Боль—

Мучительная боль, ощущение, будто лезвие меча пронзает грудную клетку, тянулось бесконечно долго, медленная и тупая боль с ревом поднималась к мозгу.

Ронг Тан не испытывал такой боли ни в своей предыдущей жизни, когда его насмерть отравил второстепенный персонаж, ни в жизни до этого, когда он упал с лестницы.

Осознание предательства человека, которого он всегда защищал, было особенно душераздирающим мучением.

Он в замешательстве открыл глаза, глядя на молодого человека в грубой льняной одежде, прячущегося за статуей Гуаньинь в полуразрушенном храме, спасаясь от солдат. На его лице промелькнуло непонимание:

-Почему... почему...?

-Прости, прости... -Руки молодого человека дрожали, глаза покраснели и наполнились слезами, знакомая нежная и кокетливая родинка цвета киновари в уголке его глаза казалась запятнанной кровью, добавляя нотку соблазнения, -Ронг Тан, ты был слишком близко к нему... Я не осмеливался рисковать.

Кровь быстро отхлынула, его тело, всегда с низкой температурой, не выдержало этого. Его зрение затуманилось, в голове эхом отдался жужжащий звук, и перед тем, как полностью отключиться, последними словами, которые услышал Ронг Тан, были:

-Будьте уверены, как только я взойду на трон, я обязательно посмертно почтю вас.

Ронг Тан хотел рассмеяться, но, когда он попытался скривить рот, у него не получилось даже слегка изогнуть губы.

Когда мир погрузился во тьму и звуки солдат и лошадей стихли вдали, некоторые покинули храм, в то время как другие вошли во внутрь.

Ожидая, пока система поможет восстановить его сознание, Ронг Тан услышал голос, который казался полным сожаления, но безразличным:

-Сын принца Нинсюаня? Какая жалость, Син Фэн...

-Ваш подчиненный здесь.

-Похороните его.

После этого звуков больше не было, только серия настойчивых механических шумов в его сознании.

[Бип—бип - предупреждение первого уровня!]

[Смерть хоста, миссия прервана—]

[Ускорение течения времени, отслеживание концовки главного героя.]

[Отслеживание завершено, главный герой погиб, отслеживание концовки антагониста—]

[Отслеживание завершено, антагонист пропал, Да Ю погрузился в хаос, сюжетная линия не изменилась, миссия провалена!]

[Запуск программы восстановления, перемотка временной шкалы—]

[...]

[Перемотка временной шкалы завершена, начинается третья миссия хоста.]

[Внимание! Это последнее переселение хоста. Непрерывный провал миссии приведет к смерти хоста, уничтожению мини-мира и необратимому стиранию этого уровня!!!]

Ронг Тан глубоко вздохнул, открыв глаза в пустоту, и слабо позвал:

-Система.

[Хост, я здесь.]

Голос системы был слабым, ровным механическим звуком, но Ронг Тан почувствовал намек на усталость.

Он улыбнулся и спросил:

-Ты думаешь, я был неправ?

Система не ответила; ее сердце, построенное из потоков данных, не могло дать окончательного ответа.

Она знала хоста в течение семи лет, в течение которых они спорили и не соглашались. Временами она даже по-человечески отключала привилегии хозяина в отчаянии.

Но даже после двух неудачных миссий подряд, анализируя каждый шаг, она не смогла найти, где именно хост ошибся.

-Может быть, это этот мир неправильный, -тихо пробормотал Ронг Тан, глядя на свою грудь, где не было раны.

Он и представить себе не мог, что однажды его убьет главный герой.

Это новый мир под названием "Завоевание императора". Главный герой мужского пола - типичный благородный персонаж, который выходит из невзгод с невероятной удачей, обзаводится бесчисленными наложницами и поднимается от незначительной фигуры в холодном дворце до того, чтобы в конечном счете стать верховным правителем.

Однако этот финал - всего лишь предположение читателей романа.

В "Завоевании императора" главный герой действительно соответствует великому мужскому амплуа, которому суждено взойти на золотой трон.

...Если бы только автор не выбрал в качестве грозного противника гораздо более выдающегося отпрыска покойного императора.

Император Рэншоу взошел на трон незаконно, в результате мятежа и государственной измены.

На двадцать пятом году правления покойного императора Да Ю внезапно постиг кризис.

Нашествия варваров с севера, могущественные региональные короли на юго-западе, вероломные придворные чиновники и евнухи, контролирующие внутренний дворец, привели к краху императорского дома Да Ю, оставив мудрого покойного императора озадаченным быстрым падением империи всего за три месяца.

Император и императрица были вынуждены покончить с собой в Зале усердия, наследный принц погиб в битве, защищая северную границу, третий принц был обезглавлен своим собственным дядей во время восстания южан, а четвертая принцесса спрыгнула с городской стены в качестве акта жертвоприношения. Императорский дворец погрузился в хаос, в результате чего королевская семья погибла или бежала, а кровь запятнала четыре величественных городских ворот столицы.

Дворец загорелся, и юный седьмой принц погиб в пламени.

Император Рэншоу успешно организовал государственный переворот и взошел на трон. Он немедленно издал указ, в котором перечислялись десятки предполагаемых преступлений покойного императора, клеймя его как некомпетентного и недостойного, утверждая, что его восшествие на престол было обусловлено волей небес.

Но, по правде говоря, погибли не все дети покойного императора. Тело в огне принадлежало молодому евнуху, которого заменила кормилица. Юный седьмой принц был тайно вывезен из дворца и жил под другой личиной.

Из-за глубоко укоренившейся вендетты он, естественно, стал самым большим препятствием на пути главного героя к трону и величайшим антагонистом истории.

Как правило, в таких повествованиях антагонист существует для усиления характера главного героя и создания проблем. Однако, возможно, из-за того, что автор сделал антагониста слишком могущественным, трагичным и целеустремленно мстительным, история приняла неожиданный оборот, и антагонист, Су Хуайцзин, в конечном итоге узурпировал трон.

Ронг Тан успел прочитать только до этого момента, прежде чем текст был опубликован и заблокирован. Последующая информация была дополнена системой после его переселения.

После того, как Су Хуайцзин взошел на трон, он искал возмездия за обиды и мести за несправедливость. Он произвел чистку при дворе, возглавил военные экспедиции к северной границе, превратил императора Рэншоу в презираемую фигуру и объявил общенациональный розыск сбежавшего главного героя.

Он стал настоящим тираном, занимая высокое положение при императорском дворе, тайно расставляя пешек в тени.

Но на самом деле Су Хуайцзин никогда не хотел быть императором. Он не любил ни своих подданных, ни страну. То, чего он желал, было не чем иным, как уничтожением всего мира.

Он потратил годы на то, чтобы сажать министров с мятежными намерениями, пока они не окрепли. Когда молодой император сошел с трона по мановению его руки, война и хаос охватили территории Да Ю.

Кошмар многолетней давности повторился, отчаяние вновь охватило, и на этот раз столкнулись несколько держав, не оставив никого уверенным в том, кто в конечном итоге выйдет победителем.

Император, глядя на мятежную армию, марширующую на север, наконец-то изобразил удовлетворенную улыбку.

Сюжетная линия серьезно разрушилась, главный герой погиб от рук антагониста, императору бросили вызов небеса, и весь мир балансировал на грани краха, срочно нуждаясь в исправлении.

Но сознание этого мини-мира только сформировалось, и ему не хватало сил, чтобы напрямую устранить антагониста, поэтому оно привлекло счастливчика из другого мира, пообещав преимущества для выполнения задания.

Этим счастливчиком был Ронг Тан.

Он перевоплотился в болезненного второстепенного персонажа с тем же именем в книге, которому, естественно, не хватало сил противостоять антагонисту, поэтому конечная миссия, данная системой, состояла в том, чтобы защитить главного героя от убийства антагонистом.

Ронг Тану повезло немного больше, чем другим трансмиграторам; у него было три шанса.

В своей первой попытке, полагаясь на свое знание оригинального сюжета, Ронг Тан тайно помог главному герою избежать нескольких атак со стороны антагониста. Однако он стал слишком заметен, и доверенное лицо Су Хуайцзина заметил его присутствие и непосредственно отравил его чай, оборвав его жизнь.

В своей второй попытке Ронг Тан решил изменить свой подход, работая на двух фронтах: помогая главному герою избегать атак антагониста и одновременно пытаясь связаться с Су Хуайцзином, чтобы отговорить его от убийства главного героя. Однако, прежде чем Су Хуайцзин смог что-либо предпринять, главный герой, не в силах сдержать свое нетерпение и подозревая предательство, первым убил Ронг Тана.

Ронг Тан подумал про себя, что, возможно, он ошибался.

Он был слишком добр к главному герою, заставляя его чувствовать, что он имеет право на жизнь Ронг Тана.

Его душа медленно возвращалась в тело, ощущение холода и тяжести глубоко проникло в его кости, и, почувствовав зуд в горле, Ронг Тан тихо кашлянул.

-Молодой господин! Молодой господин проснулся! -Его окружили возбужденные голоса. Ронг Тан медленно открыл глаза и увидел тяжелую антикварную кровать с замысловатой резьбой.

Ну вот, опять, подумал он.

Комната была хорошо отапливаема дорогим красным углем, горящим в трех тазах, уровень экстравагантности, который шокировал Ронг Тана каждый раз, когда он это видел.

Но это было необходимо, так как без тепла его тело не дожило бы даже до этой весны.

Ронг Тан тихо позвал:

-Шуан Фу...

-Да! Я здесь! -Юноша лет шестнадцати-семнадцати опустился на колени у кровати, чтобы позаботиться о нем, и, услышав голос, безудержно расплакался. Его круглое, похожее на булочку лицо выглядело комично печальным, когда он плакал.

Ронг Тан слабо улыбнулся; в его предыдущих жизнях Шуан Фу не смог остаться с ним до конца, мальчик умер, не дожив до двадцати.

-Пойди принеси мне стакан воды, -сказал он.

Шуан Фу поспешно подчинился, спотыкаясь, когда вставал, его ноги затекли от слишком долгого стояния на коленях.

Бровь Ронг Тана слегка дернулась, и он тихо вздохнул.

Ему придеться учить его снова...

Надеюсь, на этот раз он научится.

Он уже достаточно настрадался, дважды умерев за главного героя; Шуан Фу не мог умереть за него в третий раз.

Как мог кто-то так самоотверженно служить другим, пренебрегая собственной жизнью?

Быстро принесли теплую воду. Шуан Фу помог Ронг Тану сесть, смочил ему губы, прежде чем позволить воде стечь по горлу, согревая его тело.

Ронг Тан сказал:

-Я хочу немного поспать. Если принцесса придет искать меня, скажи ей, что я навещу ее, когда поправлюсь.

Ему нужно было разобраться в своих мыслях; это переселение было неправильным. Следовать тем же путем, что и в предыдущие два раза, привело бы только к еще одной смерти.

И на этот раз все было хуже, система предупредила, что еще один сбой будет означать не только его гибель, но и разрушение всего мира.

Но тогда...

Какое отношение все это имеет к Ронг Тану?

Впервые он отстранился от ситуации, долго размышляя, прежде чем позвать систему:

-Система.

[Хост, я здесь.]

Система редко звучала так мягко, что Ронг Тан несколько отвык. Он слегка скривил губы, говоря:

-Возможно, я и не спаситель.

Вознаграждение за выполнение системных заданий было слишком велико.

Термин "спаситель", естественно, соблазняет и возлагает на каждого ответственность.

Но эта ответственность не имела никакого отношения к Ронг Тану.

Он был кем-то, кто умер в современном мире и прожил две дополнительные жизни, что уже было бонусом.

Он не был оригинальным персонажем этого мира; жизнь и смерть этих людей казались ему несущественными.

Ронг Тан пытался убедить себя, в то время как система хранила молчание, наблюдая за ним в пространстве сознания, пока он находил одну причину за другой.

Через некоторое время хост, казалось, наконец смирился с этим. Он слабо улыбнулся, его лицо было бледным, но его поведение было таким же спокойным, как всегда.

-Я не могу спасти этот мир, -сказал Ронг Тан.

В потоке данных мэйнфрейма произошел сбой. Система молча наблюдала, следя за тем, чтобы небольшое нарушение не беспокоило Ронг Тана.

[Хорошо.] - говорилось в нем.

Ронг Тан снова улыбнулся, его губы мягко изогнулись:

-Но я хочу спасти одного человека.

В системном пространстве была отображена огромная карта, на которой мигал белый огонек. Издалека было видно, что кто-то с территории Шу въезжает в столицу, собираясь посеять хаос.

Спустя долгое время система ответила:

[Хорошо.]

-Спасибо, -сказал Ронг Тан с улыбкой, снова погружаясь в глубокий сон.

Он так устал.

Примечание автора:

Автор переходит к милому роману, по сути, о двух влюбленных милашках, похожих на детсадовцев, играющих в дом с псевдополитическими интригами.

Ронг Тан был без сознания три дня, и когда он проснулся, весенний снег за окном таял, а в воздухе витал аромат цветущей сливы.

Некоторое время он лежал в постели, перестраивая сюжет в уме.

Его нынешнему телу было девятнадцать лет, и согласно первоначальному сюжету, у него оставалось четыре года до того, как главный антагонист взойдет на трон. Ронг Тан мог прожить самое большее до этого времени.

Оригинальный персонаж занимал престижное положение; его бабушка была одаренной принцессой, титулованной лично императором Минцзуном. Его отец внес значительный вклад в жизнь нынешнего императора и был специально титулован принцем с другой фамилией. Его мать была младшей сестрой нынешней императрицы.

Его семья пользовалась почетом и благоволением; он был единственным законным сыном, настоящим дворянином. К сожалению, он был хрупким и болезненным, а перенесенная в детстве лихорадка повредила его мозг, оставив его с интеллектом трехлетнего ребенка.

В оригинальной истории о нем кратко упоминалось, что на девятом году эры Цинчжэн, в канун Нового года, принц Нинсюань случайно упал в воду, у него три дня была высокая температура, и в конце концов он умер.

Ронг Тан переселился именно в это время. В своих предыдущих двух жизнях он следовал сценарию, спеша во дворец на встречу с исполнителем главной роли, как только смог встать с постели. Таким образом, в ночь Праздника фонарей он присутствовал на дворцовом банкете вместе со своими страдающими родителями и тайно согревал главного героя в холодном дворце.

На этот раз, без подобных намерений, Ронг Тан планировал хорошенько позаботиться о своем здоровье, надеясь прожить немного дольше, прежде чем сюжетная линия рухнет.

Но он определенно не мог поддерживать образ простака; это было слишком утомительно. Даже произнести несколько лишних слов было непросто, и у него не хватало на это энергии.

Ронг Тан вышел наружу в накидке, держа в руке жаровню, и встал под карнизом, глядя на красные цветы сливы на деревьях во внутреннем дворе, спрашивая:

-Когда Су Хуайцзин въедет в столицу?

[Скоро.] система сообщила: [Был объявлен императорский указ, и семья Ли Чанфу в настоящее время находится на пути в столицу.]

Услышав имя "Ли Чанфу", Ронг Тан прищурился и постоял там мгновение, прежде чем повернуться, чтобы вернуться во внутрь.

Ли Чанфу был дальним родственником семьи Су Хуайцзина по материнской линии, бывшей императрицы.

Во время хаоса во дворце няня семилетнего принца рисковала своей жизнью, чтобы отвезти молодого господина к его бабушке и дедушке по материнской линии. В то время Ли Чанфу случайно посетил столицу. Не зная, кто такой этот мальчик, и возжелав несколько драгоценных вещей, которые были у мальчика, он забрал его обратно на территорию Шу и растил несколько лет. Только в этом году, с повышением Ли Чанфу в военном министерстве, он привез главного антагониста этой истории обратно в столицу.

Оригинальная история в основном была сосредоточена на главном герое. Ронг Тан знал, как сильно главный герой страдал в детстве, даже о толщине его постельного белья, но он понятия не имел, как обстояли дела у Су Хуайцзина за годы, проведенные вдали от столицы.

До самого конца никто не мог распознать детские переживания Су Хуайцзина по каким-либо намекам. Хладнокровный тиран не нуждался в тщательном изучении своего прошлого.

Его единственным воспоминанием был повторяющийся кошмар из его юности.

Его родители были задушены дворцовыми слугами на его глазах; его няня была отравлена; наследный принц, его брат, прислал письмо, в котором сообщал, что скоро вернется с победой, только для того, чтобы быть убитым на следующий день; его талантливый и романтичный третий брат, который обещал взять его на охоту, был обезглавлен и его голова была выставлена на воротах; его четвертая сестра, одетая в замысловатый дворцовый наряд, спрыгнула с городской стены, оставив ему перед уходом теплый пирог с семенами лотоса…

Каждую ночь юного принца будили кошмары.

Ронг Тан собрал воедино смутные воспоминания детства из этих кошмаров, выражения лица Су Хуайцзина, его действия и отношение его подчиненных.

Он испытывал сочувствие, но не зацикливался на этом слишком сильно.

Только в своей предыдущей жизни, когда он по-настоящему пообщался с Су Хуайцзином и мельком увидел многие события прошлого, не упомянутые в оригинальной истории, Ронг Тан начал серьезно сомневаться в миссии системы.

Именно тогда система, разозлившись, лишила его привилегий.

Но теперь система, явно осведомленная о его намерениях, хранила молчание и не вмешивалась.

Ронг Тан не мог отделаться от мысли, что это, должно быть, и есть та революционная дружба, которая развивалась годами; в этом мире только этот периодически выходящий из строя, темпераментный шар света знал, что он снова и снова пересекал время.

Улыбаясь, Ронг Тан вошел в дом. Его отец, единственный принц с другой фамилией в нынешней династии, был занят во время весеннего фестиваля бесчисленными посетителями и ежедневными банкетами. Только его маленький дворик оставался мирным, не потревоженным внешним миром.

*   *   *

После месячного отдыха дома вся столица знала, что принц Нинсюань оправился от своего безумия. Даже императрица однажды навестила его, чтобы проведать своего племянника.

Пока однажды днем, когда погода потеплела, Ронг Тан, лежа на диване и читая книгу, не услышал, как система обращается к нему:

[Хост.]

-Хм?

[Ли Чанфу сделал свой ход.]

Ронг Тан помолчал, затем слегка улыбнулся, редкий острый блеск промелькнул в его нежных глазах.

Он позвал Шуан Фу:

-Пойди и пригласи Второго Молодого господина.

Шуан Фу заколебался, в его глазах промелькнуло беспокойство, когда он посмотрел на Ронг Тана, который успокоил его улыбкой:

-Все в порядке, просто пригласи его.

Как единственный законный сын и наследный принц, назначенный лично императором, Ронг Тан не представлял угрозы для своих сводных братьев в годы своего идиотизма. Но после его выздоровления Второй и Третий молодые господа вместе с несколькими тетушками тайно наводили о нем справки.

Внешне они утверждали, что это было благословением для семьи Ван, но внутренне желали его скорейшей кончины.

Второму молодому господину Ронг Чжэну потребовалось полчаса, чтобы прибыть. Ронг Тан, сидевший на диване, поприветствовал его с улыбкой:

-Как продвигалась твоя учеба в последнее время, второй брат? Ты не находишь это утомительным?

Ронг Чжэн, чувствуя внутри неловкость и презрение, подумал про себя: "Как смеет этот дурак спрашивать о моей учебе?" но вежливо ответил:

-Спасибо за заботу, старший брат. Я должен усердно учиться, чтобы помогать его величеству и нашему отцу в будущем.

Ронг Тан продолжал улыбаться, казалось, не замечая сарказма в словах:

-Приятно слышать. Я слышал, кто-то сказал, что в последнее время вы не посещаете лекции в академии, предпочитая проводить свои дни в домах удовольствий. Наверняка это просто беспочвенные сплетни?

Лицо Ронг Чжэна побледнело от недоверия, когда он посмотрел на Ронг Тана. Через мгновение он серьезно сказал:

-Я не знаю, откуда старший брат услышал эти слухи, но в эти дни второй принц посещает двор и иногда приглашает меня обсудить государственные дела. Мы встречаемся в личных комнатах башни Люцзинь, напротив башни Фэнъюэ. Возможно, кто-то увидел и начал сплетничать.

Башня Фэнъюэ была самым известным борделем в Да Ю, в то время как башня Люцзинь была законным рестораном; эти два заведения, естественно, были несравнимы.

Ронг Тан налил себе стакан воды:

-Только ты присутствуешь?

Ронг Чжэн, озадаченный, ответил:

-Конечно, нет. У второго принца открытое сердце, у него много друзей и знакомых в столице. На мероприятии присутствует много молодых дворян.

Ронг Тан кивнул, взглянув на него:

-Значит, наш отец тоже должен знать об этом?

Ронг Чжэн был застигнут врасплох, не ожидая, что этот дурак вдруг станет таким проницательным.

Как близкий министр императора и имеющий небольшую семейную связь с принцами из-за одаренной принцессы, взаимодействие между королевскими детьми и детьми семьи Нинсюань Ван можно было бы рассматривать как интимное. Но теперь, когда Второй принц начал участвовать в управлении государством, а также из-за слабого здоровья Ронг Тана и неопределенного будущего, положение семьи Ван, скорее всего, упадет на Ронг Чжэна. Его близость ко Второму принцу тонко отражала позицию семьи.

Император Жэньшоу был подозрителен по натуре, что не было хорошей новостью для Нинсюань Вана.

Но Жун Чжэн упрямо стоял на своем:

-Конечно.

Затем Ронг Тан улыбнулся:

-В таком случае, когда ты встретишься со Вторым принцем сегодня вечером, почему бы тебе не взять меня с собой?

-Зачем тебе это нужно? -Ронг Чжэн был сбит с толку.

Ронг Тан ответил:

-Как наследный принц, представляющий позицию нашего отца, я должен взять на себя ответственность, не так ли?

Лицо Ронг Чжэна приобрело цвет печени, но он не мог отказаться.

*   *   *

В ту ночь башня Люцзинь была ярко освещена. Облокотившись на перила, можно было видеть оживленную башню Фэнъюэ на другой стороне улицы.

Второй принц был сегодня особенно разгневан. Вытерпев утром досаду старых придворных, он планировал вечером развеяться в башне Фэнъюэ, чтобы развеять свое разочарование.

Но Ронг Чжэн, дурак, на самом деле привел с собой своего старшего брата!

Если бы это был кто-то другой, Второй принц не стал бы утруждаться и просто повел бы их в башню Фэнъюэ, но он не мог сделать этого с Ронг Таном.

Нинсюань Ван был доверенным министром императора, и Ронг Тан, его законный сын, также был связан с императрицей. В царстве Да Ю его статус был даже выше, чем у некоторых менее привилегированных принцев во дворце.

Если императрица узнает, что он отвел Ронг Тана в такое сомнительное место, как башня Фэнъюэ, она может доставить ему неприятности перед императором.

Второй принц был взбешен, бросая пронзительные взгляды на Ронг Чжэна, мысленно проклиная его как дурака. Наследник маркиза Укан, стоявший рядом с ним, продолжал предлагать ему вино, пытаясь успокоить.

Среди возникшей неловкости Ронг Тан несколько раз тихонько кашлянул, встал и извинился перед Вторым принцем, отсалютовав кулаком:

-Я плохо себя чувствую и должен уйти пораньше. Я надеюсь, ваше высочество простит мой внезапный уход.

Лицо второго принца мгновенно просветлело, и он нетерпеливо встал, выражая свое беспокойство:

-Кузен, ты нездоров и не должен был выходить. Это я виноват, что не позаботился о твоем здоровье. Кто-нибудь, проводите принца обратно в его резиденцию.

Ронг Тан улыбнулся и сказал:

-Спасибо, ваше высочество, но я привел своих охранников и не хочу вас беспокоить. Просто, я надеюсь, вы не будете упоминать о сегодняшнем визите моей тете, чтобы не волновать ее.

Второй принц был еще более доволен, подумав, что неудивительно, что императрица хвалила Ронг Тана императору с тех пор, как посетила резиденцию Нинсюань Вана. Он действительно был внимателен.

Второй принц с готовностью согласился, и вся знать встала, чтобы проводить Ронг Тана. Прежде чем уйти, взгляд Ронг Тана незаметно задержался на наследнике маркиза Укана, затем он улыбнулся Второму принцу:

-Я велел своему слуге приготовить два кувшина двадцатилетнего красного вина в знак моих извинений. Я надеюсь, ваше высочество попробует его перед отъездом.

Улыбка Второго принца стала шире:

-Я приму любезное предложение кузена.

Только тогда Ронг Тан спустился по лестнице.

Шуан Фу ждал внизу, приподняв занавеску паланкина:

-Молодой господин, не вернуться ли нам в резиденцию?

-Нет необходимости, -Ронг Тан поднял руку, -давайте перейдем улицу.

-А... а? -Шуан Фу запнулся, разинув рот.

На другой стороне улицы был бордель. Немного подумав, Шуан Фу прикусил губу и посоветовал:

-Молодой господин, ваше здоровье... Вам действительно не следует ходить в такое место.

Ронг Тан испытывал неописуемые эмоции. Услышав это, он на мгновение был ошеломлен, затем рассмеялся:

-Не переусердствуй, я собираюсь кое с кем встретиться.

Шуан Фу последовал за ним, озабоченно нахмурившись, тихо бормоча:

-Это не то место, где можно кого-то найти...

Ронг Тан проигнорировал его, вошел в бордель и забеспокоился, что Второй принц и его свита могут вскоре последовать за ним. Он подошел к управляющему борделя, передал ему серебряную монету через Шуан Фу и спросил:

-Господин Ли сказал мне, что приготовил для меня подарок?

Управляющий борделя сначала был поражен, затем быстро кивнул:

-Вы пришли в нужное время, принц. Человека только что привели сюда. Пожалуйста, следуйте за мной.

Холодный взгляд промелькнул в глазах Ронг Тана; он спрятал руку в рукав и последовал за управляющим борделя наверх.

Дверь была заперта. Прежде чем Ронг Тан успел выразить свой гнев, управляющий борделя достал ключ, виновато улыбаясь:

-Этот молодой господин довольно упрям, всегда пытается сбежать. У нас не было другого выбора, кроме как запереть его.

Ронг Тан нетерпеливо взглянул на него и жестом велел Шуан Фу бросить ему еще одну серебряную монету.

Управляющий борделя немедленно просиял:

-Тогда, принц, пожалуйста, входите. Я откланяюсь.

-Подождите, -проинструктировал Ронг Тан, -не позволяйте никому беспокоить меня.

Владелец борделя понимающе улыбнулся:

-Понял, понял.

Ронг Тан сжал кулак, затем шагнул внутрь.

Комната, казалось, принадлежала куртизанке; из курильницы поднимался редкий дымок, сладкий, приторный аромат делал воздух удушливым.

Элегантно простая деревянная кровать с почти прозрачными шелковыми занавесками мягко покачивалась на ветру, открывая беспорядок различных предметов. Внизу, в башне Фэнъюэ, вода отражала весенний пейзаж с пением и танцами; наверху манящие взгляды красивых женщин и остроумный флирт привели многих к жизни, полной гедонистических грез.

Когда Ронг Тан открыл дверь, он встретился взглядом с парой холодных, ясных глаз, и ему потребовалось некоторое время, чтобы оправиться от шока.

К одному краю кровати была привязана тонкая золотая цепочка, которая тянулась по полу и исчезала под столом.

За круглым столом сидел шестнадцати-семнадцатилетний юноша с глазами феникса и алыми губами, высокой переносицей и поразительным лицом. В свете свечей он казался еще более очаровательным, чем лучшие куртизанки борделя. Одежда юноши была простой, не выдававшей никаких признаков богатства, но он обладал манящими, холодными манерами.

К сожалению, эта холодность была испорчена рваными полосками ткани, напоминающими лунное божество, оскверненное демонами.

Одежда была изношена не должным образом, а жестоко разорвана на полосы, свисающие лохмотьями. Некачественная бирюзовая ткань легко изнашивалась, оставляя пушистые нити, которые упорно держались, казалось, пытаясь прикрыть тонкое нижнее белье под ней. Однако это только спровоцировало желание совершить насилие.

Попытка разрушить святость, превратить холодность в кокетство.

Ронг Тан застыл, на мгновение не в силах среагировать.

Он видел Су Хуайцзина в замешательстве после того, как его планы провалились в прошлой жизни, но никогда до такой степени.

В памяти Ронг Тана, даже когда император Реншоу заподозрил, кто он такой, и послал тайную стражу для расследования, Су Хуайцзин все еще мог стоять, улыбаясь, в башне Люцзинь, издалека поднимая свой кубок, чтобы произнести тост, его голос был нежен в лунном свете и сиянии фонаря:

-Принц, с вашим слабым здоровьем вам действительно не следует ходить в такие места, как башня Фэнъюэ. Почему бы вам не присоединиться ко мне и не выпить здесь? Давайте не будем тратить впустую эту прекрасную ночь и очаровательную компанию.

......

Очнувшись от своих воспоминаний, Ронг Тан спросил систему хриплым голосом, сбитый с толку:

"Это... реально?"

[Это реально.] система ответила.

Сожаление и гнев захлестнули сердце Ронг Тана; он заставил себя сохранять спокойствие:

"Почему?"

Система не отреагировала; она не знала, как это сделать.

Романы рождаются благодаря главному герою, и сознание рая возникает благодаря главному герою.

Пока финал у главного героя хороший, этого достаточно. Что касается антагониста—

Чтобы сделать их более сломленными, авторы могут оправдать любую возмутительную жизнь, которую они им устраивают.

В конце концов, антагонист - это всего лишь ступенька для главного героя. Чем трагичнее они, тем больше конфликтов и привлекательности они порождают. Чем они привлекательнее, тем больше возвышается характер главного героя, когда они в конечном итоге проигрывают.

После семи лет совместной жизни Ронг Тан понял ход мыслей системы. Он дернул уголком рта, холодно улыбаясь:

-Итак, я говорю, что этот мир неправильный.

Ронг Тан подошел к столу, каждый шаг был тяжелым.

Су Хуайцзин лишь раз взглянул на него, прежде чем отвести взгляд, безразлично закрыв глаза, изображая покорность.

Ронг Тан заставил себя не смотреть ему в лицо, осматривая его сверху донизу, пока не нашел конец цепи.

На самом деле она была обвязана вокруг ноги Су Хуайцзина!

Цепь была короткой, оставляя достаточно места, чтобы переместиться от кровати к столу, что делало невозможным для него даже выйти из комнаты.

Ронг Тан почувствовал необъяснимый прилив гнева. Он присел на корточки и потянул за цепь, пытаясь разорвать ее, издав звенящий звук. Прикованный человек поднял глаза с презрительным выражением, его голос был мелодичным, но насмешливым:

-Принц, вы кажетесь довольно нетерпеливым.

Ронг Тан знал, что он имеет в виду не его, но все равно не мог не почувствовать, как его лицо заливает румянец, и поспешно поднял голову, чтобы встретиться взглядом с Су Хуайцзином. Су Хуайцзин, медленно подняв руку и с неизменным выражением лица, начала снимать разорванную верхнюю одежду:

-Где бы принц хотел поиграть? К сожалению, эта цепь слишком короткая для большого разнообразия. Я надеюсь, принц простит ограничения.

-! -Глаза Ронг Тана расширились от шока. Когда одежда упала на пол, полоска ткани задела его пальцы, заставив инстинктивно отдернуть руку.

Ронг Тан никогда не слышал, чтобы Су Хуайцзин говорила таким самоуничижительным тоном. В нем всколыхнулся гнев, за которым последовала серия неконтролируемых приступов кашля, вырывающихся из его горла, и каждая волна, казалось, могла стать последней.

Редкая вспышка замешательства промелькнула в невыразительных глазах Су Хуайцзина.

Услышав шум, Шуан Фу поспешно постучал и попытался войти:

-Молодой господин? Что случилось?

-Не входи! -Ронг Тан немедленно остановил его.

Он не хотел, чтобы кто-то еще видел антогониста в таком состоянии.

Ронг Тан остановился, чтобы перевести дыхание, глубоко вздохнул и подошел к двери. Приоткрыв небольшую щель, он выскользнул наружу, снаружи все еще были слышны звуки веселья посетителей.

Чувствуя тошноту, Ронг Тан приказал:

-Приведите мне управляющего борделем.

Не решаясь встретиться лицом к лицу с Су Хуайцзином, он некоторое время постоял у двери, взяв ключ на цепочке у управляющего борделя, прежде чем снова войти.

Су Хуайцзин все еще сидел у стола. Услышав шум, он оглянулся, слегка приподняв губы, на его лице заиграла насмешливая улыбка:

-Кажется, принц хочет чего-то более насыщенного?

Ронг Тан был взбешен до полусмерти, на его лице застыло суровое выражение, когда он хрипло сказал:

-Закрой свой рот.

Однако гнев Ронг Тана мгновенно рассеялся, когда он снял цепи с лодыжек Су Хуайцзина и увидел окровавленные раны там, где была разорвана кожа.

Крепко сжав руки, Ронг Тан встал, глядя в глаза Су Хуайцзину:

-Ты хочешь уйти со мной?

Молодой человек казался удивленным и ответил не сразу.

Ронг Тан бессознательно смягчил свой голос, словно уговаривая ребенка:

-Снаружи много плохих людей. Если ты не пойдешь со мной, сегодня вечером может случиться что-то неприятное.

-Я спрошу еще раз, ты хочешь уйти со мной?

Система, которая последние два месяца была в подавленном настроении и долгое время не спорила с хостом, теперь не смогла сдержаться:

[Если вы пытаетесь спасти его, зачем вы его пугаете?]

"Я его не пугаю".

[Тогда что вы делаете?]

"Он умен и понимает динамику власти".

Как и ожидалось, всего через две секунды после этих слов Ронг Тан увидел, как Су Хуайцзин поднял руку перед собой, только чтобы снова безвольно опустить ее.

Ронг Тан был потрясен, в его голове проносились мириады методов пыток путем перерезания сухожилий.

Возможно, выражение его лица было слишком красноречивым, так как на этот раз Су Хуайцзин тихо вздохнул:

-Это миорелаксант.

Сначала Ронг Тан опешил, но затем медленно расслабился.

Слава богу, это не был какой-то неописуемый, обязательный наркотик.

Ронг Тан снял свой плащ и завернул в него Су Хуайцзина:

-Я отведу тебя к врачу.

Перед уходом Ронг Тан также накинул капюшон на Су Хуайцзина, затем поддержал его, чтобы он вышел на улицу.

Шуан Фу ждал снаружи, собираясь задать вопросы, но Ронг Тан сказал:

-Сначала отвезите его к врачу.

Когда они вышли из борделя, группа богато одетых молодых людей, громко смеясь, покинула башню Люцзинь и направилась в их сторону.

Глаза Ронг Тана слегка потемнели; он поправил одежду Су Хуайцзина, чтобы другие не видели его лица.

В карете было натоплено древесным углем. Только войдя, Ронг Тан почувствовал, что пробирающий до костей холод немного рассеялся. Он наклонился, чтобы согреть руки у огня, прежде чем снять капюшон Су Хуайцзина.

Неожиданно под капюшоном оказалось лицо с легким румянцем, бледное по цвету, с румянцем поразительно ярким, как цветущие пионы, представляя соблазнительный образ.

Ронг Тан был слегка шокирован, подозревая, что миорелаксант может содержать ингредиенты, вызывающие дискомфорт или даже постепенную потерю сознания. Су Хуайцзин, казалось, испытывал крайний дискомфорт, время от времени издавая сдавленные стоны, но в основном он терпел молча, крепко стиснув зубы.

Обеспокоенный тем, что Су Хуайцзин может прикусить себе язык, Ронг Тан быстро достал новый носовой платок, сложил его и уговорил его открыть рот, засунув тряпку внутрь:

-Держись, мы скоро прибудем.

Су Хуайцзин внезапно поднял голову, в его взгляде промелькнуло убийственное намерение, которое быстро исчезло, его глаза опустились.

Ронг Тан почувствовал холодок по спине, чувствуя себя так, словно он снова едва избежал смерти.

Даже система не могла не посоветовать:

[Хост, я думаю, что ваше решение на этот раз неразумно.]

Склонившись над огнем, Ронг Тан незаметно убрал свою шею из поля зрения Су Хуайцзина:

"По крайней мере, он никогда не пытался убить меня".

Система замолчала.

После смерти Ронг Тана в "первой жизни" система сверилась со своими привилегиями и подтвердила, что антагонист не знал о смерти Ронг Тана; после того, как во "второй жизни" его убил главный герой, Су Хуайцзин даже приказал похоронить Ронг Тана должным образом.

Хорошо известно, что Су Хуайцзин безжалостен и жесток. С любого, кто попадет в его руки, обычно снимают шкуру и обваливают кости, и даже после смерти их трупы вытаскивают для порки.

Ронг Тан, вероятно, единственный человек, который, несмотря на противостояние Су Хуайцзину, на самом деле никогда не умирал из-за него и даже после смерти хорошо устроил свои дела.

Вскоре они прибыли в медицинскую лавку. Врач, разбуженный поздно ночью и явно недовольный, осмотрел пациента и нахмурился. После приема лекарств и иглоукалывания он поручил Су Хуайцзину самому решить некоторые вопросы, прежде чем сердито уйти. Ронг Тан убедился, что лекарство действительно обладает свойствами афродизиака.

Ронг Тан сидел в холле, где врач обычно принимал пациентов, ожидая Су Хуайцзина. Шуан Фу, всегда такой находчивый, умудрялся обеспечить своего господина горячим чаем, несмотря ни на какие обстоятельства.

Ронг Тан грел руки горячим чаем, обдумывая события дня.

Эти события, вероятно, происходили и в его предыдущих жизнях. Исходя из его прошлых временных рамок, он помогал главному герою сбежать из холодного дворца и не обращал особого внимания на других принцев.

Он слышал, что с тех пор, как Второй принц начал посещать двор, он часто делал глупые предложения, разгневав императора Реншоу до такой степени, что тот чуть не отправил его обратно в Императорскую академию.

Однако внезапно в один прекрасный день Второй принц показался просветленным, не только проницательно критикуя многие проблемы, но и добившись нескольких значительных достижений, чем чрезвычайно порадовал императора.

В то время Ронг Тан не придавал этому особого значения, пока не услышал, как Ронг Чжэнь упомянул о частых визитах Второго принца в резиденцию маркиза Укана.

В оригинальной истории Су Хуайцзин впервые предстал перед читателями во время дела о восстании маркиза Укана.

У Ронг Тана было ощущение, что эти события связаны. В деле о восстании все члены семьи маркиза Укана, 128 человек, умерли неестественной смертью, за исключением сына маркиза, Цинь Пэнсюня, который бесследно исчез.

В своей прошлой жизни, сопровождая главного героя в павильон Наньфэн за информацией, Ронг Тан увидел худого, похожего на скелет куртизана, который был очень похож на Цинь Пэнсюня.

В то время он не был уверен, но, оглядываясь назад, это, должно быть, был он.

Ли Чанфу, человек сомнительного характера, готовый на все ради власти и богатства, вполне мог предложить Су Хуайцзину лечь в постель Цинь Пэнсюня, чтобы обеспечить себе положение при въезде в столицу.

Однако…

[Хост, о чем вы думаете?] система запросила.

Ронг Тан нахмурился:

"Сегодня вечером я спас его из башни Фэнъюэ, поссорив Ли Чанфу с Цинь Пэнсюнем. Если я просто отправлю его обратно, разве это не будет похоже на отправку овцы в логово тигра?"

[Вы планируете спрятать его?]

"Нет", - ответил Ронг Тан.

Су Хуайцзин, обремененный глубоко укоренившейся местью, никак не мог быть спрятан им. Ронг Тан никогда не собирался убеждать его отказаться от своих обид.

Маркиз Укан обладал высоким авторитетом и властью. Оскорбив его наследника, во всей столице вряд ли нашелся бы кто-нибудь, готовый приютить Су Хуайцзина.

Более того…

Ронг Тан поднял взгляд, глядя на пустой коридор медицинской лавки.

Он хотел защитить его.

Он хотел избавить его от жизни, полной лишений и трагедий.

По сравнению с исполнителем главной мужской роли, он всегда больше благоволил Су Хуайцзину.

Если бы не привязка к системе, Ронг Тан чувствовал, что относился бы к Су Хуайцзину как к любимому человеку, а не к этому так называемому бессердечному и неблагодарному главному герою.

Если концовку нельзя было изменить, то, по крайней мере, однажды он хотел действовать в соответствии со своими собственными желаниями, верно?

Он хотел предложить ему поддержку, гарантию, которая, даже если бы оскорбила власть имущих, не привела бы к последствиям, и даже если бы она распространилась по императорскому гарему, была бы справедливой.

*   *   *

Из глубины зала послышался шум, и Ронг Тан обернулся, его лицо все еще было бледным от болезни, легкая тень беспокойства залегла между бровями.

Су Хуайцзин остановилась перед ним, пристально глядя на него сверху вниз. После минутного раздумья Ронг Тан спросил:

-Возможно, ты подумаешь о том, чтобы выйти за меня замуж? -Он помолчал, затем серьезно добавил, -С официальными обручальными подарками и грандиозной свадебной процессией, став законной супругой наследника короля Нинсюань.

*   *   *

В империи Даю преобладали непредубежденные обычаи. Столетие назад там даже был император-мужчина. Императора и императрицу связывала глубокая любовь, которой восхищался народ. С тех пор для высокопоставленных чиновников и знати стало обычным иметь в своих семьях нескольких наложников мужского пола.

Однако наложники по-прежнему считались слугами и не могли рожать детей. Как только они теряли расположение своего господина, их перспективы становились мрачными.

Супруги-мужчины, с другой стороны, были другими. Их брачные ритуалы и обряды предков проводились в соответствии с православными традициями. После внесения в семейные записи супруги-мужчины не ограничивались домашней жизнью. Они могли продолжать образование, сдавать гражданские экзамены и даже участвовать в судебных прениях по государственным делам, ничем не отличаясь от обычных мужчин.

Но такие случаи были редки.

В конце концов, в известных семьях мало кто был готов позволить своим наследницам выйти замуж за мужчину.

Су Хуайцзин остановился, сжимая в руках свою свежевыглаженную верхнюю одежду, и посмотрел вниз на человека, сидящего в кресле.

Он только что пережил самую нелепую ситуацию за последние девять лет после катастрофы.

Он должен был знать, что в этом мире нет никого, кому можно доверять, и никогда не терять бдительности, особенно когда Ли Паньян принесла ему тарелку с выпечкой и кусочек торта из семян лотоса.

Он уже встречался с наследником маркиза Укана, вульгарным и поверхностным человеком юности, к которому он должен был обращаться "кузен".

Когда появился этот человек, он подумал, что его двоюродный брат после многих лет потворства своим желаниям стал болезненным, каждый шаг сопровождался кашлем, каждое слово как будто выдавливалось из его легких.

Но это было не так?

Королевский особняк Нинсюань?

Глупый двоюродный брат из семьи его самой уважаемой бабушки?

-Почему? -Пальцы Су Хуайцзина слегка сжались, когда он спросил.

Шея принца была такой тонкой, что казалось, она сломается от простого поворота. Он дал ему шанс объяснить.

Ронг Тан был поражен его хриплым голосом и инстинктивно налил ему чашку чая:

-Вы же видите, у меня слабое здоровье. Моя мать всегда надеялась, что я заведу семью, но с моим состоянием благосклонность к кому—либо только навредила бы семье леди...

Прежде чем закончить предложение, Ронг Тан начал сильно кашлять, дрожа, когда поднес чашку к губам. Холодный чай заставил его слегка нахмуриться, смочив горло, чтобы унять зуд. Когда он заговорил снова, его голос был еще более хриплым, чем у Су Хуайцзина.

-Я только недавно оправился от серьезной болезни и все еще слаб. Моя семья хочет устроить мне брак, надеясь принести немного радости и, возможно, продлить мою жизнь. Опасаясь, что я не переживу этот год, у меня не было выбора, кроме как подумать о том, чтобы спросить вас.

Ронг Тан поднял голову, его глаза затуманились от кашля, его бледное лицо освещалось мерцающей свечой на столе, и он казался призрачной фигурой в этом медицинском зале. Его призрачные глаза мягко моргнули, его голос мягко умолял:

-Не могли бы вы помочь мне, пожалуйста? Я только что спас вас, не так ли?

Су Хуайцзин молчал, нахмурив брови. Ронг Тан на мгновение задумался, прежде чем заговорить снова:

-Не волнуйтесь, я слишком слаб, чтобы навязывать вам что-либо неподобающее. Моя хроническая болезнь дает мне самое большее три или четыре года. У меня есть кое-какие документы на землю, дома и магазины. После моей кончины вы сможете снова жениться или выйти замуж за кого-нибудь другого, обладая этими активами.

Это прозвучало как невероятная удача, достаточная, чтобы убедить почти любого.

Тем не менее, Су Хуайцзин оставался неподвижным, его пристальный взгляд был устремлен на Ронг Тана, его глаза были холодными и слегка угрожающими:

-Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Услышав это, Ронг Тан внутренне вздохнул.

После долгого молчания он снова осторожно пододвинул чашку с чаем к Су Хуайцзину, его голос был мягким и заискивающим:

-Я влюбился в тебя с первого взгляда. Прежде чем я умру, я хочу взглянуть на такого прекрасного человека, как ты.

Су Хуайцзин повернулась, чтобы немедленно уйти.

-Подожди, подожди — кхе, кхе...

Ронг Тан, покрасневший и, по-видимому, раздраженный, поспешно встал:

-Хорошо! Я скажу правду. У меня есть два сводных брата и несколько двоюродных сестер, которые всегда издевались надо мной, желая завладеть моим имуществом. Они не могут дождаться, когда я умру и оставлю все им. Я расстроен и хочу, чтобы кто-нибудь преподал им урок.

-А как насчет твоих родителей? -Су Хуайцзин повернулся, чтобы посмотреть на него.

Ронг Тан опустил взгляд на свои пальцы ног, его голос был едва слышен, он что-то бормотал.

-Что? -Су Хуайцзин этого не уловил.

Ронг Тан в отчаянии воскликнул:

-Я скоро умру!

Су Хуайцзин на мгновение замолчал.

Сказав это, Ронг Тан казался удрученным, опускаясь обратно на свое место. Он согрел руки чаем, который изначально предназначался для Су Хуайцзина, слегка пригубил его и тихо заговорил:

-Я умирающий человек. У моей матери есть только я как сын, но у моего отца их много. После того, как меня не станет, никто не поддержит мою мать. Я не смею обижать своих братьев ради нее.

-Итак, я разыскал вас по трем причинам: во-первых, чтобы преподать моим братьям урок; во-вторых, в надежде, что после моей кончины вы сможете проявить немного сыновнего почтения ко мне. Тебе не нужно быть как невестка, просто будь как сын для моей матери; и в-третьих...

Он сделал паузу, затем посмотрел на Су Хуайцзина, его голос был едва слышен, но ясен:

-Я думаю, то, что произошло сегодня вечером, может повториться. Тебя явно накачали наркотиками и привезли сюда. Если тебя все равно продадут, почему не мне? По крайней мере, я хороший человек.

Примечание автора:

Будьте уверены, за три жизни, включая оригинальную историю, антогонист никогда не был побежден кем-либо другим; антогонист и хост преданы друг другу душой и телом, 1v1!!!

Резиденция нового помощника министра военного министерства Ли Чанфу в столице расположена в маленьком полуразрушенном дворике в юго-западном углу, примыкающем только к помещениям для прислуги.

В неосвещенной комнате, после третьего крика петуха и отдаленного патрулирования ночного сторожа, поразительно красивый юноша сидел у стола, подперев подбородок одной рукой, его глаза холодно смотрели вниз.

-Где ты был?

Его голос был подобен крику феникса, ударяющему по льду и нефриту, но в ушах он звучал как похоронный звон во время отсрочки казни.

-Я не справился со своими обязанностями, пожалуйста, накажите меня, господин.

Человек, стоявший на коленях, поклонился еще ниже, кровь от его ударов об пол капала на него:

-Сегодня днем я увидел знаки за пределами города, используемые императорской гвардией, в спешке я последовал за ними.

Императорская гвардия была личными войсками покойного императора, которые все должны были погибнуть вместе с ним девять лет назад.

-Ты догнал их? -Спокойно спросила Су Хуайцзин.

Синьфэн стиснул зубы, его глаза наполнились непостижимым сожалением и растущей ненавистью:

-Я заслуживаю смерти! Знак был фальшивым, я понял, что что-то не так, когда добрался до окраины города, и немедленно бросился обратно.

-Ха, -Су Хуайцзин слегка усмехнулся, как будто услышал отличную шутку, и спустя долгое время тихо спросил, -Подделка? Простая имитация может отвлечь тебя от меня, как я могу доверять тебе в будущем?

-Я... заслуживаю смерти. -Синфэн глубоко склонил голову, распростершись на земле, из его глаз текли кровавые слезы, его слова захлебывались рыданиями, его конечности были холодными, как будто он был в аду.

Поняв, что что-то не так, он поспешил обратно, по пути его сердце замирало все глубже и глубже, его охватывала неописуемая паника.

-Всего два дня назад господин упомянул, что Ли Чанфу вынашивает нечистые намерения, опасаясь, что он может принять меры против него. Сегодня, когда Ханфен поспешно вернулся в резиденцию, он не обнаружил в комнатах ни единой живой души. Среди охватившей его паники, когда он услышал сплетни слуг, жестокое намерение убить почти полностью поглотило его.

-Как он посмел...

-Как посмел Ли Чанфу...

-Это был самый уважаемый седьмой принц Великого Юя, законный сын бывшего императора! Как он смеет обращаться с ним так... как с куртизанкой, накачивая его наркотиками и отправляя в бордель!

-Он что, хочет умереть?

В ярости у Ханфена затуманилось зрение, ногти впились в ладони. Он еще раз глубоко поклонился, затем поднялся, чтобы уйти:

-Я пойду убью Ли Чанфу, а затем вернусь, чтобы совершить самоубийство в качестве искупления!

Ханфен быстро направился к двери, собираясь применить свою технику легкого тела, чтобы пойти и совершить преступление в главном дворе, когда сзади раздался неторопливый голос:

-Стой.

Ханфен остановился как вкопанный и обернулся.

Су Хуайцзин встал, бросил что-то на стол и направился во внутреннюю комнату, его голос неторопливо звучал:

-Не нужно торопиться с убийством. После рассвета пойди купи мне на улице немного румян, пудры, шелка и ткани.

Ханфен был застигнут врасплох:

-Господин, для чего это?

-Готовлю приданое, -Су Хуайцзин лениво зевнул и вошел во внутреннюю комнату.

Поколебавшись, Ханфен последовал за ним, но увидел на столе стопку банкнот высокого достоинства.

Бывший заместитель командира седьмого отделения имперской гвардии Хангфенг: "?"

*   *   *

После того, как все ушли, Су Хуайцзин встал во внутренней комнате, поднес руку к подбородку и с "щелчком" небрежно вывихнул челюсть.

Затем он сунул руку за щеку, вытащил упаковку из вощеной бумаги и небрежно бросил ее на землю.

Упаковка развернулась, обнаружив два предмета размером с таблетку, один красный, другой черный.

Су Хуайцзин вправил челюсть и вымыл руки.

Серая крыса появилась из угла, с писком приблизилась к таблеткам и откусила черную.

Наблюдая за этим, Су Хуайцзин хихикнул, с интересом считая.

-Пять, четыре, три, две... Одна, бам—

Когда он закончил, крыса завертелась на земле, завизжала и рухнула, с пеной у рта и подергиваниями умирая в одно мгновение.

-Жаль, -тихо пробормотал Су Хуайцзин, его взгляд упал на оставшуюся красную таблетку.

В тот момент, когда он попробовал пирог с семенами лотоса, он понял, что его накачали наркотиками, и быстро приготовился к этому, прежде чем лекарство подействовало.

Две таблетки: одна - смертельный яд, который убивает при попадании в кровь, другая - галлюциноген, смешанный с травами, вызывающими иллюзию.

Жизнь или смерть, он изначально хотел оценить характер Цинь Пэнсюаня, прежде чем принимать решение о дальнейших действиях.

Что касается противоядия от парализующего препарата, Су Хуайцзин не собирался его использовать.

Зная о скрытых мотивах Ли Чанфу, Су Хуайцзин посещал различных столичных чиновников в поисках покровителя для себя. Однако он не ожидал, что его добрый дядя придумает такой глупый план, как предложить своего племянника в качестве наложницы мужчине, и это открытие действительно расширило его кругозор.

Каким бы глупым ни был этот план, он предоставил ему возможность действовать, потенциально используя ее для получения доступа к резиденции маркиза Ву Кана—

К несчастью...

Су Хуайцзин снова взглянул на несколько оставшихся таблеток на полу, прежде чем подойти к кровати.

Сняв верхнюю одежду, он обнаружил под ней поясную бирку, ту самую, которую очаровательный молодой принц настоял на том, чтобы снять с себя и отдать Су Хуайцзину, вместе с несколькими серебряными купюрами.

Размером с ладонь, изготовленный из золотистого дерева фиби, он был украшен резьбой с узорами облаков и восходящим солнцем сверху, а также символами удачи и долголетия внизу, что действительно является символом огромного богатства и статуса.

Ронг Тан, фигура, которая никогда не была частью его шахматной партии, стала единственной переменной в ту ночь.

Болезненной фигуре, постоянно кашляющей, внезапно пришла в голову прихоть посетить бордель, чтобы узнать правду?

Чтобы спасти его?

Вряд ли в мире существуют такие совпадения.

*   *   *

После возвращения Ронг Тан на три дня потерял сознание. Когда он проснулся, на улице только начинало темнеть. Его сопровождал брат Шуанфу, Шуаншоу, который принес миску темного лекарственного супа:

-Молодой господин, врач велел вам выпить это успокоительное лекарство, когда проснетесь.

-Где Шуанфу? -спросил Ронг Тан.

Шуаншоу избегал зрительного контакта, пододвигая к нему лекарство. Ронг Тан нахмурился, пытаясь сесть:

-Его позвала леди?

-Сначала вам следует выпить свое лекарство, молодой господин, -настаивал Шуаншоу.

Чувствуя недовольство, Ронг Тан взял чашу и осушил ее одним глотком, его голос стал хриплым и горьким. Он снова спросил:

-Где Шуанфу?

Шуаншоу внезапно опустился на колени:

-Молодой господин, вы нездоровы и нуждаетесь в отдыхе. Дела слуг не должны вас беспокоить.

Ронг Тан внезапно почувствовал раздражение, не в силах сказать, было ли это из-за его слабости или жесткой феодальной иерархии, которая затрудняла даже простые разговоры.

-Ладно, отдыхай. Я сам пойду поищу его, -сказал Ронг Тан, пытаясь встать с кровати. Его ноги едва коснулись земли, когда он почувствовал слабость, и Шуаншоу поспешно подошел, чтобы поддержать его.

Ронг Тан холодно посмотрел на него:

-Отведи меня к леди.

-Молодой господин...

-Отведи меня туда! -Голос Ронг Тана стал глубже, проявляя власть господина над Шуаншоу.

Как раз в этот момент из-за пределов комнаты донесся женский голос:

-Тан проснулся? Он принял свое лекарство?

Ронг Тан поспешил к двери:

-Мама.

Ванфэй, которой еще не исполнилось сорока, блистала драгоценностями даже дома, в ее глазах отражались годы управления могущественным хозяйством, но выражение ее лица смягчилось, когда она увидела Ронг Тана, ее глаза наполнились теплотой, когда она быстро подошла и отвела его обратно в постель.

-Почему ты встал? На улице такой ветер, тебе следовало уговорить молодого господина, -Ванфэй посмотрела в сторону, ее взгляд упал на Шуаншоу.

Ронг Тан тихо позвал:

-Мама.

В его последних двух жизнях, посвященных спасению главного героя и всего мира, его действия были безупречны, но он забыл, что матери всегда беспокоятся за своих детей.

В обеих жизнях Ван Сююй неожиданно умирала, в то время как Ронг Тан сосредоточился исключительно на главной мужской роли, не сумев спасти даже собственную мать, которая любила его всем сердцем.

Таким образом, в том, что он сказал Су Хуайцзину той ночью, была доля правды.

Миссия этой жизни также может оказаться невыполненной, но после его смерти этот мир будет существовать еще пять или шесть лет. Если Ванфэй сможет дожить до этого времени, он надеялся, что Су Хуайцзин будет хорошо к ней относиться.

Ванфэй восстановила самообладание и отошла только после того, как увидела, что Ронг Тан уложен в постель. Сидя у кровати, она говорила наполовину с упреком, наполовину с советом:

-Я знаю, что у тебя чистое сердце, но иногда чрезмерная доброта к слугам заставляет их переступать черту. Они становятся менее преданными в служении своему господину.

Ронг Тан снова вздохнул:

-Шуанфу и Шуаншоу очень преданы мне.

Ванфэй бросила на него укоризненный взгляд, на что Ронг Тан быстро добавил:

-Мама, насчет Шуанфу...

Ванфэй перебила его:

-Я знаю, что ты хочешь сказать. Шуанфу и Шуаншоу были посланы наследной принцессой. Я не могу наказать их, но я действительно расстроена. Они были с тобой с детства, зная твою хрупкость, но все равно отвели тебя в бордель, такое грязное место...

Ронг Тан признался:

-Это было мое собственное решение пойти.

-Ты всегда был дома, с самого детства, никогда никуда не выходил. Откуда ты знаешь о борделе? Должно быть, это те слуги сплетничают и влияют на тебя! -Сказала Ванфэй, явно расстроенная.

Ронг Тан чувствовал себя беспомощным, думая про себя, что Ронг Чжэн действительно умен; никто в доме не знал, что он ходил с ним в бордель.

-Но так лучше, это избавляет от многих неприятностей.

Ронг Тан заметив, что королева в ярости, дважды тихо кашлянул, и Ван Сюйюй немедленно перестала злиться, на ее лице не было ничего, кроме беспокойства:

-Дитя мое...

Ронг Тан слабо поднял руку, положив ее на руку королевы:

-Мама, это действительно было мое собственное решение пойти.

Ван Сюйю нахмурилась:

-Почему ты решила пойти в такое место?

Ронг Тан сказал:

-Там мой любимый человек.

Ван Сюйюй была застигнута врасплох, в комнате внезапно воцарилась тишина. Казалось, над головой раздался слабый шум, и прежде чем Ронг Тан успел что-то заподозрить, он услышал, как королева, изо всех сил стараясь казаться спокойной, мягко спросила:

-Которая это юная леди? Я приветствовала многих гостей. Если она тебе действительно нравится, я помогу тебе—

-Это не леди, -сказал Ронг Тан.

Лицо королевы на мгновение помрачнело, ее взгляд, устремленный на Ронг Тана, стал сложным. После борьбы материнская любовь одержала верх:

-Молодой слуга-мужчина - это не позор, не то, что нужно скрывать. Но снаружи небезопасно, я действительно беспокоюсь о том, что ты встретишься с ним. Должна ли я выкупить его и позволить ему остаться в твоем дворе?

С крыши донесся еще один легкий шум, Ронг Тан инстинктивно поднял голову, затем услышал кошачье мяуканье.

Это беспокойство нарушило его эмоции, и когда к нему вернулось самообладание, он почувствовал легкую горечь в сердце.

Ван Сююй, благородная дама из престижной семьи, вышла замуж за Жун Минцяо, когда он еще не был королем Нинсюанем. У нее были трудные роды во время рождения Ронг Тана, они едва спасли мать и ребенка, но ценой ее здоровья, из-за чего она не смогла иметь больше детей. К счастью, статус ее семьи защищал ее от того, чтобы на протяжении многих лет ее затмевали наложницы.

Первоначальный владелец не родился глупым. Изначально он был просто хрупким и болезненным, в возрасте девяти лет, что совпало с Великим переворотом Ю, он стал свидетелем чего-то травмирующего, каждую ночь ему снились кошмары, и в течение трех дней у него была высокая температура. Когда он проснулся, он стал умственно неполноценным.

После кропотливой заботы о нем в течение многих лет, пока он, наконец, не вырос и не пришел в себя, назвать его зеницей ока Ван Сююй не было преувеличением. Не говоря уже о симпатии к молодому слуге из борделя, даже если бы он желал принца или дворянина из дворца, Ван Сююй могла бы преклонить колени перед Дворцом отдыха Феникса, чтобы молить императрицу о пощаде.

Чрезмерно любящия.

Ронг Тан чувствовал, что это неправильно, но чтобы Су Хуайцзин вошел в королевский особняк открыто и с честью, он должен был сначала подготовить почву, чтобы напугать Ван Сююй.

Он молча опустил глаза, поджал губы и слегка сжал простыню, выглядя совершенно несчастным.

Ван Сююй внезапно немного запаниковала, забыв о своем достоинстве дворянки, и взволнованно сказала:

-Тан'эр, не расстраивайся. Скажи маме, кто тебе нравится, и я обязательно найду способ привести его в наш дом. Не расстраивайся, это может навредить твоему здоровью.

Увидев, что глаза Ван Сююй начинают краснеть, Ронг Тан понял, что это действие зашло достаточно далеко и пора заканчивать.

Он покачал головой, посмотрел на Ван Сююй и тихо сказал:

-Это ни то, ни другое.

-Тогда ты...

-Это помощник министра военного министерства, дальний племянник Ли Чанфу, Су Хуайцзин, -сказал Ронг Тан.

Ван Сююй сделала паузу, затем заметно расслабилась.

Помощник министра военного министерства был всего лишь чиновником четвертого ранга, и она никогда раньше не слышала о Ли Чанфу, вероятно, недавно получившем повышение мелком чиновнике. Более того, будучи дальним племянником, если бы он вошел в королевский особняк, это было бы удачей для его семьи, и у него не было причин отказываться.

Ван Сююй промокнула глаза носовым платком, ее тон был укоризненным:

-Ты напугал меня до смерти. Пока он из приличной семьи, я помогу тебе с предложением руки и сердца. Но если молодой господин, которого ты нашел в здании Фэнъюэ, не из семьи Ли, он, возможно, не устоявшийся человек, и я беспокоюсь, что с тобой поступят несправедливо.

-Он не молодой господин из семьи Ли, -серьезно поправил Ронг Тан, -Его зовут Су Хуайцзин.

-Хорошо, тогда молодой господир Су, -спокойно согласилась Ван Сююй, -Но я никогда раньше не слышала, чтобы ты упоминал это имя. Как вы с ним познакомились?

Ронг Тан подумал про себя, что Су Хуайцзин был не просто молодым господином; он был принцем Великого Юя и будущим императором. Но поскольку Ван Сююй спросила, ему пришлось быстро продолжить.

-Мама, ты помнишь особняк герцога Сианя напротив дома бабушки несколько лет назад?

Выражение лица Ван Сююй слегка изменилось, и она выглянула за пределы экрана, отвечая:

-Что насчет этого?

Ронг Тан сказал:

-Ли Чанфу - дальний родственник семьи герцога Сианя, как и Су Хуайцзин. Ребенком я некоторое время гостил у бабушки и случайно увидел Су Хуайцзина, у которого настали трудные времена, и он приехал искать убежища у родственников. Тогда я только думал, что он красивый и талантливый. Он был моложе меня, но намного умнее. Я завидовала ему.

Ронг Тан произнес эти слова с печальным выражением лица, отчего сердце Ван Сююй сжалось, и она нежно сжала его руку.

Ронг Тан слегка усмехнулся:

-Позже, когда я услышал о бедствии, постигшем особняк герцога, я понял, что первым человеком, о котором я подумал, был он. Он уже был из семьи, находящейся в упадке, и отправился далеко в столицу в поисках убежища. Я боялся, что он может не пережить такую катастрофу. Я хотел попросить маму привезти его к нам домой, - Ронг Тан слегка нахмурился, - но за это время мне приснилось много кошмаров, и, проснувшись, я почти все забыл. Только недавно я случайно узнал, что он вернулся в Сычуань с министром Ли.

Ронг Тан был хрупким человеком и редко говорил так много сразу, особенно о своем детстве. Ван Сююй уже была в слезах, ее прежние опасения рассеялись.

Она сказала с жалостью:

-Неудивительно, что я слышала, как Чуньмэй в вашем дворе говорила, что вы часто говорили о Сычуани.

Ронг Тан был удивлен, не ожидая такой дополнительной поддержки, но сохранил самообладание:

-Я хотела вернуть его. Министр Ли может быть хорошим чиновником, но его семья многонаселенная, а Сычуань не такая плодородная, как Цзяннань, и не такая богатая, как столица. Я всегда беспокоюсь, что без родителей с ним там могут плохо обращаться.

Помолчав, он тихо добавил:

-Мне невыносимо видеть, как с ним поступают несправедливо.

Сердце Ван Сююй чуть не растаяло от его слов, она не ожидала, что ее сын проявит такую глубокую привязанность.

Ронг Тан продолжил:

-У меня плохое здоровье. Услышав, что он вернулся в столицу, я просто хотел увидеть его издалека, убедиться, что он в безопасности. Итак, я тайно поручил кому-то следить за ним и ежедневно сообщать мне о его местонахождении. Не могу выйти из дома, просто зная, что с ним все хорошо и где он был, чувствую, что я тоже был там. Если бы что-нибудь случилось... Я бы не слишком жалел, кхе—кхе...

Ван Сююй быстро налила ему чашку горячего чая, ее голос охрип:

-Тан'эр, не нужно больше ничего говорить, я попрошу его подойти.

-Нет, я должен закончить, -продолжил Ронг Тан, сделав глоток чая. -У него честный характер, и он не из тех, кто часто посещает бордели. Мама, ты единственная, кто любит меня больше всего на свете, и я не хочу, чтобы ты неправильно поняла его.

Ронг Тан сказал:

-Я получил новости только днем. Ли Чанфу вернулся в столицу. Одержимый собственной выгодой, он даже вовлек в это дело своего дальнего племянника. Кто-то накачал его наркотиками и планировал отвезти в бордель, чтобы представить какому-нибудь молодому господину из богатой семьи! К счастью, я вовремя среагировал и предотвратил его гнусный план.

Ронг Тан был взбешен, его лицо покраснело, затем побледнело, голос наполнился печалью:

-В конце концов, он всего лишь дальний племянник, больше не член ближайшей семьи, и кто знает, сколько нашей крови все еще течет в нем. Я сожалею только о том, что моя глупость на протяжении многих лет задерживала его появление в нашем доме раньше.

Эмоции Ван Сююй менялись в зависимости от рассказа Ронг Тана, она плакала, испытывала душевную боль и даже немного злилась.

Это была не печаль из-за переживаний Су Хуайцзина, а огорчение из-за глубоких, изменчивых чувств ее сына. Она также была раздражена на Ли Чанфу за его невежество и глупость. Если бы Ронг Тан действительно хотел заполучить дальнего племянника, она бы нашла способ помочь, просто ради своего сына.

Что по-настоящему разозлило ее, так это мысль о том, что Ронг Тан изнурял себя, даже падал в обморок в борделе. Это приводило в бешенство!

Ван Сююй успокаивала себя и утешала:

-Мама решила за тебя и вернет этого человека. Ты должен хорошо защищать его в будущем и убедиться, что он никогда больше не пострадает.

Вопреки ожиданиям, Ронг Тан покачал головой, услышав это, выражение его лица было опустошенным:

-Я не могу защитить его.

Ван Сююй была слегка поражена. Ронг Тан сказал:

-Только королевский особняк может по-настоящему защитить его.

Осознав что-то, выражение лица Ван Сююй стало безумным. Она открыла рот, чтобы заговорить, но Ронг Тан перебил ее напрямую. После того, как он говорил слишком долго, его губы становились все более бледными, он выглядел серьезно больным - любой мог видеть, что он долго не проживет.

Голос Ронг Тана был очень мягким:

-Я хочу дать ему надлежащий статус.

-Тан'эр...

-Мама, пожалуйста, послушай меня, -сказал Ронг Тан. -Я знаю о состоянии своего здоровья и осознаю, что наша семья всегда хотела найти мне брак, который приносил бы радость, но теперь...

Он прикусил нижнюю губу, по-видимому, смущенный:

-С моим нынешним состоянием мне не суждено иметь потомство. Я подвел доброту наших родителей в воспитании меня и не хочу проявлять неуважение к семье какой-либо девушки. Более того, у меня есть кто-то в моем сердце. Если брак по расчету действительно мог бы вылечить мои недуги, то в ближайшие дни просто встреча с ним принесла бы мне счастье; если нет, то, как только я уйду, мне не придется беспокоиться о том, что над ним будут издеваться или что мне будет нелегко жить в загробной жизни.

-Я прошу маму помочь мне сделать предложение руки и сердца, взять Су Хуайцзина в качестве моей законной жены в королевский особняк Нинсюань. -Ронг Тан твердо посмотрел на Ван Сююй, его глаза наполнились слезами, голос был мягким, но непоколебимым,  -Я хочу только его.

-О? Он действительно так сказал?

В маленьком дворике в юго-западном углу особняка Ли дом оставался полуразрушенным, но обстановка была улучшена. Теплый солнечный свет, проникающий через маленькое окно, добавлял нотку благородства, подобающую резиденции чиновника.

Су Хуайцзин, облокотившись на маленький диванчик, читал руководство по шахматам, рядом с ним лежала незаконченная партия. Услышав отчет Син Фэна, он перестал переворачивать страницы, с интересом приподнявшись:

-Ты сам это слышал?

У стоящего внизу Син Фэна непроизвольно дернулось веко, когда он услышал это.

"Господин никогда не задает один и тот же вопрос дважды. Если он задает, это означает, что ему интересно".

"Последний человек, который привлек его внимание..."

"Его тело, должно быть, только что похоронили на территории Шу".

Син Фэн сказал:

-Я сам это слышал, каждое слово - правда.

Губы Су Хуайцзина слегка скривились, в его глазах ничего нельзя было прочесть. Он долго молчал, и Син Фэн, не зная, что и думать, опустился на колени, чтобы признать свою вину:

-Я заслуживаю смерти за то, что не заметил чужого шпиона рядом с господином. Пожалуйста, накажите меня.

Мысли Су Хуайцзина были прерваны. Увидев это, он поднял руку, позволяя ему встать:

-Со вчерашнего вечера и по сей день, в течение этой ночи, ты находил каких-нибудь подозрительных людей?

Услышав это, Син Фэн выглядел обеспокоенным и честно ответил:

-Именно это и подозрительно. Слова молодого принца были убедительными и заслуживающими доверия, но я не нашел никого со странным поведением в эти дни.

-Это правильно, что ты никого не нашел, -сказала Су Хуайцзин, откладывая руководство по шахматам и ставя фигуру на доску, -Он обманывает людей.

-Но то, что он сказал, не похоже на ложь, -нахмурился Син Фэн.

Су Хуайцзин поднял руку, чтобы прервать, его пристальный взгляд был прикован к шахматной доске, на мгновение задумавшись.

Через некоторое время он поочередно расставил черные и белые фигуры на доске, решая шахматную головоломку, и слегка улыбнулся:

-Всегда есть более выдающиеся таланты. Возможно, у него есть другие средства. Это не имеет значения.

Син Фэн хотел сказать, что им следует остерегаться молодого принца, но Су Хуайцзин сменила тему, спросив:

-Лююнь вернулся?

Син Фэн сосредоточился:

-Вчера я получил голубиное сообщение о том, что проблема в Шу решена, и он находится на пути в столицу. Он должен прибыть в течение двух дней.

-Хм, -кивнула Су Хуайцзин, -После того, как Лююнь вернется, попроси его разобраться с императорской гвардией. Тебе пока следует держаться подальше от посторонних глаз.

В тот день, когда семья Ли накачала его наркотиками, Син Фэна переназначили именно потому, что он увидел знак императорской гвардии. У Су Хуайцзина не было выбора, кроме как провести расследование.

-Да, -сказал Син Фэн.

Су Хуайцзин встал, лениво потягиваясь. Весенний свет снаружи был прекрасен, в северо-восточном углу двора летал бумажный змей, а смех молодых девушек был едва слышен.

Су Хуайцзин небрежно спросил:

-Как дела в аптеке?

Син Фэн ответил:

-Согласно предоставленному вами рецепту, мы успешно приготовили порцию лекарства.

Су Хуайцзин посмотрела на бумажного змея и небрежно сказала:

-Пусть Биксин доставит его мисс кузине.

Син Фэн склонил голову, прикрыв глаза, и почтительно согласился. Однако при упоминании "мисс кузины" в его глазах промелькнуло скрытое намерение убить.

Су Хуайцзин заметил это, но никак не прокомментировал. Он просто махнул рукой, отпуская слугу, и откинулся на спинку дивана.

На этот раз он не стал заглядывать в руководство по шахматам, вместо этого взял книгу сказок и стал листать ее, задевая рукавом шахматные фигуры.

Эта шахматная задача ставила его в тупик в течение трех дней, и он так и не нашел идеального решения. Тем не менее, во время только что состоявшегося короткого обмена мнениями у него сформировалась идея.

-Обманщик, -пробормотал Су Хуайцзин с загадочной улыбкой на губах.

Ему вдруг стало любопытно: какие красноречивые слова можно было бы выудить из умных уст недавно выздоровевшего наследника принца Нинсюань, который, по слухам, был глуп в течение многих лет?

Он обнаружил, что... с некоторым нетерпением ждет этого.

*   *   *

Ли Паньян была очень счастлива в эти дни. Ее отец получил повышение и направлялся на север, в столицу, чтобы отчитаться о своей новой должности. Не в силах дождаться медленно движущегося конвоя, Ли Чанфу путешествовал налегке, взяв с собой лишь нескольких взрослых сыновей и прибыв в столицу раньше времени.

Будучи дочерью, Ли Паньян смогла сопровождать своего отца в столицу, и все благодаря ее собственному предложению.

Су, ее двоюродный брат, был настолько потрясающе красив, что казался почти потусторонним. С юных лет Ли Паньян знала, что если она не будет крепко держать его, то в будущем он наверняка станет проблемой.

-Он уже понравился сыновьям многих торговцев на территории Шу. Даже пятидесятилетний губернатор проявил интерес во время визита, намекнув, что Ли Чанфу следует отправить Су Хуайцзина в его резиденцию.

В то время отец колебался, но Ли Паньян чувствовала, что, поскольку он обладал красотой и семья Ли растила его столько лет, было бы правильно отплатить им тем же. Однако, отправляя молодого человека к губернатору с бесчисленными наложницами, далеко от столицы, какую пользу это могло принести семье Ли?

Она посоветовала своему отцу подождать. Тогда Су Хуайцзину было всего пятнадцать, его красота была юной и несколько незрелой, совсем не похожей на ту манящую, нераскрывшуюся водяную лилию, на которую он был похож сейчас, блестящую от утренней росы.

Оказалось, что она сделала правильную ставку.

В свободомыслящем обществе Даю для знатных семей столицы было обычным делом содержать наложниц мужского пола. Даже в императорском гареме существовал павильон Ютао, в котором размещались десятки слуг для удовольствия императора.

Ли Паньян не хотела, чтобы ее отец насильно отправлял Су Хуайцзина во дворец, поскольку это было бы слишком непредсказуемо. Но передать его семье высокопоставленных чиновников для защиты казалось возможным.

Более того, наследник маркиза Укана был ее избранным местом назначения. Если бы не незначительное положение ее отца и неустойчивый фундамент, ей бы и в голову не пришло сначала отправить двоюродного брата в качестве наложницы мужского пола, а затем искать возможность вступить в семью маркиза в качестве жены наследника.

С двоюродным братом во внутренних покоях и ее отцом при дворе это казалось осуществимым планом, тем более что ее двоюродный брат всегда был таким послушным ей.

Вот почему, когда она принесла поднос с выпечкой в комнату Су Хуайцзина, она не чувствовала ни малейшей вины.

Ли Паньян в восторге приподняла брови, ее девичьи мысли были ясно написаны на ее лице, воплощая чистое предвкушение будущего.

-Ох, я устала. Подержи его. Не дай ему упасть, -сказала она, передавая веревку от воздушного змея служанке, стоявшей рядом с ней.

Ли Паньян сидела за каменным столом в павильоне, где уже был налит чай идеальной температуры. Она отпила полстакана, ее взгляд скользнул по двору.

Недавно приобретенная резиденция все еще не была полностью обустроена, но этот уголок двора был единственной частью, которую можно было считать живописной.

Она вдруг вспомнила великолепный особняк, который посещала со своим отцом в столице, когда была совсем маленькой.

Крытые дорожки, рокарии, пруд, в котором плавают кои, их чешуя блестит, как золото, а летние лотосы уютно устроились среди зеленых листьев – даже служанки выглядели как небесные существа.

С этими воспоминаниями Ли Паньян все больше презирала свой собственный маленький дворик, критикуя служанок, прислуживающих ей.

-Я тебя раньше не видела, ты новенькая? -она спросила.

Биксин склонила голову в ответ, почтительно наполняя отставленную в сторону чашку чая:

-Согласно просьбе мисс, позавчера стюард купил меня на рынке, чтобы обслуживать мисс.

В глазах Ли Паньян вспыхнуло неописуемое чувство гордости.

Их семья поспешила в столицу, взяв с собой всего несколько слуг. Более того, служанки, которые выросли, прислуживая ей, пользуясь ее добротой, вели себя так, как будто они были наполовину хозяйками особняка Ли, им не хватало дисциплины. В отличие от тех хорошо обученных и уважительных слуг с крупных столичных рынков, которые даже в разговоре со своими хозяевами называли себя "слугами".

Довольная, Ли Паньян нашла чай более ароматным, чем обычно, и неторопливо отхлебнул большую его часть, затем спросил:

-Как тебя зовут?

Биксин незаметно взглянула на чашку и ответила:

-Войдя в особняк Ли, я принадлежу мисс. Пожалуйста, дайте мне имя.

Улыбка Ли Паньян мгновенно стала ярче:

-Тогда тебя будут звать Сяо Тао.

Биксин тоже улыбнулась:

-Спасибо за имя, мисс.

Сяотао, подходящее имя. Лекарство, которое совершенствовал господин, называлось "Лицо цвета персика", что в некотором смысле дополняло название.

Непрерывное использование "Лица цвета персика" в течение семи дней день ото дня усиливало красоту, подобно цветам персика в полном весеннем расцвете, на которые приятно смотреть. Но поскольку ни один цветок не может цвести вечно, по истечении срока его цветения последующее увядание является исключительно пугающим.

Любовь шестнадцатилетней девушки к красоте, наполненная ревностью и интригами, более болезненна, чем прямая смерть – она раздувает ее надежды, а затем погружает в бесконечное отчаяние.

Не была ли ее ревность к превосходящей красоте господина причиной этих извращенных мыслей?

Теперь, когда семья Ли оскорбила наследника маркиза Укана, красота защищенной дочери расцветала день ото дня, было неясно, какой выбор сделает Ли Чанфу, сосредоточенный исключительно на своей карьере.

-Я устала, помоги мне вернуться и отдохнуть, -проинструктировала Ли Паньян.

Биксин послушно поддерживала хрупкую руку молодой девушки, медленно идя по ремонтируемой садовой дорожке к западному крылу, где проживали хозяева, с выражением безжалостного удовлетворения.

*   *   *

Королевский особняк Нинсюань.

В последнее время погода была приятной. После того единственного обморока здоровье Ронг Тана несколько улучшилось. Он перенес кушетку во внутренний двор, чтобы погреться на солнышке, одновременно отдавая указания слугам отремонтировать дом.

Он готовился к переезду Су Хуайцзина, желая сделать маленький дворик более подходящим, и сделал множество приготовлений.

В тот день Ронг Тан осматривал четыре сокровища кабинета, которые приобрел Шуан Фу, когда слуга доложил, что прибыла Си Мо, старшая горничная резиденции принца.

Ронг Тан был слегка поражен, затем услышал, как она сказала:

-Молодой господин, ее высочество принцесса просит вашего присутствия в ее особняке

Дуань И, принцесса, не была королевской крови, но она была самой уважаемой женщиной-старейшиной в королевской семье Да Ю.

Шестьдесят лет назад третий император до императора Реншоу, дед Реншоу, однажды в одиночку погнался за великолепным белым тигром в лес, оставив свою свиту позади во время прогулки.

Он заблудился и чуть не был убит тигром, но чудесным образом появилась восьмилетняч Дуань И, вонзив кинжал тигру в глаз, спасла императора.

Благодарный за ее поступок, спасший жизнь, и впечатленный ее храбростью, император, узнав, что она была сиротой, выжившей благодаря охоте, взял ее к себе как свою приемную дочь и вырастил во дворце.

Королевская привязанность была редкостью, и Дуань И в юности сталкивалась с травлей со стороны других принцев и принцесс. Только император Минцзун сильно полагался на эту сестру. Когда он взошел на трон в четырнадцать лет, Дуань И разорвала помолвку со старшим сыном генерала, сославшись на сыновнее почтение к своему отцу, чтобы защитить Минцзуна от придворных интриг.

В возрасте двадцати лет Минцзун обеспечил себе положение при дворе, и тогдашняя двадцатипятилетняя Дуань И вышла замуж за лучшего ученого того года, позже вернувшись к домашней жизни, больше не занимаясь политикой, оправдывая репутацию женщины Чжугэ Лян.

Пока император Минцзун внезапно не умер в возрасте тридцати пяти лет, вдовствующая императрица Чжан призвала Дуань И вернуться в политику в период нестабильного престолонаследия и она сыграла решающую роль в стабилизации империи.

Справедливости ради стоит сказать, что процветанием Да Ю во многом обязан Дуань И.

После восшествия на престол нового императора принцесса удалилась на покой. Ронг Тан видел ее не более пяти раз за две свои предыдущие жизни вместе взятые, и его никогда не вызывали подобным образом.

Он медленно встал и спросил:

-Ты знаешь причину?

Си Мо прошептал:

-Говорят, это связано с вашим браком, молодой господин.

Ван Сююй была очень эффективена. Всего за несколько дней все в особняке узнали о том, что наследник планирует жениться на супруге мужского пола.

Принц Нинсюань Ронг Мингю не возлагал особых надежд на своего старшего сына Ронг Тана, не надеясь на его успех или здоровье. Насколько Ронг Тан понимал в своих предыдущих жизнях, отношение принца к нему было двусмысленно безразличным.

Живой, он был просто еще одним ртом, который нужно было кормить в особняке; мертвый, просто еще одной могилой на кладбище предков.

Что касается других наложниц и родственников в особняке, честно говоря, они могли только с энтузиазмом поддержать решение Ронг Тан выйти замуж за мужчину.

В обычной семье такой вопрос вызвал бы переполох, но для Ронг Тана это был тривиальный вопрос.

Умирающий мужчина, но престижный наследник, решительный в женитьбе, неудержим. В данном случае жениться на мужчине лучше, чем на женщине. В противном случае, даже если он физически слаб, что, если он случайно станет отцом ребенка?

Титулы сначала передаются законным наследникам, прежде чем рассматривать незаконнорожденных, а старшие - младшим. Если родится первый внук, даже если Ронг Тан умрет, особняк не перейдет в чужие руки. Итак, его решение жениться на мужчине больше всего приветствуется его сводными братьями.

Следовательно, первоначально считалось, что намерение Ронг Тана жениться на Су Хуайцзин столкнулось только с одним препятствием - Ван Сююй. Однако неожиданный запрос принцессы Дуань И удивил его.

Ронг Тан кивнул, показывая, что понял, а затем проинструктировал Шуан Фу:

-Пойди в кабинет и принеси буддийские писания, которые я недавно скопировал.

Принцесса Дуань И, которой было за шестьдесят, была набожной буддисткой. В своей прошлой жизни Ронг Тан неустанно копировал буддийские писания, чтобы завоевать расположение и ускорить освобождение главного героя-мужчины из Холодного дворца.

Только на этот раз он скопировал священные писания исключительно для себя.

Система не спрашивала почему, и Ронг Тан не предоставлял информацию добровольно. Когда он пришел в себя, в кабинете появилось несколько недавно скопированных священных писаний. Неосведомленному могло показаться, что он искал прощения у Будды за какой-то непростительный грех.

Шуан Фу упаковал священные писания в парчовую шкатулку и приказал подать экипаж к воротам, прежде чем проводить Ронг Тана.

Погода потеплела, но Ронг Тан все еще не мог выдержать ни малейшего холода. Шуан Фу специально накинул на него темно-красный плащ перед отъездом.

Королевский особняк Нинсюань находился довольно далеко от особняка принцессы, примерно в тридцати минутах езды на карете. Ронг Тан закрыл глаза, чтобы отдохнуть, подсознательно входя в системное пространство, чтобы взглянуть.

Его встретило бесконечное пространство тьмы. Он скривил губы в слегка насмешливой улыбке, прежде чем выйти.

По сравнению с другими трансмиграторами, Ронг Тану действительно повезло. У него было не только три шанса на перерождение и перезапуск, но он также изначально приобрел мощную, ограниченную способность, называемую "Перспектива Бога".

В двух предыдущих воплощениях системное пространство Ронг Тана представляло собой трехмерную голограмму, похожую на онлайн-игры, в которые он играл в современном мире.

Главный герой сосредоточен на интерфейсе, а рядом с ним пропорциональная миниатюра окружающей среды. В левом верхнем углу отображается аватар персонажа и его уровень, а в правом верхнем углу - миниатюра карты. Развернув ее, вы увидите всю карту Да Ю с опорными точками, которые можно разблокировать и использовать для телепортации и изменения перспективы, потратив системные монеты, заработанные за выполнение заданий.

Как трансмигратор, изначально связанный персонаж Ронг Тана - главный герой мужского пола.

Точка зрения главного героя мужского пола - единственная, на которую Ронг Тан может переключиться без использования системных монет. Места, посещенные главным героем мужского пола, также считаются посещенными Ронг Таном, автоматически открывая точки привязки.

Эти способности к переселению душ были чрезвычайно заманчивы для Ронг Тана, до такой степени, что он поначалу стал немного высокомерным.

Ронг Тан изначально думал, что три шанса перерождения, предоставляемые системой, были чрезмерными, пока он действительно не умер несколько раз. Затем он понял, что даже с так называемой "точки зрения Бога" он не мог предвидеть внутренние мысли каждого.

На этот раз, возможно, из-за отказа Ронг Тана выполнять задания, мэйнфрейм в порыве гнева лишил его привилегий и золотых пальцев. Когда Ронг Тан снова вошел в системное пространство, все, что он увидел, была пустота.

Почувствовав его эмоции, система тихо позвала:

[Хост.]

-Я в порядке, -сказал Ронг Тан. -Довольно приятно не иметь возможности видеть.

Он помолчал, затем внезапно спросил:

-Ты видишь?

Ронг Тан вспомнил, что, когда он входил в пространство системы, он часто видел плавающий шар света, который, по словам системы, был ее сущностью.

[Да.]

Ронг Тан улыбнулся:

-Где ты сейчас?

Раздался звук, похожий на удар электрического тока, но система не отреагировала.

Прислонившись к экипажу, в котором слабо горели благовония, Ронг Тан постепенно заснул.

Под тьмой лежала великолепная и оживленная карта, изображающая целый мир в миниатюре.

В центре этой миниатюры, на главной улице имперской столицы, медленно проезжала роскошная карета, в которой находился молодой человек. Черты его лица были мягкими и нежными, но все же его тело было пронизано болезнью, испускающей слабую, смертельную ауру из глубины его вен.

Однако, как только эта аура появилась, она была подавлена нежной улыбкой молодого человека. Противоречие жизни и смерти сошлось внутри него, как будто оно могло сокрушить его в любой момент.

Ронг Тан откинулся в карете, слегка задремав. В неизвестном другим месте маленький нежный огонек прижался к его ноге, казалось, ища утешения и тепла.

Система очень тихо прошептала:

[Я с вами, хост.]

*   *   *

К тому времени, когда они прибыли в особняк принцессы Дуань И, время приема пищи уже прошло. Принцесса, набожная буддистка, практиковала вегетарианство и ничего не ела после полудня, привычка, которую разделяли все ее домочадцы.

Несмотря на то, что Ронг Тан прибыл натощак, ему предложили только чашку чая. Няня, прислуживающая принцессе, сказала почтительно, но твердо:

-Пожалуйста, подождите минутку, молодой господин. Ее высочество отдыхает, и она увидит вас, как только проснется.

Ронг Тан улыбнулся и кивнул, удобно устроившись в кресле в гостиной, листая буддийские писания, принесенные Шуан Фу.

Он был немного голоден, но это было терпимо. Время шло, пока он читал, и только когда у двери послышалось движение, Ронг Тан вернулся к реальности, встал и увидел, что принцессе Дуань И помогает войти ее няня.

Только что проснувшись, принцесса надела только две простые деревянные заколки для волос.

Принцесса Дуань И и Ван Сююй были совершенно разными личностями.

Ван Сююй, родившаяся в привилегированной семье и сестра императрицы, руководила делами особняка Ван. Несмотря на то, что у нее был болезненный и простодушный сын, о котором нужно было беспокоиться, посторонним принцесса Нинсюань всегда казалась достойной и сдержанной. Ронг Мингю не был человеком глубокой привязанности; несмотря на то, что у него было всего три сына и две дочери, он содержал более пяти наложниц при заднем дворе.

На протяжении многих лет, несмотря на интриги, ревность и соперничество между наложницами, никто не осмеливался выносить свои споры на рассмотрение Ван Сююй.

Она была того же типа, что и ее сестра, обладая аурой материнской грации, которая доминировала в комнате одним своим присутствием.

Единственная нежность и самовыражение Ван Сююй, вероятно, были направлены на Ронг Тана.

Что касается принцессы Дуань И, то странно, что в оригинальном тексте не только мало ее описаний, но и Ронг Тан почти не видел ее за свои три жизни.

В своей предыдущей жизни, чтобы спасти главного героя мужского пола из Холодного дворца, Ронг Тан обратился за помощью к принцессе Дуань И. Она всего лишь преклонила колени в буддийском зале, читая Священное писание, затем, не поворачивая головы, равнодушно сказала:

-Я понимаю.

На следующий день он услышал, что император Реншоу назначил нового учителя для обучения принцев, даже Пятому принцу из Холодного дворца было разрешено поступить в Императорскую академию.

Принцесса Дуань И обладала несравненной силой, но издалека она казалась обычной женщиной, не украшенной косметикой или украшениями.

Ее не трогали атрибуты власти и интриг. Не зная ее происхождения, Ронг Тан не мог себе представить, что эта пожилая женщина-затворница однажды в юности в одиночку убила свирепого тигра и стояла при дворе наравне с мужчинами, заслужив титул "Женщина-премьер-министр эпохи".

Любая свирепость или резкость, которые когда-то были в ней, казалось, были развеяны благовониями на алтаре, оставив только ауру простоты и умиротворения.

Ронг Тан встал и почтительно поклонился:

-Бабушка.

-Хм, -тихо сказала принцесса Дуань И, присаживаясь и жестом приказывая няне принести Ронг Тану свежую чашку горячего чая.

-Я слышала, твое здоровье улучшилось?

-Спасибо вам за заботу, бабушка. Мне намного лучше, -ответил Ронг Тан.

Глаза принцессы Дуань И, мутные, но ясные, скользнули по нему, оценивая, затем она действительно улыбнулась:

-Ты научился лгать. Кажется, ты действительно стал намного лучше.

Тело Ронг Тана не подлежало восстановлению. В своих предыдущих жизнях он участвовал в миссиях ради "высшего блага" мира; в частном порядке это было сделано для того, чтобы гарантировать, что, когда это тело больше не сможет существовать, судьба выберет ему другое тело для продолжения жизни.

Ронг Тан застенчиво улыбнулся, не смущаясь тем, что его видят насквозь.

Принцесса Дуань И махнула рукой, отпуская няню, и ее взгляд упал на Священное Писание рядом с ним:

-Какое из них ты читаешь?

Ронг Тан закрыл священное писание и передал его принцессе:

-Я сам скопировал "Алмазную сутру".

Принцесса Дуань И, казалось, была несколько удивлена и небрежно пролистала его.

Почерк был изящным и нежным, как у феникса, парящего в воздухе, и феникса, причаливающего к берегу, автор не прилагал особых усилий, намеренно не сосредотачивался на мазках кисти, стремясь только к ясности и целостности без чувства вины.

Пролистав несколько страниц, Ронг Тан заметил, что атмосфера вокруг бабушки Дуань И немного смягчилась:

-Если бабушка не возражает, пожалуйста, примите эту книгу Священных Писаний.

Дуань И согласилась, отхлебнула чаю, а затем спросила:

-Ваша мать сказала, что вы хотите выйти замуж за мужчину?

Ронг Тан сразу оживился, это и было причиной его сегодняшнего визита, и искренне ответил:

-Да.

-Она упомянула, что этот человек является дальним родственником семьи герцога Сианя. Это правда?

Ронг Тан подтвердил:

-Да.

Дуань И посмотрела на Ронг Тана, ее взгляд был не как у старшей на младшего, а скорее как будто она смотрела прямо в его душу его глазами:

-Ты знаешь, что имя герцога Сианя является табу в Великом Ю?

-Я знаю.

-И ты все еще хочешь выйти за него замуж?

Не колеблясь, Ронг Тан подтвердил:

-Несмотря на это, я хочу выйти за него замуж.

-Любовь с первого взгляда? -Дуань И небрежно спросила, словно болтая о семейных делах, но Ронг Тан внезапно замолчал, в его сердце зазвенели тревожные колокольчики, волна необъяснимой паники захлестнула его, его разум заполнила только одна мысль:

Она знает!

Она знает, что я солгал! Она знает, что я никогда раньше не встречал Су Хуайцзина!

Ронг Тан опустил взгляд, его мысли метались, обдумывая, как ответить, но принцесса Дуань И слегка усмехнулась, нарушив тишину в комнате:

-Будь то любовь с первого взгляда или возлюбленные детства, я только спрашиваю, действительно ли вы хотите привести его в наш дом?

Мысли Ронг Тана на мгновение остановились; он посмотрел в глаза принцессе Дуань И, необъяснимо чувствуя, что любая его ложь будет замечена ею насквозь.

Спустя долгое время он тихо сказал:

-Я искренне хочу привести его в наш дом, чтобы защищать его всю жизнь.

Нежно коснувшись пальцами чайной чашки, взгляд леди Дуань И скользнул мимо него, остановившись на дверном проеме. Через мгновение она поставила чашку:

-Тогда выходи замуж, я поговорю об этом с твоим отцом.

Ронг Тан медленно расслабился, его напряженные эмоции, наконец, улеглись. Он встал и поклонился принцессе Дуань И:

-Спасибо вам, бабушка, за ваше благословение.

Внезапно Дуань И постучала по священному писанию:

-Все ошибки мира не могут быть учтены в одном буддийском писании.

Ронг Тан на мгновение остолбенел, но принцесса встала и медленно направилась к двери:

-Совершай добрые дела, не спрашивая о будущем. У твоего недавнего побега из большой опасности должны быть свои причины, хорошие или плохие, не зацикливайся на этом.

Ронг Тану потребовалось некоторое время, чтобы осознать смысл ее слов, он долго оставался на месте, пока не вошел Шуан Фу, вернув его к реальности:

-Молодой господин, давайте вернемся.

Покидая резиденцию принцессы, Ронг Тан посмотрел через улицу.

Полуразрушенный дом все еще хранил следы былой славы; мемориальная доска висела пустой, печати пожелтели, у каменных львов у двери были выбиты зубы, что создавало леденящее душу ощущение запустения и разрухи.

Там, где когда-то были великолепие и богатство, теперь только дикая трава и увядшая желтизна.

Ронг Тан обернулся, глядя через малиновые ворота на особняк принцессы, где громоздились груды парчи и сверкали на солнце белые нефритовые плитки. Красивые павильоны, башни и искусственные горы были уровнем роскоши, не имеющим себе равных на обширных землях Да Ю.

Резкий контраст на одной и той же улице не вызывал сомнений в течение многих лет.

Что еще более противоречиво, так это то, что, несмотря на кажущуюся простоту принцессы, ее резиденция была экстравагантно роскошной.

Он задержался еще немного, побудив Шуан Фу спросить:

-Молодой господин, разве мы не возвращаемся в особняк?

Придя в себя, Ронг Тан передумал, прежде чем сесть в экипаж:

-Поезжай в особняк Ли на Сонцзин-лейн, а по дороге захвати стол с едой из башни Люцзинь и тарелку с пирожными из лотоса.

Решив взять с собой пирожные с лотосом, Ронг Тан поразмыслил и решил взять еще несколько сортов тортов.

Су Хуайцзин подозрителен по натуре; слишком усердные попытки могут иметь неприятные последствия.

Резиденция Ли, расположенная в переулке Сонцзин, находится в районе с непомерно высокими ценами на землю. Большинство соседей - судебные чиновники, что свидетельствует об амбициях Ли Чанфу в его официальной карьере.

Шуан Фу пошел вперед и постучал в дверь. Привратнику потребовалось некоторое время, чтобы ответить. Увидев роскошную карету, он на мгновение вздрогнул, затем быстро поклонился и проскрежетал:

-Могу я узнать, что это за выдающаяся личность?

Шуан Фу ответил:

-Наследный принц Нинсюаня.

Привратник быстро извиняющимся тоном улыбнулся:

-Визит наследного принца, к сожалению, несвоевременен. Мой хозяин отправился на банкет в резиденцию маркиза Укана и вернется нескоро. Возможно, наследный принц рассмотрит возможность возвращения в свой особняк, и я сообщу своему господину, когда он вернется, чтобы нанести визит в другой день.

Хорошо, что Ли Чанфу не присутствовал; у Ронг Тана не было желания общаться с ним. Услышав это, он вышел из кареты. Поняв ситуацию, Шуан Фу строго сказал:

-Мой молодой господин - наследный принц Нинсюаня, лично назначенный императором. Как может простой привратник решать, должен ли он уйти или остаться?

Привратник запаниковал:

-Это...

Ронг Тан прикрыл рот кулаком и тихо кашлянул, мягко говоря:

-Я плохо себя чувствую и хотел бы немного отдохнуть в вашей резиденции и выпить чашку воды. Я думаю, господин Ли не отказался бы, если бы был здесь.

Отнюдь не отказываясь, если бы Ли Чанфу знал, что в гостях наследный принц Нинсюаня, он, скорее всего, принял бы его с распростертыми объятиями.

Привратник на мгновение заколебался, затем отступил в сторону, освобождая дорогу:

-Тогда, пожалуйста, наследный принц, следуйте за мной.

-Спасибо, -сказал Ронг Тан, склонив голову.

Проходя через сетчатую стену, привратник первоначально намеревался отвести его в гостиную, но Ронг Тан остановился на выложенной галькой дорожке и указал на небольшой дворик на западе, спросив:

-Могу я узнать, кто проживает в этой части резиденции?

Выражение лица привратника слегка изменилось:

-Это резиденция молодого господина из другой ветви нашей семьи.

Ронг Тан кивнул:

-В таком случае, я бы попросил вас отвести меня туда.

Говоря это, он взглянул на Шуан Фу, который протянул привратнику несколько серебряных монет.

Лицо привратника озарилось радостью:

-Пожалуйста, наследный принц, следуйте за мной.

Этот двор находился рядом с задней дверью; Ронг Тан ранее останавливал свою карету на задней улочке, когда привозил сюда Су Хуайцзина, но на этот раз, войдя во двор, он никого не увидел.

Ронг Тан намеревался подождать, но, войдя в дом, он был мгновенно застигнут врасплох.

В глазах влиятельных семей и чиновников столицы, таких как Ван Сююй, официальное положение Ли Чанфу действительно было не очень высоким. Тем не менее, он все еще носил звание четвертого класса.

Император Реншоу, взошедший на трон в результате государственного переворота, особенно осознавал важность соблюдения баланса между изяществом и строгостью в отношениях со своими подчиненными, чтобы не дать им вынашивать нелояльные мысли.

Таким образом, зарплаты чиновников в Да Ю были не только существенными, но и довольно впечатляющими. Не говоря уже о "дани льдом" и "дани древесным углем", ежегодно выплачиваемых местными чиновниками. Хотя Ли Чанфу только что прибыл в столицу, он, конечно, не был настолько беден, чтобы не иметь возможности позволить себе достойное жилье для собственного племянника.

Однако то, что Ронг Тан увидел перед собой, было даже хуже спальни Шуан Фу.

Старая ширма из четырех панелей разделяла внутреннюю и внешнюю комнаты. Внутри стояла узкая кровать, достаточно большая для подростка лет тринадцати-четырнадцати, но взрослому пришлось бы свернуться калачиком, чтобы поместиться.

Во внешней комнате, возле окна, стояла мягкая кушетка, немного длиннее кровати. Судя по расположению постельного белья, Ронг Тан заподозрил, что Су Хуайцзин в эти дни спала на кушетке.

Бумага на окнах была порвана и вся в дырах. Хотя стоял февраль, в столице резко похолодало, и ночью будет прохладно. Такой сон, несомненно, приведет к простуде.

Волна гнева захлестнула Ронг Тана, и он ускорил шаги. Он добрался до дивана и приподнял постельное белье, приходя в еще большую ярость.

Оно было влажным и тонким!

Оригинальный текст едва ли описывал антагониста, поэтому, когда в нем упоминался инцидент, когда Су Хуайцзин организовал увольнение Ли Чанфу с должности, раздел комментариев взорвался моральным возмущением. Многие критиковали злодея за бессердечие; в конце концов, его дядя хорошо заботился о нем почти десять лет. Без Ли Чанфу, где бы Су Хуайцзин получил шанс выждать свое время?

Ли Чанфу был мелочным человеком и второстепенным персонажем. Читатели желали ему смерти, но надеялись, что это произойдет от рук главного героя. Узнав, что именно антагонист затмил его, они почувствовали неожиданный гнев, чего Ронг Тан не мог понять.

В то время он не понимал, почему главный злодей опустился до того, чтобы иметь дело с таким второстепенным персонажем. Но после инцидента в башне Фэнъюэ Ронг Тан поверил, что Су Хуайцзин не подлежит искуплению.

По сравнению с тем, как накачать кого-то наркотиками, это жестокое обращение казалось почти незначительным.

Если бы Ронг Тан не знал, что Су Хуайцзин однажды добровольно подарил Ли Чанфу ночную жемчужину стоимостью в целое состояние в качестве компенсации за то, что его семья вырастила и приютила его.

Он вдруг осмелился не думать о не упомянутых частях оригинальной истории. Чтобы злодей стал еще более злым и развращенным, сколько же страданий пришлось вынести Су Хуайцзину?

Ронг Тан был в ярости, его сердце разрывалось от слабой боли. Он несколько раз обошел двор, затем вышел и спросил слуг:

-Где молодой господин из другой ветви?

Не только слуги резиденции Ли, но даже Шуан Фу и Шуан Шоу были поражены, обменявшись взглядами.

Когда они когда-нибудь видели своего молодого господина таким сердитым? Он был похож на зверя, к чешуе которого прикоснулись, или на волка, у которого украли детеныша, зрелище, внушающее страх.

Ронг Тан тихо кашлянул, между бровями образовалась легкая складка, когда его раздражение начало просачиваться наружу.

Он попросил слугу показать дорогу, чтобы найти Су Хуайцзина, и поручил Шуан Шоу выполнить для него одно поручение.

Система, которая до сих пор хранила молчание, не могла не почувствовать, что видит своего хоста таким, каким он был вначале. Яркий, необузданный и полный жизненных сил, даже будучи запертым в теле на грани смерти, ничто не могло затмить его ослепительный свет.

В последние дни хост этого не говорил, но это было на самом деле... так тяжело. Его душа была заперта, он жил как ходячий труп.

Даже система не могла вынести этого зрелища.

*   *   *

В павильоне Шанвэнь резиденции Ли недавно нанятый репетитор читал лекцию. Были установлены два ряда из шести коротких столиков, за которыми дети семьи Ли слушали учителя, включая Ли Паньян.

Она все еще верила, что отправка Су Хуайцзина к сыну маркиза Укана была для его же блага. Более того, отношение ее отца к Су Хуайцзину за последние дни улучшилось, поэтому она, естественно, предположила, что ее план удался, вернувшись к своему обычному способу общения с ним.

Как будто то, что она прислала в тот день, было не пирожными с наркотиком, а скорее ступенькой для карпа, перепрыгивающего через драконьи врата.

Сегодняшняя лекция была на тему "Чжунъюн (Учение о среднем)", которая показалась ей довольно скучной. Сидя на своем месте, она рисовала кисточкой, заставляя Су Хуайцзин опуститься на колени на подушку рядом с ней и растирать чернила.

Такой способ взаимодействия продолжался в течение нескольких лет. Первоначально Ли Паньян использовала отговорку “Таким образом, кузен сможет учиться с нами и в будущем сдавать императорские экзамены!”, чтобы обмануть его, но постепенно для нее стало более естественным командовать и контролировать без всякого притворства.

Биксин, наблюдавшая за происходящим со стороны, сгорала от разочарования, жалея, что не может войти и покончить с жизнью Ли Паньян отравленной иглой, вместо того чтобы видеть, как ее хозяин терпит такое унижение.

Глаза Биксин покраснели от гнева, но она внимательно наблюдала за комнатой, пока не услышала шум со стороны лунных врат, побудивший ее обернуться и посмотреть.

У молодого человека у ворот, окруженного людьми, было лицо нежное, как теплый нефрит, и ясное, как яркая луна. На нем был темно-красный плащ с воротником из кроличьего меха - наряд, не соответствующий сезону, но по сравнению с ним окружающие рано распускающиеся цветы казались бледными.

Биксин наблюдала, как он поспешно прошел по коридору, заглянул внутрь через окно, и в этот момент она почувствовала, что его гнев даже превзошел ее собственный.

Ронг Тан был очень зол, исключительно и безмерно зол.

Ему было все равно, что это место принадлежит кому-то другому или что он незваный гость; он направился прямо к двери и распахнул ее, прервав лекцию преподавателя.

-Я понятия не имел, что резиденция господина Ли была в таком плачевном состоянии, что даже растирание чернил и уход за ними были возложены на самого молодого господина!

В ярости он слегка повысил голос, и его обычно низкая температура тела, казалось, повысилась вместе с гневом, отчего его лицо слегка порозовело.

Ронг Тан подошел к столу Ли Паньян, потянул Су Хуайцзина за собой, чтобы защитить его, сделав довольно резкое движение, из-за которого чернила брызнули на лицо Ли Паньян, вызвав у нее тихий возглас удивления:

-Ах!

Ронг Тан холодно взглянул на нее, пнув ногой ее парту. Прежде чем учитель успел сделать ему выговор, он взял инициативу в свои руки и сказал:

-Поведение джентльмена - это спокойствие и самодисциплина, бережливость для воспитания добродетели. Учитель проповедует, но не учит учеников с самого начала ценить осторожность. Вместо этого вы позволяете культуре непринужденности и удовольствия проникать в школу. Каковы ваши намерения?

Пожилой учитель, которому за пятьдесят, был ошеломлен его вопросом. Он уставился на него, борода задрожала, и указал на него трясущимся пальцем, заикаясь:

-Ты, ты, ты, -не в силах продолжать.

Все еще разъяренный, Ронг Тан сурово сказал:

-Наш великий Да Ю процветал столетие, и сейчас время процветания и силы. Амбициозные люди должны стремиться изучать литературу и боевые искусства, чтобы служить нации и воспитывать людей. С вашими глубокими знаниями вы должны знать, что сила молодежи - это сила страны. Тем не менее, вы закрываете глаза и пропускаете мимо ушей, игнорируя несправедливость и позволяя ученикам запугивать своих сверстников. Простите мою откровенность, но я думаю, что такой урок лучше не преподавать!

Сказав это, он повернулся обратно. Ли Паньян уже встала, яростно глядя на него. Покрытое черными чернилами, ее прекрасное лицо казалось совершенно отвратительным в глазах Ронг Тана.

Он даже не соизволил заговорить с ней, холодно сказав:

-Мисс Ли, если вы не хотите пользоваться своими руками, я не возражаю отрубить их вам.

Лицо Ли Паньян в одно мгновение побледнело.

Ронг Тан оглянулся на беспокойных членов семьи Ли в учебном зале и громко позвал:

-Идите сюда.

В комнату немедленно ворвались четверо охранников. Ронг Тан, держа Су Хуайцзина за руку, вышел с леденящим душу голосом:

-Сломайте это.

У Биксин, наблюдавшей за всем со стороны, глаза покраснели еще больше, чем раньше. Если бы она не обдумывала план своего господина, она бы бросилась к Ронг Тану и опустилась на колени в знак благодарности.

Пристально посмотрев на Су Хуайцзина, Биксин вытерла лицо, изображая беспокойство и панику, и вошла в комнату, чтобы помочь Ли Паньян, втайне надеясь, что она немедленно упадет замертво!

Держа Су Хуайцзина за руку, Ронг Тан шагал по садам особняка Ли, разъяренный и убитый горем, долгое время не в силах говорить.

Су Хуайцзин следовал за ним, его волосы, украшенные светло-голубой лентой, время от времени падали ему на глаза.

Он прищурил глаза.

Это был второй раз, когда он видел этого наследного принца.

В первый раз, без всякого предупреждения и с явным беспокойством, он ворвался в комнату главной куртизанки в башне Фэнъюэ. Увидев его целым и невредимым, казалось, ему стало легче, однако он казался необъяснимо рассерженным, добровольно обратился к врачу, чтобы нейтрализовать действие препарата, а затем полуправдиво уговорил его согласиться на помолвку.

Поначалу Су Хуайцзин думал о нем просто как о непредсказуемом факторе, поэтому проинструктировал Син Фэна внимательно следить за ним.

Неожиданно этот непредсказуемый фактор оказался довольно слабым, потеряв сознание на три дня подряд после возвращения из башни Фэнъюэ, что заставило Су Хуайцзина искренне усомниться в его намерениях.

В последние дни он слышал о нем только от Син Фэна: наследный принц обсуждает брак с королевой, прибирает самую светлую комнату в своем дворе, хочет покрасить стены в киноварь, но его останавливают, поручает мастерам изготовить самую роскошную мебель и почти скупает все книги в библиотеке столичных книжных магазинов...

Очевидно, он был слишком слаб, чтобы даже покинуть свой дом, но все же, казалось, он серьезно готовился к своему "выходу".

Су Хуайцзин не мог видеть его насквозь, но это его тоже не особо волновало. В конце концов, с точки зрения его плана, дворец Нинсюань был намного лучше особняка маркиза Укана. С кем-то, кто охотно предоставил ступеньку, он не видел причин отказываться.

Просто плыл по течению.

И сегодня была их вторая встреча.   Болезненному молодому человеку, наконец, удалось покинуть свою резиденцию, только для того, чтобы прийти искать его в пыльном и разъяренном состоянии. Тривиальный вопрос, такой обыденный в глазах Су Хуайцзина, привел его в ярость до такой степени, что ему захотелось разгромить всю комнату.

Ли Чанфу был утилитарен, поэтому нанятый им репетитор, естественно, был ненамного лучше, с посредственной стипендией и сомнительным характером, поскольку последние полмесяца капризно командовал им в семейной школе.

Су Хуайцзин не принял это близко к сердцу. У него был конкретный план мести каждому человеку, который унизил его. Через несколько дней Ли Чанфу получит известие о том, что его жена и дети были ограблены бандитами по пути в столицу, а Ли Паньян будет отправлена своим глупым отцом в постель к сыну маркиза Укана.

Цинь Пэнсюань был движим похотью и непостоянен. Какое-то время он мог бы лелеять Ли Паньян и заботиться о ней, но как только действие украшающего снадобья прекратится, наложница без статуса или детей будет вести лишь жалкую жизнь в таком доме, изнуренная на протяжении всей жизни.

У него был план на каждого, он явно предвидел конец каждого. Таким образом, даже когда его преследовали и травили, он мог оставаться спокойным и невозмутимым.

Тем не менее, кто-то иррационально и неоднократно врывался, без колебаний вставая перед ним, защищая его, как курица, охраняющая своих цыплят, говоря яростно, как фейерверк, и, казалось, злее его самого. Внезапно все это показалось ему довольно интересным.

Держа его руку, он чувствовал прохладу, несмотря на то, что тот был плотно одет; она оставалась холодной, несмотря на то, что он сжимал ее так крепко, что не смог сильно согреть.

Су Хуайцзин даже с удивлением подумал, что этот хрупкий наследный принц, похожий на красавицу под лампой, может упасть в обморок еще на три дня, когда вернется.

Ну, отчасти ради него он так разволновался.

Су Хуайцзин тихо усмехнулся, перевернул руку, чтобы схватить Ронг Тана за запястье, двумя пальцами нащупав пульс, и мягко спросил:

-Почему ты так злишься? Разве ты не планировал жениться на мне и привезти в свою резиденцию? Зачем заботиться о них?

Под цветущим грушевым деревом в полуразрушенном внутреннем дворе резиденции Ли стоял Су Хуайцзин, его тон был нежным и вкрадчивым, он улыбался ему:

-Хм? Мой муж?

Примечание автора:

Тан-Тан, твой агрессивный любовник начинает поднимать волну!!! Будь осторожен!

Ронг Тан был поражен, на мгновение ошарашен.

Прошло много времени, прежде чем он пришел в себя, отдернув руку, как будто ее ошпарили—

Но он не мог стряхнуть ее.

Вместо этого, напряжение и ветер от ходьбы и потоотделения вызвали приступ неудержимого кашля.

Шуан Фу встревоженно подбежал, чтобы осторожно похлопать его по спине и протянул носовой платок. Су Хуайцзин держал его за руку, через мгновение отпустив ее, выражение его лица было непроницаемым, лишь слабый след недоумения пролегал между бровями.

Когда хватка ослабла, Ронг Тан долго кашлял, наконец переводя дыхание, его взгляд был сложным, когда он оглянулся, его глаза затуманились. Он отвел взгляд, показывая намек на глубоко укоренившееся негодование.

Су Хуайцзин нашел это забавным, покрутил пальцами, отбрасывая сомнения, вызванные пульсом, который он почувствовал. С улыбкой, полной нежности, он посмотрел на него, его поведение было спокойным:

-Что, наследный принц передумал? Ты больше не хочешь выходить за меня замуж?

Ронг Тан поперхнулся:

-...Да, я согласен.

Су Хуайцзин был слегка озадачен, затем его улыбка стала шире. Он шагнул вперед, мягко, но настойчиво взял платок, прикрывавший рот Ронг Тана, взглянул на него и, не увидев пятна крови, спросил:

-Или вы предпочитаете, чтобы к вам так не обращались?

Шуан Фу, стараясь не издавать ни звука, тихо наблюдал. Выражение лица Ронг Тана становилось все более сложным, и Су Хуайцзин придвинулась ближе, пристально глядя ему в глаза глубоким, низким голосом, снова позвав:

-Мой муж?

Ронг Тан: "..." Черт!

Молодой наследный принц отчаянно отвел взгляд, повернув голову так, что только половина его лица была обращена к Су Хуайцзину.

Он чувствовал себя так, словно совершает преступление.

Честно говоря, главный злодей действительно был очень красив. В наше время он, несомненно, был бы чемпионом по ранним романам в школе. Если бы Ронг Тан был заинтересован, он, вероятно, посылал бы ему любовные письма каждый день в течение целого семестра.

Но это всего лишь ранний роман!

Даже если молодые пары называют друг друга мужем и женой, это просто игривое подшучивание, и все знают, что это несерьезно. Однако в Да Ю все по-другому.

В Да Ю законный возраст вступления в брак составляет 15 лет, и у зрелых 16-летних могут даже быть дети. Если бы оригинальный персонаж не был болезненным и глупым, Ронг Тан, возможно, нашел бы жен и наложниц на заднем дворе по прибытии.

Таким образом, когда Су Хуайцзин дважды назвала его "моим мужем", Ронг Тан, наконец, запоздало осознал, что, возможно, ведет себя неподобающим образом.

Подавленный, он спросил систему:

-"Что ты скажешь, если я сейчас попрошу его называть меня отцом?"

Система:

[Ты хочешь быть императором?]

Ронг Тан: "..."

Он думал о первоначальном императоре, превратившемся в человека-свинью, и не мог решить, что хуже.

Внутренне борясь, Су Хуайцзин спокойно наблюдал за наследным принцем, который отвернулся, не желая встречаться с ним взглядом. Цвет лица Ронг Тана, бледный от постоянной болезни, под солнцем приобрел едва заметную прозрачность.

И эта легкая прозрачность, постепенно, медленно, но верно происходившая перед ним, сменилась чрезвычайно слабым румянцем.

Красный был настолько светлым, что мог быть незаметен издалека, но на фоне его чрезмерно светлой кожи он явно выделялся для Су Хуайцзина. Это было так, как будто он обнажал свое сердце, чтобы Су Хуайцзин мог его увидеть.

Су Хуайцзин поднял бровь, все более озадаченный.

Его действительно так легко смутить?

Он мог сохранять самообладание в борделе, но его лицо краснеет, когда его называют "мой муж"?

Такой... невинный?

Медленно, неописуемая эмоция нахлынула на Су Хуайцзина. Он отступил назад, придал своему лицу спокойное выражение и, неконтролируемо постукивая пальцами по бокам, усмехнулся:

-Не расстраивайся, я больше не буду тебя так называть.

Мозг Ронг Тана уже был перегружен событиями дня в резиденции принцессы, он изо всех сил пытался придумать ответ, который не заставил бы его выглядеть странным. Но затем Су Хуайцзин милостиво снял его с крючка.

Ронг Тан сразу почувствовал облегчение!

Смотрите! Вот почему ему нравится этот парень!

Такой понимающий, в сто раз лучше, чем так называемый главный герой!!!

Чувствуя себя довольным, Ронг Тан ответил Су Хуайцзину в церемонно-великодушной манере:

-Все в порядке, называй меня как хочешь.

Честно говоря, Су Хуайцзин изначально намеревался оставить все как есть, но, услышав это, удары кончиков его пальцев на мгновение замедлились. Увидев улыбку на лице молодого наследного принца, он импульсивно отказался от своего обещания.

-Тогда... спасибо тебе, мой муж, за то, что заступился за меня.

Он произнес эти два слова особенно медленно и многозначительно, растягивая их сквозь зубы. Они витали в весеннем воздухе двора, смешиваясь с ароматом цветущей груши, как прекрасно сваренное вино из цветов груши. Он слегка поклонился в шутливом приветствии, его глаза, полные нежности, поднялись, как туман над весенней горой.

Ронг Тан немедленно сдался, в глубине души моля о пощаде, чувствуя себя немного застенчивым, но также не смея позволить будущему главному злодею называть его "мой муж":

-Зови меня просто братом или моим полным именем.

Улыбка Су Хуайцзина стала шире, его красивое лицо стало еще более пленительным. Он встал, сделал полшага вперед, чтобы присоединиться к нему, жестом приглашая их продолжить путь во внутренний двор.

Ронг Тан на мгновение погрузился в размышления. Когда он подошел ближе, он внезапно понял, что, хотя Су Хуайцзин был на два года моложе оригинального персонажа, их рост был почти одинаковым.

В его прошлой жизни, когда он встретил Су Хуайцзина, последний был намного выше его. Он никогда раньше не рассматривал его с такой равной точки зрения.

Глядя на это лицо, на котором даже в тишине сохранялась тень улыбки, никто не мог себе представить, что этот человек станет злодеем, стремящимся уничтожить весь мир.

Ронг Тан почувствовал укол жалости, хотя и не был уверен почему. Су Хуайцзин что-то прошептала рядом с ним, и Ронг Тан инстинктивно ответил "хм".

Только после ответа он запоздало обернулся и спросил:

-Что ты сказал?

Они уже добрались до резиденции Су Хуайцзина в особняке Ли. Проводив Ронг Тана внутрь, он сказал:

-Я спросил, могу ли я называть вас Тан-Тан, это нормально?

-О, все в порядке. -Ронг Тан на самом деле не возражал. Его имя действительно звучало довольно мило, и его соседи по комнате в современную эпоху называли его "Тан-Тан", когда переписывали его домашнее задание или просили принести еду. Он привык к этому.

По крайней мере, это было в тысячу раз лучше, чем "мой муж".

Но в следующую секунду Су Хуайцзин сказал с улыбкой, которая была почти дразнящей, но Ронг Тан не смог ее уловить:

-Тогда, брат Тан-Тан, присядь ненадолго. Пойду вскипячу воды для чая.

Ронг Тан ошеломленно уставился на Су Хуайцзина, чьи губы изогнулись в усмешке, когда он вышел наружу. После долгого оцепенения он спросил систему:

-"Изначально злодей в этой истории был таким?"

Тан-Тан или брат, подойдет и то, и другое! Но, брат Тан-Тан, что в этом такого?!

В своей прошлой жизни он несколько раз общался с Су Хуайцзином, и тот безмолвно поддразнивал его, но он никогда не думал, что тот может называть кого-то "Брат Тан-Тан" так свободно и без какой-либо нагрузки.

[Простите, хост. Как система, обслуживающая главного героя, я не знаю о характере злодея, который не был описан в оригинальном тексте.]

Настроение Ронг Тана немного упало. Он сказал, что все в порядке, и велел Шуан Фу накрыть на стол обед, который они принесли.

Цзяннаньская кухня в башне Люцзинь была лучшей. Ронг Тан, проживший пару жизней, несколько раз обедал с Су Хуайцзином. Хотя он не знал его точных предпочтений, всякий раз, когда они обедали в ресторане Цзяннань, Су Хуайцзин, казалось, ел с большим энтузиазмом.

Древние коробки из-под еды плохо сохраняли тепло, но еда не полностью остыла и все еще оставалась теплой при подаче.

Итак, когда Су Хуайцзин разжег дрова и вошел в комнату, аромат вкусной еды заставил его остановиться.

Ронг Тан сидел за столом с миской риса, отложив палочки для еды, и спокойно ждал. Увидев, что он возвращается, его глаза загорелись, и он спросил:

-Ты уже пообедал? Не составишь мне компанию ненадолго?

Семья Ли была жестока к Су Хуайцзину; ему не разрешалось есть за обеденным столом, а блюда, подаваемые во двор, подавались только раз в день, нерегулярно по времени и количеству, часто это были просто остатки после того, как слуги поели.

В эти дни, из-за нехватки персонала, а также из-за молодых господ и пропусков учебы в павильоне Шанвэнь, слуги давно перестали приносить еду во внутренний двор.

Хотя Син Фэн регулярно приносил упакованные блюда из ресторана, Су Хуайцзин не уделял приоритетного внимания еде. В течение восьми лет он питался деликатесами, а также получал свою долю холодных объедков.

Даже если его оставить в дикой местности, он мог питаться кореньями, не меняя выражения лица.

Но, увидев этот стол, заставленный блюдами, и Ронг Тана рядом с ним, с ярко сияющими глазами, как у маленькой белочки, которую он видел на арене в детстве, Су Хуайцзин нахмурился и неосознанно оглянулся на солнце:

-Уже третья четверть часа Вэй, ты еще не ел?

Ронг Тан:

-Сегодня утром моя бабушка вызвала меня поговорить, и я задержался, пропустив обед. Когда я вернулся, я подумал, что ты, возможно, тоже не ел, поэтому я упаковал это, чтобы найти тебя.

Он улыбнулся и спросил:

-Ты ел?

Су Хуайцзин помолчал мгновение и покачал головой:

-Нет.

Шуан Фу уже расставил на столе миски и палочки для еды. Су Хуайцзин с неописуемым волнением сел и осмотрел блюда.

Неожиданно, это были не популярные блюда столицы, а скорее кухня Цзяннани.

Так совпало, что Су Хуайцзин, которому это пришлось по вкусу, поднял глаза на Ронг Тана.

-Приехав из региона Шу, вы, должно быть, устали от острой пищи, а я устал от столичной кухни. После долгих размышлений кухня Цзяннани показалась мне самым безопасным выбором. Если у вас есть другие предпочтения, мы можем пойти вместе в следующий раз.

Ронг Тан активно объяснял, и только после того, как увидел, что Су Хуайцзин взял свои палочки для еды, он начал есть.

Молодой наследный принц казался хорошо воспитанным, не выказывая никаких признаков своей прошлой глупости. Он ел медленно и тщательно, но не медлил, быстро прикончив свою тарелку.

Су Хуайцзин съел только половину своей тарелки, когда заметил это, и его брови дернулись.

Он хотел сказать, что пульс Ронг Тана был в ужасном состоянии, уже на критической стадии, и если он хочет прожить еще несколько стабильных лет, ему следует, по крайней мере, регулярно есть и спать.

Он хотел сказать, что организм Ронг Тана слишком слаб, и чрезмерное переедание может привести к несварению желудка. Ему следует есть легкие блюда и понемногу и часто, а не так много за раз.

Он также хотел сказать, что Ронг Тан не должен быть на взводе. Его мать была права, что держала его дома; погода была такой непредсказуемой, что простуда могла привести к летальному исходу.

Но он проглотил эти слова, медленно прикончил оставшуюся половину своей миски и встал:

-Вода уже должна закипеть, я пойду заварю чай.

-Хорошо. -Шуан Фу убирал со стола, в то время как Ронг Тан, держа коробку с выпечкой, послушно стоял в стороне, не создавая никаких проблем, ожидая, пока он закончит, прежде чем аккуратно расставить тарелки.

Су Хуайцзин вернулся с чайником как раз в тот момент, когда Ронг Тан неторопливо вгрызался в пирожное с лотосом. Увидев его, Ронг Тан помахал ему рукой:

-Иди сюда скорее.

Су Хуайцзин сделал несколько беспомощную паузу и заварил ему чашку чая, чтобы он остыл,

-Если тебе не нравится, зачем покупать?

Ронг Тан чуть не выпалил "потому что тебе нравится", но сдержался, упрямо возразив:

-Кто сказал, что мне не нравится?

Су Хуайцзин пристально посмотрел на него сверху вниз:

-Брат Тан-Тан, не смотри направо, когда лжешь.

-Кхе, кхе—

Впервые за три жизни кашель Ронг Тана был вызван не болезнью, а исключительно тем, что он подавился!

Он чувствовал, что добился некоторого прогресса! Хотя и незначительного!

Су Хуайцзин стал еще более беспомощным, думая: "Ладно, забыл, что у него тонкая кожа".

-Помедленнее, -сказал Су Хуайцзин, подходя сзади и нежно похлопывая его по спине.

Какой бы ни была техника, Ронг Тан постепенно перестал кашлять и даже почувствовал себя немного комфортно, как будто кровь, долгое время застаивавшаяся в его венах, разгонялась, позволяя крови течь медленно, но упорядоченно, слегка повышая температуру его тела.

Но Су Хуайцзин лишь похлопал его некоторое время, прежде чем уйти, и холод, пробиравший его до костей, вернулся. Ронг Тан тогда подумал, что это, должно быть, была иллюзия.

Маленькая чайная чашка быстро остыла. Ронг Тан сделал глоток, помолчал, причмокнул губами, а затем залпом выпил остальное.

Он повернул голову и спросил:

-Ты ведь не приготовил для меня сахарную воду, не так ли?

Су Хуайцзин взглянула на него с оттенком юмора:

-Брат Тан-Тан не ребенок.

-……

Ронг Тану почти захотелось опуститься перед ним на колени, у него защипало в затылке. Ему не терпелось попросить его сменить прозвище, но, к счастью, Шуан Шоу, которого долго не было дома, наконец вернулся и поставил на стол маленькую коробочку размером с ладонь.

Ронг Тан тут же забыл о смущении и открыл коробку, вынимая ее содержимое.

Акт на дом, соглашение о передаче имущества и комплект ключей.

Су Хуайцзин кое-что понял, но все равно сочтя это невероятным, легонько постучал по столу:

-Что это?

Шуан Шоу открыл блокнот с чернилами, и Ронг Тан прижал свой отпечаток пальца к соглашению о передаче, затем один за другим подтолкнул эти три пункта к Су Хуайцзину.

-Моя мать уже договорилась со свахой и скоро пришлет подарки на помолвку. Все подарки были куплены на доходы от моих поместий и магазинов за эти годы. Я скупой человек и не хочу отправлять эти вещи в резиденцию Ли, поэтому я подумал, что ты, возможно, захочешь съехать.

На самом деле, он просто не мог вынести вида этого двора и не хотел заменять все по частям для Су Хуайцзина и отправлять это в дом Ли Чанфу. После отправки это, вероятно, стало бы запутанным юридическим вопросом. Хотя это и не стоило многого, Ронг Тан на самом деле не хотел, чтобы Ли Чанфу извлек из этого выгоду.

После долгих размышлений, казалось, что лучше, чтобы Су Хуайцзин съехал. Таким образом, подарки на помолвку стали бы его личной казной, стартовым фондом для юноши.

Кроме того, в будущем у него будет все больше и больше последователей, поэтому необходимо было иметь место для их размещения и планирования важных дел.

Видя, что Су Хуайцзин долгое время молчит, Ронг Тан сказал:

-Это резиденция в переулке Юнъань, очень близко к Императорской академии, в тихом месте. Через две улицы отсюда находится подразделение, созданное столичной префектурой, и "Золотая гвардия" патрулирует ежедневно. Общественный порядок в порядке, и ты будешь в безопасности, живя там один. Если ты хочешь учиться, это очень удобно.

Су Хуайцзин по-прежнему молчал.

Ронг Тан нахмурился, ломая голову, и, наконец, сказал:

-Когда я уйду в будущем, ты сможешь переехать из резиденции принца—

-Стоп. -Су Хуайцзин прервал его низким голосом, долго глядя на три пункта, словно в глубокой задумчивости.

Через мгновение Су Хуайцзин прижал руку к чернильной подушечке и поместил свой отпечаток пальца рядом с отпечатком Ронг Тана на документе.

Наследный принц тут же улыбнулся:

-Итак, мы переезжаем сегодня? Просто так случилось, что у меня есть карета и рабочая сила.

Впервые Су Хуайцзин почувствовал неуверенность в предстоящем пути. Он только что пережил мгновение растерянности, размышляя, было ли правильным решением согласиться на предложение этого человека.

Разве он обычно не красноречив?

Способен довести до слез собственную мать, лишив дара речи наставника семьи Ли; почему же тогда он кажется таким непоследовательным и не по теме в его присутствии?

Утверждает, что он скупой человек, не желающий отправлять подарки на помолвку в резиденцию Ли Чанфу.

Итак, он готов отдать их ему безоговорочно?

……

Чего ты хочешь от меня добиться?

Су Хуайцзин был несколько озадачен.

В последующие дни Ронг Тан практически жил в своей новой резиденции в переулке Юнъань.

Он думал, что после возвращения из резиденции Ли в тот день он наверняка упадет в обморок на два или три дня, поэтому он поручил Шуан Шоу проследить за Су Хуайцзином и уладить вопросы переезда и покупки.

Но на этот раз его тело сработало исключительно хорошо; он не только не упал в обморок, но и проспал до рассвета и проснулся, чувствуя себя отдохнувшим, словно заново родившимся.

Ронг Тан был очень счастлив. Поскольку это было так, он решил лично проконтролировать процесс переезда Су Хуайцзина.

В какой-то момент он пожаловался, что спальня была слишком изящной, затем сказал, что кабинет был слишком маленьким, а затем раскритиковал короткие утренние цветы во дворе за их плохую символику, предложив их выкорчевать...

Это привело Шуан Фу и Шуан Шоу в полное замешательство.

Молодой хозяин никогда не был так придирчив к своему собственному двору!

За последние два месяца кто из тех, кто служил во дворе Танхуа, не говорил, что у старшего молодого господина сердце Будды и он великодушен?

Казалось, что резиденция Ван действительно вот-вот изменится. Новый жених еще даже не вошел в дом, а уже покорил сердце старшего молодого господина.

Шуан Фу и Шуан Шоу с опаской посмотрели на Су Хуайцзина, очевидно, уже относясь к нему как ко второму господину.

Су Хуайцзин, чувствуя себя беспомощным и не в силах больше этого выносить, пригласил вечно уступчивую красавицу в кабинет почитать сборники рассказов, пока он обсуждал требования с мастерами снаружи.

На следующий день Ронг Тан пришел снова.

И он пришел снова на третий день.

Каждый день он думал, что на следующий день непременно упадет в обморок, но этого никогда не происходило.

Теперь он придумал новое развлечение - заключать пари с системой, в какой день он упадет в обморок. Система, отчасти вернув себе прежний темперамент, закатила глаза и впала в спячку, но Ронг Тан, вечный оптимист, по-прежнему каждый день посещал переулок Юнъань.

Все во дворе резиденции Ван вели себя тихо, как мыши, боясь, что даже чуть более громкий шум может до смерти напугать их драгоценного старшего молодого господина. Пока королева готовилась к свадьбе, Ронг Тану стало скучно одному.

Ему нравилось приходить сюда, в это оживленное и шумное место. Даже просто лежать в кабинете, читать сборники сказок и прислушиваться к звукам снаружи было очень приятно.

Это напомнило ему школьные годы, когда он сдавал экзамены в классе, в то время как рабочие строили высотку через дорогу.

Шумно, но реально.

Это было чувство легкости, которого он не испытывал очень давно, на протяжении нескольких жизней.

Более того, чай в резиденции Су Хуайцзина был вкуснее, чем где-либо еще, прозрачный и слегка горьковатый, оставляющий сладкое послевкусие. Ронг Тан часто ловил себя на том, что выпивает целый чайник, читая днем.

Но Су Хуайцзин не позволил ему выпить слишком много; у следующего чайника не было такого сладкого вкуса. Ронг Тан поддразнил его за то, что он скрывает хорошие вещи, на что Су Хуайцзин ответил с улыбкой:

-Брат Тан-Тан знает, что все, что у меня сейчас есть, дано тобой.

Ронг Тан немедленно замолчал, услышав это. Он обнаружил, что всякий раз, когда Су Хуайцзин называл его "Брат Тан-Тан", ему хотелось сдаться.

К сожалению, Су Хуайцзин тоже понимал это, и это никогда не подводило.

Это было довольно неприятно.

Однажды Ронг Тан снова уютно устроился в своей новой резиденции в переулке Юнъань, читая сборники рассказов. Он приказал перенести в кабинет косметическую кушетку, и Су Хуайцзин, бросив на нее всего один взгляд, не стал возражать.

Так что теперь он лежал там, укрытый мягким и толстым шерстяным одеялом, покрытый пушистым и легким одеялом из гусиного пуха.

Семья Ван Сююй по материнской линии была богата, и у него самого были активы, поэтому он был готов очень щедро тратиться на своего возлюбленного, до такой степени, что один только этот комплект постельного белья мог покрыть расходы обычной семьи в течение трех лет.

Ронг Тан лежал там, его пальцы замерли на середине страницы, зациклившись на слове в сборнике рассказов.

Поразмыслив две минуты, он спросил систему:

-"Шэн Чэнли?… Главный герой покинул Холодный дворец?"

Шэн Чэнли был пятым сыном императора Реншоу, родившимся в годы подготовки восстания. Его мать была простой иностранной певицей на речном пароходе на юге, которая забеременела после ночи романа.

Согласно сценарию автора, этот ребенок на самом деле был счастливой звездой императора Реншоу. Император Реншоу был довольно суеверным и консультировался с астрологами по поводу рождения каждого ребенка.

Во время рождения главного героя мужского пола звезда Цзивэй была исключительно яркой, фиолетовая ци исходила из северной столицы и задерживалась над особняком императора Реншоу на целых три дня, прежде чем рассеяться.

Поскольку это совпало с планами императора Реншоу по восстанию, астрологи истолковали эти небесные знаки как божественную поддержку главы семьи и появление в мире настоящего дракона. Бывший император правил много лет без одобрения небес, поэтому фиолетовая ци переместилась с севера в особняк, обеспечив огромную псевдотеоретическую поддержку восстанию императора Реншоу.

Учитывая уровень суеверия императора Реншоу, при таком совпадении он должен был лелеять главного героя-мужчину всю свою жизнь, если только позже он не испугался, что пророчество относится к главному герою-мужчине, а не к нему самому, что может привести к действиям против Шэн Чэнли.

Но так совпало, что в то время две наложницы в особняке были беременны, одна из них была певицей Цзяннань, а другая - законной дочерью маршала, впоследствии императрицы Хуай из семьи Ся.

Таким образом, пророчество было "естественно" направлено на младшего брата главного героя, Шестого принца.

Одновременно семья Ся манипулировала ситуацией, проинструктировав астролога намекнуть, что звезда Цзивэй на северном небосклоне была исключительно яркой, но в то же время звезда Циньян на южном небосклоне также процветала, намекая на то, что молодой хозяин с юга в особняке Ван родился с пагубным наследием. Звезда, столкнулась бы со звездой Цзивей.

С тех пор трагическая судьба Шэн Чэнли в первой половине его жизни была предопределена ложным гороскопом с самого его рождения.

И сейчас Шэн Чэнли всего пятнадцать лет, на два года моложе Су Хуайцзина.

В своей прошлой жизни Ронг Тан испытывал жалость к его истощенному виду, делая все, чтобы помочь ему сбежать из Холодного дворца; в своей предыдущей жизни, по каким-то неясным причинам и чувствуя огромную вину перед главным героем, Ронг Тан, только что перевоплотившийся, считал, что его неосторожность привела к провалу его миссии и к тому, что молодой главный герой в конечном счете не избежал участи быть убитым антагонистом и, таким образом, рискованно приблизился непосредственно к принцессе Дуань И.

Но теперь Ронг Тан не чувствовал никакой вины перед исполнителем главной мужской роли, а если и чувствовал, то только перед Су Хуайцзином.

Недавно он начал сожалеть, подозревая, что его пренебрежение в прошлых жизнях привело к тому, что Су Хуайцзин столкнулся с таким отвратительным развитием сюжета.

Система, увидев это, не смогла удержаться от кибернетического вздоха и ответила:

[Пока нет, Хост, вы что-нибудь придумали?]

Ронг Тан молчал, нахмурившись в воспоминаниях.

В своей первой жизни он следовал оригинальному сюжету, помогая главному герою сбежать из Холодного дворца, потому что над последним издевались другие принцы во дворце. Ронг Тан тайно научил главного героя разыгрывать драму, успешно завоевав расположение императора, напомнив ему о потрясающей куртизанке, которую он встретил на лодке в Цзяннани много лет назад.

Этот человек скончался, и предполагаемое столкновение судеб было незначительным перед настоящим императором-драконом. Император, став старше, обдумал это и выпустил Пятого принца из Холодного дворца, чтобы тот обучался у Великого наставника.

Источник травли был интересен и тесно связан с достижениями Второго принца при дворе, что привело к тому, что его последователи во дворце становились все более неуправляемыми, формируя группировки и в конечном итоге штурмуя Холодный дворец.

В прошлый раз Ронг Тан был сосредоточен только на спасении Шэн Чэнли из рук Цинь Пэнсюаня, временно отложив в сторону несвязанные сюжетные линии. Но, думая об этом сейчас, одним из достижений Второго принца было [Дело остатков повстанцев].

Говорили, что пятью годами ранее на юге Великого Юя вспыхнуло восстание. Сотни хорошо обученных повстанцев направились на север, убив по пути восемь коррумпированных чиновников и бесчисленное множество землевладельцев.

Двор послал войска для их подавления, но мятежники, искусные в военном деле, оставались скрытыми и неоднократно убегали от правительственных войск, пока не оказались вблизи пригородов столицы, где они были окончательно уничтожены 208 воинами во главе с графом Уканом, а их головы в течение трех дней выставлялись на городских стенах на месяцы.

В оригинальном сюжете эти "мятежники" были описаны как приемный сын начальника императорской гвардии покойного императора и сироты, которых он приютил.

Пять лет назад граф Укан уничтожил 208 человек, но нескольким десяткам, включая этого приемного сына, удалось спастись.

Следуя оригинальной сюжетной линии, менее чем через месяц эти десять или около того человек будут схвачены, что станет славным достижением в карьере Второго принца.

Ронг Тан почувствовал, что у него начинает болеть голова, когда он подумал об этом.

Ронг Тан предположил, что достижения Второго принца на самом деле были достигнуты Су Хуайцзином.

Другими словами, Су Хуайцзин лично отправил верного сына правой руки бывшего императора, который сражался, защищая своего отца, в руки сына императора Реншоу, который узурпировал трон своего отца.

-Так сложно... -Лицо Ронг Тана сморщилось от разочарования, он зарылся в шерстяное одеяло под собой, раздраженно отбросил сборник рассказов и глубоко вздохнул, -Это так раздражает!

Погруженный в свои мысли с закрытыми глазами, он не заметил, как кто-то вошел в кабинет, наклонился, чтобы поднять сборник рассказов, и лениво усмехнулся:

-Какой возмутительный сюжет так сильно расстроил нашего наследного принца?

Ронг Тан был поражен, подняв голову, чтобы посмотреть на него.

Су Хуайцзин, держа сборник рассказов в одной руке, посмотрел вниз своими обычными улыбающимися глазами, с легкой улыбкой на губах, оставив Ронг Тана на мгновение ошеломленным.

-"Мой парень такой красивый, - мысленно обратился он к системе, - как ты думаешь, если я позже найду ему жену, теплую семью, он перестанет думать об уничтожении мира?"

Система закатила глаза и не отреагировала на его причудливые мысли, вместо этого "любезно" напомнив:

[Вы уверены, что хотите, чтобы ваш 17-летний сын, который все еще молод и находится на грани превращения в тирана, увидел те грязные вещи, которые вы читаете?]

Ронг Тан был поражен, его разум на мгновение замкнулся, прежде чем отреагировать. Он быстро встал на колени, выхватил сборник рассказов из рук Су Хуайцзина и с молниеносной скоростью перевернул обложку вниз, чтобы прижать ее коленом, яростно пригрозив:

-Не смотри!

Су Хуайцзин остался с пустыми руками, слегка удивленный, моргающий и переводящий свой озадаченный взгляд на Ронг Тана с невинным выражением лица.

Это заставило буйство Ронг Тана значительно утихнуть, его ранее напряженная спина медленно изогнулась, голос ослаб:

-Просто... тебе не разрешается смотреть.

Су Хуайцзин изначально не проявляла любопытства. Он только взглянул на книгу, запоминая несколько названий и сцен, не заметив ничего особенно вызывающего гнев. Он собирался предложить Ронг Тану прогуляться, если тот устал от чтения, так как это вредно для глаз, но эта реакция пробудила в нем интерес.

Пальцы Су Хуайцзина слегка коснулись поясного жетона, который Ронг Тан попросил его носить со дня переезда, чтобы местные нарушители спокойствия не издевались над ним в резиденции.

-Почему я не могу посмотреть? -Спросила Су Хуайцзин.

Уши Ронг Тана подозрительно покраснели, и он упрямо возразил:

-То, на что должны смотреть взрослые, детям смотреть не следует.

Су Хуайцзин сделал паузу, желая рассмеяться, но также чувствуя себя оскорбленным.

Его лицо вытянулось, некоторое время он молчал, затем слегка обиделся:

-Брат Тан-Тан думает, что я слишком молод.

Ронг Тан: "...?" Что?

Су Хуайцзин, опустив глаза:

-Брат Тан-Тан думает, что я слишком молод, но все же говорит о женитьбе на мне, должно быть, это просто для того, чтобы развеселить меня.

Ронг Тан: "???" Что это??

Ронг Тан был ошеломлен, потерял дар речи. Система уже безжалостно издевалась над ним со злорадством. Ронг Тан поспешно попытался исправиться:

-Я не имел в виду...

Су Хуайцзин:

-Все в порядке, ты можешь сказать правду. Брат Тан-Тан просто сжалился надо мной, проявил доброту, чтобы защитить меня. Это просто я слишком много думал.

Сказав это, он поднял руку, чтобы коснуться узелка на поясе, готовый снять его и вернуть Ронг Тану.

У Ронг Тана защипало в затылке, он наклонился вперед, прижал свою руку к руке Су Хуайцзин и выпалил:

-Я был неправ.

Он даже опустился на колени на диване, его извинения были прекрасным примером раскаяния.

Су Хуайцзин чуть не рассмеялся над его выходками, но все же опустил глаза, встретившись взглядом с Ронг Таном:

-Ты не презираешь меня?

Ронг Тан твердо покачал головой:

-Вовсе нет!

-Ты правда хочешь жениться на мне?

Ронг Тан твердо кивнул:

-Да, правда!

-Ты будешь защищать меня всю жизнь?

Ронг Тан на мгновение заколебался. Он тоже сказал эти слова принцессе и в то время не придал этому особого значения. Но теперь, услышав их из уст Су Хуайцзин, он на мгновение погрузился в размышления.

Этот момент колебания был подхвачен Су Хуайцзином, который сохранил хладнокровие и продолжил развязывать узел. Ронг Тан быстро сказал:

-Я буду защищать тебя до самой смерти.

Он никогда не смог бы предать его в этой жизни; именно благодаря ему у него были силы снова жить.

Су Хуайцзин был ошеломлен, не в состоянии четко определить свои чувства. Рука, лежащая на его руке, все еще была холодной, на нее не повлиял согревающий костный порошок, который использовался в последние дни.

Ему не нравилось слышать, как Ронг Тан говорит о "смерти", но он прекрасно понимал, что, будь то собственное тело Ронг Тана или его планы на будущее, молодому наследному принцу суждено умереть.

Самое большее, что он мог для него сделать, - это пощадить его мать, когда придет время кроваво очистить резиденцию Нинсюань Вана.

Помимо этого, роль Ронг Тана в его планах всегда должна оставаться просто шахматной фигурой; он не должен испытывать сострадания к простой пешке.

Тем не менее, ему все еще не нравилось слышать, как он так спокойно и безразлично говорит о "когда я умру", "после того, как меня не станет" или "Мне осталось не так много лет".

Это раздражало.

Он был лучшим врачом в Да Ю, и Ронг Тан, постоянно напоминающий ему об этом, чувствовал, что он причиняет беспокойство.

Су Хуайцзин отпустил его руку, и Ронг Тан, все еще встревоженный, затянул слегка ослабевший узел и медленно отступил, взяв одеяло из гусиного пуха, чтобы завернуться в него. Видя, что парень больше не кажется угрюмым, он намеренно сделал суровое лицо, чтобы проучить:

-Не используй это, чтобы угрожать мне.

Необъяснимая эмоция, поднявшаяся в Су Хуайцзине, была быстро подавлена. Он мягко улыбнулся, пододвинул табурет к дивану и сел:

-Тогда расскажи мне историю.

За окном был приятный весенний пейзаж, воробьи, возвращающиеся домой, гнездились на недавно посаженных деревьях во дворе. Су Хуайцзин подпер подбородок одной рукой, лениво подняв палец:

-Просто расскажи мне о сборнике рассказов, который ты читал.

Ронг Тан изучал китайский язык и литературу в современную эпоху, много читал классику, историю, известные международные произведения и фантастические романы.

Он был знаком с различными жанрами, и хотя его любимыми были вдохновляющие истории с сильными героями-мужчинами, иногда для выпускных экзаменов или по рекомендации одноклассников он читал жанры, с которыми никогда раньше не сталкивался.

Его одноклассницы любили причудливые книги. Ронг Тан вспомнил, как однажды открыл ссылку в групповом чате под названием [Изучение классической литературы], непреднамеренно переведя, когда он в шоке читал древнюю историю о генерале и императоре, соперничающих за молодого евнуха, что вынудило его бежать из дворца и обратиться за помощью к премьер-министру, только для того, чтобы быть заключенным в тюрьму и постоянно "взращенный" всеми троими в рискованной сказке.

Ронг Тан был ошеломлен, прочитав это.

Отчасти из-за сюжета, а отчасти из-за стиля письма автора и базы знаний.

Разнообразие... было действительно богатым.

В этом классическом тексте объемом 3000 знаков автор описал семь ярко выраженных сцен, распределив их равномерно без какой-либо специальной обработки; две для императора, две для премьер-министра, две для генерала и, наконец, одна с участием гармоничного квартета.

Ронг Тан перешел по ссылке и увидел сообщение в группе: [Внезапно мне показалось, что то, что я написал, - всего лишь детская забава, оставленная нашими предками.]

Он медленно восстановил свое пошатнувшееся мировоззрение, решив никогда больше не переходить по ссылкам без определенных названий.

В своих последних двух жизнях, превратившись в предка предков, Ронг Тан был полон схем и расчетов, не оставляя времени на подобные увлечения.

Только на этот раз, решив не обращать внимания на судьбу главного героя-мужчины, он нашел время, чтобы взять несколько популярных сборников рассказов Да Ю, понимая, что его ценности, возможно, не были полностью перестроены.

Как эта, которую он держал в руках, и которую владелец магазина рекомендовал как самый продаваемый сборник рассказов, когда Шуан Фу купил его. Владелец магазина даже упомянул, что театральная труппа в столице адаптировала историю для постановки в Лиюане, получив восторженные отклики.

О чем это было?

Речь шла о молодом дворянине, который столкнулся с внезапным бедствием, его семья оказалась замешана в ложном деле. Его отправили в бордель, где он обслуживал клиентов своей красотой.

Все его покровители были влиятельными и престижными: однажды - старший сын богатого купца, на следующий день - внук высокопоставленного чиновника, а еще через день - могущественный генерал... Каждый из них был увлечен, и самой частой фразой была: "Цинлан, я хочу умереть в твоих объятиях". В последнем обновлении даже появился новый персонаж, принц, что заставило читателей задуматься, сможет ли он защитить семью молодого человека.

Читая, Ронг Тан задавался вопросом: как такая книга, почти полностью состоящая из "экшн-сцен", могла быть адаптирована для Лиюань?

Он знал, что у Да Ю либеральные обычаи, но, конечно, не до такой степени?

Как современный человек, хорошо разбирающийся в различной литературе, он чувствовал, что у него горят уши, читая это, и, естественно, не мог допустить, чтобы такое повествование, гротескно искажающее ценности, развратило слух злодея, потенциально ускорив его путь к злодейству.

Но Су Хуайцзин тихо сидел перед ним, неподвижный, его губы всегда изгибались в нежной, но, казалось бы, опасной для жизни улыбке, заставляя Ронг Тана понять, что он не может просто отмахнуться от этого.

-Это нехорошо, -тихо сказал он.

-Все в порядке, -улыбнулся Су Хуайцзин, - я просто хочу знать, что нравится Тан-Тану.

На этот раз он не назвал его "Брат Тан Тан", но Ронг Тан не знал, почему ему показалось, что Су Хуайцзин немного расстроен.

После некоторого колебания и уже собираясь заговорить, Ронг Тана осенила идея, и он тут же сымпровизировал историю.

Первое предложение, которое он произнес, было:

-Этот главный герой немного глуповат.

Су Хуайцзин поиграл кисточкой на своем поясном жетоне, улыбаясь ему:

-Хм? Как же так?

-Когда главный герой был молод, из-за некоторых проблем его семья была ошибочно замешана, и императорский указ приговорил их к истреблению.

Су Хуайцзин почти неслышно усмехнулся, как будто издеваясь.

Ронг Тан сделал паузу и продолжил:

-Но в его семье был очень верный слуга, который защитил его и помог сбежать.

-О? -Беспечно спросил Су Хуайцзин, -Он не умер вместе с ними?

То, как Су Хуайцзин задал этот вопрос, казалось небрежным, но Ронг Тан почувствовал, как будто кто-то внезапно ударил его по сердцу маленьким молоточком, вызвав тупую боль. Он опустил голову, не желая видеть выражение лица Су Хуайцзина, его голос был грубым:

-Как он мог умереть? Он так усердно трудился, чтобы сохранить ему жизнь...

Су Хуайцзин приостановил свои действия, храня молчание.

Ронг Тан продолжил:

-У главного героя было несчастливое детство, но, в конце концов, он все равно был пойман властями и отправлен в дурное место.

Он говорил неопределенно, но Су Хуайцзин прямо пронзил его:

-Бордель?

Ронг Тан слегка поперхнулся:

-Да.

-А потом?

Ронг Тан:

-Потом он долгое время оставался в борделе, пытаясь сблизиться с семьями чиновников и высокопоставленных лиц, чтобы искупить свою вину и отменить неправомерное дело своей семьи.

Су Хуайцзин:

-У него получилось?

-У него должно было, - сказал Ронг Тан, - Но между ними произошло что-то не очень хорошее.

Су Хуайцзин спокойно наблюдал за ним со слабой улыбкой на губах.

Ронг Тан на мгновение задумался, затем сказал:

-Однажды, чтобы завоевать доверие принца, он поделился информацией, которую услышал в борделе. Принц использовал это, чтобы захватить группу мятежников, заслужив благосклонность императора.

Глаза Су Хуайцзин слегка округлились, в них промелькнуло чувство, которое было неясно, было ли оно нежным или безразличным:

-Он довольно умен, совсем не глуп. Брат Тан-Тан немного несправедлив.

Ронг Тан был озадачен:

-Почему ты так говоришь обо мне?

Су Хуайцзин:

-Учитывая его статус и положение, он не мог затевать никаких грандиозных планов. Поскольку его тело было его единственным активом, он, естественно, использовал его на полную катушку, чтобы искать защиты. На мой взгляд, он не просто умен, он на самом деле довольно сообразителен, зная, что помимо своего тела, его единственным ресурсом была информация из сети темных борделей, и найти покровителя более высокого статуса, чем принц, было бы сложно. Поделившись услышанным, он завоевал доверие и благодарность, поэтому, независимо от того, как он планировал добиваться справедливости для своей семьи в будущем, по крайней мере, он был обязан оказать услугу.

Ронг Тан был ошеломлен, его взгляд на Су Хуайцзина стал сложным, но Су Хуайцзин улыбнулся и налил ему чашку чая, передавая ее:

-Брат Тан-Тан родился в благородной семье и никогда не страдал, естественно, не осознавая, что для того, чтобы маленькие люди чего-то добились, они должны много заплатить. Это не твоя вина.

Его объяснение было простым и непринужденным, он думал, что выражение лица Ронг Тана было вызвано недоверием, но, напротив, Ронг Тан полностью понимал его мыслительный процесс.

Он просто подумал, что если бы ему не удалось вовремя спасти его на этот раз, пришлось бы Су Хуайцзину пройти тот же жизненный путь?

Путь, похожий на выдуманного им мальчика из борделя?

Ронг Тан почувствовал неконтролируемый приступ сердечной боли, почти паникуя, когда опустил взгляд, чтобы сделать глоток чая, чтобы подавить горечь во рту, затем поднял глаза на Су Хуайцзина, тихо говоря:

-Но эти люди не были мятежниками.

-Какое это имеет значение? -Су Хуайцзин возразил, -Действительно ли его родители были настолько виновны?

Ронг Тан покачал головой, желая сказать, конечно, нет.

"Мои родители не были виновны, чтобы заслуживать смерти, и твои родители тоже не были некомпетентными правителями".

Но он не мог выразить этого, поэтому тихо сказал:

-Эти люди на самом деле были праведными бандитами, которые грабили богатых, чтобы помочь бедным, и один из них был ребенком человека, который спас жизнь отцу главного героя.

Су Хуайцзин сделал паузу и после долгого молчания тихо сказал:

-Это так? Это действительно довольно глупо.

Ронг Тан чуть не заплакал.

Он больше не хотел верить оригинальной истории.

Он даже подозревал, что автор не писал о психике и переживаниях злодея, потому что боялся, что читатели будут сочувствовать Су Хуайцзину и захотят изменить главного героя!

Хотя почему? Он явно был очень хорошим человеком.

Ронг Тан шмыгнул носом, его голос был очень мягким:

-Если бы ты был этим главным героем и узнал об этом намного позже, что бы ты сделал?

Су Хуайцзин воспринял это просто как историю, небрежно отвечая на все, о чем спрашивал Ронг Тан. Услышав шорох, он в замешательстве наклонился вперед и вытер рукавом глаза Ронг Тана:

-Зачем плакать? Это всего лишь история.

Но Ронг Тан схватил его за рукав, настаивая и снова спрашивая:

-Что, если бы это был ты? Что бы ты сделал?

Ронг Тан был чрезмерно бледен, часто болел, и, кроме темных глаз, на его лице почти не было другого цвета, даже губы были бледными, как у неокрашенной бумажной фигурки, только что купленной в мастерской для рукоделия.

И все же он не казался таким безжизненным, как бумажная фигурка; вместо этого в нем чувствовалось неописуемое упрямство, которое просвечивало сквозь его хрупкость.

Если бы Су Хуайцзин сам не щупал его пульс, если бы он не слышал, как он кашляет почти до смерти день за днем, он иногда забывал бы, что Ронг Тан был пациентом, у которого осталось не так много времени.

В этот момент глаза Ронг Тана немного покраснели, на его лице появилось выражение жалости. Су Хуайцзин, несколько бессердечно, даже подумал ущипнуть его, чтобы заставить расплакаться.

Но он не был настолько жесток. Обдумав вопрос Ронг Тана, он серьезно сказал:

-Я, вероятно, ничего бы не стал делать.

Ронг Тан настаивал:

-Что, если бы ты уже очистил имена своих родителей?

Су Хуайцзин был застигнут врасплох, в очередной раз обнаружив, что этот молодой наследный принц очаровательный человек, улавливающий все невысказанные чувства в его словах.

Итак, он улыбнулся, совершенно невозмутимый:

-Тогда я бы предложил свою жизнь в качестве искупления.

Ронг Тан мгновенно все понял.

Он удрученно сидел на диване, его спина, казалось, согнулась от бремени, в то время как Су Хуайцзин утешал его улыбкой:

-Это всего лишь сборник рассказов, Тан-Тан. Если даже это так сильно тебя расстраивает, я могу начать верить, что ты бодхисаттва из храма.

Ронг Тан выдавил улыбку, его голос звучал глухо:

-Да, это просто сборник рассказов.

Это не просто сборник рассказов, это твоя жизнь.

Через некоторое время Ронг Тан нашел предлог, чтобы уйти. Су Хуайцзин был удивлен, так как Ронг Тан обычно оставался почти до темноты и ужинал с ним перед отъездом, но сейчас солнце только начало садиться, и было еще рано.

Но он ничего не сказал, просто проводил Ронг Тана до его экипажа.

Как только Ронг Тан вошел в экипаж, он спросил систему:

-"Ты знаешь, где Второй принц поймал эту группу людей?"

Система ответила своим механическим, безразличным и в то же время беспомощным тоном:

[Упоминается только вблизи пригородов столицы, без указания конкретного местоположения.]

Не в силах сдержаться, система напомнила:

[Хост, у вас больше нет обзора с высоты птичьего полета, и я не могу получить свободный доступ к оригинальному сюжету. Искать таким образом - все равно что искать иголку в стоге сена.]

-“Это не имеет значения, я должен попытаться”, - ответил Ронг Тан, постучав по стенке кареты, -Не возвращайся в особняк, давай уедем из города.

*   *   *

Округ Юнъань, новая учебная комната.

Впервые в комнате не было обычного шума от того, что кто-то валялся и читал книги, и Су Хуайцзин внезапно ощутил пустоту.

Ронг Тан даже взял сборник рассказов с собой, оставив Су Хуайцзина несколько удивленным, но без всякого намерения читать его.

За окном раздался крик двух иволг. Су Хуайцзин взял себя в руки и прошел в комнату во флигеле на заднем дворе.

Син Фэн ждал там и доложил по прибытии:

-Ли Чанфу отправил Ли Паньян в резиденцию графа Укана, и Биксин отправилась с ними.

Су Хуайцзин, казалось, остался равнодушен к этой новости, лениво теребя свой поясной жетон, лениво сидя за столом, и проинструктировал:

-Скажи Биксин, чтобы она нашла предлог уйти, как только лекарство начнет действовать.

Син Фэн признал это и сообщил о другом деле:

-Лююнь обнаружил группу, которая подделала печать императорской гвардии. Он спросил, должны ли мы действовать, как планировалось ранее, и раскрыть их местонахождение Второму принцу.

Су Хуайцзин инстинктивно хотел согласиться, но когда он собирался заговорить, по какой-то причине он не мог не вспомнить почти заплаканное лицо Ронг Тана.

Такой сентиментальный и деликатный, он задавался вопросом, как Ронг Тан собирается выжить в суровых условиях особняка Нинсюань Ван.

Побуждаемый неизвестной силой, Су Хуайцзин передумал.

Он встал и сказал:

-Сначала отведи меня к ним.

Примечание автора:

Отныне Тан-Тан подобен маленькому бодхисаттве в глазах большого антогониста, ура!

Ронг Тан сидел в карете, направлявшейся из города, растолканный до головокружения, и насмешливо вспоминал что-то.

Система сообщила, что она подключена к сознанию главного мозга, и многие разрешения и вознаграждения за выполнение заданий выдавались главным мозгом, что, как предположил Ронг Тан, было самой сутью естественного порядка в мире.

Небеса действительно души не чаяли в своем главном герое, одаривая бесчисленными милостями даже такого человека, как Ронг Тан, который просто выполнял задания.

Не говоря уже о сверхспособности "взгляд глазами Бога", с которой он был связан при переселении. Пока задания выполнялись хорошо и у него было достаточно системных монет, он мог наблюдать за передвижениями всех побочных персонажей в любое время, даже если они были спрятаны в секретных комнатах, позволяя Ронг Тану слышать их заговоры.

Однако эта функция была неэффективна для главного антагониста; в течение двух жизней Ронг Тан мог только строить предположения о действиях Су Хуайцзина, основываясь на оригинальном сюжете и психологии персонажа.

Затем было переселение в опорную точку. Было время, когда Ронг Тан спорил с системой, саркастически спрашивая: “Вы включили эту функцию, чтобы я мог телепортироваться и взять клинок для главного героя, когда его убьют?”

Система тогда потеряла дар речи, а также была очень рассержена.

Телепортация имела ограничения, и пункт назначения должен был быть тесно связан с исполнителем главной роли. Каждая телепортация требовала предварительного отчета для одобрения главным мозгом. И если главный герой был в опасности, Ронг Тан не мог бросить его и сбежать, несмотря ни на что.

К сожалению, в своих предыдущих двух жизнях, от рождения до смерти, Ронг Тан всегда видел в главном герое кого-то, кого нужно защищать, и никогда не думал о том, чтобы оставить его.

Причина, по которой он подумал об этом сейчас, заключалась просто в том, что он понял, что если бы такая ситуация произошла с исполнителем главной роли, ему не нужно было бы терпеть ухабистую поездку в карете в его умирающем состоянии, чтобы бесцельно искать кого-то. Ему просто нужно будет доложить, потратить несколько системных монет, чтобы проверить передвижения Второго принца, сузить область поиска и телепортироваться прямо туда.

Ронг Тан, уставший от тряски, даже не хотел открывать глаза. Подумав об этом, он несколько шутливо предложил системе:

-“Честно говоря, почему бы вам не спросить небеса, не выбрали ли они не того исполнителя главной мужской роли? С таким количеством привилегий, как он мог потерпеть неудачу дважды?”

В прошлом Ронг Тан усомнился бы в собственной халатности и некомпетентности; но теперь он был убежден, что исполнитель главной мужской роли просто неспособен.

У Ронг Тана было много естественных преимуществ перед Су Хуайцзином, но он все еще не мог превзойти его.

"Разве это не расстраивает?" -он задумался.

Ронг Тан криво улыбнулся; система не отреагировала. Через некоторое время Шуан Фу, стоявший снаружи экипажа, заговорил:

-Молодой господин, кто-то преграждает нам путь вперед.

Ронг Тан открыл глаза и, помолчав, спросил:

-Кто это и чего они хотят?

Прежде чем Шуан Фу успел ответить, впереди послышался детский голос, полный слез:

-Великий господин, добрый господин! Пожалуйста, спасите моего брата! Он серьезно болен!

Голос был таким молодым и жалобным, что у Ронг Тана не было времени подумать; он поднял занавеску кареты и вышел.

Они находились недалеко от пригорода столицы, малонаселенного, по официальной дороге проезжало всего несколько путешественников и транспортных средств. Поскольку они были на задании найти кого-то, Ронг Тан проинструктировал Шуан Фу ехать в менее посещаемые районы с редкими домами и полями. Поскольку охранники особняка Ван следовали за ними, им не нужно было беспокоиться о безопасности.

Теперь они находились в диком лесу, и мальчику, загораживавшему карету, было лет восемь-девять, на нем была маленькая, залатанная одежда. На его открытых запястьях были шрамы, возможно, от камней или бамбуковых шипов, когда он стоял на коленях на земле, плача и умоляя, неоднократно умоляя кого-нибудь спасти его брата.

Ронг Тан слегка нахмурился, подошел, наклонился и помог мальчику подняться:

-Подожди, не волнуйся, что случилось с твоим братом?

Он собирался вытереть лицо мальчика своим носовым платком, но потом вспомнил, что часто прикрывал им кашель. Не желая рисковать передачей микробов ребенку, он закатал рукав и осторожно вытер грязь с лица мальчика.

Мальчик был довольно красив, с особенно большими глазами, которые опухли от слез и напоминали маленькие абрикосовые косточки. Заметив жест Ронг Тана, он недоуменно поднял глаза на этого добросердечного незнакомца.

Он отсутствовал несколько дней, останавливая множество карет, но пассажиры либо игнорировали его, либо прогоняли прочь. Некоторые даже избили его. По пути он прятался и уклонялся, сегодня у него закончилась еда. Он думал, что если он не сможет найти помощь, ему придется отправиться в город, чтобы украсть деньги на врача.

Его брат запретил ему ходить в город одному, но его брат был серьезно ранен и несколько дней был прикован к постели. Он нарисовал несколько меток на дороге, как делал его брат, чтобы общаться с другими, но никто не пришел.

Он не знал, что все делали или почему они так долго не возвращались домой; все, что он знал, это то, что его брат умирал.

При этой мысли носик ребенка сморщился, и крупные слезы потекли вниз, падая на одежду Ронг Тана и смачивая большую часть его рукава.

Ронг Тан нахмурил брови, наклонился, чтобы поднять ребенка, но, поняв, что даже от того, что он держит чайник, у него могут задрожать руки, он смог только успокоить ребенка нежным голосом:

-Покажи дорогу, отведи меня к своему брату.

Ребенок, слишком подавленный, чтобы говорить, с красным и грязным лицом, посмотрел на Ронг Тана широко раскрытыми ошеломленными глазами:

-Правда?

-Правда, -улыбнулся Ронг Тан, и его глаза превратились в полумесяцы, -у меня много денег, я могу помочь тебе найти врача для твоего брата.

Ребенок помолчал несколько секунд, затем внезапно опустился на колени и низко поклонился Ронг Тану:

-Спасибо, добрый господин!

Пораженный поступком ребенка, Ронг Тан отступил назад и некоторое время кашлял. Шуан Фу поспешил к ним и помог сесть в экипаж, затем последовал указаниям ребенка.

Ронг Тан некоторое время кашлял в карете, постепенно приходя в себя, заметив любопытный взгляд ребенка.

-Вы это… тоже собираетесь умереть? -Робко спросил малыш.

Ронг Тан не смог удержаться от смеха. Он не почувствовал никакого злого умысла в вопросе; вместо этого глаза ребенка были чисты, и то, что он увидел, было неосознанной заботой, которую даже сам ребенок не осознавал.

Вероятно, шок от неминуемой смерти брата оказал на него значительное влияние, поэтому он, казалось, особенно боялся увидеть, как другие проявляют слабость и жалость перед ним.

Ронг Тан взъерошил волосы ребенка и повернулся, чтобы порыться в потайном отделении кареты и найти упаковку засахаренных фруктов.

Он регулярно принимал лекарства, и каждая комната в его дворе, а также каждая карета, в которой он ездил, своевременно пополнялись свежими засахаренными фруктами Шуан Фу и Шуан Шоу.

Ронг Тан на самом деле не был большим любителем сладкого, лишь иногда откусывая кусочек, чтобы успокоить горло от горечи. Это был идеальный момент, чтобы предложить немного детям.

-Я пока не собираюсь умирать, -с улыбкой сказал Ронг Тан, протягивая засахаренные фрукты. -Как тебя зовут?

-Сяо Чжу... -ответил ребенок, долго разглядывая сладкие засахаренные фрукты, не решаясь прикоснуться к ним, слюна почти капала от желания. Ронг Тан усмехнулся и подтолкнул фрукты поближе:

-Давай, бери их. Ты только что напугал меня до приступа кашля, и у меня нет сил держать их.

Затем Сяо Чжу поспешно прижал засахаренные фрукты к груди, обеспокоенно глядя на Ронг Тана.

Ронг Тан больше ничего не сказал, откинувшись на спинку сиденья кареты и притворившись спящим:

-Проводи брата наружу и позови меня, когда мы приедем.

Сяо Чжу ошеломленно согласился с “хорошо” и долгое время сидел молча. Только убедившись, что Ронг Тан не собирается открывать глаза, он, как котенок, сунул в рот засахаренный фрукт, при этом его рукав соскользнул вниз, и мельком показалась темная рукоятка кинжала.

[Хост, вы спасли маленького воришку.]

“Я знаю”, - ответил Ронг Тан, его настроение было вполне приятным. Выходя из экипажа, он заметил, что у ребенка был не только нож в рукаве, но, вероятно, и лезвие, привязанное к ноге, но он все равно позволил мальчику подняться в карету.

Система задала вопрос:

[Почему?]

Ронг Тан:

-"Как ребенок может бродить один в таком пустынном месте? Даже если бы это был ребенок, скорее всего, это был бы потерявшийся ребенок из соседней деревни. И почему такой ребенок должен быть настолько осторожен, чтобы носить с собой два кинжала?"

Проанализированная система:

[Преподается взрослым... или, возможно, связана с профессией взрослого.]

Ронг Тан рассмеялся:

-"Я думаю, мне не так уж плохо везет, не так ли?"

Принцесса была права, совершайте добрые дела, не спрашивая о будущем.

Даже если поначалу он был настроен скептически, услышав жалобный плач Сяо Чжу, Ронг Тан решил помочь ему. Только выйдя из экипажа, он понял, что это, возможно, тот человек, которого он искал.

"Первый посланник бывшей императорской вышитой гвардии, его приемные сироты и дети" в пригороде Цзинцзи.

Эти две ключевые части информации почти напрямую указывали на личность ребенка; теперь он просто надеялся, что упомянутого брата все еще можно спасти…

Вскоре они добрались до места назначения. Выйдя из кареты, Ронг Тан понял, почему Шуан Фу так долго бродил по лесу, никого не находя.

Впереди был внутренний двор, скрытый в бамбуковом лесу, окрашенный в оттенки нефритово-зеленого и бледно-желтого, вход в который был практически невидим для посторонних.

На территории комплекса было несколько зданий, но каждая комната была просторной. Там была большая общая клумба, во дворе стояли столбы с цветущими сливами, у двери было разбросано несколько кур на свободном выгуле, а за домом разбит цветущий огород.

У двери маленький мальчик, лет шести-семи, младше Сяо Чжу, с двумя маленькими пучками волос на голове, кормил цыплят. Увидев, что его спутник вернулся, он сразу же взволнованно подбежал к нему, спрашивая:

-Ты нашел доктора?

-Нет, но я нашел доброго старшего брата! -Ответил Сяо Чжу.

Мальчик взглянул на Ронг Тана, затем немедленно попытался встать на колени и низко поклониться. На этот раз Ронг Тану удалось остановить его, сказав с улыбкой и вздохом:

-Отведи меня к своему брату, дай мне увидеть его.

В углу двора стоял маленький тигель, в котором варилось какое-то темное, непонятное растительное лекарство. Ронг Тан последовал за двумя детьми внутрь и увидел человека, лежащего на кровати.

Несмотря на февраль и раннюю весну, погода была не слишком прохладной. Губы человека были бледными, лоб покрыт холодным потом. Одеяло было недостаточно толстым, поэтому сверху было сложено несколько предметов одежды, чтобы обеспечить тепло.

Ронг Тан прикинул, что молодому человеку было около двадцати семи или двадцати восьми лет, возраст казался подходящим.

Он нахмурился, собираясь заговорить, но мужчина внезапно проснулся, дважды кашлянул и спросил хриплым голосом:

-Сяо Чжу... вернулся?

Как только он закончил говорить, осознав что-то неладное, его глаза внезапно засветились резким, пронизывающим светом. Прежде чем Ронг Тан успел среагировать, из кровати вылетела серебряная вспышка, целясь прямо ему в шею.

Мгновенно взвыла аварийная сигнализация, и Ронг Тан инстинктивно отступил в сторону, лезвие задело его шею, оставив дорожку крови.

Он поморщился от боли, и прежде чем успел заговорить, вылетел еще один нож.

Потрясенный, Ронг Тан собирался защищаться, когда из двери вылетел шквал бамбуковых листьев, ударив по лезвию, изменив его направление.

Ронг Тан немедленно отошел от кровати, чтобы избежать дальнейших атак, вернув свое божественное зрение, чтобы увидеть, кто стоит в дверях.

Человек в зеленой одежде, с бледным лицом, с двумя ножами-бабочками на поясе.

[Встреча со старым знакомым, хост.] система холодно заметила.

Ронг Тан встречал этого человека раньше, Лююня, того, кто отравил его в его первой жизни.

Он был одним из ближайших приближенных Су Хуайцзина.

Ронг Тан на мгновение запаниковал, затем быстро взял себя в руки.

Ронг Тан не удивился, что Лююнь нашел это место, скорее это подтвердило его подозрения: достижения, приписываемые Второму принцу, действительно были делом рук Су Хуайцзина.

И если бы Су Хуайцзин столкнулся с больным человеком на кровати раньше, исход дел, касающихся мятежников в его прошлых жизнях, был бы другим, что указывает на то, что Су Хуайцзина, вероятно, здесь не было.

Пока Су Хуайцзина не было рядом, все было управляемо. Даже если бы его заподозрили позже, Ронг Тан мог бы объяснить, что он просто вышел прогуляться и последовал сюда за Сяо Чжу из сочувствия после его просьбы о помощи.

Помня об этом, он почувствовал некоторое облегчение, сначала поклонился в знак благодарности Лююню, затем повернулся к больному, наполовину раздраженный, наполовину удивленный:

-Твой брат стоял на коленях на дороге, умоляя меня спасти тебя, и меня едва удалось уговорить. И твоя первая реакция - попытаться убить меня?

Внимание Шэнь Фэйи было полностью сосредоточено на человеке, который внезапно появился в дверях. Услышав эти слова, он опешил, выражение его лица необъяснимо переместилось на Сяо Чжу.

Сяочжу, который глупо плакал, наконец вернулся к реальности. Он внезапно бросился на кровать, цепляясь за руку Шэнь Фэйи, боясь, что тот снова нападет на Ронг Тана:

-Брат, не убивай добросердечного старшего брата... он пришел спасти тебя, хнык, хнык, хнык.

Ронг Тан стоял в стороне, скрестив руки на груди, холодно наблюдая за Шэнь Фэйи:

-У твоего брата сыновняя набожность, но, похоже, ты этого не ценишь? Бессердечное создание, я не стану тебя спасать!

Он изобразил гнев и повернулся, чтобы уйти. Сяо Чжу поспешно подбежал, чтобы обнять его за талию, спрятав лицо за его спиной, его тело, как маленькая печь, непрерывно излучало жар, его слезы пропитали еще одну верхнюю одежду Ронг Тана:

-Не уходите! Добросердечный старший брат, пожалуйста, не уходите! Спасите моего брата... он не это имел в виду...

Не в силах вынести вида плачущего ребенка, Ронг Тан просто устраивал шоу для Шэнь Фэйи. Увидев это, его сердце немного смягчилось, и он инстинктивно погладил Сяочжу по голове, обратив свой холодный взгляд на Шэнь Фэйи:

-Ты хочешь, чтобы я спас тебя или нет?

Укрытый одеялом, Ронг Тан не мог видеть, где был ранен Шэнь Фэйи, но цвет его лица был явно плохим, губы поджаты, когда он отчаянно сопротивлялся.

Спустя долгое время Шэнь Фэйи, наконец, расслабился:

-Спасибо, молодой господин. Я "Чэнь Фэй". За сегодняшнее оскорбление, если я поправлюсь, я буду служить вам, как бык или лошадь.

Ронг Тан был слегка удивлен, но не показал этого на своем лице и вышел из комнаты, чтобы проинструктировать Шуан Шоу ехать в город и найти врача.

Шуан Фу мельком увидел рану на его шее, его лицо на мгновение побледнело, он споткнулся и дрожащим голосом спросил:

-Молодой господин...

-Все в порядке, -Ронг Тан покачал головой и прижал носовой платок к ране, пока кровотечение не остановилось, затем вышел на середину двора.

Лююнь все еще был там.

Внезапную перемену в поведении Шэнь Фэйи, хотя и резкую, было нетрудно понять. Теперь, оставшись один с двумя детьми в пригороде, он мог умереть в любой момент без помощи врача.

Но он не мог умереть; он должен был отомстить за своего приемного отца и братьев.

Поэтому, когда Ронг Тан предложил ему выход, он немедленно воспользовался им, но Лююнь...

Было достаточно странно, что Лююнь спас его, и еще более странно, что он не ушел после этого.

После того, как Лююнь отравил его в своей первой жизни, Ронг Тан потратил время на расследование в его второй жизни.

Лююнь был сиротой, которого подобрал Су Хуайцзин на территории Шу, в то время ему было всего семь лет, а сейчас всего шестнадцать. У него была своего рода юношеская преданность Су Хуайцзину.

В детстве Лююнь пережил трагедию в своей семье, став холодным и отчужденным. Долгое время он даже не мог говорить, издавая только звуки “а-а-а”, пока Су Хуайцзин не попросил кого-нибудь вылечить его. Су Хуайцзин был для него и правителем, и братом.

Лююнь был скрытым клинком рядом с Су Хуайцзином, его острие всегда было направлено наружу. Он был безразличен ко всему миру, за исключением своего абсолютного повиновения Су Хуайцзину.

Согласно пониманию Ронг Тана, то, что Лююнь был здесь, чтобы наблюдать за Шэнь Фэйи, означало, что даже если бы Ронг Тан был убит Шэнь Фэйи, Лююнь и глазом бы не моргнул и не покинул свой пост.

Если не…

Ронг Тан прищурился.

Если только Лююнь не решит, что его присутствие нарушит планы Су Хуайцзина.

Не выдавая своих мыслей, Ронг Тан подошел к Лююню, низко поклонился, сжав кулак в жесте ладони:

-Спасибо за вашу помощь, могу я узнать ваше имя, молодой господин?

-Лююнь.

Его голос был таким же холодным, как всегда, как будто он замораживал кого-то до смерти.

Ронг Тан почувствовал, как по его рукам побежали мурашки, и улыбнулся:

-Я наследник Нинсюань Вана, Ронг Тан. Я обязан вам своей жизнью, Лююнь. Если я могу чем-то помочь в будущем, пожалуйста, не стесняйтесь спрашивать. Я к вашим услугам.

Лююнь молча наблюдал за ним, его взгляд был холодным и отстраненным, но с едва заметным оттенком замешательства:

-О.

Сказав это, он повернулся и нашел во дворе столб с цветущей сливой, на который можно было опереться, его холодный взгляд теперь открыто следил за бамбуковым домом с открытой дверью, переходя от скрытого наблюдения к явному наблюдению.

Шэнь Фэйи, вероятно, все это время знал, что за ним наблюдает мастер. После первоначального удивления во время их первой встречи он закрыл глаза и притворился спящим.

Ронг Тан мудро не стал вмешиваться в их дела и вместо этого присоединился к Сяочжу в кормлении цыплят, разделив все засахаренные фрукты с двумя детьми.

Доктор прибыл в третьей четверти периода шэнь, когда солнечный свет померк. Ронг Тан, который не захватил с собой свой большой плащ или шарф, начал чувствовать холод и сонливость, послушно грея руки у ручной печки, наблюдая, как доктор лечит пациента.

На теле Шэнь Фэйи было множество ножевых ранений, новые накладывались поверх старых, создавая ужасающее зрелище. Самая последняя рана тянулась по диагонали от его левого плеча до талии. Он пытался вылечить ее сам, но, вероятно, из-за истощения, за раной плохо ухаживали, и она инфицировалась, что представляло собой мрачную ситуацию.

Сяочжу и другой ребенок тихо рыдали. Не в силах вынести этого зрелища, Ронг Тан перед уходом оставил несколько серебряных монет, проинструктировав Сяочжу каждые два дня находить врача в городе для осмотра. В случае крайней необходимости они могли бы найти его в резиденции Нинсюань Вана.

Услышав это, Лююнь немного помолчал, озадаченно взглянув на Ронг Тана. Ронг Тан улыбнулся ему в ответ, затем последовал за доктором в экипаж, чтобы вернуться в город.

Первоначально он намеревался оставить Шуан Шоу, чтобы тот позаботился о них, но, поразмыслив, решил, что это было слишком преднамеренно; кроме того, травмы Шэнь Фэйи явно были получены в результате вражеских атак, и Шуан Шоу, не имеющий боевых навыков, подвергся бы опасности.

Кроме того, раз Лююнь там, столкнулся сегодня с Ронг Таном, он наверняка доложит Су Хуайцзину. Учитывая подозрительный характер Су Хуайцзина, даже если бы он не навестил Шэнь Фэйи на этот раз, он, скорее всего, не передал бы его непосредственно Второму принцу.

Более того, Ронг Тан мог бы снова сопровождать доктора через два дня для последующего визита.

Решив этот вопрос, Ронг Тан почувствовал огромное облегчение. Он постучал в дверцу кареты:

-Я слышал, что за городом, в западном пригороде, есть место, где готовят отличные пирожные с цветками персика. Давайте купим немного на обратном пути.

Он не особенно любил сладкую выпечку, но Су Хуайцзину она понравилась. Он мог бы попросить прислать ее ему завтра..

Ронг Тан привык делиться своими мыслями с системой, даже если они были разрозненными. В последнее время система функционировала не очень хорошо, в основном просто сопровождая его. Услышав его план, она спросила:

[Ты не пойдешь сам?]

Ронг Тан ответил:

-"У меня травма на шее. Если я уйду, он может это заметить".

[О.] сказала система.

Это был всего лишь один слог, но Ронг Тан почувствовал дурное предчувствие и нахмурился:

-"В чем дело?:

[Су Хуайцзин был прямо за пределами внутреннего двора.] система сообщила.

Из-за того, что хост не выполнял задания, его привилегии были ограничены, а функциональные возможности системы были в значительной степени ограничены. Обычно он воздерживался от использования энергии для проверки статуса людей, поскольку это было довольно утомительно.

Но Лююнь только что настолько сильно отличался от своего прежнего представления о нем, что, прежде чем уйти, он решил осмотреть окрестности и, конечно же, заметил Су Хуайцзина за пределами двора в сопровождении другого доверенного лица, Син Фэна.

Ронг Тан открыл рот, казалось бы, ошеломленный, затем слегка вздохнул с оттенком беспомощности:

-"Беда"

[?]

-"Ты можешь разбудить меня завтра рано утром?"

[Для чего?]

-"Чтобы побаловать малыша", -с улыбкой сказал Ронг Тан.

Немного подумав, он приподнял занавеску кареты и весело сказал:

-Давайте купим две порции пирожных с цветами персика.

*   *   *

Внутренний двор бамбукового леса.

После того, как Ронг Тан ушел, Лююнь даже не взглянул на Шэнь Фэйи; он немедленно отскочил в сторону.

Недалеко от него, на поляне, лицо Син Фэна было напряженным, его кулаки крепко сжаты.

-Господин, -сказал Лююнь.

Лицо юноши было ярким, как луна, его глаза слегка покраснели, на первый взгляд кажущиеся невероятно нежными, но при ближайшем рассмотрении обнаруживающие безграничное безразличие.

Су Хуайцзин кивнул:

-Он вернулся?

-Да.

-Хм. -Су Хуайцзин, наконец, пошевелился, шагнув к бамбуковому домику.

Син Фэн внезапно опустился на колени и низко поклонился:

-Я умоляю господина проявить милосердие и пощадить Фейи!

Су Хуайцзин продолжал идти, не останавливаясь, казалось бы, слегка посмеиваясь:

-А что, если я этого не сделаю?

-Господин! -Син Фэн вскрикнул от боли, его лицо исказилось, когда он наблюдал за удаляющейся фигурой Су Хуайцзина.

Су Хуайцзин направился прямо к бамбуковому дому, а вечернее сияние медленно распространялось, отбрасывая на землю осколки золота. Во дворе один ребенок варил лекарство, в то время как другой готовил ужин, и никто не заметил Су Хуайцзина, пока он не вошел в комнату.

Только когда он закрыл дверь, сел на бамбуковый стул и неторопливо налил себе чашку чая, Шэнь Фэйи открыл глаза:

-Итак, ты наконец решил действовать?

Тот факт, что кто-то наблюдал снаружи, он обнаружил позавчера вечером. Сначала он думал, что они будут действовать быстро, поскольку его прикованность к постели казалась прекрасной возможностью. Однако по какой-то причине молодой человек в зеленом оставался неподвижным снаружи, охраняя еще два дня.

Это заставило его понять, что за кулисами был кто-то еще, вероятно, тот, кто сейчас находится в комнате.

Шэнь Фэйи не боялся смерти. Он сожалел только о том, что не убил императора и не смог вовремя отослать Сяо Чжу и Сяо Е. Он облизнул пересохшие губы и сказал:

-Я не знаю, какой ты герой, но попасть сегодня в твои руки, должно быть, мне не повезло. Только одно, пощадите невинных детей; двое детей снаружи слишком молоды и ничего не знают. Я надеюсь, ты сможешь дать им шанс выжить.

Су Хуайцзин тихо рассмеялся, было неясно, в насмешку это или сарказм,

-Разве ты не знаешь принцип искоренения корней, чтобы предотвратить будущие неприятности?

Взгляд Шэнь Фэйи посуровел, и он приготовился к атакующей позе под одеялом.

Он сохранил три клинка, использовав два ранее на том молодом господине. С этим последним, если не придут два эксперта снаружи, он был на тридцать процентов уверен, что сможет покончить со всем этим одним ударом…

Су Хуайцзин внезапно задал вопрос:

-Вы его знаете?

Шэнь Фэйи на мгновение опешил:

-Кого?

-Ронг Тан.

Шэнь Фэйи на мгновение замолчал, затем понял, что он имеет в виду молодого господина, который только что ушел. Он покачал головой:

-Я его не знаю.

-Тогда не бери в голову. -Су Хуайцзин говорил тихо, теряя интерес, когда поставил свою чашку и медленно подошел к кровати. Позади него фарфоровая чашка внезапно треснула и превратилась в пыль, рассыпавшись по полу, едва не задев его.

Увидев это, сердце Шэнь Фэйи пропустило удар, его хватка на лезвии усилилась.

Су Хуайцзин посмотрел на него сверху вниз с безразличным выражением лица, но с легкой ухмылкой на губах:

-Шэнь Фэйи.

- ! -Глаза Шэнь Фэйи заострились. Не обращая внимания на свое хрупкое состояние, он бросился вперед, схватив Су Хуайцзина сзади, плотно прижав лезвие к его шее, -Кто ты? Откуда ты знаешь мое имя?

Имя Шэнь Фэйи было дано его приемным отцом, и на протяжении многих лет он использовал псевдоним, путешествуя по миру боевых искусств, а не это имя.

Су Хуайцзин стал более незаинтересованным, взглянул на кончик лезвия и холодно сказал:

-Шэнь Цин сказал, что его приемный сын был импульсивным и неустроенным, предположив, что ему следует провести некоторое время в армии для обучения, прежде чем вернуться... Это то, кем ты стал?

Последние несколько слов, хотя и не изменились по тону, несли в себе легкую тяжесть и ауру сдержанной властности, как будто от природы наделенные устрашающим присутствием аристократа, пробирающим до костей.

Запястье Шэнь Фэйи задрожало, потрясенный, он посмотрел на Су Хуайцзина:

-Откуда ты... знаешь имя моего приемного отца?

Су Хуайцзин поднял руку, и Шэнь Фэйи даже не заметил, как он пошевелился, только почувствовал онемение в руке, его силы покидали его, лезвие покатилось по полу.

Су Хуайцзин повернулся, чтобы посмотреть на него, выражение его лица было неразличимым, с оттенком сожаления и скрытой угрозы:

-Ты должен был умереть завтра.

Шэнь Фэйи было все равно, должен ли он умереть сегодня или завтра:

-Кто ты на самом деле?

-Мой третий брат отвез тебя в Цзяннань, как ты выжил? -Тихо спросил Су Хуайцзин.

Су Хуайцзин наклонил голову, по-детски озадаченный:

-Ты жив, но позволил обезглавить моего третьего брата?

В этот момент Шэнь Фэйи, наконец, понял, глядя на лицо перед собой, которое едва напоминало бывшего императора. Он долго дрожал, прежде чем спросить дрожащим голосом:

-Седьмой принц...?

*   *    *

Той ночью в особняке Нинсюань Вана.

Ронг Тан весь день суетился, и к вечеру у него поднялась легкая температура. Беспомощно обращаясь к системе перед сном, он спросил:

-"Как долго могут храниться пирожные с персиковым цветом?"

Система закатила глаза и перешла в спящий режим.

Для Ронг Тана было обычным делом падать в обморок от лихорадки, но он не особо возражал, надеясь, что лихорадка спадет к завтрашнему дню. Он не хотел снова падать в обморок, опасаясь, что пирожные с цветами персика могут испортиться.

В состоянии полудремы он почувствовал почти удушающее ощущение, как будто кто-то душил его, пытаясь тихо убить во сне.

И все же, в конце концов, человек отпустил его. Даже во сне можно было ощутить иллюзию того, что за тобой наблюдает дикий зверь. Ронг Тан попытался открыть глаза, но не смог. После того, что показалось вечностью, он услышал обиженный шепот:

-Я даю тебе один шанс.

Затем наступила тишина.

Следующий день был дождливым. Ронг Тан был приятно удивлен, проснувшись и обнаружив, что его лихорадка прошла. Радостно схватив пирожные с цветами персика, он выбежал на улицу, а Шуан Фу гнался за ним, держа зонтик и уговаривая его сбавить скорость.

На улице было сумрачно, дождь приносил прохладу. Ронг Тан обернул вокруг шеи шарф, на котором мягко покоился мягкий кроличий мех, который он не мог удержаться, чтобы не пощипывать снова и снова.

Королевский врач прописал ему мазь, которую Ронг Тан взял с собой, чтобы навестить Су Хуайцзина.

Войдя, он увидел, что Су Хуайцзин играл в шахматы, полулежа на диване красоты, где часто лежал Ронг Тан. Увидев, что он вошел, Су Хуайцзин приостановил свой ход, повернувшись, чтобы посмотреть на непрерывный весенний дождь за окном:

-Зачем ты пришел?

Возможно, из-за хмурой погоды или затянувшегося гнева, Ронг Тан услышал холод в его голосе, более отстраненный, чем при их первой встрече.

Почувствовав неладное, Ронг Тан послушно подошел к нему, поставил коробку с едой на низкий столик, сел на табурет неподалеку и посмотрел на Су Хуайцзина:

-Я слышал, что эти пирожные с цветками персика исключительно вкусные. Сейчас сезон, поэтому я вчера днем ездил за город, чтобы купить их.

Су Хуайцзин опустил взгляд, некоторое время молча наблюдая за ним, прежде чем  заговорить, каждое слово медленно слетало с его языка:

-Спецально?

Без колебаний Ронг Тан кивнул:

-Да! Я уехал за город сразу после того, как расстался с тобой вчера днем. По дороге произошла небольшая задержка, но, к счастью, я успел вовремя. Хочешь попробовать?

У Ронг Тана на самом деле было красивое лицо с острыми бровями и яркими глазами, высокой переносицей и слегка тонкими губами - классическая красота. Болезнь сделала его немного бледным, смягчив обычную резкость его черт. Его глаза, яркие и искрящиеся, часто создавали у окружающих впечатление, что они разговаривают с маленьким одушевленным животным.

Взгляд Су Хуайцзина переместился, задержавшись на шарфе вокруг шеи Ронг Тана, и он спросил вместо ответа:

-Тебе холодно?

-Немного... -Ронг Тан сделал паузу, прежде чем подтвердить, затем, почувствовав прохладный ответ Су Хуайцзина, нахмурился с застенчивым, слегка раздраженным выражением лица, -Я вчера порезался. Я надел это, чтобы избежать выговора моей матери.

Говоря это, Ронг Тан развернул свой шарф, жалуясь тихим, возмущенным голосом:

-Ты не поверишь, насколько неразумным был этот человек. Я любезно помог ему найти врача, а он пытался убить меня! К счастью, я быстро увернулся, получив лишь небольшой порез.

Говоря быстро, молодой человек казался обиженным. Обнаженная шея была тонкой и бледной, с нежным адамовым яблоком и запекшейся кровью сбоку, что придавало ему странно очаровательный, жалкий вид.

Ниже пореза виднелись пять круглых надавливаний, следы удушения одной рукой – яркие, роскошные, но в то же время смертельно опасные.

Не подозревая об опасности, Ронг Тан наивно снова продемонстрировал свою уязвимость перед своим потенциальным палачом.

Когда дождь снаружи усилился, недавно посаженные деревья радостно протянули свои ветви, чтобы впитать воду. Су Хуайцзин посмотрел вниз, осторожно положив руку на шею Ронг Тана, нежно поглаживая порез. Его пальцы постепенно выровнялись со следами давления, мягко спрашивая:

-Больно?

Вынужденный запрокинуть голову, Ронг Тан, не мигая, посмотрел на Су Хуайцзина, тихо всхлипывая:

-Больно...

Большой палец Су Хуайцзина мягко надавил на рану, затем небрежно скользнул к хрупкому адамову яблоку, тихо спросив:

-Должен ли я убить его за Тан-Тана?

Ронг Тан сделал паузу, неуверенный, переусердствовал ли он или злодей преждевременно помрачнел. Он прикрыл свои дрожащие зрачки морганием, пробормотав:

-Может, и нет, он все еще болен.

-Хм, -уклончиво промычал Су Хуайцзин, его рука оставалась на месте, большой палец медленно и нежно надавливал на адамово яблоко Ронг Тана, нежно лаская, -Ты лжешь мне, Тан-Тан?

Ронг Тан посмотрел на Су Хуайцзина с легким замешательством, в его глазах собрались слезы из-за долгого взгляда вверх и давления на адамово яблоко, но он все равно бодро покачал головой:

-Я бы не стал тебе лгать.

Голос Су Хуайцзина был нежным, его тон легким, но в нем слышался опасный оттенок, как будто в нем можно было утонуть:

'Почему?

Шум дождя стал громче, и налетел ветер, заставляя волосы Ронг Тана мягко развеваться. Наклонив голову, он слегка наклонился вперед, его адамово яблоко вдавилось глубже. Он отвернул лицо в сторону, как самое послушное существо, пригодное для приручения, и потерся щекой о запястье Су Хуайцзина. Его кадык слегка дернулся, голос охрип:

-Потому что ты моя будущая жена.

"Я слишком занят, защищая тебя, чтобы когда-либо обманывать".

-Хочешь немного персикового торта?

Маленькое существо отступило, улыбаясь, когда он спросил.

Наконец, Су Хуайцзин убрал руку с шеи Ронг Тана, и Ронг Тан тихо вздохнул с облегчением.

Затем он увидел, что Су Хуайцзин указывает на черную баночку с мазью рядом с коробкой с едой:

-Что это?

Ронг Тан ответил:

-Ах, это мазь. Я плохо ее вижу и хотел, чтобы ты помог мне нанести ее  -Сказав это, он моргнул и посмотрел на молодого человека, -Поможешь мне?

Су Хуайцзин не выразил явного согласия или несогласия, но, понаблюдав за ним мгновение, он, казалось, тихо вздохнул. Он взял баночку, набрал немного мази на кончик пальца, приподнял подбородок Ронг Тана одной рукой и начал наносить мазь на его лицо.

Его движения все еще были мягкими, но в них отсутствовали ранее скрытые убийственные намерения, он просто и медленно намазывал мазь:

-Как ты мог в конечном итоге навредить себе, спасая кого-то? Тан-Тан, тебе не следовало выходить из дома.

-Но как я смогу увидеть тебя, если я не выйду? -Ронг Тан инстинктивно возразил.

Су Хуайцзин приостановил свои движения, хранил молчание и, закончив наносить мазь, отпустил его, встал с дивана, чтобы вымыть руки, а затем поменялся местами с Ронг Таном.

Пирог с цветками персика был плотным и нежным, и после ночи все еще оставался великолепным на вкус. Ронг Тан попробовал кусочек, а затем с энтузиазмом наблюдал, как Су Хуайцзин, сидя рядом с ним, поджаривает мандарины.

В кабинете не должно было быть камина, но если бы кто-нибудь мог принести кушетку для красоты в место для чтения книг Сейджа, то Су Хуайцзин посчитал бы все приличия излишними. Кроме того, Ронг Тан был склонен к простуде, и ему каждый день требовалось тепло. Особенно сегодня, под дождем, даже путешествуя в экипаже, он, должно быть, немного простудился.

Когда Су Хуайцзин переворачивал мандарины, он спросил:

-Ты пришел сегодня только для того, чтобы принести мне пирожные с персиковым цветом?

Ронг Тан кивнул:

-В основном из-за пирожных с цветами персика.

Су Хуайцзин, заметив небольшую разницу в формулировках, пристально посмотрела на Ронг Тана:

-Говори.

Ронг Тан колебался, чувствуя, что главный злодей теперь не так зол, но все еще немного расстроен. Он хотел, чтобы Су Хуайцзин выплеснул свой гнев, но он искренне беспокоился о своем собственном выживании после такой конфронтации.

Это колебание отразилось на его лице смесью беспокойства и нерешительности. Су Хуайцзин посмотрел на него, затем опустил голову, чтобы взять жареный мандарин, очистил его и положил на боковой поднос. Он протянул руку вперед:

-Тан-Тан, помоги мне вытереть руки.

-А? -Ронг Тан был поражен, но Су Хуайцзин не пошевелился. Быстро поняв, о чем его просят, он поспешно подчинился, -Сейчас!

В оригинальном тексте Су Хуайцзин описывался как обладатель тонких черт лица, унаследованных от покойной императрицы. Каким-то образом у него, казалось, изменилась структура костей, из-за чего он выглядел совершенно иначе, чем в детстве, настолько, что даже стоя перед императором Реншоу, в нем не узнали собственного племянника.

Некоторые поклонники персонажа-злодея прониклись сочувствием, отметив, что от начала до конца они так и не увидели, как на самом деле выглядел Су Хуайцзин. Ронг Тан, однако, нашел его нынешнюю внешность чрезвычайно привлекательной.

В свои 17 лет Су Хуайцзин был в расцвете молодости, с красивыми чертами лица, сияющим цветом кожи и элегантными манерами. Даже его пальцы были исключительно красивыми.

Длинные и стройные, чистые и опрятные, с небольшими мозолями на кончиках пальцев и у основания большого пальца, более светлыми, чем у типичного мастера боевых искусств, больше похожими на следы, оставленные частым использованием кисти ученым.

Но Ронг Тан хорошо знал, что боевые навыки Су Хуайцзина были отнюдь не лишены недостатков, на самом деле они были весьма превосходны. В своей прошлой жизни он удивлялся, почему у такого искусного фехтовальщика на руках не было и следа боевой подготовки, до такой степени, что, когда он вращался в придворных кругах, люди видели в нем только слабого ученого.

Ронг Тан, склонив голову, старательно вытер апельсиновый сок с кончиков пальцев Су Хуайцзина, любопытство взяло верх, и он заметил:

-Су Хуайцзин, у тебя так мало мозолей на руках.

Су Хуайцзин ответила:

-Тан-Тан, на твоих руках тоже немного мозолей.

По сравнению с Су Хуайцзином, первоначальный владелец этих рук был идеальным воплощением "пальцев, не тронутых родниковой водой", почти без следов использования.

Ронг Тан помолчал, затем опустил голову, чтобы осмотреть свои собственные руки, на которых в его прошлой жизни было много шрамов.

Порезы, ожоги, уколы иглами.

Кончики пальцев проткнуты серебряными иглами, тыльные стороны ладоней ошпарены кипящим супом и по глупости блокируют нож, направленный не в него.

Ронг Тан отвел взгляд, мягко улыбнувшись:

-Я не силен физически, поэтому моя мать не разрешала мне посещать школу.

Не занимаясь письмом, боевыми искусствами или домашними делами, маловероятно, что на его руках остались какие-либо отметины.

Ронг Тан сложил носовой платок и взял кусочек жареного мандарина с маленькой тарелки, чтобы съесть.

Сладкий и теплый, лишенный какой-либо горечи, он не смог удержаться и показал Су Хуайцзину большой палец.

Су Хуайцзин улыбнулся и продолжил жарить для него еще, тихо сказав:

-Мой дядя тоже не разрешал мне ходить в школу.

Ронг Тан знал, что он отвечает на предыдущий вопрос, и он также знал, что это не был настоящий ответ, но, услышав, как Су Хуайцзин сказал это, он почувствовал укол сочувствия.

Он слегка нахмурился, наклонился вперед, накрыв себя пуховым одеялом, и осторожно спросил:

-Ты хочешь пойти в школу? Я могу организовать твое зачисление. Ты такой умный, ты наверняка смог бы сдать императорские экзамены.

Су Хуайцзин, казалось, на мгновение опешил, затем посмотрел на Ронг Тана, с улыбкой покачав головой:

-Я не пойду в школу. Я останусь с тобой дома.

Весенний дождь мягко продолжался, принося с собой влагу и душистый аромат цветов, оставив Ронг Тана на мгновение ошеломленным и опустошенным.

Он знал, что Су Хуайцзин был невероятно умен, почти сверхъестественно, и понимал, что ему не нужно было с трудом учиться в школе, чтобы добиться титула для своего плана мести; у него было много более безопасных и быстрых способов. Предложение Ронг Тана выйти за него замуж было отчасти для защиты, а отчасти для того, чтобы предложить ему этот короткий путь.

Титула наследного принца-консорта Нинсюаня было бы достаточно, чтобы он интегрировался в круг сильных мира сего. Оказавшись внутри, Ронг Тан верил, что Су Хуайцзин хорошо зарекомендует себя.

Тем не менее, он не мог отрицать, что был несколько тронут заявлением главного злодея.

-Он так хорош в этом, - тихо сказал Ронг Тан системе.

Система:

[У него еще лучше получается разрушать мир.]

Ронг Тан почувствовал себя опустошенным, грея руки над огнем, прежде чем, наконец, ответить на вопрос Су Хуайцзина.

-Моя мама выбрала дату. Кто-нибудь придет завтра, чтобы снять с тебя мерки для свадебного наряда. Я хотел спросить, есть ли у тебя какие-нибудь мысли по поводу свадьбы? Есть ли у тебя родственники или друзья, которых следует пригласить? Стоит ли нам пригласить Ли Чанфу?

Су Хуайцзин:

-Он тебе не нравится?

-Он мне не нравится, -честно признался Ронг Тан, -но должность военного министра не слишком высока и не слишком низка, и она достаточно респектабельна. Я слышал, что если в семье жены нет влиятельных членов, муж может столкнуться с критикой. С моими младшими братьями нелегко иметь дело; я боюсь, что они могут задирать тебя. Итак, я подумал, что, если ты не слишком возражаешь, я мог бы пригласить его выпить у меня дома.

Ронг Тан помолчал, затем строго добавил:

-Но я не буду пресмыкаться перед ним, он не должен даже думать об этом.

Су Хуайцзин не смог удержаться от смеха, его взгляд смягчился, в нем появились следы его обычного поведения, когда он посмотрел на Ронг Тана:

-Я выслушаю все, что скажет брат Тан-Тан.

Ронг Тан улыбнулся на это, затем немного поболтал, прежде чем перейти к сути:

-Кстати, дата назначена на восемнадцатое число следующего месяца. Это идеально, потому что мои тетя и дядя вернутся с церемонии Тайшань и могут присутствовать.

Пальцы Су Хуайцзина слегка дрогнули, чего Ронг Тан притворился, что не заметил. Он казался несколько испуганным:

-Император… и императрица, они тоже придут?

Ронг Тан тихо вздохнул, желая, чтобы ему не приходилось продолжать притворяться, но он тоже притворялся. Он наклонился и нежно сжал руку Су Хуайцзина:

-Мой дядя, возможно, и не придет, но моя тетя сказала, что обязательно придет на мою свадьбу. Не волнуйся, я буду с тобой.

Длинные ресницы Су Хуайцзина опустились, когда он посмотрел на руку, держащую его, теперь теплую, но только от жара плиты. Он ответил на рукопожатие.

Ронг Тан продолжил слегка обеспокоенным тоном:

-Вообще-то, восьмое число тоже хороший день, но моя мама сказала, что мои тетя и дядя уезжают на церемонию Тайшань десятого. Проведение свадьбы до проведения национальных обрядов может быть неблагоприятным, поэтому мы отложили ее.

На этот раз Су Хуайцзин, наконец, уловил ключевую фразу:

-Церемония Тайшань?

Ронг Тан вздохнул с облегчением, думая, что ему удалось направить разговор в нужное русло.

Церемония Тайшань была ежегодным ритуалом, во время которого император отправлялся в храм предков, чтобы помолиться о процветании нации, и проводилась на пятнадцатый день третьего лунного месяца.

Император Реншоу был чрезвычайно суеверен, о чем свидетельствует его практика предсказывать судьбу каждому из своих сыновей. В этом году шел девятый год его правления. В древние времена девять считалось высшим числом, поэтому император Реншоу не упустил бы возможности торжественно отпраздновать и подтвердить свой божественный мандат на процветание нации.

Причина, по которой Ронг Тан заговорил о церемонии, заключалась в том, что у него были другие идеи по поводу так называемого "дела остатков повстанцев".

План, который не требовал смерти Шэнь Фэйи, но все же мог завоевать расположение Второго принца.

Несмотря на риск, Ронг Тан знал, что Су Хуайцзин поймет, учитывая негласное взаимопонимание, которое они выработали за две жизни противостояния.

Поэтому он сказал:

-Да, церемония Тайшань в этом году будет грандиозной. Его Величество отвезет Второго принца в храм предков, а мой отец будет сопровождать королевский кортеж. -Посчитав на пальцах, он продолжил, -Мы выезжаем десятого, вероятно, проедем через гору Юаньмен и отдохнем там день. Церемония состоится пятнадцатого, а мы вернемся семнадцатого. Наша свадьба идеально приурочена к восемнадцатому.

Он искренне считал дни, по-видимому, не осознавая, что раскрывает информацию, которую обычные люди или даже чиновники не знали бы.

Даже сейчас Министерство обрядов не осмеливалось подтвердить маршрут, поскольку у них было несколько планов, и император не решил, какой из них выбрать.

Ронг Тан знал подробности, потому что в своей прошлой жизни он сопровождал процессию, почти изнуряя себя по пути.

Он раскрыл это рано, потому что в прошлых двух жизнях, днем позже, граф Укан вел войска, чтобы захватить Шэнь Фэйи, который затем был заключен в тюрьму до церемонии Тайшань, где он был принесен в жертву как "остаток повстанцев".

Ронг Тан беспокоился, что если он в ближайшее время не представит Су Хуайцзину другую возможность, то почувствует нехватку времени.

Сказав это, Ронг Тан увидел, что Су Хуайцзин глубоко задумался, затем съел еще один мандарин, лег, уткнувшись лицом в подушку, так что были видны только его лоб и глаза:

-Я хочу немного поспать. Ты можешь присмотреть за огнем вместо меня?

Су Хуайцзин вернулся к реальности, кивнул с улыбкой, и после того, как Ронг Тан заснул, он оставил Шуан Фу сторожить, а сам пошел на задний двор под зонтом.

Син Фэн уже ждал там.

Су Хуайцзин закрыл свой зонт, капли воды упали на цветы позади него. От него пахло жареными мандаринами и лекарствами, когда он коснулся кончиками пальцев того места, где носовой платок оставил ощущение прохлады.

Он передал план Син Фэну и поручил ему привести его в действие, а также велел Бисинь остаться еще на несколько дней в резиденции графа Укана. Затем он отправился в травяной магазин, чтобы разжечь печь и приготовить порошок из цветов персика.

Ли Паньян пришлось задержаться еще на несколько дней, поэтому прием лекарств пришлось продолжить. Перед уходом его взгляд задержался на аптечке, выбирая рецепт для ухода за телом.

Син Фэн последовал за ним, наблюдая за его работой. Нахмурив брови, он сказал:

-Господир, этот юный принц действительно странный. Я думаю, мы не можем оставить его.

Даже если господина не волновало, было ли правдой или ложью то, что он сказал принцу-консорту Нинсюаня, одного его вчерашнего визита в убежище Шэнь Фэйи было достаточно, чтобы вызвать подозрения.

Как это удалось привязанному к дому богатому молодому хозяину, когда даже Лююнь безуспешно проводил расследование в течение двух дней?

После того, как Син Фэн закончил, в травяной лавке воцарилась тишина. Холодный пот стекал по его вискам, в то время как Су Хуайцзин сидел на табурете, медленно раздувая огонь в печи.

Прошло много времени, прежде чем Син Фэн ушел. В магазине трав воцарилась полная тишина, если не считать бульканья лекарственного супа.

Су Хуайцзин пробормотал:

-Но пирожные с цветами персика действительно вкусные.

Су Хуайцзин подумал, что он мог просто ни о чем не думать, пока Ронг Тан всегда не забывал возвращаться и уговаривать его.

Он мог бы не убивать его, он мог бы даже придумать способ вылечить его, если бы тот был готов потереться о его запястье, даже если это была ложь.

Су Хуайцзин опустил взгляд на свое запястье, где задержалось слабое ощущение, более тонкое и мягкое, чем кончики пальцев, но все же холодное.

Словно напоминая ему, что это было хрупкое существо на грани смерти, которое в любой момент могло навсегда закрыть глаза.

Ронг Тан раздавал бесплатные обеды в переулке Юнъань более полумесяца, пока 29 числа второго месяца он не сказал Су Хуайцзину, что не придет в ближайшие несколько дней.

Су Хуайцзин в то время не проявил особых эмоций, просто налил ему чашку чая и спросил почему. Ронг Тан объяснил:

-Моя мать ведет женщин семьи помолиться в храм, и мы пробудем там некоторое время.

-Почему брату Тану тоже нужно идти? -Су Хуайцзин склонил голову набок, выглядя озадаченным.

Про себя Ронг Тан подумал, что это было сделано для того, чтобы дать Су Хуайцзину время. В противном случае, если бы он продолжал навещать его ежедневно, когда бы Су Хуайцзин нашел время, чтобы пообщаться со своими подчиненными и составить план?

Но на то была законная причина. Ронг Тан сказал:

-Я болел много лет, и только этой весной я начал выздоравливать. Моя мать верит, что это благословение Будды, и хочет взять меня с собой, чтобы я исполнил обет.

Су Хуайцзин не стал расспрашивать дальше, но его настроение было подавленным весь день. Ронг Тан тайно сообщил системе, что Су Хуайцзин действительно соответствовал своей будущей роли главного антагониста, быстро адаптировавшись к своей роли, достойной "Оскара".

Ронг Тан оставался почти до наступления темноты. Когда он собирался сесть в экипаж, Су Хуайцзин протянул ему маленькую баночку с чайными листьями. Ронг Тан открыл крышку и понюхал, его лицо осветилось радостью:

-Ты готов поделиться этим со мной?

Су Хуайцзин сказал:

-Не жадничай, выпивай не более одной чашки в день. Я сказал Шуан Фу, и он присмотрит за тобой.

Ронг Тан сразу же почувствовал себя немного угрюмым, взглянув на Шуан Фу, который был предан ему на протяжении нескольких жизней. Слуга серьезно кивнул:

-Да, господин Су проинструктировал меня.

Чувствуя себя несколько беспомощным, Ронг Тан посмотрел на Су Хуайцзина с оттенком обиды в глазах:

-Ты даже не вошел в наш дом, а они уже поворачиваются ко мне спиной.

Настроение Су Хуайцзин внезапно упало еще ниже:

-Значит, брат Тан не видит во мне своего супруга.

Ронг Тан: "?"

У Ронг Тана защипало в затылке. Проницательный Шуан Фу отступил на пару шагов и опустил голову, чтобы посмотреть на свои ботинки. Ронг Тан посмотрел на Су Хуайцзина, затем на небо, не зная, как реагировать. После паузы он смягчил свой голос:

-Как насчет того, чтобы я подарил тебе амулет мира во время этой поездки?

Смена темы была резкой. В опущенных глазах Су Хуайцзина промелькнула мрачная тень, но она быстро исчезла. Когда он снова поднял глаза, его улыбка была теплой, как весенний ветерок:

-Спасибо, это было бы здорово.

Ронг Тан собирался сесть в карету, когда взглянул на королевских гвардейцев, следующих за каретой, и остановился.

-В чем дело? -Спросил Су Хуайцзин.

-...Ничего, -ответил Ронг Тан, слегка нахмурившись.

За последние дни было подготовлено почти все необходимое для резиденции: мебель, садовые пруды, привратники и главный персонал. Ронг Тан подготовил для Су Хуайцзина все, что только мог придумать, за исключением управляющего, личных слуг и охранников.

Первым двум нужно было быть доверенными лицами для повседневной близости, в то время как от последнего требовались высокие боевые навыки и безраздельная преданность своему хозяину.

Таких людей можно было найти на рынке прислуги, но, учитывая уникальный статус Су Хуайцзина, этот выбор требовал его личного подхода, и все же…

Ронг Тан понял, что не может игнорировать эти потребности.

Помня об этом, он попросил у Шуан Фу несколько серебряных купюр и вручил их Су Хуайцзину:

-Я так часто приходил сюда, и Шуан Фу тоже следовал за мной. Я забыл, что тебе, возможно, понадобятся еще слуги. Не мог бы ты посетить рынок для прислуги, когда будешь свободен, и выбрать кого-нибудь?

Су Хуайцзин посмотрел на серебряные банкноты, каждая из которых начиналась с сотни таэлей.

Для наследного принца Нинсюаня сумма была несущественной, но Ронг Тан давал ему деньги и подарки каждые несколько дней, этого было достаточно, чтобы вызвать зависть у любого.

Су Хуайцзин испытывал тонкое чувство заботы, на удивление не такое неприятное, как он себе представлял.

Более того, он должен был признать, что Ронг Тан действительно соответствовал его желаниям. За исключением этих загадочных, расстраивающих загадок, действия молодого принца в точности соответствовали его собственным желаниям.

Су Хуайцзин обдумывал, как незаметно разместить несколько человек внутри особняка под присмотром Ронг Тана. Увидев такую возможность, он не отказался, приняв серебряные банкноты и тепло ответив:

-Хорошо.

Ронг Тан, наконец, расслабился, поднялся, чтобы сесть в свой паланкин и отбыть.

Су Хуайцзин некоторое время наблюдал за въездом в переулок, ожидая, пока отделанный золотом экипаж полностью скроется из виду, прежде чем повернуться и направиться в свою резиденцию.

Как только дверь за ним закрылась, Син Фэн вышел из тени, почтительно доложив:

-Господин, все было улажено.

-Шэнь Фэйи согласился? -Равнодушно спросил Су Хуайцзин, его правая рука бессознательно играла с поясным жетоном наньму на ходу.

Выражение лица Син Фэна слегка изменилось:

-Фэйи поклялся быть верным господину до смерти и не смеет ослушаться.

-Это так? -Су Хуайцзин ненадолго замолчал, бросив на него легкий взгляд, -Тогда убедись, что он сохранит свою голову в целости ради меня.

Син Фэн выглядел огорченным, но все же стиснул зубы и согласился.

К тому времени, когда Ронг Тан ушел, наступил вечер, и стало совершенно темно. В особняке воцарилась тишина, и Су Хуайцзин стоял под недавно посаженным грушевым деревом во внутреннем дворе, глядя вверх.

Сезон прошел, и все лепестки опали, открывая свежую зелень новых листьев.

Через мгновение он спросил:

-А что с резиденцией графа Укана?

Син Фэн ответил:

-Ли Паньян "беременна". Новость достигнет Цинь Пэнсю к завтрашнему дню.

Су Хуайцзин приподнял бровь, по-видимому, заинтригованный:

-Беременна?

Син Фэн объяснил:

-Просто у нее задержка менструального цикла, и пульсовая диагностика доктора показала беременность. Бисинь много лет следовала за мастером и знает, как с этим справляться.

Затем Су Хуайцзин улыбнулся:

-Пусть она закончит это задание и вернется. Мне здесь нужен стюард.

-Да.

*   *   *

Особняк графа Укана, Западный сад.

-Беременна!?

Фарфоровая чашка с яростью разбилась об пол, горячий чай выплеснулся на лицо стоящей на коленях горничной, оставив красные пятна на ее щеках.

Госпожа графа Укана, неудовлетворенная, беспорядочно швыряла все, до чего могла дотянуться, разбивая фарфор, ее лицо стало мертвенно-бледным:

-Ты каждый день с молодым господином, как ты могла позволить другой лисице забеременеть!?

Граф Укан, которому в этом году исполнилось пятьдесят три года, потерял свою первую жену несколько лет назад. Нынешняя госпожа Чэнь, наложница, получившая статус главной, является мачехой Цинь Пэнсюаня. У нее есть собственные сын и дочь, и она полна решимости увидеть, как ее биологический сын унаследует титул.

Особняк был полон мрачных тайн. Цинь Пэнсюань был печально известен своим распутством, поэтому в течение многих лет госпожа Чэнь "любезно" нанимала для него нескольких невинных служанок и тайно инструктировала их добавлять слабительные препараты в его еду и питье.

Цинь Пэнсюань, известный всей столице своим распутным поведением, все еще был старшим законным сыном. В глазах графа он всегда был тем, кто наследовал его титул. Он даже рассматривал кандидатуру нескольких выдающихся дам для Цинь Пэнсюаня, ища хороший брачный союз, который проложил бы путь к его будущему.

Когда леди Чэнь узнала, что новоприбывший министр Ли Чанфу использует свою дочь, чтобы выслужиться перед Цинь Пэнсюанем, она с презрением отнеслась к этому, но планировала обратить это в свою пользу, намереваясь выдать замуж законную дочь этого чиновника четвертого ранга в дом графа в качестве главной жены, отрезав графу путь к власти, мысли о вступлении в брак с влиятельной семьей.

Но Ли Паньян проявила бесстыдство, проявив инициативу переспать с Цинь Пэнсюань до свадьбы.

Естественно, она больше не могла быть главной женой и неохотно была приведена в особняк в качестве наложницы.

В последнее время Цинь Пэнсюань, казалось, был околдован Ли Паньян. Госпожа Чэнь тайно мучила Ли Паньян, полностью играя роль злой свекрови. Несмотря на все свои предосторожности, она никогда не предполагала, что Ли Паньян забеременеет.

-Патриарх всегда благоволил своему старшему сыну. Если следующим родится внук...

Госпожа Чэнь не осмелилась думать дальше, зловещая вспышка промелькнула на ее лице. Она приказала своей служанке:

-Иди, приготовь миску супа для резиденции старшего молодого господина, утверждая, что это для благополучия госпожи Ли. Будь аккуратна в этом.

*   *   *

В комнате восточного крыла.

Девушка делала макияж перед зеркалом, ее лицо, похожее на цветок персика, сияло. Поведение девушки преобразилось в зрелое очарование, выражение ее лица было мягче, чем когда-либо. Ли Паньян нежно погладила свой живот, опустив голову, говоря мягким тоном, все еще не веря своим ушам:

-Сяотао, я действительно беременна?

Биксин, расчесывая ей волосы, со смехом ответила:

-Да, мисс, доктор подтвердил это. Уже около полумесяца.

-Полмесяца... -пробормотала Ли Паньян, -это был первый раз, когда молодой господин посетил наш дом.

Биксин опустила голову, в ее глазах промелькнул намек на презрение, но она не ответила.

Ли Паньян внезапно разволновалась, обернулась, чтобы схватить Биксин за руку, почти обезумев в своей манере:

-Сяотао, как ты думаешь, это мальчик или девочка?

Биксин плавно наклонился, чтобы взять ее за руку, тихо сказав:

-И молодой господин, и юная мисс были бы замечательными. Молодой господин обожает вас и не заботится о таких вещах.

-Да, да... Пэнсюань любит меня, -голос Ли Паньян был легким, как будто она лгала себе или другим, -если он узнает, что я беременна, он наверняка сделает меня своей официальной женой!

Говоря это, она поспешно толкнула Биксин:

-Иди, пригласи молодого господина в мою комнату, скажи ему, что я должна сказать ему что-то важное, поторопись!

Биксин споткнулась от толчка, быстро положив роговую расческу на туалетный столик:

-Мисс, пожалуйста, подождите еще немного. У маркиза сегодня встреча с министром Хэ, а молодой господин ушел на банкет. Он вернется не скоро.

Фамилия военного министра была Он, Ли Паньян была с ним знакома.

И она также знала о его пятнадцатилетней дочери.

При мысли об этом на лице Ли Паньян промелькнула тень ненависти. Она знала, что планировал маркиз, и что ее семейное происхождение не подходило для должности официальной жены молодого господина, но если…

Если бы первоначальный план удался, если бы Су Хуайцзин вошел в особняк раньше нее, ее отцу не пришло бы в голову позволить ей заманить молодого господина в ловушку беременностью, чтобы помешать ему добиться возмездия!

-Су Хуайцзин... -Обиженно пробормотал Ли Паньян.

Биксин почувствовала прилив кровожадных намерений, но подавила их, мягко посоветовав:

-Мисс, ваше здоровье сейчас в приоритете, вам не следует переживать по этому поводу.

Ли Паньян почувствовала себя беспомощной:

-Но если маркиз посещает дом министра Хэ, то, должно быть, для того, чтобы обсудить предложение руки и сердца молодому господину.

В резиденции графа еще не было официальной жены для наследника, и Ли Паньян уже чувствовала себя неуютно. Мысль о другой первой жене заставила ее сжать кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

Биксин успокоила ее:

-Если молодой господин откажется, то это конец.

Ли Паньян нахмурила брови, в ее голосе слышалось невольное замешательство:

-Но неужели молодой господин действительно откажется?

Бикин взяла ее за руку, нежно сжав ее, с убеждением:

-Он откажется, мисс.

Ли Паньян пристально посмотрела на нее, Биксин была на несколько лет старше, и ее успокаивающий голос почему-то казался более убедительным.

Биксин объяснила:

-Желание графа заключить союз с министром Хэ вызвано просто желанием использовать свою власть, чтобы облегчить будущую карьеру молодого господина. Но является ли особняк нашего графа обычным домашним хозяйством? Почему мы должны заимствовать чье-то влияние?

Ли Паньян цеплялась за ее слова, как за спасательный круг:

-Расскажи мне больше, Сяотао.

Биксин поделилась:

-Вчера я подслушала, как слуга с переднего двора говорил, что у молодого господина в последнее время проблемы из-за Второго принца.

-Второй принц? -Ли Паньян нахмурилась.

У императора Реншоу было семеро сыновей, и, не считая старшего, который умер молодым, Второй принц был самым старшим из ныне живущих.

Этой весной Второй принц только начал свою придворную карьеру, обещающую блестящее будущее. Хотя чиновники были осторожны, принимая чью-либо сторону, многие дворяне недавно установили контакт со Вторым принцем.

Цинь Пэнсю был публично известен как сторонник Второго принца.

-Что случилось со Вторым принцем? -Поинтересовалась Ли Паньян.

Биксин тихо заговорила:

-Император поручил Второму принцу задание, связанное с повстанцами пятилетней давности.

Ли Паньян слегка ахнула; эти повстанцы начали с юга и прошли через территорию Шу. Ее отец, Ли Чанфу, был вовлечен в борьбу с ними, поэтому она была в курсе дела.

-Говорят, что некоторые остатки повстанцев создают проблемы за пределами города. Сегодня утром, когда я вышла купить продукты, я услышал, что группа посторонних зарегистрировалась в гостинице "Шанъян" на западе города, -сказала Биксин, прервавшись на полуслове.

Мысли Ли Паньян метались:

-Ты хочешь сказать...

Биксин покачала головой:

-Я не уверена, но теперь, когда вы беременны, если вы попросите молодого господина сопровождать вас на прогулку, он, вероятно, не откажется. Кто знает, что может случиться?

Ли Паньян опустила взгляд, размышляя:

-Если это действительно те воры, мой господин наверняка добьется расположения Второго принца. А если нет—

-Даже если это не так, мисс, вы никогда ничего не знали о повстанцах, верно? -Отметила Биксин.

Ли Паньян прикусила губу, казалось, борясь с собой, но затем твердо кивнула:

-Ты права.

Биксин нежно улыбнулась ей, как старшая сестра.

Как раз в этот момент пришла горничная сообщить, что хозяйка дома прислала какое-то лекарство для стабилизации беременности. Выражение лица Ли Паньян сменилось паникой, и она посмотрела на Биксин, яростно качая головой.

Она была не настолько глупа, чтобы пить что-либо, присланное мадам Чэнь.

Биксин ободряюще похлопала ее по руке, вышла, чтобы взять чашу с лекарством, и умело отослала служанку. Лекарство было вылито в цветочный горшок в углу комнаты.

Биксин с улыбкой предложила:

-Мисс, вам сейчас нужно поспать. Завтра утром мы можем преподнести молодому господину сюрприз.

И важный подарок для ее собственного господина.

*   *   *

В особняке принца Нинсюан Ронг Тан собирал вещи вместе с Шуан Фу, когда внезапно услышал, что система вызывает его:

[Хост, исполнитель главной мужской роли вышел из холодного дворца.]

Ронг Тан сделал паузу, выражение его лица невольно остыло.

Шуан Фу выглядел озадаченным:

-Молодой господин?

-Ничего. -Ронг Тан отложил кисточку для туши и пошел в свою спальню.

-"Что это? Самокоррекция судьбы?" -Спросил Ронг Тан.

По сравнению с прошлой жизнью, где он обратился за помощью к принцессе Дуань И, чтобы спасти главного героя из холодного дворца, "Шэн Чэнли" в этой жизни вышел только 29 февраля, что действительно было немного поздно.

Но по сравнению с первой жизнью... Ронг Тан вспомнил, что тогда это было в конце марта.

На этот раз это произошло даже на несколько дней раньше.

Подумав об этом, Ронг Тан почувствовал желание рассмеяться:

-Без выполнения заданий, какую возможность судьба предоставила своему главному герою?

Системе требовалась энергия, чтобы проверять статус других, но для главного героя это был просто вопрос изменения точки зрения.

Главный мозг, казалось, все еще сохранял луч надежды для хоста, не полностью разрывая связь системы с главным героем.

[Он серьезно заболел и был близок к смерти. Юэ Жун отчаянно умолял Императорское медицинское бюро, что привлекло внимание императора, и он был освобожден.]

Услышав это, Ронг Тан слегка нахмурился.

Во-первых, из-за болезни; он не испытывал этого в своих прошлых двух жизнях и не был уверен, была ли это возможность, непосредственно предоставленная судьбой, или перемена, вызванная эффектом бабочки.

Во-вторых, из-за Юэ Ронг. Юэ Жун была личной служанкой матери Пятого принца и следовала за ней всю дорогу от Цзяннани до столицы. Шэн Чэнли называл ее Юэ Момо. В нынешнем холодном дворце она была единственной, кто служил главному мужскому персонажу.

Однако, на памяти Ронг Тана, Юэ Момо не была преданной служанкой. Она всегда желала скорейшей кончины Пятого принца, чтобы она могла выбрать нового хозяина, и вряд ли она пошла бы на такой решительный шаг, как обращение в Имперское медицинское бюро с просьбой вылечить главного мужского персонажа.

[Хост...?] Система, заметив, что он глубоко задумался, инстинктивно подала голос.

-"Ничего страшного". -Ронг Тан резко вернулся к реальности, -"Просто старая привычка".

[Вы беспокоитесь о главном мужском персонаже?]

Ронг Тан помолчал, затем рассмеялся:

-"Беспокоюсь о благополучии моего врага?"

Система замолчала, готовая снова перейти в спящий режим.

Улыбка на лице Ронг Тана исчезла.

Он не ошибся; периоды гибернации системы становились все длиннее. Ронг Тан догадывался об этом, но боялся, что это правда.

Неосознанно сжав пальцы, он спросил:

-"Система?"

[Хост, я здесь.]

-"Что произойдет, если я возьмусь за задание?"

Система, казалось, на мгновение заколебалась, прежде чем вернуться к своему бесстрастному механическому тону:

[Не думайте об этом, хост. Хотя ваша конечная задача состоит в том, чтобы защитить главного героя от убийства Су Хуайцзином, главный мозг все равно выдаст вам ряд обязательных заданий для выполнения в процессе.]

[Вы все еще хотите помочь главному герою в борьбе с антагонистом в этой жизни?] система спросила его.

Ронг Тан погрузился в молчание.

Именно поэтому он решительно отказывался браться за выполнение заданий.

Главной причиной краха истории в этом мире было восхождение Су Хуайцзина на трон и последующее уничтожение им нации, но первопричина крылась в Шэн Чэнли.

Назначенный протагонист не выполнял свою роль, нарушая порядок, именно поэтому была создана система, и Ронг Тан был привлечен для выполнения заданий.

Он должен был не только защитить главного героя от убийства Су Хуайцзином, но и спасти главного героя из холодного дворца, бороться за главного героя против наследников императора, помочь главному герою завоевать сердца людей и благосклонность императора и устранить его врагов, чтобы расчистить ему путь...

Это было изнурительно, действительно, по-настоящему изнурительно.

У Ронг Тана в прошлой жизни был период, когда он даже боялся спать. Он не мог вспомнить, сколько чиновников, хотя и с благими намерениями для народа, пали от его руки из-за различных позиций. При абсолютной власти монархии и невидимой угрозе системы даже его совесть была роскошью.

Все, что он мог сделать, это сделать все возможное, чтобы позволить им уйти на пенсию и сохранить свои жизни.

Что касается остального, Ронг Тан не смог, а Шэн Чэнли не позволил ему этого.

*   *   *

В конце концов, система перешла в спящий режим. Ронг Тан некоторое время сидел за своим столом, погрузившись в раздумья, затем пошел в кабинет, чтобы переписать полтома буддийских писаний, прежде чем, наконец, поддаться физическому истощению и вернуться в свою спальню спать.

На следующий день, 30-го числа второго месяца, грандиозная процессия экипажей на рассвете выехала из особняка принца Нинсюана, направляясь за город.

Ронг Тан, все еще не выспавшийся и сонный, был благодарен за тепло внутри кареты. Ван Сююй, думая о предстоящем долгом путешествии, подложила на его сиденье несколько слоев мягких подушек. Согретый жаром красных углей, Ронг Тан вскоре снова заснул.

Ван Сююй, обеспокоенная состоянием здоровья Ронг Тана, останавливаласт отдохнуть каждые две четверти часа. Двигаясь медленно, они добрались до буддийского храма только к заходу солнца.

Храм Туолан, расположенный на западных холмах за городом, был одним из древнейших буддийских храмов времен Великой династии Юй. Хотя он и не был национальным храмом, у него была высокая репутация, а его монахи считались живыми бодхисаттвами, приносящими облегчение страждущим.

Теперь, в начале месяца, время возношения благовоний, из столицы выехало бесчисленное множество экипажей, украшенных ароматными мешочками и золотыми колокольчиками. Ронг Тан, не желая обидеть ни одну знатную даму, держал дверцу своей кареты закрытой и открыл только маленькое окошко, чтобы выпустить угольный дым.

Боковые покои храма Туолан были разделены на несколько зон. Особняк принца Нинсюана собрал много людей, заняв два внутренних двора.

Один внутренний двор предназначался для Ван Сююй, Ронг Тана и двух его сводных сестер; другой - для его второй тети, трех ее дочерей и трехлетнего мальчика.

Ронг Тан, не любивший общаться с людьми, долго спал днем, но спать в движущемся экипаже было не очень удобно. По прибытии в храм он еще раз вздремнул до третьей четверти часа Ху.

К тому времени в храме было тихо. Ронг Тан некоторое время лежал без сна, затем оделся и вышел с фонарем.

В зале песнопений по ночам занимались монахи. Знакомый с храмом, Ронг Тан тихо обошел его и нашел уединенный уголок. Он выбрал подушку для медитации и присоединился к монахам поблизости, которые пели священные писания.

За это время система появилась один раз, по-видимому, желая что-то сказать, но, увидев Ронг Тана в таком состоянии, она промолчала. Однако вместо того, чтобы снова впасть в спячку, система попрыгала по карте, а затем сжалась рядом с ногой Ронг Тана, тихо слушая, как он распевает сутры.

Через несколько часов почти все монахи в зале для пения разошлись, и Ронг Тан, почувствовав онемение в ногах, встал и пошел обратно в свою комнату.

В столице значительно потеплело. Уже не так, как тогда, когда он впервые проснулся, секунду или две постоял на холодном ветру и закашлялся, как будто вот-вот упадет в обморок, но глубокая ночь все еще несла с собой озноб. Когда Ронг Тан проходил мимо комнаты с включенным светом, он заметил, что она была просто обставлена: всего лишь изображение Будды, курильница для благовоний, две свечи для подношения и подушка для медитации.

Дверь была открыта, и молодой человек в сером монашеском одеянии стоял спиной к Ронг Тану, тихо и грациозно напевая.

Сначала Ронг Тан подумал, что это монах из храма Туолан, но потом понял, что у мужчины были длинные волосы, ниспадающие почти до земли, и он не принимал монашеских обетов.

Ронг Тан несколько удивленно приподнял бровь.

Во времена Великой династии Юй, где был распространен буддизм, первый день месяца был днем, когда женщины посещали храмы для молитвы. Обычные мужчины обычно избегали этого дня, за исключением маленьких мальчиков или людей со слабым здоровьем, таких как Ронг Тан, которых матери могли привести за благословением.

Казалось, что этот человек, вероятно, был в подобной ситуации, но Ронг Тан удивился, почему он пел в одиночестве в боковой комнате, а не в зале для песнопений.

Тем не менее, там действительно было очень спокойно.

Ронг Тан на мгновение задержал на нем взгляд, прежде чем вернуться в свою комнату спать, даже поразмыслил над планами Су Хуайцзина, прежде чем задремать.

У него было необъяснимое доверие к Су Хуайцзину; будучи перехитренным им в прошлой жизни, Ронг Тан знал о его способностях.

Дело с Шэнь Фэйи было несложным, но ключевым было обращение с общественным мнением. При правильном использовании Шэнь Фэйи мог бы стать мощным инструментом для Су Хуайцзина в будущем.

Если бы это была последняя часть его предыдущей жизни, главный антагонист мог бы сделать это широко известным в столице за три дня. Но на этот раз было слишком рано; Су Хуайцзин пробыл в столице всего три месяца, и с учетом многочисленных изменений за девять лет, не раскрывая своей личности, это было несколько сложно.

Находясь за пределами города, Ронг Тан интересовался, чего может достичь Су Хуайцзин, но не волновался.

Погружаясь в сон с этими мыслями, он проснулся на следующее утро, как только забрезжил рассвет, по зову Шуан Фу, чтобы вознести благовония вместе с принцессой и лично попросить амулет мира для Су Хуайцзина.

Особняк принца Нинсюана пожертвовал значительную сумму благотворительных денег, вероятно, из-за предстоящего празднования. На этот раз принцесса пробыла необычно долго, и все пробыли в храме Туолан целых пять дней.

Ронг Тан проводил дни, переписывая буддийские писания в своей комнате, а ночи распевая сутры в зале для песнопений.

Эта рутина продолжалась в течение трех дней. На четвертую ночь, когда он шел в зал для песнопений с фонарем, он проходил мимо комнаты с открытой дверью. Мужчина внутри стоял в дверях, глядя на луну. Увидев Ронг Тана, он сложил руки вместе и произнес буддийскую молитву, затем тепло спросил:

-Куда вы направляетесь, благодетель?

Ронг Тан ответил тем же жестом:

-В зал для песнопений.

Человек в монашеской рясе улыбнулся:

-Ваша преданность искренна, и вам не нужно привязываться к местоположению. Если вас не смущает здешняя простота, почему бы вам не присоединиться ко мне в повторении сутр?

Ронг Тан был слегка удивлен его самоназванием, заглянув в комнату и увидев, что обычная подушка для медитации сдвинута влево, а справа установлена более новая.

Это место было ближе, чем зал для песнопений, и намного тише. После недолгого размышления Ронг Тан поблагодарил его и принял приглашение.

Вечер прошел без разговоров, каждый был поглощен своим пением в течение часа. Ронг Тан тихо встал, отошел в сторону, не потревожив другого, и не попрощался. Другой мужчина тоже не поднял головы.

В последний день мужчина уже пел, когда прибыл Ронг Тан. Пустая подушка рядом с ним, его длинные волосы, ниспадающие каскадом по спине в лунном свете, делали его похожим не столько на монаха, сколько на божество, неуместное в мире смертных.

Без церемоний Ронг Тан слегка поклонился у двери, а затем вошел, преклонил колени перед портретом Будды и начал петь.

Он планировал уйти через час, как обычно, но как только он встал, мужчина окликнул его:

-Пожалуйста, подождите, благодетель.

Ронг Тан остановился и посмотрел на него. Мужчина с закрытыми глазами дочитал свое последнее писание, прежде чем встать.

Как ни странно, глядя на его лицо, Ронг Тан ощутил странное чувство знакомости.

Он не встречал этого человека в своей прошлой жизни, и его внешность не походила ни на кого из знакомых Ронг Тана. Во всяком случае, он напоминал Будду с картины.

Дело было не в физическом сходстве, а скорее в ауре, которую излучал этот человек — очень мирной и нежной, не в усталости от мирского опыта, а в неописуемой безмятежности.

Трижды умирая, Ронг Тан думал, что видел все это, но даже он не обладал такой безмятежностью.

Однако этому молодому человеку, на вид, было всего около тридцати лет.

Закончив свое пение, мужчина встал, сложил руки перед Ронг Таном, произнес буддийскую молитву, а затем спросил:

-Благодетель, вы повторяете сутры каждый вечер. Что вы ищите?

Ронг Тан был слегка удивлен. Монахи, как правило, отстранены от мирских дел, но этот человек, хотя и не был полностью посвящен в сан, был искренне предан буддизму. Было неожиданно, что он стал активно интересоваться мыслями Ронг Тана.

Ронг Тан не мог не задаться вопросом, достиг ли он той точки, когда его внутренние мысли были открыто видны на его лице?

Он ответил несколько беспомощно, но честно:

-Я ищу душевного спокойствия.

Затем монах спросил:

-В своей жизни вы когда-нибудь делали что-то против своей совести?

Ронг Тан рассмеялся:

-В этом мире, ради власти, славы, жизни или смерти, кто может утверждать, что никогда ничего не делал против своей совести?

Монах пристально посмотрел на него, затем покачал головой:

-Благодетель, вы не такой человек.

-Господин, вы слишком высокого мнения обо мне, -ответил Ронг Тан.

-У тех, кто действительно чего-то ищет, их желания написаны на лицах, и их пение - это просто надежда на благосклонность Будды, -сказал монах. -Но, благодетель, в ваших глазах нет таких желаний, когда вы повторяете пение ночь за ночью.

В этот момент Ронг Тан искренне хотел, чтобы у него было зеркало, чтобы увидеть, как выглядят глаза без желаний.

-Этот бедный монах чувствует связь с вами, -улыбнулся монах, затем неожиданно снял картину с изображением Будды со стены, свернул ее и протянул Ронг Тану обеими руками. -Я надеюсь, вы примете это.

Ронг Тан инстинктивно отступил назад, слегка нахмурив брови, и взглянул на стену, где из-за отсутствия картины осталась тень, годами не тронутая солнечным светом.

Он сказал:

-Этот предмет драгоценен; я не могу его принять.

Но монах настаивал:

-Благодетель, вы хороший человек. Этот предмет предназначен вам; он выбрал вас.

Ронг Тан, нахмурившись и колеблясь, наконец поклонился и принял подарок, спросив:

-Могу я узнать ваше имя в Дхарме?

-Хуэй Миань, -ответил монах.

Ронг Тан был застигнут врасплох, его глаза расширились от узнавания. Понимая, что его реакция может показаться невежливой, он отступил назад и низко поклонился:

-Спасибо, господин, за ваш щедрый подарок.

Ронг Тан слышал о Хуэй Миане в своих предыдущих жизнях и узнал дорогу в храм Туолан, чтобы помочь главному герою найти его.

В оригинальной истории мастер Хуэй Миань был известен своим безграничным состраданием и мудростью, настоящий живой Будда. Император Реншоу неоднократно издавал указы приглашать его во дворец для проведения ритуалов, но так и не смог убедить этого уважаемого монаха покинуть свой храм.

В воображении Ронг Тана он представлял себе безмятежного пожилого монаха лет семидесяти-восьмидесяти. Он был крайне удивлен, обнаружив, что Хуэй Миань на самом деле был молодым человеком лет тридцати с небольшим, с длинными волосами, доходящими ему до пояса.

Ронг Тан не смог удержаться от кривой улыбки, сказав системе:

-"Даже если бы я посетил храм Туолан еще десять раз, я, возможно, не смог бы пригласить его".

Система, очевидно, тоже удивленная, колебалась две секунды, прежде чем ответить:

[Стереотипы могут вводить в заблуждение.]

Ронг Тан усмехнулся, его взгляд в сторону Хуэй Мианя теперь был полон большего уважения.

Он хотел спросить, почему Хуэй Миань подарил ему статуэтку Будды, но ожидал расплывчатого ответа о судьбе. Решив, что от дальнейших расспросов будет больше хлопот, чем пользы, он решил не спрашивать и направился обратно в свою комнату.

После того, как Ронг Тан ушел, Хуэй Миань сложил подушку и опустился на колени перед пустой стеной, возобновив свое пение. Серебристый лунный свет пролился на него, мгновенно сделав его распущенные черные волосы белыми, как снег, покрывающий бесплодное поле.

*  *   *

Утром пятого дня третьего месяца, как обычно, вознеся благовония, Ронг Тан вечером вернулся в особняк принца Нинсюана, карета часто останавливалась по пути.

Держа в руках амулет мира, Ронг Тан подумал о том, чтобы навестить Су Хуайцзина на следующее утро, но, выйдя из кареты, он неожиданно столкнулся с принцем Нинсюана Ронг Мингю.

Принц—консорт принцессы был ученым высочайшего ранга, и принц Нинсюана в значительной степени унаследовал его внешность - достойную и красивую, без какой-либо агрессивности на расстоянии.

Принц был одет в придворный наряд, у ворот стояла карета, вероятно, вызванная императором Реншоу на королевскую аудиенцию.

Ван Сюююй вместе с другими отошла в сторону, чтобы поприветствовать принца Нинсюан, который подошел и на несколько секунд взял ее за руку:

-Ты усердно трудилась, моя принцесса.

Нежная улыбка появилась на лице Ван Сююй, заставив Ронг Тана почувствовать укол сочувствия. Он позволил своему взгляду упасть на большого каменного льва рядом с ними, теребя в рукаве амулет мира для Су Хуайцзина.

Удивительно, но Ронг Мингю обратил свое внимание на Ронг Тана, его голос был нежным и заботливым, как у любящего отца:

-Из-за нестабильной погоды в столице в последнее время, Тан, останься в особняке после возвращения и помоги своей матери с приготовлениями к свадьбе.

Ронг Тан сделал паузу, переводя взгляд с похожих на колокольчики глаз льва на Ронг Мингю, на его лице появился вопросительный знак.

Ты просишь меня держаться подальше от антагониста целых восемнадцать дней?

Разве ты не боишься, что он может внезапно стать злым и разрушить твое королевство!?

Ронг Тан провел в храме Туолан целых пять дней, питаясь вегетарианскими блюдами и повторяя сутры, чувствуя себя совершенно спокойным и собранным.

Хотя по пути вниз с горы Ронг Тан думал о том, что если он поторопится, то, возможно, успеет на улочку Юнъань к ужину, ему не особенно хотелось возвращаться.

Единственное, он только что допил маленькую баночку чая в тот день и хотел еще, что означало посещение Су Хуайцзина. Но как только Ронг Мингю заговорил, он сел в свою карету и направился во дворец, не дожидаясь ответа Ронг Тана.

Ронг Тан был озадачен, даже немного беспокойен и раздражителен.

Как мог отец, который восемьсот лет не заботился о своем сыне и был безразличен к тому, женился ли его законный сын или предпочитал мужчин или женщин, внезапно забеспокоиться о его здоровье из-за перемены погоды?

Если бы не полное отсутствие эмоций в твоем голосе, как будто ты читал по сценарию, я бы, возможно, поверил тебе!

Ронг Тан с несчастным видом вернулся в свой двор, а Шуан Фу и Шуан Шоу топтались на яичной скорлупе, не смея издать ни звука.

Когда погода потеплела, красный уголь в доме убрали. Ранние цветы опали, и зацвели соответствующие сезону растения, наполняя весь особняк ароматом.

Сидя в сумерках во внутреннем дворе, Ронг Тан вглядывался в смутные сумерки над красными кирпичами и зеленой черепицей, спрашивая Шуан Фу:

-Меня держат взаперти?

Шуан Фу, не осмеливаясь говорить прямо, сказал:

-Принц беспокоится о вашем здоровье.

-Ха, -усмехнулся Ронг Тан, затем замолчал.

Ронг Мингю был единственным неимперским принцем Великой династии Юй. Император Реншоу, первоначально вассальный принц, взошел на трон при военной поддержке. В первый год своего пребывания на посту императора он не предпринял никаких значительных шагов, но как только его положение упрочилось, он начал уменьшать власть вассальных князей.

В течение этого времени Ронг Мингю был предметом многочисленных дискуссий. Чиновники, которые были дружны с ним, дистанцировались, зная, что как только все вассальные князья на отдаленных территориях будут лишены власти, настанет очередь вновь назначенного принца в столице.

Тем не менее, год за годом, день за днем особняк принца Нинсюань не только не сталкивался с какими-либо несчастьями, он процветал еще больше. Благодаря постоянным визитам официальных лиц Ронг Мингю стал бесспорным приближенным министра императора.

Некоторые говорили, что он был похож на молчаливую собаку, воспитанную императором Реншоу.

Внешне вежливый и обходительный, но все сомнительные и грязные задания выполнял он.

Такой человек, даже если улыбается вам, заслуживает осторожности.

Следовательно, после слов Ронг Мингю перед особняком Ронг Тан действительно не мог выйти из дома в течение нескольких дней.

Ронг Тан чувствовал беспокойство, теребя треугольный пакет с амулетом мира. Внутри был пепел от благовоний, который он специально собрал перед статуей Будды. Он передал его, крикнув Шуан Шоу:

-Отнеси это завтра в переулок Юнъань.

-Да, -ответил Шуан Шоу, делая шаг вперед, чтобы взять это. Но когда его рука коснулась амулета, Ронг Тан заколебался, затем забрал его обратно:

-Неважно, я обещал взять это для него. Я должен доставить это лично.

Когда звезды рассыпались по небу, Ронг Тан нахмурился и проинструктировал:

-Скажи завтра Су Хуайцзину, что принц запер меня дома и что мы встретимся после свадьбы. Если особняку что-то понадобится или в нем чего-то не хватает, идите прямо в банк и возьмите деньги, чтобы отправить ему.

Чем больше он говорил, тем больше раздражался. Ронг Тан забрал амулет и вошел в кабинет с картиной Будды, подаренной Хуэй Миань.

Первоначально он планировал посвятить картине отдельную комнату, но, поразмыслив, осознав, что он не был набожным последователем и не мог ежедневно повторять сутры, он решил, что это было бы неуместно. В конце концов он поместил картину на видное место в кабинете, а амулет положил в свою личную сумку.

Ронг Тан бродил по кабинету, отмечая украшения, которые нужно добавить. Он планировал попросить Шуан Шоу купить их, когда тот выйдет на следующий день, и расспросить о последних новостях в столице.

Но прежде чем Шуан Шоу вернулся, Ронг Тан, который встал рано, чтобы засвидетельствовать почтение принцессе, увидел, как Ронг Чжэн поспешно одевается и выбегает со двора с темными кругами под глазами, очевидно, плохо спавший в течение нескольких дней.

Ронг Тан остановился и стал ждать. Когда Ронг Чжэн собирался промчаться мимо него, он неторопливо окликнул:

-Второй брат, куда ты спешишь?

Ронг Чжэн остановился, неловко поприветствовав его поклоном:

-Старший брат.

-Ммм, -Ронг Тан улыбнулся и отошел в сторону, ожидая его ответа.

Ронг Тан стоял молча и неподвижно, словно грозное божество, преграждающее путь. Ронг Чжэн чувствовал внутреннее раздражение, но в особняке Ван, сверху донизу, все придерживались принципов доброжелательности, праведности и сыновнего благочестия в своем внешнем поведении.

Если бы Ронг Чжэн осмелился проявить неуважение к Ронг Тану сегодня в саду, его лицемерный младший брат наверняка сообщил бы об этом их отцу на следующий день.

Поразмыслив, Ронг Чжэн выдавил из себя натянутую улыбку:

-Я слышал, на рынок только что поступила новая партия чернильных палочек премиум-класса "Чэньцюань". Я собираюсь купить несколько в подарок своему наставнику, опасаясь, что они могут быть распроданы, если я опоздаю.

Ронг Тан мгновение внимательно изучал его, прежде чем улыбнуться:

-В таком случае, пожалуйста, принеси парочку и для меня.

Выражение лица Ронг Чжэна слегка изменилось:

-Зачем они нужны старшему брату?

У Ронг Тана было слабое здоровье, и принцесса из-за беспокойства даже не позволяла ему заниматься семейными научными занятиями, не говоря уже о том, чтобы обращаться с такими энергичными чернилами, как Чэньцюань, которые требовали сильной каллиграфии.

Однако Ронг Тан просто улыбнулся:

-Для твоей будущей невестки.

Ронг Чжэн лишился дара речи.

Он чувствовал, что с тех пор, как его старший брат выздоровел, у него появилась странная жилка, умудряющаяся расстраивать его всего одной-двумя фразами.

Больше не осмеливаясь задавать дальнейшие вопросы, Ронг Чжэн почтительно поклонился и пропустил Ронг Тана вперед, прежде чем поспешно уйти.

Внезапно система заговорила:

[Хост, он, вероятно, собирается встретиться со Вторым принцем.]

-"Судебное заседание еще не закончилось; время еще есть", -отметил Ронг Тан, глядя на небо.

Ронг Тан разделил исследование на две части: одну для себя, а другую для Су Хуайцзина. Он беспокоился о том, что его более легкие чернила не подойдут для Су Хуайцзина, но Ронг Чжэн выбрал идеальное время, рассеяв большую часть его разочарования из-за того, что Ронг Мингю держал его взаперти.

Видя успешную маленькую схему своего хоста, система также, казалось, была довольна, спросив:

[Вам нужно, чтобы я проверила, что они делают?]

-"Нет необходимости", -ответил Ронг Тан, -"Су Хуайцзин вызывает гораздо меньше беспокойства, чем Шэн Чэнли".

Помогая Шэн Чэнли, даже при наличии идеального плана, Ронг Тан всегда беспокоился о том, что антагонист противостоит его усилиям и саботирует их, часто нуждаясь в многократном подтверждении своих стратегий с использованием функций системы. Но в случае с Су Хуайцзином он не только от природы умен, но и главный герой только что был освобожден из холодного дворца и не способен противостоять Су Хуайцзину. Чего он не может достичь?

Чтобы выяснить это, не нужна помощь системы.

Подумав об этом, улыбка Ронг Тана неосознанно немного погасла.

Система спросила его:

[Хост, что случилось?]

Ронг Тан ответил с оттенком меланхолии:

-Я скучаю по нему.

Он не мог видеть сцену первой встречи главного антагониста с ранним антагонистом, Вторым принцем, и не мог быть в этом замешан.

Он чувствовал глубокое уныние.

[.….]

*   *   *

Гостевой дом Шанъян в западном городе.

Гостевой дом был закрыт в течение нескольких дней, но выручка в кассе превысила то, что было заработано за последний месяц.

Несколько дворян забронировали всю гостиницу целиком.

Хозяин гостиницы, сверкая золотозубой улыбкой, пересчитывал деньги за стойкой, когда вошел молодой человек в зеленом халате, а за ним слуга, несший два увесистых пакета из промасленной бумаги, помеченных печатью книжного магазина семьи Лу.

Ронг Чжэн с безразличным выражением лица, не взглянув на хозяина гостиницы, вышел через заднюю дверь во внутренний двор, где уже собралось несколько человек. Второй принц сидел в центре с торжествующей улыбкой. Выражение его лица слегка ожесточилось, когда он увидел вошедшего Ронг Чжэна, заметив:

-Цзинчжи, ты сегодня немного опоздал.

Сердце Ронг Чжэна слегка упало. Он быстро подошел, почтительно поклонившись:

-Перед уходом мой старший брат попросил меня купить для него две чернильные палочки. Объезд задержал меня, пожалуйста, простите мое опоздание, ваше высочество.

Услышав имя Ронг Тана, выражение лица Второго принца смягчилось, он не хотел зацикливаться на этом вопросе. Однако Цинь Пэнсюань внезапно фыркнул:

-Этот твой болезненный старший брат, который едва ходит в школу, зачем ему чернильные палочки?

Ронг Чжэн слегка нахмурился.

Он действительно недолюбливал своего глупого старшего брата, но Цинь Пэнсюань, наследник маркиза Укан, был еще более грубым. Несмотря на свой благородный статус, его поведение ничем не отличалось от поведения мелкого человека. Второй принц обычно не полагался на него, но на этот раз Цинь Пэнсюань случайно обнаружил местонахождение мятежника Чэнь Фэя, завоевав расположение Второго принца.

Опираясь на это достижение, Цинь Пэнсюань выставлял напоказ свою доблесть среди них.

Ронг Чжэн холодно ответил:

-Мой старший брат добывает эти сокровища ученого для моей будущей невестки.

Выражение лица Цинь Пэнсюаня дрогнуло, вспышка сильной ненависти промелькнула на его лице, как будто он что-то вспомнил.

Второй принц, внезапно заинтересовавшись, приподнял брови:

-Ронг Тан правда берет в супруги мужчину?

Ронг Чжэн подтвердил:

-Правда.

-Как любопытно, -пробормотал Второй принц.

Кто-то позади прошептал:

-С его хрупким телом, если он женится на супруге-мужчине, трудно сказать, кто будет подавлен.

Такой вульгарный комментарий был неуместен в присутствии принца, но все присутствующие привыкли к разврату, поскольку неоднократно посещали бордели. Они расхохотались над этим замечанием.

Стоя перед всеми, выражение лица Ронг Чжэна было непроницаемым. Он не присоединился к их насмешкам, а вместо этого спросил Второго принца:

-Все ли идет по плану с текущими начинаниями вашего высочества?

Группа, которая смеялась, немедленно замолчала. Второй принц махнул рукой:

-Почему так серьезно? С помощью молодого господина все естественным образом встанет на свои места.

Ронг Чжэн нахмурился. Он не в первый раз слышал, как Второй принц упоминает "молодого господина", но он никогда не видел этого человека.

Впервые он услышал об этом, когда Цинь Пэнсюань обнаружил Чэнь Фэя. Второй принц был вне себя от радости и планировал сообщить об этом императору, намереваясь послать войска для поимки.

Из осторожности он даже лично посетил гостевой дом Шанъян, чтобы понаблюдать, но позже передумал, заявив, что другой метод был бы более приятен императору.

Итак, они были заняты с конца второго месяца и до сих пор, просто ожидая еще нескольких дней, когда император и императрица покинут дворец для поклонения предкам.

В эти дни Второй принц посещал бордель реже, часто погружаясь в свои мысли и вздыхая, глядя на луну:

-Молодой господин такой благородный, как этот яркий лунный свет. Каждый раз, когда я разговариваю с ним, я не могу не чувствовать себя неполноценным.

Ронг Чжэну было весьма любопытно узнать о "молодом господине", часто упоминаемом Вторым принцем. Если бы не известная незаинтересованность Второго принца в мужчинах, Ронг Чжэн мог бы даже заподозрить его в том, что он влюблен.

К счастью, упоминание об этом вопросе, казалось, сделало Второго принца более сосредоточенным, и он начал давать инструкции по выполнению заданий на ближайшие дни.

Тем временем в резиденции Танцзин в переулке Юнъань "молодой господин", который занимал мысли Второго принца, стоял в дверях, наблюдая, как слуги вешают недавно изготовленную вывеску.

Ронг Тан предоставил Су Хуайцзину полную автономию в отношении этого дома, даже позволив ему назвать его. Первоначально Су Хуайцзин колебался, поскольку не мог назвать его "Особняком Су", поскольку он даже не носил фамилию Су.

Не в силах оставить его безымянным, однажды днем, когда Ронг Тан бездельничал и читал на диване, а Су Хуайцзин практиковалась в каллиграфии, Су Хуайцзин взглянула на Ронг Тана, а затем записала его имя на листке рисовой бумаги.

Написав это, он понял, что ему не только нравятся стиль и поведение Ронг Тана, но и его имя приятно глазу.

Очарованный сладостью названия, Су Хуайцзин решил присвоить ему название резиденции, поручив Син Фэну изготовить вывеску. Теперь краска высохла, и ее можно было вешать.

Новая вывеска подняла Су Хуайцзину настроение. Полюбовавшись ею, он решил не возвращаться внутрь, учитывая время.

Он приказал:

-Син Фэн, завари немного чая в кабинете, приготовь пару блюд с орехами и апельсинами и принеси стопку сборников рассказов с полки, но оставь третий ряд; они уже прочитаны.

Ронг Тан не любил выпечку, но наслаждался орехами, читая сборники сказок, а также любил жареные апельсины. Су Хуайцзин подумал, что после пяти дней храмовой еды Ронг Тану, должно быть, захотелось чего-нибудь повкуснее. Он задумался, не приготовить ли также какие-нибудь острые закуски, вспомнив, что Ронг Тану, похоже, понравилось горячее, приготовленное на кухне в прошлый раз.

Выражение лица Син Фэна исказилось, когда ему давали инструкции, но он послушно приготовил все, как было приказано.

Однако Су Хуайцзин долго ждал в дверях, но так и не увидел позолоченную карету; вместо нее появился Шуан Шоу в маленькой повозке, запряженной волами. Удивленный, увидев Су Хуайцзина, Шуан Шоу поспешно приблизился, тяжело дыша:

-Господин Су, почему вы ждете здесь? Наш молодой господин сегодня не придет!

Су Хуайцзин: “?”

Не придет?

Его глаза сузились, и выражение его лица мгновенно потемнело.

Примечание автора:

Конкурс с призом: что будет делать главный антагонист, когда не сможет увидеть своего возлюбленного?

Ронг Тан пообедал во внутреннем дворе принцессы-консорта.

Поначалу недовольный приготовлениями Ронг Мингю, Ронг Тан воспрянул духом, как только вошел во двор Ван Сююй и увидел служанок и слуг, представляющих список подарков на утверждение принцессы-консорта.

Его свадьба с Су Хуайцзином была якобы для того, чтобы отвести несчастье, но в частном порядке это было взаимовыгодное соглашение. Что еще более важно, лично Ронг Тан позволил себе побаловать своего возлюбленного.

Деньги не были целью для Ронг Тана, как и для Нинсюань Ванфу. Он намеревался щедро потратить на Су Хуайцзина, стремясь возглавить любую гипотетическую таблицу лидеров по расточительству.

Его щедрость не только поразила слуг, но даже Ван Сююй, которая души в нем не чаяла, не могла не нахмуриться:

-Хватит, хватит, приданого и так более чем достаточно.

Все еще неудовлетворенный, Ронг Тан кокетливо настаивал:

-Мама, давай также включим пару нефритовых браслетов, которые тетя Жуйи подарила мне два года назад.

Ван Сююй, утомленная его настойчивостью, слегка похлопала его по руке, полушутя:

-Любой, кто услышит, подумает, что ты женишься на богине, желая послать ей все самое ценное.

-Именно это я и намеревался, -пробормотал Ронг Тан себе под нос.

Ван Сюйюй не расслышала его слов:

-Что?

-Ничего, -с улыбкой ответил Ронг Тан, его взгляд блуждал по спискам подарков.

Списки, написанные на четырех длинных красных листах бумаги, упали со стола на пол. Подумав еще немного, Ронг Тан предложил:

-Мама, насчет тех поместий в Лунси—

-Остановись прямо здесь, - сурово оборвала его Ван Сююй, -Доход от этих поместий поступает непосредственно в твою личную казну. Ты можешь дать ему столько серебра, сколько пожелаешь, но даже не думай о том, чтобы подарить сами поместья.

Уличенный в его намерениях, Ронг Тан смущенно притих.

Затем Ван Сююй стала уговаривать его:

-Свадебный наряд готов и будет доставлен завтра. Ты хочешь сначала посмотреть его, или нам следует отправить его прямо в резиденцию Су?

Ронг Тан замолчал, моргая, внезапно осознав, что забыл что-то важное.

Хотя однополые браки были разрешены в Да Ю, грандиозные церемонии среди благородных семей были редкостью. Ронг Тан никогда не был свидетелем такой свадьбы в своих прошлых жизнях.

Он понятия не имел, как выглядит свадебный наряд!

Мысль о Су Хуайцзине в свадебном наряде и короне феникса заставила его побледнеть. Ван Сююй, заметив выражение его лица, слегка запаниковала и нежно взяла его за руку, тихо спросив:

-Тан'эр, что случилось?

Восстановив самообладание, Ронг Тан спросил:

-Мама, я забыл спросить тебя, как выглядит свадебный наряд Су Хуайцзина?

Его голос слегка дрожал, едва заметно. Ван Сююй, озадаченно, спросила:

-Разве вышивальщица не показывала тебе дизайн? Это наряд "Журавль и облака".

Услышав название, Ронг Тан мысленно нарисовал образ и моргнул:

-Это не мантия феникса и корона?

-О чем ты только думаешь! -Упрекнула его Ван Сююй, -С каких это пор мальчики надевают мантии феникса и короны на свадьбу?

Ронг Тан спросил:

-Значит, это тоже не юбка?

На этот раз Ван Сююй странно посмотрела на него:

-Если ты действительно хочешь юбку, я могу попросить вышивальщицу перешить его...

-Нет, нет! -Поспешно вмешался Ронг Тан с искренним желанием выжить, -Не меняй его!

Ван Сююй рассмеялась и похлопала его по руке:

-Не волнуйся, мы выбрали для него прекрасные материалы и дизайн. Твой возлюбленный не пострадает.

Ронг Тан слегка покраснел, застигнутый врасплох ее поддразниванием, и позвал певучим голосом:

-Мама—

Ван Сююй внезапно пришла в голову идея:

-Тогда я не буду тебе показывать. Мы отправим его прямо к нему домой. Если размер не подойдет, вышивальщица может переделать его на месте. Это будет сюрприз для тебя в день свадьбы.

Обрадованный тем, что это была не юбка, Ронг Тан расслабился, больше не смущаясь игривых замечаний своей матери. Он с радостью помог Ван Сююй немного привести себя в порядок, прежде чем она отправила его обратно вздремнуть.

Ронг Тан неторопливо вернулся во внутренний двор Танхуа, нежась под теплым весенним солнцем. Проходя мимо пруда, он покормил кои горстью корма для рыб, прежде чем вернуться к себе во двор.

Шуан Шоу только что вернулся и поспешно поприветствовал его:

-Молодой господин.

Ронг Тан спросил:

-Ты передал сообщение?

-Новость дошла до него, но господин Су ничего не сказал, -сказал Шуаншоу.

Ронг Тан остановился, обернулся, чтобы посмотреть на Шуан Шоу, его тон был опасно резким:

-Он ничего не сказал?

-Он ничего не сказал, -ответил Шуан Шоу, несколько смущенный, не слишком мягко подталкиваемый Шуан Фу.

Ронг Тан тихо "хмыкнул" про себя, его защитный талисман все еще лежал в боковой сумке. Он в отчаянии ущипнул его.

Неблагодарный, после всех усилий, которые он приложил, чтобы обеспечить ему льготы тем утром, даже рассматривая возможность перевода поместья на его имя.

Тем не менее, когда он услышал, что Ронг Тан был заключен в особняк, он не произнес ни единого слова.

Чувствуя себя слегка обиженным, Ронг Тан подавил эти мысли и спросил Шуан Шоу о другом:

-Ты слышал какие-нибудь интересные новости в городе сегодня?

Затем Шуан Шоу провел его в комнату и налил ему чашку чая.

Ронг Тан сделал глоток, слегка нахмурив брови.

Он не был большим любителем сладкого, и у него не было привычки пить чай в современном мире. Во время учебы он предпочитал газированные напитки и соки. После прочтения книги его выбор был ограничен чаем или простой водой.

На вкус это было невкусно, но, поскольку у него была большая семья, отказаться от чая было невозможно.

Чайные листья из заведения Су Хуайцзина редко подходили ему по вкусу. Ронг Тан стал привередлив в отношении своего чая, но только для того, чтобы вернуться к исходной точке, ему пришлось пить горький чай из королевского особняка.

Ронг Тан почувствовал легкое раздражение, подумав, что этот маленький сопляк сделал это нарочно.

Он подумал, что было бы лучше вообще не давать ему ту маленькую баночку с чайными листьями. Давать, а затем точно отмерять всего за шесть дней, приводило в бешенство. И, зная, что ему понравилось, Су Хуайцзин не подумал отправить сегодня с Шуан Шоу еще одну банку.

Ронг Тан, явно раздраженный, поставил свою чашку на стол с большей силой, чем предполагал, в результате чего немного чая пролилось через край.

Он посмотрел на Шуан Шоу и сказал:

-Продолжай.

В то время как Шуан Фу был слегка встревожен, Шуан Шоу, словно ничего не замечая, послушно пересказал Ронг Тану недавние события в столице.

Во-первых, возникла проблема с охраной Цзиньву.

Настроение Ронг Тана изменилось, и он сосредоточился на насущном вопросе, спросив:

-Что случилось?

Шуан Шоу объяснил, что среди двадцати четырех отрядов гвардии Цзиньву, ответственных за патрулирование безопасности в столице, трое руководителей команд были единственными сыновьями генерала гвардии левого Сяо Дин Вэй Шаня.

Дин Лай Бао, известный своим экстравагантным и праздным образом жизни и живущий за счет заслуг своего отца, занимал номинальную должность руководителя отряда. Он был печально известен своими проступками и притеснениями местных торговцев.

Торговцы долгое время молча терпели оскорбления Дин Лай Бао, не осмеливаясь высказаться. Инцидент, о котором упомянул Шуан Шоу, произошел более месяца назад, но стал известен только недавно.

Прошлой зимой фермер, не сумевший выжить в суровых условиях, умер, оставив свою дочь продавать себя на улицах, чтобы оплатить похороны. Молодой хозяин из семьи торговца, отправившийся на учебную экскурсию, увидел ее и, движимый жалостью, намеревался купить ее в качестве горничной для своей матери. Однако Дин Лай Бао случайно оказался на месте происшествия, ему понравилась внешность девушки, и он нагло похитил ее средь бела дня.

Любой другой, совершивший подобное под носом у императора, столкнулся бы с серьезными последствиями, но Дин Лай Бао не только избежал наказания, но и преуспел в своем похищении.

Он отвез девушку в свою резиденцию, где жестоко избивал ее в течение трех дней. Когда ее освободили, ее тело было покрыто травмами. Вернувшись на место, где она пыталась продать себя, она обнаружила только кости своего отца, дочиста обглоданные бродячими собаками.

Обезумевшая девушка покончила с собой, врезавшись в парадные ворота особняка генерала гвардии Сяо.

В первый день марта, когда в школе были каникулы, молодой учитель узнал об этой трагедии и, преисполненный скорби и гнева, довел дело до сведения префекта столицы. Дин Лай Бао в настоящее время арестован и находится под следствием.

Второй вопрос был более неуловимым и бездоказательным.

Говорили, что группа героев прибыла из-за пределов города. Эти герои, ученики мастера-затворника, были привержены отстаиванию справедливости. Прибыв с юга, они наводили страх на коррумпированных чиновников и богатых хулиганов, куда бы они ни направлялись. В районах, которые они посетили, любой коррумпированный чиновник был обезглавлен, а их нажитое нечестным путем богатство распределено между людьми. Следовательно, эти герои были почитаемы населением. В некоторых южных городах люди даже спонтанно воздвигли храмы в их честь, чтобы отпраздновать их подвиги.

Так совпало, что инцидент с похищением Дин Лай Бао гражданской девушки, приведший к ее смерти, совпал с прибытием этих героев. Вскоре в столице раздались голоса, надеявшиеся, что эти герои позаботятся о Дин Лай Бао.

Услышав об этих двух инцидентах, Ронг Тан сначала застыл, затем почувствовал неописуемую дрожь осознания.

Система, выслушав все, некоторое время молчала, прежде чем мягко заговорить:

[Хост, теперь я понимаю, как вы проиграли в своих предыдущих двух жизнях.]

[Он действительно хорошо вас понимает.]

Ронг Тан сделал глоток чая, успокаивая волнение в своем сердце, и собрался с мыслями.

В его предыдущих двух жизнях первый инцидент, связанный с Дин Лай Бао, никогда не всплывал на поверхность. Генерал левой гвардии Сяо Дин Вэй Шань оставался на своем посту до конца года, но следующей осенью был смещен Су Хуайцзином за препятствование Второму принцу.

На этот раз, чтобы привлечь внимание императора к Шэнь Фэйи, Су Хуайцзин не только создал такой фон, чтобы завоевать расположение общественности, но и продвинулся вперед, чтобы разобраться с Дин Вэй Шанем.

Если Ронг Тан не ошибался, Су Хуайцзин планировал поставить Шэнь Фэйи на место Дин Вэй Шаня.

Ронг Тан думал, что он был достаточно смел, но Су Хуайцзин оказался еще более дерзким.

Как он посмел пойти на такой риск?.. Благосклонность императора непостоянна, и одно неверное движение может привести к катастрофе.

Более того, в этой жизни Су Хуайцзин разорвал свои отношения со Вторым принцем через Цинь Пэнсюаня. Как ему удалось убедить Второго принца следовать его плану?

Ронг Тан почувствовал меланхолию. Чай, который он неосознанно отхлебнул, попал ему в горло, когда он размышлял о том, как далеко он мог бы зайти на месте Су Хуайцзина.

Борьба с общественным мнением была неизбежна по второму вопросу, но по первому…

За многие годы Дин Лай Бао совершил множество проступков. Это было достаточно шокирующе, что кто-то мог спокойно передать это дело в суд столичного префекта, не говоря уже о том, чтобы Дин Лай Бао был арестован и заключен в тюрьму.

Ронг Тан был слегка озадачен:

-"Разве у главного антагониста нет процесса роста?"

Ему было всего семнадцать. Почему Су Хуайцзин сейчас, казалось, ничем не отличался от почти двадцатилетнего Су Хуайцзина, которого Ронг Тан знал по своей прошлой жизни?

Ронг Тан, совершенно сбитый с толку, отправился вздремнуть только для того, чтобы увидеть серию кошмаров.

В одном Су Хуайцзин превратился в журавля с длинными ногами и длинной шеей, преследующего Ронг Тана и клюющего его острым клювом. В другом главный антагонист, взойдя на трон, привязал Ронг Тана к трону дракона золотой цепью. Стоя на коленях на земле, Ронг Тан увидел во сне Су Хуайцзина, холодно смеющегося с убийственными глазами:

-Кто дал тебе смелость подумать о женитьбе на мне? А?

Ронг Тан проснулся в поту, чувствуя, что сон был беспочвенным и абсурдным.

Су Хуайцзин, хотя и не был чрезмерно любящим, по крайней мере, мог считаться по-настоящему добрым человеком. С тех пор как Ронг Тан вернулся с окраин и увидел Су Хуайцзина, который чуть не впал в депрессию, но затем был умиротворен, Су Хуайцзин был исключительно нежным и послушным.

Ронг Тан молча отругал себя за то, что слишком много думал только потому, что не получил никаких чайных листьев, выставляя Су Хуайцзина в таком негативном свете.

Успокоившись, Ронг Тан решил пойти в кабинет переписать священные писания.

Как раз когда он собирался выпить немного чая, чтобы промочить горло, его удивила слабая сладость чая.

Ронг Тан сделал паузу, отставил чашку в сторону, огляделся и сделал еще глоток.

Он не ошибся; это действительно был чай Су Хуайцзина, вкус которого он никогда больше нигде не встречал.

Разве он у них не закончился? Или Шуан Фу тайно сохранил немного?

Озадаченный, Ронг Тан вышел и увидел, что Шуан Шоу готовит чай в кабинете, неповторимый аромат чая Су Хуайцзина окутывает комнату.

-Что это...? -Ронг Тан в замешательстве спросил.

Шуан Шоу, улыбаясь, предложил:

-Молодой господин, почему бы вам сначала не проверить стол?

Ронг Тан, чувствуя себя так, словно он все еще спит, подошел к столу и нашел письмо под пресс-папье.

Смелая и выразительная каллиграфия на конверте была за пределами возможностей Ронг Тана воспроизвести ее, излучая естественную и безудержную элегантность.

[Только для глаз Тан-Тана]

Ронг Тан ошеломленно взял конверт, все еще ощущая запах свежих чернил, что наводило на мысль, что оно было написано только сегодня.

Шуан Шоу рассмеялся:

-Господин Су специально поручил мне сначала заварить для вас чай из королевского особняка, молодой господин. Если вам он не понравится, только тогда я могу использовать чайные листья господина Су. Он дал нам целую большую банку, чтобы мы могли пить, пока он не вернется в особняк!

Ронг Тан:

-...А это письмо?

Шуаншоу:

-Господин Су сказал, что вы застенчивы и могли бы избегать меня несколько дней, если бы я заговорил за него. Вот почему он немного подождал и сам написал это письмо, чтобы передать вам.

-Кстати, об ожидании: я ждал возле его кабинета, пока не сгорела целая ароматическая палочка! -Шуан Шоу рассмеялся, как будто это он собирался жениться, -Искренность господина Су по отношению к вам, молодой господин, ни в малейшей степени не фальшива!

Ронг Тан на мгновение остолбенел, вертя конверт в руке взад-вперед, не совсем понимая, что задумал Су Хуайцзин.

Только когда Шуан Шоу ушел, Ронг Тан осторожно вскрыл письмо, заметив четыре слова:

Тан-Тан, мой муж—

Ронг Танг быстро спрятал письмо:

-...Черт возьми!

Примечание автора:

Ответ таков: пишу любовное письмо!!! Ты, маленький сок…

Ронг Тану потребовалось, как ему показалось, столетие, чтобы, наконец, сказать:

-Он действительно хорош в этом.

На этот раз система ему не противоречила:

[Действительно.]

Он сел в кресло, ему потребовалось много времени, чтобы мысленно подготовиться, прежде чем снова открыть конверт.

Письмо было длиной в три страницы. Ронг Тан читал его медленно, на то, чтобы закончить, ушел целый день.

Письмо начиналось так: "Тан-Тан, муж мой, слышать твои слова так же приятно, как встретиться с тобой. Шесть дней разлуки показались годами".

Ронг Тан сделал долгую паузу, прежде чем осмелился продолжить чтение, его уши горели.

В письме примерно говорилось: "Эти дни без тебя казались невероятно пустыми. Услышав вчера о твоем возвращении, я был вне себя от радости всю ночь, страстно желая тебя увидеть.

В последние несколько дней, когда я время от времени покидал резиденцию, я увидел несколько недавно поступивших сборников рассказов из Цзяннани в книжном магазине Лу в западной части города. Зная, что они тебе нравятся, я купил несколько и положил их в кабинет, чтобы ты мог почитать

У меня все хорошо, и я надеюсь, что у тебя дела идут еще лучше."

В последней строке письма по-прежнему был его красивый почерк, но слова становились все более нежными.

"Я с уважением отправляю это письмо, надеясь на твой ответ."

"Нефритовая печать" - это также способ указать на ответ. Су Хуайцзин осторожно и мягко предлагает: Я надеюсь, что Тан-Тан ответит мне."

Ронг Тан чувствовал себя подавленным. Его чай остыл, и то, что он выпил его залпом, никак не остудило жар на его лице.

Ронг Тан выглянул в окно, где опала половина цветков персика, но лето все еще не наступило.

[Хост, вы краснеете.] -хладнокровно заметила система после некоторого наблюдения.

-"Я не краснею!" -Запротестовал Ронг Тан. -"Я просто..."

Он не смог закончить предложение, и система, вспомнив мир, из которого пришел хост, сделала вывод:

[Хост, вы никогда раньше не получали любовных писем?]

-"Конечно, получал!" -Ронг Тан инстинктивно возразил, но потом понял, почему он так разволновался.

Это было похоже на любовное письмо, такое неловкое.

Внешность Ронг Тана в современном мире была очень похожа на его нынешнюю, только он был немного выше.

-"Незначительные различия в моей внешности объясняются только тем, что в современном мире я был здоровее, не страдал бледностью, как сейчас".

-"Это неизбежно означало, что у меня не только не было недостатка в поклонниках, но и многие преследовали меня".

-"Во время учебы в школе я получил несколько любовных писем. Но некоторые фразы, написанные на современном народном языке, в отличие от классического китайского, производят совершенно иное впечатление на получателя".

-"Когда я читал их на родном языке, все, что я мог сделать, - это оценить чувства, вежливо находя способы отклонить их привязанность".

-"Но, читая их на классическом китайском, я не только придавал дополнительное очарование простым чернилам и бумаге, я обычно переводил их по мере чтения. К тому времени, как я закончил, в моей голове не было никаких мыслей, кроме одной: он слишком искусен."

[Возможно ли, что остальные были просто одноклассниками, но человек, пишущий вам сейчас, - ваш будущий супруг?] -система хладнокровно добавила, -[И выражение вашего лица, когда вы сжигали секретные письма в вашей прошлой жизни, было не таким, как сейчас.]

Ронг Тан в отчаянии закрыл лицо руками:

-"Прекрати..."

-"Мое лицо такое горячее, что я мог бы поджарить на нем яйцо..."

-"Мне действительно интересно, как главный антагонист может так спокойно принимать роль "жены" и говорить о "женитьбе на мне", как будто это самая естественная вещь в мире!?"

-"Просто видя это, я чувствую себя неловко".

-"Если бы Шуан Шоу не рассказал мне о недавних событиях в столице, и если бы я не прочитал оригинальную историю и не прожил две жизни в этой книге, я бы действительно подумал, что Су Хуайцзин тосковал по мне, как влюбленный, в переулке Юнъань все эти дни!"

-"Вот тебе и вкус родного города. Он играет со мной, потому что я "не знаю", что дом его предков находится в имперском городе?"

-"Я чувствую себя совершенно побежденным, как будто, несмотря на то, что стою на одной стороне с главным антагонистом, я все еще не в состоянии переиграть его".

Ронг Тан, как побежденный сурок, откинулся на спинку стула, уставившись на три листа бумаги, его глаза были то пустыми, то застенчивыми.

Система, понаблюдав некоторое время, потребовала:

[Хост, вы должны ответить.]

-“Перейди в спящий режим!” -Сказал Ронг Тан.

[Тск… Тан-Тан взволнован.]

Его система, действуя разумно, отключилась сразу после этих слов, оставив Ронг Тана неспособным даже отругать ее.

Ронг Тан развернул бумагу, долго держал кисть в руке, не написав ни слова, быстро положил ее обратно в чернильницу, пока чернила не потекли.

"Хуайцзин, моя—"

Он написал два слова, затем запнулся, разочарованно скомкал бумагу и отбросил ее в сторону.

"Хуайцзин, радуюсь, прочитав твое письмо.

Переполнен восторгом, получив твои заветные слова……"

Поначалу нерешительный, Ронг Тан постепенно писал более гладко, и не успел он опомниться, как написал три с половиной страницы.

Он не только ответил на все замечания Су Хуайцзина в своем письме, но и поделился, что цветы абрикоса в храме Туолан были потрясающе красивы, знаменитый мастер Хуэй Миань на самом деле был молодым человеком около тридцати лет; сегодня он попросил Ронг Чжэна купить две превосходные чернильные палочки, и принцесса-консорт очень обрадовалась. Ей понравилась эта невестка, которая еще не вошла в их дом…

Закончив писать, Ронг Тан перечитал письмо еще раз, робкое чувство желания спрятаться в нору исчезло, сменившись тонким чувством удовольствия.

Сегодня он только что осознал, насколько хорошо Су Хуайцзин понимает его, и они обменялись письмами, чтобы рассказать о своей недавней жизни.

Это больше не было похоже на любовное письмо, а скорее на переписку между близкими друзьями.

Прожив четыре жизни, он впервые так легко завел друга.

Подождав, пока высохнут чернила, Ронг Тан сложил письмо, положил его в конверт, запечатал сургучом, а затем достал, намереваясь позвать Шуан Шоу.

Уже смеркалось, двор был слабо освещен. Ронг Тан поднял глаза и с удивлением обнаружил желто-белую камелию, цветущую в углу стены.

Обрадованный, он наклонился, чтобы посмотреть на нее, и импульсивно сорвал ее, поставив в чистую воду на своем столе. Немного подумав, он снова открыл письмо и добавил строчку в конце.

"У меня во дворе тоже расцвела желто-белая камелия. Она мне очень нравится, и я уже сорвал ее. Завтра она присоединится ко мне в чтении сборника рассказов."

Его кисть остановилась, и, не в силах удержаться, Ронг Тан нарисовал две волнистые линии и букву "v" в конце этого предложения.

Он не знал, поймет ли это Су Хуайцзин, но он понял.

Проделав все это, Ронг Тан запечатал конверт и передал его Шуан Шоу.

Шуан Шоу, получив его, улыбнулся:

-Господин Су сказал прийти снова завтра утром, чтобы забрать письмо. Теперь я могу доставлять и забирать письма одновременно.

Ронг Тан был слегка удивлен:

-Он попросил тебя прийти снова завтра?

-Да! -Шуан Шоу кивнул, -Господин Су сказал, что вы не из тех, кто сидит на месте, и быть запертым дома может быть удушающе. Он планирует писать вам по письму каждый день, чтобы общаться с вами.

Рот Ронг Тана открылся от удивления, и ему потребовалось некоторое время, чтобы безучастно ответить:

-Понял.

После ухода Шуан Шоу система вышла из спящего режима и, увидев выражение его лица, инстинктивно спросила:

[Хост, почему вы улыбаетесь?]

Ронг Тан сжал губы, выражение его лица было суровым:

-"Тебе запрещено говорить".

[……?]

В ту ночь Ронг Тану не снились никакие кошмары. На следующее утро, помогая принцессе-консорту, он отвлекся и часто выглядывал наружу. После того, как Ван Сююй потеряла пару жемчужных сережек, он был выгнан из кладовой:

-Продолжай, ты только создаешь еще больше проблем.

Направляясь ко двору Танхуа, Ронг Тан не остановился покормить рыб в пруду. Войдя во двор, он огляделся. Шуан Фу, поняв его намерение, небрежно спросил слугу, а затем доложил:

-Молодой господин, Шуан Шоу еще не вернулся.

-О, -Ронг Тан отвел взгляд, пытаясь казаться беспечным, и слегка кашлянул, -Я его не искал.

Шуан Фу с трудом сдержал улыбку:

-Да.

Шуан Шоу вернулся через некоторое время после обеда. Он был в переулке Юнъань. Ронг Тан в это время дремал и, проснувшись, обнаружил на своем столе в кабинете письмо, расположенное точно так же, как и накануне. Печать, похоже, была вновь вскрыта и запечатана заново, и письмо было толще вчерашнего.

"Ронг Тан, мой муж, читать твое письмо - все равно что видеть тебя (зачеркнуто), радость от получения твоего письма ощущается так, как будто я вижу тебя лично."

Таким образом, теплота, которую Ронг Тан сумел подавить вчера, снова нахлынула на него.

Прочитав письмо целиком, Су Хуайцзин выразил свою радость по поводу того, что у Ронг Тан тоже была камелия. Получив письмо, он срезал белую камелию и держал ее у своего дивана, чтобы, когда он поднимал голову во время письма, он мог притвориться, что Ронг Тан был там.

Ронг Тан был ошеломлен, инстинктивно прикоснувшись к лепесткам цветка на своем столе.

Последнее предложение письма изменило свой тон.

"Тоскующий, как журавль, с нетерпением ожидающий твоего драгоценного письма."

Снаружи в весенних ветвях щебетали птицы, дул легкий ветерок. После минутного раздумья Ронг Тан взял кисть, чтобы написать:

"Хуайцзин, твое письмо приносит радость."

*   *   *

Весной девятого года эры Цинчжэн в великой стране Да Ю произошли два важных события.

Во-первых, Пятый принц, долгое время находившийся взаперти в холодном дворце, появился на свет и был высоко оценен Великим наставником как талант, способный помочь в управлении. Во-вторых, император и императрица вместе со Вторым принцем покинули дворец, чтобы отправиться на восток к горе Тай для поклонения предкам. По пути они встретили героя верхом на белом тигре, который провозгласил великие достижения императора и исключительный характер наследника престола. Восхищенный их достоинствами, герой предложил мифического зверя в качестве дани уважения, выразив желание посвятить себя королевской семье и Да Ю.

Эти два события более или менее изменили будущую траекторию Да Ю. Однако во дворе Нинсюань Ванфу и Танхуа Ронг Тан просто проводил свои дни, просыпаясь и засыпая с восходом и заходом солнца и луны, приветствуя принцессу-консорта по утрам и возвращаясь в свою комнату спать в полдень, день за днем.

Просыпаясь после дневного сна долгим весенним днем, он открывал за своим столом свеженаписанное письмо, внимательно читал его, затем изо всех сил пытался сочинить ответ, проводя таким образом весь день.

Время текло, как зыбучий песок, и в мгновение ока пролетело полмесяца, приближая восемнадцатое марта.

Процессия с высоким паланкином и свадебными нарядами, украшенная золотом и красочными картинами, отправилась из Нинсюань Ванфу, проехав через половину императорского города, прежде чем, наконец, остановиться у резиденции новоприбывшего в переулке Юнъань.

Позже люди будут рассказывать, что в тот день земля была усеяна хлопушками и красной бумагой, а прохожие бросились за красными конвертами, в каждом из которых были настоящие серебряные листья.

Приданое растянулось на три улицы, а свадебные подарки - на десять миль. Те, кто был в курсе, говорили, что это наследный принц Нинсюань Ванфу женился на супруге мужского пола; те, кто не знал, думали, что это император женился на императрице.

Действительно, это была бесконечная демонстрация огромного богатства и счастья в связи с сегодняшним радостным событием.

Безразличный к разнообразным мнениям внешнего мира, Ронг Тан в настоящее время сидел в карете, кашляя так сильно, что, казалось, его легкие вот-вот лопнут.

Принцесса-консорт Ван Сююй первоначально запретила ему лично приветствовать своего жениха, предложив, чтобы это сделали Ронг Ен или Ронг Юань вместо него. Даже в письме, отправленном Су Хуайцзином вчера, выражалась обеспокоенность долгим путешествием с частыми остановками и беспокойство по поводу слабого здоровья Ронг Тана, предполагая, что ему не следует приезжать лично.

Но Ронг Тан был непреклонен. Первоначально он хотел покататься на лошади, но принцесса-консорт Ван Сююй категорически воспротивилась этому. После переговоров она согласилась позволить ему путешествовать в экипаже.

Он и представить себе не мог, что свадебная процессия окажется такой утомительной. Даже сидя в карете, без необходимости приветствовать людей улыбкой, он находил это невыносимым — запах пороха от петард, непрекращающийся звук музыкальных инструментов и смех людей, борющихся за счастливые деньги...

Ронг Тан почувствовал, что у него вот-вот лопнут барабанные перепонки и откажут легкие.

Наконец карета остановилась. Выпив полчашки чая, чтобы успокоить першащее горло, и поправив одежду, он уже собирался выйти навстречу Су Хуайцзину, когда услышал вздохи и восклицания.

Крики были оглушительными, и бесчисленное множество людей дико праздновали.

Прежде чем Ронг Тан успел отреагировать, кто-то, сияя от радости, вошел в экипаж и тепло спросил:

-Могу я сегодня называть тебя своим мужем?

-……

Ронг Тан на мгновение остолбенел, услышав шум снаружи кареты, прежде чем, наконец, осознал, что происходит.

Очень хорошо.

Он приехал, чтобы забрать невесту, и невеста сама охотно забралась в экипаж.

Красиво сделано.

Примечание автора:

Что может быть лучше воссоединения после недолгой разлуки? Давайте устроим воссоединение, свадьбу и онлайн-роман в одном флаконе!!

Снаружи толпа довольно долго дразнилась, и носильщики паланкина обменялись взглядами, не зная, что делать. Ронг Тан тихо вздохнул и приподнял занавеску кареты, чтобы поговорить с Шуан Фу:

-Давай просто вернемся вот так.

Люди поблизости, увидев выглядывающего из кареты жениха, на мгновение остановились, затем радостные возгласы и аплодисменты стали еще громче.

Прежде чем Ронг Тан успел осознать, что происходит, Су Хуайцзин наклонился вперед, схватил его за руку, чтобы оттащить назад, и опустил занавеску кареты, тихо прошептав:

-Тан-Тан сегодня выглядит слишком красиво.

Ронг Тан: “?”

Голос Су Хуайцзина был хриплым, казалось, он боролся и был беспомощен:

-Мне хочется выколоть им глаза.

Ронг Тан: “!”

Пораженный, он быстро расширил глаза и уставился на Су Хуайцзина, но злодей только улыбнулся, нежно поправляя слегка растрепанные волосы Ронг Тана пальцами:

-Просто шучу.

[Он не шутил.] сказала система.

Ронг Тан:

-“...Мне не нужно, чтобы ты мне напоминала”.

Су Хуайцзин была не из тех, кто шутит, и этот факт Ронг Тан знал лучше, чем кто-либо другой. Шла ли речь об убийстве, выкалывании глаз, расчленении или создании человеческих свиней... все, что он говорил, было серьезно.

-"Потому что он действительно делал все это".

-"Единственное отличие от его прошлых жизней в том, что раньше никто не мог убедить Су Хуайцзина изменить свой образ жизни. Теперь главный антагонист, по крайней мере, иногда, кажется, готов его выслушать".

Ронг Тан почувствовал некоторое облегчение, но это также навело его на мысль о другом комментарии: "Тан Тан выглядел сегодня слишком красивым".

В последние дни Ронг Тан редко падает в обморок без причины, но основная болезнь в его теле остается, как корень дерева, изъеденный насекомыми. Независимо от того, как это выглядит снаружи, внутри все прогнило и разлагается.

Но сегодня день большого праздника. Перед уходом Ван Сююй настояла на том, чтобы усадить Ронг Тана перед зеркалом для переодевания, лично нанести помаду и подрисовать брови.

На его щеки был нанесен легкий слой румян, сменивший болезненную бледность на более здоровый, сияющий цвет.

Даже после такого продолжительного приступа кашля нельзя отрицать, что Ронг Тан сегодня выглядит исключительно хорошо.

Су Хуайцзин не отпускал его руку, небрежно и непринужденно сжимая ладонь Ронг Тана, как любимый кусочек нефрита. Его голос был тихим, почти заглушаемый шумом снаружи повозки, но каждое слово отчетливо доносилось до ушей Ронг Тана:

-Я так сильно скучал по Тан-Тану.

Ронг Тан: "..."

Ронг Тан почувствовал жар на лице, слегка кашлянул, отвел взгляд, убрал руку и слегка приоткрыл занавеску, резко сменив тему:

-Разве ты не говорил, что покажешь мне свою каллиграфию? Какое имя ты выбрал?

Когда ощущение тепла и прохлады покинуло его руку, выражение лица Су Хуайцзина на мгновение потемнело, его пальцы замерли в воздухе, прежде чем небрежно покрутить ими. Наблюдая за Ронг Таном, который почти высунул голову наружу, он двусмысленно усмехнулся, наклонился вперед и прошептал ему на ухо:

-"Резиденция Тан Цзин". Резиденция, подаренная мне братом Тан-Таном, естественно, должна носить твое имя в первую очередь, -сказал Су Хуайцзин с улыбкой, его голос был медленным и мягким, напоминая шепот влюбленных.

Ронг Тан на мгновение остолбенел. Он неловко повернул голову, его пальцы сжимались и разжимались. Не в силах сопротивляться, он толкнул Су Хуайцзина в грудь тыльной стороной пальцев, сказав:

-Держись от меня на расстоянии...

Су Хуайцзин заметил, как котенок прижался к его груди, и его взгляд слегка затуманился. Поколебавшись секунду или две, он отступил назад, но заметил:

-Тан-Тан, ты такой застенчивый. Как мы будем справляться с этим в будущем?

Ронг Тан, все еще не оправившийся от своего дискомфорта, был поражен, услышав это, и посмотрел на Су Хуайцзина с легким недоумением.

Су Хуайцзин сказал:

-В будущем я буду жить в вашем дворе. Ты будешь краснеть и отталкивать меня каждый раз, когда я подойду ближе?

Он спросил с улыбкой:

-А принцесса-консорт ничего не заподозрит?

Ронг Тан был застигнут врасплох, затем быстро уловил логику, подумав про себя, что в этом есть смысл.

Ронг Тан боролся две секунды, прежде чем сказать:

-Тогда подойди немного ближе, но не слишком близко!

Су Хуайцзин ослепительно улыбнулся, напомнив Ронг Тану о камелии на его столе.

После сбора цветок продержался недолго. К счастью, во дворе никогда не было недостатка в цветах. Как только они увядали, Шуан Фу заблаговременно заменял их для Ронг Тана свежими. Он мог каждый день видеть прекрасно цветущие камелии, такие же сияющие и трепещущие в вазе с чистой водой, но не такие потрясающие, как Су Хуайцзин.

Традиционный свадебный наряд Да Ю выполнен в красных и зеленых тонах. В гетеросексуальных браках жених носит красное, а невеста - зеленое; в однополых браках тот, кто переезжает в дом своего партнера, носит зеленое.

Ронг Тан был одет в ярко-красное свадебное платье с изображением феникса, в то время как платье Су Хуайцзина было украшено журавлями.

Феникс олицетворяет царя птиц и мужественность. Значение этого предмета одежды было безошибочным, указывая на четкое различие в статусе. Несмотря на это, Су Хуайцзин носил его с непринужденной элегантностью ученого.

На воротнике и манжетах были вышиты золотые облачные узоры, а темно-зеленое одеяние украшено серебряными волнообразными узорами. Стройный журавль, словно вышедший из сказочного облачного моря, благородно смотрел в далекое небо.

Облака вздымались подобно волнам, сотканные разноцветными шелковыми нитями. Намеренно или нет, но окрашенный в красный цвет хвост облака, казалось, напоминал разноцветного феникса, танцующего в небе.

Когда Ронг Тан наклонился ближе, чтобы понаблюдать, Су Хуайцзин опустил голову, приподнял часть свадебного наряда Ронг Тана, указал на узор и спросил:

-Это я?

Внимание Ронг Тана переключилось, следуя за направлением его пальца. Он увидел озеро в нижней части своего одеяния, с восходящим над водой солнцем и отражением феникса. Рядом с отражением феникса было видно отражение другого существа. При ближайшем рассмотрении у него были белые перья и черная шея, с ярко-красной головой, в позе преданной привязанности и почти покорной верности рядом с фениксом.

Голос Су Хуайцзина был радостным:

-Мне нравится этот маленький рисунок.

Лицо Ронг Тана было настолько красным, насколько это вообще возможно. Он был благодарен, что наложил румяна тем утром, прежде чем выйти из дома. Из-за тусклого освещения в карете было трудно разглядеть румянец на его лице.

Принцесса-консорт проявляет свою индивидуальность!

И злодей, ты действительно совсем не возражаешь!? Ты собираешься сесть на трон дракона в будущем, как кто-то может сделать тебя покорным!

Возьми себя в руки!!!

Система тихо сказала:

[Он многим жертвует.]

-“Действительно...” -Сказал Ронг Тан, его взгляд, устремленный на Су Хуайцзина, был полон неестественной застенчивости, а теперь и необъяснимой симпатии.

Су Хуайцзин: “...?”

Система добавила:

[Хост, согласно данным о романах о переселении душ, второстепенные персонажи, которые вот так преклоняют колени перед антагонистом, обычно плохо заканчивают.]

Ронг Тана это не особо волновало:

-“В любом случае, я не доживу до финала”.

Он просто почувствовал легкую душевную боль!

[…..]

После того, как они не виделись больше полумесяца, у Су Хуайцзина, казалось, развилась своего рода любовная тоска. На протяжении всей поездки в карете он пристально смотрел на Ронг Тана, время от времени изучая его лицо и щипая за руку, даже проверяя, не прибавила ли рука в весе, как будто беспокоился, что с Ронг Таном плохо обращаются в королевском особняке.

Это номинант на "Оскар" за актерскую игру. Ронг Тан напомнил себе еще раз, не в силах избежать пристального взгляда Су Хуайцзина, он порылся в потайном отделении кареты и вытащил пакет с засахаренными фруктами:

-Хочешь немного?

Улыбка Су Хуайцзина слегка дрогнула, его брови с любопытством приподнялись, когда он посмотрел на Ронг Тана.

Ронг Тан собрался с духом и сказал:

-Они сладкие.

-……

-Хех, - Су Хуайцзин издал легкий смешок, выглядя довольным, взял пакет с засахаренными фруктами, отправил в рот сливу и медленно прожевал. Кисло-сладкий аромат наполнил воздух, и Су Хуайцзин искренне улыбнулся:

-Спасибо, брат Тан-Тан.

-Не за что. -Ронг Тан быстро отвернулся.

Процессия за невестой двигалась медленно, принимая благословения от зевак, но на обратном пути, чтобы не пропустить благоприятный момент, они ускорили шаг. Носильщики паланкина вынесли пустой свадебный паланкин из королевского особняка и вернулись с ним пустыми.

Услышав снаружи голос свадебной матроны, Ронг Тан поправил свою одежду, готовясь выйти. Взгляд Су Хуайцзина на мгновение задержался на его щеке, затем медленно опустился к губам, которые были намазаны румянами, и, наконец, взглянул на чайную чашку на столе. Он слегка приподнял брови, ничего не сказал, но послушно заметил:

-Тогда, брат Тан- Тан, ты должен держаться за меня.

Ронг Тан собирался выйти, но, услышав это, он обернулся, слегка озадаченный:

-Конечно, я буду держаться за тебя

В конце концов, он жених!

Су Хуайцзин улыбнулся:

-Хорошо.

Ронг Тан вышел из кареты, выслушал благоприятные слова свадебной матроны, затем собрался с духом и легонько постучал в дверцу кареты:

-Хуайцзин?

Несмотря на то, что Ронг Тан знал, что это был фиктивный брак, атмосфера заставила его невольно задержать дыхание, чувствуя, что эти несколько секунд тянутся бесконечно.

Пока занавеска кареты не была поднята изнутри, бледная рука протянулась, поддерживая раму. Су Хуайцзин, согнувшись в талии, высунулся из кареты, протягивая руку Ронг Тану.

Зазвучали хлопушки и заиграла музыка, напугав Ронг Тана, заставив его бессознательно крепче сжать ее. К тому времени, как он пришел в себя, Су Хуайцзин уже легко спрыгнул с повозки, попросив, чтобы его подвели, но на самом деле Ронг Тан почти не прилагал никаких усилий.

Ронг Тан подумал про себя, насколько внимательным был Хуайцзин, зная о его слабом здоровье и, таким образом, не позволяя ему выполнять какую-либо тяжелую работу. Но затем он внезапно услышал, как его младшие сестры тихо хихикают и перешептываются друг с другом неподалеку.

Ронг Нин, которого король Нинсюань всегда обожал, и общительный по натуре, ласково окликнул на публике:

-Невестка!

Ронг Тан удивленно расширил глаза, застигнутый врасплох. Он быстро повернулся, чтобы посмотреть, не выказал ли Су Хуайцзин какого-либо неудовольствия, но увидел только, как тот улыбнулся Ронг Нину, кивнул головой, а затем снова повернулся к Ронг Тану.

Только тогда Ронг Тан понял, над чем смеялись его сводные сестры и кузены.

Су Хуайцзин, хе, хе, хе…

Он незаметно подкрасил губы!

Ронг Тан сразу подумал о чашке чая, которую он выпил в карете.

Неужели человек действительно может такое сделать! Это то, что должен делать злодей, разрушающий мир? У тебя совсем нет стыда?!!

Ронг Тан становился все более обиженным, его взгляд на Су Хуайцзина был невыразимо сложным. Он повел его в особняк и на углу коснулся его рукава, вытащил носовой платок и сказал тихим, быстрым голосом:

-Вытри это!

Су Хуайцзин прикинулся дурачком:

-Вытри что?

Ронг Тан: “...”

После сегодняшнего дня ни один из них не мог надеяться сохранить свою репутацию!

Жених едет за невестой в карете, невеста нетерпеливо садится в карету, прежде чем ее увидят, несут пустой свадебный паланкин, жених и невеста едут в одной карете, жених выходит со слегка покрасневшими щеками, невеста появляется с помадой на губах…

Лучше быть мертвой.

Пристальный взгляд Ронг Тана, устремленный на Су Хуайцзина, был почти осязаем. Су Хуайцзин улыбнулся, взял носовой платок и небрежно вытер губы. Затем он приблизил свое лицо к лицу Ронг Тана:

-Тан-Тан, помоги мне проверить, осталось ли что-нибудь?

Под сдерживаемое хихиканье сзади лицо Ронг Тана вспыхнуло от смущения. Взяв носовой платок, он свирепо посмотрел на Су Хуайцзина и энергично вытер губы, заменив след от губной помады другим красным пятном.

Су Хуайцзин поморщился и прошептал:

-Ты такой свирепый, Тан-Тан...

Ронг Тан отвернулся:

-Заткнись!

Сопровождавшая их толпа чуть не умерла со смеху, и Ронг Тан пошел впереди, делая беспрецедентно большие шаги!

*   *   *

В холле, выслушав доклад служанки, няня бодро направилась к главе зала, встала рядом с королевой Ван и подробно рассказала о забавных происшествиях, произошедших во время процессии.

Королева Ван начала смеяться на полпути, повернувшись к Ван Сююй:

-Похоже, Тан действительно обожает этого супруга.

Ван Сююй тоже улыбнулась:

-Действительно, я никогда не видела, чтобы он относился к кому-либо с такой нежной заботой, почти как к зенице ока. На это даже неловко смотреть.

Будучи единственным некоролевским королем Да Ю и сохраняя свое положение на протяжении всех этих лет с момента основания новой династии, Ронг Мингю был чрезвычайно благоразумен.

Проинструктированная им, Ван Сююй была осторожна в своих словах, даже когда разговаривала со своей старшей сестрой.

Королева Ван, на два года старше Ван Сююй, сидя рядом, они выглядели как сестры-близнецы. Любой, кто увидел бы их, сказал бы, что император и императрица относились друг к другу с уважением и нежностью, но точная природа их отношений была известна только тем, кто находился во дворце.

Королева Ван неторопливо потягивала чай:

-Жаль, что император только вчера вернулся во дворец. Благоприятный зверь заболел, и он не мог оставить его без присмотра, лично наблюдая за уходом императорского врача. В противном случае, он присоединился бы ко мне на сегодняшней церемонии.

Король Нинсюань быстро встал, чтобы засвидетельствовать свое почтение:

-Ваше высочество, ваше любезное присутствие на свадьбе моего сына - величайшая честь для нашей семьи Ронг. Появление благоприятного зверя предвещает процветание нашей великой нации Да Ю. Государственные дела превыше всего, а Его величество мудр и добродетелен. Этот скромный подданный никогда бы не осмелился позволить личным делам своего сына задержать императора!

Королева привыкла к его поведению, но все же не смогла удержаться и бросила взгляд на Ван Сююй:

-Мингю все такой же чопорный, как всегда.

Ван Сююй стояла рядом со своим мужем, игриво, но в то же время с восхищением обращаясь к своей старшей сестре:

-Король посвятил себя исключительно оказанию помощи его величеству и разделению его бремени. Было бы труднее, чем убить его, заставить его задержать время императора.

Когда процессия переступила порог зала, королева, смеясь, махнула рукой:

-В такой радостный день давайте не будем говорить о смерти или убийствах. Быстрее, быстрее, занимайте свои места. Я хочу увидеть этого молодого человека, которым Тан так дорожит.

Су Хуайцзин случайно услышал это, нахально подняв голову, чтобы посмотреть на профиль Ронг Тана, увидев, как он поджимает губы и притворяется спокойным. Он усмехнулся, затем снова послушно опустил голову, их руки крепко переплелись в идеальной позе скромной невесты.

В зале на главном месте сидела только королева, в то время как наследная принцесса прислала подарок и не присутствовала. Ниже нее сидели король Нинсюань и его жена.

Старшие члены семьи и родственники заняли свои места, в то время как младшие стояли рядом с гостями, улыбаясь, наблюдая за молодоженами.

Как только церемониймейстер занял твердую позицию, после того как королева тщательно осмотрела пару, слуга прошептал, что благоприятное время настало. Он прочистил горло и громко объявил:

-Первый поклон небу и земле...

Они повернулись, опустились на колени перед входом и низко поклонились.

-Второй поклон высокому залу—

Накануне Ронг Тан подтвердил Ван Сююй, что, поскольку королева будет присутствовать, она получит этот поклон. Прежде чем поклониться, Ронг Тан взглянул на Су Хуайцзина.

За притворной нервозностью и застенчивостью чувствовались легкость и изящество, сродни легкому ветерку в лунном свете. Он совсем не был похож на молодого мастера из небольшой семьи или небольшого местечка. На самом деле, его манера поведения затмевала большинство в зале, а тщательно продуманный наряд придавал ему приятную эстетику.

Когда они поднялись, королева несколько раз похвалила, трижды сказав "хорошо".

Только тогда Ронг Тан тихо выдохнул, ослабив хватку на красной ленте.

Су Хуайцзин посмотрел на него с легким недоумением.

По какой-то причине он почувствовал, что Ронг Тан немного занервничал, когда церемониймейстер объявил "Второй поклон высокому залу", даже украдкой бросил на него несколько взглядов.

Боялся ли он плохо себя вести перед королевой?

Су Хуайцзин усмехнулся про себя, ни на мгновение не сомневаясь, что кто-то может порассуждать о его личности. Если только Ронг Тан не был божеством, для него было невозможно догадаться, что он был седьмым принцем покойного императора.

Поэтому он мог истолковать тонкие действия Ронг Тана только как заботу о соблюдении этикета в присутствии королевы-матери.

Осознав это, Су Хуайцзин почувствовала игривый зуд и изо всех сил попыталась сдержать его.

Церемониймейстер объявил:

-Муж и супруга кланяются друг другу —

Су Хуайцзин сложил руки и поклонился, слегка столкнувшись в воздухе с Ронг Таном. Под аплодисменты гостей он спросил тихим голосом, слышимым только им двоим:

-Тан-Тан, не пойти ли нам в наши свадебные покои?

Церемониймейстер объявил о заключительном шаге:

-Проводите в комнату для новобрачных!

Поздравления звучали одно за другим.

-Желаю вам счастливого брака!

-Пусть вы будете вместе сто лет!

-Пусть вы состаритесь вместе!

-Пусть ваша любовь длится вечно!

Даже дети, которые только что осознали происходящее, невинные и наивные, громко присоединились к остальным.

Однако они воскликнули:

-Пусть у тебя скоро родится сын!

Зал немедленно наполнился радостью, и Ронг Тан последовал указаниям Шуан Фу и вышел наружу, все еще держа красный шелк в руке. Как только они обогнули лунные врата и старейшины не могли их видеть, Су Хуайцзин подошел ближе и прямо провел рукой по красному шелку.

Ронг Тан был поражен теплом, инстинктивно желая отстраниться, но усилием воли сдержал себя. Мысленно он спросил систему:

-"Ты слышала, как Су Хуайцзин только что сказал что-нибудь во время церемонии поклона?"

Система запиналась в течение двух секунд, изо всех сил пытаясь сказать:

[Забудьте об этом, хост.]

Ронг Тан: "......"

Крэк!

У него не было галлюцинаций!

Главный злодей действительно спросил его, хочет ли он вступить в брак!

Ронг Тан не мог отделаться от мысли: "Ты смеешь спрашивать, думаешь, я осмелюсь ответить?" Он всю дорогу притворялся мертвым, серьезно сомневаясь, что характер главного злодея меняется в другом направлении.

*   *   *

После того, как молодоженов отправили во двор Танхуа, Ронг Тану все равно пришлось выйти для соблюдения формальностей.

По логике вещей, он должен был остаться до наступления темноты, прежде чем вернуться, но все знали, что здоровье принца Нинсюаня было слабым. На сегодняшнюю свадьбу, за исключением приведения невесты, которое он должен был сделать сам, все остальные задачи, которые могли быть выполнены его братьями Ронг Чжэном и Ронг Юанем, были возложены на них.

Слуга позвал из-за двери, и Ронг Тан усадил Су Хуайцзина в его собственной комнате, поставив на стол несколько тарелок с сухофруктами и закусками:

-Сначала поешь чего-нибудь. Шуан Шоу останется, чтобы позаботиться о тебе. Если ты голоден, позволь ему принести тебе что-нибудь из кухни.

Он помолчал, затем добавил:

-И мне тоже принеси, я поем, когда вернусь.

Су Хуайцзин усмехнулся, его глаза изогнулись в улыбке:

-Тогда я подожду тебя.

Ронг Тан нахмурился:

-Разве это не плохая идея? Они могут дразнить меня и поднимать шум из-за меня."

Су Хуайцзин был непреклонен:

-Я подожду, пока ты вернешься, и мы поужинаем вместе.

Ронг Тан на мгновение заколебался, затем, наконец, кивнул:

-Тогда я вернусь как можно скорее.

Су Хуайцзин смотрел ему вслед, и, зная, что новый муж предпочитает тишину, Шуан Шоу тоже вышел из комнаты после ухода Ронг Тана.

Су Хуайцзин сидел один в свадебной комнате, украшенной красным шелком и вырезанными из бумаги оконными украшениями, чувствуя себя несколько неожиданно новым и любопытным в этой ситуации.

Он с интересом оглядел комнату. В последний раз, когда он был здесь, была ночь, и он был слишком зол, чтобы обращать внимание на окружающую обстановку.

В комнате было зеркало в позолоченной раме, тяжелое бронзовое зеркало и ширма с вышитыми пейзажами на совершенно новом шелке. В вышивку была вплетена золотая пудра, которая ярко сияла. Вся мебель была сделана из лучшего дерева хуанхуали. Ни один предмет в комнате не был обычным; даже чайные чашки были из редкого лунцюаньского селадона, пользующегося большим спросом.

Брови Су Хуайцзина изогнулись, он подпер подбородок одной рукой, похлопав себя по щеке, и тихо пробормотал:

-Какой роскошно избалованный молодой господин.

За окном дважды прокричала соловушка. Кто-то осторожно постучал в окно. Су Хуайцзин встала, чтобы открыть ее, и обнаружила там Син Фэна:

-Господин.

-Хм, -ответила Су Хуайцзин, -после того, как вы вернетесь, на столе в моем кабинете будет коробка. В ней немного золота и серебра; распределите это между всеми.

Син Фэн был ошеломлен:

-А?

Су Хуайцзин сказал:

-Это красный конверт.

Син Фэн: "......"

Он не знал, чувствовать ли облегчение от того, что его господин был готов объяснить, или печаль от того, что его господин пошел на компромисс до такой степени, что приготовил свадебные красные конверты.

Син Фэн мог только втайне стиснуть зубы, испытывая жалость к своему господину, и сказал:

-Я понимаю.

Су Хуайцзин взглянул на него, не уверенный, куда завели его мысли, но не стал поправлять его. Повинуясь внезапному порыву, он добавил:

-Купите эти таверны на западе города как можно скорее.

Выражение лица Син Фэна стало более серьезным.

Покупка недвижимости в столице была частью планов господина со времен его пребывания в Шу. Какие магазины покупать в каком месте, будь то таверны, чайханы, книжные магазины или магазины одежды, у него были свои собственные тщательные планы.

Хотя таверны на западе города были прибыльными, согласно плану, не было необходимости приобретать их так скоро.

К счастью, за исключением вопросов, связанных с Ронг Таном, решения Су Хуайцзина всегда быстро исполнялись Син Фэном. Услышав приказ, Син Фэн подчинился, не подозревая, что на самом деле их хозяин думал: "Молодой господин слишком дорог и избалован. Похоже, мне нужно зарабатывать больше, чтобы позволить себе его воспитание".

Подождав некоторое время и увидев, что у Су Хуайцзина нет дальнейших указаний, Син Фэн доложил:

-Господин, второй принц желает вас видеть.

Ранее расслабленное и невозмутимое выражение лица Су Хуайцзина постепенно изменилось. Он спросил с оттенком презрения:

-Он решил проблему с Дин Вэйшанем или приручил Белого Тигра? Если он не добился ни того, ни другого, у него все еще хватает наглости встречаться со мной?

Говоря о Белом тигре, Син Фэн сказал:

-Есть странный инцидент, о котором я должен вам сообщить.

Су Хуайцзин с любопытством поднял голову:

-О?

Син Фэн сообщил:

-После того, как Белого тигра привезли во дворец, он отказался есть или пить, и даже Шэнь Фэйи не хотел приближаться к нему. Однако, по сообщениям, прошлой ночью кто-то скормил ему кролика.

Су Хуайцзин лениво повернулся к нему, когда Син Фэн понизил голос:

-Это был принц Чэн Шэнли.

-Маленький принц, который только что покинул холодный дворец? -Спросил Су Хуайцзин.

-Да, -кивнул Син Фэн.

Су Хуайцзин на мгновение замолчал, затем сказал:

-Найди для него какое-нибудь занятие, не позволяй ему вмешиваться в наши планы.

-Понял, -ответил Син Фэн. -А что насчет Второго принца...?

Когда снаружи снова послышались шумные голоса, выражение лица Су Хуайцзина на мгновение смягчилось. Он махнул рукой, чуть более настойчиво:

-Скажи ему, чтобы встретился со мной в башне Люцзинь через три дня.

-Да. -Син Фэн мгновенно исчез из окна. Со двора донесся смех, и Ронг Тан вернулся в окружении свадебных служителей. Су Хуайцзин улыбался, сидя на кровати и ожидая его, но выражение его лица невольно немного потемнело, когда открылась дверь, и его ноздри раздулись.

Ронг Тан почувствовал легкое напряжение в воздухе, замедляя шаги.

Ведущая свадьбы, не обращая внимания на напряжение, толкнул Ронг Тана, воскликнув:

-Молодой господин должен выпить церемониальное вино с женихом!

Ронг Тан на мгновение споткнулся, прежде чем прийти в себя. Затем Су Хуайцзин вышел из-за ширмы, протянул руку, чтобы нежно поддержать Ронг Тана за талию, и опустил взгляд на ведущюю:

-Мадам, вам следует быть осторожнее. Молодой господин нежен. Что, если он пострадает? Как бы вы компенсировали это?

Лицо ведущей напряглось, ее ранее жизнерадостное поведение стало неловким. Она огляделась и увидела Шуан Фу и старшую горничную покоев принцессы-консорта, наблюдающих за ней с едва заметными выражениями лиц.

Она сразу же разволновалась, сжимая свой носовой платок радости. Ронг Тан вовремя заговорил, чтобы разрядить ситуацию:

-Это была моя вина, что я отвлекся.

Су Хуайцзин перевел взгляд назад, его взгляд мгновенно изменился, в нем появилась смесь неодобрения и молчаливого упрека:

-Тан-Тан слишком добросердечен.

Старшая горничная Хуа Цинь посмотрела на жениха с легким облегчением в глазах.

Их молодой господин действительно был слишком добросердечен, и, поскольку он столько лет болел, над ним часто издевались его братья и сестры. Если бы не постоянная поддержка принцессы-консорта, кто знает, сколько бы он страдал.

Теперь все стало лучше. Жених казался способным и внимательным к молодому господину, что, должно быть, стало облегчением для принцессы-консорта.

Хуа Цинь с улыбкой выступила вперед, заняв место ведущей:

-Жених прав. Вам следует выслушать, молодой господин. Но давайте не будем беспокоиться об этом в такой счастливый день. Пришло время для церемониального вина.

Ронг Тан был сбит с толку, удивляясь, как всего за несколько часов даже старшая горничная его матери, казалось, встала на сторону Су Хуайцзина!

У него действительно не было шансов в его прошлых жизнях. Он не смог бы сравниться с этим обаянием и способностью завоевывать сердца, даже если бы попытался еще десять раз.

Ронг Тан бросил на Су Хуайцзина опустошенный взгляд, но Су Хуайцзин опустил голову, спросив низким голосом:

-Время выпить?

Ронг Тан запаниковал, безымянный страх пополз по его спине, и нерешительно прошептал:

-Совсем немного.

Су Хуайцзин кивнул, убирая руку со спины Ронг Тана:

-О.

Ронг Тан забеспокоился еще больше, инстинктивно потянувшись, чтобы схватить Су Хуайцзина за рукав, его голос был слабым:

-Правда, совсем чуть-чуть, маленький глоток.

Су Хуайцзин посмотрел вниз на руку, сжимающую его одежду, заметив ее белые, мягкие суставы и бледные ногти, которые резко контрастировали с темно-зеленым цветом его свадебного наряда. Контраст вызвал в его голове несколько странных мыслей.

Ему захотелось ущипнуть ее, окрасить в красный цвет и увидеть, как она крепко сжимает что-то, отчего выступают вены и кости.

Су Хуайцзин на мгновение был сбит с толку собственными мыслями, но быстро подавил их. Он взял Ронг Тана за руку и улыбнулся:

-Я не виню тебя, Тан Тан. Почему такая паника?

Ронг Тан подумал про себя: "Ты еще не обвинил меня, но тебе стоит взглянуть в зеркало!"

Такой лицемерный человек!

Система, понаблюдав некоторое время, не смогла сдержаться и прокомментировала:

[Хост, вы немного деликатничаете...]

Она проработала с хостом семь лет и впервые увидела Ронг Тана таким, и ей было немного трудно адаптироваться.

Ронг Тан немедленно возразил:

-"Ты слепая."

Система:

[...И теперь ты злишься от смущения.]

Ронг Тан: "......"

Ронг Тан решил проигнорировать это и был оттеснен толпой к столу. Ведущая свадьбы, к которой вернулось самообладание, была гораздо осторожнее в своей речи, закончив благоприятные изречения и приказав кому-нибудь принести церемониальное вино.

Вино было некрепким, больше похожим на фруктовый напиток. Оно было специально приготовлено принцессой-консортом. Выражение лица Су Хуайцзина слегка просветлело после того, как он понюхал его, но он все равно мягко сжал его руку, чтобы прервать Ронг Тана, когда тот пошел за вторым глотком.

Ронг Тан послушно поставил чашку.

После раздачи денежного вознаграждения Хуа Цинь увела слуг, а Шуан Фу принес блюда на стол. В комнате, где они были только вдвоем, легкомысленное поведение Су Хуайцзина, которое было в тот день, исчезло, вернувшись к хладнокровному и сдержанному молодому человеку.

С одной стороны, Ронг Тан чувствовал, что это более уместно, но с другой, он не мог не чувствовать себя немного напуганным. Он не обращал внимания на то, сколько он съел, сосредоточившись вместо этого на том, понравились ли блюда главному злодею. Миска и тарелка Су Хуайцзина были завалены едой, которую собрал для него Ронг Тан.

Су Хуайцзин наблюдал, его веки подергивались, он думал о том, чтобы прямо сказать Ронг Тану, что на самом деле он не сердится, но потом решил, что лучше немного напугать его, иначе он не осознает состояния своего собственного здоровья.

Осмеливаясь употреблять алкоголь, в то время как в королевском доме продаются только крепкие выдержанные напитки с сильным послевкусием, даже немного было бы слишком для его хрупкого телосложения.

Таким образом, трапеза проходила в обстановке сдержанности.

Закончив, Ронг Тан заметил поведение Су Хуайцзина и задумчиво сморщил лицо. Внезапно ему пришла в голову идея, он хлопнул в ладоши и сказал:

-Подожди меня!

Он выбежал, громко топая. Су Хуайцзин хотел напомнить ему, чтобы он притормозил, но прежде чем он успел заговорить, Ронг Тан уже скрылся из виду.

Су Хуайцзин редко испытывал такое чувство поражения в своей жизни.

Он покачал головой, чувствуя себя совершенно беспомощным.

К счастью, прошло совсем немного времени, прежде чем Ронг Тан вернулся, держа руки за спиной. Он сел на табурет перед Су Хуайцзином, его голос был нежным:

-Хуайцзин, ты сердишься на меня?

Су Хуайцзин посмотрела на него:

-С чего бы мне злиться?

Ронг Тан:

-Потому что я выпил.

Су Хуайцзин изобразил беспечность:

-Все пьют свадебное вино.

Тогда Ронг Тан был уверен, что Су Хуайцзин действительно разозлился. Он сделал свой голос еще мягче, честно признавая свою вину:

-Ты злишься, что я выпил на улице.

Су Хуайцзин мгновение изучал его, прежде чем, наконец, спросить:

-Сколько ты выпил?

Ронг Тан поднял один палец, на этот раз не преуменьшая:

-Одну чашку.

Су Хуайцзин почти раздраженно рассмеялся, его взгляд стал холодным. Как только он собрался встать, Ронг Тан быстро удержал его:

-Я был неправ!

Ронг Тан быстро признал свою ошибку. Прежде чем Су Хуайцзин успел ответить, Ронг Тан вытянул вперед руку, которую он держал за спиной, раскрывая ладонь, чтобы показать:

-Я сказал, что достану тебе талисман безопасности. Этого я добился, преклонив колени на час перед Буддой и прочитав все Священное Писание в первый день месяца. Я даже сам собрал пепел! Настоятель сказал, что это было первое, что требовалось в этом месяце, и, несомненно, благословит вас безопасностью и плавным ходом во всех делах.

Выражение лица Су Хуайцзин на мгновение помрачнело, она казалась несколько ошеломленной. Улучив момент, Ронг Тан настаивал с той же решимостью, которую он применил к Ван Сююй:

-Хуайцзин, не сердись. Я обещаю, что в следующий раз не буду пить, хорошо?

И снова появился невинный, чистый взгляд маленького существа. Су Хуайцзин внезапно понял, что Ронг Тан умеет извиняться.

Он намеренно занимал относительно низкое положение в комнате, даже когда сидел на одном уровне, он подсознательно сгибал свое тело, ведя себя послушно и мягко. Глядя снизу вверх, его голос был легким и нежным, каждое слово, казалось, ослабляло сопротивление слушателя.

Су Хуайцзин долго молчал. Пока Ронг Тан хмурил брови, раздумывая, стоит ли сказать: ‘Сегодня день нашей свадьбы, ты все еще собираешься сердиться?’ Су Хуайцзин тихо вздохнул, опуская на него взгляд.

В его глазах была смесь беспомощности и смирения. Он позвал:

-Тан-Тан.

Всякий раз, когда главный злодей называл его "Тан-Тан" таким тоном, по коже Ронг Тана пробегали мурашки, и он нервно сглотнул:

-Хм?

Су Хуайцзин поднял руку, вытирая остатки жира с губ Ронг Тана, его голос был очень мягким и нежным:

-Ты не можешь просто уговаривать меня каждый раз, когда делаешь что-то не так.

-Ты же знаешь, что я питаю к тебе слабость, не так ли?

В голове Ронг Тана тоненький голосок тряс головой, как погремушка, крича: "Я не знал!"

В своей прошлой жизни он слышал, как люди обсуждали мягкое сердце Су Хуайцзина, говоря: “Господин Су в конечном счете мягкосердечен. Этот старик был так неуважителен к нему, но он приговорил его к казни только осенью. По моему мнению, линчи должен был казнить его”.

Но несколько дней спустя Ронг Тан услышал, что в тюрьму проникли крысы. У чиновника, которого должны были казнить после осени, крысы съели половину икры, и его окровавленная кость обнажилась, когда его выносили.

Тем не менее, Су Хуайцзин все еще был “мягкосердечен", лично посетив это зрелище, и с сожалением сказал: "Императорский указ предписывал казнь после начала осени. Если он умрет сейчас, это будет вызовом. Поторопитесь, найдите врача для министра Ли”.

Мужчина едва выжил, но был брошен обратно в тюрьму, куда вскоре была введена ядовитая змея. Яд был не смертельным, но мучительным. Министр Ли едва цеплялся за жизнь, от него остались кожа да кости.

Даже по дороге к месту казни внезапно появилась дикая собака, откусившая ему половину лица через клетку, даже выпало одно глазное яблоко. Ронг Тан был свидетелем этой сцены и был так напуган, что в ту ночь у него поднялась температура.

К счастью, на этот раз Су Хуайцзин не был "мягкосердечным". Он некоторое время холодно наблюдал, убедившись, что мужчина все еще жив и корчится в агонии, и приказал: “Продолжайте путешествие, не упустите время”.

Человек, приговоренный к казни после осени, действительно встретил свой конец таким образом, но Ронг Тан подозревал, что он никогда полностью не осознавал масштабов его нечеловеческих страданий.

Человеком, о котором идет речь, был министр Ли Чанфу, дальний дядя Су Хуайцзина.

Поэтому, когда Ронг Тан услышал, как Су Хуайцзин упомянул о его мягком сердце, он слегка вздрогнул, почти испытывая посттравматический стресс.

Су Хуайцзин принял это за признание своей вины, слегка вздохнул и взял защитный амулет, слегка, но твердо ткнув его заостренным концом в ладонь Ронг Тана:

-Не позволяй этому повториться..

Ронг Тан на мгновение остолбенел, затем внезапно поднял глаза, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Су Хуайцзин улыбается ему со смесью снисходительности, смирения и счастья:

-Спасибо, Тан-Тан. Это первый защитный амулет, который я когда-либо получал.

Ронг Тан почувствовал внезапный укол грусти, осознав, что ребенок, о котором он только что вспоминал, был не тем, кто был рядом с ним. Он мысленно выругал себя, импульсивно сказав:

-Тогда я буду молиться об одном для тебя каждый год!

Су Хуайцзин был застигнут врасплох, теплые, но неописуемые эмоции нахлынули на него, но прежде чем он смог обдумать это дальше, Ронг Тан поспешно добавил:

-До того дня, когда я умру!

Лицо Су Хуайцзина мгновенно вытянулось.

Пристально глядя на Ронг Тана, был момент, когда ему захотелось зашить себе рот. Су Хуайцзин отвернулся, сжимая амулет мира в приступе досады.

Видя, что он, казалось, успокоился, Ронг Тан, бодрый и готовый, собирался вывести его.

На переднем дворе банкет был в самом разгаре, придворные чиновники общались под предлогом этого события, а молодые дворяне заключали союзы ради своего будущего. Все суетились, полностью поглощенные делом.

В боковом дворике Ронг Танга все это не волновало. Он с гордостью представил Су Хуайцзину приготовленные им блюда, одно за другим.

Спальня, идентичная его спальне по планировке и убранству, за исключением того, что ширма была заменена на ширму с изображением облаков и туманных гор. Свежесорванный цветок абрикоса этим утром украсил вазу с сокровищами у окна, а шахматная доска из белого нефрита была недавно установлена перед маленькой кроватью.

Соединенные между собой, но в то же время отдельные кабинеты позволяли работать без помех. Высококачественные чернильные камни, палочки для туши и кисточки из волчьей шерсти висели перед столами. Даже бумага была самой продаваемой в столице и лежала стопками на полках.

Книжная полка Ронг Тана была заполнена сборниками рассказов и буддийскими писаниями, в то время как сторона Су Хуайцзина могла похвастаться книгами по астрономии, географии, историческим записям, правительственным меморандумам, контролю за водными ресурсами, строительству мостов, военной стратегии, шахматным стратегиям – почти все мыслимые темы были тщательно освещены.

Из-за этих книг сторона комнаты Су Хуайцзина занимала почти две трети пространства.

Впервые он по-настоящему понял, что означали эти слова, переданные из королевского двора.

"-Наследный принц привел в порядок комнату с лучшим освещением в своем собственном дворе, хотел покрасить стены в перечно-красный цвет, но его остановили, приказал мастерам изготовить самую роскошную мебель и почти выкупил все крупные книжные магазины в столице..."

Действительно, ни одно слово не было преувеличено.

А письма, которые он получал в эти дни через Шуанш Шу, Ронг Тан бережно хранил в отделанной золотом шкатулке, украшенной бисером.

Эта шкатулка, предназначенная для драгоценных украшений принцессы-консорта, теперь использовалась для хранения простых листков бумаги...

Су Хуайцзин уже много лет не испытывал такого чувства... сродни возвращению домой, когда тебя ценят.

От переулка Юнъань до двора Танхуа, с тех пор как Ронг Тан бесцеремонно вошел в его мир.

Это было так, как будто у него наконец появилась цель, место для отдыха.

Ронг Тан все еще смотрел на него с улыбкой, даже не пытаясь скрыть самодовольное выражение лица. Су Хуайцзин отвернулся, не осмеливаясь взглянуть на него, его голос слегка охрип:

-Спасибо.

-Не за что! Это то, что я должен сделать -Улыбка Ронг Тана стала еще ярче.

После свадьбы 18-го, чайной церемонии 19-го и возвращения в дом жениха 20-го, 21 марта Ронг Тан, наконец, получил возможность отдохнуть.

После трех дней непрерывной суеты его ноги, казалось, вот-вот подломятся. Проснувшись в соответствии со своими биологическими часами, он взглянул на небо за окном, а затем, без всякой вины, снова уткнулся лицом в подушку, чтобы продолжить спать.

Усталый, измученный, ему не хватало отдыха... что заставило его задуматься, почему он вообще подумал о женитьбе. Усыновить крестника было бы просто замечательно.

Пока мысли Ронг Тана блуждали, кто-то дважды осторожно постучал в его дверь, и снаружи донесся ясный и нежный голос:

-Тан-Тан, ты проснулся?

Ронг Тан, чей рот двигался быстрее, чем его мозг, выпалил правду, услышав голос злодея:

-Проснулся—

Дверь со скрипом открылась, и Су Хуайцзин обошел ширму и вошел в комнату, увидев Ронг Тана, зарывшегося под одеяло, как цыпленок, и не смог удержаться от смеха.

-Такой сон вреден для твоих легких. -Он прошел во внутреннюю комнату, откинул одеяло, прикрывавшее голову Ронг Тана, но не попросил его встать. Вместо этого он сел на край кровати, просунул руку под одеяло и схватил Ронг Тана за ногу.

Ронг Тан был слегка удивлен, инстинктивно напрягшись всем телом, но затем счастливо расслабился.

Су Хуайцзин сидел у кровати, нежно массируя ноги Ронг Тана.

-Как ты узнал, что у меня болят ноги? -Ронг Тан повернул лицо, глядя на Су Хуайцзина сонными, влажными глазами, одновременно озадаченный и восхищенный.

Он чувствовал себя невероятно комфортно после массажа!

Это было даже лучше, чем целый день сна! Иметь жену действительно замечательно!

Ура!

Ронг Тан, молодой принц, быстро отбросил мысль, которая пришла ему в голову всего две минуты назад.

Он прищурил глаза, его пальцы ног, спрятанные под одеялом, бессознательно вытянулись, как потягивающийся котенок.

Видя его таким, Су Хуайцзин понял, что его балуют, и не смог удержаться от смешка, потакая ему:

-Ты бегал несколько дней, я догадался, что ты, должно быть, устал.

Ронг Тан немедленно энергично кивнул:

-Да, очень устал!

Глаза Су Хуайцзина изогнулись в улыбке, его голос был мягким и сладким:

-Тяжелая работа, муж мой.

Ронг Тан: "?"

Ронг Тан на мгновение растерялся, затем, после запоздалой реакции, дважды моргнул, его взгляд в сторону Су Хуайцзина наполнился недоумением, за которым последовала волна запоздалого смущения.

Он поднял руку, чтобы натянуть одеяло, закрыв уши и оставив открытыми только глаза, чтобы смотреть на Су Хуайцзина, он тихо пожаловался:

-Почему ты говоришь это так естественно?

Су Хуайцзин ответила:

-Это Тан-Тан хотел жениться на мне, но ты не позволяешь мне называть тебя мужем?

-Я не говорил не... -начал протестовать Ронг Тан, но, увидев теплые и дразнящие глаза Су Хуайцзина, он быстро сменил тон, яростно сказав, -Правильно, я запрещаю это!

Улыбка Су Хуайцзина осталась на лице, изображая преувеличенное уныние:

-Это так несправедливо, Тан-Тан.

Сказав это, он отвел взгляд, глядя на слегка вздувшееся одеяло в изножье кровати, слабая улыбка задержалась на его губах, когда он спокойно продолжил массировать ногу Ронг Тана.

Ронг Тан подождал некоторое время, но, не получив ответа, он немного откинулся назад, с любопытством глядя на Су Хуайцзина:

-Хм?

Затем Су Хуайцзин улыбнулся:

-Что "хм"?

Ронг Тан спросил:

-А как насчет остального?

Су Хуайцзин:

-Чего остального?

Ронг Тан был слегка раздражен:

-Ты сказал, что я перебарщиваю, разве в этом нет чего-то большего?

Разве этого не должно быть? Обычно, после предъявления обвинения, разве человек не должен перечислить ряд "проступков", чтобы доказать, что обвиняемый действительно перегибает палку?

Почему Су Хуайцзин замолчал после того, как сказал именно это?

И продолжал спокойно массировать ногу, оставаясь безмолвным??

Чувствуя, что его заманивают в ловушку, Ронг Тан пристально посмотрел на Су Хуайцзина, ожидая продолжения. Су Хуайцзин посмотрел в ответ своими прекрасными глазами, в которых, казалось, была улыбка, когда он смотрел на кого-то. Если он намеренно добавлял эмоций или снисходительности, этого было достаточно, чтобы заставить покраснеть.

Су Хуайцзин сказала:

-Согласно Кодексу Великого Ю, если жена не уважает своего мужа, она может развестись.

Ронг Тан: "?"

Су Хуайцзин:

-Я боюсь, что Тан-Тан может развестись со мной.

Ронг Тан: "??"

Ронг Тан отреагировал запоздало, уставился в изумлении и пожалел, что не сообразил раньше.

Мысли о браке, действительно, никогда не должны были возникать в первую очередь!!!

Он открыл рот, чтобы возразить, но обнаружил, что лишился дара речи, разъяренный до такой степени, что рухнул на кровать, натянув одеяло на голову, вообще не желая видеть главного злодея.

Он не мог переиграть его, действительно не мог.

Никогда не видел никого настолько гибкого!

Су Хуайцзин увидел, что Ронг Тан, по-видимому, рассержен и смущен, тихо усмехнулся и незаметно отрегулировал точки давления при массаже. Раздражение Ронг Тана мгновенно рассеялось, он почувствовал себя настолько комфортно, что почти пожелал, чтобы Су Хуайцзин продолжал массаж еще несколько часов.

Ронг Тан дважды "хмыкнул", поворачивая голову в другую сторону, некоторое время наслаждаясь массажем главного злодея, прежде чем спросить:

-Ты пришел ко мне так рано только для того, чтобы помассировать мне ноги?

Су Хуайцзин улыбнулся, почувствовав, что самое время, убрал руку с одеяла, укрыл Ронг Тана и сказал:

-Я пришел пригласить тебя на завтрак.

Ронг Тан сразу же неохотно завернулся в теплое, мягкое одеяло и пробормотал:

-Я хочу спать.

Су Хуайцзин сказал:

-Сначала поешь, потом поспи. Тебе не обязательно покидать особняк сегодня.

Ронг Тан слегка нахмурился:

-Холодно...

Су Хуайцзин не смог удержаться от смеха:

-Есть в постели?

Ронг Тан поддался постыдному искушению, повернул голову, чтобы посмотреть на Су Хуайцзина сияющими глазами, затем, слегка поколебавшись, прошептал:

-Это нормально?

Су Хуайцзин также понизил голос, как будто делился секретом:

-Только я буду знать. -Он сказал, -На кухне приготовлен грибной суп с голубями, птичье гнездо в виде облачка, курица и белые грибы... Разве ты вчера не говорил, что хочешь съесть фрикадельки из львиной головы Чэнь Цзи? Шуан Фу вышел пораньше, чтобы купить их; прямо сейчас они хранятся теплыми.

По мере того, как он перечислял каждое блюдо, глаза Ронг Тана с каждым новым все больше искрились, практически светясь к концу. Су Хуайцзин почувствовал внезапное желание взъерошить ему волосы, его пальцы теребили край одеяла, сопротивляясь порыву, он спросил:

-Ты будешь есть?

-Мм!

Ронг Тан кивнул, собираясь встать, Су Хуайцзин слегка вздрогнул, инстинктивно придержал одеяло, выглядя озадаченным:

-Разве ты не говорил, что холодно?

Ронг Тан на мгновение был ошеломлен, моргая:

-Но я еще не почистил зубы.

Су Хуайцзин сказал:

-Я принесу тебе зубной порошок и тазик. Ты можешь умыться прямо здесь, в постели.

Ронг Тан заколебался, собираясь сказать, что это неприлично, но затем услышал, как Су Хуайцзин добавил:

-Прошлой ночью шел дождь, и температура сегодня сильно упала. Мы убрали угольный камин, я боюсь, что ты простудишься, если встанешь.

Он подошел к вешалке для одежды, выбирая какую-нибудь повседневную одежду для Ронг Тана:

-Я принесу твой зубной порошок, а ты сначала оденься.

Су Хуайцзин вышел из комнаты, а Ронг Тан еще долго лежал на кровати, медленно чувствуя, как его уши краснеют от осознания происходящего.

Система, не уверенная, завидовать ей или лишиться дара речи, прокомментировала:

[Хост, он действительно добр к вам...]

Ронг Тан подсознательно кивнул:

-"Действительно".

В наше время он был студентом, которого родители баловали только первые два дня каждых долгих каникул. После приезда сюда его отец, Ронг Мингю, не слишком заботился о своем законном сыне, и хотя его мать, Ван Сююй, любила своего сына, она все еще обладала сдержанностью и уравновешенностью древнего человека и не приходила каждый день во двор Ронг Тана, чтобы проверить, тепло ли ему, сытый ли он.

В своих предыдущих двух жизнях Ронг Тан был сосредоточен исключительно на главной мужской роли, кропотливо разрабатывая стратегии и планирование для него. Даже будучи прикованным к постели и неспособным двигаться, он обсуждал с системой, что делать дальше, забывая, что умер всего в 20 лет.

Прошло очень, очень много времени с тех пор, как с ним так обращались…

На самом деле, никто никогда так его не баловал.

Даже когда он приезжал домой на каникулы, родители не разрешали ему есть в постели или приносить зубную щетку.

Ронг Тан еще некоторое время оставался закутанным в одеяло. Когда он услышал шаги снаружи, он сел и послушно начал одеваться. Су Хуайцзин вошел с тазом, увидев, что Ронг Тан одет в несколько слоев одежды, улыбнулся и поставил таз на подставку. Затем он принес мягкую подушку, чтобы подложить ее за спину Ронг Тана:

-Ты умывайся, а я пойду приготовлю завтрак.

Ронг Тан, который часто болел и был вынужден есть жидкую пищу в постели, заказал специальный маленький столик, изготовленный для него мастерами по указанию его матери. К тому времени, когда он закончил умываться, стол был уставлен вкусными, дымящимися блюдами, возбуждавшими его аппетит.

Су Хуайцзин забрал использованный таз и полотенце, вернувшись, обнаружил, что Ронг Тан сидит на кровати, с тоской глядя на завтрак, но так и не притронувшись к нему. На сердце у него потеплело, он подошел и спросил:

-Почему ты не ешь?

Ронг Тан улыбнулся, на его щеках появились ямочки, и ответил так, словно это было самой естественной вещью:

-Я ждал тебя.

На этот раз Су Хуайцзин не удержался и нежно ущипнул его за щеку. Ронг Тан удивленно моргнул, глядя на него, и Су Хуайцзин сказал:

-Ты не вытер всю воду.

-О. -Ронг Тан ничего не заподозрил и предложил ему сесть и позавтракать вместе.

У Ронг Тана был отличный аппетит, не совсем как у больного человека. Су Хуайцзин неоднократно напоминал ему есть медленно, и только тогда Ронг Тану удалось подстроиться под темп Су Хуайцзина, чтобы закончить трапезу.

Поев, он откинулся назад, потирая живот, и бездумно подумал:

-Такими темпами я могу превратиться в свинью.

Су Хуайцзин убирал со стола для завтрака и бросил на него легкий взгляд, услышав это, затем налила еще чашку чая:

-Если бы Тан-Тан действительно мог немного набрать вес, это было бы здорово.

Ронг Тан сразу почувствовал себя кротким.

Независимо от того, сколько он ел, он никогда не набирал вес. Его организм был сильно истощен, не мог усваивать питательные вещества или нормально отдыхать. Сейчас он ел много, потому что мог, но позже даже класть еду в рот было похоже на проглатывание лезвий, настоящая пытка.

Снаружи легкий ветерок шелестел листьями. Небо было затянуто тучами, солнце пряталось за облаками. Ронг Тан прислонился к кровати, и вскоре Су Хуайцзин вернулся.

Ронг Тан с любопытством наблюдал, как Су Хуайцзин зажег несколько свечей у кровати, осветив комнату, затем протянул ему бутылку с горячей водой, чтобы согреться под одеялом, и, наконец, принес несколько сборников рассказов, устроившись почитать рядом с ним.

У кровати стоял маленький столик с блюдом сухофруктов и чаем. Ронг Тан, чувствуя восторг, спросил:

-Почему ты такой милый?

Глаза Су Хуайцзин округлились:

-Потому что ты добр ко мне.

Ронг Тан утверждал, что он мелочный, но на самом деле Су Хуайцзин был в миллион раз мелочнее.

Он игнорировал то, что его не волновало, но как только кто-то входил в его владения и привлекал его внимание, он мог видеть только этого человека вечно.

Ронг Тан пришел добровольно и был добровольно добр к нему. Су Хуайцзину нравилось, когда к нему относились с такой заботой, поэтому он подумал, что Ронг Тан может быть таким только с ним.

Юный принц был добросердечен, как божество в храме, до слез тронутый книгой сказок; во время поездки в экипаже из особняка в переулок Юнъань он не смог удержаться от того, чтобы не раздать дополнительные деньги нищим; даже садовники и ремесленники, первоначально нанятые в резиденцию Танцзин, были старше, с трудом находили работу, но честные и трудолюбивые.

Добросердечных людей легче всего заманить в ловушку. Немного доброты от других, и они бессознательно отплатят тем же многократно.

Су Хуайцзин не хотел ничего взамен; он просто хотел, чтобы Ронг Тан знал, что никто в этом мире не будет баловать его больше, чем он сам.

Он хотел, чтобы Ронг Тан был его личным божеством.

-Потому что ты добр ко мне, вот почему я добр к тебе. -Су Хуайцзин нежно улыбнулся. -Если ты перестанешь быть добр ко мне, я запру тебя в клетке

*   *   *

На следующее утро Ронг Тан снова позавтракал в постели. Увидев за окном солнце, он решил встать.

Температура была приятной, поэтому Су Хуайцзин не остановил его, только напомнил надеть еще несколько слоев одежды, прежде чем позволить ему неторопливо прогуляться во внутренний двор, присесть на корточки у стены и посмотреть на цветы.

Су Хуайцзин, увидев желтые и белые камелии, подумал о письмах, которые прислал ему Ронг Тан, и выражение его лица значительно смягчилось, когда он провел с ним утро, ухаживая за садом.

После обеда Ронг Тан, как обычно, захотел поспать, но Су Хуайцзин сказал:

-Мне нужно выйти сегодня днем.

Ронг Тан продолжил идти, кивнув:

-Хорошо.

Выражение лица Су Хуайцзин слегка изменилось:

-Ты не собираешься спросить, куда я иду?

Ронг Тан был озадачен:

-Нет, почему я должен?

Су Хуайцзин:

-Почему ты не спрашиваешь?

Ронг Тан был сбит с толку, у него даже возникло искушение ответить: "Почему я должен спрашивать?"

У главного злодея наверняка были свои причины уйти. Это была еще не последняя часть истории; если бы это произошло пару лет спустя, Ронг Тан поверил бы Су Хуайцзину, даже если бы он сказал, что направляется во дворец, чтобы убить императора.

Знать слишком много не всегда хорошо. Ронг Тан усвоил свои уроки на горьком опыте, и ему действительно не хватало острого любопытства.

Но Су Хуайцзин пристально смотрел на него, и в его глазах был намек на опасность. Ронг Тан бессознательно запаниковал и, несмотря на непонимание, послушно спросил:

-Тебе есть чем заняться снаружи?

Выражение лица Су Хуайцзин просветлело:

-Я договорился встретиться с другом сегодня в башне Люцзинь. Я, возможно, вернусь после ужина.

Ронг Тан подумал, что этот друг, вероятно, Второй принц. Как только он собрался кивнуть, в его сознании промелькнуло лицо Ронг Чжэна. Он нахмурился и спросил:

-Вы будете только вдвоем?

Су Хуайцзин, увидев, как он нахмурился, почувствовал, что его настроение снова улучшилось:

-Да, у другой стороны особый статус, и ему не нравится, когда вокруг слишком много людей.

Затем Ронг Тан расслабился, инстинктивно сказав:

-Тогда возвращайся пораньше. Я попрошу Шуан Фу оставить дверь открытой для тебя.

Су Хуайцзин не удержался и подошел к нему поближе. Ронг Тан внезапно осознал, что Су Хуайцзин за последний месяц стал выше ростом, и теперь ему пришлось опустить взгляд, чтобы посмотреть на него.

Чувствуя легкое раздражение, Су Хуайцзин сказал:

-Тан-Тан, когда я выхожу, ты должен спрашивать, куда я направляюсь.

-? -Ронг Тан был сбит с толку, -Итак, я тоже должен сообщать тебе о своем пункте назначения, когда выхожу?

Су Хуайцзин возразил:

-Разве Тан-Тан не возьмет меня с собой, когда будет уходить?

Ронг Тан: "......."

Он на мгновение задохнулся, махнув рукой, не оборачиваясь:

-Просто иди, я хочу спать.

Су Хуайцзин чуть не умер от привлекательности Ронг Тана, следуя за ним и болтая без умолку, пока Ронг Тан, донельзя раздраженный, не удалился в свою комнату. Су Хуайцзин некоторое время стоял снаружи, смеясь, прежде чем повернуться, чтобы покинуть особняк.

Ронг Тан выделил средства из своих личных сбережений, чтобы заказать экипаж, изготовленный на заказ для Су Хуайцзина, отражающий технические характеристики и стиль его собственного. Экипаж, на котором Су Хуайцзин вчера отвез его обратно в резиденцию Танцзин, был именно тем. Сегодня он с легким сожалением взглянул на коновязь, прежде чем выйти из особняка, и, объехав два переулка, сел в экипаж попроще.

Син Фэн сообщил о недавних событиях внутри экипажа.

-Дин Лайбао был приговорен к смертной казни после наступления осени, а Дин Вэйшань был оштрафован на годовое жалованье; второй принц за свои достижения в приручении благоприятного зверя был награжден императором драгоценностями и получил специальное разрешение передвигаться по военному министерству после судебных заседаний.

Для принца, войти в состав шести министерств, был большой честью. За двести лет, прошедших с момента основания Великого Ю, только наследный принц обладал такой привилегией.

Су Хуайцзин усмехнулся:

-Похоже, моему дяде очень нравится этот белый тигр.

Услышав, как он обратился к нему, выражение лица Син Фэна слегка изменилось:

-Император Реншоу лицемерен и хитер, больше всего заботящийся о репутации и ортодоксальности. Когда много лет назад на императора Сюаня напал белый тигр, он выжил только благодаря спасению принцессы Дуань И. Теперь, приручив белого тигра во время своего паломничества на гору Тай, он, конечно, должен быть вполне доволен собой.

Тон Син Фэна был слишком откровенным, но Су Хуайцзин не стал его сдерживать, просто улыбнулся и откинулся назад, инстинктивно открывая потайное отделение кареты в поисках засахеренного фрукта, который можно было бы пососать. В тот момент, когда он увидел ящик, полный спрятанного оружия и лекарств, он остановился, слегка прищелкнув языком, затем снова закрыл ящик.

Он спросил:

-Как был устроен Шэнь Фэйи?

Син Фэн ответил:

-Фэйи, за его достойное представление благоприятного зверя и его готовность служить двору, был назначен императором в лагерь патрулирования и обороны на должность охранника, что удобно заменило вакансию Дин Лайбао.

Су Хуайцзин подняла бровь, комментируя:

-Довольно бдительный.

Лучшим результатом этого шахматного хода была смерть Дин Лайбао, увольнение Дин Вэйшаня и вступление Шэнь Фэйи на должность Дин Вэйшаня.

Но для этого требовалось время и возможность, и Су Хуайцзин не спешил добиваться этого. Его главной целью в этом вопросе было завоевать доверие Второго принца. Присоединение Шэнь Фэйи к лагерю патрулирования и обороны, служившее для него еще одной парой глаз в столице, стало неожиданным бонусом.

Приятный сюрприз, преподнесенный Ронг Таном.

Подумав об этом, выражение лица Су Хуайцзина немного смягчилось, затем он спросил:

-А как насчет сирот, которых он воспитывал?

Син Фэн сказал:

-Согласно вашим инструкциям, все они были улажены. Старших отправили в школу, а те, кто не хочет идти, обучаются боевым искусствам под руководством мастера, надеясь, что они смогут послужить вам в будущем.

Говоря это, он не мог удержаться и украдкой взглянул на выражение лица Су Хуайцзина. В детстве господин был самым добрым принцем во всем дворце, он даже проявил сострадание на территории Шу, спасая Лююня.

Но с годами, шаг за шагом, с каждым полученным секретным письмом, господин больше не был наивным седьмым принцем тех дней.

Он был более безжалостным, чем кто-либо другой, делая все возможное для достижения своих целей, не заботясь о том, чтобы причинить вред себе или эксплуатировать невинных людей.

Иногда Син Фэну и Биксин становилось больно молча наблюдать за происходящим со стороны, опасаясь, что господин может продолжать идти по этому пути всю жизнь, ослепленный ненавистью.

И все же случай с Шэнь Фэйи заставил его задуматься о том, что, возможно, господин не изменился; он по-прежнему был маленьким принцем-сладкоежкой, который заботился о жизни и будущем сирот и мыслях своих бывших подчиненных.

Он был приятно удивлен.

Су Хуайцзин взглянул на него, издал слабое "Хм" и не стал утруждать себя ложной вежливостью, чтобы сказать, что им не нужно его обслуживать.

Спасение их едва ли было усилием, просто чем-то, сделанным мимоходом. Единственная причина, по которой Су Хуайцзин так поступил, была из-за юного божества дома. Если бы он знал, что есть шанс спасти группу сирот, но не сделал этого, он, скорее всего, загрустил бы.

Су Хуайцзин не хотел, чтобы он грустил.

Карета двигалась неторопливо, в окна лился поздний мартовский солнечный свет, а вокруг раздавались непрерывные крики уличных торговцев.

Ю Цзин оставался таким же шумным, как всегда, независимо от того, кто сидел на троне Дракона и в какую эпоху это было. До тех пор, пока Ю Цзин был столицей, он всегда отличался экстравагантностью, создаваемой башней Фэнъюэ и рекой Золотой пыли.

Су Хуайцзин лениво поигрывал поясным жетоном Ронг Тана, небрежно расспрашивая Син Фэна, но иногда не мог отделаться от мысли, проснулся ли Ронг Тан после своего дневного сна.

Син Фэн заметил, что его господин сегодня, казалось, был в необычно хорошем настроении, и нерешительно добавил:

-Пятый принц был спасен.

Су Хуайцзин сделал паузу, повернувшись, чтобы пристально посмотреть на него.

Син Фэн продолжил:

-18 марта я дал Второму принцу флакон порошка из воробьиных перьев, проинструктировав его посыпать им одежду Пятого принца. На следующий день, когда он пошел покормить белого тигра, разъяренное животное чуть не убило его. Проходивший мимо императорский наставник отчаянно спас его.

-Императорский наставник? -Спросила Су Хуайцзин.

-Кэ Хунсюэ, лучший ученик седьмого курса Цинчжэна, -ответил Син Фэн.

Су Хуайцзин нахмурился, спрашивая:

-Каково его отношение к великому наставнику Кэ?

Великий наставник Кэ был тем, кто недавно предложил императору Реншоу назначить Пятому принцу наставника для оказания помощи в управлении, старейшим государственным деятелем, служащим трем династиям и столпом нации.

Син Фэн ответил:

-Кэ Хунсюэ - законный внук великого наставника Кэ.

Су Хуайцзин молчал, его пальцы ритмично скользили по жетону на поясе.

Через некоторое время он, казалось, тихо рассмеялся, прошептав:

-Интересно.

*   *   *

Вечернее время, роскошный номер на третьем этаже здания Люцзинь.

Как только официант ввел Су Хуайцзина в зал, молодой человек в синем халате, который смотрел на фонари из окна, обернулся. Отряхнув рукава, он низко поклонился Су Хуайцзину:

-Чэнмин глубоко благодарен вам за стратегический совет, мой господин.

Су Хуайцзин ответил тем же жестом:

-Ваше высочество слишком добры. Ваша доброжелательность и исключительный характер являются благословением для народа нашего Да Ю. Это признание небесами ваших добродетелей привело к появлению благоприятного зверя, это не имеет ко мне никакого отношения.

Чэн Шэнмин был тронут и снова поклонился, затем подвел Су Хуайцзина к почетному месту, предложив ему чашу вина. После небольшой беседы он поспешно спросил:

-Мой господин, есть одна вещь, которую я не понимаю.

Су Хуайцзин ответил:

-Пожалуйста, говорите, ваше высочество.

Второй принц спросил:

-Поскольку Чэн Фэй вновь предстал перед императором под личиной "героя", почему в письме, которое вы отправили мне вчера, предлагалось, чтобы я раскрыл его личность императору?

Су Хуайцзин улыбнулся и спросил:

-Разве ваше высочество еще не сообщили его величеству?

Второй принц покачал головой.

Су Хуайцзин спросил:

-Почему?

Чэн Шэнмин нахмурился и поколебался, прежде чем заговорить:

-Император осторожен по натуре и в настоящее время пользуется успехом. Если я опрометчиво скажу ему, что герой, предложивший тигра, - тот же самый мятежник пятилетней давности, это может вызвать подозрения и навлечь неприятности.

Су Хуайцзин кивнул:

-Беспокойство вашего высочества разумно.

Лоб второго принца слегка разгладился, но затем Су Хуайцзин внезапно спросил:

-Могу я спросить, как ваше высочество узнали о ‘Чэн Фэй’?

-От наследника маркиза У Кана, Цинь Пэнсюаня.

Су Хуайцзин спросил:

-И как этот наследник Цинь узнал об этом?

Второй принц на мгновение задумался:

-Говорят, что он гулял со своей наложницей и случайно увидел в гостинице Шанъян группу мужчин, которые были одеты не так, как жители столицы, что вызвало у него подозрение.

Затем Су Хуайцзин спросил:

-Наследник Цинь лишь мельком увидел их и смог сказать, что они отличаются от жителей столицы. Чэн Фэй и другие останавливались в гостинице "Шанъян" на некоторое время, и никто не знал? Даже если бы никто не знал, вокруг вашего высочества много благородных сыновей, кто может гарантировать, что они случайно не оступятся?

Второй принц был ошеломлен, чувствуя, как холодок пробежал по его шее. Он слегка расширил глаза, глядя на Су Хуайцзина.

Су Хуайцзин продолжал улыбаться, как будто его не беспокоили мирские дела:

-Император осторожен и действует осмотрительно. Сейчас он только что получил благоприятного зверя и в восторге, что может привести к некоторой оплошности. Но как только этот период пройдет, кто может гарантировать, что император не начнет дальнейшее расследование этого дела?

-Во-первых, ваше высочество все еще ведет "дело остатков повстанцев" и не предоставило удовлетворительного ответа императору; во-вторых, Дин Лайбао, хотя и виновен и заслуживает смерти, время его разоблачения было слишком случайным; в-третьих... -Он сделал паузу, его улыбка слегка погасла, а взгляд стал серьезным в сторону второго принца, -Человеческая натура непредсказуема, особенно у молодых людей в подростковом возрасте. Доброта вашего высочества и широкий круг друзей достойны похвалы, но по сравнению с чиновниками из скромных семей сыновья благородных семей часто менее осторожны. Если бы все они были доверенными лицами вашего высочества, это было бы другое дело, но большинство из них все еще находятся под влиянием своих семей и не готовы вмешиваться в придворные дела, склонны говорить без стеснения.

-Более того, теперь все министры в столице знают, что император получил благоприятного зверя, что является великим достижением. Ваше высочество, представьте, что один из этих дворян случайно раскроет подробности этого дела во время семейной беседы, и новость достигнет императорской цензуры. Каковы были бы последствия?

Второй принц был потрясен и, забыв об этикете, наклонился вперед, схватив Су Хуайцзина за руки:

-Мой господин, спасите меня!

Су Хуайцзин, сопротивляясь желанию отдернуть руки, сказал:

-Ваше высочество, не паникуйте. Это дело несложное. -Он объяснил, -"Чэн Фэй" действительно был частью группы повстанцев пятилетней давности, но он не был лидером —

-Но очевидно... -в замешательстве вставил второй принц.

Су Хуайцзин убрал руку и продолжил:

-Действительно, пять лет назад группа повстанцев прибыла с юга в столицу, убивая коррумпированных чиновников и богатых тиранов, пока они не были подавлены силами, возглавляемыми маркизом Ву Каном, недалеко от окраин столицы. Это верно?

Второй принц кивнул:

-Действительно, это правда.

Су Хуайцзин спросил:

-Против чего именно выступали повстанцы?

Второй принц поколебался, затем сказал хриплым голосом:

-Отец—

Су Хуайцзин перебил:

-‘Чэнь Фэй’ и его группа никогда так не думали.

Второй принц озадаченно нахмурил брови.

Су Хуайцзин объяснил:

-Те, кто убивал коррумпированных чиновников и тиранов, могли быть мятежниками или героями. Первоначально они были группой перемещенных лиц с юга, угнетаемых местными коррумпированными чиновниками, вынужденных убивать и переезжать на север. По пути они помогали нуждающимся, и "Чэнь Фэй" был одним из тех беженцев, которых приютил лидер группы.

-Он не был вдохновителем, ослепленным сиюминутными обстоятельствами, верящим, что делает добро для людей. Только после того, как пять лет назад его соратники были подавлены, и он скитался как беглец, увидев процветающее государство Да Ю под властью императора, он понял, что то, что он сделал, было не совсем таким, как он думал.

Император не может ошибаться; вина должна лежать на народе. Изменение отношения можно объяснить только великодушием императора, внушающим глубокую благодарность и сожаление.

Су Хуайцзин сказал:

-Ваше высочество столкнулись с "Чэн Фэем", выслеживая повстанцев. В то время он искал благоприятного зверя, чтобы предложить императору в качестве искупления, искренне умоляя вас дать ему шанс исправиться. Вы, из сострадания, молчаливо разрешили его действия, тайно отправив людей выслеживать и следить за ним, планируя представить благоприятного зверя императору, а затем задержать ‘Чэн Фэя’ в императорской тюрьме для суда.

Чэн Шэнмин на мгновение был ошеломлен, прежде чем взять себя в руки и спросил:

-Тогда почему ты не сказал этого сразу?

Су Хуайцзин ответил:

-Благоприятный зверь разумен и ест только тогда, когда его кормит назначенный человек. Если его морить голодом, он может даже сожрать людей заживо. Ваше высочество подумали заключить "Чэн Фэя" в тюрьму, как только белый тигр адаптируется, чтобы предотвратить любые неприятности.

Чэн Шэнмин спросил далее:

-Но почему именно перед торжественной церемонией Тайшань?

Су Хуайцзин покачал головой:

-Это было не преднамеренно, а случайно. ‘Чэн Фэй’ нашел белого тигра возле горы Юаньмен, усмирил его и планировал вернуть в столицу. Однако на пути вниз с горы он столкнулся с императорской процессией. Это было руководство небес, а не вмешательство человека. Небеса позволили появиться благоприятному зверю и вознаградили императора за его тяжелую работу на протяжении многих лет.

Чэн Шэнмин сделал паузу, глядя на Су Хуайцзина с изменившимся выражением лица. С трудом сглотнув, он спросил:

-Почему ‘Чэн Фэй’ вернулся в столицу спустя пять лет?

Су Хуайцзин тихо сказал:

-Из-за Дин Лайбао.

Второй принц замолчал. Су Хуайцзин улыбнулся и понимающе посмотрел на него, спрашивая:

-У вашего высочества есть еще какие-нибудь вопросы?

Второй принц некоторое время сидел молча, прежде чем встать, чтобы поклониться, но Су Хуайцзин избежал этого, остановив его жест, и спросил:

-Итак, что, по мнению вашего высочества, необходимо сделать?

Второй принц ответил:

-Немедленно арестовать Чэн Фэя и заключить его в небесную тюрьму, затем исповедоваттся императору.

Су Хуайцзин спросил:

-Какое преступление совершило ваше высочество?

Второй принц сказал:

-Во-первых, за то, что я не сообщил о том, что я знал, проявив неуместное милосердие, пощадив мятежника из-за минутной мягкосердечности; во-вторых, за то, что я стремился к достижениям, прибытие благоприятного зверя - хорошее предзнаменование. Я, надеясь угодить императору и заслужить его похвалу, молчаливо допустил действия Чэн Фэя, что абсурдно; в-третьих, за то, что, не подумав хорошенько, чуть не подверг императора опасности во время такой важной церемонии, как Великая церемония Тайшань. Даже если я тайно отправлю людей следить за Чэн Фэем, что, если он не был по-настоящему лоялен и попытался убить императора, представляя зверя? Я не могу избежать ответственности.

Улыбка Су Хуайцзина стала более искренней, он был рад видеть, что его жертва попала в ловушку. Он встал и поклонился второму принцу:

-Ваше высочество исключительно мудры. Я глубоко впечатлен.

Чэн Шэнмин, растроганный, шагнул вперед и искренне пожал руку Су Хуайцзину:

-С вашими благородными намерениями, не могли бы вы присоединиться ко мне в создании процветающей и мирной эры?

Су Хуайцзин, глядя вниз на руки, держащие его, услышал смех женщин из здания Фэнъюэ через дорогу, воздух наполнился смесью их духов и цветочных ароматов. Он почувствовал легкую тошноту.

Тем не менее, он сказал:

-Традиционно семейный бизнес передается старшему сыну. Наследный принц трагически скончался молодым, и центральный дворец остается бездетным. По моему скромному мнению... этот мир по праву должен принадлежать Вашему высочеству.

Глаза Чэн Шэнмина мгновенно наполнились теплом, когда он крепко сжал руку Су Хуайцзина, несколько раз вразнобой называя его "Молодой господин" и "сэр".

Су Хуайцзин позволил ему разглагольствовать, едва притронувшись к еде на столе, выпив несколько чашек вина и долго обсуждая придворные дела. Только когда на улице стало слишком темно, он, раздраженный, отослал Второго принца заниматься неотложными делами.

Перед уходом Чэн Шэнмин неохотно спросил:

-Молодой господин, вы действительно не хотите оставаться в моем особняке?

Особняк второго принца, расположенный на той же улице, что и у Великой принцессы, был привилегией, предоставляемой по достижении шестнадцати лет. Они с Су Хуайцзином сразу же поладили, и он надеялся, что тот переедет к нему, чтобы обсудить важные дела и вести долгие ночные беседы.

Но Су Хуайцзин улыбнулся и отказался:

-Я уже замужем и не хочу разлучаться со своей семьей.

Второй принц почувствовал сожаление, но не мог настаивать на разделении семьи, и поэтому у него не было другого выбора, кроме как уехать.

Как только он ушел, Су Хуайцзин посмотрел на свою одежду и руки, его лицо стало невероятно кислым.

Син Фэн немедленно вошел с тазом чистой воды. Су Хуайцзин тщательно вымыл руки три раза, прежде чем почувствовал, что липкое, тошнотворное ощущение немного уменьшилось.

Син Фэн спросил:

-Господин, может, нам вернуться в особняк?

Су Хуайцзин кивнул и спросил:

-Ты купил вяленое мясо?

-Купил. Это новая закуска в магазине, очень популярная. У меня две упаковки, -ответил Син Фэн.

Су Хуайцзин слегка улыбнулся, ускоряя шаги, когда спускался по лестнице.

Комендантский час в Грейт-Ю был введен поздней ночью; улицы были заполнены лоточниками и артистами, работники в красной одежде заманивали покупателей у башни Фэнъюэ, башня Люцзинь была заполнена довольными гостями, цветочные фонарики время от времени плавали по реке Золотой порошок, а небесные фонарики с пожеланиями взмывали высоко в ночь. Экстравагантность Великого Ю была настолько заманчивой, что даже маленькие нации не могли устоять перед ней.

Когда Су Хуайцзин вышел, смешанные запахи в воздухе вызвали у него легкое раздражение. Он покрутил в руке поясной жетон и повернул голову только для того, чтобы заметить карету, припаркованную возле угла башни Люцзинь.

Он остановился на мгновение, в то время как Син Фэн быстро исчез в тени, оставив вяленое мясо в пределах легкой досягаемости.

Су Хуайцзин ненадолго заколебался, моргнул, затем взял вяленое мясо и, не веря своим глазам, подошел, чтобы увидеть эмблему особняка принца Нинсюань на карете.

Он спросил скорчившегося Шуан Фу:

-Почему ты здесь?

Шуан Фу, который ждал весь вечер и изо всех сил старался держать глаза открытыми, быстро подавил зевок, услышав вопрос, встал, узнав посетителя, и воскликнул:

-Господин, наконец-то вы вышли! Молодой господин устал ждать!

Зрачки Су Хуайцзина слегка расширились, его взгляд неудержимо переместился на закрытую дверь экипажа:

-Тан-Тан тоже здесь?

Шуан Фу открыл дверцу кареты, приподнял занавеску и сказал:

-Действительно, молодой господин ждет здесь со мной почти час—

Прежде чем он успел закончить, Су Хуайцзин запрыгнул в экипаж. Внутри, освещенная свечами, на маленьком столике стояла тарелка с аккуратно очищенными от скорлупы лесными орехами. Ронг Тану, сидевшему на своем месте, было так скучно, что он начал строить стены из скорлупы лесного ореха. Услышав шум, он лениво поднял глаза, чтобы посмотреть, его голос был холодным и надменным, с оттенком незаметного раздражения:

-Теперь, когда ты пришел, иди присядь. Я устал и хочу пойти домой поспать.

Су Хуайцзин сидел рядом с ним, его кадык подпрыгивал, и он не смог удержаться от мягкого вопроса:

-Зачем ты пришел?

Ронг Тан возразил:

-Для чего я заказал карету?

Су Хуайцзин ответил:

-Для удобства в путешествии.

Ронг Тан толкнул указательным пальцем и со звуком “бум” опрокинул на стол стенку из скорлупы лесного ореха, недовольно посмотрев на Су Хуайцзина:

-Тогда почему ты не воспользовалась ей, когда выходил?

Су Хуайцзин помолчала мгновение, прежде чем ответить:

-...Это слишком показушно.

-……

Ронг Тан поперхнулся, слишком ленивый, чтобы смотреть на него, натянул тонкое одеяло повыше и раздраженно возразил:

-О!

Когда карета тронулась, шум улиц постепенно стих. Су Хуайцзин некоторое время наблюдал за Ронг Таном, затем тихо опустил голову и очистил еще одну тарелку лесных орехов. Белые ядра, круглые и пухлые, выглядели неотразимо мило.

Су Хуайцзин подтолкнул их вперед, и Ронг Тан открыл глаза, свирепо глядя на него. Су Хуайцзин прошептал:

-Я был неправ, Тан-Тан, не сердись.

-……

Ронг Тан на самом деле не злился; он просто хотел прогуляться после ужина, чтобы переварить пищу, и в итоге вышел из особняка. Он взглянул на коновязь и сразу же почувствовал себя немного расстроенным.

Ронг Тан специально заказал для Су Хуайцзина карету, которая была просторной и удобной, даже использованная древесина была самого высокого качества - палисандр с мелкими листьями. Тем не менее, Су Хуайцзин решил не использовать ее для своих путешествий.

Ронг Тан не сомневался, что кто-нибудь заедет за ним, но, конечно, они не остановятся прямо у порога особняка принца Нинсюань.

Будучи человеком, который запыхался после короткой прогулки, Ронг Тан не мог понять, почему кто-то решил пройтись пешком, а не воспользоваться каретой, чтобы добраться домой.

Это было для физических упражнений?

Более того, гуляя ночью, особенно если он возвращался поздно и сталкивался с комендантским часом, его легко могли задержать охранники Цзиньву прямо на улице.

Карета, которую он предоставил Су Хуайцзину, была украшена эмблемой особняка принца Нинсюань, гарантируя, что даже если его встретят стражники Цзиньву, никто не посмеет остановить его.

Игнорируя такой удобный и бесплатный вариант, только для того, чтобы усложнить себе жизнь, какой смысл был во всех деньгах, которые Ронг Тан потратил на карету?

Чем больше Ронг Тан думал об этом, тем более недовольным он становился, поэтому он попросил Шуан Фу отвезти его в карете, чтобы он подождал Су Хуайцзина у башни Люцзинь.

Он намеренно сохранял холодное выражение лица, глядя на Су Хуайцзина, но, услышав его мягкие извинения, ему было трудно скрыть свое неудовольствие. Ронг Тан еще пару раз взглянул на Су Хуайцзина, взял ядрышко лесного ореха, отправил его в рот и повторил слова Су Хуайцзина:

-Не позволяй этому повториться.

Затем Су Хуайцзин улыбнулся, его раздражение от всего вечера сменилось всепоглощающей радостью. Он попытался сдержать свои эмоции, но потерпел неудачу, протянув руку к Ронг Тану, кончики пальцев были покрыты крошками лесного ореха.

Коричневый цвет на его светлой коже был поразительно заметен.

Су Хуайцзин игриво заскулил:

-У меня грязные руки, Тан-Тан, ты можешь вытереть их для меня?

Су Хуайцзин выходил только один раз 22 марта, и после этого он был настолько ленив, что даже Ронг Тан не выдержал и спросил систему, отказался ли он от своей мести.

Система заверила его, что это невозможно. Характер главного антагониста в "Завоевании императора" состоял в том, чтобы погрузиться во тьму из-за мести; даже после смерти он не отказался бы от этой цели.

Однако, после предоставления этого ответа система также не была уверена в том, что на самом деле делал Су Хуайцзин.

Он уже не прислуживал Ронг Тану так усердно, как в тот дождливый день, принося ему зубной порошок прямо в комнату, но, казалось, страдал от какой-то жажды, ему всегда нужно было быть рядом с Ронг Таном.

Проснувшись, он стучал в дверь Ронг Тана, готовил для него одежду, наблюдал, как он аккуратно одевается, а затем вместе завтракал.

По утрам они иногда вместе навещали принцессу, затем занимались садоводством, загорали до обеда. После обеда, как обычно, Ронг Тан ложился спать, а Су Хуайцзин читала в кабинете. Как только Ронг Тан просыпался, они либо читали, либо играли в шахматы, либо занимались какими-то другими делами.

Су Хуайцзин рассказывал об обычаях Шу, а Ронг Тан намеренно или непреднамеренно раскрывал информацию о чиновниках и знати в столице.

Но главный антагонист, казалось, совершенно не интересовался этими вопросами. Его мысли были больше о том, как сделать Ронг Тана счастливым, смогут ли они сегодня пройтись по магазинам, закончилось ли только что купленное вяленое мясо, и что они, вероятно, могли бы посадить еще одно финиковое дерево во дворе. Ронг Тан однажды попробовал сычуаньский ресторан и хотел пойти туда снова, но Су Хуайцзин отказался, сказав, что вкус слишком острый для больного человека.

Тем не менее, всего через несколько дней на столе при дворе Танхуа появилось блюдо из острой кроличьей головы, по слухам, приготовленное самим Су Хуайцзином, с маринованным в сахаре чили, которое было острым, но не слишком.

А в кладовой лежал бумажный змей в форме золотой рыбки, о котором Су Хуайцзин сказал, что они запустят его, когда погода станет теплее.

Ронг Тан, который умирал и жил так много раз, наконец расслабился и начал наслаждаться жизнью; неторопливо и комфортно, ни о чем не думая, довольный жизнью, как праздный человек.

Но хотя не имело значения, бездельничал ли Ронг Тан, такая неторопливость Су Хуайцзина заставляла его чувствовать себя неловко. Более того, поскольку система сообщила ему, что главный герой был освобожден из Холодного дворца, Ронг Тан испытывал смутное беспокойство.

Он несколько раз проверил системное пространство и неожиданно обнаружил, что почти всепоглощающая чернота демонстрирует признаки рассеивания, начиная с краев, где распространялся слабый серый оттенок. Цвет был слишком светлым, сливающимся с черным туманом, и его было нелегко заметить. Ронг Тан не мог понять, что это значит, но у него было зловещее предчувствие.

В этот день в особняке принца Нинсюань проходил семейный банкет. Ронг Тан, одетый в весенний наряд, взял Су Хуайцзина с собой в главный двор на банкет.

Как наследный принц особняка принца Нинсюань, Ронг Тан был одним из самых праздных, но богатых людей во всем особняке. Удивительно, но отношение к нему всех было одинаковым: внешне уважительным, но за спиной безразличным.

Внешне все уважали его как старшего брата и наследного принца, но за его спиной они обращались с ним так, как будто он был невидимкой. Поэтому, после женитьбы на Су Хуайцзине, Ронг Тан не позволял ему встречаться со своими дядями, тетями или младшими братьями и сестрами.

У старшей принцессы Дуань И и ее мужа было трое детей: дочь, которая вышла замуж за иностранца ради политического союза, старший сын, которому был присвоен титул Нинсюань Ван, и второй сын, занимающий номинальный пост в Министерстве обрядов. Семья пользовалась большой благосклонностью и доверием императора Реншоу.

Семья Ронг не распалась. В принципе, семья старшей принцессы должна жить вместе, но как только Ронг Мингю получил титул короля, ему пришлось переехать в королевский особняк. Старшая принцесса, предпочитавшая спокойствие, и ее второй сын Ронг Минли также переехали туда. Таким образом, по сути, семьи Ронг Мингю и Ронг Минли проживали в особняке Нинмюань Ван.

У Ронг Мингю было три сына и две дочери, в то время как у Ронг Минли было два сына и три дочери. С десятью детьми на двоих семейные собрания во время фестивалей и банкетов всегда были оживленными.

Ронг Тан приехал поздно; его младшие братья и сестры в основном уже прибыли. Были накрыты два стола: главный стол для Ронг Мингю, Ронг Минли и их супругов, а также их детей старше пятнадцати лет, в то время как другой стол предназначался для младших или тех, кому требовалась прислуга.

Ронг Тан слышал смех внутри, но когда он вошел вместе с Су Хуайцзином, в комнате внезапно воцарилась тишина.

Он приподнял бровь и улыбнулся, небрежно оглядывая комнату, прежде чем его взгляд остановился на Ронг Чжэне, медленно спрашивая:

-Что вы обсуждали такого забавного?

В последнее время, чувствуя себя неловко рядом с Ронг Таном, Ронг Чжэн избегал его. Услышав, что Ронг Тан обращается непосредственно к нему, он раздраженно стиснул зубы, затем встал и официально поздоровался, спросив о здоровье Ронг Тана.

Когда Ронг Чжэн встал, другие тоже встали. Ронг Тан, достигнув своей цели, медленно занял свое место рядом с Су Хуайцзином, затем спросил с притворным благородством:

-Поскольку это всего лишь тривиальные вопросы, почему бы не поделиться со мной? Я почти подумал, что ты обсуждаешь государственные дела за обеденным столом, брат.

Су Хуайцзин налил ему чаю, его снисходительность была нескрываемой, когда он с улыбкой взглянул на Ронг Тана.

Ронг Тан отхлебнул чаю и поставил чашку, слегка нахмурившись.

Действительно, только чайные листья Су Хуайцзина были самыми вкусными.

Недовольный тем, что ему не подали хорошего чая и нарушили его досуг, Ронг Тан посмотрел на Ронг Чжэна, который хранил молчание, затем изобразил шок:

-Только не говори мне, что я угадал, и ты действительно заговорил о придворных делах в качестве развлечения за ужином?

Ронг Тан прищелкнул языком, оценивая Ронг Чжэна, затем покачал головой:

-Ты довольно смелый, брат.

Су Хуайцзина позабавили выходки его партнера, и он попросил Шуан Шоу заварить новый чайник чая. Затем он осторожно приподнял руку Ронг Тана, используя носовой платок, чтобы тщательно протереть его место на столе.

Зная склонность Су Хуайцзина к чистоте, Ронг Тан оставил его в покое, с удивлением наблюдая за чередующимся бледным и покрасневшим выражением лица Ронг Чжэна.

Ронг Тан не думал, что он особенно нацелился на Ронг Чжэна; хотя Ронг Чжэн не был очень умным или веселым, он уважал его за навыки каллиграфии.

На протяжении многих поколений, хотя Ронг Чжэн и относился к нему свысока, он никогда не строил тайных интриг против Ронг Тана и всегда с уважением приветствовал своего старшего брата лично.

Раздражение Ронг Тана на Ронг Чжэня проистекало исключительно из воспоминаний об инциденте в башне Фэнъюэ.

Цинь Пэнсюань был презрен, второй принц был дураком, а Ронг Чжэн был просто лакеем, общавшимся с дураками и негодяями! Су Хуайцзин был послан к маркизу У Кану в своих прошлых жизнях, и даже если Ронг Чжэн не принимал в этом участия, он был соучастником своего безразличия!

Прищурившись, он посмотрел на Ронг Чжэня, и поведение Ронг Тана говорило о том, что он не оставит этот вопрос без объяснений, что привело к напряженной тишине в зале.

В отсутствие старейшин Ронг Тан, человек самого высокого ранга, потребовал ответов, оставив всех в замешательстве.

Прошло всего три месяца, и некогда осмеянный и глупый старший брат/двоюродный брат изменился, источая ауру, похожую на спрятанный острый клинок. А его жена, Су Хуайцзин, от начала и до конца лишь аккуратно подавал чай и убирал со стола, не выказывая никакого намерения выступать посредником.

Ронг Нин, родная сестра Ронг Чжэня, тревожно прикусила губу, оглядываясь в поисках помощи, и в конце концов тихо обратилась к Су Хуайцзину с мольбой:

-Невестка...

Ронг Тан оглянулся, собираясь возразить, но тут появился Шуан Шоу со свежезаваренным чаем. Су Хуайцзин взял его и налил новую чашку для Ронг Тана, затем с улыбкой перевел взгляд на Ронг Чжэня:

-Чернильные камни, которые вы прислали, были превосходны, спасибо за вашу заботу.

Ронг Нин подтолкнула Ронг Чжэня, застигнутого врасплох внезапной добротой, и он сумел ответить:

-В благодарности нет необходимости, невестка. Если они тебе понравятся, я куплю еще в книжном магазине завтра.

Су Хуайцзин улыбнулся, не отвечая, когда Ронг Тан неодобрительно посмотрел на него, затем снова переключил свое внимание на Ронг Чжэня, который быстро объяснил:

-Мы обсуждали предстоящий фестиваль складывания цветов Третьего принца, на который приглашаются таланты и дамы столицы. Я бы не осмелился так опрометчиво обсуждать государственные дела, старший брат, ты меня неправильно понял.

Ронг Тан холодно посмотрел на него:

-Это так?

Ронг Чжэн почувствовал себя неловко под его пристальным взглядом, но настаивал:

-Правда, это так.

Ожидая очередной ловушки, Ронг Чжэн был удивлен, когда Ронг Тан просто отвернулся, небрежно сказав:

-Тогда все в порядке.

Сбитый с толку, Ронг Нин отвела Ронг Чжэня в сторону.

Пока старейшины Ронг Мингю и Ронг Минли еще не пришли, другие развлекали детей за другим столом. Незаметно Ронг Тан отхлебнул чаю, его недовольство немного улеглось, но он все еще хмуро смотрел на Су Хуайцзина:

-Почему ты ему помог?

Он слышал ранее; Ронг Чжэн явно обсуждал, что император Реншоу снова наградит второго принца, даже намекая на привилегии, обычно предоставляемые наследному принцу. Близость Ронг Чжэня ко Второму принцу была хорошо известна; его слова подразумевали стремление к трону. Если бы Ронг Юань присутствовал, у Ронг Чжэня были бы серьезные неприятности. Конфронтация Ронг Тана была оправдана.

И все же вмешательство Су Хуайцзина заставило Ронг Тана почувствовать себя несколько несчастным.

Су Хуайцзин мягко уговаривал, его голос был мягким:

-Она назвала меня невесткой.

Взгляд Ронг Тана на мгновение замерцал, затем снова сфокусировался, нахмурившись:

-Она назвала тебя невесткой, и ты помогаешь ей. Как насчет того, чтобы я называл тебя своим мужем? Почему ты мне не помогаешь?

Его жалоба была несколько необоснованной. Су Хуайцзин невинно моргнул:

-Но, Тан-Тан, на самом деле ты никогда не называл меня "мужем", не так ли?"

Ронг Тан на мгновение был ошеломлен. Су Хуайцзин начал перечислять:

-Тан-Тан сделал мне предложение, поселил меня в своем особняке, дал мне карманные деньги, купил мне жилье, заказал для меня экипаж... Но на самом деле, ты никогда не называл меня "мужем", "супругой" или "женушкой". Тан-Тан, ты женился на мне из жалости? -Спросил Су Хуайцзин, глядя на него сверху вниз глазами, в которых было знакомое чувство дежавю.

[О-о—о...] Система молча наблюдала за разворачивающейся драмой, [Хост, антагонист научился вашему трюку.]

Ронг Тан: "......",

Теперь он действительно сожалел об этом, глубоко сожалел.

*   *  *

Когда Ван Сююй вошла в зал, она сразу почувствовала разную атмосферу с каждой стороны.

Ронг Чжэн вместе со своими младшими братьями и сестрами развлекал в углу трехлетнего младшего двоюродного брата Ронг Яо. Кроме Ронг Юаня и старшего сына второй ветви, Ронг Чжэ, который еще не прибыл, остальные, все шестеро, были зациклены на Ронг Яо, упорно избегая смотреть в сторону главного стола.

За главным столом сидели два человека. Ронг Тан был одет в яркий весенний наряд гусиного цвета, выглядевший исключительно нежным и ярким, что радовало сердце Ван Сююй. Новобрачный супруг Тан-Тана сидел рядом с ним, одетый в изумрудно-зеленую одежду, сшитую из той же парчи с рисунком облаков, подаренной вдовствующей императрицей.

Вместе они выглядели идеальной парой красавцев. Улыбка Ван Сююй стала шире, когда она увидела, как Су Хуайцзин очаровательно и послушно наклонился вперед, чтобы посмотреть на Ронг Тана снизу вверх, на его губах играла улыбка, а в глазах отражался Ронг Тан. На обычно бледном лице Ронг Тана появился редкий намек на румянец, выражение его лица ярко выражало ответный взгляд.

Несмотря на пристальный взгляд, эти двое были очень близки, создавая напряженную атмосферу.

На мгновение Ван Сююй не захотелось подходить, она просто стояла там, молча наблюдая, чувствуя тепло в ее глазах.

Хуацинь, которая в день свадьбы ходила в комнату невесты со свахой, была хорошо осведомлена об интимных отношениях между старшим молодым хозяином и женихом.

В эти дни привязанность жениха к старшему молодому господину была очевидна для всех в особняке, поэтому, когда она увидела выражение лица принцессы-консорта, она поняла, о чем та думает, и успокоила ее мягким голосом:

-Ваше высочество, посмотрите, какие любящие молодой господин и его муж.

Ван Сююй кивнула, подняв глаза, чтобы сдержать слезы, и слегка улыбнулась:

-Человек, который нравится Тан-Тану, должен быть хорошим.

Говоря это, Су Хуайцзин взглянул на нее краем глаза, смягчая свое поддразнивание. Ронг Тан повернул голову, и они вместе встали и сделали несколько шагов по направлению к Ван Сююй.

Ронг Тан мило улыбнулся:

-Мама.

Су Хуайцзин последовал его примеру:

-Мама.

-Ах, да, -неоднократно отвечала Ван Сююй, направляя их обратно к главному столу. Ронг Чжэн колебался, присоединяться ли ему, но Ван Сююй тепло сказала:

-Не нужно формальностей, вы можете сесть, когда придет ваш отец.

Ронг Чжэн тогда действительно не пришел.

Ван Сююй могла бы подумать, что Ронг Тан подверглся остракизму в другие дни, но, вспомнив сцену при ее появлении и облегченное выражение лица Ронг Чжэня, когда он услышала ее наставления, у нее возникло нереалистичное подозрение.

Она почувствовала, что это немного абсурдно, и тихо спросила:

-Ты издевался над своими братьями и сестрами?

Ронг Тан запротестовал:

-Мама, ты несправедлива ко мне. Я бы никогда никого не запугивал.

Су Хуайцзин нашел его обиженное выражение очаровательным и тихо рассмеялся про себя.

Наблюдая за своим сыном и невесткой, Ван Сююй могла сказать, что они передают разные значения, но она не была уверена, кому верить.

После недолгих раздумий она решила поверить своей невестке, но не винила Ронг Тана. Вместо этого она тихо сказала:

-Тогда все хорошо, я всегда беспокоюсь о том, что над тобой издеваются.

Ронг Тан не смог сдержать притворной обиды, вспомнив о небрежности своих предыдущих жизней по отношению к Ван Сююй, почувствовав легкий укол вины.

Но прежде чем чувство вины успело усилиться, кто-то взял его за руку, лежащую на коленях. Лицо Су Хуайцзина стало серьезным, его голос мягким, но искренним:

-Мама, будь уверена, я не позволю издеваться над Ронг Таном.

Ронг Тан посмотрел вниз на руку, держащую его, все еще гладкую и теплую.

Глядя на нее, он почувствовал странную убежденность в словах Су Хуайцзина.

И... ему показалось, что он уже слышал подобные слова раньше.

*   *   *

Третий принц, среди сыновей императора Жэнь Шоу, был известен своей элегантностью и вкусом, и читатели предположили, что это может быть связано с его рангом третьего сына, во многом похожего на третьего сына бывшего императора, известного своими романтическими увлечениями.

С момента основания своей резиденции третий принц каждую весну устраивал фестиваль складывания цветов. В 11 году эры Чэнчжэн и Ронг Тан, и главный герой мужского пола присутствовали на третьем фестивале.

В то время при дворе уже было довольно нестабильно. После уничтожения герцога Укана и изгнания Второго принца Су Хуайцзин вышел из-за кулис на передний план, как простолюдин, стоящий при дворе, присоединившись к императорской цензуре для наблюдения за чиновниками, постепенно становясь доверенным лицом императора Жэнь Шоу.

В семнадцать лет, столько же, сколько сейчас Су Хуайцзину, Шэн Чэнли был гораздо более энергичным и ярким, чем кажущийся сговорчивым и дружелюбным сегодняшний противник.

Находясь в центре борьбы за престолонаследие, с помощью Ронг Тана и многих лоялистов, Шэн Чэнли уже обладал значительной властью, его мысли становились все более непостижимыми.

Но в глазах Ронг Тана он всегда был маленьким принцем из холодного дворца, жаждущим, чтобы его забрали отсюда, и смотрящим на небо из четырех углов своего заточения.

Ронг Тан не мог точно вспомнить, что именно тогда произошло, вероятно, какие-то разногласия по поводу государственных дел. Начиная с новогодней ночи 11-го года правления Чэнчжэна, это случалось несколько раз, и каждый раз заканчивалось тем, что Шэн Чэнли отступал, заставляя Ронг Тана не осознавать, что некоторые отношения уже изменились.

Он поссорился с Шэн Чэнли на углу фестиваля складывания цветов, и главный герой-мужчина в гневе бросился прочь. Ронг Тан рассеянно смотрел на розовый пион, в то время как разные люди приходили и уходили, включая последователей главного героя мужского пола, шестого принца и других принцев.

Все они были свидетелями ссоры Ронг Тана с Шэн Чэнли, насмешек или симулирования союза. Ронг Тан перебирал их один за другим, пока не послышались шаги, заставившие его захотеть уйти. Затем человек позади него сказал:

-Наследному принцу нравится этот пион?

Ронг Тан остановился, узнав голос Су Хуайцзина.

Это было его первое переселение. Его отношения с Су Хуайцзином были своеобразными; они не были ни знакомы, ни осведомлены друг о друге. Ронг Тан знал, что он должен победить Су Хуайцзина как часть своей миссии и что его существование привело к разрушению мира, поэтому у него не было намерения играть роль перед ним.

Несмотря на то, что у него был "Божий взгляд", Ронг Тан не мог видеть ходов Су Хуайцзина или слышать его заговоры, питая к нему некоторые опасения.

Тем не менее, несмотря на опасения, Ронг Тан не мог отрицать своего восхищения сильными.

Он никогда не общался с Су Хуайцзином. Оригинальная история отклонилась из-за эффекта бабочки, и многое было неизвестно. И все же, каким-то образом, Су Хуайцзин мог предсказать его действия, а Ронг Тан мог угадать его стратегию. Они сидели на противоположных концах невидимой шахматной доски под ночным небом, каждый предугадывал следующий ход другого, затем захватывал или окружал, отмечая свои территории, ожидая шанса контратаковать.

Ронг Тан на самом деле… наслаждался этим молчаливым пониманием.

Су Хуайцзин не смотрел на него, просто смотрел на пион со слабой улыбкой на губах, излучая образ нежного аристократа, похожего на нефрит. Среди строгой имперской цензуры, обладающей бесчисленными карательными полномочиями, он был всего лишь девятнадцатилетним юношей, в своем самом лучезарном возрасте, и все же он шел один во все углубляющуюся тьму, позволяя ненависти поглотить себя.

Ронг Тан повернулся, не уходя, и покачал головой, сказав:

-Не то чтобы мне он нравился.

Он на мгновение замолчал, прежде чем смог заговорить дальше, и Су Хуайцзин с улыбкой вставил:

-Это только потому, что здесь все цветет?

Ронг Тан был слегка поражен и после недолгого молчания кивнул.

Это было просто потому, что ему нужно было уединенное место, чтобы поговорить с Шэн Чэнли, не более того, что он нашел этот цветущий здесь пион, когда был слишком эмоционально неустроен и физически нездоров, чтобы идти дальше.

Другой особой причины не было.

Слишком многие люди в этом мире любят размышлять о мыслях других, стремясь проанализировать каждое слово и действие, придавая значение каждому слогу и жесту.

Но на самом деле многое происходит без причины.

Его взгляд на пион был просто совпадением.

Когда сгустились сумерки и в поместье зажглись огни, а далекое небо заиграло сумеречными красками, Ронг Тан стоял перед кустом пиона. Он и главный антагонист романа молча любовались распусканием цветка в лучах заката, наблюдая, как широко раскинулось ночное небо, огромный и великолепный мир, задержавшись на мгновение ради пиона, который только что распустился.

Спустя долгое время Су Хуайцзин сказал:

-Если вы когда-нибудь почувствуете себя обиженным, наследный принц, вы можете прийти ко мне.

Ронг Тан был озадачен; он не чувствовал себя обиженным, и его сбило с толку внезапное замечание противника.

Под великолепным звездным небом, с цветами, окутанными необъятной ночью, Су Хуайцзин перевел взгляд, улыбаясь ему, его губы слегка изогнулись, глаза сияли, словно отражая звезды. Ронг Тан услышал, как он сказал:

-Ты интересный человек. Иногда я думаю: "Хорошо, что ты стоишь напротив меня; это не дает жизни быть слишком скучной".

Глаза Ронг Тана слегка расширились, в некотором недоумении.

В то время Су Хуайцзин был доверенным лицом императора и любимой фигурой в глазах императора Жэнь Шоу. Несмотря на то, что его многие искали, он поговорил с Ронг Таном в оживленном поместье, шутливо сказав ему: "Наши позиции отличаются".

Как наши позиции могут отличаться? В конце концов, все соперничают за трон в Золотом дворце.

Просто вы желаете разрушения, в то время как я стремлюсь изменить порядок.

Подавляя свои эмоции, Ронг Тан усмехнулся:

-Господин Су шутит. Все, чего я желаю, - это процветания и преемственности Великой династии Юй.

Су Хуайцзин рассмеялся, его взгляд переместился с лица Ронг Тана обратно на пион.

Ронг Тан не мог больше оставаться. Через некоторое время он извинился и ушел. Но прежде чем полностью уйти, он мельком увидел, как Су Хуайцзин срывает цветок и рассматривает его в лунном свете.

Су Хуайцзин говорил тихо, почти шепотом, и Ронг Тан услышал, как он сказал:

-И все же иногда я чувствую, что ты должен быть рядом со мной.

Голос звучал издалека, и Ронг Тан не мог отчетливо расслышать. Его сердце затрепетало в хаосе. Фестиваль складывания цветов был оживленным, в нем участвовали талантливые мужчины и красивые женщины из столицы. Выйдя из-за угла с пионом, Ронг Тан погрузился в хаотичный банкет, присоединившись к Шэн Чэнли и посоветовав ему, с кем общаться, как будто их предыдущей ссоры никогда не было.

У Ронг Тана всегда было слабое здоровье, его приличный внешний вид поддерживался только за счет системных монет, связанных с миссиями, на лекарства, спасающие жизнь. Но за то, что он проложил путь к исполнению главной мужской роли, он все равно выпил на банкете в тот вечер.

Ошеломленный и сбитый с толку, он едва помнил, как кто-то предлагал ему второй выбор, или, возможно, его позиция никогда не была его собственным выбором с самого начала.

Пьяный Ронг Тан вернулся в свою комнату, где его ждала чашка чая, уже остывшего, но полезного для протрезвления. Ничего не подозревая, он выпил его до дна только для того, чтобы проснуться от тревожного уведомления системы о том, что его миссия провалилась.

Вспомнив о пионе, сорванном Су Хуайцзином, Ронг Тан оказался втянутым в длительную суматоху конфликта, пока система не сообщила ему, что яд не был делом рук Су Хуайцзина. Только тогда он вышел из тени смерти сразу после разговора с антагонистом в своей предыдущей жизни.

*   *   *

Нынешний Су Хуайцзин, в возрасте семнадцати лет, с невинной улыбкой нежно положил свою руку поверх руки Ронг Тана, тихо пообещав Ван Сюю1:

-Я не позволю издеваться над Ронг Таном.

На мгновение Ронг Тан не знал, что и думать. Он тупо уставился на Су Хуайцзина, который улыбнулся ему, заставив Ронг Тана в смятении отвести взгляд.

В первой жизни Су Хуайцзин сказал: "Если над тобой будут издеваться, приходи ко мне", но во второй жизни, увидев труп Ронг Тана, он холодно сказал: "Пожалей, похорони его".

Ронг Тан, который пережил много несправедливостей, сначала подумал, что противник был вполне порядочным человеком, раз устроил ему похороны. Теперь, вспоминая первоначальный поворотный момент, который заставил его приблизиться к Су Хуайцзину, он чувствовал себя озадаченным.

В прошлом цикле безразличная "жалость" Су Хуайцзина была к чему именно?

Без какого-либо предварительного взаимодействия он мог стоять рядом с ним и спокойно наблюдать за цветком, а затем протянуть оливковую ветвь. Как он мог, после возможности насладиться лунным светом и непринужденными беседами, так равнодушно отмахнуться от вида его трупа, как от простой жалости?

Было ли то, с чем столкнулся Су Хуайцзин, чем-то неизвестным ему, или он сделал что-то, что разочаровало его?

Сомнение в глазах Ронг Тана усилилось, заставив Су Хуайцзина бессознательно нахмурить брови, слегка усилив хватку, его голос был мягким, но пронизанным необъяснимой опасностью:

-Ронг Тан, о чем ты думаешь?

Ронг Тан резко вернулся к реальности, отрицательно покачав головой:

-Ничего.

Он убрал руку и небрежно взял со стола чашку с чаем, понемногу отхлебывая из нее, делая вид, что не замечает все более мрачнеющего взгляда Су Хуайцзина.

Ван Сююй, все еще погруженная в недавние слова Су Хуайцзина, не заметила изменения атмосферы между ними, глядя на Су Хуайцзина глазами, полными облегчения.

Их противоречивые эмоции сохранялись до тех пор, пока не вошли Ронг Мингю и Ронг Минли, нарушив едва уловимое напряжение.

Когда прибыли главы семей, все заняли свои места, а те, кто сидел за другим столом, почтительно подождали старших, прежде чем занять свои собственные места.

За главным столом сидели десять человек: Ронг Мингю, Ронг Минли и их супруги, старший Ронг Тан, Су Хуайцзин, Ронг Чжэн, Ронг Юань и старшие дети второй ветви, Ронг Чжэ и Ронг Ин.

Блюда были поданы, и Ронг Мингю завел официальную беседу, прежде чем позволить всем приступить к еде.

Ронг Мингю вел себя любезно и заботливо, расспрашивая об учебе молодого поколения. Ронг Тан, вспомнив о нынешнем императоре, почувствовал, что у него пропал аппетит.

Су Хуайцзин, хотя и раздраженный внезапным избеганием Ронг Тана ранее, все же внимательно наблюдал за его едой, заметив отсутствие аппетита, наклонился и тихо спросил:

-Ты хочешь съесть хот-пот?

Глаза Ронг Тана заблестели, он повернулся, чтобы посмотреть на Су Хуайцзина.

Недовольство Су Хуайцзина рассеялось при виде блестящих глаз Ронг Тана. Мягко улыбнувшись, он сказал:

-Давай сходим куда-нибудь позже. Павильон Шудао вновь открылся с ночным рынком.

Ронг Тан немедленно кивнул, его интерес к блюдам на банкете пропал, он с нетерпением предвкушал ночные закуски.

Семейный банкет Королевского дома Нинсюань был больше, чем просто трапезой. Поскольку многие младшие члены семьи, особенно четверо мальчиков, имели право на придворные должности, распределение ресурсов имело решающее значение.

В отличие от студентов, которые стремились к чиновничеству через экзамены, эти мальчики могли позволить себе роскошь получить должности благодаря семейным связям — путь, подобный пути Дин Лайбао.

Тем не менее, это был не самый почетный путь. За исключением часто болеющего Ронг Тана, остальные шли разными путями, как, например, дружба Ронг Чжэна со Вторым принцем, вероятно, с молчаливого одобрения Ронг Мингю.

Общение с принцами через семейные связи, а затем использование этих связей для проникновения ко двору было распространенной стратегией среди благородных семей.

Естественно, разговор на банкете в этот день зашел о предстоящем фестивале складывания цветов, причем Ронг Юань был особенно близок к Третьему принцу.

Вот в чем заключалась проницательность Ронг Мингю.

Он не мог открыто поддерживать ни одного принца. Среди совершеннолетних сыновей императора только у Второго и Третьего принцев были собственные резиденции. Император позволил им втайне развивать свое влияние, и Ронг Мингю позволил своим сыновьям объединиться с каждым из них.

Если император решит ограничить власть принцев, Ронг Мингю немедленно прекратит эти частные связи, всегда соглашаясь с пожеланиями императора и никогда не выходя за рамки.

Однако сегодняшний вопрос Ронг Мингю был адресован Ронг Чжэну:

-Вы будете присутствовать на фестивале Третьего принца?

Ронг Чжэн заколебался, инстинктивно взглянув на своего отца.

Король Нинсюань всегда сохранял невозмутимое поведение, из-за чего было трудно оценить его эмоции. Ронг Чжэн почувствовал опасность в вопросе.

После минутного колебания он честно ответил:

-Второй принц пригласил меня два дня назад.

-Это так? -Ронг Мингю взглянул на него, его взгляд был острым и холодным. Ронг Чжэн, осознав, что его интуиция об опасности была верна, склонил голову, почувствовав озноб.

Ронг Мингю молчал, создавая напряженную атмосферу за столом. Ронг Тан подцепил сервировочными палочками кусочек персикового печенья и положил его на тарелку Су Хуайцзина, мягко предложив:

-Это приготовлено шеф-поваром из Цзяннани, довольно сладкое. Попробуешь?

Су Хуайцзин подавил улыбку, посмотрел на Ронг Тана, затем послушно откусил кусочек печенья, с которого посыпались крошки.

Ронг Мингю, наконец, ослабил свою устрашающую ауру, задумчиво взглянув на Ронг Тана, прежде чем спросить Ван Сююй:

-Я слышал от доктора, что здоровье Тана в последние дни значительно улучшилось?

Ван Сююй улыбнулась:

-Да, сейчас ему намного лучше, он редко падает в обморок. Хуайцзин действительно счастливая звезда Тана.

Ронг Тан не смотрел на них, его брови слегка подергивались. Су Хуайцзин, почувствовав его дискомфорт, успокаивающе потянул его за руку.

Затем Ронг Мингю предложил:

-Раз уж это так, пусть Тан и Хуайцзин вместе отправятся на фестиваль складывания цветов, чтобы сменить обстановку. -Повернувшись к Ронг Чжэну, он добавил, -Ты должен хорошо заботиться о своих брате и невестке, понимаешь?

Ронг Мингю принял решение, даже не спросив Ронг Тана и Су Хуайцзина, хотят ли они поехать. Ронг Чжэн быстро согласился, внутренне почувствовав облегчение. Ронг Тан казался все более безразличным, а Су Хуайцзин, доев свой кусок печенья, больше не притрагивался к еде.

После банкета они вернулись во двор Танхуа, чтобы переодеться, готовясь к отъезду, когда Шуан Фу объявил о визите Ронг Чжэна.

Стремясь поскорее уйти, Ронг Тан неохотно встречался с гостем, но Су Хуайцзин предложил:

-Давай послушаем, что он скажет.

Ронг Чжэн пришел не с пустыми руками; он принес значительные подарки.

Две превосходные чернильные палочки Вэньфу, пара кистей Тайцан, кувшин вина из османтуса Гуйфан Сюань и буддийское священное писание из храма Туолан.

Шуан Фу и Шуан Шоу с изумлением наблюдали за происходящим, никогда не видя, чтобы Ронг Чжэн проявлял такое уважение к Ронг Тану. Ронг Тан проявил лишь слабый интерес при виде чернильных палочек и кисточек и спросил Ронг Чжэна:

-Что все это значит, младший брат?

Ронг Чжэн почтительно поклонился:

-Я благодарен моему брату и невестке за то, что они помогли мне выбраться из трудной ситуации.

Су Хуайцзин, занятый упаковкой чайных сервизов, ручных плит и плащей для их прогулки, не проявил никакого интереса к тому, чтобы присоединиться. Ронг Тан мгновение пристально смотрел на Ронг Чжэна, прежде чем лениво спросить:

-Сколько тебе лет в этом году, младший брат?

Ронг Чжэн ответил:

-Семнадцать.

Ронг Тан взглянул на Су Хуайцзина, подумав про себя, что им обоим по семнадцать, но один был непроницаем, а другой до глупости наивен.

Но, возможно, Ронг Чжэн не был совсем безнадежен, по крайней мере, достаточно осведомлен, чтобы принести благодарственный подарок.

Ронг Тан посоветовал:

-В семнадцать лет ты должен знать, что можно говорить, а чего нельзя, что следует, а чего не следует делать. В таком большом поместье, как королевская резиденция, даже в твоем собственном дворе, ты должен быть осторожен со своими словами. Как ты мог быть таким легкомысленным?

Даже если бы Ронг Юань и Ронг Чжэ не присутствовали, в столовой было много слуг. Если бы они не были людьми Ронг Юаня, разве у Ронг Мингю не было бы своих информаторов, следящих за домом?

Ронг Чжэн, как и Второй принц, стал высокомерным после небольшого достижения, говоря, не продумывая все до конца.

Ронг Тан на самом деле не хотел ему помогать, но потом подумал, что, поскольку Су Хуайцзин только что помог Ронг Чжэну перед едой, не помешает оказать Хуайцзину еще одну услугу.

Кроме того, Су Хуайцзин уже был в контакте со Вторым принцем, и рано или поздно, даже если изначально он был сотрудником, не связанным с фракцией принца, Шэн Чэнмин представил бы его всем.

Так что позволить Ронг Чжэну искренне ценить и бояться его было не так уж плохо.

Ронг Тан спокойно наблюдал за Ронг Чжэном, и последний, почувствовав жар на своем лице, почтительно сложил руки:

-Урок старшего брата усвоен хорошо.

Как наследник королевской семьи Нинсюань, Ронг Тан всегда воспринимался как наивный и глупый, а поскольку второй сын, Ронг Чжэн, обладал меньшей властью, к нему относились как к еще одному наследнику в доме, которого часто все баловали.

Увидев выражение лица Ронг Чжэна, Ронг Тан молча похвалил того, кто назвал его по имени, обеспечив сладкое свидание после побоев.

Ронг Тан слегка кашлянул, смягчая тон: “

-Ты знаешь, что я больной человек, и у меня осталось не так много времени. Будущее нашего дома зависит от тебя. Если ты не повзрослеешь, что станет с твоими матерью и сестрой?

Ронг Чжэн, потрясенный, неверяще посмотрел на Ронг Тана. Ронг Тан пренебрежительно махнул рукой:

-Теперь ты можешь уйти. Я приму твои подарки. Четыре сокровища кабинета очень понравились вашей невестке. Спасибо.

Ронг Чжэн, лихорадочно соображая, выпалил:

-Это не проблема. Это просто безделушки, которые можно купить за деньги. Если они действительно понравятся невестке, я позабочусь о том, чтобы каждый месяц отправлять новые канцелярские принадлежности в суд Танхуа.

Ронг Тан, опустив голову, слегка приподнял брови от легкого счастья, но остался невозмутимым. Только после того, как Ронг Чжэн ушел, он радостно повернулся к Су Хуайцзину:

-Я только что украл для тебя кое-какие сокровища!

Несмотря на то, что у Ронг Тана было много активов, он находил удовольствие в том, чтобы использовать в своих интересах других, особенно Ронг Чжэна. Затем он нетерпеливо уговорил Су Хуайцзина пойти с ним выпить горячего, не обращая внимания на то, что Шуан Фу и Шуан Шоу уже ушли.

Су Хуайцзин, упаковывавший все необходимое для прогулки, тоже остановился, не в силах больше подавлять нахлынувшее раздражение.

Подойдя с плащом, Су Хуайцзин наклонился, чтобы помочь Ронг Тану надеть его. Когда их головы сблизились и дыхание смешалось, Ронг Тан неловко отодвинулся в сторону, но Су Хуайцзин внезапно усилил хватку, заставляя Ронг Тана повернуться к нему лицом, завязывая плащ.

Губы злодея скривились в улыбке, но в его глазах плескались штормовые волны.

Казалось бы, он осторожно помог Ронг Тану снять ошейник, но было такое ощущение, что он медленно душит его.

Ронг Тан запоздало почувствовал опасность, его голос охрип, когда он тихо позвал:

-Су Хуайцзин? Что случилось?

Пристальный взгляд Су Хуайцзина задержался на горле Ронг Тана, его пальцы нежно теребили воротник плаща, сдерживаясь, чтобы не надавить.

Его голос слегка понизился:

-Ронг Тан, мне не понравилось то, что ты только что сказал.

Ронг Тан на мгновение растерялся, не в силах вспомнить, что он сказал, чтобы вызвать недовольство антогониста. Однако Су Хуайцзин улыбнулся, выражение его лица было таким же мягким, как всегда, и медленно произнес:

-Успокой меня. Если ты меня успокоишь, я больше не буду сердиться.

Примечание автора:

Наш Тан-Тан понятия не имеет, почему его жена злится. Бедный Тан-Тан.

Горло Ронг Тана сжалось, сработали его первобытные инстинкты. Су Хуайцзин, казалось, улыбался, но Ронг Тан чувствовал себя так, словно его держали зубами за горло, готовые откусить, повсюду брызгала кровь.

Ронг Тан с трудом сглотнул и быстро признал:

-Я был неправ.

Но Су Хуайцзин был неумолим, медленно спрашивая:

-Неправ в чем?

Ронг Тан: “?”

Система, не в силах больше смотреть, предложила:

[Хост, может быть, вам стоит просто притвориться, что вы упали в обморок.]

-“Я бы сделал это, если бы мог...” -Ронг Тан сказал, -“Но я не могу упасть в обморок прямо сейчас”.

Он на мгновение задумался, затем неуверенно спросил:

-Тебе не нравится, что я обманул Ронг Чжэна? Думаешь, я морально испорчен?

Услышав это, Су Хуайцзин снисходительно рассмеялся:

-Тан-Тан может все. Убийства, поджоги, закапывание тел, сдирание кожи с людей, я помогу тебе со всем этим. Не беспокойтесь об этом.

Но это только еще больше напугало Ронг Тана. Он долго размышлял, какая часть его недавнего разговора с Ронг Чжэном вызвала раздражение Су Хуайцзина, маленького короля ада. Его почти подмывало спросить: "Ты расстроена из-за того, что я назвал тебя невесткой Ронг Чжэна?" Но как только эта мысль возникла, он отчаянно подавил ее.

Он не должен спрашивать!

Его инстинкты кричали ему не спрашивать! Если бы он это сделал, он боялся, что шнурок плаща может просто затянуться у него на шее.

Лицо Ронг Тана исказилось смесью страха и обиды. Как бы он ни старался, он не мог понять этого, в то время как Су Хуайцзин просто продолжал наблюдать за ним, его пальцы лениво поглаживали воротник, как будто они могли в любую секунду схватить его за горло.

После напряженного противостояния Ронг Тан, наконец, смягчил свой тон:

-Хуайцзин.

-Хм? -ответил Су Хуайцзин.

-Я голоден.

Движения Су Хуайцзина напряглись. Ронг Тан посмотрел на него с невинным и обиженным выражением в глазах и тихо повторил:

-Я правда голоден. Я только что почти ничего не ел...

Снаружи взошла луна, и жужжание насекомых было слабым. Су Хуайцзин, глядя на жалкое лицо в свете свечей, долго молчал, прежде чем, наконец, разжать хватку.

В сердце Ронг Тана промелькнуло облегчение. Су Хуайцзин повернулся, собрал все приготовленные ранее предметы и направился к выходу со двора.

Ронг Тан быстро последовал за ним, держась поближе к нему и подстраиваясь под его темп.

Прежде чем они достигли лунных врат, Су Хуайцзин замедлил шаг, придерживаясь темпа, за которым Ронг Тан мог легко угнаться.

Он по-прежнему не смотрел на Ронг Тана, но тихо позвал:

-Тан-Тан.

-Прямо здесь! -Ронг Тан весело ответил.

Это заставило Су Хуайцзина подавить свою реакцию, изо всех сил стараясь сдержаться, но он ничего не мог с собой поделать и повернул голову, свирепо глядя на Ронг Тана.

Ронг Тан тут же съежился, его шея втянулась назад, голос понизился на восемь градусов:

-Да, да, я здесь.

Су Хуайцзин холодно сказал:

-Тебе сегодня нельзя есть острую похлебку.

Ронг Тан взорвался:

-Почему нет!

Су Хуайцзин ответил:

-Когда ты поймешь, где ошибся, ты сможешь и заказать.

-Но что такое горячая похлебка без специй!

Ронг Тан аргументированно возразил.

Су Хуайцзин промурлыкал в знак согласия:

-Ты верно подметил.

Настроение Ронг Тана поднялось, но прежде чем он успел обрадоваться, он услышал, как Су Хуайцзин добавил:

-Итак, я съем острую часть.

Ронг Тан: “?”

-А как же я? -Слабым голосом спросил он.

Су Хуайцзин сказал:

-В павильоне Шу Дао появилась новая кастрюля под названием "Юань Ян". Ты можешь есть без острого.

Ронг Тан: "???" Это слишком авангардно, не так ли!

Раздраженный, он остановился как вкопанный, свирепо глядя на Су Хуайцзина. На этот раз противник не стал потакать ему, тоже остановившись и лениво посмотрев на него сверху вниз. В лунном свете Су Хуайцзин казался очень суровым:

-Не хочешь есть?

Ронг Тан кивнул.

К его удивлению, Су Хуайцзин повернулся ко двору Танхуа:

-Тогда давай вернемся. Я проверю на кухне ингредиенты и приготовлю тебе миску лапши.

Ронг Тан был ошеломлен, импульсивно потянулся, чтобы схватить Су Хуайцзина за рукав, почти выпалив: “Ты изменился”.

Трудно сказать, балует ли Су Хуайцзин Ронг Тана или нет. Его первым вариантом было готовить для Ронг Тана самому, чтобы набить желудок; но если вы скажете, что он его балует, что ж, Ронг Тан откровенно не согласится. Контраст слишком разительный, и для него это огромная психологическая адаптация!

Больше, чем хот-пот с двумя вкусами!

Ронг Тан почувствовал себя немного обиженным:

-Это ты сказал, что пригласишь меня на хот-пот.

Он был инициатором этого! Он соблазнил меня! Ронг Тан был немного зол.

Совсем чуть-чуть!

Су Хуайцзин сказал:

-Но именно Ронг Тан сказал, что будет сопровождать меня всю жизнь.

Ронг Тан был застигнут врасплох, его эмоции значительно поутихли, он не совсем понимал, как здесь сменилась тема. Но он подозревал, что противник искажает его слова, и у него были доказательства этого!

Ронг Тан нахмурился и серьезно поправил:

-Я сказал, что буду защищать тебя до самой смерти.

Ночью аура Су Хуайцзина внезапно стала тяжелее, что Ронг Тан заметил не сразу. Он только услышал, как Су Хуайцзин спросил:

-А что будет после этого?

Ронг Тан на мгновение растерялся:

-После этого ты должен быть в состоянии защитить себя.

В конце концов, тогда он был бы императором, кому нужно было бы защищать его? Ронг Тан был совершенно сбит с толку.

Су Хуайцзин подошел ближе, опустив голову, его голос был немного низким:

-Ронг Тан, ты ведь говорил раньше, что не будешь мне лгать, верно?

Это чувство опасности снова нахлынуло. Ронг Тан инстинктивно попытался отдернуть руку, но был пойман Су Хуайцзином.

Он мгновение колебался, затем кивнул:

-Да.

Су Хуайцзин спросил:

-Той ночью в медицинском зале, когда ты предложил мне выйти за тебя замуж, какую причину ты использовал?

Ронг Тан поймал себя на том, что изо всех сил пытается уследить за ходом своих мыслей, изо всех сил пытаясь вспомнить ту чушь, которую он тогда ляпнул.

Как только Ронг Тан собрался уходить, он услышал, как Су Хуайцзин сказал:

-Спас меня из клетки, выполнил сыновний долг перед твоей матерью от твоего имени, наказал твоего младшего брата ради тебя.

Ронг Тан немного помолчал, остро осознавая, что Су Хуайцзин изменил порядок своих первоначальных оправданий.

Так совпало, что важность этих вопросов была именно в таком порядке.

Су Хуайцзин тихо усмехнулся, его пальцы погладили тыльную сторону ладони Ронг Тана, и небрежно спросил:

-Тан-Тан, тебе действительно нужно, чтобы я наказал твоего брата ради тебя?

-！

Ронг Тан мгновенно все понял.

Первой причиной, которую он использовал, чтобы убедить Су Хуайцзина выйти за него замуж, было то, что его братья издевались над ним, и он хотел, чтобы Су Хуайцзин наказал их.

Однако после сегодняшнего семейного банкета Ронг Чжэн не только не запугивал его, но и сам был запуган и даже принес подарки во внутренний двор Танхуа, что полностью отличалось от предлога, о котором первоначально упоминал Ронг Тан.

Он мог бы заявить, что Ронг Юань и Ронг Чжэ были теми, кто издевался над ним, но, честно говоря, даже если бы они нацелились на него, разве он не дал бы сдачи? Он никогда не был слабаком.

Вопрос Су Хуайцзина ясно указывал на то, что у него уже был ответ, поэтому Ронг Тан не хотел продолжать лгать ему.

Им придеться прожить вместе более трех лет; он не мог продолжать притворяться и обманывать Су Хуайцзина.

Чувствуя себя немного виноватым, Ронг Тан опустил голову, предпочитая молчание.

Су Хуайцзин постучал пальцами по руке Ронг Тана, по-видимому, вздохнул, затем уступил и спросил:

-Тан-Тан, перед этими причинами ты сказал что-то еще. Что это было?

Ронг Тан слегка вздрогнул и поднял глаза на Су Хуайцзина.

Пленительные и красивые глаза антагониста могли быть нежными и ласковыми, когда он улыбался, или холодными и отстраненными в молчании. Ронг Тан на мгновение задумался, затем нерешительно сказал:

-Я влюбился в тебя с первого взгляда?

-Хм, -ответил Су Хуайцзин, неторопливо ведя его за руку во внутренний двор, - Тогда давай притворимся, что ты влюбился в меня с первого взгляда.

Ронг Тан: "?"

Он был немного сбит с толку, но не совсем против этой идеи. В конце концов, антагонист действительно обладал качествами, которые могли заставить кого-то влюбиться в него с первого взгляда, хотя то, что чувствовал Ронг Тан, могло быть больше похоже на отцовскую привязанность.

Некоторое время он молчал, украдкой поглядывая на выражение лица Су Хуайцзина, и тихо спросил:

-Ты больше не сердишься?

Су Хуайцзин повернул голову, чтобы посмотреть на Ронг Тана с беспомощным встречным вопросом:

-Как, по-твоему, я могу продолжать злиться?

Становлюсь угрюмым, когда злюсь, и веду себя невинно, когда прикидываюсь. Признавать ошибки быстрее, чем кто-либо другой, смотреть на кого-то с обиженным выражением лица, как можно оставаться злым?

Ронг Тан понял, что он имел в виду, слегка виновато опустив глаза. Он чувствовал, что в этой истории было нечто большее, что-то важное, что он, возможно, упустил из виду. Внезапный гнев Су Хуайцзина сегодня вечером определенно был вызван не только тем, что он понял, что Ронг Тан может справиться с Ронг Чжэном в одиночку.

Но Су Хуайцзин уже вел его вперед, казалось, не зацикливаясь на этом:

-Пойдем в павильон Шу Дао. Тебе нельзя есть слишком острое из-за твоего здоровья, так что совсем чуть-чуть, и я сполосну это для тебя водой.

Глаза Ронг Тана на мгновение загорелись, он собирался заговорить, когда Су Хуайцзин бросил на него холодный взгляд:

-Перестань вести себя избалованно, или я действительно не возьму тебя туда.

Ронг Тан надулся, тихо пробормотав:

-Я не говорил, что не соглашусь, ты действительно жестокий.

Он просто хотел сказать спасибо!

*   *   *

Ночной рынок имперского города в основном сосредоточен вокруг башни Фэнъюэ на одной улице.

Река Цзиньфэнь, огибающая город, соединяет оживленные районы Юйцзина. Десятимильная улица Шуйлинь оживает ночью яркими огнями, элегантными зданиями, игорными домами, тавернами, заполненными дымом коридорами. На реке пришвартованы раскрашенные лодки, по улицам проезжают позолоченные экипажи, демонстрирующие воплощение богатства и роскоши.

Они направлялись в павельон Шу Дао, ресторан сычуаньской кухни, который недавно открылся, два дня назад, и специализируется на хот-потах. Его владелец, как говорили, был уроженцем Сычуани. Последние несколько дней бизнес процветал, и аромат острого чили наполнил всю улицу Шуилинг.

Ронг Тан только что вышел из экипажа и принюхался, не в силах удержаться от чихания.

Су Хуайцзин слегка нахмурил брови, колеблясь, почти поворачиваясь обратно к королевскому особняку. Ронг Тан быстро остановил его:

-Это просто из-за внезапно раздражения на мгновение. Сейчас я в порядке, правда.

Он слишком сильно хотел этот хот-пот. Су Хуайцзин, наконец, согласился отвезти его туда, и даже если бы ему пришлось съесть разбавленную версию, он определенно не хотел возвращаться.

Су Хуайцзин некоторое время смотрел на него, не находя выхода, и был вынужден провести Ронг Тана внутрь.

Павильон Шу Дао был трехэтажным. Первый этаж был разделен пополам: одна сторона предназначалась для посетителей, обедающих за квадратными столиками, другая половина - с маленькими табуретками и столиками для фруктов и закусок, полукругом окружавшими небольшую приподнятую платформу.

Исполнители из Сычуани, державшие в руках бамбуковые инструменты, такие как цинь и пипа, играли и пели на платформе. Вокруг сидело много людей, каждая группа за маленьким столиком, слушая музыку. На каждом столике была деревянная табличка с номером, и официанты подходили, чтобы найти соответствующий номер, направляя клиентов во внутренний зал или наверх.

Ронг Тан на мгновение был ошеломлен, слегка сбит с толку и подсознательно спросил систему:

-"Это... система организации очередей?"

Система была в равной степени запутанной. IT-отдел узнал об эпохе Ронг Тана и знал, что эта разочаровывающая маркетинговая тактика использовалась известными ресторанами. Возбуждая у клиентов предвкушение, позволяя им заглянуть в обеденную зону, чтобы увидеть, как другие наслаждаются их едой, в то время как они занимают очередь, не желая уходить, ожидая своей очереди.

[Так впечатляюще.] Это искренне восхищает.

Ронг Тан кивнул, не в силах удержаться, чтобы не повернуться к Су Хуайцзину и не заметить:

-Владелец этого ресторана действительно умен.

Он просто небрежно огляделся по сторонам, не говоря уже о людях, уже сидевших в зале, даже среди тех, кто ждал своего номера во внешнем зале, было много чиновников и детей из знатных семей. Владелец павильона Шу Дао не только умен, но и опытен, ему удается удерживать этих влиятельных людей в спокойном расположении духа, не выставляя их напоказ. Действительно выдающийся человек среди людей.

-Это так? -Су Хуайцзин улыбнулся и повел его наверх.

Ронг Тан сделал паузу, указывая на маленькие столики у входа:

-Разве мы не должны занять номер?

Брови Су Хуайцзина слегка приподнялись, и, увидев это, Ронг Тан почувствовал дурное предчувствие в своем сердце.

В следующий момент все увидели владельца павильона Шу Дао, который вышел из главного зала, склонил голову и сказал:

-Вы наследный принц и принцесса Нинсюань? Мы зарезервировали для вас отдельную комнату наверху, пожалуйста, проходите сюда.

Услышав это, Ронг Тан понял, что его предчувствие сбылось. Он неохотно обернулся, только чтобы увидеть красивое и решительное лицо.

К сожалению, это был Син Фэн, еще одно доверенное лицо Су Хуайцзина.

Ронг Тан, наконец, понял, что что-то не так.

В его прошлых двух жизнях "Павильон Шу Дао" также был рестораном, подобным башне Люцзинь, где продавались изысканные блюда. Хотя бизнес был хорошим, он не был таким процветающим, как сейчас, специализируясь на одном виде кухни.

[Хост, о чем вы думаете?] Система тоже явно почувствовала что-то необычное.

Ронг Тан оглядел ресторан, посетителей и тех, кто ждал столик, за окном ярко светила луна, и до наступления комендантского часа экипажи непрерывно направлялись в этом направлении.

Ронг Тан:

-"...Я подумываю об инвестировании."

Система: [?]

-"Это такое прибыльное предприятие!" -Ронг Тан не мог удержаться от внутреннего ворчания, -"Су Хуайцзин использовал мои деньги, чтобы открыть этот ресторан, почему я не могу инвестировать в него!?"

С павильона Шу Дао если он откроет еще несколько сетевых ресторанов в Да Ю, прибыль будет невероятно существенной!

Ронг Тан действительно, очень, очень хотел инвестировать!

Он признался, что его мотивировала перспектива зарабатывать деньги.

Ронг Тан взглянул на Су Хуайцзина с оттенком обиды. Су Хуайцзин, слегка вздрогнув, инстинктивно прищурился и посмотрел на Син Фэна.

Он начал размышлять, узнал ли Ронг Тан о его приказах Син Фэну следить за ним, таким образом связав этот ресторан с ним. Но прежде чем он смог подумать дальше, Ронг Тан уже отвел взгляд и небрежно направился вслед за Син Фэном наверх.

Сразу после того, как он сделал несколько шагов, сзади раздался голос, пронизанный весельем и звучащий довольно легкомысленно, олицетворяющий собой воплощение денди:

-Босс Фжн, только вчера вы сказали, что никаких бронирований и никаких предварительных посланий слугам. Почему сегодня, как только появляется наследный принц, вы приглашаете его наверх?

Ронг Тан немного помедлил, обернулся и увидел молодого человека в розовой одежде, который вставал из-за маленького столика, выбрасывал горсть дынных семечек и передавал семена своему спутнику на другом блюде.

Он улыбнулся и хлопнул в ладоши, кланяясь Ронг Тану:

-Я Кэ Хунсюэ, приветствую наследного принца.

Син Фэн нахмурился, собираясь объяснить, когда Кэ Хунсюэ сказал:

-Не волнуйтесь, я не какой-нибудь рыцарский герой, который настаивает на поддержании справедливости, куда бы я ни пошел.

Кэ Хунсюэ посмотрела на Ронг Тана с широкой улыбкой:

-Я ждал два дня и не смог забронировать столик. Сегодня я, наконец, пригласил сюда своего старшего. Если мы не сможем поесть, боюсь, он больше никогда не захочет пойти со мной куда-нибудь. Наследный принц, не могли бы вы, пожалуйста, быть так добры и разделить с нами столик?

Взгляд Ронг Тана мельком скользнул по нему и повернулся к молодому человеку позади него.

Молодой человек был одет в белое, его поведение было безмятежным и элегантным, с красивым и утонченным лицом, рожденным природной красотой. Тем не менее, он был исключительно стоичен, почти как суровый судья.

Зная его на протяжении трех жизней, Ронг Тан, казалось, ни разу не видел, чтобы он искренне улыбался.

Он был лучшим учеником их года, младшим судьей храма Дали Му Цзинсу.

В то же время он также был настоящим учителем главного героя-мужчины, Шэн Чэнли. Ронг Тан ранее думал, что они были доверенными лицами, но казалось, что под спокойным фасадом Му Цзинсю скрывался застойный бассейн, не потревоженный никакой рябью. Кроме Кэ Хунсюэ, никто, казалось, не мог приблизиться к нему.

Все, что он делал, имело только одну цель: возвести Шэн Чэнли на трон.

Принесло ли это ему какое-нибудь удовольствие? Ронг Тан не знал.

У него ничего не получилось, он умер даже раньше Ронг Тана.

*   *   *

Поразмыслив мгновение, Ронг Тан повернулся, чтобы посмотреть на Су Хуайцзина. Су Хуайцзин спросил:

-Тан-Тан, ты хочешь присоединиться к их столику?

Ронг Тан кивнул, и Су Хуайцзин улыбнулся:

-Тогда давай присоединимся к ним.

Кэ Хунсюэ поклонился в знак благодарности, затем повернулся, чтобы потянуть Му Цзинсю. Как только его рука коснулась рукава, она была быстро отдернута. Молодой человек в белом одарил его ледяным взглядом. Кэ Хунсюэ с улыбкой уговаривал:

-Давай, завтра мы должны посетить фестиваль складывания цветов, считай, что ты составляешь мне компанию?

Му Цзинсю холодно возразил:

-Почему я должен сопровождать тебя?

Кэ Хунсюэ драматично схватился за сердце, притворяясь обиженным:

-Вау, ты такой бессердечный. Меня чуть не съел тигр из-за твоего маленького ученика, а ты даже не присоединишься ко мне за горячим блюдом?

Прежде чем Му Цзинсю успел возразить, Кэ Хунсюэ со смехом продолжил:

-Старший брат, я действительно жажду этого. Ты знаешь, каков третий, всегда увлекающийся причудливой поэзией и кислыми претензиями. Каждый праздник такой пресный и сладкий, а фестиваль складывания цветов длится семь дней. Я буду голодать!

-Никто не заставляет тебя идти, -парировал Му Цзинсю.

Кэ Хунсюэ рассмеялся:

-Ты идешь, как я могу не пойти?

Услышав, как они открыто обсуждают Фестиваль складывания цветов в такой публичной обстановке, Ронг Тан невольно нахмурил брови.

Он смотрел на Кэ Хунсюэ, как на воина; Ронг Тан давно знал, что у этого яркого лауреата была эксцентричная манера поведения, часто он говорил легкомысленно, с чем сам Ронг Тан сталкивался много раз.

Но что касается его личного общения с Му Цзинсю, Ронг Тан редко был свидетелем такого необузданного поведения, никогда не представлял, что оно может быть таким дерзким.

Как Му Цзинсю удается не убить его? Ронг Тану было довольно любопытно.

Пока он смотрел эту драму, не нуждаясь в билете, многие люди вокруг уже обратили на него свои взгляды. Лицо Су Хуайцзина потемнело, и он послал многозначительный взгляд Син Фэну.

Син Фэн понял намек и шагнул вперед:

-Господин Кэ и господин Му, пожалуйста, быстро примите решение. Наш ресторан занят, и стояние посреди прохода снижает эффективность работы наших официантов. Пожалуйста, поймите.

Услышав это, Кэ Хунсюэ поспешно ответил Син Фэну:

-Да, да, да! -Затем, наклонившись, он схватил Му Цзинсю за запястье и потянул его вперед, -Старший брат, ты лучший. В этот раз ты сопровождаешь меня, в следующий раз я буду сопровождать тебя. Честно!

Когда Ронг Тан шел впереди, он подслушал этот разговор и не смог удержаться от желания оглянуться назад.

Кэ Хунсюэ, вы уверены, что наш младший судья храма Дали согласился бы на такие взаимные договоренности с вами?

Выражение лица Ронг Тана было более живым, чем когда-либо, он чувствовал зуд в своем сердце, но изо всех сил старался подавить его. Су Хуайцзин, заметив это, сказал слегка суровым тоном:

-Тан-Тан, не смотри на других.

Ронг Тан инстинктивно обернулся, глядя на Су Хуайцзина с некоторым замешательством.

Затем Су Хуайцзин снова улыбнулся, его поведение было нежным, как нефрит, казалось, минуту назад он шутил, и сказал самым непринужденным тоном:

-В противном случае, я, возможно, не захочу приглашать тебя в следующий раз.

Система своевременно подключилась:

[Хост, он серьезен.]

Ронг Тан: "...Я действительно благодарю вас".

К счастью, во время этого эпизода Ронг Тан не сводил глаз с коридора на третий этаж, его взгляд послушно был устремлен в пол, что несколько стабилизировало настроение Су Хуайцзина, пока Син Фэн не отвел их в отдельную комнату.

Комната была расположена на берегу реки, и из окна открывался вид на мерцающие фонари, плывущие по реке Цзиньфэнь. Когда толпа была не слишком шумной, можно было даже услышать слабые и отдаленные мелодии, которые пели в борделях башни Фэнъюэ, приятные для слуха. В воздухе отсутствовал всепоглощающий аромат косметики, его заменяли ароматы ив и свежей травы у реки, а также пряный аромат Шудаоге.

Ронг Тан был вполне доволен отдельной комнатой, но Су Хуайцзин казался несколько недовольным. Услышав шум снаружи, он взглянул на Син Фэна с оттенком упрека в глазах.

Син Фэн тихо опустил голову, взглянув на Ронг Тана, который казался искренне обрадованным.

-……

Именно господин дал указание ежедневно бронировать отдельную комнату в соответствии с предпочтениями Ронг Тана, и Син Фэн отметил, что Ронг Тан действительно казался очень довольным этим.

Син Фэн, избегая взгляда Су Хуайцзина, передал меню и тихо удалился, предоставив место другому официанту.

Естественно, Ронг Тан сделал заказ первым. Он давно не ел хот-пот, во-первых, из-за своего слабого здоровья, а во-вторых, из-за ограниченных ресурсов той эпохи, что означало, что несезонные или консервированные продукты было практически невозможно найти.

Не говоря уже об ингредиентах, которые требовали охлаждения; в древние времена приготовление льда было дорогостоящим и редко было доступно за пределами королевского двора.

Поэтому, когда Ронг Тан увидел в меню "замороженный свежий рубец", он не смог удержаться от удивления и, повернувшись к Су Хуайцзину, спросил:

-Замороженный?

Был только конец марта; даже если бы был лед, использовать его для охлаждения рубца казалось экстравагантным.

Ронг Тан внезапно почувствовал облегчение от того, что не вложился в это предприятие. Накладные расходы для ресторана хот-пот Су Хуайцзина казались слишком высокими, чтобы гарантировать прибыль.

Прежде чем Су Хуайцзин успел ответить, Кэ Хунсюэ вмешался:

-Принц-консорт еще не знает? Причина, по которой Шудаоге так популярен и в него трудно попасть, заключается в том, что они используют самые свежие ингредиенты. Свежеубитый крупный рогатый скот и овцы, фрукты с юго-запада, высокогорный ячмень с северных границ... Босс Фэн может достать все, что придет вам в голову. Они даже купили поместье за городом для хранения льда, выдолбив подземные помещения. Босс Фэн сказал, что, когда погода станет теплее, все три этажа Шудаоге будут охлаждены ледяными блоками.

Ронг Тан был ошеломлен масштабами расточительности Су Хуайцзина:

-!?

Кэ Хунсюэ, неторопливо обмахиваясь нефритовым веером, сказал:

-Но, соответственно, цены здесь недоступны обычным людям.

Ронг Тан поколебался, прежде чем спросить Кэ Хунсюэ, который казался знающим, несмотря на то, что никогда здесь не обедал:

-Итак, во сколько нам обойдется это блюдо?

Кэ Хунсюэ погрозил пальцем.

Ронг Тан предположил:

-Сто таэлей?

Кэ Хунсюэ покачал головой.

Ронг Тан был шокирован:

-Тысяча таэлей?

Кэ Хкнсюэ ухмыльнулся, как лиса,

-За отдельную комнату на третьем этаже минимальная плата начинается от ста золотых. Не говоря уже об эксклюзивном виде из этой комнаты "Сяньцзю". С момента открытия Шудаоге эта комната оставалась незанятой до сегодняшнего вечера, когда принц-консорт и его жена почтили нас своим присутствием. Я тоже впервые испытываю это.

Ронг Тан сначала был шокирован ценой, которую он выпалил. Он все еще обдумывал удивительную деловую хватку Су Хуайцзина, когда внезапно осознал скрытый смысл в словах Кэ Хунсюэ.

Он слегка нахмурился, налил себе чашку чая и небрежно поставил чайник перед Су Хуайцзином, блокируя неосторожные любопытные взгляды Кэ Хунсюэ, и сказал глубоким голосом:

-Поскольку это редкость, мастер Кэ должен хорошенько насладиться этим со своим старшим.

Кэ Хунсюэ был умен, Ронг Тан не мог отрицать этого, даже прожив три жизни. Этот, казалось бы, ненадежный, беззаботный мастер Кэ, обладавший талантом управлять страной, но проводивший свои дни неторопливо, действительно был сообразителен.

Слова Ронг Тана были косвенными, но они несли в себе значительный подтекст.

Ронг Тан понимал, что его предложение разделить столик внизу не было спонтанным.

Он начал подозревать, кто такой Су Хуайцзин.

Брови Кэ Хунсюэ слегка дрогнули, в его глазах цвета персика затаилась улыбка. Он раскрыл свой нефритовый веер и поднял его, закрыв половину лица, и сказал, казалось бы, тихим голосом, но достаточно громко, чтобы все услышали:

-Видите, это другое. Пары, которые разделили свадебное вино, особенные. Я еще даже ничего не сказал, а принц-консорт уже так защищает супруга, боится, что я его съем.

Му Цзинсю, всегда холодный в обращении, оттолкнул Кэ Хунсюэ:

-Если ты ревнуешь, женись на ком-нибудь сам.

Кэ Хунсюэ быстро закрыл свой веер, взял меню, которое выбрал Ронг Тан, небрежно зачитал официанту несколько блюд, затем повернулся к Му Цзинсю:

-Хорошо, тогда я попрошу Учителя обручить тебя со мной во время посещения фестиваля лодок-драконов.

Су Хуайцзин до этого момента молчал, но при этом заявлении он неосознанно взглянул на двоих, сидящих напротив него.

Не в силах удержаться, Ронг Тан раздраженно сказал:

-Не слушайте его чепуху. Половина дам башни Фэнъюэ - его близкие подруги. Его женитьба была бы настоящим сюрпризом.

Су Хуайцзин приподнял бровь, но прежде чем он успел заговорить, Кэ Хунсюэ нахально спросил:

-Принц-консорт интересовался мной?

Ронг Тан закатил глаза про себя, думая, что мне нужно спросить? Разве это не был мой первый визит в башню Фэнъюэ, потому что ты затащил меня туда?

Он выбрал шесть девушек, чтобы сопровождать их, создав оживленную сцену с пением, танцами и смехом, спрашивая каждую девушку о ее романтических увлечениях и о том, хотели бы они присоединиться к нему в резиденции Кэ.

Если бы не высокая репутация и строгая семейная дисциплина господина Кэ, кто знает, сколько потомков сейчас бродило бы по столице.

Но он ответил:

-Обаяние господина Кэ известно по всей столице. Половина благородных дам города мечтают попасть в дом Кэ. Даже не спрашивая, я слышал обрывки.

Кэ Хунсюэ от души рассмеялся, его взгляд задержался на Ронг Тане и Су Хуайцзине, прежде чем вернуться к своим делам, очищая семена дыни для Му Цзинсю.

Наблюдая за их взаимодействием, Ронг Тан внезапно почувствовал себя немного ошеломленным.

Он вспомнил, что в двух прошлых жизнях Му Цзинсю умер довольно рано. Этот человек казался даже слабее его, обремененный напряженными обязанностями в храме Дали, не говоря уже о его усердной работе в качестве помощника Шэн Чэнли. Му Цзинсю оба раза умирал зимой, и после его смерти Кэ Хунсюэ также исчез.

Но теперь, глядя на него, он почувствовал, что Му Цзинсю, хотя и держался крайне отчужденно, не казался настолько больным, чтобы умереть.

Ронг Тан был озадачен, но фраза, которую он подслушал внизу, промелькнула у него в голове.

"Ради твоего маленького ученика меня чуть не загрыз до смерти тигр".

Итак, Му Цзинсю теперь присоединился к лагерю главного героя?

Ронг Тан размышлял о том, как осторожно навести справки, не вызывая подозрений, когда его руку, лежавшую на столе, убрали.

Су Хуайцзин взял полотенце, смоченное в теплой воде, склонил голову и медленно, палец за пальцем, вытер руку, теплое прикосновение скользнуло по костяшкам пальцев. Ронг Тан моргнул, собираясь сказать спасибо.

Но Су Хуайцзин просто улыбнулся и тихо, как бы невзначай, сказал:

-Тан-Тан, кажется, услышал много нового за эти три месяца.

Ронг Тан был застигнут врасплох, запоздало почувствовав холод, на его запястье инстинктивно образовались крошечные бугорки, которые затем были прижаты теплым полотенцем Су Хуайцзина.

Он немного помолчал, затем сказал:

-Может быть, потому, что я на самом деле маленький гений?

Поскольку он был таким умным, даже после того, как девять лет был глупцом, придя в себя, он мог красноречиво говорить, знать сеть семей в столице и точно указывать на скандалы многочисленных доверенных лиц Кэ Хунсюэ по всему городу, увидев его.

Зная слишком много и слишком разнообразно, даже совершенно нормальному человеку было бы трудно достичь этого, не говоря уже о Ронг Тане, который столько лет был глупцом. Даже если бы информация достигла его ушей, ему было бы трудно классифицировать и переварить ее.

Не говоря уже о том, что Су Хуайцзин теперь жил с ним, полностью осознавая, что основными источниками внешней информации для двора Танхуа были только Шуан Фу и Шуан Шоу. Для Ронг Тана было почти невозможно узнать что-либо, о чем они не говорили.

Ронг Тан не был удивлен подозрениями Су Хуайцзина, но это был первый раз, когда он почувствовал беспокойство из-за острого восприятия ребенка.

Подвергаясь сомнению трижды за одну ночь... Ронг Тан чувствовал, что умирает.

Если бы он знал, он бы сверился с календарем, прежде чем выходить из своей комнаты во дворе Танхуа. Ему действительно не следовало выходить сегодня!

Ронг Тан нахмурился, глядя на Су Хуайцзина с выражением обиды на лице. В его глазах не было паники, скорее почти незаметная жалоба, которую уловил Су Хуайцзин.

Он улыбнулся, отпустил руку Ронг Тана и непринужденным и естественным тоном, словно желая утешить его, сказал:

-Да, брат Тан-Тан от природы гений.

Ронг Тан: "..." Ты, кажется, вообще в это не веришь!

*   *   *

Во время приготовления хот-пота Ронг Тан просто предпочел хранить молчание. Су Хуайцзин, как он изначально сказал, ополоснул каждое блюдо чистой водой, прежде чем позволить Ронг Тану есть. Это ошеломило Кэ Хунсюэ, в конце концов он рассмеялся и, откинувшись на спинку стула, спросил:

-Старший, могу я сделать то же самое?

Му Цзинсю послалхолодный взгляд, заставив замолчать Кэ Хунсюэ, который в конечном счете не осмелился подражать Су Хуайцзину, вероятно, опасаясь гнева молодого чиновника храма Дали.

Ронг Тан, придерживаясь принципа "чем меньше сказано, тем лучше", спокойно съел свой хот-пот от начала до конца. Му Цзинсю тоже хранил молчание, и в конце концов именно Кэ Хунсюэ и Су Хуайцзин познакомились друг с другом.

Ронг Тан краем глаза взглянул на Су Хуайцзина, заметив в его глазах намек на интерес, давая понять, что эта совместная трапеза была не совсем против его воли.

Су Хуайцзин тоже был заинтересован.

Ронг Тан предположил, что то, что озадачило Су Хуайцзина, вероятно, было тем же самым, что озадачило его самого.

История о герое с горы Юаньмен, предлагающем тигра, широко распространилась в Да Ю, даже вдохновив многочисленные народные сказки и картины известных художников. Все знали, что в императорском дворце теперь содержится белый тигр.

И Кэ Хунсюэ сказал, что его чуть не укусил тигр, когда он пытался спасти Шэн Чэнли.

Ронг Тан, который изначально хотел держаться подальше от этих дел в этой жизни, понял, что не может полностью оставаться аутсайдером. Наполовину сытый, он потягивал свежее овечье молоко, слушая наводящий разговор Су Хуайцзина и Кэ Хунсюэ, которому не хватало эффективности. Он решил прямо спросить Кэ Хунсюэ сквозь дым:

-Этот белый тигр очень большой?

Кэ Хунсюэ сделал паузу, переводя взгляд с Су Хуайцзина на Ронг Тана, и улыбнулся, несколько пугающе:

-Очень большой. Семь с половиной футов ростом, девять футов длиной, упитанный и крепкий. В его глазах такого молодого господина, как вы, можно было бы съесть за один укус.

Ронг Тан знал его характер и не обиделся на это замечание. Су Хуайцзин, однако, внезапно похолодел и строго сказал:

-Похоже, что молодой господин Кэ, должно быть, обладает исключительными навыками, чтобы вырваться из пасти тигра.

Кэ Хунсюэ рассмеялся, полушутя, полусерьезно:

-Это не обязательно экстраординарный навык.

Ронг Тан, тщетно прождав продолжения, взял на себя инициативу спросить:

-Я слышал, что молодой господин Кэ отказался от боевых искусств ради литературного искусства?

Кэ Хунсюэ выглядел немного удивленным, но казался более заинтригованным, подперев подбородок и глядя на Ронг Тана:

-Молодой господин проявляет ко мне интерес?

Его взгляд двусмысленно перемещался между Су Хуайцзином и Ронг Таном, затем он многозначительно сказал Ронг Тану:

-Зачем ждать еще один день? У меня есть отдельная комната в здании Фэнъюэ. Не хотите ли после ужина присоединиться ко мне и послушать музыку?

Лицо Су Хуайцзина потемнело так, словно могло почернить кастрюлю, а Ронг Тан впился взглядом в Кэ Хунсюэ, жалея, что не может заткнуть его неудобно откровенный рот.

После короткой паузы Ронг Тан с вымученной улыбкой повернулся к Му Цзинсю:

-Господин Му, согласно законам Да Ю, каково наказание для придворного чиновника, который открыто общается с куртизанками?

Да Ю был довольно небрежен в управлении чиновниками, посещающими куртизанок, вероятно, потому, что от императора до простолюдинов бесчисленное множество людей посещало бордели. Если бы не было преднамеренного сообщения, ни храм Дали, ни цензура не стали бы активно вмешиваться.

Тем не менее, закон есть закон, и Му Цзинсю хладнокровно ответил:

-Тридцать ударов плетью и штраф в размере полугодовой зарплаты.

Наказание не было ни легким, ни суровым. Ронг Тан кивнул и сказал Кэ Хунсюэ:

-В таком случае, возможно, господину Кэ следует сначала понести наказание в храме Дали, прежде чем приглашать меня в здание Фэнъюэ? Я отказываюсь быть тем, кто поощряет судебного чиновника к такому безрассудному поведению.

Кэ Хунсюэ, теперь не в настроении подшучивать, быстро повернулся к Му Цзинсю, чтобы умолять:

-Старший брат, хороший старший брат, я просто пошутил. Я хожу в здание Фэнъюэ только для того, чтобы послушать музыку. Клянусь, я все еще девственник. Ты можешь проверить, если мне не веришь!

Му Цзинсю закатил глаза, глядя на него. Ронг Тан, чувствуя себя довольным, бодро потянулся палочками к ломтику говядины, намереваясь положить его в свою тарелку. Но, почувствовав на себе пристальный взгляд, он ловко сменил направление и вместо этого положил его в миску Су Хуайцзина:

-Вот, я собрал это для тебя, ешь.

Су Хуайцзин холодно спросил:

-Тан-Тан хочет посетить бордель?

Ронг Тан был застигнут врасплох, его тон стал еще более покорным:

-Нет, я этого не хочу. Я просто дразнил.

Су Хуайцзин пристально посмотрел на него, взял у Ронг Тана палочки для еды, испачканные маслом чили, заменил их парой чистых, а затем опустил голову, чтобы съесть кусок говядины, который Ронг Тан выбрал для него.

Ронг Тан с угрюмым лицом беспокоился о новой паре палочек для еды в своей руке. Кэ Хунсюэ чуть не умирал от смеха, язвительно замечая:

-Похоже, молодой господин совсем подкаблучник.

Ронг Тан пристально посмотрел на него:

-Просто ешь свою еду.

Кэ Хунсюэ, слегка удивленный его отношением, приподнял бровь и издалека почтительно произнес тост за Ронг Тана. Затем Ронг Тан продолжил пить свое овечье молоко.

Пока он пил, он внезапно понял, что ему не удалось задать ни единого вопроса.

Дело было не в том, что Су Хуайцзин был неэффективен, скорее этот ученый казался беззаботным, но на самом деле был непробиваемым. Как только Ронг Тан чувствовал, что приближается к цели, он отвлекался на какую-нибудь шутку или другую тему, оставляя Ронг Тана неуверенным, что сказать дальше.

В прошлом, когда они были на одной стороне, Ронг Тан находил его сложным, но надежным в решении многих вопросов. Теперь, стоя в оппозиции, Ронг Тан почувствовал укол беспокойства.

Система спросила:

[Хост, о чем вы думаете?]

Ронг Тан:

-"Я размышляю о возможности привлечь этих двоих на сторону Су Хуайцзина".

После недолгого молчания системы и вспомнив ее позицию, Ронг Тан поспешно добавил:

-"Просто мысли вслух, не принимайте это всерьез"."

Система, по-видимому, отнеслась к этому серьезно, провела поиск и пришла к выводу:

[Выполнимость низкая.]

Ронг Тан сначала был приятно удивлен, что его собственная система "подлизалась" к нему, затем он мрачно сказал:

-"Я знаю."

Будь то в оригинальном тексте или благодаря их взаимодействию на протяжении нескольких жизней, Ронг Тан никогда не понимал, почему Му Цзинсю решил поддержать главного мужского персонажа среди стольких принцев. Если бы ему нужно было найти причину, он больше склонялся бы к тому, что это было руководство судьбы, организованное мировым повествованием.

Кто-то должен был стоять за спиной Шэн Чэнли, мудрого и находчивого советника, готового жить и умереть за него. Одного Ронг Тана было недостаточно, поэтому присоединился Му Цзинсю, а за ним последовал Кэ Хунсюэ.

Если и были другие неизвестные причины, Ронг Тан действительно не мог их разгадать.

Однако это сделало надежду Ронг Тана склонить Му Цзинсю на сторону Су Хуайцзина практически невозможной. Без Му Цзинсю Кэ Хунсюэ, естественно, тоже не присоединился бы, оставив Великого наставника Кэ в качестве одной из главных опор Шэн Чэнли на ранних этапах.

Великий наставник Кэ, ветеран трех царствований и дважды учитель императора, занимает бесценное положение при дворе. Его поддержка дает Шэн Чэнли значительное преимущество перед другими принцами.

Подумав об этом, Ронг Тан не смог удержаться, чтобы не повернуть голову и еще раз внимательно посмотреть на Су Хуайцзина.

Шэн Чэнли - любимый сын судьбы, наделенный всеми мыслимыми преимуществами, о его рождении даже возвестили небесные явления. Так как же получилось, что Шэн Чэнли, имея такую выигрышную комбинацию, в конечном итоге так плачевно проиграл Су Хуайцзину?

Погруженный в свои мысли, Ронг Тан смотрел, пока Су Хуайцзин не позволил ему это на некоторое время, его улыбка стала шире, а глаза наполнились нежными эмоциями, прежде чем мягко спросить:

-Ты сыт?

Ронг Тан кивнул:

-Да, я сыт.

Затем Су Хуайцзин встал, взял плащ Ронг Тана и грелку для рук, жестом предлагая ему встать. Он помог Ронг Тану надеть плащ и прижал грелку для рук к груди:

-Тогда пойдем.

Кэ Хунсюэ и Му Цзинсю, все еще находившиеся в отдельной комнате, просто встали, чтобы попрощаться, не выходя вслед за ними.

Их встреча была всего лишь краткой за общим столом. Среди четверых присутствующих было 3200 схем и расчетов, и никто не чувствовал необходимости притворяться в новообретенной дружбе.

Карета принца стояла на углу улицы. Вместо того чтобы направиться прямо к ней, Су Хуайцзин неторопливо прогуливался с Ронг Таном, в то время как Шуан Фу медленно следовал за ними с экипажем.

Когда луна поднялась высоко в небе, шумная десятимильная улица Шуилинг затихла, утратив свое очарование, чтобы показать подвыпивших молодых дворян и экипажи, направляющиеся домой.

Ронг Тан медленно шел по длинной улице, прибрежный ветерок раскачивал ивы и ерошил его волосы.

Весна была в самом разгаре, и Ронг Тан, несмотря на свою хрупкость, не чувствовал ночного холода, особенно благодаря теплу грелки для рук в его объятиях.

Чувствуя себя вполне довольным, Ронг Тан некоторое время прогуливался, прежде чем Су Хуайцзин небрежно спросил:

-Тан-Тан хочет с ними подружиться?

"Они", естественно, относились к Кэ Хунсюэ и Му Цзинсю. Ронг Тан сделал паузу, искоса взглянул на Су Хуайцзина, но не смог разглядеть особого неудовольствия или гнева в выражении его лица.

Поразмыслив, Ронг Тан кивнул:

-Мм.

Улыбка Су Хуайцзина была легкой:

-Почему?

Ронг Тан колебался, так как было много причин.

Будучи союзниками на протяжении двух жизней, он находил этих двоих довольно интересными и не хотел, чтобы все закончилось как раньше; не любя Шэн Чэнли, он также не хотел, чтобы у него были такие могущественные союзники; оба были слишком умны, и если бы они выступили против Су Хуайцзина, его путь мести, несомненно, столкнулся бы с неудачей...

Но, в конечном счете, Ронг Тан думал о чем-то другом.

Он остановился, пристально глядя на Су Хуайцзина, долгое время храня молчание.

Су Хуайцзин не торопился, стоял с ним на берегу реки, ожидая, когда он заговорит.

Через некоторое время Ронг Тан сказал:

-Для тебя.

-Меня? -Су Хуайцзин, казалось, удивился.

Ронг Тан кивнул, и Су Хуайцзин улыбнулся:

-Могу я спросить о причине?

Причина, вероятно, заключалась в том, что Ронг Тан внезапно вспомнил, что в своей прошлой жизни Му Цзинсю умер зимней ночью. После того, как Кэ Хунсюэ разобрался с последствиями, он в одиночку отправился в Цензурный отдел.

На следующий день Кэ Хунсюэ нигде не было видно. На третью ночь Су Хуайцзин постучал в дверь Ронг Тана и, улыбаясь, спросил:

-Молодой господин, не хотите ли чего-нибудь выпить?

Он улыбался, но Ронг Тан почувствовал исходящую от него безмерную печаль...

В ту ночь Су Хуайцзин не напился, но Ронг Тан напился. В оцепенении он услышал, как Су Хуайцзин задал ему вопрос, который он не смог вспомнить, как бы сильно ни старался позже.

Теперь, когда Су Хуайцзин стоял на берегу реки Цзиньфэнь и улыбался Ронг Тану, в его глазах было неподдельное веселье, с оттенком некоторого замешательства и непонимания.

Ронг Тан покачал головой:

-Ты не можешь. Потому что я тоже не знаю.

Су Хуайцзин, казалось, удивился еще больше, немного поколебавшись, прежде чем спросить:

-Тогда могу я задать тебе вопрос?

-Мм.

Су Хуайцзин спросила:

-Когда именно твой идиотизм излечился?

Ронг Тан на мгновение был ошеломлен, подумав: он действительно в это не верил!

Но потом он почувствовал, что так будет лучше. Подозрения приводили к прямым вопросам, и независимо от того, были ли ответы правдивыми или ложными, или то, что он хотел услышать, это было намного лучше, чем бесконечно таить сомнения в своем сердце.

Итак, Ронг Тан задумался и ответил:

-Публично, это было три месяца назад.

Улыбка Су Хуайцзина стала шире, он подошел ближе в лунном свете и свете речных фонарей и спокойным тоном спросил:

-А не публично?

Ронг Тан поднял глаза, колеблясь лишь мгновение, прежде чем искривить губы в откровенной улыбке:

-Лично я никогда не был идиотом.

В прохладном лунном свете Ронг Тан заметил внезапный блеск в глазах Су Хуайцзина. Он долго пристально смотрел на Ронг Тана, затем рассмеялся:

-Хорошо, я позволю им подружиться с тобой.

*   *   *

"Тан-Тан, видишь, у тебя неплохо получается умиротворять меня, не так ли?"

"Ты должен прожить долгую и здоровую жизнь; не стесняйся обращаться ко мне с любыми другими просьбами".

"Мой... маленький бодхисаттва."

Примечание автора:

Чтобы избежать путаницы, позвольте мне объяснить, почему слова Тан-Тана о том, что он никогда не был идиотом, утешили Хуайцзина. Главная забота Хуайцзина - здоровье Тан-Тана. Тан-Тан – это сочетание врожденной слабости, послеродовых заболеваний и мозговых расстройств - совокупность множественных дебаффов. Если бы у него никогда не было заболеваний головного мозга, Хуайцзину не пришлось бы беспокоиться о потенциальных рецидивах или неврологических последствиях для его физического здоровья, а это означает, что сложность лечения резко снижается. Но мои читатели такие умные, вы должны понимать! Если нет, то во всем виноват Болболл, который не объяснил это ясно! Мва, мва, мва!!!

У императора Реншоу было семь принцев. Старший принц, рожденный королевой Ван, умер молодым, скончавшись на второй год правления императора Реншоу.

Среди выживших принцев, помимо главного героя Шэн Чэнли, чья мать была иностранной певицей и рано умерла в холодном дворце, матерью второго принца Шэн Чэнмина является императорская супруга И, дочь старейшины кабинета Чжана; третий и шестой принцы рождены благородной супругой Хуэй, госпожой Ся; мать четвертого принца, супруга Ру, первоначально была служанкой супруги И; а матерью седьмого принца является недавно вступившая на престол госпожа Фан, которая близка к императрице.

В последнее время император Реншоу часто восхвалял второго принца, что принесло честь семье супруги И, к большому неудовольствию благородной супруги Хуэй.

Отец благородной супруги Хуэй - великий маршал армии, внес значительный вклад в деятельность императора Реншоу. Чтобы успокоить их, в связи с отъездом третьего принца из дворца, чтобы основать свою собственную резиденцию и провести собрание "срывания цветов", император не только разрешил некоторым гражданским чиновникам присутствовать на нем, но и, услышав, что третий принц намерен выбирать друзей с помощью литературных конкурсов, великодушно предложил должность в Академии Ханлин в качестве приза.

Должность в Академии Ханлин, хотя и не является официальной, тесно связана с Кабинетом министров, и многие исторические министры кабинета начинали как ученые Ханлин.

Обычно ханлинских стипендиатов отбирают после императорских экзаменов, поэтому шаг императора Реншоу рассматривается как умиротворение и важный сигнал.

— Сигнал, позволяющий третьему принцу устанавливать связи с близкими чиновниками, развивать влияние и набирать подчиненных.

Таким образом, согласно этому указу, не только те, кто уже был дружен с третьим принцем, но даже благородные отпрыски, такие как Ронг Тан и Ронг Чжэн, были призваны своими старейшинами усердно учиться и присутствовать на собрании.

Сам Ронг Тан мало интересовался должностью ученого Ханлиня. Для других это собрание было шагом к официальности, но для него это была всего лишь возможность ненадолго выехать за город.

Однако Ронг Тан не был уверен, хочет ли Су Хуайцзин эту возможность, и если да, то он постарается обеспечить ее для него.

На следующее утро, по настоянию Ронг Тана, они вывезли экипаж Су Хуайцзина из города. Из особняка принца Нинсюаня выехали три кареты: в первой ехали наследный принц и его супруга, во второй - Ронг Чжэн, Ронг Юань и Ронг Чжэ, а в третьей - Ронг Ин и Ронг Нин.

Оказавшись в экипаже, Ронг Тан устроился на своем сиденье, завернулся в шерстяное одеяло и достал коробку с игральными картами, его глаза сверкали:

-Покер, кто-нибудь хочет?

Су Хуайцзин собирался налить ему чаю, но остановился, усмехнувшись:

-Только мы вдвоем?

Ронг Тан радостно постучал в дверь экипажа:

-Шуан Фу!

Круглая голова высунулась из-за занавески. Увидев, что держал в руках Ронг Тан, глаза Шуан Фу тоже загорелись:

-Молодой господин, мой господин.

Су Хуайцзин, не зная, что сказать об этих хозяине и слуге, некоторое время посмеивался, затем налил Ронг Тану чашку остывшего чая и поставил маленький столик, чтобы присоединиться к ним в игре.

Будучи ребенком во дворце, он видел, как его мать и другие супруги играли в карты с листьями. Его третий брат, в возрасте тринадцати или четырнадцати лет, часто сидел позади них, обмахиваясь веером и считая карты, раздражая даже спокойную и безмятежную супругу Мэй до такой степени, что она прогоняла его прочь. Затем третий принц кланялся и с улыбкой извинялся, вскоре забирая Су Хуайцзина, чтобы отправиться запускать воздушных змеев или ловить сверчков в Императорском саду, коротая долгие часы.

Итак, Су Хуайцзин на самом деле никогда не наблюдал за полноценной игрой супругов в листовые карты, и на его памяти листовые карты не назывались "покером" и выглядели совершенно иначе, чем то, что держал Ронг Тан.

Шуан Фу объяснил, что Ронг Тан лично разработал дизайн открыток и заказал их изготовление на заказ мастерами. Сначала Су Хуайцзин сомневался, но, услышав признание Ронг Тана, что он никогда не был идиотом, он почувствовал себя намного увереннее.

Возможно, были и другие причины, заставлявшие Ронг Тана притворяться глупцом; обширная и глубокая резиденция Ванфу подобна пасти зверя, и для молодого лорда с таким же добрым сердцем, как у бодхисаттвы, валять дурака на самом деле было бы безопаснее.

Ронг Тан научил их правилам покера. Ставками были медные монеты, и Шуан Фу и Шуан Шоу часто теряли свои ежемесячные пособия. Тем не менее, когда молодой господин предложил сыграть еще раз, они охотно присоединились.

К счастью, Ронг Тан всегда возвращал выигрыш на следующий день под разными предлогами, избавляя Су Хуайцзина от необходимости успокаивать слуг.

Сыграв половину игры, Су Хуайцзин увидел, что чай достаточно остыл, и предложил его Ронг Тану:

-Промочи горло.

Поглощенный игрой, Ронг Тан, не моргая, повернул голову, инстинктивно наклонившись, чтобы напиться из руки Су Хуайцзина.

Су Хуайцзин сделал паузу, его веселье росло, и, потакая ему, осторожно приподнял его запястье, чтобы налить Ронг Тану полчашки чая.

Как только Ронг Тан попробовал его, он слегка запнулся, затем, разомкнув губы, спросил Су Хуайцзина:

-Ты поменял заварку?

Су Хуайцзин кивнул:

-Тебе этот не нравится?

Ронг Тан сказал:

-Дело не в этом, я просто привык к предыдущему.

Су Хуайцзин улыбнулся, ставя чашку, когда Ронг Тан небрежно спросил, играя в карты:

-У нас закончились старые чайные листья?

-Мм, -ответил Су Хуайцзин, -Предыдущий чай был из региона Шу, привезли совсем немного, и он уже кончился. Если брату Тан-Тану понравится, я спрошу у семьи моего дяди, есть ли у них еще.

Услышав имя Ли Чанфу, Ронг Тан невольно нахмурился. Они не были в доме Ли Чанфу с момента своего возвращения. Позже он услышал от Шуан Шоу, что 20 марта семья Ли в переулке Сонцзин с нетерпением ждала их ответного визита, даже развесила гирлянды петард. Ли Чанфу и его сыновья прождали у двери половину утра, но принц Нинсюань и его супруга так и не появились, что вызвало много веселья.

Ронг Танг не заботился о нем. Как только Су Хуайцзин вошел в ворота особняка принца Нинсюаня, он стал принадлежать ему. Свадебный банкет уже достаточно показал лицо Ли Чанфу, и Ронг Тан не дал этому человеку ни единого шанса подняться выше.

Итак, немного более суровым тоном и с оттенком неудовольствия Ронг Тан сказал:

-Не спрашивай его; этот тоже довольно хорош.

Су Хуайцзин улыбнулся и спросил:

-Тан-Тану нравится?

Ронг Тан взглянул на него, несколько озадаченный:

-Правда, он неплох.

По сравнению с предыдущим чаем, этот был немного более горьким, но со сладким послевкусием. Вкус был легким, с оттенком утренней росы, вполне в его вкусе.

Прежде чем Су Хуайцзин успел ответить, Шуан Фу со смехом вмешался:

-Молодой господин, вам повезло, что вы сказали, что вам понравилось, иначе я бы пожалел господина.

Ронг Тан выглядел немного удивленным:

-Что ты имеешь в виду?

Шуан Фу сказал:

-Это роса, которую господин собрал ранним утром перед рассветом в саду. Один горшочек из травы, другой из цветочных лепестков, сваренных отдельно и хранящихся, как только взойдет солнце, прямо перед тем, как он постучит в вашу дверь. Как это может быть невкусно!

Ронг Тан был настолько ошеломлен, что разыграл не ту карту. Брови Су Хуайцзина дернулись, но он не стал поправлять его, вместо этого плавно взяв инициативу в свои руки и убрав листовые карты из его руки. Шуан Фу, который всего минуту назад смеялся, внезапно выглядел удрученным, неохотно признавая поражение и вытаскивая из кармана две медные монеты, кладя их перед Су Хуайцзином.

Су Хуайцзин раскрыл правую руку, протягивая ее к Ронг Тану:

-Тан-Тан, заплати.

Ронг Тан инстинктивно потянулся за своими деньгами, но на полпути остановился и повернулся к Су Хуайцзину:

-Разве мои деньги не у тебя?

-Но это мое пособие, -сказал Су Хуайцзин без всякой вины, его глаза феникса изогнулись в безобидной, невинной улыбке, -Планирует ли брат Тан-Тан использовать мое пособие для пари?

Ронг Тан был косноязычен, внутренне ворча.

Система холодно прокомментировала:

[Хост, ты этого заслуживаешь.]

Ронг Тан не чувствовал, что заслужил это, больше чувствуя, что им манипулируют.

В эти дни Су Хуайцзин так тщательно заботился о нем, что Ронг Тан стал зависимым. Он не только дал ему ключи от своей личной сокровищницы, но и каждый раз, когда они выходили, он небрежно рассовывал деньги по карманам Су Хуайцзина, а сам уходил с пустыми руками, держа только грелку для рук.

То же самое было и на этой встрече по собиранию цветов; он не принес с собой ни единой монеты. Его деньги были либо у Шуан Фу, либо у Су Хуайцзина.

Теперь, проиграв деньги этим двоим в карты, он был вынужден попросить у своего супруга деньги на азартные игры...

Ронг Тан почувствовал себя несколько смущенным.

Но Су Хуайцзин только рассмеялся, открыл свой кошелек с деньгами и достал пригоршню серебряных и медных монет, сложил их перед Ронг Таном, прошептав:

-Не забудь вернуть мне долг.

Ронг Тан, раздразненный до смущения, чуть не забыл, что все деньги изначально принадлежали ему. Он наобум согласился, затем выбрал две медные монеты из кучи в качестве игровых средств для Су Хуайцзина.

Система изумленно прищелкнула языком:

[Хост, это что, какая-то кокетливая игра, в которую вы играете?]

Все деньги, которые Ронг Тан дал Су Хуайцзину, были номиналом от ста таэлей. Так вот, эта маленькая гора монет не превышала и десяти таэлей, но они продолжали обмениваться ими взад и вперед, делая вид, что это флирт.

Система на самом деле хотела озвучить этот вывод напрямую, но знала тонкую натуру своего хоста. Она переварила мысль, покрутилась в системном пространстве, затем свернулась калачиком на коленях Ронг Тана, чтобы посмотреть, как он играет в карты.

Это был Ронг Тан, кто хотел поиграть в покер, но, в конце концов, он был тем, кто проиграл все. Он посмотрел на груду медных монет перед собой, невредимых, возвращающихся в кошель Су Хуайцзина, озадаченный:

-Ты что, просто притворялся раньше?

Су Хуайцзин улыбнулся:

-Нет.

Ронг Тан ему совсем не поверил. Видя, что Шуан Фу тоже расстроен из-за своих потерь, он отдал две оставшиеся сломанные серебряные монеты. Сначала он хотел отдать все, но, зная, что Шуан Фу не примет, он сказал:

-Одна для тебя, другую оставь мне. В следующий раз, когда мы будем играть, ты можешь отдать ее обратно.

Шуан Фу посмотрел на него, а затем на Су Хуайцзина, долго колеблясь, прежде чем, наконец, согласиться и выйти из кареты.

После проигрыша всей игры Ронг Тан был необычайно раздражителен, угрюмо потягивая свой чай. Как раз в тот момент, когда он собирался налить еще, Су Хуайцзин протянул руку, чтобы остановить его.

Ронг Тан раздраженно взглянул на него. Су Хуайцзин опустил глаза, выглядя немного жалким и обиженным:

-Брат Тан-ятан отдал мои карманные деньги.

У Ронг Тана защипало в затылке:

-Разве это не для того, чтобы отплатить тебе?

Су Хуайцзин тогда сказал:

-Брат Тан-Тан дуется.

Ронг Тан возразил:

-Я не дуюсь.

Су Хуайцзин не поверил ему, некоторое время наблюдал за ним, прежде чем покачал головой и заключил:

-Ты дуешься.

Ронг Тан:

-....

Он противостоял Су Хуайцзину в течение двух секунд, затем сдулся, решительно признав:

-Да, я немного зол.

Он в замешательстве спросил:

-Ты умеешь считать карты?

Су Хуайцзин моргнул:

-Это не сложно.

Ронг Тан был застигнут врасплох его небрежным тоном, и через мгновение он тихо пожаловался:

-Считать карты в покере так скучно, это все равно что стоять перед тобой голым.

Глаза Су Хуайцзина на мгновение потемнели, прежде чем снова просветлеть, уговаривая с улыбкой:

-Моя ошибка, в следующий раз я не буду считать карты.

Ронг Тан подозрительно посмотрел на него:

-Правда?

Су Хуайцзин кивнул:

-Правда.

Ронг Тан снова спросил:

-Тогда зачем ты на этот раз пересчитывал карты?

Глаза Су Хуайцзина изогнулись в улыбке:

-Потому что брат Тан-Тан сказал, что вернет мне деньги.

Ронг Тан:

-? Тебе нужны деньги?

Су Хуайцзин покачал головой:

-Нет.

Ронг Тан, еще более озадаченный, спросил:

-Тогда...?

Су Хуайцзин объяснил:

-Ключи от сокровищницы у меня, я распоряжаюсь ежемесячным серебром особняка, и брат Тан-Тан отдал мне всю свою наличность на карманные расходы сразу после свадьбы… Тан-Тан, у тебя сейчас нет с собой денег, не так ли?

Он улыбнулся мягко и спокойно, но Ронг Тану показалось, что он смотрит на лису, неверяще расширив глаза.

Су Хуайцзин потянулся вперед, нежно взял Ронг Тана за руку и неторопливо сжал ее:

-Если ты не можешь вернуть деньги, брат Тан-Тан, ты можешь отплатить мне чем-нибудь другим.

Ронг Тану потребовалось мгновение, чтобы осмыслить услышанное, его голос слегка охрип:

-Чего ты хочешь?

Су Хуайцзин невинно покачал головой:

-Еще не думал об этом, я скажу тебе, когда подумаю.

Ронг Тан был почти взбешен, собираясь возразить, когда его руку снова сжали. Су Хуайцзин отпустил его и раскрыл ладонь, закатывая рукав:

-Больно...

Ронг Тан остановился, опустив взгляд, чтобы увидеть сложную сеть свежих багровых царапин на бледном запястье Су Хуайцзина, которые, по-видимому, были вызваны травой или ветками.

Вспомнив, что Шуан Фу сказал ранее, раздражение Ронг Тана мгновенно рассеялось, даже превратившись в беспокойство. Су Хуайцзин поднял на него глаза, его голос был мягким и нежным:

-Все в порядке?

Ронг Тан:

-...Да, да, да.

Что он мог сделать? Он был тем, кто женился на нем.

Улыбка Су Хуайцзина стала еще шире, и он ласково спросил:

-Тогда, Тан-Тан, ты можешь нанести мазь?

Ронг Тан:

-....

Мазь, приготовленная врачом особняка, была очень эффективной. Ронг Тан использовал немного раньше, а остальное оставил себе, которое Шуан Фу упаковал в дорогу.

Он порылся в своих вещах, нашел черную мазь, зачерпнул немного и, вспомнив, как Су Хуайцзин наложил на него мазь в переулке Юнань с почти убийственной аурой, не смог удержаться и посмотрел на него, резко сказав:

-Тебе не следовало ходить собирать росу, если ты закончишь заканчивай причинять себе боль.

Су Хуайцзин счел структуру предложения знакомой, помолчал секунду, затем тихо усмехнулся, не двигая запястьем, пока Ронг Тан наносил мазь, но поправил:

-Не совсем правильно.

Ронг Тан озадаченно посмотрел на него.

Су Хуайцзин сказала:

-Должно быть так, - "Как ты мог пострадать, собирая росу, Хуайцзин, тебе не следовало идти собирать ее".

То, как он произнес "Хуайцзин", казалось естественным, даже несло в себе намек на глубокую, ленивую интимность, как будто оно было окутано любовью, липкой и сладкой.

После сказанного Су Хуайцзин посмотрел на Ронг Тана яркими, искрящимися глазами:

-Тан-Тан, не мог бы ты повторить это еще раз?

Ронг Тан: "..." Я отказываюсь.

[Ты этого заслуживаешь.] Система снова ответила своему хосту.

Она не могла понять, почему ее хозяин, прекрасно зная, что он не ровня антагонисту, продолжал провоцировать его, только чтобы в итоге покраснеть и потерять дар речи, наконец успокоившись.

Ронг Тан сказал:

-"Заткнись".

Он не мог переубедить Су Хуайцзина, но, конечно, он мог справиться с системой, этот маленький дурачок.

[Ты только и умеешь, что быть суровым со мной!] Система заворчала, в отчаянии подпрыгивая вверх-вниз на ноге виртуального персонажа Ронг Тана.

Не услышав ответа, тон Су Хуайцзина смягчился еще больше, став более резким, чем раньше:

-Тан-Тан?

Уши Ронг Тана начали бесконтрольно гореть, беспомощный и слабым голосом он взмолился:

-Не называй меня так.

Су Хуайцзин сделал паузу, затем расхохотался. Мазь уже была нанесена, травяной аромат задержался на его запястье. Он убрал руку, подпер подбородок одной рукой и посмотрел на Ронг Тана улыбающимся прищуренным взглядом:

-Брат Тан-Тан издевается надо мной.

Ронг Тан смутился еще больше.

Су Хуайцзин сказал:

-Поскольку я не могу называть тебя мужем или Тан-Таном, тогда как мне следует называть тебя?

Он сделал паузу, его улыбка стала шире, и мягко спросил:

-...Мой господин?

Запаниковав, Ронг Тан наклонился вперед, прижимая ладонь прямо ко рту Су Хуайцзина, крепко удерживая его. Его уши покраснели, взгляд стал уклончивым, он хотел бы провалиться сквозь землю, его лицо наполнилось смущением.

Однако его рука случайно коснулась тыльной стороны ладони Су Хуайцзина, лежащей на его щеке. Су Хуайцзин замолчал, его взгляд переместился вниз, на губах появилась улыбка. Ронг Тан отшатнулся, как будто обжегся, но не убрал руку. Затем Су Хуайцзин принял эту позу, чтобы переплести их пальцы, медленно опуская руки вниз и со смехом поднимая их к лицу Ронг Тана.

Гордо, как будто демонстрируя сокровище:

-Смотри, наши пальцы переплелись!

Ронг Тан:

-....

С таким же успехом он мог бы быть мертв.

*   *   *

Местом проведения Собрания по срыванию цветов было поместье под названием Сад Сун, подаренное третьему принцу императором Реншоу в конце прошлого года. Расположенный на окраине столицы, рядом с горами и у воды, он мог похвастаться прекрасными пейзажами.

Процессия экипажей особняка принца Нинсюань двигалась медленно, беспокоясь о здоровье молодого господина во время ухабистой поездки. К тому времени, когда они прибыли в поместье, ряд экипажей уже был привязан к столбам для лошадей.

В прекрасном весеннем свете в окружающих горах и лесах распустились цветы, отбрасывая зеленые тени. Ронг Тан неловко увернулся от руки Су Хуайцзина, когда выходил из экипажа, и увидел, как Кэ Хунсюэ выходит из своего экипажа.

Сегодня молодой господин Кэ был одет в весенний наряд изумрудно-зеленого цвета, дополненный складным веером из белого нефрита, его волосы были заколоты шпилькой, он стоял высокий и элегантный. В его глазах цвета персика таились тысячи очарований, заставляя проходящих мимо благородных дам стыдливо закрывать лица.

Ронг Тан: "..." Какой возмутитель спокойствия.

Пока он мысленно ворчал, Кэ Хунсюэ неторопливо оглянулся, широко раскрыв глаза и со смехом потрясая веером:

-Принц, мы снова встретились!

Ронг Тан повернулся, чтобы уйти, но Су Хуайцзин остановил его, с улыбкой ведя вперед:

-Господин Кэ.

Не имея выбора, Ронг Тан подошел и спросил:

-Разве господин Му не с вами?

Улыбка Кэ Хунсюэ слегка померкла, и он с самоиронией сказал:

-Мой старший брат слишком благоволит к своему маленькому ученику. Он лично сопровождал его, опасаясь, что им могут пренебречь в дороге. Кто бы меня запомнил?

Ронг Тан сделал паузу, слегка нахмурившись:

-Шэн Чэнли тоже здесь?

Как только он заговорил, выражение лица Кэ Хунсюэ изменилось, он задумчиво посмотрел на Ронг Тана, намекая:

-Принц Нинсюань действительно пользуется благосклонностью его величества.

Ошеломленный, Ронг Тан повернулся, чтобы посмотреть на Су Хуайцзина, который задумчиво смотрел на него. Прежде чем Ронг Тан смог объяснить, Су Хуайцзин сказал:

-Император любит благоприятных зверей, это известно всем. Господин Кэ забыл, что вы сами сказали прошлой ночью в павильоне Шудао?

Подозрение Кэ Хунсюэ было простым: прошлой ночью они не упоминали имени Шэн Чэнли, но Ронг Тан сразу же спросил, присутствовал ли главный герой, услышав слова Кэ Хунсюэ.

Такая резкость была трудной, чтобы не вызвать подозрений.

Услышав это, Кэ Хунсюэ сохранил улыбку и неторопливо спросил Су Хуайцзина:

-О? Что я такого сказал, что заставило принца так быстро догадаться, кто ученик моего брата? Я бы хотел, чтобы принц-консорт просветил меня.

Ронг Тан нахмурился, испытывая желание ударить Кэ Хунсюэ.

Тем не менее, Су Хуайцзин спокойно сказал:

-Похоже, у министра Кэ действительно плохая память. Как младший префект, министр Кэ взаимодействует во дворце в основном с ответственными евнухами, принцами и товарищами по учебе из Императорского колледжа.

Кэ Хунсюэ кивнул веером:

-Это имеет смысл.

Су Хуайцзин добавил:

-Человек, который заставил бы министра Кэ пренебречь опасностью ради спасения из пасти тигра, вряд ли был евнухом.

Кэ Хунсюэ прямо сказал:

-Супруг наследного принца проницателен. Маловероятно, что это не только евнух, но, скорее всего, принц. Но как вы догадались, что это был Пятый принц?

Хотя великий наставник Кэ Вэньруй недавно предложил императору Реншоу, чтобы Шэн Чэнли стал правящим министром, этот вопрос был конфиденциальным, известным только близким приближенным императора.

А приближенные императора Реншоу, такие как Ронг Мингю, все были молчаливы и определенно вряд ли стали бы делиться такими тонкими дворцовыми разговорами со своими семьями. Таким образом, вопрос Кэ Хунсюэ раскрыл скрытые мотивы.

Он питал подозрения по отношению к Ронг Тану, в то же время с опаской относясь к Нинсюаньван.

В висках Ронг Тана стучало от разочарования, хотелось, чтобы он замолчал. Как он мог не понимать Кэ Хунсюэ после их общения на протяжении последних двух жизней?

Этот человек странным образом остановил его прошлой ночью в павильоне Шудао. Даже если это была случайная встреча, последующий разговор о "тигре" и "твоем ученике" был инициирован им.

Не говоря уже о сегодняшней “случайной” встрече у входа в сад Сун. Всего лишь случайным вопросом Ронг Тана он снова заговорил о своем ученике.

Неоднократно намекая на скрытый мотив и все же умудряясь переложить подозрение на Ронг Тана, ставя себя в положение, когда можно задавать вопросы с позиции превосходства.

Ронг Тан не верил, что Су Хуайцзин этого не заметил. Если бы у него не было чувства, что подход Су Хуайцзина также был просчитан, он бы напрямую разоблачил Кэ Хунсюэ.

У него заболела голова, когда он услышал, как Су Хуайцзин со смехом сказал:

-Простите мою дерзость, но как принца, его путешествия должны сопровождаться дворцовыми экипажами и охраной из Сяолунвэя. Кроме пятого принца, кто еще посмеет пренебречь королевским внуком?

Кэ Хунсюэ немного помолчал, его взгляд в сторону Су Хуайцзина сменился выражением удовлетворения, смешанного с опасением. Он небрежно закрыл свой веер, смеясь, как будто только что понял:

-Похоже, мои неосторожные слова вызвали подозрения у принца-консорта и его супруга. Если бы не напоминание Консорта, кто знает, сколько ошибок я совершил бы в будущем. Спасибо.

Су Хуайцзин проигнорировал его благодарность, его взгляд стал немного холоднее, тон - глубже и более гнетущим:

-Я не смею принять вашу благодарность. Однако мне любопытно, господин Кэ, какова цель ваших повторных расспросов?

Примечание автора:

Су Хуайцзин: Заядлый артист рисовых и чайных представлений.

Ронг Тан: Что я могу сделать? Он действительно довольно жалок!

Ронг Тан сразу почувствовал себя более непринужденно.

Что за шутка. Владея и сюжетом, и системой, он дважды проиграл великому противнику. Как мог Кэ Хунсюэ надеяться получить какое-либо преимущество над Су Хуайцзином?

Ронг Тан подошел ближе к Су Хуайцзину и одобрительно похлопал его по тыльной стороне ладони. Су Хуайцзин повернулся, чтобы улыбнуться ему, воспользовавшись возможностью взять Ронг Тана за руку.

Ронг Тан на мгновение был ошеломлен, но не отстранился, спокойно стоя рядом с Су Хуайцзином и глядя на Кэ Хунсюэ.

Кэ Хунсюэ помолчал всего две секунды, а затем расхохотался, не скрывая своего восхищения:

-Принц-консорт действительно умен сверх всякой меры.

-Конечно. -Прежде чем Су Хуайцзин успел заговорить, Ронг Тан не удержался от хвастовства, взглянув на Кэ Хунсюэ и сказав, -Но не продолжай называть его принцем-консортом; у него есть имя, Су Хуайцзин.

На этот раз Кэ Хунсюэ казался озадаченным, переводя взгляд с Ронг Тана на Су Хуайцзина, и после долгой паузы он не смог удержаться от смеха, слегка поклонившись:

-Господин Су, очень приятно.

Су Хуайцзин, державший Ронг Тана за руку, не в силах ответить на этот жест, просто кивнула в знак приветствия:

-Ученый Кэ.

Кэ Хунсюэ, казалось, еще больше обрадовался этому обращению, отойдя в сторону:

-Может, зайдем и поговорим?

Теперь пришло время присоединиться к Собранию по собиранию цветов. Поскольку люди приходили и уходили у входа в сад Сун, зная, что у Кэ Хунсюэ были свои планы, не было необходимости настаивать на публичном ответе.

Тем не менее, Ронг Тан все еще был разгневан. Прежде чем отвернуться, он пристально посмотрел на Кэ Хунсюэ и саркастически сказал:

-Господину Му действительно пришлось нелегко в эти годы.

Кэ Хунсюэ помолчал, затем изогнул губы в улыбке, распахнул свой белый нефритовый веер и обдул поздний весенний ветерок:

-Действительно, моему старшему брату пришлось нелегко.

Ронг Тан почувствовал, что ему хочется ударить кулаком по вате, еще больше расстроившись. Удивленный Су Хуайцзин нежно сжал кончики его пальцев, его голос был мягким и уговаривающим:

-Тан-Тан.

Ронг Тан немедленно остыл и замолчал.

Ему не следовало разговаривать с Кэ Хунсюэ!

У входа в сад Сун обслуживающий персонал отвечал за сопровождение гостей, проверяя их поясные знаки и приглашения, прежде чем проводить их в отведенные им внутренние дворики.

Ронг Тан не хотел оставаться в одном дворе с Ронг Чжэном и остальными. К счастью, Кэ Хунсюэ нужно было кое-что обсудить, поэтому они решили занять небольшой внутренний дворик с мансардой, состоящий из четырех боковых комнат и нескольких подсобных помещений, как раз столько, чтобы они с Му Цзинсю могли оставаться вместе.

После того, как Шуан Фу и Шуан Шоу закончили собирать багаж, а Му Цзинсю еще не прибыл в сад Сун, Су Хуайцзин настойчиво расспрашивала Кэ Хунсюэ о его намерениях. Но как только они устроились, он больше не торопился, просто спросил Ронг Тана, голоден ли он или сначала нужно поужинать, а затем, получив отрицательный ответ, посоветовал ему лечь спать.

Ронг Тан поднял глаза с легким удивлением, но Су Хуайцзин улыбнулся:

-Разве Тан-Тан уже не устал?

Он не только устал, но и здоровье Ронг Тана было слабым, он нуждался в длительном отдыхе после долгих поездок в экипаже, такой вывод Су Хуайцзин сделал из частых визитов Ронг Тана в переулок Юнъань до их свадьбы.

Услышав это, сомнения Ронг Тана рассеялись, и его неконтролируемая усталость нахлынула. Он зевнул, его голос был ленивым:

-Тогда я пойду спать первым, и если ты выйдешь, не забудь взять Шуан Шоу с собой.

Шуан Шоу, слуга как в особняке принцессы Лун, так и в особняке принца Нинсюань, мог казаться простым и честным перед ними, но был исключительно способным и трезвомыслящим в решении внешних вопросов.

Ронг Тан небрежно проинструктировал, но Су Хуайцзин знал, что он беспокоился о том, что над ним будут издеваться на улице.

Таким образом, внутри него разлилось нежное чувство, Су Хуайцзин мягко согласился:

-Хорошо, -и добавил, -Тан-Тан, в следующий раз ты можешь поспать в карете.

Ронг Тан этого не говорил, но Су Хуайцзин мог видеть.

Было ли это на третий день после их свадьбы, когда Ронг Тан поехал забирать его из башни Люцзинь, или более поздние прогулки и эта поездка на Сбор цветов, пока Су Хуайцзин был в том же экипаже, Ронг Тан, каким бы сонным он ни был, не оставлял его одного.

Игра в карты, перекусы были, по сути, просто попытками не заснуть, чтобы сопровождать Су Хуайцзина.

Су Хуайцзин должен был уговорить его отдохнуть, но не смог этого вынести, даже желая жадно попросить еще.

Его маленький бодхисаттва, казалось, был искусен в завоевании сердец. Ронг Тан был подобен сети, сплетенной из сахарных нитей, в которую Су Хуайцзин охотно попался, позволив вплести себя и покрыть сладкой глазурью.

И все же, как только они вышли из экипажа и Су Хуайцзин увидел, каким усталым выглядел Ронг Тан, он больше не мог этого выносить.

Но молодой принц просто небрежно кивнул, сказав:

-Хорошо, я буду иметь это в виду в следующий раз.

Это было случайное соглашение, выполнит ли он его, будет видно только в следующий раз.

Су Хуайцзин, полностью осознающий, но несколько беспомощный, почувствовал непреодолимое влечение к нему. Его пальцы прижались к боку, касаясь поясной таблички, в конце концов, не в силах сопротивляться, он протянул руку и схватил Ронг Тана за рукав:

-Тан-Тан, ты забыл сказать мне "добрый день".

Великолепной поздней весной, когда пели соловьи и распускались цветы, жара еще не наступила, а снег весь растаял, Су Хуайцзин стоял под карнизом в лучах весеннего света, улыбаясь Ронг Тану

Ресницы Ронг Тана на мгновение затрепетали, кончики пальцев бессознательно шевельнулись, его голос слегка охрип:

-Добрый день.

После паузы он добавил:

-...Хуайцзин.

В это мгновение улыбка Су Хуайцзина затмила весеннюю красоту, словно юноша из поэм, пленяющий весенним светом.

*   *   *

Когда Ронг Тан проснулся, был почти вечер. Церемония возложения цветов официально еще не началась, но банкеты уже шли полным ходом, варьируясь по месту проведения и количеству гостей.

Третий принц, гордящийся тем, что делится радостью с народом, изначально устроил этот праздник для ученых и литераторов без особых формальностей, призывая приходить довольными и уходить удовлетворенными.

Одевшись и выйдя, Ронг Тан увидел Су Хуайцзина и Кэ Хунсюэ, играющих в шахматы на чердаке. Движимый какой-то мыслью, он поднялся по лестнице и подошел к Су Хуайцзину сзади.

Шахматная партия была в разгаре, не особенно напряженная. Су Хуайцзин, даже достаточно неторопливый, чтобы заметить движение позади себя, естественно, пододвинул стул, чтобы Ронг Тан сел рядом с ним, затем небрежно очистил апельсин и передал его.

Су Хуайцзин спросил:

-Как тебе спалось?

Ронг Тан на самом деле был несколько

ошеломлен, возможно, из-за слишком крепкого сна или из-за того, что ему приснился сон.

Ему снился Су Хуайцзин, старше, чем он был сейчас, такой же нежный и внимательный, как всегда, одетый в ярко-желтую императорскую мантию, казалось бы, только что со двора, его шаги ускорились при виде него, он улыбнулся и поприветствовал:

-Тан-Тан, доброе утро.

Сон был слишком гармоничным и спокойным, оставив Ронг Тана в длительном замешательстве.

Су Хуайцзину было суждено стать императором, но как только он станет императором, Великий Ю столкнется с катастрофой.

Всю свою жизнь терпя лишения, император больше никому не доверял и не любил народ. Такая теплая улыбка никогда не украсила бы его лицо.

Он должен был быть тираном, погруженным в море крови и льда, правителем с железным кулаком и безжалостным господством, а не... таким нежным, что даже во сне Ронг Тан почувствовал укол жалости.

Он был рад видеть Су Хуайцзина таким, но это все равно причиняло боль его сердцу.

Проснувшись, Ронг Тан обнаружил, что пейзаж сада Сун восхитителен, вечернее небо украшено слоями розовых облаков. Он увидел человека из своего сна, сидящего в покрытом красным лаком павильоне среди облаков, задумчиво играющего в шахматы, и внезапно почувствовал: Су Хуайцзин всегда должен был быть таким.

Предполагалось, что он будет самым любимым юным принцем в Великом дворце Ю, которого лелеют его родители, братья и сестры. Когда наследный принц занял трон, он должен был расти беззаботным, как его третий брат, став известным и элегантным молодым человеком к семнадцати или восемнадцати годам, затем встретить любовь всей своей жизни, преуспеть как в литературе, так и в боевых искусствах, вести великолепную жизнь и стать благородным принцем, которого помнят в история.

Вместо того, чтобы таиться и ждать, быть чьим-то, или Цинь Пэнсюанем, или чьей-то скрытой супругой, жить день за днем в кошмаре хождения по мечам и огню, наблюдая, как на его глазах умирают близкие.

Сердце Ронг Тана дрогнуло, и он инстинктивно схватил протянутые Су Хуайцзином кончики пальцев.

Су Хуайцзин сделал паузу, его глаза неожиданно загорелись от этой внезапной близости, на губах заиграла слабая улыбка. Он опустил руку, направляя руку Ронг Тана на шахматную доску, спокойно продолжая игру с Кэ Хунсюэ, не напоминая и не торопя его, позволяя Ронг Тану прийти в себя самостоятельно.

Кэ Хунсюэ почувствовал укол зависти, его желудок скрутило кислотой. Он раскрыл свой веер со "свистом", быстро взмахнув запястьем, бормоча:

-Я не могу на это смотреть.

Шум наконец вывел Ронг Тана из оцепенения. Нахмурившись, он понял, что держит Су Хуайцзина за руку, небрежно взял у него очищенный апельсин, отпустив их сцепленные руки, и пристально посмотрел на Кэ Хунсюэ, прямо возразив:

-Что такого странного, императорский ученый? Разве вы раньше не видели влюбленную пару?

Затем, изменив тон, не давая Кэ Хунсюэ шанса возразить:

-Верно, в конце концов, министр Кэ известен своей преданностью борделям, вероятно, дал много пустых клятв и дал множество обещаний вечной любви, естественно, незнакомых с подлинным взаимным уважением и привязанностью.

Су Хуайцзин попытался скрыть свое удивление от слов Ронг Тана. Кэ Хунсюэ замолчал, моргая, его веер замер в воздухе, долгое время царило молчание.

Восстановив самообладание, Кэ Хунсюэ усмехнулся. Он небрежно бросил фигуру на шахматную доску, его глаза цвета персика с улыбкой поднялись, когда он посмотрел на Ронг Тана, его голос был игривым и легким:

-Кажется, принц питает ко мне враждебность?

Ронг Тан холодно "хмыкнул". Кэ Хунсюэ, заинтригованный, продолжил:

-Почему? Мы встретились впервые только вчера. Почему ты продолжаешь подрывать мою репутацию?

Несмотря на вопросительный взгляд, в его глазах не было ни следа неудовольствия, ни осторожного прощупывания прошлой ночью, скорее чистое любопытство, когда он пристально наблюдал за Ронг Таном.

Ронг Тан искоса взглянул на него:

-Разве не ты был невежлив при нашей первой встрече?

Что значит "невыносимо смотреть"?

Ронг Тан и Су Хуайцзин были законно женаты! Хотя большого паланкина не было, они провели надлежащую свадебную церемонию и отдали дань уважения небу и земле, настоящая пара!

Почему на это было "невыносимо смотреть"?

Ронг Тан был возмущен.

Кэ Хунсюэ сделал паузу, задумался на мгновение, затем понял суть, не в силах удержаться от смеха. Его глаза, изогнутые, как цветы персика, затуманились, становясь очаровательными и утонченными. Его тон дразняще намекал:

-Принц, я подозреваю, что мы знали друг друга в прошлой жизни.

Ронг Тан нахмурился, собираясь заговорить, когда Су Хуайцзин взял белую фигуру из шахматного горшка и твердо поставил ее на доску, его голос был спокоен и ровен:

-Ученый Кэ, вы проиграли.

Кэ Хунсюэ был поражен, его взгляд переместился на шахматную доску.

Мгновение назад игра казалась ровной и несмертельной, но через несколько обменов она показала свои острые грани, каждый ход проникал глубоко на территорию противника. Игра Го, по-видимому, скрывала военные стратегии и пустынные ветры поля боя.

Кэ Хунсюэ был слегка озадачен, в его взгляде, обращенном к Су Хуайцзину, был намек на восхищение.

С лестницы донеслись шаги, одновременно уверенные и мягкие, явное противоречие.

Кэ Хунсюэ обернулся, приняв вид избалованного молодого господина, и пожаловался:

-Старший брат, они издеваются надо мной.

Вновь прибывшим был Му Цзинсю, одетый в белое, олицетворяющий прямоту и уравновешенность. Его пристальный взгляд скользнул по шахматной доске, затем холодно прокомментировал:

-Жалуешься, несмотря на недостаток мастерства?

Кэ Хунсюэ моргнул, слегка обиженно глядя на Му Цзинсю, затем, естественно, встал и поменялся стульями, приглашая Му Цзинсю на противоположную сторону доски, пробормотав:

-Старший брат...

-Заткнись.

-Ты заткнись!

Два голоса, один за другим, когда Ронг Тан заговорил, он увидел пристальный взгляд Му Цзинсю, касающийся своего лба:

-Извини, у меня болит голова, когда я слушаю, как он говорит.

Кэ Хунсюэ:

-?

Су Хуайцзин тихо хихикнул, наливая Ронг Тану чашку чая и протягивая ее ему. Ронг Тан медленно потягивал его, слыша, как Су Хуайцзин спрашивает:

-Поскольку господин Му тоже здесь, не могли бы вы рассказать нам, какова цель вашего повторного приглашения?

Му Цзинсю взглянул на Кэ Хунсюэ, который кивнул. Поняв, он перешел прямо к делу:

-Мы просто хотели спросить, не захотят ли принц Ронг и господин Су присоединиться к нам на этом празднике по случаю собирания цветов.

Ронг Тан сделал паузу, внутри него поднимались странные эмоции.

Су Хуайцзин спросил:

-Только мы вчетвером?

Му Цзинсю покачал головой:

-Нет.

Су Хуайцзин сказал:

-Пожалуйста, выражайтесь яснее, господин Му.

Му Цзинсю:

-И пятый принц.

*   *   *

Раздался внезапный стук, когда Ронг Тан опрокинул свою чашку.

Все трое были застигнуты врасплох. Прежде чем Ронг Тан успел среагировать, Су Хуайцзин уже схватил его за руку и быстро проверил ее, спросив:

-Ты не обжегся?

Пальцы Ронг Тана слегка сжались, почувствовав тепло, затем он покачал головой:

-Нет.

Он посмотрел вниз и увидел лужу на деревянном полу и разбитую чайную чашку. Инстинктивно он уже собирался наклониться, чтобы поднять ее, но Су Хуайцзин оттащил его назад, на мгновение нахмурившись на Ронг Тана, не давая ему пошевелиться, и сам наклонился, чтобы собрать разбитый фарфор в свои руки.

Когда он встал, выражение лица Су Хуайцзина было холодным, он смотрел прямо на Кэ Хунсюэ и Му Цзинсю:

-Мы ценим оказанную честь, но мы с Тан-Таном никогда не ходили в школу. Присоединение к вашей группе было бы только обузой, лучше не надо.

Выражение лица Му Цзинсю оставалось безразличным, в то время как Кэ Хунсюэ, изобразив удивление на лице, казался совершенно ошеломленным их отказом.

Сбор цветов продолжался семь дней, каждый день с другой темой. Участники должны были до захода солнца сочинить стихотворение или эссе, соответствующие теме дня, и представить их третьему принцу и ученым-судьям для оценки.

Однако не все участники Собрания были учеными; были также такие, как Цинь Пэнсюань, которые были неграмотными, но из известных семей. Естественно, им нельзя было позволить потерять лицо на таком мероприятии.

Поэтому правилом было работать в группах, аналогично групповым проектам Ронг Тана в школьные годы. Каждая группа состояла из пяти-шести человек, которые делились результатами, а внутренние рекомендации были даны только для окончательного отбора имперских стипендиатов.

Этой системой рекомендаций можно было манипулировать, что часто приводило к травле в других группах, но в их случае это было невозможно.

Му Цзинсю и Кэ Хунсюэ оба занимали официальные посты, Шэн Чэнли как принцу не нужно было становиться второстепенным имперским ученым, а что касается Ронг Тана, то он уже был человеком праздным и не нуждался в дальнейших ограничениях.

Таким образом, место было фактически передано Су Хуайцзину.

Что касается того, смогут ли они занять первое место?

Великие императорские экзамены Да Ю проводились каждые три года, с первого года Цинчжэна по настоящее время, в общей сложности три сессии, и только одна на седьмом курсе Цинчжэна была объявлена собранием экстраординарных талантов.

Му Цзинсю был лучшим по всем трем предметам, в то время как Кэ Хунсюэ, номинально занявший третье место, на самом деле был предназначен императором Реншоу стать лучшим ученым благодаря влиянию его деда. Однако Кэ Хунсюэ, даже в золотом зале, небрежно заметил, что у него нет амбиций, он подходит только для праздной жизни, непригоден для великого ученого, формирующего страну.

Император Реншоу, услышав это, одобрительно захлопал в ладоши, не обвиняя его, а восхваляя его честность, и немедленно назначил его лауреатом за третье место.

Был ли на этом собрании кто-нибудь более осведомленный, чем эти двое? Возможно, но нельзя отрицать, что они были исключительно талантливы.

Более того, Ронг Тан вспомнил, что они заняли первое место на предыдущих двух собраниях.

Он, Му Цзинсю, Кэ Хунсюэ, Шэн Чэнли, плюс один из младших учеников Кэ Хунсюэ, который пришел, чтобы набрать дополнительные очки.

Единственная разница заключалась в том, что на предыдущих двух собраниях император Реншоу не предлагал должность императорского ученого в качестве приза.

Ронг Тан, которого тащил Су Хуайцзин, стоял перед Му Цзинсю и Кэ Хунсюэ. Видя, что эмоции обоих мужчин приходят в норму, он грациозно поднялся, улыбаясь и кланяясь, чтобы попрощаться:

-В таком случае...

-Мы подумаем об этом, -прервал Ке Хунсюэ Ронг Тана.

Хватка их переплетенных рук внезапно усилилась, затем ослабла. Ронг Тан не смотрел на Су Хуайцзина, но пристально посмотрел на Му Цзинсю, тихо повторив:

-Мы рассмотрим это за ночь и дадим вам ответ, прежде чем отправить карточку с именем завтра утром.

Члены команды должны были написать свои имена на специальной красной бумаге и передать ее третьему принцу. С этого момента начинался Сбор цветов, и имена на карточке становились обязательными для команды.

Му Цзинсу, все еще безразличный, кивнул:

-Хорошо.

Кэ Хунсюэ улыбнулся, его взгляд скользнул между ними, прежде чем отвести его. Он взмахнул веером, указывая на освещенное место неподалеку:

-Сегодня вечером состоится открытие, и в павильоне Ланьюэ состоится банкет. Если принц Ронг хочет насладиться этим, лучше уйти пораньше, чтобы не пропустить время, так как лодки на берегу будут пришвартованы.

Ронг Тан кивнул:

-Спасибо.

Кэ Хунсюэ и Му Цзинсю повернулись, чтобы уйти. Прежде чем уйти, Кэ Хунсюэ взглянул на шахматную доску, и его губы изогнулись в загадочной улыбке.

На лакированном красном чердаке воцарилась тишина. Су Хуайцзин отпустил руку Ронг Тана, повернулся, чтобы положить осколки чайной чашки на шахматный столик, методично вытер руки салфеткой, сел на табурет, посмотрел вверх с безобидной улыбкой, но его глаза были холодны.

Он мягко спросил:

-Тан-Тан, ты можешь дать мне объяснение?

Ронг Тан посмотрел вниз, заметив поразительную новую красную отметину на руке Су Хуайцзина.

Пораженный, он немедленно присел на корточки, осторожно схватил Су Хуайцзина за руку, нежно касаясь кожи вокруг раны.

Руки Су Хуайцзина все еще были тонкими и бледными, как нефрит из бараньего жира, но от запястья до пальцев они были покрыты шрамами, старыми и новыми.

Красота нефрита была омрачена, Ронг Тан почувствовал пронзительную сердечную боль.

Су Хуайцзин поднял руку, прижимая кончик пальца к щеке Ронг Тана, и размазанная капелька крови на его лице приобрела его собственный запах. Эмоции Су Хуайцзина, наконец, немного успокоились.

Он снова спросил:

-Разве Тан-Тан не говорил, что не хочет?

-Дело не в том, что я не хочу... -хрипло сказал Ронг Тан, затем, уловив насмешливую холодность в глазах Су Хуайцзина, на мгновение замолчал, прежде чем мягко добавить, -Но мне показалось, что ты хотел объединиться с ними.

Брови Су Хуайцзин слегка приподнялись:

-О?

Некоторые вещи не следует говорить до нужного момента, поэтому, хотя Ронг Тан догадался, что Су Хуайцзин уже знал о намерениях Кэ Хунсюэ и понимал, что его притворная уступчивость была неспроста, он не мог озвучить это вслух.

Он просто послушно повернул голову, позволив пятну крови растечься по лицу, а затем сказал:

-Я хочу, чтобы ты был первым.

Подобно меченому зверю, которого не нужно приручать, Ронг Тан охотно вошел в клетку охотника, окутав человека своим мягким, гладким мехом, спокойно пережив зиму.

Ронг Тан тихо сказал:

-Хуайцзин, давай присоединимся к ним и завоюем первое место.

Су Хуайцзин пристально смотрел на Ронг Тана, как в тот день после дождя, особенно послушный, когда он уткнулся носом в кончики его пальцев, тихо умоляя: "Все в порядке?"

Его голос был мягким и чистым, отчего хотелось положить перед ним все сокровища мира в качестве подарков для его удовольствия".

С наступлением темноты по всему саду Сун зацвели цветы. Адамово яблоко Су Хуайцзина дернулось, впервые не соглашаясь с просьбой Ронг Тана, и он медленно, но отчетливо произнес, глядя в эти полные надежды глаза:

-Нехорошо.

Он ясно увидел вспышку отвращения... и страха в глазах Ронг Тана, когда чашка была опрокинута.

Он позволил Ронг Тану дружить с Му Цзинсю и другими, но он не хотел, чтобы Ронг Тан боялся.

Ронг Тан был его маленьким бодхисаттвой, которому суждено было жить беззаботно, наслаждаясь сборниками рассказов, закусками, прогулками по рынку и любуясь весенними цветами. У Су Хуайцзина было бесчисленное множество способов отомстить, вопрос только в том, чтобы сделать это рано или поздно.

Но ни один путь не стоил того, чтобы Ронг Тан, испытывая страх, сопровождал его.

Хотя он и не знал, почему именно Ронг Тан боялся.

Впервые Ронг Тан увидел Шэн Чэнли в пятнадцатый день первого месяца девятого года Цинчжэна, во время фестиваля фонарей.

Карета, следовавшая из особняка короля Нинсюаня в императорский дворец, была наполнена горящим углем, таким горячим, что Шуан Фу вспотел при входе, но Ронг Тан плотнее закутался в свой тяжелый плащ, все еще чувствуя холод.

По правде говоря... он не был так уж заинтересован в спасении главного героя.

Когда он впервые переселился, захваченный своими юношескими фантазиями и обманутый системой, он чувствовал себя спасителем, обремененным высшим долгом перед этим новым миром.

Но поскольку боль терзала его тело, а болезнь мучила его, лежа полуживым в постели более десяти дней, Ронг Тан даже не хотел жить, не говоря уже о спасении главного героя.

То ли из-за миссии системы, то ли из-за желания обыграть систему своим всеведущим взглядом, Ронг Тан все равно пошел.

Императорский дворец во время Фестиваля фонарей был самым роскошным местом во всей столице Да Ю.

Изысканные блюда и изысканные вина, император и знать, восседающие на высоких помостах, красавицы, порхающие по садам, фонари, свисающие с ветвей деревьев, и зимние цветы сливы, распускающиеся по всему дворцу.

Это было ошеломляюще, и на мгновение Ронг Тану показалось, что исторические драмы, которые он видел в своей прошлой жизни, ожили, а персонажи обрели жизненную силу.

Сопоставляя живых людей, стоявших перед ним, с именами из электронной книги, он видел их реальность, а не вымышленные творения романа, состоящего из сотен тысяч слов.

Держа дворцовый фонарь, он шел по каменной дорожке, кашляя на каждом шагу, останавливаясь через каждые три, обходя все роскошные и туманные залы, пока не достиг темного и мрачного холодного дворца.

Он горел с высокой температурой, бредил, завернувшись в холодное одеяло, родинка в виде слезинки возле глаза сверкала, как слезинка от зажженной свечи в свете камина".

"Как жалко".

Это была первая мысль Ронг Тана.

Возможно, он говорил вслух или нет; охваченный лихорадкой юноша был беспокойен во сне. Ронг Тан подумал выйти и найти для него императорского врача, но когда он повернулся, чтобы уйти, кто-то внезапно схватил его за руку.

Это было похоже на хватку за спасательный круг, хватка отчаянная и сильная, как будто боялась, что он убежит, сжимала так сильно, что было больно.

Слезы собрались вокруг родинки, и юноша свернулся калачиком в постели. В праздничную ночь во дворце, где даже евнухи и служанки наслаждались пиршеством, он закричал плачущим голосом, его голос был хриплым:

-Мама...

Ронг Тан подумал: "Ты пытаешься обмануть меня".

А потом его обманывали на протяжении двух жизней.

От матери, до учителя, до Ронг Тана...

Он сам не мог вспомнить, когда произошла перемена, и не мог объяснить, когда у главного героя, которого он видел ребенком, начали появляться другие мысли.

Подозрительность, настороженность, гнев, негодование… пока, наконец, под статуей сострадательного Будды в полуразрушенном храме он решительно не вонзил меч себе в грудь.

Ронг Тан думал, что вырастил неблагодарного.

Ему потребовалось семь лет, чтобы вырастить неблагодарного любимца судьбы, рожденного центром мира.

*   *   *

Павильон Ланьюэ находился на острове посреди центрального озера в саду Сун, добраться до которого можно было только на лодке.

Ронг Тан прибыл не особенно поздно. Фонари освещали паромную переправу, окруженную шумной толпой. Су Хуайцзин посадил его на небольшую лодку, пришвартованную к берегу, и отправился по водному маршруту вместе с Шуан Фу, в то время как Шуан Шоу остался во дворе, чтобы продолжить уборку.

Время от времени вдоль озера стояли высокие деревянные столбы, каждый из которых был увенчан фонарем, их отражения смешивались с лунными на воде, как будто они притягивали Млечный путь.

Понаблюдав некоторое время, Ронг Тан не смог удержаться и наклонился, чтобы размешать воду рукой. Шуан Фу, с тревогой наблюдавший за происходящим, напомнил:

-Молодой господин, вода в озере холодная.

Ронг Тан схватился за воду, слегка ошеломленный. Су Хуайцзин спросил его:

-Холодно?

Ронг Тан покачал головой:

-Все в порядке.

Если бы Шуан Фу не упомянул об этом, Ронг Тан, возможно, даже не обратил бы на это внимания. В последнее время он редко чувствовал холод. В дождливые дни Су Хуайцзин не разрешал ему выходить из дома, и, оставаясь дома, он не чувствовал изменения температуры. Ночью он меньше пользовался грелкой для рук. И сейчас в саду Сон, окуная руку в озерную воду весенней ночью, он, на удивление, не чувствовал сильного холода.

Ронг Тан ткнул в систему:

-"Моему телу стало лучше?"

Система безжалостно разрушила его иллюзию:

[Невозможно, это тело может прожить еще только четыре года.]

Итак, Ронг Тан приписал это потеплению погоды и чуть более теплой воде в озере, не заметив расслабленного выражения лица Су Хуайцзина, когда услышал ее ответ.

Остров Лейксайд был усеян банкетами повсюду, некоторые у воды, некоторые на возвышенностях, чтобы выпить, или просто под цветущим весенним деревом, сидя на земле с одеялом, несколькими закусками и холодными блюдами, играя на цитре или флейте, ровно столько, чтобы насладиться весенней ночью.

Ранее Ронг Тан посещал конференцию в Чжэхуа, чтобы пообщаться с Шэн Чэнли, но на этот раз, с другим мышлением, он понял, что Третий принц действительно знал, как наслаждаться жизнью, и был по-настоящему беззаботным.

Благородная супруга Хуэй навязала своему младшему сыну такую великую судьбу, но позволила своему старшему сыну вырасти принцем-гедонистом, который, если бы не был втянут в борьбу за власть, Ронг Тан иногда задавался вопросом, какой была бы их жизнь.

Су Хуайцзин привел его в павильон Ланьюэ.

Павильон состоял из четырех этажей, полый посередине, с первым этажом, задрапированным красным, и выступлениями на сцене, окруженной свежесорванными сезонными цветами, наполняющими воздух насыщенным ароматом.

Ронг Тан сначала хотел присоединиться к столику Кэ Хунсюэ, но заколебался, не желая видеть Шэн Чэнли. Пока он колебался, Су Хуайцзин издалека кивнула Му Цзинсю и отвел Ронг Тана в другое место.

Ронг Тан заметил богатых молодых людей из башни Люцзинь.

Он неосознанно нахмурился, но Су Хуайцзин оставался невозмутимым, с легкостью ведя их за собой. Ронг Чжэн поспешно встал, чтобы поприветствовать их, и их проводили к двум стульям рядом с главным креслом.

Окруженный модниками, Ронг Тан чувствовал себя среди них не в своей тарелке.

Но Су Хуайцзинк было все равно. Банкетные столы на конференции в Чжэхуа регулярно менялись; строгих правил не существовало. Он был обеспокоен тем, что Ронг Тан весь день толком не ел, и быстро подал ему тарелку супа из батата и голубятины.

Когда Ронг Тан собирался приступить к еде, насмешливый голос произнес:

-Господин Ронг действительно проявляет глубокую привязанность к господину-консорту, настолько поглощенный, что забывает о себе. Когда главное место все еще пустует, как вы могли осмелиться начать есть?

Внизу звучали струнные и деревянные духовые инструменты, наверху звенели чашки, среди шумной толпы и музыки, а снаружи рябила вода, высоко висел полумесяц луны, напоминая Ронг Тану о той ночи, когда он впервые встретил Су Хуайцзина в башне Фэнъюэ.

Он поднял глаза на говорившего, которым оказался Цинь Пэнсюань.

Уставившись на него, Ронг Тан холодно возразил:

-В чем дело? Ты ревнуешь?

Голос Цинь Пэнсюаня дрогнул, его глаза недоверчиво расширились, как будто он услышал что-то нелепое.

Ронг Тан небрежно взглянул в его сторону и спросил:

-Кстати говоря, мы родственники мужа, не так ли? Зять, где двоюродная сестра моего мужа Су Хуайцзина? Разве ты не привел ее с собой?

Ронг Чжэн, которому стало не по себе после замечаний Цинь Пэнсюаня, собирался возразить, но Ронг Тан заговорил первым. Понимая, что Цинь Пэнсюань вот-вот подвергнется публичному унижению, Ронг Чжэн молча откинулся на спинку стула, готовый насладиться словесной отповедью своего брата.

Настроение Ронг Тана и так было кислым, поскольку он не достиг соглашения с Су Хуайцзином. Хотя он и не хотел встречаться с Шэн Чэнли, это была неизбежная встреча.

Как наследный принц Нинсюаня, он не мог вечно избегать Шэн Чэнли, будь то королевские банкеты или охотничьи угодья.

Ронг Тан сожалел о том, что заставил Су Хуайцзина отказаться от этой возможности из-за того, что его собственные эмоции переполняли его. Прежде чем он смог придумать способ убедить Су Хуайцзина в обратном, Цинь Пэнсюань попал в его ловушку, предоставив Ронг Тану прекрасную возможность нанести удар.

Как будто только что вспомнив, Ронг Тан повернулся к Су Хуайцзинк и спросил:

-О, в день нашей свадьбы я слышал, как министр Ли упомянул, что твоя двоюродная сестра беременна? Су Хуайцзин, ты приготовил поздравительный подарок?

Су Хуайцзин, зная о намерениях Ронг Тан, снисходительно улыбнулся:

-Она всего на месяце беременности. Еще слишком рано для подарка. Как насчет того, чтобы мы приготовили его вместе, когда придет время ее родов?

Его голос, нежный и невероятный, в сочетании с поразительно красивыми и утонченными чертами лица, почти заставил Ронг Тана потерять самообладание.

И все же, когда он услышал, как Су Хуайцзин назвала его "Господином", Ронг Тан не смог сдержать легкой дрожи. Су Хуайцзин небрежно схватил Ронг Тана за руку под столом, выглядя пристойно, но лениво поигрывая пальцами.

Ронг Тан почувствовал легкую дрожь, но Су Хуайцзин подавил ее. Смирившись, Ронг Тан кивнул и сказал Цинь Пэнсюаню:

-Интересно, какой подарок хотел бы получить мой зять? Как двоюродная сестра Су Хуайцзина и законная дочь министра Ли, я не буду скупиться. Чего бы ни недоставало вашей резиденции, не стесняйтесь спрашивать в моем дворце, хорошо?

Су Хуайцзин опустил взгляд, в его глазах было веселье.

Он всегда знал, что молодой господин красноречив, но Ронг Тан обычно был таким милым в его присутствии, что Су Хуайцзин иногда забывал, каким безжалостным он может быть, когда его задевают.

Всего за несколько мгновений Ронг Тан принял превосходящую позу, милостиво оказывая благосклонность, наступая на Цинь Пэнсюаня.

Ты говоришь, что мы недостойны, но кто же тогда ты?

Су Хуайцзин все больше привязывался к Ронг Тану, тихо сидя рядом с ним, позволяя ему защищать их, в то же время небрежно надавливая на его меридианы.

Поглощенный своим занятием, Ронг Тан опустил правую руку под стол, другой рукой подпер левую щеку и обвел взглядом стол, заметив нерешительное поведение Ронг Чжэна.

Прищурив глаза, Ронг Тан многозначительно спросил:

-Второй брат, ты хочешь что-то сказать?

Ронг Чжэн, едва сдерживая свое разочарование, немедленно ответил:

-Если мой брат намеревается приготовить подарок для мисс Ли, это должен быть не праздничный подарок по случаю родов, а скорее питательные добавки для ее здоровья.

Ронг Тан удивленно приподнял бровь:

-Почему это?

Прежде чем Ронг Чжэн успел ответить, другой молодой дворянин за столом, явно презиравший Цинь Пэнсюаня, вставил:

-Потому что у его наложницы случился выкидыш.

Ронг Тан выглядел слегка удивленным, инстинктивно взглянув на Су Хуайцзина, который оставался невозмутимым на своем месте, даже слегка улыбнулся, когда их глаза встретились.

Почувствовав дрожь в сердце, Ронг Тан быстро отвел взгляд, взял себя в руки и хлопнул свободной рукой по столу, сердито воскликнув:

-Как это могло случиться!

Цинь Пэнсюань был ошеломлен реакцией Ронг Тана. Ронг Тан сердито сказал:

-Моя двоюродная сестра проделала весь путь из Шу, чтобы выйти замуж за вашего герцога Укана в качестве наложницы, что было достаточно унизительно. В конце концов она зачала вашего ребенка, а вы не смогли позаботиться о ней, что привело к выкидышу! Вместо того, чтобы оставаться рядом с ней, ты здесь, на банкете?! Мужчина должен создать свою семью, прежде чем добиваться успеха. Как ты можешь служить императору и вносить свой вклад в Да Ю таким поведением? Твой отец, герцог Укан, заслужил большие военные заслуги. Защищенный наследием своей семьи, вместо того, чтобы стремиться к почестям и славе, ты проводишь свои дни в разврате. Как ты можешь быть наследником герцога или пользоваться королевскими привилегиями?

Среди пения под павильоном Лань Юэ, прохладного лунного света снаружи и лодок, мягко плывущих по реке, голос Ронг Тана, хотя и тихий, звучал мощно. Су Хуайцзин, склонив голову, несколько раз сжал руку Ронг Тана, чтобы подавить смех, который грозил вырваться наружу.

Ронг Тан, охваченный негодованием, яростно уставился на Цинь Пэнсюаня, его праведный гнев оставил Цинь Пэнсюаня и весь стол в ошеломленном молчании.

Система, обычно отключенная ночью, наблюдала за развитием всей сцены, с любопытством размышляя:

[Хост, как вам удается каждый раз говорить так красноречиво и остро?]

-"Если вы не хотите делать комплименты, вам и не нужно", -парировал Ронг Тан.

Затем система замолчала.

Ронг Тан спросил:

-"Ты когда-нибудь проходила девятилетнее обязательное образование?"

Система была озадачена: [?]

Ронг Тан продолжил:

-"Ты когда-нибудь сдавала экзамены, писала работы по языкам, разбиралась в понимании прочитанного, знаешь, что такое текстовый анализ?"

В этом и был секрет.

Независимо от ситуации, он сначала выстраивал повествование, а затем говорил.

Идиоту Цинь Пэнсюаню, более чем достаточно дали по лицу.

После своей тирады Ронг Тан молчал, сохраняя разъяренное выражение лица, когда он посмотрел на Цинь Пэнсюаня, чье лицо от шока приобрело цвет печени, ему потребовалось много времени, чтобы отреагировать, прежде чем хлопнуть рукой по столу и резко встать.

Су Хуайцзин ненадолго замолчал, затем холодно оглянулся, за его холодным взглядом последовала волна безудержного смеха сзади.

Толпа обернулась, чтобы увидеть мужчину в ярко-красном шелковом халате, от души смеявшегося и хлопавшего в ладоши:

-Я давно слышал об исключительном интеллекте и здоровье кузена Ронга, но никогда не имел возможности посетить его. Сегодняшняя встреча действительно соответствует вашей репутации. Это также должно успокоить нашу мать и двоюродную бабушку.

Он повернулся к другому молодому человеку в одежде абрикосово-желтого цвета:

-Второй брат, похоже, Цинь Пэнсюань ожидал твоего прибытия. Разве я не говорил вам, что на фестивале цветущих листьев нет необходимости в строгом соблюдении протокола или последовательности приема пищи? Вы, должно быть, были слишком заняты, чтобы сообщить им об этом, что привело к нагоняю кузена Ронга.

Новоприбывшими были не кто иные, как Второй и Третий принцы. В то время как третий принц, Шэн Чэнсин, улыбался, второй принц, Шэн Чэнмин, выглядел недовольным.

Шэн Чэнмин сначала свирепо посмотрел на Цинь Пэнсюаня, затем, естественно, обратил свое раздражение на Ронг Тана, зачинщика этого события.

Однако, прежде чем его упрек успел прозвучать, выражение лица Шэн Чэнмина резко изменилось, когда он увидел человека, сидящего рядом с Ронг Таном, удивленно остановившегося на полушаге.

Су Хуайцзин остался сидеть рядом с Ронг Таном, его рука все еще лежала там, нежное поведение пары вызывало зависть у окружающих.

Не говоря ни слова, Су Хуайцзин бросил мимолетный взгляд во время разговора Шэн Чэнсина с Ронг Таном, затем склонил голову, продолжая нежно пожимать руку Ронг Тана.

Как будто в этом павильоне прославленной знати ничто не привлекало Су Хуайцзина больше, чем нежные пальцы Ронг Тана.

Ронг Тан на мгновение заколебался, раздумывая, встать ли и поприветствовать принцев. Решив не делать этого, он остался сидеть, просто кивнув им в знак признательности.

Секунду назад Цинь Пэнсюань был яростно возмущен, но теперь он напоминал промокшего цыпленка, стиснув зубы, покорно шагнув вперед и склонив голову, ожидая приказаний второго принца.

Тем не менее, Шэн Чэнмин, казалось, был ошеломлен, глядя на Су Хуайцзина в течение длительного периода времени, как будто он не мог полностью отвести взгляд.

К счастью, поскольку Су Хуайцзин и Ронг Тан сидели вместе, его взгляд, казалось, был направлен на наследного принца Нинсюанвана, что делало его незаметным для неосведомленных.

Через мгновение Су Хуайцзин слегка повернул голову и слегка кашлянул, опустив руку Ронг Тана и заменив его миску чистой. Затем он подал ему теплую миску голубиного супа, поставив остывшую перед собой.

Его действия были плавными и грациозными. Закончив, Су Хуайцзин слегка улыбнулся и повернулся к трем главным фигурам толпы, тепло спросив:

-Ваши высочества и Цинь Пэнсюань, могу я узнать, можем ли мы начать банкет прямо сейчас?

Голос молодого человека был мелодичным, а его внешность поразительно красивой, из-за чего родниковая вода снаружи и музыка внутри казались простыми аксессуарами к его присутствию.

Шэн Чэнмин был возвращен к реальности и быстро кивнул:

-Конечно, мы можем начать, но—

Он помолчал, затем повернулся к Цинь Пэнсюаню и резко произнес:

-Разве ты не собираешься извиниться перед этим джентльменом и наследным принцем Ронгом?

Зрачки Цинь Пэнсюаня расширились, он неохотно сжал кулаки и после долгого колебания неохотно поклонился Ронг Тану и Су Хуайцзину:

-Я был импульсивен, пожалуйста, простите меня, наследный принц Нинсюанван и принц-консорт.

Су Хуайцзин делал вид, что подчиняется Ронг Тану в общественных вопросах, поэтому взгляд Ронг Тана упал на Цинь Пэнсюаня.

Многие из присутствующих, включая молодых дворян, ученых и чиновников, с любопытством посмотрели в их сторону. Ронг Тан посмотрел на Цинь Пэнсюаня и, отбросив свою прежнюю грубость, заявил:

-Прощение - это слишком сильно сказано, но я действительно надеюсь, что после фестиваля собирания цветов вы дадите удовлетворительное объяснение Хуайцзину моей семьи относительно ситуации мисс Ли.

Лицо Цинь Пэнсюаня меняло цвет с красного на белый. Несмотря на присутствие принцев и то, что он в отчаянии прикусил язык, у него не было выбора, кроме как неохотно согласиться.

Шэн Чэнсин, насладившись драмой, громко рассмеялся, призывая всех продолжать наслаждаться банкетом, завершив таким образом эту интерлюдию в углу второго этажа.

Ронг Тан потягивал голубиный суп, в голове у него роились мысли. Инстинктивно он начал размышлять об особенностях ситуации Ли Паньян, только чтобы увидеть, как Су Хуайцзин спокойно пьет суп, изначально предназначенный для него. Затем Су Хуайцзин заговорил слегка обиженным и несколько раздражительным тоном:

-Тан-Тан, почему он должен объяснять мне дело Ли Паньян?

-……？

Пока Ронг Тан размышлял над этим, Су Хуайцзин наклонился ближе. На мгновение Ронг Тан не мог понять, намеренно ли великий антогонист раскрывает свои намерения или ему просто любопытно, что он только что сказал.

-Но все это не имеет для меня значения, -настойчиво сказал Су Хуайцзин, -я не имею к ней никакого отношения. Жива она или мертва, у нее был выкидыш или она родила близнецов, почему Цинь Пэнсюань должен мне что-то объяснять?

Его голос был тихим, но достаточно слышным, чтобы слышали оба. Ронг Тан моргнул, пытаясь расшифровать какой-либо скрытый смысл в словах Су Хуайцзина по выражению его лица.

Однако, прежде чем Су Хуайцзин успел проявить нетерпение, система вмешалась:

[Перестань думать об этом, он просто несет чушь.]

Ронг Тан:

-"? Каков его мотив?"

[Кто знает?]

Система на самом деле хотела сказать: если бы хост чаще встречался в современную эпоху, он не был бы таким невежественным. Поведение Су Хуайцзина выглядело так, как будто кто-то был раздражительно нежен.

Независимо от пола, цель такого поведения обычно состоит в том, чтобы вторая половина баловала и утешала вас.

Но система не хотела напрямую предлагать хосту: "Иди и побалуй антагониста!"

Это было совершенно ненаучно, в конце концов, это система, разработанная для спасения главного героя! Сотрудничество с хостом уже было отклонением от ее основной директивы, как теперь это может принести пользу антагонисту!?

Мудро выбрав тишину, система позволила Ронг Тану поразмыслить в одиночестве, прежде чем осторожно предположить:

-Он довольно богат.

Улыбка Су Хуайцзина на мгновение застыла, его глаза слегка расширились в замешательстве.

Ронг Тан, говоря еще тише и ближе к Су Хуайцзину, предположил:

-Дом маркиза Укана богат, а Цинь Пэнсюань обладает значительными активами, хотя и не такими большими, как у меня. После окончания фестиваля цветов, когда он придет извиниться, мы сможем выманить у него определенную сумму.

Су Хуайцзину потребовалось много времени, чтобы осознать эту идею, его губы изогнулись в едва сдерживаемой улыбке, а в глазах появились веселые морщинки. Помня об их общественном положении, он прошептал:

-Разве это не неуместно? Тот, у кого случился выкидыш, -Ли Паньян, а не я.

Ронг Тан, непримиримо и как ни в чем не бывало:

-Но перед походом в башню Фэнъюэ ты сказал, что ел только выпечку, присланную Ли Паньян.

Су Хуайцзин кивнула:

-Да, и что?

-Итак, она накачала тебя наркотиками. Она нехороший человек! -Воскликнул Ронг Тан.

-Оставляя в стороне то, что мошенник Цинь Пэнсюань не имеет к ней никакого отношения, технически, Ли Паньян должна благодарить меня за то, что я заступился за нее.

Улыбка Су Хуайцзина стала шире, когда он спросил:

-Как же так?

Ронг Тан серьезно объяснил:

-Подумай об этом, у нее только что случился выкидыш, а Цинь Пэнсюань уже вышел один, чтобы присоединиться к фестивалю цветов. Ясно, что он ее не ценит. Кроме того, хотя этот фестиваль якобы предназначен для литературных талантов, разве ты не заметил, что многие благородные дамы также зарегистрировались в Саду песни?

Сплетничающее лицо Ронг Тана было оживленным, но он старался говорить не слишком громко, чтобы избежать подслушивания, и не слишком тихо, чтобы Су Хуайцзин не услышал, поэтому он наклонился очень близко, достаточно близко, чтобы Су Хуайцзин почувствовал запах сандалового дерева на его одежде.

Это должен был быть успокаивающий аромат, но Су Хуайцзин почувствовал, как будто перышко дразняще коснулось его сердца.

Согласившись, Ронг Тан продолжил:

-Итак, этот фестиваль также является мероприятием по сватовству. Маркизу Укану еще предстоит официально женить своего наследника, а у его наложницы только что случился выкидыш. Если Цинь Пэнсюань снискает расположение здешней дамы и приведет ее домой в качестве своей жены, какие хорошие дни тогда будут у Ли Паньян?

Су Хуайцзин усмехнулся:

-Итак, публично причинив ему неприятности, все теперь знают, что, хотя Ли Паньян и является наложницей, у нее есть связи с резиденцией Нинсюан Вана. Даже если не ради нее, то из уважения к нам, к ней будут относиться с большим уважением?

Ронг Тан кивнул, выглядя восхитительно гордым:

-Ммм!

Су Хуайцзин не смог подавить своего веселья, пальцы слегка зачесались, но он сдержался и спросил:

-Но Ронг Тан, ты действительно хочешь защитить ее?

Ронг Тан слегка нахмурил брови, на мгновение задумавшись:

-В зависимости.

Су Хуайцзин:

-Хм?

Ронг Тан:

-Если Ли Чанфу встанет перед тобой на колени, извинится и попросит твоей помощи, я, возможно, подумаю о том, чтобы вызволить ее из резиденции маркиза Укана и дать ей немного денег, чтобы она вернулась домой.

Ронг Тан сделал паузу, его брови недовольно сдвинулись:

-Но если она заблуждается и думает, что Цинь Пэнсюань хороший человек, я не буду с ней возиться.

Су Хуайцзин сначала был очарован Ронг Таном, затем заинтересовался, поняв, что не совсем уловил мысли Ронг Тана:

-Разве ты не говорил, что она нехороший человек?

-Действительно, это так, -великодушно прокомментировал Ронг Тан.

Су Хуайцзин:

-Тогда почему ты хочешь спасти ее из ямы?

Ронг Тан слегка поднял взгляд, его ресницы слегка задрожали, его тон был беспечным, как будто это было самой естественной вещью сказать:

-Из-за тебя.

Су Хуайцзин на мгновение опешил:

-Почему это снова из-за меня?

Ронг Тан проигнорировал "снова" в его вопросе, объяснив:

-Потому что всем известно, что жена наследника Нинсюань Вана является племянницей Ли Чанфу, военного министра, а Ли Паньян - его законная дочь.

Система, проведшая с ним большую часть времени, иногда называла Ронг Тана слишком святым или чрезмерно отзывчивым. На что Ронг Тан возразил бы, разве не он спас мир от имени их вдохновителя?

Но, по правде говоря, Ронг Тан был далек от святого. У него было четкое представление о себе.

Он был просто обычным человеком с небольшим чувством морали и ответственности. Зная о судьбах большинства людей в этом мире, он, естественно, питал немного жалости, протягивая руку помощи там, где ему было невыносимо видеть страдания.

Но Ли Паньян не относилась к категории "невыносимых страданий"; напротив, Ронг Тан был вполне счастлив видеть, что она получила по заслугам.

Добро вознаграждается добром, а зло - злом. Так работает мировой цикл кармы, и Ронг Тан не собирался его менять.

К сожалению, Су Хуайцзин был частью этого кармического цикла.

Ронг Тан сказал:

-Я спасу жизнь Ли Паньян в качестве компенсации за то, что Ли Чанфу воспитал тебя.

На самом деле не было никакого долга благодарности; все, что там было, было уничтожено за девять лет изнурительных лишений. Но, несомненно, если бы Ли Чанфу не вывез Су Хуайцзина из столицы, он мог бы погибнуть в последовавшем хаосе.

Какая бы месть ни была нанесена антагонистом Ли Чанфу, она была вполне заслуженной, но Ронг Тан, в своем эгоизме, не хотел, чтобы Су Хуайцзин чувствовал себя в каком-либо так называемом долгу перед ними.

Поскольку Ли Чанфу однажды спас жизнь Су Хуайцзину, спасение жизни Ли Паньян уравняло бы ситуацию. После этого их судьбы не имели бы ничего общего ни с ним, ни с Седьмым принцем.

Ронг Тан откровенно заявил:

-Я же говорил тебе, я мелочен и очень хорош в ведении счетов.

Су Хуайцзин долгое время был ошеломлен. В то время как Шэн Чэнмин занял свое место на главном сиденье, время от времени оглядываясь, надеясь на зрительный контакт, Су Хуайцзин просто сидел там, уставившись в лицо Ронг Тана, его разум на мгновение опустел.

Он внезапно понял, что не знает, что сказать.

Он никогда не думал о том, чтобы "отплатить" Ли Чанфу. Как он мог? Отплатить ему за плохое обращение с ним? За то, что использовал его? За то, что пытался использовать его в качестве приманки, чтобы получить богатство и высокий статус?

В планах Су Хуайцзина наивысшая любезность, которую он мог оказать министру Ли Чанфу, заключалась в том, чтобы оставить его полным трупом, о большем даже не стоило думать.

Но когда Ронг Тан сказал: "отплати за заботливую доброту", Су Хуайцзин внезапно вспомнил, что поначалу он тоже думал об этом дяде как о члене семьи.

Он подарил свою несравненную восточную жемчужину своему дяде, пошел на многое, чтобы угодить своей тете, служил слугой у своих двоюродных братьев, ежедневно терпя глупые и неуклюжие выходки Ли Паньян.

Он был самым благородным седьмым принцем Великого Юя, но после падения своей семьи оказался в изгнании, старательно играя роль невежественного ребенка, втайне лелея слабую надежду быть принятым в семью.

С того времени Су Хуайцзин будет презирать себя.

Даже сейчас, оглядываясь назад, он находит это невыносимым.

Су Хуайцзин знал, что он всегда хорошо умел маскироваться, что было его преимуществом.

Самым большим трюком, который он разыграл перед Ронг Таном, было сдерживание себя от того, чтобы обнять его.

Адамово яблоко Су Хуайцзина слегка дернулось, его голос стал несколько хриплым, когда он спросил:

-А потом?

Ронг Тан немного отодвинулся, глотая суп. Застигнутый врасплох вопросом, он поперхнулся, некоторое время кашлял, и Су Хуайцзин воспользовался возможностью вывести его из павильона Лань Юэ.

Снаружи воздух был свежим, время от времени мимо проходили прохожие и доносились отдаленные звуки пения. Почувствовав прохладный ветерок с воды, Ронг Тан, наконец, перестал кашлять, укоризненно взглянул на Су Хуайцзина за то, что тот напугал его, и ответил на его вопрос.

-Тогда все в порядке. Мне не нравится Ли Чанфу, даже его семья. То, что я не молюсь об их немедленной смерти перед Буддой, уже является моей величайшей добродетелью. Ты ожидаешь, что я буду поддерживать всю их семью?

Его слова были диковинными, но каким-то образом Су Хуайцзин почувствовал, что Ронг Тан знал о его планах и даже потворствовал его порочным мыслям.

В первый день апреля новолуние было невидимым.

Ронг Тан шел по тропинке острова, неторопливо прогуливаясь среди цветов, глядя в ночное небо, где была скрыта луна и густо мерцали звезды, более красивые, чем любая ночная сцена, которую он видел в наше время.

Ронг Тан небрежно сказал:

-В этом мире должно быть возмездие, иначе злодеи были бы окружены друзьями, а добродетели были бы завернуты в конскую шкуру; справедливые были бы заключены в тюрьму, в то время как вероломные удобно восседали бы на высоких постах... Хуайцзин, где в этом логика?

Любимым занятием наследного принца Нинсюаня было приготовить тарелку с закусками, выбрать сборник рассказов, полежать на кушетке под теплым послеполуденным весенним солнцем и читать истории в течение всего дня.

Вторым его любимым занятием была покупка одежды, носков, книг, письменных принадлежностей, чернильных камней, украшений и саше для его новоприобретенного супруга Су Хуайцзина, который баловал его всеми лучшими вещами, доступными в Великой Ю.

Третьим наиболее распространенным занятием наследника Нинсюань Вана было тихое сидение в кабинете в течение целого дня, переписывая священное писание, источавшее аромат сандалового дерева.

Он был маленьким бодхисаттвой без желаний и пристрастий, надеявшимся только на сытную еду, возможность поваляться в постели в плохую погоду и прогуляться по улицам, когда было хорошо.

Он относился к жизни и смерти отстраненно и с важностью. Он мог небрежно упомянуть "смерть" в разговоре, но после того, как другие причинили ему боль, он все равно договорился бы о том, чтобы врач обработал их травмы.

Су Хуайцзин знал об интеллекте Ронг Тана и знал о блестящей, ослепительной душе, заключенной в хрупком теле, но он никогда не ожидал услышать такие слова от Ронг Тана.

Даже не задумываясь, Су Хуайцзин протянул руку, чтобы обнять худое тело, которое, казалось, могло исчезнуть в любой момент.

Уткнувшись головой в шею Ронг Тана, адамово яблоко Су Хуайцзина дернулось, его голос стал хриплым и неузнаваемым:

-Позволь мне обнять тебя ненадолго.

На фоне нежных звуков озера и мягкого стрекотания насекомых и птиц Ронг Тан слегка вздрогнул, но затем остался неподвижен, позволив ему обнять себя, убеждая себя, что тепло на его шее - это просто дыхание Су Хуайцзина, а не слезы.

Казалось, прошло много времени, но на самом деле это было всего мгновение, когда Су Хуайцзин все еще держал его, его голова уютно устроилась на шее Ронг Тана, неподвижная. Ронг Тан нежно похлопал его по руке и тихо позвал:

-Хуайцзин.

-Мм, -приглушенным голосом ответил Су Хуайцзин.

Ронг Тан сказал:

-Согласись присоединиться к команде Кэ Хунсюэ, я хочу, чтобы ты занял первое место. Хорошо? -Он смягчил свой тон, подражая манере Су Хуайцзина вести себя кокетливо.

Во второй день апреля официально начался фестиваль собирания цветов.

Съев накануне вечером на банкете только половину тарелки супа, Су Хуайцзин приготовил миску лапши для Ронг Тана, когда они вернулись в свой маленький дворик. Они сидели в павильоне, один ужинал, а другой играл в шахматы, наслаждаясь вечерним ветерком, пока не вернулись Кэ Хунсюэ и Му Цзинсю.

Состав команды остался таким же, как и в прошлой жизни, только на этот раз в нее вошел Су Хуайцзин.

Ронг Тан, только что поужинавший и переваривавший пищу, облокотился на перила, глядя на озеро и цветы под ночным небом сада Сун. Услышав просьбу Су Хуайцзина, его мысли на мгновение остановились, прежде чем он не смог удержаться от смеха.

Су Хуайцзин настаивал, что они не могут заставить Ронг Тана всегда присутствовать, что заставило Ронг Тана вспомнить о своих университетских днях и групповых проектах в конце семестра.

В отличие от того, что было раньше, когда его соседи по комнате высасывали его усилия, теперь у него была редкая возможность высасывать других в группе, состоящей из антагониста, главного героя и стратега главного героя. Ронг Тан был доволен непринужденной обстановкой.

С наступлением поздней весны Ронг Тану стало необычайно тепло, и, увидев их вчетвером, у него возникла озорная идея сыграть партию в покер на четверых.

Но как только в глазах Ронг Тана промелькнула идея, Су Хуайцзин, словно угадав его мысли, сослался на холодный ночной воздух в качестве причины отправить его обратно в комнату спать.

Шуан Фу и Шуан Шоу уже легли спать. Ронг Тан сначала хотел сразу лечь спать, но, к его удивлению, Су Хуайцзин принес ведро горячей воды, настояв на том, чтобы он тщательно помыть ноги, чтобы расслабить мышцы и согреться, прежде чем лечь в постель.

От переулка Юнъань до двора Танхуа, а теперь и до сада Сун, у Ронг Тана выработалась привычка слушать Су Хуайцзина, особенно сегодня вечером, когда антогонист казался эмоционально неуравновешенным. Несмотря на то, что он чувствовал себя немного смущенным, Ронг Тан все равно помыл ноги. Су Хуайцзин не позволил ему снова выйти на холод и даже забрал ванну и таз. Перед уходом он заботливо укрыл Ронг Тана одеялом, сказав серьезно и мягко:

-Ронг Тан, я согласился позволить тебе дружить с ними, но ты не можешь быть несчастлив.

Ронг Тан моргнул, помедлив секунду, прежде чем отреагировать, слабое волнение поднялось в его сердце. Он мягко улыбнулся:

-Спасибо.

То, что изначально было предположением, теперь получило ответ. Су Хуайцзин действительно отклонил приглашение Кэ Хунсюэ из-за инстинктивной реакции Ронг Тана.

Вся ситуация не поддавалась логике от начала до конца.

Точно так же, как Ронг Тан изначально думал, что его чувства к Шэн Чэнли должны быть просто отвращением и безразличием. Но когда он услышал, что он может быть в саду Сун, возможно, в той же команде, первое ощущение, которое пришло ему в голову, было холодное предательство и сильная боль от удара ножом в грудь в его прошлой жизни.

Ощущение оттока крови из тела, постепенная потеря тепла плотью были болью в сто раз сильнее, чем отравление или мгновенная смерть при падении.

Иногда физические реакции трудно контролировать, что также раздражало Ронг Тана.

Но Су Хуайцзин заметил это и изменил свое решение из-за него, что обрадовало Ронг Тана.

Он улыбнулся, его глаза округлились, и искренне добавил:

-Я правда счастлив.

Су Хуайцзин пристально посмотрел на него, словно проверяя искренность его слов, и через мгновение сказал:

-Спокойной ночи.

Ронг Тан улыбнулся в ответ:

-Спокойной ночи.

Только тогда Су Хуайцзин ушел.

*   *   *

Следующий день встретил их великолепной погодой. Ранним утром птицы сидели на верхушках пышных цветов в саду Сун и весело щебетали. Выбранный ими двор, удаленный от центральной площади, был тихим. Ронг Тан открыл глаза от звуков движения и птиц во дворе, не торопясь просыпался, прежде чем неторопливо встать с постели.

В первые дни после своего перерождения физическое состояние Ронг Тана было настолько плохим, что даже при ходьбе на несколько шагов у него перехватывало дыхание. Следовательно, Шуан Фу неустанно бодрствовал в его комнате, готовый помочь. Однако, как только здоровье Ронг Тана немного улучшилось, он отменил правило, согласно которому слуги оставались на ночь. После прибытия Су Хуайцзина даже обязанности Шуан Фу по оказанию помощи Ронг Тану в утреннем умывании взял на себя Су Хуайцзин, что беспокоило Шуан Фу по поводу возможного увольнения некоторое время.

Ронг Тан нашел это забавным. Он болтал с системой, неторопливо одеваясь, участвуя в их обычном дружеском обмене мнениями, пока кто-то не постучал в дверь. Су Хуайцзин вошел, ненадолго задержавшись, увидев, что Ронг Тан уже встал с постели, затем улыбнулся:

-Ронг Тан, почему ты сегодня так рано встал?

-Может быть, из-за хорошей погоды, -ответил Ронг Тан, улыбаясь, когда закончил завязывать пояс, намереваясь выйти во внутренний двор, чтобы освежиться.

Взгляд Су Хуайцзин задержался на талии Ронг Тан, которая теперь выглядела еще более стройной и хрупкой из-за завязанного пояса. Молча он достал из гардероба темно-голубой плащ, накинул его на плечи Ронг Тана и аккуратно завязал: "

-Еще рано, берегись ветра.

Ронг Тан откинул голову назад, позволяя ему завязать узел на шее. Его темные ресницы затрепетали, отражая сияние утреннего солнца, подчеркивая дикое, одухотворенное очарование лесного существа. Су Хуайцзин на мгновение был очарован и застыл.

Ронг Тан подождал, затем моргнул, мягко спросив:

-Хуайцзин?

Возвращаясь к реальности, Су Хуайцзин отпустил его и отступил назад, сказав с улыбкой:

-Завтрак готов в главном дворе. Но я подумал, что тебе, возможно, не понравится обедать с другими, поэтому я попросил Шуан Шоу принести немного еды, чтобы разогреть. Где бы ты хотел перекусить?

Без колебаний Ронг Тан ответил:

-На мансарде.

-Хорошо, -кивнул Су Хуайцзин, -Я подожду тебя там.

-Хорошо, -ответил Ронг Тан и направился в туалет.

Этой ночью он спал исключительно хорошо, чувствуя себя бодрее, чем обычно. Освежившись, он поднялся по деревянной лестнице на мансарду, обнаружив, что воздух стал еще свежее и бодрящий.

Утренняя сцена в саду Сун отличалась от его сумеречного или ночного вида, залитая нежным рассветным светом, создающим мягкий фильтр на всем. Капли росы, попавшие на листья и лепестки, внезапно "лопались" и падали, заставляя распускающиеся цветы гордо выпрямляться и трепетать на ветру.

Это было особенно чарующее зрелище, и Ронг Тан не мог избавиться от ощущения легкого зуда в сердце.

Ему снова захотелось купить что-нибудь для Су Хуайцзина.

Принцесса-консорт запретила Ронг Тану дарить свое поместье Су Хуайцзину, но покупка нового для его любимого не должна стать проблемой, верно?

Что-то в масштабе сада Сун может показаться нереальным, но найти поместье поменьше в живописном месте для ремонта и использования в качестве летнего пристанища казалось выполнимым.

Ронг Тан не мог не улыбнуться при этой мысли. Заметив выражение его лица, Су Хуайцзин спросил:

-О чем ты думаешь?

Ронг Тан, небрежно взяв хрустальную булочку, с улыбкой ответил:

-Секрет.

Су Хуайцзин:

-?

Он сделал паузу на мгновение, но не стал настаивать дальше. Молча улыбаясь, он привычно налил чашку чая для Ронг Тана и поставил ее рядом с ним, чтобы тот не поперхнулся.

Когда они завтракали, ко входу во внутренний двор подошла группа людей. С мансарды Ронг Тан посмотрел вниз и сразу же заметил Кэ Хунсюэ в новом весеннем наряде из ярко-красной парчи Шу, даже его веер сменился на нефритово-красный, цвета куриной крови, и он неторопливо размахивал им, выглядя как яркий цветок петушиного гребня.

Веки Ронг Тана дрогнули, когда он пожаловался системе:

-“Семья Кэ рано или поздно будет разрушена из-за него”.

Система беспечно парировала:

[Вы действительно так думаете, хост?]

Мгновенно замолчав, Ронг Тан в отчаянии откусил еще одну хрустальную булочку.

Нет, он так не думал. Это было не так.

Просто он не мог этого вынести.

В семье Кэ была традиция выпускать великих ученых-конфуцианцев, известных своей скромной жизнью и высокими принципами.

Однако отец Кэ Хунсюэ был полным исключением. В эпоху, когда распространено было мнение, что все профессии уступают учености, отец Кэ Хунсюэ был одержим зарабатыванием денег.

В юном возрасте он осмелился пропустить школу, чтобы присоединиться к торговым караванам, покупая в столице саше и румяна для продажи на северных границах, а затем привез с аукциона целую телегу драгоценностей, получив солидную прибыль.

Что касается предметов, которые не продавались, он не был претенциозен; он либо сам писал стихи, либо использовал репутацию своего отца, чтобы убедить одноклассников или преподавателей в академии написать для него стих. Затем он распространил слух на улицах столицы, преувеличивая уникальность привезенных им драгоценностей, продавая их по высокой цене и сколачивая состояние.

Ке Вэньруй, великий ученый своего поколения, часто так сердился на него, что хотел изгнать из семьи.

Это снова было перед праздником покойного императора, когда он пришел навестить своего учителя, увидел разворачивающуюся хаотическую драму, от души рассмеялся и посоветовал Кэ Вэньруюю: "Зачем так сердиться, великий наставник? Если он не увлекается книгами, но хорош в бизнесе, почему бы не позволить ему попытать счастья? Если он добьется успеха, я могу быть спокоен. В противном случае, вы всегда отказываетесь от наград суда, и мне больно видеть, что мой учитель живет так скромно".

Кэ Сюэбо, смелый, как всегда, спрятался за спину императора и высунул голову, корча рожи своему отцу и постоянно повторяя:

"Точно, точно!"

Покойный император был одновременно удивлен и раздосадован, повернулся назад и легонько постучал себя рукой по голове, затем приказал главному евнуху: "Пойди в мою личную сокровищницу и одолжи немного серебра Сюэбо".

Затем, повернувшись к Кэ Сюэбо: "Если ты сможешь удвоить это за три года, я позволю тебе заняться бизнесом. Если нет, слушайся своего учителя, возвращайся в школу и стремись стать лучшим ученым, чтобы разделить мои заботы! Понял?"

С приказом императора Кэ Вэньруй, хотя и неохотно, вынужден был согласиться. Более того, он знал, что его сын действительно не создан для научных занятий. Его гнев проистекал отчасти из семейной традиции не выпускать торговцев, а отчасти из беспокойства, что этот вопрос может вызвать недовольство императора.

Сын великого наставника становится торговцем? Беспрецедентно! Вопреки традициям предков! Поступок, который был бы осужден министрами и опозорен даже после смерти!

Но после золотых слов согласия императора Кэ Вэньруй расслабился, ожидая увидеть, чего достигнет Кэ Сюэбо за три года, втайне надеясь, что он все же вернется к своим занятиям.

Затем Кэ Сюэбо вернулся самым богатым человеком в Цзяннани, не только удвоив деньги, взятые взаймы у покойного императора, но и пожертвовав значительную сумму в национальную казну, налогов с которой хватило бы на содержание округа. Его величество был очень доволен, похвалив Кэ Сюэбо как храброго и способного купца, предоставив его семье освобождение от закона, согласно которому "купцы должны ждать три поколения, прежде чем сдавать императорский экзамен".

Все сводилось к тому, чтобы помешать его учителю беспокоиться о способности его внука продолжать образование и государственную службу, что было превентивной мерой предосторожности.

Под руководством Кэ Сюэбо семья Кэ была невероятно богата, достаточно, чтобы поддерживать ежедневную расточительность Кэ Хунсюэ с нефритовыми веерами в течение нескольких поколений.

Особенно с учетом того, что Кэ Сюэбо, богатый и патриотичный, ежегодно жертвовал сотни тысяч таэлей серебра в казну, практика, неизменная со времен предыдущего императора до императора Реншоу. Поэтому, несмотря на то, что Кэ Вэньруй был учителем бывшего императора, император Реншоу не только избегал впутывать семью Кэ, но и проявлял особую заботу о Кэ Хунсюэ.

—Учитель детства, богатый торговец, ежегодно вносящий взносы в казну, и выдающийся ученый, предпочитавший праздную жизнь, не заботясь о политике, – императору Реншоу было трудно завидовать им или быть мишенью для них.

В некотором смысле, ему даже пришлось умиротворить семью Кэ, обеспечив себе репутацию уважающего учителей, ценящего торговцев и относящегося ко всем одинаково, периодически пополняя национальную казну.

Кэ Хунсюэ, не принадлежавший к королевской семье или дворянину, жил более беззаботной и необузданной жизнью, чем большинство отпрысков благородных семей в городе Юй Цзин.

В глазах Ронг Тана он был подобен ходячей печи, сжигающей деньги.

Слишком экстравагантен, даже больше, чем он сам.

Пока они подшучивали, несколько человек вошли во двор. Кэ Хунсюэ взглянул на двоих, завтракающих в покрытом красным лаком павильоне, и сразу же улыбнулся. Он со щелчком захлопнул свой складной веер и, не обращая внимания на то, что Му Цзинсю отмахнулся от него, повернулся, улыбнулся ему и быстро поднялся.

-Наследному принцу действительно повезло, ему не нужно покидать резиденцию, но ему приносят еду, даже накрывают на мансарде, чтобы пообедать среди пейзажей.

Ронг Тан поднял глаза:

-Ты завидуешь?

Кэ Хунсюэ сделал паузу, его улыбка стала более безудержной. Он небрежно пододвинул стул и сел, неторопливо обмахиваясь веером:

-Ты принимаешь меня за такого же дурака, как Цинь Пэнсюань?

Кэ Хунсюэ явно был свидетелем сцены прошлой ночью, когда Ронг Тан ругал Цинь Пэнсюаня. Он чуть не расплакался от смеха. Если бы не сопровождал Му Цзинсю и не ждал, пока его хрупкий ученик оправится от серьезной болезни, Кэ Хунсюэ бросился бы прямиком к столу Ронг Тана.

Ронг Тан не ответил.

Его чувства к Кэ Хунсюэ и Му Цзинсю всегда были сложными. Изначально он рассматривал их как простых коллег, но потом подумал, что в этой совершенно незнакомой династии разве не было бы замечательно завести несколько друзей-единомышленников?

Ронг Тан не мог сказать, что подружился с Му Цзинсю - этот человек был подобен вечно нерастаявшему снегу, непостижим. Однако с Кэ Хунсюэ, по крайней мере, в его предыдущих двух жизнях, их можно было считать друзьями.

— Озорные друзья.

Сегодня я веду тебя в игорный дом, завтра ты ведешь меня в квартал удовольствий, а послезавтра мы оба застываем на месте от взгляда заместителя министра юстиции, проводящего расследование инкогнито, и послушно возвращаемся, чтобы на некоторое время помочь Шэнь Чэнли.

И снова неугомонный, вы упомянули знаменитую театральную труппу, недавно прибывшую из Цзяннани, я в восторге от исключительных духов, присланных с северных границ...

Несколько мгновений досуга и релаксации в прошлых жизнях Ронг Тан, в основном, провел с Кэ Хунсюэ.

Они были теми, кого можно было бы назвать друзьями-озорниками.

Таким образом, в этой жизни Ронг Тану было трудно особенно остерегаться их.

Ронг Тан потерял желание участвовать в борьбе за власть. Он остро осознавал день своего перерождения и день, когда умрет. Чувствуя, как день ото дня его жизненные силы убывают, он мало интересовался политическими играми. Он просто хотел наслаждаться удовольствиями, которых ему не хватало в прежние годы: читать романы, слушать музыку, заниматься садоводством, переписывать буддийские писания, когда чувствовал себя виноватым, и время от времени давать советы Су Хуайцзину по важным событиям, которые он помнил.

Помимо этого, Ронг Тан не хотел утруждать себя.

Оскорблять Цинь Пэнсюаня и Ронг Чжэня было легко; он ругал их всякий раз, когда ему хотелось, потому что они были дураками. Но Кэ Хунсюэ... После нескольких бесед Ронг Тан был морально истощен.

Это было похоже на прохождение восемнадцати поворотов в одном предложении с семнадцатью подводными камнями, ведущими к финальной провокации.

Ронг Тан решил не обращать на него внимания, тем более что Му Цзинсю скоро прибудет, и легкомыслие Кэ Хунсюэ будет недолгим.

Когда Му Цзинсю прибыл, за ним последовал молодой человек, лет шестнадцати-семнадцати, все еще зеленый. Одетый в традиционную мантию ученого и шляпу, он представлял собой классический образ образованного студента.

Кэ Хунсюэ, который праздно болтал с Ронг Таном, внезапно забеспокоился и наклонился, чтобы осмотреть юношу, затем повернулся к Ронг Тану:

-Посмотри на моего младшего, разве он не похож на старого ученого, готового сойти в могилу?

Такие слова, произнесенные на улице, могут привести к летальному исходу.

Независимо от того, говорил ли это заместитель главы Национальной академии о молодом человеке или о собственном внуке Кэ Вэньруя, замечание Кэ Хунсюэ могло заслужить ему взбучку.

Ронг Тан отхлебнул чаю, отвел взгляд и небрежно пошутил:

-Я никогда не ходил в школу, поэтому не знаю, как выглядит старый ученый. Но держись на расстоянии. Ты напоминаешь мне бойцового петуха, и у меня от этого режет глаза.

Су Хуайцзин, поначалу раздраженный близостью Кэ Хунсюэ к Ронг Тану, не смог удержаться от улыбки в ответ на реплику своего партнера, молча встал, чтобы убрать готовые тарелки, ожидая, пока слуги уберут со стола.

Кэ Хунсюэ, всегда избалованный, редко сталкивался с кем-то, кто постоянно давал ему отпор. Интересно, что он не был раздражен, а скорее забавлялся, наблюдая за Ронг Таном некоторое время, прежде чем тот действительно отошел, как его просили.

Му Цзинсю, не из тех, кто любит здороваться, поприветствовал остальных взглядом. Таким образом, новичок, который еще не представился, остался единственным.

Ронг Тан выпил свой чай, встал, чтобы переварить пищу, и услышал, как молодой человек сказал:

-Приветствую наследного принца. Я житель столицы, студент Академии Линь Юань с восьмого курса Цин Чжэна, Лу Цзяси.

Ронг Тан знал его имя и видел его раньше. В своих предыдущих жизнях он и Кэ Хунсюэ, используя свой статус, сопровождали главного героя, чтобы добиться известности. Таким образом, его знакомство с Лу Цзяси было минимальным, и он относился к нему просто как к обычному студенту, ищущему очки за участие.

В этот момент Ронг Тан внезапно вспомнил о чем-то и спросил:

-Книжный магазин семьи Лу на западе города связан с вами?

Лу Цзяси в замешательстве поднял глаза и почтительно ответил:

-Действительно, это фундамент, установленный моими предками.

Ронг Тан слегка нахмурился и взглянул на Су Хуайцзина, которая наливал ему чай. Су Хуайцзин приподнял бровь, как бы спрашивая, не случилось ли чего-то неладного.

Ронг Тан счел свою внезапную ассоциацию странной и не хотел зацикливаться на ней. Однако он услышал, как Кэ Хунсюэ сказал:

-Не стоит недооценивать моего младшего. Несмотря на свой юный возраст и маленький рост, он довольно смелый. Вы знаете префектуру Цзинчжао, где простолюдинов избивают за обвинения чиновников? Он осмелился бить в барабан ради девушки, которую едва знал, и успешно подал на кого-то в суд. Вы знаете, кого он обвинил? -Спросил Кэ Хунсюэ.

Хотя у Ронг Тана была догадка, он притворился невежественным и спросил:

-...Кого?

-Это был единственный сын генерала Дин Вэйшаня, Дин Лайбао, из левой императорской гвардии. Первоначально приговоренный к казни после осеннего сбора урожая, император внезапно пришел в ярость 22 марта и приказал немедленно обезглавить его у ворот Меридиана, -сказал Кэ Хунсюэ с неторопливой улыбкой, обмахиваясь веером, его взгляд двусмысленно перемещался между Лу Цзяси и Су Хуайцзином. -Интересно, тебе не кажется?

Ронг Тан даже не захотел комментировать.

Действительно.

Действительно интересно.

-В эти дни я иногда выходил на улицу и увидел несколько популярных романов из Цзяннани, недавно поступивших в книжный магазин Лу на западе города. Зная, что они тебе нравятся, я купил несколько и поставил их в кабинете, чтобы ты мог почитать.

Ты, конечно, делаешь это "иногда".

Ронг Тан опустил глаза и молча выпил полчашки чая, сохраняя самообладание.

Попивая чай, Ронг Тан довольно долго молча вспоминал.

Его знакомство с Лу Цзяси не было глубоким. Академия Линь Юань, самая престижная в Да Ю, принимала студентов каждую весну, включая простолюдинов, детей торговцев и дворян. По сути, любой человек, искренне преданный учебе и обладающий некоторым талантом, сдавший вступительный экзамен, не был бы отвергнут.

В Академии Линь Юань каждой династии были свои лучшие ученые. В сердцах ученых по всей стране престиж Линь Юаня сравним с горой Тай.

На восьмом курсе Цинчжэна Лу Цзяси поступил в Академию Линь Юань. На следующий год он принял участие в своем первом собрании по собиранию цветов, а на десятом году он принял участие в императорских экзаменах.

Смутно припоминая, что он был цзиньши второго ранга, поступил в академию Ханьлинь клерком, а затем был переведен в Министерство обрядов на одиннадцатом году правления Цинчжэна.

В предыдущих двух жизнях никогда не было случая с Дин Лайбао, и не было никаких упоминаний о героической фигуре, предлагающей тигра. Император не предоставил никаких дополнительных должностей клерка на Собрании по собиранию цветов. Изначально он думал, что Лу Цзяси был просто младшим учеником Кэ Хунсюэ, пришедшим сюда, чтобы завоевать чье-то расположение.

Но в этой жизни простолюдин, занявший первое место на Собрании по собиранию цветов, сразу поступает в Академию Ханьлинь в качестве клерка; Лу Цзяси, молодой господин из купеческой семьи, был тем, кто подал в суд на инцидент с Дин Лайбао; а Су Хуайцзин лично посетил книжный магазин Лу…

Слишком много совпадений.

Настолько много совпадений, что не возможно не подозревать, что Лу Цзяси - человек Су Хуайцзина, и что в предыдущих жизнях за кулисами могло быть много таких второстепенных персонажей, на самом деле подчиняющихся антагонисту.

Если это действительно так… Ронг Тан чувствовал какое-то неописуемое сердцебиение, не нервозность, а пульсирующую признательность в венах.

Увидеть свои предыдущие неудачи с другой точки зрения действительно очень интересно.

Ронг Тан поставил свою чашку с чаем. И он, и Су Хуайцзин проигнорировали слова Кэ Хунсюэ. Кэ Хунсюэ поднял глаза, пристально посмотрел и улыбнулся Ронг Тану, который, не в силах этого вынести, сказал:

-Несколько дней назад я послал своего брата в книжный магазин Лу купить чернил для Хуайцзина. Они были довольно хороши, отсюда и мой вопрос.

Лу Цзяси поспешно поклонился:

-Для нас большая честь, что принц оценил нашу продукцию по достоинству. Если принц не возражает, я был бы рад регулярно отправлять канцелярские принадлежности и другие научные принадлежности в особняк принца Нинсюаня.

Ронг Тан никогда не видел, чтобы кто-то так охотно предлагал подарки. Он слегка поперхнулся и сказал:

-Молодой господин Лу незачем утруждать себя. Мое здоровье не позволяет мне часто сидеть и писать, и мне не нужны такие сокровища. Что касается чернил и кистей, необходимых Хуайцзину, мой сводный брат позаботится об этом. Нет необходимости беспокоить молодого господина Лу.

В маленьком здании, выкрашенном в красный цвет, все, казалось, были погружены в свои собственные мысли. Лу Цзяси сделал еще несколько вежливых замечаний, в то время как Су Хуайцзин уже очистил половину тарелки с фруктами и, улыбаясь, предложил их Ронг Тану:

-Тан-Тан, съешь немного фруктов.

Ронг Тан взглянул на него, помня о других присутствующих, почти ничего не сказал, съел несколько личи, затем лениво облокотился на перила, отстраненно глядя на пейзаж сада Сун, не обращая особого внимания на их разговор.

В группе не хватало одного участника, но Лу Цзяси, вероятно, уже навел справки, а Су Хуайцзин не стал бы активно расспрашивать о местонахождении Шэн Чэнли из-за Ронг Тана.

Что касается Ронг Тана, он был бы сумасшедшим, если бы заботился о главном герое.

Он небрежно спросил систему:

-“Как именно в этом мире выбираются главные герои мужского пола? Основано ли это исключительно на фаворитизме автора?”

Как читатель, Ронг Тан всегда следовал повествованию автора, не подвергая сомнению выбор главного героя. После переселения он сосредоточился на задачах системы, не оставляя ни времени, ни энергии для подобных мыслей.

Но теперь, когда у него появилось немного свободного времени, Ронг Тану стало любопытно.

Учитывая все, включая происхождение и темперамент, Су Хуайцзин казался более подходящим в качестве главного героя, чем Шэн Чэнли.

Лу Цзяси не был особенно значимым. Даже его переход в Министерство обрядов был рекомендован Му Цзинсю и Кэ Хунсюэ. Позже он действительно помогал главному герою в некоторых вопросах, но, по логике вещей, он не должен был быть человеком Су Хуайцзина.

Ронг Тан слегка нахмурился при этой мысли, питая некоторые сомнения.

Что, если в предыдущих двух жизнях Лу Цзяси действительно был второстепенным персонажем на стороне главного героя из-за Кэ Хунсюэ?

Итак, в этой жизни, был ли это эффект бабочки из-за инцидента с Шэнь Фэйи или какая-то другая причина, которая привела к его связи с Су Хуайцзином?

Погруженный в свои мысли, Ронг Тан не заметил, что разговор затих. Су Хуайцзин подошел, накалывая маленькой вилочкой пухлое сочное личи и поднес его к губам Ронг Тана:

-Тан-Тан, ааа—

Инстинктивно Ронг Тан открыл рот, наслаждаясь сладкой прохладой. Он моргнул и начал механически жевать, глядя на Су Хуайцзина.

-О чем ты думаешь? -Спросил Су Хуайцзин.

"Думаю о твоих отношениях с Лу Цзяси."

Ронг Тан некоторое время смотрел на него, затем повернул голову и выплюнул косточку личи изо рта в руку, спросив:

-Разве ты не написал в своем письме, что купил для меня несколько сборников рассказов? На этот раз ты принес их в сад Сун?

Су Хуайцзин немного помолчал, улыбаясь и прищурив глаза:

-Я принес их. Ты хочешь прочитать их сегодня?

Ронг Тан кивнул:

-Да, мне не хочется никуда выходить.

-Хорошо, я принесу их тебе через некоторое время, -сказал Су Хуайцзин.

Кэ Хунсюэ заговорил в нужный момент:

-Если молодой господин никуда не собирается, не могли бы вы одолжить нам своего супруга на некоторое время?

Ронг Тан бросил на него свирепый взгляд и собирался возразить, но краем глаза заметил, что Му Цзинсю слегка нахмурился, и желание отругать Кэ Хунсюэ рассеялось.

Зачем ругать его? Есть другие, которые справятся с его бестактностью.

Лу Цзяси осторожно сказал:

-Как насчет того, чтобы я пошел и написал стихотворение? Перед встречей наш школьный учитель проверил наши знания, и там была тема поэтического сочинения о пионах.

Ронг Тан уловил ключевое слово:

-Пион? Использовал ли Шэн Чэнсин пион в качестве темы в первый день собрания по собиранию цветов?

Лу Цзяси на мгновение был ошеломлен, затем безучастно произнес:

-А? Да.

Не сказав Ронг Тану ни слова, Кэ Хунсюэ усмехнулся, взмахнул складным веером и, небрежно взяв личи со своей тарелки, бросил его в рот, неторопливо сказав:

-Как насчет этого? Не хочет ли молодой господин сейчас покинуть свои покои?

Ронг Тан поджал губы, чувствуя, как в его сердце зарождается легкое неудовольствие.

Гарем императора Жэнь Шоу был разнообразен, и хотя он питал уважение и любовь к императрице, королеве Ван приближалось сорок, и было маловероятно, что она снова забеременеет.

Наложница Хуэй была властной, из могущественной семьи по материнской линии. Она родила двух принцев, и колдун опрометчиво заявил, что младший родился с процветающей императорской звездой. Во дворце, хотя и не императрица, она обладала почти такой же властью.

Пионы - королевы цветов, в то время как пионы - премьер-министры, легко напоминающие императрицу и любимую наложницу.

Для Шэн Чэнсина не было неожиданностью включить пионы в тему сборки букетов, но начать с них действительно было—

Намерения Сыма Чжао всем ясны.

Выражение лица Ронг Тана стало холодным, и Су Хуайцзин сказал:

-Если Тан-Тан не хочет выходить, тогда не надо. Я могу пойти один.

Ронг Тан покачал головой:

-Нет, вместе.

Кэ Хунсюэ тут же рассмеялся:

-Пойдем, пойдем вместе и посмотрим. Сегодня знаменитая труппа Грушевый сад Фиолетового Нефрита, самая популярная в столице за последнее время, находится в павильоне Ланьюэ. Я с нетерпением ждал этого долгое время.

Только что пробудившийся дух Ронг Тана рассеялся, и он беспомощно посмотрел на Му Цзинсю.

Взгляд Му Цзинсю переместился на Кэ Хунсюэ, в его глазах был ледяной холод, пробирающий до костей. Кэ Хунсюэ, заметив взгляд своего старшего, быстро струсил, оставаясь тихим всю дорогу от павильона до лодки, направляющейся на остров.

Но как только они сошли на берег, звуки оперы из павильона Ланьюэ достигли их ушей, и он снова взялся за свое! Он повернулся к Ронг Тану с искрящимся выражением в глазах, знакомым Ронг Тану по прошлой жизни, но невиданным в этой, значение в его глазах ясно без слов.

-Ты понимаешь меня, верно? Брат!

Ронг Тан не понимал, не хотел понимать, потому что понимание означало, что он загонит себя в ловушку, как только небрежно ответит.

Ронг Тан, чувствуя горечь внутри, молча придвинулся ближе к Су Хуайцзину, который, естественно, опустил руку, схватил Ронг Тана за пальцы и повел его к павильону Ланьюэ.

Ронг Тан взглянул вниз на их переплетенные руки. Руки главного злодея, казавшиеся безупречными и не запятнанными кровью, были покрыты многочисленными шрамами, каждый из которых поражал и разрывал ему сердце.

Мог ли сбор росы порезать пальцы, Ронг Тан точно сказать не мог, но след, оставленный разбитой фарфоровой чашкой, определенно не должен был появиться на руке Су Хуайцзина.

Он явно был в панике, пытаясь остановить Ронг Тана без всякой осторожности, потянувшись прямо к куче битого фарфора, тем самым позволив порезать себе ладонь.

Ронг Тан почувствовал, как все недовольство от того, что Су Хуайцзин разыграл его в письме, рассеялось, когда он протянул руку, чтобы коснуться кончиков пальцев, держащих его руку.

Однако Су Хуайцзин неверно истолковал это, остановившись как вкопанный и слегка нахмурившись, спросив:

-Могу я спросить двух джентльменов, где сейчас Пятый принц и почему мы его вообще не видели?

Ронг Тан был поражен, повернув голову в сторону Су Хуайцзина, но смог увидеть только его высокий профиль и красивое лицо сбоку, испытывая неописуемые эмоции в своем сердце.

Му Цзинсю ответил:

-Пятый принц нездоров, отдыхает в своей комнате и не присоединится к нам в течение этих нескольких дней.

Выражение лица Су Хуайцзина немного смягчилось, он собирался продолжить прогулку с Ронг Таном, но затем увидел, как Кэ Хунсюэ встряхивает веером, выглядя высокомерно и слегка презрительно, как гордый петух.

-Вот почему я говорю, старший брат, у тебя действительно плохой вкус. Шэн Чэнли был болен и напуган эти два месяца, кто знает, сколько он протянет, но ты бережешь его как зеницу ока.

Лу Цзяси, опустив голову и уставившись на носки своих ботинок, не осмеливался произнести ни слова, притворяясь, что не слышит никаких неуважительных замечаний. Су Хуайцзин смотрел несколько недоверчиво, переводя взгляд с одного на другого, прежде чем вывести Ронг Тана вперед.

Только выражение лица Ронг Тана осталось неизменным, как будто он вообще ничего не слышал.

Кэ Хунсюэ смотрел свысока на главного героя. Он не только презирал Шэн Чэнли, но даже смотрел свысока на всех принцев императора Жэнь Шоу, включая самого императора.

Однако такие слова, услышанные не тем человеком, легко могли быть истолкованы как предательство, то, что Кэ Хунсюэ презирал обсуждать с другими.

Ронг Тан, услышав это несколько раз, заинтересовался и спросил его:

-Если ты по-настоящему не подчиняешься Шэн Чэнли, почему ты так много для него делаешь?

Он не только убедил Кэ Тайфу поддержать Шэн Чэнли, но и потратил целое состояние, чтобы наладить для него связи, такой беззаботный плейбой охотно занял должность младшего префекта в Имперском колледже, чтобы присматривать за Пятым принцем.

Его преданность так же ясна, как солнце и луна, так же очевидна, как земля и небо. Любой, кто посмотрит на Кэ Хунсюэ, подумает, что он самый верный подчиненный Шэн Чэнли, никогда не догадываясь, что он невысокого мнения о главном герое.

Услышав его вопрос, Кэ Хунсюэ только рассмеялся, его взгляд скользнул по небу, остановившись на какой-то далекой звезде, и парировал:

-Кого еще я мог выбрать, если не его?

За спиной второго принца стоит вдохновитель, третьего и шестого принцев поддерживает великий маршал, богатый стратегами. Седьмой принц слишком молод, а четвертый принц откровенно бесполезен, он даже не подходит для битвы за престолонаследие.

Выбирая из всех, в этом огромном дворце, только Шэн Чэнли казался жизнеспособным вариантом.

Кэ Хунсюэ поднял свой кубок, провозглашая тост за лунный свет, не глядя на Ронг Тана, но с улыбкой сказал:

-Молодой господин, я не знаю, помните ли вы, но десять лет назад Великий дворец Ю был точно таким же, как это ночное небо, с мерцающими звездами и тающим лунным светом.

Это были лучшие времена, эпоха настолько мечтательная, что едва ли можно было удержаться от того, чтобы не предаться ей, но она была навсегда разрушена восстанием, чтобы никогда больше не существовать.

*   *   *

Прекрасной апрельской весной на озерном острове дул легкий ветерок, по воде пробегала рябь. Утренний свет на поверхности озера создавал иллюзию миражей с его мерцающей рябью.

Из павильона доносились звуки оперы. Ронг Тан и его группа из пяти человек пересекли абрикосовый лес, чтобы войти в павильон Ланьюэ, слуга провел их наверх.

Шэн Чэнсин стоял, облокотившись на балкон третьего этажа, и улыбался, наблюдая за представлением на красной сцене внизу. Выражение его лица не было высокомерным, но в нем чувствовалось превосходство, отличное от его репутации ученого элегантного человека, больше похожего на озорного ребенка, рожденного с высоким статусом, смотрящего на мир свысока с вершины горы.

Ронг Тану он не особенно нравился. По сравнению с Шэн Чэнмином, Шэн Чэнсин нравился ему еще меньше.

Но на балюстраде стоял Шэн Чэнсин, его взгляд бесцельно блуждал. Заметив Ронг Тана, он улыбнулся, поднял руку в знак приветствия и одними губами произнес:

-Кузен.

У Ронг Тана не было выбора, и ему пришлось подойти.

Кэ Хунсюэ и Му Цзинсю засвидетельствовали свое почтение Третьему принцу. Шэн Чэнсин даже не кивнул головой, вместо этого тепло подошел к Ронг Тану, прервав его формальности. Обхватив Ронг Тана руками, он изобразил близость и заговорил:

-Кузен, тебе лучше? А-Юань сказал мне, что ты приедешь, я с трудом в это поверил. Если бы я знал, что это правда, я бы попросил императора прислать дворцовую карету, чтобы забрать тебя из твоего особняка, чтобы избавить тебя от трудностей путешествия.

Ронг Тан почувствовал внутреннее раздражение, но спокойно ответил:

-Ваше высочество слишком добры. Моя мать, зная о моем слабом здоровье, следит за тем, чтобы экипажи, которыми я пользуюсь, были специально изготовлены. Хотя они могут и не сравниться с экипажами королевской семьи, они намного превосходят обычные.

При этих словах улыбка на губах Шэн Чэнсина слегка померкла, он не был уверен, было ли это из-за пренебрежительного отношения к нему Ронг Тана или из-за упоминания королевы, темы, тонко затронутой Ронг Таном.

Все знали, что королева Нинсюань была родной сестрой императрицы. Слова Ронг Тана, хотя и были разумными и не были ни скромными, ни высокомерными, казались несколько неуместными, особенно в присутствии старшего сына императрицы Хуэйгуй. Табу императорской семьи были многочисленными и сложными.

Третий принц мог бы легко упомянуть императрицу и Старшую принцессу в разговоре с наследником принца Нинсюаня, но если бы Ронг Тан упомянул кого-либо, связанного с королевой, Шэн Чэнсин заподозрил бы неладное.

Не в силах понять, был ли комментарий Ронг Тана случайным или намеренным, он продолжал невозмутимо улыбаться, его глаза медленно становились пытливыми. Ослабив хватку, он небрежно взял лежащий рядом бумажный веер, раскрыл его и слегка обмахнулся, сказав:

-Если так, то императрица-мать, должно быть, испытывает большое облегчение.

Позади Шэн Чэнсина, который был окружен группой ослепительных молодых столичных дворян, Ронг Юань выступил вперед после того, как толпа подтолкнула его локтем, и поклонился Ронг Тану, приветствуя:

-Брат.

Ронг Тан не кивнул, просто оглянулся. Ронг Юань, засвидетельствовав свое почтение и не дожидаясь приглашения, встал и улыбнулся:

-Брат, в последнее время ты выглядишь намного лучше. Была ли у тебя возможность насладиться хорошей прогулкой по саду Сун во время этого визита?

Су Хуайцзин стоял рядом с Ронг Таном, уже снова схватив его за пальцы. Его глаза опустились, скрывая тени под ними, кончики пальцев медленно, но беспокойно потерли руку Ронг Тана, как будто пытаясь заменить следы, оставленные Шэн Чэнсином.

Ронг Тан не убрал руку, оставив его в покое. Он лениво перевел взгляд на Ронг Юаня, слегка кашлянул, не слишком слабо и не слишком сильно, и проигнорировал вопрос своего сводного брата, вместо этого спросив:

-Ты отдал дань уважения своей невестке?

Су Хуайцзин на мгновение замер, затем, опустив голову и слегка приподняв брови, повернулся, чтобы взглянуть на своего маленького Будду, и его недовольство чудесным образом утихло.

Его действия замедлились, и он осторожно осмотрел павильон Ланьюэ в поисках места, где можно вымыть руки.

Удивленное на секунду лицо Ронг Юаня затем расплылось в улыбке. Он снова поклонился, почтительно сложив руки:

-Желаю удачи моей старшей невестке.

Су Хуайцзин ответил на его жест легким кивком, возвращая любезность без какого-либо намерения вести светскую беседу.

Выражение лица Ронг Тана слегка просветлело, и затем он ответил на предыдущий вопрос Ронг Юаня:

-Я прибыл вчера днем и немного устал, поэтому отдохнул подольше. Вечером я прогулялся вокруг озера на острове, но еще нигде не был.

Среди трех сыновей короля Нинсюаня старший, Ронг Тан, известен в Юй Цзине как болезненная фигура. Его младший брат Ронг Чжэн, находясь в тени своего больного брата, постепенно стал известной фигурой своего поколения в резиденции Нинсюань. Многие считают, что после смерти Ронг Тана поместье перейдет в руки Ронг Чжэна.

Когда люди случайно общаются, они иногда упоминают Ронг Чжэна, но редко Ронг Юаня.

Он полностью скрывался за двумя своими старшими братьями, не соревнуясь за внимание и не выпендриваясь, как спокойный пруд.

Однако Ронг Тан прекрасно понимал, что Ронг Юань был далеко не так добр, как казался. Если Ронг Чжэн был подобен тупому и безрассудному тигру, то Ронг Юань был ядовитой змеей, прячущейся в темноте, замаскированной своим окружением, готовой в любой момент нанести удар и впрыснуть свой яд в вены врага.

Ронг Тану не нравилось общаться с ним, точно так же, как ему не нравилось разговаривать с Шэн Чэнсином. После обмена несколькими любезностями он сказал, что должен уйти.

Шэн Чэнсин не остановил его, но, наконец, соизволил перевести взгляд на нескольких человек позади Ронг Тана и улыбнулся:

-Ученость Му Шаоцина и Кэ Шаофу первоклассная, ее даже похвалил сам император. Кузен, присоединяясь к ним, похоже, ты полон решимости завоевать высшую награду на этот раз?

Ронг Тан ответил:

-Я никогда не ходил в школу. Я здесь только для того, чтобы подсчитать цифры, и меня это не волнует.

Затем Шэн Чэнсин спросил:

-Сегодня утром я увидел имя Пятого принца в списке приглашенных. Почему он не пришел с вами?

На этот раз Ронг Тан действительно не хотел разговаривать. Он опустил глаза, слегка раздраженный, и наклонился к Су Хуайцзину. Затем Кэ Хунсюэ с улыбкой шагнул вперед и поклонился:

-Отвечая вашему высочеству, пятый принц только что оправился от серьезной болезни и все еще был слаб. Проделав весь путь от дворца, а затем устав в дороге, прошлой ночью он простудился у озера... Сейчас он снова заболел и отдыхает во внутреннем дворе.

-Я понимаю... -Шэн Чэнсин помолчал, затем сказал, -Ему действительно следует хорошо отдохнуть. Было бы прискорбно, если бы Пятый принц снова серьезно заболел после фестиваля любования цветами, и император обвинил бы нас. Я бы не знал, к кому обратиться за справедливостью.

Он улыбнулся, его глаза слегка изогнулись, в боковом зрении мелькнула хитрость, и, казалось бы, небрежно спросил Кэ Хунсюэ:

-А ты, Кэ Шаофу, обычно такой отстраненный и безразличный к мирским делам, что привело тебя сюда искать такого мирского признания у Пятого принца?

Кэ Хунсюэ закрыл свой веер, изобразив умоляющий взгляд:

-Это был не мой выбор, но мой дедушка настоял, прежде чем я пришел. Он сказал, что, будучи учителем, я должен поддерживать и помогать своим ученикам. Мой одноклассник вызвался сопровождать меня, и, поскольку я хорошо ладил с Ронг Таном, мы объединились, чтобы избежать скуки. В противном случае все эти нудные стихи и эссе заставили бы меня вернуться в дом удовольствий в поисках утешения с тамошними дамами.

Шэн Чэнсин на мгновение опешил, затем расхохотался:

-Кэ Шаофу, ваши слова по-прежнему полны юмора и остроты.

Кэ Хунсюэ улыбнулся в ответ:

-Если мои слова могут позабавить ваше высочество, это честь для меня. Но есть одно одолжение, о котором я хотел бы попросить вас.

Шэн Чэнсин величественно махнул рукой:

-Говори свободно

Кэ Хунсюэ сказал:

-Я надеюсь, что в следующий раз, когда вы увидите моего дедушку, сможете сказать ему, что я просто ни на что не годный бездельник. Я не гожусь ни на чью поддержку и просто хочу жить как романтик, беззаботно в объятиях красавиц. Пожалуйста, перестаньте поручать мне эти неблагодарные задания.

Шэн Чэнсин от души рассмеялся, обмахиваясь веером, и покачал головой:

-Я не осмеливаюсь говорить такие вещи Тайфу. Если император услышит, он может обвинить меня в неуважении к Тайфу, и я закончу тем, что буду копировать буддийские писания в качестве наказания нашим предкам. Лучше ты сам объяснишь это своему дедушке.

Кэ Хунсюэ притворился расстроенным, продолжая разыгрывать сцену, пока они, наконец, не расстались с Шэн Чэнсином.

Как только Шэн Чэнсин скрылся из виду, Су Хуайцзин повел Ронг Тана к источнику воды. Тихо склонив голову, он осторожно и нежно намочил тряпку.

Кэ Хунсюэ отбросил чрезмерно театральную манеру поведения, которую он только что демонстрировал, наблюдая за происходящим так, словно это было зрелище. Когда Су Хуайцзин переключился на сухую ткань со свежим ароматом, чтобы вытереть руки Ронг Тана, Кэ, наконец, не смог сдержаться. Он шагнул вперед и слегка толкнул Ронг Тана плечом в спину, спрашивая:

-Мой господин, где ты нашел такую жену? Такой нежный и внимательный, неужели ты не боишься вызвать ревность у целой толпы людей, когда выводишь его на улицу?

Сила была мягкой, вероятно, из-за его болезни. Шутка Кэ Хунсюэ была соответственно легкой, но внимание Ронг Тана было полностью приковано к рукам Су Хуайцзина, все еще покрытым заживающими струпьями, которые вот-вот смоет вода. Застигнутый врасплох, Ронг Тан слегка пошатнулся вперед.

Су Хуайцзин немедленно обнял Ронг Тана за плечи, его пронзительный взгляд был устремлен на Кэ Хунсюэ, лишенный какого-либо притворного спокойствия.

Кэ Хунсюэ был застигнут врасплох, осознав свою ошибку. Он быстро отступил назад, выпрямился и извинился:

-Это моя дерзость оскорбила господина. Если вы двое хотите наказать или отругать меня, я не возражаю.

Глаза цвета персика Кэ Хунсюэ были исключительно прекрасны. Говорили, что его матерью была девочка-сирота, спасенная Кэ Сюэбо во время его деловых поездок на юг, обладавшая как мягкостью и страстью южных женщин, так и стойкостью и упрямством, типичными для тех, кто пережил трудности. Кэ Хунсюэ очень походил на нее.

Кэ Шаофу обычно улыбался, его глаза цвета персика, казалось, притягивали людей, как будто они могли говорить. Он редко бывал таким серьезным. Ронг Тан помолчал мгновение, затем инстинктивно ответил:

-Все в порядке.

Су Хуайцзин, словно зверь, шерсть которого пригладили, увидел, как резкость в его глазах мгновенно исчезла. Он поднял руку, чтобы разгладить складки на одежде Ронг Тана, собрал тряпку и отошел от места уборки.

Кэ Хунсюэ, все еще потрясенный, подошел к Му Цзинсю и тихо позвал:

-Старший брат.

Му Цзинсю взглянул на него и спросил:

-Скучно?

Полностью осознавая, что наследник принца Нинсюань был настолько хрупким, что его нельзя было толкнуть, Кэ Хунсюэ продолжал прилипать к нему, как упрямо стойкий пластырь. Если бы он на самом деле причинил серьезный вред  кто знает, смог бы он все еще нормально стоять здесь.

Когда Су Хуайцзин и Ронг Тан шли впереди, Кэ Хунсюэ нахмурил брови, глядя им в спины, тихо бормоча:

-Я знаю, но я просто чувствую...

Он сделал паузу, и Му Цзинсю пристально посмотрел на него.

Кэ Хунсюэ рассмеялся:

-Я просто чувствую, что, возможно, у нас действительно была связь в прошлой жизни.

Увидев Ронг Тана, он почувствовал, что они родственные души, подходящие для того, чтобы сегодня подняться на высоту и полюбоваться звездами, а завтра прокатиться по Юй Цзин, соблазняя девушек манить их с балконов.

Но как получилось, что он хрупкий, болезненный человек, который вряд ли проживет долго?

Мысли Кэ Хунсюэ вернулись к этому, выражение его лица снова стало безразличным, когда он взглянул на Му Цзинсю.

Казалось, его старший брат еще больше похудел.

Самым оживленным районом сада Сун был не павильон Ланьюэ, а это тихое местечко на маленьком острове. Когда толпа казалась достаточной, Шэн Чэнсин отдавал приказ временно приостановить паромное сообщение, и все это для создания идеальной атмосферы комфорта без переполнения, гарантируя, что каждый получит необходимое количество удовольствия.

После того, как Ронг Тан вымыл руки, они немного прогулялись вокруг, прежде чем нашли персиковое дерево под открытым небом, под которым можно было посидеть.

Заметив, что к ним присоединился Кэ Хунсюэ, Ронг Тан спросил:

-Разве вы не собирались послушать оперу?

Кэ Хунсюэ взмахнул веером, небрежно взял стоявший неподалеку кувшин с вином, вытер горлышко кувшина рукавом и налил по чашке себе и Му Цзинсю. Он ответил без энтузиазма:

-Я думал, они собирались исполнить "Искупление Шэнь Цинланга" в Цветочном павильоне". Кто знал, что в этом отдаленном Саду Песен, даже на воде, они все равно будут разыгрывать эти избитые истории об ученых и красавицах, томящихся за стенами. Это совершенно скучно. Если бы я знал, я бы сам выбрал для них пару пьес.

Брови Ронг Тана дернулись, когда он услышал это, инстинктивно взглянув на Су Хуайцзина, только чтобы увидеть, как его брови слегка приподнялись, по-видимому, заинтригованные:

-Шэнь Цинлан? Это тот главный герой, чьих родителей несправедливо обвинили и чью семью разрушили, вынудив его пойти в бордели?

В голове Ронг Тана сработала сигнализация, его тело напряглось, взгляд неудержимо переместился на Кэ Хунсюэ, пытаясь предотвратить любые слова, которые могли бы непреднамеренно решить его судьбу.

Но Кэ Хунсюэ, по-видимому, пропустил его реплику мимо ушей, его глаза загорелись, осанка выпрямилась, он утратил часть своего беззаботного поведения, когда нетерпеливо сосредоточился на Су Хуайцзине, его тон ускорился:

-Именно это. Вы тоже это читали, господин Су?

Ронг Тан не любил алкоголь, поэтому Су Хуайцзин убрал стоявшую перед ним чашку, заменив ее блюдом с орехами кешью, сказав тепло и с улыбкой:

-Тан-Тан рассказал мне об этом.

Затем взгляд Кэ Хунсюэ быстро переместился обратно на Ронг Тана, не в силах скрыть своего волнения. Опираясь одной рукой на одеяло, на котором они сидели, он наклонился вперед с сияющей улыбкой:

-Мой господин, я знал, что это судьба.

Беспокойство Ронг Тана о том, что Су Хуайцзин будет настойчиво расспрашивать его, рассеялось. Он еще не полностью расслабился, когда увидел поведение Кэ Хунсюэ, и не смог удержаться, чтобы не сказать раздраженно: "

-Плохая партия.

Зачем вспоминать сборник рассказов в такие хорошие времена? Не говоря уже о том, что Шэн Чэнсин находится далеко от досягаемости императора, на острове много благородных дам. Как могла история любви, полная экшн-сцен из сборника рассказов, быть адаптирована к чему-то презентабельному на сцене?

Одно дело говорить об этом наедине, но совсем другое - так неосторожно высказываться публично. Как Кэ Хунсюэ проявляет какие-либо манеры, подобающие ученому?

Ронг Тан раздраженно пробормотал что-то себе под нос и свирепо посмотрел на Кэ Хунсюэ, который, однако, не рассердился и не раздосадовался. Вместо этого, проявив редкий такт, он, казалось, понял, что Ронг Тан не хочет углубляться в эту тему, и после его замечания о судьбе отступил без дальнейших расспросов.

Взгляд Су Хуайцзина метался между ними, в конце концов неосознанно остановившись на слегка раскрасневшемся, раздраженном лице Ронг Тана. Он опустил голову и усмехнулся, очищая для него апельсин таким образом, что это было особенно похоже на кормление маленького животного, очень довольного.

Под деревом был приготовлен низкий столик с чернилами и бумагой. Оправдание Ронг Тана было простым от начала до конца – он никогда не ходил в школу и не умел писать стихи. Су Хуайцзин последовал его примеру, и, к счастью, Му Цзинсю никогда по-настоящему не заставлял их участвовать в написании стихов.

Строго говоря, объединение с ними было скорее испытанием.

Из расспросов Шэн Чэнли, Лу Цзяси, Ронг Тан не мог быть полностью уверен в том, что они пытались выяснить, но он был уверен, что у Му Цзинсю и Кэ Хунсюэ не было дурных намерений.

Что касается остального, Ронг Тан не потрудился поинтересоваться. В конце концов, пока они допрашивали его, Су Хуайцзин также допрашивал их. Все они были проницательными людьми, действовавшими по принципу "отдавай и бери", и никто не пользовался преимуществом другого.

Ранним теплым апрельским солнцем, с далекими облаками на небе, Ронг Тан некоторое время посидел под деревом, затем откинулся назад, щурясь на птиц и облака над головой.

Время от времени из павильона Ланьюэ все еще доносились звуки оперы. Вокруг них группы людей либо громко пели, произносили рифмованные тосты, либо веселились. Дул легкий ветерок, отчего все казалось таким мирным и красивым, почти потусторонним.

После двух чашек вина лицо Лу Цзяси покрылось румянцем, его мантия ученого была забрызгана травой, а шляпа съехала набок. Он пробормотал:

-Там, где вода мутная, нет рыб с гладкими хвостами; там, где почва бесплодна, не могут расти пышные деревья; там, где управление вызывает проблемы, ни один гражданин не может найти досуга. В таких великолепных весенних пейзажах, с такого ракурса, разве наша нация не является именно тем миром доброжелательности и праведности, о котором учитель рассказывал в школе...

Его голос был мягким, с едва уловимой тоской. Ронг Тан слегка нахмурился, но ответил не сразу. Му Цзинсю продолжал писать свое стихотворение, а Су Хуайцзин, не поднимая взгляда, изобразил слабую, почти незаметную улыбку, полную иронии.

Кэ Хунсюэ, уже беззаботно лежавший на земле, расхохотался при этих словах. Поднеся кубок с вином ко рту, он выпил, а затем, поддразнивая, спросил:

-Итак, Младший, ты хочешь сказать, что, видя, как ученые и джентльмены поют и заводят друзей на фестивале любования цветами, как чиновники и ученые общаются и наблюдают за цветением цветов, птиц и рыб, ты думаешь, что управление безмятежно, люди отдыхают, и наш День процветает, а впереди светлое будущее?

Лу Цзяси заколебался, осознав свою оплошность, и сказал:

-Пожалуйста, просвети меня, старший брат.

Кэ Хунсюэ слегка усмехнулся:

-Я не смею претендовать на эту честь.

Его взгляд небрежно скользнул по Ронг Тану и Су Хуайцзину, затем ненадолго задержался на Му Цзинсю, прежде чем вернуться. Подняв с земли упавший лепесток, он осторожно потер его, испачкав кончики пальцев его соком. Глядя на ярко-красный цвет, он сказал:

-Здесь вы видите великолепие, и все же в других местах царит упадок; здесь вы слышите безудержные песни и музыку, в то время как в других местах царит перемещение населения и повсеместная нищета... Вот вы на банкете, устроенном принцами и знатью, в окружении высокопоставленных отпрысков, которые не обращают внимания на страдания людей. Как вы можете быть свидетелем тягот тех, кто живет на северо-западе или юго-востоке, терпя ежегодные засухи, наводнения, голод и бандитизм?

-Это всего лишь банкет, организованный принцем для общения. Чтобы показать свою благосклонность, император даже одобрил праздники для этих чиновников. То, что вы видите, - это имена, которые вы слышали в школе, сейчас у вас перед глазами, смеющиеся и болтающие за выпивкой, с большим честолюбием сочиняющие стихи; то, что я вижу, - это усталые фигуры, стоящие за документами после этих семи дней абсурда, и несправедливые дела в тюрьмах".

Кэ Хунсюэ сделал паузу, опустив руку, и пристально посмотрел на Лу Цзяси:

-Учитывая вашу смелость подать в суд на Дин Лайбао в префектуре Кюсю, как вы могли быть обмануты такой поверхностной внешностью, чтобы сказать что-то вроде "правительство спокойно, а народ отдыхает"... что-то настолько... -Казалось, он подыскивал подходящее слово, затем улыбнулся и сказал, -настолько фальшиво пустое?

Лу Цзяси на мгновение был ошеломлен, его взгляд переместился с лица Кэ Хунсюэ обратно на остров в озере.

Абрикосовый лес был насыщенно благоухающим, и повсюду были выложены дорожки из гальки, каждый камень был гладким и округлым, словно отполированным. Звуки оперы, лучшего развлечения, доносились из открытых дверей павильона Ланьюэ, почти заставляя всех на острове слышать сказочную иллюзию миража.

Словно протрезвев, Лу Цзяси выпрямился, поправил шляпу и почтительно поблагодарил Кэ Хунсюэ:

-Спасибо вам за наставления, старший брат.

Кэ Хунсюэ не ответил, небрежно подбросив камешек в воздух.

Ронг Тан заметил, что у него не очень хорошее настроение, но не собирался лезть в эти мутные воды. Однако Су Хуайцзин внезапно усмехнулся и сказал:

-У меня есть вопрос, который я не понимаю; могу я попросить Кэ Шаофу просветить меня?

Кэ Хунсюэ моргнул, выражение его лица мгновенно сменилось с вялого на восторженное, когда он поднялся с земли, его глаза цвета персика заблестели, когда он посмотрел на Су Хуайцзина:

-Пожалуйста, продолжайте, молодой господин.

-Когда я был маленьким, я жил со своим дядей по материнской линии, и у меня никогда не было возможности пойти в школу, но я слышал, как учатся мои двоюродные братья и сестры. Я смутно помню, что перед тем, что только что сказал молодой господин Лу, было несколько предложений. -Он декламировал медленно и размеренно, его тон завораживал. -Небеса создают всех людей и устанавливают правителя; правитель - это небеса для людей. Небеса питают все существа балансом инь и ян; правитель преобразует людей с помощью управления и образования. Поэтому, если холод и жара приходят в неподходящее время, возникают болезни и эпидемии; если ветер и дождь идут нерегулярно, наступают годы голода. Наказания - это холод и жара для людей; приказы и поучения - это ветер и дождь для людей. Если наказания несвоевременны, люди страдают; если учения неуместны, обычаи становятся жесткими и приходят в упадок.

Су Хуайцзин продолжил:

-В этом тексте говорится о том, что правитель должен любить народ, будучи для него раем. Но у меня есть вопрос по этому поводу.

Ронг Тан на мгновение опешил, затем повернулся, чтобы посмотреть на Су Хуайцзина, каким-то образом догадавшись, о чем может быть его вопрос.

Кэ Хунсюэ подсказал:

-Пожалуйста, продолжайте.

Су Хуайцзин спросил:

-Обязательно ли правитель должен любить свой народ?

[О—Вау—] Система выразила свое удивление, нарушив свое обычное молчание.

Ронг Тан внутренне вздохнул. Он не был удивлен, что Су Хуайцзин задал такой вопрос. Он просто размышлял, подумал ли Су Хуайцзин об этом спонтанно, или предыдущий комментарий Лу Цзяси имел скрытый смысл, который привел к этой теме.

Кэ Хунсюэ на мгновение казался ошеломленным, по-видимому, не ожидая, что вопрос Су Хуайцзина будет такого характера. Даже Му Цзинсю сделал паузу в своем письме, оставив чернильное пятно на рисовой бумаге.

Кэ Хунсюэ возразил:

-Почему молодой господин так говорит?

Су Хуайцзин ответил с улыбкой:

-Если народ покинул правителя, и если народ не доверяет своему правителю, должен ли правитель по-прежнему любить народ?

Его голос был легким, и когда он говорил, он даже выбрал зеленый пельмень для Ронг Тана и положил его на маленькую тарелку, чтобы уговорить его съесть, казалось бы, просто небрежно спросив, не задумываясь и не ожидая изменения ответа.

Брови Кэ Хунсюэ слегка нахмурились, он на мгновение задумался, прежде чем спросить:

-Если правитель покинут народом, покидал ли правитель когда-нибудь народ?

Су Хуайцзин покачал головой:

-Никогда.

Затем Кэ Хунсюэ спросил:

-Если люди не доверяют своему правителю, верили ли они когда-нибудь слухам?

Су Хуайцзин кивнул:

-Возможно.

Выражение лица Кэ Хунсюэ расслабилось, он взял свой кубок с вином и осторожно чокнулся им с тем, который Су Хуайцзин поставил на одеяло, улыбаясь:

-В таком случае, я верю, что в этом огромном мире те, кто правит, не нуждаются в заточении и могут свободно бродить.

-Это так? -Су Хуайцзин мягко улыбнулся, сохраняя молчание.

Ронг Тан взглянул на него, хорошо зная, что в его вопросе было нечто большее, что осталось незаданным.

"—Если существуют оба сценария, может ли правитель предать, покинуть, погубить или даже убить свой народ?"

Посмертный титул покойного императора был "Лу".

"Лу" означает жестокость и бесчеловечность, бессмысленное убийство невинных.

Покойный император правил двадцать пять лет, при котором Да Ю процветал, войны уменьшились, а торговля процветала. Тем не менее, девять лет спустя, когда жители Да Ю вспоминают покойного императора, они вспоминают только слово "Лу".

Они называют его глупым и беспринципным, обвиняют его в авторитаризме и тирании, клеймят его невежественным и неумелым и говорят, что он позволил своим родственникам контролировать суд, что привело к внутренним и внешним кризисам, почти поставив Да Ю на грань национального краха и разорения.

К счастью...

К счастью, нынешнему императору удалось переломить ситуацию и спасти разваливающуюся империю.

Действия монарха, который не имел ничего общего с "доброжелательностью и долголетием", именуемого императором Жэнь Шоу, Ронг Тан счел глубоко ироничными.

Он потерял аппетит, почувствовав озноб от легкого ветерка над озером, и придвинулся ближе к Су Хуайцзину.

Су Хуайцзин сразу заметил, его брови слегка нахмурились:

-Холодно?

Ронг Тан поколебался, затем честно кивнул:

-Немного.

-Тогда давай вернемся, и я найду для тебя сборник рассказов, -сказал Су Хуайцзин, вставая, поднимая Ронг Тана на ноги, и после короткого прощания с остальными они направились к парому.

Перед уходом Ронг Тан оглянулся и увидел, что Му Цзинсю перестал писать стихотворение на середине.

Удовольствия острова на озере больше не волновали Ронг Тана, когда он и Су Хуайцзин неторопливо возвращались в маленький дворик с павильоном, выкрашенным в красный цвет. Завернув за угол, Су Хуайцзин попросил его подождать.

Ронг Тан стоял тихо, погрузившись в долгое молчание вместе с системой.

В этой жизни у него на самом деле не было конкретной цели. Если таковое и было, то только из-за его прошлых взаимодействий с Су Хуайцзином в его предыдущих жизнях, желая избавить его от таких горьких концовок.

И все же, проведя эти два месяца вместе, Ронг Тан почувствовал, что вернулся в лучшие времена.

Великий злодей еще не полностью превратился во тьму, еще не стал тираном, который в отдаленном будущем ввергнет весь Да Ю в многолетнюю войну.

Ронг Тан не мог быть спасителем мира, но, по крайней мере, он хотел спасти Су Хуайцзина.

После двух неудачных миссий системный анализ сюжета пришел к выводу, что смерть главного героя и исчезновение Су Хуайцзина были постоянными последствиями.

Ронг Тан никогда раньше не задумывался об этом, но теперь он не мог не испытывать любопытства.

Великий злодей, который после долгих лет ожидания наконец взошел на трон, о чем он думал, когда увидел, что весь мир вот-вот будет охвачен пламенем?

Было ли это удовлетворение или обида?

Ненавидел ли он то, что любимый народ его отца слепо называл его императором-мясником? Ненавидел ли он то, что город, который его брат-наследный принц защищал ценой своей жизни, не помнил его имени? Ненавидел ли он то, что его четырнадцатилетняя сестра, прекрасная, как цветок, спрыгнула с городской стены, чтобы умереть за свою страну, только для того, чтобы копье проходящего мимо мятежника задрало ей юбку? Ненавидел ли он то, что его третий брат оставил ему мечту, которая никогда не вернется?

Если он был доволен этим, тогда больше нечего сказать.

Но что, если он не был счастлив?

Что, если он отомстил всему миру и все равно не нашел радости?

Тогда что я мог бы для него сделать?

Ронг Тан впал в замешательство, тупо уставившись на пурпурно-белую розу, взбирающуюся по стене, погруженный в свои мысли, пока звук шагов позади не вернул его к реальности.

Ронг Тан моргнул и обернулся.

Су Хуайцзин появился из-за угла, держа в руках два пиона, распустившихся в самый раз, не слишком сдержанных и не слишком показушных, идеально подходящих для того, чтобы любоваться ими в горшке с чистой водой в ожидании полного цветения.

Су Хуайцзин держал цветы в одной руке и, естественно, потянулся, чтобы обнять Ронг Тан другой, направляясь к месту назначения под апрельским полуденным солнцем, мягко улыбаясь:

-Я прдумал, что эти цветы подходят тебе, прежде чем прийти сюда. Тан-Тан, пожалуйста, побалуй меня сегодня и присоединяйся ко мне и цветам за чтением сборников рассказов?

Игриво подлизывался молодой человек. Ронг Тан ранее упоминал это письмо, поэтому повторил строчку из него. На мгновение было трудно сказать, был ли человек, написавший эту строчку, более очаровательным, или тот, кто сейчас держит цветы, ища благосклонности, был симпатичнее.

Когда весенний свет вступил в диалог с сезоном, Ронг Тан внезапно осознал, что адские видения, которые он только что вообразил, на самом деле никогда не происходили.

Примечание автора:

Примечание: "Небеса питают все существа, и царь утвержден как небо для людей. Путь небес в воспитании вещей заключается в управлении Инь и Ян; обязанность короля в преобразовании людей заключается в управлении и образовании. Следовательно, когда холод и жара не наступают вовремя, возникают болезни и эпидемии; когда ветер и дождь не в сезон, возникает голод. Наказания - это холод и жара для людей; законы и распоряжения - это ветер и дождь. Когда наказания несвоевременны, страдают люди; когда законы и приказы несвоевременны, общество становится жестким и коррумпированным. Таким образом, в мутных водах нет рыб с виляющими хвостами; в твердой почве нет пышных деревьев; в беспокойном правительстве нет беззаботных людей". Из "Лю Цзы, Третий том, Любовь к людям". - При написании этой главы автор подумал: О нет, похоже, мне нужно задействовать свой мозг (беспокойно дотрагивается до головы, ах — все еще мозг с ЦП, облегчение ~~~ ОvО)

Хотя сад Сун был всего лишь временной резиденцией достойного принца Нинсюаня, покои Ронг Тана были тщательно обустроены Шуан Фу и Шуан Шоу, пропитаны знакомыми штрихами.

К сожалению, для отдельного кабинета не хватило места. Шуан Фу установил во внутреннем дворе красивую кушетку, покрытую одеялами из особняка, разместив ее под пышным деревом османтуса и добавив каменный стол, стулья и шахматную доску, создав неторопливое и удобное место, идеально подходящее для чтения и письма.

Как только Ронг Тан вернулся во внутренний двор, он был приятно удивлен действиями Шуан Фу, с нетерпением устраиваясь там поудобнее.

Удивленный Су Хуайцзин покорно достал несколько сборников рассказов и закусок, за которыми он специально попросил Син Фэна встать в очередь, аккуратно разложив их на подносе на каменном столе.

Ронг Тан уже устроился на диване, чувствуя себя слегка продрогшим от ветра на острове, но, вернувшись домой, согрелся и больше не чувствовал холода.

После того, как Су Хуайцзин приготовил для него сборники рассказов и закуски, он спокойно сел в сторонке и начал расставлять два пиона.

У Су Хуайцзина не было ножниц, когда он собирал цветы. Ронг Тан оглянулся и заметил, что стебли были срезаны чрезвычайно остро и ровно.

Он втайне изумился, признав, что воинское мастерство великого злодея действительно было огромным.

Но все же...

Использовать такое умение только для того, чтобы сорвать пару цветов, казалось излишеством!

Пальцы Ронг Тана замерли на страницах его книги, погруженный в свои мысли, в то время как Су Хуайцзин заметил его пристальный взгляд, и уголки его губ удовлетворенно приподнялись, как у умиротворенного зверя.

Фарфоровый таз, который использовался для цветов, неглубокий сине-зеленый сосуд с двумя двухцветными рыбками кои, нарисованными на дне, был найден в кладовой. Су Хуайцзин наполовину наполнил его чистой водой и добавил несколько гладких круглых камешков. Затем он сорвал ветку османтуса, удалил лишние листья и веточки, обрезал ненужные части и положил ее в таз под углом в качестве основания.

Оба пиона были двухслойными, один розово-белый, другой желто-белый, их цвета очень напоминали камелии, которые Ронг Тан видел во дворе Танхуа и на аллее Юнъань в начале марта. Ронг Тан не мог сказать, было ли это совпадением или преднамеренным выбором Су Хуайцзина.

Он был просто очарован действиями Су Хуайцзина. Тонкие пальцы злодея небрежно скользили по лепесткам, время от времени касаясь капель воды в тазике. Капельки собирались на кончиках его пальцев, прежде чем мягко упасть, создавая рябь, которая пробегала по нарисованным кои, заставляя их казаться плывущими по волнам, добавляя живого очарования.

Теплый свет просачивался сквозь щели в дереве османтуса, танцуя и падая на ресницы Су Хуайцзина. В сочетании с его приятным выражением лица, когда он расставлял цветы, Ронг Тан в тысячу первый раз не мог не восхититься тем, насколько невероятно красив был великий злодей.

-Тан-Тан, -внезапно позвал его Су Хуайцзин, его мягкие глаза были устремлены на цветы в вазе, и он с улыбкой спросил, -На что ты смотришь?

Ронг Тан был особенно честен:

-Я смотрю на тебя.

Су Хуайцзин на мгновение замолчал, слегка приподняв брови. Его взгляд скользнул по стеблям в тазе, по-видимому, в поисках лучшей позиции, чтобы поддержать их, или, возможно, через поверхность воды на своего маленького Будду. Он небрежно спросил:

-Ты находишь это красивым?

Ронг Тан кивнул:

-Это красиво.

У юного принца была такая тонкая кожа, что дразнить его казалось жестоким, но когда он невольно произносил такие откровенные слова, другим хотелось дразнить его еще больше.

Су Хуайцзин сделал паузу, его ножницы соскользнули и случайно порезали слишком много.

В поведении Су Хуайцзина был намек на сожаление, но затем он услышал, как Ронг Тан снова серьезно сказал:

-Ты действительно так хорошо выглядишь, Хуайцзин.

При этом любое сожаление мгновенно исчезло. Су Хуайцзин, который редко отвлекался во время выполнения чего-либо, даже почувствовал желание отказаться от текущей задачи.

Ножницы, обернутые грубой веревкой, были грубыми на ощупь. Су Хуайцзин дважды провел по ним пальцами, не в силах больше сопротивляться. Он отложил их в сторону, небрежно бросив пион в прозрачную воду. Подняв глаза на Ронг Тана, он сказал слегка низким голосом, почти умоляющим:

-Тан-Тан, повтори это еще раз.

Ронг Тан колебался, его брови слегка нахмурились в тревоге, он слегка откинулся назад.

Су Хуайцзин сидел в своем кресле, не сводя глаз с Ронг Тана, его взгляд сверкал, как у охотника, который расставил ловушку.

После нескольких мгновений колебания Ронг Тан сказал:

-Кажется, ты меня обманываешь.

Не услышав желаемого ответа, Су Хуайцзин стал немного беспокойным, его рука повисла вдоль тела. Он безошибочно нашел поясную дощечку с вырезанными на ней символами удачи и долголетия под своей мантией и успокаивающе покрутил ее. В его голосе слышалась смесь легкой обиды и едва заметного упрека:

-Очевидно, брат Тан соблазнил меня первым.

Ронг Тан:

-....

Су Хуайцзин снова вытащил пион из воды, опустив голову, не глядя на Ронг Тана, и сказал:

-Я принес тебе сборники рассказов, которые ты хотел почитать, приготовил закуски, которые ты хотел съесть, и даже попросил Шуан Фу устроить все, чтобы ты мог насладиться солнцем и ветерком... Первоначально ты читал, а я расставлял цветы, довольно мирно...

Он сделал паузу, взглянув на Ронг Тана, и повторил:

-Это ты первый соблазнил меня. И теперь ты отрицаешь это.

Голос Су Хуайцзина стал тише, и Ронг Тан почувствовал себя все более неуютно, поскольку громкость голоса великого злодея стала такой же слабой, как жужжание комара.

Тем не менее, Су Хуайцзин тихо вздохнул, как будто уступая или чувствуя себя слегка обиженным:

-Хорошо, не признавай этого, я все равно ничего не могу с тобой поделать.

Ронг Тан:

-???

Ронг Тан:

-!!!

Ты просто дразнишь меня!!!

Ронг Тан был сильно встревожен, его глаза расширились, став большими, как медные колокольчики, он уставился на голову Су Хуайцзина, ломая голову в поисках ответа.

Система мягко произнесла:

[Сдавайтесь, хост, вы не сможете переиграть его.]

Ронг Тан упрямо возразил:

-“Я в это не верю”.

Система безжалостно разрушила его иллюзию:

[Нужно ли мне напоминать вам, сколько раз ваш маленький супруг заставлял вас сдаваться этим наполовину жалобным, наполовину уговаривающим тоном?]

Ронг Тан:

-....

Ронг Тан почувствовал себя опустошенным.

-“У него действительно вообще нет никаких оговорок”, -проворчал Ронг Тан.

Система холодно фыркнула, подумав про себя, что, когда он преследует свою жену, зачем ему нужны оговорки? Особенно когда хост был таким же забывчивым, как дурак.

С чувством раздражения система остановилась на две секунды, затем поддалась искушению:

[Однако я могу дать вам несколько советов.]

Глаза Ронг Тана мгновенно загорелись:

-“Спасибо! Мой дорогой Тонгзи (Система)!”

Система:

[....]

После короткой паузы система сказала:

[Вы должны ответить преувеличенной правдой. Давайте посмотрим, кто переживет другого.]

Ронг Тан:

-“?”

Система:

[Например, если вы считаете, что антагонист в десять раз привлекательнее, скажите, что он в сто раз привлекательнее; если вы думаете, что он в десять раз умнее, скажите, что он в сто раз умнее.]

-“Искренность - это главное оружие?” -Резюмировал Ронг Тан.

Система гордо ответила:

[Да!]

Ронг Тан нахмурился, затем сказал после минутного молчания:

-“Но он действительно в 1001 раз красивее и в 1001 раз умнее. Как я должен это преувеличивать?”

[.…]

Произошла кратковременная задержка в потоке данных, белый шар в системном пространстве завис, затем внезапно, словно взбешенный сверх всякой меры, он, казалось, с силой нырнул вниз, приземлившись точно на колени глупого хозяина, сидящего на диване красоты.

Система много раз подпрыгивала, пытаясь измотать хоста своим весом:

[Вы, находитесь, за гранью спасения!!!]

Выразив свое разочарование этими словами, она немедленно перешла в автономный режим гибернации, чтобы хозяин не разозлил ее до смерти.

Ронг Тан окликнул ее пару раз, но ответа не получил. Он тихо вздохнул про себя, оправляясь от волнения, вызванного поддразниваниями Су Хуайцзина. Он опустился немного ниже и начал сосредоточенно смотреть, как Су Хуайцзин расставляет цветы, затем сказал:

-Ты выглядишь очень красиво.

Су Хуайцзин на мгновение замолчал:

-А?

Ронг Тан сказал:

-Разве ты не просил меня повторить это еще раз? Ты чрезвычайно красив, Су Хуайцзин.

Все цветы в саду Сун были тщательно выращены, и Чэн Чэнсин ежегодно тратил целое состояние на уход за садом этой виллы. Пионы, покоящиеся на изящных пальцах, их розовые оттенки, дополняющие белизну, отражались в воде и казались тщательно вышитыми лучшими вышивальщицами Сучжоу на шелке.

Су Хуайцзин только что поставил пион в таз. Ронг Тан наклонился и дотронулся до него, кончиками пальцев коснувшись прохладных капель воды. Он продолжил:

-Ты очень красив, а также умен, нежен, терпелив, внимателен, умеешь готовить, делать воздушных змеев и даже расставлять цветы...

Ронг Тан сделал паузу, переведя взгляд с лепестков пиона на профиль Су Хуайцзина, на мгновение задумался и добавил:

-И очень сильный. Су Хуайцзин, ты просто самый выдающийся человек в этом мире, -тихо сказал Ронг Тан.

"— Я бы поставил тебе 1001 балл."

Павильон, покрытый красным лаком, находился в пределах досягаемости. Если встать на него, то с первого взгляда можно было увидеть роскошную и неземную красоту виллы изнутри.

Некоторые люди разговаривали с друзьями, другие были глубоко поглощены своими напитками.

Под красным лакированным павильоном, в пятнистом свете и тени дерева османтус, тот, кто хотел почитать сборник рассказов, наблюдал, как кто-то другой расставляет цветы, в то время как тот, кто расставлял цветы, забыл пошевелить руками.

Су Хуайцзин долгое время был ошеломлен, испытывая почти сюрреалистическое недоверие.

Он очень легко моргнул, его ресницы цвета воронова крыла затрепетали.

Ронг Тан нашел еще один повод для похвалы:

-Твои ресницы такие длинные и завитые, вау — форма твоих глаз тоже невероятно привлекательна!

Такие слова могли показаться неискренними в устах кого-то другого, но в устах Ронг Тана они были настолько искренними, что ни у кого не могло возникнуть никаких сомнений.

Су Хуайцзин оправился от своего недоверия, улыбаясь:

-Тан-Тану нравится это?

Ронг Тан:

-Нравится что?

Су Хуайцзин положил последний пион в фарфоровую вазу и слегка отодвинул ее. Залитые нежным весенним светом и ласкаемые легким ветерком, цветы, казалось, ожили, как рыбы, плывущие вверх по течению, их красота усиливала очарование весеннего сада.

Су Хуайцзин вытер руки салфеткой и спросил человека, который так щедро его хвалил:

-Я красивый, умный, нежный, терпеливый, внимательный... Разве Тан-Тану это не нравится?

Я сплел сетку, выложил ее мягкими листьями и соблазнительными ягодами.

Ты ведь охотно возьмешь их, не так ли?

Ронг Тан перекусывал с утра. На обед он выпил всего несколько глотков супа и отставил свою миску в сторону. Су Хуайцзин наблюдал со стороны, слегка нахмурившись от сожаления.

Чувство удовлетворения от того, что он накормил маленькое существо, было слишком сильным, и даже он забыл о своей сдержанности.

К счастью, Ронг Тан ел немного, так что риска несварения желудка не было. Су Хуайцзин, проводив Ронг Тана обратно в его комнату отдохнуть, на мгновение застыл на месте, погрузившись в раздумья, затем тихо положил все принесенные закуски на дно коробки.

Поколебавшись мгновение, когда он закрывал крышку, Су Хуайцзин вынул половину содержимого, прежде чем запереть остальное обратно.

Он не мог резко уменьшить их, иначе Тан-Тан мог бы почувствовать себя обиженным.

Покончив со всем этим, во дворе воцарилась тишина. Ронг Тан вздремнул, Кэ Хунсюэ и Му Цзинсю все еще были на острове, а Су Хуайцзин, сидя за своим столом, услышал чириканье пары зимородков за окном. Слегка нахмурившись, он встал и вышел.

Перед уходом он позвал Шуан Шоу и проинструктировал:

-Если Тан-Тан проснется, а я не вернусь, скажи ему, что я пошел повидаться со Вторым Молодым господином.

Шуан Шоу сделал паузу, сразу же став встревоженным и бдительным:

-Господин, если вам нужно связаться со Вторым молодым господином, позвольте мне передать сообщение. Вам нет необходимости идти лично.

До прихода в сад Сун, хотя Ронг Чжэн принес много подарков во двор Танхуа, обитатели особняка Ван хорошо знали, что уважение Второго и Третьего молодых господ к господину Тану было далеко не искренним. Теперь, когда господин Су отправлялся один на поиски Второго молодого господина, Шуан Шоу был чрезвычайно обеспокоен.

Су Хуайцзин находил это немного забавным, считая забавным то, что в глазах Ронг Тана он казался таким же чистым и уязвимым, как маленький белый цветок, и даже его слуга думал, что над ним можно легко издеваться.

Но, поразмыслив, Су Хуайцзин почувствовал радость.

Именно потому, что его так тщательно оберегали, тщательно продумывали каждое блюдо и питье, в глазах других супруг Нинсюанван выглядел как цветок повилики, цепляющийся за Ронг Тана, чтобы выжить.

Не особенно здорово, но и определенно неплохо.

Су Хуайцзин не собирался менять это восприятие. В глубине души ему в некоторой степени нравилось чувствовать, что он цепляется за Ронг Тана и находится под его защитой.

С точки зрения стратегии, "Супруга Нинсюанвана", естественно, была его самой естественной и неприступной маскировкой. С того дня, как Ронг Тан лично присвоил ему этот титул, Су Хуайцзин думал о том, как извлечь из этого максимальную пользу.

Что касается репутации или других забот, Су Хуайцзина это не волновало. Он был более чем готов поддерживать самую тесную связь с Ронг Таном благодаря этому титулу.

Улыбаясь, Су Хуайцзин успокоил Шуан Шоу:

-Не волнуйся, Второй молодой господин теперь очень уважает Тан-Тана, и он не будет пренебрегать мной.

Шуан Шоу по-прежнему сомневался, но, поскольку Ронг Тан ранее инструктировал всех во дворе Танхуа, что приказы Су Хуайцзина были так же важны, как и его собственные. Так что, несмотря на то, что Шуан Шоу все еще был обеспокоен, он не мог возражать против решения Су Хуайцзина пойти одному. Он решил оставаться начеку, готовый разбудить Ронг Тана и поддержать Су Хуайцзина, если услышит какие-либо новости о жестоком обращении со стороны Второго молодого господина.

Су Хуайцзин вышел со двора, взглянул на растущие цветы и прошел по нескольким дорожкам, прежде чем перед ним появился одетый в серое слуга, который повел его в слегка обветшалый, пустынный двор.

Внутренний двор был даже больше, чем тот, в котором они сейчас жили, и первое, что бросалось в глаза при входе, была темно-красная сцена.

С признаками старости, с золотой вышивкой на сцене и грушевыми деревьями, посаженными вокруг, по густой листве было ясно, что в прошлом это место, должно быть, бурлило.

Су Хуайцзин, не из тех, кто ценит декорации, прошел мимо сцены, даже не взглянув, и направился прямо к главному зданию.

Деревянная дверь, казалось, была начисто вытерта, практически без пыли. Изнутри доносились слабые звуки движения. Су Хуайцзин толкнул дверь, его голос был немного низким:

-Ваше высочество, ваши действия слишком опрометчивы.

Внутри расхаживал взад-вперед Шэн Чэнмин, одетый в абрикосово-желтую мантию, беспокойно кружа по комнате.

Су Хуайцзин с любопытством посмотрел на деревянный пол под ногами Второго принца, задаваясь вопросом, был ли он вымыт им.

Возвращенный к реальности, Шэн Чэнмин резко остановился и повернулся, пристально глядя на Су Хуайцзина. Он наклонился вперед, как будто хотел приблизиться, но, вспомнив о достоинстве и сдержанности, подобающих королевской особе, остановился и поприветствовал:

-Мастер.

-Хм, -промычал Су Хуайцзин в ответ, поворачиваясь, чтобы закрыть за собой дверь, когда он вошел.

К его удивлению, в комнате присутствовал только Шэн Чэнмин.

Он думал, что, учитывая импульсивный и бестактный характер Шэн Чэнмина, обнаружив его связь с особняком Нинсюанвана, даже если ему удастся удержаться от немедленной конфронтации с ним, он наверняка обратится к Ронг Чжэну за информацией.

Су Хуайцзин спросил:

-Ваше высочество, кто-нибудь видел, как вы шли сюда?

Шэн Чэнмин, который плохо спал прошлой ночью, с налитыми кровью глазами, быстро ответил:

-Сегодня начинается собрание Чжэхуа. Все либо на острове, либо наслаждаются жизнью в поместье. Это место захудалое, и Третий принц приказал его опечатать. Я старался, чтобы меня не видели по пути сюда, мастер, пожалуйста, будьте уверены.

Губы Су Хуайцзина изогнулись в улыбке:

-Тогда какое срочное дело заставило ваше высочество с таким нетерпением искать меня?

Молодой человек проявил зрелость и самообладание не по годам. Выросший в королевской семье, дед Шэн Чэнмина по материнской линии не раз подумывал о назначении нескольких советников, чтобы завоевать расположение императора или подавить других принцев.

Но Шэн Чэнмину эти люди казались педантичными дураками, вечно цитирующими классиков, нерешительными и колеблющимися в действиях. Просто слушая их речи, у него начинала болеть голова.

Когда Шэн Чэнмин встретил Су Хуайцзина, он находился на критическом этапе своей жизни.

Император позволил ему участвовать в придворной политике, но то ли для того, чтобы запугать его, то ли из-за противодействия министров фракции Третьего принца, дела, которыми он занимался, даже самые простые, заканчивались неудачей, вызывая недовольство императора.

Некоторое время Шэн Чэнмин беспокоился, что император может отправить его обратно в Императорскую академию, чтобы он учился со своими младшими братьями.

Именно в этот период появился Су Хуайцзин, присягнувший на верность. Поначалу настороженный, Шэн Чэнмин начал доверять ему, особенно после того, как Су Хуайцзин нашел редкого Белого тигра и подарил его ему, завоевав расположение императора, и дал своевременный совет, который спас его от будущих обвинений.

Шэн Чэнмин теперь безмерно доверял этому молодому джентльмену.

Поэтому, когда он узнал, что Су Хуайцзин собирается жениться на наследнике Нинсюанвана в качестве супруги, Шэн Чэнмин был потрясен до глубины души.

С трудом обретя дар речи, он сказал:

-В прошлом месяце я был занят делом об остатках повстанцев, и у меня не было времени обращать внимание на основные события в столице. Я слышал... что женитьба наследника Нинсюанвана должна была отвратить несчастье. Если вы не хотите...

Су Хуайцзин хранил молчание, глядя на него снизу вверх со слабой улыбкой, по-видимому, поощряя его продолжать.

Осмелев, Шэн Чэнмин нервно сглотнул и сказал:

-Если вас принуждают, я могу сообщить императору и расторгнуть этот брак. Для мужчины нетрадиционно жениться на другом мужчине, особенно на таком талантливом, как вы, почему вы должны быть прикованы к больному человеку?

Полагая, что Су Хуайцзин был вынужден выйти замуж за Ронг Тана, возмущенный Шэн Чэнмин добавил:

-Ронг Тан слишком эгоистичен. Зная о его слабом здоровье и ограниченной продолжительности жизни, как он мог жениться на мужчине? И после его смерти вы должны будете носить траур в течение трех лет, что помешает вашей карьере? Если он задержится на годы, вы можете потерять почти десятилетие!

Чем больше он думал, тем больше ему становилось страшно, и он говорил с праведным негодованием. После долгой речи без ответа от Су Хуайцзина Шэн Чэнмин поднял глаза, его взгляд был напряженным, он был готов броситься обратно во дворец и убедить императора отменить этот абсурдный брак.

Но в тот момент, когда их взгляды встретились, Шэн Чэнмин ощутил леденящее душу чувство опасности.

Он увидел глаза хищника в дикой местности, алые зрачки, впившиеся в горло жертвы, готовые наброситься и покончить со всем темной ночью.

Остро ощущая свое тело, Шэн Чэнмин вздрогнул, как будто по нему пронесся холодный ветерок, отчего ему показалось, что он находится в глубокой зиме, несмотря на апрельское солнце.

Пораженный, Шэн Чэнмин снова уставился на Су Хуайцзина, понимая, что его первоначальное восприятие, возможно, было иллюзией.

Су Хуайцзин продолжал дружелюбно улыбаться, терпеливо выслушивая все обвинительные и оскорбительные замечания, затем слегка повернул голову и тихо сказал:

-Спасибо, ваше высочество.

Шэн Чэнмин осторожно воздержался от немедленного ответа.

Су Хуайцзин сказал:

-Ронг Тан и я разделяем взаимную привязанность. Я человек без больших амбиций; я только хочу провести остаток своей жизни с Тан-Таном, наслаждаясь цветами, читая, смотря спектакли и слушая музыку. Я надеюсь, что Тан-Тан проживет долгую жизнь, но если судьба распорядится иначе, я просто хочу быть рядом с ним как можно дольше.

Шэн Чэнмин пристально посмотрел на Су Хуайцзина, видя нежный свет привязанности на лице человека, которого он уважал.

-Если этот брак действительно может облегчить болезнь Тан-Тана, то это моя удача. Пожалуйста, воздержитесь от подобных комментариев в будущем, ваше высочество. -Подняв глаза, Су Хуайцзин низко поклонился, -Если вы думаете, что мои романтические наклонности являются помехой, то к моему несчастью, я не могу помочь вам в вашем стремлении к власти. Но покинуть Ронг Тана для меня абсолютно невозможно.

Су Хуайцзин искренне продолжил:

-Я желаю вашему высочеству долгого и процветающего правления в окружении мудрых советников, что приведет к мирной эре для империи. У меня нет возможности помочь вам в этих вопросах, так что это прощание...

-Не говорите так!

Шэн Чэнмин, наконец-то оправившись от своего недоверия, шагнул вперед, схватив Су Хуайцзина за руку, затем быстро отступил назад и поклонился, извиняясь за свою неуместность:

-Я был недалеким и не смог понять. Пожалуйста, простите мою грубость. Тан-Тан обречен на долголетие, и вы оба, несомненно... -Он поколебался, затем сказал, -...несомненно, состаритесь вместе, объединенные сердцем и душой.

Су Хуайцзин двусмысленно улыбнулся, когда Шэн Чэнмин выпалил:

-Даже императрица-мать хвалит Ронг Тана за его ум, а вы, мастер, один из редких гениев нашего времени. Вы идеальная пара, созданная на небесах, я был слеп.

Су Хуайцзин тихо спросил:

-Правда?

Шэн Чэнмин немедленно подтвердил:

-Правда! Талантливым мужчинам всегда подходили красивые супруги, и в нашей империи даже была эпоха совместного правления императора и императрицы. Мои ограниченные знания заставили меня произнести такие невежественные слова. Пожалуйста, простите мою неосторожную речь!

Су Хуайцзин оглядел комнату, не найдя, куда бы присесть, и решил больше не вступать в разговор с Шэн Чэнмином, который все еще молчал после своих извинений.

Шэн Чэнмин, все еще потрясенный и переполненный вопросами, не осмеливался заговорить, опасаясь, что чуть не потерял важного союзника.

Су Хуайцзин напомнил:

-Ваше высочество вызвали меня сюда, с какой целью?

Шэн Чэнмин заколебался, но Су Хуайцзин успокоил:

-Говорите свободно, ваше высочество.

Затем Шэн Чэнмин спросил:

-Почему вы объединились в команду с Кэ Шаофу?

Выражение лица Су Хуайцзина стало холоднее:

-Ваше высочество рискнули встретиться только для того, чтобы спросить об этом?

Шэн Чэнмин был застигнут врасплох, не сразу поняв.

Су Хуайцзин продолжил:

-Нинсюанван - близкий чиновник императора, у него четверо сыновей, каждый из которых придерживается разных взглядов. Ронг Тан - племянник императрицы, Ронг Чжэн близок к вам, а Ронг Юань близок к Третьему принцу. Зная о моей преданности Ронг Тану, а теперь и о наших супружеских узах, вы позвали меня сюда во время Фестиваля собирания цветов только для того, чтобы узнать о моем союзе с Кэ Шаофу?

Су Хуайцзин посмотрел на Шэн Чэнмина с оттенком нескрываемого разочарования.

Он сказал:

-Ваше высочество, даже если вы сомневаетесь в моей лояльности, вам никогда не следует подозревать Кэ Хунсюэ.

Шэн Чэнмин поспешно ответил:

-Я не имел в виду...

Су Хуайцзин прервал его:

-У вас должны быть сомнения. Когда я впервые поклялся вам в верности, я не раскрыл всего, что привело к вашему недавнему открытию моей связи с Нинсюанваном. Учитывая это, вам следует не только сомневаться, но и обдумывать каждую встречу и разговор, которые у нас были с момента нашей первой встречи, чтобы оценить, нет ли у меня скрытых мотивов и не подвергаетесь ли вы опасности. Я уже говорил ранее, вашему высочеству не хватает осторожности, -заметил Су Хуайцзин.

Шэн Чэнмин, не находя слов, пробормотал:

-Но все, что вы делали, действительно было в моих интересах.

Су Хуайцзин ответил:

-Это потому, что я не терплю предательства.

Сбитый с толку, Шэн Чэнмин спросил:

-Тогда зачем предполагать, что у меня есть сомнения?

Су Хуайцзин возразил:

-Что, если кто-то другой, например я, завоевывает ваше доверие в трудные времена, дает вам советы, но затем предает вас в нужный момент?

Шэн Чэнмин почувствовал озноб, но Су Хуайцзин продолжил:

-Наивность вашего высочества по отношению к вашим близким - это то, о чем я вас предупреждал. Ваше доверие ко мне - величайшая честь для меня как советника, но для монарха это нехорошая черта. Вы должны изменить это.

Су Хуайцзин выбрал Шэн Чэнмина, потому что он был легкодоступен. Будь то среди представителей всех слоев общества или на королевских банкетах, к Шэн Чэнмину, потакавшему своим желаниям, было легко найти подход.

Во-вторых, из-за его наивности и отсутствия хитрости его было легко обмануть; небольшая услуга могла заставить его поверить в абсолютную лояльность кого-либо, подняв его на почетное положение.

Таким человеком легко управлять, но он также может быть утомительным.

Су Хуайцзин не хотел постоянно убирать за Шэн Чэнмином, поэтому он почувствовал необходимость предупредить его.

Сказав это, Су Хуайцзин обратился к предыдущему вопросу Шэн Чэнмина:

-Вы спросили, почему я объединился с Кэ Шаофу, потому что в нашей команде есть Пятый принц, и вы беспокоитесь, что я могу выбрать его. Но подумайте об этом, ваше высочество. Будь то мать и сын Фан Гуя под покровительством императрицы или Третий принц, устраивающий Фестиваль собирания цветов, разве они не были бы более подходящими для предательства, чем Пятый принц?

Шэн Чэнлину, наименее заметному среди сыновей императора Жэнь Шоу, не хватает влияния и благосклонности императора по сравнению с Ронг Таном.

В некотором смысле, Шэн Чэнлином, возможно, даже легче управлять, чем Шэн Чэнмином. Су Хуайцзин подозревал, что Му Цзинсю выбрал его именно по этой причине.

Однако Су Хуайцзина это не касалось. Он не планировал приближаться к Шэн Чэнлину. Его переговоры с Кэ Хунсюэ перед поступлением в Сонъюань были посвящены главному призу фестиваля собирания цветов.

Су Хуайцзин спросил:

-Поскольку ваше высочество осведомлено о составе моей команды, знаете ли вы также, кто именно входит в мою команду?

Шэн Чэнмин ответил:

-Пятый принц, ваш двоюродный брат, Кэ Шаофу, Му Шаофу, вы сами... -Он сделал паузу, его брови слегка нахмурились, -и студент из академии Линъюань.

Су Хуайцзин почувствовал легкое разочарование, но оно быстро исчезло.

Он саркастически сказал:

-Надеяться на что-либо от Шэн Чэнмина - это шутка. Студента зовут Лу Цзяси, он уроженец столицы и младший брат Кэ Хунсюэ, который в следующем году будет участвовать в императорских экзаменах.

Шэн Чэнмин, казалось, счел имя “Лу Цзяси” знакомым, тихо повторив:

-Лу Цзяси...

Су Хуайцзин добавил:

-Тот самый человек, который сообщил об инциденте с Дин Лайбао.

Зрачки Шэн Чэнмина расширились от удивления:

-Это он!?

Су Хуайцзин кивнул:

-Стипендия Лу Цзяси не является исключительной. Даже если он примет участие в императорском экзамене, он вряд ли добьется выдающихся результатов. Лучшее, на что он мог надеяться, - это второй ранг и должность младшего чиновника в Академии Ханьлинь с последующим переводом в одно из шести министерств после годичного опыта.

Шэн Чэнмин спросил:

-Каковы ваши планы, мастер?

Су Хуайцзин ответил:

-Я думаю, что уже слишком поздно. Третий принц создал сеть талантливых ученых и чиновников. К императорскому экзамену следующего года студенты, участвовавшие в этом Фестивале собирания цветов, если они станут официальными лицами, смогут претендовать на звание протеже Третьего принца. Хотя Третьему принцу еще предстоит начать свое регентство, у него уже есть значительное преимущество перед вами.

Вдовствующая императрица - амбициозная женщина. Хотя она позиционирует своего младшего сына как имеющего божественное предназначение, она не пренебрегает своим старшим.

Напротив, воспитанием Шэн Чэнсина, похоже, тщательно руководили.

Имея военное образование по материнской линии, он был подготовлен к литературному пути. Оглядываясь назад, когда придет время, Третий принц получит поддержку значительной части гражданских и военных чиновников двора.

У Шэн Чэнмина просто не было возможности конкурировать с ним.

Однако эта ситуация требовала времени для выработки стратегии, и Су Хуайцзин довольствовался наблюдением за тем, как сыновья императора Реншоу вовлекаются во внутренние распри, не испытывая особого желания давать советы Шэн Чэнмину.

Он просто поделился своим текущим планом:

-Стипендия Му Шаофу известна по всей стране. Объединившись с ними и выиграв этот фестиваль цветения, мы сможем обеспечить поступление Лу Цзяси в Академию Ханьлинь. Вербовать ли его открыто или тайно использовать как пешку, будет полностью зависеть от решения вашего высочества.

Су Хуайцзин взглянул на небо за окном, слегка нахмурив брови, устав от дальнейшего обсуждения, и сказал:

-Если у вашего высочества возникнут какие-либо вопросы, просто напишите мне, как и раньше. Пожалуйста, избегайте подобных личных встреч, чтобы не вызвать подозрений.

Шэн Чэнмин стоял как вкопанный, наблюдая, как Су Хуайцзин уходит после еще нескольких инструкций, а затем крикнул после долгой паузы:

-Позовите Ронг Чжэня.

*   *   *

Ронг Тан проснулся после дневного сна, чувствуя головокружение, и услышал какой-то шум снаружи.

Он мгновение колебался, затем оделся и вышел, чтобы увидеть Шуан Фу и Шуан Шоу, стоящих у ворот, Ронг Чжэнь, входящего во двор и направляющего слуг, несущих множество коробок с подарками.

Увидев, что он проснулся, Ронг Чжэнь быстро подошел и встал под ступеньками, чтобы поприветствовать его:

-Брат, добрый день. Ты хорошо спал?

Ронг Тан кивнул, его взгляд упал на коробки позади него:

-Что это?

Ронг Чжэнь оглянулся и улыбнулся:

-Его высочество, второй принц, недавно получил от императора множество драгоценных лекарств и сокровищ. Из великодушия он одарил их всеми мной. Но как человеку, который хорош только тем, что здоров, мне эти сокровища ни к чему; это было бы пустой тратой времени. Поэтому я подумал, что лучше всего подарить их все тебе, мой брат. Пожалуйста, прими их.

Ронг Тан:

-...?

Лекарства? Жест сыновнего уважения?

Он только что вздремнул, что произошло за это время?

Неужели Су Хуайцзин усыновил для него сына?!

Все императорские подарки были изысканными: тысячелетний женьшень, жемчуг из Восточного моря, оленьи рога со всего региона Шила… Ценность лекарственных ингредиентов заставила Ронг Тана заподозрить, что Шэн Чэнмин совершил набег на сокровищницу своего отца.

Ронг Чжэнь прямо не сказал, что они были доставлены лично Шэн Чэнмином, лишь вскользь упомянул об этом в разговоре, произведя положительное впечатление на Ронг Тана.

После того, как Ронг Чжэнь остался на полчашки чая, коробки и список подарков были, наконец, проверены и перенесены во внутренний двор. Как только Ронг Чжэнь ушел, Ронг Тан обеспокоенно остановился перед кладовой.

Су Хуайцзин вымыл для него гроздь винограда и протянул одну, спросив:

-Тан-Тан, тебе это не нравится?

Взгляд Ронг Тана переместился с коробок с безжизненными лекарственными травами на ярко-зеленый виноград. Проглатывая их один за другим, сладкий и освежающий вкус прогнал сонливость.

Он покачал головой:

-Мне это не нравятся.

-Почему? -Су Хуайцзин был удивлен. Он отчетливо помнил, как загорались глаза Ронг Тана, когда он выманивал какие-то безделушки у Ронг Чжэня, так почему же они ему не понравились на этот раз?

Ронг Тан нахмурился:

-Горько.

Су Хуайцзин на мгновение замолчал, его ресницы задрожали, затем он не смог удержаться от смеха.

Ронг Тан посмотрел на него обвиняющим взглядом:

-Ты знаешь, сколько лекарств мне приходится выпивать каждый день? Я практически замаринован в горечи!

Если бы Шуан Фу не старался каждый день благоухать сандаловым деревом в своей одежде и комнате, Ронг Тан подозревал, что, куда бы он ни пошел, в воздухе чувствовалась бы лекарственная горечь.

Услышав его легкие жалобы, Су Хуайцзин почувствовал укол жалости. Он поднес ладонь ко рту Ронг Тана, ловя выплюнутые им виноградные косточки, и тихо сказал:

-Как только тебе станет лучше, тебе не придется принимать так много лекарств.

Ронг Тан подозрительно поднял голову, внезапно осознав, что уже давно не давал главному антагонисту его обычную дозу профилактических мер!

Когда он впервые предложил Су Хуайцзину жениться, он откровенно рассказал ему о своей короткой жизни и о том, что большая часть его наследства достанется ему. С тех пор как они поженились, антагонист был таким добродетельным и скромным, что Ронг Тан почти хотел дать ему премию за его выступление, гарантируя, что он никогда не почувствует себя обманутым.

Сейчас, казалось, самое подходящее время для Ронг Тана придать Су Хуайцзину уверенности в себе!

Повернув голову, он слабо кашлянул, поправляя воротник халата, и сказал:

-Только ты веришь, что я в конце концов поправлюсь.

Су Хуайцзин был застигнут врасплох, его брови слегка нахмурились. Ронг Тан не видел выражения его лица, его взгляд переместился вверх, к воздушным облакам в небе:

-Даже лучшее лекарство для меня - это просто оттягивать неизбежное. Я проживу не больше трех или четырех лет. Но ты...

Он сделал паузу и серьезно произнес:

-Пока я еще жив, ежемесячное пособие из королевского особняка будет доставляться тебе. Но ты не можешь полагаться только на это. Потрать некоторое время на инвестиции в недвижимость, обеспечь стабильный доход, так что даже после того, как я уйду и ты съедешь из особняка, тебе не придется жить на милость других, как раньше.

Су Хуайцзин:

-....

Ронг Тан был полностью погружен в свою роль, даже разыгрывал ее. Система в его сознании издала зловещую усмешку. Ронг Тан на мгновение не мог понять ее смысла, его глаза горели ожиданием, он почти жаждал похвалы Су Хуайцзина.

Су Хуайцзин:

-....

Су Хуайцзин повернул голову, глубоко вздохнул, подавляя желание заставить Ронг Тана замолчать, и окликнул проходившего мимо Шуан Фу.

-Пойди скажи управляющему сада Сун, что у наследного принца Нинсюаня случился рецидив его старой болезни. Не рекомендуется выходить ночью на улицу, чтобы не простудиться. Этими вечерами мы будем готовить и согреваться у себя во дворе.

Шуан Фу, ничего не подозревая, повернулся, чтобы выполнить приказ.

Ронг Тан моргнул, не чувствуя никакого рецидива, и спросил:

-Я чувствую себя прекрасно, почему мы не можем выйти ночью?

Су Хуайцзин бросил на него взгляд, вошел в кладовую, открыл только что доставленные Ронг Чжэном лекарственные травы, небрежно перебирая королевские подарки. Он выбрал женьшень и коптис, его голос был холоден:

-Я только что вспомнил рецепт, который доктор упомянул в особняке, идеально подходит для твоего состояния. У нас здесь есть травы, так что я заварю их для тебя сегодня вечером, чтобы помочь улучшить здоровье.

Ронг Тан:

-???

[Хмф.] Система снова усмехнулась.

Совершенно сбитый с толку, Ронг Тан протянул руку и схватил Су Хуайцзина за рукав, его глаза были полны паники и нежелания принимать лекарство.

Настроение Су Хуайцзина немного улучшилось, но на этот раз он не стал потакать ему, мягко сказав:

-Тан-Тан, ты ошибаешься.

Ронг Тан был сбит с толку:

-Что?

Су Хуайцзин:

-Действительно, твоя старая болезнь вернулась.

Ронг Тан:

-?

-Никто с таким нетерпением не ожидает собственной смерти, -мягко объяснил Су Хуайцзин, -если ты продолжишь это делать, я начну думать, что ты обманывал меня раньше.

Он говорил тихо:

-Я бы подумал, что у тебя на самом деле расстройство мозга.

Ронг Тан:

-....

Ронг Тан:

-!?

Су Хуайцзин, держа в руках лекарственные травы, пошел на маленькую кухню. Ронг Тан долго стоял ошеломленный, затем внезапно вернулся к реальности и спросил систему:

-"Он оскорбляет меня, не так ли?"

Система тепло рассмеялась:

[Вы не ошиблись, хост.]

Ронг Тан:

-"Почему он оскорбляет меня?"

Система:

[Потому что ты ведешь себя как маленький дурак, хост.]

Ронг Тан:

-....

После очередного долгого молчания Ронг Тан спросил систему:

-"Восстановила ли ты свою энергию настолько, что тебе больше не нужно отдыхать?"

Как еще можно было бы так возбужденно насмехаться над ним?

Система, уверенная в своей невидимости, радостно запрыгала по двору, в один момент запрыгнув на верхушку дерева, а в следующий запрыгнув на голову Ронг Тана:

[В конце концов, одно из моих удовольствий - видеть вас взволнованным, хост. Ты еще не привык к этому ~~~]

Ронг Тан, взбешенный, собирался возразить, когда внезапно почувствовал сильную боль в голове.

Он пошатнулся и долгое время прислонялся к дверному косяку, чтобы восстановить самообладание, в то время как система замолчала и оставалась на месте.

Боль была острой и пронзительной, длившейся всего мгновение, как будто игла быстро вонзилась в его висок, а затем быстро ушла.

[Хост!] Система взволновано позвала.

Ронг Тан хватал ртом воздух и долго стоял неподвижно, чтобы прийти в себя.

Шуан Фу был отослан, Шуан Шоу прибирался, и даже Су Хуайцзин отнес травы на кухню, так что никто не заметил слабость Ронг Тана. От этого он почувствовал небольшое облегчение.

Боль постепенно утихла, превратившись в продолжительное напоминание, уже не такое сильное, но его трудно игнорировать.

Ронг Тан, склонив голову, слегка скривив губы, прошел под деревом османтус, налил себе чашку чая, а затем медленно отхлебнул его, усевшись в кресло.

Он закрыл глаза и вошел в системное пространство.

Светло-серый туман, возникший по краям, все еще сходился к центру, почти разделяя все пространство пополам. С одной стороны было серое, пытающееся вырваться из темноты, с другой - чрезвычайно черный туман.

Посередине была слабая разделительная линия, неосязаемая для Ронг Тана, но он мог видеть клубящийся туман над ней, как будто боролись две силы.

Он тихо вздохнул, спрашивая:

-"Что происходит?"

Система долгое время молчала, затем удрученно ответила:

[...я этого не вижу.]

Ронг Тан сделал паузу, осознав, что только он мог видеть это пространство. Система при входе все еще видела карту и опорные точки из предыдущих двух жизней, таким образом, она не могла видеть разделение и оккупацию, происходящие здесь.

Ронг Тан хотел порассуждать, основываясь на опыте или романах, которые он прочитал в современную эпоху, но этот мир был слишком сложен, чтобы его можно было четко понять, поэтому он не осмеливался гадать.

Что может быть более жестоким, чем предположение того, кто уже смирился со смертью, только для того, чтобы обнаружить, что, возможно, есть шанс выжить, а затем эта возможность полностью исчезла?

Таким образом, Ронг Тан не зацикливался на том, что боролось за территорию в его голове. Он сосредоточился на том, когда закончится тянущая боль, сможет ли он избежать употребления лекарства, которое готовил Су Хуайцзин, заставляя себя думать о настоящем и игнорировать аномалии в системном пространстве.

Только после ужина, когда Ронг Тан играл в шахматы с Су Хуайцзином на чердаке, Кэ Хунсюэ в одиночестве прошел через лунные врата.

Ронг Тан инстинктивно оглянулся, но не увидел фигуру Му Цзинс.

Кэ Хунсюэ поднялся в небольшое здание, придвинул стул рядом с ними и стал наблюдать за их игрой в шахматы.

-Наследный принц, ваша игра интересная... Не хотите сыграть со мной партию позже?

Ронг Тан пренебрежительно взглянул на него:

-У меня нет сил.

Кэ Хунсюэ был застигнут врасплох, его взгляд блуждал по сторонам. Заметив на низком столике вазочку с лекарством, он взял ее и понюхал, сразу нахмурившись:

-Фу! Какой врач настолько суров, что использует коптис в вашем рецепте? Они пытаются мучить вас горечью?

Ронг Тан, который почти пришел в себя, почувствовал при упоминании горечь на языке и с несчастным видом посмотрел на Су Хуайцзина, сидящего напротив него. Он играл своими шахматными фигурами с особой силой, как будто вымещая свое разочарование.

Су Хуайцзин поднял брови, беспомощно улыбаясь. Он очистил виноградину и предложил ее Ронг Тану, затем спросил Кэ Хунсюэ:

-Господин Кэ, почему вы вернулись сегодня так рано? Госполин Му не сопровождал вас?

Кэ Хунсюэ сделал паузу, глубоко вздохнул, обмахиваясь веером на вечернем ветру:

-Мой старший брат слишком занят своим любимым учеником, чтобы помнить обо мне. Он снова пошел повидаться с ним.

Су Хуайцзин незаметно взглянула на Ронг Тана, отметив, что выражение его лица не изменилось, он по-прежнему сосредоточен на шахматной доске, прежде чем спросить:

-Что случилось с Пятым принцем на этот раз?

-Хотел бы я, чтобы что-нибудь случилось, -усмехнулся Кэ Хунсюэ, -Это его няня. Я не знаю, что на нее нашло сегодня, когда она захотела собрать травы в резиденции Ланьшин. По дороге она случайно наступила в пруд и упала. Средь бела дня, и они вытащили ее без сознания.

Ронг Тан на мгновение был ошеломлен, держа шахматную фигуру, не ставя ее на место, не в силах определиться со своим следующим ходом. Он спросил Кэ Хунсюэ:

-Мертва?

-Мертва, - кивнул Кэ Хунсюэ. - Принц Шэн Чэнсин отправил большую часть охраны на остров, оставив немногих в поместье, и в основном они были в банкетных залах. От павильона Ланью Шэн Чэнли до резиденции Ланьшин вокруг было даже не так много слуг. Тело обнаружила мисс Хэ из семьи министра Хэ, которая хотела покормить кои со своими друзьями и вызвала охрану. К тому времени она была уже совершенно мертва.

-Когда это произошло? -Спросил Ронг Тан.

Кэ Хунсюэ посмотрел на небо, прикидывая:

-Примерно в шестую четверть часа Вэй новость достигла острова, когда труппа Цзыюй переходила к новой пьесе. Я засек время.

Выражение лица Ронг Тана стало задумчивым, он молча поджал губы.

Шестая четверть часа Вэй, именно тогда он проснулся от дневного сна с головной болью.

Маленький дворик оставался спокойным, погруженным в сумерки Сада Песен, точно так же, как много лет назад и много лет спустя.

В апреле одиннадцатого года Цинчжэна, в тот вечер, когда Ронг Тан поссорился с Шэн Чэнли, он стоял в углу с Су Хуайцзином, молча наблюдая за цветением пиона.

И вот, в апреле девятого года правления Цинчжэна, Ронг Тан и Су Хуайцзин сидели на покрытой красным лаком мансарде, играя в шахматы при тусклом дневном свете, и Ронг Тан еще раз осознал, насколько небеса были... чрезвычайно неравнодушны к главному герою.

Кто-то умирает рядом с Шэн Чэнли, и они стараются сообщить ему об этом?

В конце концов, какие у него с ним отношения?

Ронг Тан бросил шахматную фигуру обратно в контейнер, молча улыбаясь. Он отошел от шахматного столика и встал на балконе мансарды, обозревая поместье.

Су Хуайцзин опустил взгляд и посмотрел на него, увидев беспрецедентное выражение лица… холодный, усталый, как божество, уставшее от мирских драм, готовое оставить позади царство смертных и вернуться в свою небесную обитель.

Под предлогом того, что после лекарства его клонит в сон, Ронг Тан удалился в свою комнату с приближением ночи.

Су Хуайцзин, заметив его озабоченность, не стала выпытывать подробности. Некоторое время он пристально наблюдал за ним, затем слегка улыбнулся и спросил:

-Хочешь, я приготовлю тебе ванночку для ног, Тан-Тан?

Ронг Тан сделал паузу, внезапное чувство усталости от мира слегка подавилось. Прежде чем спуститься вниз, он обернулся и покачал головой:

-Шуан Фу приготовит ее для меня. Ты не закончил свою игру.

После его ухода Кэ Хунсюэ, естественно, занял его место. Визит Су Хуайцзина в сад Сун был случайным приказом Ронг Мингю, возможно, с намерением сопровождать Ронг Тана, чтобы успокоить его. Но сказать, что других мотивов не было… Прожив четыре жизни, Ронг Тан не был таким наивным.

Су Хуайцзин встал, наблюдая, как он спускается по лестнице и возвращается в свою комнату, пока деревянная дверь не закрылась у него перед глазами. Улыбка, задержавшаяся на губах Су Хуайцзина, затем внезапно исчезла, в его глазах появился холод, похожий на опускание ночного занавеса.

Кэ Хунсюэ, не глядя на него, неторопливо наклонился, чтобы зажечь еще один фонарь, затем занял прежнее место Ронг Тана. Он осторожно покачивал в руке складной веер, его нефрит хрустел, задумчиво, но весело размышляя:

-Эта игра наследного принца… Я никогда в жизни не видел ничего подобного.

-Это так? -Су Хуайцзин повернулся и сел, наливая себе чашку чая, спрашивая, -Почему господин Кэ так говорит?

Кэ Хунсюэ рассмеялся, взмахнув веером, указывая в воздухе на несколько белых фигур:

-Здесь, здесь и здесь... если бы наследный принц немного изменил расположение, импульс был бы больше, а стратегические точки более выгодными. Но здесь, здесь и здесь, если бы любой из этих ходов был другим, исход этой игры был бы давно решен.

Су Хуайцзин, чувствуя низкое давление, поначалу не хотела говорить, но Ронг Тан в данный момент не хотел, чтобы его беспокоили, а Кэ Хунсюэ случайно заговорил о Тан-Тане, так что Су Хуайцзин набрался немного терпения.

-Что это означает, по словам господина Кэ? -спросил Су Хуайцзин.

Кэ Хунсюэ покачал головой, взял белый кусочек из контейнера, мгновение катал его в руке, прежде чем сказать:

-Трудно сказать. Манера игры отражает личность. Наследный принц кажется интригующей личностью, но я не ожидал, что его игра будет настолько парадоксальной.

Кэ Хунсюэ был искусен в шахматах и интерпретировал людей с их помощью.

Строго говоря, он был искусен в распознавании людей по многим вещам.

Почерк, каллиграфия, музыка, пение, живопись... все, что создано людьми в этом мире, может раскрыть творца, и Го не исключение.

Кэ Хунсюэ наблюдал за Кэ Сюэбо, проницательным торговцем, с детства, даже когда он был молчаливым и замкнутым ребенком, наблюдая за покупателями, входящими в их семейные магазины и выходящими из них.

Но слишком пристальное наблюдение за людьми может быть утомительным.

Тем не менее, Ронг Тан пробудил в нем чувство новизны.

Его подход к игре также был довольно интригующим.

Обычно люди играют в шахматы либо ради вызова, либо ради победы. Конечно, есть исключения, но нельзя отрицать, что большинство тех, кто наслаждается Го и преуспевает в нем, имеют сильное желание победить.

У него есть, и у Су Хуайцзина тоже.

Некоторые люди откровенны, другие скрытны, но ни одного нельзя назвать по-настоящему отстраненным от желаний.

Только Ронг Тана Кэ Хунсюэ нашел несколько непостижимым.

-Он играет в шахматы... как будто это просто игра.

Это не неосведомленная игра ребенка черными и белыми фигурами. Напротив, ходы Ронг Тана ясно показывают не только его понимание Го, но и его мастерство. Если бы он играл серьезно, в саду Сун мало кто смог бы сравниться с ним.

Но его ходы слишком небрежны, настолько случайны, что, кажется, в них нет цели или желания.

Он играет в шахматы просто для того, чтобы скоротать время, или поболтать с Су Хуайцзином, или, возможно, просто посидеть на мансарде и дождаться сумерек.

Тем не менее, он остро предвидит ход игры всякий раз, когда вот-вот проиграет, заранее распознавая признаки и применяя умные ходы, спасая игру в течение нескольких шагов.

Кэ Хунсюэ сначала подумал, что Су Хуайцзин, возможно, позволяет ему выиграть, но, оценив доску, он понял, что Су Хуайцзин не уступает и, как и он сам, был очень заинтересован, тонко прощупывая ситуацию.

Результаты этого исследования привели к тому, что Кэ Хунсюэ стал воспринимать Ронг Тана как двух разных людей в своем сознании.

Один из них - хрупкий Ронг Тан, неамбициозный, избалованный и защищаемый другими, не нуждающийся в стремлении к власти или преимуществам.

Другой - Ронг Тан, наследный принц Нинсюаня, рожденный в дворянской семье, само его имя является символом власти, ему суждено всю жизнь бороться с жаждой власти.

В любом случае, Кэ Хунсюэ нашел его интригующим. После нескольких скучных лет, проведенных в столице, если бы не его старший брат, он предпочел бы кататься на лодке по озерам Цзяннани или ловить рыбу снежными ночами, чем быть измотанным помпой и могуществом столицы.

Но Ронг Тан заинтересовал его.

Глаза Кэ Хунсюэ заблестели, и он сделал ход в ответ на игру Ронг Тана.

Су Хуайцзин молча последовал за ним черной фигурой.

Кэ Хунсюэ снова сыграл, и Су Хуайцзин продолжил следовать.

После десятков ходов Кэ Хунсюэ, держа в руках сложенный веер, прекратил игру, тихо посмеиваясь и милостиво признавая поражение:

-Похоже, мои навыки недостаточно отточены, чтобы понять стратегию наследного принца.

Внезапно заинтересовавшись, он спросил:

-Господин Су, как обычно заканчиваются ваши игры с наследным принцем?

Су Хуайцзин оторвал взгляд от доски и ответил:

-Они заканчиваются безрезультатно.

Когда он и Ронг Тан еще жили в переулке Юнъань, они часто играли вместе в шахматы. Но Тан-Тан всегда был склонен к летаргии, и независимо от того, как развивалась игра - хорошо или плохо, выигрывал он или проигрывал, - он неизбежно выходил из игры в неожиданный момент.

Может быть, это было потому, что Шуан Шоу только что принес несколько закусок, горячих, все еще дымящихся, или солнце, выглянувшее и осветившее цветок во дворе, сделало его счастливым, или, может быть, он вдруг вспомнил последние несколько страниц сборника рассказов, который он прочитал утром, и хотел дочитать...

Или, может быть, он просто устал. Затем Ронг Тан оставлял шахматы, заворачивался в одеяло и ложился на диван, поворачивая голову к Су Хуайцзину, игриво поскуливая: "Хуайцзин, я так устал. Ты можешь сделать мне массаж?

“....”

Су Хуайцзин, естественно, потакал бы ему во всем.

В следующий раз, когда они играли в го, это была бы совершенно другая игра.

У Ронг Тана, казалось, не было сильного желания побеждать, но он не мог просто сидеть сложа руки и смириться с поражением.

Он прилагал все свои усилия, чтобы подумать и спасти партию, которая была почти проиграна – это были моменты, когда он и Су Хуайцзин играли в шахматы наиболее серьезно.

Он слегка хмурил брови, поджимал губы, обдумывая каждое движение гораздо дольше, чем обычно.

Су Хуайцзин не торопил его. Но как только кризис миновал, движения Ронг Тана снова ставали беззаботными и непринужденными, он лениво болтал с Су Хуайцзином о пустяках во время игры.

"На днях дамы из королевского особняка нарвали цветов и отправили букет к нам во двор. Я хочу превратить их в засушенные цветы". Даже такие тривиальные вопросы могли бы заинтересовать наследного принца Нинсюаня.

Его маленький бодхисаттва действительно человек с немногочисленными желаниями.

Думая об этом, выражение лица Су Хуайцзина бессознательно смягчилось, но то, что промелькнуло в его глазах, было образом Ронг Тана, стоявшего ранее у перил и смотревшего на далекий горизонт с выражением ни печали, ни радости.

Су Хуайцзину... не понравилось это выражение.

Он слегка нахмурился, желая спуститься вниз и найти Ронг Тана, но сдержался, чтобы не действовать импульсивно, его рука опустилась вдоль тела, привычно коснувшись жетона на поясе.

Защитный амулет был бы более утешительным, но талисман, завернутый в бумагу, Су Хуайцзин всегда беспокоился, не мог сдержать своих частых мыслей.

Кэ Хунсюэ, улыбаясь, собрал шахматные фигуры обратно в контейнер, с улыбкой развел руками:

-Господин Су, сыграем еще один раунд?

Су Хуайцзин сделал паузу, затем поднял на него глаза.

Мансарда была тускло освещена, в то время как сад Сун был ярко освещен. Смех и болтовня прохожих доносились издалека. В павильоне Ланьюэ было разыграно несколько оперных сцен, изображающих взлет и падение династий.

Су Хуайцзин на самом деле предпочитал быть с Ронг Таном, даже если это означало просто наблюдать, как он читает сборники рассказов, практикуясь в каллиграфии.

Но от приглашения Кэ Хунсюэ он, конечно, не отказался бы.

Су Хуайцзин небрежно взял черную фигуру и поместила ее в центр доски, тихо задав вопрос, который могли понять только они:

-Сегодняшний ответ господина Кэ, похоже, имел личные мотивы.

Кэ Хунсюэ тихо рассмеялся, сделав свой ход, не глядя на Су Хуайцзина, и шепотом ответил в ночи:

-Разве это не тот ответ, которого вы хотели, господин Су?

Ответ, данный Кэ Хунсюэ, был известен как спрашивающему, так и респонденту. Это мог сказать кто угодно, кроме него.

Кэ Вэньруй был наставником двух императоров, великим ученым той эпохи; Кэ Сюэбо, всемирно известный торговец, каждый год щедро вносил свой вклад в национальную казну и помогал жертвам стихийных бедствий.

Был ли это бывший император или император Реншоу, независимо от того, кто сидел на троне, семья Кэ оставалась стойкой защитницей народа.

Их семья была честной и неподкупной на протяжении многих поколений.

Во времена бедности они управляли школой в своем доме, бесплатно обучая детей из бедных семей; разбогатев, они помогали миру, помогая страждущим, насколько могли.

С такими семейными ценностями и образованием, как мог Кэ Хунсюэ произнести слова "Если народ подведет правителя, правитель сможет свободно передвигаться"?"

У него действительно были личные мотивы.

Мотивы, которыми он не мог поделиться с другими.

Кэ Хунсюэ не говорил об этом, а Су Хуайцзин не спрашивал. Они просто тихо играли в шахматы, небрежно обсуждая темы, которые могли бы перевернуть мир с ног на голову, если бы их подслушали, но сейчас их слушали только лунный свет и звезды.

*   *   *

К тому времени, когда Му Цзинсю вернулся, мансарда, покрытая красным лаком, была пуста.

В маленьком дворике, четыре комнаты с восточной и западной сторон, никто не мешал друг другу. Проходя мимо комнаты Кэ Хунсюэ на обратном пути, Му Цзинсю заглянул в окно и не увидел света, поэтому он вернулся в свою комнату, не оглядываясь.

Свеча была зажжена, и комната осветилась.

Кэ Хунсюэ, должно быть, закончил мыться, сменил свою огненно-красную мантию на лунно-белое нижнее белье, его распущеные волосы свободно струились по спине. Он несколько легкомысленно сидел за своим столом, держа в руке кисточку, обмакнутую в чернила, и придирчиво просматривал и комментировал кипу документов из Министерства юстиций.

Не оборачиваясь, Кэ Хунсюэ рассмеялся:

-Брат Му, почему бы тебе не назначить меня своим заместителем в Министерстве юстиции? Эти тривиальные и утомительные дела действительно напрягают глаза. Я не могу видеть, как устают твои глаза.

Му Цзинсю не ответил. Он сменил свой уличный халат и сел напротив Кэ Хунсюэ, переворачивая стопку документов и беря кисть с подставки. Он обмакнул ее в чернильницу и начал работать с бумагами вместе с Кэ Хунсюэ.

Кэ Хунсюэ сделал паузу, взглянув на него с легким смешком.

-Шэн Чэнли испугался? -небрежно спросил Кэ Хунсюэ через некоторое время.

Погибшей была Юэ Жун, няня Шэн Чэнли с детства. Именно ее мольбы в Императорском медицинском бюро смягчили сердце императора и позволили Пятому принцу покинуть Холодный дворец.

Ее смерть за пределами дворца, должно быть, стала шоком для Шэн Чэнли.

Но Му Цзинсю ответил:

-Он был очень спокоен.

-О? -Кэ Хунсюэ приподнял бровь. -Я помню, как сегодня днем, когда он поспешно прибыл на берег реки, он чуть не упал в обморок от сердечной боли, не так ли?

Его тон был явно намекающим, глаза неотрывно смотрели на Му Цзинсю, который слегка нахмурился, прервав свое письмо, чтобы встретиться с ним взглядом.

После короткого зрительного контакта Кэ Хунсюэ уступил первым, улыбнувшись и опустив голову, чтобы продолжить помогать младшему министру Министерства юстиции с его бумагами, сказав:

-Брат, ты сказал, что хочешь выбрать мудрого правителя для народа. Я не буду тебя останавливать. Я просто надеюсь, что ты не выберешь не того человека и не измотаешь себя.

Кэ Хунсюэ, всегда несколько легкомысленный, даже при обсуждении серьезных вопросов, высказал свою точку зрения. Му Цзинсю ответил не сразу, но спросил:

-Так вот почему ты сегодня так ответил Су Хуайцзину?

Кэ Хунсюэ задал встречный вопрос:

-Что было не так в том, что я сказал?

Внезапно разозлившись, Му Цзинсю сурово произнес:

-Кэ Ханьин!

Кэ Хунсюэ на мгновение был ошеломлен, затем неожиданно отложил кисть и посмотрел на Му Цзинсю.

Его старший брат всегда был спокоен, его глаза были как вечно незамерзающий снег на вершине горы, отстраненные и безразличные, как будто ничто и никто в этом мире не заслуживал его дополнительного внимания.

Но сейчас этот намек на гнев придал ему определенную живость.

Кэ Хунсюэ это понравилось.

Он даже мило улыбнулся:

-Брат, ты назвал меня моим личным именем.

Кэ Хунсюэ повернул голову, чтобы выглянуть в окно, и резко сменил тему:

-А ты знал, что этот двор чуть было не назвали павильоном Хан Ин.

Эта покрытая красным лаком мансарда изначально была построена для него, чтобы он мог наслаждаться снегом.

*    *    *

По сути, сад Сун на самом деле является королевским дворцом.

Точная эпоха его строительства неясна, но с самого начала он задумывался как дворец. Внутренние дворы здесь должны были стать резиденциями супруг императора.

Однако к последнему поколению здесь было много королевских дворцов, а бывший император был домоседом.

Он не любил выходить на улицу, предпочитая охлаждать свои покои ледяными глыбами, а не строить сложные планы путешествий со своими женами и детьми.

Но среди его детей были те, кто любил выходить на улицу.

Третий сын бывшего императора был самым непоседливым во дворце, и император, в какой-то степени, относился ко всем своим сыновьям одинаково.

Единственное различие между законными и незаконнорожденными сыновьями императора, возможно, заключалось в ритуалах и обычаях предков; в остальном обращение с ними было почти полностью одинаковым.

Ни один из сыновей бывшего императора, по крайней мере, до дня своей смерти, не вынашивал никаких мыслей об узурпации престола.

Все знали, что будущее империи принадлежит наследному принцу.

С точки зрения старшинства и легитимности, это должен был быть он. Другие принцы были довольны своим досугом, в то время как наследный принц был единственным во всем дворце, кто учился больше всех, работал усерднее всех и нес наибольшую нагрузку.

Однако королевская вилла не могла оставаться неиспользуемой вечно, поскольку это было бы пустой тратой ресурсов. Итак, бывший император щедро подарил сад Сун своему третьему сыну.

Третий принц, которому в то время было всего десять лет, был в восторге от того, что завладел таким обширным садом.

Бывший император назначил персонал, выделил средства и даже нанял наставников, которые обучали его рисованию и дизайну, что позволило ему лично спроектировать сад Сун.

Третьему принцу потребовалось три года, чтобы создать сад, который идеально соответствовал его вкусу.

В тот день, когда была завершена реконструкция сада Сун, бывший император, обычно находившийся дома, вместе с Кэ Сюэбо, который редко возвращался в столицу, каждый привел своих детей, чтобы посетить сад и насладиться им.

Была зима, несколько раз выпал снег. Сад Сун, в отличие от нынешнего состояния цветущих цветов, был далек от уныния.

По всему поместью цвели сливы, их насыщенный аромат наполнял воздух. Солнечный свет пробивался сквозь облака, отражаясь от покрытой снегом земли. Несколько ситцевых котов прошли мимо, оставив нежные отпечатки лап цвета сливы, причудливые и очаровательные.

Принцы и принцессы, редко покидавшие дворец, были в диком восторге. Тринадцатилетний третий принц, с гордостью наблюдавший за садом, которым он владел, был чрезвычайно восхищен и горд. Ярко-красный плащ отражался на его лице, подчеркивая буйство молодости.

Это был первый раз, когда Кэ Сюэбо привез Кэ Хунсюэ обратно в столицу.

Бизнес их семьи находился в Цзяннани. Кэ Хунсюэ родился зимой, что совпало с деловой поездкой Кэ Сюэбо. Услышав новость о встрече своего мужа с бандитами по дороге, госпожа Кэ упала в обморок.

К счастью, Кэ Сюэбо благополучно вернулся. Хотя у госпожи Кэ были трудные роды, и мать, и ребенок были в безопасности. Но Кэ Хунсюэ с самого рождения несколько раз сталкивался со смертью и не мог выносить длительных путешествий; семья боялась, что он может умереть в пути.

Только после обучения боевым искусствам у мастера его здоровье постепенно улучшилось.

Когда он вернулся в столицу в двенадцать лет, он выглядел не старше семи или восьми и был очень хрупким. Одетый в розовое зимнее пальто и с двумя маленькими пучками в волосах, Третий принц, увидев его, первым делом сказал: "Дядя Кэ, твоя младшая сестра очень хорошенькая, даже красивее, чем моя четвертая сестра".

Вспыльчивая Четвертая принцесса немедленно вскочила и ударила своего брата, только чтобы увидеть, как "младшая сестра" Кэ Сюэбо в гневе закричала: "Ты самый красивый! Ты самый красивый! Вся твоя семья красивая!"

Хотя это должно было прозвучать как оскорбление, его голос был сладким и очаровательным, с намеком на диалект Ву, которого не слышали в столице. Даже его ругательствам недоставало вульгарности, типичной для молодых столичных дворян. Вместо этого это прозвучало... очаровательно мило, отчего Третьему принцу захотелось сказать: "Спасибо за комплимент, сестренка".

К счастью, он сдержался, быстро извинившись за то, что принял его за девушку, обвинив в собственной близорукости за то, что не распознал его утонченную красоту.

Даже после того, как принц извинился, Кэ Сюэбо, несмотря на свои близкие отношения с бывшим императором, не смог обидеться. Он похлопал сына по руке, предлагая двум мальчикам помириться.

Но что знают дети? Даже принц может быть большим дураком, который не может отличить мальчиков от девочек. Маленький Кэ Хунсюэ, конечно, не хотел дружить с таким глупым принцем!

Итак, он высокомерно взглянул на Третьего принца и побежал за своей матерью.

Однако, после того, как он только что был разгневан до слез, его глаза покраснели, а взгляд больше походил на надутые губы. Третий принц, не привыкший видеть такой темперамент в столице, где даже его сестры были вспыльчивы, счел это интригующим. Его четвертая сестра, несмотря на то, что носила розовые платья, всегда планировала научиться драться с тигром у своей бабушки.

Взгляд Кэ Хунсюэ несколько тронул сердце Третьего принца.

Он подумал, что этот брат очень симпатичный, и пожалел, что у него нет сестры. Но брат тоже был хорош; его седьмой брат был слишком молод, а остальные слишком озорны. Ему нужен был такой милый и очаровательный брат, как этот.

Таким образом, во время пребывания Кэ Хунсюэ в Сун Юане Третий принц навещал его при любой возможности.

Якобы он следовал приказу императора хорошо ладить с ребенком дяди Кэ, но на самом деле он хотел осыпать своего обожаемого младшего брата всеми лучшими угощениями, игрушками и достопримечательностями.

Однако после нескольких игр в снежки и ночных игр Кэ Хунсюэ заболел.

Родившийся зимой, со "снегом" в имени, он, по иронии судьбы, не мог противостоять холоду.

Ребенок лежал в постели с розовыми щечками, слабо хныкая, растапливая сердце Третьего принца.

Кэ Хунсюэ, запертый в помещении и никогда не видевший такого огромного снежного пейзажа на юге, любил наблюдать за снегом.

Третий принц приказал построить во внутреннем дворе павильон, покрытый красным лаком, его яркий цвет резко выделялся на фоне бескрайнего белого снега.

Благородный принц лично одел его и бережно перенес из дома в павильон, посадив рядом с печью, чтобы вместе полюбоваться великолепным снегопадом.

Третий принц сказал: "А-Сюэ, я дарю тебе этот двор. Когда ты вырастешь, ты сможешь назвать его сам".

Третий принц сказал: "А-Сюэ, ты должен поскорее поправиться. Я отведу тебя к реке Цзиньфэнь, чтобы выпустить речные фонарики, на север, чтобы поохотиться на орлов, и в Миннань, чтобы пройти через долину Червей".

Третий принц сказал: "Я знаю много веселых мест. Как только ты поправишься, и как только я стану королем, я отведу тебя посмотреть на них всех".

“……”

Кэ Хунсюэ действительно выздоровел, и теперь, видя знаменитого столичного ученого, никто бы не догадался, что когда-то он был хрупким пациентом, милым и утонченным, как маленькая девочка.

Но ему так и не довелось путешествовать по северным лугам с Третьим принцем, ни увидеть пейзажи Мяо Цзяна в Долине Червей.

Все, чего он дождался, - это восстания, отрубленной головы и одинокой могилы.

Годы спустя, в Академии Линь Юань, он увидел Му Цзинсю, который не имел никакого сходства с Третьим принцем.

Теперь, когда Кэ Хунсюэ выполнял официальные обязанности Му Цзинсю, он внезапно поднял этот вопрос, как всегда, не получив ответа.

Кэ Хунсюэ улыбнулся, его тон был необычайно горьким:

-Брат, ты говоришь, что люди невинны, ты хочешь выбрать для них мудрого правителя. Я последую за тобой, куда бы ты ни пошел. Чего бы ты ни захотел, я никогда не отказывался.

...Но я надеюсь, что ты сможешь быть счастливым.

Я надеюсь, что ты счастлив и в безопасности, никогда не истощишь свой дух в этой жизни, обремененный ответственностью за смерть своего брата, несмотря на стремление отомстить.

Я желаю тебе оставаться непревзойденным, элегантным молодым человеком мира, всегда быть жемчужиной столицы, ослепительной в красном, а не холодной, отдаленной горной вершиной.

Я бы хотел, чтобы ты не любил простых людей.

Вы можете любить только то, что принадлежит вам, ваше высочество.

Примечание автора:

Кэ верх, Му низ, у этой жизни счастливый конец.

Характер Му Цзинсю таков: капризные становятся молчаливыми, яркие теряют свои улыбки, жертвы несут на себе тяжесть мира.

Глубокой холодной ночью в восточной комнате маленького внутреннего дворика мягко мерцала свеча. Система полночи свернулась калачиком в объятиях Ронг Тана, наблюдая, как ее хост молча переписывает буддийские писания с тех пор, как вернулся в свою комнату.

Когда Ронг Тан впервые возродился, он скопировал множество священных писаний, и система знала почему. После встречи с Су Хуайцзином, хотя Ронг Тан по-прежнему переписывал священные Писания, частота этого уменьшилась, и он часто заканчивал тем, что занимался чем-то другим, чтобы скоротать время с Су Хуайцзином.

Система считала, что злодей был довольно хорош.

По крайней мере, он мог бы составить компанию хосту.

Но сегодня Ронг Тан переписывал Священные Писания с полуночи с холодным выражением лица, его росчерки были четкими. Система не могла поверить, что эти священные Писания копировались из чувства вины.

Но ее положение не позволяло ничего сказать в этот момент. Все, что она могла сделать, это сопровождать Ронг Тана, чтобы он не чувствовал себя одиноким ночью.

По мере того, как свет свечи тускнел, звук потрескивания фитиля становился все чаще. Ронг Тан закончил свой последний мазок и, наконец, отложил кисть.

Система беззвучно издала долгий электронный вздох.

Ронг Тан услышал легкий шум и тихо усмехнулся.

Просидев слишком долго, он почувствовал боль и встал, распахнув дверь, чтобы подышать ночным ветерком и полюбоваться звездами.

Мансарда была пуста, освещенная только фонарями по углам. Ронг Тан изначально намеревался подняться наверх, но его взгляд переместился, и он заметил слабый свет в комнате Су Хуайцзина.

Слабое освещение просачивалось через окно, его яркость меркла по сравнению с ночным небом и звездами.

И все же Ронг Тан на цыпочках изменил направление.

Долгое копирование священных писаний не давало ему покоя, поэтому он захотел посмотреть на ночные звезды. Но, зная, что Су Хуайцзин не спит, первым делом Ронг Тан решил разыскать его.

Без какой-либо особой причины или обоснования.

Ронг Тан постучал в дверь, отступил назад и тихо ждал.

Изнутри послышались шаги, дверь открылась, и появился Су Хуайцзин, залитый тусклым желтым светом, выражение его лица смягчилось.

Увидев Ронг Тана, он, казалось, на мгновение вздрогнул, затем инстинктивно отступил в сторону, чтобы поприветствовать его, подальше от прохладного ночного ветерка.

-Не мог уснуть? -спросил Су Хуайцзин.

Ронг Тан покачал головой, его взгляд упал на освещенный стол и приготовленные чернила, и он почувствовал легкое сожаление.

Думая, что Су Хуайцзин пишет секретное письмо, Ронг Тан повернулся, чтобы уйти, но Су Хуайцзин, естественно, протянул ему чашку теплой воды, сказав:

-Можешь не уснуть, если выпьешь чай на ночь, Тан-Тан. Выпей вместо этого немного воды.

В воде был привкус сладости, как будто в нее добавили мед. Он на мгновение удивился вкусу, сделал глоток и сказал Су Хуайцзину:

-Ты действительно любишь сладкое.

Су Хуайцзин рассмеялся:

-Вот почему мне также очень нравится Тан-Тан.

Он много раз говорил подобные вещи. Иногда Ронг Тан был невосприимчив, иногда у него краснели уши. Но сейчас, когда что-то тяготило его, он легко пропустил замечание мимо ушей, не принимая его близко к сердцу.

Он поставил чашку и сказал:

-Я просто хотел прогуляться. Увидев, что у тебя горит свет, я постучал в твою дверь. Ничего важного. Если у тебя есть дела, я вернусь.

Ронг Тан повернулся, чтобы уйти, но Су Хуайцзин остановил его, слегка нахмурив брови:

-Уже поздно, и выпала обильная роса. Ты собираешься на прогулку в такой тонкой одежде, Тан-Тан?

Ронг Тан сделал паузу, взглянув на весеннюю одежду, которая была на нем.

Су Хуайцзин, не дожидаясь, пока он заговорит, подвел его к столу:

-Это не что-то важное, но мне еще нужно кое-что закончить. Если Тан-Тан не может уснуть, не мог бы ты составить мне компанию на некоторое время?

Ронг Тан моргнул, наблюдая, как Су Хуайцзин подвел его к столу, пододвинул ему стул, затем сел напротив него... и начал переписывать буддийские писания?

Ронг Тан на мгновение остолбенел, почти решив, что он не выходил из своей комнаты, поскольку не мог объяснить, почему то, что он считал важными секретными письмами, оказалось наполовину скопированными священными писаниями.

Су Хуайцзин, с опущенным взглядом, был спокойным и кротким, больше похожим на доброе божество Луны, чем на тирана, когда не сердился.

Ронг Тан долго наблюдал, пока Су Хуайцзин не закончил один лист и не начал другой, затем он, наконец, спросил очень тихим голосом, как будто боялся что-то нарушить:

-Почему ты переписываешь Священные Писания?

-Разве это не моя задача?

Ронг Тан был весьма озадачен.

Он даже задался вопросом, не дрожал ли злодей в этот момент от подавляемого насилия, желая убить, но сдерживая себя, таким образом копируя Священные писания, чтобы контролировать это.

И все же эта мысль явно противоречила логике, и Ронг Тан отбросил ее почти сразу, как только она возникла.

Его любимый не был таким человеком.

Его любимый был самым добрым и нежным человеком во всем мире.

Размышляя об этом, Ронг Тан услышал, как Су Хуайцзин тихо хихикнул и ответил:

-Потому что я не знаю, почему Тан-Тан несчастлив.

Ронг Тан был сбит с толку:

-А?

Су Хуайцзин продолжал переписывать священные писания, в его взгляде не было ни печали, ни радости, и он был лишен каких-либо лишних эмоций.

Если бы кто-то действительно проанализировал это, это, вероятно, было бы снисходительностью и любовью к себе

Он копировал священные писания не для себя, точно так же, как Ронг Тан копировал буддийские писания никогда не ради себя.

Су Хуайцзин сказал:

-С тех пор, как я вошел в поместье, я иногда видел, как Тан-Тан копирует священные писания. Я не знаю, почему ты поклоняешься Будде, но я знаю, что ты несчастлив. Ты не хочешь говорить об этом, поэтому я не буду спрашивать. Но слишком многое выносить в одиночестве кажется утомительным. Мы супруги, и для меня будет правильным разделить с тобой твое бремя.

Су Хуайцзин тихо заговорил:

-Тан-Тан, что бы это ни было, ты можешь попросить меня разделить это с тобой.

"Будь то грехи или вина, что бы ты ни не мог вынести, я возьму все это на себя.  Пока ты счастлив и радостен, всегда будь моим беззаботным маленьким бодхисаттвой. Не будь несчастен, потому что тогда я был бы еще несчастнее. И если я буду несчастлив, произойдет много-много плохих вещей, и я не буду чувствовать ни малейшей вины по этому поводу."

"Итак, Ронг Тан, для тебя лучше быть немного более послушным, разумным и воспитанным, а также немного более своенравным, избалованным и несдержанным. Какую бы вину ты ни испытывал, я могу заставить тех, кто обвиняет тебя, не сметь этого делать. Какой бы грех ты ни нес, я не против взять все это на себя, поскольку путь, который я выбрал, в любом случае обречен. Но ты другой; ты должен быть чистым, счастливым, быть более ослепительным, чем этот весенний свет, всегда рядом со мной".

Су Хуайцзин поднял глаза на Ронг Тана, его глаза были глубокими и непреклонными, как густые чернила, как священные Писания, танцующие на бумаге под лампой, или безлунные ночные тени за окном.

-Тан-Тан, ты можешь сказать мне, почему ты несчастлив?

Ронг Тан сидел напротив Су Хуайцзина, надолго погрузившись в свои мысли.

Су Хуайцзин редко оказывал давление в своем присутствии, за редким исключением; одно было, когда он увидел, как Шэнь Фэйи возвращается в переулок Юнъань, а другое - после его разговора с Ронг Чжэном во дворе Тан Хуа.

Ронг Тан знал, что первое произошло потому, что Су Хуайцзин сомневался в нем, в то время как причина второго остается неясной по сей день.

Но он знал, что Су Хуайцзина было легко успокоить.

Демонстрируя уязвимость, ведя себя кокетливо, а затем нежно обнюхивая его, как домашняя кошка, не выказывая никаких скрытых мотивов, злодей автоматически сдерживал свой гнев.

Ронг Тан не знал, относился ли Су Хуайцзин к другим так же, или это была уникальная для него привилегия. Он думал, что его защита Су Хуайцзина проистекала из смутного чувства вины, и злодей, вероятно, рассматривал его как инструмент, который можно использовать.

Зная, что между ними было мало искренних чувств, лучше всего было сохранить мир.

Не вникай в значение каждого слова, не пытайс выяснить, обидел ли тебя другой.

Он защищал Су Хуайцзина, чтобы облегчить его вину; Су Хуайцзин использовал его, чтобы ускорить свою месть.

Каждый извлекал пользу из другого, становясь друзьями или даже доверенными лицами в процессе, что было очень радостным и удовлетворяющим результатом. Лучше было не ожидать большего.

Но Су Хуайцзин сказал: "Мы супруги, и я должен помогать нести половину твоего бремени".

И Су Хуайцзин, без его ведома, переписывала буддийские писания, что, как предполагалось, делал Ронг Тан.

В "Завоевании императора" главным антагонистом должен быть тот, кто не верит в призраков, духов или божеств. Иначе как объяснить высказывание "божественный наблюдает с трехфутовой высоты", хотя вся его семья трагически погибла?

Этому нет объяснения, поэтому он не верит.

Даже если бы такие сущности существовали, Су Хуайцзин, вероятно, подумал бы о том, чтобы свергнуть божеств с их пьедесталов и восстановить космический порядок.

Если он - хаос, то пусть это будет абсолютный хаос.

Он никак не мог поверить в Будду.

Он не нуждается в спасении или очищении от так называемых грехов.

И все же, только потому, что Ронг Тан на мгновение почувствовал себя несчастным, он провел здесь полночи, переписывая буддийские писания?

Ронг Тан чувствовал, что его разум не может полностью осознать это.

Он даже не знал, как реагировать.

У него зачесалось в горле, не из-за позыва к кашлю, но он бессознательно сглотнул, глядя при свете лампы на Су Хуайцзина, свою номинальную жену.

Читатели говорят: это самый скрытый и безжалостный антагонист во всей книге.

Система говорит: это антагонист, который уничтожит страну.

Судьба говорит: это антагонист, который бросает вызов судьбе персонажа, заставляя удачу главного героя рассеиваться и приводя к уничтожению мира.

Все говорят ему, что Су Хуайцзин - антагонист, злой, грешный, призрак, который пережил резню только для того, чтобы преследовать мир.

Но в глазах Ронг Тана он в тысячу и один раз лучше главного героя.

Он умен, спокоен, щедр, стратегичен, амбициозен, принципиален, осознает, чего он хочет и за что борется.

Он будет тратить время на то, чтобы любоваться весенними цветами, и из-за простого его слова он позволит многим бедным людям, борющимся за жизнь, работать в его поместье.

Возможно, у него не так много доброты по отношению к миру, но по отношению к Ронг Тану он определенно обладает беспрецедентным терпением.

Почему он так себя чувствовал?

Было ли это просто потому, что он был первым, кто протянул руку и вытащил его из пропасти?

Когда Ли Чанфу увез Су Хуайцзина из резиденции герцога, он не знал о его истинной личности, зная только, что он был дальним родственником без родителей, но со значительным богатством. Ли, посещавший столицу по редкому случаю, надеялся снискать расположение и, возможно, получить официальное положение в столице через резиденцию герцога. Его план провалился, почти вовлекая его самого, но он легко решил забрать ребенка, увидев возможность использовать его.

Ли Паньян знала, что Су Хуайцзин питал слабость к сладостям, особенно к выпечке из семян лотоса. Не обремененная чувством вины, она подсыпала в выпечку наркотик, намереваясь использовать Су Хуайцзина для обеспечения престижа и богатства своей семьи, даже присматриваясь к титулу наследной принцессы-консорта для себя.

А что с Ронг Таном?

С их первой встречи Ронг Тан дал Су Хуайцзину все – дом, экипаж, положение в обществе, амулеты – никогда ничего не прося взамен.

Он не хотел ни о чем просить.

Все, чего он желал, - это чтобы Су Хуайцзин прожил безопасную и спокойную жизнь.

Однако Су Хуайцзин настаивал на том, чтобы они делили все тяготы; он сказал, что Ронг Тан никогда не должен быть несчастлив; он даже пожелал Ронг Тану долгой жизни в сто лет.

С момента прибытия в этот мир Ронг Тан привык отдавать, не ожидая ничего взамен.

Его доброта по отношению к Шэн Чэнли была мотивирована системными задачами, ожиданиями читателей и его собственным "комплексом святого", никогда не ожидавшего ничего взамен от главного героя.

Его доброта по отношению к Су Хуайцзину была вызвана чувством вины, восхищением его талантами и сочувствием к его несправедливому положению, но он действительно никогда не ожидал никакой отплаты от этого великого злодея.

Самое большее, он надеялся, что его запомнят за доброту, возможно, обеспечив матери Су Хуайцзином мирный конец в будущем.

Но Су Хуайцзин сказал ему: "Мы супруги; мой долг разделить половину твоего бремени".

Долг.

Где в мире существует такое обязательство?

На самом деле они не влюбленная пара.

Бремя, которое он несет, сводит на нет само существование Су Хуайцзина; где обязательство делиться этим...

Его голос все еще был слегка хриплым, Су Хуайцзин закончил переписывать Священное Писание. Ронг Тан поднял свою чайную чашку, отхлебывая слегка сладкий чай, и необъяснимая горечь появилась в его глазах, рассеиваясь в ночном небе.

Он не отреагировал на слова Су Хуайцзина, но вместо этого встал и подошел к двери, протянув руку, чтобы пощупать ночную температуру, внезапно услышав слабое пение цикад в траве.

Ронг Тан сделал паузу, сказав:

-Хуайцзин, наступило лето. -Он медленно улыбнулся, -Это чудесно, мы перешли от весны к лету.

"Мы прошли путь от цветущих цветов к палящему солнцу".

Смерть в Саду Сун может быть серьезной или второстепенной проблемой, полностью зависящей от того, кем был умерший.

Если бы это была благородная леди, охранники Цзинь Ву окружили бы поместье в первый же день, а Му Цзинсю немедленно взял бы на себя расследование, чтобы определить, был ли это несчастный случай или нечестная игра, нуждаясь в объяснении.

Но если покойная была просто няней, особенно той, которую не жаловал принц, тогда... нет необходимости углубляться дальше.

При феодальных привилегиях разрыв между людьми может быть больше, чем между людьми и собаками.

Смерть Юэ Жун сама по себе была менее впечатляющей, чем беспокойство, которое она причинила молодой леди из семьи Хэ Шаншу.

На следующий день, когда Ронг Тан прогуливался по саду, он случайно встретил Ронг Чжэна, который упомянул, что Ронг Ин и Ронг Нин сейчас находятся во дворе госпожи Хэ, их утешают несколько дам высокого положения.

Су Хуайцзин небрежно спросил:

-Они друзья?

Ронг Чжэн кивнул и сказал:

-Вчера именно Нин-Нин и Ин-Ин пошли к пруду с мисс Хэ и нашли тело.

Ронг Тан наблюдал за жуком, карабкающимся по рано зацветающей гардении, когда услышал это, нахмурил брови и спросил:

-Тогда почему я тоже не слышал об их участии?

Утром Кэ Хунсюэ пригласил Ронг Тана на остров, но Ронг Тан отказался ехать снова. Они расстались, и он случайно встретил Ронг Чжэна. Теперь, в этом уголке сада Сун, присутствовали только они трое, каждый вместе со своими сопровождающими.

Ронг Чжэн говорил приглушенным голосом, не нуждаясь в том, чтобы избегать других:

-Троюродный дядя осторожен, и двоюродные братья с его стороны тоже. Хотя обе они принадлежат к семье принца Нинсюань, одна - дочь наложницы, а другая - старшая дочь второй жены. С точки зрения статуса, они не имеют такого большого веса, как законная дочь военного министра.

Когда он упомянул "дочь наложницы", Ронг Тан взглянул на него, удивленный отсутствием обиды на его лице. Ронг Тан думал, что его сводный брат иногда бывает непроницаемым.

Ронг Тан считал его сложным, но в то же время наивно пугающим; казалось, он стремился стать причиной гибели их старшего брата, но после нескольких выговоров превратился в образец национальной добродетели, идеального младшего брата.

Но это имело к нему мало отношения. Ронг Тан отвел взгляд, коснулся цветка гардении, и на его ноготь заползла безымянная букашка.

Ронг Тан не растерялся, выслушав объяснение Ронг Чжэна, не меняя выражения лица:

-Хотя все сосредоточены на испуге мисс Хэ, покойный был старым слугой из дворца, служившим Пятому принцу с детства. Разум императора непостижим. Его величество очень благоволит супруге Хуэй и высоко ценит Третьего принца, но это дело не так просто, как кажется.

Жук дополз до того места, где сходились его указательный и средний пальцы, остановился и развернулся, по-видимому, не зная, в каком направлении двигаться. Ронг Тан сначала насмешливо скривил губы, но затем быстро подавил улыбку, и в его глаза закрался холод.

Су Хуайцзин шагнул вперед, положил палец на тыльную сторону ладони Ронг Тана, терпеливо ожидая, пока жук заползет на его собственную руку, и неторопливо сказал:

-Второй брат так умен

Ронг Чжэн, которого внезапно похвалили, застенчиво почесал в затылке и скромно сказал:

-Это не я догадался; это Второй принц указал мне на это прошлой ночью.

Затем Су Хуайцзин опустил глаза и слабо улыбнулся:

-Это так?

Жук бесцельно кружил по пальцу, наконец заметив палец перед собой, на мгновение заколебался, а затем в конце концов заполз на него.

Су Хуайцзин опустил взгляд, ожидая, пока жучок не успокоится, прежде чем забрать свою руку из руки Ронг Тана, осторожно наклонился, чтобы снова прикоснуться к гардении, нежно возвращая жучка на прежнее место.

Затем он встал, взял носовой платок, окунул его в воду, приготовленную в уголке сада для гостей, чтобы они могли вымыть руки, и медленно начал вытирать тыльную сторону ладони Ронг Тана.

Он отнесся к своей задаче с предельной серьезностью, снова и снова протирая то место, где по руке Ронг Тана прополз черный жук, как будто держал в руках драгоценное фарфоровое изделие. Его голос, мягкий и мелодичный, как небесная мелодия, небрежно комментировал государственные дела:

-Похоже, министр Чжан планирует объявить импичмент маршалу Ся.

Его голос был тихим, он с уверенностью говорил о важных политических вопросах. Выражение лица Ронг Чжэна изменилось, когда он услышал это, потрясенный, он спросил:

-Откуда невестка узнала об этом?

Су Хуайцзин тихо рассмеялся, наконец закончив вытирать руку Ронг Тана, и передал платок Шуан Шоу. Его глаза феникса лениво переместились на Ронг Чжэна, говоря:

-Я не знаю. Второму брату следует быть более осторожным со своими словами в будущем.

Ронг Чжэн на мгновение остолбенел, холодок пополз по его спине, несмотря на теплую погоду поздней весны и раннего лета, он почувствовал небывалый холод.

Его охватило сильное чувство страха.

Ронг Тан пошевелился, наклонившись, чтобы сорвать цветы.

-Мне нравятся гардении; они ароматные и идеально подходят для кабинета, но жаль, что во дворе их нет, -сказал он Су Хуайцзину.

Су Хуайцзин последовал его примеру, предложив:

-Почему бы не вырастить их вместе с пионами?

Ронг Тан на мгновение задумался:

-Давай найдем для них другой горшок; они должны хорошо смотреться вместе.

Белый и бледно-желтый, чистые и светлые цвета, вероятно, составили бы восхитительное сочетание.

Су Хуайцзин, естественно, согласился:

-Хорошо.

Затем они молча начали вместе собирать цветы.

Только когда Шуан Фу держал в руках целый букет гардений, Ронг Тан встал, как будто только что заметил Ронг Чжэна, слегка удивленный:

-Почему ты все еще здесь, Второй брат? Разве ты не говорил, что идешь в павильон Лань Юэ, чтобы встретиться со Вторым принцем? Мы с твоей невесткой не нуждаемся в твоем обществе.

Ронг Чжэн, на мгновение ошеломленный, почувствовал, как холод рассеивается, словно его окатили ледяной водой, и когда утреннее солнце согрело его тело, он с трудом сглотнул, не в силах смотреть на Су Хуайцзина, и хрипло сказал:

-Тогда я сначала откланяюсь.

Ронг Тан кивнул:

-Да, продолжай.

Только когда фигура Ронг Чжэна исчезла среди кустов гардении, Су Хуайцзин неудержимо издал легкий смешок, его взгляд в сторону Ронг Тана был полон снисходительности:

-На этот раз не я хотел, чтобы Тан-Тан спас его.

Ронг Тан искоса взглянул на него, говоря:

-Не задирай его.

Су Хуайцзин, все еще улыбаясь, спросил:

-Почему бы и нет?

Ронг Тан на мгновение замолчал, затем тихо прокомментировал:

-Он немного медлительный.

Казалось несколько неэтичным издеваться над ним.

—— Хотя сам Ронг Тан всегда издевался над ним.

Су Хуайцзин на мгновение замолчал, его улыбка стала шире:

-Тогда хорошо. -Он сказал, -Но, умный брат Тан-Тан, можешь ли ты сказать мне, чего он боялся?

Ронг Тан уже собирался повернуться и отправиться в следующее место, услышав, что в саду Сун содержатся павлины, и надеясь увидеть, как один из них сегодня демонстрирует свои перья. При этих словах он остановился как вкопанный, обернулся и с непонятным чувством искоса взглянул на Су Хуайцзина, тихо сказав:

-Ты тоже думаешь, что я дурак?

Такой же глупый, как Ронг Чжэн, или такой же большой дурак, как Шэн Чэнмин?

Су Хуайцзин ненадолго замолчал, затем расхохотался:

-Конечно, нет, Тан-Тан самый умный.

Его похвала Ронг Тану звучала неискренне, но парадоксально искренне. Таким образом, тонкие эмоции молодого господина Ронга рассеялись, и он слегка фыркнул:

-Это больше похоже на правду.

Ронг Тан шел бок о бок с Су Хуайцзином, а Шуан Фу и Шуан Шоу следовали за ним на некотором расстоянии, не в силах расслышать их разговор.

Затем Ронг Тан сказал:

-Шэн Чэнмин намеренно предупредил Ронг Чжэна, скорее всего, потому, что он планирует сделать ход и хотел сообщить Ронг Чжэну заранее, чтобы избежать каких-либо неприятностей.

Су Хуайцзин кивнул:

-Хм, звучит разумно.

Ронг Тан продолжил:

-Второй принц недавно добился нескольких значительных достижений и пользуется благосклонностью императора. Министр Чжан, с его глубоким опытом и многочисленными последователями, был в приподнятом настроении. Однако, ради умиротворения супруги Хуэй и ее сына, благосклонность императора, проявленная во время сбора цветов, была чрезмерно щедрой, превысив стандарт для незаконнорожденного принца.

-Маршал Ся, человек военной жизни и вспыльчивого темперамента, известный при дворе своим грубым и задиристым характером, не испытывает особого уважения к ученым. На этот раз Шэн Чэнсин, который не добился никаких заметных достижений, удостоился такой чести, что только подогрело его высокомерие. Вероятно, это уже вызвало недовольство среди фракции Второго принца. -Ронг Тан говорил неторопливо, неспешно прогуливаясь, останавливаясь, чтобы понаблюдать за котенком, шныряющим среди цветов, гадая, есть ли поблизости гнездо.

Су Хуайцзин не торопил его, но его глаза заблестели, когда он слушал, недовольно теребя свой поясной жетон, он шагнул вперед и схватил Ронг Тана за руку:

-А потом?

Ронг Тан посмотрела вниз на их руки, но не отстранился, позволив ему подержать их, как будто они были детьми, вместе переходящими улицу.

Ронг Тан продолжил:

-сли бы умер кто-то другой, будь то сын дворянина или высокородная леди, даже бедный студент из академии Линьюань, в присутствии стольких чиновников, они бы так просто этого не допустили. Даже если бы они нашли тривиальную причину несчастного случая, Шэн Чэнсину пришлось бы придумать какой-нибудь предлог, чтобы замять это. После этого, будь то умиротворение или компенсация, все это можно было бы уладить в частном порядке без особых последствий.

Су Хуайцзин держал Ронг Тана за руку, но она, казалось, чесалась, и он не смог удержаться, чтобы не потереть ее о свою спину. Ронг Тан нахмурился и пристально посмотрел на него, и большой злодей немедленно повел себя так:

-Я больше не буду тереть.

Ронг Тан смотрел на него две секунды, затем отвел взгляд, все еще позволяя ему держать себя за руку:

-Если бы это был какой-нибудь другой слуга, с этим было бы нетрудно справиться, просто заплати немного денег, чтобы... -Он нахмурился, пытаясь думать как Шэн Чэнсин, а затем нашел слова, -чтобы избавиться от проблемы.

Ему не нравилось так дешево оценивать человеческую жизнь, но это был неоспоримый факт, и он ничего не мог с этим поделать.

Ронг Тан был несколько раздражен, сказав:

-Итак, сам инцидент не сложный, просто смерть. В глазах Шэн Чэнсина и Шэн Чэнмина это тривиальный вопрос, то, что Шэн Чэнсин счел бы только надоедливым, портящим его и его друзей неторопливое времяпрепровождение.

Су Хуайцзин успокаивающе сжал его руку:

-Тан-Тан, тебе не нужно сопереживать ему, ты не такой, как он.

Ронг Тан, сначала нахмурившийся, на мгновение замолчал, затем тихо промычал в знак согласия, а затем сказал:

-Но умерла служанка Шэн Чэнли, и это все меняет.

-Пятый принц наименее заметен во дворце. Его братья, все до единого, смотрят на него свысока. Они не видят в нем претендента на трон и не считают его искренне братом. Строго говоря, для Шэн Чэнсина он менее важен, чем маленький евнух, который был рядом с ним с детства, поэтому Шэн Чэнсина не волновала бы смерть в его поместье. Он не стал бы расследовать причину, предлагать компенсацию, даже притворяться, что выражает скорбь. Он просто приказал бы похоронить служанку в ближайшей могиле. Это вопрос, к которому нельзя придраться, и Шэн Чэнли, которому не хватает ни опыта, ни смелости спорить, скорее всего, придется молча проглотить свое негодование.

Ронг Тан усмехнулся, по-видимому, находя ироничной идею о том, что Шэн Чэнли проглотит свое негодование, но он не хотел обременять Су Хуайцзина этими эмоциями, поэтому он не стал зацикливаться на этом и продолжил:

-Но здесь второй принц, и министр Чжан, как дед Шэн Чэнмина по материнской линии, естественно, поддерживает его. С фракцией Второго принца. Окончательный победитель этого мероприятия по собиранию цветов, который войдет в сферу его влияния в Академии Ханьлинь, означает, что Чжан наверняка воспользуется этим инцидентом, чтобы по какой-то причине обвинить Третьего принца.

Он сделал паузу, слегка нахмурив брови, незаметно взглянув на Су Хуайцзина, как будто хотел слегка обойти эту тему.

Но Су Хуайцзин необычно развил тему, спросив:

-На каком основании?

Ронг Тан:

-....

Не имея выбора, он честно ответил:

-Братья и сестры в ссоре.

Губы Су Хуайцзин скривились в саркастической улыбке.

Ронг Тан подсознательно крепче сжал сцепленные руки, послушно вложив свою ладонь в ладонь Су Хуайцзина, его голос был мягким, он старался не вызвать неудовольствия Су Хуайцзина.

-Нынешний император взошел на трон незаконно, но он чрезвычайно обеспокоен своей репутацией. Он убил бывшего императора... Чтобы избежать импичмента со стороны народа за братоубийство, он украсил свои действия многочисленными праведными причинами. Естественно, он не позволил бы своим подданным говорить о том, что его сыновья враждуют, чтобы предотвратить любое предположение о том, что его родословная склонна к братским убийствам.

Голос Ронг Тана был очень тихим, растворяясь в воздухе раннего лета, слышимый только Су Хуайцзином.

То, что он сказал, было в высшей степени неуважительно, серьезное преступление, караемое смертью, и все же он так откровенно говорил с Су Хуайцзином в саду, ясно указывая на то, что бывший император был несправедливо убит.

Су Хуайцзин все же знал, что это не иллюзия... он не мог отделаться от ощущения, что человек перед ним был подобен миражу.

В противном случае было необъяснимо, что он, сын Ронг Мингю, в своих словах встал на сторону бывшего императора.

Кадык Су Хуайцзина дернулся, он понизил голос, как будто боялся лопнуть мыльный пузырь:

-А потом?

Ронг Тан сказал:

-Я слышал, что мать Пятого принца рано умерла, и именно эта служанка вырастила его. Для него служанка Юэ была как приемная мать, особенно с тех пор, как она недавно пережила кризис в Императорском медицинском бюро и произвела впечатление на императора. Смерть такого человека, если ее не расследовать, не вызовет ажиотажа, но если это—

Он сделал паузу, повернувшись, чтобы посмотреть на Су Хуайцзина, который уловил суть и продолжил:

-Если они захотят изложить дело, министр Чжан, с его искусным почерком, безусловно, сможет изобразить это как долг благодарности, превышающий небеса, как спасительную милость, которую невозможно вернуть. Пятый принц, из уважения к своему старшему брату, не осмелился бы действовать опрометчиво в присутствии Шэн Чэнсина, но, как старший брат, Шэн Чэнсин не может просто замять смерть благодетеля своего младшего брата, не дав никаких объяснений. Это то, на что намекает Тан-Тан?

Ронг Тан кивнул:

-Именно так. Более того, та, кто нашла тело служанки Юэ, была законной дочерью военного министра. Военный министр близок к маркизу Укану, чей наследник Цинь Пэнсюань открыто поддерживает Второго принца. Это похоже на ловушку, расставленную для того, чтобы Шэн Чэнсин попал в нее.

Су Хуайцзин:

-Неужели Тан-Тан думает, что Шэн Чэнсин купится на это?

-У него нет другого выбора, кроме как, - Ронг Тан моргнул, - Ты видишь кого-нибудь в саду, обеспокоенного тем, кто умер вчера?

Нет, их волновало, какая пьеса сегодня ставилась в павильоне Лань Юэ, тема сегодняшнего фестиваля цветов, смогут ли они использовать испуг мисс Хэ, чтобы проявить доброту и еще больше заручиться поддержкой военного министра.

Никому не было дела до служанки, утонувшей в пруду, или Пятого принца, которому вчера было так плохо, что он чуть не упал в обморок от слез...

Как только фестиваль цветов закончится и министр Чжан представит свой мемориал, Шэн Чэнсина обвинят в пренебрежении к его брату.

Наконец, увидев тень сада для животных, Су Хуайцзин посмотрел вниз на профиль Ронг Тана, его голос был нежным, как уговор, но в то же время каким-то манящим:

-Раз Тан-Тан видит это так ясно, почему ты только что был несчастлив? Ты не хочешь видеть такой исход?

Ронг Тан покачал головой:

-Это не имеет ко мне никакого отношения.

Будь то Второй принц, пытающийся объявить импичмент Третьему принцу, или Третий принц, пытающийся подавить Второго принца, это не имеет никакого отношения к Ронг Тану. Это просто мир, где собака ест собаку, где никто не выигрывает.

-Настоящий победитель, если он есть, - это то, что делает меня несчастным, -холодно сказал Ронг Тан.

-Мне просто интересно, кто организовал эту ловушку, -продолжил он.

Му Цзинсю был не из тех, кто жертвует невинными ради достижения своих целей, а Шэн Чэнли не хватало других стратегов. Кэ Хунсюэ, во всем следовавший за своим старшим, был слишком равнодушен, чтобы заботиться о том, что хотел сделать Шэн Чэнли, довольствуясь просто выживанием, не затрачивая дополнительных усилий.

Никто не предложил бы ему такую зловещую стратегию.

Кроме него самого.

Пятнадцатилетний подросток, выросший в холодном дворце, только что поступивший в школу, изначально похожий на чистый лист - главный герой этой небесной сказки.

Только у него хватило бы хитрости расставить эту ловушку, выжидая, чтобы пожать плоды, как рыбак.

Зоосад располагался в северо-западном углу сада Сун, окруженный лесом на низком холме. На огороженной территории обитали мелкие животные, известные своей декоративной ценностью и покладистым характером.

Входом служила тропинка через сосновый лес, вымощенная галькой. Когда человек входил в сад, солнечный свет был в значительной степени затемнен, отбрасывая длинные тени, из-за чего через некоторое время становилось немного зябко.

Ронг Тан и Су Хуайцзин болтали на ходу, прекратив обсуждение этих потенциально предательских предположений только тогда, когда увидели других людей в саду для животных.

После того, как разговор прекратился, Ронг Тан внезапно осознал, что что-то, казалось, незаметно меняется.

Он часто говорил о ситуации в столице с Су Хуайцзинои, но, возможно, из-за нежелания вмешиваться, Ронг Тан никогда не высказывал Су Хуайцзину особых предположений.

Он рассказывал бы как наблюдатель, делясь фактами, известными немногим, сохраняя рациональную и объективную позицию простого ретранслятора, позволяя Су Хуайцзину выносить свои собственные суждения; в отличие от сегодняшнего дня, когда он анализировал и размышлял вместе с Су Хуайцзином, обдумывая курс и причины, как стратег.

Что удивило Ронг Тана еще больше, так это то, что Су Хуайцзин все время следил за ходом его мыслей, иногда соглашаясь, иногда выражая замешательство, создавая впечатление, что они на равных обсуждают знакомую информацию из своих соответствующих областей.

Такой способ разговора легко ввел Ронг Тана в заблуждение.

— Создавая у него иллюзию, что Су Хуайцзин потакает ему или даже вводит в свой мир.

Но это было иррационально как для Су Хуайцзина, так и для Ронг Тана.

Главный антагонист не должен приводить сына короля Нинсюаня в свои владения, а исполнитель системных задач не должен активно приближаться к Су Хуайцзину.

Несмотря на то, что Ронг Тан с самого начала переступил черту, Су Хуайцзин не должен был этого делать. Предполагалось, что он всегда будет осторожен, всегда будет скептически относиться к внешнему миру, не доверяя ему вот так.

Ветерок донес до леса легкие голоса беседующих. Ронг Тан повернул голову, пристально глядя на Су Хуайцзина.

Семнадцатилетний юноша менялся ежедневно, находясь в расцвете своей юношеской энергии. Одетый в мантию цвета утиного яйца, украшенную тонким нефритом на талии и нефритовой короной на голове, его красивые черты сияли ослепительно, гораздо более пленяя, чем красота весны или яркость лета.

Когда он шел через густой лес, даже легкий ветерок, казалось, неосознанно уступал дорогу молодому человеку.

На губах Су Хуайцзина появилось подобие улыбки, что позволило Ронг Тану внимательно рассмотреть его. Через некоторое время он придвинулся немного ближе, опустил голову и тихо прошептал, словно делясь секретом:

-Тан-Тан, не смотри на меня так.

Ронг Тан:

-?

Су Хуайцзин улыбнулся, не глядя на него, его взгляд упал на молодую пару возле оленьего парка, по-видимому, влюбленную.

Возможно, почувствовав уединенность густого леса и редкий поток людей, а может быть, не в силах сопротивляться своей растущей привязанности, пара огляделась по сторонам, прежде чем взяться за руки и спрятаться за большим деревом, которое требовалось окружить троим людям. Последнее, что увидел Ронг Тан, была пара, стоящая лицом к лицу, мужчина, склонившийся к женщине.

Су Хуайцзин отступил на полшага, полушутя, полусерьезно сказал:

-Если ты продолжишь так на меня смотреть, я подумаю, что мой господин хочет поцеловать меня на улице.

-.…

Ронг Тан на мгновение замолчал:

-?

Ронг Тан медленно осознал:

-!

！！？？

Он был ошеломлен, его глаза расширились, прежде чем повернуться и пристально посмотреть на Су Хуайцзина.

Последний, однако, невинно улыбнулся, как будто не осознавая шокирующей природы своих слов, подмигнул Ронг Тану и кокетливо сказал:

-Что случилось, ты не хочешь меня поцеловать?

Су Хуайцзин повернул голову, мгновение подождал подтверждения Ронг Тана, затем с сожалением вздохнул, выражение его лица стало меланхоличным:

-Не смотри на меня так, Тан-Тан, это вселяет в меня надежду.

Ронг Тан, наконец, обрел дар речи:

-Ты надеешься... что за чушь!

"Ты, мстительный, могущественный и трагически модернизированный антагонист! О какой непристойной чепухе ты думаешь! Даже актерская игра не требует такой самоотдачи! У тебя совсем нет стыда!!!"

"Ронг Тану было что сказать, и он долго смотрел на Су Хуайцзина. Его "маленькая жена" смотрел на него в ответ, невинно и мило, его глаза, похожие на вороньи перья, время от времени моргали, редкий солнечный свет заставлял их блестеть, как разбитое цветное стекло, переполненные ожиданием.

Су Хуайцзин, непоколебимо, неверно истолковала его молчание:

-Хм? Могу я с нетерпением ждать этого? Тан-Тан, ты хочешь поцеловать меня? Должны ли Шуан Фу и Шуан Шоу уйти? Где ты хочешь это сделать? В какой роли? Я открыт для всего.

Он даже говорил быстрее, чем обычно, как будто всерьез предвкушал это.

Ронг Тан, у которого горели уши, не в силах вымолвить ни слова, посмотрел на него, как ему показалось, внушительным взглядом, затем повернулся и быстро пошел прочь.

Су Хуайцзин остановился позади него, затем последовал подавленный смешок, чистый и нежный, как небесная музыка, гораздо более приятный, чем любой инструмент, на котором играли в павильоне Ланьюэ.

Услышав это, сердце Ронг Тана дрогнуло, и он ускорил шаг.

Затем Су Хуайцзин догнал его сзади, обычно невозмутимый мужчина, бегущий трусцой, наклонился вперед и поймал руку Ронг Тана, крепко держа ее, как ребенок конфету, улыбаясь:

-Я поймал тебя.

Ронг Тан был застигнут врасплох. Хотя густые сосновые иголки закрывали солнечный свет, он почувствовал, как неконтролируемо повышается температура его тела, слабый румянец разливается по его обычно бледному лицу.

-Поймал Тан-Тана, -тихо повторил Су Хуайцзин.

Ронг Тан боролся, но не мог вырваться. Повернув голову назад, он заметил, что Шуан Фу и Шуан Шоу незаметно отошли в сторону, когда остановились, чтобы понаблюдать за нежностями молодой пары. Теперь, едва различимые, они стояли, как наказанные школьники, склонив головы и уставившись на носки своих ботинок, полные решимости не стать свидетелями чего-либо неподобающего между их молодым господином и его другом-джентльменом.

Сильное чувство предательства поднялось в сердце Ронг Тана, не ироническое разочарование от того, что Шэн Чэнли ударил его мечом в грудь, а чувство уязвимости... как будто он отдал свои слабости на растерзание, не оставив ему выхода.

Это было не стыдно, но унизительно.

Очень унизительно.

Чрезвычайно унизительно.

Ронг Тан слегка поджал губы, его уши слегка покраснели, и свирепо посмотрел на Су Хуайцзина:

-Чего же ты тогда хочешь?

Су Хуайцзин приподнял бровь, не в силах подавить свое хорошее настроение. Он поднял свободную руку, чтобы дотронуться до уха Тана, обнаружив, что оно, как и ожидалось, теплое, что сделало его еще счастливее. Он тихо засмеялся, поддразнивая:

-Ты такой свирепый, Тан-Тан.

-Что? -Ронг Тан возразил, -Просто свирепый!

Су Хуайцзин надулся, скорчив жалобную гримасу:

-Что мне делать? Тан-Тан уже ругает меня всего через полмесяца после нашего брака. Ты отправишь меня обратно домой через шесть месяцев?

-Что? -Ронг Тан был озадачен.

Су Хуайцзин продолжил:

-Но я бедная бездомная душа. Единственный дом, который у меня есть, был подарком моего мужа. Что, если мой муж разведется со мной и заберет дом обратно? Придется ли мне спать на улице?

-Что? -Ронг Тан снова опешил.

Лицо Су Хуайцзина вытянулось, но в глазах засверкало веселье. Он прошептал:

-Мой муж - самый добрый маленький бодхисаттва в мире. Ему наверняка было бы невыносимо видеть, как я сплю на улице, верно?

Он с улыбкой спросил Ронг Тана:

-Не так ли, муж мой?

Ронг Тан сначала хотел сказать: "Ты вообще слышишь, что говоришь?" Но безжалостные расспросы Су Хуайцзина оставили его беззащитным. Он не мог понять, как злодей, которому суждено сеять хаос, может так невинно вести себя жалким и послушным. От кого он научился этой прилипчивости? Он даже не был таким кокетливым, когда преследовал Ван Сююй!

Су Хуайцзин моргнул своими прекрасными глазами и сжал руку Ронг Тану, мягко спросив:

-Дорогой? Муж? Тан-Тан? Брат?

-Ты... -Ронг Тан с трудом прервал его, отводя взгляд, прежде чем, наконец, встретиться взглядом с Су Хуайцзином, -Ты не можешь так называть меня!

Его тон был повелительным, но в нем не было никакой реальной силы. Су Хуайцзин чуть не рассмеялся, едва сдерживая смех перед Ронг Таном.

-Хорошо, -послушно согласился Су Хуайцзин. Он прочистил горло, но его голос стал мягче и очаровательнее, -Мой господин? Принц-консорт? Дорогой? Гость —

Ронг Тан был согласен с первыми двумя названиями и почти ответил, но последние два сбили его с толку.

Гость???

Принц-консорт Ронг резко поднял голову, свирепо глядя на Су Хуайцзина, и прикрыл рот рукой, эффективно заставляя его замолчать.

-Ммм—? -Су Хуайцзин издал приглушенные звуки, смущенно моргая, глядя на Ронг Тана.

Ронг Тан понял, что Су Хуайцзин полностью наслаждается своим поступком.

Он воспользовался моментом, чтобы взять себя в руки, подавляя смущение, которое просачивалось из каждой части его тела, и строго сказал:

-Ты уважаемый принц-консорт благородной семьи!

Су Хуайцзин моргнула, все еще приглушенно:

-Ммм...?

Ронг Тан подчеркнул:

-Ты был обвенчан на грандиозной церемонии, тебя везли в свадебном паланкине, с большим приданым, официально внесен в семейные записи как законный принц-консорт!

Су Хуайцзин продолжала моргать:

-Ммм...?

Ронг Тан нахмурился, сохраняя суровое выражение лица, предупреждая:

-Не принижай себя подобным образом!

"Какой гость! Именно так говорят куртизанки и их клиенты!"

"Даже в шутку так не разговаривают со своим возлюбленным!"

"Чепуха!"

И он Седьмой принц! Исключительно уважаемое Седьмое высочество!!!

Ронг Тан очень зол!

Разгневанный Ронг Тан снова уставился на своего супруга, яростно спрашивая:

-Ты это слышал?

Су Хуайцзин на мгновение был ошеломлен, его глаза забыли моргать, но постепенно улыбка, почти переполняющая его, выползла из глубины его глаз. Он кивнул:

-Угу-угу!

Он слышал это!

Он слышал каждое слово, сказанное Тангтангом!

Ронг Тан некоторое время подозрительно смотрел на него, убеждаясь, что он действительно услышал, затем нерешительно отпустил его руку—

-Брат—

Шлеп! Ронг Тан снова прикрыл рот. Его притворный гнев и самообладание рассеялись, его уши стали почти кроваво-красными, когда он блефовал:

-Не называй меня так!

Су Хуайцзин моргнул, качая головой:

-Ммм-ммм!

Нет!

Ронг Тан нахмурился:

-Почему нет?

Су Хуайцзин:

-Ммм-ммм-ммм-ммм-ммм-ммм!

Ронг Тан:

-?

Ронг Тан не понял и даже был немного озадачен.

Он чувствовал, что не так плотно закрывал рот Су Хуайцзина. Если бы противник действительно хотел заговорить, это было бы совсем нетрудно. Так почему же постоянные приглушенные звуки? Неужели жертва должна была так послушно сотрудничать?

Ронг Тан нахмурился и отпустил руку, яростно сказав:

-Я не понимаю!

Су Хуайцзин слегка повернул голову и тихо рассмеялся, затем дважды кашлянул, чтобы прочистить горло, сказав:

-Если не "брат", тогда зови меня "муж" или "дорогой". Мы обменялись свадебными клятвами, Тан-Тан. Если ты не позволишь мне называть тебя любым из этих имен, я заподозрю, что ты планируешь бросить меня. Когда мы вернемся домой, я расскажу матери.

Ронг Тан:

-???

Ты вообще человек?

Он широко раскрытыми глазами уставился на Су Хуайцзина, ища хоть какой-то намек на шутку в его глазах и выражении лица. Но после долгих поисков, ничего не найдя, Су Хуайцзин продолжил с очень серьезным лицом:

-Брат Тан-Тан пообещал защищать меня всю жизнь, лично приехал в переулок Юнъань, чтобы жениться на мне, и даже написал мне более дюжины любовных писем. Если ты бросишь меня, я подам на тебя в суд.

Ронг Тан молчал, казалось, целую вечность:

-Подашь в суд... за что?

Су Хуайцзин, одновременно серьезно:

-За то, что бросил свою жену и ребенка.

Ронг Тан:

-...?

Будь человеком, ладно?

Он замолчал, осознав, что ему действительно не переиграть Су Хуайцзина.

Ронг Тану потребовалось очень много времени, чтобы успокоиться. Не сказав ни слова, он повернулся и пошел в сторону Павлиньего сада.

Если бы он сказал этому противнику еще хоть слово, он был бы самым большим дураком на свете, даже глупее Ронг Чжэна!

Ронг Тан шел впереди, кипя от злости, в то время как Су Хуайцзин следовал за ним, держа его за руку, желая рассмеяться, но сдерживая себя.

"Тан-Тан такой очаровательный."

"Он похож на надутую рыбу фугу, но он не отдернул руку."

"Почему я так сильно его балую? Если я продолжу потакать ему подобным образом, он может стать все более и более самонадеянным."

Взгляд Су Хуайцзина слегка потемнел, его пальцы нежно сжали руку Ронг Тана, заставив Ронг Тана немедленно обернуться и свирепо посмотреть на него.

Су Хуайцзин немедленно стал послушным, покорно глядя на Ронг Тана своими прекрасными глазами феникса.

Ронг Тан фыркнул и продолжил быстро идти, но руку не убрал.

Су Хуайцзин тихо посмеивался про себя, пока они не остановились перед Павлиньим садом, где неторопливо прогуливались несколько зеленых павлинов.

Ронг Тан хотел посмотреть, как они обмахиваются хвостами перед приездом, но теперь он вдруг понял: по дороге сюда он уже видел самца павлина, демонстрирующего свои перья!

Немного раздраженный, Ронг Тан собрал несколько маленьких красных ягод, используемых для кормления, и бросил горсть в сад.

Су Хуайцзин стоял рядом с ним, наблюдая, как его маленький Бодхисаттва молча кормит павлинов, надувшись, находя это очаровательным, но в то же время беспокоясь, что он может расстроиться.

Через некоторое время Су Хуайцзин тихо вздохнул и начал уговаривать:

-Тан-тан.

-Что? -Яростно огрызнулся Ронг Тан, но вспомнил, что слова Су Хуайцзина не должны упасть на землю.

Су Хуайцзин не смог устоять, его свободная рука заерзала по боку, словно заманивая ребенка:

-Ты можешь обнять меня?

Ронг Тан нахмурился, свирепо глядя на него и ругая его!

Су Хуайцзин предложил:

-Обними меня, и я открою тебе секрет.

-....

По правде говоря, Ронг Тан испытывал легкое искушение, к своему стыду.

Это был величайший злодей в истории, тот, с кем не смогли справиться даже исполнитель главной роли и небеса.

Он был окутан тайнами, бесчисленными секретами, настолько многими, что Ронг Тан подозревал, что даже автор, возможно, не знает их всех, и все же он был здесь, предлагая охотно поделиться.

Ронг Тан почувствовал легкое, очень легкое шевеление в своем сердце.

[Хост, прояви твердость духа!] Система, не выдержав этого, громко предостерегла.

Ронг Тан пришел в себя, снова посмотрел на Су Хуайцзина и отвернулся:

-Я не буду слушать, я не буду обнимать.

Су Хуайцзин продолжал уговаривать:

-Правда не слушаешь? Это секрет, которого больше никто не знает.

-Я не буду слушать! -Ронг Тан отказывался смотреть на него.

Су Хуайцзин тихо вздохнул, немного обиженно:

-Я даже не просил брата Тан-Тана поцеловать меня. Мы даже не можем обняться?

Ронг Тан упрямо игнорировал его.

Су Хуайцзин тихо пробормотал:

-Другие пары не такие. Другие мужья балуют своих жен.

Ронг Тан хранил молчание.

Голос Су Хуайцзина был мягким, его рука начала покачиваться:

-Когда я был маленьким, мой отец всегда выполнял любую просьбу моей матери. Всякий раз, когда моя мать чувствовала себя обиженной, мой отец бросал все, чтобы утешить ее —

Прежде чем он успел закончить, в него врезалась теплая грудь. Ронг Тан крепко прижался к нему, их переплетенные руки не разжались, а другая рука легла на спину Су Хуайцзина, слегка похлопывая, что-то среднее между утешением и раздражением.

Су Хуайцзин был поражен, медленно моргая, его постоянная улыбка сменилась легким замешательством, затем быстро сменилась более глубокой радостью.

Он обнял Ронг Тана, наклонившись к его уху, улыбаясь:

-Тан-Тан действительно балует меня. Тан-Тан нравится мне все больше и больше.

Ронг Тан проворчал:

-Расскажи мне свой секрет!

Если бы не его жалкая история из детства, он бы не обнял его!

Су Хуайцзин смеялся так сильно, что у него задрожала грудь, их тела соприкоснулись, что даже повлияло на сердцебиение Ронг Тана.

Собравшись с мыслями, Ронг Тан услышал голос Су Хуайцзина, очень мягкий у своего уха:

-Тан-Тан, я гораздо более мелочный, чем ты.

Он сказал:

-Мне не нравится Шэн Чэнли.

Су Хуайцзин спросил:

-Как ты думаешь, почему Юэ Жун специально выбрала вчерашний день, чтобы пойти в мастерскую Ланксин?

Антагонист рассмеялся, несколько торжествующе, как ребенок, которому удалась шутка, но в то же время как бестолковый император, играющий с огнем в "Игре престолов".

-Мемориал министра Чжана должен быть представлен, Ся Цзиньи должен лишиться некоторых перьев, но я не хочу, чтобы кто-то мутил воду и извлекал выгоду из хаоса. Если кто-то действительно должен извлечь выгоду из этого фарса, это могу быть только я.

Его улыбка была легкой, но искренней. В саду павлин доел свой фрукт, неторопливо сделал несколько шагов и казался довольным. Он слегка встряхнул перьями и медленно, грациозно расправил хвост в солнечном свете, мерцающее отражение на мгновение ослепило Ронг Тана, заставив его закрыть глаза.

Су Хуайцзин тихо сказала:

-Мне не нравится Шэн Чэнли, поэтому я кое-что сказала Кэ Хунсюэ. Тан-Тан, в этом мире я забочусь только о тебе. -Он опустил взгляд, в его глазах промелькнула тень, но его губы изогнулись в снисходительной улыбке, прижимая Ронг Тана к себе, -Так что, если это кто-то, кто тебе не нравится, мне он тоже не нравится.

"И если они мне не понравятся, я могу просто заставить их умереть."

"Тан-Тан не может назвать меня жестоким.

Если ты будешь держаться за меня, я буду очень послушным."

"Исключительно послушным."

"Если кто-то действительно выиграет от этого фарса, то это могу быть только я".

Разум подсказывал Ронг Тану, что ему следует расспросить Су Хуайцзина о его заявлении.

Это была борьба, наполненная хитростью и заговорами среди королевских принцев, независимо от того, привела ли она к смерти, ранению, появлению новых сил или распаду устоявшихся, все это было ограничено тремя принцами, вовлеченными в эту схему.

С точки зрения Ронг Тана, ничто из этого не имело отношения к Су Хуайцзину.

Он должен спросить.

Но под ярким ранним летним солнцем, с павлинами в саду, расправляющими свои перья, с переливчатыми зелеными хвостами, великолепными и ошеломляющими, сопровождаемыми ленивым, приятным звуком, и с очень теплыми объятиями перед собой, Ронг Тан на мгновение почти забыл дышать, не говоря уже о том, чтобы задавать вопросы Су Хуайцзину о потенциальных последствиях, скрытых в его словах, преднамеренных или нет.

В тот момент, когда они разомкнули объятия, Ронг Тан пришел в себя. То ли привыкая к свету, то ли к ослепительному виду павлина, он слегка моргнул и, наконец, спросил:

-Что ты сказала Кэ Хунсюэ?

Су Хуайцзин сделал паузу, в его эмоциях чувствовался намек на удивление, как будто, по его ожиданиям, первый вопрос Ронг Тана не должен был быть таким.

Су Хуайцзин опустил взгляд, на мгновение пристально посмотрев на Ронг Тана, на его губах заиграла дразнящая улыбка, несколько кокетливая, но в то же время высокомерно ласковая:

-Это еще один секрет. Если Тан-Тан действительно хочет знать... как насчет поцелуя?

Ронг Тан повернулся и пошел прочь.

Су Хуайцзин последовала за ним, смеясь:

-Ладно, ладно, я больше не буду тебя дразнить, я расскажу тебе.

Ронг Тан скептически оглянулся на него, не совсем веря.

Глаза Су Хуайцзина искривились:

-Разве я когда-нибудь лгал Тан-Тану? Я скажу тебе.

*   *   *

У садв Сун было четыре владельца со времен бывшего императора.

Бывший император, третий сын бывшего императора, император Реншоу, Шэн Чэнсин.

Третьего сына бывшего императора преподаватели и сверстники хвалили как умного с тех пор, как он был ребенком в Императорской академии.

-Он преуспел в искусстве и удовольствиях, был мастером поэзии, живописи, выпивки и даже борьбы с насекомыми. Будь у него достаточно времени, он мог бы достичь вершин и в архитектуре.

-Его интеллект был настолько выдающимся, что некоторые министры в частном порядке предположили, что он был бы отличным выбором для наследного принца.

Услышав это, Третий принц улыбался, потрясая веером, одетый в изысканное конфуцианское одеяние, облокотившись на балкон башни Юэюэ. С фарфоровым кубком для вина в руке он смотрел на фонари на реке, слушал музыку внутри башни, его голос звучал небрежно, но ясно:

-С точки зрения законности и добродетели я уступаю своему старшему брату; с точки зрения мудрости и поведения я не святой; что касается амбиций в отношении этого царства... у меня, Шэн Сана, их нет. Я всего лишь хочу жить как богатый бездельник, занимаясь разведением птиц и борьбой с насекомыми, неспособный вынести тяжесть жизни простых людей. Возможно, я провел целые жизни в аскетизме, чтобы заслужить богатство и славу в этой жизни. Почему я не должен быть доволен? Милорды, пожалуйста, никогда больше не говорите об этом; такие разговоры приводят меня в ужас.

С этими словами Третий принц одним глотком допивал свой напиток, его смех был беззаботным, а глаза цвета персика сияли ясным блеском.

Он был самым умным человеком в этом мире и самым неумеренным, но в то же время умеренным членом королевской семьи.

В подаренном покойным императором Саде Сун, он лично потратил три года на создание рая, наполненного цветами, летними лотосами, осенними фруктами, зимним снегом и мириадами птиц и зверей.

Сегодняшний сад Сун, находящийся под опекой Шэн Чэнсина, захватывает дух, но его истинная известность пришла к нему в те годы, когда он принадлежал Третьему принцу.

Королевский сад превратился в небесный дворец, место сбора благородной молодежи Юй Цзина и восхитительное место для простолюдинов.

Каждый год во время Фестиваля фонарей Сад Сун открывал свои ворота для всех, будь то высокопоставленные чиновники или простолюдины, позволяя любому найти уголок, чтобы насладиться вином, мясом, погреться в свете звезд и солнечного света и даже поспать в гостевой комнате на мягкой кровати, воплощая мечту.

Когда компаньоны предупреждали о ворах, Третий принц, прищурив глаза, как лиса, улыбался: "Если то, что они берут, облегчает их насущные потребности, позвольте им это одолжить. Почему бы и нет?""

Его спутники возражали: "Но воры не возвращают то, что взяли; как это может быть одолжением?"

Третий принц, закутанный в плащ, смотрел на тающий весенний снег в саду и лениво смеялся: "Ты слишком узко смотришь на человечество".

В течение тех лет было неясно, было ли что-нибудь украдено из Сада Сун, но Фестиваль фонарей там продолжался год за годом без каких-либо инцидентов, которые привели бы к арестам или официальным расследованиям.

Жители деревень вокруг столицы знали об этом великолепном и необычном поместье, знали, что его владелец ежегодно принимал театральные труппы для выступлений и устраивал пиры с изысканной едой и напитками бесплатно. Для них самыми счастливыми днями в году, несомненно, были те несколько дней, проведенных в этом поместье, доме "сказочного лорда".

Сад Сун был красивым, шумным и динамичным, его ценность намного превосходила ценность простого королевского сада.

После смуты, когда император Реншоу взошел на трон, он увидел этот дворец, спроектированный и управляемый его племянником, и подумал, что в королевстве не может быть места более культурного и светского.

Таким образом, сад Сун стал королевским дворцом с его высокими расписными воротами и возвышающимися стенами. Исчезли ежегодные празднования Фестиваля фонарей и театральные представления, сменившись роскошной жизнью наложниц и дворцовых служанок в его уединенных покоях.

Во время фестиваля фонарей второго года правления Цинчжэна охранник, справлявший нужду ночью, обнаружил на стене сада связку вяленого мяса, а под ней маленькую корзинку с большими красивыми замороженными грушами, издающими соблазнительный аромат в холодную ночь.

*   *   *

Со временем император Реншоу, казалось, понял, что элегантность и роскошь Сада Сун  во многом были обусловлены тщательной заботой Третьего принца. После того, как Третий принц был обезглавлен, император иногда несколько раз оставался в саду, но вскоре потерял интерес.

Так совпало, что Шэн Чэнсин достиг возраста, когда можно было покинуть дворец, и император Реншоу бездумно подарил ему сад.

Император лелеял слабую надежду, что его третий сын может быть таким же сообразительным, как Третий принц, и что, превзойдя его, он сможет произвести впечатление на всех в королевстве.

Это привело к созданию фестиваля собирания цветов.

*   *   *

Ронг Тан слушал, как Су Хуайцзин небрежно рассказывает об этих событиях, не зная, какое выражение лица показать.

Он хотел утешить Су Хуайцзина, но Су Хуайцзин улыбался, его улыбка была нежной и теплой, как обычно, как будто люди в этой истории не имели к нему никакого отношения, не говоря уже о том, что они были его кровными родственниками.

Но Ронг Тан отчетливо заметил легкое смягчение в тоне Су Хуайцзина при упоминании Третьего принца и слабую улыбку в его глазах, когда он говорил о вяленом мясе, которое появилось за пределами Сада Сун.

У него был лучший брат в мире.

И все же Ронг Тан не мог сказать ему этого.

Все, что он мог сделать, это взять инициативу в свои руки и взять Су Хуайцзина за левую руку, позволяя ему бесцельно вести его по саду.

На мгновение Ронг Тану захотелось спросить: "Ты не хочешь показать мне сад, который твой брат построил своими руками?"

Если так, то это был действительно красивый и величественный сад.

Даже с точки зрения человека, живущего тысячи лет спустя, это было потрясающе красиво.

"Твой брат - это то, чем ты можешь с гордостью похвастаться перед всеми".

Но он не сказал этого; он просто молча сопровождал Су Хуайцзина, прогуливаясь вместе по Саду Сун.

Проходя мимо нескольких внутренних дворов, заполненных цветами и травами, и через оживленные банкетные залы, шум постепенно перешел в тишину.

Су Хуайцзин привел Ронг Тана в определенный внутренний двор.

Его ворота были обветшалыми, его редко посещали, по углам росли неухоженные цветы и сорняки, а на грушевых деревьях внутри буйно разрослись ветви.

Некогда ярко-красная театральная сцена с годами поблекла, остались лишь слабые следы ее былого величия.

Взгляд Ронг Тана потемнел, когда он увидел этот двор, в его голове зародилось подозрение.

Су Хуайцзин спросил его:

-Тан-Тан, ты знаешь, кто раньше жил в этом дворе?

Ронг Тан поджал губы, храня молчание.

Су Хуайцзин продолжил:

-Шу Фэй, императрица, которая была сослана в холодный дворец на второй год правления Цинчжэна.

Он тихо усмехнулся:

-Шу Фэй, известная своей благородной и добродетельной натурой... Такая горькая ирония... Предполагалось, что у нашего пятого принца действительно завидная родословная.

Шу Фэй была иностранной певицей, привезенной императором Реншоу с южных речных судов.

Его мать родила принца, который, по предсказанию колдуна, станет помехой для звезды императора. Тем не менее, она продолжала пользоваться благосклонностью императора, ее перевезли из резиденции императорской наложницы во дворец, даже присвоили титул супруги Шу. Любой, кто видел ее, хвалил бы ее за выдающиеся способности и доброе сердце.

В некотором смысле, это также было одним из золотых штрихов, которые автор придал Шэн Чэнли.

У императора Реншоу было много наложниц, и он благоволил как мужчинам, так и женщинам, особенно тем, кто отличался потрясающей красотой.

Супруга Шу родила ему сына и привнесла неповторимое очарование своего иностранного происхождения, смелую и страстную, оставив ему приятные воспоминания о его юности.

Даже после смерти супруги Шу, которая скончалась в расцвете сил, в тридцать лет, цветы распускаются наиболее ярко, оставив миру воспоминания о ее пленительном обаянии и манящих глазах.

В своих предыдущих жизнях, покинув Холодный дворец, Шэн Чэнли стал самым любимым принцем императора Реншоу, и никто не мог отрицать ту роль, которую сыграла дорогая усопшая.

Ронг Тан знал, что это бывшая резиденция супруги Шу, и сцена была построена императором Реншоу специально для того, чтобы наслаждаться ее танцевальными выступлениями.

Он повернулся назад, бросив взгляд через ворота внутреннего двора на тропинку, по которой они пришли.

Су Хуайцзин, заметив его жест, тихо усмехнулся:

-Кажется, Тан-Тан догадался об этом?

Пройдя по мощеной дорожке, через внутренний двор, завернув за угол и пройдя сотню шагов, они прибыли в мастерскую Ланьсинь, известную своими ароматическими травами.

Это также было последнее известное место, которое посетила Юэ Жун перед своей смертью.

Выражение лица Ронг Тана стало холодным, и он спросил низким голосом:

-Императрица замешана в этом деле?

Су Хуайцзин улыбнулся, в его глазах было видно восхищение, и он открыто это показал. Он поднял руку, чтобы привести в порядок несколько растрепавшиеся после прогулки волосы Ронг Тана, и мягко произнес:

-На втором году правления Цинчжэна в императорском гареме Даю произошли два важных события. Первое произошело в апреле, когда старший принц тяжело заболел. Имперское медицинское бюро работало день и ночь в течение трех дней, но болезнь глубоко проникла в его органы, и в конце концов он скончался. Во второй раз, в сентябре, супруга Шу забеременела, что должно было стать поводом для празднования во всем дворце. Тем не менее, каким-то образом император в приступе ярости сослал беременную супругу Шу в Холодный дворец, что привело к ее выкидышу, и она умерла там в декабре того же года.

Голос Су Хуайцзина был мягким, раскрывающим секреты, которыми не следовало делиться во дворце.

-По словам стариков во дворце, за несколько месяцев до того, как старший принц заболел, он получил ароматный рецепт от главы Императорского медицинского бюро, утверждавшего, что ежедневное употребление пойдет на пользу его состоянию. За первые два месяца ранее слабый старший принц не только окреп духом, но даже мог ездить верхом и стрелять. И император, и императрица были довольны. Но на третий месяц его состояние резко ухудшилось, и всего через три дня хрупкий, но законнорожденный принц скончался

Су Хуайцзин скривил губы и, наклонившись к уху Ронг Тана, прошептал:

-Когда супруга Шу забеременела, император хотел показать свою благосклонность, предоставив ей особую привилегию императорской спальни. Но так совпало, что дворцовая горничная, убиравшая комнату, нашла пакетик специй. Тан-Тан, угадай, как он пах?

Ронг Тан молчал, чувствуя холод в руках и ногах.

Су Хуайцзин продолжал улыбаться с невинным выражением лица:

-Что мне делать, Тан-Тан? Кто-то думает, что он умный, действуя передо мной. Я не могу этого вынести и хочу разоблачить их. Тан-Тан не будет винить меня, верно?

Раннее летнее солнце было теплым, пробиваясь сквозь высокие облака и падая на этот безмятежный внутренний двор, постепенно согревая руки и ноги Ронг Тана.

Он не был удивлен, что Су Хуайцзин знал об этих вещах. Раньше он думал, что у антагониста должен быть процесс роста, и он не мог достичь непобедимой высоты с самого начала.

Но в этой жизни, похоже, сначала был Шэнь Фэйи, затем Шэн Чэнли, а Су Хуайцзин, даже если и не был подавляющим с самого начала, добился столь же удивительного роста.

Он был подобен сорняку, растущему в темной, лишенной солнца долине, на первый взгляд незаметному среди окружающей жизненной силы, но как только вы ослабите бдительность и оглянетесь назад, вы поймете, что все листья травы в долине - это ветви, растущие от него.

Его корни скрыты под землей, сложны и вплетены, окутывая всю долину.

Не давая никому возможности дышать, он давно стал хозяином этой долины.

Это осознание вызвало у Ронг Тана чувство удивления, но также и неконтролируемого беспокойства.

— Поскольку дело, о котором говорил Су Хуайцзин, было не таким, каким его видели старики во дворце.

Даже благосклонности Шэн Чэнли со стороны императора Реншоу в его предыдущих жизнях способствовал этот инцидент.

Причина была проста, с супругой Шу поступили несправедливо.

Супруга Шу, происходившая из чужеземного племени и искусная в использовании благовоний, была обвинена после кончины старшего принца. Глава императорского медицинского бюро подал в отставку, приняв на себя ответственность, и удалился на покой. Первоначально никто во дворце не подозревал о благовониях.

Но когда супруга Шу забеременела, император Реншоу тайно планировал оказать ей честь в императорской опочивальне во время визита к императрице, что привело к обнаружению старого пакета с травами в потайной части ее покоев.

Поначалу в этом не было ничего особенного, так как дамы в гареме обычно пользуются духами, и никому не стоило беспокоиться.

В то время главная горничная во дворце супруги Шу запаниковала, увидев пакет с травами, и опрокинула вазу в половину человеческого роста, что вызвало подозрения главы департамента императорского двора.

Об опасениях было доложено императору Реншоу, правителю, склонному к подозрительности. Он немедленно вызвал Имперское медицинское бюро для опознания.

Глава медицинского бюро, который лечил старшего принца несколькими месяцами ранее, изменился в лице, почувствовав аромат, и немедленно опустился на колени.

Император Реншоу тогда понял, что его любимая супруга что-то скрыла.

Главный врач объяснил, что на юге есть травы с уникальным ароматом. В сочетании с несколькими другими специями для приготовления благовоний ежедневное употребление может укрепить организм и повысить жизненный тонус, особенно полезно для тех, кто слаб по своей природе.

Император Реншоу нахмурился и спросил: "Разве это не хорошо?"

Однако врач добавил, что все имеет свои противоположности и взаимодействия, особенно в медицине. Если благовония были приготовлены по древним секретным рецептам, они действительно были полезны. Но если кто-то добавит траву Хуаньли из чрезвычайно холодных земель северной границы, она станет ядовитой. Длительное воздействие первоначально стимулирует защитные механизмы организма, создавая иллюзию крепкого здоровья и жизненной силы, уменьшая усталость и, казалось бы, излечивая болезнь. Но как только механизм изнашивается, накопленные токсины и последствия физического перенапряжения проявляются вместе.

Для пациента со слабым телосложением это легко могло привести к внезапной смерти.

Когда глава медицинского бюро закончил говорить, в зале воцарилась гробовая тишина. После долгой паузы император Реншоу приказал привести служанку, которая опрокинула вазу.

Служанка была в отчаянии и, увидев императора, опустилась на колени и несколько раз повторила: "Это был приказ супруги, я ничего не знаю, я ничего не знаю".

С этого момента дальнейшее расследование не потребовалось. Император в ярости сослал супругу Шу и ее сына, Пятого принца, в Холодный дворец.

Первоначально все евнухи и служанки, служившие во дворце Благородной супруги, должны были быть казнены. Но когда Благородная супруга услышала вердикт императора, она не стала спорить. Прикрывая свой беременный живот, она тихо опустилась на колени перед императором Реншоу и сказала: "Дворцовые слуги невиновны. Это дело исключительно моих рук. Я умоляю Ваше величество проявить милосердие и сохранить им жизни”.

Следовательно, во дворце Гуандэ была казнена только главная служанка, в то время как остальные были либо проданы из дворца, либо переведены в другие дворцы.

Это прошлое событие было описано в романе, и когда Ронг Тан прочитал его, он не смог удержаться от восхищенного восклицания!

Неудивительно, что Благородная супруга была биологической матерью главного героя. Для других супруг наличие полных доказательств причинения вреда принцу означало бы смерть от шелкового шарфа, милосердие вне закона. Но что касается Благородной супруги, то, несмотря на наличие полных доказательств, император все же снизошел до того, чтобы выслушать ее просьбу.

Даже без споров, ее простые слова убедили императора Реншоу освободить ее слуг.

Это было абсурдно неправдоподобно.

Несмотря на то, что Ронг Тан знал, что это был способ автора создать привилегированное окружение для главного героя, создав мать, похожую на императрицу, он все равно находил это смехотворно притянутым за уши.

Последняя встреча императора и благородной супруги была трогательной: она, беременная, все еще сияющая, сняла свои драгоценности и роскошные одежды, преклонив колени в простой элегантности, умоляя не за себя, а за своего давнего спутника пощадить невинных слуг.

Императору Реншоу часто снился ее хрупкий силуэт и ее стойкий аромат посреди ночи.

Когда Благородная супруга умерла в самый греховный момент своей жизни, император Реншоу не стал расследовать причину ее смерти.

Однако, когда Шэн Чэнли вышел из Холодного дворца, старые события всплыли на поверхность, и император Реншоу понял, что тогда, во дворце Гуандэ, Благородная супруга не признавала вину, но была обескуражена.

Она не вступалась за себя, потому что чувствовала бессердечие по отношению к своему партнеру.

Довольно банальный сюжет: обиженная любимая супруга, беременная и трагически умирающая, все еще по-доброму и нежно ищет милости для других в свои последние минуты.

Такой образ был незаменим для любого числа избранных супруг, которые пришли после.

Шэн Чэнли использовал это, чтобы усилить вину императора Реншоу перед Благородной супругой и ее сыном.

*   *   *

Однако смерть Юэ Жун и неправомерное обвинение Благородной супруги не должны были произойти в этот момент времени.

Юэ Жун умерла на четвертый день первого лунного месяца десятого года эры Цинчжэн, холодной зимней ночью, упав в ледяное озеро Императорского сада.

Оправдание Благородной супруги также состоялось осенью десятого года правления Цинчжэна, во время королевской охотничьей экспедиции, когда истинный виновник за кулисами был наконец раскрыт благодаря определенным событиям.

Ронг Тан не был уверен в деталях первого инцидента, но второй был "совпадением", которое он организовал.

Ронг Тан посмотрел на Су Хуайцзина, который все еще мягко улыбался, его улыбка скрывала непостижимые глубины, подобные морским пучинам, но Ронг Тан не чувствовал страха, только беспокойство.

Он боялся, что Су Хуайцзин не знал, что Благородная супруга на самом деле была обижена.

Если это так, то его действия, весьма вероятно, могли бы… помочь Шэн Чэнли.

Он поджал губы, слегка нахмурив брови, обдумывая, как рассказать ему об этом.

Су Хуайцзин наклонил голову, ласково спрашивая:

-О чем Тан-Тан хочет спросить?

В этом дворе они были только вдвоем, приближался полдень, ветер и облака рассеялись, солнечный свет падал на внутренний двор, усаженный грушевыми деревьями. Ронг Тан на мгновение заколебался, затем спросил:

-Ты думаешь… благородная супруга убила старшего сына императора?

Су Хуайцзин моргнул, в очередной раз удивленный вопросом, который осмелился задать Ронг Тан.

Он думал, что Ронг Тан должен спросить его, какую должность он занимал, чтобы говорить о своей прибыли, но Ронг Тан спрашивал его о секрете, который он рассказал Кэ Хунсюэ.

Он ожидал, что Ронг Тан испугается, будет избегать, спросит, почему он это сделал, но вместо этого Ронг Тан задал вопрос о моральном суждении.

Су Хуайцзин не мог видеть насквозь своего маленького бодхисаттву.

Тем не менее, он снова почувствовал, что он снисходительно балует его.

С таким количеством сомнений, окружающих его, любой другой был бы подозрителен и насторожен. Он намеренно высказал эти сомнения Тан-Тану, но Ронг Тан, казалось, закрывал на это глаза.

Тан-Тан был таким умным, неужели он действительно не мог их видеть?

Он явно... инстинктивно и чисто доверял ему, прикрывал его, потакал ему, независимо от личности, позиции или целей супруга.

Губы Су Хуайцзина изогнулись вверх, когда он возразил:

-А что думает Тан-Тан?

Ронг Тан почувствовал облегчение в своем сердце и быстро ответил:

-Я так не думаю

-Хм. -Су Хуайцзин кивнул, держа его за руку, когда они выходили со двора в сторону причала. -Я тоже так не думаю.

-Благородная супруга - очень умная женщина. Если бы она хотела навредить принцу, она бы не оставила так много улик, -сказал Су Хуайцзин. -Все слишком гладко - самое подозрительное. Чтобы найти вдохновителя, просто посмотрите, кому это выгодно.

-Прошло два года с тех пор, как его величество взошел на трон, законный сын Среднего дворца все еще жив, а незаконнорожденный ребенок любимой наложницы все еще мал. Дело об отравлении благовониями свергло двух самых опасных принцев – говорить, что это дело рук Благородной супруги, просто слишком глупо, -тихо пробормотал Су Хуайцзин.

Услышав это, нахмуренные брови Ронг Тана расслабились, он бессознательно сжал руку Су Хуайцзина, не уверенный, было ли это подсознательным или формой похвалы.

Затем Су Хуайцзин усмехнулся:

-Супруга И, леди Ру, благородная супруга Хуэй... Подозреваемым может быть кто угодно. По совпадению, одна из них - мать Второго принца, а другая - Третьего принца. У Пятого принца такой умный и решительный ум, что думает Тан-Тан?-Су Хуайцзин опустил глаза, взглянув на него с улыбкой в глазах, но под ней скрывался холод, -Простая смерть няни в обмен на документ об импичменте, оставляющий позади подозрения, а затем легко переносящий эту бурю в саду Сун во внутренний дворец. Он просто бросил камень в воду, и рябь уже достигла берега.

Если бы не его природное отвращение, если бы его эмоции не были под влиянием Ронг Тана, Су Хуайцзин даже подумал, что мог бы восхищаться Шэн Чэнли.

Способный к сдержанности, понимающий, как залечь на дно, достаточно умный и безжалостный.

Стремление к превосходству - опасный путь с небольшими шансами на выживание, и, однажды вступив на него, пути назад нет. Одинокий и не поддерживаемый ни политической фракцией, ни влиятельными родственниками, все, на что он мог рассчитывать, - это чувство вины и привязанность императора Реншоу.

К сожалению, возможно, это было слишком поспешно.

Су Хуайцзин, ведя за собой Ронг Тана, направился к центральному острову озера. По пути они миновали внутренний двор, где в разгаре был банкет. Внезапно начали выходить гости, большинство из которых были студентами Академии Линьюань, их лица не могли скрыть волнения и любопытства, все направлялись в одном направлении.

Ронг Тан сосредоточил свой взгляд и заметил Лу Цзяси среди толпы.

Су Хуайцзин улыбнулся Ронг Тану и сказал:

-Тан-Тан, кажется, то, что сказал господин Кэ, было не совсем верно.

Он подозвал Лу Цзяси и спросил:

-Куда ты так спешишь?

Лу Цзяси, просиял, увидев их, почтительно поклонился Ронг Тану и ответил:

-К пруду, они спускают воду!

-О? С какой целью? -спросил Су Хуайцзин.

Лу Цзяси ответил:

-Это чиновник Му! Он расследует дело. Он говорит, что у смерти няни Юэ могут быть скрытые обстоятельства!

Су Хуайцзин улыбнулся, отпуская его, и повернулся к Ронг Тану, говоря легким и приятным тоном:

-Господин Кэ всегда говорит, что судья Му заботится только о своем маленьком ученике. Но, на мой взгляд, этот ученик в сердце чиновника Му, возможно, не так важен, как один палец Кэ Хунсюэ.

Он наклонил голову и невинно спросил:

-Тан-Тан, пойдем посмотрим драму?

Было бы жаль не стать свидетелем сцены, которую он специально устроил для своего маленького Бодхисаттвы.

Му Цзинсю, двадцати семи лет, лучший ученик седьмого курса Цинчжэн, младший министр в Министерстве юстиции. Он был наделен приятной внешностью, часто одевался в белое, стройный и элегантный. Он часто появлялся с Кэ Хунсюэ, цветком столицы, восходящей звездой среди молодых талантов города.

По дороге к пруду Ронг Тан глубоко задумался над недавними словами Су Хуайцзина.

Утопление Юэ Жун было загадочным, и это было ясно им обоим. С проницательностью Му Цзинсю он не стал бы считать этот инцидент простым совпадением.

Он был неконтролируемой переменной в этой ситуации.

Как младший министр Суда судебного надзора, обязанностью Му Цзинсю было расследовать несправедливые, ложные или ошибочные дела и беспристрастно обеспечивать соблюдение закона.

С его стороны было крайне неразумно оставаться равнодушным, когда кто-то умирал у него на глазах, особенно няня его ученика.

Если только, по мнению Му Цзинсю, конечным бенефициаром этого дела не будет Шэн Чэнли.

Только в этом случае младший министр может вести себя так, как будто ничего не произошло, позволяя мероприятиям Шэн Чэнсина продолжаться без расследования, храня молчание и наслаждаясь фестивалем собирания цветов.

Однако, зная Му Цзинсю на протяжении двух жизней, Ронг Тану было ясно, что он был человеком с твердыми принципами и границами.

Если смерть Юэ Жун была чистым совпадением, Му Цзинсю, возможно, твердо разработал наиболее выгодную стратегию для Шэн Чэнли, взвесив все за и против.

Но что, если это не было совпадением?

Что, если это было не только преднамеренно, но и организовано самим Шэн Чэнли?

Что бы тогда сделал Му Цзинсю?

Су Хуайцзин, возможно, случайно поделился дворцовой тайной с Кэ Хунсюэ. С интеллектом Кэ наличие зацепки позволило бы ему проследить до самого истока этого дела.

Что, если он обнаружит, что маленький ученик, которого его старший брат так нежно учил и щедро поддерживал, не так добродетелен, как кажется?

Су Хуайцзин был прав в том, что сказал ранее.

Чтобы найти кукловода, стоящего за любым инцидентом, нужно посмотреть, кому это выгодно больше всего.

На первый взгляд, смерть Юэ Жун, похоже, в конечном счете послужила поводом для министра Чжана объявить импичмент генералу Ся, что принесло пользу фракции Второго принца.

Однако первоначальная причина, по которой император Реншоу умиротворил Шэн Чэнсина, заключалась в чрезмерных милостях, которые Шэн Чэнмин получил в последнее время, взбудоражив лагеря нескольких принцев. Таким образом, он предоставил Шэн Чэнсину необычайно щедрое вознаграждение.

Этот акт должен был умиротворить партию Третьего принца, но если бы фракция Второго принца впоследствии выступила с критикой, пытаясь подавить Шэн Чэнсина, что бы подумал император Реншоу?

Почувствует ли он, что Второй принц перегибает палку? Заподозрит ли он министра Чжана в стремлении занять пост наследного принца? Подумает ли он, что нынешние родственники императора выросли до угрожающих размеров?

Ни Шэн Чэнмин, ни Шэн Чэнсин не выиграют в долгосрочной перспективе; даже если они временно одержат верх, по-настоящему пугают насаждаемые скрытые опасности.

Только Шэн Чэнли, не прилагая никаких усилий, не только устраняет Юэ Жун, которая уже была нелояльна по отношению к нему, но и умудряется выйти невредимым из этого инцидента, пожиная наибольшую выгоду.

Как участник, Ронг Тан не смог увидеть истинную натуру Шэн Чэнли за две свои жизни. Только сейчас, полностью выйдя из команды поддержки главного героя, он понимает, насколько неправильным было его восприятие главного героя.

Это заблуждение касалось не только его одного, но и Му Цзинсю.

Кэ Хунсюэ всегда говорил, что Му Цзинсю больше всего заботился о своем маленьком ученике. Ронг Тан не сомневался, что Шэн Чэнли, просто разыграв невинный и жалкий вид перед Му Цзинсю и дистанцировавшись от инцидента, заставит Кэ разрабатывать планы для него.

Но что, если Кэ Хунсюэ скажет своему старшему брату, что в этом инциденте есть что-то подозрительное, и предложит провести тщательное расследование?

Му Цзинсю питает ошибочное представление о Шэн Чэнли, и, вероятно, Кэ Хунсюэ также придерживается неправильных представлений о себе.

Но Су Хуайцзин этого не делает.

Он полностью отстраняется от схватки, наблюдая со стороны, и, разобравшись во всех схемах и взаимосвязях, он видит все яснее, чем кто-либо другой.

В какой-то момент Ронг Тан даже почувствовал, что Су Хуайцзин обладает богоподобными взглядами.

Но этот вопрос…

Приносит ли это какую-либо пользу самому Су Хуайцзину?

Его положение выигрывает от хаоса в борьбе за престолонаследие. Даже если Су Хуайцзин, кажется, сейчас помогает Шэн Чэнмину, на самом деле он был бы рад видеть, как тот терпит неудачу.

Второй принц в последнее время был слишком успешен; ему нужны некоторые неудачи.

Если Му Цзинсю раскроет причину этого инцидента, а Шэн Чэнсин и Шэн Чэнмин чудом избежат схемы, какую пользу это на самом деле принесет Су Хуайцзину?

Возможно, заметив явное сомнение в глазах Ронг Тана, Су Хуайцзин кривит губы и мягко спрашивает:

-О чем Тан-Тан хочет спросить?

Ронг Тан:

-Зачем ты это делаешь?

Су Хуайцзин поднимает брови. Впереди - пруд, переполненный людьми, где вращается водяное колесо. Шэн Чэнсин выглядит мрачным, но воздерживается от того, чтобы устроить сцену перед Кэ Хунсюэ.

Кэ, в темно-фиолетовой мантии и с фиолетовым нефритовым веером в руках, обмахивает Му Цзинсю, который стоит у пруда со строгим лицом. Кэ, заметив Ронг Тана и Су Хуайцзина, даже заинтересованно машет веером.

Су Хуайцзин говорит:

-Разве Тан-Тан не хочет дружить с ними?

Ронг Тан на мгновение замолкает, и Су Хуайцзин улыбается:

-Тан-Тан, если ты хочешь луну с неба, я найду способ достать ее для тебя. Просто обращайся ко мне со своими просьбами.

Потому что Ронг Тан хочет дружить с Кэ и Му, потому что Ронг Тан не любит Шэн Чэнли, и потому что Му Цзинсю - стратег Шэн Чэнли.

Вот почему Су Хуайцзин все это сделал.

Простая причина и следствие, просто из-за предпочтений и антипатий Ронг Тана он готов пойти более окольным путем.

На них падает солнечный свет, ветер поднимается и спадает около полудня, среди шумной толпы Ронг Тан внезапно улавливает дуновение аромата гардений.

Он повернул голову, подавляя учащенное биение сердца, слегка приоткрыв губы и выровняв дыхание.

Это главный злодей, но он также, кажется, его доверенное лицо, друг, семья, жена…

Ронг Тан в очередной раз осознал, что то, что он увез Су Хуайцзина из башни Фэнъюэ было таким счастливым событием как для него, так и для Су Хуайцзина.

В потоке временных петель небольшое течение отклонилось, смело направляясь к совершенно неизвестному месту назначения.

*   *   *

Кэ Хунсюэ, увидев Ронг Тана и Су Хуайцзина, улыбнулся и спросил:

-Молодой господин Ронг, вам понравилось утро?

Ронг Тан взглянул на пруд, не слишком глубокий, но потребуется некоторое время, чтобы полностью осушить его. Вероятно, это невозможно было сделать за один день. Большую часть собравшейся вокруг толпы составляли студенты, ищущие новизны, которые, вероятно, постепенно разойдутся. Даже если бы Му Цзинсю нашел что-то в пруду, вероятно, не многие узнали бы об этом.

Шэн Чэнли все еще не появлялся, до конца играя роль инвалида, проявляя удивительное терпение даже в таких обстоятельствах.

Ронг Тан повернулся обратно, отвечая на вопрос Кэ Хкнсюэ:

-Неплохо.

Кэ Хунсюэ ухмыльнулся:

-Куда вы ходили? Вы посещали зоосад? Там есть пятнистый олень и даже два тигра, неплохое зрелище. Я хотел пойти, но мой старший брат предпочел работать, поэтому сначала мне пришлось сопровождать его по служебным обязанностям.

Ронг Тан закатил глаза, подумав, что "пришлось" Кэ Хунсюэ прозвучало совсем не неохотно, даже немного похоже на хвастовство.

Ронг Тан спросил:

-Что заставило чиновника Му подумать об осушении пруда?

Му Цзинсю, обычно холодный ко всем, как будто неспособный улыбаться, был о многом задумчив, создавая вокруг себя еще более холодную ауру. Тем не менее, когда Ронг Тан задал ему вопрос, он постарался ответить как можно мягче, хотя было неясно, для кого.

Он ответил:

-Я осмотрел тело Юэ Жун этим утром. Ее смерть показалась странной.

Кэ Хунсюэ повел группу в соседний павильон, где Му Цзинсю продолжил:

-Похоже, она была отравлена.

Брови господина Кэ слегка нахмурились, в его глазах мелькнул намек на сарказм, когда он взглянул на Су Хуайцзина. Последний оставался невозмутимым, сидя в сторонке и очищая фрукты, приготовленные в павильоне для Ронг Тана.

Кэ Хунсюэ счел ситуацию скучной, слегка прищелкнул языком, отложил веер и просто начал чистить семечки для Му Цзинсю.

Поскольку их голоса сливались тихо, как фоновый шум, говоривший не обращал на них внимания. Брови Му Цзинсю слегка нахмурились:

-Врач в саду не смог определить конкретный яд, только подтвердил причину смерти как утопление. Яд не был смертельным, что позволяет предположить, что он служил другой цели.

Ронг Тан спросил:

-Что думает чиновник Му?

После нескольких мгновений молчания Му Цзинсю сказал:

-Расстояние от павильона пятого принца Ланьюй до резиденции Ланьсинь недалеко. Если кто-то хочет добраться туда быстро, он может срезать путь, пройдя мимо этого пруда. Хотя пруд и менее посещаем, маловероятно, что кто-то случайно упадет в него.

Су Хуайцзин передал дольку апельсина Ронг Тану, в то время как Кэ Хунсюэ вручил горсть семян Му Цзинсю.

Ронг Тан наклонился, чтобы съесть апельсин из рук Су Хуайцзина, в то время как Му Цзинсю нахмурился и покачал головой, отказываясь. Затем Кэ Хунсюэ нашел чистую посуду, чтобы положить в нее семечки, продолжая чистить. Су Хуайцзин, наблюдавший за этой сценой, тихо усмехнулся.

Ронг Тан проглотил дольку апельсина и сказал:

-В таком случае, это напомнило мне о некоторых галлюциногенных препаратах.

Услышав это, Кэ Хунсюэ посмотрел на Ронг Тана сверкающими глазами, быстро перевел взгляд на Су Хуайцзина, а затем расплылся в улыбке, все его поведение излучало беззаботное безразличие, он с довольным видом продолжал чистить семечки.

Му Цзинсю кивнул:

-Похоже, мне пришла в голову та же идея, что и молодому господину Ронгу. -Он сказал, -Если у кого-то возникают галлюцинации, он думает, что позади него находится свирепый зверь или что впереди все еще есть путь, очень вероятно, что он шагнет в пустоту и упадет в пруд. Если они вовремя не придут в себя, находясь в воде, утопление неизбежно.

Ронг Тан спросил:

-Знает ли господин Му о каком-либо лекарстве, которое могло бы оказать такой эффект?

-Их много, -ответил Му Цзинсю. -Я не эксперт в фармакологии, но я знаю, что существует бесчисленное множество галлюциногенных препаратов. В руках опытного врача они могут даже создать целый сон из воздуха.

Ронг Тан собирался нахмуриться, но услышал, как Му Цзинсю продолжил:

-Однако есть определенная трава, которая, если употреблять ее в больших количествах, также может вызывать галлюцинации.

Ронг Тан сразу же вспомнил, что только что сказал ему Су Хуайцзин, и спросил:

-Это трава Хуаньли?

Му Цзинсю казался несколько удивленным, его брови на мгновение приподнялись, прежде чем вернуться к своему обычному бесстрастному выражению лица.

Он кивнул:

-Точно.

-Эта трава растет на Северных границах, и она редка в Ю Цзине. Более того, ее использование запрещено во дворце. Если бы Юэ Жун действительно употребляла траву Хуаньли, там были бы остатки, -сказал Му Цзинсю.

Ронг Тан спросил:

-Но ничего не было найдено?

Му Цзинсю покачал головой:

-В комнате Юэ Жун не было травы, но, как ни странно, на ее теле также не было мешочка.

После минутного раздумья Ронг Тан пробормотал:

-Если Юэ Жун отправилась из павильона Ланьюй в павильон Ланьсинь собирать травы, то ей, должно быть, нравилось пользоваться ароматами, маловероятно, что у нее не было бы с собой мешочка.

-Точно, -сказал Му Цзинсю. -Но это всего лишь предположение. Что действительно вызвало у меня подозрения, так это то, что я видел Юэ Жун раньше, и она обычно носила мешочек на поясе.

-Значит, господин Му думает, что ее мешочек мог упасть в пруд, или, возможно... -Ронг Тан поднял глаза и пристально посмотрел на Му Цзинсю, -был выброшен в него?

Му Цзинсю кивнул:

-Вчерашний день был беспокойным, леди Хэ была шокирована, и после того, как тело было извлечено, никто тщательно его не осмотрел. Я спросил вчерашних охранников, и никто не вспомнил, был ли там мешочек. Итак, мне показалось, что лучше осушить пруд.

Кэ Хунсюэ слегка усмехнулся в сторонке, уже очистив блюдо от семян дыни. Затем он аккуратно очистил апельсин и протянул его Му Цзинсю:

-Старший брат, откуси кусочек. Уже почти полдень, и я так проголодался.

Ронг Тан не выдержал и подумал: "Если ты голоден, поешь сам. Как кормление твоего старшего брата помогает утолить твой голод?"

Му Цзинсю слегка нахмурил брови, казалось, на мгновение заколебавшись, но все же протянул руку, чтобы взять дольку апельсина и положить ее в рот, слегка пожевав, прежде чем выплюнуть семечки на ладонь.

Ронг Тан опустил взгляд, притворяясь, что ничего не замечает.

Люди все еще входили и выходили из павильона. Су Хуайцзин взглянул на небо и мягко спросил:

-Ты голоден, Ронг Тан? Может, пойдем поедим, а потом вздремнем?

Он не чувствовал этого раньше, но, услышав это, Ронг Тан действительно почувствовал себя немного голодным и с жалостью посмотрел на Су Хуайцзина.

Глаза Су Хуайцзина искривились в улыбке, он извинился перед Кэ и Му и приготовился покинуть павильон. Как раз когда они собирались выйти, он, казалось, что-то вспомнил и напомнил Ронг Тану:

-Разве тебе нечего сказать господину Му?

Ронг Тан моргнул, на мгновение замерев, прежде чем к нему вернулось самообладание, выражение его лица стало сложным, когда он повернулся и попытался сделать скрытую просьбу:

-Если в пруду найдут пакетик, не мог бы госполин Му сначала показать его мне?

Му Цзинсю колебался, все еще не отвечая, когда Кэ Хунсюэ рассмеялся и согласился:

-Конечно, молодой господин Ронг, не стоит беспокоиться.

Ронг Тан все еще смотрел на Му Цзинсю, который затем кивнул.

Ронг Тан сказал:

-Спасибо.

Перед уходом Ронг Тан заметил, что Кэ Хунсюэ снова преподносит Му Цзинсю маленькое блюдо с дынными семечками. Му Цзинсю бросил на него холодный взгляд, затем опустил глаза и начал неторопливо есть семечки, в то время как Кэ Хунсюэ смеялся до тех пор, пока его глаза почти не исчезли.

*   *   *

Шуан Фу ушел с гарденией, а Су Хуайцзин повел Ронг Тана в ближайший обеденный дворик, где нашел маленький столик на двоих. Они неторопливо пообедали, а затем медленно пошли обратно.

Ронг Тан спросил его:

-Как ты узнал, что я хотел что-то сказать чиновнику Му?

Су Хуайцзин ответил:

-Тан-Тан, ты напомнил мне ранее.

Ронг Тан:

-?

Су Хуайцзин с глубокими глазами и улыбкой посмотрела на него:

-Тан-Тан, иногда ты такой умный, что мне хочется держать тебя взаперти.

Ронг Тан внутренне содрогнулся, но прежде чем он смог продолжить размышления, он услышал, как Су Хуайцзин сказал:

-Как только ты вошел в тот двор, первое, что ты спросил меня, было связано ли это дело с твоей тетей. Смерть старшего сына императора зафиксирована историками как вызванная слабым здоровьем, но дворцовые слухи предполагают причастность Благородной супруги. Я подозреваю, что это, скорее всего, дело рук матерей трех других принцев, - сказал Су Хуайцзин, -Но на самом деле мы все кого-то упустили из виду.

-...Императрица, -тихо ответил Ронг Тан.

Су Хуайцзин кивнул:

-Старший сын императора, казалось, был болезненным с рождения, и его ранняя кончина была почти неизбежна. Анализируя преимущества и недостатки, вдохновитель больше похож на благородную супругу Хуэй и других. Однако в то время император Реншоу только что взошел на трон, маршал Ся был известен своими драконьими заслугами, благородная супруга Хуэй властвовала в гареме, и благородная супруга пользовалась благосклонностью, у обоих были сыновья. Положение императрицы на самом деле было небезопасным.

-Поскольку ее единственному сыну было суждено умереть, имело смысл использовать его смерть, чтобы устранить соперницу и вернуть чувство вины и привязанности императора. Императрица не обязательно должна быть фавориткой императора, но пока она достаточно особенная, чтобы быть незаменимой в его сердце, она может надежно хранить печать феникса и сохранять свое положение императрицы. Что касается детей, она может снова забеременеть или легко усыновить сына от супруги более низкого ранга во дворце. Она законная мать всех принцев, и ей не нужно беспокоиться об этом.

Су Хуайцзин говорил легким и непринужденным тоном.

Ронг Тан опустил голову, бормоча:

-Моя тетя не такой человек.

Су Хуайцзин слегка усмехнулся, держа Ронг Тана за руку:

-Я знаю. Просто кому-то нужно, чтобы она была таким человеком.

-... -Впервые Ронг Тан открыто выразил свою неприязнь к Шэн Чэнли в присутствии Су Хуайцзина, -Он действительно отвратителен.

-Да, я знаю, -согласился Су Хуайцзин мягким голосом, его взгляд упал на профиль Ронг Тана сбоку, его глаза были полны снисходительной привязанности, -Вот почему я не позволю ему добиться успеха.

Поскольку законному сыну императора причинила вред супруга, пользующаяся благосклонностью императора Реншоу, император всегда относился к императрице Ван с особым уважением и вежливостью. В романе, где Шэн Чэнли играет главную мужскую роль, императрица Ван, естественно, стала одним из второстепенных антагонистов.

В книге упоминалось, что, когда главный герой был ребенком, с ним плохо обращались в Холодном дворце, и евнухи сказали, что это было по приказу императрицы.

Ее сын пострадал от Благородной супруги, и она плохо обращалась с сыном Благородной супруги. Это кажется естественной реакцией, не убивать его уже было милосердно.

Императрице не нравился Пятый принц. Даже если бы он покинул Холодный дворец, его жизнь во дворце была бы не из приятных.

Ему не обязательно немедленно выяснять, кто подставил его мать. Ему просто нужно разрушить образ императрицы Ван, извлекающей выгоду из этого инцидента.

Если император Реншоу обнаружит, что смерть его старшего сына не связана с Благородной супругой, он немедленно проявит благосклонность к Шэн Чэнли. Но если он узнает, что его законный сын на самом деле был убит собственной женой, гнев императора может распространиться на всю семью императрицы Ван.

И все, что нужно сделать Шэн Чэнли, это подделать мешочек Юэ Жун, оставив след дворца Феникса.

Очевидно, что это стратегия, которая убивает четырех зайцев одним выстрелом: подавляет высокомерие третьего принца, вызывает подозрения императора по отношению ко второму принцу, добивается королевской благосклонности для себя и подставляет императрицу Ван.

Независимо от того, решит Шэн Чэнсин провести расследование или нет, для Шэн Чэнли это ситуация со всеми преимуществами и без каких-либо недостатков.

Если мешочек упадет в пруд, даже он сам может почувствовать неудовлетворенность.

Нахмурившись, Ронг Тан вернулся в маленький дворик вместе с Су Хуайцзином. Система, молчавшая с момента их объятий в Павлиньем саду, немного разозлила Ронг Тана. Войдя в комнату, он не смог сдержаться и спросил:

-"Был ли я слеп в своих прошлых двух жизнях?"

[….]

Ронг Тан:

-"Как я мог этого не заметить?"

Система:

[.....]

Ронг Тан был очень зол:

-"Он действительно ужасен!"

Система долгое время молчала, прежде чем мягко сказать:

[Хост, простите.]

Гнев Ронг Тана необъяснимо рассеялся, он долго стоял неподвижно, бормоча:

-"Это не твоя вина".

[Это я назначила вам задание.] Сообщила система.

Ронг Тан:

-"Глупое задание, данное твоим идиотским главным мозгом, не имеет к тебе никакого отношения".

[...О.]

Система казалась крайне удрученной, что заставило Ронг Тана пожалеть о своей вспышке. Почти подсознательно он вошел в системное пространство, увидел серо-черное пространство, затем вышел, подняв руку и поколебавшись две секунды, прежде чем сказать:

-"Иди сюда, позволь мне прикоснуться к тебе".

Ронг Тан помнил этот маленький шар света. Хотя он и не мог его почувствовать, всякий раз, когда он видел его рядом с собой в системном пространстве, он не мог удержаться, чтобы не протянуть руку и не погладить его, как гладят кошку или собаку. Система никогда этого не говорила, но на самом деле наслаждалась близостью к нему.

Как только Ронг Тан закончил говорить, в воздухе на мгновение повисла тишина. Он бесцельно двигал рукой, его голос был очень мягким, чем-то напоминая то, как Су Хуайцзин уговаривал его.

-"Все в порядке, это не твоя вина".

Система не сообщила, подошла ли она ближе, но, услышав эти слова, она ответила:

[Тогда это тоже не ваша вина.] Это прозвучало упрямо, как у ребенка, но очень мило.

Ронг Тан был слегка поражен, затем улыбнулся, снова пошевелив рукой:

-"Да, это не наша вина".

Ронг Тан сказал:

-"Но он начинает мне не нравиться все больше и больше. Я просто хотел увидеть, как Су Хуайцзин взойдет на трон, но теперь я хочу увидеть, как он проиграет. Ты же не будешь винить меня, верно?"

Система молчала очень долго, так долго, что Ронг Тан подумал, что она не ответит. Он разделся и забрался в постель, чтобы поспать, затем услышал слабый механический звук:

[Я бы не стала вас винить, я бы ни в чем вас не винила.]

Если только ты по глупости не отдашь все главному антагонисту и все равно не похвалишь его!

Но система не сказала этого вслух. Она просто переместилась в трехмерном пространстве, послушно забралась в кровать Ронг Тана, свернулась калачиком рядом с его рукой и погрузилась в мирный сон.

Ронг Тан тихо усмехнулся:

-"Хорошо".

Той ночью, в полусне, Ронг Тан услышал слабые голоса за пределами двора. Когда дверь открылась и закрылась, поднялся порыв ветра, сотрясший деревья во дворе, и начался ливень.

Он спал не очень крепко; вздрогнув от внезапного раската грома за окном, он открыл глаза.

В комнате было темно, не зажжено ни одной свечи. Случайные вспышки молнии за окном освещали все небо, прежде чем исчезнуть, и раскаты грома были довольно громкими.

Ронг Тан нахмурился, все еще испытывая непреодолимую сонливость, натянул одеяло на голову и попытался заткнуть уши, чтобы продолжить спать.

Однако кто-то постучал в его дверь, звук смешался с ветром и раскатами грома, и Ронг Тан на мгновение перестал реагировать.

Вскоре после этого кто-то толкнул дверь снаружи. Ронг Тан выглянул из-под одеяла, с трудом открывая глаза, и увидел слабый источник света, движущийся внутри комнаты.

Фонарь, с нарисованной золотой рыбкой, мерно покачивался, когда Су Хуайцзин молча подошел к кровати. Увидев сцену на кровати, он на мгновение замер, затем его глаза округлились, а губы приподнялись в улыбке, мягко спрашивая:

-Тебя разбудил шум?

Снаружи раскаты грома становились все громче, ранняя летняя гроза была внезапной и раздражающей, лил дождь, нарушая царившее в воздухе беспокойство.

Лицо Ронг Тана было наполовину открыто, его нос и рот все еще были спрятаны под одеялом, глаза сонные и, казалось, он не до конца проснулся.

Су Хуайцзин поставил фонарь на пол чуть подальше, не слишком темный, чтобы в комнате стало совсем темно, и не слишком яркий, чтобы повредить глазам Ронг Тана и прогнать его остатки сонливости.

-Тан-Тан, подвинься немного, -почти прошептал Су Хуайцзин, его голос был очень слабым. Ронг Тан инстинктивно завернулся в одеяло и подвинулся ближе.

Затем Су Хуайцзин сел на край кровати, подоткнув одеяло вокруг Ронг Тана.

Лежа на боку, лицом наружу, Су Хуайцзин поднял руку, чтобы прикрыть левое ухо Ронг Тана:

-Гром довольно громкий, я боялся, что он может разбудить тебя, поэтому пришел проверить. Тебя разбудило то, что я открыл дверь?

Его приглушенный голос казался нереальным и неземным. Ронг Тану потребовалось мгновение, чтобы ответить, покачав головой:

-Нет, я проснулся до того, как ты пришел.

Он взглянул в сторону окна, его голос был приглушен одеялом, легкая жалоба, тихое бормотание:

-Так шумно.

Су Хуайцзин молча улыбался, за окном непрерывно грохотал гром, сверкали молнии, освещая его нежный профиль. Его лицо, похожее на идеально отполированный нефрит, мягко сияло в темноте ночи.

-Спи, я здесь, -мягко успокаивал Су Хуайцзин.

Ронг Тан действительно был очень сонным; он, как правило, спал больше обычного, и, так много гуляя в течение дня, он проспал бы до утра, если бы не внезапный ливень.

Пока Су Хуайцзин говорил, Ронг Тан почувствовал, как будто внутри него слегка нажали на выключатель, волна сонливости захлестнула его разум.

Но последняя крупица его ясного разума сохранилась, и он неопределенно спросил:

-Му Цзинсю и остальные только что вернулись?

Су Хуайцзин ответил:

-Да.

Изо всех сил стараясь держать глаза открытыми, Ронг Тан все же сумел собрать немного энергии, чтобы спросить:

-Что они сказали? Они что-то нашли в пруду?

Су Хуайцзин слегка улыбнулся:

-Они кое-что нашли, но чиновник Му очень устал. Господин Кэ отвел его обратно в комнату отдохнуть, сказав, что они обсудят это завтра. Тан-Тан не нужно беспокоиться.

Ронг Тан слегка нахмурился:

-Моя тетя...

-Это не имеет никакого отношения к императрице, -прервал его Су Хуайцзин, его взгляд был твердым, но нежным. Снаружи гром и молнии казались необычно тихими, оставляя во дворе только шум ветра и дождя. Су Хуайцзин опустил взгляд, повторив, -Это не связано с твоей тетей. Тан-Тан пора спать.

Было поздно, и у него выдался утомительный день, когда он и ходил пешком, и изнурительно размышлял. Если бы не страх, что гроза может разбудить Ронг Тана, Су Хуайцзин не собирался нарушать его покой и не хотел еще больше беспокоить его осложнениями, вызванными Шэн Чэнли.

Ронг Тан моргнул, глядя на своего супруга.

Спонтанно он потерял желание думать дальше. С Су Хуайцзином здесь, сидящим рядом с ним, казалось, что не было никаких проблем, о которых стоило беспокоиться.

— Это было неосознанное суждение в сознании Ронг Тана.

После минутного затишья Ронг Тан послушно закрыл глаза, не попросив Су Хуайцзина уйти и не убрав руку от уха, просто лег на бок в кровати, лицом к нему, естественно заснул и тихо сказал:

-Спокойной ночи.

Ветер шумел во дворе, но все было перекрыто толщиной в ладонь. Время от времени раздавался раскат грома, но его заранее ощущали и успокаивали нежным похлопыванием по одеялу.

Ронг Тан не был потревожен грозой во второй половине ночи. Когда гроза миновала и свеча в фонаре почти догорела, Су Хуайцзин сел у кровати, некоторое время пристально глядя на Ронг Тана, затем осторожно стянул одеяло, закрывающее его рот и нос, беспокоясь о его дыхании.

Не в силах удержаться, любуясь этим мирно спящим милым личиком, Су Хуайцзин легонько похлопал по одеялу и, наконец, не удержался и поднял руку, чтобы коснуться щеки своего номинального мужа.

Жест был нежным, двигаясь от подбородка к боковой части щеки, где обычно была оживленная ямочка, теперь гладкая и ровная. Су Хуайцзин слегка надавил, в его глазах появилась улыбка, пока кончики его пальцев не коснулись уголка губ Ронг Тана.

Кожа молодого господина Ронг Тана была бледной, как у человека, редко бывающего на солнце, его губы также были очень бледными, даже несколько тонкими.

Су Хуайцзин слышал, что люди с бледными и тонкими губами обычно бессердечны. Сначала он подумал, что это безосновательное высказывание, но когда Ронг Тан в точности соответствовал этому описанию, Су Хуайцзину это не понравилось.

Его Тан-Тан, более мягкий и терпеливый, чем кто-либо другой в этом мире, как он мог быть бессердечным?

Взгляд Су Хуайцзина слегка потемнел, шум дождя за окном постепенно стих. Его тонкие пальцы надолго задержались на щеке, в конце концов слегка коснувшись губ.

Шепот, такой тихий, что это было почти похоже на бормотание, наполнил комнату, едва слышный, как легкий ветерок, оставляющий след, который скоро исчезнет.

-Ты, должен быть, хорошим, Тан-Тан, -тихо сказала Су Хуайцзин, -спокойной ночи.

*   *   *

После полуночного дождя многие цветы в саду Сун были сбиты, но те, что остались, расцвели еще ярче, напитанные дождем.

Когда Ронг Тан проснулся утром и потянулся в постели, он почувствовал себя особенно хорошо отдохнувшим.

Он инстинктивно взглянул на кровать, вспомнив, что Су Хуайцзин приходил прошлой ночью. Одолеваемый сном, он не особо задумывался об этом и не удосужился поинтересоваться почему. Теперь, после хорошего сна, он внезапно почувствовал себя озадаченным. Почему главный антагонист пришел в его комнату посреди ночи? И когда он ушел?

Ронг Тан, все еще сбитый с толку, оделся и вышел на улицу. Он сразу же увидел Кэ Хунсюэ и Му Цзинсю, сидящих в красном павильоне. Умывшись и присоединившись к ним, Кэ Хунсюэ поприветствовал его с улыбкой:

-Молодой господин проснулся? Вы хорошо спали? Ваш супруг пошел приготовить вам завтрак.

Му Цзинсю, доедая тарелку густой каши с рыбными ломтиками, слегка нахмурился и бросил недовольный взгляд на Кэ Хунсюэ.

Иногда он не мог понять Кэ Хунсюэ, который казался беззаботным и необузданным. Но кто-то действительно несдержанный не смог бы случайно получить титул императорского ученого от императора или ежедневно ходить в Императорскую академию среди принцев без критики.

Каким бы несдержанным он ни был, он был гораздо тактичнее большинства, и все же, казалось, он не мог удержаться, чтобы не подразнить Ронг Тана, как озорной кот, тем энергичнее выпускающий когти, чем меньше Ронг Тан отвечал.

Му Цзинсю опустил взгляд, взглянул на свою миску и холодно спросил:

-Ты закончил есть?

Кэ Хунсюэ, все еще наблюдая за Ронг Таном, помолчал:

-Хм? Еще нет, не так ли, старший брат?

Ронг Тан, внимательно наблюдавший за происходящим, рассмеялся:

-Чиновник Му имеет в виду, что вам следует держать рот на замке и сосредоточиться на еде, если вы еще не закончили есть.

Ронг Тан поколебался, а затем озадаченно спросил:

-Господин Кэ, почему вы всегда проявляете столько заботы о Хуайцзине, все время называя его моим супругом? Если вы будете продолжать в том же духе, я начну подозревать, что вы хотите украсть моего супруга.

Му Цзинсю, произнеся эти слова, продолжал есть с опущенными глазами, не издавая ни звука. Однако, услышав явно поддразнивающие слова Ронг Тана, он неосознанно нахмурил брови, немного крепче сжимая ложку.

Кэ Хунсюэ казался искренне ошеломленным:

-А?

Прежде чем он успел среагировать, на лестнице послышались шаги. Голос Су Хуайцзина, уже смеющийся, раздался еще до того, как он появился:

-Спасибо за ваше высокое уважение, господин Кэ, но я уже принес обеты Тан -Тану. При жизни я человек Тан-Тана, а после смерти я хочу быть похороненным рядом с ним. Я действительно не могу принять такое внимание от господина Кэ. Пожалуйста, простите этого ученого и найдите другого достойного человека.

Утренний воздух был свежим после ночного дождя, даже ветер доносил аромат травы и растений, птицы пели на ветвях. Ронг Тан всего лишь шутил с Кэ Хунсюэ в отсутствие Су Хуайцзина. Теперь, когда шутка была услышана вовлеченным лицом, он почувствовал, как у него необъяснимо загорелись уши, на мгновение отвел взгляд, а затем инстинктивно послушно поднял глаза на своего супруга, как будто не он был тем, кто сделал это озорное замечание.

Су Хуайцзин, увидев его таким, почувствовал желание рассмеяться. Он посмотрел на него сверху вниз, молча подошел и накрыл на стол, даже передал палочки для еды и миску Ронг Тану, присоединившись к нему за завтраком.

Поскольку эти двое проявляли нежное пренебрежение к другим, Кэ Хунсюэ долго сидел ошеломленный, наконец придя в себя и недоверчиво спросив Ронг Тана:

-Вы клевещите на меня?!

Ронг Тан взглянул на него, внутренне фыркнул, но сказал Му Цзинсб:

-Чиновник Му, пожалуйста, присмотри за своим младшим братом. Его глаза всегда прикованы к моему Хуайцзину, и это нехороший взгляд.

Су Хуайцзин, услышав "мой Хуайцзин", не смог удержаться и оживился, предложив Ронг Тану булочку с заварным кремом, а затем сладко добавил:

-Но я люблю только Тан-Тана.

Сначала Кэ Хунсюэ был сбит с толку, но когда он мельком увидел ледяное выражение лица Му Цзинсю, он запаниковал, поспешно объяснив:

-Старший брат, это был просто случайный вопрос, как я мог желать чью-то супругу! Ты ведь знаешь меня, верно?

Кэ Хунсюэ жалобно посмотрел на Му Цзинсю широко раскрытыми глазами, что было далеко от его обычного поведения яркого плейбоя. Однако Му Цзинсю даже не взглянул на него, холодно сказав:

-Ешь свою еду.

Кэ Хунсюэ чувствовал себя обиженным и не знал, что делать. Он хотел втянуть в это Ронг Тана, но Су Хуайцзин был настороже. Не говоря уже о прикосновении к нему, даже продолжительный взгляд мог заслужить предупреждение.

Он втайне стиснул зубы, проглотил свои обиды и после завтрака некоторое время уговаривал Му Цзинсю ласковыми обращениями "старший брат", пока тот, казалось, не стал менее сердитым, и он, наконец, почувствовал облегчение.

Ронг Тан, наблюдавший за всей этой сценой, отхлебнул чая, который Су Хуайцзин налил ему, весьма удивленный. Он тихо спросил:

-Как господин Кэ может определить настроение Му Цзинсю, когда выражение его лица совсем не меняется?

Взгляд Су Хуайцзина упал на испачканный чаем уголок губ Ронг Тана, и он осторожно протянула руку, чтобы вытереть его. Ронг Тан моргнул, казалось бы, вполне привыкший к этому, и Су Хуайцзин улыбнулся:

-Я могу сказать, о чем думает Тан-Тан, просто взглянув на него, я намного лучше его.

Ронг Тан был озадачен.

Такое необъяснимое стремление к соперничеству – неужели главный злодей всегда чувствовал необходимость соревноваться во всем? Ронг Тан сразу же стал осторожен в своих словах.

После еды они, наконец, перешли к сути дела.

Му Цзинсю достал красный вышитый влажный мешочек со словами:

-Это было найдено в пруду.

Ронг Тан сначала хотел взять пакетик сам, но Су Хуайцзин перехватил его первым. Он высыпал травы внутри и разложил на столе вышитую сторону мешочкс:

-Просто посмотри на это вот так.

Она была грязной, и хотя ее постирали, она так долго отмокала в пруду, и это была вещь умершего человека. Он не хотел, чтобы Ронг Тан прикасался к ней.

Ронг Тан не знал, о чем думал Су Хуайцзин, но счел этот метод более удобным.

Сначала он взглянул на травы, затем повернулся к мешочку, выражение его лица внезапно стало холодным.

На нем был безошибочный знак дворца Фэнци.

Кэ Хунсюэ, которого Ронг Тан только что перехитрил, использовал свой веер, чтобы пододвинуть пакетик к Ронг Тану, а галлюциногенную траву - к себе. Он сказал с улыбкой:

-Прошлой ночью шел сильный дождь. Пруд был наполовину осушен, а затем снова затоплен. Мы ничего не нашли, и, обыскав комнату Юэ Жун, мы нашли галлюциногенную траву под ее подушкой. Что касается этого мешочка, мы со старшим никогда его не видели.

Поняв его подтекст, Ронг Тан на мгновение остолбенел, инстинктивно взглянув на Му Цзинсю, который казался безразличным и не выказывал никаких признаков того, что опровергает Кэ Хунсюэ. Ронг Тан почувствовал себя увереннее и сказал:

-Спасибо

-Молодой господин Ронг, не за что, -ответил Кэ Хунсюэ. -Вы и мой старший у нас в долгу, и будет правильно отплатить нам тем же.

Ронг Тан больше ничего не сказал, понимая, что речь шла не просто об одолжении. Для Му Цзинсю было необычно уничтожать улики самостоятельно, но он был готов это сделать, вероятно, под влиянием Кэ Хунсюэ. Ронг Тан мог только признать это.

Су Хуайцзин спросил:

-Как эти два господина планируют использовать эту галлюциногенную траву?

Кэ Хунсюэ рассмеялся:

-Бесполезно. Все будет происходить так, как задумано.

Ронг Тан на мгновение опешил, затем понял.

Кэ Хунсюэ не из тех, кто вмешивается в чужие дела; его участие в этом деле было только для того, чтобы помочь своему старшему брату увидеть истинную природу Шэн Чэнли.

Использование всего лишь мешочка или пучка трав само по себе вряд ли изменило бы впечатление императора Реншоу об императрице или Шэн Чэнли. Эти предметы должны были быть частью взаимосвязанной серии шагов, чтобы добиться максимального эффекта. Любое прямое действие, которое они предприняли, было бы слишком очевидным, поэтому лучше было отойти в сторону и позволить событиям развиваться.

Единственное, что они сделали, - это убрали из ситуации элементы, которые были вредны для них самих.

Ронг Тану больше не нужно было беспокоиться о том, что императрицу Ван подставил Шэн Чэнли, и Кэ Хунсюэ мог воспользоваться этой возможностью, чтобы посоветовать Му Цзинсю держаться подальше от Шэн Чэнли.

Цель Су Хуайцзина тоже была именно такой; он хотел, чтобы его супруг свободно заводил друзей, которых он хотел, без какого-либо бремени.

Что касается королевских раздоров и хаоса наследования, какое это имело отношение к ним? Пусть мир перевернется с ног на голову; они будут жить так, как им заблагорассудится.

На самом деле, чем более хаотичным он был, тем лучше это их устраивало.

*   *   *

На третий день Фестиваля цветов, после обсуждения в саду Сун, где погибло много цветов, Ронг Тан почувствовал огромное облегчение. Затем они с Су Хуайцзином прогулялись по саду.

Ему было немного любопытно, какой выбор сделает Му Цзинсю, но казалось, что независимо от того, что он выберет, это будет не хуже, чем в его прошлых двух жизнях.

Если бы ему повезло, ему не пришлось бы затрачивать столько усилий и в конечном итоге он не умер бы в одиночестве холодной снежной ночью.

Ронг Тан был рад этому.

Когда он был счастлив, настроение Су Хуайцзина также улучшалось. Они провели день, гуляя, даже устроили банкет и слушали поэтический конкурс до вечера. Когда на западе неба собрались грозовые тучи, а воздух стал душным, сигнализируя о надвигающейся буре, они поспешили вернуться в свой маленький дворик.

Как обычно, Су Хуайцзин приготовил очень горькое лекарство для Ронг Тана, но после того, как он выпил его, он улыбнулся и протянул ему кусочек засахаренного фрукта.

Ронг Тан не любил сладости, но в тот момент он почувствовал, что это палочка-выручалочка, и быстро отправил ее в рот, чтобы нейтрализовать горький привкус.

За окном небо внезапно потемнело, день сменился ночью, с сильным ветром и отдаленным раскатом грома в далеком небе.

Су Хуайцзин наблюдал, как Ронг Тан готовится ко сну, и не ушел после того, как он лег в постель, по-видимому, желая дождаться, пока он заснет, прежде чем уйти.

Ронг Тану не хотелось спать, поэтому он прислонился к изголовью кровати и начал читать книгу, в то время как Су Хуайцзин сидел рядом с ним на табурете, поглощенный книгой по географии.

Двери и окна были надежно закрыты, и было зажжено много фонарей, что делало комнату исключительно светлой. Ронг Тан заметил, что почти каждый раз, когда снаружи сверкала молния, Су Хуайцзин инстинктивно поднимала глаза, а когда раздавался гром, они часто ловили себя на том, что смотрят друг другу в глаза.

Хватка главного злодея на его книге внезапно усиливалась, как будто... он был немного напуган.

Ронг Тан моргнул, неуверенный в собственном суждении.

Ронг Тан некоторое время наблюдал и заметил, что каждый раз, когда сверкала молния, Су Хуайцзин без исключения поднимал глаза, а в момент раската грома поджимал губы, слегка наклонялся вперед и крепко сжимал их пальцами, словно подавляя желание куда-нибудь спрятаться.

Ронг Тан был застигнут врасплох, затем его осенило!

Неудивительно, что Су Хуайцзин пришел в его комнату прошлой ночью!

Он был напуган!!!

Осознав это, Ронг Тан почувствовал, как его охватывает непреодолимое чувство вины.

Главный злодей, с детства вынужденный жить на чужбине, привык все переносить в одиночку. После их женитьбы, в тот редкий раз, когда он проявлял свои истинные чувства, испуганный ночью, он вбежал в комнату Ронг Тана в поисках защиты, а Ронг Тан заботился только о сне!

Ронг Тан чувствовал себя невыносимо виноватым, все чаще видя Су Хуайцзина жалким малышом, а себя - чрезмерно бессердечным.

Ронг Тан очень незаметно придвинулся ближе к кровати.

Су Хуайцзин, услышав движение, в замешательстве поднял глаза, как раз в тот момент, когда снаружи прогремел гром, громко зашелестели листья. Рука Су Хуайцзина неконтролируемо опустилась на кровать Ронг Тана.

Не в силах сдержаться, Ронг Тан прямо спросил:

-Ты боишься?

Су Хуайцзин:

-?

Ронг Тан испытывал противоречивые чувства; с одной стороны, он хотел уважать гордость Су Хуайцзина, но с другой, он чувствовал, что бояться грома не стыдно; он тоже был напуган в детстве. Но вопрос к главному злодею все еще заставлял его колебаться:

-...ты боишься грома?

Су Хуайцзин на мгновение был ошеломлен, не сразу ответив.

Ронг Тан осторожно спросил:

-Ты испугался грома прошлой ночью и пришел найти меня? Ты остаешься сегодня, потому что не хочешь оставаться один?

Су Хуайцзин молчал, казалось, целую вечность, прислушиваясь к грохоту грозы за окном. Увидев, что Ронг Тан приближается к нему, его внезапно охватило неконтролируемое чувство радости.

Он хотел рассмеяться, но сдержался, его глаза на мгновение опустились, прежде чем снова подняться, демонстрируя жалкий и невинный вид. Его пальцы нервно теребили угол одеяла, бормоча мягкое, почти неслышное

-Хм. Когда я был ребенком и жил в доме моего дяди, летними вечерами часто случались грозы. Крыша моей комнаты была повреждена и долгое время не ремонтировалась. Дождь просачивался сквозь нее и капал внутрь, а углы были наполнены мышиным писком. Это было действительно страшно.

Его голос был мягким, почти смущенным, когда он рассказывал о своем прошлом, растапливая сердце Ронг Тана.

Су Хуайцзин поднял жалостливый взгляд, слегка поджав губы, выглядя встревоженным. Простое озвучивание вопроса, казалось, исчерпало всю его энергию, когда он тихо спросил:

-Могу я поспать с тобой сегодня вечером, Тан-Тан?

Примечание автора:

Тск, тск, неудивительно, что ты был полностью съеден (ласковый взгляд в сторону Тан-Тана).

Когда снаружи прогремел гром, Ронг Тан почувствовал облегчение, услышав откровенное признание Су Хуайцзина.

Он поднял глаза, собираясь согласиться, но затем взглянул на постельное белье на кровати. Поколебавшись мгновение, его взгляд упал на шкаф в углу:

-Тогда принеси еще одно одеяло и подушку. Я могу скинуть одеяло во время сна.

На самом деле, он бы этого не сделал, но он знал, что Су Хуайцзин обладает сильным чувством осторожности и бдительности. Согласие спать в одной постели уже было решением, принятым из страха, и спать под одним одеялом...

Ронг Тан беспокоился, что Су Хуайцзин, возможно, не сможет спокойно спать всю ночь.

Думая, что он добр и внимателен, Ронг Тан ловко объяснил Су Хуайцзину причину и выход. Однако, услышав это, глаза Су Хуайцзина слегка сузились, и он неохотно взглянул на одеяло, которым был укрыт Ронг Тан.

Почему они не могли спать под одним одеялом?

Разве они не были женаты?

Какая супружеская пара не делила постель хотя бы раз за полмесяца?

Ему казалось, что над ним издеваются.

Су Хуайцзин, с оттенком незаметного негодования, послушно открыл шкаф и достал одеяло и подушку, положив их на кровать, спросив:

-Тогда я могу пойти умыться?

— Имея в виду, что он ляжет спать после мытья! Это означало, что он разделит постель с Ронг Таном!

Ронг Тан, прислушиваясь к оглушительному грохоту за окном, кивнул, затем, увидев удаляющуюся фигуру Су Хуайцзина, не удержался и окликнул его:

-Тебе нужно, чтобы я сопровождал тебя?

Сердце Су Хуайцзина безмерно смягчилось.

В эти дни он испытывал беспокойство, разрываясь между подозрением, что близость принца Нинсюаня имела скрытый мотив, и ощущением, что встреча с Ронг Таном после возвращения в столицу была невероятной удачей.

Если перенесение этих трудностей в стране Шу должно было привести его к кому-то вроде Ронг Тана, глубоко любящего его, тогда Су Хуайцзин думал, что еще больше страданий было бы терпимо.

Тан-Тана было достаточно.

Где бы он ни был, это был дом.

Глаза Су Хуайцзина округлились, он покачал головой:

-Не нужно, на улице шторм, будь осторожен, чтобы не простудиться. Я скоро вернусь

Ронг Тан все еще немного колебался, но буря во дворе действительно была шумной, листья с шелестом ударялись о карниз. С его слабым здоровьем промокание под ночным дождем легко могло привести к серьезному заболеванию.

Итак, он нахмурился и сказал:

-Тогда поторопись, хорошо?

Он не имел в виду ничего другого под этими словами, просто беспокоился, что Су Хуайцзин может испугаться, если раздастся внезапный удар грома, пока он в одиночестве моется на улице.

Но в комнате, освещенной теплым желтым светом фонарей и свечей, с узкой кроватью у стены, занавески раздвинуты по бокам, Ронг Тан опирается на спинку кровати, нижняя часть его тела покрыта одеялом, верхняя часть тела задрапирована тонким стеганым одеялом, в руках сборник рассказов, и смотрит наивно и лениво, чтобы сказать "давай побыстрее, ладно", было невероятно заманчиво.

Он был подобен только что появившемуся духу с гор, каждое его движение завораживало, но он совершенно не осознавал собственной привлекательности, излучая противоречие невинности и искушения, заставляя желать снять этот внешний слой и увидеть истинную природу сердца, бьющегося под его кожей.

Взгляд Су Хуайцзина потемнел, его кадык дернулся, пальцы коснулись жетона на поясе, на губах появилась легкая улыбка:

-Хорошо.

После того, как он вышел из комнаты, Ронг Тан сел на кровать, ожидая его. Воспользовавшись моментом, он свернул свое собственное одеяло внутрь, аккуратно подвернув края, чтобы создать границу для Су Хуайцзина.

Кровати во времена Великой династии Юй были довольно маленькими. Несмотря на то, что ступенчатые кровати в саду Сун были рассчитаны на двоих, они были лишь немного больше современных односпальных кроватей. Хотя двоим здесь было бы не тесно, Ронг Тан постарался свести к минимуму свое присутствие, чтобы дать Су Хуайцзину больше пространства.

Он долго ждал, почти засыпая, пока Су Хуайцзин, наконец, не вошел в комнату.

Войдя, Су Хуайцзин увидел, что кровать разделена почти на три части, а Ронг Тан занимает всего треть ее вместе со своим одеялом. Он помолчал мгновение, прежде чем внезапно разразиться смехом.

Он снял верхнюю одежду и медленно подошел к кровати. Вместо того, чтобы лечь, он наклонился, одной рукой опираясь на кровать, и протянул руку к Ронг Тану, его голос был хриплым, но слегка липким:

-Тан-Тан.

Ронг Тан:

-Хм?

Су Хуайцзин сказал:

-Я приятно пахну.

Ронг Тан моргнул, на мгновение не понимая.

Только после того, как вышел за него замуж, главный антагонист немного прибавил в весе, но его запястья остались тонкими, кости, обтянутые кожей, выглядели белыми и упругими, напоминая молочный леденец с белым кроликом.

Ронг Тан стыдливо сглотнул.

Су Хуайцзин наклонил голову, понизив голос, и сказал в чрезвычайно воспитанной манере:

-Я не хотел пачкать твою постель, поэтому позаботился о том, чтобы принять ванну.

Во дворе была приготовлена только горячая вода для питья. Желая поскорее присоединиться к Ронг Тану в постели, он искупался в холодной воде. От открытой части его запястья, белой, как иней и снег, исходил легкий холодок, несущий аромат мыльной ягоды и цветов, действительно приятно пахнущий.

Ронг Тан слегка нахмурился, собираясь отругать его за то, что он не заботится о своем здоровье, купаясь в холодной воде в дождливый день, когда он увидел, как Су Хуайцзин моргнул и кокетливо сказал:

-Итак, ты можешь не держаться так далеко от меня, Тан-Тан? У меня такое чувство, что ты меня избегаешь.

Он напоминал маленького уличного торговца, с энтузиазмом рекламирующего свой товар, подняв руку повыше, как бы приглашая Ронг Тана понюхать поближе, и искренне добавив:

-Я правда приятно пахну.

Ронг Тан на мгновение остолбенел, запоздало взглянув на границу, которую он только что создал на кровати, его уши необъяснимо покраснели.

Ронг Тан потянул за одеяло, затем потянул еще раз, и два одеяла со звуком соприкоснулись. Он поднял голову, чтобы посмотреть на Су Хуайцзина.

Видишь! Я не избегаю тебя!

Улыбка Су Хуайцзина стала шире. Прежде чем встать с кровати, он предпринял последнюю попытку, с некоторым сожалением:

-Правда, не хочешь понюхать? Я даже положил несколько цветков гардении в ванну. Теперь я действительно приятно пахну.

Чем больше он настаивал на своем аромате, тем краснее становились уши Ронг Тана, воскрешая эмоции, которые он испытывал, получая письма, адресованные [Тан-Тану, моему мужу] до их свадьбы, наполняя его чувством вины, сродни соблазнению несовершеннолетнего.

Ронг Тан заставил себя отвернуться:

-Я не чувствую этого запаха!

-Ох. -Су Хуайцзин опустил голову, его голос звучал подавленно и разочарованно.

Он разделся и забрался в постель, где Ронг Тан соединил два одеяла. Опасаясь, что холод может просочиться внутрь и застудить Ронг Тана, он осторожно поправил угол одеяла и положил свое собственное отдельно, прислонившись к изголовью кровати.

Ронг Тан не почувствовал ничего неладного, когда задавал этот вопрос, и даже когда пересел на внутреннюю сторону кровати, ожидая Су Хуайцзина.

Но как только другой человек присоединился к нему на кровати, присутствие Су Хуайцзина рядом с ним, прислонившегося к изголовью, стало неоспоримым – даже если он просто смотрел на древнюю книгу.

Ронг Тан всегда считал его главным противником своей юности и относился к нему как к любимому ребенку. Су Хуайцзин часто проявлял к нему нежность, вызывая чувство привязанности у Ронг Тана. Но, лежа так близко на кровати, Ронг Тан внезапно почувствовал безошибочно узнаваемую мужскую ауру, исходящую от антагониста.

Смешанный с ароматом гардений и мыльной ягоды, не заметный, но все же присутствующий, напоминающий Ронг Тану, что в этом мире он взрослый мужчина.

Способный занимать официальный пост, жениться и быть отцом детей, мужчина того же пола, что и он.

Ронг Тан инстинктивно чувствовал биологическую настороженность – в природе два самца обычно сражаются вместе за территорию и самок.

Но прежде чем он смог полностью осознать это чувство, снаружи раздался удар грома. Су Хуайцзин, казалось, испугался и быстро сунул руку под одеяло, схватив пальцы Ронг Тана.

-.…

Всякое чувство настороженности рассеялось в одно мгновение. Ронг Тан на мгновение остолбенел, а затем понял, что это его боящийся грома, любящий малыш. Он не убрал руку, но нежно похлопал Су Хуайцзина по тыльной стороне ладони, его голос тихо звучал в дождливой ночи, неся в себе неописуемую нежность:

-Все в порядке, я здесь.

Су Хуайцзин был слегка озадачен, его ресницы дрожали, он больше не мог сосредоточиться на "Хрониках гор и рек". Он опустил взгляд, глядя на их переплетенные руки, прикрытые одеялом.

Звуки ранних летних гроз часто приносят обновление. Су Хуайцзин некоторое время прислушивался к шуму дождя за окном, Ронг Тан молча медленно поглаживал его, терпеливо утешая.

Су Хуайцзин нарушил тишину смешком.

-Спасибо, Тан-Тан, -сказал он, -Я действительно боюсь грома.

Но не сейчас.

Трудно развить в себе страх перед чем-то конкретным или беспокоиться о том, что другие испугаются, если ты сам никогда не боялся и не был свидетелем страха у других.

Причина, по которой он приходил в комнату Ронг Тана грозовыми ночами, заключалась в беспокойстве, что Тан-Тан может быть разбужен громом и не сможет спокойно спать.

И у него было это беспокойство, потому что когда-то он боялся.

Очень, очень боялся.

Дождевая вода просачивается сквозь крышу, капает на земляной пол, мыши пищат в углу, как будто переезжают дом, достаточно смелые, чтобы пробежать мимо его кровати, даже останавливаясь, чтобы посмотреть ему в глаза в кромешной темноте. В такие ночи раскаты грома казались похоронным звоном, ясный и в то же время темный взгляд нечеловеческих существ пробуждал в сердце бесчисленные, неведомые страхи, угрожающие поглотить человека целиком.

Юный Седьмой принц никогда не был свидетелем подобной сцены.

Он никогда не боялся грома.

Во дворце в дождливые дни у его постели оставалась нежная служанка. Тусклого света в комнате было достаточно, чтобы видеть, а гром, молния и ветер снаружи никогда не проникали в комнату. Пламя свечей оставалось ровным, а колыбельная служанки была особенно нежной и прелестной, словно убаюкивающая сонного ребенка на облаке. Даже если мир снаружи был в хаосе, это ни в малейшей степени не могло его потревожить.

И когда на следующий день рассветало, Императорский сад наполнялся жизнью. Его третий брат и четвертая сестра бежали к нему во дворец, смеясь и дразня его кузнечиком: "Седьмой брат, Седьмой брат! Хочешь поискать жуков?"

Седьмой принц когда-то ничего не боялся.

Ни насекомых, ни темноты, ни грозы, ни даже пирожных с семенами лотоса, которые он не любил, и, конечно, не тигров, которых боялись даже простые люди. Его уверенность проистекала от Четвертой принцессы, которая часто говорила о том, что научится сражаться с тиграми у их бабушки, когда вырастет.

Тогда он даже подумал, какой впечатляющей, должно быть, была эта бабушка, решив поучиться у нее, как только он станет больше своей четвертой сестры.

Выросший в башне из слоновой кости, лелеемый и защищаемый всем дворцом, он никогда не знал страха.

Но когда однажды летней ночью внезапно произошло несчастье, поглотившее его башню из слоновой кости в огне, его кормилица погибла, пытаясь вытащить его из дворца, рухнув в лужу черной крови на дворцовой дороге. Дворцовые слуги затоптали ее тело в своем безумном бегстве. Его родители в зале управления были задушены так, что у них вылезли глаза. Удар грома в душном небе, казалось, открыл ящик Пандоры.

Страх начал укореняться, распространяя смятение.

Долгое время он верил, что все это было ночным кошмаром, что он проснется и обнаружит, что его третий брат все еще водит его по Императорскому саду, его четвертая сестра все еще кормит его сладкой выпечкой, а его брат- наследный принц ругает их за то, что они балуют своего младшего брата, но при этом играет с ним с гремящим барабаном когда остается один.

Его брат-наследный принц обожал своего младшего брата, рожденного от той же матери, больше, чем кто-либо другой.

Су Хуайцзин думал, что пробуждение положит всему этому конец.

Но лето в Шу было наполнено грозами. Раскаты грома не давали ему уснуть всю ночь, дождевая вода капала на его постель, пропитывая ее. Оползни на горных дорогах и крики людей, казалось, достигали его ушей, прорезая небо.

В глубине души он звал своих братьев, сестру, родителей... но никто не пришел.

Син Фэн нашел его не сразу.

Один в резиденции Ли в Шу, среди грома и ночного дождя, Су Хуайцзин столкнулся лицом к лицу с каплями воды и бегающими мышами, наконец осознав суровую правду:

У него больше не было дома.

*   *   *

Много лет спустя он больше не боялся грома, мышей и не знал, чего еще можно бояться в этом мире.

Иногда Син Фэн, видя кажущееся безразличным поведение Су Хуайцзина, чувствовал страх, но Су Хуайцзин действительно больше ничего не боялся.

В детстве любая незначительная травма заставляла его искать утешения у матери, но теперь он может вывихивать и вправлять кости, не меняя выражения лица.

Когда-то он боялся мышей, а теперь смеется, когда они умирают с пеной у рта, съев его яд.

Раньше гром вызывал у него желание оглушить себя, но теперь его единственное беспокойство заключается в том, может ли Ронг Тан испугаться или потревожиться такими внезапными, раздражающимися звуками.

Тем не менее, Ронг Тан спрашивал его в ответ: "Ты боишься?"

Он заботливо освобождал место, предлагая половину кровати, тонко намекая: "Если тебе страшно, ты можешь остаться со мной".

Его Ронг Тан, действительно самый добрый, самый сострадательный маленький святой в этом мире.

Су Хуайцзин тихо рассмеялся, еще некоторое время сопровождая Ронг Тана в чтении. Когда гром, наконец, утих и было уже очень поздно, он погасил несколько свечей и лег рядом с Ронг Таном спать.

Ронг Тан, который легко поддавался сну, засыпал в тот момент, когда ложился в постель. И все же, находясь в полубессознательном состоянии, услышав раскаты грома, он инстинктивно придвинулся ближе, просунул руку под одеяло Су Хуайцзина, нежно сжал его руку, неразборчиво пробормотав:

-Не бойся, это просто нормальная погода, не волнуйся...

Аромат гардений окутал кровать. Су Хуайцзин некоторое время лежал неподвижно, слыша ровное, продолжительное дыхание рядом с собой. Он тихо вздохнул, не в силах удержаться, чтобы не обнять своего маленького боттхисатву, одеяло и все остальное.

-Я действительно приятно пахну, -прошептал Су Хуайцзин, его хриплый голос разносился по ночи, как мелодия на древней цитре.

Он немного яростно потерся подбородком о голову Ронг Тана, это прозвучало одновременно и как приказ, и как робкая мольба:

-Ты сказал, что тебе нравятся гардении, значит, я тоже должен тебе нравиться, хорошо?

-Если ты не ответишь, я приму это за согласие, -Су Хуайцзин, играя в свои маленькие игры, удовлетворенно закрыл глаза.

Примечание автора:

Ах, ты маленький дразнилка!

Сад Сун казался уединенным раем, оторванным от столичной суеты. Дни, проведенные в компании поэзии и самого времени, могли вызвать у некоторых чувство мечтательной дезориентации.

Тема сбора цветов менялась ежедневно: пионы в первый день, гардении во второй, весенние персики в третий, и так продолжалось до шестого дня, когда Шэн Чэнсин, наконец, остановился на пионах.

Лу Цзяси пришел в маленький дворик ранним утром с темой дня, заставив Ронг Тана саркастически рассмеяться над этой новостью.

Су Хуайцзин очистил миску с круглыми золотисто-желтыми мушмулами, наколол одну из них маленькой вилкой и протянул Ронг Тану:

-Хочешь одну?

Ронг Тан на секунду заколебался, повернул голову и проглотил мушмулу, мгновенно надув щеку. Су Хуайцзин выглядел так, словно хотел ткнуть ее, но сдержался, спросив Лу Цзяси:

-Почему именно сегодня, из всех дней?

Лу Цзяси ответил одним словом:

-Финал.

Кэ Хунсюэ, который уговаривал Му Цзинсю присоединиться к нему в игре Го, остановился, услышав это, смеясь так сильно, что почти закрыл глаза. Он разместил фигуру на доске, создав линию, затем медленно и многозначительно захватил одну из белых фигур Му Цзинсю, прокомментировав:

-Должны ли мы сказать, что смелость Шэн Чэнсина действительно соответствует линии маршала Ся и супруги Хуэй?

Как современный человек, Ронг Тан по-другому относился к использованию термина "финал" в опере. Он уважал оперных педагогов за то, что они пропагандировали традиционную культуру.

Но в феодальную эпоху Даю оперные певцы были просто исполнителями, и сравнивать жалкого исполнителя с императрицей или даже вдовствующей императрицей во дворце было немыслимо. Если бы Шэн Чэнсин не был принцем, никакого количества голов не хватило бы, чтобы искупить такой проступок.

Кэ Хунсюэ сказал:

-Но на таких мероприятиях, как Фестиваль собирания цветов, присутствуют либо ученики, которым еще предстоит окончить школу, культурные гражданские чиновники, либо безмозглые сыновья чиновников, которые умеют только пить и наслаждаться жизнью. Услышав слова Шэн Чэнсина, они могли бы на самом деле похвалить его за то, что он придает большое значение вдовствующей императрице, даже выделив сборнику пионовой поэзии место в финале. Таким образом, травянистые пионы первого дня стали просто ступенькой, позволяющей не только избежать неуважения, но и фактически проявить уважение, используя собственную мать в качестве прикрытия для вдовствующей императрицы.

Кэ Хунсюэ улыбнулся, делая свой ход, неуверенный, напоминает ли он или наслаждается драмой. Он взглянул на Ронг Тана и добавил:

-Даже если кто-то видит манипуляцию насквозь и хочет сообщить о нем, они могут просто сыграть ему на руку. Принц-консорт, это горькая пилюля, которую вдовствующая императрица должна проглотить, несмотря ни на что.

Выражение лица Ронг Тана слегка потемнело, он полностью осознавал это, и именно поэтому чувствовал себя несчастным.

Он выплюнул косточку мушмулы и спросил:

-Сколько лет Шэн Чэнсину в этом году?

Такой юный возраст, но такой хитрый! Среди сыновей императора Реншоу было хотя бы одно хорошее семя?

Даже если Су Хуайцзин не стремился отомстить и захватить трон, если императорская династия Даю перейдет к кому-либо из сыновей императора Реншоу, как долго это может продолжаться?

И снова Ронг Тан почувствовал, что в мироустройстве этого автора есть серьезные недостатки.

Су Хуайцзин ответил:

-Принцы покидают дворец в 16 лет, чтобы основать свои собственные семьи. Третьему принцу в этом году исполняется 17. -Он сделал паузу и добавил с легким смешком, -Столько же, сколько и мне.

Кэ Хунсюэ, первоначально улыбавшийся во время игры в шахматы, слегка поджал губы при упоминании о "Третьем принце", взглянув на Му Цзинсю, сидящего напротив него.

Последний оставался на удивление спокойным и собранным, даже не моргнув ресницей.

Кэ Хунсюэ внутренне вздохнул, слегка сокрушенно покачал головой, поставил черную фигуру на доску, беспомощно наблюдая, как белые фигуры Му Цзинсю выстраиваются в линию, а затем стратегически захватывает свою собственную.

Ронг Тан повернул голову, заметив улыбку на губах Су Хуайцзина, кажущегося безразличным ко всему, и понял, что он действительно относится к этим вопросам серьезно, решив больше не зацикливаться на этом.

В последнее время он стал ленивым, все больше доверяя Су Хуайцзину, с готовностью перекладывая на него трудоемкие задачи, когда это было возможно.

Лу Цзяси неуверенно предложил:

-Не пойти ли нам в павильон Лань Юэ? Труппа Цзы Ю подготовила новую пьесу, которая дебютирует сегодня специально для "Третьего принца".

Услышав это, Кэ Хунсюэ, обычно самый восторженный, остался неподвижен, играя в игру Го, достаточно простую для трехлетнего ребенка, даже не поднимая век:

-Слишком жарко, не стоит беспокоиться. Ты иди, просто дай мне знать, что они исполнят позже.

Ронг Тан был слегка удивлен; он помнил Кэ Хунсюэ как человека, любящего оживленные мероприятия. Всякий раз, когда театральная труппа из другого региона посещала столицу, Кэ Хунсюэ даже пропускал прием пищи, чтобы затащить нескольких друзей посмотреть спектакли.

Его первым выбором всегда был Му Цзинсю, но если он не мог убедить своего старшего, он обращался в особняк Нинсюаньвана, чтобы пригласить Ронг Тана. Сам Ронг Тан потерял счет тому, в скольких театрах он сопровождал Кэ Хунсюэ, и сколько спектаклей они посмотрели.

И теперь Кэ Хунсюэ мог устоять перед очарованием новой пьесы?

Ронг Тану это показалось странным, но когда они собирались уходить, он увидел, как Кэ Хунсюэ повернул голову и испытующе посмотрел на Су Хуайцзина, прежде чем внезапно спросить:

-Господину Су в этом году семнадцать? Когда у тебя день рождения?

Ронг Тан остановился как вкопанный, повернувшись, чтобы посмотреть на антагониста, внезапно кое-что осознав:

Он не знал дня рождения своего "ребенка"!

В романе не упоминается день рождения злодея. В своих предыдущих жизнях Ронг Тан и Су Хуайцзин общались, но ни у одного из них не было такого типа личности, чтобы приглашать другого на вечеринки по случаю дня рождения. Таким образом, после вопроса Кэ Хунсюэ Ронг Тан с удивлением осознал, что никогда не знал о дне рождения своего супруга!

На самом деле это было нелогично. При заключении брака и обмене обручальными подарками обычно указывались даты рождения и гороскопы обеих сторон, на которые можно было взглянуть и запомнить. Но в течение этого времени расписание Ронг Тана было простым: навестить своего "ребенка" в переулке Юнъань, найти Шэнь Фэйи в пригороде, сопровождать Ван Сююй в храм и придумать, как собрать больше подарков на помолвку для Су Хуайцзина...

Он действительно не подумал проверить день рождения антагониста.

Возможно, дело было в его пристальном взгляде, или, может быть, Су Хуайцзин просто от природы был настроен на эмоции Ронг Тана, но, заметив выражение его лица, он помолчал секунду, прежде чем улыбнуться и спросить:

-Ронг Тан тоже не знает о моем дне рождения?

Чувствуя себя немного виноватым, Ронг Тан услышал, как Су Хуайцзин тихо сказал:

-Мне так грустно...

Ронг Тан немедленно извинился:

-Мне жаль...

Он почти не осмеливался взглянуть на Су Хуайцзина, который слегка рассмеялся в ответ, отвечая на вопрос Кэ Хунсюэ, пристально глядя на Ронг Тана:

-Мой день рождения весной, в восьмой день первого лунного месяца. Ты запомнил это, Ронг Тан?

С шахматной доски донесся легкий звук "клац", сигнализирующий о столкновении.

Прежде чем Ронг Тан смог ответить Су Хуайцзину, он отвлекся на шум и, обернувшись, увидел Кэ Хунсюэ, склонившегося над доской, чтобы поднять белую фигуру. Затем Кэ Хунсюэ тщательно восстановил прерванную партию кусочек за кусочком, прежде чем, наконец, положить шахматную фигуру обратно в чашу Му Цзинсю, дразняще сказав:

-Я же говорил тебе не беспокоиться о таких вещах, когда тебя не будет дома. Только что ты устранял последствия для других, а в следующий момент выполняешь официальные обязанности. Даже железный человек не может этого вынести.

Он мягко предложил:

-Может быть, тебе стоит немного отдохнуть после этого?

Ронг Тан посмотрел на Му Цзинсю и задался вопросом, не было ли это иллюзией - увидеть след... что едва ли можно было назвать недоумением на обычно холодном лице Му Цзинсю?

Когда Ронг Тан собрался присмотреться повнимательнее, Му Цзинсю уже взял себя в руки. Бросив слабый взгляд в сторону Су Хуайцзина, а затем отведя взгляд, он возобновил игру. Очень мягким "хм" он, по-видимому, ответил на предыдущий совет Кэ Хунсюэ.

Ронг Тан чувствовал, что что-то не так, но не мог точно определить, что именно.

После проливных дождей, прошедших несколько дней назад, Му Цзинсю и Кэ Хунсюэ стали заметно более расслабленными, реже упоминая Су Хуайцзина в их присутствии. Это был первый раз в жизни, когда Ронг Тан видел такой намек на неконтролируемые эмоции на лице Му Цзинсю.

И, похоже, причина была в этом...

Он задумался, и, похоже, это было связано с днем рождения Су Хуайцзина?

Почувствовав что-то необычное, Ронг Тан инстинктивно хотел расспросить подробнее, но заметил, как сузились глаза Су Хуайцзина, когда он повернулся, чтобы спросить Кэ Хунсюэ:

-Почему Кэ Шаофу вдруг спросил о моем дне рождения?

Сегодня Кэ Хунсюэ был одет в розовое одеяние, но использовал не нефритовый веер, а бумажный, расписанный золотом. Ошеломляющая роскошь была одновременно элегантной и безвкусной, но при этом странно гармоничной.

Он небрежно сказал:

-Мы просто случайно заговорили об этом, и я спросил по наитию. Я вдруг вспомнил, что у меня есть младший брат, которому в этом году тоже должно исполниться семнадцать. Мне просто было любопытно посмотреть, кто из вас двоих старше.

Когда утренний ветерок и солнечный свет проникли на верхний этаж, мимо проплывали облака, и Кэ Хунсюэ, и Су Хуайцзин, один сидел, другой стоял, улыбались. Су Хуайцзин спросил:

-И каков результат?

Прищурившись, Кэ Хунсюэ пристально посмотрел на Су Хуайцзина, было неясно, вспоминает ли он о ком-то через него или размышляет. Он приоткрыл губы, медленно рассмеявшись:

-Тот же год, тот же месяц, тот же день.

Ронг Тан напрягся, его брови слегка нахмурились. Он подошел и встал рядом с Су Хуайцзином, защищаясь от любых опасных вопросов, которые мог задать Кэ Хунсюэ.

Но затем взгляд Кэ Хунсюэ переместился, он беззаботным жестом раскрыл свой веер:

-Я собирался спросить точное время твоего рождения, но мой брат... ему не повезло, он рано ушел из жизни, не достигнув твоего возраста. Слишком много просьб может пробудить болезненные воспоминания, поэтому я бы предпочел этого не делать.

Су Хуайцзин мгновение смотрел на него, затем тихо сказал:

-Соболезную.

Кэ Хунсюэ ответил:

-Это было много лет назад, я давно смирился с этим. -Он поставил фигуру на доску, захватив еще одну фигуру Му Цзинсю, затем напомнил Ронг Тану, -Пьеса в павильоне Ланьюэ ждать не будет; Молодой господин, если вы хотите увидеть ее, вам следует поторопиться.

Когда облака собрались и снова рассеялись, все трое покинули маленький дворик через лунные ворота. Кэ Хунсюэ отвел взгляд, небрежно заметив:

-Ты ничего не хочешь у меня спросить, старший брат?

Му Цзинсю посмотрел на него:

-О чем я должен тебя спросить?

Кэ Хунсюэ сказал:

-Например, о том, что в моей семье только один сын на протяжении трех поколений – откуда взялся этот мой брат?

Му Цзинсю молча сжал губы, в его обычно холодных глазах появился намек на трескающийся лед.

Кэ Хунсюэ некоторое время с удовлетворением наблюдал за ним, затем рассмеялся:

-Ты всегда такой интересный, никогда не смеешься, никогда не сердишься, никогда не плачешь, никогда не суетишься. Даже мой дедушка не был таким жестким, как ты. Иногда я задаюсь вопросом, не снеговик ли ты.

Му Цзинсю хранил молчание, а Кэ Хунсюэ снова рассмеялся:

-Кто-то однажды назвал меня снеговиком, ты знаешь, кто это был, брат?

Взгляд Му Цзинсб задержался на нем, он долго молчал, прежде чем заговорить:

-Кэ Ханьин, что именно ты пытаешься сказать?

Кэ Хунсюэ чувствовал себя счастливым, его глаза от радости превратились в полумесяцы.

Обычно люди используют знакомые термины, чтобы выразить близость, но с его школьным братом это происходит, когда он зол, раздражен или пытается дистанцироваться...

Самые близкие два слова, произнесенные им, не излучают ничего, кроме холодного безразличия. И все же, как это ни парадоксально, они не дают человеку расслабиться или остаются холодными, почти вызывают привыкание, заставляя желать, чтобы он разозлился еще больше, просто чтобы услышать, как он снова произносит имя, смакуя намек на холодный аромат зимнего снега.

Кэ Хунсюэ сказал с улыбкой:

-Мне просто немного любопытно.

Он поигрывал шахматной фигурой, не решаясь поставить ее на место:

-В течение многих лет в столице было так спокойно, но в последнее время произошли примечательные события: казнь сына генерала гвардии Левого Шао, редкий белый тигр, преподнесенный в качестве благоприятного подарка императору, открытие из павильона Шу Дао рядом с башней Фэнъюэ, и даже мой наивный младший смело подает на кого—то в суд...

Он сделал паузу, как будто внезапно вспомнив:

-О да, я также слышал, что в ночь казни Дин Лайбао Второй принц лично захватил кого-то в плен и отправил в храм Дали. Ты видел, кто это был, студент?

Оживленное движение текло по Уединенному саду, люди посещали банкеты, смотрели спектакли, восстанавливали силы и строили планы…

Тем временем они сидели в павильоне, их мир не соответствовал дневному свету, играя в шахматы, настолько простые, что их мог понять даже ребенок.

Му Цзинсю не ответил, поэтому Кэ Хунсюэ ответил сам:

-Я его не видел, но слышал, что его зовут Чэнь Фэй.

Му Цзинсю, наконец, заговорил:

-Это распространенное имя.

Кэ Хунсюэ кивнул:

-Действительно распространенное, -подняв глаза, он добавил, -и его также легко подделать.

Он намекнул:

-Жаль, что я не смог увидеть лицо, чтобы сказать, похоже ли оно на кого-то из прошлого.

Му Цзинсю внезапно крепче сжал шахматную фигуру.

Кэ Хунсюэ подробно рассказал:

-Три месяца назад император приказал Ли Чанфу вернуться в столицу в качестве помощника военного министра. Два месяца назад министр Ли прибыл в столицу со своей семьей, путешествуя налегке… Интересно, что вскоре после своего прибытия наш, казалось бы, бесхитростный Второй принц начал часто добиваться политических успехов; и наш мировой принц, которого девять лет считали глупцом, внезапно женился на супруге мужского пола.

Вращая черную шахматную фигуру, Кэ Хунсюэ беспечно улыбнулся:

-Есть еще одно совпадение, но вы, вероятно, не догадаетесь, поэтому я просто скажу это.

Он засмеялся:

-Прежде чем прийти в Уединенный сад, я поручил кое-кому провести расследование. После назначения министра Ли его семья отправилась в карете из Шу в столицу. Но на границе Шу и Цинь они попали в засаду бандитов, которые забрали их имущество, но сохранили им жизни. Министр Ли, потеряв большую часть своих сбережений, был вынужден отправить свою законную дочь в дом маркиза Укана в качестве наложницы Цинь Пэнсюаня.

Выражение лица Му Цзинсю слегка изменилось, он хрипло спросил:

-Что ты пытаешься сказать?

Кэ Хунсюэ покачал головой:

-Я не хочу говорить ничего конкретного, я просто нахожу это интересным. Когда все совпадения в мире сходятся на одном человеке, можно ли их все еще называть совпадениями?

Кэ Хунсюэ поставил шахматную фигуру, с которой играл, на доску, образовав линию черных фигур, похожую на гусеницу. Он не стал захватывать ни одной фигуры и не продолжил игру. Вместо этого он подпер подбородок одной рукой и улыбнулся:

-И этот человек говорит мне, что родился в восьмой день первого месяца восемнадцатого года правления Юаньсина. Как вы думаете, если я спрошу дальше, он скажет, что родился точно в час Чэнь?

Восемнадцатый год Юаньсина, первый месяц, день Чэнь, рассвет. Первые лучи восходящего солнца упали на красные кирпичи и зеленую черепицу дворцовых стен, отражая ослепительный свет на снегу. Из дворца Фэнци донесся крик ребенка.

В тот момент родился самый почитаемый Седьмой принц Великой империи Юй, и с тех пор все обожание нисходило на него подобно утреннему свету, подобно падающей звезде, нисходящей в этот бренный мир.

Дата и время рождения принца - это королевская тайна, которую не должны знать простолюдины.

Му Цзинсю молчал, поджав губы. Кэ Хунсюэ тихо вздохнул:

-Все эти совпадения, так откровенно раскрывшиеся передо мной, либо это преднамеренная маскировка, либо...

Он сделал паузу, глядя прямо на Му Цзинсю, -Брат, ты веришь в воскрешение из мертвых?

Му Цзинсю не ответил. Кэ Хунсюэ, что было редким нарушением этикета, положил свою руку поверх руки Му Цзинсю, его глаза сверкали решимостью:

-Я верю. Я также верю в круговорот кармы и воздаяния, в "око за око, зуб за зуб". Я верю, что над нами есть божественные существа, что мир не должен быть свидетелем такой вопиющей несправедливости, как снег в июне. А как насчет тебя, старший?

"Ты хочешь поверить вместе со мной?"

По павильону пронесся ветер. Му Цзинсю долго сидел молча, прежде чем медленно убрал руку:

-Я не верю.

Кэ Хунсюэ забеспокоился:

-Брат...

-А-Сюэ... -Му Цзинсю прервал его, подняв глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, холодно повторив, -Я не верю.

"Не давай мне надежды".

"Не позволяй мне надеяться на что-то только для того, чтобы снова разочароваться."

"Я лучше сгнию под землей, чем прикоснусь к рассветному свету."

"Жизнь и так изматывает."

"В этом мире свет и тень для меня просто недостижимые фантазии, взрывающиеся от малейшего прикосновения."

"Тогда... больше не нужно надеяться.

Я не могу этого вынести."

Когда Ронг Тан и его спутники прибыли в павильон Ланьюэ, они застали начало представления. Музыканты играли на свирели, а певцы мелодично пели. Ронг Тан огляделся и направился прямиком в отдельную комнату на третьем этаже.

Четвертый этаж, обычно предназначенный для гостей женского пола, был закрыт для мужчин.

Отдельные комнаты, называемые кабинками, были скромно обставлены ширмами вокруг стола и нескольких стульев, что создавало временное уединенное пространство вдали от посторонних глаз.

Во время Фестиваля собирания цветов бесчисленные чиновники обсуждали дела императорского двора в этих тесных помещениях, а многочисленные торговцы заключали сделки для своих семей.

Группа заняла свои места за столом, уставленным чаем. Су Хуайцзин равнодушно вдохнул аромат чая, не испытывая ни особого удовлетворения, ни неудовольствия. Сначала он вымыл чашку с чаем для Ронг Тана, а затем налил ему и поставил перед ним.

В последние несколько дней они нечасто посещали остров, так как в саду Сун было много других развлекательных мест.

Зоосад в северо-западном углу, двор Хайтан на юге, сливовая роща на востоке и несколько прудов для рыбалки и осмотра достопримечательностей...

Третий принц превратил этот сад в страну чудес, даже посвятив отдельную секцию экспозиции национальной исторической поэзии, а также древним и изысканным артефактам, которые редко можно увидеть за пределами королевской коллекции.

Ронг Тан, следуя за Су Хуайцзином, был поражен, когда они исследовали каждую секцию.

В эпоху столь скудной материальной и духовной жизни для королевской семьи было поистине удивительно иметь такого принца, который каждый год бесплатно открывал сад для публики, позволяя простым людям по достоинству оценить великих мудрецов и изысканные шедевры своей страны...

Трогательная милость.

После того, как император Реншоу и Чэнсин переехали сюда, некоторые экспонаты, казалось, пропали, но общая планировка осталась неизменной, и многие экспонаты по-прежнему выставлялись на всеобщее обозрение. Было неясно, то ли они их не забрали, то ли Чэнсин переставил их для фестиваля.

По сравнению с богатством, оставленным бывшим Третьим принцем в этом поместье, павильон Ланьюэ, остров, бесконечные ночи огней и развлечений, а также ночные выступления певцов и танцоров казались поверхностными, легко рассеиваемыми порывом ветра над лотосовым озером.

Чем больше Ронг Тан видел, тем больше сожалел, что не встретился со старшим братом Су Хуайцзина.

Такой беззаботный и энергичный молодой человек, который к тому же глубоко заботился о своем народе, очаровал бы любого, кто встретился с ним. Неизбежно, Ронг Тан захотел поговорить с ним.

-"Еще один день, когда хочется поругать автора и главный мозг", -пожаловался системе Ронг Тан, помешивая чай в своей чашке.

[Хм.] Сказала система.

Ронг Тан сделал паузу, его тон был осторожным:

-"Что с тобой не так?"

Система:

[Хм!]

Ронг Тан:

-"?"

Нахмурившись, он спросил:

-"Ты подхватила вирус?"

[туи!]

-"..." -Ронг Тан некоторое время молчал, а затем заключил: -"Похоже, она действительно подхватила вирус. Что мне делать? Я все еще могу связаться с главным мозгом, или он поврежден? Если эта дурацкая система сломана, должен ли я выбросить ее в мусорную корзину или предать временному хаосу?"

Когда он почти вызвал в своем воображении межзвездную войну, система, не в силах больше этого выносить, сердито вмешалась:

[Хост!]

Ронг Тан рассмеялся:

-"Привет, я здесь!"

[Не прикидывайся дурачком!] сообщила система.

Голос Ронг Тана звучал обиженно:

-"Что я такого сделал? Ты вела себя странно и игнорировала меня последние несколько дней. Я чувствую себя по-настоящему обиженным, понимаешь?"

Система, если бы у нее были глаза, была бы шокирована, но вместо этого она сердито запрыгала по виртуальному пространству:

[Вы чувствуете себя обиженным!?]

-"Да, я очень огорчен", - невозмутимо ответил Ронг Тан.

Поток данных практически превратился в хаос. На мгновение Ронг Тан даже увидел вспышку белого света, прежде чем она исчезла со скоростью молнии.

Ронг Тан моргнул, ожидая реакции своей системы.

Некоторое время система прыгала от разочарования, почти "покраснев" от негодования, и после долгой паузы, наконец, выплюнула:

[Ты большой идиот!]

Одному богу известно, какой шок она испытала, когда, очнувшись от зимней спячки, увидела, что ее хост и главный злодей спят вместе на одной кровати, укрывшись одним одеялом, хотя их было двое, особенно когда Су Хуайцзин держал Ронг Тана на руках!

Идиот-хост ничего не заметил, и, несмотря на долгие попытки, его так и не смогли разбудить. Вместо этого Су Хуайцзин проснулся от чириканья птиц на улице.

После грозы воздух был освежающе чист. Главный антагонист, только что пробудившийся от приятного сна, выглядел расслабленным и ленивым, долго глядя на Ронг Тана сверху вниз. Поняв, что Ронг Тан вот-вот проснется, он демонстративно убрал руку с тела Ронг Тана и вернулся на свою половину постели. Когда хост сонно открыл глаза, он поприветствовал его улыбкой, затем с оттенком притворной обиды пошевелил рукой, которую он держал под талией Ронг Тана, и тихо сказал: "Ронг Тан, ты давишь мне на руку..."

Система была настолько взбешена, что готова была самоуничтожиться!!!

Теперь она считала Ронг Тана совершенно безнадежным идиотом, а Су Хуайцзина - манипулятором!

—— Этому термину она научилась у Ронг Тана.

Чем больше система думала об этом, тем больше злилась, снова ругаясь [Когда-нибудь тебя продадут!], а затем решительно перешла в спящий режим.

Она не могла больше оставаться свидетелем возмутительных сцен.

Ронг Тан:

-"?"

Растерянно моргая, Ронг Тан был сбит с толку еще больше; он все еще понятия не имел, из-за чего расстроилась его глупая система.

Держа чашку с чаем, но не делая ни глотка, Су Хуайцзин спросил:

-Тебе не нравится чай?

Ронг Тан вернулся к реальности, его замешательство было необъяснимым, он взглянул на Су Хуайцзина, машинально сделал глоток чая, а затем покачал головой:

-Все в порядке.

Выражение лица Су Хуайцзина неуловимо изменилось, в его глазах промелькнула холодность, и он спросил с притворной нежностью:

-Тебя что-то беспокоит?

Ронг Тан сделал паузу, в очередной раз удивленный острой чувствительностью Су Хуайцзина.

Он не мог точно сказать, когда это началось, но Су Хуайцзин, казалось, быстро улавливал малейшие колебания в его эмоциях.

Как будто... он действительно все время уделяет ему внимание.

Ронг Тан на мгновение задумался, желая поделиться тем, что действительно было: как ему успокоить маленького друга, который разозлился?

Но, во-первых, он не знал, почему система была нарушена, а во-вторых, поскольку система была нематериальной, он не мог успокоить ее, как сделал бы это с человеческим ребенком. Задавая слишком много вопросов, он рисковал раскрыть существование системы, поэтому Ронг Тану пришлось разбираться с этим самому.

Вместо этого он сменил тему:

-Я просто подумал, что семья ученого Кэ кажется довольно внушительной.

Он уже упоминал о системе ранее, отчасти для того, чтобы высказаться об авторе и главном редакторе, но также и для того, чтобы проанализировать некоторые моменты с ее помощью.

Иногда Ронг Тану казалось, что Су Хуайцзин в его присутствии, казалось, ничего не скрывает, будучи необычайно открытым и честным, за исключением своего происхождения. Ронг Тан никогда не спрашивал, и, естественно, Су Хуайцзин не стал бы поднимать эту тему сам.

Однако иногда действия главного героя, кажущиеся обычными, приобретают более глубокий смысл.

Эти письма до женитьбы, казалось, действительно выражали его страстное желание, но он также намеренно упоминал в них книжный магазин семьи Лу и Ли Чанфу.

У Ронга Тана всегда было ощущение, что Су Хуайцзин хотел вовлечь его в свои планы, но в то же время, казалось, испытывал некоторое нежелание, тем самым не допуская его к своим планам.

Было неясно, было ли это сомнение в его позиции или что-то еще.

Ронг Тан не хотел углубляться в подробности, но после встречи с Кэ и Му в павильоне Шу Дао он не мог не думать о мотивах и намерениях Су Хуайцзина, стоящих за каждым разговором.

Близость Су Хуайцзина к Кэ Хунсюэ и его инициатива в раскрытии заговоров Шэн Чэнли, безусловно, привели к тому, что Му Цзинсю дистанцировался от Шэн Чэнли и позволил Ронг Тану взаимодействовать с ними без оговорок. Однако Ронг Тан всегда чувствовал, что за намерениями Су Хуайцзина кроется нечто большее.

Эта интуиция стала еще яснее после того, как он услышал, как Су Хуайцзин поздравляет Кэ Хунсюэ с днем рождения.

Ронг Тан не был уверен, встречался ли Кэ Хунсюэ с бывшим Седьмым принцем раньше, но Кэ Хунсюэ намеренно поинтересовался его днем рождения, и Су Хуайцзин охотно дал желаемый ответ. Даже после того, как собеседник упомянул, что у него есть брат того же возраста, Су Хуайцзин не отступил, а продолжил расспросы.

Ответ, который дал господин Кэ, был слишком очевиден. Ранняя смерть, один и тот же возраст, один и тот же день рождения - для тех, кто не знает правды, это может показаться случайным совпадением, но, с точки зрения Ронг Тана и Су Хуайцзина, каждое слово явно указывало на бывшего седьмого принца, самого Су Хуайцзина.

Этот вывод делал каждый разговор с момента их первой встречи еще более интригующим.

Кэ Хунсюэ, возможно, проверял их с самого начала, в то время как Су Хуайцзин...

Ронг Тан прищурился, полагая, что Су Хуайцзин намеревался завербовать и Кэ, и Му.

Один - из национальной академии Шоуфу, другой - из храма Дали Шаоцин. Если бы эти двое смогли стать союзниками Су Хуайцзина, его путь мести был бы намного более гладким. Зная Су Хуайцзина, он не пожалел бы усилий, чтобы заручиться их поддержкой, если бы была хоть малейшая надежда.

В предыдущих жизнях, возможно, из-за того, что Су Хуайцзин все еще жил в особняке маркиза У Кана, занимаясь домашним хозяйством Цинь Пэнсюаня и глупостями второго принца, у него не было ни возможности, ни времени общаться с Кэ Хунсюэ и Му Цзинсю. К тому времени, когда они встретились по-настоящему, их взгляды уже были четко разделены, что не оставляло места для перемен.

Но в этой жизни Ронг Тан надеялся, что Кэ Хунсюэ и Му Цзинсю смогут помочь Су Хуайцзину, если это возможно.

"Молодой господин, вы помните Великий императорский дворец Ю, который был построен десять лет назад и сиял под ночным небом мерцающими звездами и лунным светом?"

Ронг Тан вспомнил, как Кэ Хунсюэ говорил что-то подобное.

Итак, если бы ученый Кэ знал, что Су Хуайцзин был бывшим седьмым принцем, мог бы он проявить инициативу и присягнуть на верность?

Ронг Тан не осмеливался рисковать и не имел права решать, должен ли Су Хуайцзин раскрывать свою личность. Он продал Kэ Хунсюэ только Су Хуайцзину, как тот в тот день сделал со своим собственным ароматом.

Су Хуайцзин, сотрудничая, выразил любопытство:

-Хм? Что ты имеешь в виду?

Ронг Тан:

-Кэ Тайфу был уважаемым учителем при двух императорах, пользовался высоким авторитетом при дворе. Кэ Сюэбо — отец Кэ Хунсюэ — имеет обширные деловые интересы в Цзяннани, став опорой для бесчисленных местных торговцев. Я также слышал, что семья Кэ делала пожертвования Академии Линь Юань, и часть годового дохода академии идет на нужды их семьи.

Ронг Тан посмотрел на Лу Цзяси, который, не понимая, почему они вдруг перешли на эту тему, все же согласно кивнул:

-Да, это так. В первые годы войны академии был нанесен ущерб, студенты вернулись домой или завербовались в армию, а многие преподаватели погибли. После войны академия практически не могла функционировать, пока семья Кэ не пожертвовала крупную сумму денег, чтобы помочь восстановить классные комнаты и общежития. Отец Кэ-старшего даже помог собрать множество учебных материалов и книг для академии. Почти половина книг из библиотеки Академии Линь Юань были подарены семьей Кэ.

Говоря о своей альма-матер, Лу Цзяси отметил, что его застенчивость исчезла, сменившись энтузиазмом:

-После окончания школы наш старший часто возвращался в академию для чтения лекций, и даже Кэ-старший иногда проводил семинары. На этом мероприятии по собиранию цветов, включая меня, присутствовало тридцать человек из академии, и почти половина мест была получена нашим старшим от Третьего принца, чтобы расширить наш кругозор.

Сначала Ронг Тан упомянул об этом вскользь, намереваясь рассказать Су Хуайцзину о престижном происхождении Кэ Хунсюэ и его научном наследии, с которым стоит подружиться. Неожиданно Лу Цзяси превратил это в настоящую похвалу своему школьному брату.

Ронг Тан некоторое время слушал, и на его губах появилась легкая усмешка.

Заметив выражение его лица, Су Хуайцзин незаметно убрал руку под стол и молча написал: "О чем ты думаешь?"

Ощущение от прикосновения пальцев к его ладони было щекотным, но не неприятным. Ронг Тан преодолел зуд, расшифровал сообщение и колебался, стоит ли прервать Лу Цзяси или тайно переговорить с Су Хуайцзином, когда тот повернул ладонь ладонью вверх, положил ее на бедро Ронг Тана и согнул пальцы, ясно показывая: "напиши что-нибудь".

Ронг Тан ненадолго замолчал. Внизу началась пьеса, неповторимая мелодия завораживала, словно изображая сцену из жизни знатного семейства.

Ронг Тан, не заинтересованный в пьесе, опустил взгляд и написал на ладони Су Хуайцзина: "Он и Кэ Хунсюэ учились у одного учителя".

Су Хуайцзин повернул руку и сжал ладонь Ронг Тана: "Что ты имеешь в виду?"

Ронг Тан ответил: "Это все чрезмерная похвала Лу".

Су Хуайцзин помолчал две секунды, затем тихо рассмеялся, склонив голову.

Лу Цзяси выглядел озадаченным, переводя взгляд с Ронг Тана на Су Хуайцзина, прежде чем робко спросить:

-Не перестарался ли я?

Ронг Тан молча кивнул сам себе, находя саморефлексию молодого человека довольно милой.

Су Хуайцзин, однако, прокомментировал это так:

-Действительно, немного чересчур. Кэ Хунсюэ можно было бы раскритиковать за то, что он ввел в заблуждение такими учениями.

Покраснев, Лу Цзяси не находил слов. Су Хуайцзин небрежно сменил тему:

-А как насчет господина Му? Он тоже из Академии Линь Юань, но вы о нем не упоминали?

Лу Цзяси на мгновение смутился, затем задумчиво ответил:

-Господин Му... сын профессора истории в академии. Профессор работает там уже много лет, но редко общается со студентами. После окончания обучения он покидает академию. Говорят, что только господин Кэ был близок с профессором на протяжении многих лет, поэтому мы на самом деле не знакомы с господином Му.

-И еще, -он заколебался, смущенно почесывая в затылке, -господин Му кажется довольно отчужденным. Даже когда он приезжает в академию по официальным делам или повидаться со своим отцом, мы редко осмеливаемся подойти к нему.

В отличие от Кэ Хунсюэ, который не скрывает своего присутствия в академии, открыто принося в дар канцелярские принадлежности и древние рукописи, а также тайно присылая закуски, такие как цыпленок по-нищенски, морская утка, сладкая выпечка и вино из османтуса... Если он не преподает, то его визиты в академию в основном неофициальные, просто чтобы сопровождать господина Му. Когда господин Му находится на официальном дежурстве, он в частном порядке влияет на молодые умы Да Ю. И этим молодым умам он очень нравится.

Услышав это, Ронг Тан сначала улыбнулся, а затем спросил:

-Значит, у господина Му нет близких одноклассников?

Лу Цзяси задумчиво нахмурил брови, затем покачал головой:

-Нет, не было. Я слышал от других студентов академии, что господин Му на самом деле провел там всего два года. До этого, говорят, он жил в сельской местности и поступил в академию только на пятом курсе эры Цинчжэн, по приглашению профессора. К тому времени господин Кэ уже учился в академии.

-Я слышал, что когда господин Му только приехал, он держался особняком, ни с кем не общаясь. И... -он замолчал, явно испытывая неловкость от сплетен, -Господин Му был действительно замкнутым. Никто не осмеливался приблизиться к нему. Даже те, кто пытался подружиться с ним, ничего не добились. Он не ходил куда-нибудь выпить, не посещал музыкальные представления и не обедал с другими в городе в выходные дни. Кроме того, поскольку он был сыном профессора, другие беспокоились, что о нем доложат профессору. Со временем все просто стали держаться на расстоянии".

Су Хуайцзин спросил:

-Итак, Кэ Хунсюэ подошел к нему по собственной инициативе?

-Я в этом не уверен, -Лу Цзяси почесал в затылке. -Все это произошло за много лет до моего поступления, судя по тому, что я слышал от тех, кто не смог сдать императорские экзамены и остался в академии. Я не могу ручаться за достоверность этого.

Услышав это, Ронг Тан нахмурился, почувствовав что-то неладное. После недолгого раздумья его глаза расширились, и он уже собирался спросить:

-Тогда...

-Сколько лет господину Кэ в этом году? -Су Хуайцзин заговорил одновременно с ним, затем повернулся к Ронг Тану, -Что ты хотел сказать, Ронг Тан?

Ронг Тан покачал головой, расслабляясь:

-Ничего, я хотел спросить то же самое.

Затем Су Хуайцзин слегка улыбнулся ему.

Лу Цзяси ответил:

-В этом году господину Кэ исполняется двадцать шесть лет.

Су Хуайцзин удивился:

-Господину Кэ в этом году исполнилось двадцать шесть, а это значит, что на седьмом году правления Цинчжэна ему было двадцать четыре. С таким талантом, как у Кэ Хунсюэ, почему он ждал, пока ему исполнится двадцать четыре, чтобы сдать императорский экзамен?

Лу Цзяси, немного озадаченный, немного подумал и неуверенно сказал:

-Я только слышал, что господин Кэ поступил на службу, чтобы успокоить своего отца. Изначально он не хотел поступать при дворе, поэтому сдавал экзамены только два года назад, вместе с господином Му.

Ронг Тан нахмурил брови, чувствуя несоответствие, но в данный момент не в состоянии разобраться в хитросплетениях.

Су Хуайцзин тихо усмехнулся, услышав это, и поднял свою чашку с чаем:

-Это так?

Потягивая чай, он посмотрел на Ронг Тана и позвал:

-Ронг Тан.

Ронг Тан посмотрел на него, все еще хмуря брови.

Су Хуайцзин улыбнулся, нежно погладил нахмуренный лоб Ронг Тана и, поддразнивая, сказал:

-Слишком много хмурясь, ты превратишься в маленького старичка.

Ронг Тан:

-?

Су Хуайцзин:

-Не волнуйся, я здесь.

Внизу опера достигла кульминации, и за ширмой послышались шаги и приветствия. Су Хуайцзин прислушался, а затем с улыбкой спросил:

-Прибыл хозяин праздника собирания цветов. Не пойти ли нам поприветствовать его?

Примечание автора:

Никто не заметил, что в предыдущей главе Му Му назвал А-Сюэ! Почему все сосредоточились на метании ножа???

Ведущий Праздника по собиранию цветов, естественно, сослался на Шэн Чэнсина. Но у Ронг Тана в данный момент был неотложный вопрос, требующий ответа, и, поскольку человек, о котором идет речь, отсутствовал, он не мог подтвердить свои подозрения, что вызывало у него необъяснимое беспокойство. Голос Шэн Чэнсина только усилил его раздражение.

Кэ Хунсюэ поступил в академию Линъюань по просьбе Тайфу Кэ Вэньруя, а не по собственному желанию.

Но после долгих лет учебы в академии и ни разу не задумываясь об участии в императорских экзаменах, как он мог дождаться двадцати четырех лет, чтобы сдать экзамены в первый раз и сразу же стать ученым третьего ранга?

Император Реншоу совершил государственный переворот в конце лета 25-го года правления Юаньсина, который продолжался три месяца, пока бывший император и его старая партия не были полностью уничтожены. После этого он потратил некоторое время на составление списка ложных и насильственных действий, приписываемых бывшему императору, официальное проведение церемонии его восшествия на престол и смену названия династии на Цинчжэн после следующего весеннего праздника.

Первый год правления Цинчжэна ознаменовался первым масштабным проведением императорских экзаменов новым императором. Со сменой династий двор остро нуждался в кадрах. Таким образом, экзаменационные работы в этом году были относительно простыми, с целью привлечения талантливых людей для служения императору и облегчения его забот.

В то время Кэ Хунсюэ было восемнадцать, и он был в расцвете молодости и таланта. Если бы он хотел получить официальную должность, участие в императорских экзаменах того года могло бы принести ему высшую награду - звание Чжуанъюань (лучший ученый).

Но, как хорошо знал Ронг Тан, Кэ Хунсюэ не стремился к официальной должности.

По словам Лу Цзяси, только после того, как Му Цзинсю поступил и решил участвовать в императорских экзаменах, Кэ Хунсюэ сопровождал его в Гунъюань (императорский экзаменационный зал) на экзамены.

Могло ли быть так, что Кэ Хунсюэ тогда стремился стать чиновником? Ронг Тан думал, что нет.

Он больше склонялся к мысли, что Кэ Хунсюэ был там исключительно для того, чтобы сопровождать Му Цзинсю.

Но это заставило его задуматься, а не следуют ли, помимо своей позиции в отношении Шэн Чэнли, Кэ Хунсюэ и даже вся семья Кэ, по сути, примеру Му Цзинсю.

Почему это произошло? Что было особенного в Му Цзинсю?

Ронг Тан понял причину вопроса Су Хуайцзина к Лу Цзяси; он хотел выяснить, всегда ли Кэ Хунсюэ намеревался присоединиться к императорскому двору, используя точное время своего рождения, чтобы проверить Кэ Хунсюэ, который затем прошел повторное тестирование. Если Су Хуайцзин еще раз подтвердит, что Кэ Хунсюэ по своей сути не имел желания служить императору Реншоу, то, скорее всего, он сможет привлечь Кэ Хунсюэ на свою сторону.

Но Ронг Тан начал обдумывать и даже подвергать сомнению каждое движение Му Цзинсю.

Он почувствовал себя непринужденно, его глаза и брови еще больше округлились от радости.

Обычные люди используют знакомые термины, чтобы выразить близость, но его школьный брат делает это, когда зол, раздражен или хочет дистанцироваться...

Ронг Тан изначально упомянул об этом вскользь, намереваясь проинформировать Су Хуайцзина о престижном происхождении Кэ Хунсюэ, не ожидая, что разговор перерастет в похвалу его школьному брату.

Ронг Тан оглянулся и увидел Шэн Ченсина и других, прислонившихся к перилам, каждый держал в руках кубок с вином или веер, одетых в мантии ученых с длинными рукавами, которые наблюдали за игрой с видом старомодной научной элегантности.

Но, увидев следы, оставленные бывшим Третьим принцем в саду Сун, Ронг Тан, глядя на Шэн Ченсина, мог произнести только одну фразу: "Подражая Дон Ши".

Дон Ши заметил, как он вышел из отдельной комнаты, и сначала его взгляд был безразличным, но затем внезапно потеплел.

— Притворство. Таков был вывод Ронг Тана.

Шэн Чэнсин подошел и заботливо спросил:

-Кузен, тебе лучше? Я услышал, что ты заболел на следующий день после своего приезда сюда, и забеспокоился. Один из братьев уже выздоравливает под моим присмотром, не знаю, как бы я объяснил нашему отцу, если бы ты тоже заболел. Если бы ты тоже заболел, у меня не хватило бы духу даже поздороваться с нашей матерью.

Его слова звучали искренне и заботливо, но для заинтересованного лица они казались неискренними. Ронг Тан, за которым следовали двое других, поприветствовал Шэн Ченсина и равнодушно ответил:

-Спасибо за вашу заботу, ваше высочество. Ничего серьезного, просто небольшое хроническое заболевание, перенесенное в детстве. Хотя в саду не хватает врачей, к счастью, Второй принц прислал много лекарственных трав и добавок. Длительная болезнь делает человека врачом; выпив несколько отваров, я уже выздоровел.

Когда он закончил говорить, вокруг павильона Ланьюэ воцарилась тишина, а окружение Шэн Чэнсина с любопытством наблюдало за Ронг Юанем, который сначала растерялся, а затем понял и встал на защиту Шэн Чэнсина.

Ронг Юань шагнул вперед, вспомнив предыдущий урок, и сначала поприветствовал своего брата и невестку:

-Какое облегчение, что мой брат выздоровел.

-Затем, повернувшись к Третьему принцу, он изобразил вежливость, -Мой брат всегда был самым воспитанным дома, вероятно, не хотел беспокоить всех своей болезнью, поэтому его никто не замечал. Иначе как бы мы могли не знать о том, что ваше высочество специально пригласили десятки известных врачей поселиться в саду на время Фестиваля пионов, просто на всякий случай? Мы надеемся, что ваше высочество не будет винить его и поймет добрые намерения моего брата.

Выражение лица Шэн Ченсина слегка просветлело, он уже собирался отмахнуться от этого вопроса, намереваясь переложить вину обратно на Ронг Тана, но услышал, как обычно неприметный принц-консорт слегка усмехнулся и сказал:

-Третий брат действительно умен и проницателен, он осведомлен не только о приготовлениях вашего высочества, но и о местных врачах в саду. Поскольку дело обстоит именно так...

Его губы изогнулись в улыбке, а глаза холодно уставились на Ронг Юаня:

-Когда он был вдали от дома, из-за слабого здоровья Тан-Тана, отец специально поручил вам и Второму брату заботиться о старшем. Второй брат действительно присылал в нашу резиденцию лекарственные травы и добавки, но навещал ли ты, Третий брат, своего старшего брата или здоровался с ним за эти дни? Если бы ты приехал, как мог ты не знать о рецидиве у принца-консорта? Почему вы лично не обратились за медицинской помощью, вместо этого проводя дни за выпивкой и просмотром опер в павильоне Лань Юэ?

Лицо Су Хуайцзина постепенно стало суровым, придавая ему устрашающий вид:

-Теперь вы просите прощения у его высочества, но я не знал, что назначенный императором наследный принц, старший внук герцога Эндийского, заслуживает порицания за то, что молча переносит болезнь, не желая причинять беспокойство другим.

Молить о прощении? Ты плачешь не над той могилой!

Присутствие Су Хуайцзина было властным. С тех пор как он вступил на фестиваль по сибиранию цветов, за исключением моментов, когда он был наедине с Кэ и Му, всякий раз, когда посторонние видели пару из особняка короля Нинсюань, они в основном видели супруга наследного принца, который стоял или аккуратно сидел рядом с Ронг Таном, разливая чай, суп и подавая блюда. Су всегда можно было увидеть с легким наклоном головы и улыбкой на губах, когда он готовил закуски или фрукты для Ронг Тана или прогуливался рядом с ним, всегда следя за дорогой, чтобы предотвратить несчастье со своим хрупким мужем.

Кто когда-нибудь видел Су Хуайцзина в таком состоянии?

Даже Ронг Юань, который с момента своего приезда в город редко общался с Су наедине, считал его всего лишь человеком, служащим обреченной душе, не способным на многое. Неожиданно, еще до того, как Ронг Тан заговорил, эта старшая невестка осмелилась публично бросить ему вызов?

Глаза Ронг Юаня расширились от недоверия, когда он впервые внимательно посмотрел на Су Хуайцзина.

Толпа на мгновение замолчала, не решаясь заговорить, их взгляды украдкой обратились к Шэн Ченсину.

Это был Шэн Ченсин, который по своему легкомыслию хотел проявить заботу о своем брате — даже о двоюродном брате — но без полной самоотдачи. Хотя он и выражал беспокойство, ему не пришло в голову проконсультироваться с врачом по поводу болезни Ронг Тана. Его прекрасные слова были тут же резко опровергнуты Ронг Таном, который даже втянул в драку Второго принца, причинив ему дискомфорт.

Ронг Юань был умен, он быстро перенаправлял любой потенциальный конфликт между принцами на своего старшего брата, что принесло ему хорошую репутацию. Затем он принес поверхностные извинения, сохранив лицо перед Третьим принцем и перед самим собой, что должно было бы порадовать всех, если бы не легкое недовольство Ронг Тана.

Неожиданно вмешалась жена наследного принца Нинсюаня.

Это было действительно...

Толпа не находила слов, переглядываясь друг с другом, жалея, что они вообще пришли, и только громкая оперная музыка, доносившаяся снизу, наполняла воздух.

Су Хуайцзин не обращал внимания на Шэн Чэнсина, сосредоточившись исключительно на Ронг Юане. Он использовал свой авторитет старшей невестки, чтобы контролировать ситуацию. Спустя долгое время, которое показалось всего лишь мгновением, сзади раздался смех, смелый и радостный, как будто он освободился от тяжелой ноши, но в то же время сдержанный, и громко прозвучало:

-Это счастье, что мой двоюродный брат выздоровел. Лекарственные травы были подарком нашего отца, и их лучшее применение заключается в их эффективности, независимо от того, кто их подарил.

Все обернулись и увидели, как Шэн Чэнмин поднимается по лестнице, тепло улыбаясь, даже не взглянув на Шэн Чэнсина, и, подойдя к Ронг Тану и Су Хуайцзину, он с улыбкой спросил:

-Кузен, вы закончили принимать лекарство? У меня еще осталось немного, если вы не возражаете, я могу попросить Цзинчжи принести и прислать вам.

Ронг Тан был настороже в ожидании любого неожиданного движения Шэн Ченсина против Су Хуайцзина, незаметно двигаясь впереди, чтобы защитить его.

Увидев Шэн Чэнмина, он ослабил бдительность, отступил в сторону, прочистил горло и сказал:

-Ваше высочество, благодарю вас за заботу. У нас еще осталось немного лекарств, но мы с Хуайцзином скоро вернемся домой, и нам не понадобится столько ценных лекарств.

Шэн Чэнмин кивнул и повернулся к Шэн Чэнсину.

Его взгляд на мгновение скользнул по Ронг Юаню, пренебрежительно, как будто он смотрел на муравья, а затем обратился к Третьему принцу:

-Третий брат, если у тебя есть время, почему бы тебе не посетить храм Туолань и не попросить совета у мастера Хуэймяня. Спросите, не проклят ли вы за то, что сразу после выхода из дворца и проведения фестиваля произошли смерть и болезни. Это из-за вашего проступка или неуважения, за что вас наказали духи предков, обитающие в саду?

Линьюань, некогда бывший королевским садом, на протяжении всей истории видел императоров и наложниц и, естественно, обладал святилищами для духов предков.

Слова Шэн Чэнмина явно намекали на то, что идея Шэн Чэнсина организовать фестиваль пионов с тематикой пионов и хризантем была сомнительной. Те, кто понимал, не осмелились ответить, в то время как забывчивые не осмелились присоединиться к спору принцев.

Чиновник, который видел Шэн Чэнмина в суде, был удивлен, заметив, что он стал гораздо более красноречивым по сравнению со своими первыми днями в суде, даже умудряясь оскорблять, не употребляя ни единого нецензурного слова.

Ронг Тан оставался незаметным, Су Хуайцзин наклонился к нему поближе, незаметно просунул руку в рукав Ронг Тана и смело взял его за руку в толпе.

Ронг Тан поднял брови, глядя на своего супруга.

Он молчал, не уверенный, что Су Хуайцзин понял его взгляд, но, зная природу противника, он, вероятно, не сказал бы правду.

Ронг Тан был просто удивлен тем, что Шэн Чэнмин постоянно пытался расположить к себе; не слишком ли он усердствовал?

Неужели за его спиной действительно не было стратегов, раз он так слепо доверял Су Хуайцзину?

...Или, возможно, если бы противник захотел потратить немного сил и времени, любой доверился бы ему безоговорочно.

Даже когда сюжет был в его руках, разве он не был очарован Су Хуайцзином, не дарил ему дома и экипажи?

И, раздавая эти подарки, антагонист даже не слишком ему льстил.

Подумав об этом, Ронг Тан почувствовал необъяснимую досаду и сжал кулаки. Пока два принца спорили, Ронг Тан опустил взгляд и сжал руку Су Хуайцзина, непонятно, было ли это от разочарования.

Су Хуайцзин, которого он ущипнул, вместо этого улыбнулся и, повернув голову, посмотрел на Ронг Тана с уступчивым и умным выражением лица, лишенным той резкости, которую он проявил по отношению к Ронг Юаню ранее.

Если выразить это словами, то это было что-то вроде сторожевой собаки, воспитанной дома, которая не проявляла ничего, кроме привязанности к своему хозяину, всем своим существом источая запах принадлежности к своему хозяину.

Ронг Тан, ошеломленный прекрасными глазами Су Хуайцзина, смотревшими на него в течение нескольких секунд, сдался с тихим вздохом, отвел взгляд и нежно погладил то место на коже Су Хуайцзина, куда ущипнул.

Су Хуайцзин не мог скрыть своего веселья, его глаза и брови лучились теплотой.

Несмотря на личные разногласия между Шэн Чэнсином и Шэн Чэнмином, находясь на публике, они воздерживались от того, чтобы другие видели какие-либо разногласия между наследниками императора. После нескольких обменов репликами они мирно разрешили свои разногласия, и Шэн Чэнсин подошел к Ронг Тану и слегка поклонился:

-Я был неосмотрителен. Мой кузен редко выходит на улицу, и я не смог доставить вам удовольствие. Я нанесу визит и официально извинюсь, как только мы вернемся в столицу.

Глаза Ронг Тана загорелись, и он тайком показал Су Хуайцзину пальцами "два", сохраняя при этом достойное поведение.

-Ваше высочество, я не смею принять ваши извинения. Это всего лишь моя собственная слабость; пожалуйста, больше никаких подобных разговоров, иначе это сократит мою жизнь.

Шэн Чэнсин, которого только что перехитрил Шэн Чэнмин, с опаской согласился. После нескольких вежливых отказов было решено, что по возвращении в столицу он отправит ценные лекарственные травы и сокровища в резиденцию Нинсюань Вана в качестве компенсации.

Зрители вздохнули с облегчением. Ронг Тан вместе с Су Хуайцзином вернулись в свою отдельную комнату, радостно показывая рукой "два".

Су Хуайцзин счел это забавным, но потакал ему, притворившись невежественным:

-Что это значит, брат Тан-Тан?

Ронг Тан ответил:

-Два извинения! Хуайцзин, нам удалось добиться двух извинений за этот поход!

Обрадованный, Су Хуайцзин тоже поднял настроение и с улыбкой поправил:

-Вообще-то, сейчас четыре.

Ронг Тан удивленно моргнул.

Су Хуайцзин посчитал на пальцах:

-Цинь Пэнсюань, Третий принц, Ронг Чжэн и извинения, только что упомянутые Вторым принцем.

Ронг Тан спросил:

-Разве мы не отказываемся от извинений Шэн Чэнмина?

Су Хуайцзин улыбнулся:

-Он даст их.

Пока он говорил, раздался легкий стук в дверь за ширмой. Шэн Чэнмин позвал снаружи:

-Кузен, можно мне войти?

Ронг Тан и Су Хуайцзин обменялись взглядами, и последний собрался открыть ширму для Шэн Чэнмина.

Благородный и несравненный Второй принц стоял за ширмой, и на его лице отразилась паника, когда он увидел, кто открыл ему дверь, которая быстро сменилась выражением изумленной благосклонности.

Шэн Чэнмин неосознанно наклонился вперед, затем вспомнил о протоколе и отодвинулся в сторону, сказав:

-Спасибо вам... невестка.

Ронг Тан заметил секундную нерешительность в его обращении, что показалось ему несколько забавным. Наедине у этих двоих наверняка были другие выражения нежности, но сейчас им приходилось притворяться незнакомыми в его присутствии, что, должно быть, несколько утомительно.

Ронг Тан встал и спросил:

-У Второго принца есть какие-то указания?

Шэн Чэнмин вошел в комнату, и ширма за ним закрылась, изолируя их маленький мир. Он быстро сказал:

-Ничего подобного. Только что на улице было слишком много людей, и мне показалось неприличным, что кто-то оттаскивает вас в сторону. Я хотел сказать, что у меня дома много ценных тоников. Если вам трудно перевезти так много вещей из сада Сун обратно во дворец, я попрошу своих слуг упаковать их и отправить вам после моего возвращения.

Прежде чем Ронг Тан успел отказаться, Шэн Чэнмин поспешно добавил:

-Пожалуйста, не отказывайся снова, кузен. Ваша бабушка внесла неоценимый вклад в королевскую семью Даю, а вы являетесь прямым племянником вдовствующей императрицы. Если вы не будете заботиться о своем здоровье, это огорчит старших, и даже у меня будет разбито сердце."

Ронг Тан подумал про себя: "Что за способ вызвать подкрепление".

Он слегка нахмурил лоб:

-Даже если так—

Прежде чем он успел закончить, Шэн Чэнмин, словно опасаясь очередного отказа, быстро сказал:

-Даже если бы не вдовствующая императрица и бабушка, Нинсюанван - герой Да Ю. В юности он сопровождал императора в битвах от юга до севера. Как принц Нинсюанвана, вы будете нести ответственность за управление поместьем в будущем. Как вы сможете справиться с этим, не заботясь о своем здоровье? Эти лекарственные травы и тонизирующие средства мне ни к чему. Если вы их не примете, они просто останутся без присмотра в моем доме, что будет настоящей тратой.

Он говорил с искренним беспокойством, но сердце Ронг Тана замерло. Он не мог удержаться и бросил взгляд на Су Хуайцзина, который никак не отреагировал, даже спокойно налил ему еще чашку теплого чая, как будто не слышал упоминания Шэн Чэнмина о том, что "Нинсюанван сражался бок о бок с императором Реншоу".

Он так хорошо ладил с Су Хуайцзином, что почти забыл о том, что произошло.

Трагический конец семьи предыдущего императора, в котором значительную роль сыграл его биологический отец. Император Реншоу был зачинщиком, а Ронг Мингю - ножом палача.

Только что поднявшееся у Ронга Тана хорошее настроение снова улетучилось, и он почувствовал горечь в сердце. Опасаясь, что Шэн Чэнмин может сказать что-то еще более неприятное, он слегка кашлянул, чтобы прервать свои мысли, и ответил:

-Тогда я с благодарностью приму это, спасибо, второй принц.

Шэн Чэнмин вздохнул с облегчением, его взгляд более искренне обратился к Су Хуайцзину:

-После того, как закончится фестиваль собирания цветов, я организую это. Пожалуйста, невестка, хорошенько позаботься о моем кузене в особняке и проследи, чтобы он принимал тонизирующие средства. Укрепление организма всегда полезно.

Су Хуайцзин улыбнулся и поблагодарил его:

-Спасибо, второй принц. Я, конечно, буду хорошо заботиться о Ронг Тане.

Подсознательно желая ответить на любезность, Шэн Чэнмин начал кланяться, но остановился на полпути, вместо этого мягко поддержав Су Хуайцзина за руку:

-Двоюродный брат, в таких формальностях нет необходимости, мы все - семья.

Четвертый человек в элегантной комнате, Лу Цзяси, с удивлением наблюдал за происходящим. С того момента, как Шэн Чэнмин вошел, он хотел поприветствовать его, но Второй принц продолжал выступать, словно в спектакле одного актера, и преподносил множество подарков. Такое поведение вряд ли было похоже на поведение надменного принца.

Это заставило его усомниться в слухах, которые он слышал о королевской семье в академии.

Ронг Тан, заметив его неловкость, предложил всем сесть. Су Хуайцзин также сел рядом с Ронг Таном. Шэн Чэнмин, не желая уходить, переводил взгляд с Ронг Тана на Су Хуайцзина, умело выбирая того, кто принимает решения, и фамильярно пододвинул стул, чтобы сесть напротив Ронг Тана, начав разговор:

-Я слышал от Цзинчжи, что двоюродный брат в эти дни прогуливался по саду, не желая выходить. Что привело вас сегодня в павильон Лань Юэ?

Ронг Тан подумал, что он, возможно, мешает, и решил уйти вместе с Лу Цзяси, чтобы они могли обсудить свои важные дела. Но Су Хуайцзин, молча стоявший рядом с ним, начал чистить орехи, не оставив Ронг Тану иного выбора, кроме как ответить:

-Сегодня утром я услышал, что группа Цзы Юй поставила новую пьесу, которая еще не ставилась публично. Любопытство взяло надо мной верх, и я потащил Хуайцзина за собой.

-А... понятно, -слегка разочарованно ответил Шэн Чэнмин, выражение его лица на мгновение стало неконтролируемо жестким. Но, заметив покоряющее послушание Су Хуайцзина, он не смог удержаться и представил их Ронг Тану.

-Сценарий, на самом деле, не впечатляет. Хотя он и новый, он был поспешно составлен руководителем труппы, чтобы польстить моему третьему брату. Настоящее представление идет вечером – вот когда оно становится особенно интересным.

Ронг Тан знал, о чем эта пьеса, и понимал подтекст слов Шэн Чэнмина. Однако он притворился, что ничего не знает, демонстрируя как раз нужное количество замешательства и интереса:

-Что вы имеете в виду?

Шэн Чэнмин спросил:

-Двоюродный брат помнит моего пятого брата?

Ронг Тан мысленно усмехнулся, подумав о том, что разговор неизбежно возвращается к главному герою этой королевской драмы. Су Хуайцзин, услышав, как Шэн Чэнмин упомянул Шэн Чэнли, недовольно нахмурился, взглянув на него.

Шэн Чэнмин замолчал, необычайно чуткий к едва уловимой перемене настроения джентльмена, которым он восхищался при лунном свете, неуверенный, расстроил ли он его или что-то еще, он не решался заговорить.

Когда разговор прервался, Шэн Чэнмин внимательно огляделся по сторонам и осторожно спросил:

-Вам больно чистить миндаль руками?

Прежде чем Су Хуайцзин успел ответить, Шэн Чэнмин громко позвал:

-Кто-нибудь, подойдите сюда.

Молодой евнух, согнувшись в пояснице, быстро вышел из-за ширмы:

-Ваше высочество.

Широким жестом Шэн Чэнмин указал на орехи на тарелке с восемью сокровищами, стоявшей на столе:

-Идите, очистите эти орехи и принесите их обратно. Кроме того, приготовьте фрукты и выпечку в хорошем виде. Мой третий брат действительно небрежен, он готовит только неприятные закуски.

Взглянув на чайник на столе, он нетерпеливо спросил Ронг Тана:

-Кузен, тебе нравится этот чай? У меня есть превосходный свежеприготовленный чай Лунцзин из Цзяннани, идеально подходящий для этого сезона. Это кажется отличной идеей, -продолжил он, не дожидаясь ответа Ронг Тана. -Ты, иди почисти семена и фрукты, а Сяошунь пусть принесет две банки чая из моего двора. Используйте для заваривания воду из горного источника и убедитесь, что она теплая, а не слишком горячая или холодная, так как больному нельзя это пить.

-Да, -почтительно ответил молодой евнух и осторожно поставил перед Су Хуайцзин тарелку с сухофруктами.

Шэн Чэнмин выполнял свои действия с такой плавностью, что Ронг Тан застыл в благоговейном ужасе, глядя на своего собственного невинного ребенка, он не мог не разбудить систему от ее бездействия, спросив:

-"Почему он выбрал кого-то подобного?"

Ронг Тан чуть не взревел:

-"Как это не справедливо!!!"

Су Хуайцзин, служивший помощником принца, мог быть неуклюжим, но он был достаточно наблюдателен, чтобы позаботиться не только о предпочтениях Шэн Чэнмина, но и о его семье.

Почему же тогда, когда дело дошло до Ронга Тана, несмотря на его предельную преданность своим задачам и стратегическое маневрирование, Шэн Чэнли нанес ему смертельный удар ножом?

В этот момент чувство несправедливости достигло своего пика, и он пожаловался системе.

Система после долгого молчания ответила:

[Неудивительно, что его всего лишь сослали.]

Ронг Тан на мгновение был ошеломлен, но быстро восстановил самообладание.

В финале, отслеживаемом системой, тех, кто был связан с Су Хуайцзином, постигла страшная участь. Император Реншоу был превращен в человека-свинью, помещен в бочку и ежедневно выносился евнухами из дворца наружу, после чего был вывешен на стенах города Юйцзин для всеобщего обозрения.

Каждый гражданин, въезжающий в столицу империи, мог увидеть своего некогда почитаемого императора, теперь лишенного конечностей и изуродованного, позорно висящего на городских стенах и наблюдающего за оживленной толпой.

Вся семья герцога Укана, 128 человек, погибла. Цинь Пэнсюня отправили в тайные покои борделя, где он пристрастился к ночному служению другим своим телом.

За Шэн Чэнли охотились по всей стране, и каждый раз его ждала ужасная смерть, будь то расчленение или четвертование. Су Хуайцзин применил к нему почти все известные в истории методы пыток, обращаясь с ним так, как будто он был организатором убийства собственной семьи.

Даже те, кто в настоящее время наслаждаются собранием в Шехуа, пьют вино, болтают и пишут стихи, большинство из них встретят ужасный конец.

Су Хуайцзин был тираном. Согласно данным системного компьютера, после его вознесения в столице империи пролилось больше крови, чем во время восстания императора Реншоу.

Однако уникально то, что Шэн Чэнмин, первый принц, которого Су Хуайцзин использовал при въезде в столицу, был просто лишен титула и сослан императором Реншоу, отправленным в отдаленный район жить как простолюдин, прежде чем борьба за престолонаследие в столице обострилась.

Но даже будучи простолюдином, принц мог всю жизнь наслаждаться роскошью и вызывать зависть у простых людей.

Присущая системе позиция не позволяла ей испытывать даже малейшую симпатию к Су Хуайцзину. Игнорирование действий злодея из-за мыслей Ронг Тана уже было нарушением его миссии. Но, став свидетелем этой сцены сегодня, его управляемый данными разум внезапно начал пытаться понять.

Император Реншоу был врагом Су Хуайцзина, его отпрыск отнял у него всю славу и любовь, которые должны были принадлежать Су Хуайцзину и его братьям и сестрам. В соответствии с уровнем развращенности злодея к концу, он должен был безжалостно уничтожить всех нерожденных детей Реншоу, узнав об их существовании.

И все же он пощадил Шэн Чэнмина.

-"Он пощадил Шэн Чэнмина? Разве такой характер должен быть у злодея?"

После долгого молчания, последовавшего за этим заявлением, система наконец заговорила, и Ронг Тан понял его смысл, а затем сказал:

-"Даже если он стал злым, по сути, он не такой уж плохой. Он просто хотел отомстить за причиненное ему зло. Судьба заставила его стать главным злодеем".

Повинуясь внезапному порыву, Ронг Тан достал из рукава носовой платок, смочил его водой и вернулся, чтобы нежно взять за руку свое дорогое дитя.

Глаза Су Хуайцзина слегка расширились, в его голосе прозвучала смесь счастья и тревоги:

-Тан-Тан?

Ронг Тан склонил голову, его голос звучал слегка приглушенно:

-Ты всегда ненавидел быть грязным, позволь мне вытереть их.

Платок скользнул по кончикам его пальцев, смахивая ореховые крошки, обнажая пару чистых, красивых и изящных рук, которые в наше время могли бы стать образцом для подражания.

Су Хуайцзин молчал, его сердце учащенно билось в груди. Когда Ронг Тан убрал платок, он послушно и ласково произнес:

-Спасибо, брат Тан-Тан.

Его голос был приятным и чистым, заставив замолчать двух других присутствующих в комнате, которые неосознанно обменялись взглядами, словно думая: "А стоит ли мне вообще здесь находиться?"

К счастью, Ронг Тан быстро взял себя в руки, прочистил горло и активно обратился к теме, ответ на которую он уже знал:

-Связана ли эта пьеса с Пятым принцем?

При этих словах Су Хуайцзин нахмурился, его прежняя радость от того, что Ронг Тан вытирал руки, несколько улетучилась, и он бросил на него недовольный и обиженный взгляд, кормя Ронг Тана орехами, которые тот очистил, пытаясь подавить раздражение, растущее в его сердце.

Шэн Чэнмин посмотрел на них, почувствовав, что разговор может продолжиться, прочистил горло и сказал:

-Труппа Цзы Ю из Цзяннани хорошо известна. Когда они приезжали в столицу несколько лет назад, их опера была мягче и утонченнее по сравнению с популярными в столице, а некоторые из их пьес...

Он сделал паузу, украдкой взглянув на Су Хуайцзин, затем прошептал очень тихо и быстро, почти неслышно:

-Некоторые из их пьес довольно смелые.

Ронг Тан:

-?

Система холодно и безжалостно напомнила:

[Грязные вещи.]

Ронг Тан:

-....

Он кашлянул, продолжая молчать, виновато взглянув на Су Хуайцзина, только чтобы обнаружить, что тот, похоже, не понял смысла его слов и слов Шэн Чэнмина, растерянно моргая под их частыми взглядами.

Ронг Тан:

-"..."Забудь об этом, не развращай ребенка.

Система:

[Хм!]

Шэн Чэнмин, воспользовавшись возможностью, продолжил:

-Вот почему многие чиновники и знатные люди в столице, а также молодые мастера и мисс, наслаждаются их играми. Это похоже на эффект снежного кома, который становится все более популярным.

Ронг Тан:

-Ваше высочество тоже смотрит их?

Шэн Чэнмин сделал паузу, слегка смутившись.

-Иногда я хожу туда с друзьями.

Походы на собрания и даже посещение здания Фэнъюэ, посещение спектакля казались вполне нормальными.

Подумав об этом, Ронг Тан не мог не сказать:

-Ронг Чжэн еще молод.

Остальные на мгновение растерялись. Су Хуайцзин отреагировал первым, невольно рассмеявшись. В этот момент в ширму постучали, и евнух, который ранее принес блюдо с фруктами, вернулся, аккуратно раскладывая орехи и фрукты на столе:

-Чай Лунцзин уже в пути. Пожалуйста, ваше высочество и молодой господин, наберитесь терпения и подождите еще немного.

Ронг Тан подумал, что они действуют весьма эффективно, и приподнял бровь:

-Спасибо.

Евнух был поражен, его глаза недоверчиво расширились, когда он посмотрел на Ронг Тана, затем он быстро отступил под холодным взглядом Су Хуайцзина.

Глаза Лу Цзяси заблестели еще сильнее, когда он посмотрел на Ронг Тана.

Именно тогда Шэн Чэнмин, наконец, понял смысл слов Ронг Тана, его уши покраснели, когда он сказал:

-Этот младший брат запомнит.

Ронг Тан:

-....

Что ж, теперь, когда был упомянут "младший брат", он уже не мог считать себя своим настоящим братом.

Он взял две дольки апельсина, предложил одну Су Хуайцзину и, пока ел, слушал, как Шэн Чэнмин продолжает:

-Труппа Цзы Юй регулярно ставит премьеры новых пьес. Хотя билеты на премьеру трудно достать, те, кто готов подождать, всегда могут их посмотреть. Честно говоря, большинство пьес повторяются, но популярность "Цзы Ю" отчасти объясняется их смелыми постановками, а отчасти потому, что у них есть несколько популярных актеров, которые привлекают внимание зрителей.

-В центре внимания сегодняшней пьесы на самом деле не сюжет, а типичная борьба за семейное достояние в богатом доме, -беззаботно сказал Шэн Чэнмин, заставив Ронг Тана растерянно моргнуть, когда он взглянул на него.

Разве это не главное? Разве вы с Шэн Чэнсином не члены "богатой семьи", борющиеся за наследство?

Но затем он добавил:

-Суть в том, что куртизанка попадает к хозяину, затем рожает ему сына. Она вынашивает злонамеренные намерения, совершает отвратительные поступки и в конечном итоге встречает ужасную участь на Западных холмах.

Ронг Тан отхлебнул чаю, думая, что это действительно так.

Независимо от того, сколько изменений происходит или как сильно отклоняется сюжет, он всегда возвращается к главному герою.

В оригинальной истории и двух предыдущих жизнях, когда Шэн Чэнсин нанял труппу для выступления, актриса, игравшая куртизанку, ставшую любовницей, была потрясающе красива. Ее светлые глаза излучали экзотическое очарование, а каждая улыбка и жест очаровывали всех присутствующих.

Но лишь немногие во дворце знали настоящую историю.

Причина заключалась в том, что эта женщина была поразительно похожа на покойную супругу Шу.

В оригинальной сюжетной линии это был момент, когда Шэн Чэнмин проявил себя с лучшей стороны. Несмотря на то, что Шэн Чэнсин привлекал к себе внимание, в глубине души он затаил обиду.

Выбрать кого-то для возмездия было непросто; он не мог напрямую противостоять Шэн Чэнмину. Шестой принц был его родным братом, Седьмой принц был слишком молод, а Четвертый принц, который был близок к Шэн Чэнмину, находился под домашним арестом императора Реншоу за свои проступки.

После долгих размышлений выбор, естественно, пал на Шэн Чэнли.

Хотя Ронг Тан считал, что все эти причины были просто для того, чтобы добавить больше поворотов сюжета и интриг в гарем для Шэн Чэнли.

Актрису, похожую на супругу Шу, звали Су Ляньер, она была родственницей супруги. Без макияжа она, возможно, выглядела бы по-другому, но в костюме, особенно с глазами, частично прикрытыми платком, ее нежные, ласковые глаза были точь-в-точь как у супруги Шу, не говоря уже о едва заметной родинке в виде слезинки в уголке левого глаза.

В ранних частях "Покорения императора" читатели считали Су Ляньер главной героиней.

Она успешно завоевала сердце главного героя с первого появления, благодаря своему сходству с супругой Шу.

Наблюдая, как Шэн Ченсин использует Су Ляньер, чтобы поиздеваться над ним, Шэн Чэнли думал о том, какой жалкой была эта женщина, ее жизнь была ничтожной, как у сорняка, похожего на его собственное трудное детство в холодном дворце.

Таким образом, несмотря на насмешки, он подарил Су Ляньер подарок перед окончанием встречи в Шехуа, пообещав найти способ освободить ее от низкого положения и устроить для нее выгодный брак, как только покинет дворец.

Естественно, этот брак был предназначен для него самого.

Как сказал Шэн Чэнмин, столичной труппе Цзы Юя меньше всего не хватало благородных покровителей, что делает роль Су Ляньер очевидной — агент разведки.

Автор действительно в полной мере использовал членов гарема в качестве пешек в этом захватывающем романе.

Ронг Тан бесстрастно задумался, затем услышал, как Шэн Чэнмин понизил голос:

-Эта актриса просто похожа на супругу Шу, и Шэн Чэнсин хочет смутить Пятого принца.

В первоначальном сюжете Шэн Чэнли покинул холодный дворец, потому что Четвертый принц, который был близок ко Второму принцу, издевался над ним, и император Реншоу, вспомнив, что в холодном дворце у него есть сын, которым пренебрегают, вызвал его, посадив Четвертого принца под стражу и косвенно сделав выговор Второму принцу.

Зная намерения Шэн Чэнсина, Шэн Чэнмин не стал бы вмешиваться, а скорее наблюдал бы с отстраненным удивлением.

На этот раз он намеревался помешать планам Шэн Чэнсина, поскольку чем больше проблем доставлял Шэн Чэнсин, тем лучше это соответствовало его целям, поэтому Шэн Чэнмин, естественно, не стал вмешиваться.

В предыдущих двух жизнях Ронг Тан с помощью сценария не только помог Шэн Чэнли избежать этой трудности, но и даже поменялся ролями с Шэн Чэнсином. На этот раз он надеялся, что с Му Цзинсю и Кэ Хунсюэ рядом, даже если они не смогут этого предвидеть, они не позволят Шэн Чэнли попасть в беду. Однако они были слишком ленивы, чтобы даже прийти сегодня в павильон Лань Юэ, явно не желая вмешиваться.

Услышав о королевском скандале, Лу Цзяси был несколько взволнован, но, будучи молодым и бесстрашным, осторожно спросил:

-Но разве Пятый принц не выздоравливает? В последнее время он не посещал ни одного поэтического собрания.

Ронг Тан задавался вопросом, как Шэн Чэнмин отреагирует на то, что Лу Цзяси прервал его, когда увидел, что тот отреагировал так, словно увидел морковку, не только не обвиняя Лу Цзяси в том, что он прервал его, но даже демонстрируя своего рода нежную привязанность в своих глазах, напоминая учителя, поощряющего учеников думать во время урока.

У Ронг Тана мурашки побежали по коже, когда он повернул голову, чтобы взглянуть на Су Хуайцзина, все больше интересуясь, каким зельем тот накормил Шэн Чэнмина.

Шэн Чэнмин сказал:

-Пятый принц действительно поправляется, но Шэн Чэнсин, как хозяин собрания в Шехуа и его третий брат, ни разу не присоединился к нам за трапезой с тех пор, как переехал в сад Сун. Это неразумно. Если тамошние евнухи начнут сплетничать, они могут сказать, что он пренебрегает своим братом. Более того, поскольку Шэн Ченсин лично пригласил его, ему придется прийти, даже если он этого не захочет.

Сказав это, он, казалось, внезапно что-то вспомнил и с беспокойством посмотрел на Ронг Тана:

-Кузен, не мог бы ты помочь Пятому принцу?

Ронг Тан, раздраженный упоминанием имени Шэн Чэнли, сказал:

-Я не имею права вмешиваться в королевские дела. Если я это сделаю, мой отец накажет меня по возвращении. Даже если бы я захотел, я не смогу. "А я не хочу."

Шэн Чэнмин изо всех сил пытался понять его слова, не уверенный в их значении, он обеспокоенно взглянул на Су Хуайцзина.

Су Хуайцзин улыбнулся:

-Тан-Тан должен просто сосредоточиться на мне. Если ты поделишься своим вниманием с другими, я начну ревновать.

Шэн Чэнмин сразу все понял! Его глаза заблестели:

-Правильно, зачем вмешиваться в их дела? Раз уж мы здесь, чтобы повеселиться, давайте просто наслаждаться друг другом.

Его не волновало, что его, как второго брата, отец тоже может отругать за то, что он позволил третьему брату издеваться над пятым. Если бы он вмешался, Су Хуайцзин был бы недоволен, а оно того не стоило.

Обычно тупой Шэн Чэнмин проявил исключительную ясность в этом вопросе.

Ронг Тан нашел это забавным. После недолгой беседы, дегустации чая Лунцзин и совместного ужина Су Хуайцзин отвел его обратно в их комнату, чтобы он немного вздремнул. С наступлением сумерек Кэ Хунсюэ и Му Цзинсю ушли поиграть в какой-то уголок сада Сун, и Ронг Тан спросил Су Хуайцзина:

-Пойдем в павильон Лань Юэ?

Су Хуайцзин, готовивший лекарство, недовольно нахмурился:

-Почему Тан-Тан хочет пойти туда?

Почувствовав его недовольство, Ронг Тан быстро успокоил его:

-Посмотреть пьесу.

Су Хуайцзин:

-?

Ронг Тан:

-Разве Второй принц не говорил, что сегодняшняя пьеса обещает быть захватывающей? Я думаю, было бы стыдно не увидеть этого.

Су Хуайцзин стоял неподвижно, пристально глядя на него в течение долгого времени, как бы проверяя, не лжет ли он.

-Подожди, пока я закончу заваривать это лекарство.

Лицо Ронг Тана исказилось, во рту появился привкус горечи, и он неуверенно предложил:

-Может, обойдемся без лекарств сегодня вечером?

Су Хуайцзин был непреклонен:

-Нет, врач сказал, что это лекарство нужно принимать непрерывно в течение семи дней без перерыва, чтобы оно подействовало.

Ронг Тан выглядел особенно подавленным, он принюхался к лекарственному аромату в воздухе, почувствовал кислинку в желудке и тихо пробормотал:

-Но лекарство, которое ты готовишь, такое горькое.

Су Хуайцзин на мгновение растерялся, почти решив, что ему послышалось:

-Что?

Ронг Тан тихо пробормотал:

-Ты определенно не следовал предписаниям врача, когда готовил лекарство.

Су Хуайцзин:

-...?

Ронг Тан даже почувствовал, что у него есть доказательства:

-Лекарство, которое я пил дома, не было таким горьким. Все они были прописаны доктором Чэнем, как может быть такая большая разница? Хуайцзин, ты неправильно запомнил?

Он поколебался, затем предложил:

-Хуайцзин, у каждого есть свой опыт, а ты не разбираешься в медицине. Почему бы нам не подождать, пока мы не вернемся в особняк и не попросим доктора Чэня выписать новую формулу?

Су Хуайцзин сидел на маленьком табурете, раздувая огонь под горшком с лекарством. Услышав слова Ронг Тана и увидев его полные надежды, сияющие глаза, он долго молчал, прежде чем улыбнуться.

У каждого есть свой опыт?

Не разбираешься в медицине?

Сваренное лекарство горькое?

Молодой господин, как вы думаете, есть причина, по которой вы в последнее время не падаете в обморок?

Су Хуайцзин осторожно обмахивал горшочек с лекарством, всегда нежный и внимательный, как будто он согласился бы на все, о чем бы ни попросил Ронг Тан.

-Тогда мы получим новый рецепт, когда вернемся. Но сегодня тебе все равно придется выпить это лекарство. Если ты хочешь пойти в павильон Лань Юэ, ты должен выпить его, иначе я не пойду с тобой.

Когда мы вернемся, я приготовлю тебе таблетки! Размером с кулак!

Поднимая шум из-за лекарств и даже подвергая сомнению квалификацию врача, неужели у тебя совсем нет совести?

Сидя в отдельной комнате павильона Лань Юэ, Ронг Тан все еще чувствовал горечь на языке.

Подобно котенку, пьющему молоко, он не мог удержаться от того, чтобы снова и снова высовывать язык, втягивать его, когда чувствовал, что это неприлично, снова и снова украдкой лизать и тихо проклинать злодея в душе.

Су Хуайцзин заметил это и мгновенно забыл о своем прежнем раздражении, когда ему захотелось заставить Ронг Тана проглотить пилюлю размером с голову льва.

На этот раз он не забыл принести чайные листья в павильон Лань Юэ, велел Шуан Шоу заварить и подать его, а затем любезно поставил перед Ронг Таном, мягко уговаривая:

-Тан-Тан, как насчет чая?

Ронг Тан раздраженно взглянул на него и спросил:

-Ты что, и в это блюдо тоже добавлял копти?

Он такой умный!

За три своих жизни Ронг Тан попробовал не все деликатесы, но он был сведущ в различных видах лекарственных супов и таблеток. У традиционных китайских лекарств странный вкус – некоторые из них вяжущие, кислые, рыбные или даже сладко-пряные, но ни одно из них не доставляет особого удовольствия при употреблении.

Но за все три его жизни ни одно из лекарств, которые он пробовал, не было таким горьким, как те, что Су Хуайцзин готовил в эти дни!

Он видел, как Су Хуайцзин разламывал длинные полоски копти на кусочки и добавляла их в горшочек с лекарствами!

Это уже слишком!

Ронг Тан, поначалу безостановочно жаловавшийся, угрюмо спросил:

-Ты пытаешься убить своего мужа, чтобы унаследовать мое богатство?

До и после их женитьбы он часто говорил о том, что произойдет после его смерти, но это был первый раз, когда Су Хуайцзин сочел такие разговоры милыми, а не неприятными, его голос звучал мягко:

-Как я мог осмелиться.

Ронг Тан что-то промычал себе под нос, избегая смотреть ему в глаза. Су Хуайцзин послушно налил ему чашку чая и поставил перед ним, наклонившись и выжидающе моргая.

Почувствовав, что за ним наблюдают, бравада Ронг Тана угасла, во рту появилась горечь, и ему захотелось чего-нибудь сладкого, чтобы успокоить ее. Он поерзал на стуле, отвернувшись, чтобы не видеть Су Хуайцзина, и начал маленькими глотками потягивать чай.

Как только сладкий чай коснулся его языка, глаза и брови Ронг Тана расслабились от удовольствия, и он невольно пошевелил пальцами ног от восторга. Действительно, какой бы прекрасной ни была обстановка и какими бы роскошными ни были застолья в саду Сун, они не могли сравниться с чаем Су Хуайцзина.

Антагонистический акт, заключавшийся в том, что его накормили коптисом, немного оправдал себя!

Су Хуайцзин, украдкой наблюдавший за тем, как он пьет чай, нашел его таким очаровательным, что не знал, что сказать. Испытывая искушение прикоснуться, он побоялся, что не сможет удержаться от желания ущипнуть Ронг Тана за губы, которые теперь блестели от чая, и с усилием отвел взгляд, взял со стола несколько личи и молча начал чистить их, чтобы отвлечься от этих мыслей.

По вечерам в павильоне Лань Юэ всегда было многолюдно, а поскольку это был предпоследний день собрания Шехуа, здесь было особенно оживленно. Даже находясь в отдельной комнате, звуки снаружи были непрерывными.

Кто-то постучал в дверь, и вошли Шэн Чэнмин с Лу Цзяси.

Ронг Тан, тайком потягивая третью чашку чая, удивленно приподнял брови:

-Ваше высочество, кажется, нашли родственную душу в господине Лу?

Лу Цзяси, следовавший за Шэн Чэнмином, сразу же скорчил страдальческую гримасу, увидев знакомую фигуру, как будто искал помощи. Шэн Чэнмин, однако, от души рассмеялся:

-Хахаха, молодой Лу довольно забавный. Его поэзия и беседы мне очень нравятся. Я даже подумываю о том, чтобы взять его в качестве названого брата!

Рука Ронг Тана задрожала, и он пролил немного чая из чашки. Он украдкой взглянул на выражение лица Су Хуайцзина и сказал:

-Ваше высочество слишком великодушны.

Бедный маленький Лу, он чуть не стал одним из врагов Су Хуайцзина.

На лице Лу Цзяси было написано страдание, как у ребенка, стоящего перед взрослыми, и он постоянно подавал Ронг Тану знаки глазами. Но как только Шэн Чэнмин повернулся, он со смехом хлопнул Лу Цзяси по плечу:

-Юный Лу очарователен!

Лу Цзяси немедленно изобразил на лице радость и благодарность, так же умело, как артист, меняющий лица в сычуаньской опере:

-Я польщен благосклонностью вашего высочества.

Он провел день, путешествуя с Шэн Чэнмином, посещая различные места, и познакомился со многими знатными молодыми людьми столицы. Сегодня его общение с людьми превзошло все, что было за последние пять дней, вместе взятых.

Лу Цзяси обнаружил, что скучает по тем дням, когда он сочинял стихи с чиновником Му, который мог молчать весь день, если его не беспокоить!

Ронг Тан с удивлением наблюдал за их взаимодействием с другого конца комнаты и еще раз подтвердил, что Су Хуайцзин и Кэ Хунсюэ объединились, чтобы проложить путь для Лу Цзяси, хотя и в невероятно неортодоксальной манере.

Ронг Тан на мгновение погрузился в свои мысли, не замечая, как его губы скривились, а взгляд смягчился, пока Су Хуайцзин не наклонился, незаметно обнял его за талию и развернул лицом к себе, спрашивая мрачно-игривым тоном:

-Ты находишь их такими интересными?

Ронг Тан на мгновение был ошеломлен, слегка измотан.

Он только что был расстроен, а теперь антогонист ведет себя вот так! Что происходит?

Вздохнув про себя, Ронг Тан отправил в рот один из личи, которые Су Хуайцзин только что очистил, отчего его щеки надулись, а затем успокаивающе произнес:

-Ты самый красивый.

Су Хуайцзин на мгновение растерялся, затем широко улыбнулся, с удовольствием поедая личи, находя их невероятно сладкими.

Ронг Тан не смог удержаться от смеха. Ему было трудно долго сердиться на Су Хуайцзина, а когда он все-таки расстраивался, это было больше похоже на легкую обиду, чем на настоящий гнев.

Но это была не серьезная обида, а просто застарелая горечь во рту.

Подумав об этом, Ронг Тан снова почувствовал горечь во рту и беспомощно начал запихивать в рот еще больше личи.

Когда луна поднялась высоко, на Лотосовом озере стали едва различимы силуэты лодок с танцами и музыкой, и толпа внизу разразилась возгласами удивления, когда представление началось со звона гонгов и барабанов, словно они были поражены появлением персонажа.

Глаза Ронг Тана загорелись. Он выплюнул косточку личи, которая была у него во рту, и взволнованно потянул Су Хуайцзина за руку, чтобы вывести на улицу.

Су Хуайцзин, застигнутого врасплох, потащили за собой. Они протиснулись к перилам на третьем этаже и посмотрели вниз. На сцене внизу, где разыгрывалась пьеса, появилась героиня любовницы, одетая как куртизанка, с тонкой талией и изящными плечами, с глазами, полными очарования, и янтарными зрачками, которые заставляли любого, на кого они смотрели, чувствовать себя избранным.

Су Хуайцзин инстинктивно почувствовал неудовольствие.

Он нахмурился, глядя на Ронг Тана, стоявшего рядом с ним, который был поглощен и взволнован, чувствуя все большее раздражение. Его пальцы рассеянно теребили поясной жетон, висевший у него на боку, а взгляд становился все мрачнее.

Он хотел забрать Тан-Тана обратно.

Хотел запереть его.

Не хотелось, чтобы он смотрел на других.

Не хотелось, чтобы он так пристально наблюдал за кем-то перед собой.

Хотелось застегнуть золотую цепочку.

*   *   *

В тусклом освещении павильона и шумной толпе звуки, издаваемые насекомыми в начале лета, заглушались человеческими голосами. Как раз в тот момент, когда эти злобные мысли были готовы закипеть, Ронг Тан повернулся и схватил Су Хуайцзина за руку, его глаза заблестели, когда он сказал:

-Хуайцзин, смотри!

Су Хуайцзин сделал паузу, теплое и реальное ощущение того, как он схватил его за запястье, было похоже на прилив теплого солнечного света, непреодолимо рассеивающий недоброжелательные мысли в его сердце.

Он замолчал, затем взял Ронг Тана за руку, наклонился ближе и тихо спросил:

-На что ты смотришь?

-На эту актрису, -с улыбкой произнес Ронг Тан, но в следующую секунду кто-то больно сжал его запястье, заставив его непроизвольно зашипеть.

Су Хуайцзин, которого этот тихий вскрик вернул к реальности, ослабил хватку и быстро закатал рукав Ронг Тана, обнажив несколько заметных следов от пальцев на его бледной коже.

Су Хуайцзин сразу же почувствовал сожаление.

Он опустил глаза, выражение его лица было несколько подавленным, когда он нежно погладил запястье Ронг Тана, его голос охрип:

-Мне жаль...

Ронг Тан моргнул, не понимая, за что он извиняется:

-Ты сделал это не нарочно, и это не так уж больно.

-.…

Некоторые люди подобны маленьким ангелочкам с небес, которые всегда потакают людям в этом мире, как будто их никогда не обвинят в том, что они лелеют какие-либо греховные мысли против них.

Су Хуайцзин подумал: "Я сделал это намеренно".

Он подавил эмоции в своем сердце, тихо спросив:

-Почему ты смотришь на нее?

Ронг Тан немедленно вернулся к реальности, его глаза загорелись, и он нежно поманил Су Хуайцзин подойти ближе.

Су Хуайцзин наклонился, и Ронг Тан взволнованно прошептал:

-Я хочу вырвать ее отсюда!

-.…

Глаза Су Хуайцзина потемнели, он слегка прижал язык к щеке, желая запереть этого особенно непослушного молодого господина, но здравый смысл в конечном счете сдержал его порыв. Понизив голос и прикрыв глаза ресницами, чтобы скрыть смятение в них, он торжественно спросил:

-Тан-Тан, ты хочешь взять ее в наложницы?

Ронг Тан, который был в приподнятом настроении, был застигнут врасплох этим вопросом, и все его тело напряглось.

Почувствовав перемену в человеке, стоявшем перед ним, волны в глазах Су Хуайцзина стали еще более бурными, но слова, которые он произносил, становились все более нежными:

-Если Тан-Тан хочет забрать ее в особняк, где ты планируешь ее поселить?

Су Хуайцзин задавал один вопрос за другим.

-Следует ли нам также подготовить для нее рабочий кабинет?

-А как насчет ее спальни? Она была бы точно такой же, как у меня?

-У нее тоже должен быть свой особняк и карета?

Говоря это, он даже слегка усмехнулся. Они стояли так близко, почти щека к щеке, что их не заметила толпа, сосредоточенная на представлении внизу. Су Хуайцзин поднял руку, чтобы поправить воротник Ронг Тана, и нежно провел большим пальцем по его шее, оставляя слабый розовый след на нежной коже.

Су Хуайцзин посмотрел на розовую отметину и тихо спросил с улыбкой:

-Тан-Тан... теперь, когда твое здоровье улучшилось, ты думаешь о том, чтобы завести потомство?

Внизу звучал мелодичный голос оперной певицы, который достигал пронзительного, до слез, момента, дополненного музыкой, что делало атмосферу насыщенной и красочной.

Несколько ламп наверху погасли, отбрасывая тусклый, двусмысленный свет. Ронг Тан неосознанно сглотнул и наклонился вперед, почти охотно и активно прижимаясь к груди Су Хуайцзина.

Он наклонил голову и прошептал на ухо Су Хуайцзину мягким, уступчивым голосом:

-Таким ты меня видишь?

В глазах Су Хуайцзина промелькнули темные волны, но он не ответил.

Ронг Тан тихо вздохнул, его голос был легким, но наполненным подсознательной любовью:

-Хуайцзин, я эгоистичный человек и нахожу неприятности раздражающими. В моей жизни достаточно того, что у меня есть один человек, которому я могу посвятить себя. Другой был бы для меня просто невыносим. Я в чем-то недостаточно хорош? Почему тебе не хватает уверенности в себе? -Ронг Тан в замешательстве спросил, -Ты красивый, умный, добрый и заботливый по отношению ко мне. Если не считать того, что ты дал горькое лекарство, я не могу найти в тебе никаких недостатков. С чего ты взял, что я хочу завести наложницу?

Он сказал:

-Я даже говорил о том, что хочу, чтобы ты заботился о моей матери в будущем. Если я возьму наложницу и заведу детей сейчас, кто будет заботиться о тебе, когда меня не станет? Как ты будешь жить в особняке Нинсюанвана?

Ронг Тан отступил назад и посмотрел прямо в глаза Су Хуайцзину, на его губах появилась улыбка:

-Ты сам сказал, что в этом мире заботишься только обо мне. Так совпало, что я забочусь только о тебе и моей матери. Зачем мне приводить в особняк еще одну наложницу, чтобы у нее появилось больше обязанностей?

-Это утомительно, -сказал он смягченным тоном, с оттенком кокетства, -жениться или иметь наложниц - это утомительно, рожать детей - это хлопотно, а что, если они унаследуют мою болезнь? Каким человеком я тогда буду?

Губы Ронг Тана шевельнулись:

-В этой жизни я могу только обременять тебя. Не думай о том, чтобы оттолкнуть меня.

Он слегка улыбнулся, глядя на тускло освещенные перила, и на мгновение Су Хуайцзину показалось, что он выглядит как идеальный и очаровательный молодой аристократ.

Если бы они встретились при других обстоятельствах, возможно, Су Хуайцзин пригласил бы его в башню Люцзинь выпить вина и полюбоваться луной, понаблюдать за речными фонариками, плывущими по реке Цзиньфэнь, украдкой поглядывая на своего маленького ангела в тусклом свете ночи.

Су Хуайцзин не оказал никакого сопротивления Ронг Тану.

Су Хуайцзин долгое время хранил молчание. Ронг Тан был встревожен, не зная, удалось ли его успокоить. Он нервно ждал, пока Су Хуайцзин не поднял руку, чтобы нежно погладить его по шее, пробормотав:

-Прости меня.

Ронг Тан вздохнул с облегчением, его улыбка стала шире:

-Хорошо, я принимаю твои извинения. -Он предостерег, -Но в следующий раз так делать нельзя.

Су Хуайцзин не ответил.

Ронг Тан сжал протянутую ему руку:

-Хм?

-... -Су Хуайцзин сделал паузу, когда опера внизу перешла к следующей сцене, и, наконец, сказал, -Я не могу этого обещать.

Улыбка Ронг Тана дрогнула,

-?

Су Хуайцзин:

-Я начинаю ревновать.

Его голос звучал приглушенно, и в нем не было того игривого тона, который был у него с Шэн Чэнмином ранее. Это было серьезное заявление:

-Я начинаю ревновать, когда ты смотришь на других, я злюсь, когда тебе нравится кто-то другой, и если ты заговоришь о том, чтобы привести к себе домой кого-то другого, я могу сойти с ума.

Су Хуайцзин посмотрел ему прямо в глаза:

-Тан-Тан, если ты хочешь быть хорошим со мной, ты можешь быть хорошим со мной только в этой жизни. Ты всегда должен следить за мной, ты должен крепко держать меня за поводок, ты всегда должен быть рядом со мной.

-Тогда будь немного добр ко мне...

-Я дам тебе рецепт лекарства, которое не будет горьким.

*    *    *

Когда Шэн Чэнмин вышел, он почувствовал странное напряжение между Су Хуайцзином и Ронг Таном.

Если раньше их взаимодействие напоминало кисло-сладкие зеленые сливы, то теперь оно больше напоминало незрелые, терпкие сливы. Он не мог точно определить, что было не так, но что-то было не так.…

Он обменялся взглядом с Лу Цзяси, и оба увидели в глазах друг друга мысль "может быть, мне стоит вернуться".

Но Ронг Тан быстро заметил их и приветственно поднял руку:

-Второй принц, господин Лу.

Су Хуайцзин последовал за ним с несколько недовольным видом.

Шэн Чэнмин: "..."

Лу Цзяси: "..."

Оба синхронно отступили на полшага, затем вместе двинулись вперед, натянуто улыбаясь и приветствуя Ронг Тана:

-Кузен.

-Молодой господин.

Ронг Тан выдохнул с облегчением, отступая в сторону, чтобы освободить им место:

-Здесь немного людно, вы, можете наблюдать с этой стороны.

Шэн Чэнмин быстро махнул рукой:

-Не нужно, не нужно, мне все равно было не очень интересно. Ты смотри, кузен.

Ронг Тан улыбнулся и сказал:

-Я все равно пришел сюда не для того, чтобы смотреть эту пьесу.

Он просто пришел, чтобы кого-то схватить, но кто же знал, что, сказав это небрежно, злодей нажмет кнопку самоуничтожения.

На мгновение Ронг Тану показалось, что Су Хуайцзин вот-вот сломается, и это напугало его, заставив лихорадочно копаться в системе.

К счастью, этого не произошло. Он уступил свое место Шэн Чэнмину и Лу Цзяси. Внизу артисты сменились, и Су Лянь'эр покинула сцену, чтобы пройти в небольшой дворик за павильоном Лань Юэ, чтобы переодеться.

Ронг Тан взял Су Хуайцзина за руку и повел вниз по лестнице.

Его ребенок был в плохом настроении и нуждался в утешении.

Ребенок, выросший без любви, наконец-то обретший кого-то, кто так сильно заботился о нем, был бы глубоко потрясен, осознав, что эту привязанность можно разделить с другими, осознав, что он, возможно, не самый особенный. Для обычного ребенка это могло бы закончиться плачем и истериками, но для сильного антогониста это могло бы привести к срыву или трансформации.

Если бы он обратился, последствия были бы невообразимыми.

Ронг Тан вел Су Хуайцзина за руку по каменной дорожке на острове посреди озера, совсем как в ту ночь, когда они впервые пришли сюда, позволяя легкому ветерку трепать их волосы.

Он повернулся к Су Хуайцзину, одновременно удивленный и раздраженный, и спросил:

-Я недостаточно хорош для тебя?

Это действительно довольно бессердечно.

За две предыдущие жизни, проведенные с Шэн Чэнли, даже под давлением системных задач, он никогда не был так хорош.

Су Хуайцзин сжал губы, не произнося ни слова. Ронг Тан перечислил свои действия:

-Той ночью в башне Фэнъюэ, в карете, в которой мы ехали в клинику, ты на самом деле хотел убить меня, верно?

Глаза Су Хуайцзина задрожали, пальцы непроизвольно сжались, ладони вспотели. Незнакомое чувство паники и ужаса возникло в его сердце.

Он открыл рот, инстинктивно желая объясниться, но, тот кто всегда был искусен в софистике и обмане, потерял дар речи от беззаботного замечания Ронг Тана.

И, похоже, Ронг Тан не нуждался в его оправданиях.

Он мельком взглянул на Су Хуайцзина, затем сосредоточился на предстоящем пути:

-Ты хотела убить меня, но я отвел тебя к врачу, дал тебе серебро и поясной жетон и пообещал жениться на тебе. Разве я был недостаточно добр к тебе?

Су Хуайцзин сжал губы, сохраняя молчание.

Ронг Тан продолжил расспросы:

-Ты пробыл в столице всего три месяца, сначала остановился в резиденции Ли, не встречаясь с посторонними; позже, когда я ежедневно посещал переулок Юнань, ты общался только со мной. Но на четвертый день после нашей свадьбы ты покинул особняк Ван. С кем ты познакомился?

Сердце Су Хуайцзина неудержимо затрепетало, а его взгляд, обращенный на Ронг Тана, стал пылким.

Ронг Тан продолжил:

-Мой второй брат, который знаком с Шэн Чэнмином, как он мог приобрести так много редких и дорогих лекарств? У него есть родители и младшая сестра; даже если он получал милости от принца, он должен был сохранить их для своей семьи. Как они оказались у меня? Мои отношения с Шэн Чэнмином, в лучшем случае, можно назвать двоюродными, но на самом деле мы не состоим в кровном родстве. Это больше похоже на отношения лорда и вассала. Мой отец - подданный его отца, а я, естественно, его подчиненный. С чего бы ему быть таким осторожным и льстивым по отношению ко мне?

Ронг Тан мягко спросил:

-Ты познакомился с Шэн Чэнмином в тот день, не так ли?

На самом деле, было много других вещей, которые можно было обсудить.

Например, внезапное желание убить Су Хуайцзина после встречи с Шэнь Фэйи; например, его знакомство с Лу Цзяси; например, его собственные слова: "Только я должен извлечь выгоду".

Но если разобраться, это привело бы ко многим вещам, о которых Ронг Танг не должен был и не имел бы никаких оснований догадываться.

Поэтому он говорил только о фактах, которые оба могли понять и увидеть.

Ронг Тан улыбнулся, повернув голову, чтобы посмотреть на Су Хуайцзина, и мягко произнес:

-Если бы я не был добр к тебе, узнав, что ты тайно работаешь на Шэн Чэнмина, должен ли я был запереть тебя дома? Или мне следовало срочно отправить Шуан Шоу в экипаже поздно ночью, чтобы он забрал тебя из башни Люцзинь? Неужели мне больше нечем заняться?

Ронг Тан не винил Су Хуайцзина за его действия и не спрашивал, почему он так поступил. Он просто улыбнулся, показывая, как хорошо к нему относился.

Однако Су Хуайцзин остался недоволен.

На острове, в отличие от павильона Лань Юэ, освещение было настолько тусклым, что лица были почти неразличимы, но яркие, мерцающие в темноте глаза были хорошо видны.

Не в силах сдержаться, Су Хуайцзин шагнул вперед, обнял Ронг Тана и уткнулся лицом ему в шею, хрипло спрашивая:

-Когда ты узнал?

Ронг Тан ответил:

-Довольно рано. Ты же не собирался скрывать это от меня, не так ли?

Иногда Ронг Тану действительно казалось, что Су Хуайцзин похож на капризного ребенка, который сомневается в нем, открыто испытывая его, ничего не скрывая.

Он не сомневался, что, если бы у него были другие намерения, он давно оставил бы своего злодея вдовцом.

Ему это показалось несколько забавным, и он сказал:

-Я даже не обижен, что ты делаешь?

Обнимая его, как жалкий ребенок, пряча голову, не поднимая ее, ведя себя кокетливо?

После долгого молчания Су Хуайцзин пробормотал:

-Запри меня.

Ронг Тан был ошеломлен:

-А?

-Ты же сам сказал, запри меня дома, -напомнил ему Су Хуайцзин, -просто сделай это.

Это было бы прекрасно, подумал он. Он не мог заставить себя запереть Су Хуайцзина, так что, если бы Су Хуайцзин сам себя запер, это тоже сработало бы.

Ронг Тан:

-?

Он был несколько недоверчив:

-Ты серьезно?

Су Хуайцзин глубоко вздохнул, вдыхая исходящий от Ронг Тана аромат сандалового дерева, успокаивая свой разум. Он стиснул зубы, желая прикусить шею Ронг Тана.

Он отпустил его и отступил назад:

-Не совсем.

Ронг Тан почувствовал облегчение, но недовольно взглянул на Су Хуайцзина:

-Не говори таких вещей в будущем.

-Хорошо, -ответил Су Хуайцзин, а затем спросил, -Так что ты имел в виду, когда сказал, что хочешь кого-то похитить?

Они находились перед небольшим внутренним двориком на острове, который временно использовался труппой Цзы Ю. Парадный зал был превращен в гримерную, где многие актеры занимались гримом.

Ронг Тан попросил слугу у двери пригласить госпожу Су Лянь'эр выйти, затем повернулся к Су Хуайцзину:

-Второй принц иногда бывает импульсивным, действует не задумываясь. Я беспокоюсь, что помощь ему измотает тебя, поэтому я подумал о том, чтобы найти шпиона, который разделил бы твою ношу.

Су Хуайцзин был ошеломлен, ему потребовалось мгновение, чтобы понять его намек, и его глаза внезапно расширились.

Из лунных врат вышла женщина, элегантная и сногсшибательная, лунный свет подчеркивал ее красоту. В костюме актрисы ее природная харизма не была скрыта, а стала еще более очаровательной.

Когда она приблизилась, Ронг Тан поднял руку и улыбнулся:

-Для леди важно поддерживать свою репутацию, пожалуйста, остановитесь на этом.

Су Лянь'эр сделала паузу и грациозно присела в реверансе.

-Я познакомилась с двумя джентльменами. Могу я узнать, кто вы и что привело вас сюда?

Ронг Тан снял с пояса нефритовый кулон и повесил его на ближайшую ветку.

-Особняк Нинсюанван, Ронг Тан. Если леди закончит свое выступление сегодня вечером, она, к сожалению, может простудиться и испортить голос, ей понадобится отдых, и она не сможет вернуться в павильон Лань Юэ.

Су Лянь'эр нахмурилась:

-Что вы имеете в виду, сэр?

Ронг Тан спросил:

-Вам кто-нибудь когда-нибудь говорил, что вы поразительно похожи на одного покойного аристократа?

Выражение лица Су Лянь'эр застыло, в ее взгляде, обращенном на Ронг Тана, появилась настороженность.

Ронг Тан понял, что она уже слышала подобные замечания раньше.

Ронг Тан тихо вздохнул и посоветовал:

-Если ты не хочешь, чтобы тебя использовали как пешку и ты жила в постоянном страхе, прислушайся к моему совету: возвращайся в свою комнату и отдохни пораньше, а не возвращайся на сцену.

В оригинальной истории Су Лянь'эр действительно была одной из наложниц главного героя, но она умерла в постели бродяги, посетившего Грушевый сад, еще до того, как Шэн Чэнли покинул дворец, чтобы основать собственную резиденцию.

В ту эпоху жизни актеров были ничтожны, как сорняки.

Шэн Чэнли отомстил за нее позже, но что толку? Мертвых нельзя вернуть к жизни.

В двух своих предыдущих жизнях Ронг Тан пытался изменить ее судьбу после смерти, но все было напрасно.

В первой жизни лицо Су Лянь'эр было изуродовано, и в конце концов она умерла во время эпидемии; во второй жизни она умерла невинной смертью, даже не дойдя до первоначального сюжета.

Учитывая инцидент с мадам Юэ в прошлом, Ронг Тан всегда чувствовал, что если бы Су Лянь'эр больше общалась с Шэн Чэнли, как в предыдущих жизнях, она могла бы умереть еще раньше.

Дав совет, он указал на нефритовую подвеску, висевшую на ветке дерева:

-После возвращения в город, если ты больше не захочешь зарабатывать на жизнь пением, ты можешь отнести эту нефритовую подвеску в резиденцию Танцзин в переулке Юнань и попросить кого-нибудь найти тебе жилье. Тогда ты сможешь зарабатывать на жизнь чем-нибудь другим.

Как только он закончил говорить, по тропинке позади них торопливо пробежал слуга. Ронг Тан напрягся, но прежде чем он успел заговорить, Су Хуайцзин оттащил его в сторону. Су Лянь'эр шагнула вперед и взяла нефритовую подвеску, даже не успев поблагодарить их, как к ней подошел улыбающийся слуга:

-Мисс Су, ваше пение было замечательным. Принц приглашает вас вернуться и говорит, что вас ждет награда.

Ронг Тан нахмурился, желая остановить ее, но Су Хуайцзин потянул его за рукав, чтобы успокоить. В следующую секунду они увидели, как Су Лянь'эр слабо кашлянула, ее голос был едва слышен.

-Я польщена благосклонностью его высочества, кхе-кхе... но я чувствую, что у меня начинается простуда, и после столь долгого пения я действительно, действительно не могу продолжать...

Прежде чем она смогла закончить, раздался громкий глухой удар. Ронг Тан в шоке наблюдал, как она упала навзничь на землю, закрыв глаза.

Слуга мгновенно запаниковал, и двор огласился шумом шагов. Ронг Тан был ошеломлен, в то время как Су Хуайцзин тихо рассмеялся рядом с ним, и в его смехе было что-то непонятное, что заставило его вернуться тем же путем, которым они пришли.

Они прошли некоторое расстояние, прежде чем Ронг Тан, наконец, пришел в себя и потянул Су Хуайцзина за рукав:

-Она играет даже лучше, чем ты...

Су Хуайцзин:

-Что?

Ронг Тан изменил свое заявление:

-Она более безжалостна, чем ты. Упав таким образом, она могла удариться головой и умереть.

Губы Су Хуайцзина изогнулись, но в его глазах не было веселья.

-Если она ударилась головой, это может быть смертельно, но если ее действительно отвезли в павильон Лань Юэ, это определенно было бы смертельно.

Ронг Тан изобразил непонимание:

-Что ты хочешь этим сказать?

Су Хуайцзин посмотрел на него с намеком на улыбку на лице:

-Неужели Тан-Тан действительно не знает?

Ронг Тан:

-....

Он хранил молчание, находя собеседника весьма раздражающим.

Су Хуайцзин:

-Как актриса, запутавшаяся в интригах принцев, могла остаться невредимой? Более того, Шэн Чэнмин упомянул о ее поразительном сходстве с покойной супругой, похожей на мать принца. Тан-Тан, ты понимаешь, что это означает?

Ронг Тан:

-Что?

Су Хуайцзин:

-Во-первых, сам принц мог презирать ее и даже убить, потому что он никогда бы не потерпел, чтобы над его матерью, которая и так была объектом критики, насмехались как над игрушкой; во-вторых, она могла привлечь внимание императора.

Су Хуайцзин повернул голову и спросил:

-Как ты думаешь, какой из этих двух исходов был бы для нее выгоден?

Ронг Тан вздрогнул, запоздало почувствовав, как по спине пробежал холодок.

Су Хуайцзин, однако, улыбнулся и спросил:

-Мне просто любопытно, почему Тан-Тан хотел, чтобы она отнесла твой нефритовый жетон в мою резиденцию?

Ронг Тан моргнул, переваривая слова, которые Су Хуайцзин только что небрежно сказал.

Он никогда раньше не сомневался, но теперь, когда он подумал об этом...

У него явно был божественный взгляд на вещи и способность телепортироваться, но почему он не смог спасти Су Лянь'эр ни в одной из своих двух жизней? Если не—

Если только ее смерть не была чем-то таким, что главный герой хотел увидеть.

Если эта гипотеза верна, то, учитывая смерть Му Цзинсю…

-Тан-Тан? -После долгого молчания Су Хуайцзин позвал его.

Ронг Тан облизнул слегка пересохшие губы и сказал:

-Ты уже подозреваешь меня в желании завести наложницу. Если она отправится в особняк искать меня, что, если моя мать тоже подумает, что я непостоянен?

Су Хуайцзин помолчал, затем улыбнулся, держа Ронг Тана за руку. Они прошли мимо павильона Лань Юэ и направились к паромному причалу, где их уже ждали Шуан Фу и Шуан Шоу.

На озере Лиан виднелись прогулочные лодки и молодые листья лотоса, выглядывающие из воды. Лодки появлялись и исчезали из сада.

Ронг Тан наклонился, чтобы потрогать озерную воду, чувствуя, что ему немного не по себе.

Су Хуайцзин спросил:

-Это тоже подарок, который ты даришь мне?

Ронг Тан, на мгновение озадаченный, выпрямился и посмотрел на него в замешательстве.

Су Хуайцзин спросил:

-Су Лянь'эр, она тоже подарок Тан-Тана мне?

Ронг Тан на мгновение был ошеломлен, его первой мыслью было, что антагонист спрашивает, не отдает ли он ему одну из женщин главного героя. Но эта мысль была быстро отброшена насмешкой со стороны системы.

Взяв себя в руки, он кивнул:

-Я беспокоюсь о том, что ты устанешь. Она прожила в столице много лет и знакома со многими чиновниками и знатью. Если она все еще хочет петь, ты можешь организовать это для нее; если нет, то открытие чайного домика, таверны или даже игорного дома было бы хорошим источником информации, в зависимости от твоих предпочтений. -Ронг Тан добавил, -Если тебе нужно больше денег, ты можешь взять их из казначейства, не нужно сообщать мне об этом.

Су Хуайцзин на мгновение остолбенел.

Изначально он хотел спросить: "Это тоже подарок от Тан-Тана мне?" Как и Шэнь Фэйи?

В тот вечер, узнав о нем так много, Су Хуайцзин не мог удержаться и попытался добиться от Ронг Тана искренней взаимности, но был встречен таким разговором, что не знал, что сказать дальше.

Почувствовав тепло в сердце, он тоже наклонился к Ронг Тану, опустил руку в озерную воду, схватил его ладонь и сжал ее. Он спросил хриплым голосом:

-Ты не спросишь меня почему?

Ронг Тан:

-Что "почему"?

-Шэн Чэнмин, -сказал Су Хуайцзин.

Ронг Тан решительно покачал головой:

-Я не буду спрашивать.

Но Су Хуайцзин спросил его:

-Почему бы и нет?

Ронг Тан, глядя вниз, опустил руку в озеро, ощущая сопротивление воды.

Он сказал:

-Ты можешь делать все, что захочешь. Если это опасно, я бы предпочел, чтобы ты мне не говорил.

Голос Су Хуайцзин стал более напряженным:

-Почему?

Ронг Тан серьезно сказал:

-Хуайцзин, не показывай свои слабости другим.

Даже если я буду относиться к тебе лучше всех, не доверяй мне слишком сильно.

-Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности. Ты можешь делать все, что захочешь. В конце концов, ты не причинишь мне вреда, -сказал Ронг Тан.

Су Хуайцзин пристально посмотрел на него. На мгновение у него возникло сильное желание спросить: "Что, если бы я хотел причинить вред твоей семье?" "Кроме твоей матери и тебя, что, если бы я хотел, чтобы все они умерли?"

Су Хуайцзин ничего не должен бояться. До встречи с Ронг Таном он провел девять лет на территории Шу и еще два месяца в резиденции Ли после возвращения в столицу. Он видел слишком много темных делишек и был жертвой многочисленных заговоров.

Ему не следовало ничего бояться в этом мире.

Но он не мог заставить себя задать этот вопрос.

Он боялся услышать ответ Ронг Тана.

Он боялся увидеть страх в глазах Ронг Тана.

Даже малейшая возможность вызывала у него беспокойство.

Су Хуайцзин закрыл глаза, затем осторожно вытащил руку Ронг Тана из озера и вытер ее тряпкой, тихо сказав:

-Будь осторожен, не простудись.

Ронг Тан послушно позволил ему вытереть руку, почувствовав внезапное, неконтролируемое чувство усталости и раздражения, когда они вернулись во внутренний двор и он посмотрел на красный павильон.

Он тихо позвал:

-Хуайцзин.

-Хм.

-Давай вернемся завтра, -предложил Ронг Тан.

Су Хуайцзин, естественно, согласился, спросив:

-Куда вернемся?

Немного подумав, Ронг Тан сказал:

-В переулок Юнань, к тебе домой. Давай не будем торопиться.

Его чуть не стошнило от посещения Фестиваля любования цветами, ведь он не добился ничего, кроме изменения позиции Кэ Хунсюэ и Му Цзинсю, и ничего хорошего.

Все эти интриги и коврижки - это было изнурительно утомительно.

Ронг Тан подумал: "Пусть император Реншоу и его сыновья отправляются в ад!"

Су Хуайцзин усмехнулся, услышав его ответ, и тихо спросил:

-Тан-Тан, ты уверен?

Ронг Тан:

-В чем?

-Если ты вернешься со мной, я запру тебя и не выпущу, -сказал Су Хуайцзин с улыбкой, что казалось угрожающим заявлением, но его тон не был пугающим, даже мягким.

Ронг Тан ответил, подумав, что это было бы здорово:

-Тогда не забудь приготовить побольше еды и других вещей, с которыми я мог бы поиграть, только не утомляй меня.

Су Хуайцзин на мгновение растерялся, не ожидая такого ответа, но затем рассмеялся:

-Хорошо.

"А еще я построю для тебя золотую клетку, украшенную вьющимися розами, наловлю певчих птиц и гладкошерстных кошек, чтобы они составили тебе компанию, и вместе с ними я буду поднимать тебе настроение".

*    *    *

Ронг Тан плохо спал всю ночь, его мысли постоянно возвращались к словам Су Хуайцзина, сказанным после встречи с Су Лянь'эр.

С того момента, как Шэн Чэнли убил его, он был убежден, что небеса этого мира ошибаются.

Он чувствовал отвращение, но понимал, почему Шэн Чэнли убил мадам Юэ в рамках своего плана.

Несмотря на то, что мадам Юэ была сиделкой, которая была с главным героем с детства, она, по сути, была второстепенным злодейским персонажем. Устранение ее Шэн Чэнли было обычным делом.

Убив ее ради собственной выгоды, он максимизировал свои интересы, и вряд ли это можно критиковать.

Но Су Лянь'эр, как в оригинальной истории, так и в двух прошлых жизнях Ронг Тана, была всецело предана Шэн Чэнли.

Не говоря уже о Му Цзинсю.

Если они действительно погибли из-за Шэн Чэнли…

Ронг Тан закрыл глаза, и в его голове промелькнули образы людей, которых он знал в своих прошлых жизнях, но не встречал в этой.

Он лежал в постели, вспоминая, сколько могил и надгробий посетил, изо всех сил пытаясь удержать свое слабеющее тело.

Подумав так, Ронг Тан почувствовал озноб по всему телу. Даже лежа под одеялом, он не мог согреть руки и ноги, чувствуя, как холод проникает в его кости, распространяется по всем конечностям, затягивая его в ад, лишенный света.

Ронг Тан хотел было встать и переписать буддийские писания, но его рука физиологически задрожала, когда он попытался взять кисть.

Он счел это иронией судьбы.

И не знал, кого винить.

Сначала он думал, что умрет в течение четырех лет, а после того, как Су Хуайцзин взойдет на трон и убьет Шэн Чэнли, мир рухнет и исчезнет.

Это не должно было его волновать, но теперь он задавался вопросом, почему так должно было случиться?

Почему жизни тысяч живых существ в этом мире должны зависеть от так называемого небесного главного героя, который не заслуживает своего положения?

Ронг Тан не мог этого понять и даже хотел воспользоваться системой, чтобы спросить: было бы достаточно, если бы Шэн Чэнли не был убит Су Хуайцзином?

Можно ли превратить его в человека-свинью, как его отца, ежедневно таскать к городским стенам на всеобщее обозрение, показывать людям, показывать небесам, не давать умереть, просто поддерживать жизнь на волоске, чтобы мир не рухнул и Су Хуайцзин мог стать его императором?

Ронг Тан в одно мгновение ощутил прилив невыразимых, мерзких мыслей.

Он был... начнем с того, что он был не очень добрым человеком.

Возможно, он и не проливал кровь своими руками, но недостатка в людях, погибших из-за него, не было.

Желая пытать кого-то, не давая ему умереть, в уголовном кодексе Министерства юстиции были перечислены десятки методов, а в секретных свитках императорской цензуры - еще больше.

Ронг Тан всю ночь пролежал без сна, терзаемый этими мыслями. Когда забрезжил рассвет, он встал, переоделся, умылся, а затем поднялся в павильон и, тупо уставившись в далекое небо, стал ждать, пока Шуан Фу соберет их багаж.

Услышав шаги, доносящиеся из павильона, Ронг Тан подумал, что это Су Хуайцзин, но, обернувшись, увидел приближающегося к нему Кэ Хунсюэ.

Увидев его с коробкой еды в руках, Кэ Хунсюэ слегка улыбнулся:

-Понравился ли молодому господину вчерашний спектакль?

Раскладывая еду, Ронг Тан, не уверенный, было ли это из-за бессонной ночи или из-за голода, почувствовал легкую тошноту от запаха.

Он прикрыл нос и немного отодвинулся в сторону, сказав:

-Я только немного понаблюдал.

-Это так? -Кэ Хунсюэ улыбнулся, -Но я слышал, что настоящая драма еще даже не началась. Позже Шэн Ченсин устроил настоящую истерику.

Ронг Тан почувствовал легкую тошноту и не ответил.

Кэ Хунсюэ закончил раскладывать еду, затем озадаченно посмотрел на Ронг Тана, подперев подбородок рукой:

-Но мне любопытно, молодой господин, вам явно не нравится маленький ученик моего старшего брата. Почему вы ему помогли?

Разум Ронг Тана затуманился, он реагировал медленно, и через мгновение он нахмурился и спросил:

-Помог?

Кэ Хунсюэ приподнял брови, его удивленное выражение ненадолго исчезло, как будто он что-то понял. Он улыбнулся:

-Тогда, похоже, есть другая причина. Но, молодой господин, что вы теперь собираетесь делать? Человек, вовлеченный в это, думает, что вы помогаете ему. С того момента, как мой старший брат нашел Иллюзорную Стеклянную траву и не сообщил об этом, до хорошо подготовленного спектакля в павильоне Лань Юэ, который так и не начался, в глазах Пятого принца все это выглядит как ваша закулисная помощь.

Чем больше Ронг Тан слушал, тем сильнее усиливалась его головная боль. Он больше не мог этого выносить. Раздраженный всю ночь, а теперь, когда он столкнулся с Кэ Хунсюэ, даже первоначальная сдержанность, о которой он помнил, исчезла, проявив беспрецедентное раздражение:

-Помог? Я бы лучше сам разогрел в кастрюле масло и поджарил его в нем. С чего бы мне ему помогать?

Смертельно раздраженный, ему не нравился запах еды, и он больше не хотел разговаривать. Он встал и вышел из павильона, оставив Кэ Хунсюэ позади, который остановился, а затем не смог удержаться от смеха после минутного глубокого раздумья.

Сидя в павильоне и ожидая Му Цзинсю, Кэ Хунсюэ перевел взгляд и увидел, как кто-то медленно идет по цветочной дорожке за пределами двора.

Человек был одет в абрикосово-желтую мантию, его не сопровождал ни один слуга или служанка, он кашлял через каждые несколько шагов и часто останавливался, пытаясь пробраться во внутренний двор.

Глаза Кэ Хунсюэ сузились, а легкая улыбка на его лице быстро погасла.

Ронг Тан все еще был раздражен после того, как спустился вниз, чувствуя, как в желудке скапливается кислота.

Сказывались последствия бессонной ночи, из-за чего все казалось шатким.

Он инстинктивно хотел найти Су Хуайцзина.

Даже чувствовал себя немного обиженным.

Он чувствовал себя особенно плохо. Куда делся Су Хуайцзин?

Почему его не было рядом с ним?

Обнаружив, что комната пуста, Ронг Тан инстинктивно решил выйти и поискать кого-нибудь, но, обернувшись, наткнулся на человека.

Светлые зрачки, светлая кожа и родинка цвета киновари в уголке глаза на молодом лице, похожая на маленький изысканный красный фрукт, привлекающий внимание с первого взгляда.

В тот момент, когда юноша увидел Ронг Тана, его глаза заблестели, отчего все его лицо засияло, как редкое сокровище.

Прошло очень много времени с тех пор, как Ронг Тан в последний раз видел его.

Однажды они проводили вместе дни и ночи, даже засиживались допоздна за разговорами. Ронг Тан когда-то думал, что если бы он был на поле боя, то именно этому человеку он доверил бы свою спину.

Но именно этот человек вонзил меч ему в грудь прямо у него на глазах.

В этот момент чувство тошноты достигло своего пика. Ронг Тан огляделся, непонятно почему, но отчаянно желая увидеть Су Хуайцзина.

Подавляя тошноту, он намеревался обойти Шэн Чэнли и уйти.

Однако собеседник поклонился, сложив руки, и слабо произнес:

-Чэнли благодарит моего кузена за вашу неоднократную помощь!

К этому времени голос главного героя изменился. В оригинальной истории говорилось, что он звучит как песня феникса, чистая и бодрая, вызывающая чувство близости у любого, кто ее слышит.

Но для Ронг Тана это было похоже на поджигание фитиля. Внезапно, не в силах сдержаться, он повернул голову, и его вырвало.

Согнувшись пополам, он долго блевал, освобождая желудок от кислоты. Его лицо покраснело, а на глазах выступили слезы от физического дискомфорта. Поначалу это было просто раздражение, но когда он поднял затуманенный взгляд и увидел, как кто-то с коробкой для еды приближается со стороны двора, меняя выражение лица при виде него и подбегая без оглядки на приличия, это ошеломило его.

Внезапно внутри Ронг Тана вспыхнуло слабое чувство обиды.

Он почувствовал себя обиженным из-за того, что не спал всю ночь.

Разочарование из-за того, что его неправильно поняли как помогающего Шэн Чэнли, хотя на самом деле он намеревался погубить его.

Чувство обиды из-за того, что главный герой, которому он помогал на протяжении двух жизней, оказался плохим человеком.

Всю ночь пролежал в постели с пустым желудком, почти умирая от голода, и от расстройства его вырвало кислой водой.

Чувствуя тошноту и досаду из-за жирного завтрака, приготовленного Кэ Хунсюэ.

Огорченный видом Шэн Чэнли.

Огорченный тем, что не увидел Су Хуайцзина.

Ронг Тана рвало до тех пор, пока у него не закружилась голова, а из носа не потекло.

Су Хуайцзин в панике бросился к нему, внезапно схватив его за рукав, и услышал, как его маленький Будда всхлипывающим голосом произнес:

-Хуайцзин, я чувствую себя ужасно.

Состояние наследного принца Нинсюанвана очень, очень плохое.

Неизлечимо больной, он на грани смерти, неизлечимо болен… к нему можно применить почти все термины, используемые для описания умирающего пациента.

Когда Ронг Тан впервые переселился в Да Ю во время Весеннего фестиваля, он открыл глаза и почувствовал такую сильную боль, что его вырвало кровью.

На мгновение ему показалось, что он умирает.

Придя в себя, Ронг Тан лег в постель, остро ощущая ощущения, которые доставляло ему это тело.

Как это описать?

Это все равно, что идти по дороге, а тяжелый грузовик мчится на тебя на красный свет. Сначала у вас ломит ноги от коленей и ниже. Прежде чем вы успеваете отреагировать на боль, водитель грузовика понимает, что свернул не туда, и медленно сдает назад, не торопясь поворачивать, постепенно наезжая на различные части вашего тела.

Ступни, голени, талия и живот, пальцы, руки, вплоть до головы и разума.

Каждая частичка его тела болела, каждый дюйм был разорван на части.

Холодная боль исходила из его костей, проникала во внутренние органы и колола кожу и поры, словно пытаясь отделить душу от тела.

Боль была сильнее всего, когда было холодно; она немного ослабевала, когда становилось теплее. Какое-то время Ронг Тан, не в силах выносить боль, шутил с системой, что если он вернет это тело в современный мир, метеорологическое бюро может поклоняться ему как индикатору.

Погоду можно было предсказать по тому, насколько сильно ему было больно.

Но эта боль не была невыносимой, по крайней мере, прожив в этом теле семь лет, Ронг Тан в основном мог игнорировать физическую боль.

На этот раз, во время своего перерождения, то ли из-за того, что он находился вдали от главного героя, то ли из-за меньшего стресса и перенапряжения, то ли из-за того, что навыки королевского врача неосознанно улучшились, он редко терял сознание, и даже рвущая боль в костях и мышцах ощущалась редко.

Настолько, что он игнорировал тот факт, что его тело не выдерживало ни малейшего ветра, холода или голода…

Не говоря уже о том, чтобы не спать всю ночь из-за беспокойства и стресса.

Когда Ронг Тан обнял Су Хуайцзина, накопившиеся в тот момент обиды возросли до бесконечности. Мир, казалось, закружился вокруг него, и он едва успел пробормотать о своем дискомфорте Су Хуайцзину, как увидел, как на его лице отразилась паника, и вся усталость ночи разом нахлынула на него.

Глаза Ронг Тана закрылись, и он потерял сознание.

В мягком утреннем свете, под щебет птиц, он рухнул в объятия Су Хуайцзина, крепко вцепившись в его рукав, словно в спасательный круг.

*    *    *

Когда он проснулся, то обнаружил, что лежит в незнакомой большой кровати, даже больше, чем его собственная во дворце Нинсюань, и Ронг Тан едва мог поднять руки, чувствуя себя совершенно опустошенным.

Он попытался позвать кого-нибудь, но его голос был таким хриплым, что он даже не слышал себя.

Сбитый с толку, прежде чем он успел вызвать систему и спросить, что происходит, дверь со скрипом отворилась, впуская свет, и Ронг Тан понял, что наступил день.

Шуан Фу вошел с подносом, на котором стояла чаша с лекарством, и мягко обошел вокруг ширмы. В тот момент, когда он увидел, что Ронг Тан проснулся, он остановился, и из его глаз покатились слезы.

Он почти рыдал:

-Молодой господин...

Ронг Тан с трудом вытащил пальцы из-под одеяла, слегка приподняв их, и прохрипел:

-Не плачь, я еще не умер.

-Тсс, тсс, тсс! -Слезы Шуан Фу покатились по щекам, когда он смело посмотрел на своего господина, -Молодой господин, вы не должны говорить таких слов!

Увидев его таким, Ронг Тан необъяснимо почувствовал радость.

Он все еще помнил, как, когда он впервые вернулся в эту жизнь, этот парень чуть не споткнулся, вставая с колен у его кровати.

Ронг Тан улыбнулся, почувствовав, что к нему возвращаются силы, и благоразумно поправил себя:

-Я оговорился.

Гнев Шуан Фу улегся, когда он подошел к кровати, поставил поднос на приставной столик, затем осторожно приподнял Ронг Тана, как будто обращался с фарфором, подложив ему под поясницу мягкие подушки, прежде чем начать давать ему лекарство.

Ронг Тан хотел выпить сам, но Шуан Фу бросил на него равнодушный взгляд:

-У вас вообще есть сила в руках, молодой господин?

Ронг Тан:

-....

Такой свирепый.

Прямо как Су Хуайцзин.

Он угрюмо замолчал, выпивая лекарство, пока Шуан Фу болтал:

-Вы напугали нас всех, когда внезапно упали в обморок в тот день. Второй принц даже пришел во двор, чтобы расспросить. Третий принц сначала предложил вам отдохнуть в саду Сун, но ваш муж не согласился и немедленно приказал нам собирать вещи и возвращаться в столицу.

У Ронг Тана наконец появилась возможность спросить:

-Где мы?

Как только он заговорил, взгляд Шуан Фу стал неописуемо укоризненным:

-Молодой господин, вы в самом деле... пожалуйста, не говорите этого при вашем муже.

Ронг Тан:

-?

-Ваш собственный дом, который вы подарили ему, место, куда, по вашим словам, вы хотели приехать, чтобы отдохнуть, а теперь вы спрашиваете меня, где мы? -Шуан Фу, воспользовавшись его слабостью, проворчал, -Даже я чувствую, что это несправедливо по отношению к вашему мужу.

Ронг Тан:

-?

Он растерянно заморгал, искренне задаваясь вопросом:

-На чьей ты стороне?

Шуан Фу:

-Я на стороне того, кто прав. В любом случае, молодой господин, на этот раз вы совершенно неправы.

Ронг Тан чуть не рассмеялся от досады:

"Почему это у меня нет на то причины?”

Он быстро прикончил миску лечебного супа, который был не таким горьким, как обычно, что заставило его заподозрить, что Су Хуайцзин перепутал рецепт. Затем Шуан Фу спросил:

-Вы не спали всю ночь в свою последнюю ночь в саду Сун?

Улыбка Ронг Тана застыла на его лице:

-... "Ах, это".

Шуан Фу продолжил:

-Вы также страдали от голода в полночь, но решили ничего не есть, позволив своему желудку урчать?

Ронг Тан:

-... "Ах, это".

Увидев его виноватое выражение лица, Шуан Фу фыркнул:

-И вы держали все свои мысли при себе, размышляя над ними в одиночестве всю ночь?

Ронг Тан замолчал, оценивающе глядя на Шуан Фу, и с трудом спросил:

-Ты шпионил за мной в моей комнате посреди ночи?

Шуан Фу выглядел еще более удивленным:

-Молодой господин, вы пациент. Разве вы не знаете, что врач может определить все по пульсу?

Поколебавшись и прикусив язык, Шуан Фу, помня о своем положении, не смог сдержаться и искренне спросил:

-Как вы могли осмелиться?

Как вы могли осмелиться?

Дома, во дворце, все, от принца-консорта до слуг, тщательно заботились о своем молодом хозяине. Как он, пациент, мог быть таким безрассудным? Он устал от жизни?

После ухода врача Шуан Фу вошел в комнату и увидел мрачное лицо Су Хуайцзина. Стоя рядом с ним, он чувствовал себя так, словно оказался в ледяном озере, его пробирало  до костей.

Вспомнив тот момент, Шуан Фу поежился.

Ронг Тан спросил:

-Как долго я был без сознания?

Шуан Фу:

-Семь дней.

-.... -Ронг Тан немного помолчал, прежде чем спросить, -А Су Хуайцзин?

Шуан Фу:

-Принц-консорт заботился о вас днем и ночью в течение семи дней. Сегодня утром он сказал мне, что вы, вероятно, проснетесь сегодня. Он велел мне приготовить вам лекарство в это время, а затем пошел принять ванну и отдохнуть.

Услышав первую часть, Ронг Тан почувствовал прилив душевной боли и вины. Когда он уже собирался встать с постели, он услышал вторую часть и остановился:

-Он пошел отдохнуть?

Шуан Фу:

-Да.

Ронг Тан попытался разобраться в логике:

-Он заботился обо мне семь дней, потом сказал тебе, что я, вероятно, проснусь сегодня, а потом сам отправился отдыхать?

Шуан Фу посмотрел на него с жалостью:

-Вот именно.

Ронг Тан:

-....

Он заколебался, задержав руку в воздухе, когда поднимал одеяло, а затем тихо спросил:

-Он... сердится на меня?

На лице Шуан Фу появилось выражение “вы только сейчас это поняли?", и он кивнул:

-Очень сердится. В последние дни все в особняке не осмеливались даже пикнуть. Всякий раз, когда мы видели, как господин Су выходит, чтобы приготовить вам лекарство или искупать вам, мы все старались держаться как можно дальше.

Он не мог точно сказать почему, но все в особняке короля Нинсюань и в саду Сун всегда считали Су Хуайцзина очень добрым и приветливым человеком. Слуги даже сплетничали между собой, говоря, как повезло молодому господину, что он женился на таком человеке. Не надменный, не привередливый, и обслуживать их обоих было легче всего во всем особняке.

Но когда Ронг Тан заболел и не открывал глаз семь дней подряд, все служащие в переулке Юнань увидели, что поведение Су Хуайцзина с каждым днем становилось все холоднее, а выражение его лица - все более устрашающим.

Он по-прежнему не был высокомерным или суетливым и не хотел, чтобы его обслуживали другие.

Лекарство, в котором нуждался Ронг Тан, было приготовлено лично Су Хуайцзином. Каждый вечер он приносил в комнату теплую воду и полотенце, вытирал Ронг Тана, переодевался и уходил. По ночам он оставался у его кровати и почти не выходил из комнаты весь день.

Но все находили его очень пугающим.

Причина была неясна.

Шуан Фу даже подумал, что Су Хуайцзин не остался с Ронг Таном, когда тот проснулся, потому что знал, что теперь он выглядит очень устрашающе. Поэтому он пошел отдохнуть, чтобы успокоиться, не желая пугать молодого господина.

Шуан Фу, родившийся и выросший в особняке принцессы Лун, вырос вместе с Ронг Таном и должен быть предан своему хозяину во всех отношениях. Но на этот раз он не мог не пожелать, чтобы супруг немного напугал его хозяина – как он мог так беспечно относиться к собственному здоровью?

Он тяжело вздохнул, не в силах подавить свое предубеждение против Ронг Тана, и напомнил:

-Вам следует подумать о том, как успокоить Супруга. На этот раз он действительно очень зол.

После того, как Шуан Фу взял чашу с лекарством и ушел, Ронг Тан долго сидел на кровати, прежде чем, наконец, поднял руку, чтобы закрыть лицо, слишком поздно осознав:

-О нет...

Он глубоко вздохнул, призвал систему, но по какой-то причине не смог ее вызвать. Ронг Тан нахмурился, подумав, что система, возможно, снова впала в спячку, и, набравшись сил, встал, чтобы переодеться.

Его тело не казалось липким, в отличие от тех, кто был прикован к постели в течение семи дней. Он чувствовал себя так, словно только что проснулся после дневного сна. Если не считать небольшой физической слабости, настроение у него было на удивление хорошее.

Если бы не тот факт, что он отчетливо помнил, как потерял сознание от рвоты, Ронг Тан мог бы подумать, что слова Шуан Фу были уловкой.

Когда он переодевался, он заметил что-то краем глаза и остановился.

Подняв руку к свету, он увидел несколько крошечных красных точек возле вен, напоминающих следы от уколов.

Присмотревшись, он обнаружил еще больше на тыльной стороне ладони, плотно расположенных и перекрывающих друг друга.

На этот раз они использовали иглоукалывание?

Обычно доктор Чэнь не прибегал к иглоукалыванию. Обращался ли Су Хуайцзин за медицинской помощью извне?

Мысль о злодее заставила Ронг Тана слегка встревожиться. Он вздохнул, опустил руку, закончил одеваться и вышел на улицу. Солнце еще не достигло зенита.

Шуан Фу упомянул, что доктор посоветовал ему в качестве первого приема пищи после пробуждения придерживаться жидкой диеты. Ронг Тан сидел в коридоре перед комнатой Су Хуайцзина с маленькой миской в руках, прихлебывая кашу и нетерпеливо наблюдая за дверью.

После того, как он доел овсянку и переключился на книгу сказок, в середине дня, когда солнце начало садиться, Шуан Фу принес еще одну миску с лекарством, уговаривая его вернуться в свою комнату и подождать. Ронг Тан покачал головой и решительно отказался.

Су Хуайцзин присматривал за ним в течение семи дней; самое меньшее, что он мог сделать, это позволить молодому человеку увидеть его первым делом после пробуждения, верно?

Ронг Тан упрямо сидел в коридоре и ждал. Когда у него немело тело, он вставал и отправлялся на прогулку, а когда уставал, снова садился.

Свет и тень в маленьком дворике постепенно менялись, тени деревьев сливались с сумерками, пока не слились с ночью.

Время от времени прохожие ловили на себе полный надежды взгляд Ронг Тана, ярко сияющий от предвкушения. Он наблюдал за происходящим в течение двух секунд, прежде чем удрученно опускал голову, осознав, что дверь не двигается, и продолжал ждать следующего звука.

Син Фэн наблюдал из тени, необъяснимо напоминая котенка, которого его хозяин когда-то держал в Шу.

Это было именно так: терпеливо и благоразумно ждать, когда господин выкроит минутку для игры, довольствуясь этим кратким взаимодействием, чтобы целый день развлекать себя.

Син Фэн с замиранием сердца наблюдал за происходящим, затем повернулся, чтобы пройти через потайную дверь, и был потрясен открывшейся перед ним сценой.

Су Хуайцзин не спал; вместо этого он сидел за своим столом, намотав на запястье тонкую золотую цепочку, погруженный в свои мысли.

Цепь тянулась от пальцев Су Хуайцзина, волочась по полу к изножью кровати, где деревянные доски были заменены клеткой высотой в пять футов.

Клетка была изготовлена из мягкого золота, каждая из ее основных рам была обмотана золотой проволокой, образуя замысловатые узоры, с переплетением роскошных и красивых роз, окрашенных киноварью.

Клетка идеально закрывала всю кровать, цепь проходила через дверцу клетки и тянулась внутрь, ее конечное назначение неизвестно.

Син Фэн инстинктивно почувствовал опасность, не смея больше ни думать, ни смотреть, и быстро склонил голову:

-Господин.

Су Хуайцзин не ответил, он опустил взгляд, задумчиво глядя на клетку, затем снова повернулся к столу, явно недовольный, нахмурил брови и внезапно спросил:

-Слишком коротко, тебе не кажется?

Син Фэн на мгновение остолбенел:

-Что имеет в виду господин?

Су Хуайцзин поднял руку, и цепь звякнула. Указав на клетку, он сказал:

-Высота слишком маленькая. Если Тан-Тан устанет лежать и захочет встать, он может удариться головой.

Глаза Син Фэна расширились, сердце затрепетало, он не мог ответить.

Су Хуайцзин небрежно взял кисть, нанес несколько мазков на бумагу, лежащую на столе, затем бросил ее Син Фэну:

-Пусть мастер переделает ее под эти размеры. -Он помолчал, а затем критически добавил, -И цветы на нем тоже перерисуй, они слишком уродливые.

Встав и сняв цепочку, он посмотрел на небо, по-видимому, разговаривая сам с собой или, возможно, с Син Фэном, его брови слегка нахмурились от огорчения:

-Я действительно не хочу выходить. Я не хочу видеть Тан-Тана.

Жизнерадостный Ронг Тан, который разговаривает, смеется и сверкает яркими глазами, игриво кокетничает с ним.

Су Хуайцзин вообще не хотел его видеть в этот момент.

Зловещие мысли бродили в его сердце. Он просто хотел схватить Ронг Тана и запереть его, не позволяя ему свободно передвигаться под бескрайним небом, не желая, чтобы он тихо упал в обморок, как только скроется из виду.

В тот момент, когда его пальцы коснулись пульса, Су Хуайцзин почти подумал, что Ронг Тан вот-вот отправится на небеса, чтобы стать его маленьким божеством.

Тело, за которым он заботливо ухаживал в течение двух месяцев, не выдержало приступов сильного гнева, чрезмерного беспокойства и беспокойных ночей...

Ирония ситуации заставила Су Хуайцзина почти захотеть разбудить Ронг Тана иглами, вместо того чтобы постоянно подавлять свой гнев и медленно возвращать ему здоровье.

Су Хуайцзин подумал, что, возможно, было бы лучше просто запереть его.

Ему не нравились все эти непредсказуемые факторы.

Он ненавидел всех, кто мог вызвать эмоциональные потрясения в Ронг Тане, но такие люди всегда были на улице.

-Я хочу посадить его в клетку, -пробормотал Су Хуайцзин, а затем быстро опроверг свои собственные мысли, -Но ему бы это не понравилось.

Возможно, было бы лучше не видеть друг друга.

В другой раз вечером, после того как он подавил эти мысли, он отправился навестить Ронг Тана.

Как только он решил отдохнуть, Син Фэн тихо напомнил ему:

-Господин, снаружи поднялся ветер.

Ночь была глубокой и темной; было пятнадцатое апреля, на небе ярко сияла луна, и люди собрались на земле, чтобы воссоединиться.

-Апчхи! -Ронг Тан внезапно чихнул.

Су Хуайцзин открыл дверь, торжественно глядя на человека, сидевшего в коридоре перед дверью.

Ронг Тан, опустив голову и вытирая нос, услышал звук и мгновенно поднял голову. Его глаза, более пленительные, чем лунный свет, сияли нескрываемой радостью, как у самого очаровательного и воспитанного домашнего животного в мире.

-Ты проснулся!

Примечание автора:

Хуайцзин: Я хочу запереть его, держать подальше! Я не хочу его видеть!

Син Фэн: Но дует ветерок, и ваша жена гуляет на улице...

Тан-Тан: Апчхи!

Хуайцзин: ... (открывает дверь) (смотрит на жену) (даю тебе секунду) (обними меня!!!)

-Хуайцзин, ты так долго спал, -сказал Ронг Тан, вставая и быстро подходя к Су Хуайцзину, глядя на него снизу вверх.

Сам он проспал семь дней, ничего не подозревая, и не почувствовал особых изменений, когда увидел Шуан Фу. Его обмороки были слишком частыми, их было недостаточно, чтобы забыть это чувство, даже если он не падал в обморок в течение двух месяцев.

Но при виде Су Хуайцзина, стоящего перед ним в лунном свете, падающем во двор, и бесстрастно смотрящего вниз, сердце Ронг Тана сжалось, его взгляд, полный печали и душевной боли, был прикован к темным кругам под глазами Хуайцзина.

Ронг Тан поджал губы, чувствуя себя виноватым. Его голос понизился на восемь тонов, когда он робко спросил:

-Ты голоден? Не хочешь ли чего-нибудь поесть?

Ночной ветерок шелестел в кронах деревьев во дворе, создавая приятный и прохладный звук.

Когда Ронг Тан вышел из дома в полдень, на нем был легкий весенний костюм бледно-голубого цвета. Стоя под освещенным луной карнизом, он еще больше походил на небожителя.

Взгляд Су Хуайцзина был глубоким, когда он посмотрел на Ронг Тана, который, казалось, немного робел, задавая ему вопрос, подавляя зарождающиеся в его сердце мысли. Он спросил:

-Тебе не холодно?

Его голос был глубоким и хриплым. Ронг Тан на мгновение заколебался, затем подошел ближе, качая головой:

-Не холодно...

Прежде чем он успел договорить, в носу у него зачесалось, и Ронг Тан быстро отступил назад, отвернувшись и прикрыв нос и рот:

-Апчхи!

Ронг Тан:

-....

Чувствуя себя еще более виноватым, он потер нос и застенчиво посмотрел на своего супруга, только чтобы встретиться с парой глаз, наполненных холодным блеском.

-... "Это плохо".

Ронг Тан быстро попытался загладить свою вину:

-Я сейчас же вернусь и надену что-нибудь поприличнее! Почему бы тебе не подождать меня в столовой? Я попросил кухню приготовить твой любимый суп из снежного лотоса. "Пожалуйста, не сердись!!!"

Ронг Тан развернулся на пятках, чтобы убежать, но не успел он сделать и двух шагов, как его схватили за запястье с удивительной силой, намного сильнее, чем любой из предыдущих захватов Су Хуайцзина, что заставило Ронг Тана поверить, что он выплескивает свой гнев.

Он выплескивал свой гнев, сдерживаясь…

Ронг Тан опустил голову, с раскаянием отвернулся, бормоча:

-Я был неправ.

Су Хуайцзин молчал, пока вел его обратно в его комнату, и, не говоря ни слова, достал из шкафа верхний халат и протянул его Ронг Тану.

Ронг Тан чувствовал себя виноватым и немного трусливым, но не решился взять его, вместо этого спросив:

-Ты не поможешь мне надеть его?

В комнате горело всего несколько свечей, а снаружи ярко светила луна. С карнизов свисали фонарики. Су Хуайцзин замолчал, его пристальный взгляд надолго задержался на Ронг Тане.

Осознав, что он, возможно, испытывает судьбу, Ронг Тан смущенно втянул голову в плечи, затем протянул руку, чтобы взять халат:

-Хорошо, я сделаю это сам...

-Повернись, -прервал его Су Хуайцзин, его голос все еще был хриплым, как шум штормящего моря.

Ронг Тан был поражен, но быстро подчинился, моргнув и послушно обернувшись.

Воздух на мгновение замер, когда Су Хуайцзин поднял халат и накинул его на спину Ронг Тана.

Когда Ронг Тан попытался повернуться, чтобы помочь ему запахнуть его, Су Хуайцзин надавил жестче, заставив Ронг Тана неосознанно отступить назад, наткнувшись на его грудь.

Теплое и твердое прикосновение последовало сзади. Даже сквозь несколько слоев ткани в тускло освещенной комнате Ронг Тан не мог ничего разглядеть, но почувствовал, как чья-то рука скользнула по его плечу, затем коснулась шеи и потянула за два тонких шнурка. Су Хуайцзин медленно и тщательно завязал узлы.

Движения были такими грациозными и спокойными, что, если бы их запечатлела камера, они были бы настолько плавными, что их можно было бы включить в учебник этикета для благородных детей. И все же Ронг Тан испытывал невыразимый страх и подавленность.

И когда узел был завязан, руки Су Хуайцзина остались перед Ронг Таном, который, наконец, понял, что, возможно, только что решил свою судьбу.

Он нервно сглотнул, пытаясь сделать себя менее заметным, но безуспешно.

Ветер шелестел в оконных стеклах, и отблески свечей мерцали на столе. Ронг Тан моргнул и тихо сказал:

-Я был неправ.

Су Хуайцзин стоял позади него, не обнимая, но создавая впечатление, что они обнимаются.

Он спросил:

-В чем твоя ошибка?

Ронг Тан:

-Я не должен был внезапно падать в обморок и беспокоить тебя.

Су Хуайцзин хранил молчание, атмосфера смертельной тишины распространялась в воздухе.

Ронг Тан отступил назад, запрокинул голову и медленно потерся о него:

-Я не должен был пренебрегать своим здоровьем и не должен был бодрствовать всю ночь.

Его поза была чрезвычайно смиренной и покорной, показывая, что он может согнуться или потянуться по мере необходимости:

-Я был неправ, накажи меня.

Полагая, что за свою ошибку следовало наказать, Ронг Тан не видел в своих словах ничего предосудительного.

Но он также знал, что Су Хуайцзин вряд ли на самом деле накажет его, так что, в конце концов, это была небольшая манипуляция.

Внутренне Ронг Тан молча презирал себя за это.

Однако после того, как он заговорил, Су Хуайцзин все еще долго не отвечал.

Ронг Тан неуверенно прошептал:

-Хуайцзин?

Рука Су Хуайцзина двигалась от его шеи вверх, прикосновение оставалось нежным, но необъяснимо сильным.

Ронг Тан наблюдал за его движениями, но в мгновение ока его схватили за подбородок и с силой приподнял голову.

Су Хуайцзин, наклонившись, положил другую руку на талию Ронг Тана, крепко сжал его и наклонился к его уху.

Полностью скованный конечностями собеседника, Ронг Тан вообще не мог сопротивляться, чувствуя опасность со всех сторон, его глаза неудержимо расширялись.

Но буквально через мгновение зрачки Ронг Тана расслабились, снимая напряжение, которое он инстинктивно нагнетал, и он покорно склонился в объятия Су Хуайцзина, тихо спрашивая:

-Ты действительно злишься?

Наконец, Су Хуайцзин ответил на этот вопрос, и Ронг Тан услышал от него тихое

-Хм.

Хотя это был всего лишь один слог, он почувствовал, что злодей использовал все свои силы, чтобы подавить его.

Ронг Тан почувствовал душевную боль.

Это тело было в таком ужасном состоянии, что он много раз терял сознание, но никогда не просыпался в такой панике и отчаянии, как сейчас.

Ронг Тан совсем не сопротивлялся сдержанности Су Хуайцзина, просто стоял неподвижно, его взгляд упал на подоконник, лунный свет, прорезанный и косо падающий во внутренний зал.

Его подбородок болел от того, что его ущипнули, а талия и живот были неприятно сжаты, но он сказал:

-Запри меня.

Его голос был нежным и вкрадчивым, он сливался с лунным светом, и его легко было не заметить, если не быть осторожным.

Су Хуайцзин на мгновение заколебался, его сильная хватка значительно ослабла за короткое время сосредоточенности. Давление на руки и талию Ронг Тана ослабло, и он вздохнул с облегчением, тихо повторив:

-Запри меня. Я буду хорошо есть и спать, не буду видеть никого, кроме тебя. Выпусти меня, когда перестанешь сердиться. -Ронг Тан поднял голову и спросил, -Все в порядке?

Дверь была открыта, и внутрь доносился любой звук со двора.

Ветер шелестел листьями, под ними стрекотали цикады и квакали ранние лягушки. Су Хуайцзин долго молчал, его дыхание разносилось над головой Ронг Тана.

После продолжительной паузы Ронг Тан услышал, как он спросил:

-Тан-Тан, ты пытаешься успокоить меня?

Его рука непроизвольно напряглась, запястье медленно опустилось от подбородка к шее, как будто он был готов заставить Ронг Тана замолчать одним-единственным утвердительным словом.

Ронг Тан, однако, мягко улыбнулся и покачал головой:

-Я приношу свои извинения. -Он сказал, -Я приношу извинения за свое безрассудство, импульсивность, непослушание, невежество и причинение беспокойства моему супругу, с которым я связан узами брака.

Он сказал:

-Запри меня, пока не утихнет твой гнев.

*   *   *

Иногда Ронг Тану казалось, что этот дом в переулке Юнань более уютный, чем особняк Нинсюанвана.

Здесь ему не нужно было беспокоиться о явных или скрытых преследованиях со стороны беспокойных родственников, не нужно было придумывать способы борьбы с коварными членами семьи и не нужно было официально приветствовать принцессу каждое утро и вечер.

Здесь все, что ему было нужно, - это проснуться от солнечных лучей, проникающих в комнату, полежать в постели, слушая пение птиц за окном, а затем медленно дождаться, пока его тело проснется, прежде чем одеться и выйти.

Завтрак был готов, книги, которые он хотел почитать, игрушки, с которыми он хотел поиграть, и даже закуски, о которых он случайно упомянул накануне, были аккуратно разложены в пределах легкой досягаемости.

Су Хуайцзин был удивительно расторопным. После упоминания Ронг Тана он действительно больше не видел ни одного человека.

Шуан Фу и Шуан Шоу больше не появлялись во внутреннем дворе. Первым человеком, которого Ронг Тан видел, открывая глаза, и последним, перед тем как закрыть их, всегда был Су Хуайцзин.

Казалось, что Су Хуайцзин внезапно стал бездельничать, только и делал, что составлял компанию Ронг Тану, читал сборники рассказов, играл в шахматы. Когда Ронг Тан по своей прихоти захотел научиться пейзажной живописи, на следующий день злодей принес ему десятки шедевров для изучения и подражания.

Он действительно запер Ронг Тана.

И это было по его собственной просьбе.

На третий день, когда он больше никого не видел, система, наконец, очнулась от спячки. Потребовалось некоторое время, чтобы осознать ситуацию, и она была настолько потрясена, что чуть не вышла из строя.

Тогда Ронг Тан сказал ей:

-"Я сам напросился на это".

Система на мгновение замерла.

Дав ей время отреагировать, Ронг Тан спросил:

-"Не слишком ли долгим был твой период бездействия на этот раз?"

Система:

[Я была вынуждена погрузиться в спячку в тот день, когда вы упали в обморок.]

Ронг Тан нахмурил брови, услышав это.

В своих предыдущих двух жизнях он часто терял сознание, но пока это происходило, система всегда функционировала нормально. Каждый раз, когда он просыпался, система немедленно сообщала ему о том, что произошло за эти дни – такова была их договоренность.

Но теперь, когда Ронг Тан впервые потерял сознание, система также была вынуждена перейти в спящий режим.

Ронг Тан спросил:

-"Это из-за недостатка энергии?"

Система ответила, казалось бы, безразлично:

[Я не знаю, хост.]

Выражение лица Ронг Тана стало холодным.

Не имея доступа к пространству системы, да и сама система была непонятна, они были похожи на двух слепцов, которые вместе ощупью пробирались сквозь Да Ю.

Но система попыталась утешить его:

[Не волнуйся, тебе осталось жить еще больше трех лет. По крайней мере, я не исчезну прежде, чем ты умрешь. Мы связаны друг с другом.]

Ронг Тан:

-"..." Удивительно, но это принесло некоторое утешение.

На седьмой день после того, как Ронг Тан пришел в сознание, Су Хуайцзин принес котенка.

На вид ему было не больше двух месяцев, он был такой крошечный, что был намного меньше ладони, и его легко было держать в одной руке.

Ронг Тан нашел его забавным и играл с ним весь день.

Су Хуайцзин весь день сидел под деревом во дворе и читал, а когда сгустились сумерки, он спросил:

-Ты хочешь оставить его?

Ронг Тан моргнул, сначала собираясь кивнуть. Но, поймав взгляд Су Хуайцзина, он почувствовал, что, возможно, лучше этого не делать.

Поразмыслив пару секунд, он покачал головой:

-Давай не будем его оставлять.

Су Хуайцзин спросил:

-Тебе он не нравится? -Он слегка нахмурился, глядя на котенка, и в его глазах промелькнули какие-то невысказанные мысли. Котенок внезапно вздрогнул от прикосновения Ронг Тана.

На этот раз Ронг Тан почувствовал, что сердится на своего собственного любимца.

Он слегка повернулся, положив котенка рядом с собой, защищая его от взгляда Су Хуайцзина:

-Я не могу о нем позаботиться. И такой маленький котенок должен быть со своей матерью. Я не имею права забирать его.

-Он поднял глаза, -Давай вернем его.

Су Хуайцзин пристально посмотрел на него, словно пытаясь разглядеть правду в словах Ронг Тана.

Но прежде чем он успел закончить, Ронг Тан лучезарно улыбнулся:

-Кроме того, разве я не говорил тебе запереть меня, чтобы я не видел никого, кроме тебя? Если ты подаришь мне котенка для компании, это будет несправедливо по отношению к тебе. -Его глаза искрились игривым огоньком, смесью искреннего любопытства и лукавого вопрошания, -Или, может быть, твой гнев утих?

Су Хуайцзин:

-....

Антогонист молча присел на корточки, поднял котенка, с которым Ронг Тан играл весь день, и вынес его со двора.

-.…

Ронг Тан чуть не расхохотался, сидя на корточках и наблюдая, как удаляющаяся фигура Су Хуайцзина исчезает за воротами внутреннего двора. Затем, опустив голову, он тихо усмехнулся:

-Он такой очаровательный.

Система:

[???]

[Что-то не так?] система спросила: [Вас сейчас держат как заключенного.]

-"Что в этом плохого?" -Ронг Тан повернулся, лежа на диване, прикрыв глаза от солнца и глядя сквозь пальцы на воздушные облака и ослепительные краски вечернего неба: -"Снаружи, должно быть, сейчас полный хаос. Здесь я праздно лежу, как паразит, меня обслуживают по рукам и ногам, я свободен от забот. Что тут может не нравиться?"

[....]

-"И более того..." -пальцы Ронг Тана медленно опустились с неба к горизонту, его взгляд остановился на двери во внутренний двор, пока он не увидел возвращающуюся высокую фигуру. Какое-то время он смотрел на нее сквозь пальцы, улыбаясь, -"По сравнению со всем этим, успокоить моего супруга - самое важное".

Ронг Тан махнул рукой, не показывая, что его держат взаперти, и кокетливо окликнул своего сторожа:

-Хуайцзин, я голоден! Когда ужин?

Ронг Тан провел более десяти дней в доме на улице Юнъань, совершенно не участвуя в суете двора и гарема.

Он просто послушно баловал своего возлюбленного, послушно принимал лекарства и старательно восстанавливал силы, греясь на раннем летнем солнышке, как ленивый, сонный маленький жучок.

Иногда, наблюдая за ним, Су Хуайцзин невольно думал: "Зачем вообще держать кота? Тан-Тан ведет себя гораздо лучше, чем кот, когда не доставляет хлопот".

Когда и ветер, и облака были неподвижны, дни проходили один за другим, постепенно приближая глубокие летние дни.

Однажды днем, когда Ронг Тан загорал во внутреннем дворе, гадая с помощью системы, какую вкусную еду Су Хуайцзин принесет ему на ужин, антогонист вошел через ворота во внутренний двор, неся перед собой две коробки.

Ронг Тан лежал на диване, жадно наблюдая за ним.

Губы Су Хуайцзина непроизвольно приподнялись, затем быстро опустились, и он намеренно сделал суровое лицо, стоя рядом с Ронг Таном.

Ронг Тан спросил:

-Это мне? Это подарок?

Он действительно не должен был так ожидать подарков. В резиденции Танцзин все принадлежало Су Хуайцзину, а имущество Су Хуайцзина безоговорочно принадлежало Ронг Тану. Все, что он хотел, он мог просто взять в этом дворе.

И все же, увидев, что Су Хуайцзин возвращается с двумя коробками, Ронг Тан не удержался и спросил.

Эта реакция напомнила ему о кошке, жившей в соседнем общежитии в школьные годы, которая цеплялась когтями за штанины людей, когда они возвращались с занятий, словно проверяя, что принес с охоты ее хозяин.

Ронг Тан без всякого чувства вины сопереживал, глядя на две парчовые шкатулки в руках Су Хуайцзина и гадая, что могло быть внутри.

Су Хуайцзин, находясь под его пристальным взглядом, не мог сдержать улыбки всякий раз, когда видел Ронга Тана.

Иногда ему казалось, что Ронг Тан действительно умеет утешать его.

В течение тех семи дней, когда Ронг Тан был без сознания, Су Хуайцзин был настолько мрачен, что хотел отравить все живое, что попадалось ему на глаза. Казалось несправедливым, что его возлюбленный лежал неподвижно и безмолвно, в то время как другие были в порядке.

В тот день, когда Ронг Тан проснулся, самые тайные злобные мысли Су Хуайцзина достигли своего пика.

Но как только Ронг Тан нежно прижался к нему, тихо сказав: "Запри меня", а затем действительно остался на месте, ни с кем не встречаясь, наблюдая за ним каждый день во дворе, Су Хуайцзин обнаружил, что его дурные намерения постепенно ослабевают.

Он больше не злился.

Ему было трудно долго злиться на Ронг Тана.

Никто никогда не мог заставить себя сердиться на него.

Тихо вздохнув, Су Хуайцзин ответил:

-Новая одежда.

Глаза Ронг Тана загорелись, он быстро вскочил с дивана, выглядя очень взволнованным:

-Ты ходил в магазин, чтобы купить ее для меня? Дай-ка взглянуть!

Су Хуайцзин больше не мог сдерживать улыбку, наклонился, взял его за руку и повел внутрь:

-Время года меняется. Когда мы шили свадебную одежду, мы сняли с тебя мерки. Недавно я вернулся в особняк и попросил их у мамы. Я взял эти мерки, чтобы заказать для тебя несколько комплектов летней одежды в магазине.

Ронг Тан как бы невзначай спросил:

-Ты вернулась в особняк? Мама скучала по мне?

Су Хуайцзин бросил на него свирепый взгляд и сказал:

-Мама сказала запереть тебя дома и не выпускать, чтобы ты не простудился, не перестал есть, спать и не упал в обморок, как только выйдешь на улицу.

Ронг Тан вздрогнул, втянул голову в плечи и тихо пробормотал:

-Я даже не думал о том, чтобы выйти.

Сердце Су Хуайцзина мгновенно смягчилось.

В коробке лежали четыре комплекта летней одежды, сшитые из модного шелкового атласа и изысканной парчи, с замысловатыми и красивыми узорами, выполненными с особой тщательностью. Надев их в сочетании с ручным веером, любой человек будет выглядеть как энергичный и красивый молодой аристократ.

Ронг Тангу они очень понравились, его глаза сияли от счастья, когда он достал комплект и поднес его к себе.

Су Хуайцзин сказал:

-Переоденься в это.

Ронг Тан спросил:

-Зачем переодеваться дома?

Су Хуайцзин смотрел на него две секунды, не смог удержаться от смеха и снисходительно сказал:

-Я забираю тебя из особняка, в павильоне Шудао появилась новая база для приготовления хот-пот, пойдем поедим хот-пот.

В конце концов, он не смог заставить себя запереть Ронг Тана на всю жизнь.

Даже ручному и послушному зверю нужно побегать по лесу.

Ронг Тан на мгновение замолчал, его глаза изогнулись в улыбке, больше не спрашивая, сердится ли Су по-прежнему,

-Хорошо. -После паузы он добавил, -Спасибо.

*   *   *

Переулок Юнъань находится на юге Юйцзина, а павильон Шудао - на западе.

Ронг Тан переоделся и вышел на улицу, увидев Шуан Фу и Шуан Шоу, нетерпеливо ожидающих у коновязи перед особняком, их глаза загорелись при виде его.

Ронг Тан счел это забавным:

-Что у вас за выражение лица? Я не умер...

Прежде чем он смог закончить, кто-то ущипнул его за руку, заставив Ронг Тана обернуться от боли и увидеть, что Су Хуайцзин смотрит на него предупреждающим взглядом, выражение его лица было очень суровым.

Ронг Тан тут же съежился:

-Я просто сказал это, не подумав.

Голос Су Хуайцзин был холоден:

-Мне это не нравится.

Ронг Тан надулся, не смея больше издать ни звука. Шуан Фу бросил на него взгляд, и, прежде чем Ронг Тан успел отреагировать, Су Хуайцзин втолкнул его в экипаж.

Молодой господин Ронг чувствовал себя очень обиженным, чувствуя, что с ним обращались лучше, даже когда он был заперт в особняке.

Он взглянул на Су Хуайцзина с оттенком негодования, и тот, выглядя беспомощным, воскликнул:

-Тан-Тан.

-Хм, -ответил Ронг Тан.

Су Хуайцзин был еще более беспомощен, подталкивая к нему приготовленное вяленое мясо в карете. Было неясно, просил он или договаривался, но это определенно не было приказом, изменением подхода, которое напугало бы других и заставило опуститься на колени.

Он тихо сказал:

-Не пугай меня так всегда.

Ронг Тан слегка вздрогнул, моргая глазами.

Су Хуайцзин взял его за руку, теплую и мягкую, но в то же время чувствовалась твердость костей молодого человека.

Он сказал:

-Не засыпай беззвучно, я чувствую...

Он замолчал, заметив, что на шумной улице за окном кареты царит оживление. Над величественным имперским городом сгущались вечерние сумерки, дети смеялись и бежали домой, уличные торговцы перекликались, из труб тут и там поднимался дым, а в воздухе витал аромат ужина.

Это был обычный день, такой же, как и многие другие, которые повторялись тысячами в великой империи.

Су Хуайцзин, склонив голову, закрыв глаза ресницами, из-за чего было трудно разглядеть их цвет, произнес едва слышным голосом:

-Я бы почувствовал, что ты больше не хочешь меня.

Ронг Тан внезапно вздрогнул, его пальцы непроизвольно сжались, и он повернулся, чтобы схватить Су Хуайцзина за руку, в его глазах промелькнула глубокая печаль.

Он поспешно закрыл глаза, пытаясь скрыть внезапный прилив эмоций, прежде чем Су Хуайцзин сможет это заметить, затем снова открыл их и нежно похлопал Су Хуайцзина по руке, пообещав:

-Я никогда не перестану хотеть тебя.

Су Хуайцзин спросил:

-Всегда?

Ронг Тан на мгновение замолчал. Он хотел сказать "пока я не умру", как и раньше, но, осознав, что только что напугал Су Хуайцзина, понял, что это неправильный ответ.

Итак, Ронг Тан на мгновение задумался, затем пристально посмотрел на Су Хуайцзина и сказал:

-Всегда. "По крайней мере, пока я не перестану существовать, я никогда не покину тебя".

Итак, на самом деле это не было ложью или обманом.

*   *   *

Павильон Шудао.

В заведении, как всегда, царило оживление. Несмотря на наступление лета, количество посетителей продолжало увеличиваться, и Ронг Тан был поражен деловой хваткой предполагаемого злодея.

Как обычно, им не нужно было брать комнату; для них была забронирована отдельная комната на третьем этаже.

Войдя, Ронг Тан заметил в углу небольшой горшочек с кубиками льда.

Он выглядел удивленным и повернулся, чтобы взглянуть на Су Хуайцзина.

Слуга, который провел их внутрь, сказал:

-Хозяин беспокоился, что уважаемые гости могут стать слишком горячими или пряными от горячего блюда и захотят раздеться или простудиться от вечернего ветерка, поэтому он специально приготовил лед для охлаждения. Если молодой господин почувствует холод, просто позовите меня, и я поднимусь, чтобы убрать его.

Ронг Тан покачал головой, показывая, что в этом нет необходимости, а затем радостно подбежал к окну, чтобы поиграть с кубиками льда.

В Великой империи с ее ограниченными производственными возможностями многие вещи, которые Ронг Тан считал само собой разумеющимися, в современную эпоху были редкостью, особенно кубики льда.

В апреле, когда температура поднималась, но не до невыносимой жары, Ронг Тан мог даже позагорать во внутреннем дворе. Однако, есть кубики льда, чтобы остудить их во время приготовления хот-пот, было удовольствием.

Ронг Тан взял кусочек льда и поиграл им на ладони. Вечерний свет струился через окно, отбрасывая на него нежный отблеск.

Сначала Су Хуайцзин хотел запретить ему прикасаться ко льду, но потом подумал, что это всего лишь прикосновение к кубикам льда; в лучшем случае, его ладонь будет холодной, что, конечно, не хуже, чем рвота кислой водой и обморок.

Что бы Ронг Тан ни делал в рамках своих возможностей, это было прекрасно; Су Хуайцзин был уверен, что сможет позаботиться о нем, несмотря ни на что.

Поэтому он просто оставил все как есть, наблюдая за Ронг Таном некоторое время, а затем его взгляд внезапно привлекла группа людей на улице внизу.

Глаза Су Хуайцзина сузились, и прежде чем он успел заговорить, Ронг Тан, стоявший у окна, тоже заметил их, его глаза загорелись, и он повернулся, чтобы спросить:

-Хуайцзин, я вижу Кэ Хунсюэ, можем мы пригласить их на хот-пот?

Су Хуайцзин:

-....

Он немного помолчал, затем тихо усмехнулся:

-Конечно.

Затем Ронг Тан отвернулся от льда и помахал людям внизу:

-Лорд Кэ, лорд Му, Сяо Лу, не хотите ли присоединиться к нам за хот-пот?

Наблюдая за действиями Ронг Тана, Су Хуайцзин почувствовал, что ему действительно хорошо удается подбадривать его.

Несмотря на то, что Ронг Тан был уважаемым наследником принца Нинсюаня, дворянином высшего ранга, он все равно советовался с Су Хуайцзином, прежде чем пригласить друзей на ужин.

Это чувство, когда тебя лелеют и уважают, было поистине захватывающим.

Су Хуайцзин встал, подошел к окну, взял Ронг Тана за руку и начал методично вытирать воду, оставшуюся от игры с кубиками льда.

В дверь комнаты постучали, и слуга открыл ее, чтобы впустить Кэ Хунсюэ, который вошел с веером в руке, улыбаясь:

-Давно не виделись, молодой господин. Вам лучше?

Ронг Тан хотел кивнуть, но затем слегка кашлянул, изображая слабость:

-Не совсем.

Су Хуайцзин был застигнут врасплох, озабоченно нахмурившись, но когда он увидел блеск в глазах Ронг Тана, он тихо рассмеялся, отводя взгляд от дверного проема.

Ронг Тан, глядя на Кэ Хунсюэ, обвинил его:

-Это все из-за завтрака, который вы приготовили, меня тошнило, и я семь дней был без сознания.

Кэ Хунсюэ был поражен, его шаги замедлились, и, посмотрев некоторое время на Ронг Тана, он повернулся, чтобы пожаловаться Му Цзинсю:

-Старший, он ложно обвиняет меня.

Му Цзинсю взглянул на него и обратился к Ронг Тану:

-Разве вы не были в особняке принца в эти дни? Некоторое время назад мы с Хунсюэ ходили навестить вас, но у ворот особняка нам сказали, что вы не возвращались с фестиваля собирания цветов.

Ронг Тан был несколько удивлен; Му Цзинсю был известен своей честностью и презрением к фракционности и эгоистичным интригам. Среди придворных он общался только с Кэ Хунсюэ, который, строго говоря, даже не был придворным чиновником.

Его визит в особняк принца мог легко стать поводом для слухов в глазах тех, у кого были скрытые мотивы.

Ронг Тан почувствовал себя тронутым и покачал головой:

-Нет, последние несколько дней я жил в доме, который делю с Хуайцзином.

-.…

Су Хуайцзин перестал вытирать руки и неосознанно поднял голову, чтобы посмотреть на него.

Му Цзинсю, который, казалось, собирался что-то сказать, резко замолчал при этих словах.

Лу Цзяси, который с тех пор, как вошел в комнату, чувствовал себя неуютно, не зная, куда смотреть и как встать, снова почувствовал неловкость.

Долгое время в зале царила тишина, пока Кэ Хунсюэ не закрыл свой веер и не потянул Му Цзинсю за рукав:

-Старший, пойдем. Молодой господин не приглашает нас на хот-пот; он просто демонстрирует свою привязанность к молодой хозяйке.

Примечание автора:

Кэ Хунсюэ: "Ты что, пытаешься заставить меня есть собачий корм? Неужели ты этого не видишь?!" (Яростно и бессильно)

Ронг Тан: "Не могу с этим справиться? Я еще даже не начал хвастаться своей новой одеждой". (Презрительно)

Лу Цзяси: "Меня не должно было здесь быть".

Слуга, объявивший о подаче блюд, наконец, нарушил тишину в комнате.

Су Хуайцзин прочистил горло, усадил Ронг Тана и жестом подозвал трех ошеломленных людей у двери:

-Пожалуйста, займите свои места.

Лу Цзяси, отчаянно желая как-то разрядить неловкость, быстро придвинул стул и сел.

Кэ Хунсюэ обменялся взглядом с Ронг Таном и сел напротив него.

Но прежде чем он успел устроиться поудобнее, он увидел, как Ронг Тан выпрямился, глядя прямо на него с радостным лицом, и потянул его за воротник:

-Ты видишь это?

Кэ Хунсюэ, как раз собиравшаяся налить чай Му Цзинсю, остановилась при этих словах, немного сбитая с толку:

-Что?

Ронг Тан:

-Это новая одежда, которую Хуайцзин только что сшил для меня!

-.…

Он был безмерно счастлив, все, о чем он мог думать, - это выпендриться. Он едва взглянул на драгоценные лекарственные травы, которые прислал ему Шэн Чэнмин, но четыре наряда, которые сшил для него Су Хуайцзин, заставили Ронг Тана пожалеть, что он не может прокричать об этом в мегафон, чтобы об этом узнала вся улица Шуйлен.

Рука Кэ Хунсюэ задрожала, и он пролил чай на стол.

Су Хуайцзин почувствовал редкое для себя смущение, но более того, он не мог скрыть своего счастья.

Он взглянул на одежду, надетую на Ронг Тане, серьезно размышляя о том, смогут ли швеи в магазинах готовой одежды, которыми управляет Син Фэн, каждый день шить для Тан-Тана новый комплект, меняя фасоны, чтобы Тан-Тан был доволен.

Но печальный взгляд Кэ Хунсюэ, сидевшего напротив, был слишком острым, чтобы его игнорировать. Приказав слуге вытереть стол, он посмотрел на Ронг Тана и многозначительно посмотрел на него.

Ронг Тан надулся и прошептал:

-Я просто хотел немного покрасоваться.

Су Хуайцзин:

-Если ты будешь продолжать выпендриваться, они могут убежать. -Он наклонился и прошептал, -На обратном пути мы зайдем в магазин готовой одежды и купим для тебя еще несколько комплектов.

Глаза Ронг Тана слегка заблестели, и он едва заметно кивнул.

Сидевший напротив них Кэ Хунсюэ не знал, что сказать, с жалостью глядя на Му Цзинсю:

-Старший...

Му Цзинсю бесстрастно пододвинул к нему чай, который он налил себе.

Кэ Хунсюэ долго смотрел на чай, поверхность которого все еще дрожала. Он помолчал пару секунд, затем радостно поднял чашку и отхлебнул, делая вид, что его лично налил старший.

Ронг Тан, наблюдавший за всем происходящим, подумал про себя: "Действительно, бесхребетный".

Вечернее небо переливалось оттенками фиолетового и красного, великолепный закат. Кастрюля с хот-пот продолжала кипеть, по-прежнему оставаясь кастрюлей инь-ян.

С одной стороны, это был ярко-красный острый бульон, с другой - густой и сливочный куриный суп с кокосовой стружкой.

Аромат сразу же разожег аппетит Ронг Тана, а вкус блюда был во много раз лучше, чем у пресного бульона, который он ел до этого.

Более того, с момента пробуждения он избегал жирной и острой пищи по состоянию здоровья. Ронг Тан даже заподозрил, что Су Хуайцзин специально пригласил его сегодня куда-нибудь, чтобы он мог полакомиться более сытной пищей.

Он ел с таким удовольствием, что его глаза щурились от удовольствия, и Су Хуайцзин, наблюдавший за ним, был не менее доволен и время от времени кормил его.

Куриный суп с кокосовой стружкой был редкостью в Ю Цзине. Кэ Хонсюэ попробовал ложкой и, убедившись, что это вкусно, подал тарелку своему старшему, прежде чем они приступили к приготовлению хот-пот.

Из пяти человек за столом только Лу Цзяси ел, не поднимая глаз, боясь встретить чей-нибудь пристальный взгляд, который мог бы напомнить ему, что он здесь чужой.

В середине трапезы Ронг Тан небрежно спросил:

-Мастер Лу, вы поступили в Академию Ханьлинь?

Лу Цзяси, которого он заметил ранее у окна, был одет в пепельно-синюю мантию ученого, одеяние ученого Академии Ханьлинь.

Ронг Тан в спешке покинул Фестиваль собирания цветов и пропустил его окончание. Обычно его это мало волновало, но сейчас ему было любопытно, к чему приведут планы Су Хуайцзина.

Ему не терпелось узнать, по какому пути в конечном итоге пошли планы Су Хуайцзина.

Лу Цзяси, застигнутый врасплох этим упоминанием, застыл. Он проглотил кусок рубца, поперхнувшись острым соусом, и отвернулся, долго кашляя.

Ронг Тан на мгновение запаниковал и поспешно налил ему воды.

Му Цзинсб встал и похлопал Лу Цзяси по спине сзади. После нескольких похлопываний кашель Лу Цзяси утих, оставив лишь легкое першение в горле.

Ронг Тан расслабился и откинулся на спинку стула, вздохнув с облегчением. Затем он повернулся к Су Хуайцзину, чтобы поболтать:

-Как именно нужно похлопывать по спине, когда кто-то кашляет? Когда я кашлял раньше, ты похлопал меня по спине, и это быстро прекращалось.

Су Хуайцзин, который обычно смотрел только на Ронг Тана, немного помолчал, взглянув на Му Цзинсю, который уже сел обратно, а Кэ Хунсюэ предложил ему фрикадельку.

Су Хуайцзин повернулся к Ронг Тану, демонстрируя, как он объяснил:

-Сложи ладони чашечкой и постукивайте по направлению к трахее, снизу вверх, от края к центру, мягко постукивая.

Когда он показал ему, Ронг Тан, не кашляя, почувствовал беспокойство от его прикосновений. Когда рука Су Хуайцзина приблизилась к месту прямо над его сердцем, Ронг Тан поднял руку и сжал его ладонь:

-Достаточно.

Его голос был мягким и непринужденным, с нотками искренней мольбы. Су Хуайцзин помолчал, затем мягко улыбнулся и убрал руку.

Лу Цзяси, наконец, взял себя в руки, хотя его лицо все еще пылало. Охрипшим голосом он кивнул:

-Благодаря господину Му и господину Су, поэзия лорда Му заняла первое место, и господин Су уступил свое место мне. Мне посчастливилось поступить в Академию Ханьлинь.

Ронг Тан приподнял брови и спросил:

-Ты уже привык?

Лу Цзяси, слегка смутившись, ответил:

-Было немного неудобно начинать учебу в Академии Ханьлинь, всегда беспокоился о том, чтобы не побеспокоить старших. Но Кэ Сюэ время от времени давал мне советы, а Второй принц даже снизошел до того, чтобы представить меня некоторым коллегам. Теперь я справлюсь сам.

Ронг Тан взглянул на Кэ Хунсюэ, гадая, действительно ли тот проявляет милосердие, помогая своему младшему брату, или подает какой-то сигнал Су Хуайцзину.

Но, не желая совать нос в чужие дела, он небрежно спросил:

-Есть какие-нибудь интересные новости за последнее время?

Пока он говорил, Су Хуайцзин поднял на него глаза, и выражения лиц всех присутствующих в отдельной комнате изменились, ни один из них не казался настороженным.

Кэ Хунсюэ даже улыбнулся и, стащив кусочек цыпленка с кокосовой стружкой из-под палочек для еды Су Хуайцзина, весело спросил:

-Какие интересные новости хотел бы услышать молодой господин? Я знаю об одной из придворных и еще об одной из гарема. Что ты на них обменяешь?

Ронг Тан подумал, что это ответный удар, и хотел сказать, что у него есть ребенок и ему не нужны сплетни. Но вместо этого он нахмурился, посмотрел на неизменный белый наряд Му Цзинсю и сказал:

-Как насчет того, чтобы я подарил господину Му два комплекта одежды?

Му Цзинсю был поражен, не ожидая, что его втянут в разговор. Прежде чем он успел отказаться, Кэ Хунсюэ хлопнул в ладоши и громко согласился:

-Отлично!

Му Цзинсю выглядел недовольным, но Кэ Хунсюэ прервал его, улыбаясь своими серповидными глазами:

-Я знал, что у меня есть связь с молодым господином. Все, что он говорит и делает, мне совершенно по вкусу.

Су Хуайцзин бросил предупреждающий взгляд на Кэ Хунсюэ, который поднял брови и, проигнорировав его, сказал Ронг Тану:

-Тогда позволь мне поделиться несколькими интересными историями из предыдущего и нынешнего гарема, просто для развлечения.

Кэ Хунсюэ сказал:

-Молодой господин, должно быть, знает, что нынешний император предпочитает литераторов военным?

Ронг Тан кивнул.

Этот момент упоминался в оригинальном тексте. Император Реншоу, захвативший власть в результате мятежа, особенно настороженно относился к министрам, обладавшим военной мощью. Сейчас при дворе было всего несколько человек, обладавших такой властью, и они не представляли угрозы.

Это сделало Ся Цзиньи, великого маршала, весьма заметным человеком при дворе.

Он контролировал военную мощь на юго-западной границе, а в гареме пользовался поддержкой императрицы Хуэй и Третьего и Шестого принцев.

Семья Ся, начиная с Ся Цзиньи, имела тесные связи с предыдущим и нынешним гаремом. Несмотря на подозрительный характер императора Реншоу, их власть год от года росла, чему можно было по-настоящему позавидовать.

Несмотря на то, что император отдавал предпочтение литераторам и подавлял военных чиновников, маршал Ся остался в стороне.

Кэ Хунсюэ сказал:

-Шэн Чэнсин прекрасно организовал Фестиваль собирания цветов, доставив удовольствие императору, который специально выбрал Сяо Лу для обучения в Академии Ханьлинь.

Лу Цзяси неловко рассмеялся, а Кэ Хунсюэ добавил:

-Возвращение государственных служащих из отпуска в суд совпало с хорошими временами, без наводнений и засух, в период мира. Однако неожиданно в Кабинет министров поступила петиция.

Он улыбнулся, произнося слова медленно, но звучно:

-Ученик старейшины Чжана, правительственный ученый Ян Синье, обвинил зятя маршала Ся в том, что он собирает войска для личной выгоды на юго-западе, растрачивает триста тысяч таэлей военных средств и занимается частным производством пороха.

Ронг Тан оторвался от своего чая и недоверчиво посмотрел на Кэ Хунсюэ.

"Так скоро?"

Увидев удивление в глазах Ронг Тана, Кэ Хонсю улыбнулся шире. Он взглянул на Су Хуайцзина и продолжил:

-Тем временем главный евнух гарема тайно сообщил императору, что во время Праздника собирания цветов единственная няня Пятого принца случайно упала в воду и была похоронена за пределами дворца. Он особо отметил, что она была той самой няней, которая обращалась за медицинской помощью в Императорское медицинское бюро во время болезни Пятого принца. Молодой господин, угадайте, о чем спросил император, услышав это?

Ронг Тан нахмурился, размышляя:

-Как я смею предполагать, что могу угадать намерения императора?

Он был настолько серьезен, что Кэ Хунсюэ моргнул, не в силах сдержать смех. Через мгновение он взял себя в руки и сказал:

-Да, молодой господин прав. Как мы, простолюдины, можем осмеливаться строить предположения о намерениях императора?

Лу Цзяси, слушая, как они вдвоем, один из которых был наследником принца Нинсюаня, а другой - внуком великого наставника Кэ, говорят о том, что они простолюдины, был совершенно сбит с толку.

Кэ Хунсюэ, вдоволь насмеявшись, посерьезнел и, посмотрев в глаза Ронг Тану, сказал:

-Император лично спросил: "Как Третий принц справился с этим?"

Сердце Ронг Тана екнуло, когда он понял, что этот внутренний и внешний сговор удался.

Хотя он и недоумевал, почему вопрос о военных фондах юго-запада всплыл так рано на девятом году правления Цинчжэна, и он был недоволен тем, что Шэн Чэнли извлек из этого выгоду, у него не было выбора. Небеса всегда были чрезмерно снисходительны к главному герою.

Это было совершенно неразумно.

Брови Ронг Тана нахмурились, на лице отразилось явное недовольство.

Тем не менее, Кэ Хунсюэ спросил:

-Молодой господин желает узнать результат этих двух дел?

Ронг Тан, чувствуя себя весьма раздраженным, взглянул на него:

-Просто скажи.

Кэ Хунсюэ показал пальцами "три":

-Тогда добавь еще три летних наряда, используя тот же материал, что и тот, что на тебе.

Ронг Тан:

-?

Он был застигнут врасплох, его раздражение сменилось шоком от дерзости Кэ Хунсюэ:

-Это парча Шу, у моей семьи ее всего два рулона, нам с Хуайцзином как раз хватит на два наряда каждому. У тебя и в самом деле хватает наглости, да?

Кэ Хунсюэ равнодушно пожала плечами:

-Это просто ткань. У нас дома ее много. Тебе просто нужно согласиться сшить их для моего старшего брата.

Ронг Тан был еще более озадачен, переводя взгляд с Кэ Хунсюэ на Му Цзинсю и обратно:

-Если она у тебя есть, почему бы не отдать ему напрямую?

Кэ Хунсюэ с оттенком негодования взглянул на Ронг Тана:

-Если бы мой старший был готов принять что-либо от меня, мне не пришлось бы приходить к вам.

Не в силах сдержаться, Ронг Тан поднял руку:

-Но... Господин Му прямо здесь.

Кэ Хунсюэ невозмутимо покачал головой:

-Это не имеет значения. В конце концов, это будут подарки от вас. У него не было времени отказаться от двух ваших нарядов раньше, так что он не будет возражать против еще трех. -Он поднял свою чашку на расстоянии, улыбаясь, -Тогда я оставляю это в ваших умелых руках, молодой господин.

Ронг Тан, лишенный дара речи, даже не поднял свою чашку. Видя, что Кэ Хунсюэ пьет, а Му Цзинсю не возражает, он, наконец, перестал волноваться и попросил:

-Поторопись и расскажи мне.

-К чему такая спешка? -Кэ Хунсюэ улыбнулся, взглянул на Су Хуайцзина и внезапно спросил, -Господин Су тоже не знает об этих двух вещах?

Су Хуайцзин мягко покачал головой:

-В эти дни я был занят заботой о здоровье Тан-Тана и не обращал внимания на посторонние слухи, не говоря уже о... -Он помолчал, пристально глядя на Кэ Хунсюэ с улыбкой на губах, -Откуда я мог знать, что происходит во дворце?

Кэ Хунсюэ:

-....

Ему повезло, что он не ел чили, иначе он мог бы закончить так же, как Лу Цзяси. Покачав головой, он подумал про себя, что за игру затеял этот человек? Неужели все это представление для его маленького молодого господина?

Кэ Хунсюэ озадаченно посмотрел на Ронг Тана, подумав про себя, что у партнера Ронг Тана, вероятно, столько же секретов, сколько и у него самого.

Но ему было неинтересно вникать в это, вместо этого он решил подколоть Му Цзинсю, а затем серьезно сказал:

-Во-первых, Ян Синье был признан виновным в фабрикации фальшивых отчетов, чтобы ложно обвинить своих коллег, что привело к его увольнению и расследованию; во-вторых, Шэн Ченсин из-за разногласий со своим братом, был заключен императором в храм внутри дворца для покаяния на полмесяца.

Ронг Тан слушал, неосознанно поджав губы, не зная, радоваться ему или нет.

Затем он услышал, как Кэ Хунсюэ медленно добавил:

-Но есть продолжение. -Он сказал, -В-третьих, чтобы утешить Пятого принца, император одарил его многочисленными сокровищами. Возвращаясь из Зала Прилежного правления, чтобы выразить свою благодарность, Пятый принц случайно упал в пруд в Императорском саду. Он был спасен, но сломал ногу. Дворцовые врачи говорят, что даже если рана заживет, он, возможно, будет хромать и ему будет трудно ходить.

Кэ Хунсюэ говорил с некоторым подтекстом:

-Эти инциденты вызвали большой переполох на полмесяца. Придворные министры беспрестанно спорили, каждый пытался получить какое-то преимущество для своей фракции. Это была невыносимая какофония. Но я, будучи тупицей, размышлял и наблюдал, и до сих пор не могу понять, кто из трех принцев вышел вперед.

Он спросил Ронг Тана, но его взгляд был прикован к Су Хуайцзину:

-Молодой господин, что вы об этом думаете?

Примечание автора:

Хуайцзин: Не уверен, что его можно убить, поэтому давайте сначала покалечим ему ногу (benevolent.jpg).

Что думал Ронг Тан?

Ронг Тан чувствовал, что развитие событий сильно отклонилось от первоначальной истории, двигаясь в направлении, совершенно отличном от того, которое он знал.

Он был немного озадачен.

Если все произошло так, как описал Кэ Хунсюэ, то фракция Второго принца потеряла ученого, Третий принц лишился благосклонности императора, а Пятый принц, сам главный герой, остался с искалеченной ногой.

Никто не получил преимущества, как и сказал Су Хуайцзин. Даже если кто-то и выиграет от этой драмы, то только он.

Но что, если... это не так?

Ронг Тан не мог не усомниться в этих событиях.

Во-первых, зять Ся Цзиньи Чжан Баошань действительно собирал войска и присваивал средства на юго-западе, но предполагалось, что это открытие произойдет зимой десятого года правления Цинчжэна, во время сильного снегопада. Именно во время незначительного нарушения границ юго-западными племенами императорский посланник обнаружил коррупцию. Доказательства были неопровержимыми, а не тем, от чего можно отмахнуться ложным обвинением в клевете, как это было сейчас.

Во-вторых, третий принц, Шэн Ченсин, уже покинул дворец в прошлом году, и император Реншоу даже пожаловал ему сад Сун. Отозвать его во дворец для того, чтобы он преклонил колени и размышлял в Большом зале Будды о смерти няни, казалось чрезмерно суровым. Это также опозорило бы императрицу Хуэй и маршала Ся и негативно повлияло бы на шестого принца, родного брата Шэн Ченсина, что было маловероятным решением для императора Реншоу.

В-третьих, и это было самым удивительным для Ронг Тана, как Шэн Чэнли мог сломать ногу?

Как главный герой, облагодетельствованный судьбой, Шэн Чэнли, несмотря на то, что с детства пережил множество трудностей, в конечном счете, все эти испытания были написаны автором для того, чтобы укрепить его, наделить навыками и талантами и никогда не причинили бы необратимого физического вреда.

Хотя в законах Да Ю прямо не указано, что члены королевской семьи были почти единодушны в том, что лица с физическими недостатками не имеют права претендовать на трон. Шэн Чэнли, хотя и был изгнан из холодного дворца, все же обладал правами наследника. Если бы он был калекой, как бы он смог впоследствии бороться за трон?

Как судьба могла позволить ему столкнуться с таким кризисом?

Если только королевский врач не солгал, или это не была уловка, придуманная самим Шэн Чэнли. В противном случае, с точки зрения Ронг Тана, это просто не имело смысла.

Ни один из этих трех инцидентов не соответствует первоначальной истории, ни один из них не происходил раньше, и ни один из них не имел смысла для Ронг Тана.

На вопрос Кэ Хунсюэ Ронг Тан опустил голову, задумчиво отхлебнул чая и сказал:

-Я не могу этого понять.

Чайник закипел, а за окном наступила ночь. Шум улицы Шуилен никуда не делся, даже из отдельной комнаты в павильоне Шудао, где все еще слышались пьяные застолья башни Люцзинь и благоухание дам башни Цзиньфэнь.

Ронг Тан поставил свою чашку с чаем и блефовал с невозмутимым видом:

-Я был глупцом в течение девяти лет, вся столица это знает.

Лу Цзяси со звоном нечаянно стукнул палочками для еды о край стола, и они со стуком упали на пол.

Ронг Тан поднял невинные, широко раскрытые глаза, на мгновение встретившись взглядом с изумленным Лу Цзяси, который поспешно наклонился, чтобы поднять свои палочки для еды.

Он почувствовал облегчение оттого, что не стал есть чили, иначе кончил бы так же, как Лу Цзяси, который все еще сидел на корточках на полу, не в силах найти свои оброненные палочки для еды.

Кэ Хунсюэ восстановил самообладание, недоверчиво моргая, его обычно кокетливые глаза наполнились удивлением, когда он посмотрел на Ронг Тана.

Ронг Тан встретился с ним взглядом, сохраняя обычное спокойствие и невинность.

После, казалось, целой вечности молчания, Кэ Хунсюэ поклонился, сжав кулаки:

-С моей стороны было дерзостью ненароком затронуть болезненное прошлое молодого господина. Я заслуживаю наказания.

Он налил себе полный кубок вина и выпил его залпом.

Ронг Тан приподнял брови, поедая горячие фрикадельки в горшочках из своей тарелки, и заметил, что Су Хуайцзин с улыбкой наблюдает за ним.

-Что случилось? -прошептал он, наклоняясь.

Су Хуайцзин тихо проговорил:

-Брат Тан-Тан действительно умеет увиливать от ответа... с этим трудно поспорить.

Ронг Тан сделал паузу, моргнул и изобразил непонимание:

-Я был глупым в течение девяти лет, разве это не то, что мы всем говорим?

Что-то в его словах задело за живое сердце злодея, и Су Хуайцзин от души рассмеялся, от него веяло беззаботностью и молодостью, что делало его смех более опьяняющим, чем стрекотание цикад летней ночью.

Су Хуайцзин отвел взгляд, все еще улыбаясь, и небрежно предложил:

-Господин Лу не может найти свои палочки для еды? Пусть официант принесет еще пару.

Еще до того, как он закончил говорить, Лу Цзяси поспешно вытянул руку из-под стола, держа пару бронзовых палочек для еды.

-Нашел их, нашел! Просто у меня свело ногу, вот и все.

Он поспешно встал, оглядел стол, чтобы убедиться, что предыдущая тема не получила продолжения, затем нервно вытер пот со лба, делая вид, что чистит палочки для еды.

Ронг Тан с интересом наблюдал за происходящим, испытывая искушение подразнить его, но когда он начал говорить, умоляющий взгляд Лу Цзяси заставил его замолчать. Ронг Тан внезапно почувствовал себя властным старейшиной, заставляющим его выступать за обеденным столом, и быстро закрыл рот.

Лу Цзяси с облегчением вытер палочки и продолжил усердно есть. Только после того, как все остальные перестали есть, он понял, что они сыты, отрыгнул и спросил:

-Все... закончили есть?

-....

Не в силах сдержаться, Кэ Хунсюэ постучал веером по голове Лу Цзяси, посетовав:

-С твоим характером ты справишься в Академии Ханьлинь, но если ты когда-нибудь присоединишься к Шести министерствам, разве эти старые лисы не съедят тебя живьем?

Лу Цзяси поднял глаза, посмотрел на него, его взгляд неудержимо переместился на Му Цзинсю, а затем, естественно, сказал:

-Но... Заместитель министра храма Дали - мой старший по званию.

Му Цзинсю, который собирался встать, слегка наклонился и посмотрел на Лу Цзяси.

Лу Цзяси был довольно напорист во время разговора с Кэ Хунсюэ, не стесняясь своих влиятельных связей. Но, встретив ледяной взгляд Му Цзинсю, он сразу же смутился, быстро отвел глаза и прикрылся Кэ Хунсюэ.

Ронг Тан, очарованный его привлекательностью, не смог удержаться от тихого смешка. Обернувшись и увидев Му Цзинсю, который по-прежнему сохранял невозмутимое выражение лица, Ронг Тан удивился.

Проведя две жизни с Му Цзинсю, Ронг Тан мог читать его тонкие эмоции, несмотря на его обычное стоическое поведение.

Вице-министр, казалось, вовсе не был недоволен попыткой Лу Цзяси подлизаться к нему или использовать его в качестве поддержки. На самом деле, Ронг Тану показалось, что он заметил легкое одобрение и снисходительность в выражении лица Му Цзинсю.

Находя это забавным, Ронг Тан спросил Кэ Хунсюэ по пути вниз:

-Тебе не кажется, что твой старший довольно снисходителен к господину Лу?

Ронг Тан и Кэ Хунсюэ разговаривали, поэтому Су Хуайцзин, естественно, стоял чуть позади Ронг Тана, а Лу Цзяси и Му Цзинсю шли впереди.

Один, социально озабоченный и зеленый, в своей мантии академии Ханьлинь, молодой и взволнованный, но иногда демонстрирующий проблеск юношеской грации; другой, импозантный и неизменный, не подверженный влиянию суетливого мира, его белая мантия остается безупречно чистой среди шума.

Они молча стояли рядом, один спокойный, другой встревоженный.

Когда Лу Цзяси случайно споткнулся, Му Цзинсю быстро схватил его за руку, его голос был таким же холодным и бесстрастным, как и всегда:

-Будь осторожен.

Кэ Хунсюэ, наблюдавший за этим со спины, не выказал ревности, которой ожидал Ронг Тан. Вместо этого он помолчал, а затем улыбнулся:

-На самом деле, это довольно мило.

Ронг Тан удивился:

-Разве ты не ревнуешь?

-А чему тут завидовать? -Кэ Хонсюэ в ответ спросил, -Если есть еще один человек, который может заставить его почувствовать, что этот мир чего-то стоит, я не могу желать большего. Кроме того—

Он осторожно оглянулся, затем быстро отвел взгляд, прежде чем Су Хуайцзин успел заметить, и прошептал:

-Мой старший, вероятно, воспринимает его как младшего брата.

Теперь Ронг Тан был искренне смущен:

-У господина Му есть брат? Почему я никогда не слышал об этом?

Не только сейчас, но даже в двух своих предыдущих жизнях он ни разу не слышал ни слова об этом ни от Му Цзинсю, ни от Кэ Хунсюэ.

Даже когда Кэ Хунсюэ был пьян, он ни словом не обмолвился о личных делах Му Цзинсю.

Однажды чиновники, замышлявшие заговор против Му Цзинсю, предложили обратиться к Кэ Хунсюэ за информацией. Тот усмехнулся: "Кэ Вэньжуй, этот внук? Хотите верьте, хотите нет, но даже если вы поджарите его на огне или в масле, он не расскажет ничего плохого о своем старшем брате. Если бы он выжил, то первое, что бы он сделал, это нарисовал карту моего дома, чтобы отдать своему старшему, ожидая того дня, когда императорский указ дойдет до моего сведения, и храм Дали совершит набег на мой дом."

Ронг Тан внезапно осознал, что, несмотря на то, что в последних двух жизнях они были в одном лагере, они, казалось, никогда не были до конца честны друг с другом.

Вместо этого, теперь, когда их пути разошлись, когда Кэ Хунсюэ больше не исполнял главную мужскую роль, а сам не был заинтересован в борьбе за престол, их разговоры стали более откровенными и раскованными.

Кэ Хунсюэ опустил взгляд, обмахиваясь веером, его голос звучал спокойно, он не был уверен, пытается ли он избежать болезненных воспоминаний о Му Цзинсю или просто выдумывает:

-Мертв, мертв уже много лет.

Ронг Тан был застигнут врасплох, но прежде чем он успел ответить, Кэ Хунсюэ продолжил с ноткой меланхолии в голосе, глядя на удаляющуюся фигуру Му Цзинсю:

-Как было бы замечательно, если бы существовало чудодейственное средство, способное возвращать мертвых к жизни.

Воскрешением можно было бы считать не только физическое воскрешение умерших, но и возрождение их душ.

Но такие недостижимые вещи всегда наполняют мир смертных.

Кэ Хунсюэ закрыл веер и быстро спустился по лестнице. Посетителя, который, наконец, занял свое место, официант повел наверх, миновав Кэ Хунсюэ. Он догнал Му Цзинсю, насмешливо, но несколько скупо оттолкнув Лу Цзяси в сторону:

-Разве у тебя нет своего старшего? Зачем беспокоить моего?

Кэ Хунсюэ с улыбкой спросил Му Цзинсю:

-Старший, в следующем месяце я собираюсь вернуться в Цзяннань на поклонение предкам. Не хочешь ли ты выполнить задание и поехать со мной?

Му Цзинсю искоса взглянул на него и произнес что-то, затерявшееся в шуме, царившем в комнате.

Су Хуайцзин подошел сзади, взял Ронг Тана за руку и с улыбкой наклонился к нему:

-Не прогуляться ли нам по улицам, прежде чем отправиться домой? Куплю еще несколько комплектов одежды для тебя.

Глаза Ронг Тана заблестели, когда он кивнул.

-А также закажи что-нибудь для себя и купи что-нибудь для мамы. Позже мы отвезем это в особняк принца.

-Хорошо, -с улыбкой ответил Су Хуайцзин и небрежно спросил, -Не купить ли нам что-нибудь и для принца?

Ронг Тан нахмурился при упоминании своего отца, Ронг Мингю, и сразу же отказался:

-Не нужно. У отца приличное жалованье, и у него нет недостатка ни в детях, ни в наложницах; у него будет много подарков. Мы должны экономить наши деньги. Зарабатывать их нелегко.

В глазах Су Хуайцзина появились веселые искорки,

-Как пожелает мой муж.

Они вчетвером, по двое, покинули зал. Лу Цзяси, все еще приходивший в себя после того, как его оттолкнул Кэ Хунсюэ, стоял ошеломленный, вдыхая пряный воздух и держась за свой чрезмерно набитый желудок.

С какой стати я ушел из офиса и отправился с Кэ Сюэ на прогулку?

Примечание автора:

Сяо Лу, возможно, станет самым жалким персонажем в этой истории (сочувственный взгляд).

Ронг Тан и Су Хуайцзин провели еще около десяти дней в своей резиденции на улице Юнъань, пока в пятый день пятого месяца не начался фестиваль лодок-драконов. Как старший внук, Ронг Тан не мог отказаться от участия в фестивале в особняке принцессы Чан вместе с семьей принца Нинсюань, поэтому они вдвоем собрались уходить.

Они больше не упоминали о том, что Ронг Тан будет заперт. Молчаливо они согласились, что внезапный обморок в саду Сун прошел.

Ронг Тан не стал раскрывать, почему он был настолько эмоционально подавлен, что потерял сознание, а Су Хуайцзин не спрашивал.

Они провели в резиденции Танцзин почти месяц. Если не считать случайных визитов Кэ Хунсюэ и Лу Цзяси, которые также приглашали Му Цзинсю на ужин, почти никто больше не проходил мимо внутреннего двора. Ронг Тан был чрезвычайно счастлив, часто не ложился спать допоздна, был слишком энергичен, чтобы заснуть, и вытаскивал Су Хуайцзина из постели, чтобы посмотреть на луну.

Такая неторопливая жизнь была настолько комфортной, что Ронг Тан глубоко вздохнул, покидая в экипаже переулок Юнань.

На рынок поступили свежие семена лотоса. Су Хуайцзин попросил Шуан Шоу купить их утром, и теперь он неторопливо чистил их в карете, аккуратно удаляя горькие сердцевинки, чтобы приготовить небольшое блюдо из семян для Ронг Тана, наполнив вагон нежным ароматом листьев лотоса.

Су Хуайцзин посмотрел на него с улыбкой:

-Почему ты вздыхаешь?

Взяв горсть семян лотоса и отправляя их одно за другим в рот, Ронг Тан мрачно сказал:

-Я просто чувствую, что впереди больше нет спокойных дней.

Су Хуайцзин поднял брови:

-Почему Тан-Тан так говорит?

Ронг Тан загадочно покачал головой:

-Ты не поймешь.

Су Хуайцзин:

-?

Удивленный, он склонил голову набок, глядя на своего возлюбленного со смесью меланхолии и скрытности, и с улыбкой спросил:

-Тогда какие же спокойные дни представляет себе Тан-Тан?

Ронг Тан указал за спину и непринужденно произнес:

-Точно такие же, как эти последние несколько дней. Спать до тех пор, пока не проснешься естественным образом, есть вкусную еду, играть в веселые игры и время от времени выходить на прогулку. -Он сказал, -На самом деле, я вообще не хочу возвращаться в особняк принца.

Хотя особняк принца Нинсюань был большим, а его внутренний двор - тихим и безмятежным, напоминающим рай, он всегда чувствовал себя запертым под кирпичами и черепицей, а небо над головой всегда было окрашено в гнетущие цвета. Постоянные интриги и мелочность при великом дворе Да Ю, внешне спокойном, но грязном на самом деле, вызывали у Ронг Тана отвращение.

Он недовольно нахмурился, раздраженно бросил в рот пригоршню семян лотоса, машинально прожевал и закрыл глаза.

Су Хуайцзин отложил семена лотоса и вытер кончики пальцев влажной салфеткой, затем взял Ронг Тана за руку и нежно сжал ее, сказав успокаивающим голосом:

-Не волнуйся.

Он хотел сказать еще кое-что: "Что бы это ни было, я всегда могу решить это за тебя".

Но когда его пальцы коснулись пульса на тонком запястье Ронг Тана, Су Хуайцзин почувствовал биение его крови и замолчал.

Ронг Тан прислонился к карете и задремал под звуки уличных торговцев снаружи. Палило яркое летнее солнце, а внутри кареты благоухал нежный аромат семян лотоса.

Су Хуайцзин держал Ронг Тана за руку, сопровождая его по оживленным улицам Юйцзина, пока карета не остановилась перед особняком принцессы Чан.

Су Хуайцзин легонько подтолкнул его локтем и прошептал:

-Мы прибыли, Тан-Тан.

Ресницы Ронг Тана затрепетали, прежде чем он медленно открыл глаза, сонно посмотрел на Су Хуайцзина и некоторое время молчал.

Су Хуайцзин вспомнил утро после бурной ночи в саду Сун.

Он улыбнулся и спросил:

-На этот раз у тебя не кружится голова?

Ронг Тан пришел в себя, покачал головой, и Су Хуайцзин достал из потайного отделения две кислые сливы, посоветовав ему пососать их для бодрости, прежде чем выйти из кареты и направиться в особняк принцессы Чан.

Особняк был расположен на улице Сюаньву, вдоль которой располагались резиденции королевских родственников, ветеранов и выдающихся деятелей, служивших Да Ю. Патрули стражи Цзиньву были особенно бдительны, отряд проходил мимо почти каждые четверть часа.

В последний раз, когда Ронг Тан посещал особняк принцессы Чан, он был озабочен тем, как заставить ее принять тот факт, что он хочет жениться на мужчине, поэтому не обращал особого внимания на небольшие патрули охраны на улице. Сейчас, только что проснувшись после дневного сна и все еще чувствуя головокружение, рядом с Су Хуайцзином, Ронг Тан не испытывал чувства срочности. Он на мгновение замер, собираясь с мыслями, затем огляделся и заметил чье-то лицо, на которое пару секунд удивленно уставился, прежде чем его глаза расширились.

Ему захотелось повернуть голову и посмотреть на Су Хуайцзина, но, зная, что это было бы слишком очевидно, он подавил это желание. Только когда капитан патруля на улице Сюаньву увидел его, он на мгновение удивился, поговорил со своим заместителем, а затем поспешил встать перед ним, воскликнув:

-Благодетель!

Ронг Тан мысленно вздохнул, но прежде чем он успел ответить, Шуан Фу, увидев выражение лица Шэнь Фэйи, немедленно встал перед ним, впившись взглядом в длинное копье в его руке.

Шэнь Фэйи замер, затем быстро сообразил и сделал шаг назад, заставив Шуан Фу хмыкнуть и слегка отодвинуться в сторону, хотя он по-прежнему в основном прикрывал Ронг Тана.

Су Хуайцзин вовремя спросил:

-Этот капитан знает моего мужа?

Уши Ронг Тана тут же покраснели.

В те дни, когда они жили в переулке Юнань, Су Хуайцзин иногда в шутку называла Ронг Тана "мужем" или "супругом". Ронг Тан, не привыкший к этому, пытался заставить себя привыкнуть, но перед Шэнь Фэйи...?

Ронг Танг очень хотел спросить негодяя: "А ты не боишься потерять уважение своих подчиненных?"

И что значит "он меня знает"? Ты не знаешь, узнает он тебя или нет?!

У Ронг Тана заболела шея, и он с неудовольствием взглянул на Су Хуайцзина, но тут же услышал, как Шэнь Фэйи сказал:

-Я уже видел этого джентльмена раньше. Меня зовут Чэнь Фэй. Ранее я был ранен и был слишком беден, чтобы позволить себе лечение, но ваш супруг пришел, осмотрел меня и нашел для меня врача, что спасло мне жизнь. Я бесконечно благодарен за эту спасительную милость!

Ронг Тан:

-....

Актер.

Вы и ваш мастер устраиваете шоу прямо передо мной.

Система вмешалась, насмехаясь:

[Хост, вам нужно привыкнуть к этому].

Ронг Тан ответил:

-"Я к этому вполне привык. Смотреть бесплатное шоу довольно приятно".

Он чувствовал себя таким смущенным!!!

Почему они должны называть друг друга "муж" и "твой дорогой муж"? Вы можете играть свои роли, но не втягивайте меня!

Некоторое время Ронг Тан внутренне смеялся. Когда Су Хуайцзин перевел взгляд на него, его глаза были полны сомнения и искали подтверждения, Ронг Тан напрягся, не в силах сдержать глубокий вздох, встретившись взглядом с этими двумя с чувством вины, он сказал:

-Да, это он. Тот, кто почесал мне шею, когда я сказал, что приведу ему врача.

Все тело Шэнь Фэйи мгновенно напряглось, в его глазах вспыхнула паника, и он неудержимо посмотрел на Су Хуайцзина.

Выражение лица Су Хуайцзина внезапно стало холодным. Даже Ронг Тан не мог понять, шутит он или говорит серьезно. Он пристально посмотрел на Шэнь Фэйи и холодно произнес:

-Похоже, глаза господина Чэня не очень полезны. Ты что, не можешь отличить хорошее от плохого, доброе сердце от злого? А?

Шэнь Фэйи молча сглотнул, борясь с желанием опуститься на колени, и начал извиняться перед Ронг Таном:

-Это моя вина, что я не распознал доброе сердце, не понял намерений молодого господина. Я готов принять любое наказание или выговор, которые вы сочтете подходящими.

Ронг Тан был ошеломлен, внезапно осознав, что эти двое не просто притворялись.

Су Хуайцзин, казалось, искренне стремился защитить его. Ронг Тан взглянул на Су Хуайцзина, который молча смотрел вниз, всем своим видом показывая, что "как бы Тан-Тан ни хотел наказать, я поддержу", в то время как Шэнь Фэйи тоже опустил голову, не выказывая никаких признаков сопротивления.

Ронг Тан:

-....

Что с вами обоими не так?

Ему казалось, что за один этот день он испустил целый год вздохов, большую часть прошлого месяца был беззаботен, а теперь столкнулся с таким испытанием.

Слова, которые он произнес в карете, действительно были правдой. Ронг Тан никак не ожидал такого поворота событий еще до того, как вошел в особняк принцессы.

Чувствуя некоторую усталость, Ронг Тан снова вздохнул про себя, затем напустил на себя властный вид и надменно фыркнул:

-Этот господин презирает возможность спорить с тобой.

Шэнь Фэйи удивленно посмотрел на него снизу вверх, в то время как Су Хуайцзин тоже на мгновение остановился, а затем посмотрел на него сверху вниз.

Встретив пристальный взгляд этих двоих, Ронг Тан, словно играя в пьесе, заявил:

-Я пошел туда не ради вас с самого начала. Если бы не тот ребенок, который стоял на коленях и жалобно плакал на дороге, я бы вообще не пошел в вашем направлении. Мне было бы все равно, выживешь ты или умрешь, и был бы у тебя шанс на спасение.

Шэнь Фэйи, казалось, был напуган, не сомневаясь в своих словах, и смотрел прямо на Ронг Тана. Су Хуайцзин, заметив выражение лица Ронг Тана, не смог сдержать улыбку. Он шагнул вперед, чтобы взять Ронг Тана за руку, которая была спрятана у него за спиной и крепко сжата то ли от нервозности, то ли из бравады, и медленно разжал пальцы, подставляя свою ладонь.

Ронг Тан, чувствуя за спиной игривые выходки Су Хуайцзина, не смог найти в себе сил бросить на него свирепый взгляд, продолжая обращаться к Шэнь Фэйи:

-Глупый ли ты, скучный или безрассудный, не имеет ко мне никакого отношения. Как добрый молодой господин, я не буду держать на вас зла за то, что вы по ошибке ранили меня. Но теперь, когда вы дежурите здесь, на улице Сюаньву, если однажды вам случится оскорбить какого-нибудь дворянина, посмотрите, сколько голов вы потеряете!

Слушая его, Су Хуайцзин не смог скрыть своего удивления и незаметно подал знак Шэнь Фэйи, который сразу все понял. Он несколько раз поблагодарил их, записал их адрес в переулке Юнань, пообещав зайти в свой выходной, чтобы выразить благодарность, а затем повернулся и побежал обратно к своему отделению.

Ладонь Ронг Тана была почти мокрой от пота, который Су Хуайцзин вытер. Су Хуайцзин, обычно такой привередливый, совершенно не обращал внимания на пот на своих пальцах.

Ронг Тан украдкой наблюдал за выражением его лица, пытаясь отдернуть руку, чтобы вытереть ее самому, но Су Хуайцзин не отпускал его. Он упрямо держал свою ладонь поверх ладони Ронг Тана, делая вид, что Ронг Тан настаивает на том, чтобы держать его.

Затем он рассмеялся и сказал:

-Тан-Тан просто слишком добросердечен.

Ронг Тан:

-?

Я только что закончил вести себя как испорченный, обреченный злодей!

Он категорически отрицал это, справедливо заявляя:

-Я просто не могу возиться с ним, он того не стоит!

-Да, он того не стоит, -согласился Су Хуайцзин, следуя его примеру, но затем с улыбкой спросил, -Тогда почему брат Тан-Тан все еще давал ему советы?

Ронг Тан, с напряженной шеей, возразил:

-Когда это я давал советы?

Су Хуайцзин, видя его явно уклончивое поведение, снисходительно сказал:

-Ну, если ты так говоришь.

Явно не веря в это!

Ронг Тан поднял на него глаза, но Су Хуайцзин, не отрывая взгляда от ворот, неторопливо шел рядом с Ронг Таном к залу принцессы Чан.

Ронг Тан на мгновение замолчал, все еще чувствуя, что его выступление было неплохим. Он нежно сжал руку Су Хуайцзина, искренне настаивая:

-Я действительно этого не делал.

Су Хуайцзин почти не смог сдержать смеха и серьезно кивнул:

-Да, ты действительно этого не делал.

Ронг Тан, наконец, почувствовал себя немного лучше, на его лице появилась улыбка, а шаги стали легче.

И все же Су Хуайцзин был необычным человеком – в какой-то момент он почувствовал необходимость побаловать своего маленького Бодхисатву, а в следующий, увидев этот вызывающий наклон головы Ронг Тана, он не смог удержаться и игриво дернул его.

Наклонившись к уху Ронг Тана, Су Хуайцзин прошептал:

-Но Тан-Тан... от твоих слов мне захотелось хурмы. А что, действительно существует сорт под названием "глупая хурма"?

Ронг Тан:

-?

Молодой господин Ронг:

-?!

Разве это необходимо? Не то чтобы я обычно так о себе отзывался!

Ронг Тан, приложив силу, раздраженно стряхнул руку Су Хуайцзина и двинулся вперед с покрасневшими ушами.

Примечание автора:

В тот момент Тан-Тан не предполагал, что слово "хурма" может иметь и другие значения.

Войдя в зал, по-прежнему не обращая внимания на Су Хуайцзина, Ронг Тан обнаружил, что комната уже заполнена людьми, в основном младшими членами обеих семей. Ронг Чжэн, который разговаривал с Ронг Нином, подошел к Ронг Тану, увидев его, и с беспокойством спросил:

-Старший брат чувствует себя лучше?

Ронг Тан слегка нахмурился, увидев искреннее беспокойство на его лице.

Ронг Нин тоже подошла, мило присела в реверансе перед Ронг Таном, а затем весело поприветствовала Су Хуайцзина:

-Невестка!

Ронг Тан:

-...

Он отвернулся, но все равно услышал, как Су Хуайцзин ответил ей с намеком на веселье.

Раздосадованный, Ронг Тан подошел к Ронг Чжэну и сказал:

-Намного лучше.

Ронг Чжэн заметно расслабился:

-Это хорошо. Внезапный обморок старшего брата на днях привел невестку в ужас. Он беспокоился, как бы не всполошить маму, которая осталась в особняке, поэтому быстро отвез тебя в переулок Юнъань. Я навещал тебя несколько раз, но мне сказали, что ты все еще нездоров и не можешь принимать посетителей. Увидев старшего брата сегодня, ты выглядишь намного лучше.

Ронг Тан замолчал, тронутый его словами, и невольно подумал о тщательной заботе Су Хуайцзина в последние дни. Он украдкой взглянул на него, только чтобы встретиться с ним взглядом. Взгляд Су Хуайцзина, нежный и улыбающийся, остановился на Ронг Тане в тот момент, когда их взгляды встретились, его брови слегка приподнялись в незаметной насмешке.

Ронг Тан, смутившись, быстро отвел взгляд, успокаивая свой разум, и спросил:

-Я восстанавливал силы в последние дни, и мне действительно не хотелось никого видеть. Зачем я тебе понадобился?

Ронг Чжэн объяснил:

-Ничего серьезного. После Праздника собирания цветов сын маркиза Укана несколько раз навещал наш особняк, всегда принося подарки. Но старшего брата и невестки не было дома, а я не решался принимать решения, поэтому отослала его обратно.

Ронг Тан вспомнил инцидент с выкидышем Ли Паньян во время мероприятия по собиранию цветов и "объяснения", которое он потребовал от Цинь Пэнсюаня. Он недовольно нахмурился, не желая его видеть, но в то же время желая что-то от него выудить.

Прежде чем он успел решить, что сказать, он услышал, как Ронг Чжэн продолжил:

-Но поскольку сын маркиза Укана - гость издалека, я всегда готовлю для него чай, когда он приезжает. Таким образом, владельцу особняка трудно отказаться от подарков. Я не уверен, как с ними обращаться. Они все свалены в кучу на складе во внутреннем дворе Танхуа. Если у вас есть время, возможно, вы могли бы позволить Шуан Фу и Шуан Шоу вернуться и разобрать их, чтобы некоторые травы не отсырели и не потеряли свою эффективность.

Ронг Тан:

-?

Ронг Тан:

-....

Он чувствовал себя так, словно впервые встретил своего младшего брата, на долгое время потерял дар речи, затем осторожно спросил:

-Подарки в знак уважения?

-Точно. -Ронг Чжэн кивнул с улыбкой, на его лице странным образом сочетались наивность и проницательность. Он объяснил, -Он вошел через главные ворота, миновал защитную стену и сел в большом зале моего дворца Нинсюань. Естественно, он гость. Разве подарки, которые приносят гости, не считаются скорее проявлением уважения, чем извинениями?

Ронг Тан:

-....

Его настроение внезапно улучшилось, он даже проявил интерес.

-Сколько раз он приходил?

Ронг Чжэн улыбнулся и протянул ладонь:

-Пять раз.

-Каждый раз с подарком в знак уважения?

Ронг Чжэн возразил:

-А как еще?

Ронг Тан едва удержался, чтобы не поднять большой палец вверх, а затем с любопытством спросил:

-И ты, и господин Цинь близки со Вторым принцем. Вы не боитесь обидеть Второго принца, обращаясь с ним подобным образом?

Удивительно, но Ронг Чжэн смущенно улыбнулся и прошептал:

-Между нами, братьями, Второй принц думает так же. Он сказал, что Цинь Пэнсюнь распутен и лишен хороших манер. Для него неплохо иногда сталкиваться с некоторыми неудачами.

Ронг Тан:

-....

Ты действительно хитер, Шэн Чэнмин. Ты считаешь Су Хуайцзина своим отцом?

Ронг Тан на некоторое время замолчал. Су Хуайцзин подошел сзади, непринужденно взял его за руку и спросил:

-О чем вы говорите?

Ронг Тан почувствовал тепло в своей руке и уже собирался сказать: "Мы говорили о вашем сыне", но сдержался и сказал:

-Мой брат упоминал, что Цинь Пэнсюань несколько раз посещал наш особняк. Что планируешь делать?

Су Хуайцзин кивнул, услышав это, показывая, что понимает, а затем спросил:

-Были ли доставлены подарки, обещанные Вторым и Третьим принцами на церемонии собирания цветов?

Ронг Тан:

-.... "Ты действительно смелый".

Он беспокойно оглянулся, опасаясь, что Ронг Мингю или Ронг Мингли войдут и услышат его слова, готовые усилить семейную дисциплину. Но Ронг Чжэн послушно ответил:

-Подарки Второго принца были доставлены в особняк на следующий день после церемонии собирания цветов, а подарки Третьего принца прибыли чуть позже, но тоже в прошлом месяце. Все хранится во дворе старшего брата, и я попросил кое-кого проверить список подарков. Ошибок нет.

Су Хуайцзин слегка улыбнулся и тепло сказал:

-Спасибо тебе за твой тяжелый труд, младший брат.

Ронг Чжэн немедленно встревожился и поспешно ответил:

-Это мой долг, пожалуйста, не упоминай об этом, невестка.

Су Хуайцзин не стал утруждать себя формальностями, оставив Ронг Тана наблюдать за происходящим со стороны, снова чувствуя тошноту и сетуя на несправедливость судьбы.

Почему все дураки, встречающиеся на пути злодея, послушно слушают его, в то время как все, кого он встречает, хитры, и у каждого из них сотни планов?

Ронг Тан взглянул на Су Хуайцзина, который отвел его за руку в угол зала, и прошептал:

-Ты все еще злишься?

Ронг Тан на мгновение остолбенел, не сразу поняв, что он имеет в виду.

Су Хуайцзин поддразнил его:

-Глупая хурма.

-....

Ронг Тан:

-!

Молодой господин Ронг мгновенно вытаращил глаза, свирепо уставившись на своего супруга!

Су Хуайцзин усмехнулся, затем быстро начал успокаивать:

-Я был неправ, Тан-Тан самый умный.

Ронг Тан продолжал сверлить его взглядом, не поддаваясь на лесть.

Су Хуайцзин сказал:

-Я просто очарован миловидностью брата Тан-Тана.

Сердитый взгляд Ронг Тана слегка смягчился, сменившись удивлением, когда Су Хуайцзин сказал:

-Брат Тан-Тан - мой маленький бодхисатва, добросердечный и неспособный выносить страдания людей. Иногда мне кажется, что ты маленький небожитель, посланный с небес, чтобы спасти меня. Я никогда не слышал, чтобы ты говорил так, как сейчас.

Ронг Тан, польщенный похвалой, попытался сохранить самообладание и спросил:

-Как ты говоришь?

Су Хуайцзин прочистил горло, сначала передразнивая "Этого молодого господина", затем сказал с улыбкой:

-Очевидно, думая о других, беспокоясь, что я причиню ему вред, а также о том, что он может оскорбить знать на улице Сюаньву, ты намеренно действовали командирски, но на самом деле...

Он сделал паузу, и его улыбка стала шире.

-Ты никого не сможешь одурачить.

Ронг Тан на мгновение потерял дар речи, размышляя, прежде чем спросить:

-Когда ты спрашивал меня ранее, должны ли мы убить его, ты не шутил?

Су Хуайцзин моргнул:

-Я не шутил.

Ронг Тан замолчал на две секунды, оглядывая людей в зале, затем понизил голос и очень серьезно спросил:

-Как ты планируешь его убить?

Су Хуайцзин на мгновение растерялся от этого вопроса, тихо рассмеялся и ответил приглушенным тоном:

-Отравление, убийство, поножовщина или даже во время прогулки по улице, я мог бы использовать гибкую тонкую веревку, обмотать ее вокруг его шеи, и он бы мгновенно умер с выпученными глазами.

Хотя, если бы Су Хуайцзин хотел, чтобы Шэнь Фэйи умер, ему нужно было только сказать слово, и Шэнь Фэйи опустился бы перед ним на колени и покончил с собой. Но, поскольку Ронг Тан попросил, Су Хуайцзин захотел показать ему темную сторону мира.

Он мягко улыбнулся, произнося пугающие слова, но выражение его лица было теплым, как весенний ветерок:

-Итак, Тан-Тан, человеческая жизнь самая непредсказуемая, легкая, как перышко, и ее невозможно предвидеть в этом мире. Никогда не знаешь, когда можешь столкнуться с неизвестной опасностью.

Ронг Тан спокойно посмотрел на него, в его глазах не было страха, он был по-прежнему спокоен, даже с тем спокойствием, которое Су Хуайцзин не мог понять.

Он внезапно нахмурился, осознав, что для Ронг Тана это казалось тривиальным.

Сначала он хотел сказать Ронг Тану: "Так что не теряй меня из виду. Со мной ты всегда в безопасности". Но в тот момент, когда он встретился взглядом с Ронг Таном, Су Хуайцзин осознал факт, который долгое время игнорировал.

Ронг Тану было все равно.

Он лучше, чем кто-либо другой, знал, что его жизнь продлится недолго. С его точки зрения, прожить еще один день было преимуществом.

Су Хуайцзину не нравилось это осознание. Он не мог удержаться и протянул руку, желая сжать запястье Ронг Тана в своей ладони, чтобы убедиться, что этот человек здесь и не собирается исчезать.

Но прежде чем он успел что-либо предпринять, Ронг Тан мягко улыбнулся, взял его за руку, затем спокойно посмотрел на их чистые, как нефрит, ладони и тихо сказал:

-Но они могут испачкаться.

Су Хуайцзин замолчал, его беспокойство улеглось. Ронг Тан слегка нахмурился, выглядя обеспокоенным:

-Это испачкает твои руки. Ты всегда любил чистоту, не так ли?

Тревожным летом цикады в особняке принцессы стрекотали нестройно, и лишь редкие птичьи крики смешивались с шумом толпы. Легкие слова Ронг Тана заставили Су Хуайцзина на мгновение замолчать, затем он внезапно улыбнулся и кивнул:

-Да, Тан-Тан прав. "Ты прав. Я люблю чистоту. И не хочу обнимать тебя грязными, в крови, руками. Ты непорочный маленький бодхисаттва, которому суждено сидеть безмятежно".

Су Хуайцзин нежно прижимался к Ронг Тану, пока в зале не появилась Ван Сююй. Они давно не виделись, и она тепло отвела его в сторону, чтобы поговорить.

Су Хуайцзин стоял в углу, с улыбкой наблюдая за ними. Немного подождав, сзади раздался пожилой голос, почтительно спросивший:

-Принц-консорт здесь? Принцесса приглашает ва

Улыбка Су Хуайцзина постепенно угасла, он выпрямился, разгладил мантию, снова взглянул на Ронг Тана, затем повернулся и последовал за няней из зала.

Во время банкета, посвященного фестивалю лодок-драконов, особняк принцессы благоухал полынью, а под карнизами были развешаны саше. Особняк, с его вездесущими белыми нефритовыми изразцами и глазурованной плиткой, был достаточно роскошным, чтобы вызвать зависть.

Су Хуайцзин последовал за няней прямо в буддийский зал, не отводя взгляда.

Внутри зала стояла великолепная статуя Кшитигарбхи, но молитвенный коврик был старым и потертым, очевидно, им часто пользовались для ежедневных молитв.

В комнате стоял густой аромат сандалового дерева, гораздо более насыщенный, чем легкие ароматы, которыми пользовался Ронг Тан. Пожилая женщина в простой одежде, стоя спиной к двери на коленях на коврике, читала Священные Писания.

Когда Су Хуайцзин вошел, няня закрыла дверь, мгновенно заглушив шум снаружи. Внутри пение постепенно прекратилось.

Су Хуайцзин низко поклонился удаляющейся принцессе, исполнив самый торжественный поклон, который он когда-либо отвешивал, уступающий только тому, что он отвешивал во время своей свадьбы с Ронг Таном.

-Хуайцзин выражает благодарность принцессе Лун за подарок в виде тигра.

На юго-востоке есть божественная гора Эньян, где обитают такие благоприятные животные, как белый тигр, красный феникс, разноцветная змея и духовный олень. Легенда гласит, что встреча с этими существами приносит удачу и предначертание судьбы.

Местные жители почитают гору Эньян как священную, так как она богата дикой природой и ингредиентами. Весной люди поднимаются на гору, чтобы собрать фрукты, а осенью охотятся в лесу. Эта гора питает десятки окрестных деревень.

Шестьдесят лет назад император Сюань из Да Ю путешествовал на юг и проезжал мимо Эньяна, где случайно встретил белого тигра с гладкой шерстью и глазами, похожими на черные жемчужины, лениво греющегося на весеннем солнце, - казалось, это божественный зверь, спустившийся в царство смертных.

Вне себя от радости, император Сюань погнался за ним, углубившись в лес с густыми деревьями и экзотическими животными, потерял тигра и заблудился. В замешательстве позади него раздался свирепый тигриный рев, и большой зверь бросился вперед. Пораженный, его конь рванулся с места, сбросив императора Сюаня. Белый тигр атаковал, его массивные челюсти угрожали жизни императора.

В этот критический момент, без помощи слуг, одинокая девушка, охотившаяся в горах, увидела, как тигр атакует. Не раздумывая ни секунды, она бросилась вперед, заслонив императора своим хрупким телом, и вонзила кинжал тигру в глаз, спасая императору жизнь.

Впоследствии девочка была признана приемной дочерью императора и удостоена чести принцессы. После смерти императора Сюаня и восшествия на престол императора Минцзуна она, простая женщина, с поразительным мужеством и стратегией маневрировала в придворной политике, заслужив титул принцессы Дуэньи и став самой почитаемой старейшиной во всей императорской семье Да Ю.

Сорок лет спустя, когда при дворе Да Ю царили суматоха и спокойствие, Дуэнья жила одна в великолепном особняке принцессы, проводя дни в молитвах и позволяя строгому аромату сандаловых благовоний стереть ее некогда решительный и безжалостный характер.

Когда Су Хуайцзин закончил говорить, в буддийском зале воцарилась тишина.

Через некоторое время принцесса Дуэньи произнесла глубоким голосом:

-Помогла ли я вам?

Су Хуайцзин ответил:

-Оказали огромную помощь.

Дуэньи, казалось, слабо улыбнулась, но эта улыбка быстро растаяла под внушительной статуей Будды. Она грациозно поднялась и повернулась, пристально глядя на него.

Семнадцатилетний Су Хуайцзин был изысканно красив, с цветом лица, подобным родниковой воде в человеческом мире, и темпераментом, подобным осенней луне в небесах, благородным и блестящим. Он стоял, как положено, в нижнем конце, выпрямившись после поклона, излучая непреклонное достоинство, подобное достоинству сосны и кипариса.

Стоя там, он, казалось, воплощал в себе истории, с горами, которые заслоняют небо за его семнадцатилетней фигурой.

Дуэньи долго молча наблюдала за ним. За окном, во дворе, зазвучала звонкая песня иволги, возвещая о прилете летних птиц в столицу.

Дуэньи спросила, казалось бы, небрежно:

-Хорошо ли с вами обращается мой внук?

Су Хуайцзин слегка приподнял губы, демонстрируя намек на улыбку, но его глаза сверкнули насмешкой и сарказмом, холодно сказав:

-Тан-Тан очень хорош, настолько хорош, что я готов дождаться его смерти, прежде чем заняться вашим сыном.

Дуэньи молчала, встретившись с ним взглядом.

Через мгновение принцесса слегка прищурилась, стряхивая пепел благовоний со своей одежды, и тихо сказала:

-В особняке приготовлены пятицветные шнуры. Наденьте их, когда будете уходить, и выбросьте после первого же дождя.

Су Хуайцзин снова поклонился в знак благодарности:

-Спасибо, ваше высочество принцесса.

Дуэньи слегка нахмурилась, услышав его обращение, но не стала поправлять. Она направилась к двери, Су Хуайцзин последовал за ней.

Снаружи, во дворе, стояла солнечная майская погода, и аромат трав и душистого перца становился все сильнее.

*   *   *

Войдя в зал, Ронг Тан, который беседовал с Ван Сююй, неосознанно оглянулся на угол. То, что он не увидел Су Хуайцзина с первого взгляда, не было проблемой, но, окинув взглядом весь зал, он медленно нахмурил брови.

Принцесса Дуэньи соблюдала свои религиозные обряды, воздерживаясь от приема пищи после полудня; Ронг Мингю и Ронг Мингли снова исполняли главные обязанности при дворе. Каждый год на фестивале лодок-драконов император Реншоу, чтобы продемонстрировать свою благосклонность, приглашал высокопоставленных чиновников посмотреть гонки лодок-драконов и возвращался домой только после ночного банкета во дворце.

Таким образом, семейный банкет в особняке принцессы превратился в обед. Когда Ронг Мингю и Ронг Мингли вошли в особняк, они не пошли в главный зал, а послали слугу сообщить об этом и вместе отправились в буддийский зал, чтобы засвидетельствовать почтение принцессе, а затем помогли своей матери подняться.

Ронг Тан встал вместе со всеми, ожидая позади принцессы-консорта, в первых рядах молодого поколения.

Все это время он слегка хмурил брови, беспокоясь о внезапно пропавшем Су Хуайцзине.

Логика подсказывала ему, что с таким интеллектом, как у злодея, ему нигде не грозит опасность, даже если это его первый визит. Но Ронг Тан не мог не волноваться.

Только когда сзади послышался легкий шум и кто-то, естественно, схватил его за руку, висевшую рядом, тревожное сердце Ронг Тана постепенно успокоилось.

Ему даже не нужно было оборачиваться, он инстинктивно схватился за него и тихо спросил:

-Куда ты ходил?

Су Хуайцзин тихо ответил:

-Бабушка позвала меня поговорить.

Услышав это, недавно успокоившийся молодой господин Ронг снова заволновался. Он немедленно повернулся и внимательно посмотрел на Су Хуайцзина, не заметив ничего необычного, но все еще выглядя несчастным. Подумав пару секунд, он сказал:

-В следующий раз, когда случится что-то подобное, позови меня с собой.

Сердце Су Хуайцзина потеплело, его глаза наполнились улыбкой, он наклонился ближе к Ронг Тану, изображая непонимание:

-Почему?

Ронг Тан с несчастным видом посмотрел на него:

-А ты не боишься, что над тобой будут издеваться?

В прошлых жизнях Ронг Тан почти не общался с принцессой, но, с его точки зрения, принцесса Дуэньи, несомненно, была непостижимым персонажем.

Он не мог оценить отношение принцессы Дуэньи к Су Хуайцзину и не был уверен, что какие-либо намеки заставят ее заподозрить, кто такой Су Хуайцзин.

Путь, по которому шел Су Хуайцзин, был полон трудностей и опасностей. Поскольку Ронг Тан хотел защитить его, он, естественно, не хотел, чтобы кто-то из его родственников становился препятствием.

Все в особняке короля Нинсюань помогали императору Реншоу в восстании, и даже если ему не стоит строить безумных предположений о позиции принцессы Дуэньи, маловероятно, что она сможет оказать поддержку Су Хуайцзину.

Ронг Тан размышлял, основываясь на установленных фактах.

Видя обеспокоенное выражение лица Ронг Тана, Су Хуайцзин почувствовал удовлетворение. На самом деле он не любил играть и притворяться, но всякий раз, когда он послушно вел себя рядом с Ронг Таном и тот ему потакал, Су Хуайцзин иногда принимал себя за по-настоящему воспитанного ребенка.

Он наклонился поближе к Тан-Тану и прошептал, казалось бы, заботливо:

-Но твоя мать разговаривала с тобой, и вы давно не виделись.

Услышав это, Ронг Тан расстроился еще больше и свирепо посмотрелаю на него:

-Когда я не смогу поговорить со своей матерью? Она так сильно тебя обожает, не могла бы она немного подождать?

Он инстинктивно отверг оправдания Су Хуайцзина, но в этот момент взгляд Су Хуайцзина дрогнул, впервые за время их разговора переключив свое внимание с Ронг Тана на кого-то другого.

Ван Сююй стояла, выпрямив спину и не сводя глаз с двери, ожидая появления мужа и свекрови.

Она не оглядывалась назад, но Су Хуайцзин вспомнил подарки, завернутые в красный шелк, которые преподносили на их свадьбе, экстравагантно проносили по улицам, объезжая большую часть столицы, останавливаясь в резиденции Танцзин, что намного превышало стандарт для супруга-мужчины.

Однако Ван Сююй, не моргнув глазом, велела привести их всех к нему домой.

Су Хуайцзин отвел взгляд, опустив глаза, его эмоции были неясны:

-Мама делает это из любви к своему зятю.

Ронг Тан раздраженно ущипнул его:

-Любить дом и его обитателей - значит поддерживать тебя в том, что ты меня запираешь? Мама просто любит тебя. Она даже сказала мне не запугивать тебя, так как я живу за пределами особняка.

На самом деле, первоначальные слова Ван Сююй были связаны с ее опасениями, что Ронг Тан, пообщавшись с Кэ Шаофу и Лу Цзяси на мероприятии по собиранию цветов и даже посетив внутренний двор оперного театра в полночь, может забыть о своих обязанностях, когда женится, и жена будет дома, но все еще будет флиртовать на улице.

Ронг Тан чувствовал себя оскорбленным, думая про себя, что он не такой человек.

После долгих размышлений он решил обвинить короля Нинсюаня.

Все это произошло из-за того, что Ронг Мингюй был ласков с Ван Сюйюй во время их ухаживания, но после женитьбы он взял наложниц и стал отцом нескольких незаконнорожденных детей, из-за чего Ван Сюйюй чувствовала себя неуверенно и, следовательно, беспокоилась о том, что он подведет Су Хуайцзина.

Ронг Тан чувствовал себя крайне обиженным.

После долгого разговора с ней, вернувшись, Ронг Тан обнаружил, что Су Хуайцзин говорит, что Ван Сююй просто проявляла любовь к ее зятю. Он действительно хотел собрать этих двоих для обсуждения, просто чтобы доказать свою невиновность.

Ронг Тан глубоко вздохнул, решив не зацикливаться на этом вопросе, и спросил:

-О чем бабушка хотела с тобой поговорить?

Су Хуайцзин подавил свои прежние эмоции и небрежно произнес:

-Она спрашивала о ситуации в моей семье, о том, как я провожу свои дни в особняке Ван, и добровольно ли я женился на тебе.

Сердце Ронг Тан сжалось, обманутое его ответом, и он с тревогой спросил:

-Что ты сказал?

-Конечно, по доброй воле, -не моргнув глазом, ответил Су Хуайцзин. -Я сорвал куш, когда Тан-Тан заметил меня. Как это могло быть не по доброй воле?

Его реакция была настолько естественной, что Ронг Тан на мгновение остолбенел, неожиданно встретившись с ним взглядом, а затем отвел взгляд, его глаза блеснули, и он пробормотал:

-О.

Затем Су Хуайцзин рассмеялся и радостно ущипнул Ронг Тана за руку.

Прождав еще некоторое время, несколько старейшин из большой семьи, наконец, появились у входа в зал. Ронг Тан, прождав долгое время, начал терять терпение.

Однако в таких случаях, чтобы показать глубокую привязанность и радость в семье принцессы, молодое поколение должно было преподнести поздравительные подарки и произнести благоприятные слова, пожелав принцессе долголетия и счастья.

Ронг Тан, которого многие годы считали простаком, не участвовал в этих ритуалах. Но теперь, когда он стал лучше себя вести, ради поддержания иерархии и уважения к старшинству, ему неизбежно пришлось возглавить этот жест.

Ронг Тан, проживший месяц в переулке Юнань, не успел выбрать подарок из кладовой особняка Ванов. Итак, после консультаций с Су Хуайцзином был подготовлен поздравительный подарок для принцессы - нефритовая статуэтка Гуаньинь, специально доставленная из антикварного магазина Кэ Шаофу на юге страны.

Оно соответствовало буддийским практикам принцессы и не было ни слишком скромным, ни чрезмерно роскошным.

Принцесса, как обычно, сдержанная и простая, поблагодарила их словами "примите мою благодарность" и попросила няню принять статуэтку Гуаньинь, позволив Ронг Тану, наконец, сесть рядом с Су Хуайцзином.

Он поел утром перед отъездом, и Су Хуайцзин накормил его в карете семенами лотоса, так что он не был голоден. Но, возможно, из-за долгого ожидания и долгих разговоров аромат супа из корня лотоса на столе показался ему соблазнительным.

Его взгляд невольно задержался в том направлении несколько раз. Су Хуайцзин, поняв его намек, уже собирался встать, чтобы обслужить его, но Ронг Тан быстро схватил его за руку.

Су Хуайцзин озадаченно посмотрел на него, придав лицу растерянное выражение.

Ронг Тан покачал головой и прошептал, когда настала очередь Ронг Чжэна преподнести свой подарок:

-Мы должны подождать, пока все не закончат.

Су Хуайцзин слегка нахмурился, выглядя несчастным, и перевел взгляд на Ронг Чжэна.

Ронг Чжэн, который изначально репетировал свою подготовленную речь, чтобы порадовать бабушку, поймал взгляд своей невестки. Пораженный на секунду, он запнулся на словах, сократив свои отрепетированные реплики и просто сказав:

-Желаю бабушке крепкого здоровья и всего, чего вы пожелаете, -прежде чем отступить.

Даже Ронг Мингю был удивлен его краткостью. Выражение лица Су Хуайцзина значительно смягчилось, он сидел тихо, протянув руку под столом, чтобы сжать руку Ронг Тана, как для того, чтобы скоротать время, так и для того, чтобы унять свое легкое раздражение.

Ронг Тан прикидывал время, подсчитывая, сколько порций чая осталось до того, как он сможет съесть эту миску супа из корня лотоса. Но прежде чем он успел дотянуться до нее, он услышал, как Ронг Юань сказал:

-Зная, что бабушка искренне поклоняется Будде, и опасаясь, что изготовленным изделиям может не хватать искренности, я заранее скопировал сутру бодхисаттвы Кшитигарбхи и хранил ее в храме Туолань в течение двух месяцев. Я достал его несколько дней назад и специально подарил бабушке, надеясь, что она не обидится на мою скромность, и пусть ее заслуги защищают ее, превращая несчастья в благословение.

Ронг Тан:

-....

Он оглядел слуг в зале, не в силах ничего разглядеть, затем перевел взгляд на Ронг Юаня.

Выражение лица Су Хуайцзина стало холодным при упоминании о "недостатке искренности". Увидев выражение лица Ронг Тана, он интуитивно почувствовал, что за этим кроется что-то еще, остановился на мгновение, перевернул руку Ронг Тана и спросил:

-Что случилось?

Ронг Тан не мог понять, что именно, чувствуя, что это слишком простое совпадение.

Он слегка нахмурил брови, повернул голову и сказал:

-Я также подарил бабушке переписанное от руки Священное Писание.

Но оно было действительно скромным, предназначенным для искупления его вины, и не было благословлено в храме. По сравнению с подготовленным Ронг Юанем текстом, его собственному писанию, казалось, недоставало продуманности.

Ронг Тан чувствовал, что Ронг Юань принижает его, но это были всего лишь словесные догадки без доказательств. Он не мог быть уверен в истинных намерениях Ронг Юаня.

И все же он был не настолько глуп, чтобы провоцировать Ронг Юаня, особенно когда даже Шэн Ченсин знал, что нельзя обижать Ронг Тана, даже отправив подарки в особняк короля Нинсюань после мероприятия по собиранию цветов. Как у последователя Шэн Ченсина, у Рогг Юаня не было причин провоцировать его.

Ронг Тан был озадачен.

Су Хуайцзин, однако, была больше обеспокоен чем-то другим, и на мгновение задумался, прежде чем спросить:

-Почему Тан-Тан послал буддийское писание ее высочеству принцессе?

Ронг Тан, погруженный в свои мысли, рассеянно ответил:

-Чтобы получить одобрение бабушки на то, чтобы ты женился и стал членом семьи.

Су Хуайцзин:

-?

Он помолчал две секунды, не совсем понимая, и спросил:

-Что?

Ронг Тан, осознав, что по неосторожности раскрыл слишком многое, но будучи не из тех, кто совершает добрые дела анонимно, естественно, объяснил Су Хуайцзину:

-В конце концов, я наследник Нинсюань Вана. Если бы не мое слабое здоровье, я бы неизбежно унаследовал особняк. Начиная с моего поколения, до тех пор, пока потомки семьи Ронг не совершат тяжких преступлений, титул будет переходить к моим детям. Выйти замуж за мужчину означало отказаться от этой перспективы. Я боялся, что моя бабушка не согласится, поэтому попыталась порадовать ее, представив буддийские писания.

Слова Ронг Тана были чистой правдой, без каких-либо приукрашиваний или утаивания. Су Хуайцзин долго был ошеломлен, запоздало осознав, от чего отказался Ронг Тан, чтобы выйти за него замуж.

Той ночью в медицинском зале Ронг Тан говорил небрежно, а Су Хуайцзин слушал, не принимая это близко к сердцу и по-настоящему не веря в это. Даже под воздействием наркотиков он думал о том, какую выгоду принесет ему это предложение.

В то время он совершенно не обращал внимания на Ронг Тана.

Но пешка превратилась в зеницу ока, которую он лелеял и защищал. Услышав эти слова сейчас, Су Хуайцзин внезапно понял, что Ронг Тан намного лучше, чем он мог себе представить.

Он был маленьким Бодхисаттвой с небес, золотой статуей в храме, посланной специально, чтобы спасти его.

Су Хуайцзин почувствовал необычную горечь, сожалея о словах, которые он произнес ранее, чтобы развеять подозрения Дуэньи, думая, что это было лучшее, что он мог сказать.

Он вообще не хотел, чтобы Ронг Тан умирал, но что, если какое-нибудь божество случайно пройдет мимо и воспримет его слова всерьез, обрушив их на Ронг Тана?

Преисполненный сожаления, Су Хуайцзин плотно сжал губы, еще крепче сжимая руку Ронг Тана, как будто боялся, что тот убежит.

Принцесса, то ли что-то заметив, то ли сочтя эти формальности слишком утомительными, приняла поздравления Ронг Юаня, а затем усадила всех вместе, отказавшись от обычных благоприятных изречений, которые звучат каждый год.

Не задумываясь, Су Хуайцзин тут же встал, чтобы налить Ронг Тану тарелку супа.

Рука Ронг Тана, сначала поднятая, чтобы отказаться, снова неловко опустилась. Его взгляд блуждал, сначала он посмотрел на Ван Сююй, затем на Нинсюань Вана.

Ронг Мингю, нахмурив брови, с несчастным видом смотрел на Су Хуайцзина, его глаза были полны упрека, как будто он обвинял его в том, что он переступил черту.

Ронг Тан слегка кашлянул, собираясь выслушать выговор Су Хуайцзину, но затем услышал, как принцесса сказала:

-Должно быть, тебе трудно присоединиться ко мне за вегетарианским ужином во время фестиваля. Если вам что-то не нравится, просто скажите на кухне, чтобы приготовили мясное ассорти.

При этих словах не только Ронг Тан, но и все домочадцы были ошеломлены.

Принцесса Дуэньи, убежденная вегетарианка, не позволила бы убить даже муравья в своем саду, не говоря уже о том, чтобы на ее столе были мясные блюда.

По этой причине она обычно не посещала банкеты, не желая портить настроение молодому поколению. Только на праздник лодки-дракона и Двойной Девятый фестиваль семья Нинсюань Ван собиралась в особняке принцессы.

Что касается праздников воссоединения семьи, таких как праздник середины осени и Новый год, то император Реншоу заранее приглашал принцессу во дворец.

После восстания, как старшая по званию в королевской семье, она всегда приспосабливалась к своим привычкам и никогда не меняла их ради подрастающего поколения.

Никто за столом не осмелился ответить немедленно, даже Ронг Мингю не был уверен в намерениях своей матери.

Только Су Хуайцзин, увидев, что Ронг Тан не ест суп, который он подал, и выглядит несколько недовольным, и заметив всеобщее молчание, сказал:

-Спасибо тебе, бабушка, за твое сострадание. Твоя доброта и преданность буддизму, несомненно, будут вознаграждены. Я не могу отказаться от своих кулинарных пристрастий и не могу сравниться с искренней преданностью бабушки, я был бы виновен, если бы побеспокоил тебя и заставил нарушить клятву ради нас. Пожалуйста, бабушка, больше не упоминай об этом.

Его ответ был уважительным, но твердым, и Дуэньи была очень довольна, ее улыбка стала более искренней, она утратила свое обычное достоинство и торжественность:

-Мне нравится, как вы говорите. После трапезы сходите в сокровищницу и выберите несколько предметов, которые вам понравятся, чтобы взять с собой.

Су Хуайцзин быстро встал, чтобы выразить свою благодарность:

-Спасибо тебе, бабушка!

Ронг Тан с изумлением наблюдал за происходящим. Он не смог удержаться и огляделся по сторонам и, что неудивительно, увидел, что на каждом лице в комнате было разное выражение.

Ронг Мингю задумчиво нахмурился, Ван Сююй изобразила удивление и восторг, Ронг Юань старался казаться спокойным, но крепко сжимал палочки для еды, почти ломая их, от него явно исходила ревность. Ронг Тан почувствовал, что это невыносимо.

Затем он повернулся к Ронг Чжэну.

И в глазах дурака он не увидел ничего, кроме восхищения.

-.... "Я хотел, чтобы ты восхищался, мой дорогой, но, похоже, это неправильный подход!"

Онемела и система, которая тут же погрузилась в спячку.

После того, как Су Хуайцзин снова сел, Ронг Тан, не в силах сдержать любопытства, наклонился к нему и спросил:

-Ты, должно быть, сказал бабушке больше, чем эти несколько слов. Почему она так добра к тебе?

-Добра? -тихо повторил вопрос Су Хуайцзин, вдыхая аромат сандалового дерева, исходящий от шеи Ронг Тан.

Ронг Тан немедленно кивнул, искренне демонстрируя, что Дуаньи относилась к нему исключительно хорошо, не только защищая его от резкой критики Ронг Мингю, но даже планируя нарушить ради него правило.

Ронг Тан вспомнил, как в двух своих прошлых жизнях, если он приходил в особняк принцессы слишком поздно, ему приходилось ждать голодным, а если приходил рано, то довольствовался простым вегетарианским обедом. Он никогда не представлял себе мясные блюда на столе принцессы.

Он был весьма удивлен и даже немного ревновал.

Хотя он и не был оригинальным человеком, в конце концов, принцесса была его биологической бабушкой. Почему она, казалось, относилась к Су Хуайцзину даже лучше, чем к нему, учитывая, что эта связь была из-за него?

Если бы он не читал оригинальную историю, то заподозрил бы, что Су Хуайцзин обладает ореолом главного героя.

Глаза Ронг Тана вспыхнули раздражением, в то время как Су Хуайцзин, не в силах скрыть своего веселья, придвинул к себе тарелку с супом и затем небрежно сказал:

-Бабушка, вероятно, сочувствует мне, так как я потерял родителей в юном возрасте и живу под чужой крышей, ведя довольно жалкую жизнь.

Услышав это, Ронг Тан опешил, почувствовав, что его прежняя ревность была совершенно необоснованной.

Он отвел взгляд, взглянул на пустую тарелку Су Хуайцзина и тоже встал, чтобы подать ему суп из корня лотоса.

Лицо Ронг Мингю почти позеленело от неудовольствия. Он не мог понять, почему его старший сын и невестка ведут себя так непринужденно на банкете у принцессы. С тревогой посмотрев в сторону, он увидел, как глаза принцессы наполнились теплотой, когда она наблюдала, как Ронг Тан подает суп Су Хуайцзину, который улыбался и медленно пил его.

Ронг Мингю долгое время был ошеломлен, его взгляд постоянно перемещался в сторону этих двоих.

Ронг Тан притворился, что ничего не замечает, поскольку его отношение к Ронг Мингю было таким же, как и у Ронг Мингю по отношению к нему.

С ним у нас как будто появился еще один отец/сын; без него это не имело никакого значения.

Более того, он только что собирался отругать Су Хуайцзина, отчего Ронг Тан все больше раздражался на него.

Он и Су Хуайцзин закончили трапезу под пристальными взглядами всех сидящих за столом. После этого Су Хуайцзин отправился в кладовую принцессы за вещами, а Ронг Тан неторопливо направился ко входу в особняк, остановившись в дверях и глядя на все еще полуразрушенный и старый дом напротив особняка принцессы.

Пока Ван Сююй не отозвала его в сторону и не вручила ему две нити.

Ронг Тан был слегка удивлен, все еще не совсем понимая, когда Ван Сююй взяла его за руку, обвязала пятицветную нить вокруг запястья и объяснила:

-Это для молитвы о безопасности. Тебе следует снять ее и выбросить, когда пойдет дождь. Повяжи другой Хуайцзиню. Мне пора возвращаться в особняк; сегодня вечером я иду во дворец с твоим отцом и не могу дождаться его.

Горничная Хуацинь вовремя добавила:

-Молодой господин, это было собственноручно соткано принцессой-консортом. Они есть только у вас и вашего мужа.

-Хватит болтать, -отругала ее Ван Сююй, затем повернулась к Ронг Тану и проинструктировала, -Возвращайся домой, как только хорошо отдохнешь. Мама знает, что ты находишь дом шумным, поэтому я не буду тебя торопить. Но не страдай на улице и не задирай Хуайцзина. Если вам что-нибудь понадобится, пошлите Шуан Фу и Шуан Шоу за этим, хорошо?

Ронг Тан моргнул, почувствовав необъяснимую кислинку в носу. Он кивнул, неосознанно прикоснувшись к пятицветному шнурку на запястье, пробормотав:

-Я не могу его запугивать. Это он всегда издевается надо мной.

Ван Сююй рассмеялась:

-Ты ведешь себя разумно? Я не слепая. Подумай о том, как хорошо Хуайцзин заботился о тебе с тех пор, как присоединился к нашей семье. Если бы не этот несчастный случай, сколько времени прошло с тех пор, как ты в последний раз болел?

Ронг Тан не мог подобрать слов, но Ван Сююй похлопал его по руке и серьезно прошептала:

-Однако, если он действительно издевается над тобой, не страдай молча. Даже если твой отец не вмешается, у меня есть способы заставить его и всю его семью пожалеть об этом.

В ее голосе звучала яростная решимость. Ронг Тан долгое время был ошеломлен, почти не понимая, что это Ван Сююй, всегда очень нежная по отношению к своему сыну.

Он был одновременно удивлен и обеспокоен, опасаясь, что Ван Сююй неправильно поняла Су Хуайцзина и доставила ему неприятности, быстро пояснив:

-Я пошутил. Он очень добр ко мне.

Ван Сююй тут же ухмыльнулась ему, и ее суровость мгновенно исчезла:

-Я знала, что ты несешь чушь. Я просто дразнила тебя. Мне было невыносимо видеть, как он страдает.

Ронг Тан:

-...?

Кучер запряг лошадь, и Ронг Мингю уже сел в экипаж. Ван Сююй, не успев больше ничего сказать, отпустила его руку:

-Возвращайся в особняк как можно скорее.

Ронг Тан кивнул, наблюдая, как она уходит, и не смог удержаться, чтобы не напомнить ей:

-Мама, пожалуйста, береги себя. Если в особняке будет слишком много работы, подумай о том, чтобы передать часть ее моей второй тете.

Ван Сююй взглянула на Ронга Мингю и его жену и небрежно ответила:

-Я знаю.

Ронг Тан нахмурился, желая сказать что-то еще, но в этот момент по карете тихонько постучали изнутри. Слуга сразу все понял и поспешил к нему, чтобы поторопить.

Хмурый и недовольный, Ронг Тан помог Ван Сююй сесть в карету, в очередной раз показавшись королю Нинсюань по-настоящему надоедливым.

Он еще немного постоял перед особняком принцессы, ожидая, пока Ронг Чжэн уйдет. Наконец, из-за двери появился Су Хуайцзин, который, увидев его, ускорил шаги и прикрыл голову от солнца рукой:

-Почему ты не подождал в карете?

Ронг Тан поднял глаза и увидел драгоценные картины и каллиграфические надписи, собранные в особняке принцессы:

-.... "Ладно, неважно".

Он сказал:

-Я боялся, что ты расстроишься, не увидев никого, кто бы тебя ждал.

Су Хуайцзин инстинктивно хотел возразить, но потом понял, что утверждение Ронг Тана кажется вполне точным.

После долгих размышлений, пока он провожал Ронг Тана к карете, он все же поправил его:

-Тан-Тан ошибается.

Ронг Тан:

-?

-Так и должно быть, я счастлив, что ты ждешь меня, -сказал Су Хуайцзин.

Дело было не в причине и следствии, а в прогрессии. Выйдя из особняка принцессы, оставив позади водоворот интриг и заговоров, и увидев своего маленького бодхисатву, стоящего под солнечным светом и бесцельно ожидающего его, чувство радости неудержимо нахлынуло на него, побуждая броситься навстречу Ронг Тану.

Ронг Тан на мгновение замолчал, не желая больше с ним спорить.

Неважно, был ли он несчастлив или счастлив, в любом случае, его настроение было не таким уж плохим.

Они оба сели в экипаж, поначалу опасаясь, что их попросят вернуться в особняк Ван, но слова Ван Сююй показали, что они не были обязаны возвращаться. Естественно, Ронг Тан хотел вернуться в переулок Юнань, чтобы отдохнуть еще пару дней.

Как только Ронг Тан сел в экипаж, Су Хуайцзин сказал:

-Тан-Тан, дай мне свою руку.

Ронг Тан, почувствовав сонливость после обеда, инстинктивно, не задумываясь, протянул левую руку.

Су Хуайцзин закатал рукав, затем достал кусок пятицветной веревки и наклонился, чтобы обвязать ею запястье Ронг Тана.

Ронг Тан вздрогнул и инстинктивно отдернул руку. Су Хуайцзин, не ожидавший этого, выпустил ее, глядя на него снизу вверх с легким испугом на лице.

Ронг Тан удивленно спросил:

-Откуда у тебя это?

Су Хуайцзин ответил:

-Это дала мне няня, которая отвела меня в кладовую. Она сказала, что приготовила еще один кусочек для своих детей и отдала его мне.

Ронг Тан открыл рот от удивления:

-Ах—

Затем он вытащил из рукава шнурок, который дала ему Ван Сююй, приподнял правый рукав и сказал:

-Мама тоже связала такой же для тебя и попросила меня надеть его на тебя.

Су Хуайцзин на мгновение остолбенел.

Ронг Тан не стал дожидаться его реакции, взял его за руку и крепко завязал шнурок, серьезно сказав:

-Старшие дарят его младшим для защиты и отпугивания злых духов. Поскольку он был подарен тебе, ты должен носить его сам. Почему ты отдал его мне?

Теплое прикосновение пальцев и гладкое, мягкое ощущение переплетения ниток. Су Хуайцзин опустил взгляд на свое запястье, надолго погрузившись в раздумья:

-Это от твоей матери?

-Да! -Ронг Тан энергично закивал, повторяя, -Хуацин сказала, что это было сделано мамой вручную. У нас у обоих есть по одному, специально для нашей защиты, больше ни у кого такого нет.

Он даже не осознавал, что хвастался и уговаривал, когда говорил. Су Хуайцзин долго не знал, что сказать. Он и представить себе не мог, что Ван Сююй тоже будет плести для него пятицветную нить.

Это был его первый раз, когда он получал подарок от старейшины на фестиваль лодок-драконов, и инстинктивно ему захотелось подарить его Ронг Тану, получив в итоге такой приятный сюрприз.

Су Хуайцзин опустил руку, неосознанно прикоснувшись к своему значку на поясе, непонятно, какие эмоции он пытался унять.

Затем он поднял глаза, снова схватил Ронг Тана за руку и упрямо завязал шнурок, подаренный принцессой, на запястье Ронг Тана:

-Теперь, когда у меня есть шнурок от мамы, я отдаю его Тан-Тану. Я надеюсь, ты останешься в безопасности и здравии.

Прежде чем Ронг Тан успел отказаться, оба его запястья были украшены разноцветными шнурками, по одному с каждой стороны.

"...Отлично", -подумал он.

Ронг Тан небрежно вытащил пакетик с засахаренными фруктами из потайного отделения и положил один в рот. Откинувшись в карете, он посмотрел в окно на все более шумную улицу, мимо которой проходил патруль охранников Цзиньву. Он нахмурился, затем, словно внезапно вспомнив, небрежно спросил:

-Хуайцзин, ты знаешь, где в Да Ю водятся белые тигры?

Взгляд Су Хуайцзина заострился, он слегка пошевелил пальцами:

-Не уверен. Почему ты спрашиваешь?

-Да, так, -Ронг Тан покачал головой, как будто его вопрос был просто спонтанной мыслью, -просто вспомнил, как бабушка в юности охотилась на Белого тигра, а недавно в столице ходили слухи о герое, предлагающем тигра с горы Юаньмен. Мне просто было любопытно, откуда берутся все эти белые тигры.

Сказав это, он зевнул, лениво опустил занавеску кареты, откинулся на спинку сиденья и непринужденно сказал:

-Хуайцзин, я хочу спать, я собираюсь вздремнуть. Разбуди меня, когда мы приедем.

Су Хуайцзин, естественно, согласился, но еще долго наблюдал за Ронг Таном после того, как тот закрыл глаза.

Он был в нерешительности.

Он не знал, был ли вопрос Ронг Тана случайным или наводящим.

Часто казалось, что Ронг Тан разбирается в мирских делах, но, с любой точки зрения, Ронг Тан не должен был знать некоторых вещей.

Даже принцесса знала, что ему нужен символ удачи, и подарила ему Белого Тигра.

Что касается того, что он намеревался сделать и как это сделать, никто, кроме самого Су Хуайцзина, не знал точного плана.

И все же Ронг Тан заставил его почувствовать, что его раскусили.

Су Хуайцзин не мог этого понять, его рука неосознанно коснулась поясной бирки, затем замерла, надолго задержав взгляд на новенькой пятицветной ленточке.

……

Пусть будет так.

Если Ронг Тан действительно подозревал его и хотел спросить, он мог бы с таким же успехом рассказать все, лишь бы это не отпугнуло Ронг Тана.

Су Хуайцзин молча переместил свою руку, держа ладонь Ронг Тана, и их пятицветные нити были сложены вместе, как будто они оба были детьми, которых лелеяли старшие в этом мире.

*   *   *

В первый дождливый день после фестиваля лодок-драконов Ронг Тан читал в кабинете, лежа на диване, чувствуя дремоту и прислушиваясь к шуму дождя за окном. Секунду он колебался, затем, не раздумывая, надел ботинки и выбежал на улицу, остановившись под карнизом, чтобы посмотреть на дождь.

Су Хуайцзин вышел из-за угла коридора с подносом в руках, улыбнулся взволнованному виду Ронг Тана и протянул лекарство.

Ронг Тан понюхал его, и вкус показался ему не слишком горьким или странным. Хотя оно все еще было невкусным, оно было намного лучше того, что он пил в саду Сун.

Приняв лекарство и поставив миску на место, Ронг Тан сел на маленький табурет перед крыльцом и притянул Су Хуайцзина к себе:

-Давай послушаем дождь.

Летние дни в столице были жаркими и влажными, даже он переоделся в более легкую одежду. Из-за дождя стало намного прохладнее, и Ронг Тан решил дать Су Хуайцзину немного отдохнуть.

Все те дни, что они отдыхали здесь, Су Хуайцзин был занят за кулисами.

Поскольку ситуация в столице менялась ежедневно, Ронг Тан время от времени слышал сплетни от Шуан Фу, в которых упоминалось, что Третий принц также прибыл ко двору перед фестивалем лодок-драконов, ставшим центром борьбы двух фракций.

В оригинальной истории это было время, когда главный герой выжидал своего часа. Чем яростнее Шэн Чэнмин и Шэн Чэнсин боролись при бывшем дворе, тем больше преимуществ он получал за кулисами, пока герцог Укан из фракции Второго принца не был обвинен в мятеже, что привело к изгнанию Шэн Чэнмина и формальному вступлению Шэн Чэнли в борьбу за престолонаследие.

Теперь главный герой лишился ноги, и Шэн Чэнмин сознательно дистанцируется от резиденции герцога Укана. Не имея возможности обратиться к оригинальному тексту, а его воспоминания становятся далекими и незнакомыми, Ронг Тан действительно обнаруживает, что ему нечем заняться.

Он сидел с Су Хуайцзином под карнизом, слушая, как дождь барабанит по крыше, наблюдая, как муравьи во дворе лихорадочно мечутся в поисках укрытия, а цветы гардении падают в грязь.

Они долго молчали, Ронг Тан наслаждался легким ветерком, даже небрежно скрестил ноги.

Су Хуайцзин взял его за руку, размотал два разноцветных шнурка, а затем послушно протянул свое запястье.

Ронг Тан понял намек и тоже помог ему развязать его.

Су Хуайцзин сохранил три шнурка, и Ронг Тан, заинтересовавшись, спросил, прежде чем они отправились спать после ужина:

-Куда ты собираешься их выбросить?

Су Хуайцзин с улыбкой покачал головой:

-Это секрет.

Ронг Тан:

-?

В последнее время, чувствуя себя более по-детски, Ронг Тан почувствовал себя спровоцированным и недоверчиво моргнул:

-Хм, -затем повернулся, чтобы войти внутрь, не заботясь о том, где он намеревался их выбросить.

Су Хуайцзин долго наблюдал за его удаляющейся фигурой, тихо посмеиваясь про себя, прежде чем вернуться в свою комнату и достать пакетик с амулетом мира, который Ронг Тан купил для него в храме Туолань.

Затем он положил в пакетик три выцветших шнурка.

Хотя и сказано, что их следует выбросить, он не смог с ними расстаться.

Мысль о том, что самый почитаемый Седьмой принц Великой империи Ю сентиментально привязан к трем цветным шнурам, может показаться смешной для других, но он просто не мог с ними расстаться.

Точно так же, как он не мог расстаться с талисманом мира.

Это был подарок, приготовленный специально для него, в знак пожелания ему здоровья и безопасности.

В эти дни Су Хуайцзин даже испытывал моменты пугающего облегчения. Что, если бы Ронг Тан не появился в башне Фэнъюэ в тот день и не забрал его? Где бы он был сейчас и какую жизнь вел бы?

Но каждый раз, когда он размышлял об этом, перед ним чудесным образом появлялся Молодой лорд, иногда игриво заявлявший, что ему хочется острой еды, а иногда говоривший, что в доме слишком душно, и желавший прогуляться.

Су Хуайцзин был так занят, развлекая его, что у него не оставалось свободного времени на размышления о том, что будет, если...

Если бы можно было провести сравнение, то, вероятно, оно было бы между адом и миром людей.

Он начал ценить это.

*   *   *

На следующий день Ронг Тан проснулся и небрежно спросил:

-Хуайцзин, не хочешь ли ты пойти куда-нибудь, где прохладнее, чтобы спастись от жары?

Су Хуайцзин был слегка озадачен, не понимая, что он имеет в виду.

Ронг Тан надулся и пожаловался:

-В столице становится все жарче. Я был слишком беспокойным, чтобы спокойно спать по ночам. Боюсь, что, если я останусь здесь подольше, мое состояние может ухудшиться.

Он что-то бессвязно бормотал, но Су Хуайцзин немедленно напрягся и молча схватил Ронг Тана за запястье.

Ронг Тан продолжал ворчать о том, что чрезмерная жара в столице не способствует выздоровлению, не замечая, что Су Хуайцзин быстро расслабился и на его лице появилось несколько странное выражение после того, как он пощупал его пульс.

Ложь.

Тан-Тан лжет.

Пульс был ровным, по-прежнему слабым, но значительно улучшился по сравнению с предыдущим.

Спит не менее пяти часов в день.

Обманщик.

Маленький лентяй.

Су Хуайцзин убрал свою руку, не раскрывая его, но вместо этого спросил:

-Куда бы ты хотел пойти?

Глаза Ронг Тана загорелись, когда он посмотрел на далекое небо, и, не задумываясь, он сказал:

-Цзяннань! -Он спросил, -Разве господин Му не сопровождал Кэ Хунсюэ недавно в Цзяннань на семейные поминки? Он привез много подарков. Кэ Хонсюэ сказал, что там действительно весело. Я никогда раньше там не был, Хуайцзин, ты составишь мне компанию?

Ронг Тан искренне обратился с этой просьбой к Су Хуайцзину, добавив немного кокетства, в то время как тот прищурился, обдумывая пункт назначения, который он сболтнул.

Буквально позавчера он отправил секретное письмо Шэн Чэнмину, в котором предлагал ему найти время, чтобы посетить Цзяннань, и привезти с собой чиновников, разбирающихся в охране водных ресурсов. Сегодня Ронг Тан сказал ему, что хочет поехать в Цзяннань.

Строго говоря, это было на самом деле удобно для него.

Но Су Хуайцзин на мгновение заколебался, прежде чем покачать головой:

-Это слишком далеко, подожди, пока полностью восстановишься.

-Я выздоровел! -Ронг Тан немедленно возразил, -Теперь я могу съесть две миски риса за один прием пищи!

Казалось, ему не терпелось доказать свою силу, но Су Хуайцзин серьезно посмотрел на него и прямо заявил:

-Еще до нашей свадьбы ты мог съедать по две тарелки за раз, а иногда и по три, когда действительно был голоден.

Как врач, Су Хуайцзин иногда не мог понять, как Ронг Тан, очевидно, хрупкий и худой, умудрялся потреблять так много пищи.

Лицо Ронг Тана подозрительно покраснело, и он упрямо настаивал:

-Мне действительно лучше. Давай не будем торопиться, задерживаясь в столице дольше, я задохнусь и умру от разочарования...

Внезапно он прикрыл рот рукой, Су Хуайцзин свирепо уставился на него, ничего не говоря, выражение его лица побагровело от гнева.

Ронг Тан моргнул, убирая руку, кокетливо умоляя:

-Пойдем, пойдем, я хочу пойти куда-нибудь и повеселиться.

Су Хуайцзин немного помолчал, а затем спросил:

-Просто повеселиться?

Ронг Тан немедленно кивнул:

-Просто ради забавы!

Глаза Молодого господина сверкали надеждой, он выжидающе смотрел на Су Хуайцзина.

После продолжительного противостояния Су Хуайцзин, наконец, сдался и встал со своего места.

Ронг Тан в панике схватил его и нервно спросил:

-Куда ты идешь?

Су Хуайцзин ответил:

-Я попрошу Шуан Фу собрать наши вещи, а затем выберу дату для поездки.

Ронг Тан моргнул и тут же улыбнулся, воскликнув:

-Ура!

Су Хуайцзин не смог удержаться и взъерошил волосы Ронг Тана, прежде чем уйти.

В тот момент, когда он вышел из кабинета, лицо человека, все еще улыбающегося на диване, внезапно помрачнело.

Механический голос эхом отозвался в его голове, насмехаясь или, возможно, с горечью советуя:

[Разве ты не стремишься стать халявщиком?]

Ронг Тан откинулся назад, закрыв лицо книгой.

-"Я тоже могу стать халявщиком в Цзяннани".

Система: [......] Упрямый.

[Летом девятого года правления Цинчжэна в Великом Да Ю шли непрерывные проливные дожди, в результате чего берега реки вышли из берегов. Инспектор из провинции Цзяннань пренебрег своими обязанностями, и многие деревни были затоплены, в результате чего бесчисленное количество людей были вынуждены покинуть свои дома. Это стихийное бедствие, о котором не сообщалось, привело к миллионам пострадавших и потерям миллионов таэлей серебра. Некогда страна изобилия превратилась в место повсеместных страданий и запустения.]

Многое пошло не так, как ожидалось.

Шэн Чэнли покинул холодный дворец раньше, чем ожидалось, Юэ Жун неожиданно умерла, а растрата Чжаном Баошанем военных припасов осталась незамеченной...

Ронг Тан не знал, как эта история, в центре которой находится Шэн Чэнли, будет развиваться в этой жизни, но природные катаклизмы не изменятся, а человеческие бедствия будут всегда.

Простые люди невиновны.

Примечание автора:

Чтобы избежать путаницы, принцесса является приемной дочерью императора Сюаня, и порядок наследования престола следующий: император Сюань (дед бывшего императора) — император Минцзун (отец бывшего императора) — "Император Лу" (бывший император) — император Реншоу (бывший император). Брат императора).

Прежде чем отправиться на юг, Ронг Тан и Су Хуайцзин вернулись в особняк короля Нинсюаня.

Ронг Мингю был очень занят, в основном на заседаниях совета во Дворце трудолюбия или в делах шести министерств и Кабинета министров. Во время визита Ронг Тана домой его отца не было в особняке, что обрадовало молодого лорда. Он с удовольствием поужинал со своим супругом и Ван Сююй.

Су Хуайцзин послал кого-то сообщить принцессе-консорту об их планах на отъезд, поэтому, хотя Ван Сююй и не хотела, чтобы они уезжали, она не была слишком удивлена. Она была очень рада, что ее сын и невестка пришли домой поужинать, отложив множество мелких дел по хозяйству, чтобы спокойно провести с ними целый день.

Ронг Тан хотел многое им посоветовать, но, поразмыслив, решил, что в этом нет необходимости.

Если бы в нем не было персонажей и сюжетов, связанных с главным героем, другие события, даже с учетом "эффекта бабочки", вряд ли сильно отличались бы.

За последние две жизни Ван Сююй умерла на одиннадцатом году правления Цинчжэна. Дворцовые врачи диагностировали ее смерть как результат переутомления, приведшего к истощению. Так совпало, что этот период был самым неспокойным для двора Великого Да Ю, а особняк короля Нинсюань постоянно подвергался опасности. Ван Сююй скончалась безрадостной осенью, и хотя Ронг Тан предупредил ее заранее и оставался рядом с ней до последних мгновений, ее смерть была неизбежна.

Даже если бы ему удалось предотвратить дату смерти в первоначальной или предыдущей жизни, Ван Сюйюй все равно скончалась бы в течение этого периода.

Таких случаев было слишком много, и не только у Ван Сююй.

Он пытался спасти Му Цзинсю, но потерпел неудачу.

Система подсказала ему, что у каждого персонажа в этом мире есть предопределенная судьба; он не мог спасти их или изменить ее.

Итак, Ронг Тан начал переписывать Священные Писания.

Он все еще не знал, какие перемены может принести эта жизнь и улучшится ли она в том направлении, на которое он надеялся.

Но, по крайней мере, положение Су Хуайцзина значительно улучшилось.

После долгих раздумий Ронг Тан снова посоветовал Ван Сююй не переутомляться. Первоначально он планировал оставить Шуан Фу в столице, чтобы он присматривал за ней, но принцесса-консорт решительно отказалась, настояв на выделении нескольких слуг для сопровождения. Ронг Тан, разрываясь между смехом и слезами, уже собирался отказаться, когда Су Хуайцзин мягко сжал его руку и согласился.

Озадаченный, Ронг Тан спросил его, почему на обратном пути. Су Хуайцзин улыбнулся и объяснил:

-Когда ты уезжаешь далеко, мама, естественно, беспокоится. Даже если мы возьмем с собой много слуг и провизии, она боится, что ты столкнешься с трудностями в дороге. Если мы не разрешим ей отправить несколько человек сопровождать нас, она будет беспокоиться, пока нас не будет, что может привести к чрезмерному беспокойству и сказаться на ее здоровье.

Су Хуайцзин произнес эти слова спокойно и уверенно, оставив Ронг Тана ошеломленным, внезапно ощутившим, что он не был так внимателен к Ван Сююй, как Су Хуайцзин, и слегка смущенным.

Прежде чем он успел выразить свои чувства, Су Хуайцзин снова сжал его руку, небрежно массируя акупунктурные точки, чтобы расслабить мышцы, и сказал:

-Тан-Тан, не переусердствуй. Вы с мамой - самые близкие люди в этом мире. С близкими людьми нет необходимости обдумывать каждый свой поступок; лучше следовать зову сердца.

Или, возможно, хотя семейные отношения нуждаются в поддержании, по сути, кровные узы и связь матери и ребенка являются естественными дарами в этом мире. Чрезмерная жесткость в таких отношениях может привести к отчуждению.

Хотя Су Хуайцзин потерял своих родственников в юном возрасте, он видел вещи яснее, чем Ронг Тан, и даже инстинктивно думал и взвешивал их от его имени.

В голове Ронг Тана мелькнула мысль. За окном кареты ночной рынок столицы Юй был таким же оживленным, как и всегда, с вечерними огнями небоскребов, оперными песнями, близящейся к полнолунию луной, фонарями и звездным светом на высоких башнях, которые смешивались с летним ночным ветерком, проникавшим в карету.

Когда на столе зажглась свеча, Ронг Тан тихо спросил:

-Мы близки?

Движения Су Хуайцзина замерли, и он поднял глаза, чтобы спокойно посмотреть на Ронг Тана, слегка приоткрыв губы, его голос звучал нежно:

-Что Тан-Тан хочет сказать?

Ронг Тан поджал губы, говоря:

-Я имею в виду, ты можешь немного расслабиться в моем присутствии.

"Ты можешь потерять бдительность, вести себя избалованно, быть неразумным и предъявлять много требований.

Я буду потакать тебе."

Су Хуайцзин уловил невысказанное послание в его словах, его глаза округлились, сияя ярче луны, и с намеком на улыбку он сказал:

-Для меня Тан-Тан - это луна в мире людей.

Не просто "близость", а то, чем дорожат, чем радуются, чем восхищаются, и навязчивое желание обнять его, чтобы втайне любоваться лунным сиянием.

*   *   *

Пятнадцатого мая, ранним утром, карета выехала из переулка Юнань, проехала через городские ворота и направилась на юг.

В столице все еще оставалось много нерешенных вопросов, например, он еще не встречался с Цинь Пэнсюанем, и каждый раз, когда сын герцога Укана встречался с Шэн Чэнмином, Второй принц спрашивал его легким, но серьезным тоном: "Ваш кузен и его жена уже простили вас?"

Но поскольку Ронг Чжэн был в Нинсюаньском Ванфу, Ронг Тан не хотел обременять себя такими заботами. Они с Су Хуайцзином просто гуляли и останавливались по пути, неторопливо двигаясь из столицы в Цзяннань, и наконец добрались до Хуэйчжоу в последний день мая.

Ронг Тан, который всю дорогу чувствовал себя неважно, внезапно проснулся, когда они проезжали мимо большой горы, попросил кучера остановиться и вышел из экипажа.

Су Хуайцзин присоединился к нему. Хуэйчжоу был известен своими многочисленными горами и прекрасными пейзажами, но не это было целью их поездки. Ронг Тан стоял в тени старого вяза, любуясь чайными плантациями и домиками, расположенными среди гор.

Время было как раз подходящее - приближался полдень. В горной деревне то тут, то там из низких земляных домиков поднимался дым. Время от времени слышалось кудахтанье кур и лай собак, у входа в деревню играли дети, а стрекотания цикад было достаточно, чтобы развлекать их целый день, пребывая в блаженном неведении о трудностях жизни.

Пышные зеленые чайные кусты покрывали горы, и каждый из них был основой существования этих семей.

Ронг Тан стоял неподвижно, спокойно наблюдая за происходящим. Су Хуайцзин подошел, взял его за руку и тихо спросил:

-Тан-Тан, ты хочешь здесь жить?

Ронг Тан покачал головой, отводя взгляд:

-Я просто думаю, что здесь красивый пейзаж.

Вид был прекрасным, а погода - хорошей. После того, как они въехали в горы, воздух стал прохладнее, в отличие от палящего летнего зноя, что сделало это место идеальным для того, чтобы укрыться от жары.

Ронг Тан повернулся, чтобы вернуться в экипаж и продолжить свое путешествие в Сучжоу. Они не должны были проезжать здесь, но, оказавшись на границе двух провинций, Ронг Тан упомянул, что хочет посмотреть горы, и Су Хуайцзин приказал экипажу изменить курс.

Чего бы Ронг Тан ни хотел, Су Хуайцзин всегда мог это сделать.

Итак, как только Ронг Тан повернулся, Су Хуайцзин взял его за руку, не давая ему двинуться с места.

Ронг Тан остановился, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него, но Су Хуайцзин повел его прямо по дорожке чайного сада, направляясь к дому.

-Я проголодался, -сказал он. -Давай поищем дом, где можно пообедать, прежде чем продолжить наше путешествие.

Ронг Тан в замешательстве наблюдал, как Су Хуайцзин добросовестно выбрал дом, постучал в деревянную дверь и вежливо спросил домовладельца:

-Мы с мужем проезжали мимо и чувствуем себя ужасно голодными. Не могли бы мы попросить у вас чего-нибудь перекусить?

Так совпало, что в доме проживала однополая пара. Муж был занят на ферме, а  супруг, занятый готовкой, покраснел и согласился, услышав просьбу, пригласив их в дом и добавив в кастрюлю еще риса.

Небольшой огород во дворе процветал, бобы росли на бамбуковых шестах, а свежие овощи были готовы к сбору. Молодой человек в грубой одежде заколебался, глядя на курицу, которая на свободном выгуле клевала насекомых, раздумывая, стоит ли ее зарезать.

Заметив выражение его лица, Ронг Тан сразу же захотел вмешаться, но мужчина, похоже, уже принял решение.

Су Хуайцзин заговорил:

-Спасибо, молодой человек. К сожалению, мой муж нездоров, и врач посоветовал воздержаться от жирной или наваристой пищи, поэтому мы вынуждены отказаться от этого деликатеса.

В его голосе звучало искреннее сожаление, когда он взглянул на несколько цыплят, а затем снова на лицо молодого человека.

Последний, явно пораженный, остановился как вкопанный, его взгляд, полный жалости и сожаления, упал на Ронг Тана. Су Хуайцзин незаметно сжал руку Ронг Тана, заставив его повернуть голову и протяжно кашлянуть. Когда он снова поднял голову, его глаза были затуманены, щеки пылали, и он казался чрезвычайно слабым.

Молодой человек, явно встревоженный, поспешно налил ему чаю, отказавшись от мысли зарезать цыплят. Однако, все еще испытывая неохоту, он принес несколько яиц из курятника, прежде чем уйти.

Ронг Тан наблюдал за действиями молодого человека и не смог удержаться, чтобы не покачать головой и не вздохнуть.

Су Хуайцзин поставил перед ним чашку с чаем и мягко спросил:

-Тан-Тан, хочешь курицу?

Ронг Тан, слегка удивленный, покачал головой:

-Я просто думаю, что он взял слишком много яиц. Их хранили много дней. Если бы их можно было продать на рынке, за них можно было бы выручить немного денег. Отдавать их нам - пустая трата.

Они были из богатой семьи в столице и перепробовали все виды деликатесов. С чего бы им желать несколько яиц?

Ронг Тан выразил свое легкое недовольство, почти жалея, что не может остановить хозяина на кухне.

Су Хуайцзин внезапно рассмеялся, точно зная, что за человек его возлюбленный.

Держа Ронг Тана за руку, он передал ему чашку чая, сказав:

-По нашей одежде он может сказать, что мы ни в чем не нуждаемся, но он просто хотел предложить лучшее, что у него было, в качестве гостеприимства. Тан-Тан, не чувствуй себя виноватым.

Чайная чашка, простая керамическая миска грубой формы, была далека от драгоценной посуды Цзянь, которой пользовался Ронг Тан в особняке короля Нинсюань или даже в переулке Юнань. Но когда Су Хуайцзин протянул ему чашку, он принял ее естественно, тихо пробормотав перед тем, как выпить:

-Я знаю, просто я чувствую...

Он не закончил фразу, опустив голову, чтобы сделать глоток, и его глаза загорелись, как только чай коснулся его губ.

Су Хуайцзин улыбнулся:

-Это сладко, не так ли?

Ронг Тан кивнул:

-Да!

Су Хуайцзин мягко предложил:

-Как насчет того, чтобы купить у них что-нибудь перед отъездом?

Ронг Тан помолчал, затем быстро понял его намерение, чувствуя, что легкое чувство вины почти исчезло.

Его вина заключалась не в яйцах, а в том, что он знал о неизбежной судьбе, о которой не мог рассказать.

После сезона наводнений обширная территория Цзяннани была опустошена. Бесчисленные чайные плантации в Хуэйчжоу оказались затоплены, и многие чайные фермеры были вынуждены переехать. Те, кто не смог вовремя спастись, погибли вместе с чайными деревьями, которые они выращивали поколениями.

Хотя Ронг Тан и опечалился, прочитав об этом в романе, ему не хватало ощутимого чувства сопереживания — никто не становится чрезмерно чутким, читая книгу.

В двух предыдущих жизнях, в этот период, он был слишком занят интригами в гареме бывшей династии, чтобы беспокоиться о наводнениях и эпидемиях в Цзяннани. Для Ронга Тана, Шэна Чэнли и даже для "Мандата небес" это были всего лишь инструменты для подавления политических соперников.

Даже когда Ронг Тан читал отчеты, он чувствовал себя отстраненным и провел ночь в раздумьях перед лампой. Он даже подумывал о том, чтобы проникнуть в системное пространство, чтобы увидеть Цзяннань под маской богатства и роскоши в Юйцзине, чтобы увидеть масштабы наводнения.

Простые слова и ошеломляющие цифры опечалили его, но они не казались реальными.

Система сообщила ему, что он не может телепортироваться из-за незарегистрированных точек привязки, он не может покинуть столицу, поскольку главный герой столкнулся с кризисом, и его конечной миссией было обеспечить стабильность этого мира, а не разрушать планы из сиюминутного сострадания.

Наводнение в Цзяннани было непреложным фактом. Его роль заключалась в том, чтобы использовать это для смещения инспектора Цзяннани и назначения людей Шэн Чэнли на свои посты.

Как исполнителя Повеления Небес, каждая жертва для достижения окончательного результата была значимой и необходимой.

По большому счету, крах всего мира перевесил страдания миллионов людей – типичная проблема троллейбусов. Даже если Ронг Тан не хотел выбирать, система и Повеление Небес все равно заставили его сделать выбор.

Ронг Тан все еще не был уверен в правильности своего выбора. Тем не менее, аромат овощей и фруктов, доносившийся со двора, легкий дымок из кухни, резкий, но живой звук масла, падающего на раскаленную сковороду, оживляли его. Крепкий мужчина, возвращавшийся с поля, был поражен, увидев незнакомцев у себя во дворе, от души рассмеялся, поняв их цель, и пригласил их присесть; на его мускулистых плечах лежала мотыга, а в грязных руках - полевые цветы.

Он вымыл руки и срезал стебли во дворе, а затем радостно преподнес цветы своему мужу на кухне.

Это была реальность, о которой в романе никогда не говорилось.

Реальность, которую Ронг Тан не видел, когда устраивал бури в "Ю Цзин".

И это правда, которую он подсознательно избегал, даже когда проезжал через Хуэйчжоу.

Су Хуайцзин вытащил его из уединенного места под вязом в этот живой человеческий мир.

Крестьянская трапеза была простой; несмотря на их внезапный приезд, хозяева накрыли полный стол.

Яйца, обжаренные в разогретом масле до золотистой корочки, прошлогодняя ветчина, которую едят лишь изредка, свежесобранные овощи и зеленый горошек, а также горячая тыква в бутылках и яичный суп.

Блюдо было не слишком сытным, но Ронг Тану оно очень понравилось. Если бы он не боялся показаться прожорливым, то взял бы и третью тарелку.

Тем не менее, не в силах скрыть своего страстного взгляда в сторону стола, крепыш громко рассмеялся:

-Налейте себе еще, если хотите. Ваш аппетит - ничто по сравнению с тем, что я ем по утрам. Как вы можете рассчитывать на выздоровление, если плохо питаетесь? Чтобы выздороветь, вам нужно есть!

Его искренние убеждения были искренними и трогательными. Ронг Тан почувствовал вдохновение и немедленно повернулся к Су Хуайцзину с сияющими глазами. Увидев это, Су Хуайцзин не смог удержаться от смеха и отнес миску Ронг Тана на кухню, чтобы подать ему еще половину миски риса, сказав:

-Ешь медленно, никто с тобой не соревнуется.

Ронг Тан с радостью продолжил трапезу.

После обеда, пока крепкий мужчина мыл посуду, Су Хуайцзин подошел к молодому человеку, чтобы купить чайных листьев.

Мужчина был несколько взволнован и неожиданно польщен, предложив им в подарок маленькую баночку с чайными листьями.

Су Хуайцзин открыл его, чтобы понюхать, а затем с улыбкой вернул обратно:

-Спасибо за добрый жест, но в моей семье так много людей, что было бы неправильно держать все это в себе. Ваш чай такой освежающий, и если я не поделюсь им с каждым двором дома... -Он сделал паузу, на его лице отразилось легкое огорчение. - В большой семье иногда сплетен может быть больше, чем в целой деревне. Будучи аутсайдером, слишком легко подвергнуться критике за любой неверный шаг.

Ронг Тан был почти невосприимчив к быстрой лжи и актерскому мастерству своего партнера. Он прогуливался, переваривая еду, и не удивился, когда увидел, как молодой человек нахмурился, а затем принес две большие банки чая для Су Хуайцзина.

Казалось, он хотел еще поторговаться, но крепкий мужчина, закончив мыть посуду, услышав причину, великодушно предложил:

-Давай продадим его по обычной цене. Наш чай славится тем, что он лучший в округе. Если продашь его слишком дешево, другие могут остаться голодными.

Молодой человек нахмурил брови и, подойдя, пробормотал:

-Но они хорошие люди.

-Вежливость не имеет значения, -ответил мужчина, протягивая чай Су Хуайцзину. -Именно потому, что ты добрый, они не хотели бы, чтобы ты понес потери. Не волнуйся.

Су Хуайцзин принял кувшины, кивая и улыбаясь, чтобы успокоить их, когда расплачивался.

Перед уходом Су Хуайцзин небрежно спросил:

-Старший брат, ты когда-нибудь думал о том, чтобы переехать в город?

Мужчина был озадачен:

-Зачем переезжать в город? У нас в деревне есть свои чайные плантации и семья, и мы живем здесь с комфортом.

Су Хуайцзин улыбнулся и указал на далекие поля и леса, затем повернулся и, указав в другом направлении, спросил:

-Эта река соединяется с более крупной рекой Цзян, верно? В Хуэйчжоу было наводнение?

Лицо мужчины напряглось. Су Хуайцзин добавил:

-В год Цинчжэна сильные дожди затопили Хуэйчжоу. Я немного разбираюсь в астрономии; с прошлого года приливы и отливное движение звезд были нестабильными. Если старший брат не торопится собирать урожай в этом сезоне, подумайте о том, чтобы увезти своего супруга на лето в более высокое место.

Мужчина выглядел скептически, выражение его лица дрогнуло. Су Хуайцзин продолжил:

-Если я ошибаюсь, это большая удача. Но если я действительно обладаю такой астрономической проницательностью и могу спасти хотя бы одну жизнь, это того стоит. В худшем случае вы просто отдохнете некоторое время без существенных потерь.

Закончив говорить, он ушел вместе с Ронг Таном. Ронг Тан был ошеломлен с тех пор, как услышал этот разговор, и не мог вымолвить ни слова. Теперь, слегка сглотнув, он все еще не знал, с чего начать, но спросил:

-Как они могут позволить себе поселиться в городе?

Су Хуайцзин слегка улыбнулся и сказал:

-Когда этот молодой человек протянул мне маленькую баночку с чайными листьями, я тайком положила в нее две серебряные банкноты.

Ронг Тан был поражен, не ожидая, что он обладает таким мастерством.

Колонна карет все еще ждала у вяза, мимо которого они проезжали ранее. Послеполуденное солнце слегка припекало. Проходя мимо дикого пруда, Су Хуайцзин небрежно сорвал широкий лист лотоса и протянул его Ронг Тану, чтобы тот защитился от солнца.

Ронг Тан был внутренне потрясен и долгое время хранил молчание. В конце концов, именно Су Хуайцзин не смог сдержаться. Когда они уже собирались подниматься по тропинке, он остановил Ронг Тана, наклонился под лист лотоса над головой Ронг Тана и откровенно спросил:

-Что хочет сказать Тан-Тан?

Ронг Тан:

-....

"Я хочу сказать, что у тебя, похоже, сломался характер".

Он поджал губы, а затем спросил:

-В этом году действительно будет наводнение?

Глаза Су Хуайцзина расплылись в улыбке, когда он возразил:

-Тан-Тан знает, что это неправда, верно? Иначе зачем менять маршрут на полпути и безучастно смотреть на эту чайную плантацию?

Ронг Танг почувствовал, что его мысли читаются насквозь.

-Откуда ты знаешь? -спросил он, затем указал на небо, -Сильный дождь и наводнение.

Ронг Тан знал это, потому, что он читал оригинальную историю и действительно провел в этом мире две жизни, неоднократно становясь свидетелем каждой части этой четырехлетней истории.

Но откуда Су Хуайцзину знать?

Он не избранник судьбы, кто бы мог открыть ему такие вещи?

Услышав это, Су Хуайцзин на мгновение остановился, его блестящие глаза остановились на Ронг Тане, затем он вышел из-под листа лотоса и повел Ронг Тана обратно тем же путем, каким они пришли.

-Раскрой мне секрет, и я открою тебе один, -сказал Су Хуайцзин. -Ты говоришь, что никогда не был глупым, а я говорю, что никогда не ходил в школу, что не совсем верно.

Он сказал:

-В семье моего дяди был частный репетитор. Когда мои двоюродные братья и сестры ходили на уроки, хотя я не мог сидеть с ними за одной партой, моя двоюродная сестра... -Су Хуайцзин сделал паузу и тихо усмехнулся, -Ли Паньян, та самая сестра, которую Тан-Тан встретил в переулке Сонцзин.

Ронг Тан нахмурился, вспомнив сцену, когда он пришел в особняк Ли и увидел Су Хуайцзина, который стоял на коленях рядом с Ли Паньян и растирал для нее чернила.

Он боялся, что Су Хуайцзин почувствует себя опозоренным.

Однако Су Хуайцзин рассмеялся:

-Я не чувствую себя смущенным. Напротив, я благодарен ей. Потеряв родителей, я все же смог завершить изучение Четырех книг и пяти классических произведений и много читать.

Наставник, нанятый семьей Ли, был посредственным, и большинство их детей не добивались больших успехов. Однако он был человеком, который очень дорожил своей репутацией. Коллекции книг в их библиотеке могли бы позавидовать многие ученые-простолюдины.

Су Хуайцзин провел девять лет на территории Шу и знал наизусть почти все книги в библиотеке семьи Ли.

Он сказал с улыбкой:

-Почитай еще "Классическую книгу о воде" и "Хроники основных событий", и ты обнаружишь, что засухи, наводнения, даже мор, эпидемии и даже войны.... Все происходит по определенной схеме, -голос Су Хуайцзина легко повис в воздухе.

Ронг Тан был ошеломлен на долгое мгновение, затем внезапно осознал и посмотрел на него с сочувствием.

Однако выражение лица Су Хуайцзина оставалось таким же спокойным и собранным, как и всегда, без намека на уязвимость или излишние эмоции.

Он просто медленно и терпеливо объяснял Ронг Тану, почему он считает, что в этом году будет сильное наводнение, и как он пришел к такому выводу.

Но Ронг Тан не мог не задаться вопросом, почему он решил прочитать эти книги.

Но, похоже, Су Хуайцзин уже дал ему ответ: даже войны.

В то время он был слишком молод, жил в башне из слоновой кости, совершенно не понимая, почему его мир рухнул в одночасье.

Все его родственники умерли, и Ли Чанфу не знал, кто он на самом деле. Не имея никого, кто мог бы дать четкие ответы, он должен был найти свой собственный способ поиска и исследования, найти причину, чтобы принять правду.

И тогда он обнаружил, что эти события на самом деле имели свои закономерности.

Он был намного умнее своего отца-императора.

Губы Ронг Тана пересохли, и он неосознанно высунул язык, чтобы смочить их, а затем потянулся назад, чтобы взять Су Хуайцзина за руку.

Су Хуайцзин был слегка удивлен, но в его глазах промелькнула радость. Он оставил предыдущую тему и, естественно, подошел поближе к Ронг Тангу.

Ронг Тан спросил его:

-Почему ты решил предупредить их?

Карета была прямо перед ними. Шуан Фу, который был далеко, увидел их и быстро встал, чтобы дать сигнал сопровождающему его конвою собираться. Кучер похлопал прекрасную лошадь, которая была приручена и спокойно паслась.

Су Хуайцзин рассмеялся, принимая это как должное и чувствуя себя по праву уверенным, даже немного взволнованным:

-Потому что я уже говорил тебе раньше, Тан-Тан, а ты снова забыл, но все в порядке, я тебя не виню.

Он сказал:

-Насколько я помню, все в порядке.

Колонна двигалась еще три или четыре дня и, наконец, медленно и неторопливо въехала в город Сучжоу.

Мягкий диалект Ву, аромат семян лотоса.

На улице Юй Цзин Шуй Ленг золото, нефрит, румяна и пудра, собранные в кучу, создают ошеломляющее богатство и роскошь, в то время как в городе Сучжоу в провинции Цзяннань бассейны с водой и клубящийся туман вызывают ощущение утонченной нежности и нежных эмоций.

Ван Сююй заранее отправила письмо управляющему их поместьем в Сучжоу. Ронг Тан, не желая оставаться в поместье, попросил их купить для него дом в городе, согласно его просьбе, прямо через дорогу от резиденции префекта Сучжоу.

На второй день после того, как Ронг Тан переехал сюда, префект Сучжоу Цзян Шаньсин пришел навестить его ранним утром, но ему было отказано.

Ронг Тан, взволнованный новой обстановкой, не мог уснуть всю ночь. Как только рассвело, он нетерпеливо потащил Су Хуайцзина бродить по городу Сучжоу.

Раньше, когда он был в столице, он часто открывал карту пространства системы, украдкой отмечая и обсуждая с системой, где он еще не был, где он мог бы побывать снова, а куда ему следует отправиться исключительно для отдыха, без каких-либо официальных дел.

Ронг Тан всегда считал это задание простым. Он верил, что после его выполнения судьба подарит ему новое тело, и он сможет путешествовать по великой Цзяннани в одиночку.

Но каждый раз его планы рушились на полпути. Забудьте о том, чтобы пойти куда-нибудь повеселиться; независимо от того, придется ли ему пережить трудности в течение нескольких дней или столкнуться с опасными для жизни ситуациями, судьба может заставить его кашлять кровью, чтобы усилить ощущение кризиса, и у Ронг Тана не останется свободного времени, чтобы побродить по улицам.

И все же, когда он наконец вышел на улицу, он был так счастлив. Сидя в самом большом ресторане города Сучжоу, глядя в окно на грациозные танцы и пение на лодках, плывущих по озеру вдалеке, а затем на продавцов, продающих стручки лотоса под соломенными шляпами, его хорошее настроение с утра мгновенно улетучилось.

В здании имелось специально приготовленное вино из зеленых слив. Су Хуайцзин вдохнул его аромат и впервые налил Ронг Тану вина.

Сладкий аромат вина привел Ронг Тана в чувство. Он моргнул, несколько ошеломленно глядя на Су Хуайцзина, но к изящному кубку с вином не притронулся.

Су Хуайцзин сказал:

-Это тебя не опьянит, можешь немного выпить.

Когда он говорил "немного", это всегда было именно так. За исключением дня своей свадьбы, 18 марта, когда Ронг Тан выпил немного вина, с тех пор он не осмеливался притрагиваться к нему, опасаясь, что это может снова спровоцировать злодея на холодный допрос о его безумии.

Но Су Хуайцзин лично налил ему вина, и не выпить его было бы большой потерей.

Поколебавшись, Ронг Тан взял чашку и сделал небольшой глоток, постоянно наблюдая за Су Хуайцзином, готовый к любой внезапной перемене в выражении его лица.

Су Хуайцзин, почувствовав, что его внимательно изучают, не смог удержаться от смеха и спросил:

-Каким человеком ты меня видишь, Тан-Тан?

Ронг Тан на мгновение задумался:

-Очень жестоким человеком.

Брови Су Хуайцзина слегка приподнялись, в его глазах появилась игривая усмешка:

-Когда это я был жесток с Тан-Таном?

Ронг Тан молча подсчитал в уме:

"Когда я пошел на встречу с Шэнь Фэйи, во время моей свадьбы, когда я напился, когда Ронг Чжэн принес подарки в мой двор, когда я упал в обморок в саду Сун... а недавно ты даже запер меня!"

"Ты говоришь, что у меня плохая память, но твоя память еще более возмутительна!"

Чем больше Ронг Тан думал об этом, тем более обиженным он себя чувствовал. Он сердито посмотрел на него и, почувствовав негодование, отвернулся и сделал необычно большой глоток вина.

Су Хуайцзин потрясенно наблюдал за этим, его глаза сверкали, и он начал немного сомневаться в себе.

Могло ли быть так, что он действительно был суров с Тан-Таном?

Прежде чем он смог закончить свои воспоминания, Ронг Тан поставил свой кубок с вином, все еще, казалось, сгорая от нетерпения, облизал губы и тихо сказал:

-Забудь об этом, я просто пошутил.

Су Хуайцзин:

-?

Ронг Тан сказал:

-Ты очень милый и добрый маленький друг.

Жарким летом палящее солнце рассеивало облака, ивы на берегу реки поникали, поверхность озера отражала мерцающий свет, внизу торговцы перекликались на местном диалекте, а тихие песни ву и музыка наполняли помещение.

Су Хуайцзин некоторое время наблюдал за Ронг Таном, затем мягко улыбнулся:

-Спасибо за комплимент, мой господин.

Уши Ронг Тана постепенно покраснели. Он сказал себе, что во всем виноват алкоголь, беспринципно обвиняя в этом зеленое сливовое вино, крепость которого, возможно, была меньше пяти градусов.

Кухня в Цзяннани, как правило, сладкая. Ронг Тан нашел ее приличной, но ничем не примечательной. Помня о предпочтениях Су Хуайцзина, он специально попросил официанта порекомендовать несколько сладких блюд, и после ужина у них было две тарелки десертов.

На одной тарелке были хрустящие жареные пирожные с лотосом, на другой - золотистые креветочные шарики.

Ронг Тан ел креветочные шарики одно за другим, с удовольствием наблюдая, как Су Хуайцзин берет пирожное с лотосом и ест его медленно и методично.

Он заметил, что Су Хуайцзин ел очень элегантно, гораздо более изысканно, чем он сам, – не набрасывался на еду с жадностью и не был претенциозно деликатным. Просто сидя там и поедая обычную выпечку, он представлял собой приятное зрелище.

Ронг Тан заметил, что когда Су Хуайцзин ел пирожное с лотосом, даже крошек падало меньше, чем у других.

Он заметил, что Су Хуайцзин, с детства обучавшийся королевскому этикету, действительно выделялся на общем фоне. Система закатила на него свои виртуальные глаза, явно не желая развлекать хоста.

Су Хуайцзин промолчал. Когда он доел пирожное с лотосом и увидел, что Ронг Тан снова пододвигает к нему тарелку, на его лице появилась улыбка. Он больше ничего не ел, вместо этого спросил:

-Не хочет ли Тан-Тан продолжить поход по магазинам после обеда?

Они провели утро за покупками, покупая модные ткани из провинции Цзяннань, украшения и косметику в качестве подарков для принцессы-консорта. Остальные покупки состояли из сборников рассказов и закусок.

Ронг Тан, сидевший в кресле, увидел, что Су Хуайцзин не собирается больше есть, и с легким сожалением опустил глаза. Он проглотил последний кусочек своего золотого креветочного шарика, затем покачал головой:

-Нет, я хочу вернуться и поспать.

Су Хуайцзин, всегда снисходительный, протянул ему салфетку, чтобы он вытер рот, и кивнул:

-Тогда я отвезу тебя обратно.

Когда Ронг Тан потер свой живот, собираясь согласиться, он внезапно почувствовал скрытый смысл в словах Су Хуайцзина и, нахмурив брови, спросил:

-Ты куда-нибудь идешь сегодня днем?

Су Хуайцзин улыбнулся и кивнул, что побудило Ронг Тана спросить:

-Куда?

-Цзяннань славится своей рыбой и рисом. В Сучжоу есть множество зерновых магазинов, которые работают на протяжении многих поколений. Сейчас, когда мы приближаемся к сезону изобилия и осеннему сбору урожая, рис стоит дешево. Я подумал сводить Шуан Шоу купить что-нибудь, -откровенно объяснил Су Хуайцзин.

Ронг Тан долгое время был ошеломлен.

Снаружи над водой по-прежнему звучало пение, в то время как внутри никто не переставал приходить и уходить, а шелка и атлас струились бесконечно. Уровень воды в озере Ляньху поднялся незаметно для жителей города, которые не подозревали о том, что должно было произойти.

У Ронг Тана пересохло в горле, слегка закружилась голова. Он подумал, не из-за ли этого стакана зеленого сливового вина.

Он спросил:

-Зачем покупать рис?

С приближением осеннего сбора урожая рис на рынке скоро состарится. Хотя торговцы зерном и стремились продавать, цены были не намного дешевле. Если Су Хуайцзин хотел заниматься бизнесом, покупать рис у них было не так выгодно, как покупать последний урожай непосредственно в деревнях.

Глаза Су Хуайцзина искривились в улыбке. Злодей из оригинального романа, считавший человеческую жизнь бесполезной, со смехом спросил:

-Неужели Тан-Тан еще не понял? Я сказал, что хочу, чтобы ты был счастлив, я сказал, что мы супруги, и я должен нести половину всех твоих тягот. -Он медленно произнес ответ, его улыбка была спокойной и естественной, украшая его потрясающе чистое лицо. Это было более захватывающе, чем туманные воды Сучжоу. -Ты хотел приехать в Цзяннань, чтобы спастись от жары, и я постараюсь, чтобы это было все, что тебе нужно сделать.

-Если у меня не получится, не вини меня и не чувствуй себя виноватым, -мягко сказал Су Хуайцзин. Сказал ему это своими ясными, как у феникса, глазами, видящими вещи яснее, чем у любого мандарина в Золотом зале.

Он знал, что они не смогут спасти много людей.

Стихийное бедствие невозможно изменить. Они не занимали официальных должностей. Если бы принц Нинсюань сам приехал в Цзяннань, он, возможно, смог бы повлиять на губернатора, но от двадцатилетнего наследника, приехавшего издалека, ожидали только хорошего приема. Вмешательство в политические дела было бы чрезмерным.

То, что они вдвоем, в четыре руки, и им нет еще и сорока лет, пытаются спасти десятки тысяч жизней, было бы бредовой фантазией, выходящей далеко за рамки их возможностей.

Ронг Тан хотел попробовать, и Су Хуайцзин согласился попробовать вместе с ним, напомнив ему заранее: "Если мы не сможем этого сделать, не чувствуй себя виноватым".

Если бы они смогли спасти хотя бы одного человека, их долгое путешествие не было бы бессмысленным.

Ронг Тан пристально смотрел на Су Хуайцзина, раннее летнее июньское солнце струилось в окно, отбрасывая отблески на лицо Су Хуайцзина. Он внезапно осознал, что даже когда ему казалось, что он хорошо знает Су Хуайцзина, этот человек все равно мог сильно удивить его в неожиданные моменты.

Он не мог понять, почему такому человеку постоянно причиняют боль, пока его не загоняют во тьму.

Волна горечи захлестнула Ронг Тана, и, с трудом сглотнув, он сказал:

-Я присоединюсь к вам в этом.

Система тихо вздохнула, становясь все более гуманизированной.

В своем трехмерном виртуальном пространстве, наблюдая за двумя похожими на пиксели фигурами, она хотела спросить своего хоста: [Разве ты не говорил, что больше не собираешься быть спасителем?]

Зачем снова взваливать на себя столько забот?

Но она не могла спросить, вместо этого еще раз внимательно изучила великого злодея, который, как предполагалось, должен был противостоять небесному пути.

Она поняла, что больше не знает, что правильно, а что нет.

*    *    *

На четвертый день после того, как Ронг Тан переехал в город, слуга наконец впустил в зал префекта Сучжоу Цзяна Шаньсина.

В третьей четверти часа дня солнце стояло уже высоко в небе, а щебет птиц во дворе был гораздо оживленнее и многоголосее, чем в столице.

Ронг Тан сморщил нос, проглотив чашу с горьким лекарством, и обиженно посмотрел на Су Хуайцзина.

Тот осторожно поправил воротник и тихо спросил:

-Неужели Тан-Тан хочет снова упасть в обморок?

Ронг Тан немедленно сдался.

Сбор зерна был нелегкой задачей. Су Хуайцзин изначально не хотел брать его с собой, но Ронг Тан был так упрям, что у великого злодея не было другого выбора, кроме как уступить.

Он никогда не мог быть резок с Ронг Таном, но знал, что тело Тан-Тана не выдержит такого жестокого обращения.

В прошлых жизнях Ронг Тан в основном работал за кулисами у Шэн Чэнли, умело общаясь с чиновниками и занимаясь интригами, но в прибрежных городах Цзяннани, где царили диалекты и преувеличения торговцев, он чувствовал себя не в своей тарелке в переговорах.

Не то чтобы он не мог; он был достаточно богат, чтобы купить несколько рисовых лавок в Сучжоу, но никакое количество запасенного риса не могло облегчить всеобщие страдания.

Впервые Ронг Тан, сын Нинсюань Вана, почувствовал, что его огромные экономические ресурсы ограничены перед лицом надвигающейся катастрофы.

Он обнаружил, что скучает по Кэ Хунсюэ.

Благодаря красноречию Кэ Хунсюэ и семейной деловой хватке, в прошлых жизнях он построил коммерческую империю Шэн Чэнли.

К сожалению, Кэ Шаофу только что вернулся в столицу после поклонения предкам и вряд ли еще раз посетит Цзяннань.

Ронг Тан замолчал, внезапно осознав, что такого события не было в его предыдущих жизнях.

Занятый поддержанием присутствия Шэн Чэнли перед императором Реншоу, Му Шаоцин не стал бы отправляться, чтобы проводить Кэ Хунсюэ домой.

Ронг Тан нахмурил брови, чувствуя, что эффект бабочки в этой жизни происходит слишком быстро.

Он и Су Хуайцзин вошли в зал, где их ждал префект Сучжоу. Чиновник быстро встал и поклонился:

-Этот подчиненный приветствует сына Нинсюань Вана.

Не было и намека на недовольство тем, что им пренебрегли, хотя его несколько раз выставляли за дверь.

Цзян Шаньсин, которому было за пятьдесят, был худощав. Из-под его официальной шляпы в растрепанной бороде виднелись пряди седых волос, что создавало впечатление, что он несколько дней не приводил себя в порядок.

Ронг Тан почувствовал облегчение, поняв, что выбрал правильное место назначения.

Он с улыбкой ответил на приветствие, предложил чаю, затем занял почетное место, посмотрел прямо на Цзян Шаньсина и прямо спросил:

-Префект Цзян, приближается ли сезон наводнений?

Ронг Тан сказал:

-Мы с супругом изначально планировали спастись от летней жары в городе Сучжоу, но моя семья владеет несколькими поместьями неподалеку. Прежде чем приехать сюда, мама напомнила мне, что нужно проверить, как там дела. Итак, последние несколько дней я путешествовал по окрестностям с Хуайцзином, узнавая от управляющих недвижимостью о надвигающемся сезоне наводнений.

Он небрежно улыбнулся, сделал глоток чая, чтобы дать Цзян Шаньсину время отреагировать, а затем продолжил:

-Я действительно не разбираюсь в этих вопросах. Я слышал, что осенний урожай еще не собран, что может повлиять на ситуацию. Имущество нашей семьи в Цзяннани скромное, всего несколько тысяч акров сельскохозяйственных угодий и несколько магазинов. Я не могу не волноваться, услышав о риске наводнения. Раз уж вы здесь, префект Цзян, я хотел бы спросить, действительно ли сезон наводнений близок и как осадки в этом году повлияют на урожай?

Это был первый раз, когда Ронг Тан назвал Су Хуайцзина "мой супруг" в присутствии других, но Су Хуайцзин, как ни странно, не стал наслаждаться моментом. Он просто сидел в стороне, лениво поигрывая поясным жетоном наследника принца Нинсюаня, и небрежно смотрел в лицо Цзян Шаньсину.

Многие вещи для него были необязательными.

В случае неизбежного стихийного бедствия политические достижения, которые он планировал преподнести Шэн Чэнмину, были всего лишь цифрами.

Сокращение потерь, спасение нескольких деревень, оказание помощи многочисленным жертвам стихийных бедствий, подавление нескольких восстаний…

Со времени основания Да Ю, как записано в летописях, засухи, наводнения, снежные катаклизмы, нашествия саранчи… Бедствия, большие и малые, случались каждые несколько лет, ничего необычного.

Когда случались такие бедствия, местные чиновники впоследствии привлекались к ответственности, а те, кто вносил особый вклад, включая принцев, получали повышение и быстро повышались в звании.

Это было то политическое достижение, которое Су Хуайцзин изначально намеревался передать Шэн Чэнмину.

Он анализировал ситуации с точки зрения абсолютной рациональности и личных интересов, планируя наиболее подходящий курс действий.

Но все его планы рухнули в тот момент, когда дождливым утром Ронг Тан с сияющими глазами сказал: "Давай поедем в Цзяннань".

Он должен был знать, что его собственный маленький Будда был таким умным и добросердечным человеком. Ронг Тан не был полностью слеп к катастрофам, которые он мог видеть.

И, увидев их, независимо от того, насколько слабыми были его способности, он всегда хотел попытаться спасти кого-нибудь.

Совсем как в ту раннюю весеннюю ночь, когда молодой лорд, едва не потерявший сознание от кашля, спас его из башни Фэнъюэ.

Таким образом, по пути Су Хуайцзин поручил Син Фэну собрать зерно и запасти лекарства. Он не мог изменить судьбу, но, по крайней мере, мог уменьшить число голодающих и попытаться предотвратить эпидемии, которые неизбежно следовали за наводнениями.

Су Хуайцзин изначально думал, что этот мир не имеет для него никакого значения.

Жизнь или смерть его обитателей ничего для него не значили.

Он стремился отомстить, убить императора Реншоу, разоблачить его лицемерие, оправдать своих родителей, братьев и сестер.

С его точки зрения, все в этом мире были сообщниками.

Но, с точки зрения Ронг Тана, простые люди в мире, рыбаки на озере, фермеры на полях, ученые в деревнях... бесчисленное множество обычных людей, работающих от рассвета до заката, были невиновны. К ним не следует относиться как к одноразовым пешкам в политической борьбе.

Итак, Су Хуайцзин попытался понять это с точки зрения Ронг Тана.

Изменив свою точку зрения, Су Хуайцзин захотел узнать, действительно ли место назначения и резиденция, которые выбрал Ронг Тан, стоят того, чтобы путешествовать за тысячи миль от столицы.

Эти миллионы людей по-прежнему не имели для него значения; просто, если бы Ронг Тан захотел спасти их, Су Хуайцзин, несомненно, сделал бы это ради него.

Опустив взгляд, он лениво погладил свой поясной жетон, и по залу разнесся аромат чая. Цзян Шаньсин, сидевший в кресле пониже, из почтительного стал мрачным.

Как и Ли Чанфу, он был чиновником четвертого ранга, ему было за пятьдесят, и он прослужил почти по всей стране. И все же сейчас он искренне кланялся двум мужчинам, которым еще не исполнилось двадцати.

-Ваше высочество мудры и проницательны. Сезон наводнений в этом году… Я боюсь, что он будет катастрофическим! -Цзян Шаньсин говорил серьезно, выражение его лица было наполнено печалью, а спина согнута, как будто он мгновенно постарел на десять лет.

Глаза Ронг Тана сузились, и он долго молчал.

Цзян Шаньсин, пятидесяти трех лет, из Лунси, получил диплом имперского ученого на третьем курсе Юаньсина. Он начинал с должности окружного судьи в Миньнане, а после нескольких повышений по службе и переводов стал префектом Сучжоу.

Летом девятого года правления Цинчжэна в Цзяннани выпало много осадков, и Цзян Шаньсин почувствовал неладное. Он часто осматривал устья рек и дамбы, писал губернатору, сообщая о повышении уровня воды и понижении температуры, опасаясь наводнения. Он попросил губернатора провести расследование, организовать жителей деревни для ремонта дамб и предотвращения стихийного бедствия.

Губернатор провинции Цзяннань Лу Цзюньсянь получил его письма, но проигнорировал их. Несмотря на десять срочных писем, Лу Цзюньсянь не ответил ни на одно.

Не имея выбора, Цзян Шаньсин отправил срочное письмо в столицу для членов кабинета министров, но оно было перехвачено Лу недалеко от Сучжоу. Лу яростно обвинил его в нагнетании страха, превышении полномочий и заслуживающем наказания.

Цзян Шаньсин оказался в ловушке в Сучжоу, его начальство не поверило его прогнозам относительно осадков. Не имея возможности отправлять свои отчеты, он оказался перед дилеммой. Как чиновник, ответственный за благосостояние людей, он мог только каждый день осматривать дамбы босиком, используя свои собственные деньги, чтобы незаметно собрать жителей деревни для укрепления дамб, избегая паники.

Но то, что он мог сделать, было каплей в море, в лучшем случае спасением нескольких местных жителей. Как только паводковые воды соберутся, их сброс все равно приведет к катастрофам.

Если суд не отправит экспертов по управлению водными ресурсами и войска на юг, после того, как стихийное бедствие пройдет, там неизбежно появятся мятежники, что приведет к еще большему кризису.

Это был порочный круг; любой здравомыслящий чиновник не допустил бы, чтобы такая масштабная катастрофа произошла у него на глазах. Но Лу Цзюньсянь, размягченный родниковыми водами Цзяннани и одурманенный сладким вином, с глазами, как у рыбы, мог видеть только блюда на своем столе, золото в своем сундуке и тонкие талии в своей постели, не обращая внимания на голодных младенцев и стариков, борющихся за выживание.

Ронг Тан долго молчал, прежде чем, наконец, заговорил:

-Могу я спросить, префект Цзян, почему вы постоянно навещали меня в последние дни?

В течение трех дней подряд - в первый раз из-за случайного опоздания, во второй из-за сбора зерна, и сегодня, если бы Цзян Шаньсин пришел чуть позже или уехал раньше, они бы снова разминулись.

Цзян Шаньсин сказал:

-Я беру на себя смелость попросить молодого лорда написать принцу Нинсюаню, сообщив ему о скрытых опасностях в Цзяннани, и попросить Его величество как можно скорее направить чиновников и войска на юг, чтобы предотвратить бесконечную катастрофу из-за задержки.

Ронг Тан сжал губы, не сразу соглашаясь.

Сидя в кресле, он посмотрел на старейшину, который молча поклонился ему.

Су Хуайцзин встал, заменил свой чай на свежую горячую чашку, а затем встал рядом с Ронг Таном, улыбаясь и глядя вниз, и спросил:

-Префект Цзян беспокоится о людях, и мы глубоко тронуты, но...

Он сделал паузу, в его глазах появился холодок.

-Что, если ваше суждение неверно?

Цзян Шаньсин встал и быстро сказал:

-После того, как я предсказал наводнение, я посетил несколько близлежащих деревень вдоль реки. Все фермеры говорили мне, что уровень воды в этом году необычный и может привести к трудностям.

При этих словах глаза Су Хуайцзина заблестели, в них промелькнуло восхищение.

Некоторые местные чиновники полагаются на старых ученых, обращаясь за советом при малейших проблемах. Но такие вопросы, как урожай этого года, обилие осадков, увеличение или уменьшение количества вредителей… об этом лучше всего спрашивать у фермеров, которые на протяжении многих поколений были близки к своей земле.

Возможно, они и не понимают великих теорий, но их жизненный опыт, безусловно, более обширен, чем у этих ученых.

Тем не менее, Су Хуайцзин не согласился, но сказал:

-Даже если вы все так говорите, стихийные бедствия непредсказуемы. Если молодой господин опрометчиво напишет в столицу, а принц Нинсюань доложит его величеству, кто понесет ответственность за обман императора, если наводнения не произойдет?

Цзян Шаньсин ответил:

-Я сам возьму на себя ответственность.

Су Хуайцзин кивнул, по-видимому, соглашаясь. Глаза Цзян Шаньсина заблестели, он был готов заговорить, но Су Хуайцзин сменил тему, спросив:

-Но на этом письме будет печать особняка принца Нинсюаня, а автор письма - наследник принца. Вы, всего лишь префект четвертого ранга, как вы можете брать на себя преступление, которое по праву принадлежит семье принца Нинсюаня? Другими словами, почему ответственность, которую должны нести вы и губернатор Цзяннани, должна лечь на моего мужа? -Голос Су Хуайцзина звучал непринужденно, его губы изогнулись в улыбке, он явно принял позу стороннего наблюдателя.

Между тем, Ронг Тан, сидевший рядом с ним, с самого начала не произнес ни слова.

Лицо Цзян Шаньсина побледнело, губы были плотно сжаты, а фигура, казалось, сгорбилась еще больше.

Он хотел продолжать умолять, но Су Хуайцзин улыбнулся, поднял руку и жестом велел ему уйти:

-Префект Цзян, пожалуйста, вернитесь. Не тратьте здесь свое время.

Отказ был слишком прямолинейным, и Цзян Шаньсину ничего не оставалось, как удалиться в быстром сопровождении слуги.

Остановившись у ворот особняка, он некоторое время смотрел на недавно отремонтированную резиденцию, глубоко вздохнул, затем повернулся, чтобы сесть в свой экипаж и направиться к устью реки.

В холле после ухода гостя не было выпито ни глотка чая.

Су Хуайцзин подошел и посмотрел вниз:

-Какая жалость, это был специально купленный чай.

Ронг Тан поднял на него глаза и спросил:

-Почему ты не согласился?

Су Хуайцзин обернулся, наклонил голову и широко раскрыл глаза от удивления:

-Очевидно, что Тан-Тан не хотел соглашаться. Почему ты спрашиваешь меня?

Ронг Тан молчал, поддерживая зрительный контакт с ним.

Через мгновение Су Хуайцзин рассмеялся.

Он тихо вздохнул, подошел к Ронг Тану, предложил ему выпить горячего чая, а затем сказал:

-Префект Цзян - хороший чиновник, верно?

Ронг Тан не кивнул и не покачал головой. Он не мог судить о характере человека по одному-единственному инциденту. Коррумпированный чиновник, обладающий огромным богатством, мог также трудиться на благо народа, а честный чиновник мог выносить несправедливые, лживые и неправосудные решения, приводящие к гибели невинных людей.

Официальный мир - сплошь мутная вода, и пытаться разгадать истинную натуру одного-единственного чиновника в такой обстановке действительно глупо.

Но Цзян Шаньсин действительно был хорошим чиновником, который погиб при исполнении служебных обязанностей.

После стихийного бедствия, хотя он и не смог остановить наводнения, вызванные проливными дождями, он сделал все, что было в его силах, чтобы минимизировать потери. Среди пострадавших округов провинции Цзяннань Сучжоу пострадал меньше всего.

Однако за крупной эпидемией неизменно следует крупная катастрофа, и это неизменное правило на протяжении веков.

Несмотря на свою постоянную напряженную работу, Цзян Шаньсин неоднократно посещал районы борьбы с эпидемией, чтобы следить за ситуацией. В конце концов, он заболел, но из-за ограниченных медицинских возможностей ему удалось пережить болезнь только благодаря силе воли.

Вскоре после этого группа перемещенных лиц собралась за пределами города Сучжоу, планируя восстание. Цзян Шаньсин лично отправился их усмирять, но был забит камнями до смерти взволнованными жертвами, которые приняли его за коррумпированного чиновника.

Он пережил стихийные бедствия и эпидемии. Как местный чиновник, не желавший применять силу к жертвам, он в конечном итоге был убит дезинформированной общественностью.

Даже король Ада заявил бы, что с ним поступили несправедливо.

Су Хуайцзин наклонился вперед, глядя прямо в глаза Ронг Тану, и искренне спросил:

-Тан-Тан такой умный. Угадай, сколько еще будет идти этот дождь?

Ронг Тан молча вспоминал: "Летом девятого года правления Цинчжэна, 13 июня, пошел сильный дождь, который продолжался семь дней, в результате чего многие реки вышли из берегов".

Су Хуайцзин сказал:

-Сегодня шестой день июня. Я думаю, у нас есть самое большее семь дней до того, как начнется дождь.

Ронг Тан был потрясен, его глаза расширились от недоверия, но он быстро успокоился.

Су Хуайцзин заметил его мгновенную реакцию, но подумал, что он нервничает. Он взял его за руку:

-Семь дней. Мы могли бы поспешить обратно в столицу, но даже без учета дождя и грязи по дороге, или того, явится ли принц с докладом ко двору, или того, пошлет ли император чиновников и войска в Цзяннань, к тому времени, когда они прибудут, наводнение уже вызовет хаос.

Ронг Тан молча сжал губы, боясь, что если заговорит, то раскроет Су Хуайцзину свои другие планы.

Су Хуайцзин заметил выражение его лица, слегка улыбнулся и медленно произнес:

-Тан-Тан думает о том, чтобы префект Цзян устроил банкет, пригласил губернатора Цзяннани Лу Цзюньсяня, а затем вы пришли, используя свое удостоверение наследника принца, чтобы оказать на него давление и заставить немедленно эвакуировать людей вдоль реки и усилить охрану набережных. После того, как наводнение пройдет, они смогут вернуться домой?

-...И не только это. -Наконец заговорил Ронг Тан, глядя на Су Хуайцзина и держа вторую половину своих мыслей при себе.

"У меня есть рычаги воздействия на него, которые заставят его выполнять мои приказы".

Су Хуайцзин на мгновение замолчал, затем быстро все понял, и его глаза слегка заблестели. Он с улыбкой кивнул:

-Я был неосторожен, думая, что только личность наследника принца может повлиять на губернатора Цзяннани. Тан-Тан, ты бы не проделал весь этот путь, не имея на руках других козырей.

Он почти думал, что его маленький Будда просто переполнен добротой, упуская из виду, что с характером и умом Ронг Тана он не приехал бы в Цзяннань без определенной уверенности, иначе он просто стал бы свидетелем катастрофы и испытывал бы ненужную печаль.

Губы Су Хуайцзина изогнулись в мягкой улыбке, его пристальный взгляд был устремлен на Ронг Тана, голос был ясным, но серьезным:

-Но я не позволю этого. -Он сказал, -Я не позволю тебе подвергать себя опасности. Тан-Тан, играть сердцами людей - самая опасная игра. Малейшее превышение полномочий может спровоцировать смертельную реакцию со стороны противника. Я не разрешаю тебе этого делать.

Су Хуайцзин все еще улыбался, нежно, как тот белоснежный цветок лотоса, который на днях лежал рядом с корзинкой со стручками лотоса под ивой на улице, с нежными желтыми тычинками, нежными и безобидными.

Ронг Тан невольно сглотнул, его кадык слегка дернулся. Су Хуайцзин проследил за его взглядом и медленно и тихо произнес:

-Префекту Цзяну нужно не просто секретное письмо, отправленное в столицу; ему нужен кто-то, кто действительно сможет заставить Лу Цзюньсяня повиноваться.

Шея молодого лорда была тонкой и бледной, с изящным адамовым яблоком. Если проследить линию его шеи вверх, то можно было увидеть тонкий и острый подбородок, губы бледные и, казалось, лишенные эмоций.

Взгляд Су Хуайцзина задержался на них, и он улыбнулся:

-Тан-Тан, угадай, какой подарок я приготовил для тебя?

Примечание автора:

Су Су: Хочу поцеловать свою жену,

Чэн Лао Эр: Привет! Папа, маленький папа, твой обиженный сын здесь! (Входит, кусая цветок) (Убегает, напуганный взглядом Су Су) (Поспешно уходит на работу)

- После проверки предыдущих глав я исправил ошибку. Число людей, пострадавших от наводнения, было изменено на несколько миллионов.

Страница книги Больной муж в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

О книге