! Может, мне ещё в ножки тебе поклониться? Как вспомню, что из-за тебя на «вы» расшаркивался, аж злость берёт.

– А я хотел предложить тебе ещё один футбольный матч, если бы ты и дальше обращался на «вы».

– Что?

– На этой неделе нет игры?

– ...Есть.

– Где?

– ...ФК «Мастера Кимчи». ...К вашему сведению.

– К семи туда же, где и в прошлый раз?

– ...Да.

– Вставай. Провожу до дома.

– Спасибо. Учитель.

***

В новой соцсети, установленной на телефон Тэгина, несколько дней царила тишина. Номеров в его телефоне не было, так что и в друзья добавить некого. Оставалось лишь ждать, что тот, с кем он общался, сам его добавит и напишет.

Поэтому я особо не надеялся. Раз приложение было удалено, значит, Тэгину оно было без надобности. Куда больше меня беспокоил староста. Вчера после поражения в вышибалах он смотрел на меня с убийственной ненавистью, и сегодня его взгляд не потеплел.

Впрочем, после инцидента с У Минджэ он, видимо, решил поумерить пыл и не придирался в духе малолетнего забияки, как раньше. Но он не из тех, кто так просто отступится, верно? К тому же, его брат, похоже, как-то связан с Тэгином. Хотелось спросить напрямую, но он вряд ли бы ответил.

– Осторожнее. Снова поймают за таким взглядом и побьют, как в тот раз.

Я повернулся на тихий шёпот соседа по парте. Побьют?

– Когда это меня били?

– До того, как ты поранился.

– Этот ублюдок избил меня в школе?

Сосед испугался, что староста услышит, и зашипел:

– Тише. В школе бы он не стал. Попадётся учителю – ему конец. Ты как-то пришёл весь избитый, а накануне точно так же на старосту пялился. Что-то у них там стряслось, староста тебя позвал, они поругались. А на следующий день ты пришёл весь в синяках, и после этого сник, молчал и слова поперёк старосте сказать боялся. А староста с тех пор и начал тебя травить, всем рассказывать, что ты гей.

Совет ещё раз посоветовал быть осторожнее и отвернулся.

Но я, несмотря на его предостережение, не отвёл взгляда от старосты. Меня и так его мать бесила, а тут ещё и Тэгина избили? Я взбесился вдвойне. С трудом заставил себя отвернуться, чтобы не огреть старосту стулом по затылку.

Спокойно. Это не моё тело. Вернётся Тэгин – ему придётся отвечать за мои поступки. Я кое-как сдерживал ярость до конца урока, надеясь, что всё обойдётся. Но не всё зависело от моего терпения.

– Классный руководитель задержится, велел нам идти. Объявления скинет в групповой чат, прочитайте и подтвердите.

После слов старосты все засуетились, собирая сумки. Я тоже потянулся за своими немногочисленными пожитками, собираясь домой, как услышал его продолжение:

– А тот придурок, который не может подтвердить, потому что не пользуется этой соцсетью, пусть потом не ноет, что ничего не видел.

Моя рука замерла. Я, должно быть, единственный, кто не пользуется этой соцсетью. Удалил, чтобы не видеть его издевательств. Я медленно повернул голову. Староста смотрел прямо на меня.

– Чего уставился, придурок?

Воцарилась внезапная тишина. Я молча смотрел на него, и староста, словно не веря своим глазам, усмехнулся.

– Глаза опусти. Дурында, я тебя в последнее время не трогал, так ты совсем страх потерял?

– Не трогал? А не потому ли, что своими идиотскими делами был занят?

Улыбка сползла с его лица. Он сошёл с учительского подиума и направился ко мне. Подойдя, он посмотрел на меня сверху вниз и занёс кулак.

– Гниль, ты что, смерти ищешь?

– Старосте-отличнику не пристало в школе кулаками махать. Даже если ты за её стенами без прав гоняешь, по клубам с девчонками развлекаешься, бухаешь, а потом, застигнутый врасплох парнем очередной подружки, трусливо сбегаешь через чёрный ход и получаешь по морде.

Староста замер с поднятым кулаком, его глаза расширились от изумления. «Откуда ты это знаешь?» – читалось в его взгляде, и я любезно пояснил:

– Да, бывает страшно. Но всё же, как-то не очень, когда тебя едва тронули, а ты уже на коленях умоляешь не бить по лицу. Не то чтобы твоё лицо так уж сильно пострадало бы от пары ударов.

Он был уже не просто в шоке – он побледнел. Видимо, я его сильно удивил. Но, заметив шепотки и взгляды одноклассников, он быстро перешёл в наступление.

– Сука, что за бред ты несёшь?

– Привезти того, кто тебя бил, и спросить у него напрямую?

Он ахнул, заметно вздрогнув. Сам же и подтвердил всем, что я говорю правду. Осознав это, он растерянно огляделся. Увидев недружелюбные лица одноклассников, он снова набросился на меня.

– Приведи, сука. Придурок, только и умеешь, что врать... Тварь, я думал, ты просто грязный ушлёпок, который раздвигает ноги перед мужиками, а у тебя ещё и рот – помойка. Я же говорил? Мне тошно учиться в одном классе с таким гомиком, как ты. Ты же сам сказал, что уйдёшь. А теперь притворяешься, что у тебя амнезия, и пытаешься всё замять? Кто захочет учиться с такой мерзостью, как ты? Кто знает, что ты с нами сделаешь?

Я не выдержал и попытался встать. Но стоило мне напрячь ноги, как кто-то раздражённо бросил:

– Эй, хватит. Ким Тэгин нам ничего плохого не сделал, это ты один к нему цепляешься.

Кто-то за меня заступился. Я удивлённо обернулся – это был парень из моей команды по вышибалам, которому я вчера дал совет. Староста нахмурился и рявкнул на него:

– Эй, не знаешь – молчи.

– Староста, сам молчи. Он ведь правду говорит. Ты один ненавидишь Тэгина, нам уже всё равно, – вставил другой.

Я был в таком же шоке, как и староста. Надо было раньше купить им гамбургеры!

– Офигеть. Вы что, все гомики? Будете друг другу ноги раздвигать и члены сосать? – съязвил староста в адрес одноклассников и, наклонившись ко мне, прошипел: – Ким Тэгин, я сделаю так, что ты сам уйдёшь из школы. Твоя тупая башка явно ещё не всё вспомнила. Позвать моего брата, чтобы он тебе напомнил?

Брата? Я вскочил, отодвинув стул.

– Что твой брат мне сделал?

– Что сделал? Приведу его, сам спросишь. Будет очень смешно, если ты снова расплачешься от страха при виде моего брата, правда?

Он усмехнулся и схватил меня за грудки. Понизив голос, он прошептал:

– Ты тоже скоро станешь игрушкой моего брата, сука.

Тудум. Сердце пропустило удар, а затем рухнуло в пропасть. Знакомое головокружение вихрем пронеслось в голове. Теряя сознание, я провалился в темноту.

Вспышка. Открыв глаза, я первым делом посмотрел на часы. 4:18. Секундная стрелка на часах в моём магазине усердно тикала, доказывая, что они не сломаны. Я сел, приложив руку к груди, где, казалось, всё ещё отдавался удар. Но сердце в моём, а не в теле Тэгина, билось ровно.

По привычке пошарив по карманам, я понял, что телефона нет. Он остался в теле Тэгина, в школе. Чёрт! Я выскочил из магазина, намереваясь бежать туда. Но, добежав до входа на рынок, я вдруг сообразил: можно же сначала позвонить с магазинного телефона.

Задыхаясь, я вернулся в магазин и схватил трубку. Куда звонить? Вспомнив, я набрал свой номер. Других я всё равно не помнил. Но сколько я ни звонил, никто не брал. Я набрал ещё раз, последний, и гудки оборвались.

– [Да.]

– Это телефон ученика Ким Тэгина? Как он?

– [Квон Хичан?]

Собеседник назвал моё имя. Только тогда я узнал знакомый голос.

– А? У Минджэ, ты с Тэгином?

– [Значит, ты вернулся.]

– Эй, как Тэгин? В порядке?

– [Я отнёс его в медкабинет. Случайно увидел и остался. Что случилось?]

– Не знаю. Внезапно...

Внезапно – да, но не просто так. Я замолчал, вспоминая слова старосты. Он был в шоке от его угрозы. «Сделаю игрушкой своего брата». Что это значит?

– [Что-то вспомнил?]

– Позже расскажу. Ты сказал, он в медкабинете? Я заберу его.

– [Не надо. Я в курсе, так что сам отвезу его к тебе. Жди дома.]

Повесив трубку, я снова посмотрел на часы. Давно я не был в своём магазине, в своём теле, в такое время. От непривычности я то и дело поглядывал на часы. Время возвращения в моё тело сократилось, радоваться бы, но почему-то на душе скреблись кошки. Я нервничал, словно что-то идёт не так.

***

Я надеялся, что резкое сокращение времени Тэгина – явление временное. Но на следующий день в 9:30 утра я всё ещё был собой, и сомнения закрались в душу. Что-то не так? Время не сокращается постепенно, а скачет сразу на несколько часов. Лишь после десяти я с трудом открыл глаза в теле Тэгина. Первое, что я увидел, было обеспокоенное лицо, склонившееся надо мной.

– Тэгин, ты в порядке?

Мать Тэгина держала его за руку, другой убирая волосы со лба.

– Пойдём с мамой в больницу. Сказали, ты вчера и в школе в обморок упал?

– Откуда вы знаете?

– Утром позвонила в школу сказать, что ты не придёшь, и услышала от классного руководителя. Пойдём сейчас в больницу, Тэгин.

– Нет, – я решительно замотал головой. – Вы, наверное, испугались, что я стал больше спать, но так я прихожу в норму. Правда.

– Но...

– У меня ничего не болит, я просто сплю. Наоборот, выспавшись, я чувствую себя таким бодрым. Так что не пугайтесь, даже если я буду спать всё дольше. Мне кажется, нужно проспать целый день, чтобы полностью прийти в себя. Поверьте мне. Ладно?

– ...

– Вам разве не на работу?

Как и ожидалось, мать Тэгина взглянула на часы, но покачала головой.

– Позвоню, скажу, что опоздаю.

– Идите скорее. Вы же говорили, что там за опоздания штрафуют и вычитают из зарплаты.

– Но всё же...

– Я в порядке. Говорю же, мне становится лучше.

Она всё ещё смотрела на меня с недоверием, но в итоге спросила:

– Правда? Ничего не болит?

– Конечно.

Я кивнул, придавая своей лжи убедительности. Но когда мать Тэгина ушла, я невольно вздохнул. Какое к чёрту лучше. Вчерашняя тревога нахлынула с новой силой. Сокращение времени бодрствования Тэгина ощущалось как уменьшение шансов на его возвращение. Я хотел проверить, так ли это. К счастью, был человек, у которого можно было спросить.

***

Перед магазином, где его раньше не было, стоял рекламный щит.

[Здесь был продан билет со 2-м призом в лотерее ХХХ.]

Раньше я бы клюнул и тут же купил билет, но сейчас такая реклама меня не трогала.

– Опять пришёл?

Женщина, бывшая гадалка, которая после нескольких лет молчаливого затворничества для постижения законов мироздания вернулась в мир и стала владелицей лотерейного киоска, узнала меня.

– Госпожа, мне нужно спросить...

– Шшш.

Она жестом прервала меня, не дав договорить. Затем её взгляд остановился на У Минджэ, который вошёл в тесный киоск следом за мной. Да, я пришёл с ним. Когда он позвонил, узнав, что Тэгин не в школе, я поделился своими планами. Он настоял, чтобы я не шёл один.

«А если время снова сдвинется? Хочешь валяться в обмороке на улице?»

И правда. У Минджэ, свободный в субботу, вызвался быть моим опекуном. Но, кажется, зря я его взял. Глаза женщины при виде У Минджэ заблестели, она тут же достала бумагу с ручкой и протянула ему.

– Дайте автограф.

– Что?

У Минджэ растерянно перевёл взгляд на меня и взял ручку. Подписывая, он спросил:

– Вы, случайно, не видели мои матчи?

– Нет. Ты спортсмен?

Рука У Минджэ замерла. Он снова посмотрел на меня. «Что это за женщина?» – я бы и рад был ответить, но нечего.

– Госпожа, вы даже не знаете, кто он, зачем вам его автограф?

– Застолбить заранее. Кто знает, может, потом меня уже на свете не будет.

Заранее? Мы с У Минджэ переглянулись и одновременно уставились на неё.

– Вы хотите сказать, что ему в будущем придётся давать автографы?

– Кто знает.

Услышать здесь эту ненавистную фразу. Я нахмурился и повернулся к У Минджэ:

– Ты что, в шоу-бизнес собрался? Собрались? Хорошо поёшь? Поёте?

– Не говори ерунды. Такого никогда не будет.

– Вот видите, госпожа. У него нет в планах становиться знаменитостью. Так зачем ему давать автографы?

На моё возражение женщина лишь покачала головой с видом, будто я сморозил глупость.

– Только знаменитости дают автографы?

– Ну, не только. В общем, вы хотите сказать, что этот парень станет известным.

– Откуда мне знать.

Я разозлился. Она что, перегрелась? У меня давление подскочило, а она, игнорируя меня, обратилась к У Минджэ с советом:

– Если ты в отчаянии от того, что есть лишь одна дорога, развернись. Тогда появится новый путь. Всего несколько шагов – и ты снова на той же развилке. Она очень близко. Ты думаешь, что шёл по единственной дороге так долго, что не можешь вернуться, но это совсем не так. Просто развернись. Ну, жаль, конечно. И обидно. Если чувствуешь, что нужно ползти, можешь продолжать, но пойти другой дорогой – тоже неплохо. Наоборот, та дорога, о которой ты и не думал, может стать твоей дорогой до конца жизни. Кто знает? Вдруг, пойдя по ней, ты станешь тем, кто будет давать автографы другим.

У Минджэ стоял с каменным лицом, не говоря ни слова. Ну да, эта женщина несёт какой-то бред, он, должно быть, в шоке. Я решил вмешаться.

– Мы пришли не болтать.

– Я тут важные вещи говорю, а вы...

– Что тут важного? На развилке просто нужно следовать навигатору.

– ...Ты тоже здесь распишись.

– Зачем? Я тоже стану кем-то, у кого будут брать автографы?

– Нет. Посмотреть, правильно ли ты пишешь своё имя.

– ...

Я смерил её взглядом. У Минджэ остановил меня и усадил на старый стул. «У тебя же есть, что сказать», – намекнул он.

– С телом Тэгина что-то не так.

Можно было бы спросить, что именно, но женщина лишь молча смотрела на меня. От нетерпения я затараторил:

– Время, которое я провожу в теле Тэгина, резко сокращается. Неравномерно, а сразу на несколько часов. Конечно, время в моём теле увеличивается, так что для меня это хорошо, но почему-то у меня плохое предчувствие. Я чувствую, что с этим парнем, Тэгином, что-то не так. Что будет, если время продолжит сокращаться? Вы же знаете, госпожа?

– Сколько осталось?

– Времени в теле Тэгина? Ну, около шести часов.

– Осталось совсем немного.

– Поэтому я и спрашиваю. Это плохой знак?

– Если ты так чувствуешь, то это и есть ответ.

Я замолчал, но не потому, что нечего было сказать. Взгляд женщины изменился. В её потемневших глазах отразилась жалость. Я понял, что она видит Тэгина.

– Я думала, ты продержишься дольше. Встретил что-то страшное?

Страшное. Я снова вспомнил угрозу старосты. Да, точно, причина в его ублюдке-брате.

– Что будет, если время продолжит сокращаться?

– Он уснёт.

– Тогда как его разбудить?

– Никак. Навсегда.

Худшее, что я мог себе представить, сорвалось с её губ.

– У тебя есть шанс разбудить Тэгина, пока ты в его теле. Потому что ты связан с его душой.

– Почему... Почему вы не сказали мне об этом с самого начала?

– А кому от этого было бы лучше? – холодно переспросила она и вздохнула. – Сейчас-то ты беспокоишься о Тэгине, но если бы я с самого начала сказала, что его время сокращается, ты бы просто ничего не делал и ждал.

Возразить было нечего. Честно говоря, и сейчас такие мыслишки проскальзывают. Раз так вышло, можно просто подождать, пока я полностью не вернусь в своё тело, и всё закончится? Сладкое искушение, но оно было достаточно слабым, чтобы его игнорировать. Теперь я не мог просто так оставить этого старшеклассника. Я только-только понял, что он покончил с собой не из-за травли, и не мог позволить ему уснуть навсегда.

***

Небо затянули тучи. Тёмные облака, скрывшие солнце, принесли ранний вечер.

– Говорят, завтра до утра будет сильный дождь.

– Значит, в футбол не поиграем.

В голосе Чхунёна, отвечавшего Джиёну, слышалось разочарование. Сначала он играл почти из-под палки, но теперь, кажется, вошёл во вкус. Субботний вечер, мы собрались у меня дома якобы для обсуждения футбола, но на самом деле мысли были о другом.

– Начальник Квон, вы не знаете, сколько вам осталось провести в теле Тэгина?

– Не знаю, – кивнул я и посмотрел на часы.

У Минджэ был прав. Сегодня, возвращаясь из лотерейного киоска, я снова неожиданно вернулся в своё тело. Примерно на полчаса раньше, чем вчера. Иногда на несколько десятков минут, иногда сразу на несколько часов. Кто знает, не сократиться ли следующий обмен на пять-шесть часов за раз?

– Немного страшно осознавать, что если босс хён полностью выйдет из тела Тэгина, парнишка уже никогда не проснётся, – с беспокойством сказал Джиён, изучая моё лицо. – Вы из-за этого всё время в плохом настроении?

– И из-за этого, и из-за слов У Минджэ по дороге.

Пока он вёз меня домой, я молчал. Он тоже, из уважения, хранил молчание, но перед выходом заговорил.

– У меня с самого начала были подозрения.

– Какие?

– Ты ненавидишь Тэгина из-за того, как он решил покончить с собой. Внезапно бросился под машину, причинив вред другим. Я не очень хорошо знаю Тэгина, но он был тихим и заботливым парнем. Даже сам убирал спортивный инвентарь после физкультуры. Конечно, возможно, он делал это, чтобы произвести на меня хорошее впечатление. Но и твой классный руководитель говорил, что Тэгин – добросовестный ученик. Его никогда не ругали за невыполненные домашние задания. Но то, что он, как ты говоришь, выбрал такой способ самоубийства, который причиняет вред другим, кажется каким-то неправильным.

– Что? О чём он говорил?

Я пересказал слова У Минджэ и добавил:

– Но это же точно было самоубийство? Я ясно видел, как он бросился под мою машину.

Чхунён кивнул.

– Верно, я тоже видел. Человек внезапно прошёл прямо перед машиной, я так испугался. Мне даже сны снились.

– А я спал и ничего не видел, – пробормотал Джиён и пожал плечами. – Значит, Тэгин не пытался покончить с собой, бросившись под нашу машину. Раз он прошёл перед нашей машиной.

Мы с Чхунён моргнули и переглянулись. Получается, так? Но разве кто-то выбирает машину, чтобы покончить с собой? Возник вопрос, но тогда мы просто отмахнулись от него. Наверное, просто так получилось.

– Как дела с ноутбуком, который ты отдал другу?

– Я как раз связывался с ним, он только вчера вернулся из командировки. Сказал, что сегодня выходной, так что он его посмотрит и завтра свяжется.

Я не ожидал найти в ноутбуке что-то особенное, но из-за спешки хотелось поскорее всё проверить. Я уже совершил ошибку. Я считал, что У Минджэ – это решение, и не искал других способов. Мне было неприятно от мысли, что это может повториться.

– Если вспомните что-нибудь об аварии, скажите.

Они переглянулись, и Джиён заговорил первым.

– Я тогда спал, так что ничего не знаю. Наша машина хотя бы просто врезалась в дерево, а две другие машины, пытаясь избежать пешехода, столкнулись друг с другом, так что вокруг был полный хаос. Мы с Чхунён хёном так переживали за вас, что ни на что другое не обращали внимания.

– Верно. Тогда начальник Квон ударился головой, кровь текла, вы были без сознания, так что нам было не до чего. Приехал эвакуатор, но один из водителей устроил скандал, что не даст убрать машину до приезда полиции, так что в час пик на дороге был полный бардак. А, кстати, одна из машин, попавших в аварию, уехала, видимо, очень торопилась.

– Какая машина?

– Эй, этого я уже не помню.

Чхунён покачал головой и, что-то вспомнив, добавил:

– Кстати, тогда, кажется, сумку Тэгина нашли поздно, помнишь? Из-за этого мы ещё больше не верили словам начальника Квона. Мне это показалось странным. Позвонили из больницы и сказали, что нашли сумку, но и в больнице сказали, что сумка появилась поздно.

– Была суматоха, вот и сумку поди, лежавшую в углу, нашли поздно.

На слова Джиёна Чхунён покачал головой.

– Но тогда это ещё страннее. Никто не знал, кто такой Тэгин, а когда нашли сумку, как они сразу поняли, что она его, и позвонили?

Ни я, ни Джиён не смогли ответить. Между нами повисла тишина, и Джиён тоже добавил:

– Раз уж зашла речь, я тоже скажу. В телефоне Тэгина ничего нет. Кроме контактов семьи, только стандартные приложения, больше ничего. Словно он специально всё удалил.

– А разве самоубийцы не делают так, чтобы спокойно подвести концы?

– Я тоже сначала так думал, но он же не удалил приложение соцсети, где его травил староста. На его месте я бы первым делом удалил то, что неприятно видеть, но странно, что он оставил только его. Просто говорю.

Снова между нами повисла тишина. Когда мы собрали вместе эти, казалось бы, незначительные детали, возникло подозрение, что здесь действительно что-то не так.

– Но пока нет никаких точных фактов, – с улыбкой подвёл итог разговору Чхунён и подбодрил меня. – Возможно, это было простое самоубийство, как вы и думали. Причиной могла быть депрессия. В таком случае, как бы начальник Квон ни старался, результатов так просто не добиться. Даже живого человека с открытыми глазами трудно вылечить, как же изменить мысли спящего?

– Я смогу. Я несколько раз встречал Тэгина во сне, точнее, через сны. Но тогда я, как идиот, ничего не знал и просто звал его по имени.

Поэтому тот и не оборачивался. На самом деле, я не чувствую ответственности за Тэгина. Не я же подталкивал незнакомого мне человека к самоубийству. Но раз я решил его разбудить, я хочу довести дело до конца. Я даже не хочу думать о плохом исходе. Я обязательно его разбужу. Блять, я его хоть изобью, но разбужу.

***

Бар, в который меня позвал У Минджэ, больше походил на элитный ресторан в отеле. Сотрудник проводил меня в отдельную комнату, где У Минджэ сидел с мужчиной лет двадцати пяти. Было видно, что он занимается спортом – плечи у него были такие же широкие, как у У Минджэ, и телосложение хорошее.

– Садись.

У Минджэ указал на место рядом с собой. Пока я садился, его спутник с полуоткрытым ртом удивлённо смотрел на меня.

– Вы, случайно, не знаменитость...

– Я торгую на рынке, – сразу ответил я и взглядом спросил у У Минджэ, кто это.

– Мой младший товарищ по университету. И по нашей старшей школе тоже.

Он позвал меня, сказав просто прийти, а теперь что, устраивает встречу выпускников? Кажется, он уже вкратце объяснил хубэ, кто я. Тот дружелюбно поздоровался.

– Здравствуйте, сонбэним.

– Скажи, кто твой одноклассник.

По указанию У Минджэ он сразу назвал имя.

– Хон Ханён.

Кто это? Я посмотрел на У Минджэ, ожидая объяснений.

– Это брат Хон Сонгю.

– А кто такой Хон Сонгю?

– ...Староста же.

– А-а. А? А-а!

– Да.

У Минджэ подтвердил и велел хубэ рассказывать. Хубэ озадаченно посмотрел на нас обоих, но когда я резко повернул голову, выпрямился.

– С Ханёном мы были в одном классе в выпускном классе. Мы не были близки, но его мать ходит в церковь ХХ, и вся моя семья тоже ходит в эту церковь. Так что мы знали друг друга ещё до того, как стали одноклассниками. Просто здоровались при встрече.

Он прервался и спросил у У Минджэ:

– Так этот парень и впрямь что-то натворил?

– Не твоё дело, рассказывай то, что мне рассказывал.

Он выглядел очень любопытным, но, видимо, У Минджэ был для него достаточно авторитетным, поэтому он сразу подчинился. Раз хубэ и по университету... Они в одной спортивной команде?

– Со стороны Ханён не кажется проблемным. В церкви его и его брата хвалят за хорошую учёбу и вежливость. Его мама тоже очень добрая.

Мы точно говорим об одних и тех же людях? Я не верил своим ушам.

– Поэтому на самом деле о Ханёне я могу рассказать только одно. Был один инцидент в выпускном классе.

Он снова нахмурился, видимо, ему было неприятно об этом говорить.

– Не помню, почему, но он подрался с хулиганом. После уроков хулиган избил Ханёна на улице. Несколько одноклассников это видели. Ну, избили несильно, так что все забили, но через несколько дней в школу приехала полиция. И Ханёна вызвали в учительскую. Оказалось, в тот день, когда его избил хулиган, он избил на улице ученика первого класса средней школы. Сами понимаете, в первом классе средней школы – это ещё ребёнок. Его избили, и он, не в силах сдержать гнев, сорвался на том, кто слабее. Его мать в тот же день приехала в школу, и – вау – я впервые слышал, чтобы мать Ханёна так кричала и повышала голос. Я случайно проходил мимо учительской и услышал, я думал, это другой человек. Она же такая тихая и культурная женщина.

Я был уверен, что речь идёт о том, кого я знаю.

– И что, всё обошлось?

Хубэ кивнул.

– Сказали, что договорились. И так как это был выпускной класс, чтобы не было проблем с поступлением в университет, в школе тоже всё замяли. Но.

Он снова нахмурился. Кажется, сейчас он расскажет то, о чём реально не хотел говорить.

– Позже пошли слухи. Что Ханён не просто избил школьника, но и, хм, делал с ним всякие извращённые вещи.

– Какие вещи?

– Ну...

Хубэ смутился и коротко описал эти извращённые вещи. Затем он посмотрел на меня и на У Минджэ. У Минджэ, может, и ничего, но моё выражение лица, видимо, было не из лучших. Хубэ быстро добавил:

– Но это были всего лишь слухи.

Он подчеркнул последнее слово. Кажется, он не мог поверить, что его прилежный друг из церкви мог совершить такое.

– После поступления в университет я редко ходил в церковь, так что мы почти не виделись, но, да, один мой знакомый из церкви как-то жаловался. Что Ханён презирает бедных. Кроме этого, вроде, ничего плохого о нём не слышал.

Презирает бедных... Я посмотрел на хубэ и спросил:

– Твоя семья богатая?

– Что? А, ну, да, можно и так сказать.

Он усмехнулся и указал на У Минджэ.

– Но по сравнению с Минджэ сонбэ я и рядом не стоял.

У Минджэ велел ему не говорить ерунды и спросил у меня:

– Понял?

– Да. Ублюдок, который строит из себя сильного только со слабыми.

У Минджэ, кажется, согласился со мной и кивнул. Хубэ с недоумением посмотрел на нас обоих.

– С вами что-то случилось из-за Ханёна?

– Я же сказал, не твоё дело.

– Простите.

Хубэ тут же поклонился У Минджэ. Вот это дисциплина.

– Иди, я ещё поговорю с другом.

Когда дело было сделано, У Минджэ безжалостно выпроводил хубэ. Тот, не выказав ни малейшего недовольства, вскочил. Затем, поклонившись на 90 градусов, сказал:

– Сонбэ, я надеюсь на вас в деле моего отца.

Как только он ушёл, я спросил у У Минджэ, что означают эти слова. Он, взяв стакан с водой со стола, равнодушно ответил:

– Ничего особенного.

– А не то, что в этом мире ничего не бывает бесплатно?

Видимо, я угадал, потому что он, попивая воду, искоса посмотрел на меня.

– Он просил меня встретиться с его отцом. Вот и всё.

– Зачем? Что такого особенного в том, чтобы просто с кем-то встретиться?

Со мной же он видится постоянно.

– Будешь пить?

Он сменил тему и взял со стола бутылку виски. Мне хотелось выпить. Но я сомневался, что опьянею от этого ароматного заграничного напитка. Я поднял стакан, залпом выпил и встал.

– Пойдём в другое место, я угощаю.

Алкоголь – это соджу. Тут возражения не принимаются.

Глава 26

Вечер выходного дня, а столы в заведении заняты лишь наполовину. Оно расположено слишком уж в глубине оживлённого квартала, поэтому заходят сюда в основном завсегдатаи. Я – один из них. Закуски тут вкусные, но главное – продукты очень свежие и качественные. Особенно перец.

– Директор Квон, давно не заглядывал.

Меня поприветствовал благодарный постоянный клиент, закупавшийся у меня с самого открытия лавки. В конце концов, жизнь – это взаимопомощь. Раз он мой постоянный клиент, то и я, разумеется, должен быть его. К тому же, одного взгляда на перец хватало, чтобы понять: готовят здесь из продуктов, которым можно доверять. Мы сделали заказ, и У Минджэ оглядел заведение и спросил:

– Твой клиент?

– Ага. Он пришёл в самый первый день, когда я открыл свою лавку, и сделал покупку. Вначале выручки почти не было, я мучился, пытаясь наладить связи с поставщиками, и тут он стал моим первым постоянным клиентом. Ты не представляешь, как я ему благодарен, до слёз.

– А у здешнего владельца, должно быть, раньше тоже было любимое заведение?

– Не было. Владелец тогда тоже только-только открылся.

Встречаясь, мы делились друг с другом тревогами, надеждами и опасениями по поводу нашего только что начатого бизнеса. Поэтому я и хочу, чтобы это место продолжало работать. В первый год он намучился из-за нестабильной выручки, но, к счастью, в последнее время, по его словам, доходы выровнялись.

– Владелец очень умён. Учился за границей, преподавал в университете. Говорит, и не мечтал, что после сорока займётся готовкой. Ему это всегда нравилось, но он воспринимал это лишь как хобби, никогда не думал, что оно станет его основной профессией.

– Почему он бросил прежнюю работу?

– Вроде как его предали, пока он пытался получить должность штатного профессора, и он разочаровался в людях. По-видимому, там тоже хватает своих проблем.

У Минджэ слушал меня, глядя на владельца, который готовил за барной стойкой.

– Людские судьбы неисповедимы. Взять мою маму. Когда она выходила замуж за отца, все вокруг завидовали, мол, будет жить припеваючи. Но муж загулял и ушёл из дома, сынок-засранец только и делал, что влипал в неприятности, а денег не было, так что ей приходилось с утра до ночи вкалывать в супермаркете. Все жалели её, приговаривая, как же так вышло с этой красивой девушкой, которая раньше успешно работала в банке. А теперь никто не смеётся. Наоборот, все завидуют. Она встретила нового мужа, который заботится только о ней, да и сынок взялся за ум и начал зарабатывать. Мама говорит, у неё теперь одна забота: куда поехать в следующее путешествие.

Может, я уже опьянел от одного бокала виски, но слова лились из меня рекой. Сказал и сам позавидовал этой женщине, до смерти.

– Твоя мать, должно быть, живёт спокойно с таким почтительным сыном.

Почтительный сын. Некомфортное слово. Я намеренно отвёл взгляд и сменил тему.

– Твоя жизнь тоже изменится.

Похоже, я и вправду пьян. У Минджэ куда успешнее меня, что по деньгам, что по положению в обществе, а я несу такую чушь. И всё же мне хотелось ему это сказать.

– Пусть сейчас тебе и тяжело, но через десять-двадцать лет все будут тебе завидовать.

– Я не говорил, что мне тяжело.

– А от тебя улыбок не дождёшься.

Принесли шашлычки на гриле и две бутылки соджу. Суп из икры, видно, ещё готовился. Выпить холодной выпивки и съесть ложку горячего супа – ничего лучше и быть не может.

– Какой толк в деньгах, если на душе кошки скребут. Эй, не беспокойся. Я непременно заставлю тебя засмеяться.

У Минджэ выпил налитую мной рюмку и ответил:

– О себе позаботься. У тебя самого сейчас на лице грозовые тучи. Боишься, что Тэгин никогда не очнётся.

Этот сукин сын бьёт по самому больному. Я с грохотом поставил рюмку на стол.

– Верно, боюсь.

Разумеется, что есть, то есть. Страшно. Что, если этот чёртов школьник не очнётся? Что мне делать дальше? Я смутно понимал, что старший брат старосты – плохой парень, но что делать потом? В этой беспросветной ситуации в голову приходил лишь один план.

– Если завтра снова пропадёт несколько часов, я поймаю этого ублюдка старшего брата старосты и выбью из него всю правду о том, что случилось.

– Тоже вариант.

У Минджэ, который, как я думал, станет возражать, поддержал меня.

– Если он что-то сделал с Тэгином, правильно будет наказать его по закону. Но он уже один раз ушёл от правосудия, так что это может повториться. Если закон бессилен, то запереть его и избить – не самая плохая идея. Однако.

Он понизил голос, выдвигая условие:

– Это можно сделать только после того, как его вина будет полностью доказана. Хватать человека на одних лишь догадках и допрашивать – самая большая глупость на свете.

– Я так говорю, потому что мне тошно.

Я, ворча, ковырялся в закуске.

– Теперь всё вызывает подозрения и кажется странным. То тут, то там всплывают какие-то странности, и думается, всё это связано со старшим братом старосты. А может, Тэгин просто так на него реагирует, и я ошибаюсь... я запутался.

– Скорее всего, твоё чутьё не врёт.

Он и на этот раз принял мою сторону. Чего это он? Сам на себя не похож. С одной стороны, побуждало искать подвох, с другой – обрадовало. Я поднял рюмку, чтобы скрыть подступающую улыбку.

– Если подозрений несколько, а не одно, то над этим стоит серьёзно задуматься. Когда разрозненные зацепки копятся, поневоле начинаешь думать, не сошёл ли ты с ума, но шестое чувство у людей и вправду существует. Подумай хорошенько. Стоит найти одну крошечную связующую нить, как всё сложится в единую картину.

– Ты говоришь так, будто сам это пережил?

– Я и пережил. Хреновый опыт.

Виной тому могло быть то, как редко У Минджэ сквернословил, но даже долгожданный суп меня после такого не обрадовал. У меня возникло смутное предчувствие, что за опыт заставил его выругаться. Я понимал, что не стоит бередить рану, но любопытство взяло верх.

– Какой опыт?

Я зачерпнул ложку бульона, и во рту тотчас разошёлся острый, пряный аромат. Ого, вот это острота. Всё-таки мой перец – лучший.

– Что тут думать? Словно в дораме застукал своего парня с другим.

Я так и думал. Я выловил из супа мелко нарезанный перец и положил ему в тарелку половником. Я орлиным взором проследил, чтобы перец оказался у него в ложке, и спросил:

– Ну как?

– Вкусно.

– Разумеется. Раз уж в супе мой перец, разве может быть невкусно?

С чувством гордости я наполнил его пустую рюмку соджу.

– Так вы там подрались, и ты повредил плечо?

– Всё сложнее.

– Расскажи попроще. Мне интересно.

Он залпом осушил рюмку соджу и уставился на меня.

– Интересно?

– Ага.

Я ответил сразу, но почему-то смотреть ему в глаза стало трудно, и я притворился, что увлечённо ем закуску. Ну, если не захочет рассказывать, сменю тему.

– Мой коллега, который спал с Энди, повис на перилах, угрожая самоубийством. Пока я его спасал, полностью вывихнул плечо.

...Чего? Что сделал, говоришь? Я ждал продолжения, но он, словно всё уже сказал, налил себе соджу и молча принялся за еду.

– Пострадавший – ты, а твой коллега устроил цирк с самоубийством? Какого чёрта?

– Из-за этого.

Он показал рюмку с соджу и снова опрокинул её в себя. Выпивка быстро закончилась.

– Энди же вроде хорошо держит алкоголь? Сколько же он тогда выпил?

– Он не опьянел. Потому и остался с тем парнем, который пил, плакал и умолял его. А коллега устроил этот спектакль с самоубийством на перилах, чтобы доказать Энди свою любовь. Хотя, по сути, это не более чем пьяный бред.

Может, потому что мы ели только острое, я обрадовался, когда принесли сладкий кон-чиз [1]. Жёлтые зёрна кукурузы, шипящие на низкой сковороде для стейка, источали аппетитный аромат. Я помешивал их ложкой и добавил своё мнение:

– Энди – самый большой ублюдок в этой истории.

В ответ – ни слова согласия. Он его что, защищает?

– Ну а что, разве не так? Раз Энди его впустил, значит, твой коллега остался с ним. Пришёл пьяный и несёт бредятину – надо было избить и вышвырнуть вон.

– По-видимому, он любил меня не настолько сильно.

– Эй, вряд ли это так.

– Или же он любил моего коллегу так сильно, что не смог его прогнать.

– ...

– А раз я злюсь больше из-за травмы плеча, чем из-за их предательства, значит, и я не так уж сильно любил Энди.

Принесли ещё соджу. Я наполнил его пустую рюмку, а затем свою. Мы молча чокнулись, и вдруг он усмехнулся.

– Хочешь, кое-что забавное расскажу? Я давно заметил, что моему коллеге нравится Энди. И, зная это, я намеренно начал с Энди встречаться.

– Намеренно?

– Когда я восстанавливался после первой операции на плече, этот коллега, который был моим дублёром, выступил на соревнованиях вместо меня. И выступил отлично. Я позавидовал и сам предложил Энди, который ему нравился, встречаться.

Я вспомнил его слова. Что видимая часть – это лишь половина его самого. Похоже, это и была его скрытая половина.

– Я знал, насколько мелочно и подло поступаю, но тогда игнорировал чувство вины. Я думал: «Энди я нравлюсь, так что я просто отвечу ему взаимностью». И нагло считал, что раз коллега ему не признался, то и извиняться мне не за что. Но с самого начала у меня было ощущение, что я ступил на неверный путь. Когда произошло всё то, что произошло, и моя карьера рухнула, первое, что я вспомнил, – себя в прошлом. Себя, треклятого дурня, ступившего на неверный путь.

Он опрокидывал рюмку за рюмкой. Я не мог его остановить. Я просто молча наполнял его пустой стакан.

– Да, ты тоже ублюдок. Вы квиты, так что забудь.

– Возможно, я самый большой ублюдок из всех. Потому что строю из себя стопроцентную жертву, а сам до сих пор не могу проглотить обиду.

Я примерно понимал, что он чувствует. Я налил соджу и в свою рюмку, в одиночку осушив примерно полбутылки. Выпив столько, я, пожалуй, тоже смог бы приоткрыть свою скрытую половину. Если подумать, с друзьями я всегда только и делаю, что пью, а с У Минджэ мы столько раз виделись, но выпиваем впервые. Но ощущения – словно мы собутыльники со стажем в несколько десятков лет. Опьянев от выпивки и настроя, я заговорил:

– Я не почтительный сын. Я хорошо к ней отношусь лишь из-за чувства вины за то, что сделал.

– Ты ударил мать?

– Эй! Я не настолько конченый!!

Я с грохотом опустил рюмку на стол. Окружающие обернулись на мой крик, но мне было не до чужих взглядов.

– Ты за кого меня вообще принимаешь, раз такое говоришь? Думаешь, я стал бы без разбору махать кулаками, ничего не видя перед собой?

– По-моему, половину ты точно не видишь.

Ха-ха, просто уму непостижимо...

– Да, половину, пожалуй, и не вижу.

Хладнокровно признав это, я осторожно поднял рюмку, которую до этого с силой поставил, и осушил её.

– Ну, если подумать о том, что я сделал с мамой, это могло быть и хуже физического насилия. В старшей школе я был настоящим дерьмом. Я знал, что отец виноват, что он бросил нас и ушёл, но срывал злость не на нём, а на маме.

Тогда мама казалась слабой, и я не замечал, как раню её.

– Я винил маму в уходе отца. Почти каждый день я орал на неё, что отец ушёл, потому что она никчёмная, уродливая, скучная и непривлекательная. И каждый раз желал ей сдохнуть.

Всю старшую школу я молчал и не заводил новых друзей не из-за отца. А из-за самого себя. Я знал, что причиняю маме боль, но оправдывался тем, что я жертва и ничего не могу с этим поделать. Это мучило меня больше всего.

Поэтому, должно быть, я ещё усерднее строил из себя стопроцентную жертву. «В семье такой бардак, вот я и сбился с пути, так что не лезьте ко мне». С непроницаемым лицом я отгородился от всех и отказывался от разговоров. Если бы не вмешался старший дядя, который больше не мог на это смотреть, я, возможно, стал бы шпаной, постоянно таскающейся по полицейским участкам.

Дождь, шедший с вечера, почти прекратился к двум часам ночи, когда мы вышли из бара. Мы разошлись, и я пошёл пешком, чтобы протрезветь, но, погрузившись в мысли, незаметно прошёл несколько остановок. И вот я уже у дома. Снова начал накрапывать мелкий дождь.

«Вот же чёткий тайминг», – подумал я и быстро направился к тёмному подъезду, но вдруг остановился, кое-что заметив. В одной из квартир моего подъезда горел свет. Я начал считать этажи снизу. Первый, второй, третий, четвёртый. Квартира 406. Свет горел в комнате Тэгина.

Почему он включён? Мои глаза тотчас широко раскрылись. Неужели Тэгин очнулся?! Я неосознанно рванулся было бежать, но остановился. Ах да, там же его мать. Но я не мог понять, что она делает в комнате Тэгина в такой час. Ей ведь пора спать?

Она отдыхает в будни, поэтому работает по выходным и, придя домой уставшей, без сомнения, должна была уже крепко спать. Неужели Тэгин и правда очнулся? Меня так и подмывало пойти и проверить.

Я ведь знаю пароль от их двери. Может, тихонько войти, чтобы не шуметь? А если меня примут за вора? Если скажу: «Я из квартиры сверху, перепутал со своей...», то меня сразу заберут в полицию. Ещё страннее, что сосед сверху знает пароль.

Я долго стоял на месте, не отрывая взгляда от света в окне 406-й. Если бы окно не открылось, и кто-то не выглянул наружу, я, пожалуй, так и простоял бы до рассвета. Мать Тэгина. Хоть она и казалась крошечной, как бумажная кукла, я узнал её с первого взгляда. Сначала я подумал, что она проверяет, идёт ли на улице дождь. Но она не высунула руку наружу. Напротив, её руки двинулись к лицу.

Не знаю, как в тёмной ночи я смог так отчётливо разглядеть движения человека на четвёртом этаже. Мать Тэгина вытирала слёзы. И тотчас скрылась внутри. Вскоре и свет погас.

***

У Минджэ был прав. Крошечная связующая нить позволила всему сложиться в единую картину. И это была нить, о которой я и подумать не мог. В воскресенье вечером, после выходного, объём поставок увеличился, и в лавке царила суматоха. Я начал работать в десять, разобрал товары для отправки ключевым клиентам, упаковал их в коробки – так незаметно пролетело несколько часов. Был около часа ночи. Аукцион только что закончился, суета ещё не улеглась, и тут ко мне в лавку кто-то пришёл.

– Точно! Вот оно!

Я разговаривал по телефону с клиентом, проверяя накладные, и на внезапный возглас повернул голову. У входа в лавку стояли двое парней и радостно улыбались. Я их узнал.

– А? Вы же Рыло и Дуло.

Радостные улыбки тотчас сошли с их лиц. Они посмотрели на меня с видом «Какие ещё рыло и дуло, о чём он?», но потом снова заулыбались.

– Ха-ха, а вы всё такой же весёлый. Вы ведь нас помните?

Конечно, помню. Это же те самые благодетели, что избили старосту. Но как они узнали, где меня найти?

– Мы в полицейском участке слышали, что хён здесь оптом торгует перцем, вот и решили на всякий случай поспрашивать у людей. Спросили, где тут лавка самого красивого парня. И все как один указали на это место. Ха-ха...

– ...

– Что, почему вы так смотрите?

– Думаешь, мне приятно слушать эту очевидную ложь?

– Что? Это не ложь. Все и правда так говорили.

– Не смеши меня. Первый красавец рынка – мистер Чхве из «Дарон-Марта».

В ответ парочка лишь захлопала глазами. Каждый раз, когда я вижу большие выразительные глаза и мужественный квадратный подбородок мистер Чхве, я раскаиваюсь в своей самонадеянности и мыслях о собственной красоте.

– В любом случае, хорошо, что зашли.

Я похлопал их по плечу в знак приветствия, и только тогда их лица снова расплылись в глуповатых улыбках.

– Ух, я на секунду испугался. Думал, ударите...

– А есть за что?

– Нет, просто в прошлый раз досталось... Кхм, кхм, так вы и вправду здесь торгуете.

– Вправду. А вы что здесь делаете?

– Мы тут неподалёку тусовались и вспомнили, что хён здесь работает, вот и зашли.

К объяснению Рыла добавил Дуло:

– Этот парень наконец-то расстался со своей девушкой. Не знаю, что он нашёл в подружке, которая наставила ему рога со школьником, но он страдал каждый день и только вчера поставил точку. Эх, из-за этого ублюдка мне пришлось гоняться за старшеклассником.

Рыло вспылил от слов друга:

– Да кто ж знал, что он школьник? Водил он хорошо, да и тачка у него охренеть какая крутая.

– Это да, тачка хорошая. Это тот самый внедорожник компании ХХ, который я хотел, да ещё и редкого синего цвета.

Если хотят поболтать, пусть идут на улицу.

– Эй, если хотите поругаться, валите отсюда...

А? Внезапно в голове что-то щёлкнуло. Я оборвал фразу на полуслове и посмотрел на Дуло.

– Что ты только что сказал?

– Я сказал, что у школьника была крутая тачка. Синий внедорожник компании ХХ, довольно дорогой.

– Сука, вот же сволочь!

Я мельком заметил, что они опешили от моей внезапной ругани, но мне было не до них. Потому что я нашёл связующую нить. Улику, которая свяжет воедино все разрозненные подозрения. Чёрт, как я не понял этого раньше? Как я мог не додуматься? Староста говорил, что этот редкий синий внедорожник принадлежит его брату. Но я уже видел эту машину. В день аварии она стояла на соседней полосе.

Тэгин тоже знал. Чья это машина. Возможно, дело было настолько срочным, что ему пришлось выбежать на дорогу, чтобы остановить её. А это, в конечном счёте, указывает лишь на одно. Тэгин не совершал самоубийство. Как там звали старшего брата старосты? Хон Ханён? Блять, вот же конченый ублюдок.

♡

[1] 콘치즈 corn cheese – закуска к выпивке (анджу). Готовится из консервированной кукурузы, майонеза и расплавленного сыра. В тексте также были: 꼬치구이 ккончхигуи (шашлычки на шпажках) и 알탕 альтхан (острый суп с икрой минтая или трески).

[~] Рюмку/стакан в оригинале называется 술잔 сульджан (술 – алкоголь, 잔 – стакан/чаша), дословный перевод – «стакан/чаша для алкоголя».

Слово «мистер» в тексте – транслитерация английского слова mister 미스터.

Глава 27

– Значит, то, что сумка Тэгина нашлась не сразу после аварии, а его телефон оказался полностью стёртым, – не совпадение?

Я кивнул на вопрос Чхунёна.

– Этот ублюдок точно забрал сумку. И телефон стёр он же, когда произошла авария.

Было немного за четыре тридцать утра. Срочные дела почти закончились, и мы с Чхунёном обсуждали произошедшее. Он, даже услышав всё снова, выглядел потрясённым. «Подумать только», – бормотал он, а потом ошарашенно спросил:

– Но ведь уверенности ещё нет. Пусть машина и не самой распространённой модели, но наверняка есть и другие владельцы такой же.

– Да это точно он!

На внезапный крик мы обернулись и увидели запыхавшегося Джиёна. Минут десять назад он вышел кому-то позвонить, а сейчас у него был такой вид, будто он только что с поля боя. Что ещё за шум?

– Это он, точно он. Стопроцентно он!

– Да объясни ты толком, что случилось.

– Друг прислал. Блин, я чуть с ума не сошёл. Он сам в шоке, спрашивает, что за чертовщина.

– Джиён. Говори внятно.

Когда я надавил во второй раз, Джиён сглотнул, словно это до него, а не до меня, всё никак не доходило.

– А, ну, вы же знаете. Ноутбук, мой друг, которому я отдал ноутбук Тэгина.

– И что с ним? Он открыл файлы?

– Да!

Джиён протянул нам свой телефон и затараторил, как рэпер:

– Бля, он открыл их, офигел и позвонил мне среди ночи. Там одни видео. Друг переслал, я только начало глянул.

Джиён хотел было включить видео, но остановился и посмотрел на нас.

– Морально приготовьтесь.

Если там какая-то ерунда, тебе крышка. Я хотел было пригрозить ему, но осёкся, едва на экране появилось изображение. Худой невысокий мужчина, совершенно голый, ползал на четвереньках, по-собачьи. На шее у него был собачий ошейник с шипами, а привязанный к нему поводок кто-то держал в руке. Лица державшего поводок из-за мозаики не разглядеть, но голос был слышен.

– Лаять. Ты же пёс, вот и лай.

Едва обладатель поводка отдал приказ, мужчина на четвереньках, не поднимая головы, глухо, сорванным голосом залаял. Но тут же в воздухе со свистом пронеслась плётка.

– И хвост трубой!

Мужчина, похоже, напряг ягодицы. Вставленная в его анус палочка с кисточкой на конце слегка шевельнулась.

– Это что ещё такое? Неужто порно?

Чхунён брезгливо сощурился. Джиён кивнул.

– Друг на всякий случай поискал, говорит, порноролик, гуляющий по сети с начала года. На BDSM-сайтах уже знаменит.

– Хочешь сказать, у Тэгина такие вкусы?

Я задавался тем же вопросом, но Джиён решительно это отрицал.

– Ни в коем случае. По словам друга, это видео Тэгин действительно скачал, но следующий файл – совсем другое. Думаю, Тэгин хранил то видео вот из-за чего.

Джиён включил следующее видео. Сцена та же, что и прежде. Но качество лучше, и никакой мозаики. Лицо хлеставшего плёткой мужчины видно во всех подробностях.

– Друг считает, что это не скачанный файл, а оригинал. Сначала на компьютере сохранили его, а уже потом скачали тот порноролик. Может, Тэгин знал того мужика с видео?

– Знал.

Отвечая, я стиснул зубы.

– Это старший брат старосты, ублюдок хренов.

Пока я сверлил взглядом застывший кадр, оба тяжело молчали. Спустя долгое время Джиён произнёс:

– Так и есть, значит.

– Ты же не знаешь старшего брата старосты в лицо, как ты догадался, что это он?

Джиён молча открыл третье видео. Треть экрана что-то заслоняло. Похоже на скрытую съёмку из сумки. Обстановка напоминала гостиничный номер; сидевший на кровати мужчина раздражённо отчитывал другого, стоявшего на коленях на полу.

– Блять, уже ревёшь? Весь кайф ломаешь, говнюк.

Снова старший брат старосты. Джиён остановил видео на одном кадре. Стоявший на полу мужчина повернул голову, и стало немного видно его лицо. Хоть оно и было в крови из разбитого носа, я его узнал. Да и школьная форма, в которую он был одет, мне знакома.

– Видите, это же Тэгин?

Пока я молчал, Чхунён, искоса поглядывая на меня, кивнул.

– Точно.

– Дата на этом видео позже, чем дата скачивания того ролика. Я не знаю, что там в точности произошло, но, может, Тэгин узнал, чем промышляет старший брат старосты, и попытался его остановить, а в итоге сам попался?.. А? Босс хён, вы куда?

– Закройте магазин сами.

Спокойно бросил я и развернулся, но Чхунён крепко схватил меня за руку.

– Нет. Начальник Квон, нет.

– Что «нет»?

Он, верно, прочитал мои мысли и с серьёзным видом покачал головой.

– Вы же хотите что-то предпринять прямо сейчас? Не надо. Не предпринимайте. Давайте для начала разберёмся в ситуации, а потом заявим в полицию.

– Того ублюдка уже отпускали. Думаете, в этот раз обернётся иначе? Он просто заявит, что эти видео снимались по обоюдному согласию, и всё, конец.

– И всё же, начальник Квон...

– Отпустите. Пока я вас не ударил.

Я схватил его за запястье, пытаясь высвободиться. Но не успел я этого сделать, как он всем телом навалился на меня.

– Ай, блять! Да отпусти!

Я заорал, вырываясь, но он обхватил меня обеими руками и крикнул Джиёну:

– Джиён! Звони скорее тому человеку! Быстро!

– Отпусти, пока я тут всех не поубивал!

Вот так меня и сорвало, на ровном месте.

***

Семнадцать минут спустя обстановка в разгромленном магазине разрядилась, только когда приехал тот самый «человек» Чхунёна. Уставшего от бессмысленной борьбы меня одной левой утихомирил У Минджэ. Я сидел, тяжело дыша, а Чхунён и Джиён прижались к нему и наперебой ябедничали. Время от времени, когда я слышал в свой адрес какую-нибудь гадость, я сверкал глазами, но эти двое трусливо прятались за спину У Минджэ. Чёрт, где тут палка?

– Босс хён сейчас оружие ищет? А я уже всё убрал! – дразнился Джиён.

Этого засранца я прикончу вторым, сразу после старшего брата старосты.

– Эй, Мун Джиён, ты на что рассчитываешь?..

– Квон Хичан. Сиди тихо. Не то я перескажу тебе последнюю серию того сериала, со всеми диалогами.

Я вздрогнул и снова опустился на стул. Те двое посмотрели на У Минджэ с благоговением. Чёрт, да будь я хоть трижды занят, я досмотрю этот сериал. Тем временем У Минджэ посмотрел видео, которое включил ему Джиён, и выслушал объяснения. Впору бы и сморщиться, но он смотрел так сосредоточенно, словно изучал некий научный предмет, а потом пробормотал:

– Это и вправду Тэгин.

Он взял у Джиёна телефон, несколько раз коснулся экрана и показал мне.

– Знаешь, кто этот человек?

Я, сидевший демонстративно отвернувшись, перевёл на него недовольный взгляд. На экране был тот самый мужчина из второго видео, который ползал на четвереньках. Но в том отрывке, что я видел, он не поднимал головы, а здесь – наоборот. Откуда мне знать, кто... А?

– Дай сюда.

Я взял телефон и всмотрелся. Экран маленький, так что уверенности нет, но это точно тот самый школьник, которого я видел в отеле.

– Это школьник, который выходил из отеля со старшим братом старосты. Его тогда старший брат старосты буквально тащил, будто тому нездоровилось... Блять.

Я не договорил и снова выругался. Даже представлять не хотелось, что они делали в отеле. И что это вообще за парень, почему старший брат старосты к нему прицепился?

– Нужно найти этого школьника.

– Как?

– Ты же видел его форму. Какой она школы?

– Понятия не имею.

У Минджэ пожал плечами, мол, неважно.

– Тогда опиши её. Школьная форма везде разная.

– ...

– Тоже не помнишь?

– Ну, это, я так на старшего брата старосты уставился... Да и промелькнул он слишком быстро.

Сам того не заметив, я понизил голос. Чёрт, да кто бы в такой ситуации стал её разглядывать. Но, чувствуя себя виноватым, что не запомнил, я отвёл взгляд. И тут меня осенило.

– Точно, он, должно быть, второгодник из старшей школы XX. Сосед Тэгина по парте говорил, что Тэгин, вроде как, дружил с учеником из той школы.

***

11:00 утра.

Я не сводил глаз с часов. Ровно лежал на кровати, ждал, когда же душа переместится, но прошло пять, десять минут, а я по-прежнему в своём теле. Почему не получается? Нужно скорее переместиться, чтобы пойти в школу и выбить из старосты всю информацию.

Мне не терпелось встретиться со старостой, схватить его за грудки, встряхнуть хорошенько и отчитать. Конечно, в теле Тэгина я ему не противник, но я хотел выяснить, знает ли он о своём брате. Если знал и всё равно издевался, то, пусть даже Тэгин и огребёт в ответ, я хотел хотя бы раз ударить его кулаком Тэгина.

А потом я приду в своём теле и устрою кровавую месть, вопрошая, как он посмел тронуть донсэна, которым я так дорожу. Едва я об этом подумал, как навалилось головокружение. Наконец-то, я дождался. Но очнулся я в незнакомом месте. И в то же время в знакомом. Место новое, но пахло тут как в больнице.

Почему снова больница? Нельзя здесь терять время. Нужно скорее в школу, задать трёпку старосте, а я в больнице, что за дела. От нетерпения я резко сел, но от закружившейся головы снова рухнул на подушку. Чёрт, вечно некстати. Я принялся считать, восстанавливая дыхание.

Тут до меня донёсся приглушенный спор. Я снова вскинул голову. Голос матери Тэгина. Я слез с кровати и осмотрелся. Пустая двухместная палата. Судя по больничной одежде, Тэгина госпитализировали. Но почему...

Я хотел было возмутиться, но вспомнил, как мать Тэгина вчера на рассвете смотрела в окно и плакала. Боялась, что сын никогда не очнётся. Положиться не на кого, что делать – неизвестно, вот, видно, и не нашла другого выхода, кроме больницы.

Я вышел в коридор, откуда доносилась ругань. Мать Тэгина на повышенных тонах разговаривала с каким-то мужчиной её лет. Похоже, она всё же нашла и другой способ. Хоть я и видел этого мужчину впервые, я сразу понял, кто он. Уж очень они с Тэгином похожи.

– Что ты сделала с ребёнком, что он до такого дошёл? Всё время спит? Ты в своём уме?

– Я-то откуда знаю? Это ты его бросил, не тебе меня упрекать.

– Почему это «не мне»? Я его отец! Я же оставил тебе дом, как ты и хотела. Ты пришла ко мне с голым задом, а ушла с домом в несколько сотен миллионов вон, так что имей совесть. Только я на такое и способен, другой бы тебя ни с чем оставил.

У матери Тэгина от возмущения, казалось, пропал дар речи.

– И вообще, если такое случилось, надо было сразу звонить или обследовать его в больнице. Ты что, дура? Если у ребёнка такие проблемы со здоровьем, нужно было что-то делать, нет? Говоришь, он теперь бодрствует всего три-четыре часа в день? А если станет хуже?..

– Мама.

Услышав мой голос, оба вздрогнули и обернулись. Мать Тэгина тут же подбежала и схватила меня за руку.

– Ты когда проснулся? С тобой всё в порядке?

– Всё хорошо. Я же говорил, что в больницу не надо, зачем вы меня привезли?

Она ничего не ответила, лишь крепче сжала его руку.

– Поехали домой. Я правда в порядке.

– Но нужно же дообследоваться...

– Нет. Я просто сплю, в больнице с этим ничего не сделают. Мам, верь мне. Скоро я приду в норму.

Я изо всех сил старался говорить искренне, но в разговор вклинился чужой голос:

– Просто останься в больнице. Ты же из-за этой сонливости и в школу не ходишь. Ты ведь не специально, чтобы прогуливать?

Я уставился на похожего на Тэгина мужчину и спросил:

– Вы кто?

– ...Что?

Он заметно смутился и посмотрел на мать Тэгина. Та объяснила ему про потерю памяти, но суровое выражение с его лица не сходило.

– Тэгин, если память не возвращается, тебе обязательно нужно...

– Аджосси, не знаю, кто вы, но мы с мамой сами разберёмся, так что не лезьте.

– Эй, я твой отец...

– Я только что видел, как вы унижали мою мать, и если вы ещё хоть раз на неё накричите, я за себя не ручаюсь. Кем бы вы ни были, я вас пришибу. Понятно?

Оставив его в ошеломлённом молчании, я взял мать за руку и увёл в палату. После нескольких базовых обследований мы вышли, но мужчины, называвшего себя отцом Тэгина, уже и след простыл. Уйти, даже не удостоверившись, что с сыном, после одной-единственной фразы. Дурость, но разочарования я почему-то не чувствовал. Разочарование ведь бывает только тогда, когда есть ожидания.

Дорога домой в тот день выдалась на удивление долгой. Минут тридцать на метро, потом ещё десять пешком до дома, и всё это время мы с матерью Тэгина молчали. Когда показался наш дом, я остановился и обернулся. Мать Тэгина исхудала ещё больше, чем в нашу первую встречу, и цвет лица у неё был нездоровый.

– Простите.

– За что?

– За то, что доставляю вам столько хлопот.

– Нет, что ты...

– Я скоро приду в норму. Больше не буду засыпать, всё вспомню, буду исправно ходить в школу и хорошо учиться, чтобы вы не волновались. Простите, что вы одна меня растили, столько страдали, а я не то что не помогал, а только доставлял вам беспокойство.

Она ничего не могла сказать. Глаза её покраснели; она была готова вот-вот расплакаться, но лишь плотно сжала губы. Мне было что ещё сказать, но я не смог и просто отвернулся. Из-за спины слышались медленные шаги матери Тэгина. Сердце горело и болело, будто его окунули в костёр. Похоже, это была моя реакция, а не Тэгина. Возможно, потому что слова, которые я должен был сказать двенадцать лет назад, прозвучали слишком поздно.

Глава 28

Стоило только прорваться плотине, как тут же, словно только того и ждало, подвернулось другое доказательство. Да ещё какое – решающий свидетель. Я не стал соваться в школу, так как мог в любой момент отключиться, и вернулся домой к Тэгину. Усевшись на кровати, я проверил телефон – в новой соцсети пришло сообщение от незнакомца.

[Не думаю, что ты рад моему сообщению... но у меня есть кое-что важное. У тебя что-то стряслось с Ханёном? Не ходи в школу. Ни за что не ходи. Ханён сказал, что послушался брата и теперь поджидает тебя у ворот, чтобы поймать.]

Отправителя я не знал, но в сообщении мелькнуло знакомое имя. Ханён – имя того ублюдка, брата старосты. Я тут же сделал скриншот, переслал его себе на телефон и хотел было набрать отправителю, но в глазах потемнело. Перед тем, как отключиться, я успел взглянуть на часы. Два тридцать. Сегодня я продержался всего три часа. Чёрт. Чем меньше времени у меня оставалось, тем больше мата срывалось с языка.

***

Везунчиком меня не назовёшь. Ни разу в лотерею даже мелочи не выигрывал, а в любой жеребьёвке в лучшем случае – середнячок, а то и вовсе последнее место. Но на сей раз, думал я, удача и не потребуется. Каков вообще шанс, что У Минджэ, которому до конца рабочего дня ещё далеко, окажется возле школы и узнает меня?

– Ты чего тут делаешь?

Ай, чёрт! Вот же ж напугал. Я прятался за вывеской у входа в закусочную возле школьных ворот и от неожиданности едва на задницу не сел.

– Ты-то что тут забыл?

– Это я у тебя хотел спросить. Ты что здесь делаешь?

Оглядевшись, я быстро утащил его к себе за вывеску.

– Жду кое-кого. Мне нельзя светиться, так что и ты прячься.

– Кого?

– ...

– Квон Хичан, я спрашиваю, кого ты ждёшь.

Чего это он так страшно голос понизил.

– Да есть тут один человек. Если тебе нечего сказать, то не мешай и проваливай.

Я снова засел за вывеской, но он уходить и не думал, лишь окинул всё кругом цепким взглядом. Только тогда я вспомнил про свою сумку и поспешил её спрятать, но опоздал.

– Молоток, лом, разводной ключ.

Он перечислил содержимое моей сумки, будто заглянул внутрь. Обалдев, я переводил взгляд с него на сумку.

– Откуда ты знаешь?

– Старосту прибить собрался?

– Эй, ты за кого меня принимаешь?

– Не старосту? Тогда кого? Его брат сегодня придёт в школу?

Чутьё у него просто дьявольское. Я хотел было возразить, но от изумления язык прилип к гортани, и он расценил моё молчание как подтверждение.

– Ты откуда знаешь, что он придёт?

– ...сообщение получил.

– От кого?

Я лишь пожал плечами и поднялся. Не хотелось мне делиться важной информацией с тем, кто явно хотел помешать моим планам. Но тут он выхватил у меня сумку.

– Эй, а ну верни.

– Как я пройду мимо, когда тут какой-то подозрительный тип с оружием прячется?

Какой ещё подозрительный... Хотя да, со стороны я выглядел подозрительно. Но хозяйка закусочной даже налила мне бульона из-под рыбных шариков в бумажный стаканчик, пока я ждал. В самую жару, думал, нёбо себе насмерть обожгу.

– И всё-таки, как ты меня нашёл?

– Я звонил Джиёну. Зашёл в лавку кое-что забрать, а он рассказал, что ты ушёл с сумкой инструментов. Сказал, вид у тебя был, будто ты на «дело» идёшь.

– Стукач. Но он ведь не сказал, куда я пошёл?

– А куда тебе ещё идти? Ты не знаешь, где брат старосты, так что остаётся только одно – выслеживать старосту, устроив засаду у школы.

Меня взбесило, что он меня насквозь видит. Я злобно нахмурился, но он, проигнорировав мои сведённые брови, потащил меня за руку.

– Пошли.

Я, предсказуемо, сопротивлялся, но всё тщетно. Каждый раз поражаюсь, силищи в нём – как у быка. Каким спортом он вообще занимался? Ссирым [1], что ли? Так я и поплёлся за этим силачом в ближайшее кафе, где пришлось выложить ему всё как на духу. И сообщение на телефоне показать.

– Думаю, это тот парень с видео. Я ещё не звонил. Не хотел пугать его незнакомым голосом, лучше бы Тэгин позвонил. Так что я пока не знаю, из какой он школы и кто он.

– Он и правда из старшей школы ХХ.

– Откуда ты знаешь? Проверил?

– Угу. И имя его выяснил.

Между нами ненадолго повисла тишина. Наверное, он чувствовал то же, что и я. Зацепка, за которой мы так гонялись, сама приплыла в руки, а что делать дальше – полная неизвестность. Этот парень, что прислал сообщение, он ведь тоже жертва. А что, если он пережил нечто ужасное, и Тэгин пытался ему помочь, но не смог, и парень до сих пор в ловушке? Я не представлял, как он держится. Он хоть и совершеннолетний, но всё ещё школьник. Ему, должно быть, страшно.

– Почему Тэгин в тот день бросился под машину брата старосты?

– Одному ему известно.

– Владелица лотерейного киоска сказала, что Тэгин бросился под колёса с готовностью умереть. Что он может не очнуться, потому что уверен, что умер. Он ведь так трясся от страха. Ясно одно: брат старосты для Тэгина – источник ужаса, и пока с этим ублюдком не разберутся, Тэгин и правда не очнётся.

– Но молоток – точно не вариант.

– Ты же говорил, полиция бессильна?

У Минджэ отвёл взгляд, погрузившись в раздумья. Я надеялся, он что-то придумает, но он сказал совсем другое:

– Давай для начала завтра встретимся с тем парнем с видео и выслушаем его.

***

Его звали Чонбом. Внешне он чем-то напоминал Энди, но если Энди был воплощением света, то этот парень – сгустком тьмы. В глаза он не смотрел. Он откликнулся на звонок Тэгина, а тут двое незнакомых мужиков, вот он и трясся, будто преступник. Когда У Минджэ представился учителем из школы Тэгина, парень побледнел ещё сильнее. Я решил, что со мной ему будет проще говорить, и задал первый вопрос.

– Ты порнуху снимал?

Я почувствовал на себе испепеляющий взгляд У Минджэ. Наверное, восхищается моим выбором вопроса. Чонбом, видимо, восхитился ещё больше – так низко опустил голову, что носом чуть ли не в стол уткнулся, и захлопнул рот, как ракушка.

– Нет? Значит, тот конченый ублюдок, каких свет не видывал, тебя силой заставил?

Только тогда Чонбом поднял на меня испуганные глаза. Я хотел спросить ещё кое-что, но У Минджэ схватил меня за руку, останавливая. И спросил сам.

– Этот Хон Ханён – такая блядь, что его и сожрать – мало. Как ты с ним познакомился?

От его ругани и я, и Чонбом опешили. Лишь У Минджэ с невозмутимым видом мягко повторил:

– Можешь ответить, когда будешь готов, но чтобы вытащить тебя из лап этого конченого пидораса как можно скорее, нам нужна твоя помощь.

Чонбом растерянно переводил взгляд с меня на У Минджэ.

– Почему... почему вы мне помогаете?

– Из-за Тэгина.

Я ответил честно. К счастью, перед Тэгином он, видимо, чувствовал ответственность.

– С Тэгином всё в порядке? – дрожа, спросил он.

– Нет.

– Ч-что с ним?

– Всё очень хреново.

Его и без того белое лицо обернулось мертвенно-бледным. Но жалеть его некогда.

– Чтобы Тэгин пришёл в себя, нужно разобраться с Хон Ханёном, которого он до смерти боится. Но мы не знаем, как Тэгин вообще связался с этим сраным ублюдком. Так что выкладывай.

Плечи Чонбома затряслись, будто он вот-вот расплачется, но он кивнул. Рассказывал он урывками, тихим голосом, и это заняло много времени, хотя оно пролетело незаметно. По большей части наши худшие догадки подтвердились. С Хон Ханёном Чонбом познакомился на сайте знакомств для геев.

Они переписывались, потом встретились. Тот оказался богатым, красивым и обходительным, так что Чонбом в тот же день согласился на предложение встречаться. Но в итоге его затащили в отель, изнасиловали и сняли всё на видео. Чонбом назвал себя собачкой Хон Ханёна. Поначалу он не мог порвать с ним, потому что тот угрожал отправить видео родителям.

Но насилие и извращённые выходки становились всё хуже, и Чонбом попытался сбежать, но тогда Хон Ханён пригрозил его убить. Это было в начале этого года. Начался новый семестр, он ни с кем не мог сблизиться и случайно встретил на улице Тэгина. Они подружились ещё раньше через интернет-сообщество и знали, что живут в одном районе.

Тэгин с первого взгляда понял, что с Чонбомом что-то не так, и, выслушав его, захотел помочь. А когда узнал, что Хон Ханён – брат старосты из его класса, так и вовсе вызвался найти доказательства. Видимо, для этого он и втёрся в доверие к старосте и даже побывал у него дома.

Не знаю, как ему это удалось, но, судя по тому, что он видел оригинал видео на ноутбуке, он точно нашёл улики. Тэгин, видимо, планировал шантажировать Хон Ханёна наличием улик и заставить его признаться во всём на камеру. Но до переговоров дело не дошло – его избили как собаку.

Произошло это поди тогда, когда Тэгин пришёл в школу весь в синяках после драки со старостой. После этого он замкнулся в себе, а староста начал его травить. Чонбом, виня во всём себя, соврал Тэгину, что больше не видится с Хон Ханёном, и перестал выходить на связь.

– Но в день аварии... Ханён поймал меня, когда я шёл в школу, и силой затолкал в машину. Тэгин, наверное, это увидел. Он внезапно выбежал на дорогу... Я сам не знаю, почему он так поступил.

– Как это ты не знаешь? Он же тебя спасти пытался. Вытащить тебя. Он думал, что этот дьявол снова тебя схватил, и переживал, что с тобой будет. Он трясся от страха, понимая, что его могут насмерть сбить, но не мог тебя бросить.

Сам не заметив, я сорвался на крик. Но, увидев, как парень совсем сник, я вспомнил, что он тоже жертва. И всё же я должен был это сказать.

– Тэгин тоже до смерти боялся этого ублюдка. Но не отвернулся от тебя. А ты просто оставил его лежать на дороге и ушёл. Если бы ты тогда вмешался, объяснил людям, кто такой Тэгин и почему он бросился под машину...

Блять, тогда, может, всё было бы проще. Мне было что ещё сказать, но У Минджэ схватил меня за руку. Я выместил на нём своё бессилие:

– Какого хрена этот Тэгин, трусишка такой, полез всё в одиночку разруливать? Если друг в беде, надо было взрослым рассказать. Не идиот же, зачем он всё на себя взвалил?

– Наверное, думал, раз ему самому никто никогда не помогал, то и его другу взрослые не помогут.

Ответил мне У Минжэ спокойно, только дурак не услышит его ярость. Он винил себя, что не заметил раньше, не смог стать тем, кому можно доверять. Я и сам был таким же взрослым, так что мне нечего было возразить. Пока я молчал, он спросил Чонбома:

– А сумка Тэгина? Тот ублюдок её забрал?

Чонбом кивнул.

– Он нашёл телефон Тэгина, пальцем отключившегося Тэгина разблокировал его и начал там копаться. Говорил, нельзя, чтобы узнали, что Тэгин бросился под машину из-за него.

Он наверняка стёр всё с его телефона. Оставил только переписки, где одноклассники его травят, чтобы выставить Тэгина школьником, который пытался покончить с собой из-за травли. И только потом отправил его в больницу. Гнев душил меня. Как парень, которому и двадцати пяти-то нет, может творить такую дичь? Сглотнув ярость, я задал главный вопрос.

– Староста, младший брат Хон Ханёна, он в курсе, чем его братец промышляет?

Кивок.

– Он приходил посмотреть... когда снимали видео. И улыбался.

У меня не нашлось слов. У Минджэ, судя по всему, тоже – повисла тяжёлая тишина. Я никак не мог этого понять. Этот урод ведь оскорблял Тэгина, называя его геем. Унижал перед всем классом из-за этого.

– У старосты что, раздвоение личности? Иначе как объяснить, что в школе он так ненавидит геев, а за спиной у всех с улыбкой смотрит на то, что творит его брат?

– Чем больше и грязнее секрет, который человек хочет скрыть, тем сильнее он притворяется своей противоположностью.

Если У Минджэ прав, то скрытая сторона старосты была не просто грязной – она была омерзительной, отвратительной, как уродливый монстр. Надо же, два брата-акробата, оба ублюдки.

– Тебе больше не придётся встречаться с этим уродом. Мы тебе поможем.

Но на мои слова Чонбом лишь безучастно пробормотал:

– Мне не нужна помощь. Для меня всё кончено. Даже если я сбегу от Ханёна, я всё равно уже его пёс.

***

Каждый раз, когда я смотрю утренние дорамы, которые любит мама, меня поражает их бредятина. «Ну, это же кино», – думаю я, но, возможно, то, что показывают по телевизору, не такое уж и преувеличение. Этот случай снова мне доказал: жизнь бывает похлеще любого сценария.

– Ну и мразь же этот брат старосты. Мне так жаль того парня. Ему никак нельзя помочь?

На вопрос Джиёна Чхунён обеспокоенно посмотрел на меня.

– Надо заявить в полицию. Ведь так?

– ...

– Начальник Квон, вы ведь заявите в полицию? Мм?

Он настойчиво повторял вопрос, и мне пришлось ответить.

– Не буду я ничего заявлять.

– Почему?

– Пострадавший не хочет. Категорически против.

– ...

– Да и я не горю желанием.

«Ну, со школьником всё понятно, а ты-то почему?» – читалось в их взглядах. Я повторил то, что уже говорил.

– Да кто там будет нормально расследовать? У жертвы нет желания подавать в суд, и максимум, что ему пришьют, – распространение порнографии, а это штраф, и всё.

– Но ведь есть ещё одна жертва избиения, так?

Знаю. Есть ещё один. Тэгин. Но он теперь в сознании всего по несколько часов в день, и неизвестно, сдвинется ли дело с мёртвой точки. Да и это время может в любой момент сократиться. Но главная причина...

– Мать Тэгина ведь всё узнает.

Я не мог допустить, чтобы она узнала, через что прошёл её сын. Чхунён, похоже, понял меня и кивнул. Джиён, глядя на нас, снова спросил:

– И что тогда делать? Как наказать этого ублюдка?

Я снова промолчал. Но Чхунён понял, что я молчу не от безысходности. Он крепко схватил меня за руку.

– Вы же не намерены действовать в одиночку? Как бы вас ни бесило, что этого урода нельзя наказать по закону, просто закройте глаза и пройдите мимо. Лучше потратьте это время на помощь пострадавшему парню, найдите способ, чтобы он больше никогда не пересекался с братом старосты. Начальник Квон, вы же жизнь пожили, сами всё знаете. Разве вы всегда решали проблемы так, как вам хотелось? Нет ведь? Отпустите. Как бы ни было хреново и тошно, вам нельзя вмешиваться.

– Я и не буду.

– Тогда что?

– У меня есть знакомый, через которого можно нанять пару бандюков. Деньги решают всё, так что мне и руки марать не придётся.

– Начальник Квон!

Чхунён всполошено вскочил. Я посмотрел на него снизу вверх и добавил:

– Это крайняя мера. Если другие способы не сработают, и брат старосты так и будет ходить с гордо поднятой головой, я вызову ребят, и они переломают ему ноги, чтобы на всю жизнь остался калекой.

– Но тогда у вас будут большие проблемы...

– Этот ублюдок – насильник и сексуальный маньяк. Он распоясался, потому что знает, что жертва боится заявлять в полицию. Кто знает, скольким ещё людям он навредит? Чхунён, у вас же тоже ребёнок есть. Вы не должны меня останавливать.

– ...

– Знаю, это не моё дело. Но не повезло ему, что он мне на глаза попался. Теперь я с ним разберусь.

Чхунён ничего не ответил. Никто долго не заговаривал. Джиён, до этого лишь наблюдавший за нами, спросил:

– А какой другой способ вы хотите попробовать?

– Не знаю.

– В смысле?

В прямом. Я не знал. Вчера У Минджэ взял с меня одно обещание.

– Пообещай, что сначала попробуем мой способ.

– И что за способ?

– Приставить к нему надсмотрщика.

– И это всё?

– Разовые меры не помогут. Разве что переломать ему все кости, чтобы он с места сдвинуться не мог. А иначе нужен тот, кто будет следить за ним всю жизнь. Это займёт много времени, и результат не проявится сразу, но главное – связать ему руки и не дать снова творить дичь. А для этого нужен надсмотрщик.

Кто на это пойдёт? Ответ был прост.

– Семья.

– Ага, семья прям этим и займётся. Его мать – из тех, кто на всё готова ради сына.

– Именно. Она на всё готова ради сына, так что она – лучшая кандидатура.

Она будет следить за сыном, чтобы тот не свернул на кривую дорожку? Но ведь мать старосты никогда не признавала ошибок своих детей и всегда только скандалила. Я ничего не понимал, но спорить не стал. У меня-то в арсенале был только один метод – догнать и отходить дубиной. Поэтому нужно было убедиться.

– Ты ведь всё сделаешь как надо?

У Минджэ посмотрел мне прямо в глаза.

– Я тоже в бешенстве.

От этих простых слов мой гнев поутих. Но сидеть сложа руки я не намеревался. Я начал рыться в ящике стола в поисках визитки. Хотел отправить Чонбома к специалисту по психологической помощи, которого посоветовал Энди для Тэгина.

В заваленном всяким хламом ящике я нашёл визитку. И уже хотел было его закрыть, как мой взгляд зацепился за сложенный листок бумаги. Что это? Я вытащил его и развернул. Клочок бумаги, на котором сиротливо красовался лишь номер телефона. Но я тут же вспомнил, откуда он у меня.

– Что это?

– Тэгин носил в кармане в день аварии.

Оба, видать, вспомнили и понимающе кивнули.

– Но теперь он ведь не нужен. Отдадите Тэгину, когда он очнётся?

Нет. Я покачал головой и поднял трубку. Надо было позвонить по этому номеру с самого начала. Не зная, к кому и куда он вёл, я просто это чувствовал. После нескольких гудков ответил женский голос.

– [Алло, это Кулинарный Техникум ХХ.]

– ...Что, простите?

Собеседница повторила название и спросила, по какому я делу. На секунду я растерялся. По какому делу. Почему Тэгин звонил сюда? Хотя догадки у меня были.

– Я звоню по поводу ученика старшей школы ХХ, Ким Тэгина.

– [Ким Тэгин? Не знаю такого,] – пробормотала она и добавила: – [Консультант уже ушёл, так что перезвоните в будний день до пяти вечера.]

– Этот номер принадлежит консультанту?

Услышав «да», я повесил трубку.

– Что сказали?

Двое смотрели на меня с любопытством. Я молча уставился на телефон, а потом спросил:

– Что нужно сделать, чтобы поступить в техникум? С образованием из обычной школы?

– В техникум? Если это учебное заведение с официальной аккредитацией, то можно просто перевестись. А если нет, придётся бросить школу и поступать заново. Это профессиональный лицей?

– Да.

Некоторое время все молчали. Наконец Чхунён тихо вздохнул и пробормотал:

– Похоже, Тэгин и правда не собирался кончать с собой. Возможно, он хотел начать всё с чистого листа.

♡

[1] Ссирым – традиционная борьба в Южной Корее, напоминающая сумо или вольную борьбу.

[~] Касательно «техникума». Если в офисной структуре Кореи я ещё кое-как разбираюсь (спасибо всем офисным романам), то в образовании? Из информации ниже, почти всё нагуглено, т.е. относитесь с щепоткой соли.

У корейцев есть 6 лет младшей школы (с 7 до 13 лет), 3 года средней школы (с 12 до 15 лет) и 3 года старшей школы (с 15 до 19 лет). Обязательное обучение – в начальной и средней школе (всего 9 лет). 98% корейцев выбирают поступить и окончить старшую школу.

После окончания средней школы (중학교) у ученика есть выбор, в какую старшую школу (고등학교) пойти. Основных путей два: обычная академическая старшая школа (일반고등학교), где цель – подготовка к общенациональному экзамену (수능) и поступление в 4-летний университет; или специализированная старшая школа (특성화고등학교), цель которой – получить профессиональные навыки одновременно с получением полного среднего образования. Упор делается на практику в определённой сфере (IT, кулинария, дизайн и т.д.).

Оба этих пути ведут к получению одного и того же документа – аттестата о полном среднем образовании.

После окончания любой старшей школы перед учеником стоят варианты:

1) поступить в 4-летний университет (대학교) и получить степень бакалавра;

2) поступить в 2-3 летний профессиональный колледж (전문대학교), получить степень младшего специалиста и быстро выйти на рынок труда;

3) пойти в профессиональное училище/техникум (전문학교);

4) сразу устроится на работу.

Тэгин хотел поступить в 전문학교, т.е. в техникум/училище. Главная задача этого учебного заведения – дать максимально быстро и эффективно конкретный рабочий навык. Если это кулинарное училище, то 90% времени студенты будут проводить на кухне. Если это академия программирования – то за написанием кода. Обучение длится 2-3 года. Выпускники получают либо диплом, либо сертификат – с сертификатом обучение можно продолжить обучение в университете.

Обычно такие заведения требуют оконченное среднее образование, т.е. оконченную старшую школу. Но, насколько я поняла, 전문학교 делятся на несколько уровней: есть те, что также дают знания аналогичные знаниям обычной/специальной старшей школы, а есть те, которые сосредоточены на уровне после окончания старшей школы.

Также есть исключения, когда в зависимости от успехов или особых обстоятельств ученика, учреждение готово его принять вопреки требованиям к абитуриентам. Сюда же входит сдача экзаменов экстерном.

[~] «Консультантом» я перевела словосочетание 상담 선생님, где 상담 – консультация, собеседование, а 선생님 – уважительное обращение «учитель», и его также используют по отношению к специалистам в разных областях, включая врачей и консультантов.

Под должностью подразумевается профориентационный консультант – сотрудник учебного заведения, который помогает учащимся с личными проблемами, а также с выбором дальнейшего образовательного и карьерного пути.

Глава 29

Новое начало. Легко сказать «новое начало», но сколько же размышлял старшеклассник, прежде чем решиться бросить школу?

– Знаю Тэгина. Он каждый раз приходил на мои бесплатные уроки по профориентации. Молча, в уголке, он усердно слушал и повторял всё, что я показывал, и до чего же он был умелым. Для того, кто тренировался дома один, без приличных инструментов, он справлялся просто превосходно. Он говорил, что тоже хочет стать пекарем, и талант у него имелся. После консультации со мной он сказал, что подумает, а где-то месяц назад? Позвонил и сообщил о своём решении: он бросит школу и придёт сюда. Сказал, что сдаст квалификационный экзамен и будет подрабатывать, чтобы оплатить учёбу. Я спросил, получил ли он разрешение родителей, и его заминка меня насторожила, но воля самого Тэгина была непоколебима. Я согласился, велел прийти завтра в школу и дал свой рабочий номер. Но он так и не связался со мной.

Ещё бы он связался. Он ведь и сам не знал, что в тот день бросится под машину.

***

11:50 утра.

Сегодня снова поздно. Я поднялся в теле Тэгина и, вместо того чтобы как обычно сразу уйти, сел на кровати и осмотрелся. Обычная комната старшеклассника. Ничего примечательного, на книжной полке лишь учебники, комиксы и, должно быть, купленное в детстве собрание литературных сочинений.

Хотя нет, на самой нижней полке, едва видной за столом, стояли книги, которые я заметил в прошлый раз и беспечно проигнорировал. Я наклонился и вытащил их. Большинство книг, купленных, видимо, в букинистических магазинах, выглядели потрёпанными, с ценниками на обратной стороне.

Однако книги о выпечке, в основном цветные и с фотографиями, стоили недёшево даже в подержанном состоянии. Возможно, они были старыми уже при покупке, но что-то подсказывало – их истрепали руки Тэгина. Сложные места в рецептах подчёркнуты, а рядом красными чернилами помечено, где у него не получилось.

Почерк Тэгина. Не имея приличных инструментов, он, должно быть, без конца готовил и практиковался. Но как бы сильно ни хотелось чего-то, решиться бросить школу нелегко. Тем более, когда у матери не всё в порядке.

Даже я, бунтовавший и на дух не переносивший маминых слов, не смог бросить школу. Не окончить старшие классы – это было для меня последней чертой, переступив которую я бы сломил маму. А такой добрый и отзывчивый парень, готовый ради друга подобраться к старосте и выкрасть видеодоказательство, наверняка терзался из-за мыслей о матери.

И вот такой парень, приняв решение, вышел из дома с унявшимися тревогами. Как же он, должно быть, радовался? Скольких надежд он был полон, как трепетало его сердце? И тут он увидел, как друга, только-только вырвавшегося от дьявола, снова схватили и затащили в машину.

Как же он наверняка опешил. Однако машина неслась на полной скорости, а оппонент – страшный ублюдок, от которого он и сам пострадал. Он мог бы просто проигнорировать друга. Наверное, большинство бы притворились, что ничего не заметили, или просто беспомощно топтались бы на месте, глядя вслед уезжающей машине. Я и сам поступил бы так. Что тут можно было сделать?

Но я не понимаю, как трус, у которого сердце уходит в пятки от малейшего испуга, смог броситься под машину. Не понимаю, как можно с готовностью умереть, чтобы спасти кого-то. Тэгин оказался совсем не таким, каким я его себе представлял. Он был настолько хорошим парнем, что мне даже совестно говорить, будто мы чем-то похожи.

Дилинь–

Зазвонил телефон, на экране высветилось имя У Минджэ.

– Да.

– Как думаешь, сколько ещё протянешь в теле Тэгина?

– Понятия не имею.

– Ясно, – пробормотал он и спокойно продолжил: – В четверг обязательно приходи в школу. На церемонию окончания семестра.

– Зачем? Награждать же не будут?

– Встретишься с Хон Ханёном. Если причина правда в нём, нужно, чтобы Тэгин столкнулся с ним лично.

– Почему именно в четверг? Можно же просто пойти и встретиться с ним прямо сейчас.

Сейчас я едва могу бодрствовать два-три часа, а сколько времени у меня останется тогда, неизвестно. И к тому же, школа?

– Какой интерес в том, чтобы приходить к нему самим? Нужно заставить его примчаться в школу.

– Примчаться? Как?

– Вчера я распространил видео.

Вчера, то есть в воскресенье утром? Какое видео? Я засыпал его вопросами, и он любезно объяснил.

– В отличие от того, что гуляет по порносайтам, на этом видео лицо Чонбома скрыто, а лицо Хон Ханёна – нет.

– Ты же говорил, что временные меры не сработают? Вы говорили. Поначалу все поудивляются, поговорят, а через пару месяцев забудут.

– Главное, чтобы не забыл один человек. Я для этого и разослал видео определённым людям.

– Но не заподозрят ли из-за этого Чонбома? Что, если ему навредят?

– Чонбома нет в Сеуле. Скоро каникулы, так что я отправил его в место, где он сможет лечиться и отдыхать до конца этой истории. Если захочет, отправлю за границу. Спонсор имеется.

– Спонсор? Кто?

– В общем, тебе нужно только прийти вовремя на церемонию. Если Хон Ханён не найдёт Чонбома, он заподозрит Тэгина и примчится в школу. Сегодня во время консультации со старостой я сказал ему, что Тэгин появится на церемонии.

Вопросов накопилось много, но я не знал, с чего начать. «Главное, чтобы не забыл один человек» – это кто? «Определённым людям» – кому именно он отправил видео? И что ещё за внезапная консультация со старостой? Но он, выпалив всё, что хотел, сказал, что занят, и повесил трубку. Глядя на умолкший телефон, я передал ему свои мысли.

– Ну не охреневший ли мудак?!

***

Видео, которое У Минджэ распространил в воскресенье утром, оказалось пятиминутной нарезкой. Кадры, где отчётливо видно лицо старшего брата старосты, и самые жуткие моменты перемешали, отчего ролик получился ещё более жестоким и ужасающим, чем оригинал. Кто бы ни монтировал, получилось до тошноты омерзительно.

«Определёнными людьми», получившими видео, оказались прихожане одной крупной церкви, собравшиеся в то воскресное утро. Заголовок гласил:

[Старший сын дьякона ОOO из церкви ХХ.]

OOO – имя матери старосты. У Минджэ оказался прав. Мать старосты не забудет. Жертвы никогда не забывают.

Даже если через несколько месяцев все прихожане забудут о случившемся и будут жить как ни в чём не бывало, видео уже глубоко засело в сердце матери старосты и останется там до самой смерти. Хотя в ролике был Хон Ханён, главной героиней стала его мать, чьё имя красовалось в заголовке.

Я беспокоился, что из-за этого видео люди начнут искать оригинал, но У Минджэ сказал, что так даже лучше. Мать старосты, чьё имя оказалось в заголовке отвратительного БДСМ-порно, сама позаботилась о том, чтобы видео не распространялось. Крупная церковь, упомянутая в названии, тоже всеми правдами и неправдами удаляла ролик.

Не знаю, что произошло в той семье в воскресенье, но на следующий день староста пришёл в школу. Впрочем, видео уже расползлось и там, так что разговоров хватало. У Минджэ вызвал старосту и под видом консультации дал ему совет.

«На видео с твоим старшим братом слышен чей-то смех, говорят, это ты. Или ты тоже попал в кадр? Твоему брату уже не помочь, видео разошлось, но, если есть ролик с тобой, его нужно уничтожить и ни в коем случае не дать ему просочиться на поверхность. Тебе ещё в университет поступать, у тебя вся жизнь впереди, так что не ставь на себе пятно». По его словам, он говорил это наполовину искренне.

Искренность, видимо, дошла до адресата: староста весь разговор сидел бледный как полотно и витал в облаках. Вероятно, он боялся, что видео с его участием хранится где-то на компьютере брата. У меня сложилось впечатление, что он одновременно и восхищался своим старшим братом, и боялся его. Насколько же нужно восхищаться, чтобы смеяться и наслаждаться, глядя, как твой брат совершает отвратительное преступление?

Но бывшие фанаты – самые страшные враги. Сейчас он в смятении, но в конце концов возненавидит брата. Однако полностью освободиться не сможет. Он будет верить, что его слабость в руках старшего брата.

Как и говорил У Минджэ, они станут хорошими надзирателями друг для друга. К тому же, У Минджэ уже успел подобраться и к их отцу. Об этом я узнал в день церемонии.

Два часа. Пожалуйста, продержаться хотя бы два часа. Я мысленно повторял это, словно обращаясь к Тэгину, и вышел из машины. Но я знал, что даже полтора часа будут чудом. Вчера я и столько не выдержал. Теперь осталось минут тридцать. И это в лучшем случае. Я мог рухнуть на землю прямо сейчас.

Но мне очень хотелось показать Тэгину то, что подготовил У Минджэ. Он ничего не говорил, но провернуть всё это за несколько дней было наверняка нелегко. Мне было не по себе от того, что он сделал за меня мою работу, это задевает гордость, и вообще, чувства смешанные. Последние несколько дней мы не виделись, так что я не смог нормально его поблагодарить, но позже обязательно скажу спасибо. Нет, если сегодня всё пройдёт хорошо, я сделаю для него всё, что он попросит. Перед выездом я говорил с ним по телефону.

– Я сказал, что не буду бить ублюдочного старшего брата старосты сам, но не останавливай меня, если я буду в теле Тэгина. Чтобы Тэгин очнулся, нужно решить проблему в его теле, верно? Он ведь и сам, должно быть, мечтал избить этого урода. Так что, даже если ты будешь против, в теле Тэгина я наброшусь на него и отлуплю.

– Валяй.

– Не остановишь?

– Не остановлю. Бей сколько влезет.

Неожиданно он поддержал меня.

– Если в Тэгине есть гнев, подавленный страхом, будет неплохо дать ему выход. Цель ведь не в том, чтобы наказать старшего брата старосты на месте. И ты не забывай. Самое главное – разбудить Тэгина.

– ...Он очнётся?

– Нужно испробовать всё возможное. Ты тоже делай, что хочешь. За последствия отвечу я.

Да, в Тэгине определённо есть невыплеснутый гнев. Увидев старшего брата старосты, он снова задрожит от страха, но какая разница? Ведь есть я. Кстати, с чего это У Минджэ будет отвечать за мои последствия? Я и сам в состоянии ответить за свои поступки.

И всё же, такая уверенная поддержка приятна. Я немного беспокоился, что старший брат старосты не придёт к школе, но мои опасения оказались напрасными. Он, как и прежде, весь прилизанный, подъехал на иномарке и как попало встал у школьных ворот.

Мать наверняка в ярости, и она так просто его отпустила? Хотя, я слышал, она слегла и попала в больницу. Старший брат старосты, зная, что мать из-за него в больнице с нервным срывом, и что все на него косо смотрят, всё равно нагло заявился сюда.

И, словно не чувствуя ни капли вины, он пристально разглядывал учеников, которые по одному-двое начинали выходить из школы. Поразительно. Я решил избавить его от труда искать меня и сам вышел ему навстречу. Ублюдок, его и вправду нужно проучить.

Если ему плевать на упрёки семьи и на расползшееся видео, он ведь и дальше будет творить то же самое? Но стоило мне сделать шаг, как кто-то сзади схватил меня за плечо. Обернувшись, я увидел Чхунёна и Джиёна, которые подвезли меня сюда.

– Будь осторожен.

Видимо, по мне видно, что я намереваюсь сделать. А может, они беспокоятся, что достанется телу Тэгина.

– Я не собираюсь сразу лезть в драку.

– Был бы очень признателен, если бы вы сдержали слово.

Не стоит благодарности. Я смущённо отвёл взгляд и взглянул на себя, лежащего в машине. На случай, если Тэгин упадёт в обморок, они любезно привезли и моё тело. Причина ясна. Если не успею отметелить его в теле Тэгина, передам эстафету себе. Все были категорически против, но это всяко лучше, чем отпустить этого ублюдка подобру-поздорову.

– Всё будет хорошо, – на этот раз сказал Джиён.

Я посмотрел на них. Я же не с ножом на него бросаться собрался, чего они так напряглись?

– Конечно, будет хорошо. Ничего особенного.

Ответив им, я направился к старшему брату старосты. С каждым шагом сердце Тэгина отзывалось всё сильнее. Тук, тук, тук. Сердце колотилось, но, в отличие от встречи с У Минджэ, это сопровождалось неприятным холодом. Когда он обернулся ко мне, пульс участился. Особенно когда он узнал Тэгина и ухмыльнулся – я едва не остановился. Эй, эй, такой козлина совсем не страшен. Я мысленно подбадривал прячущегося внутри Тэгина.

– Откуда ты знал, что я тебя жду? – спросил старший брат старосты, продолжая скалиться. Но глаза его не смеялись, а сверлили меня взглядом. Да, ты тоже в дерьме, так что спокойным быть не можешь. – Где Чонбом? Ты ведь знаешь?

– Не знаю.

– Подумай хорошенько. Или ты тоже хочешь, чтобы я с тобой разобрался?

Тудум. Сердце тяжело ухнуло вниз. Я, стараясь выглядеть невозмутимо, пожал плечами.

– Ты теперь знаменитость, так что стоит ли вести себя так неосторожно?

– Ты?

– Или мне тебя по кличке назвать? Эй, пидор, да ты прославился.

Он громко рассмеялся, словно не веря своим ушам.

– Ах, твою мать, что этот хрен несёт? Башку тебе отшибло? Тут полно людей, ты не боишься последствий?

– Ты лучше о своих последствиях позаботься. Не тебе мне советовать.

Он снова рассмеялся.

– Что? Думал, я из-за какого-то паршивого видео забьюсь в угол?

– Будь у тебя хоть капля мозгов, ты бы хотя бы притворился, что тебя прижало.

– Что?

Он фыркнул, и я услужливо объяснил. Голос, поначалу дрожавший, с каждым словом становился всё увереннее.

– Ты живёшь так не потому, что ты такой крутой. А благодаря родителям, которые тебя прикрывают. Твоя мать, наверное, в шоке от случившегося? Говорят, она слегла? Но ты, как ни в чём не бывало, продолжаешь шляться где попало. Но родители тоже люди. Как бы ни был важен ребёнок, есть вещи и поважнее. Дети всегда заблуждаются. Они думают, что для родителей они, конечно же, самые важные, самые дорогие, номер один. Но знаешь, как бы ни был дорог ребёнок, если то, что для них действительно важно, оказывается под угрозой, они не могут дарить ему безграничную любовь. Как думаешь, что для твоей матери самое ценное?

Он странно посмотрел на меня, нахмурившись.

– Ты вообще о чём?

– Твоя мать так усердно посещает церковь и участвует в деятельности материнского комитета, и ты, её сын, не знаешь, что для неё важно? Даже я, посторонний, догадываюсь, а ты правда не знаешь?

– Блять, сукин ты сын, чем дальше, тем больше...

– Ты поди не представляешь, какой глубокой раной стала для твоей матери уязвлённая гордость. И представить себе не можешь, что она больше не даст тебе свободы и возьмёт твою жизнь под контроль. Ведь она всегда тебя прикрывала. Кстати, что она сказала на этот раз?

Он молча сверлил меня взглядом. Видимо, реакция в самом деле отличалась от прежней. И всё равно он, не берясь за ум, продолжает вести себя как раздолбай.

– Хуйню не неси. Всё разрешится, стоит мне на пару лет уехать за границу.

– Если сбежишь, всё, конечно, поутихнет. Но как насчёт твоей семьи? Уезжай. И посмотри, получится ли всё так, как ты задумал.

Перед тем как приехать сюда, я получил информацию от У Минджэ. Мать старосты стоит на пороге важного решения.

– Я слышал, что ты после аварии головой повредился. Что, другим человеком стал?

Сердце всё так же дрожало. Тело, видимо, не забыло ужасного насилия, ладони постоянно потели. Я намеренно сделал шаг к нему.

– Без денег и без прикрытия ты – никто. Просто чмо.

– Выблядок!

Он громко выругался и замахнулся на меня кулаком. Я ожидал этого и едва увернулся, но, отступая, потерял равновесие. Старший брат старосты не упустил момента и схватил меня за грудки. Он навис надо мной вплотную и ухмыльнулся.

– Хочешь, я тебе помогу вспомнить всё, как в прошлый раз? Нет, лучше ты заменишь Чонбома.

Рот не открывался. Нужно было отпихнуть его и ударить, как планировалось, но тело оцепенело. Из-за слов этого ублюдка тело Тэгина сковал ужас, и я ничего не мог поделать.

– Что? Страшно? Вот потеха будет...

Он не договорил и вдруг нахмурился. Одновременно кто-то потянул меня за шиворот, и совсем рядом раздался громогласный крик.

– Отойди от Тэгина!

Что? Я удивлённо обернулся. Чхунён оттаскивал меня, а Джиён, помогая ему, кричал.

– Эй, ты, урод!! Не трогай Тэгина!!

Его громкий голос резал слух. Чёрт, чуть барабанные перепонки не лопнули! Откуда вы вообще выскочили?

– Вы ещё кто такие? – оторопело спросил старший брат старосты.

Чхунён, пряча тело Тэгина за своей спиной, ответил:

– Опекуны Тэгина.

– Да, мы опекуны Тэгина!

С каких это пор? Что эти люди творят, я и сам был в шоке. Я реально не ожидал, что они внезапно появятся. Наверное, подумали, что меня сейчас изобьют, и за беспокойство спасибо, но у меня ещё остались дела. Прежде чем я снова вырублюсь, мне нужно этим телом избить этого урода. Эй, я попытался позвать их, но они, загородив меня, были заняты криками.

– Какого хрена ты бьёшь нашего Тэгина!

– Что за? Когда это я его бил...

– Заткнись! Какого хрена ты угрожаешь нашему Тэгину!

– Чё? Эй, вы двое...

Старший брат старосты, оказавшись в меньшинстве два против одного, не мог и слова вставить. Я тоже. Никак не вклинишься. Они, словно заранее подготовившись, не давали ему и рта раскрыть.

– Ты что-то вякнул нашему Тэгину, мерзко ухмыляясь и кривляясь? Ты его обматерил?!

– Чхунён хён, он точно его обматерил. Ты ведь назвал нашего Тэгина тупым, дураком, да?!

– Если ты думаешь, что раз наш Тэгин тупой, с ним можно так обращаться, мы тебе этого не простим!

...Что за отвратительное чувство? Но мои чувства сейчас не имели значения. Старший брат старосты, вернув самообладание, усмехнулся, глядя на нас троих.

– Идиоты одного поля ягоды.

Эти слова, похоже, задели их за живое.

– Эй, следи за языком. Я вообще-то очень умный!

– Точно, Чхунён хён умный! И я тоже ни разу не был последним в классе!

Да, отвратительное было чувство. Я схватил их за плечи, желая выпроводить отсюда. Чхунён обернулся, но, посмотрев куда-то в сторону, его глаза заблестели.

– Сюда, председатель!

Председатель? Я с недоумением повернул голову и застыл, как каменное изваяние. Человек десять мужиков гурьбой направлялись в нашу сторону. У каждого в руках был яркий молочный коктейль с воткнутой в него соломинкой. Я не верил своим глазам. Какого чёрта здесь делают председатель футбольного клуба и члены клуба «Органик»?

– А– да. Что тут вообще происходит?

– Этот человек бил Тэгина, материл его и издевался! – тут же наябедничал Джиён.

Мужики, окружившие нас, разом посмотрели на меня. И все удивились.

– Ба, да это же тот самый добрый ученик, который в последнее время так усердно болеет за наш «Органик»!

– Точно. Это он. Наш фанат.

Мужики, перекинувшись парой слов, снова все как один уставились на старшего брата старосты. Их взгляды мгновенно изменились.

– Эй, ты что, этого ученика тронул? Жить надоело?

Старший брат старосты, окружённый толпой, мог бы и испугаться, но до последнего не терял своей наглости.

– Вы кто такие? Почему вы всей толпой угрожаете человеку?

– Нам тут говорят, что угрожал как раз таки ты. Зачем обижаешь этого доброго ученика?

На чей-то вопрос тут же ответил Джиён:

– Этот ублюдок изнасиловал друга Тэгина, снял это на видео и выложил в интернет, а когда Тэгин попросил его так не делать, он его избил! А теперь, отказываясь браться за ум, снова пришёл угрожать!

Мужики, попивавшие свои коктейли, в один голос ахнули и уставились на старшего брата старосты.

– Блять, ну и мразь же!

– Изнасиловал?! Так его в тюрьму сажать надо!

Джиён тут же воскликнул:

– Изнасилованный друг – парень, ему стыдно, и он не хочет заявлять! А этот ублюдок богатый, и у него связи!

Лица мужиков разом исказились.

– Вот, вот извращенец!

– Да он же полный отброс, нет? Его закопать надо, чтобы в себя пришёл!

– Эй, ублюдок, молодой парень, а заняться нечем, кроме как таким дерьмом страдать?!

От тычков мужиков старший брат старосты, стиснув зубы, процедил:

– Отойдите. Иначе я вас всех в полицию сдам.

На секунду воцарилась тишина. А потом все разом рассмеялись. Пу-ха-ха– Я и сам мысленно рассмеялся. Ещё бы? Полиция?

– Ха-ха– Эй, вызывай. Вызывай полицию. Мой младший брат – полицейский, айда ему сразу звонить?

Точно, младший брат председателя ФК – полицейский.

– Я и своего зятя из спецназа позову, так что, может, и того кузена господина Пака позвать? Он же полицейский?

– Ага. Полисмен.

– О, у меня тоже есть знакомый детектив. Сейчас позвоню.

Все, перечисляя своих знакомых полицейских, насмехались над старшим братом старосты. Как он посмел упоминать полицию перед лицом мощных связей клуба «Органик» в правоохранительных органах? Сколько бы ни махал кулаками старший брат старосты, справиться с десятью мужиками ему было не под силу. У меня и то в голове каша. Я, пытаясь понять, что происходит, хотел выйти вперёд, но председатель, заметив, как я дёрнулся, остановил меня рукой.

– Ты отойди. Таких плохих парней мы, взрослые, как следует проучим, а детям лезть не стоит.

Но... Я хотел было возразить, но на моё плечо легла рука другого члена клуба.

– Да, ты ещё ученик, тебе не нужно в одиночку с такими разбираться. Мы его проучим. Если тебя что-то обидело, просто скажи взрослым.

– Надо было сразу взрослым сказать. С такими в одиночку не справиться. Теперь мы знаем, так что не волнуйся.

Хлоп-хлоп. Тудум. Грубые, мозолистые руки хлопали меня по плечу, гладили по голове.

– Парнишка-то напуган? Лицо бледное.

– Ещё бы не напугаться. Эй, парень, сколько же ты один мучился? У молодого парня от такого и язва может открыться. Всё в порядке. Теперь всё в порядке.

Все они работали на рынке, мужики с грубыми лицами и с яркими коктейлями в руках, и утешали меня. К тому же, от холодных напитков их похлопывающие ладони были влажными, мозолистыми руки и совсем не мягкими. Но я растерялся. Смутился. Горячий ком подступил к горлу.

Я не мог смотреть на мужиков и отвёл взгляд, и среди собравшихся зевак заметил знакомое лицо. У Минджэ. Что здесь вообще происходит? Я спросил его взглядом, и он, поняв, слегка пожал плечами. В это время впереди поднялся шум.

– Отойдите! Блять, отойдите, говорю!

Старший брат старосты, пытаясь прорваться через оцепление, толкнул одного из мужиков.

– Ой-ой– Этот парень людей бьёт! – ещё громче закричал мужик.

Другие, словно только этого и ждали, один за другим начали высказывать старшему брату старосты. Его ругань становилась всё громче, и тут в потасовку вмешался чей-то строгий голос.

– Что вы тут устроили перед школой?!

На знакомый голос я обернулся – как и ожидалось, это был завуч. Его, видимо, кто-то позвал, он, запыхавшись, прибежал и закричал на зевак-учеников.

– А вы, если церемония закончилась, быстро по домам!

Ученики немного рассосались, но далеко не ушли. А когда в просвете между мужиками показался старший брат старосты, его начали узнавать. Главный герой порно с извращениями, старший брат старосты из 2-5, старший сын дьякона OOO из церкви ХХ, да?

Все с хорошей зрительной памятью его сразу узнали. Услышав их перешёптывания, старший брат старосты помрачнел. Я посмотрел на завуча и заметил неподалёку бледного старосту. Он стоял в отдалении и, дрожа губами, наблюдал за происходящим.

– Учитель У, что здесь происходит? Нужно было не меня, а полицию вызывать.

Завуч что-то выговаривал стоявшему рядом У Минджэ, но тот лишь пожал плечами, мол, ничего не поделаешь.

– Если бы я вмешался, меня бы наверняка обвинили в предвзятости.

«О чём ты?» – на немой вопрос завуча У Минджэ указал на стоявшего сзади старосту.

– Это старший брат Хон Сонгю, старосты 2-5.

Завуч, поняв, больше не спрашивал. В школе не было учителя, который не знал бы о том, что произошло между матерью старосты и У Минджэ. Вместо этого он поочерёдно посмотрел на вздрогнувшего сзади старосту и на окружённого мужиками старшего брата старосты. И только тогда, кажется, заметил и меня, затесавшегося среди мужиков.

– Ким Тэгин, а ты что там делаешь?

– Этот ублюдок изнасиловал друга Тэгина, снял это на видео и выложил в интернет, а когда Тэгин попросил его так не делать, он его избил! А теперь, отказавшись браться за ум, снова пришёл угрожать, и когда мужики попытались его остановить, он начал материться и толкаться!

Не глядя, я понял, что это Джиён. Завуч уставился на меня. А ну-ка, иди сюда и объясни всё как следует. Казалось, он вот-вот так и рявкнет, но он лишь раз взглянул на меня и отвернулся. И позвал не меня, а того, кто стоял сзади.

– Хон Сонгю.

Староста вздрогнул и посмотрел на завуча.

– Иди сюда.

– ...

– Подойди и объясни. Я кому сказал?

Завуч приказал строгим голосом, но староста с встревоженным и испуганным лицом попятился.

– Хон Сонгю, ты меня не слышишь?!

Дрог. От повышенного тона староста снова вздрогнул и бросился бежать. Зеваки, глядя на убегающего старосту, зашептались. Завучу ничего не оставалось, как снова посмотреть на меня. Я не сделал ничего плохого, но сам невольно напрягся. Завуч подошёл и спросил:

– Этот человек тебя обижал?

Он взглядом указал на старшего брата старосты. Кив, кив. Я едва заметно кивнул, и он, схватив меня за руку, отвёл назад. Затем встал передо мной, загораживая, и посмотрел в лицо старшему брату старосты.

– Вы обижали моего ученика? – строго спросил завуч.

Тудум, тудум, медленно и тяжело билось сердце. Я не мог оторвать взгляда от спины завуча, ростом всего около ста семидесяти сантиметров. Я моргнул несколько раз. И всё потемнело.

Глава 30

Открыв глаза, я увидел тесный салон автомобиля. Я, лежавший калачиком на заднем сиденье, поднялся. Привычно хрустнув шеей, вышел наружу. Прямо передо мной толпились и гудели люди. Направляясь к ним, я размялся: провернул плечи, потянул руки.

Вскоре я подошёл ближе и в центре шепчущейся толпы увидел лежащего на земле Тэгина. Но меня интересовал не он. Мой взгляд выцепил лишь одного ублюдка. Тот стоял поодаль, хмуро глядел на Тэгина, а потом развернулся. Не успел он сделать и шага, как я, хвать, схватил его за плечо.

– Чего...

Он обернулся, готовый вспылить, но, увидев меня, выпучил глаза. Наверняка узнал. Да мне плевать. Я тут же врезал ему. ХРЯСЬ! Под звук точного попадания старший брат старосты отлетел назад.

– Уф!

Удар, видать, был сильным – он не смог сразу подняться. Я схватил его за грудки и рывком поставил на ноги. И тут же нанёс второй удар. На этот раз точно в челюсть. Я не дал ему упасть. И продолжил молотить кулаками.

– ААААА!

Он с воплем покатился по земле. На руке, которой он схватился за подбородок, была кровь. Сзади послышались голоса – люди наконец-то меня заметили, – но я видел только старшего брата старосты и пнул ублюдка ногой. Мой ботинок угодил точно ему в пах.

Снова раздался стон. Он рухнул ничком, изо рта потекла кровь. Меня хватали за руки, пытались оттащить, но я до последнего старался впечатать ещё хоть один удар, со всей силы топча кроссовком его промежность.

Странно, но я ничего не видел и не слышал. Только старшего брата старосты. Стряхнув с себя чужие руки, я из последних сил снова бросился на него. Целясь точно в одно место. Никто не мог меня остановить, пока не завыла сирена полицейской машины.

***

Народу для отправки в участок оказалось слишком много, так что поехали только мы с У Минджэ – как представители. Избитый мной старший брат старосты, хоть и валялся на земле, буянил и требовал загрести всех до единого, но полиция, проверив документы остальных, согласилась забрать только нас двоих. В конце концов, руки распускал только я. Члены «Органик», видя, как меня уводят, бросали мне вслед по паре обеспокоенных слов.

– Вот же нрав у тебя паршивый, вечно с ним проблемы.

– Ты вообще откуда взялся?

– А я-то думал, ты на время затихомирился. Никуда твой норов не делся, никуда~

Разбираться с последствиями было не так муторно, как выслушивать нравоучения аджосси из ФК «Органик». Они ведь точно наябедничают дяде. Вызова к дяде я боялся больше, чем сидящего передо мной полицейского. К тому же, пока я сидел в участке, от аджосси не переставая сыпались сообщения.

[Хичан, я уже связался со своим младшим братом. Не переживай.]

[Говори, что согласен на внесудебное соглашение, во что бы то ни стало. Не иди на принцип, договорись! А с деньгами мы поможем.]

[Это номер знакомого адвоката. Сохрани и, если та сторона приведёт своего, ты тоже не отставай, вызывай.]

[Если тебя арестуют, сразу же звони мне. Сын владельца моего любимого ресторанчика – прокурор. Не спи, понял?]

С возрастом аджосси стали только мнительнее. Из-за непрекращающихся уведомлений я перевёл телефон в беззвучный режим. А потом спросил У Минджэ, который, закончив долгий разговор, сел рядом.

– Членов «Органик» ты позвал?

– Ага.

– Зачем?

– Чтобы разбудить Тэгина. Ты же говорил, что сердце должно почувствовать? Я подумал, что эффект усилится, если за него будет переживать много людей. Пусть Тэгин их и не знает, зато знаешь ты. Я решил, что если ты получишь поддержку и заботу от знакомых тебе людей, то хоть что-то почувствуешь. А это передастся и Тэгину.

– ...

– Плохая идея?

Вовсе нет. Хвалить его было как-то не с руки, поэтому ответил я уклончиво.

– Неплохая тактика «человеческой волны», давить числом.

– ...

– Что?

– Да так. Просто удивился, насколько точное выражение. Тактика «человеческой волны».

Ещё бы. В идиомах из двух слов я силён. Тут У Минджэ спросил:

– Эффект был?

– ...

– Квон Хичан.

– Завуча ты поэтому позвал?

– Ага, – легко ответил он и уставился на меня. Он явно ждал ответа на свой предыдущий вопрос. Реакция сердца определённо была. Тепло разлилось по груди сильнее, чем когда-либо, и подкатило к самому горлу. Не знаю только, моя ли то была реакция или Тэгина. Есть эффект или нет – пока неясно. Если есть, Тэгин очнётся.

– По правде говоря, я и сам не знал, что завуч тебе поможет. И что так разозлится, тоже не ожидал.

– Он разозлился?

– Когда Тэгин упал, он страшно наорал на старшего брата старосты, обвинив в том, что тот спровоцировал парня и довёл его до такого состояния. Ты не слышал?

Не слышал. У меня в голове была лишь одна мысль – избить старшего брата старосты, так что я никого, кроме этого ублюдка, не видел. Зато я хорошенько его отмутузил, и накопившаяся ярость немного улеглась. Жаль только, что не смог сделать этого, пока был в теле Тэгина.

– И что теперь будет?

– С кем?

– С кем ещё. Со старшим братом старосты, с этим ублюдком.

– Родители разберутся, – безмятежно ответил У Минджэ. Я посмотрел на него с досадой. Сколько бы сын ни косячил и ни позорил семью, от него ведь не откажутся, так?

– А что, если им станет его жалко, потому что я его избил, и они всё простят?

– То, что он снова вляпался в историю, разозлит их куда больше, чем тот факт, что ты его побил.

– Хоть бы ты оказался прав, и они приставили к нему пожизненный надзор.

– Так и будет. Ради будущего сына они готовы на всё, так что без тотального контроля не обойдётся.

Будущее сына. Неужели родители и впрямь пекутся о будущем сына, который их так опозорил?

– Поразительная у него мать. Всему городу известно, что её сын – отморозок, а она всё равно не признаёт его вины, настолько гордая. А ведь на этот раз ей не удастся ничего скрыть. К тому же, если они ходят в церковь, то должны быть строги в вопросах морали, а слухи уже разнеслись среди прихожан. И всё равно готова на всё ради будущего сына.

– Готова. Ради второго сына.

– Что?

– У них ведь остался ещё один сын, которым можно гордиться. Второй.

Точно, есть же ещё староста. Но чтобы надзирать за старшим ради младшего?

– Мать старосты держится сейчас только потому, что у неё остался хотя бы один нормальный сын. Так что, что бы ни случилось, она будет защищать его до последнего. А если она узнает, что на видео, снятом старшим сыном, который её так разочаровал и опозорил, запечатлён и младший? Старший для неё теперь и не сын вовсе.

– Что значит «и не сын вовсе»? Эй, неужели...

– Вот увидишь. Как думаешь, к кому староста побежал в слезах? К отцу? К брату? Конечно, к матери. Увидев сегодня перед школой опозоренного брата, он испугался. Испугался, что может оказаться на его месте. Прибежал домой и, вцепившись в мать, разрыдался. И наверняка выплеснул ей всё то, о чём я его предупреждал. Что боится, как бы брат не разрушил ему жизнь. Староста хоть и посмеивался, наблюдая за выходками брата, но для его матери это неважно. Как и сказал староста, её будет волновать только одно: как бы не сломалось будущее её единственного оставшегося сына. И мать примет куда более жёсткие меры, чем их непреклонный отец.

В словах У Минджэ было что-то жуткое. Возможно, потому, что его хладнокровные догадки звучали слишком правдоподобно. Странная семейка. Или нет, обычная? Не знаю.

– Какие меры?

– Как бывший временный учитель, я дал их отцу один совет. «Ваш младший сын, похоже, тоже попал на видео, наверняка из-за дурного влияния старшего. Изолируйте старшего сына от младшего».

Словосочетание «бывший временный учитель» меня насторожило, но я сперва спросил о том, что интересовало больше.

– Думаешь, его куда-то отправят? Этот ублюдок хвастался, что может уехать за границу.

– Официально – да.

– А на самом деле останется в Корее?

– Ага. В стране хватает «учреждений».

Учреждений?

– Раз нельзя посадить в обычную тюрьму, придётся запереть в другой.

Позже я узнал, что под «учреждением», о котором так буднично говорил У Минджэ, подразумевалась психиатрическая лечебница, куда людей запирают насильно под предлогом лечения. А ещё – что мать старосты, свято веря в болезнь сына, подвергла его жёсткой медикаментозной терапии. Как мне потом передали, это превратило старшего брата старосты в безвольную куклу.

– А ты откуда это узнал?

– Я говорил с его отцом.

Так вот с кем он выходил поговорить. С их отцом. Но что-то не верилось, что он ограничился простым советом.

– Ты давил на их отца?

– И да, и нет.

Такой же мерзкий ответ, как и «посмотрим». Моё лицо, должно быть, скривилось, потому что он спросил:

– Что тебе не нравится?

– Ты. В итоге всё разрешилось только потому, что вмешался ты – человек с властью и деньгами. Если бы не ты, этот урод...

Думать об этом не хотелось. Я снова убедился, какое же дерьмо этот мир.

– Но я же вмешался, так что всё в порядке. «Если бы» тут ни к чему. Важно то, что будет дальше.

– Дальше?

– За его родителями и старостой нужно будет присматривать.

И то верно. Кто знает, когда они передумают и спустят с поводка своего непутёвого сына и брата.

– Ладно. В общем, мне плевать, лишь бы этот ублюдок больше не попадался на глаза старшеклассникам и не донимал их. Кстати, ты уволился из школы?

– Ага. У меня контракт был всего на один семестр.

– И что теперь будешь делать?

– ...

– Что?

– Давай потом.

Что ещё за «потом»? Любопытство разбирало, но тут к нам подошёл и устало сел за стол наш следователь. Я приготовился принять любой вердикт. Я не ждал, что та сторона пойдёт на внесудебное соглашение. Они наверняка потребуют наказания.

Я тоже не планировал извиняться и просить о снисхождении. Блять, сяду так сяду. Не для того я ему рёбра ломал, чтобы теперь отступать. Жаль только, что не удалось размозжить ему хуй. И вот, когда я был готов ко всему, следователь сказал:

– Можете идти.

– Почему?

– Потому что можете. Просто идите.

Просто?

– А как же обвинение? Та сторона не требует моего наказания?

– Нет. Сказали, что уже всё решили. Если у вас, Квон Хичан, нет претензий, то инцидент будет считаться исчерпанным.

Инцидент исчерпан? Да я ему так по яйцам надавал, что он импотентом останется! И со мной, виновником, никто и словом не обмолвился, так когда же они успели всё решить... Опешив, я наконец повернулся к сидевшему рядом У Минджэ. И, понизив голос, чтобы нас не услышали, спросил:

– О чём, чёрт возьми, ты говорил с отцом старосты?

– Я же сказал. Дал совет как бывший временный учитель.

– И, возможно, надавил, а возможно, и нет?

– А ты сообразительный.

Я уставился на него, размышляя. Ублюдок он всё-таки или нет? Врезать ему по роже или не стоит?

– К слову, Квон Хичан.

Меня окликнул полицейский. Я обернулся. Он внимательно меня оглядел и спросил:

– Вы случайно не знаменитость? Честное слово, мне ещё никогда не обрывали так телефон, как сегодня, – и полицейские, и гражданские, все спрашивали, что там с делом Квон Хичана. Вы и правда на рынке торгуете?

– Правда. А звонили, скорее всего, потому что я член «Органик».

– «Органик»? Что это за организация?

– Клуб утреннего футбола.

– ...

– Я у них единственный нападающий.

Полицейский молча посмотрел на меня, а потом махнул рукой, мол, идите уже. Выйдя из участка, я оглянулся – как-то всё слишком легко закончилось.

– Жаль, что так быстро отпустили?

– Жаль. В обезьяннике вкусно кормят.

– Пробовал, что ли?

– И да, и нет.

– Значит, пробовал.

...Какого чёрта, почему он так легко меня раскусил? Я ощутил какую-то несправедливость, но тут у У Минджэ зазвонил телефон. Звонок, видимо, был срочный, потому что он извинился и отошёл на несколько шагов. Я слышал его голос, но разобрать, о чём он говорит, было совершенно невозможно.

Это был английский. Он что, с кем-то из Канады говорит? И кстати, о чём он хотел рассказать раньше? Чем он займётся после увольнения. Он, похоже, уже всё решил. Неужели он возвращается в Канаду? Настроение резко испортилось. Через пару секунд он закончил разговор и быстро заговорил:

– Я тебя подброшу, а потом мне сразу нужно ехать. Домой ведь?

– Не надо. Я не детсадовец, не нужно меня провожать. И я не домой. Нужно отчитаться перед людьми с рынка.

Все будут делать вид, что им всё равно, но на самом деле – переживать. И ругаться, чёрт побери. А к завучу я потом обязательно зайду, с соком. Он был единственным учителем, о котором я вспоминал после выпуска, и мне было совестно, что я ни разу не позвонил ему на День Учителя. В этот раз мне помогло много людей. Нужно обязательно всех поблагодарить. Размышляя об этом, я вдруг заинтересовался.

– Насчёт того видео.

Я огляделся по сторонам, проверяя, не подслушивает ли кто, и тихо спросил:

– Кто его монтировал?

– А что?

– Да так, просто сделано очень хорошо. Лицо старшего брата старосты там чередуется с жестокими сценами, и из-за этого он выглядит настоящим чудовищем. Ну, я не то чтобы в этом разбираюсь, но...

– Нет, ты всё правильно подметил, – У Минджэ несколько поражённо на меня посмотрел. – Этим занимался профессионал.

– Профессионал?

– Видео-артист.

– Артист? Художник? Как можно творить искусство с помощью видео?

– Он и сам снимает, и добавляет разные эффекты. Представь себе рекламные ролики. Он и такой коммерческой работой тоже занимается.

– У тебя и такие знакомые есть?

Он на секунду отвёл взгляд, а потом, заметив моё недоумение, ответил:

– Энди.

– ...А.

– Я не мог придумать никого другого, кому можно было бы доверить это дело, кроме Энди.

– ...

– Тебе неприятно?

С чего бы мне быть недовольным? Вопрос, который я должен был задать, застрял в горле. Я отвёл взгляд и спросил о том, что пришло в голову:

– Значит, Энди снимает на видео всё, что ему дорого?

– Ага. Снимает, словно одержимый. Он даже все мои матчи сам снимал и хранит у себя.

– ...

– Не обращай внимания.

– Не знал, что вы снова общаетесь.

– Он не общается. Это я с ним связался. Времени было в обрез, пришлось попросить его. К счастью, он охотно согласился помочь, узнав, что дело касается Тэгина.

– Надо бы его поблагодарить.

– Тебе не нужно, – холодно бросил он и, поняв, что отреагировал слишком резко, взъерошил волосы. – Тебе не нужно связываться с Энди.

– Ты сам бы психику берёг.

– Я со всем разобрался, так что мне от общения с ним ничего не станется, а вот ты...

Я? Я посмотрел на него, не понимая, о чём он, но У Минджэ замолчал и просто уставился на меня.

– Я не хочу, чтобы ты виделся с Энди. Серьёзно.

– Даже если увижусь, с кулаками не брошусь.

– Уж лучше бы вы подрались. Я не хочу, чтобы вышло наоборот.

Наоборот? Наоборот драке... Я нахмурился.

– Ты беспокоишься, что я одолжу Энди денег? Сам себя-то слышишь? Я даже с семьёй денежных дел не веду.

– ...Что ж, это успокаивает.

Сказав это, он посмотрел на часы. Если у тебя срочные дела, иди. Я снова поторопил его, но он смотрел на меня так, будто хотел что-то сказать.

– Что?

– Я планировал зайти к тебе в лавку перед отъездом, но рейс внезапно перенесли, так что до этого сможем только созвониться.

– ...Отъезд?

– В Канаду.

Он бросил это короткое слово и развернулся. И всё. Только когда его машина уехала, я развернулся и пошёл, но долгое время даже не осознавал, куда иду. Остановившись и оглядевшись, я понял, что зашёл в незнакомое место. Но незнакомые улицы меня не волновали. В голове крутилась лишь одна мысль: У Минджэ уезжает.

Страница книги Половина меня в интернете

Table of Contents

Глава 0 - Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

О книге