— Как же холодно! Температура упала слишком резко. Ещё вчера я ходил в одной кофте, — жаловался Ли Чан, дрожа в университетской аудитории.

Сегодня погода резко испортилась, и многие студенты, не посмотревшие прогноз, оказались одеты не по сезону. Дул пронизывающий сибирский ветер, и они едва не окоченели.

— Линчу, тебе не холодно? — обернулся Ли Чан к Сун Линчу, на котором была всего лишь толстовка.

Сун Линчу спрятал бледные пальцы в рукава и ответил:

— Ничего, тепло ещё немного осталось.

Ли Чан расхохотался.

В этот момент сзади раздался тяжёлый вздох, а следом — недовольный мужской голос:

— Эх, вчера мой парень подарил мне шарф и сказал, что сегодня похолодает. А я не поверил. Хорошо, что он настоял, а то бы уже околел.

— У тебя такой заботливый парень. Завидую.

— Чему тут завидовать? Он просто прямолинейный тип, которому лишь бы дарить дорогие вещи. Ему всё равно, как они выглядят. Если бы я не боялся его расстроить, ни за что бы не надел этот бабушкин шарф.

Ли Чан закатил глаза.

Губы Сун Линчу невольно изогнулись в насмешливой улыбке.

Говорившего звали Су Чжань — он был их соседом по комнате. Того самого «парня», о котором он только что говорил, он увёл у Сун Линчу.

Бывшего парня Сун Линчу звали Тан Минцин. Они познакомились на одном из клубных мероприятий, и Тан Минцин, одержимый внешностью, с первого взгляда влюбился в Сун Линчу, который считался настоящей звездой университета. Он ухаживал за ним почти полгода, прежде чем Сун Линчу согласился встречаться.

Парень, за которого так долго добивались, казалось бы, должен был стать настоящей ценностью. Но всё вышло иначе.

Через несколько месяцев после начала их отношений в общежитии Су Чжаня возникли проблемы — он не ладил с соседями, и как раз в это время двое из его соседей решили съехать и снимать жильё за пределами кампуса. Наставник предложил Су Чжаню переехать в комнату к Сун Линчу и Ли Чану.

Пожив с ними всего несколько дней, Су Чжань заметил, что парень Сун Линчу — красивый, щедрый и явно из обеспеченной семьи. Тогда у него и возникла идея переманить Тан Минцина.

Внешне он совсем не соответствовал вкусам Тан Минцина, но действовал умело. Он искусно строил глазки, кокетничал, а главное — не стеснялся переодеваться в женскую одежду. Сотней разных уловок он сумел завоевать сердце Тан Минцина — и меньше чем за месяц они стали парой.

Су Чжань даже специально подстроил так, чтобы Сун Линчу застал их с Тан Минцином за поцелуем. Сун Линчу испытал отвращение и тут же порвал с Тан Минцином, оставив подлеца пожинать последствия своих поступков.

Однако, добившись своего, Су Чжань не угомонился. Он с неприкрытым бесстыдством хвастался перед Сун Линчу подарками от Тан Минцина — демонстрировал дорогие вещи, которые тот ему дарил, всякий раз напоминая, что теперь «добыча» принадлежит ему. Было видно, что он наслаждается своей победой — увести богатого парня у другого.

Вот и сейчас…

На самом деле, Сун Линчу не особо переживал из-за того, что у него увели парня. С таким предателем и правда лучше расстаться пораньше.

Но поведение Су Чжаня вызывало у него отвращение.

Если бы он сам не прошёл через это, ни за что бы не поверил, что в мире бывают настолько бесстыжие люди.

Ли Чан подтолкнул Сун Линчу локтем и нарочито саркастичным тоном сказал:

— Линчу, глянь, чья это рожа валяется на полу? Какое-то зелёное чаёчко насорило и даже не захотело забрать своё лицо обратно?

Сун Линчу хмыкнул и ответил:

— А у зелёного чая и не было лица.

Ли Чан усмехнулся:

— Ой, ошибся, извини. Совсем забыл — у зелёного чая ведь не то что лица, у него и кожи-то нет.

Некоторые из тех, кто понял их намёки, засмеялись. Су Чжань тоже понял, что над ним издеваются, но так как имени никто не назвал, ему оставалось лишь презрительно усмехнуться.

Парня Сун Линчу увёл такой, как он!

Ха! Красивая внешность — не панацея. Без мозгов и ума даже самого лучшего парня не удержишь.

———

После того как утренние пары наконец закончились, Сун Линчу и Ли Чан поспешили вернуться в общежитие, чтобы переодеться потеплее.

Переодеваясь, Ли Чан передёрнулся от холода и пробормотал:

— Я так мёрзну, что уже пуховик на себя натянул. Погода ужас, лишь бы снег не пошёл.

— Кто знает. В прошлые годы в это время уже начинался снег, — ответил Сун Линчу, доставая из шкафа пару тёплых ботинок. — А в этом году ещё холоднее.

У Сун Линчу было слабое здоровье, и зимой его ноги быстро становились ледяными. Поэтому ему особенно важно было заботиться о тепле. Тёплая обувь и носки были для него настоящей необходимостью в холодное время года.

Пока Сун Линчу натягивал носки, дверь в комнату распахнулась — вернулся Су Чжань с пакетом еды навынос в руках. Увидев обоих, он тепло улыбнулся:

— О, вы как раз тут! Отлично! Мой парень заказал для меня целое ведро курицы, но я всё не осилю. Вы же ещё не обедали, давайте поедим вместе.

В целом, учитывая, что Су Чжань увёл парня у Сун Линчу и продолжал хвастаться этим на каждом шагу, отношения между ними были напряжёнными. Но у Су Чжаня была особая «способность» сохранять внешнее подобие дружбы — он мог запросто болтать и шутить, будто ничего и не произошло.

Ли Чан, который не умел притворяться, скривился и с издёвкой сказал:

— Я не буду. Боюсь, «жар внутри» поднимется.

Он специально сделал акцент на словах «жар внутри».

Су Чжань прикусил губу. Будь в комнате кто-то ещё, он бы, наверное, изобразил обиженного бедняжку, которому непонятно, за что его изолируют.

На самом деле, в их общежитии всегда были хорошие отношения. Даже тот сосед, что недавно съехал, страдал от жёсткой мизофобии, но все к нему относились с пониманием, поддерживали порядок и спокойно уживались.

Но с Су Чжанем было совсем другое. Как говорил Ли Чан, уже само то, что ему до сих пор не набили морду, говорит о великом терпении.

Су Чжань повернулся к Сун Линчу.

Тот, надев ботинки, спокойно произнёс:

— Я не буду.

— Оу… — пробормотал Су Чжань, опустив взгляд и уставившись на обувь Сун Линчу. Вдруг он сказал:

— У тебя обувь разваливается. Ты не собираешься её выбросить?

На боку ботинка Сун Линчу действительно отклеилась подошва, но пока не шёл дождь, это никак не мешало. Из-за скромного бюджета Сун Линчу был бережливым и не спешил выбрасывать вещи раньше времени.

Будь то случайно или намеренно, но во время своих слов Су Чжань дважды тряхнул ногами — на нём были лимитированные кроссовки за несколько тысяч юаней, о которых он уже хвастался раньше. Это тоже был подарок от Тан Минцина.

Сун Линчу действительно было всё равно, что и сколько Тан Минцин кому дарил. Но эти бесконечные мелочные провокации могли вывести из себя даже святого.

Закончив обуваться, он с каменным лицом ответил:

— А зачем выбрасывать? Вдруг кто-то, кто любит носить чужое старьё, подберёт их, натянет — и ещё передо мной хвастаться будет. Вот тогда точно стошнит.

Су Чжань: «…»

Ли Чан смеялся всю дорогу от общежития до столовой:

— Это было в яблочко! Видел лицо Су Люча? Позеленел весь! Хахаха!

«Су Люча» — это прозвище, которое Ли Чан дал Су Чжаню за его повадки настоящего «зелёного чая».

«Люча» значит «зелёный чай».

Он приобнял Сун Линчу за плечи:

— Я тебя недооценивал. Не думал, что ты так умеешь людей ставить на место.

Сун Линчу нахмурился:

— Он меня до белого каления доводит.

— А кого он не бесит? — отозвался Ли Чан. — Если бы мы знали, что он за человек, когда куратор попросил нас взять его к себе, в жизни бы не согласились так быстро. Я ведь сначала думал, что он нормальный. Кто бы мог подумать...

Су Чжань умел отлично притворяться. Те, кто его плохо знал, были уверены, что он — просто душка: говорит тихо, улыбается всем подряд, обходительный и милый.

В то время Ли Чан даже сомневался, когда куратор сказал, что с ним не ладят соседи. Ну как такой парень может с кем-то не уживаться?

Кто бы знал… Хех.

Днём занятий не было, и Ли Чан ушёл в другую комнату поиграть с друзьями.

А у Сун Линчу была недоделанная дизайнерская работа, и он пошёл в библиотеку.

Сейчас не было сессии, и в библиотеке было немноголюдно. Сун Линчу занял своё обычное место и, погружённый в мысли, начал обдумывать эскиз. Как вдруг пара рук постучала по столу перед ним — тук-тук.

Сун Линчу вынырнул из мыслей и увидел, что напротив кто-то сидит.

Тан Минцин. Его подлый бывший.

— Чего тебе? — голос Сун Линчу был холоден и отстранён.

Тан Минцин почесал затылок и сказал:

— Я хотел попросить тебя разработать эскиз браслета. Хочу подарить его родственнику. Я заплачу, конечно.

Сун Линчу учился на ювелирного дизайнера. У него был природный талант, острый ум и страсть к обучению. Он выигрывал национальные конкурсы ещё до поступления в университет, а во время учёбы становился победителем без особой конкуренции. К выпуску его имя уже знали в профессиональной среде.

Некоторые известные ювелирные платформы даже предлагали ему работу ещё до окончания учёбы.

Сун Линчу отказал без колебаний:

— Я занят.

— Пожалуйста, это для меня очень важно. Я могу заплатить вдвое больше, — взмолился Тан Минцин.

Человек, которому он хотел подарить украшение, занимал высокий пост и был страстным поклонником ювелирных изделий. Обычные брендовые украшения не производили впечатления, и Тан Минцин был вынужден искать индивидуальный дизайн.

Но с именитыми дизайнерами у него не было связей, а Су Чжань, хоть и учился на том же факультете, нарисовал несколько эскизов, которые совершенно не устроили Тан Минцина.

Пришлось ему, скрепя гордость, прийти просить помощи у Сун Линчу.

Он думал, что, несмотря на расставание, Сун Линчу всё ещё мягкий и покладистый. Дескать, если хорошенько попросить, тот обязательно согласится.

Но сейчас Сун Линчу был в бешенстве. Его голос стал ледяным:

— Даже если втрое заплатишь — катись отсюда.

Тан Минцин: «...»

— Линчу…

— Убирайся!

Сун Линчу со всей силы ударил карандашом по бумаге. Грифель переломился пополам, и один кусочек отлетел прямо перед носом Тан Минцина.

Тан Минцин: «...»

Тан Минцин посмотрел на человека, который раньше был мягким и спокойным, а теперь в его глазах читалась почти убийственная ярость, — и, опустив голову, сникшим шагом вышел из библиотеки.

— Ублюдок! — выругался Сун Линчу сквозь стиснутые зубы.

Настроение было испорчено на весь день — и этим подонком, и этим «зелёным чаем».

Думают, раз у них есть немного грязных денег, то они уже какие-то особенные. Ни до какого «богатства» они ещё не доросли, а выпендриваются, будто уже родились с золотой ложкой во рту.

На первый взгляд может показаться, что Тан Минцин швыряется деньгами, а Су Чжань ходит, как жених в семейство миллионеров. Но на деле семья Тан Минцина вовсе не была такой уж богатой. Просто сравнительно обеспеченная — и далеко не уровень настоящих элит.

Однако у Тан Минцина был один богатый, но смертельно больной дядя. Тот не мог ни жениться, ни завести детей, и поэтому выбрал Тан Минцина своим наследником.

Иногда, слушая хвастовство Су Чжаня, Сун Линчу так раздражался, что втайне желал, чтобы случилось что-то, что лишит Тан Минцина его права на наследство. Вот тогда бы он посмеялся от души.

Сун Линчу достал точилку, чтобы наточить карандаш, как вдруг услышал звонкий рингтон. Он поднял глаза и увидел, что на столе, где только что сидел Тан Минцин, остался серебристый телефон. Тот самый, который они вместе выбирали — и именно в том цвете, что нравился Сун Линчу.

Уголки губ Сун Линчу скривились в ироничной усмешке.

Звонок был слишком громким, и несколько студентов уже начали бросать недовольные взгляды. Пришлось взять телефон и нажать кнопку беззвучного режима. Он уже хотел положить его обратно, как вдруг увидел имя на экране входящего вызова — и замер.

На экране телефона было написано: «Младший Дядя».

Тан Минцин как-то упоминал, что его тяжело больной дядя — самый младший в семье.

Неужели это он?...

В этот момент в голове Сун Линчу вдруг вспыхнула дерзкая, безумная мысль.

А что, если… он добьётся благосклонности младшего дяди, женится на нём, войдёт в их домовую книгу — и тем самым лишит Тан Минцина права на наследство?

Эта идея была абсурдной. Ядовитой. Совершенно не в характере Сун Линчу.

Но стоило ей однажды родиться — и он уже не мог от неё избавиться. Она цепко въелась в сознание, вызывая тайное, запретное возбуждение.

Возбуждение от мысли о мести подонку.

Возбуждение от представления, как с зелёного чая срывают маску…

Возбуждение от фантазии, как оба — и Тан Минцин, и Су Чжань — валяются в ярости, захлёбываясь собственной злобой.

Чем больше Сун Линчу размышлял, тем сильнее росло это крамольное удовольствие. Он взял другую ручку и аккуратно переписал этот номер телефона на листок бумаги.

Тан Минцин быстро вернулся, чтобы забрать телефон. Увидев пропущенный звонок, он слегка изменился в лице. Не медля, он перезвонил и поспешно вышел из библиотеки.

В библиотеке вновь воцарилась тишина, но Сун Линчу, обычно сосредоточенный, теперь был рассеян — в памяти то и дело всплывали те цифры, телефонный номер.

Он отложил ручку, достал телефон и открыл строку поиска в WeChat. Введя номер, он увидел всплывшее имя:

[Тан Юэ]

Удивительно, но тот использовал своё настоящее имя в качестве ника в WeChat.

Похоже, он был довольно серьёзным и строгим человеком.

Однако это лишь укрепило подозрение Сун Линчу: скорее всего, это и был тот самый состоятельный дядя Тан Минцина.

Подпись у него отсутствовала, а аватар не выделялся ничем особенным. Если он хотел узнать больше, ему оставалось только добавить его в друзья.

Сун Линчу долго смотрел на надпись «Добавить в контакты», не отрывая взгляда, а затем закрыл окно добавления.

Ну уж нет, это просто нелепо. Он не мог себя заставить.

Прошло два дня. Похолодало, пронизывающий ветер жал кожу, а низкое серое небо словно предвещало скорый снег.

После вечерних занятий Сун Линчу вернулся в общежитие. В комнате оказался только Су Чжань — видно, Ли Чан снова ушёл на свидание со своей девушкой.

— Линчу, ты как раз вовремя! — окликнул его Су Чжань, едва он вошёл. — Посмотри, как на мне сидит этот костюм?

Сун Линчу только тогда заметил, что на друге — белоснежный костюм. Пошив — безупречный, и сидел он на Су Чжане так, будто был создан специально для него. Даже его слегка заурядные черты заиграли по-новому.

Вот оно как — одежда действительно делает человека.

— Сидит отлично, — отозвался Сун Линчу, не особенно задумываясь.

— Правда? — оживился Су Чжань. — Это первый раз, когда я надел этот костюм на заказ. Чувствую себя скованно, всё кажется не на месте... Вот боюсь, как бы не опозориться на приёме послезавтра.

С этими словами он аккуратно снял пиджак, будто боялся помять ткань.

— Ты когда-нибудь бывал на приёме? — спросил он Сун Линчу.

— Нет, — спокойно ответил тот.

— Серьёзно? Тан… — Су Чжань не успел договорить, как вдруг осёкся, будто что-то вспомнил. Прикрыв рот, захихикал: — Хотя там, говорят, ничего интересного. Собрались какие-то шишки — болтают о делах, заключают сделки. А богатенькие сынки и дочки ищут себе пару. Скука смертная. Если бы мой парень не настаивал и если бы костюм уже не был на меня заказан, я бы ни за что не пошёл.

Сун Линчу подумал, что, пожалуй, слишком снисходителен. Дал такому дураку, как Су Чжань, в открытую хвастаться прямо у него перед носом.

Будь он с более взрывным характером — давно бы уже влепил тому пощёчину.

Он лишь усмехнулся и заметил:

— Всё равно идти придётся. Тогда уж приём будет не только о делах, деньгах и женихах. Появятся и развлечения — вроде живых шутов.

Лицо Су Чжаня вмиг вытянулось.

— Это ты сейчас на кого намекаешь?

Сун Линчу повернул голову:

— А ты сам как думаешь?

— Ты... — Лицо Су Чжаня то наливалось краской, то бледнело, но вскоре он выдавил натянутую усмешку и язвительно произнёс:

— А мне кажется, тут кое-кто просто завидует. Век бы ему не увидеть костюма на заказ. Завидует, что меня пригласили на такой элитный приём. Тск-тск-тск… Жалкое зрелище.

Сун Линчу уже открыл рот, чтобы что-то ответить, как вдруг раздался стук в дверь. Следом приоткрылась дверь, и в комнату заглянул Сюй Лян из соседнего блока. Увидев Сун Линчу, он улыбнулся:

— Линчу, вот ты где.

— Мм. Что-то случилось? — отозвался Сун Линчу.

Сюй Лян вошёл, держа одну руку за спиной, и с чуть смущённым видом сказал:

— Это не я... Меня попросили. Ты знаешь старшекурсника с финансового факультета, Хэ Цишэня? Так вот, он передал тебе это.

Он вынул руку из-за спины, и в ней оказался изящный подарочный бокс, украшенный алыми розами — недвусмысленный намёк на чувства дарителя.

Сун Линчу ещё не успел ничего сказать, а лицо Су Чжаня уже перекосилось.

Хэ Цишэнь — фигура в их университете почти легендарная. Известный отпрыск богатой семьи, сын застройщика с громким именем, тот самый, что пожертвовал университету целое здание. Богатый, влиятельный и не склонный к скромности.

Сун Линчу был красив, доброжелателен и к тому же талантлив — неудивительно, что у него находились поклонники. Так что симпатия Хэ Цишэня не казалась чем-то из ряда вон выходящим.

Но вот время появления подарка оказалось почти символичным — словно пощёчина в ответ на только что произнесённую речь Су Чжаня.

Тот, кто обычно чувствовал себя уверенно, вдруг слегка растерялся. На фоне этого роскошного жеста даже его дорогущий костюм показался уже не таким уж ценным.

Сун Линчу понадобилось несколько секунд, чтобы припомнить, кто такой Хэ Цишэнь — он и правда его не узнал с первого раза, что удивило самого Линчу.

— Извини, — сказал он, — передай, пожалуйста, что я не могу принять подарок. И спасибо.

Сюй Лян, похоже, не удивился отказу — будто и ожидал такого поворота. Он кивнул:

— Хорошо. Тогда я пошёл.

— Угу.

Когда Сюй Лян ушёл, Сун Линчу не удостоил Су Чжаня ни взглядом. Он взял пижаму и пошёл в ванную.

После душа, вытираясь, он заметил, что на пальто было грязное пятно. Решив отнести его в прачечную, он, по привычке, сначала проверил оба кармана — и в правом обнаружил сложенный листок бумаги.

На записке был написан номер телефона.

Это был… номер дяди Тан Минцина.

Сун Линчу сжал губы. В памяти всплыло самодовольное лицо Су Чжаня — как деревенская курица, возомнившая себя фениксом после неравного брака.

Подавленная прежде мысль снова дала о себе знать — и теперь она была сильнее, чем раньше.

Сун Линчу внезапно понял: он вовсе не такой уж безобидный и добродушный человек. По крайней мере сейчас, в эту секунду, затаённая злость буквально кипела в груди. Особенно если представить выражение лица Су Чжаня, когда тот поймёт, что его мечта влиться в ряды богачей рухнула.

Это будет зрелище.

Ради этого он готов на всё.

В конце концов, дяде Тан Минцина осталось жить недолго, и ничего особенного от него ждать не приходится. Что он теряет? Разве что станет вдовцом.

А может, наоборот — принесёт тому немного тепла, даст почувствовать, что мир всё-таки способен быть добрым.

Даже если наследство ему не достанется, всё равно будет приятно — насолить этой парочке шавок.

Сун Линчу тут же достал телефон, ввёл номер, и на экране появилось окно добавления контакта. Всё тот же пользователь по имени Тан Юэ. Не раздумывая, он нажал «добавить в друзья».

Он замер перед строкой для ввода комментария к заявке.

Что написать, чтобы его точно приняли?

Сун Линчу с детства был воспитан сдержанно и спокойно, с мягким, даже интровертным характером. Он никогда не выходил за рамки приличий, а уж тем более — не делал первых шагов в столь... прямолинейных ситуациях. Сейчас же он чувствовал себя абсолютно не в своей тарелке.

Немного поразмыслив, Сун Линчу вспомнил, как Тан Минцин обмолвился однажды: его дядя — отъявленный любитель красивых лиц. Даже секретарей и ассистентов он набирал исключительно по внешности. Ему явно нравились яркие, раскованные типажи.

Немного поколебавшись, Сун Линчу открыл альбом, выбрал одно из своих удачных фото — и установил его на аватар.

Смущённый, но всё же решившись, Сун Линчу стиснул зубы и нажал отправить.

———

На следующее утро. Город S, больница «Айкан», VIP-палата с чёрной картой на верхнем этаже.

На больничной койке, опираясь на подушки, сидел мужчина и просматривал кипу документов, которые только что принесла секретарь.

Его внешность была безупречной, а в облике ощущалась врождённая благородная холодность — такая отчуждённость, что приблизиться к нему казалось почти невозможным. Даже в больничной пижаме он не терял той подавляющей ауры власти, которую нарабатывал годами — рядом с ним невольно хотелось говорить тише и не двигаться без разрешения.

Это был Тан Юэ — глава семьи Тан, один из крупнейших игроков столичного финансового рынка.

Он прошёл через ожесточённую войну за власть внутри клана Тан, обошёл всех соперников и с железной хваткой взобрался на вершину пирамиды. И вот сейчас — в больнице, с болезненно бледным лицом и в халате — он выглядел так, словно сама жизнь решила на время притормозить его победное шествие.

Недавно с ним произошла авария, а когда его доставили в больницу, врачи обнаружили доброкачественную опухоль. Пришлось срочно делать операцию.

С наложением двух диагнозов, даже при том, что прежде Тан Юэ был крепким и выносливым, сейчас он выглядел утомлённым и болезненным.

В этот момент в дверь палаты дважды постучали, и в комнату вошёл седовласый старик с тростью.

— Дедушка, зачем вы опять лично пришли? — поспешил навстречу Чэн Бинь, личный помощник Тан Юэ, всё это время находившийся в палате.

— А как мне ещё быть, если не доверяю этому внуку, который только и знает, что работать? — ворчливо бросил старик, окидывая взглядом секретаря. — Без Сяо Юэ, выходит, компания совсем не может функционировать, да?

Секретарь поспешно опустил голову, не осмеливаясь сказать, что сам Тан Юэ и велел принести документы.

Тан Юэ, спокойно передав бумаги помощнику, сказал:

— Всего лишь пара бумаг, ничего страшного. На улице холодно, берегите здоровье.

Старик — дед Тан — опустился в кресло, взял из рук Чэн Биня чашку с горячим чаем и с удовлетворённым гулом отпил первый глоток.

— Конечно, я пришёл не просто так, — сказал он, не скрывая намерений. — Буду говорить прямо. Я нашёл тебе подходящего человека.

Тан Юэ уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но дед Тан, словно заранее знал, что он ответит, прервал его:

— Не ищи отговорок. Раз уж у тебя есть время переписываться в WeChat на больничной койке, значит, найдётся и на это. Этот человек — не с улицы. Я лично его выбрал. Уверен, он тебе понравится.

— ……

— Я ведь не навязываюсь, — продолжил старик, — но ты всё время один. Вокруг одни волки. Если бы не я, кто после аварии оформлял бы тебе все бумаги? Кому ты вообще можешь доверять из родни? Моё здоровье уже не то, и если я сейчас тебе не подберу спутника… — его голос дрогнул. — Тогда с каким лицом я предстану перед твоими родителями?

Старик замолчал. Глаза у него покраснели.

Хотя он часто ворчал на Тан Юэ за то, что тот не устраивает личную жизнь, по-настоящему никогда не вмешивался. Но в этот раз — он испугался.

Испугался по-настоящему.

Впервые за долгие годы он почувствовал, что время неумолимо. Он боялся, что в один момент некому будет даже подписать разрешение на операцию для его внука.

Тан Юэ посмотрел на него. Слова отказа, которые он уже почти произнёс, застряли в горле.

— Хорошо, — тихо сказал он. — Как скажешь, дедушка. Я послушаюсь.

Дед Тан тут же просиял и с воодушевлением заговорил:

— Он ещё учится в университете. Причём не абы где — настоящий отличник из престижного вуза. Я с ним встречался, парень очень симпатичный. Я дал ему твой WeChat, так что добавляй.

Тан Юэ достал телефон и открыл WeChat.

Действительно — в разделе новых контактов мигал красный кружок, оповещая о новой заявке в друзья.

— Говорят, он очень живой, открытый, с характером, который отлично уравновесит твой. Ну что, добавил?

Выражение лица Тан Юэ на мгновение застыло. Такого даже он не ожидал.

На аватарке человека, приславшего запрос, был юноша с поразительно красивой внешностью. Если это действительно тот самый, о котором говорил дедушка, то его описание было, мягко говоря, слишком скромным. Это был не просто симпатичный парень — это была вопиющая красота.

Но дело было не в этом.

Главное — это текст, который сопровождал заявку в друзья:

[Гэгэ, как думаешь, я красивый?~ Хочу быть у гэгэ в списке друзей~]

Что ж, энтузиазма и инициативности этому человеку точно было не занимать.

С тех пор как накануне вечером Сун Линчу отправил заявку в друзья Тан Юэ, ответа так и не поступило. Он гадал: неужели слишком поспешил и напугал человека? Или Тан Юэ просто не добавляет незнакомцев? А может, он просто ещё не видел запрос — в конце концов, он же не здоров, не будет же торчать в телефоне весь день, как обычный человек.

Сун Линчу решил: если до конца дня не будет ответа, надо будет притормозить и вести себя сдержаннее.

Но во время перерыва он машинально проверил телефон — и увидел уведомление: Тан Юэ принял его запрос.

Сун Линчу мгновенно выпрямился на стуле, словно его ударило током.

Похоже, Тан Минцин не врал: его младший дядя и правда падок на красивых и неравнодушных.

Ну и чего тянуть?

Пора зажигать!

Сун Линчу ощутил прилив бодрости — будто ему в вену вкололи адреналин. Он был готов действовать!

Маленький Сунлин: (гифка с лисичкой, целующей лапки)

Маленький Сунлин:

«Наконец-то гэгэ добавил меня~ Я так давно восхищаюсь гэгэ (^▽^)»

Ответ от Тан Юэ пришёл почти мгновенно.

Тан Юэ:

«Восхищаешься мной?»

Маленький Сунлин:

«Да! Гэгэ такой статный, с необыкновенной харизмой и талантом через край — как тут не восхищаться?»

Маленький Сунлин:

«Гэгэ — это мой белый лунный свет.»

Маленький Сунлин: (гифка: застенчивая лисичка, прикрывающая мордочку)

Вау. Сун Линчу сам бы себе сейчас десятку поставил за такую порцию радужных комплиментов!

Он перечитывал свои сообщения — и не мог не улыбаться. Восторженно, чуть застенчиво, но в меру — всё как надо. Видимо, у него действительно есть талант к такому подходу.

Тан Юэ:

……

Шесть точек? Хм…

А, понятно. Старик засмущался!

Сун Линчу тут же ухватился за момент и быстро напечатал:

Маленький Сунлин:

«Так приятно, что теперь могу болтать с гэгэ~ (застенчиво)»

Маленький Сунлин:

«Теперь, как только открываю WeChat и вижу гэгэ, мне так радостно, что хочется пробежать десять кругов по стадиону!»

Ах, ну как можно быть таким хорошеньким?

Вот оно — идеальное попадание в эстетику Тан Юэ!

Сверху в окне чата загорелась надпись: «печатает…»

Сун Линчу потёр руки в предвкушении.

Он был уверен — Тан Юэ точно польщён и уже заинтересован им всерьёз.

Спустя пару секунд телефон завибрировал.

Сун Линчу с замиранием сердца посмотрел вниз.

Тан Юэ:

«Беги. Не трать молодость на сожаления.»

Сун Линчу: ???

Сун Линчу на мгновение опешил, а потом понял — Тан Юэ просто ответил на его «желание».

Он ведь сказал это так, в шутку… зачем воспринимать всерьёз?

На улице холод собачий, и одна мысль о беге вызывала у него желание завернуться в одеяло и впасть в спячку. Сун Линчу без лишних слов положил телефон обратно в сумку.

Погода была невыносимо морозной, и его бывший сосед по комнате, Хэ Вэньянь, настаивал, чтобы тот пришёл к нему — поесть хотпота.

Хэ Вэньянь был из обеспеченной семьи, типичный «второе поколение богачей». Он так и не смог привыкнуть к студенческому общежитию, поэтому ещё со второго курса снимал квартиру отдельно.

Его апартаменты — просторные, более сотни квадратов, обставленные со вкусом и всеми удобствами — стали для Сун Линчу и его друзей своего рода «базой» для посиделок. Особенно зимой, в сезон хотпота — грех не собраться.

На это приглашение откликнулся даже Гао Юань — ещё один бывший сосед, страдающий тяжёлой формой ОКР, который обычно избегал любых сборищ.

Правда, Вэньянь, как всегда, думал только о себе и приготовил всего один котёл. Поэтому после занятий вся компания пошла в супермаркет за ингредиентами.

Парни ведь — как ни крути — мясоеды, и вскоре стол ломился от мяса, морепродуктов и прочих деликатесов.

— Эй, — сказал Гао Юань, зачерпывая лапшу из котла, — тот тип из вашего общежития всё ещё бесит вас каждый день?

Гао Юань и Хэ Вэньянь не учились с ними на одном факультете. Они знали только в общих чертах, что к ним в комнату подселился странный чувак, который увёл у Сун Линчу парня и теперь каждый день хвастается этим. Подробностей они не знали.

— Да ещё как! — с яростью отозвался Ли Чан, едва услышав его имя. — Он такой мерзкий. Прямо на лице надо ему выгравировать: «мелочный и мстительный». Первый раз вижу, чтобы кто-то так нагло гордился тем, что стал третьим лишним.

— Да он просто издевается над Линчу, потому что тот слишком добрый, — с отвращением бросил Хэ Вэньянь. — Будь я в том общежитии, он бы и рта раскрыть не посмел. Я бы устроил ему бесплатную путёвку в реанимацию на месяц.

Гао Юань бросил на него взгляд:

— Кстати, он ведь вроде и к тебе когда-то подкатывал?

Ли Чан опешил:

— Что, серьёзно? Он и к тебе тоже приставал?!

— Ага, — кивнул Хэ Вэньянь спокойно. — На втором курсе. Но мне такие не интересны, так что я его просто проигнорировал.

— Чёрт возьми, он же уже прошёлся по всем богачам в нашем универе. Только Тан Минцин — слепой, честное слово, — с раздражением бросил Ли Чан. Но, поняв, что сказал лишнего, резко осёкся и украдкой глянул на Сун Линчу.

Тот не обиделся, а спокойно кивнул:

— Он не только слепой. Он ещё и... слегка не в себе.

— Вот именно, — буркнул Гао Юань, опуская кусок мяса в свой маленький котёл. — С твоими-то данными, Линчу, ты можешь выбрать кого угодно. А он тебе и в подмётки не годится.

— Да я вообще уверен, — добавил Хэ Вэньянь с жаром, — стоит тебе только щёлкнуть пальцами — и все эти генеральные, богачки, золотая молодёжь — сами поползут к тебе на коленях, цепляясь за штанины школьной формы!

Сун Линчу: «…»

Он невольно дёрнул уголком рта. Обычно подобные слова он слушал сквозь пальцы — ни к чему лишний пафос.

Но в этот раз почему-то… захотелось спросить:

— Я правда настолько… обаятельный?

— Та ещё ракета! — без колебаний подтвердил Хэ Вэньянь. — Самый красивый парень за всю историю нашего факультета, учёба на уровне, характер золотой. Если бы я не был гетеро, я бы уже уволок тебя к себе домой!

Он похлопал его по плечу. — Так что, Линчу, хватит принижать себя. Ты — огонь. Поверь.

Сун Линчу задумался.

Хотя слова Хэ Вэньянья звучали слегка преувеличенно, в них всё же было зерно правды.

А значит, унывать не стоит. Стоит только дать Тан Юэ шанс узнать его получше — и тот обязательно в него влюбится!

После ужина мыть посуду и убирать за собой им не пришлось — Хэ Вэньянь по звонку вызвал домработницу. Поболтали ещё немного, и, заметив, что время уже позднее, ребята стали расходиться.

— Ого! Снег пошёл! — воскликнул Ли Чан, выбежав за дверь.

Когда они вышли из дома Хэ Вэньянья, увидели, что на улице уже вовсю валил крупный пушистый снег. С неба сыпались огромные хлопья, и судя по темпам, к утру землю накроет плотный белый слой.

— Вот это да! — радостно вскрикнул Ли Чан. — Никогда не видел такой сильный снегопад!

Хотя в морской столице каждый год выпадал снег, чаще это была мокрая и неинтересная крупа, а не настоящее волшебство. За три года в университете это был первый раз, когда им посчастливилось увидеть такую красивую зимнюю ночь.

Ли Чан и Гао Юань, никогда не видевшие такого обильного снегопада, тут же вытащили телефоны и начали снимать видео и делать фотографии.

Сун Линчу, выросший на севере, где снег — привычное зимнее дело, смотрел на них без особого восторга. Но, заметив, как Ли Чан радостно делится фотографиями со своей девушкой, вдруг задумался.

Он достал телефон, сделал снимок снежного пейзажа и, поколебавшись всего секунду, отправил его Тан Юэ.

Маленький Сунлин: [(фотография)]

Маленький Сунлин: [Гэ, у нас пошёл снег! (o≧▽≦)o]

———

Айканская больница.

VIP-палата, наполненная теплом.

Тан Юэ сидел на кровати, листая книгу. На нём были очки в золотой оправе; холодный свет лампы отражался в тонких линзах, придавая его взгляду ещё больше отстранённости. Даже сейчас, в уютной палате, его фигура излучала ту же неприступность, что и ледяной зимний вечер за окном.

Сиделка, тихо подошедшая к кровати, поставила на тумбочку чашку горячего молока и беззвучно вышла из комнаты.

Тан Юэ обычно не пил молоко, но с тех пор как его положили в больницу, сон стал приходить с трудом. По совету врача, молоко должно было помогать расслабиться, и потому дворецкий поручил сиделке приносить чашку каждый вечер.

Сиделка, побаиваясь этого холодного, неприступного господина, не смела вмешиваться в его режим. Поэтому выбор пал на молоко — оно служило ей своеобразным напоминанием: пора отдыхать.

Тан Юэ поднял чашку, сделал глоток — и в этот момент телефон на тумбочке завибрировал дважды. Он бросил взгляд на экран и увидел сообщение от того самого юноши, с которым его познакомил дед.

Старик Тан, не ведая о том, насколько «гетеросексуально непробиваем» может быть его внук, наивно полагал, что раз Тан Юэ хоть что-то написал в ответ при добавлении в друзья — значит, проявил интерес. С довольной душой он тогда и удалился, уверенный, что всё складывается как надо.

Но, как оказалось, он недооценил характер внука.

Тан Юэ, поставив чашку обратно на столик, даже не взглянув на текст, вернулся к чтению. Сообщение он проигнорировал.

Через несколько минут телефон снова завибрировал — и снова это был тот самый юноша.

Тан Юэ потянулся, чтобы перевести устройство в беззвучный режим, но в этот момент вспомнил предостережение деда перед уходом:

— Если ты проигнорируешь человека сразу после того, как я ушёл, я лично пойду рыдать на могиле твоих родителей.

Тан Юэ был убеждённым материалистом и не верил, что подобные слова могут хоть как-то повлиять на реальность, но всё же… палец замер. Он вздохнул и открыл окно чата.

Он не собирался вступать в оживлённую беседу, но прекрасно знал, как вести диалог так, чтобы у собеседника быстро отпало всякое желание продолжать.

Маленький Сунлин: [Снег пошёл, руки окоченели.]

Маленький Сунлин: [Передо мной парочка держится за руки, греются, фу… ну и пусть! Я совсем-совсем не завидую!]

Маленький Сунлин: [(ухмыляющийся лис.gif)]

Тан Юэ: [Завидовать бесполезно.]

Сун Линчу прощался с Гао Юанем, направлявшимся в съёмную квартиру, и Ли Чаном, спешившим доставить ужин своей девушке. Он неторопливо побрёл в сторону общежития и по дороге открыл Вичат. Там уже было новое сообщение от Тан Юэ.

Он прочёл его — и мысленно выплюнул глоток старой крови.

Серьёзно? Вот это ты уловил из всего?

Ты что, не видишь? Я тебе сигналю, моргаю фарами, выставляю табличку с надписью “ХОЧУ ВСТРЕЧАТЬСЯ”!

Спокойно. Спокойно. Взрослые мужики просто туговато соображают…

Маленький Сунлин: [QAQ, у меня болит сердце.]

Маленький Сунлин: [Гэ, тебе не холодно? Одиноким песикам можно прижаться друг к другу и согреться, я могу согреть тебе руки~]

Тан Юэ: [Не холодно.]

Сун Линчу: «…»

Вот это и есть искусство убивать разговор одним сообщением.

Но Сун Линчу не зря считался талантливым и находчивым: он мгновенно включился, чтобы не дать беседе окончательно умереть.

Маленький Сунлин: [А я мёрзну :( ]

Маленький Сунлин: [Смотри, у меня руки совсем покраснели от холода.]

Маленький Сунлин: [(фото)]

Сун Линчу аккуратно сфотографировал свою руку, выбрав удачный ракурс и наложив лёгкий фильтр.

Его руки и без того были белыми, стройными, с чётко очерченными суставами — изящные, словно у пианиста. При лёгком уходе они были настолько совершенны, что он легко мог бы подрабатывать моделью рук.

Когда-то Тан Минцин постоянно восхищался ими. Сун Линчу не верил, что Тан Юэ, будучи заведомым фанатом красивой внешности, сможет остаться равнодушным.

Тан Юэ: [Не играй с телефоном — и не будешь мёрзнуть.]

Сун Линчу чуть не подавился воздухом.

Уже еле живой диалог добили окончательно. Надежда на флирт умирала на месте, не дождавшись реанимации.

Маленький Сунлин: [Когда чатишься с гэ, совсем не холодно.]

Маленький Сунлин: [Ты потрясающий, гэ! Наверняка ты фея!]

Посмотрите на него — такой искренний, открытый, так старается, так борется, несмотря на флирт-инвалидность… ну просто скажи, что тронут!

Тан Юэ: [[Мини-программа] Ваш друг поделился с вами хорошей книгой: «Учебное пособие по материализму и атеизму».]

?!

??!

Что, чёрт побери, это вообще было?!

Осознав, с какой благородной целью Тан Юэ поделился с ним учебником по материализму и атеизму, Сун Линчу с абсолютно каменным лицом убрал телефон обратно в карман куртки.

Ну конечно. Перед ним — нерушимый, нечувствительный, стальной гетеро, которого никаким флиртом не проймёшь.

И зачем он вообще в это ввязался? Зачем делать из себя лизуна на поводке?!

Плевать. Надо уничтожить всё это жалкое увлечение с корнем.

Такие прямолинейные мужики не достойны любви. Пусть идут читать свои атеистические брошюры.

— …там было по-настоящему роскошно, даже круче, чем на приёмах в дорамах! — восторженно вещал Сунь Чжань, лёжа на кровати и болтая по телефону. — И столько там было важных персон, я даже несколько суперзвёзд увидел!

Вернувшись в общежитие, Сун Линчу услышал его хвастовство, но не обратил внимания. Взяв пижаму, он направился в душ.

Он почти дошёл до ванной, когда снова донёсся голос Сунь Чжаня:

— На таком мероприятии, конечно, неудобно автографы просить, — захихикал тот в трубку. — К тому же, мой парень познакомил меня со своими друзьями из крутых семей — все до одного приятные ребята. А главное — они называли меня «золовкой»! Я аж покраснел.

С глухим щелчком Сун Линчу закрыл за собой дверь ванной, отрезав поток слов, в которых несложно было угадать — каждый из них был адресован ему.

Он уже подумывал сменить комнату, но в их специальности всего шесть парней, и на весь курс — всего два мужских общежития. Даже если в другом было бы место, он не мог бросить Ли Чана одного наедине с этим существом.

Снять жильё вне кампуса, конечно, было вариантом. Но в их первомегаполисе аренда даже самой скромной однушки неподалёку от университета стоила от тысячи до двух тысяч юаней в месяц.

Такие траты ему были не по карману.

Несколько лет назад его мать серьёзно заболела, и тогда семье пришлось влезть в долги — более двухсот тысяч юаней. Всё это время Сун Линчу брался за подработки, участвовал в конкурсах, выполнял проекты — и постепенно расплачивался. Осталось отдать лишь сорок тысяч, которые он занимал у тёти.

Он подсчитал: к концу года, скорее всего, сможет закрыть весь долг. Поэтому и не хотел тратить накопленное на аренду.

Потерпит. Чуть-чуть ещё. С нового семестра, когда появится свобода в бюджете — тогда и подыщет что-то вне кампуса.

На следующий день был суббота.

Снег шёл всю ночь, и к утру город оказался укутан в белоснежное покрывало. Сугробы достигали икр, а туманная дымка в воздухе словно придавала пейзажу тишину и одиночество.

Сун Линчу закутался в одежду как в кокон и побрёл по снегу к улочке с лавками за пределами кампуса.

Из-за непогоды улица, обычно полная студентов и местных жителей, почти опустела.

Сун Линчу вошёл в ювелирный магазин, толкнул стеклянную дверь, и внутри его тут же обдало тёплым воздухом. После ледяной улицы тепло окутало его, словно мягкое одеяло, и он невольно выдохнул с облегчением.

В помещении пахло травяным отваром и куриным супом — хозяйка магазина как раз обедала. Услышав, как скрипнула дверь, она подняла голову. Завидев Суна, улыбнулась:

— О, пришёл!

— Сестра Южань, — поприветствовал он её и вынул из рюкзака стопку листов. — Это эскизы за этот месяц.

— Ого, столько всего, — Сюй Южань отложила в сторону палочки, вытерла руки салфеткой и взяла у него бумаги. С шутливой укоризной покачала головой: — Другие — как родники с идеями, а ты — просто океан.

Сун Линчу тихо улыбнулся:

— В этом месяце было больше свободного времени. Почти не брал проектов, вот и успел порисовать.

— Восемь штук, да? — пересчитала она на глаз.

— Да, — кивнул он.

Сюй Южань не стала даже просматривать эскизы. Достала телефон, сразу перевела ему деньги и спросила с лёгкой насмешкой:

— Кстати, а чего это я твоего бойфренда давно не видела?

«…Мы расстались», — Сун Линчу выдавил из себя натянутую улыбку, не желая развивать тему. Он тут же сменил направление разговора:

— Я чувствую запах трав… Ты заболела?

— Не совсем. Просто в последнее время часто не высыпаюсь, вот и подорвала здоровье. Муж сварил мне куриный отвар с травами, чтобы подкрепиться… но он на вкус — ужас. Ладно, вот, держи деньги, — отмахнулась она.

Сун Линчу взял деньги и невольно задумался. Когда он ухаживал за больной матерью, врачи всегда советовали лечебное питание — восстанавливающее, лёгкое, подходящее для ослабленного организма. Но готовые блюда стоили заоблачно, особенно с хорошими травами — минимум сто юаней за порцию. Поэтому он сам научился варить лечебные супы.

У него с детства был талант к кулинарии. Особенно славился его фирменный куриный отвар с лекарственными травами — ароматный, густой, с глубоким вкусом. Даже пациенты из соседних палат просили у него рецепт, но как бы они ни старались, у них не получалось достичь того самого волшебного аромата.

Сун Линчу подумал: Тан Юэ ведь серьёзно болен, такие тонизирующие блюда ему явно не помешают. Почему бы не сварить и ему?

Говорят же, путь к сердцу мужчины лежит через желудок. А флирт через мессенджеры не идёт ни в какое сравнение с миской горячего супа.

Хотя после вчерашнего «образовательного пособия по материализму и атеизму» он мысленно уже поставил точку на роли «обожателя», но Су Чжань всякий раз умудрялся воскресить в нём боевой дух.

Су Чжань был как надоедливый пластырь — отлепить невозможно. Постоянно находил способ вывести Сун Линчу из себя и снова пробудить в нём боевой дух.

Выйдя из лавки Сюй Юань, Сун Линчу шёл по улице, засунув руки в карманы. Телефон тёпло лежал в ладони, и он не выдержал — вытащил его и открыл чат с Тан Юэ в WeChat.

«Последний раз», — подумал он.

Маленький Сунлинь: [Ге~ доброго дня!]

Маленький Сунлинь: [(гифка с танцующим лисёнком)]

________________________________________

Больница Айкан, Город S.

Тан Юэ только что пообедал. Управляющий, доставивший еду, убрал остатки супа и поставил рядом коробочку с лекарствами. Тан Юэ взял из рук личного помощника Чэн Бина стакан горячей воды и уже собирался проглотить таблетки, когда его телефон на прикроватной тумбочке дважды завибрировал. Он бросил взгляд на экран — это снова писал тот самый мальчик, которого ему «устроил» дед.

Тан Юэ слегка удивился. Он был уверен, что после вчерашнего «воспитательного сеанса» тот поймёт намёк и отступит. Но парень оказался упрямым.

Он проигнорировал уведомление и выпил лекарства. Вернул стакан Чэн Бину — и в тот же момент телефон снова завибрировал. Несколько раз подряд.

Только тогда Тан Юэ взял его в руки.

Маленький Сунлинь: [Ге, я слышал, ты приболел. Может, тебе приготовить что-нибудь лечебное?]

Маленький Сунлинь: [Я отлично готовлю такие блюда! Если тебе можно — я сварю и принесу.]

Маленький Сунлинь: [(стыдливая эмодзи)]

Тан Юэ усмехнулся с иронией. Он сразу раскусил этот незамысловатый приём — «лечебная еда» была лишь предлогом. Очевидно, парень просто хотел навестить его.

Он уже открыл WeChat и собирался применить свой фирменный приём «жесткого отсева» — короткое, сухое сообщение, которое мгновенно ставит точку. Но в этот момент телефон снова завибрировал.

На этот раз это был его дед.

У старика зрение уже не то, так что он отправил голосовое сообщение.

[Сяо Юэ, как ты поладил с тем мальчиком, которого я тебе нашёл? Если не поладили — ничего страшного, не заставляй себя. Я тебе другого подберу.]

Тан Юэ: «……»

Он провёл рукой по лбу, словно массируя лёгкую головную боль, и молча посмотрел в потолок.

Потом всё же зажал кнопку голосового сообщения и ответил:

[Не нужно. Этот — в порядке.]

Он не ожидал, что ему может понравиться кто-то из тех, кого подбирал дед, да и в целом не горел желанием заводить новые знакомства.

Но дедушка Тан быстро прислал ответ:

[Правда? Только не обманывай деда. Я сам у него спрошу. Не дай бог я поймаю тебя на вранье.]

На этом моменте вся правда вышла наружу.

Тан Юэ бросил взгляд в окно на заснеженный пейзаж. В такую погоду, если старик решит прийти сам и поскользнётся — это будет настоящая беда.

Он вздохнул и ответил:

[Он сказал, что принесёт мне лечебную еду.]

Голосовое сообщение дедушки прозвучало со смехом и нескрываемой радостью:

[О, вы так скоро увидитесь. Хорошо, хорошо, заботьтесь друг о друге. Теперь я могу быть спокоен.]

———————

После того как Сун Линчу вышел из лавки Сюй Юань, он заглянул в ближайшее кафе с лапшой на горячем бульоне. Плотный суп с каплями красного масла, упругие белые рисовые лапши, слайсы говядины, фрикадельки и множество овощей медленно варились на медленном огне.

Когда блюдо подали, бульон ещё пузырился — в такой снежный день аромат был особенно аппетитным.

Сун Линчу чуть не опрокинул миску с лапшой — пальцы задрожали, когда он увидел:

Тан Юэ: [Можешь прийти.]

Что? Он согласился?!

Сун Линчу тут же положил палочки и набрал сообщение:

[Можно я приготовлю лечебного цыплёнка?]

Он немного подумал и отправил список трав, которые планировал использовать — все подобраны тщательно, с учётом восстановления после операции.

Через пару минут Тан Юэ ответил:

[Можно.]

Увидев это короткое «Можно», Сун Линчу не знал, от чего у него так бешено забилось сердце — от волнения или чего-то другого. Пальцы сбивались по клавиатуре.

[Тогда я приготовлю и вечером принесу на ужин.]

[Хорошо.]

[Адрес.]

[Больница Айкан, корпус A1, 12 этаж.]

Сун Линчу уставился в экран. Он думал, что готов к любому исходу, но этот… будто бы дал надежду.

Словно кто-то открыл дверь, за которой было тепло, — и предложил зайти.

Сун Линчу проверил адрес, который прислал Тан Юэ. От университета это было далековато, но, к счастью, туда шла прямая ветка метро — вполне удобно.

Он уставился на цепочку сообщений от Тан Юэ и вдруг осознал — они что, собираются встретиться?

Всё происходило как-то слишком гладко. Подозрительно гладко.

Он даже начал размышлять, не кроется ли тут какой-то заговор. Но потом здраво рассудил — он беден, одинок, и с него особо нечего взять. Да и место встречи — больница. Вряд ли человек в таком положении решится на что-то недостойное.

Подумав немного, он отбросил сомнения. Доел свою лапшу, встал, и пошёл на ближайший рынок, где купил старую курицу и необходимые китайские травы в аптеке неподалёку. Затем позвонил Хэ Вэньяню, чтобы попросить одолжить его кухню.

Хэ Вэньян согласился без колебаний, но сам был не дома. Благо у него был замок с паролем, так что Сун Линчу мог спокойно войти.

Квартира, которую снимал Хэ Вэньян, была хорошо оборудована — и плитой, и посудой. Сун Линчу провёл почти весь день, готовя целебную куриную похлёбку. Заодно поджарил два овощных гарнира и оставил порцию для Хэ Вэньяня, а остальное аккуратно разложил по контейнерам и сложил в термоланчбокс, который специально для этого купил.

Хотя был субботний вечер, метро оказалось удивительно пустым — видимо, из-за сильного снегопада.

Сун Линчу аккуратно прижимал ланчбокс к себе, как будто держал в руках не еду, а что-то очень хрупкое, и ехал больше сорока минут, пока не доехал до станции у больницы Айкан.

Это, безусловно, была частная больница, и снаружи она совсем не напоминала медицинское учреждение — скорее, роскошный курорт. Благодаря своей привычности к больничной среде, Сун Линчу без труда нашёл отделение для стационарных больных и поднялся на лифте на двенадцатый этаж.

В тот момент, когда лифт издал характерный звук «динь», у него на мгновение ёкнуло сердце.

Разве это не считается... свиданием из интернета?

Сама мысль о встрече с человеком, с которым он был знаком всего день — и то виртуально, — казалась нелепой.

Зайдя в зону с надписью «Сектор 12A1», Сун Линчу понял, что Тан Юэ не сообщил ему номер палаты. Он уже было потянулся за телефоном, чтобы уточнить, но тут заметил, что, похоже, в этом секторе находилась всего одна палата.

— Значит, дело не в том, что он забыл указать номер, — понял Сун Линчу. — Просто у таких богатых пациентов — отдельные приватные зоны.

— Простите, вы кого ищете? — преградил ему путь высокий мужчина с суровым выражением лица. Его мощные руки выглядели так, будто с ними не стоило шутить.

— Я ищу господина Тан Юэ. Принёс еду, — спокойно ответил Сун Линчу.

Мужчина задержал взгляд на термоконтейнере в его руках и холодно произнёс:

— Простите, но вам нельзя пройти.

В этот момент Сун Линчу уже начал жалеть о своём решении. Не говоря уже о грозной внешности мужчины перед ним, обстановка в этом отделении разительно отличалась от привычной ему больничной суеты — здесь было пустынно и одиноко, и лишь изредка мимо проходили медсёстры или врачи.

«Может, ну его, вернуться?» — мелькнула мысль.

Он уже собирался повернуться и уйти, как вдруг с лёгким щелчком открылась дверь палаты, и оттуда вышел молодой человек.

— Ён-гэ, кто это? — спросил он.

— Не знаю. Говорит, еду боссу принёс, — ответил мужчина с холодным взглядом.

— Еду? — молодой человек у двери выглядел гораздо дружелюбнее. Он посмотрел на Сун Линчу и тепло улыбнулся. — Вы, должно быть, господин Сун?

Сун Линчу крайне редко кто-либо называл «господином», и потому слегка неловко кивнул.

— Здравствуйте, господин Сун. Прошу прощения, я забыл предупредить Ён-гэ. Извините за причинённые неудобства, — с извиняющейся улыбкой произнёс молодой человек.

— Ничего страшного, — сухо ответил Сун Линчу, протягивая контейнер с едой молодому человеку. — Пожалуйста, передайте это господину Танюэ.

Молодой человек улыбнулся и сказал:

— Боюсь, я не могу этого сделать. Вам придётся отнести лично.

При этом он сделал приглашающий жест в сторону палаты.

Несмотря на вежливую манеру общения, в его голосе чувствовалась такая внутренняя сила, что отказать было попросту невозможно.

Сун Линчу: «…»

Он пожалел. Очень сильно пожалел.

Наверное, его вчера ударил осёл. Причём копытом по голове.

Но под пристальным взглядом мрачного амбала, стоявшего у входа, ему оставалось только стиснуть зубы и шагнуть в больничную палату.

Палата, в которой находился Тан Юэ, была очень просторной и представляла собой настоящий люкс с гостиной и балконом. Обстановка отличалась роскошью, а в воздухе не ощущалось ни малейшего следа характерного для больниц запаха дезинфицирующих средств. Здесь не было той угнетающей атмосферы, присущей обычным больницам, где всё стерильно-белое и безжизненное.

Когда его мать болела, Сун Линчу почти жил в больнице, будто это был его дом. Он привык к тому окружению, и потому, оказавшись в совершенно иной обстановке, почувствовал себя немного неуютно.

Тот, кто не знал, мог бы подумать, что это не больничная палата, а номер в отеле — причём в отеле класса люкс.

Всё можно было описать тремя словами: чертовски богатые люди.

— Господин, кто-то пришёл, — сказал молодой человек по имени Чэн Бин, личный секретарь Тан Юэ.

Тан Юэ как раз отвечал на электронное письмо. Услышав слова секретаря, он поднял голову и встретился взглядом с вошедшим молодым человеком.

Хотя тот использовал своё фото в качестве аватара, видеть его вживую было совсем другим ощущением.

На шее молодого человека был серый кашемировый шарф, а из-под него выглядывало красивое, выразительное лицо. Благодаря включённому отоплению его щёки порозовели, глаза сияли — он выглядел живым и настоящим.

Надо отдать должное его деду — тот всё же знал внука и понимал, что тому нравятся парни с наивной внешностью и отсутствием каких-либо уловок.

Сун Линчу тоже смотрел на Тан Юэ.

Первая реакция была — недоверие.

Он видел фото отца Тан Минцина в ленте друзей — мужчина лет сорока, выглядевший на тридцать с хвостиком: высокий, статный, красивый.

Он предполагал, что дядя Тан Минцина тоже должен быть где-то в тридцатых. А раз и Тан Минцин, и его отец были столь привлекательны, то родной дядя уж точно не должен был быть уродливым.

Но мужчина перед ним… разве он не слишком молод и чересчур красив?

Тан Минцин считался повсеместно признанным красавцем, но его младший дядя был красив как минимум на несколько уровней выше. Лицо и талия — просто до небес.

Более того, хотя он и был дядей Тан Минцина, выглядел он всего чуть старше их самих — лет двадцать семь или двадцать восемь. Кожа бледная до болезненности — он выглядел так, будто серьёзно болен.

Так можно ли после этого говорить, что небеса справедливы? Старик дал Тан Юэ выгодное происхождение и выдающуюся внешность — но при этом обрёк его на раннюю смерть.

Это было печально. По-настоящему трагично.

Сун Линчу с сочувствием посмотрел на его болезненно бледное лицо.

Даже в таком состоянии ему не позволено спокойно доживать отпущенные дни — он вынужден работать, зарабатывать деньги, а потом ещё и оставлять их Тан Минцину, чтобы тот покупал роскошь для Су Чжань. От этой мысли Сун Линчу снова передёрнуло.

Маленький зелёный чай… подожди, скоро я превращу тебя в маленькую вилочку.

С этими мыслями Сун Линчу поднял в руках термос с обедом и сказал:

— Господин Тан, я приготовил для вас лечебный куриный суп и принёс его.

Хотя Тан Юэ выглядел лишь немногим старше его самого, аура у него была слишком сильная, и Сун Линчу невольно перешёл на вежливую форму обращения.

Выражение лица Тан Юэ было холодным, словно снег. Понять, что он думает, было невозможно.

Он безучастно произнёс:

— Поставь в сторону.

У Тан Юэ не было ни малейшего намерения есть.

У него был личный диетолог и повар, каждое блюдо тщательно готовилось. С его высоким положением вкусы давно стали изысканными — обычная еда его не прельщала.

Однако Сун Линчу вовсе не стал убирать ланч-бокс, как тот ожидал. Вместо этого он мягко настоял:

— Я ещё обжарил немного овощей. Если подождать дольше, они пожелтеют и вкус испортится. Сейчас как раз время обеда — вы можете поесть.

Сун Линчу понимал: Тан Юэ, скорее всего, просто из вежливости принял его жест. Возможно, как только он уйдёт, тот выкинет всё, что он с таким трудом готовил целый день.

И он не мог этого допустить.

Он уже проделал весь этот путь и твёрдо намеревался добиться, чтобы тот хотя бы попробовал его еду.

Увидев, что Тан Юэ не реагирует, Сун Линчу опустил глаза, а голос его стал заметно тише:

— Я потратил на это весь день. И ещё в холод давился в переполненном метро целый час, чтобы привезти вам. Попробуйте, пожалуйста.

Хотя Сун Линчу и не был таким искусным притворщиком, как Су Чжань, в его красивой, трогательной внешности была какая-то заразительная сила — пальцы Тан Юэ чуть дрогнули.

Спустя паузу Тан Юэ всё же сказал холодным голосом:

— Принеси.

Сун Линчу мысленно похлопал себя по плечу за свои актёрские таланты.

Чэн Бин, услышав слова Тан Юэ, сразу убрал ноутбук и поставил небольшой столик. Сун Линчу аккуратно поставил на него ланч-бокс и снял крышку.

Тан Юэ совершенно ничего не ожидал от этой еды — особенно от того, что утверждал, будто приготовил сам человек напротив. Он собирался сделать пару вежливых укусов и на этом закончить.

Однако стоило открыть контейнер, как его нос уловил аромат, и он невольно вздрогнул.

Пахло… потрясающе. Просто невероятно.

Из ланч-бокса поднимался аромат тушёной курицы. Несмотря на название — лечебная курица — никакого запаха лекарств не было. Лишь густой, насыщенный аромат старой курицы, которую долго томили на медленном огне. В нём переплелись нюансы трав и куриного жира, создавая сложный, глубокий букет — аромат, от которого текли слюнки.

Чэн Бин как раз мыл руки и доставал посуду, когда запах добрался и до него. Он тут же сглотнул.

Пахло так вкусно, что невозможно было устоять!

Чэн Бин принёс целую стопку тарелок и пиал. Поскольку Тан Юэ был человеком придирчивым, еду из ланч-бокса нужно было переложить в нормальную посуду. Он перелил лечебный куриный суп в большую суповую миску.

Куриное мясо имело аппетитный золотистый оттенок, а сам бульон сиял густым янтарным цветом, усыпанный сверху мелко нарезанным зелёным луком. Один только вид этого блюда вызывал слюнки. А запах — и вовсе сводил с ума.

Чэн Бин работал с Тан Юэ уже несколько лет, повидал множество изысканных ресторанных шедевров, но впервые почувствовал такое искушение.

Тан Юэ взял миску с супом, которую подал ему Чэн Бин, поднял ложку и попробовал. Он попытался сделать это неторопливо, с достоинством, не проявляя спешки, но вкус, разлившийся по языку, оказался таким свежим и насыщенным, что он не сдержался — за первой ложкой пошла вторая, а за ней и третья.

В супе ощущалась лёгкая горчинка китайских трав, но она нисколько не портила вкус — напротив, придавала бульону глубину, словно соль, раскрывая вкус куриного мяса.

Чэн Бин молча забрал ланч-бокс, чтобы вымыть. Ещё немного — и он бы умер с голоду, оставшись в палате.

В комнате остались только двое. Сун Линчу осторожно спросил:

— Вам по вкусу?

Рука Тан Юэ, державшая ложку с супом, на мгновение замерла. Затем он сдержанно кивнул и спокойно произнёс:

— Очень вкусно.

Сун Линчу тут же радостно улыбнулся. Вся суета, весь потраченный день — всё это оказалось не зря.

Он продолжил:

— Если вам понравилось, я как-нибудь ещё что-нибудь приготовлю?

На самом деле, Сун Линчу был всего лишь на третьем курсе университета, и учёба не отнимала у него много времени. Свободные часы находились каждый день. Но он прекрасно понимал: то, что редко — ценится больше. Если он начнёт приходить ежедневно, чем он тогда будет отличаться от обычного дворецкого?

К тому же он попросту не мог себе позволить это каждый день.

Сегодняшняя старая курица, травы и овощи обошлись ему больше чем в двести юаней. А ещё ланч-бокс — сердце сжалось от жалости к деньгам.

Рука Тан Юэ с ложкой снова чуть замерла в воздухе, но спустя секунду он негромко промычал:

— Угу.

Улыбка на лице Сун Линчу стала ещё светлее.

Отлично — наконец-то он нашёл способ, как немного приоткрыть этого гетеро-ледяного мужчину.

Чэн Бин, вымыв ланч-бокс, подождал немного у дверей, прикинул, что Тан Юэ уже доел, и вернулся в палату с коробкой в руках.

Как и ожидалось, Тан Юэ закончил обедать. И Чэн Бин был искренне поражён: на столе почти ничего не осталось.

Возможно, из-за операции аппетит у Тан Юэ в последнее время был неважный — он часто останавливался после пары ложек. Дворецкий Чжун, отвечавший за доставку еды, тоже переживал.

А теперь — неожиданно — он съел больше, чем обычно за целый день.

Выходило, что дело было вовсе не в плохом аппетите, а в том, что повара в его доме, получающие почти шестизначную зарплату, просто не умели готовить еду, которая ему действительно по вкусу.

Чэн Бин чувствовал себя так, будто попал в сон.

Сун Линчу тем временем сидел на диване, листал что-то в телефоне. Увидев, что Чэн Бин вернул ему ланч-бокс, он встал и сказал:

— Не буду мешать вашему отдыху. Я, пожалуй, пойду.

Вообще-то, по первоначальному плану Сун Линчу должен был воспользоваться моментом, чтобы побольше поговорить с Тан Юэ и пофлиртовать с ним, как делал это в WeChat.

Но оказалось, что флиртовать в мессенджере и вживую — это как небо и земля.

В реальности аура Тан Юэ была слишком мощной. Его многолетний авторитет ощущался буквально физически — рядом с ним Сун Линчу чувствовал себя так, будто на него одновременно уставились сто профессоров. Хотелось выпрямить спину и сдать сотню экзаменационных работ, не то что болтать и кокетничать.

Он признавал: ему было страшно.

Тан Юэ тем временем вытирал руки влажным полотенцем. Услышав, что Сун Линчу собирается поехать на метро, он на мгновение замер, а потом сказал Чэн Бину, который как раз убирал со стола:

— Отвези его.

— Хорошо, сэр. Я сейчас позову сиделку, пусть уберёт.

— Не нужно, — поспешно вмешался Сун Линчу. — Сейчас час пик, на машине будет одна пробка. Я лучше на метро — так даже быстрее.

Вокзал этой ветки находился недалеко от начальной станции, и в это время людей там было немного. Так что Сун Линчу и правда считал, что метро — удобнее.

Он взял свой ланч-бокс, махнул рукой Тан Юэ и слегка улыбнулся:

— До встречи, господин Тан.

Чэн Бин про себя подумал, что это всего лишь разовая вежливость — исключительно ради старика. Какая уж там "до встречи"?

Но не успел он закончить мысль, как услышал, как его босс спокойно произнёс:

— До встречи.

У Чэна Бина дрогнули руки — он едва не пролил остатки супа на стол.

Правда будет "в следующий раз"!

А ведь его начальник — совсем не тот человек, который станет так просто играть с чувствами. Даже если еда Сун Линчу и вправду пришлась ему по вкусу, без интереса к самому человеку он бы сдержал себя. Он бы не дал повода для ложных надежд.

Чэн Бин не удержался и ещё раз внимательно взглянул на Сун Линчу, решив: в будущем будет относиться к нему иначе.

Сун Линчу тем временем покидал больницу в приподнятом настроении. Всё как он и рассчитывал: он завоевал Тан Юэ через желудок — и уровень сложности всей этой миссии снизился с режима "ад" до просто "трудный".

Он верил: стоит ему прийти ещё пару раз — и он точно покорит Тан Юэ полностью.

В воскресенье Сун Линчу собирался на день рождения.

День рождения отмечал старшекурсник, который помогал с подработками — у него была обширная сеть знакомств, и именно он познакомил Сун Линчу с несколькими хорошими вариантами, включая ту подработку с Сюй Южанем.

Праздник проходил в KTV-баре в Цзягане. У старшекурсника была крепкая социальная база, и народу собралось немало.

А вот у Сун Линчу круг общения был весьма ограничен: он почти никого не знал, а имена немногих знакомых тут же забывал.

Но отрицать он не мог — в университете у него была определённая популярность, и это играло свою роль: его знали.

Прошло всего полчаса с начала вечеринки, а к нему уже подошло несколько человек с просьбой добавить их в WeChat.

Сун Линчу чувствовал себя ягнёнком, затесавшимся в волчью стаю.

Он быстро сослался на нужду и ускользнул в туалет, чтобы перевести дух.

В зале была собственная уборная, но Сун Линчу специально пошёл в общественный туалет за пределами комнаты, чтобы избежать нежелательных встреч.

В этот момент, когда он уже собирался выходить, в помещение вошёл мужчина, разговаривая по телефону:

— Посмотри, кого ты мне нашёл! Я тебе что, свалка? Мне не нужны всякие, кого попало!

Он не смотрел перед собой и чуть не врезался в Сун Линчу, но тот успел вовремя отступить в сторону.

Хотя столкновения и не произошло, мужчина всё же резко обернулся с недовольным взглядом — до тех пор, пока не увидел лицо Сун Линчу.

— А, это ты.

Мужчина сразу сменил гнев на милость — злобный взгляд превратился в широкую улыбку. Он тут же повесил трубку и, будто по-дружески, сказал:

— Вот это совпадение! В туалете столкнулись. Ты ведь с Тан Минцином пришёл, да? Пошли с нами, выпьем.

Сун Линчу едва заметно сморщил нос от запаха перегара и спокойно ответил:

— Нет. Мы уже расстались.

Этот человек был другом Тан Минцина, они пересекались, когда Сун Линчу ещё встречался с тем.

— Расстались? — переспросил мужчина, а потом заулыбался ещё шире. Его взгляд скользнул по Сун Линчу с головы до ног. — Ха, значит, Тан Минцину не повезло. Пошли, познакомлю тебя с парнем получше.

Сун Линчу почувствовал себя неловко от такого внимательного и почти откровенного взгляда.

— Извините, меня ждёт друг. Не хочу вас отвлекать, — попытался вежливо отказаться он.

— Какая помеха? — мужчина тут же наигранно обиделся. — Значит, как помощь нужна — сразу вспоминаешь, а выпить со мной — уже не удосужишься?

Сун Линчу на мгновение потерялся. Он действительно однажды был обязан этому человеку.

Когда Тан Минцин повёл его в бар, он потерял там телефон. А в телефоне были фотографии его покойной матери — без резервной копии. Он тогда едва не сошёл с ума от отчаяния.

К счастью, бар, в котором всё произошло, принадлежал родственнику этого самого мужчины по прозвищу Брат Дун.

Он немедленно связался с охраной, поднял все записи с камер наблюдения в зале, где был Сун Линчу, и тщательно отсмотрел каждую.

В конце концов они выяснили, что его телефон подобрал какой-то пьяный посетитель. Охрана оперативно вычислила мужчину и вытащила его из переулка — так телефон вернулся к владельцу.

Позже Тан Минцин, конечно, угостил Брата Дуна обедом в знак благодарности, но, по сути, именно он тогда спас Линчу. И теперь, если тот зовёт выпить — отказаться уже как-то неловко.

Сун Линчу не мог похвастаться крепкой выносливостью к алкоголю, но и не валился с одной рюмки. Один-два бокала — не беда.

Но он опасался, что под этим предлогом его просто не отпустят, а начнут подливать всё больше и больше. У друзей Тан Минцина, особенно состоятельных, такая черта была.

А напиваться в незнакомом месте Сун Линчу совсем не хотелось.

Он сжал губы, достал телефон и сказал:

— Сейчас напишу другу, чтоб не волновался.

— Конечно, пиши, — с готовностью кивнул Брат Дун.

Он ведь сам шёл в туалет, но теперь не спешил — остался стоять рядом, будто опасаясь, что Сун Линчу сбежит.

Однако Сун Линчу и не собирался писать старшекурснику: тот и так напился до такой степени, что у него всё плыло перед глазами.

Он открыл WeChat Тань Юэ.

Маленький Сунь Линь:

Гэ, если я не напишу тебе в течение десяти минут, можешь позвонить мне и сделать вид, что у тебя срочное дело ко мне?

Он, конечно, мог бы обратиться к Ли Чану или кому-то ещё, но с Тань Юэ он за весь день так и не пообщался — как раз появился предлог написать.

На удивление, Тань Юэ ответил довольно быстро.

Тань Юэ:

?

Маленький Сунь Линь:

QAQ Тут друг хочет выпить со мной, а я не пью… Хочу найти повод уйти.

Если Тань Юэ вдруг напишет что-то вроде: «Раз не умеешь пить — зачем общаешься с такими друзьями?», — он к нему больше ни ногой!

Даже у подлизы есть гордость!

К счастью, Тань Юэ оказался не настолько безжалостен — он просто ответил одним словом:

[Хорошо.]

Не «мм» и не холодное «угу», а именно: «Хорошо».

Хотя это было всего одно слово, в нём было куда больше тепла, чем в любых междометиях.

Сунь Линь, глядя на сообщение, не смог сдержать лёгкой улыбки.

Оказывается, когда «подлиза» получает от своего кумира хоть каплю внимания, вот так он себя и утешает.

Маленький Сунь Линь:

Спасибо, ге.

(гифка с лисёнком, целующим в щёку)

Отправив сообщение, Сунь Линь убрал телефон в карман и спокойно сказал:

— Всё в порядке, пойдём.

Брат Дун в это время тоже получил ответ. Увидев в WeChatе сухое «получено», он на секунду прищурился, и в глазах мелькнула недобрая искра. Уголки губ чуть дёрнулись в усмешке, и он, повернувшись к Сунь Линю, сказал:

— Пойдём вот туда.

Парня по прозвищу Брат Дун звали Юань Жуйдун.

Комната, в которую он привёл Сунь Линя, была куда тише и камернее, чем та, где шумно отмечали день рождения старшекурсника. Здесь собралось человек семь-восемь — парни и девушки, все одеты модно и уверенно, с явным налётом взрослой жизни. На их фоне Сунь Линь, в своей простой куртке и с немного растерянным видом, выглядел как неопытный студент, едва вступивший во взрослую жизнь.

Когда Юань Жуйдун вернулся с таким симпатичным парнем, все в комнате обернулись и уставились на них.

— Ого, Жуйдун, неплохо! — усмехнулся один. — Даже просто в туалет вышел — и уже с красавчиком вернулся. Где ты таких находишь?

— Иди ты, — фыркнул Жуйдун. — Не неси чушь. Это мой друг, он ещё студент. Не пугай его.

По комнате прокатилась волна хихиканья и поддразнивающих взглядов.

Юань Жуйдун повернулся к Сунь Линчу и мягче сказал:

— Не слушай их. Идём, садись.

Сунь Линь вежливо кивнул и сел на диван. Тот, кто до этого шутил, сразу налил в чистый стакан немного тёмно-красной жидкости и уже протягивал Сунь Линю, как вдруг Жуйдун перехватил его руку:

— Он студент, такое не пьёт. Я закажу ему что-то другое.

Парень бросил на Юаня Жуйдуна многозначительный взгляд и усмехнулся:

— Это же просто вино, даже не крепкое. Совсем уже балуешь его.

— А как же иначе? — спокойно ответил Жуйдун. — Сам привёл — значит, отвечаю.

Хотя с виду Юань Жуйдун демонстрировал заботу и покровительство, разница в статусе и кругах всё равно ощущалась — в воздухе витала лёгкая неловкость.

Сунь Линь мягко сказал:

— Не нужно так напрягаться. Я могу и пиво выпить.

— Зимой пиво — прямой путь к подагре, — фыркнул Жуйдун, и в этот момент дверь в комнату открылась.

Официант закатил маленькую сервировочную тележку. На ней стоял высокий бокал, в котором жидкость переливалась градиентом от алого к глубокому синему. На краю бокала висел ломтик лимона — типичный коктейль.

Официант аккуратно поставил напиток перед Сунь Линчем.

— Это специальный коктейль, — сказал Жуйдун, прищурившись. — У них тут для студентов, которые не пьют, делают такие. Он ещё слабее, чем пиво. Ну что, попался?

Сунь Линь не был таким уж хрупким — две бутылки пива вполне мог выпить, — но это был жест вежливости, и спорить он не стал.

Кроме коктейля, официант принёс ещё несколько блюд и расставил их прямо перед Сунь Линчем.

Юань Жуйдун тем временем налил себе бокал красного вина и сказал:

— Ну что, выпьем?

Сунь Линь поднял бокал с коктейлем и сказал:

— Спасибо тебе за прошлый раз, Брат Дун.

Изначально он собирался выпить и сразу уйти. Но коктейль оказался с газом, да ещё и объёмный — залпом не выпьешь.

Юань Жуйдун, похоже, не торопился и с улыбкой предложил:

— Хочешь спеть? Я поставлю тебе песню.

— Не хочу петь. Давай просто посидим, — ответил Сунь Линь.

— Как скажешь. Тогда поешь что-нибудь. Не сиди, как на иголках, я ж тебя не укушу, — усмехнулся Жуйдун.

В комнате тут же раздалось весёлое хихиканье.

Сунь Линь вовсе не был зажатым — просто ему не нравилась атмосфера. С самого начала его настораживали взгляды друзей Юаня Жуйдуна — они не переставали разглядывать его, словно были на показе мод, а не в караоке.

Он вовсе не собирался задерживаться. Быстро допив коктейль, он поставил бокал и сказал:

— Брат Дун, мне нужно по делам. Пойду.

Но Жуйдун тут же мягко, но настойчиво его остановил:

— Что так быстро? Побудь ещё немного. Спой одну песню — и тогда отпущу, идёт?

Сунь Линчу посмотрел на часы — до встречи с Тан Юэ оставалось всего три минуты. Он кивнул:

— Ладно, одну песню — и пойду.

— Какую хочешь услышать? Старший брат всё поставит, — с усмешкой сказал Юань Жуйдун.

Сунь Линь назвал песню, и Жуйдун тут же нашёл её. Музыка заиграла, он протянул ему микрофон. Сунь Линь начал петь под минус.

Изначально Юань Жуйдун вовсе не рассчитывал услышать нечто особенное — просто хотел задержать парня подольше. Но стоило Сунь Линю запеть, как комната погрузилась в удивлённую тишину.

Он пел по-настоящему хорошо. Красивое лицо и такой же красивый голос. В его пении было что-то завораживающее, будто он не просто исполнял песню, а проживал её. Грустная баллада о несчастной любви прозвучала так проникновенно, что, казалось, вот-вот навлажнятся глаза.

Но на середине песни зазвонил телефон.

Сигнал вызвал помехи с микрофоном — тот пронзительно запищал, мгновенно разрушив очарование момента.

— Извините, мне нужно ответить, — тихо сказал Сунь Линь, убрал микрофон и встал.

Но стоило ему подняться, как в глазах поплыло. Он пошатнулся и едва не упал — его подхватил Жуйдун.

— Что с тобой? Ты что, пьян? — голос Жуйдуна звучал для него приглушённо, как из-под воды.

Сунь Линчу понял, что что-то не так. Он всегда отличался крепким здоровьем, и хотя переносил алкоголь средне, одной порции коктейля было явно недостаточно, чтобы его так срубило. Это головокружение — нечто совсем иное.

Неужели…?

Он сам себе не верил — это ведь не дорама, в конце концов. Но терять бдительность было бы глупо. Он не стал поднимать панику и спокойно сказал:

— Всё нормально. Долго сидел, вот и сахар упал.

Он покачал головой, пытаясь прояснить мысли, и пошёл к выходу, одновременно поднося телефон к уху:

— Старший брат…

— Мм, — в трубке раздался низкий, холодный голос. Он звучал так отчётливо, что казался нереальным, будто не из телефона, а изнутри сознания.

Юань Жуйдун всё это время шёл за ним и, заметив, как тот спотыкается, понял: лекарство начало действовать.

Веки Сунь Линчу наливались свинцом, а двери перед глазами расплывались и множились — теперь их было пять, а может, шесть. Он уже не мог позволить себе обходительных слов. Без обиняков выдохнул:

— Город Цзяган, KTV “Иньхуан”… Помог—

Но договорить он не успел — Юань Жуйдун резко выхватил у него телефон. Сунь Линчу рванулся, чтобы забрать его обратно, но перед глазами мелькнули сразу несколько Жуйдунов. Всё поплыло.

Юань Жуйдун отключил телефон и с мерзкой ухмылкой сказал:

— От кого ты хотел, чтобы тебя спасли? Разве не старший брат рядом?

В отчаянии Сунь Линчу успел лишь выдохнуть одно-единственное слово — «помоги» — еле слышно, почти неразборчиво. Он и сам не знал, сумел ли Тан Юэ понять хоть что-то.

Сознание стремительно затуманивалось. Голова кружилась, мысли путались, всё вокруг дрожало и расплывалось, превращаясь в кашу из теней и света. Прежде чем полностью потерять сознание, он ещё успел ощутить, как тело кто-то подхватил — руки Жуйдуна, прочно державшие его под мышками.

Жуйдун закинул одну руку Сунь Линчу себе на плечо, притворно обеспокоенно сказал друзьям, подоспевшим к двери:

— Вы тут играйте, а я его отведу.

Кто-то из компании с сомнением переспросил:

— Это точно нормально? Он же что-то крикнул в телефон, разве не звал брата?

— Да брось, — махнул рукой Жуйдун. — Он всего-то слово «помоги» выдавил. С друзьями он сюда пришёл, а не с братом. Даже если тот и понял, ему добраться сюда быстро — нереально. В этом KTV больше сотни комнат, пусть он даже Супермен, до утра бы не нашёл. А к утру, — он гнусно усмехнулся, — уже поздно будет.

Пока он говорил, на лице у него проступила похабная ухмылка. Ещё во время пения Сунь Линчу его возбудил, и теперь он не собирался упускать шанс.

Тан Минцин не заслуживал такого красивого парня, думал Юань Жуйдун. Сейчас — его шанс.

Он не боялся, что Сунь Линчу заявит в полицию. Он всё продумал: снимет их «встречу» на видео, и если тот вздумает сопротивляться — выложит запись на студенческий форум. Никто не будет разбираться в деталях. Сунь Линчу придётся проглотить обиду и молчать. Даже если бы тот пошёл в полицию — у Юаня были связи. Дело замнётся, а вот позор останется с Линчу навсегда.

________________________________________

Айканская больница.

Тан Юэ услышал по телефону название KTV и обрывочные слова о выпивке. Потом — щелчок. Связь оборвалась.

Он мгновенно почувствовал, как что-то внутри сжалось.

Он тут же перезвонил, но абонент не отвечал.

Лицо Тан Юэ потемнело, в голосе появился лёд:

— Чэн Бин, займись этим. Немедленно.

Чэн Бин понял по тону, что ситуация серьёзная. Тан Юэ не был человеком, который поднимает тревогу без причины. Не задавая вопросов, он связался с администрацией KTV и приказал срочно поднять записи с камер наблюдения.

Поскольку на аватарке в WeChat у Сунь Линчу была его собственная фотография, найти его оказалось не так уж сложно. Ещё до того, как Чэн Бин прибыл на место, им уже удалось выяснить, в каком номере находился Сунь Линчу.

К сожалению, они всё равно опоздали — Юань Жуйдун уже успел увести его из комнаты.

Владелец KTV лично вмешался, почувствовав неладное. Он допросил друзей Юаня Жуйдуна, прижав их к стенке вопросами. В конце концов кто-то проболтался, в какой отель они пошли — благо, он находился совсем рядом. Узнав адрес, Чэн Бин сразу рванул туда, не теряя ни секунды.

***

В это время Юань Жуйдун только что втащил Сунь Линчу в номер.

Несмотря на свою уверенность, он оказался почти выбит из сил. Хоть Линчу и выглядел хрупким, он был выше ростом и весил прилично. Жуйдун едва не надорвался, пока тащил его через холл, притворяясь заботливым другом.

Он без сил уронил тело на кровать и сам рухнул рядом, задыхаясь, как выбившийся из сил пес. Прошло несколько минут, прежде чем он смог снова дышать ровно.

Повернув голову, он посмотрел на Сунь Линчу.

Тот лежал с закрытыми глазами, лицо раскраснелось от выпитого, длинные ресницы отбрасывали тени на щёки. Даже в таком состоянии он выглядел безумно соблазнительно — как будто нарочно создан, чтобы сводить с ума.

«Как может человек быть настолько красивым?» — с жадным изумлением подумал Жуйдун.

Ещё тогда, при первой встрече, Сунь Линчу потряс его своей внешностью. Но тогда он сдержался: ведь тот был парнем Тан Минцина, а за Минцином стояла вся мощь семьи Тан. Связываться было глупо.

Кто бы мог подумать, что они расстанутся… и что теперь Линчу так легко окажется у него в руках. Судьба, да и только.

***

Казалось, даже небеса желали, чтобы он переспал с Сунь Линчу.

Юань Жуйдун уже почти терял голову от возбуждения, глядя на лицо Линчу, погружённого в беспомощный сон. Он схватил его за подбородок, собираясь поцеловать, когда дверь в номер с оглушительным грохотом распахнулась.

Да, именно распахнулась — снаружи.

Жуйдун даже не успел обернуться, как в комнату ворвалась группа людей. Во главе шел Чэн Бин. Не теряя ни секунды, он схватил Жуйдуна, швырнул его на пол и бросился к кровати.

Увидев, что Сунь Линчу по-прежнему одет и цел, он наконец облегчённо выдохнул.

К счастью, успели.

Иначе… не каждый способен выдержать гнев его босса.

———

Когда Сунь Линчу очнулся, его разум в течение первых тридцати секунд был абсолютно пуст.

Над ним — бежевый потолок с витиеватой лепниной и странной формы люстра. Интерьер напоминал гостиничный.

Гостиничный?

Воспоминания о вчерашнем вечером хлынули в голову, как приливная волна. Сунь Линчу резко сел в кровати, чуть не подпрыгнув от паники. Но движение оказалось слишком резким — в голове тут же закружилось, он застонал и схватился за висок, пытаясь удержать равновесие.

— Вы очнулись, — рядом раздался женский голос, и кто-то поспешно поднялся с кресла. — Всё в порядке? Хотите воды?

Когда головокружение немного отпустило, Сунь Линчу поднял глаза. Рядом стояла девушка в голубой форме — явно медсестра. Он осмотрелся: всё вокруг — просторная палата, мягкий свет, безупречная чистота — ясно говорило о больнице, причём не из дешёвых.

— Нет, спасибо… — прошептал он, а потом, собравшись с силами, спросил: — Кто вы?

— Я медсестра. Господин Чэн Бин попросил меня присматривать за вами. Подождите минутку, я позову врача и господина Чэна.

Чэн Бин… он вспомнил этого человека. Личный секретарь Тан Юэ.

Значит… Тан Юэ услышал его крик о помощи. И спас его.

Сунь Линчу медленно выдохнул, чувствуя, как наконец отпускает страх. Всё стало на свои места: и уютная палата, и отсутствие шума, и мягкие простыни — всё это не случайность.

Он кивнул:

— Хорошо. Идите.

Врач вскоре зашёл в палату и поинтересовался самочувствием. Услышав, что у него всё ещё кружится голова и тело кажется слабым, он кивнул и спокойно пояснил:

— Это остаточное действие препарата. Ничего страшного. Отдохните, и как только организм полностью выведет остатки лекарства, всё пройдёт.

— Хорошо, спасибо, доктор, — поблагодарил Сунь Линчу.

После стандартного осмотра, убедившись, что показатели в норме, врач вышел из палаты.

Прошло немного времени, и в дверь тихо постучали. Сунь Линчу повернул голову — и увидел Чэн Бина, ввозившего Тан Юэ в инвалидном кресле.

На самом деле ноги у Тан Юэ были в порядке, но из-за травм, полученных в аварии, и послеоперационного шва, которому ещё нужно было заживать, он временно не мог ходить и передвигался в кресле.

Но в глазах Сунь Линчу всё выглядело иначе: будто болезнь подкосила Тан Юэ до такой степени, что он больше не мог встать на ноги.

Он невольно поник, уставился в пол и тихо, почти шёпотом, произнёс:

— Господин Тан, извините за причинённые неудобства.

Тан Юэ посмотрел на его тёмные, чуть взъерошенные волосы и холодно отозвался:

— Да, неудобств было немало.

У него была такая внешность — редкая, ослепительно красивая, — но при этом он был так наивен, что не мог отличить хорошего человека от плохого. Без колебаний пошёл с кем-то, кому едва доверял, и даже выпил предложенный алкоголь.

Очевидно, что с настоящими жестокими реалиями жизни он ещё не сталкивался. У него не было никакой защиты — ни в словах, ни в поступках.

Сунь Линчу опустил голову ещё ниже, словно надеялся провалиться сквозь землю.

Он и правда не ожидал, что Юань Жуйдун подсыплет ему что-то. В его представлении подобное происходило только в сериалах, которые смотрела его мама. Он никогда не знал лично никого, кто попал бы в такую ситуацию. А значит — и сам не был готов.

— Простите, — прошептал он ещё раз. Голос дрожал, словно еле держался на поверхности.

Тан Юэ видел, что напугал парня до предела. Он убрал холод со своего лица, и голос стал спокойнее:

— Полиция не может возбудить дело. Как ты хочешь поступить?

Юань Жуйдун, как и ожидалось, всё отрицал. Говорил, что нашёл Сунь Линчу пьяным в баре, они знакомы, но не знал, где тот живёт, вот и решил "по-доброму" устроить его в отеле на ночь.

По сути, Сунь Линчу оказался в ловушке, где правда не имела достаточной юридической силы. Доказательств — ноль, чашка выброшена, камеры не зафиксировали момент подсыпания, и даже если бы официанта нашли, Юань Жуйдун мог легко отговориться: «Это была шутка».

А даже если бы признался в дурных намерениях, максимум — административный арест на несколько суток. Слишком мягко. Не по правилам Тан Юэ.

Он не был человеком, который забывает или прощает. Тем более, когда речь шла о людях, попадающих под его личную защиту.

Он был из тех, кто возвращает каждый должок. Причём с процентами.

Тан Юэ, который обычно казался холодным и отстранённым, в таких вопросах проявлял особую аккуратность: он умел мстить, не пачкая рук — элегантно, болезненно и навсегда.

Сун Линчу впал в уныние, услышав, что дело не удастся завести. Но уже в следующую секунду он услышал, как Тан Юэ спрашивает, как он хочет решить эту проблему — и у него едва язык не заплёлся от неожиданного подъёма настроения.

«Чёрт, вот она — жизнь влиятельных людей? Если на кого-то затаил обиду, можно решить всё по-тихому?»

Он не удержался и спросил:

— Я могу решить это любым способом?

Тан Юэ бросил на него спокойный взгляд и ответил:

— Убийство не рассматривается.

«…До такого не дойдёт», — подумал Сун Линчу.

Он тут же начал прокручивать в голове сценарии из романов, стараясь сообразить. Он всегда был достаточно послушным человеком. Если бы Юань Жуйдун просто напоил его и отвёз в караоке, он, возможно, и не стал бы ничего предпринимать.

Вспоминая вчерашнее, Сун Линчу поёжился: если бы он заранее не договорился с Тан Юэ, чтобы тот ему позвонил, если бы у Тан Юэ не было такой чуткой интуиции, если бы не его поразительные связи, позволившие всё так быстро проверить…

Один только этот мысленный ряд заставил его задрожать.

Однако, как он ни ломал голову, ничего дельного так и не придумал. В итоге неуверенно спросил:

— А если мы просто хорошенько его отлупим?

Тан Юэ сразу же ответил:

— Этого недостаточно.

Эм…

Сун Линчу не мог придумать ничего более жёсткого, чем хорошенько избить. Почесал в затылке и сказал:

— У меня нет идей.

Тан Юэ, похоже, нисколько не удивился его словам и спросил:

— Тогда мне заняться этим?

— А?

— Я проучу его по-своему.

Глаза Сун Линчу тут же загорелись.

Способ Тан Юэ наверняка будет далеко не простым.

В любом случае, он сам сказал, что убийство не рассматривается. Юань Жуйдун не заслуживает смерти, но если не проучить его как следует — наверняка появятся и другие жертвы.

Сун Линчу кивнул без колебаний:

— Хорошо.

— Ладно, — Тан Юэ на мгновение замешкался и неожиданно мягко добавил:

— Отдохни хорошенько.

Сун Линчу увидел, как Тан Юэ кивнул Чэн Бину, давая знак отвезти его обратно, и вдруг выпалил:

— А как ты собираешься это сделать?

Наверное, любопытство Сун Линчу было слишком сильным, потому что Тан Юэ тихо сказал:

— Скоро сам увидишь.

Значит ли это, что он сможет посмотреть всё вживую прямо отсюда?

Как захватывающе!

После того как Тан Юэ ушёл, Сун Линчу вспомнил, что сегодня понедельник, а у него занятия. К тому же он не вернулся домой прошлой ночью — Ли Чан, должно быть, с ума сходит от волнения.

Он заметил телефон на тумбочке у кровати, поспешно схватил его и проверил список вызовов. Ли Чан действительно звонил ему вчера в одиннадцать вечера, но это был не пропущенный вызов — разговор длился больше минуты. Вероятно, Чэн Бин ответил за него.

Кроме того, звонил и его старший товарищ, но разговор длился меньше минуты.

Сун Линчу с облегчением выдохнул. Ли Чан наверняка уже взял на него больничный, можно было не волноваться.

В это время медсестра принесла кашу и несколько закусок. После завтрака и душа Сун Линчу почувствовал, что пришёл в себя.

Врач осмотрел его и подтвердил, что всё в порядке, так что Сун Линчу оформил выписку.

Хотя палата, в которой он находился, и не была столь роскошной, как люкс Тан Юэ, она всё же считалась элитной — наверняка проживание здесь стоило немало. Сун Линчу совсем не хотел тратить деньги на подобную роскошь.

Медицинские расходы были напрямую списаны с счёта Тан Юэ, но как пациент, Сун Линчу всё равно мог получить счёт.

Когда он увидел на квитанции общую сумму — 2800 юаней — сердце у него чуть не остановилось.

Он же просто немного был под действием препарата! После ночи сна всё прошло.

Цены в этой больнице — это уже за гранью добра и зла!

И ведь это с учётом скидки 8,8%, которую Тан Юэ получил как пользователь уровня «Black Gold»!

Сун Линчу снова едва не подавился.

А не поздно ли сменить специальность и пойти учиться на финансиста с управлением, чтобы потом открыть свою частную клинику?..

Оформив выписку, Сун Линчу устроился в мягком кресле в холле амбулатории, открыл чат с Тан Юэ и перевёл ему 2800 юаней.

Тан Юэ:

[?]

Маленький Сунлин:

[Мои медицинские расходы. В больнице сказали, что вы, ге-ге, оплатили за меня заранее. Спасибо, ге-ге.]

[(лисёнок целует.gif)]

Тан Юэ тут же вернул деньги обратно.

Сун Линчу подумал, что тот отказывается принимать плату, и уже хотел что-то ответить, но Тан Юэ прислал ещё одно сообщение.

Тан Юэ:

[Деньги — за твою «лечебную» еду.]

«……» Пожалуй, справедливо.

Раз это было по инициативе Тан Юэ, возражать было неуместно. К тому же, он всё равно не примет деньги.

А если подумать, ингредиенты для такой еды тоже стоят немало, так что Сун Линчу не стал настаивать.

Более того, на 2800 юаней можно приготовить больше десяти порций целебной пищи.

То есть Тан Юэ как бы подразумевает, что он ещё придёт… больше десяти раз?

Это ведь…

Эмма, это же можно считать удачей в беде, да?

Маленький Сунлин:

[Хорошо, через пару дней приготовлю для тебя.]

[Гэ-гэ самый лучший O (∩_∩) O]

[(лисёнок кружится.gif)]

Тан Юэ:

[Ты где?]

Маленький Сунлин:

[В холле амбулатории.]

Тан Юэ:

[Подойди.]

Маленький Сунлин:

[А?]

Тан Юэ:

[Ты же хочешь увидеть, как я разберусь с тем человеком?]

Маленький Сунлин:

[Ой! Уже бегу!]

Сун Линчу изначально собирался сразу вернуться на занятия, но, услышав слова Тан Юэ, тут же развернулся и направился обратно в палату.

Грозный мужчина, который раньше сторожил у двери, на этот раз не стал его останавливать. Более того, он вежливо поприветствовал его:

— Господин Сун.

Сун Линчу с улыбкой кивнул и вошёл.

Тан Юэ бросил на него взгляд и, сказав в телефон:

— Начинайте,

протянул аппарат Сун Линчу.

Тот не понял, что происходит, и машинально взял телефон — только чтобы увидеть, что это видеозвонок.

На другом конце — Юань Жуйдун, который находился, судя по фону, в каком-то недостроенном здании. Его кто-то толкал туда-сюда.

— Что вам от меня нужно?! — выкрикнул он.

На экране появился мужчина с густыми татуировками, толкнул Юаня и произнёс:

— Мой батя — президент Соединённых Штатов. Мне этим гордиться, да?

Юань Жуйдун:

— …

Он поперхнулся от возмущения, а потом презрительно фыркнул:

— Я вас не пугаю. Спросите в этом городе, меня, Юаня Жуйдуна, многие знают. Если вы не идиоты — отпустите меня, и я не стану устраивать вам проблем.

Тут в кадре появилась молодая женщина — спутница татуированного. Она театрально прижала руки к груди и произнесла с преувеличенным испугом:

— Ой-ой, как же страшно…

— Босс, не трать на него время. Заказчик всё ещё наблюдает, — сказал человек, держащий телефон.

— Ладно, — махнул рукой татуированный мужчина. — Вы там, снимайте с него одежду.

На экране появилось ещё несколько мужчин с татуировками. Двое схватили Юаня Жуйдуна за руки, а остальные начали его раздевать.

Сун Линчу смотрел, ошеломлённый, и бросил взгляд на Тан Юэ.

Этого же не может быть на самом деле, правда?..

— Успокойся, я законопослушный гражданин, — спокойно сказал Тан Юэ, не поднимая глаз от стопки папок у себя на коленях. Голос его оставался по-прежнему ровным, отстранённым, будто всё происходящее на экране его вовсе не касалось.

Сун Линчу не выдержал и поднёс палец к кнопке завершения звонка.

Если дело дойдёт до совсем уж откровенного, он отключится.

Пока Юань Жуйдун выкрикивал угрозы и ругательства, с него стянули всю одежду, оставив лишь нижнее бельё. Убедившись, что это не шутка, он сломался и начал умолять:

— Братишки, сколько вам заплатил заказчик? Я дам вдвое больше… нет, втрое! Только отпустите меня, прошу!

— Конечно, — усмехнулся татуированный. — Он заплатил сто миллионов. Ты осилишь такую сумму?

Юань Жуйдун поперхнулся:

— Это невозможно! Я дам миллион!

— Миллионом нас купить решил? Пшел вон, нищий, — сказал татуированный и сдёрнул с него остатки одежды.

Сун Линчу чуть не выронил телефон, но, к счастью, камера в этот момент сменила ракурс — ничего слишком откровенного он не увидел.

— Ух ты, — воскликнул татуированный с преувеличенным изумлением. — Такое мелкое… как зубочистка!

Остальные разразились похабным хохотом.

Юань Жуйдун, побледнев от стыда, сжал губы и проговорил:

— Простите, братья… я был неправ. Я признаю, что поступил сгоряча, совершил преступление… Я сам пойду с повинной. Только отпустите меня, прошу!

— Уже поздно, — холодно ответил татуированный. — Таким, как ты, яйца отрезать надо.

С этими словами он вытащил нож.

А как же «законопослушный гражданин»?.. — ошарашенно подумал Сун Линчу.

Юань Жуйдун побледнел до мелового цвета, отчаянно замотал головой:

— Нет, нельзя! Вы не имеете права! Это против закона!

— Странно, — сказал татуированный. — А вчера ты не думал, что нарушаешь закон, когда пытался кого-то утащить силой.

— Я… я…

— Хватит, — перебил татуированный. — Держите его крепко. Сейчас я по-настоящему это сделаю.

— Есть!

— Н-не-еет, вы не можете, ааааААА! — завизжал Юань Жуйдун.

Сун Линчу вздрогнул от ужаса. Внизу живота всё сжалось, и лицо побелело.

Однако, к его изумлению, на экране не появилось ни крови, ни ужасающих подробностей.

— Тьфу, обмочился от страха. Я ж едва его коснулся, — с презрением сказал татуированный, держа в руке нож, на котором не было ни капли крови.

Очевидно, он с самого начала не собирался ничего делать — просто напугал Юаня до полусмерти.

Но этого оказалось более чем достаточно:

Юань Жуйдун был в полном ужасе. Из глаз текли слёзы и сопли, лицо перекосилось от страха и унижения.

— А вот теперь я точно сделаю это, — сказал татуированный и сделал шаг вперёд, с ножом в руке.

Сун Линчу уже понял, что ранить Юаня никто не собирался — всё это было спектаклем, психологическим ударом.

Но Юань Жуйдун продолжал вопить от ужаса. Особенно когда лезвие всё же слегка полоснуло — на нём появилась капелька крови.

На экране показывали только лицо Юаня, и Сун Линчу не видел, что именно происходило внизу,

но по искажённому, смертельно напуганному выражению лица понял: это было больно.

Надо признать — это было… удовлетворительно.

Определённо лучше, чем просто избить его.

Кроме того, с юридической точки зрения они по-прежнему оставались в рамках закона. Даже нож, которым махал татуированный, оказался обычным фруктовым — не запрещённый к ношению.

Похоже, Тан Юэ действительно не лгал — он и вправду был законопослушным гражданином.

Когда татуированный довёл Юаня Жуйдуна до предела, он отступил, и тот рухнул на землю, как дохлая собака.

Все его «три души и семь духов» были выжаты страхом до капли.

Татуированный пнул его ногой:

— Ну что, теперь осмелишься повторить?

— Н-не-еет, не-еет… — Юань Жуйдун дрожал всем телом, лицо было залито соплями и слезами. — Я больше не буду, ууу, прости-и-те…

— Не переживай, если ещё раз за своё возьмёшься — мы твой агрегат отрежем и псам скормим!

Юань Жуйдун снова вздрогнул, как под током, и принялся шептать сквозь слёзы:

— Не буду… не буду… больше никогда…

Видя, что шоу подошло к концу, Сун Линчу завершил видеозвонок.

Он с облегчением выдохнул и заметил, что Тан Юэ всё это время продолжал листать документы, даже не взглянув на экран — словно то, что происходило на другой стороне связи, его совершенно не интересовало.

И это вызывало в Сун Линчу искреннее восхищение.

Он подошёл и протянул телефон.

— Полегчало? — спросил Тан Юэ.

— Ага! — искренне кивнул Сун Линчу. — Такой ход! Не сильно повредило физически, но морально — просто уничтожение.

После такого урока у Юаня Жуйдуна точно останется мощнейшая психологическая травма.

Это было гораздо эффективнее, чем банальная драка.

Скорее всего, теперь каждый раз, ложась в постель с кем-то, он будет вспоминать эту сцену — и… в общем, ничего у него не получится.

Это было… очень приятно.

В этот момент в дверь палаты постучал незнакомый мужчина. Получив разрешение, он вошёл.

На нём тоже был строгий костюм, и весь его вид говорил: офисный профи, вероятно, представитель какой-то корпорации.

— Босс Тан, — мужчина протянул ему папку с документами, — я проверил все компании в нашей группе, которые сотрудничали с Юаньтэ. Из них Шэнхуа и Хэфэй — их основные клиенты.

Тан Юэ взял папку и лениво пролистал её. — Прекратить всё сотрудничество. С этого момента ни одна компания из нашей группы не будет иметь никаких дел с Юаньтэ.

Мужчина слегка опешил, но быстро пришёл в себя: — Понял, господин Тан.

Сун Линчу остался в тишине.

Если он правильно помнил, Юаньтэ — это та компания, что принадлежала отцу Юаня Жуйдуна, о которой тот только что говорил.

Он думал, что урок Юаню — это уже чересчур, но не ожидал, что последует такой резкий ход.

Неужели это и есть настоящая версия «Короля, разрывающего молчание»?

И это было немного приятно…

Когда Сун Линчу было всего несколько лет, его отец внезапно скончался. Вскоре тяжело заболела мать, и ему самому пришлось расправить крылья и противостоять жизненным бурям, в то время как другие дети ещё купались в заботе и опеке.

В его воспоминаниях почти не осталось образов мужских фигур, которые бы его защищали.

Именно поэтому, увидев, как Тан Юэ не пожалел усилий, чтобы преподать Юан Жуйдууну урок с помощью довольно грязных приёмов, он был глубоко тронут — и уж точно не ожидал, что тот зайдёт так далеко. На какое-то мгновение Сун Линчу ощутил растерянность.

Когда мужчина уже собрался уходить, Сун Линчу неуверенно сказал:

— Господин Тан, просто напугать его — уже достаточно. Не стоит откладывать свои дела из-за меня.

— Это не из-за тебя, — Тан Юэ бегло просмотрел документы, затем захлопнул их и небрежно отложил в сторону. — Просто мне как раз захотелось найти нового делового партнёра.

— …

Ну вот, весь сценарий рассыпался.

Как и ожидалось — типичный прямолинейный мужик, напрочь лишённый элементарного такта.

Тан Юэ заметил разочарованное выражение на лице Сун Линчу, и уголки его губ едва заметно дёрнулись.

Он добился своего положения благодаря многолетним расчётам и выжидательной тактике. Почти десять лет он оставался в тени, тайно строя планы, поэтому и стал таким хладнокровным, не склонным к тому, чтобы помогать кому попало.

Иногда он помогал в подобных ситуациях просто потому, что ему так хотелось — не желая, чтобы кто-то чувствовал себя перед ним в долгу.

Разумеется, Сун Линчу и представить не мог, что творилось в мыслях Тан Юэ. У него были занятия во второй половине дня, и он первым делом вернулся в университет.

Как только он подошёл к воротам кампуса, за спиной раздался голос:

— Сун Линчу!

Он обернулся и увидел девушку в шапке с меховыми заячьими ушками, бегущую к нему навстречу.

— Сестра Чжоу, — с лёгкой улыбкой поприветствовал он её.

Девушку звали Чжоу Кэсинь — талантливая художница из художественного факультета и одновременно глава культурно-развлекательного отдела студенческого совета.

— Это и правда ты! Какая встреча! — радостно воскликнула она, подбегая ближе. — Как раз тебя искала. Поговорим по пути?

Сун Линчу зашагал рядом с ней по дорожке, ведущей в кампус, и спросил:

— Что случилось?

— Просто... скоро же начнётся наш ежегодный конкурс певцов, ты ведь в курсе, да? — с невинным видом моргнула Чжоу Кэсинь.

Сун Линчу: «…»

Он бы предпочёл не быть в курсе.

Конкурс певцов, о котором говорила Чжоу Кэсинь, проводился совместно их университетом и соседним Авиационным университетом.

Руководство обеих школ придавало мероприятию большое значение, так что этот ежегодный конкурс давно уже стал заметным событием для обоих учебных заведений.

Чжоу Кэсинь случайно обнаружила певческий талант Сун Линчу и с тех пор каждый год уговаривала его участвовать в конкурсе — и каждый раз получала отказ.

— У меня нет слуха, — заявил Сун Линчу.

— И ты думаешь, я в это поверю? — парировала Чжоу Кэсинь.

— Старшая сестра, пощади, прошу тебя, — с мученическим выражением на лице взмолился он. — И так участников хватает, я не участвую.

— Нет, в этот раз у меня есть серьёзная причина, — ответила она. — Я скоро покину пост главы отдела. Пробыла на этой должности два года. И за это время чемпионский титул каждый раз уходил к другой школе. Мне обидно. Я хочу сделать последнюю попытку перед уходом.

На первый взгляд конкурс певцов между двумя университетами выглядел дружеским мероприятием, но на деле оба вуза соперничали всерьёз. За эти годы победы доставались то одной, то другой стороне.

Однако с того момента, как Сун Линчу поступил, в Авиационном университете появился невероятно талантливый вокалист. Говорили, он даже участвовал в телевизионном песенном шоу и почти дошёл до финала. Это был случай, когда профессионал соревнуется с любителями. Неудивительно, что последние два года победу неизменно одерживала их сторона.

Сун Линчу потерял лоб и сказал:

— Мне кажется, ты переоцениваешь мои способности.

Да, он пел лучше среднего — и только.

— Это другое дело, — возразила Чжоу Кэсинь. — У тебя столько поклонников! На конкурс придёт куча людей, так что хотя бы по зрительской поддержке мы не будем уступать Авиационному университету.

Сун Линчу мысленно вздохнул: То есть меня просто используют, чтобы собрать публику?

Поскольку представитель Авиационного университета был и внешне привлекателен, и пользовался бешеной популярностью, он каждый год буквально «сметал» конкуренцию. Более того, его выступления неизменно привлекали толпы зрителей, что сильно влияло на атмосферу и настрой остальных участников.

Особенно в прошлом году — возможно, из-за слишком яркого давления со стороны соперников — двое их сильнейших конкурсантов не справились с волнением, и все три призовых места достались другой школе. Некоторые особенно ярые студенты потом ещё и издевались на форумах.

— Позволь мне уйти с честью, — с мольбой в голосе произнесла Чжоу Кэсинь. — Пожалуйста?

Сун Линчу снова потерял лоб:

— Дай мне немного подумать. Я скажу тебе сегодня вечером.

— Хорошо! — радостно воскликнула она. — Жду хороших новостей!

Он вовсе не зазнавался. Просто внимание к его персоне было для него тяжёлым.

Ещё в старших классах его заставили спеть соло на школьном фестивале искусств. Видео с его выступлением разлетелось по всему городу, и каждый день у ворот школы его останавливали незнакомцы, спрашивали контакт или просили спеть. Сун Линчу тогда и сам не знал, как на всё это реагировать.

С тех пор он стал отказываться от любых возможностей выделиться.

Во время обеденного перерыва Сун Линчу вернулся в общежитие. В комнате был только Ли Чан — он нежно болтал по видеосвязи со своей девушкой.

Его девушка училась на факультете подготовки стюардесс в соседнем Авиационном университете и считалась главной красавицей своего отделения. Она была по-настоящему ослепительна, и многие парни откровенно завидовали Ли Чану.

Раньше одногруппники часто подшучивали над ним: мол, не иначе как в прошлой жизни ты спас галактику, раз такая девушка тебе досталась.

Увидев, как Сун Линчу вернулся, Ли Чан перебросился ещё парой слов с девушкой, завершил звонок и театрально воскликнул:

— Наконец-то вернулся! Вот это да — наш пай-мальчик научился не ночевать дома!

— Отвали, — с улыбкой отбрил его Сун Линчу.

— Ты же вроде вчера ходил на день рождения старшей? — Ли Чан хитро прищурился. — Только вот по голосу того, кто взял трубку, совсем не похоже было на старшую. Тебя что, какой-то вонючий мужик утащил?

Попал в точку, — подумал Сун Линчу, но не стал рассказывать Ли Чану о том, что произошло прошлой ночью, чтобы не беспокоить друга. Вместо этого он неопределённо ответил:

— Приятель один.

— А, ну ладно, — Ли Чан не стал расспрашивать дальше. — Главное, что с тобой всё в порядке.

Сун Линчу сел за письменный стол и достал телефон. Он хотел написать Тан Юэ — хоть что-то, — но боялся, что нахлынут эмоции и он сам себя разозлит. Некоторое время он колебался, а потом резко повернул голову и посмотрел на Ли Чана, который сидел с глуповатой улыбкой и переписывался со своей девушкой.

— Могу тебя кое о чём спросить? — спросил он.

Ли Чан оторвался от экрана:

— А? Конечно, спрашивай.

— Как ты добился свою девушку?

Услышав это, Ли Чан мгновенно оживился, глаза засветились, и он с самодовольной улыбкой ответил:

— Если честно, не я её добился. Это она первой проявила ко мне интерес.

Сун Линчу посмотрел на него с выражением «перестань нести чепуху».

— Серьёзно! Я не то чтобы супер в баскетболе, но в старших классах был капитаном школьной команды и выглядел довольно эффектно. После одной игры она сама добавила меня в соцсети и написала, что я напоминаю ей её кумира — Рукаву Каэде. Ну, мы начали общаться... и понеслось.

Сун Линчу: «……»

Он, конечно, понял, в чём суть, но пользы из этого для себя не извлёк ни малейшей.

Он не играл в баскетбол, и Тан Юэ, вероятно, даже не знал, кто такой Рукава Каэдэ.

(Рукава Каэдэ — персонаж манги и аниме “Slam Dunk”, один из главных героев, талантливый баскетболист старших классов.)

— А с чего вдруг ты это спрашиваешь? — подозрительно прищурился Ли Чан. — Неужели влюбился в какую-то девушку и хочешь начать за ней ухаживать?

— Нет, — отрезал Сун Линчу.

— Эй! А выражение лица говорит об обратном! — Ли Чан с азартом подкатил свой стул ближе. — Ну ты попал по адресу. Меня тут вообще-то зовут мастером любви! Ко мне все идут советоваться, как добиться девушки!

Насчёт "мастера любви" ещё можно было поспорить, но то, что к нему действительно часто обращались за советами — факт.

В конце концов, не каждому по силам добиться главной красавицы факультета.

Сун Линчу скептически посмотрел на него:

— Ну, давай, удиви меня.

— Смотри. Нужно, чтобы человек увидел твои сильные стороны. Вспомни, каждый раз, когда ты на сцене получаешь награды, на тебя потом толпа набрасывается: кто-то просит WeChat, кто-то признаётся в любви — это же твоя фишка, твой шарм. Вот и моя девушка влюбилась в мои роскошные баскетбольные финты!

Сун Линчу задумчиво кивнул.

Похоже… в этом действительно что-то есть.

Тем же вечером Чжоу Кэсинь получила весточку: Сун Линчу согласился участвовать в конкурсе.

—————

Не успел он опомниться, как наступила среда. После обеда у Сун Линчу не было пар, и он, предупредив Тан Юэ, принёс ему лечебный суп.

На этот раз это был говяжий отвар с лекарственными травами — ароматный, насыщенный, аппетитный. Один только запах вызывал слюноотделение.

Пар от горячего супа клубился в воздухе, окутывая лица тёплой дымкой. Даже лицо Тан Юэ, обычно холодное, словно сосна на заснеженной горной вершине, на мгновение стало чуть теплее.

— Что такое? — спокойно спросил он, допив последний глоток и отложив ложку. Его взгляд обратился к юноше, сидевшему напротив и неотрывно следившему за ним.

В чёрных, прозрачных глазах Сун Линчу светилось лёгкое волнение и юношеская наивность — такая, что хотелось вручить ему все звёзды с неба.

— Да ничего особенного… — неуверенно начал он. — Просто хотел спросить: ты свободен в эту субботу вечером?

— Нет.

Сун Линчу: «…»

Ну почему он вообще не играет по правилам?!

Хотя бы спросил бы — зачем!

Но раз тот не спросил — Сун Линчу сам возьмёт инициативу в свои руки.

— Я участвую в вокальном конкурсе у нас в университете. Отборочный тур будет в эту субботу, и его будут транслировать в прямом эфире на «Литл Эппл ТВ». Ты… придёшь на трансляцию и поболеешь за меня?

Тан Юэ в ответ хладнокровно парировал:

— А ты меня увидишь?

«…» Хороший вопрос. Действительно, он не сможет его увидеть.

Но разве в этом суть?

— Хотя я и не увижу тебя, — серьёзно сказал Сун Линчу, — но само сознание, что ты смотришь, придаст мне сил и поможет выступить лучше, увереннее!

Тан Юэ молча вытер рот салфеткой и не произнёс ни слова.

Сун Линчу поспешно добавил:

— У меня есть сильный соперник, он тоже будет участвовать. Выиграть или проиграть — для меня это очень важно. Если я проиграю, он меня будет высмеивать. Ты ведь не хочешь, чтобы меня высмеивали?

— Не хочу! — не дожидаясь ответа Тан Юэ, он сам за него ответил и жалобно посмотрел, включая последнее, секретное оружие:

— Гэгэ…

Тан Юэ на мгновение замер.

Это был первый раз, когда Сун Линчу назвал его «гэгэ».

В отличие от холодных, отстранённых сообщений в WeChat, его голос сейчас звучал звонко и мягко, с лёгкой интонацией на подъёме в конце — и это «гэгэ» больше походило не на обращение, а на милую, немного игривую попытку подлизаться.

Из-за проблем в семье Тан Юэ с детства не любил, когда его называли «братом». Но сейчас… он вдруг понял, что это слово может звучать так близко.

— Угу, — наконец нехотя выдавил Тан Юэ. — Поговорим об этом позже.

«…»

Кто вообще говорит "поговорим позже", когда событие уже в эту субботу?!

Сун Линчу злобно стиснул зубы. Ладно. Ничего. Он всё равно его достанет в субботу.

Если тот не посмотрит прямую трансляцию — он вырежет свой номер и отправит ему запись!

Если откажется и это смотреть — пришлёт фото!

Честно говоря, если достаточно долго капать на мозги, даже самого прямолинейного стального мужика можно согнуть в форме скрепки!

В мгновение ока наступила суббота.

Конкурс «Певец кампуса» состоял из двух этапов — отборочного тура и финала. Предварительный тур проводился в пределах школы: десять лучших участников проходили в финал, где уже состязались студенты двух учебных заведений.

Отборочный тур начинался в субботу в семь вечера. Чжоу Кэсин заранее предупредила всех участников в WeChat-группе, что к трём часам дня они должны собраться в школьном актовом зале.

По дороге туда телефон Сун Линчу не умолкал — в чате их бывшей общажной комнаты под названием «604 — Чистота и Порядок» сыпались сообщения.

Он мельком глянул на экран:

Хэ Вэнъянь: [Эй, ребята, сегодня у меня дома будет жареная рыба. Давно не собирались.]

Ли Чан: [У меня сегодня свидание, вы без меня.]

Хэ Вэнъянь: [Приводи свою девушку, собачий корм — это вкусно.]

Ли Чан: [А ведь идея неплохая. А остальные что скажут?]

Гао Юань: [Мне всё равно, я за.]

Хэ Вэнъянь: [А ты, Линчу? @songlinchu]

Сун Линчу: [Я не пойду, у меня сегодня соревнование.]

Ли Чан: [Погоди, у нас что, какие-то конкурсы по специальности намечаются? Почему меня никто не предупредил?]

Сун Линчу: [Это восьмой ежегодный конкурс «Певец кампуса».]

Ли Чан: [Чёрт!]

Хэ Вэнъянь: [Блин!!]

Гао Юань: [Да чтоб тебя!!!]

Сун Линчу: «…»

Ли Чан: [Как ты посмел тайком участвовать в конкурсе и ничего нам не сказать? Братья так не поступают!]

Сун Линчу: [= = Я только несколько дней назад решил участвовать.]

Гао Юань: [Но ведь сестра Чжоу давно тебя уговаривала, а ты всё отказывался. Почему вдруг передумал?]

Конечно, Сун Линчу не мог признаться, что хочет произвести впечатление на Тан Юэ, поэтому немного подумал и набрал:

Сун Линчу: [На этот раз не удалось отказаться.]

Хэ Вэнъянь: [Тогда к чёрту! Мы все придём болеть за тебя!]

Гао Юань: [Однозначно!]

Ли Чан: [Сто процентов, идём!]

Вся общажная братия загорелась идеей прийти и поддержать его. Сун Линчу изначально не собирался им говорить — на улице было ужасно холодно, и он не хотел, чтобы ребята простудились. Но, видя, с каким энтузиазмом они отреагировали, понял, что отговаривать их бесполезно. Поэтому он отправил в чат адрес и время конкурса.

Школьный актовый зал был огромным, а за кулисами располагался ряд гримёрок. Чжоу Кэсин заранее распределила всех участников по группам: участники с номерами с 1 по 5 — в первую гримёрку, с 6 по 10 — во вторую, и так далее.

Сун Линчу был под номером 29 и числился в шестой комнате.

Хотя Чжоу Кэсин сказала, что подготовка начнётся в три часа, когда Сун Линчу пришёл, за кулисами уже кипела жизнь: участники вовсю готовились к выходу.

Отопление работало на полную мощность, и в некоторых комнатах отдыха двери были распахнуты настежь.

Проходя мимо ряда гримёрок, Сун Линчу заметил, что девушек среди участников было гораздо больше. Все они были нарядно одеты, щеголяя в открытых летних платьях, несмотря на леденящий холод за окном. Он подумал, хватит ли на сцене обогрева или девушки рискуют от холода петь мимо нот.

Кроме того, несколько парней были одеты в ханфу — в этих нарядах они выглядели словно небожители, особенно на фоне остальных парней, которые будто растворялись в интерьере.

Сун Линчу слегка удивился. Это ведь вокальный конкурс — с чего вдруг все так помешались на внешнем виде?

Жюри же оценивает не лицо.

Подойдя к двери шестой комнаты, он уже собирался постучать, как вдруг услышал знакомый голос:

— Младшенький, ты потрясающий! Ты что, профессиональный визажист? Макияж просто шикарный!

Это был Су Чжань.

Сун Линчу удивился: он не ожидал, что тот тоже подал заявку на участие в конкурсе — и к тому же оказался с ним в одной гримёрке.

Он вспомнил, что пение у Су Чжаня, мягко говоря, оставляло желать лучшего — фальшиво и мимо нот. На недавнем дне рождения одного однокурсника в караоке Су Чжань тоже был, и, хотя голос у него был далёк от идеала, микрофон он не выпускал из рук весь вечер. Это впечатление в ушах Сун Линчу до сих пор не стерлось.

Зато он припомнил прошлогодний конкурс певцов, когда Тан Минцин ухаживал за ним, а Чжоу Кэсин специально позвала его на мероприятие. Тогда Тан Минцин тоже уговаривал его участвовать и даже предлагал, если он неуверен в себе, нанять профессионального педагога по вокалу.

Видимо, Су Чжань смог пробиться на конкурс благодаря тому, что Тан Минцин действительно нанял для него учителя.

Природа обделила его талантом, но старание способно это компенсировать.

Тем временем разговор в комнате продолжался.

Девичий голос ответил:

— Пустяки. У меня сестра салон красоты держит, я у неё немного научилась.

Су Чжань воскликнул:

— Всё равно круто! Сможешь потом помочь мне с макияжем? У тебя действительно талант!

Девушка смущённо:

— Ой… прости, у меня и так дел по горло. Несколько человек уже ждут своей очереди, прости, правда.

Су Чжань попытался настоять:

— Это не займёт много времени. Я сам сделаю тон, тебе останется совсем немного.

Девушка вежливо, но твёрдо ответила:

— Дело не в том, что я не хочу, просто правда времени нет. А макияж для кроссдрессинга занимает больше времени. Если торопиться, хорошо не получится.

Прежде чем Су Чжань успел возразить, дверь в гримёрку распахнулась. Кто-то, заметив Сун Линчу, воскликнул с удивлением:

— А! Сун Линчу!

Этот возглас сразу привлёк внимание всей комнаты. Все головы повернулись к двери.

Сун Линчу: «…»

Он неловко махнул рукой и поприветствовал всех:

— Привет, всем.

Кроме Су Чжаня, в комнате находились только девушки. А поскольку Сун Линчу считался «школьной красавицей», он был довольно популярен, особенно среди студенток. Глаза девушек сразу загорелись при виде него — он мгновенно превратился в невинного ягнёнка, брошенного в логово волчиц.

— Старший, вы тоже участвуете в конкурсе? — спросила одна из девушек.

— Просто пришёл для массовки, — уклончиво ответил Сун Линчу.

— Не верю, что услышу тебя вживую! Ах, я так взволнована! — воскликнула другая.

— Какой у вас номер, сэмпай?

— Двадцать девятый.

— А! А у меня двадцать шестой! Я успею посмотреть твое выступление! Как здорово!

— Что же мне делать? Я под номером 30, а тоже очень хочу увидеть его выступление. Уууу…

— Не переживай, точно будет куча записей. Потом посмотришь.

— Ах, я хочу сохранить видео и передать его внукам!

Сун Линчу: «…»

Не слишком ли они перегибают с реакцией?

— Старший, давай я сделаю тебе макияж — такой, от которого у всех челюсти отвиснут, — сказала та же девушка, которую Сун Линчу услышал раньше, когда она разговаривала с Су Чжанем.

Тут же другая девушка подхватила:

— Нашему школьному цветку макияж вообще не нужен, чтобы всех сразить наповал!

Комната взорвалась смехом, а девушка, предложившая макияж, с улыбкой возразила:

— А что, нельзя сделать его ещё красивее? У меня правда отличный уровень. Вот посмотрите на этих двух участников — я делала им макияж, и они выглядят идеально: гармонично, лучше всех остальных.

Она указала на двух конкурсантов, и действительно, благодаря макияжу те выглядели очень эффектно — даже лучше, чем остальные. Теперь было понятно, почему Су Чжань так упрашивал её помочь.

Когда Сун Линчу появился в дверях, Су Чжань на мгновение остолбенел. Но, увидев, как тот сразу оказался в центре внимания, окружённый девушками, внутри него закипела зависть и раздражение.

Услышав предложение девушки, Су Чжань не выдержал и раздражённо выпалил:

— Младшая, ты же говорила, что у тебя нет времени. А сейчас у тебя, значит, есть время, чтобы красить его?

— Это другое, — младшая не уловила враждебного подтекста между ними и спокойно пояснила: — У старшего Суна и так внешность отличная, ему нужно только немного подправить. Я управлюсь за десять минут, до ужина успею.

Су Чжань: «…»

Хотя сказанное ею было правдой, Су Чжань вовсе не почувствовал себя лучше.

Младшая, не замечая его мрачного взгляда, с улыбкой пригласила:

— Идём, идём, старший Сун, садитесь сюда.

Она уже потянулась, чтобы усадить Сун Линчу на стул, и другие девушки тоже начали весело подначивать.

Сун Линчу всегда считал, что макияж — это что-то исключительно женское. Его единственный опыт с косметикой ограничивался тем, как в начальной школе ему нарисовали утиный клюв на лице, или же гримом Су Чжаня, когда тот переодевался в женское.

Он считал, что с его и без того утончённой внешностью, макияж сделает его похожим на девушку.

Он тут же замахал руками:

— Не надо, мне и с натуральным видом нормально.

— Мы тебе почти ничего не будем наносить, только чуть-чуть подчеркнём, честно! — настаивала младшая.

Сун Линчу ей не поверил и сказал:

— Я как раз вспомнил, что Чжоу Кэсин хотела со мной поговорить. Я пойду найду её, а вы тут пока занимайтесь своими делами.

С этими словами он поспешно ускользнул прочь.

Су Чжань молча скрипел зубами от злости.

Поскольку он и Сун Линчу не были друзьями в WeChat, он даже не знал, что тот собирается участвовать в конкурсе — хоть и состояли в одном групповом чате.

Он ни разу не слышал, как поёт Сун Линчу. Разве что в караоке, когда кто-то подшучивал и просил того спеть — тогда Линчу отнекивался, мол, у него нет слуха и поёт он плохо.

Кроме того, Сун Линчу шёл под номером 29, а он сам — 28. Он ещё и переоделся в женское, так что контраст между ними будет максимальный, и он точно перетянет всё внимание на себя.

Пусть себе будет красивым сколько хочет — он не произведёт фурора.

Хе, ну и что с того, что он такой красавчик и любимец девушек? Это что, баллы прибавляет в конкурсе?

Выступит один раз — и всё на этом.

На улице Сун Линчу наконец облегчённо вздохнул.

Чжоу Кэсин позвала всех заранее — чтобы нанести макияж и переодеться.

Но он ни краситься не собирался, ни специальной одежды не готовил, так что решил пойти в библиотеку и дождаться пятиточасовой репетиции там.

Ах да, надо ещё написать Тан Юэ, чтобы тот не забыл скачать приложение Little Apple TV!

***

В это же время, в больнице Айкан.

— Господин, — сказал Чэн Бинь, подойдя к Тань Юэ, который сидел у панорамного окна, разбирая дела компании под мягким солнечным светом. — Господин Юань из «Юаньтэ» хочет с вами встретиться. Он не знает, где именно вы находитесь, но уже приехал и ждёт внизу.

У Тань Юэ уже сняли швы после операции, травмы от автомобильной аварии зажили, и он теперь мог ходить самостоятельно.

После недели серого, затянутого неба, наконец выглянуло солнце — редкий, почти забытый свет разлился по палате, располагая к лени и покою.

Но Чэн Биню казалось, что даже в таком тепле от шефа веет холодом.

Тань Юэ прищурился от солнечных лучей и спокойно сказал:

— Нет.

Чэн Бинь немного замялся:

— Он просит... за Тан Чжао…

Тан Чжао был сводным братом Тань Юэ.

Тот усмехнулся:

— Пусть тогда к нему и обращается.

— Понял, — серьёзно кивнул Чэн Бинь и бесшумно вышел из палаты.

Тань Юэ снова сосредоточился на файлах на экране ноутбука.

В этот момент рядом со столом коротко прозвучал сигнал уведомления — «динь» — пришло сообщение в WeChat.

Но Тань Юэ не отвёл взгляда от экрана.

Только когда WeChat издал ещё один "динь", Тан Юэ наконец потянулся к телефону.

Маленький Сунлинь:

Гэгэ! Не забудь скачать приложение Little Apple TV!

ID прямого эфира: 249583. Я — №29. Появлюсь примерно в 9 вечера. Обязательно приходи посмотреть!

(Милый лисёнок шлёт воздушный поцелуй .gif)

Натянутое выражение лица Тан Юэ немного смягчилось.

Он несколько секунд смотрел на соблазнительного лисёнка, шлющего поцелуи с экрана, потом его пальцы слегка дрогнули — и сообщение было отправлено.

Тан Юэ:

Хорошо.

Сун Линчу сиял, уставившись на короткое и чёткое «хорошо» в чате.

Он согласился! Он согласился!

Значит, не зря был верным пёсиком на подтанцовке.

Видите? Это — прогресс!

Сун Линчу был на седьмом небе.

Казалось, он мог сдвинуть горы.

Маленький Сунлинь:

Я только что заглянул за кулисы, и все там такие подготовленные. Я так нервничаю сейчас QAQ

Твой милый малыш теряет уверенность и срочно нуждается в поддержке гэгэ, чтобы обрести её полностью~

Ответ Тан Юэ пришёл почти сразу — всего три слова:

Тан Юэ:

Дерзай.

Сун Линчу: «…»

А что он вообще ожидал от этого холодного и бесчувственного натурала?

Сун Линчу решил — если уж идти, то ва-банк.

Маленький Сунлинь:

Не просто подбадривай меня, гэгэ, а поцелуй меня~

WeChat — странная штука.

Когда он говорил с Тан Юэ лицом к лицу, то всегда держался осторожно, как на иголках под тяжестью его харизмы.

Но стоило переписке перейти в чат, и он уже мог писать… такие стыдные вещи.

Просить поцелуй у мужчины, с которым встречался всего дважды — это ли не безрассудство?

Сун Линчу коснулся пылающего лица — казалось, он только что окончательно распрощался со своей гордостью.

И всё же, внутри теплело от предвкушения.

А вдруг Тан Юэ всё же… отреагирует?

А если заблокирует сразу?

Прошло около десяти секунд.

И вдруг — ответ. Даже два сообщения подряд! И каждое — не в одно слово!

Тан Юэ:

Думаю, нас свела судьба.

Пусть она и поцелует тебя.

Сун Линчу: «……»

Вот же…

У этого мужчины — даже при смертельной болезни и ожидании неминуемого конца — одиночество по жизни заслуженное!

Чёрт!

Сун Линчу пришёл в ярость и вбил в чат ряд эмодзи «убью тебя». Но, не отправив, он стёр их и заменил на цепочку жалобных человечков.

Увидев десятки жалобных и убитых горем «QAQ» в чате, уголки губ Тан Юэ невольно приподнялись в лёгкой, почти неуловимой улыбке. Он открыл App Store и скачал приложение Little Apple TV.

И именно в этот момент в больничную палату вошёл Тан Минцин.

На миг ему показалось, что он ошибся.

Хотя Тан Юэ и не был особенно близок с Тан Минцином и общались они крайне редко, каждый раз, когда Тан Минцин видел этого дядю, тот неизменно выглядел холодным и отстранённым. В его памяти Тан Юэ никогда не улыбался.

Оказывается, он тоже умеет улыбаться.

Сердце Тан Минцина, сжатоё напряжением, немного оттаяло.

Как глава семьи Тан, Тан Юэ стоял на вершине власти — и вызывал страх у всех, включая Тан Минцина. Каждый раз при встрече с ним тот чувствовал себя не в своей тарелке.

— Дядя, — произнёс Тан Минцин, выпрямившись и подобравшись.

Хочешь, я продолжу перевод следующего фрагмента? Просто пришли следующую часть главы, и я сразу возьмусь за неё.

Улыбка Тан Юэ исчезла, будто мыльный пузырь, и голос его вновь стал холодным, как обычно:

— Разве я не сказал, что не нужно навещать меня?

Тан Юэ не любил шума, и на время восстановления он специально поручил дворецкому предупредить всех, чтобы никто не приходил.

Зная его характер, никто не осмеливался ослушаться или, чего доброго, попытаться нарушить его покой.

На самом деле в словах Тан Юэ не было ни укора, ни раздражения, но у Тан Минцина всё внутри похолодело — казалось, даже кожа на голове зашевелилась.

Он поспешно заговорил:

— Нет-нет, я просто сопровождал дядю на обследование и узнал, что вы тоже здесь, вот и решил заглянуть.

Правда была в том, что Тан Минцину самому вовсе не хотелось приходить. Но его дядя сказал прямо: если он хочет добиться успеха, ему в любом случае придётся рассчитывать на помощь этого влиятельного младшего дяди. Такой шанс выпадает нечасто — надо показаться, напомнить о себе. Иначе, как дальнего родственника, с которым почти нет связи, его просто забудут.

Поэтому Тан Минцину пришлось прийти, несмотря на нежелание.

А теперь, услышав холодные слова Тан Юэ, он почувствовал себя неловко: и уходить неудобно, и оставаться не хочется.

— Ну, садись, — сказал Тан Юэ, отложив телефон в сторону.

Тан Минцин облегчённо вздохнул, быстро поставил на стол фрукты и цветы, что принёс с собой, и сел на стоящий рядом диван.

В комнату вошёл Чэн Бинь и налил ему стакан воды:

— Маленький Тан, выпей водички.

— Спасибо, — поблагодарил он.

Как преемник своего дяди, Тан Минцин считался заметной фигурой среди так называемого «золотого поколения» — детей из богатых семей. Однако в присутствии Тан Юэ даже его помощнику приходилось выказывать высшую степень почтения.

Тан Юэ подтянул плед на ногах и спросил:

— Как себя чувствует твой дядя?

— Не очень хорошо, — с облегчением отозвался Тан Минцин, радуясь смене темы, и честно добавил: — Врач сказал, что он слишком переутомился, из-за чего здоровье ещё сильнее пошатнулось.

— Переутомился? — приподнял бровь Тан Юэ.

— Да, всё из-за дел по компании. Хотя он и нанял генерального директора, всё равно настаивает, чтобы ключевые решения принимались только им.

Тан Юэ бросил на него взгляд:

— А ты?

— Я?.. — Тан Минцин явно не ожидал вопроса. Он замешкался, потом неловко усмехнулся:

— Маленький дядя, вы что, забыли? Я ведь ещё учусь, сейчас на третьем курсе.

— Да, ты ещё в университете. Но разве это мешает тебе помогать компании?

— Но… я… — Тан Минцин замялся. — Я не справлюсь. У меня каждый день занятия, домашние задания...

Голос его постепенно затих. Ведь Тан Юэ в свои студенческие годы не просто получал двойное образование, но и вместе с однокурсниками основал компанию, которая теперь стоит триллионы.

Тан Юэ холодно произнёс:

— Вместо того чтобы надеяться на других, полагайся на себя. Не будешь работать — никто и не поможет.

С этими словами он с раздражением швырнул в корзину для бумаг очередное предложение, которым остался недоволен. Бумага с сухим «шлёп» приземлилась в урну, заставив и без того напряжённого Тан Минцина вздрогнуть.

В панике он торопливо закивал:

— Д-да, я понял.

Взгляд Тан Юэ уже вернулся к документам на столе, и он безразлично бросил:

— Иди.

Для Тан Минцина это прозвучало как помилование. Он пулей вылетел из палаты.

Оказавшись за дверью, он почувствовал, как по спине стекает холодный пот — всё его тело покрылось испариной.

Маленький дядя был и вправду страшен.

Только в лифте Тан Минцин наконец почувствовал, что снова может дышать. Он достал телефон и увидел несколько сообщений от Су Чжань — тот спрашивал, когда тот собирается приехать.

Су Чжань участвовал в университетском вокальном конкурсе. Тан Минцин посмотрел на время и написал, что, скорее всего, будет к семи вечера.

Увидев это, Су Чжань немного надулся — он явно был не в восторге от такого ответа.

Су Чжань хотел, чтобы Тан Минцин пришёл на репетицию к пяти часам — специально, чтобы демонстративно поприставать к нему прямо перед Сун Линчу, испортить тому настроение и выбить из колеи, чтобы тот с треском провалился на конкурсе.

Впрочем, даже без всяких манипуляций, по мнению Су Чжаня, Сун Линчу всё равно не прошёл бы дальше — так что особой разницы не было.

Сон Линчу, конечно, и не догадывался, что в глазах Су Чжаня его участие уже приравняли к поражению. Он сидел в библиотеке с книгой, когда заметил, что уже пять часов. В этот момент Чжоу Кэсинь позвала всех на репетицию, и он направился в актовый зал.

Когда он пришёл, сцена уже была готова. Раньше он не придавал конкурсу большого значения, но, увидев всё своими глазами, был искренне удивлён масштабом и серьёзностью подготовки. Сцену украсили богато, а цветовое освещение ничем не уступало торжественным выступлениям на фестивалях искусств или церемониях открытия учебного года.

Судьями конкурса стали профессора и преподаватели из факультета искусств, а на первых рядах даже выделили места для руководства университета. Было очевидно, что это не какой-то любительский конкурс.

Сначала Сун Линчу только притворялся, что нервничает — в основном, чтобы подразнить Тан Юэ. Но теперь, увидев всю эту официальность и масштаб, он и вправду немного занервничал.

Чжоу Кэсинь раздавала участникам номерки, которые нужно было прикрепить к одежде. Когда она вручила один Сон Линчу, не смогла удержаться и воскликнула:

— Вау, Сун Линчу, ты сегодня просто сногсшибательный!

Из-за жары за кулисами он снял свой пуховик и остался в конкурсной одежде: белая рубашка, повседневные брюки и серый пиджак в свободном, но элегантном стиле.

Сун Линчу улыбнулся и пошутил:

— А за красоту баллы за пение добавляют?

Чжоу Кэсинь не успела ответить, как девушка рядом с ним прикрыла рот и хихикнула:

— Если бы за красоту давали баллы, ты был бы первым, а нам тогда что делать?

— Вот именно, хоть обычным смертным дайте шанс, — подхватил кто-то из группы.

— Сенпай, красотой жульничать нельзя, — добавил другой голос.

Шутки и смех разрядили напряжённую атмосферу, сделали её лёгкой и дружелюбной. Но Су Чжань при этом только усмехнулся с презрением.

В семь часов вечера конкурс официально начался.

Несмотря на внушительный масштаб мероприятия, это всё же был университетский конкурс талантов. Некоторые выступления звучали неплохо, но ни одно не поразило по-настоящему.

Послушав нескольких участников, Сун Линчу почувствовал облегчение — он составил для себя примерное представление об уровне остальных и немного успокоился.

Когда на сцену вышел двадцать пятый участник, Сун Линчу достал телефон и написал Тан Юэ:

Маленький Сунлин: [Гэгэ!]

Маленький Сунлин: [(твой пупс внезапно появился.gif)]

Видимо, вечером у Тан Юэ было больше свободного времени — он ответил довольно быстро:

Тан Юэ: [.]

От такого сухого ответа Сун Линчу чуть не поперхнулся — он едва не захлебнулся собственной кровью от возмущения.

Почему у этого раздражающего парня даже руки такие бесчувственные — каждое сообщение холодное, как лёд!

Маленький Сунлин: [Уже почти моя очередь выступать. Ты скачал приложение?]

Тан Юэ: [Нет.]

Я так и знал!

Маленький Сунлин: [QAQ Ну пожаааалуйста, скачай! Оно почти не занимает памяти, без вирусов и точно не украдёт никакие бизнес-секреты с твоего телефона.]

Маленький Лесочек: [(смущённый) Все сегодня сказали, что я выгляжу очень красиво. Неужели тебе не хочется увидеть, гэгэ?]

Сун Линчу помедлил, прежде чем отправить последнее сообщение. Его прямо затопила волна стеснения.

Если Тан Юэ ответит, что не хочет видеть, он больше никогда не станет лезть к этому псине в человеческом обличье!

К счастью, Тан Юэ ответил не так.

Чуть больше минуты спустя он прислал фотографию. На скрине был домашний экран телефона с установленным приложением — значок Little Apple TV.

Сун Линчу с облегчением выдохнул.

Флиртовать с этим прямолинейным пёсом — просто пытка!

Выйдя из чата с Тан Юэ, Сун Линчу заметил, что в группе WeChat под названием «604: Чисто и Гигиенично» уже накопилось 99 сообщений. Несмотря на то что они все находились буквально рядом друг с другом, переписка кипела вовсю.

Хэ Циуэнь: [Чёрт побери! Я только что пошёл в туалет — угадайте, кого встретил?]

Ли Чан: [*Садако? Ни Сяоцянь?]

*Садако и Ни Сяоцянь — известные персонажи из азиатских фильмов ужасов. Садако — главный дух в японском хорроре «Звонок», а Ни Сяоцянь — героиня китайского фольклора, призрак-девушка из «Легенды о Ни Сяоцянь», которую неоднократно экранизировали.

Хэ Циуэнь: [Да пошёл ты! Я увидел этого внука Тан Минцина!]

Гао Юань: [? Плохая примета!]

Ли Чан: [Он чего тут забыл? Неужели снова к Лин Лину явился?]

Хэ Циуэнь: [Вот же чёрт! До сих пор не угомонился с прошлыми чувствами?]

Ли Чан: [Пусть катится! Если он снова к Лин Лину начнёт липнуть — я так его отпинаю, что мать родная не узнает!]

Сун Линчу: «…»

Сун Линчу: [Он пришёл к Су Чжаню.]

Хэ Циуэнь: [Блин! Су Чжань тоже здесь?!]

Сун Линчу: [Ага. Он следующий.]

Гао Янь: [То есть выступает прямо перед тобой? Чёрт! Надо, чтобы он жёстко облажался.]

Ли Чан: [Я до сих пор помню, как он тогда фальшивил — до слёз! Посмотрим, как Тан Минцин пожалеет, что пришёл.]

Гао Янь: [(внезапное возбуждение.jpg)]

Сун Линчу: [Не факт.]

Едва Сун Линчу отправил сообщение, как с авансцены прозвучал голос ведущей:

— Следующий участник — Су Чжань, пожалуйста, поднимайтесь на сцену.

Свет в зале приглушился, и Су Чжань, одетый в ярко-красную куртку, вышел на сцену лёгкой и уверенной походкой, прикрывая лицо веером.

Три участника чата одновременно воскликнули:

[Что за чертовщина?!]

Поначалу зрители в зале ничего странного не заметили — всё-таки Су Чжань был не единственным, кто в этот день вышел в традиционном наряде. Но когда прекратилось вступление, и он начал петь первую строчку, зал взорвался аплодисментами.

Надо признать — у Су Чжаня действительно были кое-какие таланты. Даже если не брать в расчёт его вокальные данные, одного лишь появления в женском образе было достаточно, чтобы взбудоражить публику и поднять атмосферу вечера до пика.

Когда песня закончилась, буря аплодисментов не утихала ещё долго.

Су Чжань поклонился залу, вернулся за кулисы и, увидев Сун Линчу, ждавшего у двери, бросил ему самодовольный взгляд.

— Жемчуг и яшма впереди, щебень позади, — прошептал Су Чжань, проходя мимо Сун Линчу. — Удачи тебе, мой дорогой щебень.

Он ухмыльнулся и, покачивая плечами, удалился.

Сун Линчу отлично понимал, что тот специально пытается сбить его с настроя. Но, пройдя через множество конкурсов — от районных до масштабных, — он уже выработал менталитет старого боевого пса: никакими такими мелкими подколами его не проймёшь.

Поскольку жюри выставляло баллы не сразу, то после выступления одного участника ведущая объявляла результат предыдущего. Так что оценку Су Чжаня должны были огласить только после номера Сун Линчу.

Но Сун Линчу это волновало меньше всего. Он поправил одежду, выпрямил спину и уверенно вышел на сцену, когда ведущая произнесла его имя.

Зрители в зале сначала даже решили, что ослышались.

Но стоило им увидеть, как Сун Линчу поднимается на сцену — по залу прокатилась такая волна криков, что легко могла бы снести потолок. Реакция была куда бурнее, чем даже на выступлении Су Чжаня.

Тан Юэ на самом деле зашёл в трансляцию ещё когда Су Чжань был примерно на середине своего выступления, но, увидев на экране лицо, не поймёшь — мужское оно или женское, сразу же вышел.

Вернулся он только тогда, когда на сцене появился Сун Линчу.

Но едва он открыл окно трансляции, как экран полностью накрыла лавина комментариев, всплывающих поверх изображения.

[А-а-а, это и правда Сун Линчу!]

[Я сейчас задохнусь! Он сегодня такой красавчик!]

[Брат Сун, я хочу родить от тебя! Причём сразу десять тысяч детей!]

[Родные, я плачу... Услышать, как поёт Сун Линчу — уже можно умирать спокойно!]

———

Брови Тан Юэ чуть заметно приподнялись:

Похоже, у него действительно немалая популярность.

К тому же…

Эти комментарии — почему они такие знакомые?

Неужели Линчу и правда учился флиртовать у онлайн-зрителей?

Он задумчиво всмотрелся в поток сообщений, затем отключил функцию комментариев и, наконец, увидел лицо Сун Линчу.

В этот момент он ненадолго замер.

Неудивительно, что зрители пришли в восторг — сегодняшний Сун Линчу и вправду был ослепительно хорош собой.

Стоя под ярким светом прожекторов, он был словно самая яркая звезда на ночном небосводе, приковывая к себе все взгляды.

Вскоре вступление закончилось, и Сун Линчу начал петь.

Он выбрал песню на английском — мелодичную, тягучую, наполненную тихой грустью. Это звучание резко контрастировало с прежней бурной атмосферой в зале.

Но голос Сун Линчу обладал какой-то особой магией, способной проникать прямо в душу. Под напев его грустной и полусказочной мелодии зал постепенно стих.

Публика, казалось, замерла — все были полностью погружены в его пение.

Когда камера плавно прошлась по столу жюри, можно было заметить, как некоторые особенно чувствительные судьи закрыли глаза и даже тихо подпевают в унисон, полностью поглощённые атмосферой песни.

Когда Сун Линчу закончил один из куплетов и зазвучал музыкальный проигрыш, оператор дал крупный план его лица.

На экране появилось юное лицо — ясное, красивое, словно отполированное светом софитов.

Он заметил камеру… и с лёгкой улыбкой посмотрел прямо в объектив.

Эта улыбка была чистой, как весенняя капель, и светлой, как утреннее небо.

Для Тан Юэ она прозвучала громче любой симфонии, словно что-то внутри с тихим щелчком открылось.

Ему показалось, будто по нервам прошёл разряд, а сердце дрогнуло, как от ледяного ветра в январе. Но это не холод — наоборот.

Это была весна.

Тёплый, мягкий ветер, растапливающий лёд, слежавшийся за долгие годы.

И тут, нарушив звенящую тишину зала, вдруг раздался взрыв аплодисментов и криков.

На сцену, сияя от радости, вышел парень с огромным букетом алых роз.

Он уверенно подошёл к Сун Линчу и протянул ему цветы.

Сун Линчу, вероятно, и сам не ожидал, что на этом конкурсе кто-то решится подарить ему цветы. Он на миг опешил, но всё же сдержанно улыбнулся, принял букет с изяществом и поблагодарил парня.

Тот был явно на седьмом небе от счастья — глаза блестели, дыхание сбилось, и, оказавшись слишком близко к микрофону, произнёс свою признательность на весь зал, громко и отчётливо:

— Старший Сун, ты мне правда очень нравишься!

Сун Линчу не успел даже толком отреагировать, как парень бросился ему на шею и крепко обнял его.

Тан Юэ: ?

Неожиданные объятия застали врасплох не только Сун Линчу, но и на мгновение оглушили весь зал.

К счастью, мальчик быстро отпустил его и, прикрыв лицо руками, сбежал со сцены. Кроме того, сердце Сун Линчу оказалось достаточно крепким, чтобы выдержать такой удар — не особенно пострадав, он продолжил выступление, всё так же держа в руках розы.

Розы пылали, словно огонь, и стали лучшим украшением на сцене, добавив яркости его номеру.

Девушки, державшие телефоны, с трудом сдерживали желание не метнуть их ему в лицо ради хорошего кадра.

Настолько сильно они хотели запечатлеть Сун Линчу на фото, что были готовы пойти на крайние меры.

Среди этих девушек находился и Тан Минцин, ожидавший результатов Су Чжань. Его лицо выражало сложные эмоции, пока он теснился в толпе взволнованных девчонок.

Когда Су Чжань поразил зал своим образом в женском наряде, Тан Минцин почувствовал гордость — ему не терпелось кричать всему миру, что этот ослепительный "девушка" — его парень. Но он никак не ожидал, что следующим на сцену выйдет Сун Линчу — его бывший. Эффект получился почти комедийный.

Он всегда знал, что Сун Линчу красив. Именно внешность в своё время и привлекла его. Но сейчас, на сцене, Линчу был не просто красив — он будто сиял, словно окутанный мягким светом, ослепляя взгляд. Ему не нужны были трюки, чтобы приковывать внимание. Где бы он ни стоял — всё равно становился центром притяжения.

Тан Минцин заворожённо смотрел на поющего и танцующего парня, вспоминая те несколько месяцев, что они провели вместе, — и всё казалось чем-то нереальным, будто сном.

В одно мгновение внутри него зародилось сомнение: а действительно ли он когда-то обладал такой невероятной девушкой?

Вскоре песня подошла к концу, и вокруг разразились крики, взрывами прокатившиеся по залу — не хуже, чем на концерте поп-звезды. Девушка в первом ряду перед ним визжала так, что едва могла дышать:

— Школьная богиня, ты такой красавчик, аааа!

Атмосфера стала настолько бурной, что казалась неконтролируемой.

Но внутри Тан Минцин ощущал такую же пустоту, как и музыка, затухающая в колонках. Он сжал кулаки, но не смог подавить растущие сожаление и горечь.

Когда Сун Линчу сошёл со сцены, всё ещё держа розу, несколько конкурсантов, наблюдавших за выступлением у кулис, встретили его аплодисментами.

— Сун Линчу, ты был такой крутой! — воскликнула одна из девушек, возбуждённо поднимая телефон, чтобы сфотографировать его.

Сун Линчу улыбнулся:

— Спасибо.

На его лице всё ещё держался лёгкий румянец от прилива адреналина после выступления, и несколько девушек просто не могли оторвать от него взгляда.

Одна из них, самая прямолинейная, вдруг выпалила:

— Старшекурсник, а у тебя есть девушка? Если нет… как насчёт меня?

Сун Линчу на миг растерялся, а потом вежливо ответил:

— Извините, но у меня уже есть человек, который мне нравится.

Разочарование на лицах девушек возникло сразу же.

Сун Линчу кивнул им и направился к месту, где оставил свою куртку. Он аккуратно положил розу, собираясь достать телефон, как вдруг заметил взгляд Су Чжаня в зеркале.

В его глазах не осталось и следа прежней живости и задора — вместо этого в них плескались тяжёлые, мутные эмоции.

Сун Линчу бросил ему вызывающую улыбку, и в тот же миг Су Чжаня словно прорвало: из него хлынули волна за волной — обида, недовольство и едва уловимая ревность.

Су Чжань и представить не мог, что Сун Линчу будет так хорошо петь. Он рассчитывал, что сможет победить за счёт нестандартного образа и завоевать симпатии публики, но теперь понял: он полностью недооценил и популярность, и силу Линчу. Он больше не был звездой вечера — всего лишь разогрев перед выходом Сун Линчу.

К счастью, в этом конкурсе в следующий этап проходили лишь десять человек — и как бы ни блистал Сун Линчу, занять он мог только одно место.

Пока Су Чжань предавался этим мыслям, ведущий уже завершил вступительную речь и начал объявлять баллы.

— …А теперь — оценки участника под номером 28, Су Чжань. Жюри поставили следующие баллы: 8.9, 9.1, 8.5, 8.2 и 8.8. Учитывая, что наивысшая оценка 9.1 и наименьшая 8.2 не засчитываются, итоговая оценка Су Чжаня — 26.2 балла. На данный момент — десятое место. Поздравляем!

Су Чжань: «…»

Что он там себе только что думал? Что, мол, каким бы крутым ни был Сун Линчу, занять он может только одно место?

А ведь он сам сейчас на десятой строчке — прямо на границе проходных. Как только объявят баллы Линчу, он сразу сдвинется на одиннадцатую!

Короче говоря, Сун Линчу его выкинет.

Су Чжань так разозлился, что с силой топнул ногой.

Он мог бы смириться с поражением — но только не таким образом!

Разумеется, Сун Линчу тоже услышал, какие баллы объявили, и, увидев в зеркале лицо Су Чжаня — чёрное, как закопчённое днище котелка, — едва не рассмеялся вслух. Вся злость, что копилась в нём из-за выходок Су Чжаня, в одно мгновение испарилась, и внутри стало легко и светло.

Он открыл WeChat, проигнорировав всплывающие одно за другим сообщения из группы «604: Чистота и Порядок», и зашёл в диалог с Тан Юэ.

Маленький Сунлинь:

[Гэгэ!]

Маленький Сунлинь:

[Я уже выступил! Ты смотрел? Я хорошо спел?]

Маленький Сунлинь:

[(Смущённый лис.gif)]

Тан Юэ:

[Лучше, чем предыдущий.]

Маленький Сунлинь:

[???]

Маленький Сунлинь:

[(Плачет) Я тебя уговаривал кучу времени скачать приложение, чтобы ты посмотрел, как я пою, а ты — ни в какую. А для других тебе и говорить ничего не надо — сам включаешь!]

Маленький Сунлинь:

[(Обиженно) (Обиженно) (Обиженно)]

Маленький Сунлинь:

[Всё, любви больше нет. Пусть всё рушится.]

Сразу после того как Сун Линчу отправил подряд эти четыре сообщения, он тут же закрыл WeChat, не желая продолжать разговор.

И дело было не в том, что он вел себя неразумно. Просто Су Чжань когда-то уже увёл Тан Минцина, используя свои уловки и образы в женской одежде, чтобы его очаровать.

Поскольку Тан Юэ, как и Тан Минцин, тоже был падок на внешность, вполне возможно, что у дяди с племянником вкусы оказались одинаковыми.

Подумав о том, что Тан Юэ мог поддаться тем же приёмам Су Чжаня, Сун Линчу почувствовал приступ отвращения.

Катись, собачий ты человек!

Результаты Линчу должны были объявить только после выступления участника под номером 30. Ждать за кулисами он не хотел — решил пройти в зал, чтобы найти Ли Чана и остальных.

Он взял свою куртку, но замешкался у букета роз.

Такой огромный букет — выбросить жалко, унести с собой тоже неудобно.

— Сун Линчу, ты уже уходишь? — послышался голос Чжоу Кэсин. Она подошла с другой стороны, из зоны, где члены жюри выставляли оценки, и заметила, как он поднимает куртку.

— Пойду найду соседа по комнате, он сидит в зале, — ответил Линчу.

— А, — лицо Чжоу Кэсин буквально светилось от возбуждения, которое она не пыталась скрыть. — Ты выступил даже лучше, чем я ожидала. Я проверяла оценки — ты определённо на первом месте!

Сун Линчу натянуто улыбнулся:

— Было бы интереснее, если бы ты не испортила интригу.

— А разве есть разница, если ты узнаешь это от меня, а не от ведущего? — подмигнула Чжоу Кэсин. — Судьи сказали, что ты выглядишь очень профессионально. Ты учился вокалу?

Сун Линчу ответил:

— Моя мама раньше работала в художественном ансамбле. Я с детства был под её влиянием.

— Ну тогда всё понятно! Это гены. В таком случае, возлагаем на тебя почётную миссию — победить Университет авиации. Ты — надежда всей нашей деревни!

— Постараюсь, — с улыбкой сказал Сун Линчу, а затем с суховатым смешком добавил: — Кстати… хочешь помочь надежде деревни разобраться вот с этим?

Он кивнул на лежащие на столе розы.

— Ах да, — вспомнила Кэсин. — Мы сами не ожидали, что кто-то выскочит на сцену с цветами. Но не волнуйся, такого больше не повторится.

— Тогда оставляю букет на вас. Спасибо, сэмпай! — кивнул Линчу.

Не дожидаясь ответа, он стремглав выскочил из-за кулис, как пушечное ядро.

Ли Чан с друзьями собирались уходить сразу после объявления результатов, но Сун Линчу так и не вошёл в зал — он ждал их прямо у входа.

Тем временем выступление тридцатого участника подошло к концу, и ведущий начал объявлять баллы для двадцать девятого — Сун Линчу. Как и предсказывала Чжоу Кэсин, он получил высокий результат — 29.5 балла, опередив второго места на 0.7. Это был единственный участник, набравший целых 29 баллов.

Зал снова взорвался криками.

Впереди остались только пять участников — все с весьма посредственными результатами, так что первое место, похоже, больше не вызывало никаких сомнений.

Ли Чан и его друзья радовались даже сильнее самого Сун Линчу. Как только тот появился, Хэ Вэньян бросился к нему и крепко обнял:

— Братец, ты просто космос! Ты уделал Су Чжаня!

Гао Юань вытер глаза и с серьёзным видом заявил:

— Сейчас бы взять интервью у Тан Минцина, этого подонка, и спросить, каково ему теперь.

Ли Чан с притворной грустью добавил:

— А я вот теперь очень сожалею…

— О чём? — переспросил кто-то.

— Что не подписал с Линчу контракт, пока он ещё не стал знаменитостью!

Компания рассмеялась, даже обычно тихая и изящная девушка Ли Чана не смогла сдержать улыбку.

Когда все немного успокоились, Хэ Вэньян поднял руку:

— Надо это отпраздновать. Сегодня угощаю я!

— Эй, нет, дайте я угощу, — быстро вставил Сун Линчу.

— Ну уж нет, — отрезал Хэ Вэньян. — Я что, жалею денег? Не будь вежливым. Сказал — угощаю, значит угощаю!

Все были давно знакомы, так что спорить никто не стал — пятеро ребят отправились за пределы кампуса.

Они направились прямиком в ресторанчик с жареным мясом. Подначиваемая Хэ Вэньяном, девушка Ли Чана позвонила своим подругам по общежитию, и вскоре за большим столом собрались четверо парней и четверо девушек. Еда, смех, напитки — всё шло на ура.

Одна из девушек явно не сводила глаз с Сун Линчу и то и дело флиртовала с ним, а её соседки только подначивали:

— Давай-давай! Такой шанс, не упусти!

Сун Линчу стало немного неловко, и он поспешно сослался на необходимость срочно позвонить, выскочив на улицу.

Ночь выдалась холодной, в воздухе витало предчувствие утреннего инея, а ледяной ветер пронизывал до костей.

Он стоял у обочины с телефоном в руке. Сказал, что нужно сделать звонок, но… на самом деле ему и звонить-то было некому. Даже из близких — ни с кем.

Растерянно прокручивая экран, он открыл WeChat. На аватарке Тан Юэ мигали три красных точки — три новых сообщения. Одно из них, предварительный просмотр, показывало всего лишь один символ: вопросительный знак.

Этот простой, но раздражающий знак моментально отбил у Сун Линчу всякое желание читать остальные сообщения. Он снова закрыл WeChat.

— Собачий ты человек… — пробормотал он себе под нос, с ноткой неосознанной обиды в голосе.

В этот момент телефон в его руке завибрировал. Он взглянул на экран — незнакомый местный номер.

Поколебавшись, Сун Линчу всё же ответил:

— Алло?

— Добрый день. Это господин Сун Линчу?

— Да, это я. А кто говорит?

— Алло, господин Сун? Это доставка цветов из магазина «Цветение в пути». У нас для вас букет, я оставил его у входа в университет, но охрана требует удостоверение личности для прохода. А я, к сожалению, спешил и забыл его дома. Не могли бы вы выйти и забрать цветы?

— А?.. — Сун Линчу удивлённо приподнял брови. — Я ведь ничего не заказывал.

— Цветы заказал Тан для вас, — вежливо пояснил курьер.

Пальцы Сун Линчу крепче сжали телефон.

Господин Тан?.. Неужели… Тан Юэ?

Нет уж, только не Тан Минцин.

— Господин Сун? Вы ещё на связи?

— Да, здесь, — он глубоко вдохнул, стараясь унять бешено стучащее сердце. — Я недалеко от главного входа, метрах в двухстах, справа от ворот, возле шашлычной «Главный Жарщик». Принесите, пожалуйста, туда.

— Хорошо, понял.

Сун Линчу завершил звонок и остался ждать на улице, перед шашлычной.

Через пять минут перед ним остановилась белая машина. Из окна выглянул молодой человек:

— Простите, вы господин Сун?

Линчу кивнул.

Курьер вышел из машины и аккуратно достал букет из заднего сиденья.

Сун Линчу остолбенел, как только увидел его.

Назвать это букетом было бы не совсем правильно — внутри не было ни единого цветка. Вместо них — кучка милых мягких игрушек, облепивших крошечную фигурку в белом костюме, стоящую посреди композиции.

Крошка держала в руках золотой микрофон и застыла в позе певца — словно маленький принц, окружённый звёздами, преклоняющимися перед ним.

Сун Линчу онемел.

— Заказчик изначально просил фигурку в чёрном костюме, — виновато пояснил курьер, — но мы обошли больше десятка торговых центров за ночь, и в итоге нашли только эту — в белом. Простите за неудобство.

— Нет-нет, всё в порядке, — Сун Линчу и сам не знал, что ответить.

— Тогда распишитесь здесь, пожалуйста, — протянул курьер бланк.

Линчу поставил подпись. Когда курьер уехал, он ещё раз взглянул на букет. Возле игрушек он заметил маленькую карточку. Осторожно вынул её — на плотной бумаге был аккуратный, изящный почерк.

«Поздравляю с первым местом».

Подпись: Тан Юэ.

Сун Линчу подумал: "Вот уж кто умеет быть лаконичным… Прямо в стиле этого человека."

И всё же — не пойми с чего — всего эти несколько простых слов почему-то легко и тепло растеклись по сердцу, словно растворяя оставшуюся тяжесть, что копилась в груди весь день.

В одной руке — букет, в другой — телефон. Сун Линчу стоял на улице уже довольно долго, и пальцы от холода почти одеревенели — он с трудом разблокировал экран. Без колебаний открыл WeChat и перешёл в чат с Тан Юэ, чтобы прочитать остальные сообщения.

Тан Юэ: […]

Второе сообщение пришло через пять минут:

Тан Юэ:

«Я не смотрел их. Просто открыл трансляцию, пока ждал тебя, и мне не понравилось.»

Третье сообщение — ещё через десять минут:

Тан Юэ: [?]

Сун Линчу: «…»

Ах… вот оно что…

Он задержал взгляд на втором сообщении, как будто эти несколько слов обладали особой, почти эстетической ценностью.

И тут же почувствовал себя глупо.

Похоже, я действительно перегнул палку… — подумал он.

В тот момент его попросту захлестнули эмоции. Он всерьёз решил, что Тан Юэ — такой же, как Тан Минцин. Что ему, как и тому, по вкусу вся эта слащавая мишура в духе Су Чжаня.

Во всём виноват Тан Минцин!

Сун Линчу сжал губы, размял окоченевшие пальцы и с неуверенностью, почти осторожно, набрал одно короткое слово:

[Гэ-гэ]

— словно зондируя почву.

Прошло несколько минут. Ответа не было.

Сун Линчу бросил взгляд на экран — было уже почти одиннадцать. Тан Юэ ведь пациент, должно быть, в это время уже спит.

Он уже было отложил телефон, как вдруг над чатом появилось сообщение: «собеседник печатает…»

Сун Линчу сразу повеселел. Он с интересом уставился в экран, ожидая ответа.

Однако уведомление исчезло через несколько секунд, так и не оставив за собой ни одного слова.

Линчу нахмурился. Хочешь — сделай сам…

Маленький Суньлинь:

«Гэ-гэ! Я получил цветы, которые ты мне прислал!»

Снова появилось: «собеседник печатает…»

И, наконец, спустя несколько томительных секунд, в чате появилось новое сообщение:

Тан Юэ:

«Ах, забыл отменить. Выкинь их.»

Сун Линчу: «…»

Он смотрел на экран, как будто тот только что плюнул ему в лицо.

Потирая закоченевшие руки, чтобы вернуть пальцам подвижность, Сун Линчу снова начал писать Тан Юэ.

Маленький Сунлинь: [Я тебе не позволю!]

Маленький Сунлинь: [Спасибо, гэгэ! Мне они очень нравятся!]

Тан Юэ: [Ты больше не злишься?]

Вопрос был не по-детски проницательным.

Он ведь не имел права указывать Тан Юэ, кого смотреть, а тем более — устраивать из-за этого сцены. Между ними никогда не было ничего неопределённого, и даже если бы было, Тан Юэ всего лишь посмотрел выступление, ничего более. Ревновать — можно, но запрещать — он не имел права.

Если подумать с точки зрения Тан Юэ, разве он каждый раз должен был бы спрашивать разрешения, прежде чем включить новогодний гала-концерт или телевизионную драму?

Ань Цзяхэ* ведь не настолько странный.

*Ань Цзяхэ — персонаж телесериала «Не разговаривай с незнакомцами». Он — известный хирург в Сямэне, но из-за своего искажённого характера подозревает жену в измене и постоянно её избивал.

Маленький Сунлинь: [До меня у него увели парня, переодевшись в женщину, и у него вообще куча поклонников из-за этого. Я подумал, что…]

Маленький Сунлинь: (указывая пальцем)

Тан Юэ: [Много народу из-за этого им восхищается?]

Маленький Сунлинь: [Да-да! У него полно поклонников!]

Сун Линчу нисколько не приврал. Как-то одна игровая компания вместе с их школой организовала комикс-выставку. Сюй Чжань пришёл туда в чёрном шёлковом наряде горничной — и вызвал настоящий ажиотаж среди парней.

В том числе у Тан Минцина.

Вспоминая схожие вкусы Тан Юэ и Тан Минцина, Сун Линчу не удержался и с опаской спросил:

Маленький Сунлинь: [Гэгэ, тебе ведь такое не нравится, да?]

Тан Юэ: [Нет.]

Увидев это короткое и решительное «нет», Сун Линчу с облегчением выдохнул. Похоже, Тан Юэ и Тан Минцин всё же не одно и то же.

Настроение моментально взлетело.

Маленький Сунлинь: [Уже поздно, гэгэ. Тебе бы отдохнуть!]

Маленький Сунлинь: [У меня завтра нет занятий. Принесу тебе немного лечебной еды!]

Тан Юэ: [Хорошо.]

Попрощавшись с Тан Юэ, Сун Линчу потащил своё почти окоченевшее тело обратно в лавку.

Все немного удивились, увидев, что Сун Линчу ушёл с пустыми руками, а вернулся с букетом цветов. Он объяснил, что это от друга.

Но, глядя на то, с какой бережностью он держал эти цветы, все поняли, что дело тут не совсем дружеское, и тактично решили не сватать его больше к девушке из авиационного университета.

Компания провела вечер весело, до самого объявления комендантского часа в общежитии. После того как проводили девушек, все разошлись.

Сюй Чжань той ночью так и не вернулся. То ли из-за проигрыша в конкурсе, то ли потому, что не хотел, чтобы над ним подшучивали, — никто не знал.

Хотя, по правде говоря, никто и не особо задумался об этом.

На следующий день Сун Линчу пошёл на рынок, купил рыбью голову и сварил из неё лекарственный суп.

В больничной палате на посту у двери сидел только человек по имени Брат Ён — ни Чэн Бина, ни медсестры видно не было.

Сун Линчу вошёл в палату и заметил, что внутренняя дверь была приоткрыта. Он постучал — и, получив разрешение, мягко толкнул дверь.

Тан Юэ стоял у французского окна: одна рука в кармане, в другой — стакан, взгляд устремлён наружу.

Даже больничная пижама не могла затмить его осанку — от него исходило хладное, недоступное величие. Его спина казалась надменно прямой, будто сама по себе предупреждала: подходить стоит с осторожностью.

Сун Линчу застыл на месте, потрясённый, и в голове у него будто зажглись десятки вопросительных знаков.

Он ведь думал, что Тан Юэ парализован болезнью… Тогда кто этот стройный, уверенно стоящий перед ним мужчина?

— Почему не заходишь? — обернувшись, спросил Тан Юэ, заметив замешкавшегося Сун Линчу у двери.

— Я… Ты… Ты можешь стоять?! — с трудом выдавил Сун Линчу.

Тан Юэ неторопливо провёл кончиком пальца по краю стакана.

— Угу, — коротко отозвался он, сделав паузу, а потом добавил:

— Послеоперационный шов уже зажил.

Вот как.

Сун Линчу-то думал, что Тан Юэ прикован к инвалидному креслу навсегда, а оказалось, тот просто проходил реабилитацию после операции и временно не мог ходить.

Глядя на его заметно посвежевшее лицо, Сун Линчу предположил, что болезнь удалось взять под контроль, и, возможно, Тан Юэ протянет ещё год-другой.

На самом деле, Сун Линчу совсем не хотел, чтобы с Тан Юэ что-то случилось. Он даже втайне надеялся, что тот проживёт долгую жизнь и не оставит всё наследство Тан Минцину.

Но болезнь не поддаётся просто желаниям.

Он и раньше каждый день молил о том, чтобы мама выздоровела… но в конце концов она всё равно ушла.

Подумав о матери, Сун Линчу почувствовал, как сердце сжалось.

В этот момент что-то тёплое коснулось его щеки, вырывая из потока мыслей. Он поднял глаза — и увидел, как Тан Юэ отводит руку с чашкой.

— Опять кто-то обидел? — спросил Тан Юэ.

Слово «опять» было использовано весьма кстати.

Сун Линчу быстро взял себя в руки, проглотил грусть и тихо сказал:

— Нет, просто вспомнил кое-что.

Тан Юэ чуть опустил взгляд, глядя на его чёрные волосы.

— Понятно, — сказал он, не расспрашивая дальше.

— Так что, ты будешь есть сейчас? В палате или в гостиной? — спросил Сун Линчу.

— В гостиной, — ответил Тан Юэ.

Они вместе вышли в гостиную. Сун Линчу заметил, что, несмотря на слова Тан Юэ о выздоровлении, походка у него всё ещё была немного скованной.

Чэн Бина не было, и Сун Линчу сам пошёл к шкафу для стерилизации посуды, достал оттуда тарелки и начал сервировать еду, ворча себе под нос, что богатые люди действительно слишком привередливы.

Столько возни — и ланч-бокс помыть, и ещё целую кучу посуды… Разве это не лишняя морока?

Но потом подумал: да ведь это же не Тан Юэ сам её моет. Ему-то какая разница — морока это или нет?

Проклятые капиталисты!

Тан Юэ ел медленно и изящно. Сун Линчу никогда не понимал, почему людям так нравится смотреть, как кто-то ест в стримах. Ну в чём кайф — смотреть, как едят другие, если ты сам не можешь это попробовать?

Но, наблюдая, как ест Тан Юэ, он внезапно понял это чувство удовольствия.

Особенно оттого, что Тан Юэ ел то, что он сам приготовил.

Это наполняло его таким восторгом, что хотелось сиять.

Он даже мог бы спокойно посмотреть сериал!

— А что с твоей рукой? — вдруг спросил Тан Юэ.

— А? О! Наверное, вчера мёрз, вот и зачесалась немного, — поспешно ответил Сун Линчу.

На таком морозе легко получить обморожение. Вчера он долго стоял на улице, болтая с Тан Юэ под ледяным ветром — руки к тому моменту совсем онемели.

Сегодня утром он проснулся с зудом и лёгкой отёчностью на руках, но поскольку пальцы у него были тонкие и изящные, опухоль была почти незаметна.

Тан Юэ нахмурился:

— Вон там коробка, принеси мне.

Сун Линчу проследил за его взглядом — и действительно увидел светло-голубую коробку. Он поднёс её и передал Тан Юэ.

Тот открыл коробку, достал что-то изнутри, и тут Сун Линчу заметил, что это были перчатки.

Тонкие серые перчатки, лёгкие, почти невесомые.

— Примерь, — сказал Тан Юэ и протянул ему.

Сун Линчу быстро замахал руками:

— Не надо, у меня свои есть!

С этими словами он вынул из кармана свои перчатки и показал Тан Юэ.

В этом сыром и промозглом городе слабому телом Сун Линчу приходилось туго. Руки и ноги у него постоянно мёрзли, и отогреть их было непросто. Так что он всегда носил с собой всё необходимое для тепла.

Вчера, после того как его окружили те девушки, он поспешно ушёл и забыл перчатки на столе.

Тан Юэ мельком взглянул на те, что были у него в руках, и сухо сказал:

— Эти — недостаточно тёплые.

????

Сун Линчу посмотрел на тонюсенькие перчатки Тан Юэ — те были не толще марли — и про себя подумал: «Ты сам носишь такие тряпочки и ещё смеешь критиковать мои?»

Увидев его сомнения и замешательство, Тан Юэ спокойно сказал:

— Дай руку.

Сун Линчу: !!!

Он… он что, собирается сам надеть их на меня?!

Не раздумывая, Сун Линчу протянул правую руку — тыльной стороной вверх, пальцы чуть разведены — как ученик, готовящийся, чтобы ему помогли надеть перчатку.

Тан Юэ, который просто хотел вложить перчатки ему в руку: «…»

Губы Тан Юэ дёрнулись, но он всё же взял перчатки и начал надевать их на него.

Сразу стало ясно, что ухаживать за другими он никогда не привык: движения были неловкими, да и сами перчатки сидели плотно — надевать их было непросто.

Пальцы Тан Юэ время от времени касались кожи Сун Линчу, и от этих случайных прикосновений словно пробегала жаркая искра.

Сун Линчу изо всех сил сдерживал себя, чтобы не отдёрнуть руку, но уши его быстро налились румянцем.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Тан Юэ наконец закончил.

— Не слишком жарко? — спросил он, заметив, как вспыхнуло лицо Сун Линчу.

…

Сун Линчу подумал, что этот железный человек, похоже, безнадёжен.

— Нет, — пробормотал он и, приподняв руку, разглядел перчатки. Не удержался и спросил:

— Они правда тёплые?

На руке они смотрелись изящно, но на вид — совсем не подходили для холода.

— Ещё как. Дай руку ещё раз.

Сун Линчу снова протянул руку, и пальцы Тан Юэ скользнули к его запястью. Затем один из пальцев нажал на застёжку у манжеты, выглядевшую как обычный декоративный элемент.

Через секунду Сун Линчу почувствовал, как по руке разлилось приятное тепло.

Он удивлённо воскликнул:

— Так это… с подогревом?

— Угу. Попробуй телефон.

Сун Линчу с недоумением достал телефон и провёл пальцем в перчатке по экрану. Всё работало, как будто он касался экрана голой рукой.

Удобно-то как!

— Это ж невероятно удобно! — не сдержал восхищения Сун Линчу, подняв руку и рассматривая перчатку. — Это какой-то особый материал?

На первый взгляд — обычные перчатки, разве что стильные. Больше ничего необычного.

— Сверхпроводящий материал, — ответил Тан Юэ, протягивая ему коробку. — Зарядка внутри. Береги.

Сун Линчу поспешно замахал руками:

— Это слишком дорого! Я не могу такое принять. Оставь себе, я сам такие закажу.

Кроме практичности, перчатки были сделаны с изысканным вкусом — элегантный дизайн, утончённые детали. Такие вполне можно было надеть хоть на приём у министра. Очевидно, стоили они немало.

Сун Линчу было неловко принимать такой дорогой подарок.

Он уже собрался снять перчатки, как вдруг Тан Юэ легко коснулся его пальцев и остановил движение.

Он поднял на него взгляд и спокойно сказал:

— Это пробная модель для друзей. Мне тоже достались бесплатно.

Если бы Чэн Бин сейчас был здесь и услышал это, он бы, наверное, почувствовал лёгкую ревность.

Всё, через что пришлось пройти, чтобы достать эти перчатки, знал, пожалуй, только он один.

Но Тан Юэ, как всегда, говорил в своей обычной беспечной манере, и усомниться в его словах было трудно.

— А, вот как. Ну тогда оставь их себе, — сказал Сун Линчу. — Ты ведь больной, тебе нужнее, чем мне.

— У меня есть ещё пара, — всё тем же равнодушным тоном ответил Тан Юэ. — Хочешь, просто выкину?

С этими словами он действительно потянулся, чтобы выбросить коробку в ближайшую мусорку.

Увидев, что Тан Юэ явно не шутит, Сун Линчу в панике перехватил коробку:

— Не выбрасывай! Я возьму!

В глазах Тан Юэ на миг мелькнуло лёгкое развлечение.

Сун Линчу понял, что перчатки, которые дал ему Тан Юэ, и вправду очень тёплые. Хоть сейчас и не было снега, но заморозки стояли каждое утро, и холодный пронизывающий ветер будто просачивался под кожу.

Но по пути обратно, несмотря на то что ветер хлестал его в лицо, руки совсем не мёрзли. От перчаток исходило ровное, приятное тепло, будто он держал в ладонях грелку.

Когда он вернулся в кампус, было уже за семь вечера.

Подходя к общежитию, он вдруг почувствовал удар — пара влюблённых, смеясь и играя, не смотрела по сторонам и налетела на него.

Сун Линчу пошатнулся, и коробка от перчаток выпала у него из рук, упав на землю.

— Прости, я не… — начал один из них.

Тот, кто только что извинялся, так и не договорил фразу — запнулся посередине.

— Линчу… это ты, — пробормотал парень, почесав нос с неловким видом.

Тем, кто на него налетел, оказался никто иной, как его подлый бывший — Тан Минцин.

Сун Линчу молча закатил глаза.

Говорят: тесен мир — враги всегда на одной дороге встречаются.

Но как же так, что даже на такой широкой улице ему всё равно попадаются идиоты?

Он уже собирался поднять упавшую коробку, как Тан Минцин опередил его и поднял упаковку первым.

Но в тот самый момент, когда протягивал её обратно, его движения вдруг застыли.

Сун Линчу вздрогнул: Что, в этих перчатках есть что-то особенное?

Он что, узнал их? Неужели понял, что это перчатки Тан Юэ?..

Если Тан Минцин расскажет Тан Юэ о том, что когда-то они были вместе, тот наверняка заподозрит, зачем он к нему приближается.

Разве это не… всё разрушит?

В голове Сун Линчу замигали тревожные сигналы, и в этот момент на сцену буквально вбежал Су Чжань.

Он уверенно встал между Тан Минцином и Сун Линчу, не оставляя между ними ни сантиметра.

Похоже, от вчерашнего разочарования после вылета из конкурса не осталось и следа — он снова был бойким и нахальным, с озорной улыбкой сказал:

— Ой, прости, Линчу. Мы просто дурачились и не смотрели по сторонам. Не хотели тебя задеть.

Потом он повернулся к Тан Минцину, жеманно наклонив голову:

— Минцин, отдай ему коробку, ладно?

Но Тан Минцин его проигнорировал и, глядя на Сун Линчу, спросил:

— Где ты купил эти перчатки? Скажи, где можно такие достать? Я давно такие ищу — нигде нет.

Сун Линчу с облегчением выдохнул — значит, Тан Минцин их не узнал.

Он выхватил коробку из рук Тан Минцина и холодно сказал:

— Это подарок.

Тот сразу оживился:

— А ты не мог бы спросить у того, кто тебе их подарил, где он их купил? Пожалуйста!

Сун Линчу даже не захотел с ним разговаривать и просто повернулся, чтобы уйти.

Тан Минцин уже хотел было пойти следом, но Су Чжань резко дёрнул его за рукав и остановил.

— Ты чего удумал? — раздражённо спросил он. — Посмотри внимательней, кто тебе парень, а?

— Тьфу, да нет же! — отмахнулся Тан Минцин. — Я просто хочу узнать, где он купил эти перчатки — хочу такие подарить дяде.

Су Чжань фыркнул, не скрывая насмешки:

— Подумаешь, перчатки. Они же не из коллекции Сян Фэй. Твой дядя что, так обнищал, что теперь носит обыкновенные?

Тан Минцин уставился на него с непередаваемым выражением:

— Ты вообще знаешь, сколько они стоят?

— Сколько?

Тан Минцин назвал сумму, и Су Чжань остолбенел. Потом хмыкнул:

— У него ведь, кроме тебя, нет богатых знакомых. Наверняка подделка.

— Сейчас проверим.

Тан Минцин вытащил телефон, зашёл на официальный сайт производителя, ввёл серийный номер с коробки, и через пару секунд открылось окно подтверждения подлинности — с фото точно таких же перчаток, какие были на Сун Линчу.

Оригинал. Без сомнений.

Смеркалось, и Су Чжань, увидев перчатки только при тусклом освещении, толком их тогда не разглядел. Но теперь, взглянув на фотографию на официальном сайте, он понял, что эти перчатки не просто дорогие — они были действительно красивыми, элегантными и стильными. Ими можно было пользоваться, не снимая при этом перчаток с рук при работе с телефоном.

Су Чжань не на шутку позавидовал.

— Милый, я тоже такие хочу, — протянул он, трогательно прижавшись к Тану Минцину и начав теребить его за руку, жеманно строя глазки.

Тан Минцин же ответил совершенно спокойно:

— Даже если ты хочешь — я тебе такие не куплю. И даже если мог бы купить, не смог бы подарить тебе такую вещь. Лучше уж держись своих «перчаток Сян Фэй».

— … — Су Чжань аж скривился от досады.

Но он и сам знал: пусть Тан Минцин и богат, на такой дорогой подарок для него он вряд ли расщедрится.

Но и что с того? — подумал Су Чжань. Подожду, пока он унаследует состояние дяди — тогда получу всё, что захочу!

Тем временем Тан Минцин невольно продолжал провожать взглядом удаляющегося Сун Линчу.

Возможно, на него подействовали впечатления от вчерашнего конкурса, но в тот момент, когда Су Чжань встал между ними, потом ещё и повернулся, чтобы наорать на него, он вдруг ясно увидел, как сильно разнятся Сун Линчу и Су Чжань — и внешностью, и манерами.

Разница между ними была по-настоящему разительная.

Настолько, что её можно было назвать непреодолимой пропастью.

Как же я был тогда глуп…

Тан Минцин сжал кулаки, с трудом подавляя накатившее сожаление.

В груди всё горело от того, что сам же и упустил.

***

Больница Айкан.

Поев, Тан Юэ сел за письменный стол у окна и принялся за работу. Из-за госпитализации накопилось немало дел, требующих срочного внимания.

К счастью, состояние было не таким уж серьёзным — через пару дней отдыха он вполне мог вернуться к работе.

Он просматривал отчёт по одному проекту, когда телефон внезапно завибрировал.

Звонил его дед.

Не отрывая глаз от документа, Тан Юэ ответил на вызов.

Но прежде чем он успел вымолвить хоть слово, в трубке раздался гневный, бодрый голос:

— Тан Юэ, ты негодяй! Даже в друзья в WeChat его не добавил, а ещё смеешь говорить, будто прекрасно с ним пообщался?! Ты решил меня до гроба довести, да?!

Тан Юэ:

— …?

Тан Юэ слегка нахмурился.

Его дед никогда не устраивал скандалов без причины. Если он пришёл его отчитывать, значит, для этого были веские основания.

Но и Сун Линчу не был тем человеком, который стал бы лгать деду. Видимо, тут произошло какое-то недоразумение.

Придя к этим мыслям, Тан Юэ спокойно сказал:

— Да, я действительно его добавил. Почему бы тебе самому у него не спросить?

— Он сейчас рядом со мной. Ты всё ещё пытаешься меня обмануть? Ах ты! Я так тебе доверял, а ты вот так бессовестно меня надуваешь! — воскликнул старик.

Тан Юэ: «…»

Морщины на его лбу стали глубже. Он встал, подошёл к окну и посмотрел на крыши соседних вилл — на них уже легла тонкая белая изморозь.

— Дай ему трубку. Я сам с ним поговорю, — тихо произнёс он.

Старик холодно фыркнул:

— Ладно, посмотрим, что ты теперь скажешь!

После короткой паузы в трубке раздался робкий голос:

— Эм… здравствуйте, господин Тан.

По одному только голосу Тан Юэ сразу понял — это не Сун Линчу. Более того, и интонации были иными. У Сун Линчу был чистый, приятный голос, гораздо более приятный, чем у того, кто сейчас говорил.

Как и следовало ожидать — произошла ошибка.

WeChat Тан Юэ не был строго личным: он часто использовал его для рабочих чатов, связанных с совместными проектами. Это было удобно — легче делиться изображениями, файлами и прочей информацией, которую сложно передать словами. В итоге у него накопилось немало заявок в друзья.

Тот человек, которого дед ему представил, отправил заявку в друзья раньше, чем Сун Линчу. А поскольку заявка Сун Линчу полностью соответствовала описанию деда, да и сам он вёл себя вполне в духе потенциального партнёра, Тан Юэ ни на минуту не усомнился.

Он и подумать не мог, что мог так ошибиться.

Тан Юэ потер лоб, попросил передать трубку старику. Успокоив того парой мягких фраз, он повесил трубку. Немного подумав, набрал номер Чэн Бина.

Чэн Бин работал быстро: уже на следующее утро, когда пришёл в больницу, он передал Тан Юэ досье на Сун Линчу.

Он не понимал, почему Тан Юэ вдруг захотел навести справки о Сун Линчу. Проведя с Тан Юэ немало лет, он знал его характер. Тан Юэ никогда не проверял тех, кто ему действительно нравился — из уважения к ним.

Наводить справки он мог только о таких, как Юань Жуйдун, или о сложных партнёрах по бизнесу.

Разумеется, найти делового партнёра, с которым было бы труднее иметь дело, чем с самим Тан Юэ, было задачей не из простых.

Однако, узнав то, что узнал, Чэн Бин всё же невольно вспотел за Сун Линчу — пусть и про себя.

Тан Юэ перевернул тонкие страницы досье, даже не заглядывая в текст, и спросил прямо:

— Где мы с ним пересекались?

Чэн Бин без лишних предисловий изложил суть:

— Тан Минцин добивался его больше полугода. Но когда они начали встречаться, меньше чем через четыре месяца он изменил господину Суну с его соседом по комнате — Су Чжаном.

Сказав это, Чэн Бин невольно бросил взгляд на выражение лица Тан Юэ.

Но оно не изменилось. Тан Юэ лишь спокойно спросил:

— Почему он изменил?

Хотя Тан Юэ знал о Тан Минцине не так уж много, он помнил, что тот был зациклен на внешности. А Сун Линчу — человек редкой привлекательности. Найти кого-то лучше было бы затруднительно.

Чэн Бин честно ответил:

— Насколько мне известно, сосед по комнате переехал позже. Он довольно меркантильный. Увидел, что господин Тан красив, щедр и решил составить ему конкуренцию. Он очень хитёр, умеет втереться в доверие, у него много приёмов. А ещё у него есть хобби — переодеваться в женскую одежду. Господин Тан не устоял и поддался.

Палец Тан Юэ, уже почти коснувшийся страницы, замер в воздухе:

— Переодеваться в женское?

— Угу, да. В досье есть фотографии, — подтвердил Чэн Бин.

Тан Юэ взял папку, пролистал её до конца. И вправду, в приложении были распечатанные фотографии: человек в наряде горничной и чёрных чулках. На первый взгляд — миловидный, но если присмотреться, появлялось странное, тревожное ощущение.

Сходство между этим человеком на фото и лицом, которое Тан Юэ увидел на вчерашнем прямом эфире, куда он случайно заглянул, было поразительным.

Тан Юэ легко постучал пальцем по столу. Вот как всё было.

— Что-нибудь ещё? — спросил он.

— Нет, это всё. Вся информация о господине Сун и ваших пересечениях — только это. Что именно Сяо Тан мог ему рассказать о вас, или рассказывал ли вообще — нам неизвестно. Если хотите, я могу попытаться—

— Не нужно, — голос Тан Юэ был спокоен. — Я всё понял.

Чэн Бин молча вспотел за Сун Линчу.

Он-то думал, что Сун Линчу был представлен Тан Юэ стариком, и что у него вот-вот появится новый босс. Но теперь стало ясно — с дедом он никак не связан. Учитывая его прошлое с Тан Минцином, поведение Сун Линчу действительно стоило проверить.

Скорее всего, движимый жаждой мести, он захотел соблазнить того самого дядю, которого Сяо Тан боялся больше всего, — и стать его «маленькой тётушкой».

Глава их семьи никогда не терпел людей с нечистыми намерениями, пытающихся к нему приблизиться. Как он поступит с Сун Линчу — оставалось только гадать.

——————–

Когда Сун Линчу решил, что в деле завоевания Тан Юэ продвинулся уже на 50% — благодаря своим кулинарным талантам и безупречному поведению — прозвучал рог победы… только не его. Прогресс внезапно сбросился до нуля.

Сколько бы он ни старался флиртовать, Тан Юэ чаще всего либо игнорировал сообщения в WeChat, либо не отвечал вовсе. Это всё сильнее угнетало Сун Линчу. Он даже начал подозревать, что у Тан Юэ какое-то психическое расстройство.

Сначала у него хотя бы был повод — он приносил Тан Юэ лечебную еду. Но потом Тан Юэ заявил, что уже выписался из больницы и в лекарствах больше не нуждается. С тех пор он больше ни разу не ответил на сообщения. Сун Линчу даже заподозрил, что его поставили в «чёрный список» или хотя бы включили режим «Не беспокоить».

Так что даже будучи «влюблённым пёсиком» до последнего, он больше не мог отрицать очевидное.

В выходные в их городе проходила ювелирная выставка. На неё пригласили сотни всемирно известных брендов и поставщиков высокого класса. Для студентов, обучающихся ювелирному дизайну, это была без преувеличения редкая возможность — и для вдохновения, и для практического изучения.

В субботу Сун Линчу пришлось срочно доделывать рукопись, так что на выставку он смог пойти только в воскресенье. Ли Чан отмечал годовщину с девушкой, поэтому Сун Линчу отправился один.

На выставке было многолюдно, и в основном там были женщины. Не успел он обойти и двух стендов, как к нему подошли несколько девушек, прося контакт в WeChat. В итоге ему пришлось купить маску, чтобы хоть как-то оградиться от чрезмерного внимания.

Выставка занимала четыре этажа:

первые два были посвящены популярным стилям;

на третьем демонстрировались изделия из бриллиантов по индивидуальному заказу звёзд — те самые, что сверкали в дорамах, на красных дорожках и светских вечерах;

а на четвёртом этаже располагалась подборка высококлассного дизайнерского ювелирного искусства от люксовых брендов — эксклюзив и вершина креатива.

Побродив по первому этажу, Сун Линчу не нашёл ничего по-настоящему интересного и направился сразу на четвёртый. Он считал, что только изделия высокого класса действительно раскрывают творческое мышление дизайнера.

Когда он вошёл в лифт, вместе с ним зашла и группа людей. У одной из девушек был настолько насыщенный запах духов, что он чувствовался даже сквозь маску. Сун Линчу не любил резкие запахи, поэтому отошёл подальше и поправил маску.

К счастью, лифт довольно быстро прибыл на нужный этаж. Но едва он успел выйти, как идущая впереди дама начала что-то рыться в своей белой сумочке. И вдруг резко схватила его за руку и обвинила:

— Ты украл моё ожерелье!

Сун Линчу был ошеломлён. Он даже не успел ничего сказать, как женщина вновь обвинила его в краже, громко и на весь этаж. Несмотря на то, что четвёртый этаж был менее людным из-за высоких цен, её крик быстро собрал вокруг них толпу зевак.

Стараясь сохранять терпение и спокойствие, Сун Линчу попытался объяснить:

— Госпожа, вы, наверное, меня с кем-то перепутали. Я просто стоял за вами, потому что последняя вошедшая в лифт дама слишком сильно надушилась...

Но женщина слушать не хотела. Она стояла на своём — он вор.

Более того, она выхватила у него маску, сорвав её с лица. На окружающих сразу произвели впечатление его утончённые черты. Внимание к происходящему тут же возросло. Если бы Сун Линчу и впрямь оказался вором, и видео с инцидентом попало бы в интернет, резонанс был бы огромным.

Сун Линчу нахмурился. Поведение женщины становилось всё более неадекватным, и он понял, что спорить с ней бессмысленно. Вместо этого он предложил:

— В лифте есть камеры видеонаблюдения. Давайте попросим охрану просмотреть записи.

На место оперативно прибежали охранники, чтобы разнять конфликт и восстановить порядок. Они сразу связались с дежурной службой наблюдения и повели Сун Линчу с женщиной в сторону, где можно было спокойно дождаться записи.

— Это вход в лифт, — раздражённо заявила женщина, не отпуская его руку. — Вы мешаете проходу другим посетителям.

— Нет! А вдруг он подменит улику или спрячет вещь? Моё ожерелье стоит больше пятисот тысяч юаней — это то самое, что носила Гао Ваннер на красной дорожке! Если он подменит его подделкой, вы сможете мне возместить ущерб?! — вскрикнула женщина, сжимая руку Сун Линчу ещё крепче.

Охранник: «…»

Он хотел было что-то сказать, как вдруг его рация снова зашипела. Это был сотрудник из комнаты видеонаблюдения. К сожалению, камеры в лифте вышли из строя ещё вчера, и до сих пор не были отремонтированы.

Услышав это, женщина торжествующе сощурилась:

— Видите? Да он просто рецидивист! Наверняка заранее знал, что камеры не работают — вот и осмелился украсть моё ожерелье средь бела дня! Если бы я его не поймала, найти его потом было бы невозможно!

Как только она это сказала, взгляды зевак, обращённые на Сун Линчу, тут же изменились.

Сначала они ему не особенно верили — большинство людей всё же оценивают происходящее по внешнему впечатлению. Сун Линчу выглядел как звезда — с таким лицом разве можно воровать?

Но в словах женщины была логика.

К тому же, почти все на этом этаже были обеспеченные люди, одетые в бренды с ног до головы. А у Сун Линчу куртка явно с Таобао, и стоила от силы пару сотен юаней.

При таком сравнении вероятность кражи уже не казалась невозможной.

Сун Линчу остолбенел, услышав, что камеры не работают. Он никак не ожидал такой… «удачи».

Но Сун Линчу сохранил спокойствие и сказал:

— Госпожа, я не крал ваши вещи. Возможно, вы просто забыли их в магазине, из которого только что вышли?

— Когда я выходила из магазина, я точно знала, что ожерелье было при мне. Потом я сразу зашла в лифт. Не притворяйтесь, будто не брали его. Если вы ни при чём — пусть охрана вас обыщет. Все здесь могут быть свидетелями, — твёрдо заявила женщина.

Сун Линчу сразу же отказался:

— Это невозможно.

Даже если бы поблизости никого не было, он бы ни за что не позволил посторонним рыться в своих вещах.

Женщина немедленно ухватилась за это:

— Ага! Слышали? Боится. Значит, виноват. Если бы был чист, сам бы попросил обыскать себя, чтобы доказать невиновность!

Толпа снова зашевелилась, взгляды стали всё более предвзятыми.

— Молодой человек, если вы ничего не крали, дайте себя обыскать. Это прояснит ситуацию, — вмешался кто-то из толпы.

— Точно, если отказываетесь, значит, есть что скрывать.

— Такой красивый — и ворует? Ну зачем?..

Сун Линчу плотно сжал губы. Он не собирался доказывать свою невиновность таким способом. Уже было открыл рот, чтобы предложить вызвать полицию, как к ним поспешно подошла группа людей — организаторы выставки.

Выслушав стороны, представители выставки склонились к предложению Сун Линчу:

— В таком случае вызываем полицию. Пусть разберутся они.

Однако женщина тут же выступила против:

— Полиция будет ехать минимум полчаса! А у меня через час сеанс в спа-салоне, я не намерена тратить своё время и нервы. И вообще, когда приедут полицейские, они всё равно его обыщут. Если окажется, что вещь действительно украдена — я больше ничего не потребую. А вот если вы продолжите портить мне настроение, мой муж лично позвонит вашему генеральному директору! — пригрозила она, усиливая хватку на руке Сун Линчу.

Несмотря на толстую ткань куртки, рука у него реально заболела.

Лицо у руководителя выставки вытянулось. Он понимал, что посетители четвёртого этажа — люди либо очень состоятельные, либо с серьёзными связями. Нарваться на скандал с ними — значит устроить себе головную боль. Но и требования женщины были, мягко говоря, неразумными.

В этот момент заговорил Сун Линчу:

— В лифте действительно нет камер, но камеры точно есть в магазине, где вы делали покупку, и по пути к лифту. Госпожа, почему бы вам не рассказать, где именно вы были? Это поможет быстрее найти вашу пропажу.

Услышав предложение Сун Линчу, руководитель выставки поспешно кивнул, но женщина упрямо возразила:

— Подозреваемый здесь он! Это он должен доказывать свою невиновность, разрешив обыск. С какой стати я должна рассказывать, где была?

Сун Линчу промолчал. Это было вопиюще абсурдное требование.

И вдруг раздался равнодушный, холодный голос из-за толпы:

— Потому что незаконный обыск — это уголовное преступление. Вы, простите, намеренно собираетесь нарушить закон?

Толпа одновременно обернулась, а Сун Линчу замер, будто его окатили ледяной водой.

Этот голос…

— Тан… — кто-то выдохнул с удивлением, не осмелившись произнести имя. После неловкой паузы добавил: — Господин Тан…

Люди начали расступаться, и Сун Линчу увидел, как к нему приближается Тан Юэ — в строгом костюме и лакированных туфлях.

Прошла неделя с их последней встречи, и хотя лицо Тан Юэ всё ещё было бледным, в нём чувствовалась некая хрупкость, походка его оставалась уверенной и прямой. Ни за что не скажешь, что он совсем недавно перенёс серьёзную операцию.

Деньги действительно творят чудеса. Они способны воскресить даже смертельно больного человека — и заставить его выглядеть безупречно.

Сун Линчу привык видеть Тан Юэ в больничной пижаме — и ни разу не представлял его в официальной одежде. Кроме слова «восхитительный» или «ошеломляющий», других эпитетов в голову не приходило.

Вокруг толпились модницы, увешанные бриллиантами и жемчугом, но ни одна из них не могла сравниться с той природной аурой власти и благородства, что исходила от Тан Юэ. Он словно родился, чтобы повелевать.

Сун Линчу приоткрыл рот, но не смог вымолвить ни слова.

«Я ведь уже смирился, что больше не буду быть “лижащей у ног собакой”… А ты вот так внезапно снова подкидываешь мне повод ещё раз?!»

Сун Линчу и представить себе не мог, что встретит Тан Юэ в такой ситуации, и ошеломлённо уставился на него, когда тот направился в его сторону.

— Отпусти, — сказал Тан Юэ женщине.

Его голос был холоден и нес в себе неоспоримую силу.

Женщина, до этого мертвой хваткой державшая Сун Линчу за пальцы, вздрогнула и инстинктивно отпустила.

Лишь двумя словами Тан Юэ вызвал волну потрясения среди присутствующих. Те, кто снимал происходящее на телефоны, молча опустили руки, не решаясь больше нажимать на кнопку.

Как нынешний глава семьи Тан, Тан Юэ обладал колоссальным авторитетом. Обычно дамы из высшего общества могли лишь издалека с почтением и восхищением смотреть на него — о прямом общении не могло быть и речи. Он бы и пальцем не пошевелил ради такой мелочи, если бы дело его не касалось.

Если он вмешался лично, это могло означать только одно: он знает этого человека и их связывают близкие отношения.

Те, кто до этого поддерживал женщину, резко изменились в лице — теперь им хотелось провалиться сквозь землю и отхлестать самих себя по щекам.

Сун Линчу не знал, что творилось в умах этих людей. Он потирал руку, которую женщина так больно сдавила, и с удовольствием смотрел, как её высокомерное лицо побледнело. Внутренне он чувствовал удовлетворение — сладкое, как у лисы, что шагает в тени тигра.

— Спасибо тебе, ге-ге, — прошептал он Тан Юэ.

Хотя голос его был тихим, многие услышали эти слова — никто не осмеливался говорить в их присутствии.

В том числе и женщина.

Её губы задрожали.

Попыталась натянуть улыбку и выдавила:

— Тан... мистер Тан, я... эм... возможно, я потеряла своё ожерелье на первом этаже. Я... я пойду, поищу его ещё раз.

Люди — тонкие наблюдатели. Ещё минуту назад она была абсолютно уверена, что Сун Линчу украл её ожерелье. Он был одет бедно, да ещё и в маске — очень подозрительно.

Но стоило узнать, что он знаком с представителем семьи Тан, как это сразу стало казаться невозможным.

Конечно, главная причина — она не могла позволить себе вступать в конфликт с Тан Юэ.

Тан Юэ, чьё внимание только что было приковано к руке Сун Линчу, теперь посмотрел на женщину. Выслушав её, он коротко сказал:

— Не нужно.

Женщина ещё не успела понять, что именно он имел в виду, как через толпу стремительно прошёл Чэн Бин, держа в руке сумку, в точности такую же, как у неё.

— Госпожа, пожалуйста, посмотрите, не ваше ли это ожерелье, — сказал он, протягивая ей сумку.

Женщина взяла её, открыла — внутри оказался изящный футляр для украшений. Она сразу же узнала его — именно в нём хранилось её ожерелье.

— Да, это оно, — подтвердила она, а Чэн Бин тем временем спокойно рассказал, что увидел на записи с камеры наблюдения:

— Когда эта леди проверила содержимое сумки и собиралась уходить, ей позвонили. Она достала телефон, а когда наклонилась за сумкой, по ошибке взяла стоявшую рядом пустую. Видимо, не заметила подмены и ушла в спешке.

Ювелирный магазин использовал плотные бумажные пакеты с картонным дном — чтобы создать ощущение роскоши и подчёркнуть статус продукции. Такие пакеты были тяжелее обычных, поэтому невозможно было сразу определить, лежит ли внутри лёгкая коробочка с украшением. А женщина, говорившая по телефону, попросту не обратила внимания.

Поскольку в магазине было людно, продавцы были заняты другими покупателями и не заметили, что женщина взяла не свою сумку. На записи с камер видно: повесив трубку, она направилась к лифту и поднялась на четвёртый этаж. Уже там она поняла, что что-то не так — и, естественно, заподозрила Сун Линчу.

В сущности, её подозрение нельзя назвать беспочвенным — на месте любого человека первым бы вызвал подозрение именно Сун Линчу, стоявший позади. Однако её высокомерная манера — «ты бедный, значит, ты вор», а также полное отсутствие логики лишили её всякого морального преимущества, даже если бы она оказалась права.

Лицо женщины внезапно стало пёстрым — то краснело, то бледнело.

— Я... — открыла она рот, пытаясь что-то сказать, но её перебил голос:

— Пожалуйста, убедитесь, что это действительно ваша вещь, — голос Тан Юэ был спокойным, но не оставлял места для возражений.

Женщина натянуто рассмеялась:

— Нет-нет, не нужно. Это точно моё.

Тан Юэ бросил на неё короткий, холодный взгляд.

Женщину мгновенно бросило в холодный пот. Поняв, что Тан Юэ не отступит, ей пришлось достать коробочку и открыть её.

Перед глазами собравшихся предстало ожерелье — с вычурным дизайном и претензией на роскошь.

Сун Линчу стоял рядом и мог хорошо разглядеть украшение. Он был ювелирным дизайнером и сразу уловил детали — в его взгляде промелькнула тень иронии.

Это ожерелье... было украшено всего несколькими мелкими бриллиантами, а дизайн — самый заурядный. Даже если его продвигали как «звёздную» модель, цена вряд ли превышала бы сто тысяч юаней.

Эта женщина всего пару минут назад утверждала, что ожерелье стоит больше полумиллиона юаней… Какая же она наивная, глупая богачка.

Как раз в этот момент одна из дам, стоявших поблизости и хорошо видевших ожерелье, не смогла сдержаться:

— Ах, я видела это ожерелье раньше. Оно не стоит и пятидесяти тысяч. На ценнике была цена — восемьдесят девять тысяч девятьсот юаней.

Лицо женщины мгновенно вспыхнуло.

Она просто подумала, что всё это снимали на видео и могут выложить в интернет, вот и решила приукрасить — если уж делать шоу, то с размахом. Ожерелье за полмиллиона — это был бы достойный символ её богатства.

А теперь, когда её разоблачили, ей стало невероятно стыдно. Осуждающие взгляды вокруг были словно иглы — ей казалось, что каждый в толпе смотрит на неё с укором, и ей хотелось провалиться сквозь землю.

В этот момент она в полной мере испытала то же унижение, что и Сун Линчу, когда его ложно обвинили.

Нет, её положение было даже хуже. После сегодняшнего она наверняка станет посмешищем в кругу светских дам.

— Извинитесь, — спокойно и прямо сказал Тан Юэ, будто вовсе не замечал её смущения.

Женщина не посмела медлить и, склонив голову, смиренно извинилась перед Сун Линчу. Тот не стал ни язвить, ни великодушно прощать — просто слегка кивнул.

Под насмешливыми взглядами толпы женщина поспешно удалилась, охваченная стыдом.

Толпа вскоре разошлась — никто больше не осмеливался оставаться. Тан Юэ был человеком, с которым лучше не связываться. Да, многие молодые особы мечтали познакомиться с ним — авось повезёт, и велосипед превратится в самолёт. Но Тан Юэ был не из тех, кто легко подпускает к себе. Неудачная попытка произвести впечатление могла обернуться бедой — не только для самой девушки, но и для всей её семьи.

Тан Юэ мог бы разобраться с их семьёй так же легко, как раздавить муравья.

Толпа разошлась, и организатор выставки уже собрался подойти, чтобы извиниться перед Тан Юэ, но Чэн Бин вовремя его остановил.

Тан Юэ опустил взгляд на Сун Линчу и спросил:

— Рука болит?

— Нет, не болит. Я был в тёплой одежде, — ответил тот, сделав милое лицо. — Спасибо тебе, ге-ге. Если бы не ты, я бы не знал, что делать.

Тан Юэ ответил сдержанно:

— Даже если бы я не появился, всё бы разрешилось довольно быстро.

С момента, как женщина покинула магазин, прошло меньше пяти минут. Даже если бы она не сообщила, куда направляется, на сумке, которую она несла, был логотип ювелирного магазина. Полиция легко могла бы найти запись с камер видеонаблюдения. Правда всё равно вскрылась бы — просто не так эффектно, как вышло с участием Тан Юэ.

Сун Линчу: «…»

Я тебя хвалю, ты не понял?

Нет, он не понял. Этот вонючий сухарь даже намёков не воспринимает.

Сун Линчу моргнул и спросил:

— Тогда почему ты помог мне?

Взгляд Тан Юэ на мгновение дрогнул, а затем он равнодушно произнёс:

— Мне было скучно.

Сун Линчу: «…»

Можно я просто ударю этого сухаря и запихну его в мешок?

Он глубоко вздохнул и снова заговорил:

— Ге-ге, а ты что тут делаешь? У твоей компании здесь выставлены украшения? Как называется? Я хочу посмотреть!

— Нет. Я просто проходил мимо, — спокойно ответил Тан Юэ.

Высотное здание, где проходила ювелирная выставка, на верхних этажах также включало элитный бизнес-клуб. Именно туда Тан Юэ приехал на встречу с генеральным директором одного крупного проекта.

Изначально для клуба был предусмотрен отдельный лифт, но его водитель по ошибке припарковался не там, где нужно, и Тан Юэ пришлось подняться на клиентском лифте.

Стоило дверям открыться на этом этаже, как он услышал голос Сун Линчу — и, не колеблясь, оставил группу топ-менеджеров, чтобы разобраться в ситуации.

Сун Линчу больше не хотел с ним разговаривать. Этот вонючий сухарь не заслуживал его внимания!

Пока Сун Линчу мысленно проклинал Тан Юэ, тот вдруг снова заговорил:

— Я уже поручил Чэн Бину предупредить все магазины здесь — для тебя везде будет действовать обслуживание по чёрной карте.

— …Чёрная карта? — глаза Сун Линчу широко раскрылись. Он что, говорил о той самой чёрной карте?

Тан Юэ кивнул:

— Никто больше не посмеет унизить или обидеть тебя. Можешь спокойно ходить по магазинам.

Сердце Сун Линчу, только что обиженное холодностью Тан Юэ, вдруг снова оттаяло. Несмотря на его небрежный тон, организовать такое обслуживание во всех этих бутиках — значит, действительно приложить весомые усилия и задействовать серьёзные связи.

И всё это… ради него.

Этот пёс в облике человека всё-таки имел хоть каплю сердца.

Но если он так заботится… почему тогда не отвечает в WeChat?

Тан Юэ взглянул на часы и сказал:

— Мне пора. Можешь продолжать осматривать выставку.

Сун Линчу хотел было воспользоваться моментом и спросить, почему тот его игнорирует, но, услышав эти слова, понял, что сейчас — не время. Тан Юэ был одет слишком официально, очевидно, пришёл по делам, и Сун Линчу и так уже отвлёк его надолго.

— Ладно. Тогда… пока, ге-ге, — он помахал ему рукой.

Тан Юэ небрежно ответил «м-м» и развернулся, направляясь к лифту. Чэн Бин кивнул Сун Линчу и последовал за шефом внутрь кабины.

Сун Линчу смотрел, как медленно закрываются двери лифта, и тихо вздохнул.

На самом деле он уже почти бросил затею флиртовать с Тан Юэ — особенно после того, как тот неожиданно перестал отвечать в WeChat. Такой человек, способный внезапно охладеть, вряд ли достоин любви.

Но после всего, что он только что сделал… маленькое пламя в сердце Сун Линчу снова вспыхнуло.

Последняя попытка, подумал он. Вот прям последняя. Не получится — и всё, хватит!

С помощью авторитета Тан Юэ, Сун Линчу в каждом элитном бутике встречали как короля. Управляющие лично рассказывали ему об особенностях дизайнеров и их творческой философии, а некоторые ювелиры даже выходили к нему лично, чтобы поприветствовать.

Дизайнеры этих элитных ювелирных бутиков обычно были невероятно высокомерны и ни за что не стали бы тратить ни минуты на бедного студента вроде Сун Линчу. Однако благодаря покровительству Тан Юэ не только согласились с ним встретиться, но и щедро поделились своими профессиональными наработками и взглядами на дизайн, что стало для Сун Линчу настоящим сокровищем.

Неосознанно он пробыл там до одиннадцати вечера и вышел только после того, как бутики закрылись.

Когда он вышел из торгового центра, то остолбенел.

Метро уже перестало ходить, а последний автобус до его университета давно ушёл.

Сун Линчу открыл приложение для вызова такси и вбил свой маршрут — и тут же захотел разрыдаться: цена была почти 150 юаней.

Может, проще ограбить банк?..

Такая бешеная стоимость объяснялась тем, что университет Сун Линчу находился почти на западной окраине города, а выставка ювелирных изделий проводилась в районе, где располагалась больница Тан Юэ — ещё дальше. Даже на метро дорога занимала бы не меньше часа, не говоря уже о машине. А сейчас ещё и ночной тариф!

Сун Линчу был в отчаянии и мысленно проклинал всё на свете.

Он слишком увлёкся разговорами с дизайнерами и напрочь потерял счёт времени.

На первом этаже торгового центра он заметил круглосуточный KFC и вдруг у него появилась идея.

Он сделал скриншот с безумной стоимостью поездки, а затем нашёл пустой уголок и сделал селфи с выгодного ракурса.

Как раз кстати он стоял возле стойки находок торгового центра, и на сделанном снимке его нос покраснел от холода, а за спиной ярко виднелась надпись «Бюро находок». Он выглядел, словно человек, покинутый всем миром — жалкий и беззащитный, как бездомный котёнок, которого захочется приютить даже богам.

Сделав удачное фото, Сун Линчу открыл ленту «Моменты» и начал набирать подпись:

[Засиделся на ювелирной выставке до позднего вечера. Такси стоит недельный запас еды, но тратить эти деньги не могу. Жду судьбоносного человека, который меня найдёт QAQ]

Превосходно! Десять из десяти! Отправить!

Разместив пост, Сун Линчу направился в ближайший KFC. Если Тан Юэ, этот бессердечный гетеро, останется равнодушным, он просто переждёт ночь здесь. Утром вернётся домой и ещё успеет на первую пару.

Прошло полчаса. Наслаждаясь картошкой фри, Сун Линчу вдруг почувствовал вибрацию телефона. Он тут же вытащил его — и замер: сообщение от Тан Юэ, которого он не слышал уже почти неделю.

Улыбка появилась на лице Сун Линчу, он быстро открыл WeChat… но его улыбка постепенно погасла, пока он читал сообщение.

Тан Юэ: [изображение]

Тан Юэ: [Можешь переждать здесь ночь.]

Сун Линчу нажал на изображение — и у него чуть сердце не остановилось.

Это была фотография бездомного, спящего у стены. Рядом с ним — пустое место.

Когда Тан Юэ сказал: «можешь переждать здесь ночь», он имел в виду именно это — лечь рядом с бомжом и спать.

«…»

Этот человек ядовит.

Сун Линчу с каменным лицом нажал на три точки в углу чата.

Бессердечный гетеро. Не стоит он того. Удалить из друзей — спасти себе нервы.

Он уже собирался нажать «удалить», как вдруг Тан Юэ прислал голосовое сообщение.

Сун Линчу не удержался — снова вернулся в чат.

Интересно, что же напоследок скажет этот черствый человек?

Тан Юэ (голосовое):

«Моя машина стоит у входа номер один. Выходи.»

Когда Сун Линчу прослушал голосовое сообщение, он сначала подумал, что ослышался. Он не удержался и прослушал его снова — только тогда смог убедиться: Тан Юэ действительно пришёл.

Постой-ка, он уже добрался до входа и всё равно отправил сообщение, чтобы его разозлить? Ну и человек.

Неужели его правда никогда не били?

Хоть и ворчал про себя, Сун Линчу радостно вышел из KFC и направился к входу номер один.

Было уже почти полночь. Торговый центр окутывала тишина, лишь несколько круглосуточных магазинов всё ещё светились в темноте. На дороге не было ни души, и как только Сун Линчу ступил наружу, изо рта вырвался густой белый пар — настолько на улице было холодно.

Он натянул капюшон пуховика на голову и лёгким бегом направился к первому входу. Пересёк площадь и действительно увидел чёрный седан, припаркованный на временной стоянке у фонтана.

Спросить было ни к чему — Сун Линчу сразу понял, что это машина Тан Юэ, лишь взглянув на узнаваемый логотип и номерные знаки.

Окно на стороне пассажира немного опустилось, и Сун Линчу заглянул внутрь. Он увидел Тан Юэ, сидящего за рулём: одна рука подпирала голову, локоть на окне, другая время от времени постукивала по рулю.

— Ге-ге, ты сам приехал? — Сун Линчу открыл дверь и сел в машину, в голосе звучало неподдельное удивление.

Он думал, Тан Юэ в лучшем случае пришлёт водителя, чтобы отвезти его обратно в университет, но никак не ожидал, что тот приедет сам — и лично сядет за руль.

Он ведь был тяжёлобольным, только в воскресенье в первый раз выбрался из постели и немного походил!

Сейчас, в самую зиму, тащить больного человека на улицу посреди ночи... даже у такого толстокожего, как Сун Линчу, это вызывало неловкость.

Тан Юэ повернул голову в его сторону, и в его взгляде что-то промелькнуло.

На юноше был капюшон с меховой опушкой — по идее, вещь простенькая и неказистая, но на Сун Линчу она смотрелась живо и по-молодёжному. Его улыбка заиграла ещё ярче, будто светилась изнутри, и так и тянула задержать взгляд.

Тань Юэ поднял стекло и спокойно сказал:

— Метро и автобусы по ночам не ходят.

— А? — удивлённо отозвался Сун Линчу.

— Мой водитель тоже это знает, — добавил Тан Юэ.

«…»

Тут уж Сун Линчу не мог возразить.

Этот стальной прямолинейный мужчина всё же обладал зачатками человечности — даже у его водителя был нормированный рабочий день.

(Кстати, «стальной прямолинейный мужчина» — это ироничное выражение, обозначающее людей с нулевым эмоциональным интеллектом, особенно в вопросах чувств и романтики. Ты это выражение ещё не раз увидишь.)

Если бы водитель Тан Юэ услышал это, то, наверное, расплакался бы прямо на месте.

Он ведь дежурил круглосуточно, а клиент пользовался машиной максимум дважды в день. Но бессовестный начальник выставлял его прикрытием, и бедняге приходилось изображать шофёра с графиком 9:00–17:00, хотя по факту он скорее был агентом 007.

Сун Линчу с тревогой спросил:

— А как ты себя чувствуешь? Ты вообще можешь водить? Может, вызвать тебе трезвого водителя?

— Не нужно, — коротко ответил Тан Юэ. — Просто скажи адрес.

Хм...

До его университета ехать около часа. Тан Юэ добрался сюда за полчаса — значит, был где-то рядом. Если ехать из университета, то в одну сторону выходит полчаса, обратно — ещё час. Вся дорога займёт полтора часа, и к моменту, когда Тан Юэ вернётся, уже почти рассветёт.

Глаза Сун Линчу чуть дрогнули, и он шёпотом произнёс:

— В общежитии уже комендантский час… Я не смогу попасть внутрь, если вернусь. Можно... мне остаться у тебя на ночь?

К концу фразы голос его и вовсе стал еле слышным.

Он чувствовал, что всё больше пользуется добротой Тан Юэ.

На нём почти физически ощущался взгляд Тан Юэ — холоднее ночного ветра, будто тот готов в следующий миг превратить его в ледяную статую.

Сун Линчу почувствовал укол вины и не посмел поднять глаза.

Хотя, если быть честным… даже с комендантским часом попасть в общежитие всё-таки можно было.

Тан Юэ быстро отвёл взгляд и завёл машину.

Это что, значит — согласился отвезти его к себе?

Так просто?.. Он и сам не заметил, как воодушевился этой мыслью: возможность попасть в дом Тан Юэ волновала его сильнее, чем он ожидал.

Внутри он ликовал, но внешне выглядел осторожным и нерешительным:

— Ге-ге, мы точно едем в сторону твоего дома?

Тан Юэ, не отрывая взгляда от дороги, безразлично произнёс:

— Рядом с тем бездомным есть свободное местечко. Можешь там переночевать.

Сун Линчу: ???

Он чуть не задохнулся.

Если бы это сказал кто-то другой — он бы решил, что это шутка. Но Тан Юэ… этот вонючий стальной прямолинейный мужик вполне мог и вправду выкинуть нечто подобное!

Сун Линчу совсем не хотелось спать рядом с бездомным. Он уже хотел попросить Тан Юэ высадить его у дороги — вернётся в KFC и переночует там. Но когда повернул голову, то увидел на холодном лице Тан Юэ... слабую, едва заметную улыбку.

Чёрт!

Сон Линчу расстроился, но удержаться не смог — стал пристально разглядывать его профиль:

— Ге-ге, ты… улыбаешься?

Улыбка на лице Тан Юэ в ту же секунду исчезла. Он посмотрел вперёд и с абсолютно серьёзным лицом сказал:

— Я плачу.

«…»

Классический Тан Юэ.

Но почему-то Сун Линчу показалось, что в этом привычном колком тоне на этот раз проскользнуло что-то неловкое, даже смущённое.

Это было почти чудом — ведь Тан Юэ всегда держался холодно и отстранённо, будто ничто в мире не могло поколебать его равнодушия.

Сун Линчу без тени страха сказал:

— Когда ты улыбаешься, ты выглядишь очень хорошо. Тебе стоит делать это почаще.

Мышцы лица Тан Юэ тут же напряглись ещё сильнее. Раньше Сун Линчу ни за что не осмелился бы перейти границу таким образом.

Но с тех пор как Тан Юэ сам приехал за ним этим вечером, в Сун Линчу зародилось ощущение, что он не такой уж холодный и отстранённый, как хочет казаться. Иначе бы не приехал за ним посреди ночи.

Проехав всего пятнадцать минут, машина въехала во двор роскошной виллы.

Сун Линчу уставился в окно и невольно воскликнул:

— Вау, ге-ге, у тебя такой большой и красивый дом!

Дом находился в самом дорогом районе прибрежного города. Здесь даже купить обычную квартиру — уже считалось признаком огромного богатства. А у Тан Юэ была целая вилла с участком размером с парк. Даже зимой во дворе цвели живые цветы, поблёскивали фонтан, бассейн и стеклянная теплица — неприлично роскошно.

Как настоящий деревенский простачок, Сун Линчу мысленно преклонялся перед таким богатством.

Но Тан Юэ спокойно сказал:

— Кто сказал, что это мой дом?

Сун Линчу замер:

— А разве нет?..

— Это покупатель, которого я нашёл для тебя, — Тан Юэ припарковал машину у ворот. — Он как раз специализируется на наивных студентиках.

Сун Линчу: «…»

Хотя он понимал, что Тан Юэ просто несёт чушь, всё же не сдержался и спросил:

— А за сколько меня можно продать?

Тан Юэ заглушил двигатель, отстегнул ремень безопасности и произнёс два слова:

— В минус.

?

?!

Фраза «в минус» застряла у Сун Линчу в голове и крутилась там, словно заевшая пластинка. А через пару секунд...

— Сам ты в минус! И вся твоя семья в минус пусть продаётся!

К этому моменту Тан Юэ уже открыл дверь и вышел из машины. В это время из дома навстречу им вышел мужчина лет сорока — дворецкий Лю, старший слуга семьи Тан.

Заметив, как его хозяин вернулся так поздно ночью, дворецкий Лю не смог скрыть тревоги:

— Господин, зачем вы вышли в такую пору? Всё ли в порядке? Может, вызвать доктора Ло, чтобы он вас осмотрел?

— Не нужно, — спокойно ответил Тан Юэ.

В этот момент из машины выбрался и Сун Линчу. Увидев его, дворецкий Лю застыл на месте. И не потому, что юноша был красив — дело было совсем не в этом.

За все годы, что он служил Тан Юэ, это был первый раз, когда тот привёл кого-то домой.

Тан Юэ был человеком крайне замкнутым и собственническим. Для него дом — это личное пространство, в которое он не пускал посторонних. Даже близким не всегда удавалось попасть туда без предупреждения. А тут — поздней ночью он сам поехал за кем-то… и привёл домой.

Дворецкий Лю был ошеломлён, но сдержанно вежлив — поведение, отточенное годами службы:

— Простите, вы кто будете?

Сун Линчу сразу представился:

— Я Сун Линчу, друг господина Тана… Ну, можете звать меня просто Сяо Сун.

Лю кивнул:

— Господин Сяо Сун, я Лю, дворецкий в этом доме. На улице холодно, проходите скорее.

Тан Юэ уже зашёл внутрь и в прихожей переобувался. Сун Линчу поспешил за ним.

Интерьер виллы оказался даже более роскошным, чем он ожидал. Но главное — совсем не таким, как сам Тан Юэ. Внутри было тепло и уютно, просторные помещения, мягкий свет, тёплая цветовая гамма — всё дышало домашним комфортом.

Тан Юэ уверенно чувствовал себя в этом доме, в каждом его движении читалась привычность. Несомненно — это был его дом.

А ведь говорил, что это не его... Этот человек вообще хоть раз сказал правду?!

Дворецкий открыл шкаф для обуви, сперва достал тапки для Тан Юэ, потом мельком оценил размер ноги Сун Линчу и выбрал подходящую пару и для него.

Сун Линчу случайно заглянул внутрь шкафа — и вдруг заметил: на верхней полке аккуратно стояло несколько пар женской обуви.

Его тело непроизвольно напряглось.

Тань Минцин рассказывал, что мать его дяди умерла рано, и у него нет братьев или сестёр — он единственный ребёнок в семье. Судя по характеру Тан Юэ, он и не любил, чтобы кто-то жил с ним под одной крышей. Так что по идее, в этом доме не должно было быть женской обуви.

А тут не просто пара случайных туфель — их было несколько, аккуратно расставленных в ряд.

Причём шкаф был открыт только с одной стороны… Кто знает, сколько ещё пар спрятано за другими дверцами?

Неужели…

Да нет, ну только не это! Господи, почему всё должно быть как в дешёвом романе?!

Он ведь флиртовал с Тан Юэ совершенно открыто, тот не мог не замечать… И ни разу не сказал что-то вроде «У меня есть партнёр, не лезь».

Хотя с другой стороны… Этот пёс Тан Минцин ведь тоже сначала встречался с ним, а потом изменил Су Чжану.

Неужели у них это семейное? Склонность к подлости — генетическая?!

Страница книги Выйдя замуж не за того человека, я не могу развестись в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

О книге