Глава 1

За окном солнце жарко припекало, наводя ленивую дремоту.

Вэй Цзань лежал на софе и читал письмо.

Письмо было написано в четырнадцатый год правления Цзяю (три года до смены императора, падения семьи Вэй и всеобщего мрака).

Через три года, когда его вытянут из темницы, сделает это тот, кого он сейчас презирает больше всего.

Больной Шэнь Юань.

Шэнь Юань был на два года старше Вэй Цзаня. Он был слабым здоровьем, сиротой, жившим на попечении семьи Вэй. Несмотря на привлекательную внешность, он, казалось, ненавидел Вэй Цзаня и постоянно был с ним в конфликте.

Будучи подростком, Шэнь Юань завидовал ему за его силу, юношескую энергию и множество друзей.

Позже — за благородное происхождение, родительскую защиту и незнание тягот жизни.

Когда они повзрослели, он завидовал успехам Вэй Цзаня на службе, его славе, свободе и обаянию.

Были моменты, когда Вэй Цзань хотел наладить общение. Например, как-то раз он увидел, как Шэнь Юань, закутавшись в белую накидку, сидел у озера и читал сложные стихи.

У Шэнь Юаня был приятный голос. Даже не понимая смысла прочитанного, Вэй Цзань невольно спросил:

— О чем это?

Едва спросив, он тут же пожалел.

Шэнь Юань холодно взглянул на него и язвительно ответил:

— Молодой господин разве не может понять такие простые вещи? Видимо, слава твоя сильно преувеличена.

Вэй Цзань привык не замечать чужих уколов и тут же огрызнулся:

— Ты уж всё понимаешь, но почему тогда живёшь на нашем попечении?

Шэнь Юань побледнел, его глаза налились слезами, но он упрямо прикусил губу и отвернулся, покраснев до ушей.

Вэй Цзань почувствовал триумф и с высоко поднятой головой ушёл.

С тех пор между ними возникла неприязнь.

Годы шли, и при упоминании дома Хоу говорили только о Вэй Цзане.

Он знал, как сильно его ненавидит Шэнь Юань, с какой яростью тот желал его гибели.

Но когда он потерял всё, и даже его братья и родственники отвернулись от него, единственным, кто вынес его из императорской тюрьмы, оказался Шэнь Юань.

Лекарства варил для него Шэнь Юань.

Смягчил приговор, спас от казни — тоже он.

И чуть не отдал за него свою жизнь — опять-таки Шэнь Юань.

В то время Вэй Цзань уже не мог ходить, став почти калекой, а Шэнь Юань — молодой, полон сил, недавно с триумфом сдавший императорские экзамены, был символом успеха и надежд.

Впервые в жизни Вэй Цзань ощутил зависть и злобу.

В ярости он разбивал одну чашу с лекарством за другой:

— Шэнь Юань, зачем ты спасаешь бесполезного калеку? Чтобы посмеяться надо мной? Или чтобы увидеть меня таким же жалким, каким был ты?

Он смотрел на его прямую, будто невидимая тяжесть никогда не давила на неё, спину. На его роскошное парадное одеяние. На яркие, выразительные черты лица. На тонкие, умелые руки, так легко державшие кисть. И от этого становилось ещё хуже.

Только пройдя через унижения, он начал понимать, каково это — быть на дне.

Теперь Вэй Цзань ненавидел даже то, что Шэнь Юань мог спокойно писать и рисовать.

Шэнь Юань тоже не утруждал себя сочувствием. С усмешкой он бросил:

— Да, удача переменчива. Сегодня твоя очередь, Вэй Цзань.

— Видеть тебя таким жалким, злым и ничтожным для меня приятнее, чем стать чиновником.

Эти слова были как удары клинка, ранившие обоих до крови.

Вэй Цзань швырнул "расколотый арбуз" за дверь, но когда Шэнь Юань ушёл, он сам оказался ещё больше разрушен.

В тот момент он не знал, что Шэнь Юань тоже пострадал из-за его семьи.

Родственники Вэй Цзаня — дяди, братья — отвернулись от него, стараясь поскорее избавиться от позора.

И только Шэнь Юань, который не был связан с ним даже кровью, блестящий учёный, лишился всего: карьеры, богатства, репутации. Всё ради того, чтобы спасти его жизнь.

Позже Шэнь Юань, несмотря на свою слабость, изо всех сил помогал ему. Давал советы, шаг за шагом указывал, как вернуть военную власть. Даже, едва живой, отправился с ним на поле боя.

Он помогал Вэй Цзаню отомстить, хотя с каждым днём сам становился всё слабее.

Однажды Вэй Цзань не выдержал и спросил:

— Зачем ты мне помогаешь?

Шэнь Юань лишь бросил на него холодный взгляд и ответил:

— Калека, лучше следи за собой.

Тогда Вэй Цзань жил в постоянной борьбе, но почему-то рассмеялся от этих слов.

Он смотрел на бледное и измученное лицо Шэнь Юаня. Бывшая юношеская красота исчезла, осталась лишь твёрдость, которая поддерживала его слабое тело. Эта стойкость делала его похожим на неприступную скалу.

После долгой паузы Вэй Цзань всё же усмехнулся:

— Шэнь Юань, знаешь, я жалею, что враждовал с тобой.

Если бы он мог вернуться назад, в те годы, он не стал бы тратить их на бессмысленные конфликты.

Но кто мог подумать, что судьба всё же даст ему ещё один шанс? Если бы он только знал, что ждёт впереди...

__ __

За окном солнце било в глаза, слышались шум и гам. Кто-то, невзирая на жару, ворвался во двор и громко кричал:

— Вэй Цзань! Как он там?

Вэй Цзань тронул пальцем письмо, лежащее перед ним, нахмурился и спросил:

— Кто это шумит снаружи?

Слуга Суйфэн ответил:

— Это третий и четвёртый господа. Пришли навестить вас.

— Зачем они пришли?

Вэй Цзань был единственным сыном в доме, вторым по старшинству в роду. Третий и четвёртый братья приходились ему родственниками по линии дяди.

Он не мог вспомнить, что заставило их наведаться к нему.

Суйфэн задумался и сказал:

— Наверное, услышали, что вы снова поссорились с господином Шэнем, и решили прийти, чтобы уладить всё.

Эти слова всё объяснили.

Эти двое братьев действительно любили заниматься подобным.

Приходили якобы помочь уладить конфликт, но сначала обругивали Шэнь Юаня за его "неблагодарность" и "неуважение" к дому Хоу, а затем начинали изображать жалость и, под этим предлогом, уносили с собой что-нибудь из комнаты Вэй Цзаня.

От мелочей вроде чая и чернил до ценных украшений и антиквариата. Все вещи в его покоях были из лучших, а сам он, переняв привычки отца, никогда особо не придавал им значения. За исключением нескольких дорогих сердцу вещей, остальное оставалось без внимания, так что братья свободно уносили, что им приглядывалось.

Слуги всё прекрасно понимали, но предпочитали отводить глаза. Один из них тихо добавил:

— Кажется, они услышали, что вам из дворца прислали новые дары, вот и зашли взглянуть.

Вэй Цзань ответил спокойно:

— Выгнать их.

Слуга, словно ослышался, замер.

— Простите, что вы сказали?

В комнате царила тишина, только за окном палящее солнце освещало каждую пылинку в воздухе. Лежащий на софе молодой господин, который ещё недавно был известен своей прямотой и резкостью, теперь говорил с явным оттенком злорадства:

— Я сказал, пусть убираются. Они шумят, мешают мне отдыхать.

Он прекрасно помнил, как те же самые люди добивали его, когда он был на дне. Никакой "семейной гармонии" и "чести рода" он уже давно не признавал. Когда-то он действительно пытался быть частью этой системы, но всё, что из этого вышло, растоптало его наивность. Теперь он стал настоящим просвещенным.

Слуга неуверенно возразил:

— Но это же ваши двоюродные братья...

— И что? — лениво переспросил Вэй Цзань.

— Разве это запрещает мне быть бессовестным и пользоваться своим положением? Они что, посмеют выступить против меня?

Он обвёл взглядом комнату и добавил:

— Видишь ту метлу в углу?

— Вижу.

— Вот и бери её. Пусть кто-нибудь выметет их из двора. И запомни: без моего разрешения впредь не пускать их сюда.

Закончив, он скомкал письмо, что держал в руках. Среди смятых строк всё ещё можно было различить несколько слов: "Шэнь Юань" и "Храм Ваньань".

Снаружи уже раздавались крики и шум потасовки. Не прошло и минуты, как один из гостей с грохотом свалился на землю, проклиная всех на свете:

— Чёртовы ублюдки! Да как вы смеете! Я добьюсь встречи с Вэй Цзанем!

— Брат Вэй! — кричал кто-то за окном.

Вэй Цзань раздражённо нахмурился, смял письмо в шарик и бросил его в окно. Судя по приглушённым звукам, он попал кому-то прямо в голову, после чего наступила тишина.

Он тёр ухо, пытаясь избавиться от раздражения, и спросил:

— Шэнь Юань до сих пор живёт в храме Ваньань? Сколько уже времени прошло, что он там делает? Собирается податься в монахи?

Слуга Суйфэн пробормотал:

— Он боится вернуться после того, как из-за него вас наказали.

— А вы ведь тогда так сурово его напугали, что он до сих пор, наверное, боится показаться вам на глаза, — добавил он.

Вэй Цзань обычно был ленив и равнодушен ко всему, но в тот день, когда его наказали, он выглядел холодным и грозным. Весь дом решил, что на этот раз молодой господин действительно в гневе и Шэнь Юаню несдобровать.

Но, к удивлению всех, за прошедшие дни он не только не принял никаких мер, но и, казалось, стал спокойнее. Хотя иногда задавал странные вопросы, как будто забывал что-то важное.

Лёжа на ложе, он пытался вспомнить, как именно пугал Шэнь Юаня. Но память подводила. Тогда все эти конфликты в доме казались незначительными мелочами. Их настоящие стычки начались позже, когда Шэнь Юань съехал, и они стали ругаться, не стесняясь авторитетов старших. Об их постоянных ссорах знала вся столица, и все за спиной смеялись над ними, как над двумя петухами.

Тогда я подумал, может ли Шэнь Юань все еще бояться его?

Как это должно было выглядить?

Было такое чувство, словно кошачья лапа царапала мое сердце.

Вэй Цзань кашлянул, поймал взгляд Суйфэна и, слегка смущённый, произнёс:

— В общем, передай ему от меня сообщение.

Слуга сразу поник, уверенный, что его опять отправляют оскорблять Шэнь Юаня. Однако услышанное заставило его растеряться.

— Простите, что? — переспросил Суйфэн, потрясённо глядя на хозяина.

— Повторяю: передай ровно это. Запомнить не можешь? — Вэй Цзань, постукивая пальцами по столу, нетерпеливо повторил сказанное.

Суйфэн сперва выглядел ошеломлённым, затем шокированным, а в конце бросил на господина странный взгляд, сглотнул и кивнул:

— …Понял.

Вэй Цзань бросил на него недовольный взгляд, и слуга поспешил уйти.

Представляя реакцию Шэнь Юаня на его послание, Вэй Цзань вдруг сам расплылся в улыбке.

Он подумал, как сейчас выглядит этот маленький больной юноша, почему у него такие ожидания?

Глава 2

Когда Шэнь Юань прибыл в монастырь Ваньань, было уже полдень. Две его служанки собирали вещи, готовясь к возвращению в дом Хоу.

Шэнь Юань был слаб здоровьем и всегда находился под присмотром двух служанок. Одна из них, Чжаошуан, стояла у дверей с мечом в руках, другая, Чжисюэ, складывала одежду. Она вздыхала после каждой пары сложенных вещей: сложит две – вздохнёт, ещё две – снова вздохнёт.

Чжисюэ подняла взгляд и увидела Шэнь Юаня за столом. Он чертил что-то, держа кисть в руке. Казалось, несколько дней в монастыре придали ему лёгкий аромат благовоний.

Солнечный свет пробивался через решётчатое окно и освещал его лицо. Длинные густые ресницы, бледная кожа, юные, но изящные черты – всё это делало его похожим на фарфоровую статуэтку. Даже кончики его пальцев, державшие кисть, казались прозрачными.

Внешне он был словно молодой бог, но слабость и болезненность, что всегда его окружали, не позволяли забыть о его хрупкости. Чжисюэ снова вздохнула.

Шэнь Юань наконец посмотрел на неё:

– Тебя кто-то проколол иглой?

– Почему ты вздыхаешь, как проколотый воздушный шар, без остановки?

Чжисюэ, сжав лицо от досады, пожаловалась:

– Мы и правда возвращаемся в дом Хоу?

– А куда же ещё? – спокойно ответил Шэнь Юань, не поднимая глаз.

– Или ты нашла мне другое место?

Чжисюэ замялась, но, набравшись смелости, сказала:

– Господин, я слышала, что за эти дни характер у молодого господина Хоу сильно изменился.

Шэнь Юань ничего не ответил, и Чжисюэ продолжила:

– Говорят, его наказали, он проспал целый день после двадцати ударов палкой. А как только очнулся, стал жутко раздражительным. Выгнал многих слуг из своего двора и несколько раз спрашивал, вернулись ли вы.

– Даже третьего и четвёртого господ из семьи Вэй, которые пришли его навестить, он избил и выгнал.

– Раньше он, конечно, не был с ними близок, но всё же никогда не обращался так жестоко. Теперь, похоже, он совсем обезумел. Если вы вернётесь, он вас точно разорвёт на куски!

Шэнь Юань немного задумался, а потом спокойно сказал:

– Если он держится подальше от этих двоих, то это даже к лучшему для дома Хоу.

Чжисюэ всплеснула руками:

– Господин, вы лучше о себе подумайте!

– В столице говорят, что на поле боя молодой господин Хоу может проткнуть человека насквозь голыми руками, как шашлык, и носить головы на поясе вместо колокольчиков.

Её описания становились всё более странными и преувеличенными, пока Шэнь Юань, наконец, не отложил кисть и остановил её:

– Чжисюэ.

– Да, господин?

– Я уже вырос и не верю в истории о привидениях. Вэй Цзан не бык и не конь с головой человека...

– …Вы догадались, – смущённо ответила Чжисюэ.

– Я просто хотела сказать, чтобы вы были осторожны.

– Мы ведь живём на чужой территории.

Шэнь Юань молча выслушал. Дом Хоу предоставил им кров, но из-за Шэнь Юаня молодой господин получил двадцать ударов армейской палкой. Даже его сильное тело не выдержало, и он несколько дней пролежал в постели.

Пусть все знали, что Шэнь Юань и Вэй Цзань не ладят, но до такого ещё не доходило. Раньше их ссоры ограничивались мелкими наказаниями вроде уборки двора или переписывания текстов. Среди знатных учеников такие наказания и вовсе были редкостью.

Кто бы мог подумать, что их обычные перепалки на этот раз обернутся таким скандалом. Возвращаться домой теперь было бы непросто.

__ __

Все началось несколько дней назад, когда они снова повздорили на экзамене.

На самом деле, их ссоры были делом привычным. Стоило им встретиться в Академии, как сразу начинались словесные стычки. Вэй Цзань был горд и язвителен, а Шэнь Юань, хоть и держался обычно сдержанно, любил перетягивать на себя внимание.

К счастью, они учились в разных корпусах: Вэй Цзан — в Чжаомине, а Шэнь Юань — в Вэньчане.

Но на этот раз преподаватель решил объединить оба корпуса для проведения экзамена. К несчастью, Шэнь Юаню и Вэй Цзаню досталась одна и та же тема.

Ответы их оказались совершенно противоположными, и они тут же начали обмениваться колкими замечаниями.

Преподаватель прервал их перепалку во время экзамена, но после они продолжили язвить друг другу.

Вэй Цзань, скрестив руки на груди, насмешливо заметил:

— Чистая теория, не больше. Даже Чжао Куо бы позавидовал твоим «успехам». Будь ты тогда в царстве Чжао, армия погибла бы не за сорок дней, а в первый же.

Шэнь Юань, оставаясь внешне спокойным, ответил с улыбкой:

— Чжао погибло не из-за Чжао Куо, а из-за слабого потомства царя. Споры — удел глупцов, которые воспринимают их всерьёз.

Они продолжали обмениваться колкостями, пока у обоих не начали скрипеть зубы от злости.

Вэй Цзань подошёл к нему вплотную и сказал:

— Шэнь Юань, язык у тебя острый, не поспоришь.

Шэнь Юань спокойно поднял взгляд и с лёгкой улыбкой ответил:

— Не сравнится с вами, молодой господин. Книг ты читал мало, но вот давить авторитетом у тебя получается прекрасно.

Вэй Цзань, смотря на него, долго молчал. Понимая, что Шэнь Юаня с его слабым здоровьем трогать нельзя, он просто схватил его за ворот и прижал к стене.

— Я давлю авторитетом? А кто тогда постоянно провоцирует?

Его голос был спокойным, но звучала угроза. Он наклонился ближе к уху Шэнь Юаня и лениво добавил:

— Если бы мы были в лагере, я бы давно с тобой разобрался.

Шэнь Юань приподнял бровь и усмехнулся:

— Что, разок побывали на поле боя, и уже считаете себя непобедимым?

Вэй Цзань рассмеялся:

— Конечно.

Он сузил глаза и добавил:

— А тебя это злит, правда? Жалкий слабак, который даже лук натянуть не может, мечтает о войне.

Эти слова попали прямо в больное место. Лицо Шэнь Юаня слегка побледнело, а в глазах мелькнула обида.

Вэй Цзань замер, не ожидая такой реакции. Он хотел что-то сказать, но тут раздался громкий окрик:

— Вэй Цзань! Немедленно отпусти его!

Обернувшись, он увидел преподавателя.

Накидка Шэнь Юаня уже валялась на полу, бумаги были разбросаны, а сам он выглядел так, будто Вэй Цзань собирался его избить.

Шэнь Юань, конечно, был тем ещё хитрецом. Когда никто, кроме Вэй Цзаня, не мог его видеть, он нарочно позволял себе лёгкую, едва заметную улыбку.

Увидев, как лицо Вэй Цзаня темнеет, он тут же опустил взгляд, изображая оскорблённого, но гордого человека:

— Молодой господин, ты, будучи из знатного рода, должны убеждать людей добротой. Если же каждое словесное разногласие заканчивается применением силы, прости, но я этого не потерплю.

Выглядел он при этом так, будто стоически переносил унижение, что только сильнее разозлило преподавателя.

Но в душе Шэнь Юань торжествовал.

Вэй Цзань взглянул на него — в его обычно ленивых и самоуверенных глазах мелькнуло презрение.

— Ты доволен, Шэнь Юань? — спросил он.

— Всё время играть в эти игры... Это вообще имеет смысл? Если уж начал, то продолжай до конца.

Радость Шэнь Юаня тут же угасла, словно её окатили холодной водой. Под взглядом Вэй Цзаня он чувствовал себя разоблачённым, но всё же сдержанно улыбнулся и ответил:

— Как пожелаете, молодой господин.

На тот момент Шэнь Юань просто хотел, чтобы Вэй Цзаня отчитали и заставили переписывать тексты. Они часто ссорились, и Шэнь Юань, признаваясь самому себе, действительно хотел увидеть, как этот высокомерный и наглый парень попадёт в неприятности.

Но на этот раз он сам угодил в ловушку.

Вэй Цзань получил по-настоящему суровое наказание — двадцать ударов армейской палкой.

Всё произошло из-за того, что ссора дошла до отца Вэй Цзаня, Цзинъаня.

Цзинъань был человеком прямым. Он даже разбираться не стал, трогал ли Вэй Цзань Шэнь Юаня или нет. Сразу решил наказать сына. Причина была проста: Шэнь Юань — сирота, сын его покойного друга, слабый и болезненный мальчик, временно живущий в их доме.

— Даже если он тысячу раз неправ, ты должен обходить его стороной! — кричал Цзинъань.

— А ты что сделал? Прижал его к стене? Ты хоть понимаешь, что я не смогу смотреть в глаза его родителям на том свете?

Не успел он договорить, как приказал принести палку.

Сравнив жалкий, но благородный вид Шэнь Юаня с дерзкой, беззаботной манерой своего сына, он даже не раздумывал, кого наказать.

В ту же ночь Вэй Цзань получил двадцать ударов.

Он молча вытерпел всё наказание, стиснув зубы. Вернувшись к себе, он вёл себя как обычно, но его взгляд стал куда более пугающим.

__ __

Этой ночью Шэнь Юань всё больше погружался в свои тревоги. Он отправил слугу отнести Вэй Цзаню отвар из лучших лекарственных трав для заживления ран и снятия боли. Знать бы ему, что это обернётся совсем не так, как он ожидал.

Знать Чжисюэ, актриса ничуть не хуже своего господина, с покорным видом поднесла отвар и сказала:

— Господин переживает, просит молодого господина Вэя простить его.

Но Вэй Цзань, поигрывая кинжалом, посмотрел на неё холодным взглядом, уголки его губ чуть заметно изогнулись в улыбке.

— Отнеси отвар обратно, — мягко, но с угрозой в голосе сказал он.

— Пусть твой господин сам его выпьет. И передай ему: пусть впредь не попадается мне под руку.

Когда слуга передал эти слова Шэнь Юаню, тот, не показывая эмоций, сохранял внешнее спокойствие и держался, как настоящий генерал. Но… той же ночью он в спешке собрал вещи и уехал в храм «на поклонение», несколько дней не осмеливаясь вернуться домой.

Чжисюэ лишь вздохнула:

— Оказывается, господин всё-таки умеет бояться.

Шэнь Юань на это ответил:

— Боязнь? Что за глупости. Если нападут — отбьюсь, если вода придёт — дам отпор. Чего мне бояться?

В комнате находилось только трое: Шэнь Юань, Чжисюэ и молчаливая Чжаошуан, стоявшая у двери. Обычно она не говорила лишнего, но тут не удержалась:

— Тогда почему, господин, вы сбежали в храм?

Шэнь Юань даже головы не поднял:

— Чтобы успокоиться.

Чжаошуан внимательно посмотрела на него, но ничего не сказала. Впрочем, она подумала, что это больше похоже на бегство.

Другие юноши в его возрасте молились бы о славе, удаче или здоровье. А Шэнь Юань вместо этого купил десятки талисманов на удачу и обезопасил ими всё, что только можно. Один повесил на шею, несколько — в сундук с вещами, остальные спрятал в одежду.

Чжаошуан, убирая его вещи, заметила на амулетах надписи: «Избавь от кровавых бедствий», «Защити от телесных наказаний», «Спаси от воров». Видимо, Шэнь Юань считал, что это поможет ему не попасться под горячую руку Вэй Цзаня.

Чжисюэ вздохнула:

— Господин не может с ним справиться, но всё равно лезет. Для чего?

Шэнь Юань ничего не ответил. Через некоторое время он тихо произнёс:

— Просто мне обидно. Почему ему так везёт?

Родился в богатой семье, с детства окружён любовью родителей, занимает высокий пост. Здоров, талантлив, молод, о нём говорит весь город. А кто увидит, сразу спешит почтительно назвать его «молодым господином дома Хоу».

Чжаошуан, услышав это, немного растерялась, но затем сказала:

— У каждого своя судьба, господин. Не стоит завидовать.

Шэнь Юань качнул головой:

— Я и не завидую. Просто…

Он замолчал, не закончив фразу, и, уставившись на свои руки, задумчиво смотрел на кисть, так и не написав ни единого слова.

Шэнь Юань долго молчал, а потом тихо усмехнулся, думая:

"Ну и что? Даже если я подл и ничтожен, в этом нет ничего такого, чего стоило бы стыдиться"

В этот момент за дверью раздался голос — объявили, что гость из дома Хоу пришёл. Маленький монах провёл посетителя внутрь.

Шэнь Юань взглянул — это был Суйфэн, один из людей, сопровождающих Вэй Цзаня.

Суйфэн вежливо поклонился и сообщил:

— Господин Шэнь, я пришёл передать слова от моего хозяина.

Шэнь Юань тут же насторожился, настойчиво спросил:

— Что хочет сказать молодой господин Вэй?

Суйфэн немного замялся, выглядел явно неловко. Покашляв, он приблизился и, наконец, произнёс:

— …Он скучает по вам.

Шэнь Юань подумал, что ослышался:

— Что, простите?

Суйфэн, явно смущённый, снова прочистил горло и повторил:

— Он скучает. Сказал, что после двадцати ударов военной палкой совсем пришёл в себя, и скучает так, что это чувство проникло в кости. Просил, чтобы вы поскорее вернулись.

Комната замерла в абсолютной тишине. Все присутствующие невольно передёрнулись.

У Шэнь Юаня волосы буквально встали дыбом, от услышанного ему стало не по себе.

Суйфэн выглядел не менее напряжённым: он и сам не до конца понимал, что именно имел в виду его хозяин. Когда Вэй Цзань говорил это, на его лице смешивались доля искренности, доля насмешки и какая-то непонятная игривость.

Они долго смотрели друг на друга, пока наконец Шэнь Юань не нарушил молчание:

— Суйфэн.

Суйфэн, скрипя сердце, ответил:

— Да, господин Шэнь?

Шэнь Юань, немного колеблясь, тихо спросил:

— Военная палка нашего маркиза Цзинъаня... не ударила его по голове, верно?

Почему он сошел с ума всего за несколько дней?

Глава 3

Когда Шэнь Юань вернулся в дом Хоу поздним вечером, Вэй Цзань, боясь его напугать, решил не спешить к нему среди ночи. Вместо этого он всю ночь ворочался, не находя себе места, а утром, с тёмными кругами под глазами, отправился в академию.

На момент его прибытия утренние занятия ещё не начались, а Шэнь Юань находился в другом классе.

Вэй Цзань заметил своих старых приятелей — тех самых, с кем раньше водился. Они собрались группой, играли в настольную игру, обмениваясь шутками. Впереди всех стоял Тан Наньсин, который, завидев Вэй Цзаня, громко окликнул его:

— Эй, брат Вэй! Ты тут отсутствовал несколько дней, а эти книжные черви успели порядком зазнаться!

— На днях слух прошёл, будто сам император собирается посетить нас с проверкой. Теперь все до изнеможения стараются выделиться!

Вэй Цзань, молодой господин с громкой репутацией, всегда собирал вокруг себя толпу. Куда бы он ни шёл, за ним следовали поклонники, создавая впечатление важной особы.

Но в прошлой жизни, когда всё пошло прахом, от этих поклонников не осталось и следа. Только Тан Наньсин продолжал заботиться о нём. Он даже пытался попасть к нему в тюрьму, несмотря на запреты семьи, из-за чего не раз подвергался побоям.

Об этом ему тогда рассказал Шэнь Юань.

— Вэй Цзань, есть люди, которым ты всё ещё небезразличен. Хоть Тан, хоть эти твои друзья из прошлого. Ради них ты должен выжить. Если уж не идти, так хотя бы ползти вперёд.

Тогда Вэй Цзань был сломлен. В тюрьме он потерял ногу, оплакивал близких и был истерзан настолько, что стал болезненно мрачным. Он мрачно взглянул на Шэнь Юаня и злобно процедил:

— Шэнь Юань, если я поднимусь, то первым делом изобью тебя до полусмерти.

Шэнь Юань, ни на миг не отводя от него глаз, спокойно ответил:

— Хорошо. Если встанешь на ноги, я позволю тебе избить меня.

Эти слова всё ещё звучали в его памяти.

Закрыв глаза на мгновение, Вэй Цзань вновь открыл их, будто убеждаясь, что всё это не сон.

В настоящем времени перед ним стоял Тан Наньсин, всё ещё молодой и легкомысленный, с насмешливой улыбкой на лице. Он подошёл ближе и шутливо бросил:

— Ну что, брат Вэй, твой зад до сих пор не разорвало?

Он бросил на него взгляд и холодно ответил:

— Сам-то, похоже, с цветами на заднице ходишь.

Тан Наньсин рассмеялся:

— Ну давай, продолжай притворяться. Все уже знают, как тебя отец так отделал, что искры летели, что аж ползком отступал. А потом ты полночь на Шэнь Юаня ругался.

Что до «летели искры», ещё ладно, но кто придумал эту часть про «ползком отступал»?

— Ради какого-то жильца ты, настоящий молодой маркиз, позволил себя так опозорить, а он ещё и гордо ходит тут, словно ничего не произошло, — продолжил Тан Наньсин.

— Слушай, Брат Вэй, когда это у тебя характер стал таким мягким?

Вэй Цзань не собирался спорить с ним. Но, поддавшись настроению, спросил:

— Шэнь Юань сегодня здесь?

Тан Наньсин хитро прищурился, заговорщицки улыбаясь:

— С самого утра он пошёл в Зал Вэньчан. А потом твои два “родственничка” его забрали. Жди веселья.

Лицо Вэй Цзаня сразу потемнело. Чувствуя, что дело нечисто, он спросил:

— Какие ещё двое?

— Да какие ещё, конечно, твои Вэй Третий и Вэй Четвёртый, — ответил Тан Наньсин, смеясь

— Ещё рано утром притащились, забрали его с собой. Теперь не знаю, вернули ли его обратно и отомстили ли за тебя.

Вэй Третий и Вэй Четвёртый? Он же только вчера их выгнал!

Эти двое никогда ничего хорошего не затевали в учебном заведении.

Тан Наньсин продолжал:

— Говорят, когда Шэнь Юань вышел, он даже не растерялся. Спокойно сказал: “Третий и Четвёртый, наверное, не знают, как провинились перед молодым господином, потому и решили взять меня, чтобы попросить награду.”

Слова Шэнь Юаня, попав точно в цель, заставили их позеленеть от злости.

Они и вправду не знали, чем обидели Вэй Цзаня, но хотели устроить проблемы Шэнь Юаню, чтобы хоть как-то угодить Вэй Цзаню.

Но раз уж дело дошло до того, чтобы прийти за ним, они не собирались останавливаться. Угрожая, они стояли у двери и размахивали книгой:

— Шэнь, ты выйдешь или нет? Если нет, мы сейчас эту штуку сожжём!

Шэнь Юань лишь мельком глянул на них, положил кисть и спокойно вышел.

Как раз в этот момент всё увидела группа Тан Наньсина. Кто-то из них хотел вмешаться:

— Да что эти двое опять затеяли?

— Эти двое опять за своё, — кто-то хотел вмешаться.

Но Тан Наньсин остановил их, насмешливо фыркнув:

— А что, тебе не всё равно?

— Этот больной выглядит невозмутимо, а брат Вэй ещё вчера лежал дома, побитый. Пусть ему немного мозгов вправят. Полезно будет, меньше будет выпендриваться перед братом Вэем.

Пусть дерутся, и оба окажутся в проигрыше. Кому от этого хуже — уже не важно, это всё равно будет весело.

Но Вэй Цзань, услышав это, резко поднялся, его лицо потемнело ещё больше:

— Тан Наньсин, почему ты раньше не сказал?!

Тот удивлённо посмотрел на него:

— О чём я должен был сказать? Они же вроде как за тебя заступаются?

Молодой господин усмехнулся, полный ярости:

— С каких пор я нуждаюсь в таком “заступничестве”? Я что, похож на бандита или деревенского хулигана?

Тан Наньсин пожал плечами:

— Обычно, конечно, нет. Но в этот раз — другой случай. Сколько раз он тебя подставлял? Прежде просто заставлял переписывать книги, но теперь, когда из-за него тебя чуть отец не убил, он даже царапины не получил. Если это продолжится, он и вовсе на голову тебе сядет.

— Да, твои эти два “брата” обычно настоящие негодяи, но если уже дело дошло до Шэнь Юаня, как тут не вмешаться?

Тан Наньсин ещё не успел закончить свою тираду, как заметил, что Вэй Цзань уже исчез из его поля зрения.

На прощание лишь бросил холодно:

— Жди, вернусь — поговорим.

Тан Наньсин машинально потёр нос и пробормотал себе под нос:

— Что это он разозлился-то?

Слышал, конечно, что после болезни у него с головой что-то не так, а теперь, кажется, это правда.

__ __

Вэй Цзань, следуя указаниям других, добрался до сада за библиотекой. Место это было пустынным, сюда почти никто не ходил. Окинув взглядом пространство, он сразу заметил мокрый белый силуэт.

Это был Шэнь Юань. Он промок до нитки, его обычно тёплая белая накидка впитала воду и облепила тело, превратившись в бесполезную тяжесть. Он полуприсел на землю и собирал страницы книги, одну за другой.

Страницы были тоже насквозь мокрые, размокли, порвались, некоторые слиплись с землёй.

Когда он отрывал их, одна из страниц разорвалась, и пальцы Шэнь Юаня чуть заметно дрогнули — видно, как сильно он жалел её.

Когда его сбор дошёл до ботинок Вэй Цзаня, Шэнь Юань замер, поднял голову. Молодое лицо, всё ещё хранящее юношескую непринуждённость, отразило настороженность и враждебность. Вода стекала по его подбородку, а он, приподняв брови, бросил взгляд на пришедшего:

— Вэй Цзань? Ты зачем здесь?

Давненько не виделись.

Шэнь Юань в свои юные годы совсем не был похож на того, что во снах. Он злился яростно, напористо, а взгляд его был полон жизни.

Глаза горели, он был красив настолько, что пробуждал зависть.

Даже злость его выглядела яркой, словно пламя.

Вэй Цзан смотрел на него, и лишь спустя несколько мгновений понял, что сам выглядит куда более жалко. Шэнь Юань, осознав это, быстро отвёл взгляд, вернулся к страницам и продолжил их поднимать с земли.

Движения его стали поспешными, и вдруг снова послышался звук рвущейся бумаги: очередная страница порвалась. Шэнь Юань сжал губы ещё сильнее, не скрывая ни огорчения, ни раздражения.

Вэй Цзаню стало немного жаль его, но в то же время хотелось рассмеяться. Он открыл рот, но слова всё равно прозвучали в привычной манере, словно он снова дразнит Шэнь Юаня:

— Шэнь Юань, куда пропало твоё умение обводить меня вокруг пальца?

Шэнь Юань, недовольно нахмурившись, ответил:

— Это не касается молодого господина.

Вэй Цзань усмехнулся:

— Все говорят, что ты, Шэнь Юань, такой умный. А я вот думаю — не особо-то. Если бы ты был действительно умным, как бы ты мог меня обидеть?

Даже такие, как Вэй Третий и Вэй Четвертый, знали, что надо угождать маленькому госпадиу из дома Хоу. А Шэнь Юань, который жил под чужой крышей, почему-то нет.

Когда Вэй Цзань был моложе, он терпеть не мог Шэнь Юаня и никогда особо не задумывался об этом. Но теперь, размышляя, он понимал: с умом и хитростью Шэнь Юаня тот вполне мог бы научиться пользоваться покровительством.

Достаточно было бы просто создать видимость близких отношений с ним, и в академии никто бы не посмел тронуть Шэнь Юаня. Наоборот, тот сам мог бы встать выше всех.

Но Шэнь Юань почему-то был мягким со всеми, кроме него.

Вэй Цзань не был из тех, кто будет лезть с дружбой к человеку, если тот держит дистанцию. Раз уж Шэнь Юань сам выбирает терпеть всё это, пусть терпит. Вэй Цзаню было интересно, сколько тот ещё выдержит.

И в итоге — они шли этим путём до тех пор, пока их дороги не разошлись окончательно.

Шэнь Юань тогда холодно усмехнулся:

— Все прогибаются перед тобой, и я должен так же? Молодой господин, ты слишком низко ставишь людей.

Сказав это, Шэнь Юань хотел пройти мимо, но Вэй Цзань бросил ему на голову накидку.

Шэнь Юань рассердился и резко окликнул:

— Вэй Цзань!

Он пытался сбросить накидку, а Вэй Цзань, облокотившись на дерево, молча смотрел на эту возню. Его ресницы чуть вздрагивали, губы он так крепко сжал, что они побелели.

Ему давно не доводилось видеть эту упрямую, дерзкую юношескую сторону Шэнь Юаня. И чем больше он на это смотрел, тем больше это почему-то злило его.

Когда Шэнь Юань наконец вынырнул из-под накидки, Вэй Цзань всё так же смотрел на него с раздражением, сохраняя свою ленивую, заносчивую манеру:

— Носи, а то заболеешь, потом ещё обвинять меня будешь.

Шэнь Юань сердито отбросил накидку и сказал:

— Не нужно. Я уже послал за сухой одеждой.

Но Вэй Цзань схватил его за руку, не давая уйти.

Шэнь Юань зло сжал зубы:

— Что тебе ещё нужно?

Вэй Цзан, медленно и растягивая слова, сказал:

— Если не наденешь сам, я помогу тебе надеть.

— Чтобы ты потом не простудился и не свалился с жаром, из-за чего мать снова будет переживать.

Шэнь Юань сразу притих, услышав упоминание о госпоже Хоу, которая всегда к нему относилась с теплом.

И тут Вэй Цзань добавил:

— А ведь совсем недавно, когда меня отругали, она ещё приходила убеждать меня не ссориться с тобой. Она так о тебе беспокоится, а ты даже об этом не думаешь.

Шэнь Юань ничего не ответил, оттолкнул его в сторону и тихо пробормотал:

— Ладно, я сам надену.

Он отвернулся, начал накидывать плащ на себя и вдруг сказал:

— Но не думай, что из-за этого я прощу Вэя Третьего и Вэя Четвертого.

Вэй Цзань подумал: разве эти оба хоть чего-то стоят? Даже если Шэнь Юань не станет с ними разбираться, он сам это сделает.

А после сегодняшней истории разбираться нужно не только с ними, но и с дядей...

Его взгляд стал ещё холоднее. Но тут он заметил на земле пропущенный листок из книги. Поднял его — и вдруг увидел амулет для защиты.

Амулет тоже намок, на нём чётко виднелись иероглифы "мир и безопасность". На обратной стороне золотыми нитями было вышито: "Избежать кровопролития, избавить от боли и бед".

Вэй Цзань долго смотрел на амулет, а потом, поняв, что это, поднял его и спросил:

— Это что?

Шэнь Юань как раз закончил завязывать на себе плащ. Увидев, что Вэй Цзань держит в руках, он неожиданно покраснел.

Сам не замечая, Шэнь Юань сделал шаг назад и переспросил:

— Что?

Вэй Цзань вдруг усмехнулся:

— В Храме Ваньань заказывал? Боишься, что я тебя прибью?

Шэнь Юань сделал ещё шаг назад, а потом тихо сказал:

— Просто так, ради забавы попросил.

Помолчав, он добавил:

— Да и потом... ты же сам в храме такую чепуху говорил...

Вспомнив сказанное, Шэнь Юань смутился ещё больше. Его лицо оставалось бледным, и только взгляд был по-прежнему надменным.

Теперь, без белой меховой накидки, он выглядел ещё худее и хрупче.

Вэй Цзань подумал, что этот болезненный юноша, наверное, воспринял его слова как угрозу. Решил, что тот зовёт его обратно, чтобы отомстить.

И вдруг из его уст вырвалось:

— Ты боишься боли?

Шэнь Юань с лёгкой усмешкой ответил:

— А что, молодой господин, ты особенный и любишь боль?

— Если это так, мне было бы приятно помочь.

Но Вэй Цзань хотел сказать совсем другое.

"Если ты боишься боли, то почему тогда говорил, что готов позволить мне побить тебя?"

Он молчал долго, а потом склонился и снова привязал амулет к поясу Шэнь Юаня.

Слегка улыбнувшись, тихо сказал:

— Если боишься боли, носи его.

Его пальцы слегка коснулись кисточек амулета.

Он заметил, как у Шэнь Юаня дрожат губы, и как в его взгляде смешались смущение и непонимание.

— Вэй Цзань, ты... — начал Шэнь Юань, но осёкся.

Вэй Цзань хотел коснуться его. Очень хотел.

Но вместо этого просто поправил ему плащ.

С улыбкой сказал:

— Иди в прачечную, просушись как следует. А когда вернёшься, скажи им, чтобы разожгли огонь покрепче.

— Чтобы не простудился.

Глава 4

В итоге Шэнь Юань так и не позволил себя проводить — сам забрался в карету и уехал. Вэй Цзань тоже не смог усидеть в учебном заведении, рано отпросился домой навестить мать.

Однако у дверей в покои госпади Хру его перехватили несколько служанок, перемигиваясь между собой.

Одна из них тихо прошептала:

— Первая госпожа здесь, лучше вам не попадаться на глаза.

«Первая госпожа» — это мать Вэя Третьего и Четвертого, старшая "невестка", которую Вэй Цзань по родству должен был называть тётей. Она всегда гордилась своим происхождением и статусом, часто доставляя госпоже Хоу немало неприятностей.

Даже служанки недолюбливали её и её семью.

Вэй Цзань в детстве не любил сталкиваться с этой ветвью семьи, но обычно просто избегал их, сохраняя внешние приличия.

Однако всё изменилось после того, как он попал в тюремное заключение по приказу императора. Из всей семьи от беды смогла уберечься лишь его мать, потому что тяжело болела. В то время, когда в столице творился хаос, старшая ветвь семьи попыталась сбежать, прихватив с собой деньги дома Хоу. Они привели с собой толпу слуг и стражников, устроили настоящий погром.

Для его матери это было последней каплей: сначала она потеряла мужа, потом оказалась в тюрьме с семьёй, а тут ещё и предательство родных. После этого она так и не оправилась.

Когда Шэнь Юань с огромным трудом вытащил Вэй Цзаня из тюрьмы, тот даже не успел попрощаться с матерью.

Эта боль осталась с ним навсегда.

Служанка, заметив, что Вэй Цзань задумался, снова тихонько прошептала:

— Если не хотите с ней возиться, просто обойдите стороной. Она только и рада будет воспользоваться старшинством, чтобы поучать вас.

Но Вэй Цзань быстро спрятал эмоции, улыбнулся и отмахнулся от её слов. Подойдя к дверям, он услышал, как Первая госпожа жалуется внутри:

— Я пришла сюда, чтобы разобраться. Мои сыновья всегда уважали и поддерживали Вэй Цзаня как старшего брата, а он вдруг выгнал их на глазах у всех слуг. Как мне теперь показываться людям?

Его мать, всегда мягкая и сдержанная, спокойно отпила чай и с лёгкой улыбкой ответила:

— О чём вы говорите, сестра? Дети просто подшутили друг над другом. Цзань всегда любил своих братьев.

Но Первая госпожа не унималась:

— Да, мои мальчики не из хрупких, потерпят. Но если об этом узнают в столице, начнут судачить, что наш младший Вэй Цзань не заботится о братьях, что он бессердечный и жестокий.

Услышав это, госпожа Хоу похолодела.

С тех пор как Вэй Цзань вместе с отцом побывал на границе и вернулся с военной славой, вокруг него ходило множество слухов. Он стал известен слишком рано, и люди за его спиной часто пересказывали вымышленные истории.

Стоило начать разговор, как посыпались пугающие подробности — то голову разбили, то руку порвали. Слушать было страшно, и за Вэя Цзанем быстро закрепилась репутация жестокого и безжалостного человека.

Многие дети в столице старались его избегать.

Теперь, когда слухи снова поползут, неизвестно, во что это выльется. Пока он ещё молод и не придаёт этому значения, но со временем, когда войдёт в чиновничьи круги, начнёт свататься и создавать семью, такие разговоры могут ему сильно навредить.

И хуже всего, что распространяет их не кто-то посторонний, а Первая госпожа.

Госпожа Хоу нахмурилась:

— Старшая "невестка", не стоит делать поспешных выводов. Подожду, пока Цзань вернётся, и сама у него спрошу…

— А что тут спрашивать? — холодно усмехнулась старшая госпожа.

— Думаете, я стану врать вам?

Госпожа Хоу только сильнее нахмурилась, но не успела ничего сказать — Вэй Цзань откинул занавеску и спокойно вошёл в комнату.

Первая госпожа тут же замолчала, не зная, стоит ли затрагивать тему при нём.

Вэй Цзань выглядел лениво-невозмутимым. Он небрежно поклонился, опустился в кресло, словно не слышал, о чём шла речь, и сразу заговорил:

— Мама, Вэй Третий и Вэй Четвёртый столкнули Шэнь Юаня в воду.

Он говорил спокойно, словно о пустяке:

— Эти двое совсем не понимают меры: порвали ему книги, а потом то ли облили водой, то ли уронили в пруд. Когда я его увидел, выглядел он как мокрая курица.

Теперь пришла очередь Первой госпожи теряться.

Вэй Цзань всегда говорил прямо, без крючков. Он быстро пересказал всё, что случилось днём, и, постукивая пальцами по подлокотнику, добавил:

— Дорогая тётушка, вы всё пытаетесь понять, за что я их выгнал, будто не знаете, что они вытворяют в Академии.

— Когда Шэнь Юаня вытащили из воды, там были Тан Наньсин и другие. Они видели, как он ушёл сухим, а вернулся весь мокрый. Сейчас он только-только добрался до своей комнаты. Учитывая, что он и так кашляет от любого ветерка, если заболеет сегодня ночью — кто за ним ухаживать будет? Вэй Третий с Вэй Четвёртым?

Лицо Первой госпожи то краснело, то бледнело. Она только и смогла пробормотать:

— Но это же просто Шэнь Юань… Он ведь всего лишь гость в доме Хоу…

Эти слова вызвали у госпожи Хоу резкое недовольство. Она нахмурилась и холодно сказала:

— Ты что сейчас сказала? — резко бросила она, но тут же повернулась к Вэю Цзаню и уже его начала отчитывать:

— Ты всё время с ним ссоришься, а теперь ещё и допустил, чтобы наши родные столкнули его в воду. Как это выглядит со стороны? Скажут, что вся семья Вэй ополчилась на одного…

Она осеклась на полуслове.

Одиного.

Того, кто остался от семьи Шэней.

Сироты.

К тому же все знали, что Шэнь Юань — единственный оставшийся в живых сын супругов Шэнь, тех самых, что до последнего обороняли город Каннин. После их гибели его специально привезли издалека в дом Вэев.

Госпожа Хоу действительно заботилась о Шэнь Юане — это было не на показ. Семьи Шэнь и Вэй дружили с давних пор, и до отъезда супругов Шэнь она уже встречала маленького Шэня.

Тогда он был живым, подвижным мальчишкой: учился ездить верхом, стрелять из лука, читал военные трактаты. Умён, воспитан, держался прямо, словно молодой журавль на осеннем пруду, и ничем не уступал Вэй Цзаню.

В те времена характер у него был совсем другим: открытый, весёлый, он часто улыбался. Завидев супругов Хоу, он ловко закрутил мечом красивую фигуру и, вежливо поклонившись, с ясной улыбкой сказал:

— Господин Вэй, госпожа Хоу, отец давно вас ждёт.

Маленький, изящный, с ясным взглядом и хорошеньким лицом — настоящий маленький юный господин, от которого сердце так и таяло.

Цзинъань даже проверил его знания, и, убедившись в его таланте, с восхищением вздохнул:

— Парень с большим потенциалом. И умен, и воспитан. Когда вырастет, станет великим генералом Ци.

А потом ещё добавил с усмешкой:

— Его отец хоть и простоват, но уж такого сына вырастил!

После чего, шутливо пожурив жену, сказал:

— Вот бы нашему непоседе хотя бы наполовину столько ума и воспитанности — я бы во сне от радости смеялся.

Но в душе он действительно любил Шэня за его ум и послушание, поэтому велел ему звать его «дядей».

Кто бы мог подумать, что после смерти родителей Шэнь Юань вернётся в их дом другим человеком: болезненным, молчаливым, с вечно опущенной головой.

Худой, бледный, он почтительно склонился и сказал лишь:

— Я приношу несчастье. Из-за меня погибли родители, и я не смею быть обузой для семьи тёти.

Такого ребёнка пришлось долго уговаривать остаться. Хотели дать ему покой и заботу, но в итоге он снова оказался в окружении унижений и обид.

Каждый раз, думая об этом, сердце госпожи Хоу сжималось от боли. Теперь, услышав о случившемся, её лицо помрачнело:

— Цзань, когда ты в прошлый раз поссорился с Шэнь Юанем, как тебя наказал отец?

Вэй Цзань лениво пожал плечами:

— Да так, двадцать ударов армейской палкой.

Усмехнулся и добавил:

— В этот раз не доглядел за ним — глядишь, опять достанется.

Лицо Первой госпожи моментально побледнело. Вэй Третий и Вэй Четвёртый были её любимцами. Они не такие, как Вэй Цзань, который с детства рос в суровых условиях армии и привык к дисциплине. Для них двадцать ударов — слишком серьёзное наказание.

Госпожа Хоу поставила чашку на стол и спокойно произнесла:

— Старшая "невестка".

Та сразу замолчала. Лишь спустя мгновение, запинаясь, выдавила:

— Я… я спрошу у них, как всё было.

Госпожа Хоу покачала головой:

— Тут нечего заминать. Я поговорю с маркизом Цзинъанем. Если всё подтвердится, сегодня же соберём старших из рода и применим наказание.

Она бросила на Первую госпожу холодный взгляд:

— Твой брат сейчас как раз претендует на повышение. Если поползут слухи, что в нашем доме покрывают жестокость и обижают сироту из семьи героя — о какой должности может идти речь?

Первая госпожа так испугалась, что у неё буквально подкашивались ноги. Она заикалась, пытаясь возразить:

— Ну что вы, до такого дело не дойдёт...

Но, едва удержавшись на ногах, поспешно покинула комнату.

Вэй Цзань, опустив взгляд, лениво вертел в руках безделушку и невозмутимо добавил:

— Ах да, когда возвращался, увидел, что два брата совсем распустились, и решил их немного проучить.

Слегка усмехнувшись, он добавил:

— Всё-таки я их старший брат, это моя обязанность.

Он не стал уточнять, что Вэй Третий и Вэй Четвёртый сейчас валяются в постели, стонут от боли.

Старшей госпоже было уже не до этого. Поднимаясь, она едва не упала и позволила служанке поддержать себя под руку. Лицо её было белым как мел, и, спотыкаясь, она ушла.

__ __

Когда все разошлись, в комнате остались только мать и сын. Госпожа Хоу наконец смягчила выражение лица и тихо спросила:

— А как там Чжэчунь?

Шэнь Юань носил полное имя Чжэчунь. Его выбрали ещё в детстве, и в семье его так и называли.

Вэй Цзань ответил:

— Одежду высушили, переодели. Я хотел проводить его обратно в комнату, но он не захотел, чтобы я его сопровождал.

Госпожа Хоу бросила на него укоризненный взгляд, но мягко сказала:

— Сегодня ты поступил правильно. Наконец-то проявил заботу о Чжэчуне.

Вэй Цзань и сам не знал, было ли это проявлением заботы или просто желанием отомстить за него. Признать последнее вслух было неловко.

Он кашлянул и быстро сменил тему:

— Мать, а отец нашёл что-то для дяди? Насчёт той должности?

Госпожа Хоу на мгновение задумалась, затем покачала головой и вздохнула:

— Пока нет. Отец подбирал варианты, но ничего подходящего. Твой дядя человек беспокойный, не хочет уезжать за пределы столицы. А здесь, в столице, чиновников столько, что вывески на зданиях с трудом всех помещают. Если он что-то натворит, пострадаем не только мы, но и…

Она не договорила, но Вэй Цзань и так всё понял.

Семья маркиза Цзиньаня была роднёй императрицы, а сам Вэй Цзань формально приходился племянником императору.

А вот старшая ветвь семьи, к которой принадлежал дядя, с императрицей не имела общей крови. Их интересовали только собственные выгоды, но если возникали проблемы, они старались отстраняться.

Конечно, об этом мать не могла говорить прямо.

Вэй Цзань задумался, перебирая пальцами безделушку, а потом спокойно сказал:

— Ну и пусть отец тянет с этим делом. Всё равно торопиться нужно не нам.

Эти слова прозвучали настолько рассудительно, что госпожа Хоу удивлённо посмотрела на сына и сказала:

— С каких это пор ты начал вникать в такие дела? Неужели после той порки стал послушнее?

Он только усмехнулся:

— Кто ж знает.

В юности он и не замечал всего этого — людей, событий. Мечтал о подвигах, хотел прославиться, стать героем.

Но сейчас всё было иначе. Он вернулся не за славой и не ради достижений.

Он просто хотел удержать в своей памяти этих людей, одного за другим.

Госпожа Хоу тем временем суетилась, приказывая слугам навестить Шэня Юаня, и велела служанке:

— На маленькой кухне как раз готовят женьшеневый отвар. Подогрей ещё немного закусок и приготовь миску рисовой каши с рыбным филе для Чжэчуня. Посмотри, не простудился ли он.

— Если ему нездоровится, пока ещё не ночь — можно сразу позвать врача. А то потом, среди ночи, придётся в темноте искать, кому лекарства приготовить, и зря терпеть лишние неудобства.

Вэй Цзань лениво слушал, подперев подбородок рукой. Когда служанка уже собралась уходить с подносом, он вдруг улыбнулся, протянул руку и сказал:

— Дай сюда, я отнесу.

Все в доме знали, что отношения между ним и Шэнь Юанем далеки от тёплых, поэтому служанка с сомнением посмотрела на него:

— Э-э… молодой господин, мы и сами можем…

— Отдай ему, — с лёгкой улыбкой сказала госпожа Хоу, взглянув на сына.

— Такой случай редкий — решил, видимо, показать, как заботится о своём старшем брате Шэне. Спешит заслужить похвалу.

Старший брат Шэнь....

Вэй Цзань подумал, что теперь он точно понял, откуда у него эта странная манера говорить так, что у людей мурашки по коже.

Глава 5

За две жизни вместе Вэй Цзань впервые зашёл в двор соснового ветра Шэнь Юаня.

Когда они были моложе, отношения у них были хуже некуда.

Вэй Цзань — гордый и высокомерный — терпеть не мог, как Шэнь Юань всюду суетится и пробирается наверх. Даже наступить на землю в его дворе считал для себя унижением.

Это раздражение было настоящим.

И высокомерие тоже.

Но Шэнь Юань ещё до своего успеха съехал отсюда. А когда спустя годы судьба всё же заставила их сблизиться, он уже был "господином Шэнем", жил в своём особняке. А огромный двор Вэй Цзаня опустел — в нём остался только один человек.

Сейчас же Шэнь Юань сидел за столом, разбирая промокшие бумаги.

Вэй Цзань вошёл с подносом.

Там было всё, что надо для выздоравливающего: питательный бульон, рисовая каша, несколько нежных сладких пирожков и небольшой бумажный свёрток с засахаренными фруктами. Всё это приготовили на кухне дома Хоу.

Шэнь Юань явно хотел сказать «спасибо», но не мог пересилить себя, поэтому вместо этого выдал очередную колкость:

— Гляди-ка, из-за какой-то жалкой каши целый молодой господин Вэй Цзань соизволил явиться. Как же я польщён.

Вэй Цзань с улыбкой ответил:

— А ты и правда дорогого стоишь. Вон, у тебя в миске змеиный суп.

Шэнь Юань вздрогнул. Он больше всего на свете боялся змей. Рука с ложкой застыла.

Поднял взгляд, внимательно всматриваясь в лицо Вэй Цзаня. Спустя мгновение сжал губы и тихо пробормотал:

— Детский сад.

Но тут же нахмурился:

— Откуда ты вообще знаешь, что я их боюсь?

Вэй Цзань равнодушно пожал плечами:

— Забыл. Может, кто-то рассказывал. Если страшно, не ешь.

И, как будто не замечая его напряжения, наклонился ещё ближе. Их лица оказались почти рядом, глаза смотрели прямо в глаза.

— Ты просто не видел, как это готовили, — лениво протянул он.

— Там две змеи: одна красная, другая чёрная. Их живьём кинули в кипяток. Они там извивались, переплетались, в клубки скручивались… Красота!

Шэнь Юань понимал, что его разыгрывают. Но сказано это было слишком убедительно.

Он побледнел. Зрачки расширились.

Почти выронил ложку.

Вэй Цзань выпрямился и спокойно добавил:

— Да расслабься, они уже разварились. Тебя никто не укусит.

Шэнь Юань молчал, лицо всё ещё оставалось бледным. Потом опустил глаза и… на секунду даже выглядел немного обиженным.

— Ладно, подай сюда.

Он не мог выкинуть то, что прислала госпожа Хоу.

Каша была густая, рис блестел в свете лампы, кусочки мяса выглядели аппетитно.

Шэнь Юань медленно помешал ложкой, колебался… Потом осторожно провёл языком по кончику ложки, пробуя на вкус.

Рыба.

Обычная рыба.

Почти незаметно, но он даже кончиком языка снова лизнул, точно маленький котёнок.

У Вэй Цзаня вдруг странно дрогнуло в груди, сердце сжалось.

Как будто что-то его зацепило.

Только вот непонятно — то ли он почувствовал удовлетворение, то ли нет.

При свете лампы в глазах Шэнь Юаня, только что полных тревоги, снова вспыхнул свет. Он облегчённо выдохнул.

Но тут же поднял голову и зыркнул на Вэй Цзаня.

А тот стоял, заложив руки за спину, будто бы рассматривая порядок комнаты, но даже не заметил, как сам невольно улыбнулся.

В комнате Шэнь Юаня мебели почти не было. Двор в целом был не слишком изысканным, но просторным и светлым, а в воздухе стоял лёгкий, въевшийся в стены аромат трав.

Шэнь Юань был слаб здоровьем, сильные запахи ему вредили, но этот едва уловимый травяной аромат будто убаюкивал.

Широкий письменный стол у окна. По обе стороны — полки из жёлтого грушевого дерева, на которых, вместо привычных безделушек, громоздились книги. В нижних рядах — классика, а выше…

Сплошь военные трактаты.

Вэй Цзань провёл пальцем по корешкам.

— Ты их все читал?

Шэнь Юань, продолжая есть, пробормотал:

— Усердие компенсирует посредственность. В отличие от молодого господина, я не родился с военным талантом, вот и приходится учиться.

Вэй вздохнул:

— Ты не можешь хоть раз нормально ответить?

Тот фыркнул:

— А ты только что заставил меня поверить, что я ем змеиный суп.

Вэй Цзань усмехнулся:

— Ну так теперь мы квиты. Мне можно их потрогать?

Шэнь Юань удивился. В последнее время Вэй Цзань делал совершенно неожиданные вещи.

После короткой паузы он вздохнул и, скрывая раздражение, ответил:

— Если хочешь — смотри. Но из комнаты не выносить.

В тишине слышался только лёгкий стук ложки о стенки чаши.

Вэй Цзань небрежно достал одну из книг. Листы пожелтели от времени, края потрёпаны. Он попытался пригладить их пальцем, но бесполезно. От бумаги шёл тонкий аромат тех самых трав, что наполняли комнату.

Эту книгу читали много раз.

Он посмотрел на название.

«Тактика военного времени»

Вэй Цзань удивился:

— Разве эта книга не считается утерянной?

Он слышал, что её автора обвинили в заговоре, и при прежней династии весь тираж уничтожили.

— Как у тебя сохранился этот экземпляр?

Впервые за весь разговор Шэнь Юань не стал язвить. Он тихо ответил:

— Отец оставил.

И тут Вэй Цзань вспомнил.

Когда Шэнь Юань въехал в дом Хоу, у него почти ничего не было. Денег мало, вещей тоже. Но вот книг…

Их привезли целых три телеги.

Вэй Цзань тогда сидел на стене и смеялся.

— Вот так библиотека к нам переехала.

Кто бы мог подумать, что все эти тома окажутся военными.

Он медленно провёл взглядом по стопкам старых, потрёпанных книг и спросил:

— Значит, и остальные тоже…?

— Да, все они, — спокойно ответил Шэнь Юань, опустив взгляд.

— Мой отец восхищался твоим отцом маркизом Цзинъанем. Всегда вздыхал, что сам не родился военным, но надеялся, что я смогу пойти в армию, защищать страну и приносить ей мир. Потому и собирал военные трактаты, каждый день учил меня владеть оружием, передавал мне знания о войске. Теперь мне это не пригодится, но выбросить их я тоже не могу.

Говоря это, Шэнь Юань смотрел на свои худые, бледные запястья. Губы тронула насмешливая улыбка:

— Если хочешь смеяться — смейся.

Вэй Цзань приподнял бровь:

— С чего бы мне смеяться?

Шэнь Юань молча убрал улыбку.

Вэй Цзань не стал продолжать расспросы. Вместо этого взглянул на промокшие листы бумаги, лежавшие на столе. Там явно были нарисованы схемы построения войск.

— Это твои рисунки?

Холод в голосе Шэнь Юаня немного улегся. Через некоторое время он тихо ответил:

— Эти схемы тоже были собраны моим отцом. Он дополнял их своими знаниями, ведь во многих книгах описаны стратегии, но нет точных чертежей построений. Оригиналы были утеряны, и я восстановил их по памяти…

— Тогда как они оказались у Вэй Третьего и Четвертого?

Шэнь Юань фыркнул:

— В прошлый раз, когда ты меня прижал к стене, один лист выпал на пол. Они подобрали. Еле вернул.

Вэй Цзань кашлянул и потрогал переносицу.

Взглянув на схемы, он сразу узнал «Рассеивающее построение» и «Лунный строй».

Даже по своему военному опыту он не мог не признать:

— Нарисовано превосходно.

Шэнь Юань не ответил.

Вэй Цзань вдруг усмехнулся:

— Ну что? Когда тебя хвалят, ты уже не споришь?

Шэнь пробубнил:

— А кто не любит, когда его хвалят?

Вэй Цзань продолжил серьёзным голосом:

— Но я говорю не для похвалы.

Создание таких схем — не просто кропотливая работа.

А ведь зале Вэньчан, где учился Шэнь Юань, не специализировался на военном деле, в отличие от зала Чжаомин. Ему приходилось не только готовиться к экзаменам, но и перечитывать военные трактаты, а затем восстанавливать каждую схему.

На это ушли бы месяцы, если не годы.

Вэй Цзань даже представил, как тот, засучив рукава, при свете лампы аккуратно обводит линии, следуя заметкам отца.

Худые запястья, но взгляд — сосредоточенный и живой.

Точно так же, как сейчас.

Глядя на военные схемы, Шэнь Юань весь словно светился от увлечённости. В глазах отражались отблески пламени, и в них скользила тень гордости.

Вэй Цзань внезапно почувствовал сожаление — кажется, Вэй Третий и Вэй Четвертый всё же били недостаточно сильно.

Спустя паузу сказал:

— Покажи, какие листы испорчены. Я перепишу их для тебя, прежде чем уйду.

Шэнь Юань замер, а потом сжато ответил:

— Не нужно, Чжаошуан и Чжисюэ помогут мне переписать.

Вэй Цзань усмехнулся:

— А ты сам что, совсем не будешь работать? Уже простудился, а теперь снова не боишься заболеть?

В этот момент он вдруг ощутил странное дежавю — словно снова оказался в конце того сна.

Тогда и он, и Шэнь Юань жили лишь ради мести, их цели совпадали, и в какой-то момент они стали союзниками.

Почти друзьями. Или нет? Но разговаривали так же — язвительно, но понимая друг друга с полуслова.

В конечном счёте, у него тогда был только Шэнь Юань.

И у Шэнь Юаня был только он.

На мгновение Вэй Цзань потерялся в своих мыслях и машинально потянулся, чтобы коснуться его лба.

Ладонь легла на тёплую кожу.

Шэнь Юань резко расширил глаза, точно ошпаренный, и мгновенно отступил назад.

Стол закачался, книги и кисти посыпались на пол.

Они оба замерли.

Шэнь Юань был ошеломлён, а Вэй Цзань даже не знал, как объяснить этот странный порыв.

Что он должен сказать? «Мне снилось, что мы были как братья, так что потрогать твой лоб — это ничего особенного»?

А в следующий миг вбежали слуги и с тревогой огляделись, будто ожидая, что сейчас начнётся драка.

Увидев, что никто не достал оружие, они переглянулись в лёгком замешательстве.

Шэнь Юань поспешно нагнулся, подбирая с пола рассыпавшиеся кисти. Его уши чуть порозовели.

— Возвращайся, — пробормотал он.

— Если по пути, захвати с собой коробку и верни её на кухню.

— Передай тётушке, что я благодарен.

__ __

Выйдя из двора Шэнь Юаня, Вэй Цзань не сразу пошёл дальше. Он опустил взгляд на кончики пальцев и некоторое время стоял в задумчивости.

Он его трогал.

Мягкий, тёплый.

Но, судя по температуре, болезни у Шэнь Юаня не было. Просто слабость, немного промок — но не слёг, не потерял сознание. Даже спорил с ним с прежним пылом, ел целую миску похлёбки, мог несколько дней подряд сидеть над книгами.

В углу двора Вэй Цзань заметил меч. Тот был аккуратно вычищен, натёрт до блеска. Видимо, им редко пользовались, но иногда вынимали, чтобы отточить пару движений — хоть какое-то развлечение.

Если так и дальше, он не дойдёт до той изнуряющей немощи, какой был в прошлой жизни.

В его памяти Шэнь Юань всегда трудился, много раз был ранен и становился всё слабее. Ещё не дожив до тридцати, он едва мог держать кисть, проводил большую часть дня в постели, засыпая, а когда приходил в себя, мог читать несколько страниц книги, прежде чем снова засыпать.

Тогда в комнате мерцал огонь лампы.

Тогда он звал:

— Чжэчунь.

И только после этого Шэнь Юань приподнимал веки, взглядывал вяло, без прежнего упрямства, словно даже соперничать с ним у него больше не было сил.

Сквозь густую листву пробивались солнечные пятна, падая на землю.

Вэй Цзань сжал пальцы, словно собирая их в ладонь.

Ему казалось, что они жгут кожу.

— Господин, вы не подрались с господином Шэнем? — вдруг раздался голос Суйфэна.

— А то что-то напряжение такое было, аж жутко.

— Он вам опять грубил? Вы же не сорвались, не нарвались на гнев господина…

— Хочешь наказания? — лениво поинтересовался Вэй Цзань.

Суйфэн тут же поник:

— Простите, молчу.

Но в самом деле, винить слугу было не в чем. Он всего лишь отражал мысли своего господина.

Если бы не тот сон, Вэй Цзань бы и сейчас воспринимал Шэнь Юаня так же, как всегда:

Завистливый. Узколобый. Ненавидящий его всей душой.

А значит, и он должен был ненавидеть его не меньше.

Но теперь…

Перед глазами снова возникли его краснеющие уши.

Вэй Цзань почувствовал сухость в горле, но не нашёлся, что сказать.

Из задумчивости его вывел чужой голос.

Вдали поспешно шагал доктор, неся перед собой медицинскую сумку.

— Суйфэн, — бросил Вэй Цзань.

— Да, господин?

— Останься. Как врач закончит, разузнай, что с ним.

__ __

Автор добавляет:

Сегодня Суйфэн подслушивал:

Болезненный юноша: Господин врач, а вы лечите головы? Ну, если их палкой ударили..

Глава 6

В следующий раз Вэй Цзань увидел те самые страницы с военными схемами в день, когда император посетил школу.

Император прибыл с большой свитой: вместе с ним пришли несколько влиятельных министров, а также сам маркиз Цзинъань. Все учителя академии вышли встречать его, а ученики замерли в напряжённом молчании.

Но Вэй Цзань был немного рассеян.

До своей смерти в прошлой жизни он долго не видел нынешнего императора Цзяю. Теперь тот был уже в возрасте, приближаясь к сорока годам — примерно как отец Вэй Цзаня. Но выглядел он более строгим, сдержанным, а черты лица стали резче, чем в воспоминаниях. Человек, который долго был у власти, неизбежно приобретает эту естественную тяжесть и величие.

Настоящий правитель, справедливый и честный.

После лекции по законам, когда несколько учеников выступили с разбором текстов, главный учитель с почтением передал свитки на обозрение императора.

И Вэй Цзань едва не рассмеялся.

Это были те самые военные схемы Шэнь Юаня.

Этому хилому мальчишке всегда удавалось выкрутиться. В прошлой и в этой жизни он одинаково умел находить лазейки и не упускал возможностей. Теперь стало ясно, зачем он торопился переделывать схемы среди ночи — он собирался поднести их самому императору.

И, надо сказать, это был неплохой способ заявить о себе.

Жаль только, что нынешний император не был сторонником военного дела и не особо разбирался в стратегии. Так что этот трюк мог не сработать.

Рядом кто-то тихо хмыкнул.

— Этот Шэнь Юань — настоящий карьерист, — пробормотал Тан Наньсинь, почти неслышно.

— Даже уговорил главного учителя поддержать его перед императором. Хитро.

Вэй Цзань бросил на него предостерегающий взгляд.

Тем временем император действительно позвал принести свитки с чертежами.

Вэй Цзань поднял взгляд.

Из толпы учеников медленно вышел Шэнь Юань.

Он прошёл между рядами чиновников, ни капли не теряя самообладания.

Синий халат с узором облаков сидел на нём идеально. Он выглядел утончённо, сдержанно, словно настоящий благородный сын.

Наклонив голову, он поклонился, не допустив ни малейшей ошибки в этикете.

Если бы Вэй Цзань не знал его истинной натуры, то при первом взгляде, наверное, воспринял бы его как элегантного и благородного джентльмена.

Император Цзяю на мгновение отложил свиток и посмотрел на него.

— Ты сын бывшего генерала Шэнь Юцзиня?

— Да, — склонив голову, ответил Шэнь Юань.

Император слегка кивнул.

— Теперь понятно, почему ты так незауряден. Сын Шэнь Юцзиня…

Он ненадолго задумался, а потом сказал:

— Твой отец был достойным человеком.

Ближайшие приближённые тоже рассмеялись, наперебой нахваливая заслуги покойного генерала.

Император ещё немного расспрашивал Шэнь Юаня — как у него идут занятия, кто остался у него из родных. Главный учитель в академии рассыпался в похвалах, превознося его чуть ли не до небес.

Император Цзяю заинтересовался, поднял свиток с военными схемами и хотел передать его придворным для просмотра.

Шэнь Юань в этот момент впервые выдал себя: в его взгляде мелькнула едва заметная надежда.

Но император вдруг вспомнил о другом.

— Кажется, ты сейчас живёшь в доме Хоу Цзинъаня?

— Я счастлив, что меня приютили, — почтительно ответил Шэнь Юань.

Император, услышав это, задумался, а затем, оглядев собравшихся чиновников и наставников, с улыбкой спросил:

— Кажется, Цзиньхан тоже учится здесь? Он сегодня пришёл?

Вэй Цзань, прозванный Цзиньханом. Это было его полное имя.

Все вокруг привыкли звать его "молодой господин", что он и сам уже почти забыл о своём имени.

Люди вокруг обернулись.

Вэй Цзань до этого стоял в стороне, лениво наблюдая за происходящим. В отличие от остальных учеников, он был племянником императора и часто бывал во дворце. За год он видел императора Цзяю десятки раз, так что не стремился привлекать к себе внимание.

Но раз уж император назвал его имя, пришлось выйти вперёд, поклониться и сказать:

— Приветствую, Ваше Величество.

Мужчина добродушно похлопал его по плечу:

— Полмесяца не видел тебя, а ты снова подрос.

Вэй Цзань заметил, как неподалёку Шэнь Юань внешне остался спокойным, но кончики его пальцев спрятались в рукава, незаметно сжав край ткани.

Его губы растянулись в лёгкой улыбке — но Вэй Цзань слишком хорошо знал, насколько эта улыбка холодная.

В прошлой жизни, когда Шэнь Юаня что-то раздражало, он всегда делал такие мелкие, почти незаметные движения.

Император велел принести стул для Вэй Цзаня и сказал учителю:

— Этот племянник у меня самый непослушный. Вы уж не давайте ему спуску, учите построже. В будущем он станет нашей надеждой армии.

Учитель поспешно закивал.

Разговор плавно свернул в сторону Вэй Цзаня, и никто больше не вспомнил про военные схемы.

Император посмотрел на него внимательнее и сказал:

— Императрица недавно о тебе говорила. Беспокоится, что Цзинъань заставляет тебя только и делать, что учиться, будто ты уже ржавеешь. Если тебе скучно, можешь взять какое-нибудь дело в правительстве.

Говоря это, мужчина на мгновение посуровел, бросил короткий взгляд на приближённых, но не стал ничего пояснять.

— Пусть молодой глаз за порядком следит, — добавил он со скрытым намёком.

— А то некоторые, бывает, забывают о своём возрасте.

Похоже, это предупреждение было адресовано кому-то из министров.

— Я привык бездельничать и не умею ладить с высокими господами, — ответил Вэй Цзань.

— Если мне нельзя в военный лагерь, лучше я останусь таким же ленивым, как сейчас.

Император покачал головой, с улыбкой взглянул на него:

— Ты у нас…

Вэй Цзань невольно снова посмотрел на Шэнь Юаня.

Тот стоял в стороне, и чем дольше длилась эта лёгкая беседа, тем незаметнее его фигура словно бы теряла цвет.

Император Цзяю не велел ему уходить, значит, он не мог покинуть зал. Но и вмешаться в разговор тоже не имел права.

Он не был чиновником, не носил придворных одежд, не выполнял никаких обязанностей — словно его просто забыли.

Точно так же забыли на столе свиток с военными схемами, который он переписывал несколько ночей подряд.

Вэй Цзань задумался: ведь эти схемы однажды затопило водой. Чтобы восстановить их, Шэнь Юаню пришлось трудиться несколько ночей, наверняка он толком не спал.

Полгода стараний, бесконечные попытки пробиться вперёд — а в итоге внимание всех оказалось приковано вовсе не к нему.

Наверное, он сейчас незаметно сжимает пальцы, мысленно проклиная его.

Это было смешно.

Но в то же время странно знакомо.

В первые пару лет после переезда в дом Хоу Шэнь Юань почти не выходил из своей комнаты — постоянно болел. Его покои во дворе соснового ветра наполнял нескончаемый запах лекарств.

Вэй Цзань старался не мешать ему выздоравливать, поэтому они почти не общались. Но иногда пересекались, и Шэнь Юань тогда немного смущался, но всё же улыбался ему.

Но затем наступил тот год, когда маркиз Цзинъань был назначен великим генералом и ушёл в поход. Перед этим он взял с собой Вэй Цзаня, чтобы тот набрался опыта в военном лагере.

А он не просто набрался опыта — он там по-настоящему закалился и даже успел получить награды.

Император Цзяю, не имея собственных сыновей, благоволил ему, помог подняться и обещал: если он продолжит доблестно служить, то в будущем Вэй Цзаню будет дарован титул второго маркиза в семье.

Тогда все в зале ахнули. Даже отец встревожился и поспешил просить императора пересмотреть это решение.

Но мужчина лишь улыбнулся и вздохнул:

— Пусть я сам не военачальник, но хороших стратегов всегда замечаю. Вэй Цзинъань доблестен, а Вый Цзань смел.

Император дал очень веское обещание.

Отец Вэй Цзаня тогда только и мог, что почтительно склониться и повторить:

— Я недостоин такой чести…

А Вэй Цзань был молод и полон дерзости. Он лишь улыбнулся, поклонился и твёрдо ответил:

— Если я когда-нибудь стану лучшим среди армии, я непременно попрошу Ваше Величество сдержать слово.

После возвращения в столицу император пожаловал ему серебряное копьё, дал почётный, но формальный титул и, кроме того, особо отметил: раз он ещё молод, пусть пока просто занимается учёбой и не обязан присутствовать при дворе каждый день с утра до вечера.

Это была беспрецедентная милость.

В тот день весь дом Хоу ликовал, принимая указ.

Как же тогда отреагировал Шэнь Юань? Вэй Цзань уже и не помнил.

Просто с тех пор весь город называл его "молодой господин дома Хоу Вэй Цзань".

А там, где появлялся он, больше никто не видел Шэнь Юаня.

Сейчас он даже не смотрел в его сторону, но мысли были только о нём.

Разговоры за столом уже плавно сменились на другие темы, и Вэй Цзань наконец произнёс:

— Ваше Величество, у меня есть одна просьба.

Император Цзяю с улыбкой ответил:

— Не так часто ты чего-то просишь. Говори, слушаю.

Вэй Цзань бросил взгляд на книгу с военными схемами в руках императора, поклонился и сказал:

— Если император уже рассмотрел этот свиток, могу ли я попросить скопировать его для меня?

— Я недавно немного испортил отношения с его автором, так что сам просить не решаюсь, но уже давно заглядываюсь на эту вещь.

Шэнь Юань, стоявший неподалёку, слегка вздрогнул, недоумевая, что он имел в виду.

Вэй Цзань, не зная, откуда у него такое злое наслаждение, увидев, как Шэнь Юань растерялся, ещё больше обрадовался. Его улыбка стала шире.

Император Цзяю немного удивился, затем улыбнулся и сказал:

— Ты умеешь быть шутником, прямо передо мной. Люди здесь, а ты хочешь, чтобы я был злодеем.

Он снова взглянул на свиток с военной схемой, перевернул несколько страниц и добавил:

— Подожди немного, я отнесу это в Военное ведомство, пусть они его оценят. Если схема действительно хороша, тебе не придётся переписывать её, я сам распоряжусь, чтобы она была напечатана и награждена.

С этими словами кто-то забрал свиток.

Шэнь Юань выглядел напряжённым, когда кланялся, его лоб едва касался ладони.

Это был благородный жест.

Однако император Цзяю вдруг взглянул на Шэнь Юаня и спросил:

— Я недавно слышал, что вы двое не ладите. А теперь что, помирились? Детские обиды, верно?

Шэнь Юань был удивлён: неужели такие слухи дошли даже до ушей императора?

Он ведь всего лишь жил в особняке Хоу и не занимал никакой должности.

Вэй Цзань вспоминал, как в прошлой жизни его репутация ухудшалась постепенно, он невольно вздохнул: ничего удивительного.

Шэнь Юань уже хотел было как-то замять этот разговор, но тут слабый голос, хриплый и сухой, неожиданно произнёс:

— Мы уже всё уладили.

Шэнь Юань замер, сдерживая улыбку, и взглянул на говорившего. Тот выглядел невозмутимо, хотя и явно изо всех сил старался казаться равнодушным.

Ему ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Раз уж сам император об этом заговорил, Шэнь Юань не мог открыто заявить, что они всё ещё не помирились.

Стиснув зубы, он неохотно признал:

— Да, всё уладилось, Цзиньхань.

Пусть и через силу, но пришлось.

И даже впервые в жизни назвать его полное именя.

Цзиньхань.

Сидящие рядом министры засмеялись.

— В таком возрасте какие могут быть ссоры? Каждый день вместе — едят, спят. Захотеть разойтись просто невозможно. Скорее всего, всё из-за строгости маркиза Цзинъаня к своему сыну.

Император Цзяю, улыбаясь, кивнул:

— Верно подмечено.

После нескольких шутливых замечаний император дал знак слугам убрать свитки.

Перед уходом он ещё раз посмотрел на Шэнь Юаня и, слегка улыбнувшись, сказал:

— В вашем доме Хоу всегда рождаются выдающиеся люди.

Шэнь Юань не знал, чему именно была похвала — его военным схемам или Вэй Цзаню, и от этого растерялся ещё больше.

Когда благодарил за милость, словно украдкой взглянул на Вэй Цзаня.

А когда тот посмотрел в ответ, быстро опустил голову.

__ __

К тому моменту, когда они отправились обратно, солнце уже клонилось к закату.

Вэй Цзань шёл впереди, как вдруг услышал сзади ровный, спокойный голос:

— Молодой господин.

Не громкий, не тихий, сдержанный и учтивый.

Это был голос Шэнь Юаня.

Он лениво отозвался:

— М-м? — и обернулся.

В тени раскидистых ив у озера стоял человек в небесно-голубом одеянии, поверх которого лёгкими облаками спадала светлая накидка.

— Можно ли мне пройтись с тобой?

Вэй Цзань усмехнулся:

— Раз уж ты даже "Цзиньхань" меня сегодня назвал, почему бы и нет?

Шэнь Юань, вспомнив, как самоуверенно вел себя перед императором, на мгновение помрачнел. В уголках губ проскользнула неловкость.

Но Вэй Цзань вдруг схватил его за запястье.

— Эй.

Он пристально посмотрел в глаза Шэнь Юаню и с лёгкой насмешкой продолжил:

— Да я ведь просто так сказал. Если тебя это задевает, могу тоже тебя назвать.

— Чжэчунь.

В этот миг подул ветер, подхватил тысячи тонких шелковых нитей, развязал и унес вперёд повязку Шэнь Юаня, распустив волосы.

Вэй Цзань заметил, как в глазах того на мгновение мелькнуло замешательство, как в зрачках отразился он сам.

И подумал.

Чжэчунь— "ломающаяся весна" — и в самом деле было удивительно подходящим именем.

Глава 7

Лучи заходящего солнца косо падали в окно. У дверей всё ещё стояли ученики, которые не спешили расходиться — они болтали и смеялись. Синие мантии учеников академии придавали им серьёзный и сдержанный вид. Они обсуждали учёбу, сладости, новые книги и даже то, как сегодня им посчастливилось увидеть самого Императора. Сквозь общий гул доносились звонкие голоса и смех.

Шэнь Юань шёл рядом с ним, прижимая к груди книги.

Он никогда не был особенно сдержанным и просто так, между делом, сказал своему худощавому спутнику:

— Вэй Третий и Вэй Четвертый в последние дни получили по заслугам дома. Думаю, они вряд ли появятся.

Шэнь Юань коротко кивнул, не спросив, за что именно те были наказаны.

Вый Цзань снова заговорил:

— Слышал, Император приказал перевести тебя в зал Чжаомин?

Шэнь Юань опустил взгляд и ответил:

— Да. Император сказал, раз уж я умею чертить военные схемы, то должен изучать военное дело вместе с вами.

Во всей академии только в залах Чжаоян и Чжаомин преподавали стратегию и тактику. Это было личным решением Императора Цзяю, который, обеспокоенный нехваткой военачальников в стране, основал специальные классы для изучения военного искусства. Учились там, в основном, дети военной знати. Когда Шэнь Юань только поступил в академию, он тоже мечтал попасть туда, но его слабое здоровье не позволяло освоить верховую езду и стрельбу, не говоря уже о военной науке. Поэтому его определили в Зал Вэньчан, где учили литературе.

И вот теперь его мечта наконец сбылась.

Шэнь Юань тихо сказал:

— Спасибо.

Вэй ответил лениво:

— За что благодаришь?

Шэнь Юань мягко улыбнулся:

— Конечно же, за покровительство молодого господина.

Если бы не молодой господин, Император никогда бы не обратил внимания на мои военные схемы.

Он как раз опустил глаза и заметил, что Шэнь Юань нервно теребит край рукава, почти стерев белоснежную вышивку с узором журавлей и облаков.

Вэй Цзань лишь небрежно бросил:

— Я не заступался за тебя. Просто остальные не понимают, что у них под носом.

Шэнь Юань замедлил шаг:

— Что?

Тот повторил:

— Дело не в том, что ты плохо пишешь. Просто они не умеют это читать.

Шэнь Юань в прошлой жизни бывал с ним на поле боя.

Он управлял войсками строго и чётко, был умён и решителен, особенно хорошо разбирался в военных построениях и сигналах. Он изучил все книги и записи своего отца и даже написал собственный трактат по военному делу, который можно было назвать настоящей редкостью.

Эти рукописи в итоге бережно собрал и перечитал именно он — страница за страницей.

И тогда он вспомнил, как отец однажды с улыбкой сказал:

"Талант Шэня Юаня даже превосходит мой. Он должен был стать великим генералом и учёным."

"Даже если сейчас он слаб и болен, когда-нибудь всё равно взлетит высоко."

С этими словами он залпом осушил чашу, громко хлопнул его по плечу и рассмеялся:

— Вот такой парень — и из нашей семьи!

Но потом...

От той книги по военному делу осталась только половина.

Он на мгновение задумался, и вдруг почувствовал на себе взгляд этого хилого мальчишки.

В нём что-то промелькнуло — что-то сложное и мимолётное.

Он снова сосредоточился и услышал, как Шэнь Юань опустил взгляд и спокойно сказал:

— Молодой господин шутит.

Император и уважаемые чиновники такие проницательные люди, разве они не могут отличить хорошее от посредственного? Просто я сам ни на что не гожусь.

Вэй фыркнул:

— Да что там… В этой столице мало кто хоть что-то понимает в военных построениях. Даже Император — он максимум читал книги по стратегии и умеет выбирать людей, но сам-то он в схемах ни черта не понимает.

Он снова усмехнулся:

— Шэнь Юань, я знаю наизусть все твои построения. Так кто тебя лучше понимает: они или я?

Шэнь Юань долго молчал.

Он вдруг заметил зелёный листок, запутавшийся в волосах Шэня, и, не задумываясь, потянулся, чтобы снять его.

Но тот неожиданно резко оттолкнул его руку.

Громкий хлопок. Шэнь Юань посмотрел прямо ему в глаза и холодно усмехнулся:

— Красиво говоришь. А сам разве не говорил, что я только теорией занимаюсь?

И тут он вспомнил. Точно, они недавно ссорились.

Тогда он был ещё молод и вспыльчив, не любил зубрить военные книги, полагался на интуицию и браваду. Сказал что-то сгоряча, не думая, а теперь понял — Шэнь Юань запомнил. И ему было не всё равно.

Он рассмеялся:

— Да что ты так серьёзно к моим словам относишься?

Но, когда опустил взгляд, увидел, как Шэнь Юань слегка растерялся от этого вопроса, приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать.

Ветер трепал тонкие зелёные нити листвы, запутывая их в узел.

И что-то снова дрогнуло внутри.

Его взгляд потемнел, и с лёгкой усмешкой он прошептал:

— Чжэчун?

В этот момент вдали кто-то крикнул:

—Брат Вэй!

Он обернулся на зов, и Шэнь Юань тут же, едва задев его плечо, быстро ушёл.

К нему подошёл Тан Наньсин, улыбаясь:

— Издалека не видел, с кем ты тут разговаривал?

Он молча посмотрел на зелёный листок в ладони, сжал его и спрятал в рукав.

И только тогда ответил:

— С Шэнь Юанем.

Тан Наньсин заметил, как изменилось выражение его лица, и, видимо, вспомнил, как тот раньше заступался за Шэня Юаня. Он неловко кашлянул и сказал:

— Эм, брат Вэй… твой этот хилый парень… ну, он ведь довольно симпатичный, да?

Вэй Цзан посмотрел на него:

— А что?

Тан Наньсин сглотнул.

— Да ничего, ничего… Просто…

Он замялся, потом махнул рукой:

— Ладно, это я уже накручиваю.

Он пробормотал что-то себе под нос:

"Кто такой брат Вэй? Это же будущий герой, генерал, человек, способный подчинить мир."

"Чтобы ему понравился какой-то больной мальчишка?.. Ха-ха, да ну, бред какой-то."

__ __

К вечеру в дом Хоу доставили награды за визит Императора Цзяю в академию.

Как и другим ученикам, им выдали роскошные ткани, серебро и подарки. Но Вэй Цзань и Шэнь Юань получили ещё и письменные принадлежности: кисти, чернила, бумагу и точёную подставку из цветного стекла — очень изящную вещицу.

Для Вэя Цзаня это было вполне привычно.

А вот во дворе Шэня Юаня сразу воцарилась радость: не только слуги, но и две его горничные сияли от восторга.

Чжисюэ, держа в руках стеклянную подставку, радостно сказала:

— Слышала, что наши подарки точно такие же, как у молодого господина Вэя. Это ведь впервые такое!

Чжаошуан добавила:

— Я освобожу место на полке и поставлю подставку в самом центре. Так будет лучше.

Но вдруг Шэнь Юань холодно сказал:

— Уберите.

Чжисюэ удивилась:

— Не будем ставить на видное место?

— Не будем, — коротко ответил он.

Чжисюэ хотела что-то возразить, но Чжаошуан остановила её.

Пришлось молча убрать подарки. И без того тихий двор стал ещё холоднее.

Шэнь Юань сидел при свете лампы, держа книгу.

Но не мог прочитать ни строчки.

В голове снова и снова звучал ленивый, чуть насмешливый голос Вэя Цзаня:

"Просто остальные не понимают, что у них под носом."

"Так кто тебя лучше понимает: они или я?"

Сердце сжалось, мысли перепутались, а пальцы с силой вцепились в край страницы.

Вэй Цзань мог сказать такое.

Но Шэнь Юань вдруг подумал:

"А если бы эти схемы нарисовал сам Вэй Цзань, пришлось бы ему так стараться, добиваясь признания?"

"Вряд ли. Достаточно было бы пары его слов."

Он снова и снова перелистывал старую военную книгу. Листья уже потрёпаны, края обтрепались. На страницах — старые пометки красными чернилами: один почерк лёгкий, свободный, другой аккуратный и изящный. Это записи его родителей.

За все эти годы он перечитал её бесчисленное количество раз.

Не ради славы и чинов.

Это был его последний способ говорить с ними.

Взгляд невольно остановился на отрывке о Пане Цзюане, который из зависти покалечил Сунь Бина.

Рядом была пометка: "Зависть порождает зло."

А ещё: "Может и не стать генералом, но человеком быть обязан."

Он снова и снова читал эти строки, пока губы не сжались до белизны.

Вдруг лампа зажглась ярче. Он поднял голову и увидел, как Чжаошуан закатала рукава, поправила фитиль и тихо сказала:

— Господин, вам бы уже отдохнуть.

Но он, будто не слыша, спросил:

— Как думаешь, почему человек вдруг становится таким великодушным без причины?

— Совсем недавно он ведь и смотреть на меня не хотел.

Чжаошуан не знала, что ответить, только покачала головой:

— Не знаю, господин.

Шэнь Юань едва заметно усмехнулся, в его красивых, тонких чертах скользнула тень самоуничижения.

При свете лампы он провёл пальцами по изношенной странице.

После долгой паузы тихо сказал:

— Чжаошуан.

— Если бы отец с матерью увидели, каким я стал…

— Как сильно бы они разочаровались?

Глава 8

В ту ночь Вэй Цзанz снова вызвал его отец, Цзинъань, чтобы отчитать.

— Император предложил тебе дело, а ты даже не удосужился спросить, о чём речь, и сразу отказался! — сердито говорил мужчина, сотрясая воздух.

— Когда это стало твоей привилегией выбирать? Кто разрешил тебе отказываться?!

— Если бы не милость императора, ты давно бы уже потерял голову.

Цзинъань говорил холодно, слуги в зале стояли, затаив дыхание, боясь пошевелиться, чтобы снова не вызвать применение семейного наказания.

Ссоры между отцом и сыном случались регулярно, по десять раз на неделю. Отец бил Вэй Цзаня так же естественно, как пил чай или ел рис.

На этот раз речь шла о деле, которое упомянул император во время недавнего визита. Вэй Цзань всё это хорошо помнил.

В прошлой жизни уже случался похожий случай — военное министерство проводило проверку, и цифры в отчётах не совпали дважды. Это дело нельзя было назвать ни слишком серьёзным, ни совсем незначительным. Однако оно могло скрывать коррупцию, и было непонятно, сколько людей могло быть в это замешано. Тогда император поручил провести повторную проверку.

Формально этим должны были заниматься тайный совет и инспекция Золотой птицы, но теперь к проверке решили привлечь Вэй Цзаня. Скорее всего, это было сделано, чтобы найти ему какое-то занятие и дать возможность проявить себя.

Вэй Цзань задумался и немного отвлёкся.

Его отец, который злился и грозно пыхтел, казался ему неожиданно милым.

Его родной, живой, энергичный отец — с такими знакомыми, родными чертами. Давно он его не видел. И сейчас просто радовался этому моменту.

— Твоя мать недавно говорила, что ты научился быть дружелюбным и заботишься о Шэнь Юане, — продолжал отец.

— Я уже подумал, что ты наконец повзрослел. А теперь опять всё по-старому! Что, спина чешется?

Вэй Цзань смотрел на него и вдруг улыбнулся:

— Отец.

Тот нахмурился:

— Что? Ты опять собираешься что-то выдумать?

Вэй Цзань, слегка подумав, приподнял бровь и сказал:

— Нет, ничего. Просто внезапно понял, что ты, отец, становитесь всё более величественным и энергичным.

Комната мгновенно замолчала. Слышно было, как упала булавка.

Маркиз застыл, с выражением лица, которое никак не мог изменить.

— Ты… ты… что сказал?

Он слишком хорошо знал своего сына.

Такой же упрямый и гордый, как он сам, немного самоуверенный, но при этом с настоящими способностями. Все вокруг его баловали, а безумные выходки Вэй Цзаня уже никто не считал чем-то из ряда вон выходящим. Даже отец не всегда мог его усмирить.

Раньше наказания военными палками ещё пугали его, но со временем Вэй Цзань привык. Получать удары палками для него стало так же привычно, как есть и пить.

— С каких это пор ты еще и лесть научился говорить? — удивился Цзинъань.

Вэй Цзань только улыбнулся:

— Отец, продолжай.

Продолжать, правда, было уже не о чем. Тот тяжело вздохнул и стукнул ногой:

— Эх… Ну ладно. Расскажи, что ты задумал, чтобы твоя мать и тётя потом не говорили, что я тебя зря обвиняю.

Вэй Цзань лениво отмахнулся:

— Да просто лень туда идти.

Маркиз уже собирался взорваться от злости, но тут Вэй Цзань спокойно добавил:

— Кажется, дядя последнее время везде ищет возможность получить должность. Если ему хочется, пусть берет это дело.

Мужчина замер, немного удивленный.

Похоже, его старший брат действительно давно пытался выбить себе что-то повыгоднее. Должности, которые были доступны, казались семье дяди либо недостаточно важными, либо слишком сложными. А вот поручить ему что-то действительно серьёзное Цзинъань как-то не решался.

Он нахмурился и, немного подумав, сказал:

— Твой дядя…

Глаза Вэй Цзаня холодно блеснули, но голос остался расслабленным:

— Если дело принесёт успех, это будет заслуга дяди. Если всё пойдёт не так, обвинять нас он не сможет.

— К тому же император назначил не только его. С инспекцией и стражей Золотой птицы там ничего серьёзного не произойдёт.

Мужчина задумался. Некоторое время он молчал, разглядывая сына, потом спросил:

— С каких это пор ты стал интересоваться такими делами?

Вэй Цзань снова вернул себе безразличное выражение лица и насмешливо фыркнул:

— Да просто так сказал. Всё равно, кто туда пойдёт. Я точно не собираюсь.

— Весна уже на носу, весной всё время хочется спать. Разве что тренировки меня ещё радуют. А вот слушать, как там в столице все важничают, — увольте.

Цзинъань снова вздохнул, устав от сына. Он уже почти поверил, что Вэй Цзань начал интересоваться серьёзными делами. Но нет, всё тот же бездельник.

— Ты бы хоть пример с Чжэчуня взял! — начал он восклицать.

— Он всего на два года старше тебя, а уже умеет чертить боевые планы и заслуживает уважения. А ты? Ты не можешь хотя бы чуть-чуть у него поучиться?

Вэй Цзань подумал, что в прошлой жизни ненависть к Шэнь Юаню, скорее всего, подкреплялась и этими постоянными сравнениями.

Но вслух он только рассмеялся:

— Отец, я бы с удовольствием нарисовал тебе схемы боевых построений. Только сначала тебе самому бы этому научиться.

Семейство Шэнь поколениями хранило военные трактаты и схемы построения войск. Теперь всё, на что были потрачены годы, оказалось в руках других. А его отец даже заикаться об этом не стеснялся.

Маркиз был, мягко говоря, не в духе.

— Вон отсюда, — отмахнулся он.

— Делать ничего не хочешь, так хоть за книги возьмись.

— Если на ближайшем экзамене опозоришься, я тебя собственноручно отделаю.

Он только беспечно махнул рукой и вышел.

На улице дул прохладный ранневесенний ветер. Лёгкая улыбка, что ещё миг назад играла на губах, постепенно исчезла.

Рядом тихо спросил Суйфэн:

— Молодой госпадин, как думаете, маркиз Цзинъань согласится?

— Скорее всего, да.

Для его отца старший брат всегда был лишь амбициозным, но посредственным человеком. Кто бы мог подумать, что именно он в итоге нанесёт удар — да ещё с такой яростью и уверенностью.

Вэй Таоюнь— маркиз Цзинъань, получил титул благодаря военным заслугам. Если бы он действительно разбирался в дворцовых интригах, то в прошлой жизни не вырастил бы такого гордого и самодовольного Вэй Цзаня.

И не позволил бы своей семье погибнуть.

Вэй Цзань слегка прищурился. Небо над двором было чёрным, словно тушь. В лицо снова подул весенний ветер, и ему показалось, будто в ногах снова заныло от фантомной боли.

__ __

В семнадцатом году правления Цзяю, когда маркиз Цзинъань уехал с войсками на границу, принц Ань захватил трон.

Первым его указом стало устранение угрозы — это приказал арестовать всех людей в доме Хоу, чтобы не дать маркизу возглавить войска для защиты короля и совершить мятеж. Он также приказал арестовать маркиза Цзинъаня и его людей, чтобы заставить его передать свою военную власть.

Вэй Цзань знал, что так будет, и заранее собрался бежать вместе с семьёй и слугами. Даже родственников из главной ветви семьи не оставил.

Но его дядя, Вэй Цзиньчэн, захотел получить место при дворе и побежал стучать новому императору. В решающий момент он предал всех, сообщил, куда направляются беглецы, а потом в бою перерубил Вэй Цзаню колени. Так дом Хоу стал подношением на алтаре новой власти.

Мать, будучи женщиной, смогла избежать худшего: старые друзья семьи через долгие просьбы добились её освобождения.

А вот он сам, молодой наследник рода Вэй, был забыт в темнице на целых два года.

Ноги загнили, кости стали видны из-под мяса. Но он всё же был знатного рода, и в темнице его старались не добивать. Остальные же такой удачи не получили.

Никто даже не заметил, как в подвале один за другим погибли все слуги, включая верного Суйфэна. В столице тогда всем было не до них.

Позже пришли новые известия. Отец умер. Мать была доведена до гибели родственниками из главной ветви семьи.

Через два года.

Шэнь Юань сам вынес его из темницы.

Тогда он был очень худым, шёл, пошатываясь.

Вэй Цзань спросил:

— Вэй Цзиньчэн со своей семьёй мёртв?

Шэнь Юань промолчал.

— Они мертвы?!

Вэй Цзань вцепился в его худое плечо, стиснул зубами до крови и хруста костей. Он выглядел, как оборванный, одичавший призрак, что поселился в теле Шэня. Даже ненависть теперь казалась общей.

— Шэнь Юань, — процедил он.

— Ты ведь такой мелочный, такой злопамятный… Ты убил их?

Тишина.

— Ты так уважал мою мать… Ты отомстил за неё?

Это был первый раз, когда Вэй Цзань увидел, как Шэнь Юань плачет.

Прозрачная капля упала на грязные каменные плиты.

— Нет, — тихо ответил Шэнь Юань.

— Вэй Цзань… я не убил их.

Когда они вышли из темницы, небо нависало тяжёлым серым сводом. Они казались ужасающе маленькими под его тяжестью.

Вэй Цзань закрыл глаза.

Какая же он был сволочью. Как Шэнь Юань тогда не врезал ему по лицу?

Ноги снова заныли фантомной болью.

__ __

Вернувшись в кабинет, Вэй Цзань никак не мог уснуть.

— Суйфэн, — вдруг спросил он.

— Если я с отцом не сойдусь во взглядах, ты будешь слушаться меня или его?

Слуга ответил серьёзно:

— Молодой господин, мы все пошли за вами из военного лагеря. Для нас командир только один — вы.

Этот вопрос даже не стоило задавать.

Все они — и Суйфэн, и другие слуги — были теми, кого Вэй Цзань привёл с границы. Они ели за одним столом, делили друг с другом кров и опасности. Это были его первые солдаты.

Он не дал им погибнуть в сражениях. Но позволил умереть в темнице.

Вэй Цзань на мгновение задумался, потом усмехнулся.

— Раз вы мои солдаты, значит, должны выполнять любые приказы?

Суйфэн кивнул:

— Да, господин.

Вэй Цзань взял кисть, написал два слова и протянул бумагу слуге.

— Тогда отнеси это Шэнь Юаню.

Суйфэн подумал, что это нечто важное, и принял свиток с почтением. Но стоило ему прочесть написанное, как у него дёрнулся глаз.

Там было всего два иероглифа:

"Спишь?"

Вэй Цзань совершенно серьёзно пояснил:

— Ночь длинная. Спать не хочется.

— Спроси, спит он или нет. И скучает ли по мне.

Вэй Цзань сказал это с таким естественным видом, будто так и должно быть.

Суйфэн передёрнулся от отвращения, но взял поручение и отправился. А вскоре вернулся, потупив взгляд.

— Он ничего не ответил… Кажется, про себя вас обругал.

Вэй Цзань засмеялся.

Отлично. Пока этот хворый занят тем, что ругается, у него нет времени думать о плохом.

Но тут Суйфэн, не поднимая головы, протянул ему книгу:

— Это благодарность от Шэнь Юаня за помощь днём и передал:

"Возьми и проваливай. Теперь мы квиты".

Вэй Цзань взглянул: оказалось, это та самая военная книга, который он в прошлый раз разглядывал у Шэнь Юаня.

Если бы его отец увидел, так бы и светился от радости.

Между строк виднелись пометки, сделанные людьми семьи Шэнь. Старые страницы всё ещё хранили лёгкий запах лекарств и благовоний — тот самый, что всегда витал вокруг Шэнь Юаня.

Уголки страниц стали мягкими — кто-то то загибал их, то выпрямлял снова. Сколько же раз длинные, изящные пальцы гладили бумагу, пока она не истёрлась?

Шэнь Юань очень дорожил военными трактатами… И вдруг вот так легко отдал один ему.

Вэй Цзань улыбнулся, склонившись над столом. Полистал. Аромат с каждой страницей словно въедался в кожу, наполняя его странным спокойствием и сонливостью.

С момента выхода из темницы он долгое время засыпал, вдыхая запах лекарств, что исходил от Шэнь Юаня.

Этот запах был до боли знаком.

Прочитав всего пару страниц, Вэй Цзань зевнул:

— Всё, пойду спать.

Суйфэн заколебался:

— Господин…

— А?

— Когда я ходил передавать сообщение, господин Шэнь ещё сидел за книгами. Похоже, собирается вас на экзамене обойти.

Смысл был ясен: вам бы тоже пора подтянуть знания.

Вэй Цзань лениво махнул рукой:

— Он учится до полуночи, а я до второго часа ночи. Он до второго — я до третьего. Где этому конец?

— Пойди лучше его вразуми. Пусть уже оставит эту затею.

— …Понял, — обречённо вздохнул Суйфэн.

__ __

Автор добавляет:

Больной зубрила: Учиться! Всегда можно учиться ещё больше!

Молодой наследник: Чего учиться-то… *заснул под одеялом.*

Глава 9

Через несколько дней дядя Вэй Цзиньчэн быстро вступил в должность и занялся проверкой людей в военном ведомстве.

Снаружи это не выглядело чем-то странным.

В конце концов, Вэй Цзиньчэн всё же принадлежал к семье Вэй. А раз он из семьи Вэй, значит, верен императору Цзяю. Проверять отчёты в таком случае вполне логично.

И уж точно это никак не связано с Вэй Цзанем.

По крайней мере, для окружающих он всё ещё беспечный юноша, у которого единственная забота — учёба в академии.

Ну и ещё военная палка его отца, маркиза Цзинъаня.

Об этом действительно стоило беспокоиться. Вернувшись к жизни, Вэй Цзань обнаружил, что напрочь забыл все учебники. Вопросы по стратегии, военному делу и трактовке канонов он ещё мог отвечать, за что даже получал похвалу учителей, но вот с заучиванием текстов было совсем туго.

Сложные древние тексты не запоминались, а повторно их учить было лень. Если учитель вызывал его отвечать, Вэй Цзань лишь с улыбкой говорил:

— Не помню, можете наказать.

Вёл себя так, словно его вообще ничего не интересует.

Учитель понимал, что этого юного господина ни побить, ни поругать нельзя, а наказания его не пугают, и от бессилия только скрежетал зубами.

Так прошло около двух недель. Наконец, учитель нашёл способ справиться с ним. Недавно в класс Чжаомин перевели нового ученика — отличника по имени Шэнь Юань.

Раз так, нужно сменить тактику. Когда Вэй Цзань снова не смог ничего процитировать, учитель повернулся к Шэнь Юаню:

— Шэнь Чжэчунь, присмотри за ним. Пусть не уходит, пока не выучит.

В классе тут же раздалось удивлённое:

— А?"

Причём это был не Вэй Цзань и не Шэнь Юань, а Тан Наньсин.

Учитель нахмурился:

— А тебе-то что? Чего галдишь?

Тан Наньсин замялся, потом опустил голову:

— Да так, ничего…

Учитель повернулся к Шэнь Юаню:

— Чжэчунь?

Тот молча сложил руки, поклонился и спокойно ответил:

— Я понял.

Вэй Цзань дёрнулся, взглянул на Шэнь Юаня и заметил в его глазах явное нежелание.

Вэй Цзань вдруг развеселился.

Наверное, потому что раньше он видел Шэнь Юаня только хмурым и безжизненным, а теперь любая его эмоция казалась забавной.

Когда учитель ушёл, а ученики занялись письмом и заучиванием текстов, Шэнь Юань с книгой в руках сел напротив него, но даже не взглянул:

— Я читаю своё, а ты, молодой господин, учи.

Вэй Цзань облокотился на стол, скрестил руки на груди и уставился на его длинные ресницы.

Юноши в этом возрасте любят наблюдать за чужими разборками, так что вокруг послышались приглушённые смешки. Но он не двигался.

Шэнь Юань в последние дни старался держаться ровно, просто опустил голову и повторил:

— Учи.

Вэй Цзань усмехнулся, бездумно пролистал книгу:

— С какого места?

Шэнь Юань заглянул в раскрытые страницы. Они все были девственно чистыми, будто их ни разу не открывали. Его брови невольно дёрнулись. Он ткнул пальцем:

— Отсюда вниз, десять страниц.

Вэй Цзань опустил взгляд, но вместо текста заметил лишь бледные тонкие пальцы, с лёгкими мозолями от тетивы. Они скользнули перед глазами и тут же исчезли.

— Ага, — пробормотал он и сделал вид, что учит.

Те, кто подслушивал, быстро разочаровались, когда поняли, что драки не будет, и снова погрузились в свои дела.

За окном перекликались птицы, веял лёгкий ветерок. Символы на страницах с каждой минутой всё больше напоминали головастиков.

В воздухе тонко тянулся запах травяных настоев. Неясно, когда именно он просочился в лёгкие, но с ним было спокойно и приятно. Глаза закрывались сами собой, и Вэй Цзань незаметно уснул.

С момента возвращения в прошлое он ещё ни разу не спал так крепко. В этот раз не было ни тревог, ни кошмаров — он будто парил в облаках, завернувшись в мягкий хлопковый плед.

Кто-то звал его, но он только лениво отмахнулся.

Когда он открыл глаза, за окнами уже сгущались сумерки.

Во всём классе Чжаомин остались только двое.

Он и Шэнь Юань.

Юноша сидел, выпрямившись, листал книгу. Вэй Цзань же всё это время проспал, а теперь, потирая глаза, осматривался вокруг.

На улице уже темнело, тусклые звёзды едва мерцали. Шэнь Юань дочитывал последние страницы и, кажется, смотрел на него с лёгким укором.

Вэй Цзань осипшим голосом пробормотал:

— Ты ещё не ушёл?

Шэнь Юань взглянул на него:

— Я пытался тебя разбудить… Но ты держишь меня за рукав.

Вэй Цзань посмотрел вниз — действительно, его пальцы сжимали мягкую голубую ткань. Рядом — запястье, тонкое, с чётко очерченными костяшками.

Шэнь Юань равнодушно добавил:

— Я не мог вытащить руку. Если бы снял верхнюю одежду, тот, с фамилией Тан, бы меня испепелил взглядом. Сказал, чтобы я не смел портить твою репутацию.

— Я сказал, что тогда просто отрежу рукав, но он закричал: "*Не смей обрывать рукав, не смей!"… Он что, не в себе в последнее время?

[«Отрезанный рукав» символизирует однополую близость. Это выражение возникло благодаря императору Хань Ай-ди, который, чтобы не разбудить своего любовника, лежавшего на его рукаве, предпочёл разрезать ткань]

Вэй Цзань легко представил выражение лица Тан Наньсина и не сдержал смешок:

— Кто его знает, не обращай внимания.

Шэнь Юань, видимо, тоже вспомнил сцену и вдруг улыбнулся.

Мягкая дуга на губах, весенний свет в глазах — его обычная холодность будто развеяла ветром.

Вэй Цзань спросил:

— Будем ещё учить? Я всё равно ни одного слова не запомнил.

Шэнь Юань взглянул на него и ответил:

— Уже поздно, иди домой и учи.

Через мгновение добавил:

— С таким подходом ты как вообще собираешься сдать экзамен? Опять в последний момент зубрить?

Глядя, как Шэнь Юань опустил взгляд и сделал вид, что ему всё равно, Вэй Цзань понял: всё же не удержался, решил проверить, как у него с учёбой.

Он усмехнулся и пробормотал:

— Ну, примерно так.

Даже если бы он не вернулся в прошлое, его метод учёбы был бы тем же: он всегда вспоминал о книгах только перед экзаменами.

В отличие от Шэнь Юаня, которому нужно было пробиваться через экзамены, ему запоминать надолго было незачем. Главное — обмануть родных, а потом можно и забыть.

Но не до такой же степени, как сейчас.

Шэнь Юань, который ночами корпел над книгами, явно испытал укол зависти. Сухо сказал:

— Молодой господин действительно гениален.

Собрал книги и чернила со стола.

Вэй Цзань усмехнулся про себя, потянулся… и вдруг услышал его голос снова:

— Вэй Цзань, почему у тебя изменился стиль стрельбы из лука?

Он замер:

— …Что?

Шэнь Юань спокойно, даже слегка отстранённо пояснил:

— Днём, когда ты тренировался, я заметил, что ты сместил стойку. Теперь ты опираешься только на одну ногу. Пока это не мешает прицелу, но в будущем может стать проблемой.

— Если продолжишь так, у тебя изменится осанка и могут начаться проблемы с коленями.

Он говорил серьёзно, даже нахмурился, напоминая себя прежнего — того, каким был когда-то.

— Вэй Цзань, ты ведь всегда занимался по правилам. Ты ранил ногу?

У Вэй Цзаня что-то дрогнуло внутри.

Шэнь Юань слаб здоровьем, в учебный план верховую езду и стрельбу из лука ему не включали.

Даже после перехода в Чжаомин, пока остальные днём тренировались, он должен был оставаться в классе и читать.

Вэй Цзань помолчал, затем обернулся и сказал:

— Шэнь Юань, ты за мной подглядывал.

Шэнь Юань, пойманный на шпионаже, резко покраснел до ушей.

Через мгновение резко взмахнул рукавом, будто обижаясь:

— Да, я за тобой подглядывал! И что с того?

Вэй Цзань усмехнулся:

— Да ничего.

Просто от этого хочется его ещё сильнее беречь… Но вслух говорить такое не стоило.

Шэнь Юань встал, собираясь уходить, но Вэй Цзань ухватил его за рукав.

Шэнь Юань зыркнул на него:

— Ну и что тебе ещё надо?

— Ты часто бываешь в монастыре Ваньань, да?

В его воспоминаниях таблички с именами умерших родителей Шэнь Юаня находились именно там. Если не считать случая, когда тот прятался от него, обычно он ходил туда молиться во время выходных.

И как раз это сейчас идеально вписывалось в его план.

Вэй Цзань задумался, как бы провернуть дело так, чтобы этот хилый парень ничего не заподозрил… И вдруг вспомнил одно обращение, которое как-то упомянула его мать.

— Брат Шэнь, — сказал он.

— Возьми меня с собой.

Глава 10

Шэнь Юаню несколько раз мягко прозвали «брат Шэнь», и от этих слов у него словно голова закружилась, будто его загипнотизировали. В итоге он неожиданно согласился пойти вместе в храм Ваньань.

Только к вечеру, вспомнив об этом, он начал жалеть.

Ему бы держаться от Вэй Цзаня как можно дальше, а тут он сам решил пойти с ним. Разве это не принесет лишние переживания и зависть?

Шэнь Юань хотел пойти к госпоже Хоу, чтобы найти предлог и отказаться, но увидел, как она уже велела служанкам готовить для них обоих вещи для поездки.

— Вы вдвоем прекрасно дополняете друг друга, — сказала она с улыбкой.

— Вы почти одного возраста, как родные братья. Зачем вам всё время держаться поодаль друг от друга? Надо больше общаться.

— Тётушка... — начал Шэнь Юань.

Но госпожа Хоу прервала его, продолжая заботливо наставлять:

— Весной часто случаются простуды. Я велела врачу ехать с вами. Если почувствуешь себя плохо, сразу скажи.

— Читай книги днем, а ночью отдыхай. Чем позже ложишься, тем больше вредишь здоровью.

— Если Вэй Цзань будет тебя обижать, сразу иди ко мне, я его проучу.

Эти несколько фраз полностью лишили Шэнь Юаня возможности отказаться. А потом она еще добавила несколько теплых слов на своем родном диалекте, от которых у него окончательно растаяло сердце.

Шэнь Юань никогда не мог отказать госпоже Хоу.

Она была дальней родственницей его матери и во многом напоминала её: те же черты лица, мягкая, ласковая речь, та же искренняя забота.

Госпожа Хоу нежно провела пальцами по его волосам и мягко сказала:

— Я знаю, что ты хочешь навестить родителей. Но слишком сильное горе может навредить здоровью. Побудь там пару дней и возвращайся скорее. Мы с дядей будем тебя ждать.

Её прикосновение было таким же нежным, как у его матери.

На сердце у Шэнь Юаня сразу стало тепло и мягко. Он покорно кивнул, а когда уходил, всё время оглядывался, словно маленький щенок.

— Иди, иди, — с улыбкой сказала госпожа Хоу.

Шэнь Юань поклонился и вышел за дв ерь.

На улице его обдул ветер, и он вдруг вспомнил, что забыл сказать о своем отказе. В итоге он так и согласился на поездку, сам не понимая, как это произошло.

Обычно он был сообразительным, но последние дни его будто одурачили и Вэй Цзань, и тётушка, так что он стал похож на полного дурака.

Так что через несколько дней ему пришлось отправиться в путь вместе с Вэй Цзанем.

Шэнь Юань был слаб здоровьем, и ранняя весна делала поездку на карете довольно утомительной. Его экипаж был просторным, но завален множеством вещей.

Зайдя внутрь, он сначала снимал обувь, ставил ноги на специальную подставку с грелкой, затем прятал ручную грелку в руки. Под него подкладывали мягкие подушки, а в поясницу — валик для поддержки. Небольшое одеяло накрывали ему на ноги, а на плечи накидывали теплую белую шубу.

Шэнь Юаня укутали так плотно, что он выглядел, словно огромный белый шарик. Даже ароматические саше в углах кареты сменили на бодрящий запах, поставили маленький столик, чтобы он мог выпить согревающий отвар, поесть лёгкие закуски и принять дневное лекарство раньше времени — всё для того, чтобы избежать простуды в дороге.

Сам он терпеть не мог столько хлопот и недовольно морщился:

— Уберите хотя бы печку, или шубу снаружи я точно носить не буду.

Однако Чжисюэ в таких ситуациях была непреклонна:

— Нельзя, господин. Сейчас вам не холодно, а вот через час езды начнёте замерзать и почувствуете себя плохо.

— Тогда приедете в храм и будете страдать с приступами тошноты и простуды. Зачем вам такие мучения?

Шэнь Юань понял, что спорить бесполезно, и сдался. Он зажмурился, зажал нос и залпом выпил лекарство, а потом съел несколько кусочков цукатов, чтобы перебить горький вкус.

В этот момент кто-то откинул шторку у входа, и он лицом к лицу столкнулся с Вэй Цзанем.

Увидев Шэнь Юаня, укутанного с ног до головы, как белый пушистый шар, Вэй Цзань не удержался и тихо засмеялся.

Шэнь Юань сразу помрачнел, лицо у него стало тёмным, словно сковородка.

"У этого человека что, своей кареты нет?"— думал он.

Но Вэй Цзань, казалось, совсем не собирался уходить.

— Я отдал свою карету врачу. Кроме того, у меня слишком много вещей, так что решил присоединиться к тебе.

Сказав это, он устроился прямо рядом с Шэнь Юанем.

Тот, стиснув зубы, промолчал.

Вэй Цзань заметил, что подушка, на которую облокотился Шэнь Юань, была в виде кролика.

— Такая ещё есть? Дай мне тоже одну.

— Нету.

— Есть.

Шэнь Юань и Чжисюэ ответили одновременно.

Шэнь Юань мысленно закатил глаза:

"Эта служанка чья вообще?"

Чжисюэ неуверенно улыбнулась, достала ещё одну подушку и пробормотала:

— Мы просто пошили их ради забавы...

Это была мягкая белая подушка в виде большого плюшевого кролика с красными глазками. Её специально сделали для Шэнь Юаня, чтобы ему было удобнее в долгих поездках.

Вэй Цзань взял кролика в руки и внимательно посмотрел на Шэнь Юаня.

Тот сделал вид, что ничего не заметил.

Чжисюэ тихо подавала чай, оясь даже дышать. Её большие круглые глаза испуганно бегали из стороны в сторону, будто она ждала, что вот-вот эти двое начнут ссориться, и Шэнь Юань, ещё не доехав до храма, увидит не Будду, а сам станет духом.

Снаружи кучер щёлкнул кнутом, и повозка медленно покатилась вперёд.

Шэнь Юань выглянул в окно, мельком взглянул на пейзаж и всё никак не мог понять, зачем Вэй Цзань вообще решил поехать с ним. Он сказал с равнодушным выражением лица:

— На горе смотреть особо нечего. Если у господина Вэя есть какие-то просьбы к Будде, я могу всё сделать за вас.

Смысл был ясен:

"Зачем нам сидеть в одной карете и чувствовать себя неловко?"

Однако Вэй Цзань спокойно ответил:

— Это ты за меня сделать не сможешь.

Шэнь Юань приподнял бровь.

— Я собираюсь просить у Будды о браке, — добавил Вэй Цзань.

Шэнь Юань на мгновение опешил и поднял взгляд.

Молодой господин сидел у окна. На нём был элегантный наряд из тёмно-зелёного шёлка, вышитого золотыми нитями, который подчёркивал его узкую талию и длинные ноги. Даже его сапоги были чистыми, без единого пятнышка. Тёмные волосы аккуратно убраны, а на лице — легкая, насмешливая улыбка. Он склонил голову и лениво играл с ушами мягкой кроличьей подушки.

"Очевидно, всё это было полной ерундой."— размышлял Шэнь, но почему-то у него вдруг поднялась волна раздражения.

— Сомневаюсь, что Будда станет заниматься твоей судьбой. У него вон даже половина монахов в одиночестве осталась. С чего бы ему беспокоиться о твоём браке?

Вэй Цзань рассмеялся:

— Тогда я подожду своей очереди после них, чтобы Будда случайно обо мне не забыл.

Чжисюэ, сообразив, что разговор зашёл в странное русло, тут же вмешалась:

— А какую жену хочет выбрать молодой господин? Мудрую и спокойную или красивую и яркую? Если молиться, то нужно точно сказать Будде, о чём просишь.

Вэй Цзань, прищурившись, ответил с намёком:

— Просить хорошую жену нельзя. Если мне достанется слишком хорошая, твой господин, боюсь, сильно расстроится.

Чжисюэ, смеясь, добавила:

— Так что же, вы хотите попросить плохую?

— Именно, — кивнул Вэй Цзань.

— Пожелаю у Будды сварливую и упрямую жену, которая будет вечно недовольна мной — так хотя бы твой господин сможет на мне выместить своё плохое настроение.

Чжисюэ засмеялась ещё громче, развеселившись от такой шутки.

Вэй Цзань слегка подтолкнул его плечом и спросил:

— А ты что там собираешься делать?

Шэнь Юань ответил:

— Переписывать сутры, слушать наставления монаха Юаньчэн о буддийских учениях.

Вэй Цзань усмехнулся, не особо веря в буддизм, но знал этого монаха по слухам:

— Он сказал, что у тебя связь с Буддой?

— Нет, — спокойно ответил Шэнь Юань.

— Он сказал, что не видел человека, который был бы настолько далёк от Будды, как я.

И это правда. Юаньчэн, который хорошо знал Шэнь Юаня, каждый раз, увидев его, только качал головой и повторял:

— Зависть — это тяжкий грех. Ты всё ещё не можешь отпустить?

Шэнь Юань обожал каяться в этих "грехах" — каждый раз цеплялся за Юаньчэна, ругал Вэй Цзаня, краснея от злости, а потом чувствовал себя легко и свободно. Заканчивал он всегда одинаково:

— Всё равно не могу отпустить. Пусть тогда сам Будда что-нибудь придумает.

— Амида Будда... Соседний храм принадлежит даосам. Может, тебе стоит туда сходить? Вдруг там тебя лучше поймут.

Похоже, даже Будда не хотел его принимать.

Вэй Цзань засмеялся.

Шэнь Юань, не зная, что ещё сказать, взял в руки книгу и углубился в чтение.

В карете воцарилась тишина. За окном, пока они ехали по улицам, доносились крики торговцев, и Шэнь Юань на миг задумался. Он приподнял край занавески, чтобы украдкой взглянуть на шумную улицу, но тут вдруг почувствовал, как что-то тяжело опустилось ему на плечо.

Он замер и опустил взгляд.

Вэй Цзань, как ни в чём не бывало, прикрыл глаза и без стеснения устроился, прислонившись к его плечу:

— Устал...

Шэнь Юань внутренне закипел.

"Устал так устал, но зачем использовать меня как подушку?!"

Он скользнул взглядом на специальные ароматические шарики, развешанные по углам кареты, а затем на Вэй Цзаня, который обнимал мягкую подушку-кролика и выглядел действительно утомлённым.

— Молодой господин, ты что, по ночам не спишь? — спросил он с прищуром.

— Сплю, — ответил Вэй Цзань.

— Может, это потому, что от тебя так тепло...

С этими словами его дыхание мягко коснулось уха Шэнь Юаня.

Шэнь Юань нахмурился, уставился на него несколько секунд, кипя от злости, а потом с силой перевернул страницу книги.

"Вот и говорю же: зачем столько грелок в карете? Зачем меня так укутывать? Зачем делать меня таким тёплым?!"

Глава 11

Шэнь Юань поначалу старался не спать, но потом, видимо, из-за того, что всю ночь читал, всё же задремал.

Ароматный шарики для бодрости, похоже, перестал действовать. Голова то и дело кивала, он видел какие-то обрывочные сны. В какой-то момент его слегка тряхнуло, и почти выроненная из рук грелка чуть не упала на пол. Кажется, кто-то мягко поддержал его голову, забрал книгу и грелку, после чего он снова погрузился в сон.

Проснувшись, Шэнь Юань услышал чей-то тихий голос:

— Вэй Цзинчэн уже ответил на письмо... Завтра... выйдет из города...

Он сонно хмыкнул и потёр глаза. Голос тут же смолк.

Подняв голову, Шэнь Юань увидел перед собой лицо Вэй Цзаня, который смотрел прямо на него. Рядом стоял помощник Суйфэн и тихо докладывал новости. Увидев, что Шэнь Юань проснулся, он тут же замолчал.

Шэнь Юань широко распахнул глаза.

Что за чёрт?! Почему он спит в объятиях Вэй Цзаня?!

Вэй Цзань с улыбкой смотрел на него, а его рука всё ещё обнимала Шэнь Юаня за плечи, мягко придерживая его голову. Стороннему наблюдателю могло показаться, что они уютно устроились вместе, или что Вэй Цзань специально прижал его к себе. Ведь до сна такой позы точно не было!

С каменным лицом Шэнь Юань сел ровно и заметил, что карета уже остановилась. Снаружи был храм Ваньань.

Вэй Цзань спокойно сказал:

— Мы уже давно приехали.

— Ты ещё спал, поэтому я поручил Суйфэну всё доложить.

— Я выйду первым. Ты только что проснулся, посиди ещё в карете, чтобы не простудиться.

Шэнь Юань изобразил полное безразличие и спокойно кивнул:

— Хорошо.

При этом он старательно избегал взгляда Вэй Цзаня, но крепко сжимал челюсти, а в животе всё кипело от злости. Тёплый воздух от грелки поднимался вверх, и его охватывал всё больший гнев.

Перед выходом Вэй Цзань вернул ему мягкую подушку в форме кролика и поблагодарил.

Когда он ушёл, Шэнь Юань повернулся к служанке Чжисюэ и холодным голосом спросил:

— Почему ты меня не разбудила?

Чжисюэ жалобно посмотрела на него:

— Молодой господин не разрешил.

Своего господина она и сама хотела разбудить, но он во сне почему-то прижался к Вэй Цзаню. А тот только приложил палец к губам, жестом попросив молчать, и даже аккуратно притянул Шэнь Юаня к себе. Кто бы тут посмел его будить?

Шэнь Юань долго молча смотрел на мягкую подушку в виде кролика, а затем с каменным лицом злобно дёрнул её за ухо.

— Идиот.

__ __

Когда они прибыли в храм Ваньань, все разошлись по своим комнатам.

Комнаты там были небольшие, и Шэнь Юань жил через стену от Вэй Цзаня.

Чжисюэ и Чжаошуан быстро разобрали вещи, а вот сам Шэнь Юань молча застыл у окна и задумался.

Чжисюэ окликнула его:

— Вы весь день в дороге были, должно быть, всё тело затекло. Отдохните немного.

Шэнь Юань покачал головой:

— Меня кое-что беспокоит. Нужно ещё раз обдумать.

Та удивилась:

— Что именно?

Шэнь Юань немного помедлил, а потом тихо произнёс:

— …Вэй Цзань.

Чжисюэ улыбнулась:

— Я заметила, что молодой господин в последнее время стал намного спокойнее. В дороге тоже заботился о вас, значит, и правда повзрослел.

Шэнь Юань вспомнил, как именно Вэй Цзань "заботился" о нём, и тут же почувствовал, как у него вспыхнули уши и покраснело лицо. Он с трудом отогнал эти воспоминания.

Потом покачал головой:

— Дело не в этом.

Девушка спросила:

— Тогда в чём?

Шэнь Юань вспомнил, как в полусне слышал, как Суйфэн докладывал Вэй Цзаню.

Глава старшей ветви семьи, Вэй Цзиньчэн… дядя Вэй Цзаня

Шэнь Юаню казалось, что поездка Вэй Цзаня в храм Ваньань не так проста.

Он тихо пробормотал, не то обращаясь к Чжисюэ, не то размышляя вслух:

— Несколько дней назад император проводил проверку, и была высказана мысль поручить Вэй Цзаню проверить счета Военного министерства. Но он отказался, и этим занялся старший господин Вэй Цзиньчэн.

— Тогда я не обратил на это внимания, но в последние дни слышал в академии, что проверка оказалась куда опаснее, чем ожидалось.

— Сначала нашли недостачу серебра и оружия, а потом, при дальнейшем расследовании, выяснилось, что пропала целая партия доспехов.

В государстве Ци не запрещено носить оружие, но хранение доспехов считается заговором против трона. Даже в доме Хоу есть лишь несколько комплектов брони, разрешённых самим императором Цзяю.

Если бы речь шла только о коррупции, это еще можно было бы пережить, но пропала целая партия доспехов...

Император Цзяю пришёл в ярость.

Не только чиновники, проводившие расследование, оказались в трудном положении, но и Вэй Цзиньчэн, который изначально был заинтересован в этом деле для достижения собственных целей, теперь оказался в сложной ситуации.

— Чем дальше копают, тем опаснее становится, — сказал он.

— Подумай сама, зачем кому-то прятать целую партию доспехов?

— Кроме как для тайного создания армии, я не вижу другого объяснения.

В этом тихом храме, где царила абсолютная тишина, его мысли были заняты не религией, а мирскими интересами и расчетами.

"Монах Юаньчэн сказал, что у меня нет связи с буддизмом... Что ж, он абсолютно прав."

Но он всё равно не мог понять.

На этот раз Чжисюэ не ответила ему.

Вместо этого Чжаошуан спросилп:

— Это может затронуть дом Хоу?

Шэнь Юань покачал головой:

— Вэй Цзань не принял это поручение, так что дом Хоуне в опасности. Только вот...

— Только вот что?

У него было смутное чувство, что всё это связано между собой: странное поведение Вэй Цзаня и недавние события вокруг Вэй Цзинчэна.

Он задумался, в памяти снова всплыло беспечное, улыбающееся лицо Вэй Цзаня.

Через мгновение он усмехнулся, будто сам над собой:

— Да бросьте, наверное, я просто слишком много думаю. Люди из дома Хоу всегда были честны и открыты, что им делать с закулисными интригами?

От грозного и великодушного маркиза Цзинъаня до беззаботного Вэй Цзаня — все они были людьми чести.

— Может, дело не в них, а во мне. Просто я настолько испорчен, что во всех вижу грязь.

Он говорил это, машинально сжимая рукава.

Он ненавидел Вэй Цзаня за его заносчивость, но в глубине души признавал:

Вэй Цзань родился в свете, и так тому и быть.

Как иначе можно объяснить его зависть, как крысы, что пробираются в темные уголки?

Последние дни Вэй Цзань был к нему особенно добр, но ему приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не выдать свою колкость.

Тан Наньсин нес чепуху ради Вэй Цзаня. Он подумал, что у него и друзей-то толком нет.

Тётя заботилась о нём, но ведь она — мать Вэй Цзаня, а его собственной матери больше нет.

Мелькнувшая на миг мысль... Но она всегда слишком ясно напоминала ему о реальности.

Зависть — как язва, въедающаяся в кости.

— Добродушие Вэй Цзаня, его раскаяние, увещевания родителей — ничто из этого не могло сделать его спокойным, уравновешенным человеком.

Огонек в душе тлел, словно в закрытой жаровне: снаружи лишь немного теплый, а внутри — палящий, выжигающий до черных трещин, разрывающий плоть.

Чжисюэ попыталась его успокоить:

— Господин, те, кто долго болеет, часто поддаются мыслям и тревогам. Это не ваша вина.

Он молчал, потом тихо проговорил:

— Как-то раз монах Юаньчэн сказал мне: зависть — это подобна двустороннему мечу..

— Острие направлено не только на других, но и на себя.

Если бы Вэй Цзань вел себя с ним хуже, был холоден, насмешлив, то, возможно, ему было бы легче.

Но чем добрее Вэй Цзань с ним становился, тем тяжелее это было выносить.

Борьба с собой, порой, оказывается более долгой и безнадежной, чем борьба с внешним миром.

Чжисюэ лишь тихонько вздохнула.

Она давно хотела сказать господину: может, ему стоит переехать? Она видела, как за годы, проведенные в доме Хоу, его здоровье действительно улучшилось, но счастливее он не стал — напротив, день ото дня мрачнел.

Он наверняка устал.

Если бы он жил подальше от молодого господина Вэя, может, ему было бы легче.

Через какое-то время он вдруг негромко сказал:

— Чжаошуан, этой ночью узнай, чем он занимается. Он постоянно клюет носом днем, у меня подозрение, что по ночам он тайком читает книги и тренируется.

Чжаошуан:

— …

Что-то в последнее время изменилось.

Господин словно воспрянул духом.

Глава 12

Вэй Цзань сидел в тихой комнате храма, вдыхал холодный воздух ранней весны, но уши все равно чуть-чуть горели.

Когда-то он слышал от матери, что мать Шэнь Юаня была знаменитой красавицей в родном крае, а его отец в столице получил прозвище "Прекрасный юноша". Вот и вышел Шэнь Юань таким красивым.

Но тогда его это не впечатляло.

А потом, когда Шэнь Юань заснул у него на груди, карета как раз ехала по горному пути.

Вэй Цзань откинул занавеску, взглянул на пейзаж, и солнечные лучи, пробиваясь сквозь ветви, покрыли лицо Шэнь Юаня мельчайшими светлыми пятнышками.

Хилый юноша, тяжело привалившись к нему, дрогнул ресницами от солнечного света и, будто жалуясь, пробормотал:

— Чжисюэ…

Он подумал, что не так уж приятно, когда тебя зовут Вэй Цзинхань, и нет ничего невозможного в том, чтобы тебя звали Вэй Чжисюэ.

Очнулся — и понял, какая это чушь.

Он потер ухо, чтобы прийти в себя, а затем подозвал Суйфэна, чтобы тот продолжил докладывать.

Тот сразу же передал ему письмо:

— Это послание, написанное лично старшим господином.

— Понял, — буркнул Вэй Цзань, одной рукой взял пирожок, а другой ловко развернул письмо. Внутри — почерк его дяди Вэй Цзинчэна.

Первые несколько строк говорили о том, как разгневан император из-за пропавшей партии доспехов, как все министры охвачены тревогой, как нельзя не углубляться в расследование, но если углубиться, то затронет слишком многих.

А потом внезапно смена тона: "Ваше высочество, получить от вас письмо — огромная честь. Если у вас есть способ решить нынешнюю проблему, я, естественно, готов помочь".

Вэй Цзань посмотрел в начало письма: "С уважением, принц Ань".

И тут же усмехнулся.

Попался.

В прошлой жизни все происходило так же: расследование в военном министерстве, неожиданное обнаружение пропажи доспехов, ярость императора.

Но в итоге никто так и не догадался, что за этим стоял принц Ань.

Он годами растил бойцов, тайно скапливал доспехи и оружие, готовясь к тому дню, когда захватит трон.

Вэй Цзань сам участвовал в этом деле и даже вел его расследование. Но максимум, что ему удалось сделать, — выйти на группу воинов, которые, прижатые к стенке, разжевали капсулы с ядом, оставив после себя лишь кучу трупов.

Теперь же рассчитывать на то, что Вэй Цзинчэн выведет следствие на принца Аня — пустая мечта.

Но если слегка подтолкнуть — все будет просто.

Разумеется, письмо от принца Аня — подделка.

Вэй Цзань сам скопировал его почерк, поставил поддельную печать и якобы протянул Вэй Цзинчэну оливковую ветвь.

Заверил его, что дело, которым он занимается, слишком серьезно, и предложил встретиться лично.

В прошлой жизни подобные трюки выполнял Шэнь Юань.

А теперь Вэй Цзаню пришлось самому искать исполнителя — и это оказалось не так уж просто.

Эти слова были уже вполне прозрачным намёком: если бы у Вэй Цзинчэна было хоть капля заботы о семье, он бы не согласился.

Но, как в прошлой жизни, так и в этой, Вэй Цзинчэн не мог устоять перед соблазном присоединиться к тому, кто рвётся к трону.

Император Цзяю хоть и мудр, но считает Вэй Цзинчэна никчёмным болваном. Он не хочет осыпать его несметными богатствами, не хочет даровать ему власть и почёт. Раз так, то почему бы не сделать ставку на другого правителя?

Услышав предложение, Вэй Цзинчэн тут же оживился, отправил ответ, заверяя в верности. Если князь Ань пожелает, он готов повиноваться.

Встречу назначили на эту же ночь — в старом доме за городом, где хранились доспехи.

Поскольку в городе действовать было рискованно, Вэй Цзань использовал предлог поклонения Будде, чтобы вместе с "хилым юношей" покинуть город.

Вэй Цзань дочитал письмо и слегка усмехнулся:

— Все письма уничтожены?

Суйфэн кивнул:

— Да, я видел, как Вэй Цзинчэн сам сжёг его.

Вэй Цзань поднёс письмо к свече.

Бумага корчилась в огне, но в его глазах отражался лишь ледяной мрак.

Он спросил:

— Люди расставлены?

— Да.

— Этого достаточно.

Суйфэн нерешительно добавил:

— Господин, вы действительно хотите пойти сами? Если оставить тихую комнату пустой, господин Шэнь может заподозрить неладное.

— Может, мне ночью подменить вас?

Здесь, в храме, в комнате была лишь одна кровать, и слуг на ночь не оставляли.

Если Вэй Цзань уйдёт, комната окажется пустой.

А все знали, что этот маленький слабак буквально готов был выцарапать себе глаз, лишь бы не упускать Вэй Цзаня из виду.

Но Вэй Цзань лишь опустил глаза и усмехнулся:

— Неважно.

— Если спросит — у меня есть, что ответить.

На самом деле, он без труда обманывал даже родителей.

А вот Шэнь Юаня — нет. Тот, скорее всего, уже начал что-то подозревать.

Что до нехватки людей — это не проблема.

Он и так собирался сделать всё сам.

Тем более…

Семейная месть. Мать, которой не стало.

С того момента, как он "переродился", ночные кошмары преследовали его бесконечно. Стоило закрыть глаза — всё оживало перед ним с пугающей ясностью.

__ __

Тогда Шэнь Юань целый год боролся за него, изо всех сил стараясь, чтобы он смог снова встать на ноги.

Но стоило ране зажить, как Вэй Цзань, прихрамывая, схватил копьё и отправился убить Вэй Цзинчэна вместе со всей его семьёй.

Копьё у него осталось. Остриё волочилось по земле, издавая пронзительный скрежет. Красная кисть на рукоятке давно выцвела, запылилась.

У ворот стояла лишь одна слабая фигура.

— Шэнь Юань, ты не сможешь убить их. Я сделаю это сам.

Слуги во дворе не смогли его остановить. Даже служанка Шэнь Юаня, что всегда носила меч, не успела помешать.

Он был как раненый зверь, обезумевший от ярости. Кровь снова пропитала повязки, но он не проронил ни звука.

И всё же Шэнь Юань сумел его удержать.

Неизвестно, откуда у этого слабого больного взялись силы, но он не отпускал его даже тогда, когда тот протащил его за собой шагов шесть-семь.

И впервые за всё время сказал:

— Вэй Цзань, у нас больше нет семьи.

Простые слова. Но стоило их произнести, как Шэнь Юань задрожал всем телом.

Вэй Цзань стиснул зубы:

— Ты хоть знаешь, сколько людей погибло в застенках? Я видел, как они умирали.

Кого-то забили до смерти на допросах. Кто-то умер от болезней.

Он сам был закован в тяжёлые цепи, не мог даже выпрямиться.

Когда поднимал голову, не видел неба — только как одного за другим волокут из камеры, все в крови, как спелые плоды граната.

С той ночи он больше не мог нормально спать.

Но Шэнь Юань спросил:

— А если ты убьёшь Вэй Цзинчэна, что потом? Сейчас за мной следят. За тобой следят. Хочешь, чтобы они получили повод снова затолкать тебя в ту яму? Тебе так уж не терпится сдохнуть?

— Вэй Цзань, ты хоть понимаешь, чего мне стоило тебя вытащить?! Я не для того тратил на тебя столько сил, чтобы ты убил одного Вэй Цзинчэна!

Говоря это, он вдруг задыхался, а потом внезапно выкашлял кровью.

Шэнь Юань никогда не показывал слабости перед ним.

Даже когда дом Хоу пал, когда его собственное будущее оказалось разрушено, он всё равно держался прямо.

Но сейчас он не мог стоять.

Служанка, что привыкла подавать ему лекарства, вскрикнула, но он махнул рукой.

Только через несколько минут он смог перевести дух.

И тихо сказал:

— Вэй Цзань… тётушку я сам провожал в последний путь.

— Я сам уложил её в гроб. Я сам её проводил.

Он потерял родных родителей.

А потом своими руками похоронил ту, что так его любила.

Как будто сама судьба насмехалась над ним, отнимая всех, кто к нему хорошо относился.

И когда у него уже ничего не осталось, он вытащил Вэй Цзаня из застенков.

Шэнь Юань посмотрел на него и сказал:

— Я всё это делал, чтобы просто смотреть, как ты умираешь?!

Только тогда Вэй Цзань понял, насколько Шэнь Юань исхудал — словно один скелет остался.

Они долго стояли напротив друг друга, не двигаясь.

Пока Шэнь Юань окончательно не ослабел.

Вэй Цзань подхватил его, но вцепился зубами в его плечо, будто выпуская свою злость.

— Ты правда считаешь, что я жив?

Шэнь Юань даже не помнил, сколько раз он оставлял на нём следы от укусов.

В тот момент он был настолько слаб, что даже его голос стал неясным, почти бессвязным:

— ..Прошу тебя..

__ __

Когда Вэй Цзань снова открыл глаза, рядом сидел Суйфэн, мрачный и обеспокоенный.

— Господин, если вам что-то нужно, позвольте мне этим заняться. Зачем вам самому рисковать?

Вэй Цзань только махнул рукой.

— Всё уже устроено, не беспокойся.

— Тебе лучше хорошенько отдохнуть.

— Принеси мне лук.

Некоторые вещи он должен был сделать сам.

__ __

Автор добавляет:

Это всего лишь воспоминания, которые ранят как лезвие! На самом деле, история сладкая! Поверьте мне! (Звук уверенного стука по груди).

Глава 13

Поздней ночью.

Вэй Цзинчэн, держа в руках письмо, проехал через мрачный лес за городом. Он выглянул из кареты и тихо выругался:

— Почему встречу назначили в такой глуши?

Но, вспомнив, что собирается обсудить важное дело с принцем Анем, он решил, что укромное место — это даже к лучшему.

Обсуждать государственную измену и тайное хранение доспехов в каком-нибудь ресторане — чистое безумие. А идти во дворец принца Ань? Если он, представитель семьи Вэй, посмеет туда сунуться, его младший брат первым же делом сдаст его властям.

Вспоминая это, Вэй Цзинчэн ощутил прилив злости.

У них ведь один отец!

Но всё вышло так, что младший брат с детства считался потомком генерала и гордостью семьи. Младшая сестра — высокопоставленная императрица. А он, старший брат, был никем, вынужденным унижаться и зависеть от милости своих младших родственников. Даже чтобы получить незначительную должность, ему приходилось кланяться. А сын-подросток его брата, Вэй Цзань, жил в десять раз роскошнее и уважаемее, чем он.

Как можно было это стерпеть?

Поэтому, когда принц Ань протянул ему руку помощи, Вэй Цзинчэн недолго колебался и быстро принял решение.

Кто бы мог подумать, что этот принц, который всегда славился отрешённостью и интересом к даосизму, может быть замешан в краже доспехов? Почти сразу Вэй Цзинчэн понял его настоящий замысел.

Сейчас у императора Цзяю недостатка наследников, и престол в любом случае в будущем займёт кто-то новый. Вместо того чтобы ждать, пока его передадут какому-нибудь приёмному наследнику, лучше сразу встать на сторону принца Аня. В будущем он обязательно выиграет больше, чем его брат и сестра.

"Когда придёт это время…"— Вэй Цзинчэн слегка повернул перстень на пальце, уже представляя, как вернёт своё утраченное достоинство.

— Господин, мы приехали! — громко объявил кучер, вырывая его из размышлений.

— Молчи! — Вэй Цзинчэн хлестнул его кнутом.

— Кто разрешил тебе так орать?

Кучер пригнулся и замолчал.

Перед ними стоял заброшенный дом. Шум ветра в лесу создавал мрачную атмосферу, но для Вэй Цзинчэна этот дом казался почти родным и уютным — настоящим "дворцом возможностей".

Он осторожно поправил складки на одежде, подошёл к двери и постучал три раза, как было написано в письме: два стука спереди, четыре сзади и снова три стука.

— Хозяин, вы дома?

Дверь со скрипом открылась. Вэй Цзинчэн обрадовался. Всё точно, как в письме! Похоже, удача на его стороне.

Дверь открыл мужчина с простым, ничем не примечательным лицом. Он стоял, заложив руки за спину, и холодно спросил:

— Ты кто такой?

Вэй Цзинчэн понизил голос до шёпота, чтобы их услышали только вдвоём, и повторил, как было написано в письме:

— Меня пригласил принц Ань. Будьте любезны, проводите меня к нему.

Мужчина, услышав имя принца Аня, резко переменился в лице:

— Что ты сказал?!

Вэй Цзинчэн вдруг почувствовал страх.

Вэй Цзинчэн стоял в нерешительности, но подумал: принцу Аню нет смысла его убивать. Если бы не он, откуда бы он вообще узнал о месте, где спрятаны доспехи? А заманить его сюда, чтобы убрать, было бы слишком рискованно и лишь привлекло лишнее внимание.

Кроме того, он — человек из семьи Вэй. Принц Ань не дурак, он наверняка понимает, что связи Вэй Цзинчэна с семьёй Цзинъань — это ценный ресурс. От такого подарка никто бы не отказался.

С этими мыслями Вэй Цзинчэн выпрямил спину и уверенно заявил:

— Я — Вэй Цзинчэн. Прибыл по приглашению принца Аня. Это связано с делом о пропавших доспехах. Прошу вас проводить меня.

От волнения он так выпятил грудь, что его живот округлился и стал заметнее.

Мужчина долго разглядывал его, словно прикидывая, сколько масла можно выжать из этого живота, а затем вдруг зловеще улыбнулся:

— Ах вот оно что... Входите.

Его смех был таким холодным и неприятным, что Вэй Цзинчэн почувствовал, как сердце забилось быстрее. Он поднял голову и сделал шаг вперёд, но споткнулся. Раздался звук рвущейся ткани, и резкая боль пронзила его руку.

Когда он посмотрел на руку, то увидел, что рукав мужчины не скрывал кисти — вместо неё была стальная лезвие, которое рассекло его предплечье. Лезвие вновь поднялось, целясь прямо ему в грудь. Мужчина смотрел на него холодным, почти презрительным взглядом, как мясник на свинью.

Почувствовав смертельную опасность, Вэй Цзинчэн задрожал от страха и, пошатнувшись, покатился вниз по ступеням. Схватившись за кровоточащую рану, он громко закричал:

— Убивают! Убивают!

Но вокруг стояла глухая ночь, и только его голос эхом расходился среди деревьев.

Из заброшенного дома вышли десяток человек в чёрных одеждах. В их руках блестели ножи, а во взглядах читалась решимость разделаться с ним.

Мужчина с лезвием на месте руки холодно сказал:

— Он произнёс имя хозяина. Оставлять его нельзя.

Вэй Цзинчэн отступил на пару шагов, лицо побелело от ужаса. Он быстро среагировал, бросился к карете, схватил кучера и стянул его с места. Силой запрыгнув в седло, он резко дёрнул поводья:

— Вперёд!

Сердце колотилось от страха и ярости, но тут к нему пришла спасительная мысль: лес!

— Надо в лес! — прошептал он сам себе.

Если ему удастся добраться до деревьев и спрятаться там на ночь, никто не найдёт его. Утром он вырвется и отомстит за этот вечер.

— Вперёд! — крикнул он, ударив лошадь ещё раз.

Он уже начал представлять, как будет мстить этим людям, как вдруг из леса раздался свист стрел.

Первая стрела ударила спереди, а следом вторая — сзади. В ту секунду Вэй Цзинчэн почувствовал холодное предчувствие гибели.

Страшная боль пронзила тело Вэй Цзинчэна.

Две стрелы глубоко вошли в его колени, пронзив их насквозь.

Лошадь заржала и в панике встала на дыбы.

Тяжёлое тело Вэй Цзинчэна, словно мешок, рухнуло на землю с глухим звуком.

__ __

Одна стрела — за погибшую мать.

Одна стрела — за разрушенный дом.

Вэй Цзань, сидя на дереве, спокойно натянул лук и выпустил эти две стрелы. Он молча наблюдал, как толпа в чёрных одеждах набросилась на упавшего Вэй Цзинчэна, утопив его в ножах.

Раздались приглушённые крики.

Вэй Цзань стоял в темноте среди деревьев, не моргая и не выражая никаких эмоций.

Тучи закрыли луну, вокруг воцарилась кромешная тьма. В углу его губ появилась едва заметная улыбка.

"Не стоит слишком уж винить Вэй Цзинчэна за его глупость," — подумал он.

Даже связь дела доспех с принцем Анем смогли понять только тогда, когда тот уже взошёл на трон.

Принц Ань всегда действовал осторожно и безупречно. Любая его тайна, если вдруг раскрывалась, заканчивалась тем, что его верные воины уничтожали всех, кто знал лишнее.

Если бы он не был столь безжалостным, как смог бы захватить трон в прошлой жизни?

Но даже такой очевидный риск не остановил Вэй Цзинчэна. Он без страха принял это приглашение, не осознавая, что обвинение в измене может уничтожить весь их род.

— В лесу кто-то есть, — раздался хриплый голос мужчины с лезвием вместо руки.

— Не должно остаться свидетелей. Найдите его.

Вэй Цзань не стал прятаться, а спокойно спрыгнул с дерева и направился прочь.

Тут же несколько чёрных силуэтов бросились ему наперерез, словно стальная сеть с яркими отблесками холодного оружия.

Он легко уклонился, стремительно проскользнув между ними, а затем, выждав момент, молниеносно нанёс удар копьём.

Вдалеке загремел гром, сотрясая ночное небо.

С глухим звуком копьё пронзило сразу двоих. На его острие показался кровавый наконечник, и даже самые закалённые бойцы вздрогнули.

Вэй Цзань на мгновение задумался:

"Говорили, что я — чудовище из страшных сказок, но, похоже, они не так уж и ошибались."

Его копьё было оружием семьи Вэй — когда-то оно защищало государство. Но теперь даже его отец, Вэй Таоюнь, не смог бы узнать в этом копьё древнее искусство боя.

Теперь это копьё — оружие для убийства. Орудие мщения.

Он резко выдернул копьё из тел, и кровь брызнула во все стороны.

Половина его лица была прикрыта маской, а теперь вторая половина была залита кровью, создавая устрашающий облик демона.

Гром вновь прогремел.

Вдали замелькали огни факелов и послышались удары копыт. Голос командира раздался среди ночи:

— Обшарьте всё! Если доспехи и правда здесь, за каждую упущенную деталь головой ответите!

Человек с лезвием вместо руки холодно взглянул на Вэй Цзаня и спросил:

— Кто ты?

Вэй Цзань лишь усмехнулся в темноте, не произнеся ни слова.

Мужчина смерил его взглядом и махнул рукой:

— Уходим!

Черные фигуры мгновенно исчезли, унося с собой даже тела убитых.

Вэй Цзань бросил последний взгляд на приближающийся свет и так же растворился в темноте. Оставались лишь раскаты весеннего грома и первая весенняя дождь.

__ __

Когда Вэй Цзань вернулся в храм Ваньань, было уже далеко за полночь.

Дождь смыл кровь и следы на земле. По пути он сменил обувь, и когда вошёл в храм, не оставил никаких следов.

Молодой монах, дежуривший ночью, крепко уснул. Только две статуи гневных защитников у входа, казалось, смотрели на него с укором.

В храме царила тишина, и только фигуры золотого Будды и разноцветных статуй бодхисаттв выглядели величественными и умиротворяющими в мягком свете свечей.

Вэй Цзань, держа в руках окровавленное копьё, одиноко шагал по залу мимо древних статуй, словно тень.

Где-то вдалеке звучал монотонный стук деревянного колокольчика и тихий, едва слышный шёпот мантры.

Слова казались шепотом призраков, а затем нарастали, как раскаты грома:

"Намо Амитабха…"

Повторяется снова и снова.

Снова и снова.

Звуки проникали в уши, в сердце, напоминая обрывки прошлого, будто кадры тусклого фонаря.

Не осознавая, как, он оказался перед дверью комнаты Шэнь Юаня.

Ночной дождь шёл тихо, и лишь свет из окон его комнаты нарушал тьму.

За бумажной перегородкой виднелся тонкий силуэт юноши, который вновь не спал и учился при свете свечи.

Он прислонился спиной к двери, словно пламя свечи из комнаты обжигало его насквозь.

В комнате послышались шаги.

Худощавый юноша, которого часто звали хилым, подошёл к двери, приподняв лампу, и спросил тихим голосом:

— Кто там?

Вэй Цзань открыл рот, чтобы ответить, но ни слова не сорвалось с его губ. Только его тяжелое дыхание терялось в шуме дождя.

Холодные капли увлажнили его пересохшие губы, смыли засохшую кровь с наконечника копья и оставили на его черной одежде несмываемые пятна алого цвета.

Шэнь Юань снова спросил:

— Кто здесь?

Ответа не последовало.

Шум дождя. Удары деревянного колокольчика. Тихое бормотание молитвы.

Он хотел уйти от этого теплого света, покинуть это место.

На мгновение в доме воцарилась тишина, затем из-за двери раздались едва слышные слова:

— Вэй Цзань... это ты?

Все звуки будто исчезли.

Тишина поглотила все вокруг.

— Не открывай дверь.

Вэй Цзань прислонился к двери, поднял голову и прикрыл глаза рукой.

Кровь затуманила его взгляд, и все вокруг окрасилось в алый.

Но его голос, едва слышный и хриплый, стал неожиданно мягким:

— Шэнь Юань, не открывай....

Глава 14

Весенний дождь начался внезапно и так же быстро закончился. Вэй Цзань успел поспать всего два часа, как издалека донеслись шум и голоса. Казалось, что в храм пришли какие-то люди. Он, зевая, провёл рукой по растрёпанным волосам и встал с постели.

Когда он открыл дверь, небо ещё было серо-голубым, и тут же дверь соседней комнаты скрипнула, распахиваясь.

В дверях стоял Шэнь Юань, только что проснувшийся. Его длинные чёрные волосы были небрежно собраны, а на плечах накинута простая накидка. Он выглянул наружу и встретился с Вэй Цзанем взглядом.

Вэй Цзань невольно вспомнил события прошлой ночи и пристально посмотрел на Шэнь Юаня, пытаясь понять, заметил ли тот что-то.

Но Шэнь Юань молчал.

Мокрый утренний туман окутал двор. Где-то снаружи послышался голос охранника:

— Кажется, сюда пришли люди из городского управления.

Вэй Цзань улыбнулся и сказал Шэнь Юаню:

— Ещё рано, возвращайся спать.

Шэнь Юань несколько секунд молча смотрел на него, а потом спокойно сказал:

— Они будут задавать вопросы. Я останусь и подожду их.

Через несколько минут раздались быстрые шаги, и к ним подошли несколько стражников вместе с молодым монахом. Во главе группы стоял молодой военный.

Похоже, он уже знал, что во дворе проживают люди из дома маркиза Цзинъаня, поэтому был осторожен. Увидев Вэй Цзаня, он вежливо поклонился и с улыбкой сказал:

— Молодой маркиз, господин Шэнь.

Вэй Цзань спросил с улыбкой:

— Чем обязан вашему визиту, господин?

Парень подошёл ближе и понизил голос:

— Дело срочное. Вчерашним вечером в городской управе получили сообщение. Говорят, что доспехи, которые разыскивает император, спрятаны в заброшенном доме за городом.

Услышав слово "доспехи", Шэнь Юань слегка пошевелил пальцами.

Тот продолжил:

— Мы уже изъяли доспехи, но в доме не нашли ни единой живой души. Только следы борьбы в лесу. Теперь мы обязаны провести проверку в районе за городом. Придётся опросить всех гостей храма.

— Мы всего лишь следуем инструкции. Надеюсь, вы поймёте и не обидитесь.

Шэнь Юань тихо спросил:

— А Вэй Цзиньчэн был здесь?

Военный замялся, мельком глянув на Вэй Цзаня, и ответил:

— Господин Шэнь, вы, вероятно, не знаете. Господин Вэй вчера ночью уехал за город. Возможно, он тоже искал доспехи, но до сих пор не вернулся. Мы как раз отправили людей его искать.

Вэй Цзань зевнул, прислонившись к дверному косяку, и заметил, что Шэнь Юань будто исподтишка наблюдает за ним. Дождь, шедший всю ночь, всё ещё капал с крыш, а он лениво сказал:

— Если что-то узнаете, дайте знать в дом маркиза, чтобы мои родители не беспокоились.

Парень кивнул:

— Конечно.

Потом начался допрос.

— Вы были в этом дворе вчера вечером? Не выходили?

— Нет.

— Видели ли вы кого-нибудь подозрительного?

— Тоже нет.

С каждым его ответом Шэнь Юань молча продолжал смотреть на него.

Военный внимательно записал каждое слово, поклонился и собрался уходить.

Неожиданно вмешался маленький монах, лет десяти, и тихо сказал:

— Вчера ночью господин Вэй не был в своей комнате.

Капля дождевой воды с карниза упала с тихим "плюх".

Все во дворе замерли в удивлении.

Маленький монах, не понимая всей серьезности ситуации, просто выполнял указания стражи и честно рассказал:

— Вчера около полуночи пошел дождь, и похолодало. По приказу моего наставника я проверял, не нужно ли гостям в уединённых комнатах принести одеяла.

— Тогда-то я и заметил, что в комнате господина Вэя никого не было.

Монах растерянно огляделся, заметив, что атмосфера стала напряженной. Его голос стал тише:

— Что-то случилось?

Офицер замялся, его взгляд стал задумчивым и осторожным. Наконец, он обратился к Вэй Цзаню:

— Молодой господин… это…

Вэй Цзань уже собирался спокойно объяснить всё, но его прервал Шэнь Юань. Тот тихо произнёс:

— Вчера ночью он был у меня в комнате.

Вэй Цзань на мгновение замер, а затем уголки его губ расползлись в едва заметной улыбке.

Шэнь Юань слегка поправил куртку и, опустив взгляд, спокойно добавил:

— Молодой маркиз заинтересовался буддийскими текстами. Мы беседовали до поздней ночи, поэтому его в комнате не было.

Он сделал паузу и продолжил с легкой улыбкой:

— Его *плащ до сих пор лежит у меня на подоконнике. Если хотите, можете проверить, только не тревожьте мою служанку.

[В 3 главе Вэй Цзань отдал ему накидку/плащ, так как Шэнь промок собирая страницы своих книг]

Шэнь Юань был слаб здоровьем, и ночью рядом с ним всегда оставалась служанка для ухода. Маленький монах, естественно, не мог войти в комнату и ничего не знал о её обитателях.

Военный заглянул внутрь, осмотрелся и вскоре вернулся. Действительно, в комнате были следы недавнего пребывания гостей. Он улыбнулся и снова поклонился:

— У меня остался последний вопрос. Что привело вас сюда?

Шэнь Юань спокойно ответил:

— В этом храме находятся таблички с именами моих родителей. Сейчас весна, скоро праздник поминовения усопших. Молодой господин пришел сюда по поручению семьи, чтобы почтить память.

Вэй и Шэнь были семьями, связанными долгими дружескими отношениями, поэтому объяснение прозвучало вполне убедительно. К тому же Вэй Цзань, ещё юноша, известный своими проделками, никак не мог быть замешан в серьёзных делах.

Военный сразу же расслабился и сказал:

— Понятно. Простите за беспокойство.

После этого он со своими людьми ушёл, оставив во дворе только Вэй Цзаня и Шэнь Юаня.

Весенний ветер дул прохладно.

Шэнь Юань равнодушно бросил:

— Ну, получилось довольно убедительно.

Потом взглянул на него ещё раз и с легкой насмешкой добавил:

— С тобой лучше не связываться.

Он даже немного пожалел о своём вмешательстве. Зачем вообще он полез в это дело? Вряд ли бы стража осмелилась арестовать Вэй Цзаня.

Судя по всему, Вэй Цзань никак не мог быть связан с этим делом. Он известен по всему столичному району как молодой наследник знатного рода, и кто захочет связываться с такой важной персоной?

Но Вэй Цзань усмехнулся и спросил:

— Изученили буддизм?

Шэнь Юань без всяких эмоций отступил на шаг.

— Беседовали до поздней ночи? — Вэй Цзань сделал шаг вперед.

Шэнь Юань снова отступил.

— А мой плащ зачем у тебя? — Вэй Цзань приблизился еще на шаг.

Шэнь Юань снова отступил, но в этот раз наткнулся на порог и чуть не упал.

Вэй Цзань попытался его поддержать, но случайно губами задел его ухо.

Шэнь Юань мгновенно покраснел, вся его прежняя невозмутимость исчезла. Он зло покосился на Вэй Цзаня и резко отвернулся, захлопнув дверь с громким стуком, едва не задев его нос.

Вэй Цзань, прислонившись лбом к двери, не сдержался и тихо засмеялся. Постепенно его смех стих, и он просто стоял с закрытыми глазами, молча.

__ __

После обеда он снова отправился искать Шэнь Юаня и нашел его в зале для переписывания сутр.

Это помещение было предназначено для почетных гостей. Перед статуей Будды стоял стол, за которым Шэнь Юань спокойно что-то писал.

Вэй Цзань тихо подошёл сзади, стащил несколько страниц и взглянул на них. Увиденное заставило его рассмеяться:

— Шэнь Чжэчунь, люди переписывают сутры, чтобы молиться, а ты тут решил жаловаться Будде на меня?

Шэнь Юань попытался выхватить страницы, но не успел. Он хмыкнул и объяснил:

— Это монах Юаньчэн научил меня. Сказал, что нужно записать всё, что вызывает гнев, и покаяться.

Хотя, если честно, Шэнь Юань подозревал, что монах просто устал слушать его постоянные жалобы на Вэй Цзаня.

— Кстати, — добавил Шэнь Юань после паузы.

— Я тоже молился.

— Да? Где? — заинтересованно спросил Вэй Цзань.

Шэнь Юань молча указал на маленький уголок в конце комнаты.

На листке была всего одна фраза из 3 слов:

"Намо Амитабха Будда".

Шэнь Юань спокойно сказал:

— Это для тебя написал.

Вэй Цзань рассмеялся. Он смотрел и смотрел на эти слова, думая, что даже когда Шэнь Юань его "ругает", делает это так изысканно, что на него и обидеться невозможно.

Шэнь Юань тихо добавил:

— Плащ я уже велел вернуть.

— А почему ты вообще его взял? — поинтересовался Вэй Цзань.

Шэнь Юань спокойно ответил:

— Хотел давно вернуть, но всё никак не удавалось. На этот раз просто решил отдать.

Вчера я послал Чжаошуан в твою комнату, но тебя там не было.

А в позже ты стоял у двери.

После ухода Вэй Цзаня Шэнь Юань долго не мог уснуть. Мысли всё крутились в голове, и он даже специально подготовил всё так, чтобы казалось, будто в его комнате вёлся ночной разговор.

— Почему ты решил мне помочь? — спросил Вэй Цзань.

Шэнь Юань опустил взгляд:

— Просто решил вернуть должок.

Луч солнца проник в комнату через окно, озарив тёплым золотым светом. Пылинки медленно кружились в воздухе.

Вэй Цзань сел на подоконник. Он снова увидел в глазах Шэнь Юаня смесь упрямства и скрытой неловкости — словно маленькое пламя, которое не желает гаснуть.

Он отвёл взгляд и промолчал.

Шэнь Юань опустил голову ещё ниже. Белая шея слегка выглядывала из-под воротника, а на губах мелькнула слабая, почти незаметная улыбка.

Вэй Цзань взглянул на вторую страницу в руках — это был лист с плотно написанными буддийскими сутрами.

"Пусть все дорогие сердцу люди будут всегда счастливы и в безопасности".

Хотя Вэй Цзань никогда не верил в божества и молитвы, на этот раз он вдруг почувствовал, как его уши начали теплеть.

__ __

Автор добавляет:

На самом деле Шэнь Юань молился так:

— Для Хоу (главы дома Цзиньань) — счастья и мира.

— Для госпожи Хоу — счастья и мира.

— Для Вэй Цзана — просто мира.

Глава 15

Под вечер он вернулся в свою комнату и увидел плащ, который вернул Шэнь Юань.

Плащ, похоже, уже постирали и высушили, он был тёплый. Вэй Цзань поднял его и поднёс к носу. Лёгкий аромат лекарств, неизменно исходящий от Шэнь Юаня, окутал его, вызывая неотвратимую сонливость.

Посмотрев на плащ несколько секунд, он аккуратно положил его себе под одеяло.

Кровать в комнате была жёсткой, и Вэй Цзань был уверен, что ему опять приснится кошмар о прошлой жизни.

Но сон был странным. Ему приснился Шэнь Юань.

Во сне Шэнь Юань, который когда-то его спас, жил с ним под одной крышей.

После того как Шэнь Юань вытащил его из беды, прошло много времени, но здоровье у него так и не восстановилось.

Тогда Вэй Цзань сам не осознавал этого, но в глубине души он словно уже смирился с неизбежным концом. Он жил, ни о чём не думая, выплёскивая свою боль и гнев на Шэнь Юаня.

Он не ценил спасение, помнил только обиду. День за днём мечтал отомстить семье Вэй Цзиньчэна и даже дерзнул думать о покушении на принца Аня.

Ночи были бессонными, разум становился всё более туманным, а гнев всё сильнее затмевал рассудок. Стоило ему не справиться с яростью, он тут же бросался в бой. Шэнь Юаню приходилось следить за ним день и ночь, обучать его заново ходить и стрелять из лука, несмотря на его хромоту.

Когда Вэй Цзань хромая ходил по двору, ему казалось, что Шэнь Юань насмехается над ним. Он подозревал, что тот вовсе не хочет помочь ему отомстить, а просто наслаждается его жалким видом.

Днём он обращался с Шэнь Юанем холодно и грубо.

Но ночью мог уснуть только рядом с ним.

Изначально Шэнь Юань дежурил ночами, чтобы менять ему повязки. Он и две служанки дежурили по очереди.

Но потом стало ясно: если рядом не было самого Шэнь Юаня, Вэй Цзань не мог уснуть и на утро становился ещё злее.

В конце концов, Шэнь Юань сдался и стал спать с ним каждую ночь.

Как-то ночью, уставший до предела, Шэнь Юань в полусне сменил повязку и, чтобы успокоить его, начал что-то тихо напевать.

Сначала это была чистый столичный акцент, но постепенно песня перешла в диалект южного края. Он тихонько тянул слова о луне, звёздах и деревенской жизни. Вскоре голос стал слабеть, пока не затих совсем.

Вэй Цзань долго смотрел на него, а потом, не понимая почему, протянул руку и обнял его.

Тонкая талия, бледная кожа делали черты лица Шэнь Юаня ещё более яркими и притягательными.

Проснувшись, Шэнь Юань тут же попытался вырваться.

Но Вэй Цзань легко поймал его руки и прижал к изголовью кровати, как рыбу, попавшую в сеть.

— Не двигайся, — приказал он, наклоняясь к уху Шэнь Юаня.

Горячее дыхание коснулось его кожи, оставляя на ней слабый румянец.

Вэй Цзань усмехнулся:

— Ну что, Шэнь, даже калеке не можешь сопротивляться?

Губы его скользнули к шее Шэнь Юаня. Тот стиснул зубы от злости:

— Ты чего добиваешься, Вэй Цзань? Просто ложись и спи! Или тебя это убьёт?

Шэнь Юань вздохнул, отчаянно пытаясь сохранять самообладание:

— Я же был дураком, что вытащил тебя из тюрьмы.

— Спать не могу, — хмыкнул Вэй Цзань, ещё сильнее наклоняясь.

— Давай, Шэнь Юань, пой.

Шэнь Юань обжёг его ледяным взглядом:

— Что петь?

— То, что ты напевал.

Шэнь Юань нахмурился, вспоминая, как бессознательно напевал мелодию. В итоге он отказался петь.

Но Вэй Цзань не отступал, прижимая его сильнее, пока Шэнь Юань не сдался. Его голос был хриплым, едва слышным:

— Звёзд на небе много, луны мало. Белый петух не заменит гуся...

— Дальше? — настаивал Вэй Цзань.

Шэнь Юань запнулся, лицо покрылось лёгким румянцем. Голос совсем затих:

— Чтобы сварить рис и кашу, надо добывать рис со своих полей. Если ты заболел…

Шэнь Юань остановился. Внезапно у основания его ушей появилась легкая краснота, губы сжались, а голос стал тихим, как комар:

— Тебе все равно придется поцеловать свою жену, когда ты заболеешь…

Это была простая деревенская песенка, звучащая почти смешно.

Но Вэй Цзань почему-то почувствовал жар, пристально глядя на него.

— Ну и что за чушь ты поёшь?

Шэнь Юань отвёл взгляд:

— У нас дома слуги пели, я просто запомнил.

— Я спел, теперь ты спи.

В этот момент он вспомнил, что мать Шэнь Юаня и родные семьи госпожи Хоу были из Южного края, и многие слуги последовали за ними.

Но вместо того чтобы лечь, он лишь крепче обнял его, прикрыл глаза и тихо пробормотал:

—Спой ещё раз.

Тогда его разум был затуманен ненавистью, и он делал это скорее из желания отомстить Шэнь Юаню.

Или, может быть, потому, что не мог устоять перед мягкостью этого южного диалекта.

Но, пересматривая это во сне, он чувствовал, что всё иначе.

Скинув одеяло, он взглянул на себя. Оказалось, что он в полном порядке — слишком уж "бодр".

В юности Вэй Цзань считал, что увлекаться любовными утехами — удел слабых. Он гордо избегал всего этого, считал, что мысли о женщинах или "домах развлечения" недостойны его.

А позже, когда его жизнь заполнила жажда мести, ему было не до таких вещей.

И кто бы мог подумать, что его первый "весенний сон" после перерождения будет вызван именно этим болезненным человеком?

Он сел на кровати и долго оставался неподвижным.

Это его не удивило.

Но он подумал:

— Если Шэнь Юань узнает...

Тот, наверное, просто разорвётся от ярости.

Но в ночной тишине эти мысли тянули за собой что-то большее, и чем больше он размышлял, тем жарче становилось внутри.

Всё углублялось в грязные, недостойные желания, словно ничто, даже святость храма, не могло угасить этот огонь.

Адамово яблоко Вэй Цзаня шевельнулось, и он не мог не сжать угол своего плаща.

Повернулся на бок и зарылся лицом в мягкую ткань. Казалось, что он уткнулся в шею Шэнь Юаня, и всё вокруг было пропитано его ароматом лекарств.

Неизвестно почему, но перед его глазами возникла сцена: свет солнца у алтаря, Шэнь Юань смотрит прямо на него.

В его взгляде была почти незаметная упорность и гордость.

А когда он опускал голову, переписывая сутры, на его губах играла лёгкая, едва уловимая улыбка.

Тогда Вэй Цзань думал:

—Я вернулся, чтобы увидеть, как он улыбается. Чтобы увидеть его счастливым.

Но, закрыв глаза, понял, что вместо этого в душе закипают совсем иные, мрачные и бессвязные желания.

__ __

Никто не знал о тех событиях, что произошли ночью.

На следующий день, когда они ехали обратно, Вэй Цзань вел себя как обычно, сидя в одной карете с Шэнь Юанем.

В карете Шэнь Юаня не было много места, поэтому все новости и слухи передавались через окно.

Он всегда сидел рядом с Шэнь Юанем, и даже через несколько слоёв одежды он чувствовал, как тепло от грелки исходит от него, и запах лекарств доходит до его носа.

Шэнь Юань сказал, подшучивая:

— Неужели тебе не хватило одной повозки, что пришлось тесниться со мной и слугами?

Вэй Цзань тоже посмеялся и ответил:

—Твоя карета такая уютная, разве я не могу забрать хотя бы половину?

Они обменивались шутками, но Шэнь Юань постоянно кидал взгляд на письмо в его руках.

Вероятно, он хотел узнать, что Вэй Цзань задумал, и связано ли это как-то с делами Вэй Цзинчена.

Вэй Цзань немного улыбнулся и нарочно отодвинулся, чтобы скрыть письмо от его глаз.

Шэнь Юань усмехнулся и сказал с ухмылкой:

— Наш молодой господин, оказывается, скрывает много темных дел.

— Может быть, это Будда послал тебе своего ящера, и кто-то срочно зовет его забрать?

Вэй Цзань, удивлённо спросив, поинтересовался:

—Для чего мне *ящер?"

Шэнь Юань насмешливо фыркнул:

—Я буду твоей вспыльчивой невестой.

[Ящер– в контексте тут используется в шутливой форме, чтобы выразить кого-то, кто может быть неожиданным или сложным для Шэнь Юаня (он думает что это письмо от влюбленной девушки)]

Вэй Цзань не смог удержаться от смеха.

Он подумал:

"Я ведь сам уже забыл об этом, а этот маленький больной парень всё помнит про мои пустые шуточки о свадьбе."

Он взял письмо, передал его Шэнь Юаню и сказал:

—Это не мне от матери, а тебе.

Шэнь Юань удивился:

—Что?

Вэй Цзань с лёгкой улыбкой добавил:

—Твои схемы и диаграммы привлекали внимание, сегодня император лично упомянул тебя на совете, попросил отца пригласить тебя на церемонию награждения.

Шэнь Юань замедлил движения, осторожно развернул письмо и стал читать его по буквам.

Вэй Цзань заметил, что у Шэнь Юаня на лице появилась радость, но тот сдерживался, сильно сжимая губы.

Наконец Шэнь Юань спокойно произнёс:

— Понятно.

Вэй Цзань сказал:

—Если хочешь смеяться, смейся. Не нужно делать вид, что ты не рад.

Шэнь Юань повернулся и стал смотреть в окно.

Вэй Цзань протянул руку и схватил его за затылок, повернув его лицо к себе:

—Шэнь Юань, что с тобой?

Шэнь Юань фыркнул:

—Ты, молодой господин, давно привык к таким сюрпризам. Если я буду радоваться, разве не покажется, что я слишком простаком?

Но, несмотря на слова, Шэнь Юань улыбался так открыто, что его глаза сверкали, а уголки губ не могли скрыть веселья. Это было как тёплый летний ветер, который согревает всё вокруг.

Он получал радость от того, что добился всего своим трудом.

Не знаю почему, но Вэй Цзань инстинктивно начал слегка массировать затылок Шэнь Юаня.

Шэнь Юань не заметил этого, продолжая смотреть на письмо. Затем он тихо кашлянул и сказал:

—Спасибо за заботу, молодой господин. Я приму это как добрый знак.

Вэй Цзань медленно убрал руку и мягко сказал «Хм».

__ __

Автор добавляет:

"На небе столько звезд, что лун не так много, и гусей не так много, как белоснежного петуха.

Чтобы сварить рис и кашу, нужно собрать рис со своих полей, а если заболеешь, нужно поцеловать жену".

— Фэн Мэнлун, "Горная песня"

Молодой господин ^3^ : Я болен! Я хочу поцеловать свою жену!

Чжэчунь: А может быть, "поцеловать" не глагол, а ласковое обращение, типа "поцелуйчик"?

Молодой господин ^3^ : Ну так дай мне поцеловать свою жену!!!

Вы же не забыли, что родители Шэнь Юаня в детстве его называли Чжэчунь?

Глава 16

Чертежи боевых построений Шэнь Юаня долгое время пылились в министерстве военных дел. Не из-за намеренного игнорирования, а потому, что чиновники ведомства были до крайности обеспокоены недавней кражей доспехов. Обстановка там была настолько напряжённой, что о тактических схемах никто даже думать не мог — люди, вероятно, даже за столом дома не могли нормально есть от стресса.

Но на днях наконец появились зацепки по украденным доспехам, и в министерстве немного выдохнули. Доспехи вроде как нашли. Что касается того, как они пропали и кто в этом виноват, этим займутся Стражи Золотой Птицы. Переживания министерства уже ничего не решат.

Однако лицо императора Цзяю становилось всё мрачнее. Министерству срочно нужно было продемонстрировать хоть какой-то результат, чтобы его немного умиротворить. Обернувшись вокруг, чиновники обратили внимание на чертежи Шэнь Юаня.

Чертежи Шэнь Юаня действительно были выдающимися. Особенно учитывая, что нынешний император активно развивал военное дело и основывал военные академии. Даже если сам Шэнь Юань не может участвовать в сражениях, его схемы станут большим подспорьем для командиров.

Поэтому, когда о нём заговорили, никто не жалел похвалы, используя самые громкие слова: "Сегодня — восходящая звезда, завтра — опора государства. У великой династии Ци такие таланты, будущее обещает быть блестящим."

После пары таких лестных слов настроение императора улучшилось, Министерство военных дел вздохнуло с облегчением, а Шэнь Юаню удалось попасть на императорский банкет, где он получил награды и почести.

Все остались довольны — три стороны в выигрыше.

Все, кроме старшей жены Вэй. Её два сына лежали больными, муж пропал, и она не знала, жив он или мёртв. Каждый день она ходила к дому госпоже Хоу, крича и жалуясь, что мужу поручили слишком опасное задание.

— Я всё не могла понять, почему ваш Вэй Цзань сам не взялся за это дело. Оказывается, это был смертный приговор! Бедный мой муж! Он пропал, а нас троих оставил без защиты! Как нам теперь жить? — причитала она, срываясь на крик.

Так продолжалось по полдня. Устав от скандалов, женщина громко хлопала дверьми и уходила. Из-за шума у госпожи Хоу заболела голова, а горничная рядом с ней потерла виски.

Окружающие ее девушки все злились:

— Да ведь это она сама добивалась этого задания для своего мужа! Тогда же намёками сказала, что второй господин слишком молод, чтобы справиться, и лучше попросить Святую императрицу отправить старшего.

— Да ещё наш второй господин уступил ей, сам об этом сказал. Иначе бы дело никогда не досталось её мужу! А теперь она открещивается, будто этого не было.

Госпожа Хоу только качала головой:

— Оставьте. Ей сейчас тяжело одной. Пусть говорит, что хочет, не обращайте внимания.

Вэй Цзань, случайно услышавший этот разговор у дверей, промолчал и вышел.

Догнал старшую жену дяди в бамбуковой роще, и, остановив её, завёл разговор:

— Тётушка, а вы знаете, чем занимался дядя в ту ночь, когда уехал из города?

Женщина замерла, не ожидая вопроса:

— Что?

Вечернее небо темнело, окрашиваясь в тусклые жёлтые тона. На фоне умирающего света Вэй Цзань с доброжелательной улыбкой мягко продолжил:

— Я получил от императора задание разобраться с этим делом, но пока не знаю, с чего начать. Если тётушка знает, куда дядя отправился той ночью, это могло бы помочь.

— Не может быть, чтобы человек из нашей семьи просто так пропал, — спокойно сказал Вэй Цзань. — Если проследить путь украденной брони, возможно, получится найти и дядю.

Эти слова как будто задели нерв. Лицо старшей госпожи напряглось, и она долго молчала, не произнося ни звука.

В ту ночь Вэй Цзинчэн, её муж, ушёл из города по делу. Кого он встретил, она могла и не знать, но зачем — понимала прекрасно. Если бы всё получилось, как задумано, их семья могла бы обрести богатство и слову.

Но вместо этого броню нашли, муж пропал, и если расследование действительно зайдёт слишком далеко, правда может всплыть: что Вэй Цзинчэн мог быть связан с заговорщиками. Это означало бы обвинение в измене.

Первой пострадавшей оказалась бы она. Даже если семья Вэй под защитой императрицы сможет избежать худшего, её собственная семья не уцелела бы.

Вэй Цзань смотрел ей прямо в глаза, не торопя ответа:

— "Тётушка?"

Она вздрогнула и пробормотала:

— "Я... не знаю."

Вэй Цзань мягко продолжил:

— "Тогда, может быть, в доме остались письма или записи о том, с кем общался дядя в последнее время? Если тётушка не помнит, я могу помочь поискать."

Эти слова вызвали у неё ледяной пот.

— "Нет, нет необходимости! Все бумаги я уже передала властям. В доме больше ничего нет."

Если люди из дома Вэй обнаружат что-то, это немедленно попадёт к императору, и её семье не поздоровится. А семья Вэй, сыграв на "праведности", сможет избежать удара.

Госпожа стояла в панике, чувствуя, как по спине течёт холодный пот. Она поняла, что зря пришла в дом Вэй, создав себе такие неприятности.

Вэй Цзань тихо улыбнулся:

— Если тётушка вспомнит что-нибудь, расскажите мне. Моя мать занята домашними делами, а я лично готов искать дядю.

Эти слова окончательно выбили её из колеи. Она только кивнула, после чего поспешно ушла, едва не падая от слабости.

Когда она скрылась, Вэй Цзань опёрся на стебель бамбука, сложив руки на груди. Его взгляд стал холодным и глубоко задумчивым. Он улыбнулся, подумав, что тётушка вряд ли скоро снова появится.

Ветер дул в бамбуковом лесу, Вэй Цзань вдруг улыбнулся и сказал:

— Чжечунь, может, возьмёшь на себя работу Суйфэна? И мне не придется платить ему ежемесячные зарплату.

Из-за стеблей бамбука мелькнул белый подол. Послышался спокойный голос:

— Я просто пришёл навестить вашу мать.

Вэй Цзань усмехнулся:

— Выходи, я же не могу разговаривать с тенью.

Шэнь Юань медленно вышел из-за бамбука.

На нём был мягкий светло-бежевый халат с тонкой вышивкой, широкий пояс подчёркивал талию. Свежий весенний ветер играл его одеждой, делая вид ещё более изысканным.

Даже столь изысканные наряды смотрелись на нём гармонично и грациозно.

Вэй Цзань потянулся и спросил:

— Почему ты так рано вернулся? Ты ведь был с моим отцом на императорском банкете.

Шэнь Юань ответил:

— Там не было ничего важного. Император ушёл рано, я переговорил с несколькими людьми и тоже вернулся.

Вэй Цзань заметил лёгкий румянец на его лице и усмехнулся:

— Ты выпил?

— Совсем чуть-чуть,— спокойно ответил Шэнь Юань.

Его лёгкое опьянение не делало его пьяным, но добавляло расслабленности. Ветер поднимал его широкий рукав, придавая образу воздушность.

Подойдя ближе, Шэнь Юань сказал:

— Мастер Линь из военного министерства спросил меня о схемах и намекнул, что я мог бы занять должность.

Шэнь Юань вроде бы гордился собой, но пытался сделать вид, что ему всё равно.

Вэй Цзань с лёгкой улыбкой спросил:

— Ты согласился?

— Нет, — спокойно ответил Шэнь Юань.

— Решил пойти через экзамены?

Шэнь Юань коротко кивнул.

Вэй Цзань тихо усмехнулся. В прошлой жизни он считал, что успех Шэнь Юаня на государственных экзаменах был чистой удачей. Но теперь понял: тот просто не хотел входить на пост через рекомендации.

Если бы цель была лишь в получении должности, Шэнь Юань мог бы давно справиться. Просто он никогда не пойдет на соревнования, не будучи уверенным в том, что попадет в тройку лучших.

Все эти годы он усердно учился и ждал подходящего момента. Он хотел не просто успеха, а яркого триумфа, чтобы все признали его как юного гения.

Вэй Цзань улыбнулся:

— Понятно, ты ждёшь, чтобы стать Шэнь Юань, первым из лучших.

Шэнь Юань покраснел, явно смутившись, и начал поправлять свою одежду, которую слегка растрепал ветер:

— Если бы это было раньше, ты наверняка бы высмеял меня за "мошенничество".

Вэй Цзань рассмеялся:

— Разве?

Иногда ему сложно вспомнить, каким высокомерным и вспыльчивым он был в молодости. Многие слова, которые он бросал тогда, возникали в пылу спора с Шэнь Юанем. На самом деле он никогда не считал, что тот не должен стремиться к должности.

Шэнь Юань внимательно посмотрел на него.

— Если бы это было раньше… ты даже не обратил бы внимания на семью Вэй Цзинчэна.

Он подошёл ближе, а затем вдруг опустился на колено и коснулся руки Вэй Цзаня.

Шэнь Юань, используя технику костоправа, помассировала ее три или два раза и сказала с намеком на понимание в глазах:

— Как я и думал. Твоя нога совсем не травмирована.

— Прошло всего две недели, а ты уже двигаешься совершенно свободно. Даже не похоже, что ты когда-либо был ранен.

Он прищурился, словно подшучивая:

— Кто не знает всей истории, мог бы подумать, что ты десятилетиями притворялся хромым.

Шэнь Юань, слегка опьяневший, выглядел одновременно расслабленным и настороженным, но его проницательность оставалась на высоте.

Вэй Цзань рассмеялся и произнёс:

— Шэнь Юань, подойди ближе.

Ветер шевелил волосы Шэнь Юаня, его глаза покраснели от ветра или выпитого. Он решил, что Вэй Цзань хочет сказать что-то важное, и наклонился ближе.

Их позы напоминали доверительный шёпот влюблённых.

Но вместо слов Вэй Цзань вдруг расслабился, он понюхал шею и опустил голову на плечо Шэнь Юаня и удовлетворённо прикрыл глаза.

Шэнь Юань терпеливо ждал, но никакой тайны не последовало. Вместо этого он почувствовал тяжесть на своём плече — Вэй Цзань явно собирался уснуть.

Наконец Шэнь Юань возмутился:

— Вэй Цзань! Только попробуй заснуть!

Глава 17

Услышав, как Шэнь Юань рассерженно выкрикнул, Вэй Цзань совершенно беззастенчиво вздохнул и сказал:

— Чжечун, может, ты будешь спать в моей комнате?

— В последнее время я ужасно плохо сплю.

Это была правда. После нескольких ночей спокойного сна с ароматом травяных лекарств от Шэнь Юаня он теперь не мог привыкнуть к их отсутствию и засыпал с трудом.

Шэнь Юань холодно усмехнулся:

— У тебя вообще есть что сказать, кроме глупостей?

— Конечно,— ответил тот, но вместо ответа начал насвистывать песню:

"Несравненная красота, укрывшаяся в пустынной долине.

Он говорит, что был из благородной семьи, но теперь одинок среди трав и деревьев."

Шэнь Юань лишь услышал эти строки, как уши у него покраснели. Когда же дошло до слов про "одинок среди трав", он не выдержал, раздражённо взмахнул рукавом и ушёл.

Вэй Цзань только громко рассмеялся ему вслед, наблюдая, как белый силуэт исчезает среди деревьев.

Когда солнце начало садиться за горизонт, а бамбуковые тени становились всё глубже, Вэй Цзань продолжил петь, на этот раз для самого себя:

"Раньше Гуаньчжоу царил хаос, и братья были убиты.

Неважно, как высок был чиновник, ему не позволено было отнимать плоть и кровь родных.

Зло в мире уходит, и все постепенно меняется."

Его голос звучал меланхолично, проникновенно, словно отражая собственную душевную боль. Даже птицы в бамбуке сполошились и разлетелись прочь.

Вэй Цзань, облокотившись на фон кровавого заката, подтянул рукава своей одежды, потянулся с ленивой улыбкой и тихо рассмеялся. О чём и о ком он думал в этот момент, было неясно.

Покинув бамбуковую рощу, Шэнь Юань неожиданно остановился.

— Господин, что-то случилось? — тихо спросила Чжаошуан.

Шэнь Юань ответил:

— Ничего... Просто кое-какой негодяй...

Он стиснул зубы. Такие люди не скажут правду, пока их не загонят в угол.

Только вот...

Его собственные подозрения не давали покоя. Шэнь Юань пытался успокоить себя, но в голове роилось слишком много мыслей.

— Ладно, забудь, — тихо сказал он, снова бросив взгляд на рощу. Но, видимо, из-за опьянения ему стало ещё жарче.

__ __

Когда Вэй Цзань появился в Гоцзы (Императорской Академии), он заметил, что ученики шумно столпились вместе. Они не играли в шахматы и даже не занимались своими обычными шалостями, а, переговариваясь, обратили на него свои взгляды.

Тан Наньсинь, слегка возбуждённый, подошёл первым:

— Говорят, император поручил тебе расследование и даже выделил страж Золотых Птиц в помощь. Я думал, ты больше не будешь появляться здесь!"

Вэй Цзань недовольно бросил книги на стол и сказал:

— В нерабочие дни я должен приходить сюда учиться. А если я провалю экзамены — месяц или год, — мой отец с меня кожу спустит.

Он усмехнулся:

— Вот такая 'удача' выпала. Тебе нужна такая?

На самом деле это задание он сам попросил у императора, прикрываясь поисками своего дяди. Всё прошло гладко, пока его отец не начал ворчать перед императором: то жаловался, что сын небрежно относится к учёбе, то утверждал, что тот непостоянен в своих желаниях.

Недавно он ещё говорил, что Вэй Цзань не хочет идти на государственную службу, а теперь вдруг изменил своё мнение.

Когда император Цзяю услышал это, он рассмеялся и сказал:

— Раз так, бери это задание, но учёбу не запускай.

Выйдя, Вэй Цзань бросил несколько взглядов на своего отца, думая: "Вот уж точно мой родной отец — только ему такое могло прийти в голову."

И всё же, ради кого он всё это затеял?

Тут Тан Наньсинь, вдохновлённый его словами, вдруг заявил:

— Вэй Цзань, а может, возьми и меня с собой? Лучше уж бегать по поручениям, чем сидеть здесь и зубрить.

Эти слова, словно камень, брошенный в воду, вызвали бурную реакцию.

В зале Чжаомин собрались потомки военных и знатных семей — самые активные и энергичные студенты во всём Гоцзы. Ради того, чтобы не сидеть за книгами, они были готовы даже продать себя.

Один сказал:

— "У меня сила есть, могу быть твоим телохранителем."

Другой добавил:

— Я хорошо вожу повозку, буду твоим кучером.

Кто-то ещё заявил:

— Я красивый, могу быть твоей горничной.

Все взглянули на этого "красивого", который оказался молодым человеком с утончённой внешностью. Однако его развязная поза и грубоватые манеры портили впечатление. Этот парень даже припудрил лицо и кокетливо подмигнул:

— Могу заодно выполнить за тебя роль красавицы в хитром плане.

Сыновья военных дружно помрачнели, а кто-то даже не сдержался и издал звук отвращения:

— "У-у-у."

Кто-то хмыкнул и съязвил:

— Да уж, план с красавицей — это не для тебя. Все знают, что главная красота Гоцзы — в нашем Чжаомине."

Раздалось одобрительное "О-о-о!" от собравшихся.

И действительно, в Гоцзы была одна выдающаяся фигура — "Шэнь господин весна ". Когда Шэнь Юань учился в Вэньчане, ученики юноши почти носили его на руках.

Вэньчан был местом, где царили любители поэзии и прозы. Они постоянно воспевали друг друга, и так уж вышло, что лицо Шэнь Юаня стало признанным эталоном красоты.

Но Тан Наньсинь скептически фыркнул:

— Да что там этот Шэнь! Наш брат Вэй тоже хорош собой. Просто в Вэньчане одни болтуны слишком усеют подлизываться. А давайте и мы пару стихов сочиним, будем называть его "господин Вэй Зимний...' Зимний..."

Он задумался — словарный запас явно подвёл.

Кто-то пробормотал:

— "Зимний... арбуз?"

Тан Наньсинь вспыхнул от злости:

— "Что?! Да ты сам зимний арбуз! Ты вообще говорить умеешь?!"

Его крик прервался, когда все внезапно притихли, увидев, что в зал спокойно входит Шэнь Юань.

Шэнь, вероятно, только что вернулся из библиотеки. Он нёс стопку книг, а его взгляд, словно невзначай, скользнул по собравшимся. Он как будто смотрел на всех сразу, но в то же время ни на кого конкретно.

Что уж говорить, красота у него действительно была необыкновенной.

С момента, как Шэнь Юань перешёл в Чжаомин, прошла уже пара недель. Его положение здесь оставалось двусмысленным. Все знали о прошлом конфликте между ним и Вэй Цзанем, который в своё время гремел на весь Гоцзы.

Вэй Цзань, несмотря на свою гордость, обычно игнорировал мелкие нападки. Однако с Шэнем всё было иначе — их отношения были как огонь и вода, несмотря на то, что они жили в одном доме.

Сейчас, правда, враждебность поутихла, но окружающие всё равно не могли понять, как именно они теперь ладят. Из-за этого их взаимодействие вызывало у всех неловкость: то ли держаться подальше, то ли пытаться сблизиться.

Когда Шэнь прошёл мимо, разговоры стихли. Продолжать их значило бы будто нарочно его игнорировать, а замолчать — выглядеть глупо.

Эту паузу нарушил Вэй Цзань:

— Чжэчунь.

Шэнь коротко ответил:

— Да?

— Завтра поедешь со мной за город по делам.

— Хорошо.

В толпе раздалось разочарованное вздохи: они уговаривали Вэя полдня, но он, похоже, собирался взять с собой только Шэня.

Только Тан Наньсинь неожиданно выдал:

— Что?!

Все обернулись к нему:

— Что опять?

— Ничего, ничего, — замялся он.

Кто-то из толпы фыркнул:

— Ты в последнее время такой нервный, что с тобой?

Тан Наньсинь с отчаянием махнул рукой:

— Да что тут скажешь...

О, его великий и могучий брат Вэй!

Его умный и отважный брат Вэй!

Как же получилось, что он всё больше и больше сбивается с пути?

__ __

Немного погодя в зал вошёл профессор и с гневным видом начал их отчитывать за то, что собираются в группы и занимаются чем-то неподобающим.

Все тут же, понурив головы, разбежались, а зал наполнился его заумными речами.

Вэй Цзань слушал, слушал и вскоре заскучал. Почти неосознанно он начал поглядывать на Шэнь Юаня.

Шэнь сидел за соседним столом, ближе к нагревающейся коптильне, что согревала комнату. Вэй, чуть склонив голову, заметил, как Шэнь Юань читает, опустив взгляд, с тихим и сосредоточенным выражением лица. Его ухо, осветлённое светом, походило на кусочек белоснежного нефрита.

Вэй Цзань долго смотрел на него, пока Шэнь не почувствовал это и не поднял взгляд. Их глаза встретились.

Вэй Цзань, облокотившись, улыбнулся.

Шэнь замер на мгновение, а затем, словно ничего не случилось, вновь опустил голову.

Вэй, чуть скривив губы в усмешке, перевёл взгляд на пейзаж за окном. Воспоминания о том, как отец заставил его учиться, больше не казались такими раздражающими.

__ __

Вытянуть Шэнь Юань из дома для помощи оказалось задачей непростой. Как только узнали, что предстоит выезд за город, госпожа Хоу, "мать" Шэнь Юаня, тут же начала высказывать множество наставлений.

Её маленькая служанка Чжисюэ, низенькая и бойкая, не отставала ни на шаг и ворчала всю дорогу до самой кареты. Казалось, что Шэнь — фарфоровая статуэтка, которая может разлететься от малейшего дуновения ветра.

Что тут можно было поделать? Для поездки ему подготовили всё необходимое. Сам Вэй Цзань закутал его в одежду так, что тот выглядел как белый пушистый шар, и с почтением усадил в карету, словно божество.

Главный из сопровождающих их стражников золотых птиц, молодой человек по имени Лян, сдержанный и суровый, посмотрел на эту сцену с явным неодобрением.

Когда Шэнь вышел из кареты, Лян снова взглянул на него, потом на изысканную ручную грелку, которую тот держал. Брови Ляна нахмурились ещё сильнее.

Но, учитывая присутствие Вэй Цзана, он промолчал. Даже когда они вошли в старый дом, Лян обратился исключительно к Вэю:

— Молодой господин, можно начинать.

Шэнь Юань никак не отреагировал на такое отношение, но пальцами машинально провёл по манжете рукава. Затем, словно ничего не случилось, вошёл в заброшенный дом, где были спрятаны доспехи.

__ __

Это была старая усадьба на окраине города, покинутая много лет назад. Снаружи всё выглядело заброшенным и обветшалым. За воротами находилась каменная стена с изображением сосен и журавлей, на которой местами уже виднелись следы эрозии.

Пройдя за стену, они оказались во внутреннем дворе правильной квадратной формы. Он был совершенно пустым, без единой вещи, только сухая земля под ногами. Дальние дворы выглядели такими же запущенными.

Шэнь Юань спросил:

— Что ты хочешь, чтобы я тут посмотрел?

Вэй Цзань ответил:

— Посмотри, какие строили боевые построения.

Не только Шэнь, но даже стража Золотой Птицы, сопровождавшие их, озадаченно переглянулись. Никто не мог понять, как в пустом дворе можно разглядеть какие-либо построения.

Но Вэй пояснил:

— Лян Вэйвэй и я пришли посмотреть два дня назад и заподозрили, что середина двора используется для занятий боевыми искусствами. Если присмотреться к земле, можно заметить следы, оставленные годами, которые указывают на изменения в построении их формации. Еще в углу остался командный флаг, который не успели унести.

— Просто не знаю, что именно они тут делали, — сказал он.

Шэнь Юань поднял взгляд и некоторое время смотрел на него.

Он улыбнулся и встретился с ним глазами.

Через несколько мгновений Шэнь Юань слегка сжался губы и сказал:

— Пусть они сначала выйдут.

Вэй Цзань помахал рукой.

Через мгновение в дворе остались только они вдвоем, стоящие друг напротив друга.

Шэнь Юань сделал несколько шагов вперед, чтобы осмотреть следы на земле, и, опустив взгляд, тихо спросил:

— Ты с ними дрался?

Вэй Цзань усмехнулся, но ничего не сказал.

Шэнь Юань фыркнул:

— Есть какая-нибудь информация?

Он ответил с улыбкой:

— Всего их было около десяти человек, с оружием: ножи, двое с легкими щитами. Я заметил, что они довольно ловкие, но такой боевой тактики я еще не видел.

Он показал пару движений.

Шэнь Юань внимательно рассматривал следы на земле и сказал:

— Военные строи с тысячами людей — обычное дело, но вот такие небольшие, с десяток человек — встречаются реже.

Он улыбнулся:

— Если бы не это, я бы не стал тебя звать.

Шэнь Юань слегка поднял брови, заметно удовлетворенный его словами.

Иногда он думал, что этот слабый и хилый парень в моменты гордости весьма интересен.

Он будет специально опускать голову, но потом невольно поднимет глаза, чтобы украдкой взглянуть. Будто случайно расправит хвост и ждет, чтобы кто-то его потрепал.

Глава 18

Шэнь Юань обошёл двор по кругу, внимательно осмотрел оставленные командные флажки и, наконец, вернулся к стене с декоративным рельефом.

На ней была вырезана сложная и детальная сцена с журавлями и соснами. Он медленно провёл пальцами по рельефу, а затем резко надавил на глаз одной из птиц.

Раздался звук механизма, и в следующую секунду воздух разрезал свист стрел. Из пустого двора вдруг, как из ливня, посыпались стрелы.

Вэй Цзань среагировал мгновенно: услышав первый звук, его глаза напряглись, а тело само отдёрнулось назад. Он резко схватил Шэнь Юаня за руку и оттащил на добрых семь-восемь шагов, почти выбросив за пределы двора.

Когда стрелы перестали падать, Вэй Цзань осознал, что место, где только что стоял Шэнь Юань, осталось абсолютно пустым, без единой упавшей стрелы.

Но сам Шэнь Юань, не ожидав такого резкого рывка, потерял равновесие и врезался в каменную стену, ударившись так, что от боли нахмурил брови.

Вэй Цзань замер.

Шэнь Юань сердито посмотрел на него:

— Учитель когда-то говорил про "птицу, испугавшуюся натянутого лука", а теперь я вижу её вживую.

До Вэй Цзаня дошло. Этот маленький хитрец специально ничего не сказал и резко нажал на механизм, чтобы посмотреть, как он испугается.

Но, кажется, сам Шэнь Юань остался в проигрыше — теперь он держался за плечо и растирал его.

Вэй Цзань, прислонившись к стене, ухмыльнулся:

— Про птицу не знаю, но теперь точно понял, что значит "украсть курицу, но потерять рис,".

Шэнь Юань снова бросил на него злобный взгляд, потерев ушиб.

Через паузу он тихо сказал:

— Эти стрелы, скорее всего, тренировочные.

И добавил с раздражением:

— Не ожидал, что они будут настоящими... Похоже, тут тренировали не просто солдат, а смертников.

Снаружи стражники Золотой Птицы, услышав шум арбалетных выстрелов, решили, что во дворе что-то случилось, и бросились внутрь. Но, увидев на земле стрелы, а двух людей стоящими у стены и, кажется, препирающимися, они растерялись и не знали, с чего начать расспросы.

Лян побледнел, сразу собираясь приказать Шэнь Юаню покинуть опасное место.

Но Шэнь Юань спокойно сказал:

— Здесь тренировались, отрабатывая формацию *"Ляньюнь".

[Буквально переводится связанное облоко]

Лидер стражников Лян замер в удивлении. Никто не ожидал, что больной юноша сможет что-то понять, просто посмотрев на пустой двор.

Шэнь Юань, не обращая внимания на реакцию окружающих, продолжил:

— Эта формация предназначена не для битв на открытых полях, а для боёв в узких переулках и тесных улицах города. Поэтому она гибкая, сложная в освоении.

— Обычно войны ведутся за пределами городов. Если городские ворота взяты, защита падает, и редки случаи, когда битвы продолжаются внутри стен. Поэтому формация "Ляньюнь" применяется редко, и в сохранившихся записях о ней много ошибок. Теоретически её уже никто не должен был уметь воспроизводить.

Слова заставили всех задуматься. Ведь такая формация идеально подходит для применения в столице или дворце.

Вэй Цзань заметил, как Шэнь Юань мельком бросил на него взгляд — с оттенком вызова и самодовольства. Затем Шэнь Юань добавил:

— У этой формации есть одно большое преимущество.

— Так как она рассчитана на сражения в узких улицах, нет необходимости в большом отряде или идеальной согласованности. Достаточно собрать группы по десять-двадцать человек и обучить их одному знаменному сигналу. Они могут действовать автономно, а вместе становятся целой армией. Формация похожа на облака: может рассеиваться и вновь соединяться, отсюда и название.

Так что если кто-то тайно обучает смертников, нет нужды собирать сотни или тысячи людей в одном месте для круглосуточных тренировок. Им даже не нужно знать истинные цели. Достаточно научить их следовать флажным сигналам.

И даже если таких людей немного, всего несколько сотен, это уже опасный отряд. Если же их больше тысячи...

Слова повергли всех в холодный ужас. Никто не мог сказать, сколько таких людей может быть в столице и её окрестностях.

Пока остальные ломали голову, только Вэй Цзань оставался невозмутимым.

Он окликнул Шэнь Юаня:

— Чжэчунь.

Шэнь Юань приподнял бровь.

Вэй Цзань улыбнулся:

— Что ещё?

Остальные и так были поражены, что он смог узнать формуцию по следам тренировок. Никто не понимал, о чём ещё может идти речь.

Но Вэй Цзань догадался, что этот хитрец ещё что-то скрывает, чтобы в нужный момент блеснуть.

И не ошибся. Шэнь Юань тихо хмыкнул и слегка улыбнулся:

— На самом деле, найти источник этой формации несложно.

— Когда мой отец много лет назад собирал книги на юге, он заметил ошибки в описании "Ляньюнь" и поспорил с издательством. Они утверждали, что всё правильно. Тогда отец предложил пари: если он сможет восстановить формуцию, то издательство должно будет напечатать несколько десятков исправленных экземпляров.

Лян удивился:

— И что же? Эта формация...

— Полностью совпадает с той, что разработал мой отец, — ответил Шэнь Юань.

Книг с правильным описанием формации было всего около двадцати, и они разошлись по разным людям через связи семьи Шэнь. Сейчас неизвестно, у кого они оказались.

Но те, кто смог воссоздать эту формацию, скорее всего, видели одну из этих книг.

Вот что скрывал Шэнь Юань.

Расследовать через смертников — значит идти снизу вверх: даже если что-то удастся узнать, виновные просто умрут, и ниточка оборвётся.

Но если пойти через книгу о формации, то получится искать сверху вниз, начиная с того, кто организовал это.

— Позвать сюда Шэнь Юаня оказалось верным решением.

Все признали это безоговорочно.

— На этот раз мы обязаны господину Шэню, — страж Лян опустил взгляд, кажется, с лёгким чувством вины. Его поклон выглядел особенно искренним.

Только Вэй Цзань заметил лёгкую тень самодовольства в глазах Шэнь Юаня.

Впрочем, внешне он оставался сдержанным и спокойным:

— Не стоит благодарности, молодой страж Лян.

Но держался так, будто немного вырос в собственных глазах.

Вэй Цзань не удержался и тихо рассмеялся.

Шэнь Юань бросил на него взгляд:

— Если больше ничего, я пойду.

Вэй Цзань тут же нагнал его:

— Я пойду с тобой.

Шэнь Юань остановился и спросил:

— Всё, что я мог заметить, я уже сказал. Зачем тебе идти?

Вэй Цзань усмехнулся:

— Провожу тебя, чтобы мама потом не ругала меня за то, что я не забочусь о братьях.

— Кто тебе брат? — скептически спросил Шэнь Юань.

— Ты же зовёшь мою мать тётей, а меня тогда как?

Шэнь Юань хотел было ответить, но, заметив, что на них смотрят стражники, решил не спорить. Просто поднялся в экипаж.

Вэй Цзань тоже сел в повозку.

Шэнь Юань вновь закутался с ног до головы, устроился с теплыми вещами и взял в руки грелку. На это было смешно смотреть.

Вэй Цзань внезапно вспомнил недавний случай и спросил:

— Ты ушибся тогда?

Шэнь Юань, не поднимая глаз, ответил:

— Нет.

— Врёшь, — усмехнулся Вэй Цзань. — Ты же на улице долго плечо тёр. К чему этот спектакль?

Он вдруг понял: Шэнь Юань всегда стеснялся своей слабости и болезненности.

Потому и не хочет показывать ничего лишнего.

Но ведь если Шэнь Юань вернётся домой с настоящей травмой...

Вэй Цзань немного подумал и вдруг схватил его за запястье.

— Что ты делаешь? — резко спросил Шэнь Юань, растерявшись.

Тот лишь улыбнулся:

— Позволь мне посмотреть, иначе буду постоянно об этом думать.

Уши Шэнь Юаня внезапно покраснели.

— Что тут думать? Вэй Цзань, я не припоминаю, чтобы мы были такими уж близкими.

Он не стал с ним спорить, потому что у этого больного парня все равно не было много сил.

Шэнь Юань попытался выдернуть руку. Не получилось.

Попробовал ещё раз.

Теперь уже было видно, как он изо всех сил сдерживает злость.

Вэй Цзань, сдерживая смех, наклонился ближе и негромко произнёс у самого уха:

— Позволь взглянуть, братец Шэнь.

__ __

Тем временем Лян, заметив, что кучер уже взялся за вожжи, будто вспомнил что-то и окликнул повозку:

— Господин Шэнь!

Изнутри всё было тихо, никто не подумал приподнять занавеску. Лишь спустя несколько секунд прозвучал ленивый голос:

— Что?

Тон был довольно небрежным, но страж Лян не выглядел обиженным.

Склонив голову в вежливом поклоне, он спросил:

— Если в будущем снова возникнут вопросы по тактике, могу ли я обратиться к вам за советом?

Ответа пришлось подождать, и лишь спустя какое-то время из повозки раздалось:

— Да.

— Спасибо, господин.

Когда Лян ушёл, внутри кареты Шэнь Юань судорожно сжимал край занавески, боясь, что ветер приоткроет её хоть немного, а второй рукой удерживал распахнувшийся ворот своей одежды.

Его спина, изящная, словно выточенная из нефрита, прижалась к мягкому атласу сидения. В полумраке кареты на коже особенно ярко выделялся синяк, тёмный, словно чернила, на уровне лопаток.

От звуков голосов снаружи его спина чуть вздрогнула, кожа порозовела, будто пропиталась краской.

Когда Лян окончательно ушёл, Шэнь Юань сжал край занавески до побелевших пальцев и сердито спросил:

— Насмотрелся?

Его вопрос прервал внезапный холод мази на коже.

Он резко обернулся, в глазах замешательство и гнев:

— Вэй Цзань! Что ты делаешь?

Поспешно дотянувшись до одежды, он попытался натянуть её, чтобы закрыть спину.

Но Вэй Цзань легко поймал его руку и мягко, но уверенно отвёл её назад.

Его дыхание, тёплое и спокойное, коснулось плеча, заставляя мурашки пробежать по коже.

Шэнь Юань не мог видеть, как Вэй Цзань наклонился, пряча глаза, а кончики его ушей покраснели.

Его голос звучал тихо и слегка хрипло, с неожиданной теплотой:

— Дай я обработаю рану, прежде чем ты вернёшься. Иначе как я объяснюсь перед твоими служанками?

— Как мне тогда в следующий раз брать тебя с собой?

Шэнь Юань снова попробовал освободиться, нахмурившись:

— Не нужно…

Но, когда мазь легла ровным слоем на кожу, он осёкся.

Слова застряли в горле.

Глаза невольно покраснели от смущения.

И он, полный злости, подумал: «Да к чёрту! Кто выйдет с ним в следующий раз?!»

Глава 19

Шэнь Юань с детства был слаб здоровьем, привык, что с ним обращаются как с больным.

Во время болезни, когда у него не хватало сил, его кормили с ложки, делали иглоукалывание, а во время лекарственных ванн кто-то обязательно поддерживал его рядом, чтобы он случайно не захлебнулся. Это беспомощное состояние стало для него привычным.

Но сейчас мазь на его спину наносил Вэй Цзань, что делало ситуацию особенно неловкой.

Вязкая мазь мягко распределялась по коже. Шэнь Юань опустил голову. Неизвестно, согрел ли его карманная грелка, или же он смутился до такой степени, что почувствовал жар.

Он крепко держался за край занавеса, стиснул глаза, притворяясь, будто ничего не видит.

На правой лопатке Шэнь Юаня была маленькая красная родинка, размером с рисовое зерно. Когда рукав Вэй Цзаня случайно коснулся этого места, Шэнь Юань вздрогнул всем телом. Спустя мгновение он раздражённо бросил:

— Мазь мажешь — вот и мажь, зачем лапать меня?

Вэй Цзань, с улыбкой:

— Что, плечо щекотливое?

Шэнь Юань буркнул:

— Да.

У него была особенно чувствительная зона в области плеч и шеи, особенно там, где находилась эта родинка.

Правда, обычно его никто за спину не трогал.

Однако Чжисюэ даже пошутила по этому поводу, когда проходила курс иглоукалывания, сказав, что он родился с плечами молодого мастера и не мог ничего поднять.

Вэй Цзань с усмешкой поддразнил:

— Чем больше боишься, чтобы тебя трогали, тем больше кажется, что эта родинка у тебя тут как мишень.

Шэнь Юань поморщился:

— Ты вообще умеешь нормально разговаривать?

Вэй Цзань коротко рассмеялся, а потом вдруг спросил:

— Ты что, ещё и боль боишься?

Шэнь Юань ничего не ответил.

На самом деле он действительно боялся боли. Когда он ударился, синяк на плече оказался гораздо больше, чем был бы на руке или ноге.

Признаться в этом, особенно перед Вэй Цзанем, было бы слишком унизительно.

Вэй Цзань, заметив его молчание, ничего не сказал, аккуратно размазал мазь и произнёс:

— Всё, готово. Подожди немного, пусть подсохнет, чтобы не испачкать одежду.

Шэнь Юань тихо пробормотал:

— Понял.

Он остался лежать, стараясь не двигаться, не понимая, смотрит ли на него Вэй Цзань или нет. Он испытывал неловкость и раздражение, и время тянулось мучительно медленно.

Он несколько раз собирался что-то сказать, но так и не решился.

А потом почувствовал, как Вэй Цзань, словно нарочно, снова ткнул его в плечо.

Это было похоже на ребяческую шалость, когда подростки любят щекотать друг друга, зная, где слабое место.

Шэнь Юань от неожиданности снова вздрогнул, даже не успев прикрыться, и сгоряча выкрикнул:

— Вэй Цзань!

Тот лишь тихо хмыкнул, подавляя смешок:

— Всё высохло.

Не упоминая своего недавнего поступка, он ловко поправил на Шэнь Юане одежду и добавил:

— Оденься, а то ещё собаки начнут кусать.

Какие ещё собаки?! Это он сам больше всего на собаку похож!

Шэнь Юань обругал его мысленно, но, встретившись взглядом с Вэй Цзанем, заметил в его глазах что-то, будто приглушённый свет за матовым стеклом.

Вэй Цзань с лёгкой улыбкой поправил воротник его одежды, затянул пояс, накинул тёплый плащ и укутал его в белую шубу.

Движения его пальцев были неловкими и грубоватыми, сразу стало ясно, что он ни разу никого так не одевал. Но в его отношении была какая-то осторожная забота, от которой всё казалось нереальным.

Когда он закончил, он молча взял подушку в виде кролика, сунул её в руки Шэнь Юаню, а сам отвернулся к окну и задумался.

Шэнь Юань хотел сказать что-нибудь едкое, но почему-то слов не нашлось. Он лишь пробормотал:

— Сегодня наш маленький принц в кои-то веки не заснул.

Вэй Цзань продолжал смотреть в окно, но уши его слегка покраснели:

— Вообще-то я хотел поспать. Но теперь уже не получится.

Шэнь Юань мял ушко мягкой подушки-зайца, невольно чувствуя раздражение.

Он согласился поехать с Вэй Цзанем за город расследовать дело вовсе не из добрых побуждений. Цель была — попытаться его прощупать и заставить выдать себя.

Но всё пошло не так, как он планировал. Ни один его вопрос не увенчался успехом, а сам он сказал больше, чем следовало.

И ладно бы просто оконфузился, так ещё и умудрился пораниться, а потом позволил Вэй Цзаню лечить его. Теперь он даже не знал, как снова начать расспрашивать.

Настолько унизительно, что хуже некуда.

Ухо бедного зайца в его руках вот-вот оторвётся.

__ __

Шэнь Юань невольно задремал, пока их трясло по дороге.

Подъезжая к городским воротам, карета остановилась. Вскоре снаружи послышался голос кучера:

— Господа, впереди дорогу перегородили.

Вэй Цзань откликнулся:

— Чья это карета?

Кучер, видимо, присмотрелся и ответил:

— Это карета из дворца принца Ана. Похоже, сам принц возвращается после практики даосизма, но сломалась ось, её чинят.

Шэнь Юань вздрогнул и сказал:

— Вэй Цзань, по правилам мы должны выйти и поприветствовать его.

Вэй Цзань помолчал немного, потом с лёгкой улыбкой согласился:

— Хорошо.

Карета принца Ана была неброской, но Шэнь Юань знал, что он — младший брат нынешнего императора. Проведя десять лет в чужеземном государстве Синь в качестве заложника, он лишь несколько лет назад вернулся на родину.

О нём говорили как о человеке, отстранённом от мирской суеты и преданном пути дао. Даже на дворцовых приемах он бывал редко.

Шэнь Юань был уверен, что их просто проигнорирует.

Но вместо этого из кареты медленно высунулась рука и приподняла занавес.

Издалека виднелись тонкие черты лица, длинные брови, изящная фигура в пурпурных одеждах. Сложно было сказать, насколько он похож на императора Цзяю, но некое сходство угадывалось. Однако, в отличие от сдержанного и внушительного императора, в облике первого было больше утончённости и скрытой меланхолии.

Шэнь Юань почувствовал пристальный взгляд, который скользнул от лица Вэй Цзаня к его собственному, будто изучая.

Наконец, принц Ана негромко произнёс:

— Это вы, наследник дома Цзиньань?

Вэй Цзань вежливо поклонился:

— Да, это я.

Принц продолжил:

— Я слышал от императора, что вы занимаетесь расследованием дела о доспехах.

Вэй Цзань с лёгкой улыбкой ответил:

— Это стражи Золотой Птицы проводит расследование, я лишь сопровождаю.

Принц Ана медленно провёл пальцами по подлокотнику и мягко сказал:

— Молодые герои всегда скромны. Не стоит принижать свои заслуги.

После паузы он добавил:

— Я здесь задержусь ещё надолго, вы можете ехать дальше.

Вэй Цзань поклонился и ответил:

— Благодарю, ваше высочество.

Диалог был коротким и формальным. Вэй Цзань сохранял привычное расслабленное и немного небрежное выражение лица, но ни одной нормы этикета не нарушил — он оставался тем же смелым и дерзким молодым наследником, каким всегда был.

Шэнь Юань, наблюдая за этим, ощутил что-то странное, словно под спокойной поверхностью скрывалась напряжённость.

Он молча взглянул на обоих, собираясь что-то сказать, но вдруг почувствовал, как Вэй Цзань схватил его за руку и мягко потянул обратно в карету.

Вэй Цзань улыбнулся:

— На улице холодно, не простудись.

Шэнь Юань нахмурился и спросил:

— Вэй Цзань, ты знаком с принцем Анем?

— На паре дворцовых приёмов видел его. Но назвать это знакомством сложно, — ответил тот.

Шэнь Юань, склонный к внимательным наблюдениям, тихо заметил:

— Это странно. Если бы он хотел похвалить тебя, сделал бы это раньше. Зачем ему сегодня так внезапно говорить подобное?

Подняв взгляд, он заметил, что лицо обычно беспечного и насмешливого Вэй Цзаня совершенно переменилось. Его глаза стали глубокими, как бездонные чёрные омуты, и в них не было ни капли улыбки.

Холодные, как безмолвная бездна.

Шэнь Юань вдруг вспомнил ту дождливую ночь.

В дверях стоял мокрый, опасный Вэй Цзань, глядя на него так же, как сейчас.

Он сидел напротив, тихо наблюдая за ним.

Сейчас был идеальный момент, чтобы задать вопрос, попытаться разобраться.

Шэнь Юань открыл рот, собираясь спросить, что с ним не так.

Но, как и в ту ночь, он внезапно остановился.

Тогда его рука прикоснулась к грубой дверной поверхности.

Теперь же, подняв руку, он легко коснулся мягких волос на голове Вэй Цзаня.

Вэй Цзань немного опешил, словно проснувшись от сна, он посмотрел на него.

Шэнь Юань посмотрел ему в глаза и мягко произнёс:

— Вэй Цзань?

Вэй Цзань опустил взгляд, слегка прижал его руку, его губы едва касались его уха.

Его голос звучал немного хрипло.

Он сказал:

— Чжэчунь.

— Подойди немного ближе.

__ __

Автор добавляет:

Я хочу нарисовать большую стрелку рядом с родинкой на маленьким весеннем рулетике.

— Пожалуйста, молодой господин, поцелуй здесь, спасибо.

__ __

Прошу прощения за ошибку. Ранее я перевела "король Ана" как "король Ана", но на самом деле это принц Ана. Как указано в этой главе, он является младшим братом правящего императора Цзяю.

Глава 20

Когда Шэнь Юань вернулся домой и принял ванну, служанка заметила большое синяк у него на спине и, конечно, расстроилась.

Но он спокойно сказал:

— Ничего страшного, просто немного ушибся, пока расследовал дело.

Чжиcюэ, унюхав на пальцах запах мази, убедилась, что рана обработана хорошим лекарством, и только тогда немного успокоилась. Но, обиженно вздохнув, добавила:

— Знала бы раньше, сама бы пошла с вами. А этот упрямый командир Лян только и знает, что повторять: мол, «страж золотой птицы— дело мужское, и женщине среди них не место».

— Да у них вся охрана такая, один глупее другого, — продолжала она раздражённо. — Я сама через поле битвы прошла, среди трупов людей вытаскивала. Лекарства училась готовить на мёртвых телах. Мне трупы не страшны, а живые да.

Она сердито фыркнула:

— В следующий раз ни за что не оставлю вас одного, чтобы снова терпеть такую обиду.

С этими словами она принялась добавлять в деревянную бочку несколько трав для согревающего эффекта.

Шэнь Юань невольно улыбнулся, слушая её ворчание.

Через некоторое время, словно размышляя вслух, он тихо добавил:

— Впрочем, всё не так уж плохо. Это… не особо было мучительно.

Чжисюэ застыла от удивления. Услышать такие слова от Шэнь Юаня уже само по себе было редкостью.

В это время Шэнь Юань задумчиво смотрел на свои пальцы, опущенные в воду. Кончики пальцев слегка жгло, но это было приятное тепло. Ему вдруг стало непонятно, от чего он чувствовал радость. Может быть, потому что знания и умения, унаследованные от отца, наконец-то кто-то оценил? Или потому, что он смог сделать то, что Вэй Цзан не смог бы?

Эта мысль вызвала в нём легкое смущение, и он опустил голову почти полностью в воду, оставив только глаза над поверхностью.

Чжисюэ рассмеялась, глядя на него:

— Если вам хорошо, то мне тоже. Что угодно, лишь бы господин был доволен.

Шэнь Юань немного смутился:

— Да ничего особенного.

__ __

Тем временем Вэй Цзань не мог уснуть. Хотя день был утомительным, тело просило отдыха, но он всё равно ворочался в кровати.

Раньше он думал, что, если Вэй Цзинчэн умрёт, он сможет уснуть спокойно. Но этого не произошло. Затем он начал думать, что, возможно, ему нужно дождаться смерти принца Ана, чтобы обрести покой.

Но, встретившись с ним сегодня, понял, что боится не людей, а того, что всё происходящее — лишь сон.

Боится проснуться и обнаружить, что всё давно прошло, солнце светит на пустую, холодную комнату, а рядом никого нет.

Поняв, что уснуть не удастся, он зажёг свет и написал письмо своей тёте, императрице. В письме он жаловался на трудности, нехватку людей, и даже попросил отца выделить ему помощников. Конечно, это была ложь, и он знал, что за это получит выговор. Но выбора не оставалось: одних людей из его отряда было недостаточно.

Когда он закончил письмо и уже собирался позвать слугу, снаружи раздался стук.

— Кто там? — спросил он.

— Это я, Суйфэн, — раздалось в ответ.

Слуга вошёл, ведя за собой девочку, лет 12.

— Мы поймали шпионку, господин, — с гордостью заявил он. — Это служанка из двора Шэнь Юаня, зовут Ляньэр. Несколько дней она шныряла у ворот, а сегодня попалась.

— И зачем её задержали? — нахмурился Вэй Цзань.

Он давно заметил девочку, которая иногда заглядывала во двор, и понимал, что это затея Шэнь Юаня, чтобы узнать, чем он занимается.

— Господин, скоро экзамены, мы не можем допустить утечки военных секретов!

— Какие ещё секреты? — устало подумал Вэй Цзань.

Посмотрев на девочку, он с трудом сдержал улыбку:

— Что, твой господин боится, что я занимаюсь чем-то тайным, и послал тебя шпионить?

Ляньэр молчала.

— Ты хоть понимаешь, кто платит за твою еду? — вмешался Суйфэн. — Зачем шпионить за своим господином?

Девочка замялась, затем кивнула, но тут же покачала головой:

— Нет, я пришла посмотреть, всё ли с вами в порядке.

Обычно Ляньэр просто поглядывала издалека, но сегодня подошла ближе.

Вэй Цзань нахмурился, но быстро понял, что это не её собственный план, а забота самого Шэнь Юаня. Эта мысль неожиданно вызвала у него смущение.

Неожиданно он вспомнил руку, что коснулась его головы.

После этого он, кажется, развеселился и велел Суйфэну принести немного серебра.

Но девочка, глядя на него, растерялась и не посмела взять деньги.

Суйфэн положил серебро на стол.

— Передай своему господину, что я уже сплю, и здесь всё спокойно, — лениво сказал Вэй Цзань. — И посоветуй ему ложиться пораньше, поняла?

Ляньэр кивнула, хотя не до конца поняла, о чём речь.

Он слегка постучал по столу ручкой кисти и с улыбкой добавил:

— А это серебро возьми, купи себе сладостей. Каждый вечер приходи к воротам, кто-нибудь тебя встретит. И не забывай записывать, когда твой господин ложится спать и что говорит обо мне. Всё запомни, чтобы передать.

Ляньэр замешкалась: брать серебро или нет? Ей было непонятно, зачем это нужно.

Суйфэн решил прояснить:

— Это называется двойная игра. Тебе нужно шпионить за своим господином. Запомни: теперь ты стала предательницей своего двора. Если хочешь искупить вину, работай усердно.

Девочка была в растерянности. Родители её служили в том же доме, и она не понимала, как так получилось, что она вдруг стала предательницей. Суйфэн, видя её замешательство, продолжил:

— И, конечно, твоему господину об этом ни слова.

— Но как же так? — робко спросила Ляньэр.

Суйфэн вздохнул и ткнул её пальцем в лоб:

— Какая ты шпионка, если расскажешь всё?

Ляньэр тихо согласилась.

Вэй Цзан смотрел на Суйфэна и думал: Как бы он это ни понимал, главное, что девочку удалось убедить и дело сделано.

После этого он отпустил слугу, а сам тихо обратился к Ляньэр:

— Найди какую-нибудь вещь из вещей твоего господина, пропитанную благовониями. Но чтобы она была неброской и недорогой.

Ляньэр смущённо смотрела на него, ничего не понимая.

Вэй Цзань знал, что у Шэнь Юаня в комнате было много ароматных пакетиков и шариков, пропитанных лекарственными травами. И хотя их запах отличался от того, что исходил от самого Шэнь Юаня, он всё равно помогал крепче спать.

Тот плащ, который Шэнь Юань однажды вернул ему, он уже успел выветриться, поэтому нужно было найти что-то на замену.

Ляньэр, наконец, кивнула, погладила серебро в кармане, радостно согласилась и убежала.

Когда Суйфэн тоже ушёл с письмом, Вэй Цзань отложил учебники, совершенно потеряв к ним интерес. Вместо этого он взял лист бумаги и начал рисовать.

Неожиданно для себя он провёл за этим занятием больше часа. На бумаге возникла фигура человека с полуобнажённой спиной, утонувшая в складках роскошной ткани. Линии были настолько выразительными, что даже без цвета в изображении чувствовалась яркость.

Он понимал, кого изобразил. И знал, что не должен был этого делать.

Его всегда считали дерзким и беззаконным, он делал в столице всё, что хотел, не зная стыда. Но сейчас сердце сжалось от странного чувства вины.

Он старался не задумываться слишком глубоко, просто выводил линии одну за другой, пока даже кончики пальцев не начали греться.

Наконец, окунув кисть в красный пигмент, который обычно использовал для правки текстов, он долго колебался, а потом лёгким движением поставил крохотную точку.

Эта точка, обозначавшая родинку на правом плече, казалось, легла прямо ему на сердце, заставив краску стыда разлиться по всему телу. Щёки вспыхнули, губы стали ярче, а он сам всё глубже погружался в непонятное чувство, медленно поддаваясь неизвестному желанию.

Закрытая карета.

Рука, крепко сжимающая мягкую ткань занавеса.

Алые мочки ушей.

Смущённая дрожь от приглушённых голосов снаружи.

Он всё сильнее хотел коснуться губами той красной точки на его плече.

Но тут раздался стук в окно. Это был Суйфэн.

— Та девчонка сказала, что господин Шэнь уже лег спать, — сообщил он.

Вэй Цзань словно очнулся от сна, коротко ответив:

— Понял.

Затем Суйфэн, немного смущённо кашлянув, добавил:

— Она кое-что передала для вас.

Через окно в карету подали корзину.

Он задался вопросом, что там, но, приглядевшись, увидел аккуратно сложенную стопку белоснежной одежды.

Коснувшись ткани пальцами, он сразу узнал материал — такой же, как у его собственной внутренней рубашки. Ткань, которую госпожа Хоу специально выбирала для их пошива.

Оказалось, что эта девчонка принесла ему рубашку господина Шэня, которую тот, как видно, хранил в своей курильнице для благовоний.

С одной стороны, ничего особенного: у Шэня Юаня таких наверняка несколько, а для Хоу это и вовсе не имеет никакой ценности.

Но всё-таки...

Он посмотрел на рисунок, потом на рубашку в руках, и, наконец, на Суйфэна за окном, чей взгляд ясно говорил: Как это понимать?

Вэй Цзань замер.

— На самом деле, я ведь не это имел в виду.

Кто-нибудь ему поверит?

__ __

Автор добавляет:

Поздние вечера у Шэня Юаня:

учёба, усердие, разведка.

Поздние вечера у Вэй Цзань:

запугивание девчонок, рисование "жены", отказ от учёбы, даже если может.

Глава 21

Пока Вэй Цзань занимался расследованием, дни пролетели, и приближался день сезонных экзаменов. В зале Чжаомин было видно, как все нервничали, один напряжённее другого.

Сезонные экзамены в Академии Гоцзы, проходившие дважды в год — весной и осенью, были чрезвычайно важны.

С тех пор как несколько лет назад император Цзяю решил реформировать Академию, привязав успехи учеников к их будущей карьере, эти экзамены стали настоящим испытанием.

Исключением был разве что Вэй Цзань — единственный сын маркиза, к тому же удостоенный личного благоволения императора. Его блестящее будущее было предопределено.

Но для таких, как Тан Наньсинь, который был вторым сыном и не наследовал семейных титулов, успех зависел от успеваемости. Нужно было принести на экзамен оценки за несколько лет обучения, пройти аттестацию, чтобы получить должность.

Особенно сложно приходилось ученикам зала Чжаомин — выходцам из семей военных и чиновников. На лекциях по классическим текстам они часто засыпали прямо за столами, храпели так, что профессора выгоняли их таскать воду. А перед экзаменами хватались за идеально чистые, нетронутые книги и пытались срочно выучить хоть что-то.

Некоторые даже обращались за помощью к Вэю. Но Тан Наньсинь заранее предупредил товарищей:

— Это бесполезно. Второй брат Вэй не такой, как мы. Он накануне экзамена просто садится за ночь и запоминает всю книгу.

После его слов вокруг раздалось дружное аханье и протяжные вздохи.

В этот момент Вэй Цзань сидел у окна и играл с кем-то в нарды. Услышав разговор, он, не поднимая головы, спокойно заметил:

— Это не совсем так.

Толпа тут же замерла, настороженно прислушиваясь.

Вэй Цзань с невозмутимым видом серьёзно сказал:

— Хватает и половины книги. Те главы, что профессора ещё не успели разобрать, вообще можно не учить.

Толпа тут же возмущённо зашипела.

Вэй Цзань только слегка наклонил голову, ловко уклоняясь от бумажного шарика, который полетел в него из толпы.

Ребята сидели, обхватив книги, и дружно вздыхали, пока кто-то не посмотрел в сторону Шэнь Юаня.

Кивок головы, движение губ: Вот он, лучший в Академии по философии и истории.

Но другой тут же фыркнул:

— Не вариант. Подойти к нему — только зря время потерять.

Однако один всё же осмелился встать.

Это был Цзинь Ань, местная яркая персона. Его отец выглядел, как сам Чжан Фэй, но женился на нежной, изящной женщине. В результате их сын не преуспел в науках, зато приобрёл манеру носить пудру, вставлять цветы в волосы и вообще подражать детям чиновников. Среди потомков военных он выделялся, как яркий фазановый петух среди своры охотничьих псов.

Вот этот Цзинь Ань, как ни в чём не бывало, прошёл, покачивая бёдрами, к Шэнь Юаню, швырнул перед ним свою книгу и коротко произнёс:

— Чжэчунь?

Шэнь Юань поднял взгляд:

— Что?

Цзинь Ань самоуверенно пояснил:

— Расскажи мне, как готовиться к экзамену.

Все вокруг замерли, затаив дыхание.

Каждый думал про себя: Ну всё, пропал. Все ведь видели, как Шэнь Юань унижал самого Вэй Цзаня.Это называется острый на язык человек, который может загнать людей в грязь, даже не произнеся ругательства.

Но, к удивлению всех, Шэнь Юань ничего колкого не сказал. Он просто взял с полки книгу и спросил:

— По какому предмету?

И тут у всей чуть глаза не выпали.

— …Кажется, я ничего не умею, кроме стрельбы и верховой езды, — с честным видом произнёс Цзинь Ань, моргая большими глазами.

Шэнь Юань явно не привык к такой прямоте, поднял голову, посмотрел на него и на мгновение замер. Затем, с лёгким вздохом, всё же сказал:

— Давай сюда книгу, я отмечу, что важно.

Он взял в руки красную кисть и, одновременно делая пометки, начал объяснять:

— Профессор Чжао всегда любит использование древних метафор для описания. Недавно он рассказывал немного, но с шумом вокруг доспехов и перемен в военном ведомстве, скорее всего, экзаменационные вопросы будут связаны с этим.

— По его лекциям можно предположить, что будет примерно семь тем…

Ребята в аудитории, разрываемые любопытством, слушали вполуха, стараясь не подавать виду.

Вэй Цзань, сидя у окна, посмеивался, но не вмешивался.

Когда Цзинь Ань с широкой улыбкой поблагодарил и вернулся, его тут же окружила толпа сокурсников. Никто не решался спрашивать прямо в классе, но как только они вышли, началась суета.

Один за другим ребята, включая даже тех, кто играл с Вэй Цзаном в настольную игру, потянулись за ними, чтобы услышать хоть что-то полезное.

В итоге в классе остались только Вэй Цзань и Шэнь Юань, сидящие по разные стороны от пустого стола.

Шэнь Юань сдвинул пальцы, взглянул на него.

Лишившись партнёра по игре, Вэй Цзань лениво вертел в руке пару хрустальных кубиков и с улыбкой спросил:

— Меня искал?

Шэнь Юань некоторое время молча смотрел на него, недовольный его проницательным видом. Наконец он подошёл ближе и положил на стол книгу и свиток с чертежами. Слегка опустив голову, произнёс:

— Я вчера нашёл книгу с описанием этого строя и нарисовал схему. Если вам с отрядом "Золотых птиц" нужно расследовать дальше, можете опираться на это.

Вэй Цзан с улыбкой поблагодарил и потянулся за книгой, но вдруг почувствовал, что не может её поднять — Шэнь Юань прижал её рукой.

Он молча смотрел на него.

Снаружи, в зале, ученики обсуждали что-то, и, судя по звукам, кто-то сказал глупость, вызвав громкий смех. Это делало тишину в классе ещё более ощутимой.

Поняв, что Шэнь Юань что-то задумал, Вэй Цзань с усмешкой спросил:

— Что, жаль расставаться?

— Я отдам её в идеальном состоянии, попрошу стражника Ляна взглянуть, и я отплачу тебе добром.

Шэнь Юань не стал отвечать прямо, просто прижал книгу плотнее и спокойно спросил:

— У тебя есть конфликт с принцем Ань?

— Нет, — последовал быстрый ответ.

— Тогда почему вчера ты был так мрачен? — продолжил Шэнь Юань.

— Внезапная болезнь, — с самым серьёзным видом заявил Вэй Цзань.

Шэнь Юань замер. Он редко видел, чтобы его так ставили в тупик, и это отчего-то доставило Вэй Цзану едва уловимое удовольствие.

Но тут Шэнь Юань неожиданно спросил:

— Принц Ань связан с делом о доспехах?

Вэй чуть замялся.

Хотя он знал, насколько острый ум у Шэня, всё же такая догадка застала его врасплох.

Шэнь Юань заметил, как тот изменился в лице. Его красивые глаза чуть сузились, и, казалось, он был готов продолжить наступление.

Однако Вэй Цзань внезапно перевёл разговор в другое русло. С серьёзным видом он сказал:

— Шэнь Чжэчунь, принц Ань служил государству больше десяти лет в качестве заложника, и теперь он посвятил себя развитию даосизма, чтобы добиться мира и процветания для страны и народа. Как ты можешь клеветать на столь достойного человека? Ты не боишься последствий?

Он продолжил:

— Ещё хорошо, что ты это мне сказал. Если бы услышал кто-то другой, тебе бы могли приписать недобрые намерения.

Шэнь Юань ощутимо напрягся, его губы сжались. Однако он всё равно не собирался сдаваться, держал книгу о боевых порядках, упёршись в неё рукой, и явно хотел задать ещё один вопрос.

Но вдруг замер.

Вэй Цзань положил свою руку поверх руки Шэня.

С совершенно невозмутимым лицом он спросил:

— Что-нибудь ещё хочешь узнать?

И при этом мягко провёл мозолистой подушечкой пальца по нежной, холодной коже его руки.

Шэнь Юань ощутимо дёрнулся.

Вэй Цзань лишь усмехнулся и стал действовать ещё наглее: с явным удовольствием он просунул свои пальцы между изящных пальцев Шэня, крепко накрыв его ладонь своей.

Рука Шэня была холодноватой, словно его ладонь обжигала его теплом. Больной инстинктивно дёрнулся, но почему-то не смог оттолкнуть её, и их руки оказались прижаты ещё теснее.

Глядя на это так, кажется, что он крепко схватил руку Шэнь Юаня, лишая всякой возможности вырваться.

— Вэй Цзань! — не выдержав, воскликнул Шэнь Юань.

Вэй Цзань продолжал невозмутимо держать его руку, с ленивым интересом рассматривая её изящные пальцы. Казалось, он совсем не замечал смущения и раздражения Шэня, лишь с ленцой ответив:

— Мм?

Но внутри он едва сдерживал довольную улыбку, чувствуя, как от радости учащается сердцебиение.

"Пусть ещё что-нибудь спросит," — подумал он, с трудом удерживая свою усмешку.

Когда дело доходило до наглости, Шэнь Юань с Вэй Цзаном тягаться не мог. Нахмурившись, он всё же убрал руку.

Вэй Цзань тут же спокойно и уверенно поднял книгу с чертежами, демонстративно помахал ей перед Шэнем и с улыбкой произнёс:

— Спасибо.

Шэнь Юань, нахмурившись ещё сильнее, быстро спрятал руку, которую тот только что держал, в рукав, и злобно глянул на него. Правда, такой взгляд больше привлекал, чем пугал. Даже в своей злости Шэнь умудрялся выглядеть слишком... притягательно.

Бросив этот взгляд, он резко развернулся, чтобы уйти.

Но Вэй Цзань позвал его:

— Шэнь Чжэчунь.

— Что ещё? — холодно отозвался тот, не оборачиваясь.

С широкой улыбкой Вэй Цзань сказал:

— Командир Лян велел передать: дело секретное, нужно действовать осторожно. Он уже доложил всё Его Величеству, а про чертёж с тактикой никому говорить нельзя, чтобы не спугнуть врага.

Шэнь Юань кивнул:

— Понял.

И снова злобно посмотрел на него.

Вэй Цзань понимал, что этот взгляд скорее выражает досаду, чем гнев, но всё равно не мог удержаться от улыбки.

За окном сияло солнце. Шэнь Юань стоял перед ним, с плотно сжатыми губами, которые уже порозовели, будто от раздражения, а ещё слегка поблескивали. Он выглядел так, словно действительно только что пережил какую-то неловкость или обиду.

Вэй, не удержавшись, спросил:

— Чжэчунь, а ты вообще умеешь держать язык за зубами?

Шэнь Юань фыркнул:

— Уж точно лучше, чем ты.

Но Вэй Цзань уже не слушал. Его взгляд упал на губы Шэня, а в пальцах всё ещё сохранялось ощущение его холодной, мягкой кожи.

И тут он подумал, что, возможно, не стоило так дразнить Шэня. Каждый раз его шалости в итоге оборачивались против него самого.

Но всё равно в голове мелькнула дерзкая мысль: а насколько же "надёжный" у Шэня этот рот?

Глава 22

В зале Чжаомин ученики собрались вокруг книг, которые принес Цзинь Ань, и, сидя на больших камнях, прилежно переписывали их содержание.

Кто-то недоверчиво пробормотал:

— А это точно настоящие вопросы? Может, этот Шэнь нарочно придумал ложные, чтобы нас запутать?

Цзинь Ань возмущённо закатил глаза:

— Вот же бессовестный! Эти записи вообще не для тебя делались! Попрошайка и ту еду обсуждать будет, мол, невкусная. Не веришь — так и не переписывай.

Тот человек смущённо засмеялся:

— Верю, верю, не ложные, всё в порядке.

Цзинь Ань обернулся и заметил, как Тан Наньсин всё время вытягивает шею и с тревогой поглядывает в сторону учебного зала.

Цзинь Ань стукнул его веером, раздражённо спросив:

— Эй, Тан, ты что высматриваешь?

Кто-то другой ответил за него:

— Наверное, переживает, что брат Вэй и Шэнь Юань сцепятся.

После этих слов немного смущённо добавил:

— Э-э... То есть, Шэнь Чжэчунь.

Им ведь самим достались предсказанные вопросы от Шэня, а звать его прямо по имени — как-то невежливо.

Цзинь Ань, устроившись на большом камне, лениво пробормотал:

— Да ладно тебе. Шэнь Чжэчунь нормальный парень, а брат Вэй не из тех, кто теряет голову. Не трать нервы зря.

Тан Наньсин не выдержал:

— Нормальный? Он каждый день только и делает, что нарывается на брата Вэя!

Цзинь Ань снова закатил глаза:

— Тогда чего ты сюда вышел? Возвращайся обратно, если всё так плохо.

Тан Наньсин смолк.

Он ведь тоже вышел посмотреть на эти вопросы.

Все снова засмеялись над ним.

Тот, обмахиваясь веером, вздохнул:

— Я говорю серьезно. Шэнь Чжэчунь человек хороший.

Видя, что никто ему не верит, он прищурился и спросил:

— Вы помните, как я пару лет назад на собрание стихотворений ходил?

Тан Наньсин усмехнулся:

— Помним. Ты тогда упорно пытался втереться в компанию литераторов.

Цзинь Ань пнул его ногой:

— Да, именно тогда.

Все знали, что Цзинь Ань любил придавать себе вид образованного человека, но знаний у него было маловато. А литераторы его за это презирали.

В тот раз он впервые попал на собрание, был приглашен и не удержался от того, чтобы щегольнуть своим "знанием". Вот только ошибся, перепутав ученика Конфуция Фань Чжи с генералом Фань Куаем, который служил при Лю Бане.

Он упрямо настаивал на своей правоте, краснея и чуть ли не дрожа от волнения. Однако его собеседники были не менее уперты. Один громко обратился к остальным, и через мгновение над ним уже смеялся весь зал.

Ему было так неловко, что ладони вспотели, ноги дрожали, а пальцы на ногах будто свело от стыда. Он мечтал провалиться под землю и никогда больше не участвовать в подобных собраниях.

Тут подошел Шэнь Юань. Кто-то из присутствующих, не скрывая улыбки, подколол его:

— О, Чжэчунь, как раз вовремя. Ты слышал, чтобы Фань Чжи вдруг стал Фань Куаем?

Шэнь Юань мельком посмотрел на Цзинь Аня.

Цзинь Ань подумал, что тот сейчас тоже его высмеет.

Но Шэнь Юань лишь спокойно ответил:

— А кто такой Фань Чжи? Весь день сижу за книгами, так устал, что из головы всё вылетело.

Присутствующие тут же загомонили:

— Ну, это уж слишком! Так ты явно списываешь на экзаменах!

Шэнь Юань не обратил на них никакого внимания и фактически выручил Цзинь Аня.

Позже Цзинь Ань хотел поблагодарить его, но Шэнь Юань уже ушел, и он так и не смог выразить свою признательность.

Теперь, рассказывая эту историю, Цзинь Ань снова вызвал общий смех:

— Я же вам говорил, не стоит мне связываться с этими учеными. После того я больше туда ни ногой.

Тан Наньсин, нахмурившись, пробормотал:

— Что-то не сходится. В тот день я попросил брата Вэя присмотреть за тобой.

Цзинь Ань удивился:

— Что?

Тан Наньсин продолжил шептать:

— Да, я знал, что ты снова облажаешься, а брат Вэй как раз был неподалеку. Я и попросил его заглянуть к тебе, чтобы ты совсем не облажался.

Он не успел договорить, как Цзинь Ань пнул его ногой:

— Это ты тут позоришься!

Тан Наньсин, не обращая внимания, уточнил:

— Так ты его тогда вообще не видел?

Цзинь Ань задумался:

— Нет, не видел.

— Может, он зашел, посмотрел, что всё в порядке, и ушел.

— А может, услышал, как Шэнь Чжэчунь за меня заступился, и решил, что вмешиваться не нужно.

После паузы Цзинь Ань усмехнулся:

— Ну и отлично! Теперь я знаю, что Шэнь Чжэчунь человек порядочный, и ссориться с ним не стоит.

Но Тан Наньсин вдруг побледнел, хлопнул себя по ноге и вскрикнул:

— Вот это плохо!

Цзинь Ань удивился:

— Что плохо?

Тан Наньсин, взволнованно:

— Они!

Цзинь Ань раздражённо посмотрел на него:

— А, ты про то, что они не подерутся? Тебе просто заняться нечем, вот и надеешься на драку ради развлечения.

— Тан Наньсин, ты только и мечтаешь, чтобы в мире был хаос.

Тан Наньсин мысленно фыркнул:

Ты ничего не понимаешь.

Шэнь Юань и так человек не самый простой, а тут еще и его брат Вэй поддался очарованию и, кажется, вот-вот шагнет за грань.

*Если Шэнь Юань и вправду хороший человек, то тогда брат Вэй рискует потерять не только рукав, но и целую руку.*

В это время Вэй Цзань сидел у окна, и до него донеслись обрывки разговора Цзинь Аня.

И вправду, он вспомнил, что видел в Шэнь Юане нечто хорошее.

Были моменты, когда тот проявлял мягкость даже к незнакомым людям. Тогда он понял, что Шэнь Юань не всегда язвителен и колок — у него есть и теплая сторона.

На том самом собрании стихотворений он тоже присутствовал.

Собирался забрать Цзинь Аня, но, увидев, как Шэнь Юань разрулил ситуацию, решил не вмешиваться и остался в тени.

Шэнь Юань тогда явно был нездоров. Несмотря на это, он упорно держался, сложил несколько стихотворений и сорвал овации, прежде чем, окончательно вымотавшись, уединиться в углу.

Он выглядел совершенно измотанным: на лбу выступил холодный пот, а рубашка на спине намокла.

Вэй Цзань сам не понял, почему пошел за ним.

Шэнь Юань, едва дыша, уже не мог поднять голову. Даже глаза не открывал, только слабым голосом окликнул:

— Братец.

Вэй Цзань наклонился, чтобы передать ему носовой платок.

Шэнь Юань лениво приоткрыл глаза, тихо поблагодарил:

— Спасибо.

Но удержать платок не смог — тот упал на пол.

В тот момент Вэй Цзань испытал странное ощущение, будто что-то кольнуло в сердце. Он молча нагнулся, поднял платок и мягко спросил:

— Шэнь Юань, тебе плохо?

К его удивлению, Шэнь Юань тут же узнал его голос.

Едва осознав, кто перед ним, он изменился в лице. С трудом подняв веки, Шэнь Юань холодно усмехнулся:

— О, значит, молодой господин тоже здесь? Что же, выходит, Государственная Академия уже недостаточно велика для его величия?

Это был взгляд, полный недоверия и отвращения.

Будто Шэнь Юань опасался, что его популярность на собрании стихотворцев окажется затмита.

Сравнительно с мягкостью, которую он проявлял к Цзинь Аню, его холодность поражала, будто это были два разных человека.

Вэй Цзань замер, так и не успев преодолеть внутреннюю неловкость. Словно его что-то ужалило — больно, горячо, рана жгла.

После паузы он бросил платок перед Шэнь Юанем и насмешливо фыркнул:

— Думаешь, все такие, как ты?

В итоге он все же обратился к организатору собрания и попросил того отправить Шэнь Юаня домой.

Но после этого случая больше никогда не проявлял к нему тепла.

Гордость юности не позволяла унижаться, стремясь понравиться. Напротив, он злился на себя за это желание и списывал дружелюбие Шэнь Юаня к другим на стремление выслужиться.

Каждый раз, споря, он обвинял Шэнь Юаня в корысти и был уверен, что тот — беспринципный человек.

Но даже в этом он не желал признать правду: Шэнь Юань просто не любил его.

Прошло много времени, прежде чем он смог обдумать все это.

И даже тогда он не мог с точностью вспомнить, каким взглядом смотрел на Шэнь Юаня тогда.

Неужели был момент, когда, как и сейчас, он радовался возможности находиться с Шэнь Юанем в одном помещении, даже если они разделены столом?

Притворяясь безразличным, он все равно украдкой наблюдал за ним.

__ __

Шэнь Юаню пришлось довольно долго объяснять задачи людям, да еще и под пристальным взглядом Вэй Цзаня. Вернувшись в свою комнату к вечеру, он был измотан и сильно хотел пить.

Не дожидаясь, пока Чжаошуан заварит чай, он сам залпом выпил три чашки и только тогда облегченно выдохнул.

— Почему ты так мучился от жажды? — удивилась Чжаошуан.

— Да вот, взялся за чужое наставничество, — пробормотал он.

Чжаошуан с усмешкой заметила:

— Опять кто-то попросил, а ты не смог отказать?

Шэнь Юань отмахнулся:

— Мало ли, вдруг они мне потом пригодятся.

Чжаошуан промолчала, но подумала, что он просто слишком мягкосердечный, хоть и оправдывается.

Когда горло перестало першить, он услышал, как на улице Чжисюэ отчитывает младшую служанку.

Прислушавшись, понял, что дело в пропаже одежды. Чжисюэ что-то объясняла, а малышка Ляньэр только молча кивала, выглядя глупо и растерянно.

— Что случилось? — спросил Шэнь Юань.

Чжаошуан ответила:

— Пропал один из комплектов одежды, который был на обогревателе. После долгих расспросов Лянь призналась, что потеряла его, когда отнесла в прачечную. Но вот где именно это случилось, она сказать не может.

— Как можно потерять одежду? Одежда что, выростила крылья и улетела? — Шэнь Юань рассмеялся. — Я думал, дело посерьезнее. Сколько уже прошло, а она все ее ругает. Пусть идут отдыхать.

Чжаошуан возразила:

— Если бы она сразу призналась, никто бы ее не ругал. Но пришлось полдня вытягивать из нее это признание. Если ее не пожурить, в следующий раз она ничему не научится.

Шэнь Юань усмехнулся:

— Да хватит уже. Неужели кто-то собирается наводить на меня порчу через мою одежду?

Он сказал это шутя, но тут заметил, как маленькая Ляньэр, стоящая у двери, вздрогнула.

Она внезапно выглядела растерянной, испуганно посмотрела на него, теребя подол своей одежды.

Шэнь Юань отложил чашку и прищурился.

Улыбка исчезла с его глаз, сменившись холодным блеском.

Он посмотрел на девочку и мягко позвал:

— Лянь.

— Подойди.

__ __

Автор добавляет:

Малышка Ляньэр(в панике): Молодой господин не наводит порчи, правда? Наверное, не наводит… Не наводит же…

Вэй Цзань: Порча? Это какая — любовная?

Глава 23

В этот вечер маленький аристократ, избалованный молодой господин, только что искупался, вытер волосы и теперь, зевая, сидел в плетеном кресле, наслаждаясь прохладным ветерком.

Слева от него стоял Суйфэн, а справа мылышка Ляньэр, которая тихим голосом докладывала, что их господин Шэнь уже лег спать. Говорили, что последние дни Вэй Цзань особо не занимался учебой, и из-за этого тот "хрупкий больной" ложился рано и вставал поздно.

Более того, у Шэня даже находилось время прогуляться в саду или немного потренироваться с мечом. Казалось, он просто наслаждается жизнью, без спешки и забот.

Вэй Цзань спросил:

— Что врач сказал?

Лянь немного замялась и ответила:

— Врач... э... врач сказал, что господин чувствует себя хорошо.

Вэй Цзань тут же развеселился. С тех пор как он переманил эту маленькую "шпионку" Ляньэр на свою сторону, его тревог заметно поубавилось.

В прошлой жизни здоровье Шэнь Юаня было никуда не годным, и во многом это была вина самого Вэй Цзаня. Но и Шэнь со своей привычкой вечно зацикливаться на проблемах сильно усугублял ситуацию.

Теперь, по крайней мере, можно было не бояться, что этот "хрупкий больной" доведет себя до гибели.

Вэй Цзань улыбнулся. Как говорится в Искусстве войны, без разведки не победить. Чтобы справиться с таким человеком, как Шэнь Юань, нужны хитрости и небольшие уловки, которые ни для кого не обременительны.

Пока он был доволен своей смекалкой, рядом стоящий Суйфэн смотрел на него с мрачным взглядом.

Он-то думал, что его господин наконец взялся за ум, решил учиться и специально приставил "шпионку", чтобы следить за успехами Шэня.

А тут оказалось, что Шэнь бросил занятия, да и его собственный господин никогда их особо не начинал!

Дни Вэй Цзаня проходили одинаково: немного тренировок, а остальное время — то бездельничает, то слоняется возле гвардии Золотых Птиц. На досуге он даже устроил себе во дворе плетеное кресло, постелил на него подушку-кролика, позаимствованную у Шэня, и теперь по вечерам сидел с этой мягкой подушкой, потягивая сливовый чай и наслаждаясь прохладным ветерком.

— Просто образец спокойствия, — вздохнул Суйфэн.

Весь мир, кажется, беспокоился о том, как Вэй Цзань сдаст свои экзамены. Все, кроме самого Вэй Цзаня.

Тот, не замечая тревожного взгляда слуги, продолжал расспрашивать малышку Лянь о том, как питался и лечился Шэнь за последние дни. Выслушав её ответы, он отправил обоих, Суйфэна и Ляньэр, перекусить в доме.

Весенний теплый ветерок подул в лицо, навевая легкую сонливость. Вэй Цзань прикрыл глаза, чтобы отдохнуть, но в полудреме вдруг услышал, как Ляньэр тихо спросила у Суйфэна:

— Брат Суйфэн, а наш господин всегда так расслабленно живёт?

Суйфэн кашлянул, стараясь спасти репутацию своего господина:

— Нет-нет, он просто устал от учёбы. Сейчас немного отдыхает.

Малышка удивлённо кивнула:

— Ох... понятно.

Но через мгновение добавила:

— А сколько же он обычно учится?

Суйфэн начал выдумывать:

— Ну, как вернулся, так и учится.

В этот момент Вэй Цзань уже понял, что что-то не так, но, не открывая глаз, продолжил слушать дальше.

Ляньэр продолжила тихонько спрашивать:

— Брат Суйфэн, ты не замечал, что наш господин в последнее время как-то изменился?

Суйфэн, не до конца понимая, что происходит, ответил:

— Что именно изменилось?

Лянь начала загибать пальцы:

— Ну, например, характер, привычки...

Вэй Цзань молча слушал, но мысленно выругался:

— Ну всё, ясно. Это прямое предательство, да еще и сделанное намеренно.

Он понял: Ляньэр наверняка получила нагоняй от Шэнь Юаня и теперь пытается провернуть "обратный" план, чтобы всё узнать о нем. И, надо признать, Шэнь научил её этому мастерски. Девочка, которая раньше едва могла связать два слова, вдруг начала хитроумно расставлять ловушки, и даже Суйфэн чуть было не попался.

Тут Вэй Цзань громко кашлянул из своего кресла во дворе.

Суйфэн мгновенно понял, что дело нечисто, что-то пробормотал в ответ и быстро отправил малышку Лянь прочь. После этого он подошёл к господину, почесывая затылок:

— Кажется, эта девчонка пыталась меня разговорить, да?

Вэй Цзань смерил его взглядом:

— Конечно.

Суйфэн вздохнул:

— Шэнь Юань — настоящий талант. Даже таких простушек, как она, может превратить в умников.

И добавил:

— Может, позвать её обратно, разобраться?

— Что это даст? — спросил Вэй Цзань. — Лучше иди и узнай, сколько свечей сожгли во дворе соснового ветра за последние дни.

Ему всё стало ясно: если Ляньэр и правда попалась, то все её слова можно смело считать выдумкой. Вэй Цзань недооценил Шэнь Юаня. В таком небольшом поместье тот умудрялся устраивать целые хитроумные планы.

Суйфэн мысленно вздохнул: Ну вот, опять всё на мне. Он быстро дал распоряжения и вскоре получил ответ.

Выяснилось, что за последние дни в сосновом дворе израсходовали свечей в три-четыре раза больше обычного. Вэй Цзань прикинул: не иначе как Шэнь засел за книги, чуть ли не днями и ночами напролёт.

А Лянь приходила сюда, чтобы распространять дезинформацию и отвлекать внимание. Всё для того, чтобы, пока никто не смотрит, читать до упаду.

Сидя в своём плетёном кресле, Вэй Цзань невольно усмехнулся: этот "хрупкий больной" довёл его до смеха.

Суйфэн тоже был ошарашен.

— Это всего лишь экзамен, а какая борьба разыгралась!

После паузы он предложил:

— Может, пошлем другого человека следить?

Вэй Цзань лишь усмехнулся:

— Да хоть кого пошли, он и окна закроет, и под одеялом будет заниматься.

— Люди света добывают себе лампы, а Шэнь наоборот — изобретёт способ прятать их, — добавил он.

Сначала это прозвучало абсурдно, но, поразмыслив, Суйфэн понял: Шэнь Юань вполне мог бы такое устроить.

И, вопреки всему, испытал странное уважение к его изобретательности.

Вэй Цзань лениво потянулся, слез с плетёного кресла и сказал:

— Пошли.

Суйфэн спросил:

— В книжную комнату?

— Какая ещё книжная комната? В двор соснового ветра , — ответил Вэй Цзань. — Соберите мои вещи. Сегодня я буду ночевать там.

Он был настроен решительно. Не верил, что Шэнь Юань сможет строить свои хитроумные планы прямо у него на глазах.

__ __

Глубокой ночью Лянь вернулась в покои и тут же отправилась спать. Маленькая девочка не привыкла к ночным бдениям, да и Чжисюэ уже клонило в сон. Её голова то и дело кивала, как у цыплёнка, клюющего зёрна.

Шэнь Юань, который до этого сидел, встал, чтобы продолжить читать стоя. Глянув на Чжисюэ, он с улыбкой сказал:

— Если хочешь спать, иди отдыхай. Не нужно за мной следить.

Служанка помотала головой, прикрывая рот ладонью, чтобы скрыть зевоту:

— Ничего... Я... совсем не сонная.

Шэнь Юань хотел что-то сказать, но вдруг услышал, как скрипнула внешняя дверь — это пришёл Вэй Цзань.

Он вздрогнул, а в комнате тут же началась паника. Чжисюэ лично подхватила подол платья и выбежала встречать гостя. Остальные слуги бросились прятать книги и перья.

Когда всё было убрано до блеска, никто уже не думал о приличиях. Один из слуг резко задул лампу, оставив комнату в темноте. Шэнь Юань стянул обувь и, юркнув в кровать, завернулся в одеяло так плотно, что стал похож на кокон тутового шелкопряда. Полузакрыв глаза, он притворился спящим.

Чжисюэ тем временем преграждала путь у двери, решив, что сон её господина важнее. Она с трудом подавила зевок и бодро сказала:

— Наш господин уже спит. Если у вас есть какие-то дела, скажите мне, а утром он займётся ими. Ему ведь ещё учиться!

Не успела она договорить, как Вэй Цзань без лишних церемоний распахнул дверь.

Бросив взгляд по сторонам, он убедился, что в комнате никого не осталось, кроме ширмы и плотно задёрнутого балдахина, скрывающего кровать.

Но и это его не смутило. Вэй Цзань быстрым шагом подошёл к кровати, отдёрнул занавески и сел прямо рядом с «коконом» из одеяла.

Служанка замерла в шоке:

— Молодой господин?

Вэй Цзань, не обращая внимания на её замешательство, лениво зевнул и сказал:

— У меня кровать сломалась, так что я пришёл сюда переночевать.

Чжисюэ поняла, что это явная отговорка. В доме хватает свободных спален, где мог бы остановиться молодой эх господин. Но Вэй Цзань явно решил ей нервы потрепать. Она натянуто улыбнулась и, набравшись смелости, предложила:

— У нашего господина кровать узкая. Давайте лучше я распоряжусь, чтобы вам подготовили книжную комнату…

Однако Вэй Цзань усмехнулся и отмахнулся:

— Не надо. У нас с Чжэчунем хорошие отношения. Потеснимся — зато теплее будет.

С этими словами он легонько хлопнул по кровати.

Раздался негромкий «шлёп», и Вэй Цзань вдруг почувствовал, что через одеяло коснулся чего-то мягкого и упругого. Он сам не успел понять, куда именно попал.

Шэнь Юань мгновенно вскочил, весь красный от ярости. Его голова резко вынырнула из-под одеяла.

С лицом, налившимся краской, он гневно уставился на Вэй Цзаня и громко крикнул:

— Вэй Цзань!

Глава 24

–Вэй Цзань, ты...！

Шэнь Юань в последнее время любил так иронично звать его «маленьким лордом».

Когда он сначала просто называл его по имени, это казалось чуть ли не дружеским и даже комфортным.

Вэй Цзань только "мм" сказал, сразу догадался, что он разозлил Шэнь Юаня, но продолжал молчать.

Он с улыбкой встал у кровати и, наклонившись, начал снимать обувь, будто готовился лечь спать.

Он спросил:

–Что случилось?

Перед служанками Шэнь Юань не мог высказать свой гнев, тем более что Вэй Цзань уже начал снимать одежду. Шэнь Юань лишь сжал зубы и крикнул:

–Чжисюэ, выйди.

Когда Чжисюэ вышла, Шэнь Юань наконец перестал делать вид, что спит. Он сказал с явным сарказмом:

–Вэй Цзань, ты же мужчина, зачем ты занимаешься этими грязными делами?

Вэй Цзань продолжал снимать одежду и, не прерываясь, ответил:

–Мужчина? А ты не говоришь о том, как ты обманул ту девочку, чтобы она выведала мои тайны.

Шэнь Юань ответил:

–Это ты сначала послал Лянэр следить за мной.

–А кто первым послал её?

Шэнь Юань с насмешкой сказал:

—Я всего лишь попросил Лян подглядеть у внешних дверей, а кто-то вот так украл одежду и обнимал меня. Кто не знает, подумает, что маленький лорд влюбился.

Вэй Цзань замолчал, внутри он понял, что с этим инцидентом с одеждой его все-таки раскусили. Похоже, надеяться на удачу не стоило.

Шэнь Юань, уверенный в своей победе, продолжил язвить:

— Мне кажется, у тебя уже рука набита в таких делах. Хорошо, что я мужчина. Если бы я был девушкой, за кражу одежды тебя бы уже отправили в суд, где тебе точно выписали бы розг.

Вэй Цзань вдруг рассмеялся и, склонившись ближе, медленно сказал:

— Если бы ты был девушкой, то после сегодняшнего ночного визита тебе пришлось бы за меня выйти.

Маленький лорд уже снял полодежды, развязал шапку, его рубашка распахнулась, и в тусклом свете можно было разглядеть его молодое, крепкое тело.

Он приблизился к уху Шэнь Юаня и с насмешкой сказал:

–Тогда я бы забрал тебя из сосновой резиденции и привез в мой дом, даже приданое моя мать для тебя бы приготовила.

Шэнь Юань был поражен такой наглостью, на мгновение он не мог найти слов, все, что хотел сказать, застряло в горле:

–Вэй Цзань, ты...

Вэй Цзань тихо посмеялся про себя, понимая, что этот больной мальчишка, наверное, единственное, что умеет делать хорошо, — это болтать. Он может превратить чёрное в белое.

Он не стал продолжать спор.

Только зевнул, потянулся и рукой опустил тяжёлую шёлковую занавеску.

Затем подвинул рулет из одеяло, и с громким "пух" плюхнулся в постель.

Вэй Цзань снова зевнул, прищурив глаза, и сказал:

–Уже поздновато. Если ты не устал, я устал. Иди спать.

Шэнь Юань попытался высвободиться, но оказался крепко закутан в одеяло. Он раздражённо зарычал, а Вэй Цзань лениво приказал:

— Погасите свет.

Из-за двери раздался спор между его людьми и Чжисюэ, но вскоре лампы всё-таки потушили.

Свет погас.

В комнате стало темно.

Шэнь Юань знал, что если Вэй Цзань решит устроить беспорядок, то даже если бы сюда пришла госпожа, это бы не помогло.

Шэнь, понимая, что спорить бесполезно, прошептал:

— Вэй Цзань, если ты сам ленивый, почему запрещаешь другим учиться?

Но Вэй был занят другим, он понюхав, понял, что Шэнь Юань, вероятно, только что принял ванну — смесь запаха лекарств и трав, свежий и приятный.

Шэнь снова сказал:

–Может так: ты ложись спать, а я не буду учиться?

Вэй Цзань снова закутал одеяло вокруг Шэнь Юаня, плотно обвив его. Теперь, даже если с ним что-то случится ночью, через толстое одеяло Шэнь снова этого не почувствует.

Случиться… же не должно, правда? Всего-то спать на одной кровати.

Но Вэй Цзань всё-таки почувствовал лёгкое беспокойство.

Тем временем Шэнь Юань, не умолкая, продолжал:

— Вэй Цзань, ладно, пусть я оставлю все прошлые обиды. Но являться без приглашения – это всё же за гранью приличий. Лучше бы ты вернулся в свою комнату…

— Да-да, ты прав, всё правильно, – рассеянно ответил Вэй Цзань.

И тут же закрыл глаза.

Шэнь Юань, язвивший до этого изо всех сил, вдруг заметил, что ответа больше нет. Обернувшись, он увидел, что Вэй Цзань притворяется спящим. Это его так разозлило, что он не нашёлся, что сказать.

Но, будучи закутанным в одеяло, даже толком пошевелиться он не мог – руки-ноги как связаны. Гнев копился, но выхода не находилось.

Шэнь Юань ещё несколько раз пытался задеть Вэй Цзаня колкими замечаниями, но тот не реагировал.

В конце концов, подавив обиду, Шэнь Юань закрыл глаза.

Спать он не собирался – ему нужно было ещё выучить несколько страниц. Иначе на экзамене он не обойдёт этого бездельника с феноменальной памятью.

Он решил, что, как только Вэй Цзань заснёт, он выберется из кровати и продолжит учёбу.

Однако тело, уставшее от ночных занятий, предательски не слушалось. Едва он закрыл глаза, как сон начал одолевать его.

Вскоре он задремал, а мысли о книгах стали путаться.

Погружаясь в полудрёму, он вдруг почувствовал, как что-то мягкое коснулось его лба.

Не понимая, что произошло, Шэнь Юань бессознательно пробормотал, что ему нужно встать и продолжить читать.

Голос, звучавший рядом с ним, ленивый и с оттенком сонного смеха, сказал:

— Шэнь Чжэчунь, откуда у тебя столько хитрости?

Шэнь Юань так и не смог перехитрить маленького лорда.

На следующий день, когда Вэй Цзань проснулся, на кровати уже никого не было.

Шэнь Юань сидел за маленьким столиком и пил чай. Увидев, что Вэй Цзань проснулся, он с сарказмом пробормотал:

— Молодой господин сегодня рано встал.

Вэй Цзань, конечно, оценил силу воли Шэнь Юаня, способного вставать с утра пораньше. Сам он, если не было необходимости отправляться в куда-то, предпочитал лениться сколько возможно.

Потягиваясь и разминая глаза, Вэй Цзань надел обувь и заглянул, чем там завтракает Шэнь Юань.

На столе стояли миска каши, тарелочка солёных овощей, порция холодного тофу и несколько мягких десертов. В крошечной миске лежало три-четыре маленьких пельмешка, а сбоку — чайник с чаем.

Еда была далека от изысканных деликатесов, но всё выглядело аккуратно, изысканно и идеально подходило для этого времени года. Настоящий стиль утончённого господина с юга реки Янцзы.

Увидев, что Вэй Цзань окончательно проснулся, Чжисюэ принесла ещё один набор посуды и поставила его на стол.

Вэй Цзань удивился:

— Это для меня?

Шэнь Юань, не слишком довольный, ответил:

— А для кого же ещё?

— Я уже столько лет живу в этой резиденции за чужой счёт, неужели я мог бы выгнать молодого господина голодным?

Вэй Цзань тихо усмехнулся. Ну и манера у Шэнь Юаня — даже добрые слова умудриться сказать таким тоном.

Однако он всё же сел за стол напротив Шэнь Юаня. И почему-то этот совместный завтрак показался ему по-своему особенным.

Раннее утреннее солнце только начало выглядывать, и Вэй Цзань вдруг вспомнил свои слова, сказанные прошлой ночью.

— Я говорил, что перенесу Шэнь Юаня из двора соснового ветра в свой.

Теперь, когда он об этом думал, ему казалось, что это было довольно необдуманно.

Тем более, что он воспользовался ситуацией и украдкой поцеловал его.

Подумав об этом, у Вэй Цзаня слегка покраснели уши, и он невольно опустил голову, стараясь скрыть свой стыд, прикусив маленький пельмень.

Тонкая кожура и нежная начинка —мелко нарезанные хрустящие побеги бамбука и свежего мяса, всё горячее и вкусное, так что хотелось проглотить язык вместе с этим.

— Как и Шэнь Юань.

Через некоторое время он выпалил:

— Неудивительно, что ты такой белый, в этих теплах и водах на юге вырос, совсем не так, как те, кто на жирных лепёшках и пельменях сыт.

Он сказал это совершенно серьёзно, но Шэнь Юань, едва не подавившись чаем, чуть не закашлялся.

Шэнь Юань ответил:

— Маленький лорд, не боитесь, что я передам это?

Вэй Цзань с улыбкой сказал:

— Кому передать? Танг Байцзе или Джин Баоцзы?

–У них клички куда хуже. Танг Байцзе, например, его отец дал ему прозвище «Гудан», и теперь, когда они ругаются, его все называют *Гудан.

[Собачий яичник. И о ком они сейчас говорят, я понимаю не имею]

Шэнь Юань усмехнулся.

Заметив, что в комнате сейчас только двое, он отложил палочки и снова обратился к Вэй Цзаню.

Шэнь Юань взглянул на него.

Вэй Цзань сказал:

— Лянь неправильно поняла меня насчет одежды.

Шэнь Юань ответил:

— А, понял.

Вэй Цзань улыбнулся:

— Это я вчера выставил себя дураком. Просто ложись спать пораньше, и я не буду беспокоить тебя в будущем.

Шэнь Юань вновь бросил взгляд на него, потом наклонился и снова сказал «А».

Через некоторое время, нахмурив брови, он произнес:

— Вэй Цзань, вчера ночью...

Вэй Цзань почувствовал тревогу в груди, но, стараясь не выдать свои эмоции, спокойно спросил:

— Что?

Шэнь Юань ответил:

— Ничего.

Может, он действительно был ещё слишком сонный.

Глава 25

Весенние экзамены и без того были сложными, поскольку охватывали множество предметов. А для учеников из Чжаомина добавлялись еще стрельба из лука и основы военной стратегии. Из-за этого экзамены растянулись на три дня.

Как будто этого было мало, после экзаменов объявили день отдыха в честь фестиваля Шанси. И, конечно, никто не думал о том, смогут ли ученики нормально отдохнуть, учитывая их напряженное ожидание результатов.

Но ребята из Чжаомина никогда не отличались излишними переживаниями. Они решили, что сначала надо как следует повеселиться. Утром целая компания отправилась к воротам поместья Цзинъань, чтобы позвать Вэй Цзаня на прогулку в горы и горячие источники.

Никто даже не вошел внутрь — просто передали сообщение через слуг и остались ждать снаружи. Кто-то сидел на лошадях, кто-то весело болтал. Молодые люди выглядели ловкими, энергичными и привлекали внимание. Мимо проходившие девушки не упустили случая понаблюдать за ними через щели в воротах.

Тан Наньсин сказал:

— У нас всего один день отдыха. Надо поторопиться туда и обратно. Пусть второй брат поскорее собирается.

Тут кто-то вдруг вспомнил:

— А Шэнь Чжэчуня (Шэнь Юань) звать будем?

Ему ответили:

— Зал Вэньчан устроил какую-то пьянку у извилистого ручья, наверняка уже позвали его туда.

Тан Наньсин недовольно пробормотал:

— Шэнь Чжэчунь теперь наш, из Чжаомина. Им-то что за дело? Каждый день лезут сюда без повода.

Цзинь Ань бросил на него взгляд и усмехнулся:

— Ты ведь его задачки использовал и даже спасибо не сказал. А еще жаловаться вздумал.

— Эй, — Тан Наньсин почесал затылок. — Ты ведь уже всё сказал?

Цзинь Ань ответил:

— Ага, если я сказал, значит, ты тоже? У меня что, рот твой?

Тан Наньсин ничего не смог ответить, лишь спрыгнул с лошади, подошёл к слуге, передающему сообщения, и, словно воришка, смиренно попросил:

— Узнайте заодно, выйдет ли господин Шэнь.

Слуга послушно ушёл, но вернулся не с Шэнем, а с Вэй Цзанем, который в лёгком весеннем одеянии заявил:

— Шэнь Чжэчунь сказал, что сегодня никуда не пойдёт.

Все тут же засмеялись:

—Брат Вэй, сам сходил, сам получил отказ?

Так и было.

Вэй Цзань подозревал, что несколько дней назад, во время экзаменов, он слишком злоупотреблял гостеприимством Шэня — ел, пил и даже ночевал у него. Теперь, похоже, тот злился, и уже пару дней избегал его, бросая на него подозрительные взгляды, когда они встречались.

Сегодня же Шэнь вообще не пустил его в дом. Вместо него вышла малышка Лянь и, чуть не плача, сказала:

— Господин сказал, что сегодня гостей не принимает. Если я вас впущу, он меня упакует и отправит к вам в поместье.

Девочка стояла с опущенной головой, едва сдерживая слёзы.

Вэй Цзань лишь подумал: Что у меня в поместье — тигры или волки? Почему она так напугана?

Не оставалось ничего, кроме как сесть на коня и уехать.

Вскоре вся компания отправилась в путь.

В такие праздники молодёжь обычно выходила не только ради развлечений, но и чтобы пофлиртовать. Праздник Шанси особенно привлекал молодых людей: кто-то гулял на природе, запускал бумажных змеев, а кто-то, как эта группа, ехал за город, чтобы покататься верхом и расслабиться в горячих источниках.

В городе нельзя было скакать галопом, поэтому ехали медленно. По пути девушки, встречавшиеся на дороге, бросали в них ароматные мешочки и цветы.

Молодой господин Вэй, в тонкой весенней одежде, на белом коне с серебряным седлом, неизменно получал больше всех подарков. Однако он лениво ехал вперёд, делая вид, что ничего не замечает.

Девушки, видя, что он никак не реагирует, начали посылать взгляды другому – Тан Наньсину, который сиял от счастья.

Так уж вышло, что Тан Наньсин оказался в центре внимания.

Цзинь Ань тоже получил немало, даже взял одну из подаренных цветов и приколол её к волосам. Усмехаясь, он поддразнил друга:

— Теперь понятно, почему ты не хотел звать Шэня Чжэчуня.

— Если бы он был здесь, на тебя бы никто и не взглянул.

Все знали, что о весенней красоте господина Шэня ходят легенды.

Тан Наньсин, насупившись, ответил:

— Да это не я не позвал, он сам не захотел идти.

Потом, подумав, добавил:

— А может, это из-за того, что я в прошлый раз не помог ему, и теперь он затаил обиду?

Все рассмеялись:

— Может, у него и дела какие-то были.

Но Вэй Цзань слушал разговор как-то рассеянно.

На самом деле, он в последнее время метался между Гоцзы и своим домом, и было бы неправдой сказать, что ему не хотелось выбраться за город, поскакать верхом и немного расслабиться.

Но вот беда: по дороге он видел множество продавцов с тележками, торгующих воздушными змеями, пирожными и свежезаваренным чаем, и всё это, казалось, только подчёркивало, что чего-то ему не хватает.

Чем больше было шума и суеты, тем меньше у него было желания веселиться.

На городских воротах началась толкотня, и им пришлось спешиться, чтобы в очереди дождаться выхода.

Тут кто-то из учеников заметил пожилую женщину с корзиной, полной странных пирожков. Они были жёлто-зелёного цвета, выглядели некрасиво, но издавали приятный аромат. Ученик спросил, что это такое.

Старуха не говорила по-китайски, поэтому говорила с сильным местным акцентом и называла свое имя, а понять её получилось только с третьего раза. Оказалось, это традиционное лакомство, которое готовят в Сидзе из района Цзяннань.

Группа, выскочившая из дома налегке, без еды, тут же скупила всю корзину. Пирожки завернули в листы лотоса, на которых они лежали, и поделили между собой.

Поели, а потом начали искать воду — после пирожков всех стало мучить жажда.

Вэй Цзань тоже откусил кусочек.

Пирожок был ещё горячий, мягкий и слегка сладковатый, а сильнее всего ощущался аромат полыни — свежий и яркий.

Уже почти добравшись до городских ворот, Вэй Цзань вдруг передумал. Сунул ещё тёплый пирожок за пазуху и, даже не пытаясь объясниться, объявил:

— Я передумал. Хочу вернуться. С вами не поеду.

Тан Наньсин только успел выдать удивлённое:

— А?

Но Вэй Цзань не стал ничего объяснять — просто вскочил на лошадь, развернулся и ускакал прочь.

Осталась только мелькнувшая белая фигура.

Тем временем остальные продолжали жевать пирожки и делиться чаем.

Оглянувшись и не увидев Вэй Цзаня, кто-то спросил:

— А где наш Второй Брат?

Тан Наньсин почесал нос и ответил:

— Уехал обратно.

__ __

В этот раз, вернувшись в двор, Вэй Цзань проявил хитрость — решил не входить через главные ворота, а забрался через окно.

В последнее время он отточил мастерство подобного вторжения, поэтому ловко перелез через подоконник и оказался внутри комнаты Шэнь Юаня.

Как он и предполагал, этот болезненный юноша не пошёл ни на прогулку, ни на праздник.

Шэнь сидел под окном в белоснежном одеянии и, склонив голову, читал книгу по военному искусству.

Увидев Вэй Цзаня, он явно растерялся.

После долгой паузы, наконец спросил:

— А ты разве не поехал в горячие источники?

Вэй Цзань беззаботно ответил:

— Неинтересно принимать ванну в горячем источнике.

Шэнь Юань, сам того не замечая, чуть отвёл взгляд и пробормотал:

— У меня здесь тоже ничего интересного.

Вэй Цзань уловил в комнате слабый запах алкоголя и подумал, что, возможно, ошибается.

Шэнь Юань обычно не пил днём, да и вообще редко запирался в комнате, чтобы пить в одиночестве.

Но, опустив взгляд, он заметил на столе у Шэнь Юаня кувшин с вином. Прикоснувшись к нему, понял, что вино уже остыло.

Нахмурившись, он спросил:

— Шэнь Юань, ты что, совсем себя не ценишь? Холодное вино пить решил? В тебе здоровья слишком много?

Шэнь Юань словно замер на мгновение, потом прикоснулся к кувшину и тихо пробормотал:

— Значит, уже остыло.

Вэй Цзань почувствовал бессилие перед такой его неспешностью.

— А твои служанки где? Почему они не следят за тобой? — сказал он и уже собирался выйти, чтобы позвать Чжаошуан и Чжисюэ.

Но Шэнь Юань остановил его:

— Я попросил их выйти. Тебе не стоит вмешиваться.

Через некоторое время, опустив взгляд и медленно перелистывая книгу, он добавил:

— Это ведь вообще не касается маленького наследника.

Это нельзя было назвать колкостью, но что-то в Шэнь Юане явно было не так.

Вэй Цзань присел рядом и спросил:

— Что случилось? Не смог ответить на вопросы на экзамене? Или я тебя в последние дни чем-то обидел?

Услышав упоминание про «последние дни», Шэнь Юань только больше нахмурился и резко ответил:

— Причём тут последние дни?

Вэй Цзань почему-то почувствовал себя немного неловко, словно боялся, что Шэнь Юань уже догадался о том, как он тайком его поцеловал.

Но он не решался выяснить это, опасаясь, что тот, узнав правду, сбежит в горы, чтобы больше его не видеть.

Поэтому он лишь мягко сказал:

— Если что-то не так, ты можешь мне сказать.

— Только холодное вино вредно для здоровья. Я заберу его.

Он поднялся, взял кувшин с вином и собрался уйти.

Но вдруг почувствовал лёгкое прикосновение к концу своего рукава.

Обернувшись, он увидел, что Шэнь Юань всё так же сидит на месте, слегка опустив голову.

Тонкие пальцы, чуть сомневаясь, держали его за край одежды, а в его жесте сквозила какая-то грусть и неуверенность.

Шэнь Юань тихо произнёс:

— Сегодня… годовщина смерти моих родителей.

— Побудь со мной немного.

Глава 26

О родителях Шэнь Юаня Вэй Цзань знал частично из рассказов маркиза Цзиньаня, частично из обрывочных воспоминаний самого Шэнь Юаня в прошлой жизни.

После упадка рода Хоу в прошлой жизни Шэнь Юань совсем перестал упоминать родителей в разговорах. Казалось, между ними установилось негласное правило — не затрагивать болезненные темы.

Но, если собрать обрывки услышанного, можно представить себе часть тех давних событий.

Шэнь Юйцзинь был близким другом Вэя Таоюня Цзиньаня, но их военные таланты отличались разительно.

В семье Вэй воинственность словно была заложена в крови. Умение командовать, смелость и решительность — всё это передавалось от поколения к поколению.

А вот Шэнь Юйцзинь совсем не был создан для войны. Он происходил из семьи учёных из юга реки Янцзы (Цзяннани) , был мягким и добродушным по натуре, но упрямо мечтал стать военачальником.

В молодости его прозвали «глуповатым юным Шэнем», а когда он попал в армию, многие решили, что перед ними девушка переоделся в парня.

Он всем вежливо улыбался, говорил своим мягким уху акцентом Ву, объясняя, что не девушка, а действительно хочет стать не просто генералом, но великим генералом.

Люди, услышав это, хохотали и в шутку называли его «генерал Юй».

Но это прозвище было вовсе не похвалой. Все знали, что он учёный, добрый человек и красавец, но никак не подходил для войны.

Его отправили в гарнизон в Каннин, место, где редко случались военные действия.

В то время Вэй Таоюнь, находившийся в том же лагере, уже добился больших успехов на северных лугах, его тактические победы стали легендами.

А Шэнь Юйцзинь всё свои дни занимался тем, что собирал продовольствие, кормил лошадей и тренировал новобранцев.

Каннин был захолустным местом, которое постепенно убивало в нём его амбиции.

Весной и осенью он надрывал голос, объясняя что-то, летом промокал до нитки от пота, зимой мёрз до онемения рук и ног. Но его дни проходили в бесконечных мелких заботах, и ничего не менялось.

Все называли его глупцом и посмеивались, что, став чиновником, он мог бы избегать всей этой суеты. Даже местные жители не воспринимали его всерьёз.

Когда наступала пора собирать урожай, ему с улыбкой говорили:

— Господин Шэнь, дайте парочку солдат помочь рис убрать. Всё равно войн у нас тут не бывает.

Он всегда только улыбался в ответ и, как ни странно, действительно отправлял солдат на помощь в поле, за что получил шутливое ещё прекрасное прозвище «генерал по уборке урожая».

Сослуживцы, писавшие ему письма из других гарнизонов, нередко подшучивали:

— Ну что, наш генерал Юй, удалось развернуться на широкую ногу?

Шэнь Юйцзинь лишь горько усмехался, качал головой и, взявшись за перо, неизменно отвечал:

— Всё спокойно, а это самое главное.

В мире всегда были разные командиры. Одни, как Вэй Таоюнь, оставляли громкий след в истории, другие, как Шэнь Юйцзинь, исчезали в серой толпе, прожив жизнь незаметно.

Когда из северных степей доходили известия о победах, Шэнь Юйцзинь с увлечением читал отчёты о тактике Вэй Таоюня. Иногда он даже хлопал в ладоши и восклицал:

— Удивительно! Великолепно!

Но следом вздыхал, с грустью добавляя:

— Наверное, так и есть — талант к военному делу врождён. Такого, как у Вэй Таоюня, мне не достичь.

Однако он всё равно не мог остановиться и продолжал изучать военные труды.

Шэнь Юйцзинь сам понимал, что он посредственный генералом. Он сосредоточился на рутинной работе: чертил никому не нужные карты сражений, читал забытые пыльные книги. В его руках перо превращалось в тысячи воинов, и он отдавался этой бумажной стратегии всей душой, оставаясь «генералом на бумаге».

Но именно этот «глупец» смог удержать Каннин три месяца, когда враг вторгся в пределы страны.

Три долгих месяца. Без подкрепления, без продовольствия. В то время империя погрязла в хаосе, Каннин даже не был ключевой пограничной крепостью. Это была битва, которую никто не мог выиграть.

Даже позже, ставший легендой Вэй Таоюнь признавал, что не смог бы удержать город в таких условиях.

Но Шэнь Юйцзинь, этот мягкий и кроткий человек, сделал это. Он отдал всего себя, изнуряя разум и тело, не отдыхая ни днём, ни ночью.

Спустя годы, Вэй Таоюнь сам отправился в Каннин, чтобы почтить память своего друга.

Когда Вэй Таоюнь восстанавливал события битвы за Каннин, он был поражён: Шэнь Юйцзинь использовал все возможные и невозможные хитрости.

Стрелы он раздобыл в долг, продовольствие — украл. Он вставлял флаги повсюду, создавая иллюзию огромного войска, и с помощью барабанов создавал гул, будто за стенами скрывались миллионы солдат. Он даже поджигал масло, спуская огненные потоки с городских стен, которые казались пожарами, уходящими за горизонт.

В этой маленькой, тихой крепости Шэнь Юйцзинь оживил все те знания и стратегемы, которые он годами изучал в книгах. Они вспыхнули, словно фейерверк, в момент его величайшего триумфа.

В эти дни он, наконец, достиг высот великих генералов прошлого. Его подвиги прославили его имя, но так никто и не узнал, каким талантом он обладал. Лишь его дух остался навсегда запечатлённым в стенах этого города.

Каннин стал крепостью, которую невозможно было сломить.

За стенами города простирались бескрайние поля, где тяжёлые колосья риса тихо склоняли свои головы к земле.

После смерти супругов Шэнь остались лишь горы военных трактатов и маленький сын, который ждал их возвращения в своём доме на юге.

Тогда Шэнь Юань ещё ничего не понимал. Он только знал, что без родителей больше не с кем играть в военные шахматы.

Его отец всегда проигрывал ему, но никогда не злился. Напротив, он улыбался и говорил:

— Мой сын решителен и умён, он ни в чём не уступает юношам из рода Вэй.

— Пусть я сам простофиля, но мой сын станет великим генералом. Он очень хороший, очень хороший!

Госпожа Шэнь, хоть и была мягкой по натуре, имела задорный и смелый дух. Однажды она свернула книгу, легонько ударила мужа по голове и сказала:

— Какой ты, однако, смешной! Так кто себя хвалит?

И добавила, глядя на сына:

— Юань ещё ребёнок. Ты так его перехваливаешь — вдруг он зазнается.

Шэнь Юйцзинь только улыбнулся и ответил:

— Мой сын настолько талантлив, что я могу позволить себе немного гордости!

— Даже Таоюнь в последний раз говорил, что он быстро учится стрелять из лука и скакать верхом, а в изучении тактики уже проявляет задатки истинного генерала.

— Ты не видела лицо Таоюня, — с улыбкой сказал Шэнь Юйцзинь. — Словно лимон съел, но гордость всё равно проглотить не мог.

Госпожа Шэнь возмущённо взглянула на него:

— Ты опять что-то задумал. А если Юань вырастет и не захочет быть генералом?

Шэнь Юйцзинь рассмеялся:

— Обязательно захочет.

Шэнь Юань с серьёзным видом кивнул:

— Захочу.

Как он мог не хотеть? Родители так гордились им, растили с любовью и надеждой.

В детстве всё было просто. Учёба, тренировки с мечом — всё только ради того, чтобы увидеть их улыбки.

Позже, когда родители отправились на службу в Каннин, он сам провожал их в путь.

Ему тоже хотелось поехать, но он был слишком мал, а дед настоял на том, чтобы оставить его дома.

Шэнь Юань долго просил разрешения, но всё было бесполезно.

В тот день он был мрачен и угрюм.

Госпожа Шэнь утешала его:

— Ты останешься здесь, чтобы мы могли быть спокойны и побеждать в битвах.

Он сделал вид, что всё понял, и послушно кивнул.

Госпожа Шэнь смотрела на сына с болью в сердце. Её ребёнок был ещё таким маленьким, а уже приходилось расставаться.

Она склонилась, поцеловала его в макушку и сказала:

— Когда ты вырастешь, мы больше никогда не будем разлучаться.

Шэнь Юань снова кивнул.

Он смотрел, как родители уходят, и не проронил ни слезинки.

Тогда Чжаошуан, такая же ещё юная, шла рядом с мечом в руках и плакала.

— Господин, давайте сбежим и поедем за ними.

Он лишь покачал головой, сдерживая ком в горле, и медленно пошёл прочь от родителей.

Шаг за шагом он цитировал:

— Генерал — защитник народа, опора страны, хранитель её судьбы.

Он прошёл через белокаменные мосты родного края, вдоль зелёных каналов, мимо чёрных лодок с навесами.

На верхних этажах харчевен звучали песни:

— Милый мой, любимая моя...

Оглянувшись, он не увидел больше даже силуэтов родителей.

Тогда он тихонько всхлипнул и, по-детски мягко, на родном диалекте позвал:

— Папа… мама…

Позже весть о гибели супругов Шэнь за родину достигла их дома.

Шэнь Юань пережил самое трудное время в своей жизни. После этого его забрали из родного края в столицу.

Долгое время Шэнь Юань казалось, что его родители могут когда-нибудь вернуться.

Он больше не мог заниматься фехтованием, не мог ездить верхом, и тогда он сосредоточился на чтении. Но часто болел так тяжело, что границы между вчера и завтра, жизнью и смертью становились размытыми.

Когда болезнь становилась особенно сильной, стоило ему протянуть руку — и казалось, он мог дотянуться до одежды своих родителей.

Иногда кто-то возвращался издалека, клал руку ему на лоб. Один голос мягко звал: "Юань", а другой негромко упрекал: "Не буди его".

Но стоило открыть глаза, и выяснялось, что никто не приходил.

Так было, пока Вэй Цзань не прославился своими подвигами. Шэнь Юань увидел, как его награждали.

Тогда Вэй Цзаню было на два года меньше, чем ему самому. Он стоял в сияющих доспехах, с гордой и смелой улыбкой, ослепительно красивый.

Маркиз Цзиньань называл его "сумасбродом" и "наглецом", но его радостной гордости нельзя было скрыть.

Госпожа Хоу улыбалась, держа платок, её мягкость напомнила Шэнь Юаню мать.

Он стоял снаружи, у стены, словно вдруг пробудившись от долгого сна.

В тот момент он осознал: родители не вернутся. Никогда.

__ __

Шэнь Юань уже давно не говорил о своих родителях.

Никто не знал точно, в какой день они ушли.

В то время они были опорой Каннин.

Их планы были полны хитрости: правда смешивалась с ложью, а для сохранения города они заранее готовили тех, кто должен был выдавать себя за них.

И потому в тот день, когда они погибли, никто ничего не узнал. Не было похорон.

"Это сегодня," — тихо произнёс Шэнь Юань. — "Мне приснился сон о них."

Тогда тоже был праздник Шанси. Все выходили на природу, принимали омовения в цветочной воде. Шэнь Юань тоже с радостью готовился, но внезапно проснулся в слезах и не мог остановиться, сам не понимая почему.

Однако такие дни поминания не принято упоминать.

Прошло много лет. Теперь он жил в доме Хоу, ел за их столом, носил одежду, которую госпожа Хоу заказывала специально для него, сама подбирая узоры. Как он мог заставить этих людей делить с ним его боль?

Только Вэй Цзань остался. Он сидел рядом и слушал обрывки рассказа.

Шэнь Юань говорил, потом замолкал, а затем вдруг добавлял какое-то незначительное замечание.

Он вспомнил, как отец перед уходом просил его усердно тренироваться с мечом. Теперь же даже Чжаошуан владела мечом лучше, чем он.

Вэй Цзань молча сидел рядом и слушал долгое время.

Когда Шэнь Юань устал, он сел на пол, обхватил колени и замер.

— Я скажу, чтобы подогрели вино, — предложил Вэй Цзань.

Шэнь Юань кивнул:

— Хорошо.

Вэй Цзань ушёл с кувшином, дал несколько указаний и вскоре вернулся.

Он сел рядом с Шэнь Юанем, их плечи коснулись.

Шэнь Юань вдруг вспомнил, как в повозке Вэй Цзань однажды бесцеремонно устроил свою голову у него на плече.

Теперь же, уставший и чуть пьяный, он не заметил, как сам склонился на плечо Вэй Цзаня.

Тот словно замер от неожиданности. Весёлое выражение исчезло с его лица, и он нерешительно положил руку Шэнь Юаню на плечо. Его взгляд стал мягким.

Всё вокруг стало тихим.

Он даже услышал за окном щебетание птиц.

Шэнь Юань закрыл глаза и тихо произнёс:

— Вэй Цзань.

— Мм? — откликнулся тот.

Шэнь Юань спросил:

— Праздник Шанси в столице весёлый?

Когда-то в юности он там бывал, но с тех пор прошло много лет.

Голос Вэй Цзаня стал тише:

— Очень.

— Но необязательно именно в этот день куда-то идти, везде толпы людей.

— За городом есть горячие источники. Как-нибудь арендуем всё место и съездим туда, специально для тебя.

Шэнь Юань ответил:

— Хорошо.

Но Вэй Цзань вдруг слегка кашлянул, помедлил и добавил:

— Ты не торопись так сразу соглашаться.

Шэнь Юань не понял, что он имел в виду, и в лёгком опьянении непонимающе посмотрел на него.

У Вэй Цзаня заметно дёрнулся кадык.

Вдруг раздался стук в дверь: кто-то дважды постучал.

Чжаошуан снаружи сказала:

— Вино подогрето.

Уши Вэй Цзаня слегка покраснели, и выражение его лица будто изменилось, отличаясь от привычного. Он словно внезапно что-то вспомнил и протянул

Шэнь Юаню пирожные, которые держал у себя.

— Это купили снаружи, говорят, что из ваших мест. Съешь немного, чтобы протрезветь.

Шэнь Юань взял пирожное и слегка надкусил.

Знакомый аромат травы полыни смешался с мягкой сладостью клейкого риса.

Действительно, это помогло немного избавиться от опьянения.

Он опустил голову и начал рвать обёрточный лист лотоса на мелкие кусочки.

В его взгляде скользнула тень досады.

Он с раздражением подумал: вот что бывает, когда выпьешь лишнего.

Как он мог рассказать этому человеку так много всего?

__ __

Автор добавляет:

«Генерал — страж народа, опора безопасности государства.»

— «Искусство войны» Сунь Цзы, глава «О ведении войны»

Глава 27

После праздника на третий день третьего месяца пришел день объявления результатов экзаменов.

Все расспрашивали Вэй Цзаня, где он был и чем занимался, но тот только усмехнулся и отмахнулся:

–Не ваше дело. Чего вы так много спрашиваете?

Тогда ребята начали подтрунивать его:

–Ну, теперь наш будущий генерал стал важной персоной, на нас и смотреть не хочет!

Это была привычная шутка среди учеников Академии Чжаомин, ведь император Цзяю сказал, что однажды Вэй Цзань станет важной персоной.

В шутку одни звали его «маленьким господином», а другие, поддразнивая, называли «генералом».

Вэй Цзань велел всем убираться, но это только добавило веселья.

Они начали вспоминать, как в праздник ездили верхом, вспотели, а затем с наслаждением принимали ванны в горячих источниках в горах. Кто-то воскликнул, что было бы хорошо отдыхать так каждый день.

В разгар разговора кто-то принес список с результатами экзаменов, и все ринулись смотреть, толкаясь плечами.

Толпа сразу оживилась.

На этот раз Шэнь Юань сдал экзамены блестяще. Почти во всех дисциплинах он занял первые места, кроме верховой стрельбы и стрельбы из лука.

А вот результаты Вэя Цзаня оказались неровными и непредсказуемыми: в верховой стрельбе он был лучшим, в политических рассуждениях показал уровень, сравнимый с Шэнем, но в дисциплинах, где требовалось запоминание текстов, его оценки провалились.

Толпа тут же разошлась, чтобы каждый изучал свои результаты. Кто-то радовался, кто-то огорчался, кто-то шептался в сторонке.

Вэй Цзань тем временем подошёл к краю толпы и громко окликнул:

–Шэнь Юань!

–На этот раз ты снова первый.

Все вдруг вспомнили, что бедный Шэнь Юань, окруженный людьми, даже не успел взглянуть на результаты.

Шэнь только поднял глаза, слегка посмотрел на Вэя Цзаня и, спустя некоторое время, спокойно ответил:

–Спасибо.

Вэй Цзань громко рассмеялся и сказал:

–Мой отец сегодня возвращается пораньше. Он велел нам прийти пораньше на обед.

Шэнь Юань ответил:

— Понял.

Вэй Цзань добавил:

— Он явно собирается меня отчитывать.

Шэнь, к удивлению всех, не произнес ни одной язвительной фразы. Казалось, его привычная колкость и острота словно куда-то исчезли. Он выглядел раздраженным, но не мог позволить себе выразить это открыто, а попытка сблизиться казалась ему еще более неловкой. В итоге он с трудом выдавил сухую фразу:

— Как ты сдал?

Вэй Цзань, усмехнувшись, ответил:

— Подойди и сам посмотри.

Шэнь отмахнулся:

— Не нужно.

Снова опустив голову, он продолжил читать.

Это зрелище привлекло внимание учеников Академии Чжаомин, которые с удивлением наблюдали за их взаимодействием.

Вэй Цзань, опершись на подоконник, продолжал разглядывать Шэня, в котором явственно чувствовалась напряженность и неловкость. Чем дольше он смотрел, тем мягче становился его взгляд.

__ __

Вечером в резиденции Хоу редко встречающаяся возможность — за одним столом собралась вся семья.

Род Хоу был скромного происхождения, с небольшой численностью, и близкие редко общались с другими знатными домами. В доме не придерживались строгих правил, поэтому совместные семейные трапезы не считались чем-то запретным.

Однако обычно Вэй Цзань раздражал отца, а отец, в свою очередь, портил аппетит сыну. Стоило им оказаться в одном помещении, как после пары-тройки фраз глава семьи со злостью откладывал палочки и, с раздражением глядя на Вэя, ругался:

— Неблагодарный сын!

Но на этот раз Вэй Цзань был даже немного благодарен за отцовский нагоняй.

С тех пор как в день праздника Шэнь, перебрав вина, позволил себе показать слабость, он стал еще больше избегать Вэя, словно боялся, что тот заговорит о случившемся.

Возможно, Шэнь решил больше не завидовать ему. По крайней мере, не показывать этого открыто.

Теперь, когда все собрались за столом, Шэнь Юань сидел, опустив голову, и упорно избегал смотреть на Вэя Цзаня.

Только когда отец начинал отчитывать Вэя, Шэнь поднимал взгляд, чтобы мельком посмотреть на него.

Отец ругал его за то, что в школе он не занимается как следует, а Вэй демонстративно вытирал слезы, которых не было.

Когда отец говорил, что он бесполезен, Вэй с жалобным видом соглашался, признавая свою «тупость».

Он даже начал декламировать:

— Отец мой и мать! Преграды на пути бесконечны, ах, как горька моя печаль!

Эти слова так выбили отца из колеи, что он только и смог сказать:

— Вэй Цзинхан, обращайся со мной по-человечески.

И добавил:

— Еще раз устроишь такое — я тебя выпорю.

Вэй, с трудом сдерживая смех, сказал:

— Разве я не проявляю сыновью почтительность?

Отец огрызнулся:

— Почтительность? Да ты, похоже, готовишься носить траур по мне.

Тут вмешалась хозяйка дома. Её строгий взгляд заставил мужа замолчать и уныло опустить голову.

Поняв, что с сыном ему не справиться, он решил найти утешение в успехах Шэня. Узнав, что тот занял первое место на экзаменах, он был так доволен, что выпил несколько бокалов подряд, повторяя слово "хорошо".

— Такой умный, красивый, талантливый, со всех сторон идеальный!

Он даже решил задать Шэню несколько вопросов по военному делу и был поражен точностью и умом его ответов.

Чем больше он смотрел на Шэня, тем сильнее тот ему нравился:

— Этот дурак Шэнь, видимо, на кладбище предков такое хорошее курение устроил, что вот какого сына получил.

Тут он вздохнул и добавил:

— Жаль только...

Но его прервала госпожа Хоу, громко кашлянув. Она боялась, что разговор коснется грустных событий в жизни Шэня.

Шэнь будто и не заметил этого, спокойно сказал:

— Молодой господин Вэй— настоящий герой, весь в своего отца.

Отец бросил на него холодный взгляд, хмыкнул с явным сарказмом и процедил:

— Он?

Вэй, опершись подбородком на ладонь, лениво протянул:

— Ну да, есть что-то похожее.

Отец взорвался:

— Ты похож? Да ни капли! Когда я был в твоем возрасте...

— Уже имел боевые заслуги и командовал отрядом, — закончил за него Вэй с беззаботной улыбкой.

Эти слова Вэй Цзань слышал за две жизни столько раз, что уши завяли. Поэтому он решил напомнить отцу о прошлом:

— А в итоге твоя служба даже года не продлилась. На следующий же год тебя разжаловали и отправили в Цзяннань. Если бы не помощь семьи Шэнь, я бы, наверное, уже стал молодым главой клана нищих.

— Почему ты об этом молчишь?

Вэй Цзинъань сразу же опешил, лицо его покраснело от досады:

— Кто рассказал этому маленькому негодяю?

А хозяйка дома не удержалась и рассмеялась.

Вэй Цзань невольно взглянул на Шэнь Юаня, чтобы проверить, смеется ли он. Увидев, что тот тоже улыбнулся, Вэй почувствовал некоторое удовлетворение.

Еще немного поговорили на отвлеченные темы, как вдруг Вэй Цзинъань спросил:

— Как у тебя идут дела с расследованием дела о броне?

Вэй Цзань замер на мгновение, а затем ответил:

— Стража Золотой Птицы ведет расследование. Пока всё нормально.

После всех отцовских упреков за этот вечер Вэй был уверен, что его снова начнут отчитывать, и уже готовился дать отпор.

Но отец только кивнул:

— Если не хватает людей, скажи, я выделю тебе помощь.

Это ошеломило Вэя.

А отец продолжил, дав несколько наставлений:

— Не думай, что после того, как ты побывал на войне, ты всё знаешь. В столице всё иначе, чем на границе.

— Из своих людей выбери кого-нибудь толкового, пусть учится руководить. В будущем пригодится.

— Если будет совсем сложно, возвращайся домой.

Эти слова вдруг задели что-то в душе Вэя.

Как будто человек, долго скитавшийся в темноте, внезапно увидел вдали свет.

Не дотронешься, но от этого тепла внутри становится жарко.

Сказав всё это, отец, видя, что Вэй Цзань не отвечает, сам смутился.

Он положил палочки, пробормотал:

— Вспомнил кое-что...

И ушел.

Хозяйка дома госпожа Хоу посмотрела ему вслед, и в её взгляде было понимание, но также и беспокойство. Она мягко сказала сыну:

— Твой отец... он не умеет выражать свои чувства. Он заметил, что в последнее время ты странно себя ведёшь. Ещё услышал от твоей тетки, что тебе не хватает людей. Он переживает за тебя.

— Вот и вернулся сегодня из-за этого.

Вэй Цзань ответил:

— Я понимаю.

Через паузу добавил:

— Мама... вы скажите ему...

Но передумал:

— Ладно, неважно.

Поблагодарить отца он так и не смог.

Слишком уж это сентиментально.

Госпожа Хоу лишь улыбнулась.

Вэй, понурившись, съел пару кусочков. Подняв голову, он увидел, что напротив Шэнь Юань сидел в растерянности.

Маленький больной мальчишка держал пальцами край рукава и смотрел вслед Цзинъаню с задумчивым видом.

Прошло еще немного времени, и Шэнь наконец поднял голову.

На его лице всё та же мягкая, приветливая улыбка. Он рассказал какой-то смешной случай из школы.

Госпожа Хоу, кажется, отвлеклась от своих переживаний, её взгляд стал теплее, а затем она даже засмеялась.

Заметив, что блюда перед Шэнем остыли, она велела их отнести и подогреть.

Но Шэнь, всё с той же улыбкой, сказал:

— Уже наелся. А у тётушки есть сладости?

Разумеется, сладости у неё нашлись.

Ночь была туманной, а смех вокруг звучал одновременно оживленно и холодно.

Вэй Цзань то и дело поглядывал на свою мать, то на Шэнь Юаня.

Родители оставались такими же, как всегда.

А вот у юношей в голове крутились свои мысли.

__ __

После ужина, когда всё разошлось, на улице уже наступила ночь. Было прохладнее, чем при их приходе.

Шэнь Юань уходил в спешке и даже забыл взять верхнюю накидку. Служанка подняла её и побежала за ним.

Вэй Цзань увидел это, забрал накидку у служанки и махнул рукой, показывая, чтобы все остальные отошли. Он решил сам проводить Шэня и пошел следом за ним.

Луна светила ярко, ветер был прохладным.

Шэнь Юань торопливо шагал, пока не выдохся. Тогда он замедлился, тяжело дыша.

Щеки его всё ещё были слегка раскрасневшимися от алкоголя. Сделав пару глубоких вдохов, он снова двинулся вперед, но уже медленно.

Вэй Цзань позвал его:

— Чжэчунь.

Шэнь Юань не ответил.

Вэй Цзань снова позвал:

— Шэнь Чжэчунь.

Шэнь Юань тихо пробормотал, чтобы тот возвращался.

Но Вэй Цзань, конечно же, не ушёл.

Шэнь Юань больше не обращал на него внимания. Смотрел себе под ноги и, словно муха без головы, бесцельно шёл вперед, время от времени пнув мелкий камешек.

Камешки отлетали куда попало: некоторые улетали в кусты, а некоторые попадали ему же в обувь.

Шэнь Юань, похоже, ничего не замечал.

Вскоре он неожиданно сильно ударил ногой по каркасу виноградной лозы.

Он явно вложил в этот удар много силы. Каркас качнулся, с него осыпались несколько листьев, и сам Шэнь Юань резко вдохнул от боли.

Ничего не сказав, он тут же присел на корточки, плотно сжав губы и прижав руку к своей обуви.

Яркий лунный свет освещал всё вокруг. Под густой зеленью виноградной лозы тень этого слабого юноши выглядела маленькой, тёмной и угловатой.

Вэй Цзань стоял рядом довольно долго, потом наклонился и мягко накинул на Шэнь Юаня теплую накидку.

Шэнь Юань обхватил руками колени и не двигался.

Вэй Цзань спросил:

— Больно?

Шэнь Юань хрипло ответил:

— Нет.

— Тогда можешь идти?

— Могу.

Затем Шэнь Юань резко встал, одной рукой придерживая накидку, и, прихрамывая, пошел вперёд.

Упрямство Шэнь Юаня всегда вызывало у Вэй Цзаня одновременно улыбку и странное чувство тяжести в груди.

Он долго не раздумывал. Игнорируя попытки Шэнь Юаня сопротивляться, Вэй Цзань поднял его на руки.

Под виноградной лозой висели качели — их привязывали девушки, чтобы кататься. Вэй Цзань аккуратно усадил Шэнь Юаня на эти качели.

Сам присел на корточки, откинув землю своей одежды, и настойчиво стянул ботинок Шэнь Юаня.

Внутри ботинка оказались те самые мелкие камешки, которые он пинал по дороге. Несколько из них высыпались на землю, громко стуча.

Вэй снял с ноги Шэнь Юаня чулок и, осмотрев её при свете луны, заметил покраснение и отек.

— Ты что, решил вместо камней пинать меня? — сказал он с лёгкой усмешкой.

И добавил:

— У меня нет с собой лекарства. Я позже принесу немного.

Шэнь Юань, нахмурившись, ответил:

— Не нужно, у меня есть Чжисюэ.

Вэй Цзань посмотрел на него и спросил:

— Почему ты меня избегаешь?

Шэнь Юань промолчал.

— Ты ведь хорошо сдал экзамен. Почему же ты не радуешься?

На самом деле оба знали, что Шэнь Юань заботился не о том, кто лучше выступил в академии, кто ответил больше вопросов или кто получил больше похвалы.

Шэнь Юань хотел того, чего никогда не сможет получить, поэтому и довольствовался тем, что осталось.

Подул ветер, и листья на виноградной лозе зашуршали.

Может, прошла всего минута.

А может, вечность.

Шэнь Юань поднял ногу и слегка пнул его по плечу.

Вэй Цзань поднял голову и увидел, как Шэнь Юань сидит на качелях, глядя на него сверху вниз.

Его глаза, красные от сдержанных слёз и наполненные злостью, были устремлены прямо на Вэй Цзаня.

Ветер качнул качели, и верёвки издали резкий, пронзительный скрип.

Шэнь Юань будто очнулся от этого звука, отвернулся и, нервно сжавшись, ухватился за верёвки качелей.

Через некоторое время он сказал:

— Ты можешь идти. Я подожду здесь Чжаошуан и остальных.

Вэй Цазнь ничего не ответил.

Шэнь Юань приоткрыл губы, словно собирался что-то ещё сказать, но не произнёс ни слова.

Только его пальцы сжали верёвки ещё крепче.

Вскоре Вэй Цзань выпрямился. Его рука потянулась к верёвке и накрыла ладонь Шэнь Юаня.

Качели снова издали протяжный скрип.

Грудь Вэй Цзаня медленно поднималась и опускалась.

Казалось, что в каждом его вдохе и выдохе прячется что-то болезненное, что-то щемящее и вызывающее зуд в самой глубине.

И он поцеловал его.

Глава 28

Это был невероятно лёгкий поцелуй.

Настолько лёгкий, что Шэнь Юань даже не успел осознать, что произошло. Только качели продолжали скрипеть под ним, а тот, кто был так близко, тихо позвал его: "Чжэчунь".

Зависть, обида, внезапный гнев, ненависть к самому себе и громкие удары сердца...

Всё это смешалось с горячим выдохом, который словно обжёг его шею и дошёл до самой души.

В тот момент он сам не понимал, испугался он или разозлился. Его руки машинально сжались в кулаки, но вскоре снова разжались, хотя он и не знал, почему.

Всё перевернулось с ног на голову.

Кончики ушей Вэй Цзаня, казалось, порозовели. Он молча наклонился, чтобы надеть на Шэнь Юаня ботинки. Когда тот не стал возмущаться, Вэй Цзань тихо спросил:

— Хочешь, я отнесу тебя обратно?

Шэнь Юань ничего не ответил, и Вэй решил, что тот согласен.

Он забрался на его незнакомую спину, и они пошли по извилистой тропинке. Лунный свет струился вокруг, а сердце стучало так громко, что казалось, вот-вот прорвётся наружу.

"Тук-тук, тук-тук" — этот звук был как барабанный бой на поле сражения. Но понять, это сигнал к атаке или приказ к отступлению, он не мог.

Прислушавшись внимательнее, Шэнь Юань вдруг понял, что это, возможно, бьётся сердце Вэй Цзаня.

Но чем больше он вслушивался, тем труднее было определить, чьё это сердце.

Вэй Цзань, улыбаясь, пошутил:

— Чжэчунь, ты не плюнешь мне на спину?

Шэнь Юань раздражённо ответил:

— За кого ты меня принимаешь?

— За ребёнка, наверное?

Вэй Цзань засмеялся:

— Тогда так: если ты зол, можешь укусить меня за плечо.

Шэнь Юань снова ничего не сказал.

Спустя мгновение он медленно опустил голову и уткнулся лицом в шею Вэй Цзаня.

И этот барабанный бой в груди стал ещё громче.

Вэй Цзань донёс его только до ворот соснового ветра. На этот раз он не стал заходить внутрь, а передал Шэнь Юаня в руки Чжаошуан, чтобы она помогла ему.

Но сам почему-то не уходил.

Он стоял у двери, улыбаясь и глядя на него.

Шэнь Юань сказал:

— Ты всё ещё не уходишь? Неужели ждёшь, что я приглашу тебя остаться ночевать?

Вэй Цзань ответил:

— Я, в общем-то, не против...

Посмотрел на его лицо и, усмехнувшись, сказал:

— Ладно, я ухожу.

Но вдруг Шэнь Юань окликнул его снова и, словно нехотя, сказал Чжао Шуан:

— Он забыл фонарь. Дай ему один.

Хотя на самом деле Вэй Цзань не ушёл далеко.

Когда Шэнь Юань зашёл в дом, он подошёл к окну и увидел, как вдалеке, под колонной галереи, стоит человек с фонарём. Его силуэт в ночи казался маленьким и далёким.

И почему-то Шэнь Юань вспомнил спину Вэй Цзаня.

Спина у того, кто годами занимался боевыми искусствами, была очень тёплой. А сейчас, когда этого тепла не стало, ему вдруг показалось немного холодно.

Он невольно поёжился, и его увели от окна.

Во дворе соснового ветра всё светилось, а с момента его возвращения в доме разгорелась оживлённая суета.

Одни несли горячую воду, другие наливали чай. Чжаошуан помогла ему распустить волосы и уложила на кровать. Чжисюэ аккуратно закатала ему штанину, сняла обувь и носки, чтобы осмотреть его распухший палец.

Заметив покраснение и опухоль, Чжисюэ недовольно пробурчала:

— Опять поранились.

— Стоит вам только побыть с молодым господином Вэем, так обязательно ударитесь или ушибётесь.

Шэнь Юань сказал:

— Я сам ударился.

Чжисюэ, ещё больше расстроившись, упрекнула:

— Господин совсем о себе не заботится.

Она засучила рукава и принялась наносить мазь.

Когда она коснулась его лодыжки, Шэнь Юань инстинктивно дёрнул ногу.

Они встретились взглядами, и он увидел её недоумённое выражение.

Осознав своё непроизвольное движение, он невольно крепче сжал в руках одеяло.

После того как Чжисюэ закончила с мазью, она по привычке проверила у него пульс, слегка ахнула и сказала:

— Недаром у вас лицо красное, вы немного простудились. Я попрошу сварить вам имбирный отвар.

Для других прохладный ветер не проблема, но слабое здоровье Шэнь Юаня не позволяло ему переносить холод.

Каждый раз, простудившись или подвергшись воздействию холода, он страдал, будто весь мир переворачивался.

Но сейчас Шэнь Юань мягко сказал:

— Подождите, у меня есть дело, о котором нужно поговорить.

После его слов Чжаошуан сразу поняла намёк, заперла дверь и убедилась, что никто не подслушивает. Затем кивнула ему, давая знак, что всё в порядке.

Шэнь Юань спросил:

— Чжисюэ, ты приготовила то лекарство, о котором я просил в прошлый раз?

Чжисюэ и Чжаошуан переглянулись, в их глазах мелькнуло удивление.

Распущенные волосы Шэнь Юаня чёрными волнами спадали на его лицо, подчеркивая его потрясающую красоту. Щёки всё ещё сохраняли лёгкий румянец, но взгляд был холодным и ярким, словно пламя в ночи.

Чжисюэ нервно отвела глаза и тихо пробормотала:

— Да, всё готово… но, господин, мы действительно собираемся что-то сделать с молодым господином Вэем?

— Вы ведь говорили, что стоит понаблюдать ещё немного.

Шэнь Юань покачал головой, не сводя взгляда с бумажного окна. Его пальцы неторопливо скользили по вышивке на парчовом одеяле.

Он медленно ответил:

— Ждать больше нельзя.

— Слишком много странностей.

Он давно наблюдал за ним. На Вэй Цзане было слишком много загадок, которые невозможно разгадать, и сам он, казалось, не слишком старался их скрыть.

Если бы дело было только в этом, то ещё можно было бы закрыть глаза. Но за последнее время Вэй Цзань всё больше проявляет связь с делом о заговоре с доспехами и с принцем Ана.

Такого рода дела требуют осторожности — малейшая ошибка, и весь дом семьи окажется втянутым.

— Сегодня за обеденным столом Вэй Цзинъань обещал выделить ему людей. После этого что-либо предпринять будет куда сложнее, — тихо сказал Шэнь Юань. — У Вэй Цзинъаня много людей, специально обученных для работы в тени. Для них отравление или убийство — детская забава. Если они окажутся рядом с ним, наши действия легко могут быть раскрыты.

Ему не хотелось, чтобы заботливые маркиз Цзинъань и госпожа Хоу узнали, насколько он искусен в интригах.

— И ещё…

На этом его речь прервалась.

Чжисюэ спросила:

— Ещё что?

Уши Шэнь Юаня слегка покраснели, но он не продолжил. Только тихо пробормотал:

— Завтра он отправится на задание, вернётся вечером. Это должно быть удобным моментом.

— Чжаошуан, тебе придётся постараться и проследить за ним. Стражи Золотого птицы крайне наблюдательны, просто держись на расстоянии, не приближаясь слишком близко.

Чжаошуан кивнула, взяла меч и скрылась во тьме.

Чжисюэ, обработав его рану, тоже собралась уходить, но спросила:

— Молодой мастер будет продолжать учиться сегодня вечером?

— Не буду, — ответил он.

— Тогда я принесу вам имбирный отвар. Не забудьте выпить, господин.

— Хорошо, — согласился он.

Сказав это, он полностью забрался на кровать, свернувшись в плотный комок.

Щёки всё ещё горели, от ушей до позвоночника кожа была такой горячей, что казалось, будто она краснеет, как варёная креветка.

Он не понимал, от чего так. То ли это из-за простуды, то ли он просто обезумел.

В голове снова и снова всплывал тот лёгкий поцелуй под луной.

Скрипящие качели, казалось, подвесили его высоко и повисли в воздухе.

Ветер обдувал, сердце стучало громко и беспокойно, холодный пот пробегал по спине, а тело пылало жаром, доходя до лица.

И всё это из-за Вэй Цзаня.

Именно из-за него, загадочного и непонятного.

Ждать больше нельзя.

__ __

На следующий день Вэй Цзань отправился на задание с людьми Золотого птицы, хоть и был немного не в духе.

Не то чтобы его не интересовало дело, просто в душе он всё ещё был взволнован. Всё думал, как там тот "больной юноша".

Злился ли он?

По логике вещей, наверняка был зол. Вэй Цзань просто не сдержался и неожиданно его поцеловал.

Но Шэнь Юань не показал, что рассержен.

Вчера вечером Вэй Цзань долго стоял на крыльце, пока не увидел, что в комнате Шэнь Юаня погас свет. Только тогда он ушёл.

Если бы ему раньше сказали, что он будет стоять и смотреть на окно Шэнь Юаня, он бы никогда не поверил.

Кто знал, что судьба обернётся вот так?

"Как и вчерашние звёзды, но ночи уже не те. Ради кого стоять на ветру и под росой до полуночи?"

Но задание с Золотым птиц нельзя было пропустить. Они, наконец, вышли на след — книги, которые распространял род Шэня, привели к человеку.

Эти книги оказалось не так уж сложно найти, потому что многие из них когда-то принадлежали друзьям Шэнь Юцзиня, большинству из которых судьба не улыбнулась.

Кто-то погиб в бою, кто-то пропал без вести, а кто-то всю жизнь провёл на пограничной заставе, не бывая в столице и не видя её блеска.

Осталось всего три-четыре экземпляра, которые переходили из рук в руки. Сопоставив их с другими уликами, удалось выйти на единственного человека.

Ли Вэньин.

От одного только слова этого имени его брови подпрыгнули.

Не раздумывая, он решил отправиться вместе с Золотыми птицами, чтобы задержать подозреваемого.

Когда охранник Лян увидел его, то спросил:

— Сегодня господин Шэнь не придёт?

Вэй Цзань приподнял бровь:

— А что?

Охранник Лян сказал:

— Этот подозреваемый вряд ли захочет признаться. Господин Шэнь прекрасно разбирается в тактике. Если устроить очную ставку, возможно, удастся вытянуть из него что-нибудь.

Вэй Цзань тихо усмехнулся:

— Это дело слишком кровавое, ему такое нельзя.

Охранник Лян согласился, что правда, то правда.

Они собирались задержать Ли Вэньина после тщательного расследования. Помимо улик, связанных с военными записями Шэнь Юаня, было установлено, что Ли Вэньин сам посещал старый дом, где хранились доспехи.

Но Лян добавил:

— Несколько дней назад, после инцидента с доспехами, из дома Ли вынесли несколько трупов. Это были его многолетние слуги.

— Если мы хотим узнать что-то важное, придётся забрать его с собой и шаг за шагом заставить говорить.

Вэй Цзань слегка улыбнулся. В этот момент охрана Золотой птицы выбила ворота дома Ли и, построившись цепочкой, вошла внутрь.

Однако он не стал доставать оружие, а лишь взял небольшой нож для самозащиты. Он спокойно обошёл кабинет и спальню Ли.

Через некоторое время, выходя наружу, он увидел мужчину, который, шатаясь, пытался убежать, преследуемый охраной.

Вэй Цзань слегка махнул рукой.

Нож, который он крутил в пальцах, мгновенно полетел вперёд.

С глухим звуком нож пронзил того человека и пригвоздил к стене.

Раздался пронзительный крик, эхом разнёсшийся в ночи.

Лян издали сложил руки в знак благодарности:

— Спасибо вам.

Вэй Цзань усмехнулся:

— Не за что.

Тот человек, видя, что его окружила охрана Золотого птицы, осознал, что бежать некуда. Его сердце помрачнело от безысходности.

Но он упрямо выкрикивал:

— Я ничего не знаю ни про тактику, ни про военные книги!

— Кто создавал эти схемы, идите к ним! Я ни о чём не слышал!

Вэй Цзань подошёл ближе, посмотрел на этого человека и медленно повторил его имя:

— Ли Вэньин.

Охранник Лян спросил:

— Молодой господин, вы знаете его?

Вэй усмехнулся:

— Видел пару раз, но лично не знаком.

Ли Вэньин был чиновником при дворе, так что встреча с ним неудивительна.

Лян махнул рукой, приказав арестовать Ли Вэньина.

Вэй Цзань, однако, безмолвно задержал взгляд на нём на несколько мгновений.

Ли Вэньин... Сегодня он всего лишь мелкий чиновник, но в будущем станет главным военным командиром под началом принца Ана.

Ну что ж, разве это не подарок судьбы?

__ __

Когда-то принц Ана, захватив трон, сделал это при поддержке государства Синь и с помощью армии преданных ему людей.

После восхождения на престол первым его шагом стало задержание всех членов семьи маркиза Вэй.

Вторым шагом — вызов Вэй Цзинъань в столицу для сдачи командования войсками.

Чтобы предотвратить возможное восстание на границе, ему было строго запрещено брать с собой армию. Путешествовать он мог только с несколькими ближайшими соратниками.

Но глава семьи так и не вернулся.

Он отправился в путь с несколькими спутниками, но наткнулся на Ли Вэньина и отряд всадников из Синь, замешанных в заговоре.

Вэй Цзинъань, долгие годы защищавший границы, вызывал у Синьцев ненависть, проникшую до костей.

Ли Вэньин же лишь ждал его смерти, чтобы, благодаря заслугам перед принцем Аном, укрепить своё положение как главного военного командира.

Их планы сошлись.

Вэй Цзинъань, пал не на поле боя, а от руки чужеземных разбойников.

Его тело пронзили множеством клинков. Даже после смерти он оставался стоять, его гневный взгляд был обращён к границе.

Синьцы, испугавшись, сожгли и развеяли его останки.

Никто не осмелился рассказать об этом.

Ли Вэньин забрал военный знак и вернулся в столицу, объявив, что Вэй Цзинъань умер от болезни в дороге.

Только одному из спутников удалось спастись.

Он преодолел тысячи миль, чтобы сообщить обо всём Шэнь Юаню.

К тому времени госпожа Хоу тяжело болела, Вэй Цзань находился в тюрьме, а другое ответвление семьи Вэй уже добивались своей выгоды, выдвигая претензии к имуществу.

Шэнь Юань, услышав эти вести, сразу же выдохнул кровь, пошатнулся и едва не упал.

Долго кашляя и задыхаясь, он с трудом пришёл в себя, стёр кровь с губ и тихо спросил:

— Ты мне веришь?

Слуга, сдерживая слёзы, сказал:

— Хоу велел, что если молодого господина Вэя нет рядом, мы должны подчиняться приказам господина Шэня.

— Хоу доверяет вам, значит, и я верю.

Шэнь Юань, с трудом справляясь с нахлынувшими чувствами, ответил:

— Я отправлю вас за пределы столицы, чтобы вы могли оправиться от ран. Об этом никому нельзя говорить.

— Если слухи расползутся, боюсь, Молодого господина Вея и госпожу Хоу ждёт неминуемая гибель.

Убийцы отца не пощадят Вэй Цзаня. С его характером Ли Вэньин сделает всё, чтобы его уничтожить, а принц Ань точно не оставит и следа от рода.

В итоге Вэй Цзань, находясь в тюрьме, просто погибнет от болезни.

— Если скрыть правду, у нас останется крохотный шанс.

Позднее Вэй Цзань вспоминал: Шэнь Юань действительно умел терпеть.

Когда он только вышел из тюрьмы, не зная, сможет ли снова ходить, он несколько раз спрашивал Шэнь Юаня, как погиб его отец.

Шэнь каждый раз твёрдо отвечал одно: Вэй Цзинъань умер от болезни в дороге.

Тогда, пребывая в тумане, Вэй Цзань не мог понять происходящее. Лишь позже всё стало ясно.

Если бы его ноги не восстановились, если бы у него не было возможности отомстить, Шэнь Юань так никогда бы и не рассказал правду о смерти отца. Он просто пошёл бы в одиночку мстить за семью и их дом.

Шэнь Юань ждал. Ждал того дня, когда принц Ань и Синь рассорятся.

Он ждал, когда у принца не останется верных военачальников, и ему придётся отправить Ли Вэньина на границу сражаться с Синь.

Только тогда он рассказал всё.

Но даже предчувствуя, Вэй Цзань всё равно пришёл в ярость, узнав правду.

Шэнь Юань, однако, спокойно, с трудом выдавил сквозь зубы окровавленные слова:

— Терпи.

— Вэй Цзань, ты должен терпеть.

__ __

Сейчас они даже близко не могут подобраться к принцу Аню или Ли Вэньину.

Не сдержатся — Вэй Цзань умрёт, а род Вэй будет уничтожен до последнего человека.

Не сдержатся — тогда и госпожа Хоу погибнут напрасно.

У него в руках копьё, но он ничего не может сделать.

С ненавистью уставившись на Шэнь Юаня, он сказал:

— Терпеть? А дальше что?

Шэнь Юань ответил:

— Я раздобыл деньги, получил разрешение и устроил так, чтобы нас обоих включили в состав отряда Ли Вэньина.

— И ты не боишься, что Ли Вэньин ударит первым?

— Если ты сумеешь проявить себя, он сначала попытается использовать тебя, а потом уже убить, — спокойно сказал Шэнь Юань.

— Ты думаешь, Ли Вэньин умеет воевать? Да он от одного вида людей из Синь трясётся от страха, — в голосе Шэнь Юаня прозвучала жёсткость. — Да, он знает толк в построении войск, но он не войн. Всё, что он хочет, — это продвинуться по службе.

Династия Цзяю в своё время возвысила Цзиньаня. Теперь этот дом разрушен.

Академия Чжаомина, которая когда-то готовила лучших генералов, тоже давно канула в небытие.

Трон принца Аня добыт нечестным путём, он уже несколько раз менял окружение. Ученики Чжаомина разбежались кто куда, опытные генералы охраняют северные рубежи. А Ли Вэньин оказался в ситуации, где ему просто нужен козёл отпущения.

Шэнь Юань сделал шаг ближе, его яркие глаза полыхнули насмешкой:

— Маленький господин, что, теперь нет ни дяди, ни звания младшего генерала, никто больше не защищает тебя и не носит на руках… Ты, случайно, не боишься войны?

Он давно не слышал, чтобы его так называли. Но сейчас в этом обращении была лишь издёвка.

Вэй Цзань схватил Шэнь Юаня за ворот. Стоило слегка потянуть, как больной тут же пошатнулся и едва не упал ему на грудь.

С усмешкой Вэй Цзань сказал:

— Это мне надо спрашивать. Шэнь Юань, ты в таком состоянии и на войну?

Шэнь Юань спокойно ответил:

— Я государственный служащий.

Вэй Цзань холодно усмехнулся и сказал:

— Ты ещё считаешь себя господином Шэнь? Когда начинается война, кто будет обращать внимание на то, что ты всего лишь государственный служащий?

Он посмотрел в глаза Шэнь Юаню и, выделяя каждое слово, добавил:

— Я пойду сам.

— Ты останешься.

Но Шэнь Юань его не послушал.

В конце концов, он всё равно пошёл.

Наверное, Шэнь Юань прекрасно понимал, что в столице у них больше не будет пути назад.

С того дня было решено, что все эти годы, когда его заботливо поддерживала и кормила семья Хоу, все эти привилегии и жизнь в роскоши, должны были когда-то быть оплачены.

В конце концов, всё это будет возвращено семье Хоу.

__ __

Звук железных копыт эхом раздавался по каменным плитам, когда стража Золотой птиц вёла арестованных из дома Ли.

В их след шли крики обиды, стоны и ругань, которые в этой тёмной ночи заставляли по коже побегать холодок.

Мысли Вэй Цзаня были подобны огням в ночи: они вспыхивали и гасли.

Он размышлял: как же тогда обстояли дела в доме Цзиньань?

Шэнь Юань тоже был рядом, когда его схватили. Такой умный, он, наверное, уже предчувствовал, что ради Хоу ему придётся пожертвовать своей жизнью.

В данный момент я ни о чем не мог думать.

Но вдруг он услышал звук хаотичных шагов в ночи.

Вей, не теряя времени, строго сказал:

— Кто-то есть, готовьтесь к бою.

И вот люди Золотой птицы немедленно пришёл в движение.

В эту ночь черные фигуры, словно прилив, нахлынули со всех сторон. Они атаковали, как муравьи или саранча.

Их было втрое больше.

Вэй Цзань подумал про себя: «Значит, поймали Ли Вэньина, принц Ань встревожился».

Ли Вэньин вовсе не был верным слугой, и если его захватят, он вполне может раскрыть все секреты.

Эти смертники тоже были бы вытянуты один за другим, лучше уж пожертвовать частью из них, а сейчас убить Ли Вэньина, чтобы эта тайна навсегда осталась похороненной в его теле.

Но в этот момент он не чувствовал страха.

Он отчаянно нуждался в том, чтобы выплеснуть всю свою злость и бессилье, и, решив, что больше не будет сдерживаться, достав оружие он усмехнувшись, сказал:

— Как раз вовремя.

— Лян, теперь посмотрим, на что способны ваши Золотые птицы.

И, как серебряная молния, он ворвался в бой, лошадиный топот звучал долго.

Пока ещё не образовался строй, он прорвался через черную массу врагов, буквально разрывая себе путь кровью.

Золотые птицы воспользовались его ударом, прорвались через толпу, подавая сигнал на помощь.

А он первым схватил флаг вождя.

Боевой флаг ночного сражения, с древком как с копьём, на котором горел огонь, чтобы все могли увидеть приказ.

Когда враги пытались вернуть его, он поджёг флаг, и пламя, как дракон, взметнулось прямо в лицо. Главарь испугался и поспешил отскочить.

И вот, когда тот уклонился, Вэй Цзань правой рукой сделал ложный выпад, а левой провёл резкий удар, проткнув врага флагом насквозь.

Кровь капала, стекая по ткани.

Он просто поднял руку, и тело упало на землю с глухим звуком.

Огонь погас, разбившийся флаг обрушился.

Звук разлетевшегося флага, который в это мгновение был таким же страшным, как и само сражение.

Золотые птицы стояли в ужасе, не веря своим глазам, что его движение был настолько изменчиво и смертоносено, что даже Ли Вэньин, который был под стражей, распахнул глаза от удивления.

Вэй Цзань же смотрел на Ли Вэньина и презрительно усмехнулся.

— Достойн ли ты изучения схемы построения Ляньюнь?

Черные одежды больше не имели флага, и ночью они не смели дать сигнал тревоги, поэтому сразу же началась путаница, а согласованность между бойцами была нарушена.

Среди хаоса раздался приказ:

— Сначала убить Ли Вэньина и Вэй Цзаня, остальных не трогать.

Его глаза моментально сузились.

Повернув голову, чтобы посмотреть, он увидел в дальней части толпы человека в черном со зловещим взглядом. Этот человек целился в него из арбалета.

Это был тот самый человек, который ночью в заброшенном доме убил Вэй Цзинчэна.

С его командой, словно волна, к Вэй Цзаню потянулись смерти, с ножами, топорами и копьями, а стрелы с неимоверной скоростью летели, как дождь. Все Золотые птицы, включая Вэй Цзаня, были вынуждены спешно отступить.

Сойдя с лошади, враги буквально накрыли их, и он, держа два ружья, начал расчищать путь. Пламя его оружия сверкало, не как серебряный дракон, но как зловещий змей, направленный прямо в горло врагов.

Однако этот выстрел не достиг цели.

Вдруг раздался звук.

"Пух, пух", — несколько взрывов.

И с неба стали падать дымовые шары, искры и дым повсюду.

Удары не были смертельными, но они вызвали боль и раздражение в глазах, и люди начали паниковать, уворачиваясь в разные стороны. В этой суматохе кто-то подкатил к нему на телеге.

Человек, управляющий повозкой, был в черном, лицо скрыто, но его мастерство было очевидно. Он левой рукой держал повод, а правой — меч. Казалось, он будто входил в пустое пространство, без сопротивления.

Затем он снова подкинул несколько дымовых гранат, и ситуация стала еще более хаотичной.

Он подъехал к Вэй Цзаню и сказал:

— Молодой господин, садитесь в повозку.

Это был низкий женский голос.

Он подумал лишь мгновение, потом одной рукой он ударил по шее Ли Вэньина, оглушив его, а другой поднял и подбросил его в телегу, сам вскочив следом.

Повозка тут же помчалась сквозь дым.

__ __

Женщина, управляющая телегой, была мастером как в боевых искусствах, так и в искусстве вождения. К тому же, когда они двигались по улицам, патрулирующие солдаты уже направились в тот район, где только что происходил бой, и черные люди не смогли вырваться.

Они быстро завернули в несколько переулков, сбросив преследователей.

Тогда Вэй Цзань почувствовал запах лекарства и слабый кашель рядом с собой.

Невольно он вскрикнул:

— Чжечунь!

Тот, кто был рядом, завернутый в белую шубу и с бледным лицом, не был никем, кроме Шэнь Юаня.

Он слышал, как тот не мог остановить кашель, и его лицо изменилось. Он налил Шэнь Юаню чашку горячего чая, чтобы успокоить его дыхание и сказал:

— Ты же от дыма кашляешь. Ты все еще плохо себя чувствуешь?

Шэнь Юань прикоснулся к лбу и слабо сказал:

— За последние два дня подхватил простуду.

Он ответил:

— Я ведь вчера просил тебя одеться потеплее, а ты не послушал...

Эти слова он не успел закончить.

Если бы продолжил, то его мысли непременно вернулись бы к поцелую на качелях, а следом за ним пришли бы нескончаемые и неподобающие мысли.

Ночь.

Мчавшаяся карета.

Только что покинутый участок боя.

Все было неуместно для таких воспоминаний.

И все же, несмотря на это, именно эти воспоминания и навязались.

Шэнь Юань собрал все силы, чтобы оглянуться на Ли Вэньина, которого он привел с собой, и сказал:

— И что с ним делать?

Вэй Цзань ответил:

— Ли Вэньин будет только мешать, если останется рядом. Нам нужно сделать крюк и отвести его в под стражу для разбирательства.

Шэнь Юань тихо позвал:

— Чжаошуан.

Та ответила:

— Есть.

Через некоторое время Чжаошуан спросила:

— А… мы возвращаемся в дом молодого господина?

Шэнь Юань немного задумался, потом сказал:

— Нет.

Вэй Цзань поднял брови.

Шэнь Юань не выдержал и снова покашлял, потом сказал:

— Вэй Цзань, есть еще кое-что, что я должен тебе сказать.

Вэй спросил:

— Да?

Шэнь Юань посмотрел на его руку, крепко стиснувшую его запястье, и слабо произнес:

— Я не пришел тебя спасать, я пришел тебя похитить.

Он не знал, почему каждое слово Шэнь Юаня так затрагивает его, вызывает в нем смесь боли и беспокойства.

Но он просто ответил:

— Ладно.

__ __

Шэнь Юань очень тщательно подготовился к похищению Вэй Цзаня. Он сменил три повозки подряд. Если бы он не столкнулся с этим инцидентом, он бы прямо пригласил Вэй Цзаня в карету и забрал его без сознания.

Когда Вэй Цзань очнулся, его, вероятно, ждали железные цепи и жестокие допросы Шэнь Юаня.

Единственное, о чем Шэнь не подумал, так это о том, что он простудился.

Когда они выехали ночью, он уже почувствовал жар, а самое неожиданное было то, что они наткнулись на окружение Золотой птицы.

Тогда они держались на расстоянии, и Чжаошуан предложила:

— Может, стоит обратиться за помощью к верхушке и подождать другой шанс?

Но многие события требуют того, чтобы не упустить момент — возможности, которые больше не повторятся.

Тем более что фальшивая формация Ляньюнь, разрушенная Вэй Цзанем, была полна уязвимых мест в глазах Шэнь Юаня.

Он дождался подходящего момента и вытащил Вэй Цзаня.

Но из-за болезни его силы были совершенно недостаточны, чтобы продолжать менять повозки ещё трижды, и в конце концов он добрался до заранее подготовленного дома.

На пути, пытаясь избавиться от тех черных одежд, он был настолько слаб, что в какой-то момент его даже пришлось вынести из кареты.

Никакого достоинства у похитителя не оставалось.

Он почувствовал стыд и раздражение, и вдруг перед глазами потемнело, он потерял сознание.

В полусне он чувствовал, как его беспомощно раскладывают и приводят в порядок.

Ему давали воду и лекарства, меняли одежду.

Внутренняя рубашка была промокшей, но он все же с трудом понимал, что расстегнула его не служанка.

Он попытался с раздражением оттолкнуть эти руки.

Но вдруг услышал, как кто-то шепчет ему на ухо:

— Ты что, дерешься? Шэнь Юань, смотри, я тебе даже нижнее белье могу сменить.

У него покраснели уши.

Он изо всех сил попытался приоткрыть глаза, злобно взглянув, и проговорил с трудом:

–Вэй Цзань.

Вэй Цань замер на секунду, но потом его взгляд на мгновение потускнел:

— Не болей, не сходи с ума.

Он покраснел от жара, не забывая сердито смотреть на Вэй Цзаня, и сказал:

— Как ты сюда попал?

Вэй Цзань ответил:

— Твои девочки. Одна пошла заваривать лекарство, другая за ночь везла повозку, ей тоже нужно отдохнуть.

Затем он улыбнулся:

— Будь повежливее, кроме меня тебя тут никто не обслужит.

Шэнь Юань слабо сказал:

— Ты, наверное, не умеешь никого обслуживать.

Вэй Цзань только засмеялся:

— Я учусь.

Шэнь Юань с трудом открыл глаза, но все равно был раздражен. Он подумал: пусть молодой господин учится обслуживать людей, а лучше бы оставил меня в покое.

Если бы он мог хотя бы сам сменить одежду и выпить чаю.

Однако, инстинктивно, он крепко сжал свой пояс.

Только когда Вэй Цзань, сдерживая смех, прошептал ему на ухо:

— Не сжимай, я тебя обманул, нижнее белье снимать не буду,

Он почувствовал облегчение и отпустил.

И больной заснул еще на одну ночь.

__ __

Шэнь Юань пришел в себя только на следующее утро.

Чжисюэ все это время дремала.

Чжаошуан выглядела вполне бодро, только ушла наружу за новостями.

Действительно, у тех, кто занимается боевыми искусствами, тело обычно крепче.

Вэй заботился о Шэнь Юане один день и две ночи, поэтому решил вздремнул рядом с кроватью Шэнь Юаня. Проснувшись, он встретил задумчивые глаза больного.

Когда Шэнь Юань очнулся, его лицо сразу покраснело, и он быстро отвел взгляд.

Вэй Цзань зевнул, протянул руку, чтобы потрогать лоб Шэнь Юаня, потом сам проверил свой.

Он облегченно вздохнул и сказал:

— Хорошо, что жар спал.

Если бы жар не спал, он бы начал сомневаться в медицинских способностях Чжисюэ и просто забрал бы его силой в свой двор.

В этом вопросе у него не было терпения.

Шэнь Юань немного смутился от его прикосновений и спросил:

— Почему ты не ушел?

Вэй Цзань улыбнулся:

— Разве не ты мой похититель?

Шэнь Юань фыркнул, в его голосе звучала скрытая раздраженность: цель была достигнута, но что-то пошло не так, и все это казалось ему какой-то неудачей.

Он отвернулся и стал смотреть в окно.

Вэй Цзань сдерживал смех и сказал:

— В кастрюле варится каша, я принесу тебе немного.

Шэнь Юань слегка опустил голову и сказал:

— Хорошо.

Он начал осторожно теребить вышивку на одеяле.

В полдень солнечные лучи через бумажные окна падали на Шэнь Юаня, едва касаясь его кожи и придавая его бледному лицу тонкий оттенок румянца, что делало его вид немного более здоровым.

Шэнь ел кашу с интересом: он сначала, незаметно для всех, поднимал кончик языка, чтобы проверить температуру, и только убедившись, что она не слишком высокая, спокойно и аккуратно продолжал есть.

Вэй не мог не смотреть на Шэнь Юаня, все время подглядывая.

Смотря на него, он не смог удержаться и сказал:

— Ты спал так долго, наверное, наконец-то отоспался после бессонных ночей во время экзаменов.

— Лучше бы ты спал чаще, может, болел бы реже.

Шэнь Юань опустил глаза и медленно сказал:

— Когда болеешь и долго спишь, всегда кажется, что теряешь много времени.

Он посмотрел на него краем глаза и добавил:

— Мне на два года больше, чем молодому господину, но даже так я ничего не достиг.

Вэй Цзань немного замер.

Но Шэнь Юань сразу спросил:

— Как там снаружи?

Вэй ответил:

— Мы дали Ли Вэньину много снотворного, я спросил Чжисюэ, она сказала, что он не проснется, пока не пройдет хотя бы день или два. Даже если проснется, Золотые птицы еще будет долго пытаться вытянуть из него информацию.

Это снотворное он сам для Вэя подготовил.

Он осмотрел дозу и немного удивился жестокости Шэнь Юаня.

Если бы тот действительно принял это, он бы даже не заметил, как его подставили.

Шэнь Юань сказал:

— Ты не переживаешь?

Тот ответил:

— Чему мне переживать?

Шэнь медленно размышлял и сказал:

— Сейчас те, кто стоит за кулисами, скорее всего, спешат избавиться от Ли Вэньина. Как только он умрет, его заказчики и даже обученные им смертники станут безголовыми фигурами, и расследование будет без следов.

— В такой ситуации почему ты не переживаешь?

Вэй Цзань долго смотрел на него и сказал:

— Ты и когда болеешь продолжаешь размышлять о таких вещах?

Неудивительно, что ты так медленно выздоравливаешь.

Он даже начал сомневаться, что Шэнь Юань заболел из-за простуды. Возможно, его мозг перегрелся от слишком многих мыслей, вот и возникло такое состояние.

Шэнь Юань молчал и просто смотрел на него.

Вэй же улыбнулся и сказал:

— Потрогай свой воротник.

Шэнь Юань немного растерялся, протянул руку и потрогал свой воротник, не понимая, когда там оказалась бумага.

Тогда он догадался, что это Вэй Цзань незаметно положил туда, когда его переодевал.

Когда он развернул бумагу, то увидел список смертников, которых тренировал Ли Вэньин.

Чем больше Шэнь Юань читал, тем больше он был потрясен. Эти смертники были не по одному, а целыми группами.

Некоторые из них были сиротами, которых купили под видом домашних слуг, другие притворялись монахами или даосами в пригородах Пекина, а многие вообще были обычными стражниками, служившими в военных лагерях, ежедневно тренирующимися вместе с настоящими солдатами и получающими оружие.

Чтобы сделать такое, потребовалось далеко не один-два дня.

Эти люди, возможно, даже не знают, кто их хозяин и не понимают, для чего они тренируются.

Они просто ждут момента, когда наступит время, когда получат приказ и станут пешками в мятеже.

Теперь, имея этот список, жизнь или смерть Ли Вэньина уже не имеет значения. Более того, сейчас, когда Вэй Цзань пропал, все внимание сосредоточено на Ли Вэньине, что как раз на руку.

Шэнь Юань спросил:

— Как этот список оказался у тебя?

Тот ответил:

— Ли Вэньин не из простых. Он, раз уж занялся этим делом, конечно, оставил следы у себя дома. Я просто разобрал ловушки и достал это.

Шэнь Юань спросил:

— Ты хорошо его знаешь?

Вэй Цзань неожиданно рассмеялся и больше ничего не сказал.

Шэнь Юань некоторое время молча смотрел, затем тихо произнес:

— У молодого господина это хорошо получается.

Это ощущение, будто все в его руках, было неприятным.

Как будто Вэй Цзань уже неуловимо опередил его.

Это чувство было похоже на зависть, и Шэнь Юань на мгновение не мог понять, что именно он чувствует. Он по-прежнему чувствовал, что еда потеряла вкус, но все же продолжил есть. Через пару ложек он слегка отложил ложку и устало откинулся на мягкую подушку.

Вэй Цзань увидел, что он поел, убрал столик с кровати и аккуратно сложил лист бумаги, снова положив его ему в карман.

Затем, небрежно, он слегка постучал по бумаге через ткань его одежды.

Это казалось случайным жестом, но как будто он невидимо постучал в его сердце.

В лучах дневного света Шэнь Юань мог увидеть, как уголки губ Вэй Цзаня изогнуты в улыбке, и взгляд, полный какого-то агрессивного намерения.

Он сказал это лениво и ласково:

— братик Шэнь, в дальнейшем мне нужно, чтобы ты помог мне.

В его сердце всё ещё кипело недовольство, и он только холодно усмехнулся:

— На каком основании молодой господин думает, что я соглашусь?

Вэй Цзань приблизился ещё ближе.

Он даже положил руки на его тело с двух сторон.

Шэнь Юань не хотел смотреть на него.

Но он ещё меньше хотел проиграть.

Вэй Цзань сказал:

— Один вопрос.

Тот спросил:

— Какой?

Вэй Цзань справил:

— Ты похитил меня, значит, хочешь допросить?

— Помоги мне с этим, и я отвечу на твой вопрос.

Шэнь Юань почти мгновенно придумал несколько способов обойти вопрос.

Но Вэй Цзань тихо рассмеялся у него на ушке и сказал:

— Не будь жадным.

— Если твой вопрос будет слишком большим, я не отвечу.

Этот голос был мягким и жарким, словно покалывающим.

Шэнь Юань раздражённо посмотрел на него.

Он подумал про себя, что этот подлец, похоже, уже точно рассчитывает, что он не откажется.

В конце концов, он согласился.

Шэнь Юань долго молчал, а вопрос был самым простым.

— Ты... Вэй Цзань?

Вэй Цзань немного замер, но его голос у уха стал мягче:

— Ты боишься, что я не тот, кем кажусь?

Шэнь Юань смотрел на него, твёрдо сказал:

— Если ты не тот, я смогу многое не спрашивать.

— Но если ты не...

Даже если это шанс один на миллион.

Шэнь Юань опустил глаза и в глазах Вэй Цзаня увидел своё собственное холодное и сложное лицо.

Вэй Цзань приглушенно рассмеялся. Через мгновение одна рука все еще лежала на его боку, а другая развязала пояс.

Верхняя одежда и внутренняя рубашка были расстегнуты одна за другой, обнажая сильный и крепкий живот.

Вэй Цзань осторожно схватил его за руку, а затем медленно потянулся к лацкану его одежды.

Шэнь Юань не сопротивлялся, как будто что-то осознал.

Но в тот момент, когда он коснулся грубого шрама, он все еще слегка дрожал.

Затем Вэй Цзань тихо прошептал ему на ухо:

–Это то, что я испытал, когда впервые вышел на поле битвы. В то время я не знал, жить или умереть. Я чувствовал себя очень гордым, но мой отец отругал меня, черт возьми.

Говоря это, он снова направил руку вниз.

На животе была еще одна неглубокая рана.

Вэй Цзань сказал:

–А это произошло по моей вине, когда я тренировался. Я не следовал по твоим правилам. Когда я изучал боевые искусства, мне всегда нравилось создавать свои собственные движения. От этого были свои последствия, Я много страдал, но всё-таки заслужил их.

Эти крошечные шрамы, которые с годами даже замазываются, пока не станут невидимыми.

Вэй Цзань перечислял их ему одно за другим.

Наконец он взял его руку, поднес к его спине и тихо сказала:

–Это из-за тебя.

Выражение лица Шэнь Юаня замерло.

Вэй Цзань сказал:

–Это первый раз, когда я сказал тебе лицом к лицу, что у тебя нет родителей, и моя мать высекла меня тростью.

–Моя мать — не мой отец. Она никогда никого не била. Она не знает тяжести и не знает, как не оставить шрамов. Она бьет и одновременно вытирает слезы.

–В конце концов остался шрам. Она была расстроена, но сказала, ещё раз покалечит, если я сделаю это еще раз.

Говоря это, он действительно смеялся.

–Я Вэй Цзань, тот, кого ты ненавидишь больше всего.

Глава 29

Под солнцем.

Молодой наследник стоял перед ним с распахнутой рубашкой. В его взгляде смешались дерзость и нежность, такая искренняя, что её невозможно было игнорировать.

Пальцы Шэнь Юаня слегка дрогнули.

Медленно, осторожно, он начал обводить контур шрама.

Тонкий, длинный, едва заметный след на тёплой и грубой коже. На фоне более глубоких шрамов этот казался почти утончённым и обыденным.

Но именно этот небольшой шрам заставил его лицо постепенно залиться румянцем.

От жара, что ещё не отступил.

Или от солнца, что проникло в самые глубины его кожи.

Прошло несколько мгновений, прежде чем он медленно отдёрнул руку.

В памяти всплыл тот вечер под качелями, когда Вэй Цзань поцеловал его. То же чувство смущения, что никак не давало покоя.

Вэй тихо рассмеялся, затем сел и с ленивой грацией стал застёгивать пуговицы на одежде.

Ни намёка на неловкость.

– Убедился? – спросил он.

Шэнь Юань отвёл взгляд и спокойно ответил:

– Я не видел тела наследника до этого, что ж, пусть будет так, как ты сказал.

Вэй Цзань снова рассмеялся:

– Упрямец.

Но, похоже, смущён был вовсе не Шэнь Юань.

__ __

Список, который Вэй Цзань добыл из дома Ли Вэньина, он передал Чжаошуан, приказав:

– Передай эту вещь моему отцу. Он знает, что делать дальше.

Шэнь Юань спросил:

– А что с охранником Ляном?

Вэй Цзань усмехнулся:

– Раз уж Золотых птиц перехватили, значит, кто-то слил информацию. Пока они не разберутся с собственными проблемами, я и пальцем не шевельну, чтобы доверять им.

Шэнь Юань кивнул:

– Это правильно.

Сейчас действительно самое подходящее время. Исчезновение Вэй Цзаня, оказалось весьма кстати – все взгляды прикованы к Ли Вэньину.

Включая и того, кто за всем этим стоит – принца Ана.

Внешне всё выглядело спокойно, но Шэнь был уверен, что принц Ань уже задействовал своих шпионов из Золотых птиц, чтобы внимательно следить за Ли Вэньином.

Если удастся убить Ли Вэньина, принц сохранит своих бойцов.

Если же Ли Вэньин начнёт говорить, принц Ана быстро узнает об этом, избавится от части людей и успеет вывести остальных за пределы города.

Вэй Цзань решил использовать этот момент: он попросил своего отца выждать подходящий момент и разом уничтожить всех бойцов принца.

Кроме того, он отправил сообщение, что прошлой ночью был спасён Шэнь Юанем и теперь временно живёт в его доме. Возвращаться во двор Хоу он пока не собирался – там слишком много глаз. Пусть все думают, что он исчез.

Чжаошуан вернулась очень быстро.

Отец Вэй Цзаня, маркиз Цзинъань, человек опытный, сразу понял смысл переданной ему информации.

И отправил сыну ответ, в котором ругал его на трёх страницах подряд.

Неблагодарный, дерзкий, глупец!

Обвинял его в том, что ради нежелания учиться в Академии Гоцзы, он готов на что угодно.

Вэй Цзань предположил, что письмо написала его мать, потому что в конце тон вдруг смягчился – она велела ему беречь Шэнь Юаня.

Рекомендации по уходу за ним занимали целых две страницы.

Но хуже всего было то, что для маскировки через несколько посредников ему доставили два огромных свёртка.

Когда он их развернул, внутри оказались… учебные пособия.

А в письме от отца добавлена очередная тирада: всё содержимое упаковано лично маркизом Цзинъанем. Отец настаивал, чтобы Вэй Цзань сидел тихо, усердно учился и не смел позорить семью на следующем экзамене. В противном случае он пообещал проучить его самым жёстким образом.

Вэй Цзань: "…"

Хотел поругаться на отца, но сдержался.

Шэнь Юань, заметив, как потемнело его лицо, молча приподнял уголки губ.

Вэй Цзань бросил взгляд на сумку Шэнь Юаня.

Оказалось, что всё, что ему собрали, — это еда, развлечения, тёплая и удобная одежда, а также мягкая подушка, к которой он привык. Видимо, знали, что остановились в спешке и ничего не подготовили, боялись, что Шэнь Юань плохо выспится.

Дальше он нашёл две коробочки с ароматными кремами для рук и лица. Сообщалось, что это новинка, и их прислали просто так, для разнообразия.

Вэй пробурчал:

–Сразу видно, что это моя мать собирала. Она случайно не решила растить тебя, как дочку?

Шэнь Юань бросил на него недовольный взгляд.

Вэй Цзань спросил:

–Ты этим пользуешься?

Шэнь Юань на мгновение задумался и ответил:

–Обычно не особо.

Но раз это прислала хозяйка дома, госпожа Хоу, скорее всего, этот хрупкий молодой человек серьёзно всё израсходует.

Вэй Цзань внезапно понял, почему его мать любила покупать всякую всячину для Шэня. В этом Шэнь Юань действительно умел располагать к себе.

К счастью, его отец ещё не полностью потерял совесть. Вэй Цзань порылся в своей сумке и всё же нашёл кое-что.

Сверток с постельным бельём, нож, мешочек с серебром. И всё.

…Спасибо, отец, что хоть еду не положил. Иначе он мог бы уже сегодня отправиться на северные равнины и записаться в армию.

Вэй Цзань долго разглядывал мешочек с серебром, а затем вдруг фыркнул и, показывая его Шэнь Юаню, спросил:

–Как думаешь, это, случайно, не тайные сбережения моего отца?

Шэнь Юань не смог сдержать улыбку, но тут же слегка кашлянул и сказал:

–Это знак заботы дяди. Просто прими его.

Вэй Цзань специально пытался вывести Шэня на разговор:

–Ты тоже знаешь, что моего отца держат под строгим финансовым контролем?

Но Шэнь Юань лишь опустил взгляд и промолчал.

Вэй Цзань взял мешочек с серебром, покрутил его, словно боевой молот, и отправился в комнату. Там он спрятал его как сувенир от отца.

Заодно написал ему саркастичное письмо в духе "почтительного сына".

Что касается кучи учебных материалов, то он решил придумать оправдание, чтобы избавиться от них. Как только он доберётся до академии, его ответ на любые вопросы будет прост: "Меня атаковали по дороге, и эти подлые убийцы всё забрали."

Молодой господин оказался весьма одарён в искусстве бессовестного вранья.

Когда он вернулся, Шэнь Юань с двумя служанками уже разобрали все вещи.

Шэнь Юань сидел под навесом, кашлял, выглядел болезненно, но всё же читал книгу.

Вэй Цзань едва не рассмеялся от возмущения, выхватил книгу из его рук и сказал:

–Ты зачем сейчас напрягаешься? Что это за подготовка к экзаменам прямо сейчас?"

Температуры у Шэнь Юаня уже не было, но его болезни всегда тянулись долго, нередко возвращались вновь. И вот вместо того, чтобы беречь силы, он зачем-то читает книгу.

Шэнь сжал губы и спокойно ответил:

–Если не читать, делать-то больше нечего.

Вэй Цзань спросил:

–Ты умеешь играть в нарды?

–Не умею.

–А в любо?

–Тоже не умею.

Вэй Цзань на мгновение задумался. Он вспомнил, что даже в прошлой жизни Шэнь Юань был не из тех, кто предавался развлечениям.

Тогда он думал, что Шэнь Юань просто похож на него. Но теперь стало ясно — он просто совсем не умеет играть.

В Академии Гооцзы компания из зала Чжаомин всегда находила, чем себя развлечь. Когда не было занятий, то либо играли в *цуцзюй, либо в карты, либо в настольные игры.

[что-то вроде футбола]

Только Шэнь Юань никогда не принимал участия – он сидел в углу, серьёзно уткнувшись в книги.

Вэй как-то спросил его:

– Ни в жуков, ни в травы, ни в кости, ни в карты ты не играешь? А что ты тогда вообще делаешь для веселья?

Шэнь Юань задумался на мгновение и ответил:

– Я могу играть в военные шахматы.

Вэй Цзань подумал, что это вообще-то мало чем отличается от учёбы в Академии.

– А ещё?

– Я умею играть на флейте, – добавил Шэнь Юань.

После небольшой паузы он смущённо добавил:

– Но плохо.

Вэй замер.

В ту секунду его мысли стали настолько "непристойными", что ему самому стало противно.

К счастью, остатки благоразумия удержали его от того, чтобы пошутить про второе значение игры на флейте.

В противном случае Шэнь Юань мог бы поссориться с ним на месте.

Шэнь объяснил:

– Раньше я слышал историю о том, как Чжан Лян, играя на флейте, обратил войска противников в бегство. Поэтому я решил тоже немного научиться.

Шэнь Юань был просто образцово-показательным ребёнком. Все эти развлечения столичной молодёжи были для него совершенно незнакомы. Когда он только приехал в столицу, у него всё ещё был лёгкий диалект.

Из-за этого его однажды высмеяли.

Маленький болезненный Шэнь Юань моментально покраснел от стыда, так сильно, что его лицо стало пунцовым.

Сжав руками край одежды, он плотно сжал губы и целый месяц не разговаривал с окружающими.

Закрывшись у себя в комнате, он день за днём упорно исправлял произношение, проговаривая слова по буквам.

Упрямый и… милый.

Вэй Цзань думал, что давно забыл, каким был Шэнь Юань, когда только приехал в столицу. Но, как оказалось, он помнил это до мельчайших деталей.

Немного подумав, Вэй Цзань порылся среди вещей, присланных его матерью, и нашёл набор для игры в *шуанлу . Разложив его, он показал Шэнь Юаню доску с полным комплектом фишек и костей.

[что-то вроде нард]

– Как раз пригодится. Я научу тебя, – предложил он.

Шэнь Юань лишь холодно глянул на него.

– Увлечение играми губит ум. Не собираюсь учиться играть.

Сказав это, он взял книгу и направился к выходу.

Но Вэй решил, что так просто не отступит – он твёрдо намеревался научить Шэнь Юаня.

Он подумал, что чем больше тот читает, тем тяжелее у него становятся мысли. А чем мрачнее его ум, тем дольше он будет болеть.

Вэй Цзань внезапно схватил Шэнь Юаня за запястье, приблизился и мягко сказал:

– Это не бесплатно. Я предложу тебе приз.

– Я научу тебя за три дня. Если хотя бы один раз сможешь меня обыграть, я позволю задать ещё один вопрос.

Шэнь Юань тут же остановился.

Он внимательно посмотрел на Вэй Цзаня, в его взгляде читались как интерес, так и некоторая настороженность.

– Правда? – спросил он.

Вэй Цзань лениво улыбнулся, легко коснувшись пальцами края своего рукава.

– Конечно.

– А если я ни разу не выиграю?

Вэй Цзань даже не задумывался об этом.

Если Шэнь Юань проиграет – что ж, тем лучше. Обыграть его за три дня? Это уж слишком самоуверенно.

Но перед тем как ответить, он на секунду задумался и с лукавой улыбкой сказал:

– Тогда… тогда ты споёшь для меня.

Он вдруг вспомнил, как во сне слышал, как Шэнь Юань напевал что-то на мягком, родном диалекте. Это было так давно, что даже начало немного зудеть в душе.

Сказав об этом, он понял, что мог прозвучать грубо.

Но эффект оказался именно таким, как он рассчитывал. Шэнь Юань действительно поддался на провокацию. Холодно хмыкнув, он поднял полы одежды, сел напротив и всерьёз начал играть.

Игра затянулась на весь день.

Шэнь Юань был человеком упрямым – как только включился в соревнование, уже не мог остановиться. Через пару партий он разозлился не на шутку и принялся играть с удвоенной серьёзностью.

Солнечный день выдался тёплым, и, сидя под ярким светом, Шэнь Юань, вопреки ожиданиям, с каждой проигранной партией становился всё бодрее.

Шуанлу – азартная игра, правила которой несложны, но всё зависит от того, как выпадают кости. Это не военная стратегия и не го, где нужно изматывать себя сложными расчётами, но в этом и был её шарм.

Если Шэнь Юаню выпадал хороший результат, его глаза начинали светиться, на лице появлялась лёгкая улыбка, и он словно оживал.

А когда результат был неудачным, его взгляд тут же мрачнел, а лицо приобретало раздражённое выражение.

Вэй Цзань с ленивым видом наблюдал за ним, не забывая комментировать:

– Вот вернёмся, сыграешь с Цзиньанем. Уверен, ты его точно обыграешь.

Шэнь Юань ответил спокойно:

– Я не видел, чтобы он часто играл с тобой.

– Потому что никто не хочет с ним играть. Он же – печально известный «король проигрышей».

Шэнь Юань тихо рассмеялся, но тут же добавил:

– Побеждать таких нет смысла.

Он поднял глаза, и в них вдруг зажглось настоящее желание бросить вызов.

Ах, так? Значит, ему хочется обыграть именно меня, подумал Вэй Цзань.

Он сдержал улыбку, но потом, чуть насмешливо, всё же добавил:

– Тогда тебе придётся стараться ещё больше. Я же чемпион шуанлу среди всех учеников Чжаомин.

Шэнь Юань впервые услышал такой смешной титул, и улыбка на его лице стала ещё шире.

Вэй Цзань продолжил:

– Кстати, я ещё чемпион по игре в любо, лучший в цуцзюй и мастер точной стрельбы по мишеням.

Шэнь Юань не выдержал и рассмеялся. Когда он смеётся, кажется, что вместе с ним качаются листья на деревьях и облака в небе.

Словно можно мельком увидеть того тёплого и беззаботного Шэнь Юаня, которого Вэй Цзань никогда раньше не знал.

Через двор на кухне Чжисюэ варила лекарство, но всё же вынырнула, чтобы посмотреть на играющих в шахматы. Вернувшись, села у печи и пробормотала:

– Разве не собирались допрашивать этого малолетнего наследника? И ведь цепи с верёвками я с таким трудом притащила. А в итоге он сам взялся портить нашего господина, научил его играть в шахматы и карты.

Чжаошуан усмехнулся:

– Он ведь заботился о нашеи господине целых два дня и одну ночь. Как господин мог бы всерьёз решиться его связать?

Чжисюэ вздохнула.

Чжаошуан же только улыбнулся и сказала:

– А по-моему, это даже хорошо.

– Господин давно так не отдыхал.

__ __

Когда человек увлечён, время летит незаметно. Только к вечеру, когда Вэй Цзань предложил передохнуть, оба осознали, что уже наступила ночь.

Шэнь Юань всё же был больным. После ужина ему устроили лекарственную ванну, сделали иглоукалывание – целая суета. Только потом, уже измученного, помогли добраться до спальни.

Но даже после всех процедур желание играть не прошло. Они с Вэй Цзанем поставили на кровать маленький столик и продолжили партию. Видно было, что Шэнь Юань действительно стал бодрее.

Чжисюэ заглянула и строго напомнила:

– Уже поздно, господин. Надо ложиться спать.

И тут Шэнь Юань вдруг понял, что провёл за игрой весь день.

– Хорошо, – ответил он, покорно собираясь спать.

Однако, повернувшись, увидел, что Вэй Цзань никуда не уходит.

– Почему молодой господин всё ещё здесь?

Вэй приподнял бровь:

– В этом доме всего две комнаты, которые удалось подготовить. Как думаешь, где мне спать?

Тут Шэнь Юань вспомнил: дом действительно небольшой, расположен в уединённом месте. Несколько лет назад он купил его на сбережения родителей, когда прежний хозяин спешно избавлялся от имущества.

Но времени, чтобы привести его в порядок, так и не нашлось.

И сейчас тоже всё шло в спешке. Чжисюэ и Чжаошуан были заняты исключительно уходом за больным.

Они вдвоём делили одну комнату.

А в оставшейся могли разместиться только он и Вэй Цзань.

Они посмотрели друг на друга..

Вэй кашлянул и сказал:

– Мы с тобой ведь уже спали вместе, чего уж.

Сказал, как ни в чём не бывало, и неспешно забрался на кровать.

Они лежали, оставив между собой расстояние в ширину ладони.

Шэнь Юань ещё с детства видел, как отец тренировал солдат. В армии было принято спать вплотную друг к другу, все в тесноте.

В этом не было ничего странного.

Но почему-то он всё равно чувствовал какое-то смутное беспокойство.

То ли это от болезни, то ли от того, что он уже слишком много спал за последние дни, но сна всё не было.

Пока он так лежал, раздумывая, внезапно услышал, как снаружи закапал дождь – сначала тихо, затем он перешёл в шелестящий, затяжной ливень.

Сквозь щели пробирался ветер, принося с собой прохладу.

В тишине вдруг раздался голос Вэй Цзаня:

– Дождь пошёл.

– Угу, – отозвался Шэнь Юань.

Но тут же удивился: почему этот человек, который обычно выглядит вечно сонным и ленивым, вдруг бодрствует в такую позднюю пору?

Вэй Цзань спросил его:

– Тебе холодно?

Он ответил:

– Нет, не холодно.

Но вдруг кто-то обнял его сзади.

Он услышал уверенный голос Вэй Цзаня:

– Мне холодно.

Глава 30

Даже сквозь одеяло, объятие было не особенно крепким.

Но Шэнь Юань все равно чувствовал, что в объятиях Вэй Цзаня тепло.

Эта теплота, однако, вызывала у него странное чувство. Возможно, потому, что он уже привык к своему постоянному холодному состоянию – ледяным рукам и ногам, которые никогда не согревались.

Теперь это тепло стало чем-то, что он не решался принять.

Тепло ведь длится только миг.

А когда придет время спать, он наверняка еще долго не сможет сомкнуть глаз.

Он сказал:

– Вэй Цзань.

Тот откликнулся:

– Что?

– Возвращайся к себе и спи.

Вэй Цзань спросил:

– Почему?

– Непривычно, – ответил он.

Вэй усмехнулся:

– Так привыкни.

Эта манера Вэй Цзаня была просто невыносима. Раньше он смотрел на всех свысока, презрительно молчал, но теперь, когда начал говорить, казалось, лучше бы он и дальше молчал.

Шэнь Юань резко повернулся лицом к нему и холодно бросил:

– Это что за привычка такая у молодого господина? Обязательно прилипать к людям?

Вэй Цзань лениво оперся на локоть и ответил:

– Я ведь помылся.

Это что, вопрос того, мылся он или нет?!

Шэнь машинально потянулся, чтобы пощупать рукав своей одежды, но вдруг его взгляд изменился.

В глазах мелькнула странная тень, словно он что-то вспомнил или решил попробовать.

И он тихо сказал:

– Раз так, давай тогда сменим тему.

Вэй Цзань застыл на миг, а затем рассмеялся:

— Быстро ты эту игру освоил.

Шэнь Юань слегка покраснел, но упрямо продолжал смотреть на него, холодно отвечая:

— Раз уж тебе холодно и ты настаиваешь на том, чтобы прижиматься, позволить мне задать один вопрос — это ведь не слишком?

Вэй сделал вид, будто задумался, и пробормотал:

— Один вопрос… за такое дело?

Шэнь Юань резко ответил:

— Думаешь, ты так уж многого стоишь?

Неожиданно сам себя и задел этими словами.

Снаружи бушевала буря: дождь хлестал по листьям, стучал о рамы, ветер раскачивал окна. Они лежали лицом друг к другу, а Вэй Цзань, лениво улыбаясь, обвил его прядь волос вокруг пальцев и сказал:

— Шэнь Чжэчунь, ну почему ты такой упрямый?

— Учеба, игры, теперь вот это.

Шэнь Юань холодно усмехнулся:

— Молодой господин, ты ведь знаешь меня не первый день. Это мой характер. Скажи прямо — согласен или нет?

Вэй прищурился:

— Спрашивай.

Шэнь Юань помолчал немного, а затем спросил:

— Почему ты убил Вэй Цзиньчэна?

Дождь за окном усилился, громко барабанил по листьям, ветер стучал по раме, отчего она скрипела и дрожала.

Шэнь Юань не был уверен, что Вэй Цзань ответит.

Вопрос был обманчиво прост. Почему убил Вэй Цзиньчэна? Ведь до сих пор никто не знает, жив он или мертв. Нет доказательств, что именно Вэй Цзань его убил.

Вэй Цзань, как и ожидалось, долго молчал, продолжая лениво играть с его прядью.

В комнате горела свеча, пламя трепетало, отбрасывая тени на лицо Вэй Цзаня, подчеркивая его резкие черты и выражение, наполовину скрытое полутьмой.

Наконец, он тихо сказал:

— Потому что он должен был умереть.

Шэнь Юань пристально смотрел на него.

Вэй Цзань, с неожиданной жестокостью в голосе, но спокойным выражением лица, продолжил:

— Пока он жив, дом Хоу никогда не будет покоя.

— Вэй Цзиньчэн — человек, который не добавит красоты к радости, но обязательно вырвет последнюю соломинку из-под ног, когда придет беда. Я не могу гарантировать, что в доме Хоу всегда будет тишина и порядок.

Шэнь Юань никогда прежде не видел такого выражения на его лице.

В его памяти Вэй Цзань, казалось, всегда оставался после обеда в окружении группы молодых людей в зале Чжаомин, играя в шахматы, карты или в поло. Среди людей он был, как яркое солнце, лучезарный и неудержимый.

Гении могут себе позволить тратить время впустую, даже жалуясь на скуку.

А Шэнь Юань, с увесистой стопкой книг в руках, проходил мимо. Стоило поднять взгляд, как он видел, как соперники Вэй Цзаня спорят и волнуются, а сам он спокойно откинулся у окна, беззаботно глядя на цветущую ветвь абрикоса за стеклом.

Кто-то сказал:

— Брат Вэй, опять задумался?

Он ответил:

— Ты же всё равно не сможешь меня выиграть.

Тот человек вспылил:

— Болван! Кто сказал, что не смогу? Дай мне время, я найду гениальный ход и сразу одержу победу!

Вэй Цзань лишь усмехнулся:

— Ну, ты пока думай, а я пойду поиграю в мяч.

Как же это раздражало.

Но, подняв глаза, Шэнь увидел перед собой уже совсем другого Вэй Цзаня: тот опустил взгляд, выражение лица было непроницаемым, а пальцы всё так же лениво играли с его прядью.

— Чжэчунь, — произнёс Вэй Цзань тихо. — Я дал ему шанс. Если бы он откликнулся на моё письмо, я бы не стал действовать.

Он замолчал на мгновение и добавил:

— Если бы он той ночью не пошёл в тот дом, я бы тоже не стал действовать.

Шэнь Юань внимательно посмотрел на него и спросил:

— Ты не случайно узнал об этом, ты специально заманил его туда?

— Да, — коротко ответил Вэй Цзань.

В его глазах мелькали тени, словно над ними разразилась гроза.

Шэнь Юань сам не мог понять, что именно он чувствует.

Он сжал губы, готовясь задать ещё один вопрос, но неожиданно оказался в объятиях Вэй Цзаня.

Тёплый, обволакивающий жар, от которого он всё время убегал, теперь полностью его окружил.

Глаза Шэнь Юаня распахнулись от удивления, все слова, которые он хотел сказать, моментально вылетели из головы.

— Вэй Цзань! — воскликнул он.

Даже сквозь ткань он чувствовал тепло его тела, слышал, как тот дышит у него у самого уха.

Только теперь он понял, что лёгкие прикосновения и расстояние через одеяло вовсе не казались таким уж близким контактом.

В этот момент Вэй тихо рассмеялся:

— Чжэчунь, ты слишком много спрашиваешь.

Шэнь Юань не ответил. Его губы были сжаты в тонкую линию.

Прошло немало времени.

И вдруг он совсем тихо, медленно сжал край одежды Вэй Цзаня.

Это не было жалостью.

Но когда-то он слышал, как Вэй Цзань несколько раз назвал его "братик Шэнь"

И почему-то с тех пор у него возникла странная, необъяснимая связь с этим человеком.

Среди подозрений и проверок появилась совершенно другая, неведомая ему эмоция.

Шэнь Юань опустил глаза и не заметил, как Вэй Цзань невольно покраснел, даже уши стали красными.

Грудная клетка Вэй Цзаня медленно, но заметно поднималась и опускалась. Его рука долго колебалась за спиной Шэнь Юаня, прежде чем осторожно опуститься.

Тело Шэнь Юаня вздрогнуло раньше, чем он сам понял, что происходит.

Он почувствовал, как ладонь Вэй Цзаня, сквозь тонкую ткань нижней рубашки, медленно скользит вдоль позвоночника вверх.

Этот жест был похож на попытку успокоить напуганное животное, но из-за его медлительности обрёл какой-то иной оттенок.

Достигнув области плеч и шеи, рука замерла. На правом плече Шэнь Юаня была едва заметная родинка, которая двигалась в такт напряжённому дыханию.

Шэнь Юань хотел было повернуть голову и спросить, что он делает, как вдруг почувствовал резкую боль.

Он вскрикнул, резко схватился за плечо и подскочил, словно рыба, которую только что вытащили из воды.

Оказалось, Вэй Цзань щёлкнул его по родинке, как будто это был лоб, а не плечо.

Увидев взгляд Шэнь Юаня, он сам потёр ухо, изобразив на лице совершенно наглую и озорную улыбку.

Шэнь Юань был потрясён: он никогда не встречал настолько дерзкого человека.

Его лицо стало пунцовым от ярости. Когда он заговорил, слова прозвучали так сбивчиво, что он чуть не прикусил язык:

— Вэй Цзань!

Тот притворно кашлянул и с усмешкой ответил:

— Я только что вспомнил: ты ведь больным вышел меня похищать. Я ещё не успел с тобой за это разобраться.

Шэнь так рассердился, что у него язык заплетался. В голове моментально всплыли тысячи колких замечаний: "Да кто ты вообще такой? С какого права собираешься со мной разбираться?"

В конце концов он взял подушку и швырнул ее себе в лицо.

Вэй Цзань ничуть не разозлился. Он положил руку на подушку и посмотрел на него с улыбкой при свете.

Затем он с совершенно серьёзным видом похлопал по подушке и предложил:

— Возвращайся, ложись спать дальше.

Он добавил, глядя на него:

— Мы же договорились, не отказываешься же ты от своих слов?

Шэнь, всё ещё чувствуя боль в плече, сердито смотрел на него. Он стиснул зубы и зло уставился на Вэй Цзаня.

Но спустя несколько мгновений, с угрюмым видом он вернулся на место и лёг на спину, глядя в потолок. Он плотно прижал плечо к матрасу, чтобы скрыть свою слабость.

В ответ он услышал удовлетворённый смех Вэй Цзаня.

Шэнь Юань мысленно решил: "Всё, я умер. Пусть этот негодяй делает, что хочет."

На этот раз Вэй Цзань его не обнял. Но вдруг окликнул:

— Чжэчунь.

Шэнь Юань повторил про себя: "Я мертв. Ничего не слышу."

Но тут он услышал, как Вэй Цзань, колеблясь, задаёт вопрос:

— Тебе ведь никто не объяснял… ну… эти вещи?

Шэнь Юань лениво приоткрыл глаза:

— Какие вещи?

Вэй Цзань замялся, на его лице даже промелькнуло смущение:

— Ну… ночные дела… Хотя и днём тоже возможны.

В столице все юноши из хороших семей, если захотят, всё это знают. Но случай Шэнь Юаня был особенным: из-за слабого здоровья его вряд ли беспокоили такие желания. В столице у него не было близких друзей, а среди его окружения только Чжисюэ и Чжаошуан — две незамужние девушки.

Шэнь невозмутимо ответил:

— Слияния инь и ян? Мы изучали это в Академии Гооцзы.

Вэй чуть поперхнулся и после паузы едва слышно пробормотал:

— В Академии этому учат поверхностно.

Он и сам присутствовал на той лекции в Академии. Её вёл старик, сухо рассказывая о ритуале почтенного Чжоу Гуна. Ни о каком удовольствии речи не шло. Всё сводилось к сухим рассуждениям о правилах: когда быть с женой, когда с наложницей, что нужно подготовить перед этим и как очиститься после.

Это выглядело так, будто тот старик — уже наполовину в могиле.

Все ученики за спиной посмеивались, подшучивая: мол, перед тем как лечь с женой, этот старикан, наверное, сначала зажигает благовония, омывается и бьёт поклоны.

И кто бы мог подумать, что найдётся такой примерный ученик, как Шэнь Юань.

Так что же, выходит, в его снах, полном непристойных мыслей, нужно добавить еще и ритуальные поклоны?

Эта мысль вызвала у него бурю смешанных эмоций.

Но тут он услышал, как Шэнь Юань насмешливо сказал:

— Молодой господин младше меня на два года, а знания у него куда глубже.

Вэй Цзань опешил и поспешно ответил:

— Я… я не так уж и много знаю.

Шэнь Юань фыркнул:

— А я-то подумал, что ты тут меня подкалывать будет, потому что у тебя уже богатый опыт.

Вэй даже не знал, как объяснить.

Не сказать же ему: «Я, конечно, сам не ел свинины, но мог бы нарисовать карту всех свиней, которых видел».

Если продолжать разговор, ночь станет ещё длиннее и мучительнее.

Он помолчал, а потом с досадой махнул рукой:

— Ладно.

— Считай, что я ничего не спрашивал.

После этого он с каким-то отчаянием завалился на подушку, прикрыв глаза рукой.

Спустя немного времени он снова заговорил:

— Шэнь Юань, повернись сюда.

Тот недовольно бросил:

— Ещё что тебе надо?

Но не успел он возразить, как Вэй Цзань потянул его за колени, положив его голени к себе на ноги.

Оказалось, что его ступни были ледяными.

Вэй Цзань спокойно сказал:

— Спи.

— Я немного согрею тебе ноги.

Шэнь Юань долго смотрел на него в удивлении, а потом закрыл глаза.

Стараясь не замечать, как громко стучит его сердце.

Глава 31

За окном дождь утих, но ветер по-прежнему бушевал. Однако эту ночь они оба проспали крепко.

Когда Вэй Цзань проснулся, его окутывал запах лекарств.

Шэнь Юань лежал у него в объятиях, сохраняя позу, в которой уснул ночью. Его кожа была гладкой, словно фарфор, а дыхание ровным и спокойным. Он спал тихо и кротко, будто ребенок.

Хотя Вэй обычно не обращал внимания на внешность людей, сейчас он невольно поддавался обаянию Шэнь Юаня.

Понадобилось время, чтобы прийти в себя и заставить себя подняться.

Прежде чем выйти, я бросил несколько взглядов.

Выйдя из комнаты, он увидел, как Чжисюэ где-то раздобыла коврик и пыталась взобраться на крышу, прикладывая для этого немалые усилия.

Когда он спросил, что происходит, она объяснила, что крыша старая, и прошлой ночью через неё капал дождь, из-за чего они с Чжаошуан всю ночь не могли уснуть.

Вэй взял коврик у неё из рук и сказал:

— Я постелю.

Забравшись на крышу, он разложил коврик, чтобы прикрыть поврежденное место.

Чжисюэ поблагодарила его и, потирая уставшие глаза, пожаловалась:

— Этот дом слишком старый. Вчера ветер был такой сильный, что окна постоянно дребезжали.

Вэй Цзань небрежно спросил:

— Почему выбрали именно этот дом?

Чжисюэ ответила:

— Всё из-за цены. В столице жильё очень дорогое. А наш господин сказал, что рано или поздно переедет сюда жить, и тогда, если дом не купим заранее, подходящего просто не найдётся...

Она внезапно осеклась, поняв, что перед ней стоит именно он.

Вэй приподнял бровь и спросил:

— Что такое? Ваш господин боится, что я буду его обижать?

Чжисюэ явно не хотела вдаваться в подробности и ответила уклончиво:

— Да не то чтобы…

— Просто наш господин слишком много думает.

Но Вэй Цзань всё понял.

Этот болезненный юноша сам себя загнал в тупик, изводя себя ненавистью, пока не решил, что проще будет сбежать.

Кажется, в прошлой жизни Шэнь тоже не стал долго тянуть и вскоре съехал.

Вэй Цзань не стал углубляться в тему, только с улыбкой предложил:

— Если вам здесь неудобно спать, переселяйтесь в южную комнату. Там теплее, да и за окном банановые деревья, под дождь будет приятно послушать.

Чжисюэ вздохнула:

— Не стоит. Мы здесь ненадолго, а лишние хлопоты ни к чему.

Вэй Цзань быстро постелил коврик, а когда опустил взгляд вниз, увидел, что Шэнь Юань уже встал, накинул на плечи лёгкую накидку и лениво прислонился к дверному косяку, наблюдая за ним.

Утренние росы словно окутали взгляд Шэнь Юаня лёгкой дымкой, так что выражение его лица невозможно было разобрать. Он лишь спросил у Чжисюэ:

— Что на завтрак?

Та ответила:

— Приготовлю суп с лапшой. Здесь не как дома, так что ничего особенного.

Она добавила:

— Ещё госпожа Хоу прислала немного чая из цветков апельсина. Утром он будет очень кстати, чтобы согреться.

Шэнь кивнул и вернулся в дом.

Перед тем как войти, он негромко бросил через плечо:

— Спускайся завтракать.

— Сейчас приду, — ответил Вэй Цзань.

И тут же спросил:

— Сегодня снова будем играть в шахматы?

Ответа из дома не последовало, зато на крыше раздался его смех.

Вэй Цзань лениво упал на растянутый коврик, глядя в небо. Солнце было тёплым, как раз в самый раз.

__ __

На третий вечер, после ужина, издалека донёсся звук спешащей лошадей.

Шэнь Юань сразу же узнал флаг Цзиньань. Заглянув в щель между дверьми, он мельком посмотрел вдаль и тихо сказал:

— Похоже, сеть вот-вот сомкнётся.

Улыбнувшись, Вэй спросил:

— Кто ведёт войска?

Шэнь Юань посмотрел на флаг, назвал несколько имён и добавил, что дальше из-за расстояния ему уже ничего не видно.

Затем с усмешкой Вэй Цзань сказал:

— Мой отец в этот раз собрал всех, кому можно доверять.

Дела у Цзиньаня всегда шли быстро и решительно. После того как он доложил императору Цзяю о сути проблемы, он, под предлогом учений, мобилизовал несколько гарнизонов столицы и уничтожил всю группу смертников в одном катле.

Казалось, ещё одна ночь — и они смогут вернуться домой.

Но пока Вэй Цзань об этом размышлял, в памяти всплывали последние несколько ночей, полные аромата лекарств, вызывая в душе странное чувство нежной привязанности.

После всего этого, когда они вернутся, дождаться, чтобы этот "маленький больной" снова был таким покладистым и спокойным, да ещё и позволял так близко к себе подступиться, будет, пожалуй, не скоро.

Да и сам Вэй уже понял: Шэнь Юань не собирался так просто возвращаться домой.

— Нет, дело вовсе не в том, что он не хочет расставаться со мной, — усмехнулся он про себя. — Этот "маленький больной" явно думает о своих проблемах.

Шэнь тогда говорил красивые слова: если это Вэй Цзань, то он готов многое не спрашивать.

Но за последние дни, как показалось Вэй Цзаню, больной пытался понять всё, что его интересовало, сотни раз — то открыто, то исподволь.

Даже просто читая книги, он, казалось, занимался какой-то внутренней борьбой. Узнать секрет любой ценой — это было похоже на него.

От этой мысли Вэй Цзань вдруг невольно усмехнулся.

Погрузившись в свои разрозненные размышления, он лениво передвигал фигуры на доске, даже не пытаясь сосредоточиться.

Очнулся он только тогда, когда услышал:

— Ты проиграл.

Он поднял голову и увидел, как этот "маленький больной" смотрит на него с бесстрастным лицом.

Опустив глаза на доску, он понял, что действительно проиграл.

Он давно не проигрывал, поэтому на мгновение был ошеломлен..

Затем снова взглянул на Шэня: тот был предельно серьёзен, не выказывал радости, хотя в напряжении сжатыми губами и лёгкой тревоге в глазах скрывалась какая-то растерянность.

Вэй не выдержал и мысленно усмехнулся.

— Ну вот, началось.

С лёгкой усмешкой он приподнял бровь и спросил:

— Значит, я проиграл?

— Угу, — коротко отозвался Шэнь Юань.

— Хочешь задать вопрос?

Шэнь Юань встал, посмотрел на него и спокойно сказал:

— Вэй Цзань, проиграл — отвечай.

Тот тихо усмехнулся, протянул руку, схватил Шэнь Юаня за запястье и резко подтянул его к себе.

Пальцы скользнули под рукав.

Шэнь Юань вздрогнул от неожиданности:

— Что ты делаешь?

Подушечки пальцев задели нежную внутреннюю сторону запястья, и Шэнь Юань тут же попытался вырваться, но Вэй Цзань сильным движением затащил его в свои объятия.

Шэнь Юань потерял равновесие и оказался у него на коленях, полностью обездвиженный.

Он даже не успел открыть рот, как из рукава со звоном выпали два игральных кубика.

Шэнь Юань замер, не зная, что сказать.

Одной рукой Вэй Цзань продолжал удерживать его, а второй поднял кубики и бросил их в шахматную коробку. Выпали 2 шестерки — очевидно, кубики были подделаны и всегда показывали один результат.

"Этот больной малец гораздо хитрее", — подумал Вэй Цзань. За три дня изучения игры он уже успел освоить мошенничество.

С насмешкой он приподнял бровь:

— Шэнь Чжечунь, что ж, так ты, значит, готов отвечать за свой проигрыш?

Шэнь Юань упрямо ответил холодным тоном:

— На войне все средства хороши.

Что верно, то верно.

Вэй Цзань рассмеялся:

— Но жульничество требует навыка. Прячешь слишком медленно, тренироваться надо.

Шэнь Юань прищурился:

— Смотри-ка, ты, похоже, в этом разбираешься?

Вэй Цзань, продолжая удерживать его одной рукой, взял в другую обычный кубик, покрутил его в пальцах и усмехнулся:

— Скажи, какое число хочешь?

Шэнь Юань посмотрел мимо него, демонстративно игнорируя кубик:

— Пусть будет тройка.

Вэй Цзань легко щелкнул пальцем, и кубик, несколько раз перевернувшись, остановился на шахматной доске с нужным числом.

Шэнь Юань без слов наблюдал за происходящим.

Прошлую жизнь он проводил в казино, играя в кости и разыгрывая шутников, а отец тащил его домой, чтобы избить.

Но, конечно, делиться этими мыслями он не собирался — это бы только сильнее разозлило его собеседника.

Стиснув зубы, Шэнь процедил:

— Значит, ты с самого начала знал, что у меня нет шансов выиграть?

Вэй Цзань покрутил кубик пальцами и с улыбкой произнес:

— Ты сам сказал: на войне все средства хороши.

Шэнь Юань вспыхнул от злости, сжав кулаки.

— Что, согласен с проигрышем? — продолжал насмехаться Вэй Цзань.

Тот лишь молчал. Даже если бы он начал кусать собственный язык, признать поражение не смог бы.

Сверкнув на него глазами, он встал и, сердито отмахнувшись, направился прочь.

Но Вэй Цзань крепко ухватил его, обхватив за талию, и с усмешкой спросил:

— Куда же ты? Проиграл и теперь убегаешь?

Больной юноша с досады стиснул зубы:

— Я уже проиграл. Что ещё тебе нужно?

Вэй Цзань напомнил:

— Ты обещал, что споёшь.

Шэнь Юань попытался договориться:

— Сначала отпусти меня.

Но тот, ничуть не смутившись, ответил:

— А зачем? Сиди так, тебе же удобнее петь.

Удержав его на месте, Вэй Цзань только сильнее поддразнивал. Пойманного на горячем просто так не отпустишь.

Он нарочно решил довести дело до конца — ведь это была последняя ночь. Если не показать немного наглости сейчас, то потом самому будет жаль, что не воспользовался шансом.

Эти мысли его самого разогревали.

Наклонившись, он коснулся губами уха Шэнь Юаня. Голос его зазвучал тише и мягче, почти успокаивающе:

— Братик Шэнь, пой быстрее, пока Чжаошуан и другие не вернулись.

— Они ведь пошли на улицу, чтобы кого-то увидеть. Если вернутся, тебе будет ещё сложнее запеть.

Шэнь Юань упрямо молчал, крепко сжав губы.

Прошло несколько мгновений, и его лицо всё ещё оставалось залитым румянцем. Но вдруг он взглянул Вэй Цзаню прямо в глаза, холодно усмехнулся и, словно приняв твёрдое решение, сказал:

— Хорошо, я спою. Сидя.

Услышав это, Вэй Цзань почувствовал странное беспокойство.

Он давно заметил одну особенность Шэнь Юаня: когда тот испытывал стыд или злость, то становился уязвимым и с ним было легко справиться.

Но если он вдруг начинал успокаиваться и сдерживаться…

Это означало, что он явно что-то задумал.

Вэй кашлянул, почувствовал себя немного неуверенно и даже хотел отпустить его.

Но тут он вдруг заметил, что теперь это Шэнь Юань не собирался его отпускать.

Одна его рука уже опиралась на плечо Вэй Цзаня, а взгляд стал глубоким, терпеливым, но тревожно мерцающим.

Снаружи доносился стук копыт по каменным плитам, небо темнело, и через щели в дверях проскальзывали отблески факелов.

Шэнь Юань слегка склонил голову, обнажая перед ним тонкую, мягкую линию шеи. В этом движении было что-то, напоминающее затенённые комнаты, красные свечи и струящиеся занавески.

Но голос его, мягкий и нежный, вдруг запел ту самую песню, что однажды напевал Вэй Цзань.

— "Раньше Гуаньчжоу царил хаос, и братья были убиты.

Неважно, как высок был чиновник, ему не позволено было отнимать плоть и кровь родных.”

Холодные, печальные строки звучали так тоскливо, что по спине бежал мороз.

Рука Вэй Цзаня непроизвольно сжалась в кулак.

Затем медленно разжалась.

Через мгновение он усмехнулся и сказал:

— Значит, ты всё это услышал?

Тогда он был уверен, что Шэнь Юань уже ушёл, и просто напевал себе под нос.

Кто бы мог подумать, что тот всё подслушал.

Или…

Что этот маленький упрямец не спускал с него глаз даже на мгновение.

Снаружи стук копыт постепенно стих, огни факелов один за другим исчезали вдали.

Двор снова погрузился в сонную, нереальную тишину.

Шэнь Юань всё ещё сидел у него на коленях, легко постукивая пальцем по его плечу.

Выражение лица было сложно разобрать: холодная отстранённость смешивалась с глубокой задумчивостью.

— Вэй Цзань, когда-то я читал одну старую легенду. Говорят, некто однажды ночевал в Ханьдане. За одну ночь он увидел сон, в котором прожил целую жизнь: взлёты и падения, славу и позор, — всё промелькнуло, как дым. А когда он проснулся, оказалось, что он всё ещё в Ханьдане, и на кухне каша из проса даже не успела свариться. Тогда я считал это просто сказкой.

Он замолчал на мгновение, затем продолжил:

— Но в последние дни я всё думаю и думаю. Глядя на твои слова и поступки, мне кажется, что это может быть правдой.

— Если это не так, как объяснить твоё знание будущего?

— Если это не так, как объяснить твоё внезапное изменение отношения ко мне?

Вэй Цзань смотрел на него, не отводя взгляда.

Но в тот момент было сложно сказать, кто из них был охотником, а кто — добычей.

В ночной темноте глаза Шэнь Юаня блестели, как слегка взволнованная вода весной.

Тихим, но твёрдым голосом он спросил:

— Твой сон в Ханьдане...

— Ты видел там меня?

__ __

Автор добавляет:

Шэнь Юань упомянул легенду о "Сне в Ханьдане", также известную как история "Сна о каше из проса".

Она взята из произведения Ли Ми «Записки у изголовья». В ней рассказывается о юноше, которому старец дал волшебную подушку.

Пока юноша спал, ему приснилась целая жизнь: он женился, добился славы, пережил взлёты и падения, старость и смерть.

Когда он проснулся, оказалось, что каша из проса, которую готовили перед сном, ещё не успела свариться.

Старец лишь улыбнулся и сказал: "Таков и есть весь человеческий путь".

Глава 32

Даже ожидая, что Шэнь Юань обладает вниманием к мельчайшим деталям, Вэй Цзань не мог предположить, что всего за несколько дней тот сможет разгадать его тайну.

Сердце на мгновение застыло, но он заставил себя улыбнуться:

— С чего вдруг подумал об этом?

Шэнь Юань ответил спокойно:

— Слишком много причин.

— Если говорить о недавнем, то, например, о банановой пальме.

Вэй Цзань на секунду застыл. Он вспомнил, как пару дней назад действительно упоминал перед Чжисюэ, что за окном южной комнаты растёт банановая пальма.

Шэнь Юань продолжил всё так же ровным голосом:

— Банановые пальмы растут на юге. В нынешнем столичном климате они выживают только с тщательным уходом. В заброшенном доме вроде этого их быть не может.

— Но однажды я действительно говорил Чжисюэ, что если мы переедем сюда жить, то посажу пару пальм за окном. Чтобы в дождливые ночи можно было слушать, как капли бьют по листьям, — это будет похоже на дом.

Он замолчал на мгновение, а потом добавил:

— Если бы ты просто ошибся, я бы не придал этому значения. Но ты был слишком уверен, будто видел их своими глазами.

— Тогда я подумал: возможно, в будущем, когда я всё-таки посажу пальмы, найдётся какой-нибудь несчастный, который захочет услышать их звук, чтобы вспомнить родину.

Вэй Цзань замер.

— Всего лишь из-за одной пальмы?

Шэнь Юань уже поднялся с его колен и уселся напротив.

— Конечно, нет. Дело не только в этом. Взять хотя бы историю с Вэй Цзинчэном, с принцем Ань, даже твой почерк изменился, манеры стали другими. Если я захочу, то могу перечислять подобное весь день.

Сказав это, он вдруг хмыкнул:

— Вэй Цзань, мне ещё тяжелее, чем тебе, признать, что с тобой могло случиться что-то столь невероятное. Что ты действительно обладаешь знанием о будущем.

Вэй Цзань помолчал, а затем, наконец, тихо рассмеялся:

— Вот оно что.

Ошибок он допустил слишком много, а Шэнь Юань следил за ним слишком пристально. Знал его слишком хорошо. Это было лишь вопросом времени.

Вэй Цзань некоторое время молча смотрел на него, а затем наконец произнёс:

— Да, мне приснился ты.

Его взгляд стал сложным, когда он снова посмотрел на этот дом.

— Я слишком долго здесь жил, — подумал он. — Так долго, что видеть его в запущенном виде даже немного странно.

Каждая плитка, каждая стена казались ему знакомыми.

После выхода из тюрьмы он хромая учился ходить по этому двору, выглядя жалко и беспомощно. Тогда он столкнулся с возвращающимся домой Шэнь Юанем и замер на месте.

Перед тем как отправиться на войну, он сидел на ступеньках, протирая своё ржавое копьё, а Шэнь Юань, с головой погружённый в свои дела, быстро проходил мимо.

Они всегда презирали друг друга, но Шэнь Юань знал, что Вэй Цзань тоскует по матери. Поэтому он посадил банановое дерево под его окном и регулярно ухаживал за ним.

Когда шёл дождь, в этом звуке дождя по листьями пальмы была вся меланхолия его родного края.

Вэй Цзань тогда и не знал, что это сделано специально. Но звук дождя на листьях приводил его в смятение, и однажды ночью он встал и выдрал это дерево с корнем.

Его ствол был ещё в земле, листья валялись повсюду, а он стоял под дождём, мокрый до нитки, смотря на всё это.

Той дождливой ночью Шэнь Юань услышал шум, вышел и увидел его. Он застыл на мгновение и спросил, зачем он это сделал.

Вэй Цзань ответил:

— Оно раздражает меня, как и ты.

Шэнь Юань долго смотрел на него, губы дрогнули, ресницы, мокрые от дождя, опустились. В итоге он так ничего и не сказал.

Шэнь Юань купил этот дом, чтобы сбежать от зависти и ненависти.

Но именно здесь он устроил жизнь Вэй Цзаню, полному ненависти и причиняющему ему ту самую боль, от которой он хотел убежать.

Ночной ветер тронул их лица. Снаружи послышались звуки хлопков.

Вэй Цзань вернулся в реальность, и, когда снова заговорил, слова текли плавно, словно он давно обдумал, как расскажет эту историю.

Он рассказывал о том, как больной юноша спас его, как он мстил.

Смутно намекал на страницы боли и потерь, обходя их стороной. Говорил лишь о том, как принц Ань узурпировал трон, как рухнул дом Цзиньань.

Как он вышел из тюрьмы, как Шэнь Юань помог ему, а затем они вместе отправились мстить.

Говорил, каким был Вэй Цзинчэн, каким был Ли Вэньин.

С усмешкой говорил, как он творил глупости, пока не понял, кто ему действительно дорог.

Но даже так, лицо Шэнь Юаня становилось всё мрачнее, а его брови сходились всё плотнее.

Когда речь зашла о падении дома Хоу, Шэнь Юань крепко сжал губы.

Вэй всё меньше решался рассказывать о военных походах.

Он не хотел говорить о том, через какие испытания прошёл Шэнь Юань.

Не хотел вспоминать, как огонь в его глазах постепенно угасал.

Быстро закончив рассказ на том, что он убил принца Аня, Вэй Цзань сделал глоток чая.

Шэнь Юань, чуткий и проницательный, заметил, что тот избегает упоминаний о том, что было после. Он нахмурился и спросил:

— А потом?

Горло Вэй Цзаня будто сжалось, губы дрогнули, но он никак не мог сказать: "Потом ты умер".

И не мог рассказать, что первый раз поцеловал его, когда в Шэнь Юане уже не осталось в жизни.

Это случилось в день, когда он убил принца Аня.

Снег крупными хлопьями падал с неба, кружился, заполняя всё вокруг.

Годы военных походов и испытаний сделали его стойким, но он знал, что Шэнь Юань не доживёт до этого дня.

Он всё же надеялся, что тот сможет подождать ещё немного.

Но Шэнь Юань его не дождался.

Вэй Цзань в спешке вернулся, идя сквозь снег. Холод впитывался в его обувь, проникал в волосы, не давая ему согреться.

А Шэнь Юань лежал там тихо и неподвижно.

Этот человек во сне всегда был слишком спокоен, слишком холоден, словно живой, яркий, тот, кто завидовал и ненавидел его, никогда и не существовал.

Вэй Цзань не хотел с этим мириться, схватил чашу с лекарством и попытался напоить его.

Он шептал, что, выпив лекарство, всё станет лучше, но сколько ни старался, ничего не получалось. Горький отвар стекал по подбородку.

Его пальцы дрожали от отчаяния.

В конце концов он просто набрал лекарство в рот и попытался передать его так. Он думал: "Больной всю жизнь меня ненавидел, уж на этот раз я его разозлю и он точно очнётся".

Губы коснулись губ, но лекарство всё равно стекало в сторону, смешиваясь с солёными слезами.

Тогда он всё понял.

Шэнь Юань всё-таки отпустил свою зависть, отпустил всё на свете. И он уже не хотел даже взглянуть на него.

Вэй Цзань до сих пор не смел вспоминать тот момент в деталях.

Сейчас же Шэнь Юань продолжал смотреть на него, задавая вопрос:

— А что было потом?

Вэй Цзань замялся, потерял дар речи.

Ему меньше всего на свете хотелось рассказать правду.

Он открыл рот и вдруг выдал:

— Потом... потом мы с тобой стали парой.

Шэнь Юань чуть не подумал, что ослышался:

— Что?

Сказав это, Вэй Цзань сам растерялся, но тут же нашёлся:

— Ну… мы с тобой столько всего прошли, через бури и невзгоды, плечом к плечу. Вот так и привязались друг к другу.

Шэнь Юань был так рассержен, что только усмехнулся:

— Чушь.

Вэй Цзань почувствовал себя неловко.

Да, он и правда нередко вёл себя отвратительно, но всегда был высокомерен и никогда не позволял себе подобных глупостей.

Но раз уж сказал, значит сказал, словно фигура на доске — ход сделан, пути назад нет.

Он лишь принял серьёзный вид и продолжил:

— Почему чушь? Ты из военного рода, я тоже. Разве это не то, что называют равными по положению семьями?

Шэнь Юань парировал:

— Моя семья разорена. Нам никогда не угнаться за блеском твоего знатного дома.

Он задумчиво продолжил:

— С детства вместе выросли, были как две капли воды, без задней мысли.

Шэнь Юань холодно парировал:

— Да, действительно без задней мысли, но и без чувств.

Вэй Цзань возразил:

— А потом плечом к плечу, поддерживая друг друга, стали понимать друг друга с полуслова.

Шэнь Юань уже окончательно запутался из-за этих слов и с раздражением бросил:

— Да ты, похоже, не сон видел, а совсем с ума сошёл!

Вэй лишь усмехнулся:

— Это я-то сошёл с ума?

Он прищурился и сказал:

— Шэнь Чжечунь, разве ты не знаешь, целовал я тебя или обнимал?

Если бы он не напомнил об этом, было бы лучше.

Но стоило только упомянуть, как Шэнь Юань вспыхнул ещё сильнее. Его лицо покраснело, уши стали багровыми, но взгляд остался холодным и острым, словно лезвие.

— Вэй Цзань, — произнёс он, зло прищурившись, — у тебя ещё хватает наглости это обсуждать? Если бы не эти последние дни твоей дерзости, я бы и не стал ломать голову над твоими странностями.

Вэй Цзань кашлянул, чтобы скрыть улыбку.

Через мгновение он спокойно произнёс:

— Так всё-таки задело?

И, слегка склонив голову, продолжил:

— Шэнь Юань, а я-то думал, тебе вообще всё равно.

Словно до последнего старался притворяться.

Промолчав немного, Вэй Цзань наконец улыбнулся и сказал:

— Это правда.

Правда, смешанная с ложью.

И в лжи снова проскальзывает доля правды.

Колеблющийся свет свечи бросал тени. Вэй Цзань не осмеливался взглянуть на Шэня. Его привычная дерзкая и самоуверенная манера поведения куда-то исчезла.

Не осталось даже его обычно беспечного выражения лица.

Только упрямый взгляд, направленный на тень на полу.

Шэнь Юань долго молчал, не находя слов, но стиснул зубы — он просто не мог поверить в эту «правду».

Однако, заметив в упрямом выражении лица Вэй Цзаня что-то новое, далёкое от былой наивности, он всё же опустил взгляд.

Тот, кому он завидовал всю жизнь, недосягаемый любимец судьбы.

Даже упав в грязь, он всё равно получил возможность начать всё сначала.

— Как же невыносимо это слышать...

__ __

Обратный путь в карете был полон тишины.

Карета тихо покачивалась на ухабах дороги.

В этот раз Вэй Цзань не ехал внутри, он сидел верхом на лошади снаружи.

Шэнь Юань, подперев голову рукой, думал о том разговоре, что произошёл между ними. Эти мысли накатывали волнами, заставляя его чувствовать слабость и лёгкое головокружение.

То становилось тоскливо, то смешно, то просто невыносимо раздражало.

Чжисюэ спросила:

— Господин, я с Чжаошуан нарочно прождала вас снаружи довольно долго. Вы всё выяснили?

Он ответил:

— Считай, что да.

Чжисюэ моргнула, наливая ему чай. Судя по всему, она не поняла, что именно он имел в виду под этим «считай».

Тогда Шэнь Юань пояснил:

— Полуправда, полуложь.

Вспоминая о той «лжи», он снова пришёл в ярость и добавил:

— Думает, я дурак, чтобы меня так обманывать.

Чжисюэ закатила глаза, а потом тихо сказала:

— Господин.

— Что? — откликнулся Шэнь Юань.

— У меня ещё осталось полпакета усыпляющего порошка, а верёвки так и не пригодились.

Шэнь Юань замолчал.

Он вдруг начал беспокоиться: не стала ли Чжисюэ за эти годы у него на службе напоминать какую-то бандитку?

На миг даже подумал, не спросить ли у Вэй Цзаня, что стало с Чжисюэ в его воспоминаниях.

Но потом передумал. В сердце что-то неприятно кольнуло. Он подумал, что Вэй, наверное, и вправду любимец судьбы. Всё невероятное обязательно происходит именно с ним, не иначе как по небесному велению.

А потом вспомнил разрушенный дом Хоу. Даже то, как это звучит — легко и как будто между прочим, — причиняло острую боль.

Нахмурившись, он вновь вспомнил, как Вэй Цзань под конец улыбнулся и спросил:

— Раз ты уже всё понял, зачем тогда играть нечестно, чтобы обыграть меня?

Шэнь подумал, что он и не собирался спрашивать про какой-то там «сон в Ханьдане».

Как и говорил Вэй Цзань, вся эта история смахивала на перерождение и звучала слишком уж нелепо. Он хотел обдумать её подольше, прежде чем спрашивать.

На самом деле, он хотел сначала выиграть у него, а потом уже спросить — почему в тот день под качелями Вэй Цзань его поцеловал.

Но теперь… спрашивать об этом не хотелось вовсе.

Этот человек только и умеет, что плести ему какие-то нелепые небылицы с любовными мотивами.

А если он и правда хотел получить какой-то ответ, то даже сам не мог бы объяснить, зачем.

Чем больше думал, тем сильнее накатывало раздражение. Наконец, разозлившись, он залпом допил чай и швырнул чашку в окно.

Раздался резкий звук.

Послышался звон разбившейся кружки.

Снаружи лошадь пронзительно заржала, а затем Вэй Цзань, усмехаясь, крикнул:

— Шэнь Чжэчунь, ты чего это на меня нападаешь?

Шэнь Юань спокойно ответил:

— Ничего, рука дрогнула.

А про себя зло выругался.

Невыносимый человек.

Глава 33

Ли Вэньин вскоре после ареста попал в тюрьму. А спустя всего одну ночь маркиз Цзинъань захватил множество наёмников. Весь город охватило пламя расследования — дело о мятежниках в броне наконец разгорелось с небывалой силой.

Ночью в столице поднялся ветер перемен, а Вэй Цзан, как единственный, кто знал всю правду и участвовал в расследовании, вновь оказался в центре внимания.

Последний раз такое было, когда он вернулся с войны, получив в награду серебряное копьё из рук самого императора.

На следующий день Вэй побывал во дворце. Вернувшись домой, он отправился навестить мать и случайно столкнулся с Шэнь Юанем. Маленький болезненный юноша говорил мягким, вкрадчивым голосом, в котором даже слышался лёгкий южный акцент.

Госпожа Хоу спросила его, зачем он, больной, выбрался из дома, и поинтересовалась, как он себя чувствует в последние дни.

Шэнь Юань, как и всегда, был вежлив и приветлив, представляя перед матерью Вэй Цзана образ примерного благородного юноши.

— В последние дни мне стало значительно лучше, даже горло больше не болит, — мягко ответил он.

Затем добавил:

— Я думал, что болезнь незначительная, вот и решил выйти прогуляться, подышать свежим воздухом. Вернулся слишком поздно и как раз столкнулся с этим делом. Впредь я больше не заставлю вас волноваться, тётушка.

Шэнь Юань выглядел столь смиренно и послушно, что даже Вэй Цзан почти поверил в эту ложь.

Госпожа Хоу, разумеется, была тронута. Её взгляд был таким мягким, будто сейчас растает.

— В следующий раз так не поступай, — сказала она. — Твой дядя говорил, что ты и Вэй Цзань пока не можете возвращаться. И каждый раз, как я думаю, что вы оба живёте в тех местах без присмотра, я просто не могу спать спокойно.

Вдруг ей что-то вспомнилось, и она обратилась к служанке:

— Принеси-ка ту нефритовую подвеску, которую мы заказали несколько дней назад, пусть молодой господин примерит. А заодно возьми голубую ленту для волос, посмотрим, подойдёт ли цвет.

Шэнь Юань явно был рад, хоть и старался выглядеть серьёзным. Он то и дело бросал взгляды на служанку, но сдержанно сказал:

— Этих вещей вполне достаточно, тётушка, вам не стоит так беспокоиться.

Его небольшая хитрость была слишком очевидна, словно он специально хотел, чтобы её заметили. Все в комнате это поняли и рассмеялись.

Служанка, настроенная пошутить, взяла женский украшенный шпиль и вставила его в волосы Шэнь Юаня, обратившись к хозяйке:

— Посмотрите, госпожа, разве это не идёт молодому господину?

Госпожа Хоу, взглянув, рассмеялась:

— Ах вы, проказницы! Совсем распустились!

Шэнь Юань замер от неожиданности, но лишь слегка покраснел, опустив глаза. Однако он не стал убирать шпильку, а мягко сказал:

— Если тётушке кажется, что это красиво, значит, так и есть.

Бабочка с золотыми крыльями, украшенная зелёным нефритом и жемчугом, изящно смотрелась на фоне его алых ушей и уголков глаз, придавая ещё больше очарования.

Госпожа Хоу, смеясь, шутливо хлопнула служанку по руке:

— Сними это сейчас же, только и знаешь, что дразнить его, потому что он слишком добрый, чтобы возражать.

Вэй Цзань всё это время стоял в дверях и наблюдал. На этот раз он не вошёл сразу, а просто смотрел, забавляясь.

Почему-то ему это казалось особенно смешным.

Маленький больной притворщик, который два дня с важным видом спорил с ним, вдруг показал своё истинное лицо: перед его матерью Шэнь Юань выглядел как примерный и послушный юноша, а со слугами был вежлив и обходителен.

Но только в его присутствии этот "добродушный" больной вдруг становился несговорчивым и упрямым.

Да какой же добродушный? Всё это просто маска!

Только вчера он чуть не запустил в него чашкой.

И вот, стоило Вэю взмахнуть полой одежды и шагнуть в комнату, как весь вид Шэнь Юаня тут же изменился. Он моментально убрал с лица улыбку, принял сдержанный и почтительный вид молодого господина и даже поднялся со своего места, уступая его ему.

— То есть он играет с ним, как с куклой?

Вэй Цзан всё равно сел рядом с Шэнь Юанем.

Шэнь Юань смотрел спокойно, ничего не говоря, просто стоял там.

Госпожа Хоу, увидев это, поняла, что они снова поругались, и с улыбкой сказала:

— Садитесь, садитесь, зачем вам эти церемонии, вы же одна семья.

— Что опять случилось? Вы только помирились, а теперь снова ссоритесь?

— Ничего.

— Ничего.

Они одновременно ответили, будто сговорились.

Шэнь Юань лишь сжал губы и сел.

Госпожа Хоу покачала головой, обращаясь к Вэй Цзаню:

— Ты, конечно, скажешь, что ничего нет.

Шэнь Юань, плавно переходя в разговор, с мягким тоном, но с укором в голосе, ответил:

— Правда, ничего нет. В юности я не понимал многого, но теперь, когда я повзрослел, стал более благодарен, как же можно спорить с молодым госпадином?

Вэй поддакнул, с лёгким подтекстом:

— Ну да, мы с ним ночуем на одной кровати, как настоящие братья.

Шэнь Юань сохранял невозмутимость.

Вэй Цзань же был бессовестным.

И вот, сидя плечом к плечу, они создавали напряжённую атмосферу.

Госпожа Хоу смотрела на них с улыбкой и сказала:

— Ладно, не буду вникать в ваши дела.

Затем она спросила:

— Как прошла встреча в дворце?

После этих слов у маленького больного сразу же насторожились уши.

Вэй Цзань сказал:

— Ничего особенного, устроили восстание, а теперь, что, король радуется?

Госпожа Хоу сердито посмотрела на него.

Вэй Цзань улыбнулся и продолжил:

— Просто спросили меня о заданиях, проверили знания, предложили поесть, вот и опоздал. Потом меня отправили к туда-сюда, чтобы продолжить дело, сказали, что еще много работы, нужно будет рассмотреть все и дать награды.

Он немного замолчал, а затем сказал:

— К тому же, король спрашивал про Шэнь Юаня.

Маленький больной сразу же посмотрел на него.

Вэй Цзань улыбнулся и добавил:

— Видимо, Лянь, стражник, рассказал королю о ситуации с схемой Ляньюнь.

— Король сказал...

Шэнь Юань сжался и невольно выпрямился.

Вэй продолжил:

— Что-то я забыл, что именно сказал.

Шэнь Юань: ...

Госпожа строго посмотрела на него и сказала:

— Ты быстро говори, не дразни своего старшего брата Шэня.

Когда Шэнь Юань услышал это «старший брат Шэнь», он не сдержался и слегка кашлянул.

Видимо, он понял, откуда пошло это обращение.

Вэй Цзань улыбнулся и сказал:

— Король сказал, что «Ляньюньский» порядок был разрушен хорошо, и что семья Шэнь имеет большой потенциал. Он приказал прислать в дворец книги по военному делу, чтобы обучать его продолжать усердно учиться.

— Думаю, позже будут награды отправлены во двор соснового ветра.

После этих слов на лице Шэнь Юаня появилась широкая улыбка, которая становилась всё ярче с каждым словом.

Когда он закончил, его лицо было наполнено лёгким, довольным выражением, как весной. Он даже слегка покашлял и отвернулся, не смотря на Вэй Цзаня.

Но его пальцы продолжали теребить подлокотник кресла, как будто он хотел спросить что-то.

Госпожа Хоу увидела их поведение и с улыбкой сказала:

— Поздоровайтесь и возвращайтесь скорее, у меня скоро будут важные дела.

— Вы двое, что хотите, обсудите между собой.

Они вышли, один за другим.

Это было приятно.

Шэнь Юань, в своём самом лучшем настроении, шел с ярким, свежим выражением лица, и его шаги были лёгкими и уверенными.

Но он забыл снять шпильку, и бирюзовые бусины тряслись с каждым его шагом, золотые крылья бабочки тоже колыхались. Он не мог не смотреть на это, но не хотел напоминать Шэнь Юаню.

И не хотел, чтобы другие заметили.

Вэй спросил:

— Ты уже полностью поправился?

Шэнь Юань просто ответил:

— М-м.

Прошло немного времени, и вместо того, чтобы похвалить его за восхваление императора, Шэнь Юань отослал всех слуг и, понизив голос, спросил:

— А как насчёт принца Ань?

Вэй Цзань сказал:

— Сегодня я видел его во дворце.

Затем добавил:

— Вроде ничего не поменялось.

Шэнь Юань слегка нахмурился и тихо сказал:

— Никто не подозревает его?

Вэй Цзань лениво улыбнулся:

— Может быть, есть подозрения, но никто не осмелится это выдвинуть. Всё равно есть множество других подозреваемых.

— К тому же, принц Ань был старшим сыном последнего императора. Когда страна оказалась в беде, он пошел в заложники к Синь, и спустя более десяти лет вернулся, заслужив признание за свои заслуги. Сейчас он полностью посвятил себя пути духовного развития, и без железных доказательств никто не осмелится действовать против него.

— Даже сегодня, император ничего не сказал о нем.

Шэнь Юань нахмурился, размышляя:

— Почему так получилось, что он стал таким?

Вэй Цзань ответил:

— Человеческое сердце меняется.

Он тихо засмеялся и добавил:

— Если из ненависти может появиться любовь, почему бы из любви не могла возникнуть ненависть?

Он сам когда-то не верил, что люди могут изменяться, но, столкнувшись с собственным звериным и жестоким поведением, он понял, что нельзя говорить, что что-то невозможно.

А принц Ань, который провел более десяти лет в изгнании, мог стать кем угодно.

Во времена правления последнего императора, государство Даци было в смятении, с недостатком военной мощи и под угрозой снаружи.

На севере были постоянные набеги, а на востоке — давление Синь.

Когда маркиз Цзинъань вспоминал, каким он был в юности, он часто сожалел, что будучи военным, не мог действовать по-своему, постоянно сталкиваясь с презрением.

В правительстве было очень мало людей, способных быть настоящими генералами, за исключением того самого Шэнь Юйцзин, который, несмотря на свою образованность, отказывался от должности гражданского чиновника и пошел на службу в армию.

Именно в таких условиях позже появился маркиз Цзинъань, который защищал север, но сил ему не хватало.

Только после этого армия отступила к Каннин, и Шэнь Юйцзин и его жена три месяца защищали этот город.

После того как границы были отведены к Каннин, Синь продолжала нападать, но не смогла захватить город, и тогда предложили мирные переговоры. Однако условием было отправить в заложники наследного принца, которым тогда был принц Ань.

Много лет назад принц Ань ушел, сдерживая обещание вернуть мир.

Много лет спустя он связался с войсками Синь, чтобы захватить трон, и вернулся, сея разорение.

Принц Ань, находясь в трудном положении, был вынужден постоянно обращаться за помощью к Синь, чтобы удержать трон.

Это были самые темные годы для Даци, когда Синь бесконтрольно грабила страну, и каждое отправление продовольствия и денег опустошало запасы за десятилетия.

С тех пор каждое сражение велось за ресурсы, отбираемые у народа.

Если отступить, народ потеряет достоинство, а страна не будет иметь будущего.

Если идти вперед, то впереди — кровь и слезы, а сзади — голод.

Вэй Цзань в своей жизни больше не хотел бы вести такие войны.

Шэнь Юань опустил взгляд и спросил его:

— Разве Ли Вэньин не раскололся?

Он покачал головой и сказал:

— Ли Вэньин сошел с ума.

— Когда его допрашивали несколько дней назад, он не хотел говорить, а теперь он совсем обезумел. Когда стражники золотой птицы привели его сына и начали угрожать, он в ярости чуть не задушил собственного сына.

— Такое поведение, будь то истинное безумие или притворство, не даст ему выдать принца Аня.

Вэй Цзань, на самом деле, был готов к этому.

Принца Аня не так легко свалить, как гору.

В этой ситуации, разоблачение его тайного дела — уже неплохой успех.

Шэнь Юань нахмурился и после паузы сказал:

— Если он так действует, то будь осторожен, втягиваясь в эти дела.

— Ты сейчас на пике, возможно, они могут на тебя напасть.

Вэй сжал губы и усмехнулся:

— Ничего страшного, я все равно действую по приказу. Хоть кто-то и видел меня, когда был случай с Вэй Цзинчэнем, они все равно не знают моей цели.

— А сейчас с делом о смертниках им и так хватает проблем. Не думаю, что они захотят искать новые неприятности.

Он действовал открыто, но скрывался в тени. Опасности всегда существуют, но не стоит пугать этим этого больного мальчишку.

У него и так хватает мыслей в голове, достаточно ему книжек из академии, чтобы их прокачать до полного хаоса. Зачем ему лишние переживания?

Шэнь Юань лишь тихо "мм" и ничего не добавил.

Вэй Цзань кашлянул и сказал:

— Ты переживаешь за меня?

Шэнь Юань ответил:

— Опять схожу с ума.

Вэй сказал:

— Переживать за меня — это не стыдно.

Шэнь поднял взгляд и холодно посмотрел на него:

— Тогда да, я немного переживаю за тебя.

Он немного замешкался, не ожидая, что Шэнь Юань будет так прямолинеен. Он не успел даже порадоваться.

Но тут Шэнь Юань сказал:

— Маленький лорд, я сегодня ходил в академию, и учитель спрашивал о тебе. Я сказал, что ты два дня играл в Шуанлу и даже заставил меня играть с тобой.

Вэй Цзань:

— Что?

Шэнь Юань продолжил:

— Ты еще тайно говорил, что профессор поверхностно объясняет предмет.

— Ты выбросил всю свою домашнюю работу в воду и солгал что потерял.

Вэй Цзань замолк.

Он мог себе представить, как сильно раздражает этого старомодного профессора, когда Шэнь Юань приводит все эти факты в связку.

Шэнь опустил взгляд, его голос стал мягким и теплым, когда он сказал:

— Профессор велел тебе переписать домашку 100 раз. Если сделаешь ошибку, то перепишешь еще раз. Если не будешь писать, он придет к твоей тете, а если нужно, поднимет вопрос до самого императора. Ты все равно будешь наказан.

— Если ты говоришь, что переживаешь, то я переживаю за маленького лорда.

Он сказал:

— Шэнь Юань, ты...

Шэнь Юань же поднял голову и насмешливо сказал:

— Маленькому лорду стоит почитать книги святых и мудрых, чтобы проснуться. А то учил правила чести так глубоко, но на самом деле ведет себя с мужчиной, как с женщиной — и обнимаешь, и целуешь.

Во время его речи, подвески на его шагалке с изумрудными бусинами качались и звенели.

В его глазах была явная насмешка.

Вэй Цзань позволил этому маленькому больному мальчишке развлечься.

Оказалось, что за все эти дни он тщательно запомнил каждое слово и теперь ждал момента, чтобы вернуть все с процентами.

Вэй Цзань поднял руку.

Шэнь Юань напрягся, думая, что Вэй Цзан собирается что-то сделать, инстинктивно попытался отступить, но не двинулся.

Однако Вэй откровенно и решительно только потряс изумрудные бусины на его шагалке.

Шэнь Юань, словно оскорбленный, поднял глаза на него, глядя с гневом.

Бусины качались, звеня, ударяя по его покрасневшему уху, как звон колокольчиков.

Вэй Цзань с улыбкой сказал:

— Шэнь Чжечун, я наконец понял.

— Ты ядовитый человек.

__ __

Глава 34

В последующие месяцы Вэй Цзань был так занят, что едва успевал перевести дух.

Он оказался прав: захваченные бойцы оказались пустыми пешками, которые ничего не знали. Эти люди — лишь орудия, использованные по мере надобности, часто даже не понимавшие, что именно они сделали.

Тем временем среди народа стали распространяться слухи. Кто-то пустил байку о том, как малый маркиз разгадал заговор и захватил бойцов, причем история обросла такими невероятными деталями, что сам Вэй Цзань, услышав это, поражался, насколько эта выдумка драматичнее реальности.

Работа над делом с броней тянулась до самого лета, но больше всего досаждала другая вещь — наказание в виде переписывания текста сто раз.

Обычно, если учитель сердился, он назначал подобное наказание. Однако студенты в зале Чжаомин быстро находили лазейки: переписывали понемногу день за днем, пока учитель не забывал о своем гневе.

Но все это работало, пока не появился Шэнь Юань.

Каждые несколько дней он так или иначе напоминал учителю об оставшихся строках, иногда даже проверял, есть ли ошибки, а если находил, добавлял Вэй Цзаню еще три-четыре страницы.

В итоге за эту весну Вэй Цзань так и не выполнил свое наказание полностью — из ста страниц оставалось около пятидесяти.

Теперь в зале Чжаомин все, завидев Шэнь Юаня, начинали нервничать, опасаясь, что следующая сотня страниц переписывания обрушится на их головы.

Однажды, когда они играли в футбол на улице, Тан Наньсинь предложил Вэй Цзаню:

— Может, мы тебе поможем? Или найдем двух студентов, которые смогут подделать твой почерк. Так нельзя больше — переписывать бесконечно!

Вэй Цзань лениво ответил:

— Ты собираешься обмануть учителя или Шэня?

Тан Наньсинь на мгновение задумался. Действительно, обмануть учителя проще, а вот с Шэнем дело обстоит куда сложнее.

Цзинь Ань, подбивая мяч коленом, усмехнулся:

— Да ты просто поговори с ним. Шэнь не из тех, кто не идет на уступки. Если попросишь, может, он отпустит тебя с миром.

Тан Наньсинь возразил:

— Ты что, бредишь?

Цзинь Ань продолжал:

— Ну а что? Чем больше ты пытаешься его перехитрить, тем больше он упирается. А так, если поговорить по-человечески, он, может, и пойдет навстречу.

Тан Наньсинь вспыхнул:

— И почему это я должен просить его? Вон, брат Вэй в деле с броней повышение получил! А даже если бы не получил, он с воинскими заслугами! Да ему даже кланяться при встрече не надо!

Цзинь Ань сказал:

— Это совсем другое дело. Тан Наньсинь, зачем ты каждый день враждуешь с Шэнем?

Тан Наньсинь недовольно посмотрел на него, словно был искренне возмущен:

— Да что ты вообще понимаешь?

Они еще продолжали спорить, когда Вэй Цзан расстегнул воротник, пнул мяч в сторону и объявил:

— Всё, хватит. Отдыхаю.

С этими словами он ушел с поля и сел в тени, чтобы охладиться. Пот стекал по его шее и впитывался в ворот рубашки. Вид у него был ленивый, типичный для знойного летнего дня, и казалось, он задумался о чем-то своем.

С начала лета солнце становилось всё более беспощадным.

Ученики-литераторы укрывались от жары кто как мог, но только студенты из Чжаомин всё так же не могли усидеть на месте. Им было скучно без движения, поэтому они играли в поло или футбол под палящим солнцем, обливаясь потом. Если бы не строгие правила академии, они давно бы сбросили рубашки.

Через некоторое время к Вэй Цзаню подошел Цзинь Ань:

— Кстати, брат Вэй, насчет загородной дачи для отдыха. Скажи Шэню, хочет ли он поехать с нами.

— Я спросил у наставника. Он сказал, что через пару дней у нас будет каникулы, месячное тестирование, кажется, отменят.

Вэй Цзань кивнул:

— Хорошо.

Цзинь Ань добавил:

— Тан Наньсинь, конечно, парень странный. Половина его мыслей — это мука, другая — вода, а результат — полный бред. Пусть Шэнь не принимает его слова всерьез.

Вэй Цзань слегка удивился, но улыбнулся и ответил:

— Ладно.

Отдохнув, он перелез через стену и пошел прогуляться. По пути заглянул к лавочнику возле академии и купил кувшин кислого сливового отвара.

Когда он вернулся, все из Чжаомина все еще были на улице и играли в футбол, а в зале остался только Шэнь Юань. Он сидел один, опершись подбородком на ладонь, и прохлаждался в тени.

В руке у Шэня была складная веерка, которой он то и дело обмахивался. На висках уже проступили капли пота.

Шэнь плохо переносил и жару, и холод. Безо льда в летнюю жару ему становилось совсем тяжко, но стоило воспользоваться льдом — сразу простужался. Лето для него было особенно мучительным.

Вэй Цзань кашлянул и поставил кувшин с кислым сливовым отваром перед ним.

Затем сел рядом.

Шэнь слегка приподнял веки, но даже не посмотрел на него.

Вэй Цзань снова кашлянул.

Шэнь наконец заговорил:

— Это не кто иной, как сам великий Вэй, не так ли?

Вэй Цзань ответил:

— Знал бы, что ты такой кислый, не стал бы тебе и кислый сливовый отвар приносить.

Шэнь лениво перевернул чашку и медленно налил себе отвара.

Вкус оказался в меру кислым и сладким, а температура — идеально прохладной.

Если было бы холоднее, он бы не выдержал, а если теплее — не почувствовал бы свежести.

Снаружи группа ребят играла в мяч с увлечением, крича и переговариваясь. Их шум перекрывал даже счёт, который кто-то вел громким голосом.

Шэнь сказал:

— Что, принёс угощение, чтобы не пришлось больше переписывать?

Вэй Цзань ответил:

— Нет, я с удовольствием.

На мгновение он задумался, а потом вдруг нахмурился:

— Шэнь Юань, да что у тебя за слух такой? Там на улице столько народу, а ты всё слышишь, что я говорю?

Шэнь ничего не ответил, просто продолжил пить свой кислый сливовый отвар, опустив голову.

Вэй Цзань потер ухо, а мысли его унеслись куда-то вдаль.

Он вдруг подумал, что этот хрупкий юноша и правда словно пропитан травами. Даже в такую жару от него едва уловимо пахнет лекарственными ароматами. В сравнении с ним те, кто сейчас потеет на улице, пахнут просто отвратительно.

Снаружи цикады жужжали, сидя на деревьях. Им, как и людям, невыносимо было терпеть этот зной, и они звенели пронзительно и громко.

Вэй Цзань спросил:

— А ты пойдешь на ту летнюю дачу?

Шэнь приподнял брови:

— Ту, про которую говорил Цзинь Ань?

Вэй Цзань кивнул:

— Да, у них в горах есть домик для отдыха, построили пару легких бамбуковых павильонов, говорят, там очень прохладно. Правда, это в районе Вансяня. Путь туда занимает 3-4 дня. Хоть и место для отдыха, но дорога — настоящее испытание.

Для ребят из Чжаомин дело было вовсе не в жаре. Просто все устали сидеть в столице и хотели отправиться туда, где родители их не достанут.

Шэнь спросил:

— Ты пойдешь?

Вэй Цзань ответил:

— Да.

Хотя он и собирался туда, дело было вовсе не в желании охладиться. У него были свои дела, а эта поездка просто совпала с его маршрутом.

Шэнь сказал:

— Я не поеду.

— Тётушка будет переживать за меня и, конечно, не отпустит.

А это означало, что он хочет поехать.

В конце концов, это был обычный характер молодого человека из военной семьи — любопытный, активный, склонный к приключениям.

Вэй Цзань сказал:

— Моя мать не разрешает, и ты сразу не идешь? А когда ты устроил ту засаду на меня, она ведь тоже не соглашалась, верно?

Шэнь ответил:

— Именно из-за того раза, когда я тебя подкараулил, простудился и болел, теперь тетушка следит за мной особенно строго. Чуть задержусь, и сразу вопросы.

Вэй Цзань усмехнулся:

— Моя мать до сих пор тебя боится.

Когда этот больной юноша только приехал в столицу, он не переносил местный климат, да еще и попал в разгар зимы. Первый год был настоящим испытанием: кашель, жара, чуть не умер от болезни в поместье соснового ветра.

Теперь любое недомогание заставляло госпожу-хозяйку дома Хоу паниковать. Даже сейчас, когда Шэнь немного окреп, она все равно волновалась.

Если он захочет поехать, тетушка наверняка не согласится. Чем мягче и заботливее человек, тем упрямее он бывает в таких вещах.

Вэй Цзань сказал:

— Я сам поговорю с моей матерью.

Шэнь бросил на него косой взгляд, а затем с явной насмешкой ответил:

— Не стоит.

— Твои друзья и так ко мне относятся с презрением. Если ты еще начнешь спорить с тетушкой, это будет уже совсем на моей совести.

Вэй Цзань вдруг рассмеялся и, не удержавшись, едва заметно зацепил своим мизинцем мизинец Шэня.

— Ты не слушай болтовню этого Тан Наньсина. Я с ним еще разберусь.

Шэнь почувствовал прикосновение, ничего не сказал, но взглянул на Вэй Цзаня с упреком. Лицо его стало слегка краснеть, а взгляд ушел в сторону окна, будто он боялся, что их кто-то увидит.

Но руку не убрал.

Вэй Цзань тихо усмехнулся.

Шэнь же, опустив голову, вернулся к чтению книги.

Прошло немного времени. Шэнь по-прежнему молчал.

Вэй Цзань, вздохнув, потянулся, а затем признался:

— На самом деле я слышал, что в Вансяне есть некий врач по фамилии Линь. Его репутация весьма необычная. Вот я и подумал... что мог бы свозить тебя, чтобы он тебя осмотрел.

Шэнь замер. На секунду он даже перестал читать, поднял глаза и посмотрел на Вэй Цзаня.

Вэй Цзань сказал:

— Моей матери достаточно будет просто сказать. Она больше всех хочет, чтобы ты поправился.

— Я сразу не говорил тебе, потому что не знаю, насколько он хорош. Боюсь, чтобы ты потом не разочаровался.

Тело Шэня было подорвано много лет назад. В столице они обошли всех доступных врачей, даже из дворца приглашали императорских медиков. Но все говорили одно: поддерживать здоровье можно, но серьезных улучшений ждать не стоит.

Насколько силен этот врач Линь, Вэй Цзань сам не знал. Он слышал о нем лишь в прошлой жизни, когда тот творил чудеса, спасая людей во время войн и лечил даже застарелые болезни. Но тогда врач уже был мертв, и Вэй Цзань лишь знал, что его дом находился в Вансяне.

В других обстоятельствах он бы не хотел подвергать Шэня лишним хлопотам.

Шэнь перебил его:

— Я поеду.

Вэй Цзань поднял голову и увидел, как Шэнь крепче сжал книгу в руках. В его взгляде был упрямый огонек.

— Таких вещей нужно говорить прямо, — сказал Шэнь. — Вэй Цзань, я не боюсь разочарований.

Тот на мгновение замер, а затем тихо ответил:

— Я знаю.

Шэнь был из тех, кто карабкается даже по шипам, если видит хоть малейшую надежду.

И все же это Вэй Цзань не мог вынести — видеть, как Шэнь страдает.

Вэй Цзань кивнул, облокотился на стол и вдруг тихо засмеялся.

Шэнь, услышав это, пнул его ногой.

— Ты зачем меня пинаешь? — спросил Вэй Цзань.

Шэнь хотел что-то сказать, но снова закрыл рот, опустив глаза.

— Не знаю, но твой смех раздражает, — тихо пробормотал он.

К тому же, искренне поблагодарить Вэй Цзаня было для него слишком сложно.

__ __

Когда госпожа Хоу услышала о том, что Вэй Цзань собирается отправиться с Шэнем в путешествие, чтобы найти врача, она немедленно дала согласие, даже стала подгонять их с отъездом.

Через несколько дней Вэй Цзань закончил все свои дела и успел подготовиться к поездке, как раз к началу каникул в академии.

Для Шэня, который впервые отправлялся в такое дальнее путешествие со времени своего приезда в столицу, госпожа Хоу подготовила багаж с невероятной тщательностью.

Там было всё: кисти, чернила, бумага, пресс для бумаги, чай и угощения, ароматические саше для отпугивания насекомых, москитная сетка, лекарства на все случаи, привычные шелковые покрывала, походная печь для отваров, лампы для ночных переходов, зонтики для защиты от солнца и дождя...

Даже его служанки, Чжисюэ и Чжаошуан, отправились с ним, сопровождая поездку. Подготовка заняла так много времени, что на сбор багажа ушло полдня.

А Вэй Цзань взял только крепкого коня, лёгкую белую одежду, копьё и небольшой свёрток, который он тут же бросил своему слуге Суйфэню. Затем он вскочил на коня и присоединился к другим из Чжаомин, скачущим наперегонки и наслаждающимся свободой.

Шэнь, наблюдая за ним из-за занавески кареты, смотрел долго.

Чем дольше он смотрел, тем сильнее его охватывала досада. Наконец, заметив, что Вэй Цзань обернулся в его сторону, он резко опустил занавеску, решив больше не смотреть.

Позади кареты, сидя на лошади, Цзинь Ань усмехнулся, держа поводья:

— Служанки Шэня и правда красавицы, и наряды у них изысканные, и украшения. Когда мы приедем, я обязательно спрошу у них, как они это всё подбирают.

Тан Наньсинь, ехавший рядом, закатил глаза:

— Если бы я посмел взять служанок в поездку, моя мать меня бы избила. Даже моя сестра путешествует проще, а у Шэня даже возницу взяли женщину.

Цзинь Ань, насмешливо посмотрев на него, ответил:

— Вэй Цзань только что предупреждал тебя не создавать проблемы, а ты снова нарываешься. Хочешь ещё разок получить?

Тан Наньсинь взволнованно сказал:

— Я не создаю проблем, я просто...

Но вдруг замер, будто его ударило молнией.

Его лицо на мгновение стало ошеломлённым и растерянным.

Он долго смотрел на карету Шэня, а затем перевёл взгляд на Вэй Цзаня, который ехал впереди и смотрел на карету с лёгкой, почти смущённой улыбкой.

Внезапно Тан Наньсинь воскликнул:

— Я понял! Всё понял!

Цзинь Ань удивлённо спросил:

— Что ты там понял?

Тан Наньсинь, словно самый большой заговорщик, таинственно потянул его в сторону:

— Цзинь Ань, я хочу рассказать тебе кое-что, но ты должен поклясться, что никому не скажешь!

Цзинь Ань, который только что размышлял, где бы по пути найти дикорастущий жасмин или другие изысканные развлечения, неожиданно оказался притянутым так резко, что едва не упал с лошади. Возмущённо он выругался:

— Просто скажи уже!

Тан Наньсинь зловеще зашептал:

— Но ты не пугайся.

— Быстрее говори, — раздражённо бросил Цзинь Ань.

Тан Наньсинь, ещё больше понизив голос, заявил:

— Мне кажется, Шэнь Чжэчунь — это переодетая девушка!

Цзинь Ань замер.

Тан Наньсинь продолжил с горячим блеском в глазах:

— Ты знаешь историю *Лян Шаньбо и Чжу Интай?

[Лян Шаньбо и Чжу Иньтай — это герои китайской легенды о любви. Чжу Иньтай, чтобы учиться, притворяется мужчиной и встречает Лян Шаньбо. Они влюбляются, но из-за разных преград не могут быть вместе, и их история заканчивается трагически]

Цзинь Ань снова молчал, а затем тихо развернул лошадь в сторону и спокойно сказал:

— Держись от меня подальше.

— Я боюсь, твоя глупость окажется заразной.

__ __

Автор добавляет:

"Тан и Цзинь сдали экзамен и стали чиновниками"

Тан Наньсинь (хлопает в ладоши):

— Ах! Хорошо! Мой брат Вэй не человек с нетрадиционной ориентацией! Я понял! Я всё понял!

Цзинь Ань (крутит кулак, чтобы дать ему сильный удар):

— Ты что, дурак? Что ты понял?

Глава 35

Тан Наньсин на самом деле обладал отличной интуицией и острым чутьём. Если бы не его порой неуклюжий и беспечный характер, отец не счёл бы его перспективным и не отправил бы учиться в академию.

Однако мозги у него, как говорится, устроены просто. Уж если что-то решил, то переубедить его сложно.

Он наблюдал за Шэнь Юанем всю дорогу и чем больше смотрел, тем сильнее убеждался: его догадка может быть верной. Возможно, единственным наследником семьи Шэнь осталась… девушка.

Выйти с такими мыслями к Вэй Цзань он не осмеливался, зато донимал Цзинь Аня, с энтузиазмом хлопая себя по груди:

— Ты мне верь!

Цзинь Ань ответил:

— Я тебе верю… большеголовый дьявол.

— Ты что, не замечал? Шэнь Чжэчунь слишком хорошо выглядит! — с жаром продолжал Тан Наньсин.

— Ну так у него родители красивые, — невозмутимо отозвался Цзинь Ань.

— А ещё, за все годы в академии ты хоть раз видел, чтобы он раздевался?

— Он слаб здоровьем, не особо занимается спортом. С какой стати ему перед всеми одежду снимать?

Тан Наньсин вспыхнул:

— Ничего ты не понимаешь! Он специально держит при себе двух служанок, чтобы никто не раскрыл, что он — девушка!

Цзинь Ань на это лишь молчал.

А Тан Наньсин тем временем развил целую теорию:

— Единственная дочь семьи Шэнь, оставленная родителями. Чтобы продолжить их дело и поддержать семейную честь, она переоделась мужчиной и в одиночку отправилась в дом Хоу.

– Ты посмотри, как госпожа Хоу заботится о нем, будто о родной дочери. Может, она специально для брата Вэй его бережет, чтобы в жены ему отдать.

Он вдруг хлопнул себя по ноге:

– Вот это действительно подходящая пара!

Теперь, глядя, как Вэй Цзань поднимает занавеску на повозке Шэнь Юаня, шутит с ним и даже на колкие ответы не обижается, Тан Наньсин почувствовал невероятное уважение.

– Настоящий молодец этот наш брат Вэй, с его-то проницательностью! Наверняка уже давно понял правду про Шэнь Юаня. Вот почему он так резко изменил своё поведение.

Чем больше он об этом думал, тем увереннее становился. Всё сходится, будто из сюжета книжки.

Кто первым раскроет, что Шэнь Юань — девушка, тот и станет её судьбой.

Цзинь Ань уже устал его слушать и, вместо ответа, просто взял флягу с водой и отпил.

Но не прошло и минуты, как Тан Наньсин снова задумчиво пробормотал:

— Как думаешь, а у неё в родных краях уже есть жених?"

Цзинь Ань не удержался и со смехом выплюнул воду.

Это привлекло внимание: Шэнь Юань и Вэй Цзань обернулись и посмотрели на них.

Цзинь Ань натянуто улыбнулся, замахал рукой и тут же шикнул на Тан Наньсина:

— Слушай, только попробуй сказать что-то подобное перед братом Вэем, он же тебя отлупит.

Но Тан Наньсин, полный гордости, ответил:

— Конечно, не скажу. Брат Вэй же её секрет хранит!

Цзинь Ань пробормотал:

— Секрет про девушку, да? Ну-ну.

Похоже, в Чжаомине всё-таки не обошлось без тех, у кого с головой немного туговато.

__ __

Поездка в загородное поместье на месяц требовала немало вещей, и каждый постарался взять с собой всё необходимое.

Однако ребята из Чжаомина ни за что не соглашались сидеть спокойно в повозках. Они предпочли скакать верхом, болтая и развлекаясь на ходу.

На улице все сидели, жевали сухофрукты и угощались закусками, ожидая основное угощение. Смех и разговоры не утихали, а любопытные взгляды блуждали по проезжим купцам, находя что-то новое и интересное в каждом.

Шэнь Юань, однако, целый день трясясь в душной карете, чувствовал себя измотанным. Едва выйдя из неё, он отправился наверх отдыхать.

Комната в постоялом дворе была небольшой. Чжаошуан и Чжисюэ, разместившись в соседней комнате, всё время суетились: то убирали комнату Шэнь Юаня, то готовили для него вещи. То воду грели, то лекарства варили, не успевая передохнуть.

Их хлопоты не остались без внимания: из нижнего зала постоянно тянулись любопытные взгляды юношей, пытающихся разглядеть девушек.

Вэй Цзань, лениво устроившись сбоку, даже глаз не поднял:

— Перестаньте глазеть, чего вы на девушек пялитесь, будто впервые видите.

Но кто-то из ребят не удержался:

— Эти две особенно красивые.

— Эй, брат Вэй, у тебя в доме все такие красивые?

Ну, кто же не любит смотреть на красоту? Девушки не только выглядели привлекательно, но и источали бодрость и жизнь.

Вэй Цзань задумался. Нет, не все в его доме такие красивые.

Это те, кто оказался рядом с Шэнь Юанем, словно переняли его утончённость. Он словно знал, как воспитывать девушек: даже слегка застенчивая малышка Лянь, побыв рядом с ним, стала милее и очаровательнее.

Вэй Цзань предупредил:

— Ещё раз глянете и доведёте их до злости, не ждите, что я за вас заступлюсь.

Юноши нехотя отвели взгляды, но всё же продолжали украдкой посматривать.

Постоялый двор, где они остановились, был привычен к путешественникам. Не прошло и немного времени, как на столах появилась еда.

Ребята, любители крепких напитков и острой еды, заказали самые насыщенные и сытные блюда.

Вэй Цзань взглянул на ребят, шумно болтавших за столом, потом перевёл взгляд на Чжисюэ и Чжаошуан, которые носились по комнатам как заведённые. Он тихо ушёл на кухню и попросил приготовить чашу лёгкой рисовой каши и несколько простых блюд. Взяв поднос, он направился наверх.

Перед уходом он бросил Цзинь Аню напоминание:

— Проследи, чтобы не буянили. Пусть с алкоголем поаккуратнее, не больше двух чашек на человека. Завтра с утра всем в седло.

Цзинь Ань, обычно самый надёжный из всей компании, утвердительно кивнул.

Поднимаясь наверх, Вэй Цзань постучал в дверь Шэнь Юаня.

"Тук-тук". Едва он постучал два раза, изнутри послышался слабый голос:

—Входи.

Зайдя, он заметил, что комната Шэнь Юаня была идеально убрана. Девушки успели навести порядок, постелить мягкое одеяло на кровать, повесить противомоскитный балдахин и зажечь благовония.

Лёгкий прохладный аромат, бодрящий и успокаивающий, заполнял помещение.

Вэй Цзань поставил поднос с едой на стол и мягко спросил:

— Устал от поездки?

Шэнь Юань едва слышно ответил утвердительно, его голос звучал так, будто он был совсем без сил.

По виду было понятно, что целый день в душной карете сильно его измотал.

Летняя жара переносится куда сложнее, чем зимний холод. Когда холодно, можно согреться грелками для рук и ног, укрыться пледом. А вот жара в карете, особенно на ухабистой дороге за пределами столицы, невыносима. Карета превращается в парилку, а тряска по неровной дороге могла бы и здорового человека измотать, не говоря уже о Шэнь Юане с его хрупким здоровьем.

Налив чашку чая, Вэй Цзань сказал:

—С твоим здоровьем, как ты вообще добрался до столицы в своё время?"

Шэнь Юань ответил:

—Тогда передвигались по воде, на корабле. Но на корабле меня тоже укачивало. Потом пересели на карету, но ехали с частыми остановками.

Шэнь Юань помолчал немного, затем тихо сказал:

—Раньше не укачивало. Но как здоровье ухудшилось, так и всякие недуги стали проявляться.

На этом он явно не захотел продолжать разговор. Приняв чашку чая из рук Вэй Цзаня, он отпил глоток и, собравшись с силами, медленно спросил:

— Ты сам уже ел?

Вэй Цзань легко соврал:

— Да, поел. А тебе вот принёс немного. Как отдохнёшь, можешь спуститься и перекусить.

Шэнь Юань приподнялся и не спеша ответил:

—Тогда спасибо за заботу, господин младший маркиз.

Вэй Цзань, поставив поднос с едой у кровати, вдруг заметил что-то странное.

Шэнь Юань переоделся в лёгкий халат из шёлка. Он не был совсем тонким — два слоя ткани, простой белый цвет. Но под ним всё же разглядывалась мягкая линия кожи.

Лёгкий ночной ветер поднимал занавеси, и сквозь ткань едва заметно проступала маленькая красная родинка на его спине.

Вэй Цзань, уставившись, почувствовал, как лицо начинает гореть.

Спустя мгновение он, смущённо отворачиваясь, пробормотал:

—Ты… ты переоделся?

Шэнь Юань, приподняв бровь, спокойно ответил:

—Что, молодой господин собирается меня от жары замучить?

Вэй Цзань не нашёлся что ответить.

Жарким летом, конечно, все носили лёгкую одежду. Каждый столичный юноша имел хотя бы пару шёлковых халатов. А уж надеть их в своей комнате перед сном — совершенно обычное дело.

Шэнь не выносил жары, а в карете провёл целый день, так что, конечно, решил переодеться во что-то более лёгкое, чтобы проветриться и почувствовать себя свободнее.

Слова эти были вполне логичны.

Но Вэй Цзань всё равно отвёл взгляд.

А потом не удержался и украдкой снова посмотрел.

Ночь становилась прохладнее, но его вдруг начало мучить жажда.

Теперь он понимал тех парней внизу, которые украдкой разглядывали служанок.

Шэнь Юань заметил его взгляд и усмехнулся:

— И ты ещё говоришь, что мы дружны. Молодец, господин-наследник, просто молодец.

Вэй Цзань, услышав это, не стал оправдываться. Вместо этого поднял голову, и, раз уж его уличили, решил больше не прятаться. Он скрестил руки на груди и с вызовом сказал:

— Если ты так любезно приглашаешь, то как я могу отказаться?

Шэнь Юань холодно фыркнул:

— Кто тебя приглашал? Вэй Цзань...

Он хотел добавить что-то ещё, но Вэй Цзань внезапно сунул ему ложку и сказал:

— Поешь сначала, а потом ругайся. А то сил не хватит.

Шэнь Юань замолчал. Слова застряли у него на языке, и он почувствовал себя неловко.

Скрыв раздражение, он опустил голову и начал есть.

Однако взгляд Вэй Цзаня мешал ему сосредоточиться, и от этого еда совсем не шла.

Проглотив пару ложек, он заметил, что Вэй Цзань уже перестал смотреть на него и перевёл взгляд на обстановку в комнате.

Шэнь Юань немного расслабился и продолжил есть.

Тёплая лёгкая пища оказалась очень кстати, и вскоре он опустошил миску. Вернув себе немного сил, он поставил пустую посуду на стол.

А Вэй Цзань, как оказалось, сидел в стороне и разглядывал его книгу, чтобы скоротать время.

Эта сцена напомнила Шэнь Юаню старые дни в маленьком дворике, будто та атмосфера вернулась.

Что-то внутри у него будто пробуждалось.

Внезапно он спросил:

— Ты раньше её читал?

Вэй Цзань замер.

— Что?

Шэнь Юань спокойно ответил:

— Раз ты осмелился утверждать, что в своих снах мы с тобой были близки, то почему бы не рассказать, насколько именно?

Он усмехнулся:

— Интересно было бы... расширить кругозор.

Вэй Цзань замолчал, пристально глядя на него.

Шэнь Юань понимал, что делает. Может, всё дело в том, как свободно и уверенно Вэй Цзань выглядел сегодня, верхом на коне.

Или в том, что солнце за день вымотало его, а тряска в карете окончательно надоела.

Или в раздражении из-за слабого здоровья, которое не позволяло ему присоединиться к шумным развлечениям внизу.

Даже поесть он не мог спокойно — ему приходилось ждать, пока еду принесут в комнату.

Какая-то странная злоба копилась у него в груди, требуя выхода.

— Тук-тук.

Тишину в комнате нарушил стук в дверь.

За дверью раздался голос Цзинь Аня. Судя по тону, он только что смеялся с другими ребятами внизу.

— Шэнь Чжэчунь, как ты там? Хочешь спуститься, повеселиться с нами?

Шэнь Юань немного помолчал, а потом ответил:

— Сейчас приду.

— Ладно, — отозвался Цзинь Ань и ушёл.

Шэнь Юань сделал вид, будто ничего не говорил ранее. Он встал с постели и начал обуваться.

Когда поднялся, то хотел сказать что-то примирительное, но, обдумав это, промолчал.

Однако Вэй Цзань позвал его:

— Чжэчунь.

Подойдя ближе, он накинул на плечи Шэнь Юаня тонкую шёлковую накидку, скрывая под ней его слегка обнажённое тело.

Даже тот маленький красный след на коже, который никто не должен был увидеть, исчез под тканью.

Вэй Цзань, опустив взгляд, начал аккуратно застёгивать пуговицы на одежде. Он словно обнимал Шэнь Юаня, хотя даже не коснулся его пальцем.

— Ты плохо себя чувствуешь? Потому и настроение такое? — мягко спросил он.

Шэнь Юань молчал.

Высокомерный, дерзкий наследник вдруг оказался сдержанным и тихим. Он слегка наклонился, шёпотом добавив у самого уха:

— Чжэчунь, не надо меня провоцировать.

Губы Шэнь Юаня дрогнули. Он сказал:

— А если я провоцирую?

Он ощутил в душе странное и даже подлое удовлетворение.

Его сердце забилось быстрее.

Вэй Цзань просто застёгивал пуговицы на его одежде. Шэнь Юань опустил взгляд и заметил тонкие выступающие вены на его руках.

Вэй Цзань помолчал, а потом тихо усмехнулся:

— Да, я всё равно ничего не могу сделать.

Сердце Шэнь Юаня забилось ещё сильнее.

На мгновение он вспомнил, как в юности впервые выиграл у отца в военных шахматах.

Чувства были похожи, но в то же время совершенно иными.

Волнение. Радость. Гордыня. Лёгкая самодовольная усмешка.

Поверхностное чувство триумфа.

Но в основе этих эмоций не было искренней любви, а только показное тщеславие, как цветок, выросший из зависти.

Он закрыл глаза и спросил:

— У меня уши покраснели?

Вэй Цзань немного замешкался, а потом тихо ответил:

— Да.

Шэнь Юань коротко рассмеялся.

Неизвестно, над собой ли он смеялся, или над чем-то ещё.

Он подумал: перед Вэй Цзанем он уже показал себя с самой невыгодной стороны.

Так что, пожалуй, ничего хуже уже быть не может.

И сказал:

— Ты иди.

— Я спущусь чуть позже.

Глава 36

Три дня они тряслись и скакали в дороге. И вот, наконец, к закату добрались до гор у поместья семьи Цзинь.

За эти дни бесконечных поездок даже у энергичных юнцов из Академии Чжаомин начала заканчиваться энергия. Каждый выглядел усталым.

И теперь они жалели, что из гордости отказались от носилок.

Семья Цзинь явно знала, как выбирать места для отдыха: вдали от горных троп открывался вид на лесную зелень, сплошной покров деревьев заслонял небо, а легкий ветер заставлял листву качаться, создавая ощущение прохлады.

Дорога по тенистым тропам через лес оказалась не такой тяжелой, как все думали, но сил у ребят всё равно почти не осталось.

Все еле брели в гору.

Шэнь Юань плелся в самом конце. Он стиснул зубы, медленно шел, опираясь на бамбуковую трость. Его лицо было бледным, а крупные капли пота скатывались по щекам.

Чжаошуан, неся все вещи, обеспокоенно обратилась к нему:

— Господин, может, я понесу вас?

Шэнь Юань медленно покачал головой.

Цзинь Ань оглянулся и предложил:

— Тогда позволь мне помочь. Я за эти дни почти не сидел верхом, у меня ещё остались силы.

Он вздохнул и добавил:

— Это моя вина. Не знаю, передал ли я сообщение неверно или слуги на поместье поленились, но нас никто не встретил.

Повозки были нагружены доверху, а Шэнь Юань был слаб и едва держался на ногах. Пришлось оставить часть багажа у подножия горы под присмотром. Когда они доберутся до поместья, кто-то вернется за вещами.

Цзинь Ань только открыл рот, как Тан Наньсинь встревожился:

— Что значит, ты понесёшь? Пусть Второй Вэй понесёт! У него силы много.

Цзинь Ань помрачнел.

Этот дурак Тан Наньсинь всё ещё зациклен на том, что Шэнь Юань — девушка. Боялся, что чужие руки осквернят его чистоту.

Шэнь Юань хотел было сказать, что в этом нет необходимости, но не успел. Он увидел, как Вэй Цзань уже присел перед ним и с улыбкой произнёс:

— Залезай.

Шэнь Юань смотрел на него несколько секунд, а затем всё же медленно забрался ему на спину.

Тан Наньсинь с облегчением выдохнул и поспешил пояснить:

— Мы же мужчины, у нас это нормально! Ты меня понесёшь, я тебя — ничего такого! Не беспокойся, Шэнь Чжэчунь...

Но договорить он не успел.

Цзинь Ань схватил его за лицо и оттащил в сторону, затыкая рот.

— Ты совсем рехнулся? — взвыл Тан Наньсинь. — Что ты делаешь?

Цзинь Ань холодно ответил:

— Ты что, съел что-то несвежее или, может, в гостинице оставил мозги и притащил вместо них свиную голову? Какой бред ты несёшь?

Все вокруг засмеялись, а на спине Вэй Цзана даже Шэнь Юань тихо хихикнул.

Спина у Вэй Цзана оказалась теплее, чем у других. В такую жару, да ещё и в непосредственной близости, сквозь тонкий слой влажной от пота ткани, тело Шэнь Юаня разогрелось ещё сильнее.

Но дело было не только в жаре.

С этого ракурса Шэнь Юань видел, как дорогой наряд Вэй Цзана испачкался в грязи с горной тропы. Тот шёл медленно, низко опустив голову. Нести его было не так легко, как могло показаться. Вэй Цзану даже пришлось выслушивать насмешки остальных.

И зачем?

Даже если предположить, что все эти разговоры о «любовных снах» — ложь, в такие моменты в голове Шэнь Юаня возникали сомнения.

Может, между ними в самом деле что-то происходило во сне Вэй Цзана? Может, именно поэтому гордый и неприступный наследник семьи Вэй так сильно изменился.

Носит его на руках, терпит его капризы, позволяет издеваться над собой.

И даже на поцеловал.

Шэнь Юань сжал губы, пытаясь справиться с усталостью.

По дороге Вэй Цзан вдруг негромко, так, чтобы слышал только он, позвал:

— Чжэчунь.

Сердце Шэнь Юаня дрогнуло, но он нарочно ответил спокойно:

— Что?

Вэй Цзань сказал:

— Что-то не так.

Шэнь Юань насторожился, услышав серьёзный тон, и спросил:

— Что именно?

Тот немного помедлил, прежде чем объяснить:

— На этой дороге следы лошадей и людей. Но из-за прошедшего дождя они едва заметны.

Шэнь Юань, несмотря на усталость, заставил себя взглянуть внимательнее. После короткой паузы он тихо произнёс:

— Верно. Но невозможно определить, поднимались они в гору или спускались.

Задумавшись, он добавил:

— Если так, то то, что письмо Цзинь Аня не дошло до усадьбы, возможно, не случайность.

Скорее всего, курьер был перехвачен по дороге. Враги уже знают, что они прибудут сегодня.

Беспокойство, которое Вэй Цзань чувствовал последние дни, начало оправдываться.

Это явно дело рук принца Ана. Однако он никак не мог понять, почему. Ведь он исполнял приказ, не выказав ни малейшего подозрения насчёт истинного заказчика. Зачем пытаться его убить?

Шэнь Юань посмотрел на него и тихо сказал:

— Не думай слишком много. Это может быть связано не с тобой, а, возможно, это просто дело рук обычных разбойников.

Задумавшись, он добавил:

— Может, стоит попросить помощи? У тебя же есть Печать Золотых птиц?

Этот знак император лично вручил Вэй Цзану для выполнения миссии.

Печать Золотой птицы символизировала личного посланника императора. Даже в рядах тайной стражи мало у кого была такая вещь. С её помощью можно было запросить военное подкрепление, причём до тысячи солдат.

Вэй Цзань коротко усмехнулся:

— С таким расстоянием до Сянчэна, это бесполезно. Мы не успеем дождаться помощи.

Шэнь Юань задумался, а затем спросил:

— А если отступить?

Вэй Цзань ответил:

— Я расспрашивал Цзинь Аня раньше. У подножия горы есть деревня. Если враги решат напасть и затронут жителей, это только усложнит ситуацию.

Шэнь Юань, опустив взгляд, задумчиво произнёс:

— Верно. Уже скоро стемнеет. Противник скрывается в тени, а мы — на виду. Если остановиться ночевать в поле или в доме у подножия горы, это будет ещё опаснее.

После паузы он добавил:

— Я готов поспорить, что в усадьбе всё пока идёт своим чередом. Если они не хотят поднять шум раньше времени, то нападут ночью.

— А как именно нападут, — Шэнь Юань продолжил, — зависит от их численности и того, нужно ли им захватить нас живыми или убить.

Пока он говорил, его дыхание легонько касалось уха Вэй Цзаня. Это почему-то вызвало у того странное чувство — уши словно запылали.

Вэй Цзань, который до этого ни разу не поднимался в гору с кем-то на спине, ещё не привык к такому. Неосознанно он немного поправил положение Шэнь Юаня, приподняв его повыше.

Шэнь Юань на его спине мгновенно покраснел и возмущённо воскликнул:

— Вэй Цзань!

Вэй Цзань едва слышно рассмеялся:

— Братик Шэнь, без твоей помощи мне не справиться.

Шэнь Юань сердито спросил:

— И что ты предлагаешь на этот раз?

Вэй Цзань, ничуть не смутившись, ответил:

— Разве я тебя уже не несу в гору?

После этих слов Шэнь Юань, как будто прожигая взглядом его затылок, изо всех сил уставился на него. Вэй Цзань даже ощутил этот взгляд, словно два огненных луча готовы были прожечь в нём дыры.

Почувствовав это, он снова непроизвольно приподнял Шэнь Юаня на спине.

Движение руки, лёгкий толчок — и вдруг его ладонь оказалась там, где она точно не должна была быть, на мягкой и упругой части тела.

Оба покраснели.

— Ты это называешь "хорошим предложением"? — Шэнь Юань уже начал скрипеть зубами у него на плече.

Вэй Цзань подумал, что на этот раз он точно не отделается — Шэнь Юань его укусит.

Но спустя паузу тот лишь раздражённо спросил:

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Давай сначала поклянемся на мизинцах? — предложил Вэй Цзань.

— Ты что, ребёнок? — Шэнь Юань фыркнул.

Вэй рассмеялся.

Через мгновение он осторожно взял руку Шэнь Юаня и слегка задел своим мизинцем его мизинец, словно запечатывая это обещание.

__ __

Глубокой ночью.

Группа из молодых людей из Чжаоминь только что разместилась в усадьбе.

Шэнь Юань сидел один в своей комнате, как будто отдыхая с закрытыми глазами.

Чжаошуан отсутствовала, зато Чжисюэ металась по комнате, нервно перебирая содержимое своей аптечки — раз открывает её, два, три.

Когда она в третий раз хлопнула крышкой, Шэнь Юань наконец заговорил.

— Чжисюэ.

Девушка вздрогнула и едва не прищемила себе пальцы крышкой.

— Когда я выйду из комнаты, останься здесь. Если что-то пойдёт не так, поступай, как сказал Цзинь Ань. Спрячься и выходи только тогда, когда всё уляжется, — тихо сказал Шэнь Юань.

Чжисюэ тихо ответила:

— Хорошо.

Спустя мгновение она снова заговорила:

— Господин…

Её голос чуть дрожал. Шэнь Юань удивился, но мягко произнёс, погладив её по голове:

— Не бойся. Я и Чжаошуан рядом.

Чжисюэ кивнула, с побелевшими губами подняла взгляд на него, а затем тихо опустила голову и прошептала:

— Господин, я ничего не боюсь… Только вы с Чжаошуан, пожалуйста, берегите себя.

Она замолчала на мгновение, а потом добавила:

— Не оставляйте нас, как господин и госпожа Шэнь…

Шэнь Юань замер, поражённый её словами. Его лицо стало мягче. Он тихо ответил:

— Я понял.

Чжисюэ была сиротой, найденной на поле боя. Смышлёная и способная, она давно стала для Шэнь Юаня как младшая сестра. С момента смерти его родителей она никогда не упоминала их, каждый день придумывая новые способы поднять ему настроение.

Теперь, когда она снова заговорила об этом, Шэнь Юань вдруг осознал: боялся не только он один.

В этот момент снаружи послышалась суматоха.

Шэнь Юань сразу встал и вышел из комнаты.

На дворе он увидел, как кто-то бросил на землю двух связанных, словно коконы, людей в чёрной одежде.

— Как и говорил господин Вэй, эти двое только что пытались прокрасться в усадьбу. Я сначала не понял, что они замышляют, а оказалось — хотели поджечь.

— Поджечь? — Шэнь Юань замер, услышав это.

Но тут раздался испуганный крик:

— Беда! Смотрите на гору!

— Там пожар!

Услышав этот крик, все люди подняли головы и ощутили, как им в лицо ударила горячая волна. Вслед за ней вспыхнуло ослепительное пламя.

В летний зной, когда воздух сух и жарок, пожар распространяется с устрашающей скоростью, захватывая всё на своём пути.

Небо, и без того раскалённое, теперь казалось будто раскалённой печью.

Лёгкий ветер внезапно поднялся, и огонь, подгоняемый порывами, стал разрастаться подобно приливу, всё ближе и ближе подбираясь к усадьбе.

Те два человека, которые пытались поджечь усадьбу, уже не имели значения. Настоящая угроза — это разгоревшийся лесной пожар, устремившийся прямо к ним.

Если пламя дойдёт до усадьбы, никто из её обитателей не спасётся.

Кто-то испуганно крикнул:

— Быстро уходим! В такую погоду нужно уходить в сторону, противоположную ветру!

— Берите только самое важное, всё остальное бросайте!

Услышав это, все замешкались и начали готовиться к бегству.

Но внезапно раздался кашель.

Тут же кто-то крикнул:

— Стойте! Никому не двигаться!

Все обернулись и увидели, как из дома вышел Шэнь Юань. Горячий воздух ударил ему в горло, он прикрыл рот рукавом и тихо закашлял.

Один из слуг в ярости закричал:

— Если мы не уйдём, нас всех сожжёт заживо! Ты что, с ума сошёл?

Шэнь Юань, наконец, справился с приступом кашля, выпрямился и холодно ответил:

— Если вы уйдёте, то точно умрёте.

— Это не лесной пожар. Это поджог.

Тот человек выкрикнул:

— И что теперь?!

Голос Шэнь Юаня резко стал холодным и жёстким:

— Он поджёг лес, чтобы перекрыть путь вниз по ветру. Он вынуждает нас бежать в стороны или вверх по ветру.

— Вдоль сторон он наверняка установил засады.

— В такую ночь, в густом лесу, достаточно десяти человек с арбалетами и ловушками, чтобы перехватить и уничтожить нас.

Он сделал шаг вперёд. Его обычно мягкий и спокойный взгляд стал острым и пугающим.

— Думаю, это ты хочешь умереть.

Человек замер, подавленный его словами, но затем, хрипло произнёс:

— Тогда что нам делать?

Неожиданно кто-то вспомнил:

— Верно, первым странность заметил брат Вэй. У него точно есть план. Где он сейчас?

Огонь продолжал стремительно надвигаться.

Шэнь Юань, стоящий в центре двора, поднял голову. Пламя отражалось в его глазах, а его одежда слегка колыхалась от горячего ветра.

Он походил на белоснежную бумажную бабочку, готовую вспыхнуть среди огня — хрупкую и уязвимую.

— Сейчас есть только один способ, — сказал он твёрдо.

— Открыть задние ворота и развести встречный огонь.

Его глаза горели решимостью и холодной ясностью.

— Я обещал Вэю Цзаню, что выживу и дождусь его.

__ __

Автор добавляет:

Пожалуйста, помните:

1. Устраивать пожары в лесу запрещено законом!

2. За поджог вам может грозить серьёзное наказание.

3. Лесные пожары — это опасно. Не повторяйте этого ни в каком возрасте!

Глава 37

Под покровом ночи, освещённой заревом огня, на склоне горы стоял человек. Его левая рука была пустой — на месте локтя виднелось крепление с острейшим клинком.

Он смотрел вниз, на пылающий огонь, который неумолимо пожирал склон. За его спиной стояла сотня напряжённых людей, покрытых потом. Они следили за происходящим, ожидая, когда из подожжённого селения выбегут люди, чтобы с двух сторон атаковать их, уничтожив совместно с лучниками, устроившими засаду у боковых выходов.

Однако люди из селения не выбегали.

И вдруг внизу, со стороны подветренного края, поднялось ещё одно пламя.

Кто-то из людей позади мужчины усмехнулся:

— Они с ума сошли? Почему они разожгли ещё один огонь?

Но вскоре стало ясно, что это не безумие.

Жара и горячий воздух потянули новое пламя к основному. Два очага встретились, и огонь начал уничтожать всё между ними — траву, деревья, несколько деревянных домов за стенами селения.

Пламя стало угасать.

С подветренной стороны всё затихло. Не было видно никого, кто бы выбегал.

Зато из селения вдруг послышались приглушённые крики радости.

Все, кто стоял на горе, побледнели. Их план оказался полностью разрушен.

Две огненные стены, вместо того чтобы вынудить людей бежать, отняли драгоценное время. Из-за бушующего огня они не могли спуститься для атаки, а лучники из засад остались без цели.

Кто-то из окружения сказал вполголоса:

— Лидер Е, давайте подождём, пока огонь окончательно утихнет. Тогда пошлём людей с боковых выходов и сами нападём. Эти молодые воины ничего не смогут сделать. В домах остались лишь дети да слуги.

Мужчина нахмурился. Его план заключался в том, чтобы выгнать всех наружу с помощью огня. Но теперь всё оказалось куда сложнее, чем он рассчитывал.

Мужчина задумался: "Почему они не двигаются?"

Все вокруг замерли.

Действительно, они уже знали, что кто-то хочет лишить их жизни, и огненные стены блокируют путь.

Теперь, даже если они не могут двигаться в сторону боковых выходов, они должны были бы хотя бы убежать в сторону подветра.

Почему же они стоят на месте в своём селении? Неужели они ждут чего-то?

Мужчина сосредоточенно смотрел вдаль. Он различил белую фигуру в центре двора, которая, казалось, также пристально наблюдала за вершиной горы. Она словно могла предсказать все его действия, каждое его движение тщательно выверялось в её уме.

Неожиданно у него возникло странное чувство тревоги и беспокойства.

Этот страх он уже испытывал, когда ночью встретил Вэй Цзаня. Несмотря на то, что тот был один, он казался сильным, словно мог бы одолеть целую армию.

Мужчина нахмурился ещё сильнее, считая время, которое потребуется огню, чтобы сжечь всё до конца. Он открыл рот, чтобы отдать приказ, но вдруг услышал, как птицы срываются с деревьев в панике.

Он снова взглянул на гору и увидел, как на северной стороне загорелись десятки факелов, а из-за горизонта начали подниматься голоса, всё больше людей шло вверх по горе. Ясно было, что подкрепление уже в пути.

Все вокруг были ошарашены:

— Как это возможно, кто эти люди?

Командир сразу побледнел:

— Они были подготовлены.

— Вэй Цзань держит Печать Золотый птиц.

Все окружающие воскликнули:

— Что делать, командир?

Если с помощью Печати Золотых птиц можно будет получить подкрепление, численность которого может исчисляться тысячами, то этот поход обречён на провал. Они рисковали не только проиграть, но и потерять свои жизни здесь.

Вэй Цзань шёл во главе группы, а за ним следовало более тридцати крепких крестьян. У каждого в руках было по два факела, а за спинами развевались флаги. Они громко кричали, имитируя военные сигналы, и неуверенно вошли внутрь.

Один из крестьян, с сильным деревенским акцентом, спросил, к кому подойти за деньгами.

Потом у что эти люди - просто толпа, купленная за деньги.

— Ну и дела, действительно настоящие "полевые боги", — подумали все.

В тёмную ночь, при сильном ветре, флагов почти не было видно. Но с огнями в руках они легко могли создать впечатление целой армии.

Найти простых крестьян для такой работы сложно, но если заплатить им достаточно серебра, они готовы создать любую иллюзию.

К тому же манёвр с огненной тактикой и неподвижной обороной убедил врагов, что действительно прибыло подкрепление. Это их сбило с толку.

Вэй Цзань усмехнулся и, указывая на Цзинь Аня, сказал:

— Хозяин этого места обещал каждому по десять лянов серебра за тваш труд.

Цзинь Ань, весь грязный от пепла и воды, что использовалась для тушения огня, с горькой улыбкой поднял руку:

— Это я, это я. Подходите за деньгами ко мне.

Вэй Цзань внимательно посмотрел на болезненно выглядящего молодого человека. Тот тоже смотрел на него.

Белоснежная одежда Шэнь Юаня испачкалась пеплом, а щеки и лоб порозовели от жара. Однако его глаза светились удивительной яркостью.

Шэнь Юань даже не сказал Вэю ни слова, но почему-то сердце последнего наполнилось тёплым чувством, словно ветром принесли что-то горячее.

Когда остальные увидели возвращение Вэй Цзаня, их лица заметно расслабились. Все почувствовали себя гораздо увереннее.

Один из них предложил:

— Раз напряжение снято, может, нам стоит переместиться в другое место на ночь, чтобы не стать жертвой внезапного нападения. Утром, когда рассветёт, можно будет спуститься с горы и попросить помощи.

Но Шэнь Юань неожиданно сказал:

— Почему мы должны уходить?

— Неужели достаточно того, что они подожгли нас, обстреляли из засады, и теперь мы просто позволим им уйти?

Все были ошеломлены:

— Нас всего три-четыре десятка человек...

Среди них немало тех, кто даже не умеет держать оружие — слуги и помощники. По расчетам Шэнь Юаня, врагов в лесу, устроивших засаду, как минимум в два раза больше. Если бы они не боялись, что тут полно хорошо обученных бойцов, давно бы ворвались в усадьбу, как бандиты.

Но Шэнь Юань спокойно ответил:

— Ну и что, что нас всего несколько десятков?

— Они действуют открыто, а мы скрытно.

— Если сейчас не ударить по ним внезапно, то когда?

Услышав это, Вэй Цзань невольно задумался.

Он никогда не сомневался в Шэнь Юане.

Правильный расчет времени и точное понимание ситуации — вот что переворачивает ход событий.

Это редкий дар: кто-то умеет воспользоваться моментом, а кто-то нет.

Простые книги по военному делу может выучить любой образованный человек. Но умение применять тактику и стратегию в реальной жизни — это высший уровень, неподвластный многим.

Некоторые рождаются с этим талантом.

Другие достигают его, перечитав сотни книг.

А кто-то, прожив всю жизнь, так и не обретает этого чутья.

Шэнь Юань штудировал библиотеки лишь ради того, чтобы уметь ловить этот тонкий момент между жизнью и смертью, победой и поражением.

Он спокойно продолжил:

— К тому же невозможно быть на страже тысячу дней, боясь одного и того же врага. Они достаточно будут смотреть на нас с подножия горы, чтобы понять: никакой подмоги у нас нет.

— Если мы дадим им уйти без боя сегодня, завтра они устроят засаду на дороге в Вансянчэн или нападут на нас на пути обратно в столицу. И что тогда?

После паузы кто-то спросил:

— И что ты предлагаешь?

— Атаковать вместо того, чтобы защищаться.

Шэнь Юань, обращаясь к Вэй Цзаню, говорил быстро, взгляд горел решимостью:

— В горах есть только две дороги. Ты пришел с восточной тропы, значит, у них осталась южная. Путь узкий, если мы зайдем с короткой тропы и устроим им засаду, даже тысяча врагов сможет задействовать лишь малую часть своих сил.

— Тем более, после пожара и в густом дыму они уверены, что мы не осмелимся на контратаку.

— Мы можем победить. Более того, одержать крупную победу.

Враги не ожидают от нас такого шага. Поэтому мы обязаны сделать именно это.

Шэнь Юань напряженно ждал ответа.

Вэй Цзань усмехнулся, обернулся к остальным и громко сказал:

— У вас есть время на одну палочку благовоний. Кто сможет оседлать лошадь и пойдет со мной — готовьтесь.

— Как сказал Шэнь Юань, разве мы должны терпеть это унижение?

Шэнь Юань замер.

Ветер поднялся, и что-то внутри него словно вспыхнуло. Этот огонь, горевший едва заметно, наконец разгорелся ярким пламенем.

Ученики Академии зала Чжаомин были в восторге.

В их возрасте, полном задора и жажды побед, они каждый день тренировались в боевых искусствах и изучали военную науку. Не провоцировать конфликты — это одно, но позволить себя унизить? Никогда.

Мгновение — и все уже облачились в доспехи, сели на коней, вооружились мечами. Менее чем за время, пока горела одна палочка благовоний, отряд был готов.

Внезапно Вэй Цзаня остановила рука Шэнь Юаня, который схватил поводья его лошади.

Вэй Цзань опустил взгляд:

— Что случилось?

Шэнь Юань сказал:

— Возьми с собой Чжаошуан.

Вэй Цзань усмехнулся:

— Хорошо.

Шэнь Юань пристально посмотрел на него, а затем отпустил поводья.

Когда они разминулись, Вэй Цзань услышал его тихий голос:

— Будь осторожен.

Услышав это, он слегка улыбнулся. Но, обращаясь к остальным, уже громко отдал приказ:

— Дуйте в рога — к построению! Услышим сигнал — меняем строй.

— Ночью флаги не видны, ориентируйтесь на мой голос.

Отряд громко ответил.

Перед отправлением Вэй Цзань еще раз оглянулся.

Шэнь Юань по-прежнему стоял на месте, не двигаясь.

Его фигура вырисовывалась в свете огня, осанка была прямой, а взгляд горел ярким пламенем.

Казалось, что это пламя разжигало не только пылающий лес.

Оно зажигало самого Шэнь Юаня.

__ __

В ту ночь, когда Вэй Цзань направлялся по дороге, он вспомнил о прошлом Шэнь Юаня, когда тот отправился на поле боя.

Шэнь Юань почти потратил все деньги, которые он использовал, чтобы спасти его, и когда они добрались до пограничной зоны, им пришлось расстаться и разбрестись по разным лагерям.

Он на самом деле не знал, как живет Шэнь Юань, сколько трудностей ему пришлось пережить после того, как они разошлись.

Он только знал, что Шэнь Юань, как чиновник, поднялся по служебной лестнице.

Он помогал одному за другим командирам, пока не оказался рядом с самым доверенным человеком Ли Вэньинем.

Однажды в армии он встретил Шэнь Юаня. Тот был в хорошем настроении, всегда с улыбкой, ловко льстил и говорил так, чтобы развеселить одного высокомерного глупца.

Вэй Цзань не понимал, почему Шэнь Юань терпел все это, называя этого глупца «генералом».

Когда Шэнь Юань увидел его, он слегка улыбнулся, но как будто не заметил.

Тот глупец спросил:

— Это друг военного советника Шэнь?

Шэнь Юань сдержанно улыбнулся и ответил:

— Мы просто знакомы.

Он даже думал, что Шэнь Юань должен был подняться гораздо быстрее и выше, чем он сам.

Но когда он снова встретил Шэнь Юаня, это было после того, как тот глупец потерпел поражение, и более десяти тысяч его солдат погибли.

Это была самая очевидная ловушка, и Шэнь Юань не мог её не заметить.

Он наверняка пытался отговорить, предупреждать.

Но это не помогло.

Шэнь Юань был цивильным чиновником, у него не было армии. Он тратил все силы на уговоры, использовал все возможные слова. Но командир был жаден до славы и не хотел верить больному человеку. Так что, несмотря на все свои умственные способности, Шэнь Юань не мог ничего сделать.

Он был вынужден смотреть, как его товарищи по оружию один за другим умирали.

Когда Вэй Цзань вел свою команду на помощь, он нашел Шэнь Юаня среди гор тел и костей.

Он почти был уверен, что Шэнь Юань мертв, его руки дрожали, когда он искал среди мертвых.

Но в конце концов, среди этой ужасной сцены, он нашел Шэнь Юаня, чьи губы были треснувшими, а дыхание едва слышным, на грани жизни и смерти.

Как только Шэнь Юань увидел его, его глаза наполнились слезами, но ни одна слеза не упала.

В его руке была сжата отрубленная рука.

Его глаза были полны боли, гораздо большей, чем на поле боя.

Вэй Цзань прислушался к его словам.

Шэнь Юань едва слышно прошептал:

— Я же знал это.

Он забрал Шэнь Юаня в свой лагерь, и три дня тот не мог ни есть, ни пить, его тошнило, не говоря ни слова.

В первый раз Вэй Цзань попытался сказать ему что-то ободряющее. Его горло было пересохшим, и он лишь с трудом произнес:

— Это не твоя вина.

Но Шэнь Юань по-прежнему молчал.

Вэй Цзань тогда не мог долго терпеть, и подняв занавес, направился к выходу.

Но тогда Шэнь Юань, глядя в потолок палатки, еле слышным, иссохшим голосом спросил:

— Почему это не моя вина?

— Они не читали столько военных книг, как я. Они не жили, как я, в роскоши, не ели запасы народа.

— Это я не смог их спасти.

— Это я.

Шэнь Юань продолжил:

— Вэй Цзань, они пришли сюда, чтобы защищать свои дома и страну, у них тоже есть родители.

Шэнь Юань пережил слишком много моментов, когда чувствовал себя бессильным.

Чтобы разрушить чьи-то способности, достаточно один за другим повторять моменты беспомощности.

Шэнь Юань начнет верить, что он действительно бессилен.

Как бы он ни цеплялся за шипы, пытаясь подняться.

Он никогда не увидит конца.

И тогда он в какой-то момент отпустит.

Глава 38

Непотушенные лесные пожары раскаляли землю под копытами лошадей. Чем ниже спускались по горе, тем гуще становился туман.

Враги были уверены, что в ночной мгле их невозможно будет преследовать. Даже если бы кто-то сговорился с королевскими войсками, те были бы слишком заняты тушением пожаров и эвакуацией, чтобы устраивать погоню. Поэтому противники полностью расслабились и потеряли бдительность.

Наблюдая издалека, Вэй Цзань быстро понял: это были не закалённые воины, а сборище наёмников. У них не было даже доспехов, так что неудивительно, что они не решились напасть первыми.

Тихо он отдал приказ:

– Не ввязывайтесь в долгий бой. Следуйте за мной, прорываем их центр и захватываем главаря – остальное неважно.

Он добавил строго:

– Даже в доспехах не стоит недооценивать врага. На поле боя всё может измениться в одно мгновение.

Его главная задача – вернуть своих людей целыми и невредимыми. Это не битва на поле сражения, где можно лоб в лоб идти в атаку. Здесь требовалась хитрость.

Его подчинённые ответили сдержанным согласием. Под покровом ночи они первыми выпустили град стрел, который поверг врага в панику и хаос.

Затем раздалась команда:

– Вперёд!

В одно мгновение раздались боевые барабаны и поднялся шум, словно тысячи всадников вырвались из тумана. Враги не успели организовать оборону – они защищали один фронт, но забывали о другом.

Когда враги начали теряться от неожиданности, Вэй Цзань вырвался вперёд, сверкая серебряным копьём, словно дракон, рвущийся из воды. Он прорвал линию обороны, а за ним последовали его люди, нанося точные удары.

Однако, как только враги пытались контратаковать, Вэй Цзань и его отряд быстро растворялись в густом дыму.

После этого следовала новая волна стрел.

Противники, не обученные чёткой стратегии и боя в строю, не осмеливались стрелять в темноте, боясь ранить своих. В их рядах воцарился полный хаос.

Пользуясь этим, Вэй Цзань несколько раз бросался в атаку, отступал и снова нападал. Каждый раз его люди кричали:

– Захватить главаря! Остальных не трогать!

Всё это привело врага в полное ззамешательство

Такой неожиданной и стремительной атаки враги боялись больше всего. Стоило панике охватить их ряды, как они быстро утратили боевой порядок. Одни падали с лошадей, другие пытались спастись бегством, разбегаясь кто куда.

Вскоре осталось лишь несколько человек, не успевших скрыться.

И их по одному сбили с лошадей.

Среди пламени всё произошло так, как предсказывала Шэнь Юань.

Эта битва была обречена на победу – причём на полное сокрушение противника.

Вэй Цзань не стал преследовать тех, кто разбежался. Его внимание было сосредоточено на главаре – человеке в чёрной одежде. Вместе со своими людьми он окружил последних выживших.

Ученики Академии зала Чжаомин, хоть и не блистали в учёбе, отличались силой, выучкой и навыками владения оружием.

Особенно выделялась служанка Шэнь Юань – Чжаошуан. Её мастерство владения мечом поражало. На коне и в бою она действовала безжалостно и уверенно.

Вэй Цзань лишь мельком посмотрел на неё и отметил, что она даже превосходит учеников зала Чжаомин.

Очевидно, слабый и болезненный Шэнь Юань, не способный ни держать меч, ни ездить верхом, передал всю свою страсть к искусству боя Чжаошуан. Каждое движение, каждый удар – точный, выверенный и смертельный.

Тан Наньсинь, наблюдая за этим, не смог удержаться от восхищённых возгласов:

– Ух ты! Вот это да!

Вэй Цзань с раздражением обернулся и резко одёрнул его:

– Если ещё раз отвлечёшься, марш обратно!

Тан Наньсинь сразу замолчал, но тут же потерял концентрацию. Главарь врагов заметил его замешательство, развернул лошадь и бросился в атаку. Тан Наньсинь еле успел уклониться, но это дало врагу шанс вырваться. Тот рванул вперёд, растворившись в густом тумане.

Это был горький урок для неопытных студентов.

Бледный Тан Наньсинь опустил голову и виновато пробормотал:

– Брат Вэй, я упустил его…

В густом тумане убегающего вскоре стало не разглядеть.

Если бы они бросились врассыпную на поиски, это стало бы фатальной ошибкой.

Пока все переглядывались, не зная, что делать, из тумана вдруг раздался протяжный и печальный звук флейты.

Лицо Вэй Цзаня тут же изменилось.

Чжаошуан неожиданно сложила руки перед ним и спокойно сказала:

– Он ушёл на север. Сохраняйте строй, я пойду одна.

Она за всю ночь почти не говорила, но в её голосе ощущалась твёрдость и воинская дисциплина. Никто не посмел усомниться в её словах.

Вэй Цзань кивнул, и Чжаошуан немедленно вскочила на лошадь и помчалась на север.

Тем временем оставшихся врагов быстро схватили и связали. Но флейта продолжала звучать – то громче, то тише. На мелодию это было не похоже, скорее, она служила ориентиром, указывая направление.

Чем дольше Вэй Цзань вслушивался, тем мрачнее становилось его лицо. Закончив все дела, он оставил остальных ждать на месте, а сам, не теряя времени, вскочил на коня и поскакал в сторону звука.

Вскоре флейта умолкла.

Вэй Цзань наткнулся на кого-то, схватил этого человека и поднял прямо с лошади. Тот был красный от злости и выкрикивал проклятия.

Когда все подошли ближе, они с удивлением узнали его.

– Шэнь Чжэчунь?

Оказалось, что это Шэнь Юань. Его силой усадили перед Вэй Цзанем на коня. Он яростно шептала:

– Вэй Цзань, немедленно отпусти меня!

Но он холодно ответил:

– Кто разрешил тебе сюда прийти, Шэнь Юань?

Шэнь Юань спокойно возразил:

– Ты что, всерьёз считаешь себя генералом? Я не твой солдат, и буду ходить, куда захочу.

Он продолжил уже с большей твёрдостью:

– Я наблюдал с вершины. На юго-востоке пылают пожары, так что сбежать он мог только на север. Я знал, что он попадёт прямо под меч Чжаошуан.

Вэй Цзань хотел что-то ответить, но его перебил стук копыт.

Чжаошуан вернулась, волоча за собой человека в чёрной одежде, которого она бросила на землю.

Его сухожилия на руках и ногах были перерезаны.

Глаза Шэнь Юань зажглись, и он нетерпеливо спросил:

– Яд у него?

Чжаошуан спокойно ответила:

– Уже обезвредила.

Когда остальные взглянули на пленника, они заметили, что ему даже челюсть была вывихнута. Только тогда они осознали, насколько беспощадна Чжаошуан.

Толпа отступила на несколько шагов, освобождая вокруг него пространство.

Шэнь Юань слегка ухмыльнулся, довольный собой:

– Отлично сработано.

Он хотел сказать что-то ещё, но Вэй Цзань громко приказал:

– Связанных тащите обратно.

– На обратном пути не расслабляться, возможны ловушки.

Шэнь Юань вмешался:

– Думаю, уже нет. Я довольно долго за ними наблюдал – все точно сбежали с горы.

Вэй Цзань его проигнорировал.

Шэнь Юань слегка подтолкнул его локтем и сказал:

– Сними меня, наконец. Я поеду с Чжаошуан на одной лошади.

– А то как это вообще выглядит?

Но Вэй Цзань лишь крепче обхватил его за талию и хрипло прошептал на ухо:

– Чжэчунь, не зли меня.

Он уже давно не называл его по имени.

От резкого окрика этот "хилый больной" тут же замер, явно почувствовав приближающуюся опасность.

Шэнь Юань, немного неуверенно, украдкой взглянул на выражение лица Вэй Цзаня. Потом тихо пробормотал:

– Понял.

Он уже начал опасаться, что оберег на благополучие, который когда-то выпросил в храме, может понадобиться прямо сейчас.

Вэй Цзань вернулся с мрачным лицом.

Зато ученики зала Чжаомин были в полном восторге. Хоть все и получили мелкие ранения, но это был их первый опыт участия в большой драке. Они ликовали, словно вернулись с прогулки на природе.

На обратном пути все только и обсуждали, как будут хвастаться: мол, несколько десятков человек одолели сотню врагов без потерь, ещё и легко пленили главаря.

О том, что враги были всего лишь разрозненной толпой, упоминать явно никто не собирался.

Тан Наньсинь, наоборот, тащился позади с понурым видом. Ему как раз и было стыдно больше всех. Если бы Шэнь Юань не следил за ним, главарь точно сбежал бы. Из-за этого его другие учеников дразнили его всю дорогу.

Этот позор наверняка будет вспоминаться ещё 10 лет. Когда он станет стариком, дряхлые ветераны будут насмешливо говорить:

– А помните Тан Наньсиня? Тогда, из-за того что отвлёкся на девушку, чуть не упустил главаря и сам едва под меч не попал.

Но у Вэй Цзаня не было времени ругать его.

Он только распределил пленных, организовал все дела и поручил охрану. Раненым приказал идти перевязываться, а маленькая слуга как раз пригодилась, чтобы помочь.

Было уже далеко за полночь.

Когда всё наконец было закончено, Вэй Цзань подавил свои эмоции и решил передохнуть. Сам он даже не заметил, как пролетело время, зато увидел, что Шэнь Юань явно расслабился. Казалось, он подумал, что всё уже позади, и, убедившись, что никто не смотрит, начал красться к своей комнате.

Шаг за шагом.

Вот он уже почти дошёл до двери.

И тут Вэй Цзань внезапно, словно призрак, появился у него за спиной.

Шэнь Юань вздрогнул и, чтобы скрыть свою растерянность, притворно кашлянул:

– Ты закончил?

Вэй Цзань холодно усмехнулся:

– Закончил.

Вэй Цзань резко дёрнул Шэнь Юаня, который пытался улизнуть, и втолкнул его в комнату. Закрыв за собой дверь, он прижал его к двери так, что беглецу некуда было деться.

Вэй Цзань не мог забыть ту сцену, когда обнаружил Шэнь Юаня.

Он мчался верхом на вершину холма.

И вдруг, подняв глаза, увидел, как под яркой луной на обожжённой земле стоит юноша в белом. Он держал флейту и с опущенными глазами смотрел на поле боя.

Ветер трепал его одежду, а за его спиной ещё тлели угли, то разгораясь, то затухая. Пепел кружился вокруг его рукавов.

А он стоял, словно герой старинных легенд, с нежностью и печалью, подобный романтическому южанину, что поёт свои мелодии на носу лодки.

Слышались тихие, будто полные чувств, звуки флейты.

*Ночь под луной у двадцати четырёх мостов. Где же тот, кто научил тебя так играть?

[Это фраза из поэмы "Послание судье Хань Чо в Янчжоу" написанной поэтом Ду Му в эпоху Тан.

Фраза в себе заключает романтичное и одновременно меланхоличное настроение]

Именно так он выглядел.

Этот образ глубоко запал в душу Вэй Цзаню, но вместе с тем вызвал ужас.

Поэтому, войдя в комнату, он тут же схватил Шэнь Юаня и прижал его к двери.

Его поза была скорее угрожающей, как при допросе. Вэй Цзань с трудом сдерживал гнев, наклонился ближе и с холодным тоном спросил:

– Шэнь Юань, как ты посмел прийти туда один?

– Ты хоть понимаешь, что я даже своим людям не разрешал преследовать разбегающихся врагов?

Ночные битвы особенно опасны из-за риска разделиться. Именно поэтому Вэй несколько раз строго приказывал ученикам Чжаомин не преследовать беглецов, опасаясь, что кто-нибудь отстанет и попадёт в беду.

Но стоило ему обернуться, как оказалось, что его самый большой страх сбылся: Шэнь Юань, о котором он больше всего беспокоился, находился прямо на вершине холма, подставляя себя опасности.

Шэнь Юань же, казалось, совсем не чувствовал своей вины. Наоборот, в его взгляде мелькала скрытая гордость. Он спокойно сказал:

– Вэй Цзань, ты меня недооцениваешь. Я заранее всё рассчитал.

– Это место абсолютно безопасно.

И, чуть опустив веки, он начал тихим голосом объяснять, почему выбранное им положение настолько удачно.

Вэй Цзань не слушал ни единого слова. Его взгляд был прикован к губам Шэнь Юаня, которые то раскрывались, то закрывались во время речи. На этих чуть розовых губах играла самодовольная улыбка, а в выражении лица читалась беззаботность.

Это было до боли похоже на ту ночь в гостинице, когда Шэнь Юань специально пытался его спровоцировать.

Тогда он говорил: "А что ты сделаешь, если я буду тебя дразнить?"

Вэй Цзань тогда сдержался, не тронул его, опасаясь напугать. Даже позволил Шэнь Юаню чувствовать себя уверенно и раскованно.

И вот результат: теперь он стал настолько дерзким, что сам полез в самое опасное место.

Шэнь Юань продолжал спокойно рассуждать:

– Кроме того, в ночном бою всегда нужен наблюдатель на высоте. У меня отличное зрение, я идеально подходил для этой роли.

– Даже если бы случилось что-то опасное, Чжаошуан могла бы понять сигналы моей флейты.

Вэй Цзань только холодно усмехнулся про себя. Ну конечно, теперь всё стало ясно. Значит, ещё тогда он решил взять с собой Чжаошуан, чтобы использовать её для своих целей.

Он сильно вздохнул, явно сдерживая свою ярость, но этот маленький слабый парень снова начал оправдываться.

Тогда, не выдержав, он просто поцеловал его.

Шёпот исчез в их поцелуе.

Это был первый раз, когда он понял, что Шэнь Юань, несмотря на свою остроту и языковую ловкость, на самом деле обладал неуклюжим и мягким языком.

Шэнь Юань пытался бороться, хватался за его воротник, даже успел укусить его за угол губ, но всё равно не смог вырваться. Вэй Цзань продолжал держать его, не переставая целовать и исследовать его язык.

Это был первый раз, когда Вэй Цзань чувствовал такую близость с кем-то. Он был словно очарован, не успел оторваться и снова прижал его к себе.

Он не мог остановиться, снова и снова целовал Шэнь Юаня, пока тот не потерял силы. Его губы стали влажными и мягкими.

Вэй был в восторге. Вся злость исчезла, как будто он съел сладкое лакомство, и его сердце наполнилось мягкой радостью.

Но внезапно раздался лёгкий стук в дверь.

Это была Чжаошуан, спрашивающая:

— Молодой господин, вы не ранены? Нужно ли позвать Чжоусюе, чтобы она вас осмотрела?"

Её голос был мягким и спокойным, но Шэнь Юань сразу вздрогнул, как будто проснулся от сна. Он инстинктивно попытался отстраниться.

Но Вэй Цзань крепко прижал его к себе.

Он снова поцеловал его.

Снаружи Чжаошуан постучала дважды:

— Молодой господин? Вы там?"

Шэнь Юань заикался, не в силах произнести ни слова, пытаясь оттолкнуть его.

Но Вэй Цзань одной рукой легко схватил его за запястья и закрепил их за спиной.

Он прошептал ему в ухо, насмешливо:

– Ты что, не слышал? Пусть она послушает.

– Узнаешь, сможет ли она прийти, чтобы тебя спасти.

Глава 39

С присутствием Чжаошуан за дверью, этот маленький упрямец сразу стал послушным. Его лицо покраснело, а сам он, краснея, позволял себя целовать, стараясь не издать ни звука.

Когда Чжаошуан наконец ушла, он оказался настолько измучен, что совсем обессилел. Если бы не поддержка Вэй Цзаня, он бы просто осел на пол.

Вэй Цзань только теперь осознал, что немного переборщил в своей вспыльчивости. Но раз уж всё случилось, он вовсе не собирался сожалеть о произошедшем.

Обняв Шэнь Юаня, Вэй небрежно коснулся свои губы кончиками пальцев. Там действительно была кровь от укуса. Улыбнувшись, он негромко произнёс:

— Шэнь Чжэчунь, ты и правда умеешь быть жестоким.

На это он услышал сквозь зубы:

— Вэй Цзань, ты у меня ещё попляшешь...

Похоже, его язык после всего случившегося стал заметно медлительнее.

Вэй Цзань лениво усмехнулся:

— Что теперь? Опять заставишь меня переписывать книги? Или попросишь отца всыпать мне?

— Да что я могу сделать с тобой, молодой господин? — холодно рассмеялся Шэнь Юань. — Ты ведь теперь и вовсе ничего не боишься.

— Это ты ещё называешь справедливостью? — Вэй Цзань негромко хмыкнул. — Я, по-твоему, ничего не боюсь?

Он добавил, серьёзно глядя в глаза:

— Чжэчунь, сегодня я до смерти испугался.

Шэнь Юань заметно опешил.

Его лицо, только что немного побледневшее, снова стало ярко-красным. Прошло несколько мгновений, прежде чем он пробормотал:

— Ты... ты чего испугался?

Увидев такую реакцию, Вэй Цзань, словно почувствовав, как его пощекотала травинка, снова нежно поцеловал его в ухо и, с улыбкой полное горечи, сказал:

— Я пытался объяснить тебе по-хорошему, но ты никогда не слушаешь. Обязательно нужно, чтобы я сказал, что боюсь? Тогда, может быть, ты наконец услышишь.

Шэнь Юань мрачно бросил:

— Кто это тут тебя якобы не слушает?

Он добавил с оттенком сарказма:

— Может, молодому господину стоит дать наставления? А мне, значит, стоит сходить, зажечь благовония, вымыться и вернуться, чтобы их услышать?

Вэй вздохнул и сказал:

— Чжэчунь, не горячись.

Когда Шэнь Юань предложил идею засады, он уже тогда почувствовал, что за этим стоит какая-то его внутренняя тревога.

Это не значит, что идея устроить погоню была плохой. В тот момент это действительно был лучший способ переломить ход событий.

Но Шэнь Юань, безусловно, жаждал признания.

Он стремился доказать свои способности, показать другим, на что он способен.

Желание было настолько сильным, что он даже решился лично отправиться в опасное место, чтобы убедиться в успехе своей стратегии и устранить последние недочёты.

Шэнь Юань, опустив голову, долго молчал, прикусывая губу с явным недовольством. Наконец он спросил:

— Откуда ты вообще узнал, что я пришёл?

— Если бы ты не поднялся туда, ты бы и не догадался, — добавил Шэнь.

Вэй Цзань смутился, но тихо ответил:

— Когда я услышал звук твоей флейты, сразу понял, что что-то не так. Я подумал, что ты хотя бы людей с собой взял. Кто ж знал, что ты настолько смелый, что пришёл в одиночку?

— Если бы с тобой сегодня что-то случилось, что бы я тогда делал?

Шэнь Юань продолжал упрямиться:

— А что с тобой могло бы быть.

— У маленького господина есть родители, которые тебя любят, есть Тан Наньсин и другие, которые верят в тебя и уважают. Что тут вообще думать?

Вэй Цзань усмехнулся:

— Скажи это ещё раз.

— И узнаешь, поцелую тебя или нет.

— Ты считаешь, что мои чувства к тебе такие же, как к Тан Наньсину и остальным?

— Ты правда не понимаешь, как я о тебе думаю?

Шэнь Юань мгновенно вспомнил его слова о том, как во сне они поддерживали друг друга, будучи совсем одни.

Он сам не знал, что это было — гордость или смущение. Но больше всего его охватила какая-то необъяснимая теплота, медленно, словно прилив, наполняя его изнутри.

Он молчал, опустив голову и теребя рукава своей одежды.

Вэй умел говорить, просто его гордость, накопленная годами, мешала ему легко высказывать подобные чувства. А вот Шэнь Юань как раз падок на такие слова.

Пара искренних слёз госпожа Хоу дома и несколько честных фраз уже давно укротили этого "больного ребёнка". Он становился послушным и делал всё, что ему говорили.

Но с Вэй Цзанем было иначе. Чем больше он его баловал, тем труднее становилось справляться.

Тогда Вэй начал понимать.

Ему нужно было научиться иногда отступать, показать Шэнь Юаню, что он искренен.

Это оказалось совсем не просто.

Он унаследовал от своего отца, Цзиньаня, тот же характер. Легко шутишь, играть в роль, где уступить, если это не задевает гордость. Но вот сказать что-то прямо от души — это всегда тяжело.

Однако ради Шэнь Юаня он решил учиться говорить искренне, шаг за шагом.

Прядь волос Шэнь Юаня упала на его щёку.

Он медленно поднял прядь волос и аккуратно убрал её за ухо.

У этого "больного ребёнка" даже уши были красивее, чем у других — изящные, с плавными линиями, а мягкие мочки так и просились, чтобы их сжали пальцами.

Вэй Цзань не удержался и слегка помассировал одну из них.

Шэнь не стал его отталкивать. Похоже, уговоры начали действовать.

Уголки губ Вэй Цзаня приподнялись в довольной улыбке.

Прошло немного времени, и Шэнь Юань вдруг спросил:

— Вэй Цзань, где ты ранен?

Тот с лёгкой досадой ответил:

— И как ты опять это заметил?

Что это за радар в глазах у этого "больного ребёнка"? Любая, даже самая незаметная деталь сразу привлекала его внимание.

— Я ещё тогда, когда ты вернулся, увидел, — тихо сказал Шэнь Юань.

Вэй Цзань смутился и неохотно пробормотал:

— На спине.

Потом добавил:

— Это не сейчас случилось. Когда поднимался на гору, не заметил, как огонь задел спину.

В тот момент не успел промыть холодной водой, а потом был занят засадой, вот и не обработал рану.

Теперь, когда он немного отдышался, боль стала напоминать о себе — жгучая, неприятная, из-за которой даже поднять руку было тяжело.

Шэнь Юань с лёгкой насмешкой бросил:

— Бесполезный.

Вэй Цзань болезненно поморщился и воскликнул:

— Шэнь Чжэчунь, ну ты совсем бессердечный!

Шэнь Юань сказал:

— Не двигайся, я принесу мазь от ожогов.

Он попытался встать, чтобы выйти из его объятий.

Но Вэй Цзань мягко схватил его за рукав и, притворяясь жалким, сказал:

— Губы тоже пострадали.

И показал следы укуса, оставленные Шэнь Юанем.

Тот смутился, но холодно ответил:

— Так тебе и надо.

С этими словами он отдёрнул рукав и ушёл.

Вэй Цзань остался один. Грудь опустела, но, странное дело, улыбка всё равно не сходила с его лица. Он полагал, что превратить этого упрямого "ядовитого мужа" в заботливого и доброго займёт немало времени, но это почему-то только забавляло его.

Он рухнул на кровать Шэнь Юаня, повернувшись набок.

Постель этого "больного ребёнка" была такой мягкой и удобной. Везде витал приятный запах трав. Светлая, тонкая занавесь укрывала кровать слоями, а у изголовья лежало несколько пушистых подушек.

Как только он лёг, усталость, накопившаяся за день, нахлынула волной.

День был тяжёлым: сначала он нёс Шэнь Юаня на гору, потом спешил за подкреплением, снова поднимался в горы, пробираясь через огонь, а ночью сражался.

К этому моменту уже перевалило за четвёртый час ночи.

Запах трав расслаблял, и тело наконец почувствовало усталость.

Веки опустились, и он тут же крепко заснул.

Когда Шэнь Юань вернулся, он застал Вэй Цзаня, который даже не сменил одежду, лежащим на его кровати. Тот обнимал одну из его мягких подушек, весь грязный, свернувшись клубком.

Шэнь Юань только вздохнул с раздражением.

Следом за ним в комнату вошла и Чжаошуан. Увидев Вэй Цзаня, она улыбнулась:

— Я приходила сюда искать вас, но вас не оказалось. А вот маленький господин Вэй нашёл ваше место для сна.

Шэнь Юань напрягся, но, опустив голову, сухо ответил:

— Его комнату не успели подготовить, вот он и лёг здесь.

Чжаошуан кивнула:

— Ну, устал-то он за день... Всё же будем мазь наносить?

Шэнь Юань опустил взгляд на мазь от ожогов в своих руках и тихо сказал:

— Надо обработать, иначе за ночь всё только ухудшится, и завтра будет ещё сложнее.

Он медленно и явно нехотя начал расстёгивать одежду спящего Вэй Цзаня.

Когда он снял верхнюю одежду, перед ним открылась спина с целой колонией волдырей.

Некоторые из них, из-за давления доспехов, уже были сорваны, обнажая красную, воспалённую кожу.

Чжаошуан взглянула на это и мягко спросила:

— Это он обжёгся, когда спешил подняться в гору?

Шэнь Юань кивнул и, не поднимая глаз, ответил:

— Сходи, поставь воду кипятиться, попроси у Чжисюэ иглу и немного чистой марли.

Чжаошуан ушла выполнять поручение.

Шэнь Юань снова посмотрел на Вэй Цзаня, лежащего на кровати.

Перед ним была типичная фигура юноши-воина — его спина была сильной и ровной, мускулы очерчены чёткими линиями, а узкая талия казалась изящной.

Но шрамов на его теле было немало.

Раньше, когда Вэй Цзань говорил о них, Шэнь Юань мог только представлять их. Теперь, глядя на них своими глазами, он вдруг понял, насколько они бросаются в глаза.

Такова судьба всех молодых людей из семей военных.

Для них путь воина — это не только честь, но и страдания. Никто из них не может вырасти без ран и ударов. Если бы все они росли, как он сам, в тепличных условиях, под постоянной заботой и вниманием, то не смогли бы стать настоящими генералами.

Шэнь Юань смотрел на шрамы ещё какое-то время.

Но в его душе не было ни зависти, ни восхищения. Вместо этого он ощущал что-то неопределённое, словно горечь.

Спустя некоторое время вернулась Чжаошуан с необходимыми вещами.

Шэнь Юань поднёс иглу к пламени, прокалил её и осторожно проколол волдыри один за другим, аккуратно выпуская гной.

После этого он наложил мазь, а затем обмотал обработанные участки чистой марлей, стараясь быть как можно более нежным.

Когда всё было закончено, на улице уже почти рассвело.

Шэнь Юань был так утомлён, что на его лбу выступил мелкий пот.

В какой-то момент Чжаошуан предложила:

— Господин, может, я помогу?

Шэнь Юань буркнул:

— Не надо. Ты и так устала. К тому же… этот человек без стыда… потом ещё с тебя что-нибудь потребует.

Чжаошуан едва удержалась от улыбки, подумав, что с чего бы это молодому господину её шантажировать.

Они оба были умными, изворотливыми людьми, но, стоило им столкнуться друг с другом, как оба превращались в капризных детей.

Шэнь ничего не стал объяснять. Он только быстро и небрежно натянул одежду на Вэй Цзаня.

Склонившись над его лицом, он долго смотрел на рану на губе, а затем машинально коснулся своих собственных губ.

Его лицо выражало самые разные эмоции: то он смущался и злился, то выглядел раздражённым, а временами в глазах появлялось какое-то неожиданное, необъяснимое тепло.

Чжаошуан осторожно спросила:

— Господин, раз господин Вэй занял эту комнату, где же мы будем располагаться?

Шэнь Юань после паузы ответил:

— Ничего, найдём другую. Пусть он остаётся здесь.

— На таком большом поместье, уж наверняка найдётся место, где переночевать.

С этими словами он медленно поднялся.

Дойдя до двери, он вдруг остановился:

— Чжаошуан.

— Да?

— Поймай парочку комаров.

Чжаошуан растерянно замерла:

— …Комаров?

Шэнь Юань бросил взгляд на спящего Вэй Цзаня и холодно сказал:

— Выпусти их под сетку кровати.

Чжаошуан молчала, но выражение её лица говорило: «…Что?»

— Слушаюсь, — сказала Чжаошуан.

Это было не её воображение.

Когда господин сталкивался с молодым господином Вэем, он действительно становился невероятно ребячливым.

__ __

Автор добавляет:

Шэнь Юань: «Вэй Цзань, ну держись!

— жужжание комаров —»

Вэй Цзань: «Тирания, вот что это! О-о-о, несправедливо!»

Глава 40

На следующий день все начали собираться, чтобы спуститься с гор и направиться в Вансянчэн.

Этот горный дом оставлять было опасно. Мужчина без рук упорно молчал, и никто не мог сказать, не готовятся ли у него ещё какие-то козни.

Оставшиеся подручные только знали, что их предводитель заплатил им деньги. Они утверждали, что их группа состоит из учеников боевых искусств, которые якобы случайно оказались здесь, но на самом деле наняты для устранения хозяев.

Лучше всей компанией отправиться в Вансянчэн и по пути сдать этих людей в городское управление. Так можно избежать волокиты с докладами и расследованиями, которые только тратят время и силы.

Однако эта поездка на летний отдых обернулась полным провалом. Только Цзинь Ань остался посреди выжженных гор, то ли смеясь, то ли плача, и совсем не знал, как объяснить своей семье, что половина поместья сгорела.

Ученики из Чжаомина, напротив, нисколько не огорчились. Более того, после такой масштабной операции они были в невероятном восторге.

Собрав вещи, кто сел верхом, кто в повозки, все в дороге оживлённо обсуждали события прошлой ночи.

По пути Цзинь Ань вдруг заметил:

— Брат Вэй, что это у тебя на теле?

Вэй Цзань посмотрел вниз и увидел, что плохо застегнул ворот, из-под которого выглядывали красные следы.

— Да это... комары вчера покусали.

Утром, проснувшись, он услышал у себя над ухом настойчивое жужжание. Одним хлопком ладони раздавил обоих, а на руке остались кровавые следы.

Похоже, что он накормил этих двух паразитов на славу.

Другие издалека заметили красные отметины, увидели рану на его губе и начали подшучивать:

— Брат Вэй, где это ты вчера встречался?

Он лишь отмахнулся:

— Да спросите у своего господина Шэня, он лично отправил двух комаров ухаживать за мной прошлой ночью.

Когда окружающие услышали эту историю про комаров, которых Шэнь Юань запустил в его палатку, никто уже не мог удержаться от смеха. Некоторые чуть не упали с лошадей, хлопая себя по ногам:

— Ну вот, наконец-то кто-то нашёл, как тебя проучить!

Вэй Цзань бросил взгляд на карету Шэнь Юаня и заметил, как тот мельком посмотрел на него издалека и тут же опустил занавески.

Вэй Цзань усмехнулся, подъехал ближе и приподнял занавеску.

Шэнь слегка покраснел, глянул на него краем глаза и спросил:

— Ну, что такое?

Вэй Цзань, глядя на него, с улыбкой произнес:

— Двух комаров всё ещё недостаточно?

Шэнь Юань ничего не ответил.

Вэй Цзань продолжил:

— Завтра есть время?

Шэнь Юань сказал:

— Нет.

Вэй не отступал:

— Даже не хочешь узнать, зачем я тебя ищу?

Шэнь Юань бросил на него взгляд, отвернулся и, словно оправдываясь, сказал:

— Завтра *Циси, я пообещал отвезти Чжаошуан и Чжисюэ на прогулку по городу.

[Китайский День святого Валентина]

— Они всё время проводят со мной, а в праздник для девушек их надо хоть немного развлечь.

Видимо, он не собирался специально избегать встречи.

Жаркий летний ветер обжигал лицо Вэй Цзаня, а потом проникал внутрь душного экипажа.

— Перед тем как прийти к тебе, я отправил Суйфэна в город. Он сказал, что нашёл доктора Линя, — спокойно сказал Вэй Цзань. — Чжэчунь, завтра выкрой немного времени и сходи со мной.

Шэнь Юань замер от удивления.

Вэй Цзань слегка посмотрел на больного юношу с необычным блеском в глазах.

__ __

На следующий день наступило Циси — праздник встречи Пастуха и Ткачихи, а также день, когда девушки играют и развлекаются.

Шэнь Юань планировал поручить Цзинь Аню присмотреть за двумя девушками, но эта идея попалась на уши нахальным ученикам из зала Чжаомин. Они тут же с энтузиазмом ударили себя в грудь, заверяя, что сами сопроводят Чжаошуан и Чжисюэ.

— Не волнуйтесь! — ухмылялись они. — Мы защитим их, никого не подпустим!

На самом деле они просто хотели выйти на улицу и открыто полюбоваться девушками города Вансянчэне.

Толпа молодых, крепких парней, собравшись вместе, выглядела как банда разбойников, готовых захватить кого угодно.

Но если с ними были две девушки, они сразу превращались в заботливых старших братьев, сопровождающих младших сестёр.

А Вэй Цзань тем временем завёл Шэнь Юаня в переулки, обходя главные улицы, и вывел к одному из частных домов. С далека можно было увидеть, как на крыше сушатся травы.

Зайдя внутрь, они увидели Суйфэна, который стоял там и с улыбкой сказал:

— Доктор Линь, это и есть тот самый господин, о котором я говорил.

Вэй Цзань слегка повернул голову и заметил, как спина Шэнь Юаня напряглась.

Он стал заметно нервничать, поклонился и произнёс:

— Уважаемый господин.

Доктор Линь, пожилой мужчина лет пятидесяти с лишним, с бородой и ясным взглядом, пригласил его сесть и начать разговор.

Слегка прищурившись, он взялся за пульс, осмотрел Шэнь Юаня и задал несколько вопросов о лекарствах, которые тот принимает.

Шэнь достал из рукава несколько свитков с рецептами и передал их доктору.

Неизвестно, у всех ли врачей такое медлительное поведение, но каждое их действие заставляло присутствующих затаить дыхание.

Вэй Цзань, наблюдая за этим, почувствовал, как его одолевает беспокойство. Он не был таким тревожным даже тогда, когда сам получил травму. Ему хотелось вытрясти из доктора ответы одним махом, но он сдерживался.

Прижав руки к груди, он молча стоял в стороне и смотрел, как Шэнь Юань отвечает на вопросы.

Доктор Линь спросил:

— Ваша болезнь длится уже давно. Как она началась?

Шэнь Юань замер, а потом через паузу тихо сказал:

— Это… укус змеи.

Доктор Линь уточнил:

— Что это была за змея?

Шэнь Юань помолчал немного, бросил взгляд на Вэй Цзаня, а потом, опустив голову, ответил:

— Это была очень ядовитая змея.

Доктор попросил рассказать подробнее, и Шэнь Юань, описав внешность змеи, тихо продолжил:

— Тогда я был ещё ребёнком. В семье произошли перемены, я и так уже болел. Лекарь говорил, что это из-за волнений, и советовал просто больше отдыхать.

— Но я отвлёкся и не заметил, как змея меня укусила. Когда поняли, что случилось, яд уже проник в кости. У меня посинели губы, стало тяжело дышать. Вызвали врача, но он сказал, что спасти меня уже нельзя. Только прописал несколько отваров, которые пили скорее для приличия.

Доктор слушал спокойно, а вот брови Вэй Цзаня всё больше хмурились.

Шэнь Юань немного поколебался, но затем продолжил:

— Те отвары я пил три или пять дней. С каждым днём становилось только хуже. В семье уже начали готовиться к похоронам — гроб стоял наготове. Но одна из служанок по какой-то книге сделала мне несколько уколов, и это меня вернуло к жизни.

— Только с тех пор я сильно ослаб. Не мог сесть на лошадь или тренироваться с оружием. Даже если просто немного подвигаться, сразу начинал сильно потеть. Любая мелочь могла довести до болезни.

— За последние два года врачи часто меня осматривали. Лекарства принимал в огромных количествах, здоровье вроде стало лучше, я стал реже болеть. Но слабость осталась.

Шэнь Юань говорил всё тише, почти стыдясь своих слов.

А Вэй Цзань почувствовал, как внутри застрял тяжёлый камень.

Он вспомнил, как тогда жена Хоу, побывав в Цзяннани и увидев Шэнь Юаня, была в ярости и настояла на том, чтобы забрать его с собой в дом Хоу.

Теперь стало понятно: после смерти родителей Шэнь Юань жил совсем плохо. Только вот, учитывая его гордость, никто в доме, даже Вэй Цзань, маленький тиран, не знал подробностей.

Да и как вообще могла в доме внезапно появиться ядовитая змея?

Когда Шэнь Юань жил в дом Хоу, стоило ему несколько раз чихнуть, как госпожа Хоу сразу начинала переживать. Во двор срочно вызывали врача, которого угощали лучшими блюдами. Только тогда можно вздохнуть с облегчением. А если Шэнь Юань действительно заболевал, за ним присматривали императорские лекари, а аптечные лавки будто бы переезжали прямо в дом.

Но в доме семьи Шэнь всё было иначе. Заметили, что его укусила ядовитая змея, только когда яд уже проник в кости. Быстро позвали какого-то лекаря, а спустя три-четыре дня, даже не дождавшись конца, уже готовили гроб и поминальную церемонию.

Спасла Шэнь Юаня лишь служанка Чжисюэ, которая, изучив книгу, сделала несколько уколов.

Заботились о нём там или нет — сразу видно. Если бы рядом не оказалось такой находчивой служанки, единственный сын в семье давно лежал бы под землёй.

Эти мысли только сильнее раздражали Вэй Цзаня.

Шэнь Юань тем временем опустил взгляд, слегка улыбнулся и тихо спросил:

— Доктор, мою болезнь можно вылечить?

Доктор посмотрел на его старые рецепты, раздумывая, а затем покачал головой:

— Яд проник в кости, да и сама болезнь измотала тело. Основа твоего здоровья разрушена. Я вижу, что лекарства, которые ты сейчас принимаешь, очень хорошие. Могу немного изменить состав, чтобы они были ещё лучше, но это всего лишь улучшение общего состояния.

— Полностью вылечить тебя я не смогу.

Шэнь Юань слегка вздрогнул. Его ресницы опустились, и он стал напоминать мокрого, грустного котёнка.

Вэй Цзань почувствовал, как сердце сжалось, но слов он не нашёл.

Тишину нарушил Суйфэн, который тихо пробормотал:

— Когда я вас искал, вы утверждали, что у вас невероятно высокая квалификация.

Доктор Линь тяжело вздохнул:

— Врач может лечить болезни, но не способен менять судьбу. Бывают случаи, когда помочь невозможно.

После паузы он добавил:

— Если бы мой брат всё ещё был жив, возможно, он бы нашёл способ.

Шэнь Юань поднял глаза и посмотрел на него.

Линь снова покачал головой:

— Но, увы, во времена войны он пропал. Жив он или мёртв — я и сам уже не знаю.

— Если спросите, где его искать, я не смогу сказать, — добавил Линь.

Шэнь Юань снова опустил голову.

Доктор вздохнул, покачал головой, затем взял лист бумаги и начал писать. Закончив, он передал записку Шэнь Юаню.

Прошло несколько мгновений, прежде чем Шэнь Юань тихо сказал:

— Благодарю, господин. Как-нибудь снова зайду к вам.

Доктор, уже привыкший к таким отчаявшимся пациентам, кивнул и со вздохом добавил:

— Если что-то понадобится, обращайтесь.

Когда они вышли, Вэй Цзань мельком взглянул на Суйфэна и подал ему знак продолжить расспрашивать доктора о его брате.

Шэнь Юань медленно вышел из дома лекаря, его шаги казались ещё более неуверенными. На углу улицы он остановился и, прислонившись к стене, тихо стоял, словно собираясь с мыслями.

Вэй Цзань остался рядом, молча дожидаясь.

Небо начало темнеть, на улицах одна за другой зажигались разноцветные фонарики.

Внизу, под несколькими ступенями лестницы, начиналась оживлённая часть города. Лавки были украшены ароматными саше, шёлковыми лентами и вышитыми игрушками. По улицам бегали маленькие девочки, беззаботные и счастливые, держась за руки.

Тень Шэнь Юаня растягивалась вдоль лестницы, становясь неровной и длинной.

Вэй Цзань осторожно коснулся края его рукава. Через мгновение он плавно взял его за руку.

Шэнь Юань вдруг тихо произнёс:

— Я забыл. У тебя же рана на спине. Может, вернёмся, чтобы доктор её осмотрел?

Слова больно ударили по сердцу Вэй Цзаня, будто кто-то сжал его изнутри.

Он подумал, что этот больной просто хочет довести его до отчаяния.

Глава 41

Шэнь Юань не задерживался слишком долго и вскоре направился к чайной, где они договорились встретиться с остальными из зала Чжаомин.

Когда он пришёл, те уже пили чай и весело разговаривали. На столе лежало несколько тарелок с праздничным угощением — пустыми сладкими булочками из муки и сахара. Их почти никто не тронул, купили скорее для символичности.

Увидев Шэнь Юаня, они сразу начали расспрашивать:

— Ну как?

— Удалось встретиться с доктором? Что он сказал?

Шэнь Юань быстро сменил выражение лица, будто только что всё его неудовольствие и уныние мгновенно испарились.

Он снова стал тем самым Шэнем, которого знали посторонние — элегантным, сдержанным. Улыбаясь, он сказал:

— Доктор выписал несколько лекарств. Сказал, что их нужно принимать.

Услышав это, остальные, не понимая всей сути, начали поздравлять его.

Многие думали, что раз он был слаб от рождения, эти лекарства помогут ему восстановить здоровье.

Шэнь Юань не стал ничего объяснять, просто молча слушал.

Словно тот, кто недавно стоял в тёмном переулке, глядя в небо и размышляя, был вовсе не он.

Поговорив немного, Шэнь Юань тихо спросил:

— А где Чжисюэ и Чжаошуан?

Ему ответили с улыбкой:

— Чжисюэ сказала, что мы мешаем ей в толпе, и потянула за собой Чжаошуан и Цзинь Аня. Наверное, они гуляют, возвращаться пока не собираются.

Кто-то добавил:

— По дороге они заметили конкурс на быстрое продевание нитки в иголку. Чжисюэ решила попробовать и даже заняла первое место!

Шэнь Юань улыбнулся:

— Она всегда была ловкой, привыкла работать с иглой. Когда делает мне акупунктуру, так и норовит превратить меня в ежа. Разве у неё могло не получиться?

Кто-то с сомнением сказал:

— Мне кажется, продеть нитку в иголку и делать уколы — совсем разные вещи.

Рядом спросили:

— А ты сам пробовал?

Человек замялся:

— Ну, нет. Мужчины нитку в иглу продевают редко.

— Тогда откуда тебе знать, разные это вещи или нет?

Молодёжь начала спорить о всякой ерунде, как это обычно бывает. Шэнь Юань улыбнулся, слушая.

Чаепитие и болтовня продолжались, пока вдруг не подошёл Тан Наньсин. Он резко опрокинул в себя две чашки чая и объявил:

— Слушайте, восточная башня устроила состязание — у них на помосте соревнуются в продевании нитки!

— А ещё я видел там нескольких девушек — красавицы, просто загляденье!

Все были примерно того возраста, и как только услышали про красивую девушку, никто не мог сидеть спокойно.

Но сказать прямо, что идут смотреть на девушку, было неловко, и они начали смотреть друг на друга, не зная, что делать.

Один сказал, что хочет купить немного сладкого, другой — что нужно в туалет.

Как только это было сказано, все сжались и поспешили посмотреть.

Через мгновение на лавке остались только они двое и несколько чашек чая.

Шэнь Юань велел убрать чашки, оперся на подбородок и, увидев, как люди расходятся, его взгляд вновь омрачилась легкой грустью.

Он молчал, опустив глаза, немного попив чай.

Через некоторое время он тихо рассмеялся и сказал:

— Как только речь зашла о девушках, все вдруг начали ерзать, будто не могли усидеть на месте.

Вэй Цзань сказал:

— Пора и подумать о браке.

Шэнь Юань ответил:

— Неужели в Пекине недостаточно девушек, чтобы они думали о них?

Вэй Цзань засмеялся:

— В Пекине женщин мало, а мужчин много, так что девушек не так-то легко найти.

На самом деле, если хорошенько подумать, Шэнь Юань тоже был в возрасте, когда пора было бы думать о браке.

Шэнь Юань был настолько красив, его знания тоже на высоком уровне, и недавно дважды он прославился благодаря своей стратегии. Казалось бы, ему не стоило бы беспокоиться о браке.

Но его остальные обстоятельства были слишком невыгодными: у него не было ни звания, ни поддержки родителей, а семья Шэнь в последние годы сильно обеднела. Самая большая проблема — его слабое здоровье.

Хотя он и был связан с домом Хоу, но у них не было кровного родства. После того как он женится, ему придется покинуть дом Хоу.

Что будет потом, никто не знал.

Вряд ли семья, которая искренне любит свою дочь, захочет, чтобы она вышла замуж за такого человека.

Даже дойдя до брачного возраста, вокруг него было тихо и пусто.

Госпожа Хоу тоже пыталась помочь Шэнь Юаню. Несколько раз, заметив подходящих девушек, она осторожно расспрашивала о них. Сначала семьи были рады, думая, что речь идет о браке с Вэй Цзаном.

Но как только они узнавали, что сватовство для Шэнь Юаня, сразу уходили от темы.

С течением времени госпожа Хоу сама перестала спрашивать. В Пекине все знали друг друга, и если попыток станет слишком много, то слухи о том, что Шэнь Юань не может найти невесту, расползутся. Это лишь ухудшило бы ситуацию.

Шэнь Юань тоже всё прекрасно понимал, поэтому никогда не поднимал тему брака.

Сейчас, глядя, как другие молодые люди увлекаются девушками, он только опустил глаза и тихо заметил:

— Так торопиться, разве им не страшно напугать девушек?

Вэй Цзань задумался о своем, не обращая внимания на его слова, и ничего не ответил.

Шэнь Юань словно и не говорил, снова опустил голову и продолжил пить чай.

Спустя некоторое время мимо проехала тележка с нитками и иголками, и Вэй Цзань вдруг вспомнил что-то важное. Он вскочил со словами:

— Подожди меня здесь, я скоро вернусь.

Однако, как только он поднялся, Шэнь Юань неожиданно схватил его за рукав.

Вэй Цзань удивленно замер.

Опустив глаза, он увидел, как глаза Шэнь Юаня покраснели от обиды и раздражения. Тот сердито смотрел на него, плотно сжав губы.

Через несколько мгновений Шэнь Юань, словно осознав, что сделал, нехотя отпустил его одежду.

Шэнь Юань отвернулся, холодно бросив:

— Молодой господин, поторопись. А то не успеешь полюбоваться, как девушки демонстрируют свое мастерство.

Вэй Цзань растерялся, хотел было объяснить, что вовсе не собирается смотреть на их выступление.

Но Шэнь Юань лишь усмехнулся, еще язвительнее:

— Глядя на то, как ты крадешь чужую одежду, видно, что у тебя талант быть настоящим пастухом. Если сейчас не станешь привлекать внимание, то разве это не пустая трата твоих способностей?

Вэй Цзань едва не рассмеялся вслух, но вовремя сдержался.

Откашлявшись, он сел обратно:

— Тогда я лучше останусь, чтобы ты не подумал обо мне чего лишнего.

Шэнь Юань, играя с фарфоровой чашкой, холодно ответил:

— Что я могу о тебе подумать?

— Мы с молодом господином даже не знакомы. Разве что, если ты вернешься с маленькой ткачихой, тогда посмотрим. Но мне, в общем-то, все равно.

Ну да, целоваться — это ничего. Обниматься, лечить его раны — тоже пустяк. Теперь вдруг стали «незнакомы».

Настроение у него менялось быстрее, чем страницы книги.

Вэй Цзань едва удержался, чтобы не рассмеяться, уголки его губ начали подниматься сами собой.

Но он решил посмотреть, что еще скажет этот обидчивый слабак, и, сдерживая смех, заметил:

— Да что мне смотреть на ткачих? Она же появляется всего раз в год.

Шэнь Юань разозлился еще больше. Слова его полетели как из арбалета, одно за другим, без остановки:

— Вот именно, раз в год — это даже лучше.

— А если каждый день видишь одно и то же лицо, то что тут редкого?

На этот раз Вэй Цзань не выдержал. Его плечи затряслись от смеха, и он чуть не упал на стол.

Шэнь Юань, видя, что над ним смеются, разозлился ещё сильнее. Он вскочил и собрался уходить, резко взмахнув рукавом.

Вэй Цзань, всё ещё смеясь, успел схватить его за руку. Шэнь Юань выдернул руку, но в его ладонь что-то перекочевало.

— Я хотел сделать кисточку, чтобы потом подарить тебе, — проговорил Вэй Цзань, смеясь до дрожи в голосе.

— Ладно-ладно, а то подумаешь, что я сбежал к ткачихе.

Шэнь Юань разжал пальцы.

В ладони лежал крошечный пушистый кулон в виде зайца, размером с пельменя.

Зайчик был круглый, мягкий и белый, с глазами из двух алых бусин. Его короткие ушки торчали вверх, придавая ему ещё более умилительный вид.

На кулоне была простая грубоватая плетёная петелька, украшенная нитями с бусинами и нефритом. Если добавить кисточку, он идеально подошёл бы как украшение для флейты.

Шэнь Юань замер, его слова застряли в горле, как гроздь винограда. Только через некоторое время он, запинаясь, спросил:

— Где ты это нашёл?

— Сам сделал, — ответил Вэй Цзань.

У Шэнь Юаня тут же запылали уши.

Он долго молчал, не зная, что сказать.

Вэй Цзань тоже начал смущаться, отвернулся и пробормотал:

— Настоящая ткачиха, увидев, как я плету этот кулон, расплакалась бы от от боли.

Шэнь Юань снова посмотрел на зайчика у себя в ладонях, внимательно разглядывая его с обеих сторон. Через некоторое время он спросил тихо:

— Когда ты успел это сделать?

— Когда мы останавливались на постоялом дворе, — объяснил Вэй Цзань. — Увидел, как девочка делает что-то подобное, и спросил, как это делается.

— А потом, глядя, как ты играешь на флейте… подумал, что тебе бы подошёл такой кулон.

— Понятно, — коротко ответил Шэнь Юань.

Теперь уже Вэй Цзань почувствовал себя неловко. Если бы кто-то из людей из Чжаомин узнал, что он занимается такими вещами, над ним бы насмехались бесконечно.

Да и сам он никак не мог представить, что в этой жизни, а уж тем более в прошлой, ему придётся заниматься плетением.

Вэй Цзань слегка покраснел, протянул руку и сказал:

— Если не хочешь, тогда верни мне.

Шэнь Юань только фыркнул:

— Дарённое не отдают обратно.

Сказав это, он спокойно спрятал кулон в рукав.

После этого Шэнь Юань сделал вид, что просто пьёт чай.

Но через какое-то время снова украдкой заглянул в рукав.

Потом ещё через мгновение снова опустил взгляд и осторожно проверил содержимое рукава.

Вэй Цзань пытался вести с ним непринуждённый разговор, но чем больше он замечал эти действия, тем сильнее у него горели уши.

Наконец, он не выдержал, уткнулся лицом в стол, начал тереть свои уши и пробормотал:

— Шэнь Юань…

— Ну почему ты такой милый?

Глава 42

Вэй Цзань и другие оставались в городе Вансян недолго. Им нужно было дождаться ответа из столицы на отправленный доклад, а затем вместе с сопровождающей стражей отправить пленников в чёрном в столицу для суда.

Перед самым отъездом вся группа окончательно распустилась. Узнав о скором отправлении, они не могли уснуть всю ночь и устроили шумные посиделки в общем зале гостиницы.

Их компания была далека от изысканности — никакие интеллектуальные игры вроде загадок или поэтических состязаний им не подходили.

Всё, что они могли себе позволить, — это игры вроде камень-ножницы-бумага или угадай предмет.

Повсюду слышались громкие выкрики вроде: «Брат, давай!», «Три звезды светят!» и прочее.

Они играли в карты, бросали кости, а потом и вовсе раздвинули столы и стулья, чтобы освободить место для борьбы и состязаний на силу.

Зал то и дело сотрясался от раскатов громкого смеха и выкриков, подстрекающих участников.

Гостиница была полностью арендована ими, так что посторонних не было, и ребята разошлись вовсю, шум и гам стояли такие, что от этого кружилась голова.

Шэнь Юань не мог участвовать в слишком активных играх, поэтому, накинув на плечи лёгкий плащ, неспешно играл с Цзинь Анем в нарды.

Цзинь Ань оказался настоящим "слабаком" в этой игре: броски костей у него выходили неудачными, а ходов он явно не просчитывал. Но, несмотря на это, играл спокойно, не сердился, не нервничал, и параллельно обсуждал с Шэнь Юанем всякие житейские мелочи.

А Шэнь Юань взглядом всё время искал Вэй Цзаня.

Вэй уже снял верхнюю одежду и обвязал его вокруг пояса, был увлечён всеобщим азартом и в этот момент мерился силой рук с кем-то за столом.

На нём осталась только тонкая летняя рубаха, и его фигура выделялась особенно ярко: узкая талия, широкие плечи, уверенная улыбка — всё это делало его облик расслабленным и непринуждённым.

Его соперник напрягался, покраснел от усилий, но не смог выиграть даже спустя долгую борьбу.

Вэй Цзань просто улыбнулся, напряг руку, и его противника с глухим стуком придавило к столу.

Вокруг тут же раздались возгласы удивления и подзадоривания.

Тан Наньсин шумел громче всех, бегал по залу, крича, как победитель:

"Брат Вэй! Брат Вэй!"

Шэнь Юань смотрел на это зрелище с лёгкой улыбкой.

Цзинь Ань, заметив его настроение, усмехнулся:

— Он с детства бегает за Вэй Цзанем хвостиком. Да что там он, все ребята из военных семей в столице крутятся вокруг брата Вэя.

Шэнь Юань приподнял брови и удивился:

— Я думал, вы познакомились в академии.

Цзинь Ань покачал головой:

— Да нет, это всё началось задолго до того, как появилась Чжаомин.

— Раньше столичные чиновники из литературной среды смотрели свысока на военных, а заодно и на нас, их детей. Всё время старались выдавить нас, называли "грубыми вояками, годными только для команд".

Шэнь Юань слегка замер, а потом тихо сказал:

— У нас тоже были такие литературные люди, которые, видя ребят, занимающихся верховой ездой или стрельбой, сразу начинали презрительно называть их "мелкими варварами".

Он немного помолчал, а потом добавил:

— Хотя я сам учился и тому, и другому. В юности такое отношение встречалось мне реже — учителя скорее уговаривали, что "учёба важнее всего".

Как только речь зашла о прошлом, Цзинь Ань заметно оживился:

— Но вот Вэй Цзань всегда был не таким, как все. Когда его отец, Цзиньань, служил на севере, Вэй Цзань в столице буквально был как дьявол с большой дороги.

— Азартные игры, драки, постоянные скандалы — это ещё полбеды. У него такой тяжёлый характер был, что если кто-то его серьёзно разозлил, он мог прийти и просто снести тебе дом. После этого ни один человек литературы в столице не осмеливался пикнуть в его присутствии.

Шэнь Юань уточнил:

— А никто не пытался его приструнить?

Цзинь Ань усмехнулся:

— Как его остановишь? У него язык подвешен — даже перед императором умудрялся выкрутиться и найти оправдание. А ещё Священная Королева, до своей свадьбы так его любила, будто он был её зеницей ока. Ты скажи, кто бы осмелился его контролировать?

— Мы все тогда просто видели, какой он сильный, и увязывались за ним. Вместе с ним и проблемы создавали. Так и продолжаем идти за ним до сих пор. Вот Тан Наньсин до сих пор без устали повторяет: "Брат Вэй, Брат Вэй!"

Он вдруг рассмеялся:

— Если бы отец его не отправил в военный лагерь, когда всё это стало совсем невыносимо, он, пожалуй, стал бы главным разбойником в столице.

Шэнь Юань мог представить это без труда.

С умом, который у Вэй Цзаня был от природы, и с его боевыми навыками, да ещё в отсутствие строгого отца, при этом окружённый такими же бездельниками, как Тан Наньсин, он и правда мог превратиться в настоящего "разбойника".

Шэнь Юань слегка улыбнулся:

— Сейчас он всё ещё такой.

Цзинь Ань усмехнулся:

— Сейчас уже лучше. По крайней мере, стал куда сдержаннее.

Шэнь Юань чуть заметно прищурился.

Тем временем на другом конце зала завершились последние игры на руку.

Вэй Цзань убрал руку, медленно размял плечо и лениво обратился ко всем в комнате:

— Всё, хватит. Идите спать, завтра нам в путь, нужно будет ехать верхом.

Люди из Чжаомин прекрасно знали, что если Вэй Цзань что-то говорит, то его слово — закон. Все нехотя зашевелились, начав прибирать вещи.

Кто-то складывал шахматные доски, кто-то убирал карты, а кто-то расчищал место после игр.

Вэй Цзань окинул всех взглядом и добавил:

— Те, кто пил вино, не думайте, что я не заметил. Я ведь сказал: не больше двух унций! Вы сами знаете, сколько выпили.

— Завтра, когда сделаем остановку, все остаются отдыхать, а вы, несколько человек, идёте кормить лошадей, — строго сказал Вэй Цзань.

Все дружно вздохнули и нехотя согласились.

Но тут кто-то с улыбкой добавил:

— А ты сам-то не только нас проверяй. Вон Шэнь Чжечун тоже выпил больше двух унций.

После этих слов все сразу обернулись в сторону Шэнь Юаня.

В молодёжной компании так и бывает — стоит раз-другой сыграть вместе, как уже начинают искать, на кого бы перевести стрелки.

Шэнь Юань на мгновение растерялся, но быстро поднял взгляд и спокойно ответил:

— Да, выпил.

Рядом сидящие уже чуть ли не вслух просили, чтобы началась драка — так хотелось посмотреть, что из этого выйдет.

Вэй Цзань посмотрел на Шэнь Юаня.

Шэнь Юань почувствовал, как у него на секунду замерло сердце, но, не показывая волнения, поднял подбородок и спокойно встретил взгляд Вэй Цзаня.

Молодой наследник с надменным видом смотрел на него несколько мгновений, потом чуть приподнял уголки губ в усмешке и сказал:

— Он же не будет верхом ехать. Если и вы сядете в карету, то хоть обнимайте свои винные бочки — мне всё равно.

Комната взорвалась смехом и криками — все начали стучать по столам, обвиняя Вэй Цзаня в том, что он потворствует личным симпатиям.

Шэнь Юань опустил глаза.

Его рука потянулась в рукав, нащупав мягкую, пушистую фигурку кролика.

Он сжал её пальцами, стараясь подавить всплеск радости.

Но шумное биение собственного сердца раздавалось в ушах, мешая сосредоточиться.

Шэнь Юань так и не понял, почему тепло разлилось по его лицу и пальцам.

__ __

Когда они вернулись в дом Хоу, каникулы в Национальной академии уже почти закончились. Только вернувшись, Шэнь Юань сразу пошёл с Вэй Цзанем засвидетельствовать свое почтение.

Госпожа Хоу, услышав, что они встретили разбойников в пути, переживала за них несколько дней. Наконец, увидев их живыми и здоровыми, она с облегчением вздохнула, взяла каждого за руку и тщательно осмотрела, успокоившись, спросила Шэнь Юаня о поисках врача и лекарства.

Маленький больной парень опустил голову и улыбнулся:

— Я посетил врача. Он сказал, что теперь я чувствую себя намного лучше.

Госпожа Хоу, конечно, сразу поняла, что это значит, что лечение уже не даёт результата.

Она тихо вздохнула, провела рукой по его голове, а затем, после паузы, сказала:

— Мы продолжим искать. Если это не помогает, обязательно найдётся что-то, что поможет.

— Наш Чжечун такой хороший, что даже небеса будут его жалеть.

Шэнь Юань, смутившись, опустил глаза, немного стыдясь, и сказал:

— Простите, что беспокою вас, тётя.

Вэй Цзань стоял в стороне, наблюдая за происходящим. И почему-то вдруг ощутил лёгкую зависть к своей матери.

Ну и талант — справляться с самыми упрямыми людьми. Вэй Цзань за всю свою жизнь встретил двух серьёзных противников — Шэнь Юаня и своего отца, Цзинъань. И обоих его мать укрощала с безупречной лёгкостью.

Посмотрев на это ещё немного, он не выдержал и с усмешкой начал рассказывать Шэнь Юаня:

— А сейчас ты такой скромный и тихий. А на горе-то, помнится, выделывался будь здоров.

Госпожа Хоу замерла, заинтересованно посмотрев на сына.

Шэнь Юань исподтишка бросил на него сердитый взгляд, потом опустил голову и тихо пробормотал:

— Это не так...

— Как не так? — отозвался Вэй Цзань. — Тогда же все уже собирались отступать, а ты сам предложил продолжать погоню, забыл?

Шэнь Юань не выдержал:

— А что, по-твоему, нам ещё оставалось делать?

— Ну, вышло так, что ты сам туда полез. Это же не я на тебя наговорил, верно? — усмехнулся Вэй Цзань.

И добавил:

— Ты вообще отчаянный. Пожар на горе ещё не потушили, а ты уже полез на гору.

Пока он, нарочито ярко и подробно, рассказывал госпоже Хоу о том, как Шэнь Юань вёл себя на горе, юноша всё больше и больше злился. Наконец, он не выдержал и резко воскликнул:

— А ты сам разве не...

Вэй Цзань изобразил удивление:

— Я не что?

Шэнь Юань резко замолчал, понимая, что сказать об их поцелуе он точно не может.

Сгоряча он поднял ногу и пнул Вэй Цзаня.

Вэй Цзань тихо смеялся.

Но вдруг он услышал, как голос госпожи Хоу стал немного серьезнее, и она мягко спросила:

— Чжэчунь, перед тем как выйти, что я тебе сказала?

— Береги себя... не рискуй... — застенчиво ответил Шэнь Юань.

В первый раз Шэнь Юань оказался в такой неловкой ситуации. Обычно он был тот, кто разжигал ссоры и разногласия между другими, а вот здесь его сами стали обвинять. Он почувствовал себя обиженным и сдержанно ответил.

Госпожа Хоу отчитывала его целый час.

С её словами, полными упрёков и заботы, она буквально сделала из Шэнь Юаня растерянного, сгорбленного молодого человека, готового расплакаться.

Он впервые столкнулся с таким строгим наказанием от своей матери, и это было так обидно, что глаза чуть не наполнились слезами как у зверька.

Вэй Цзань, наблюдая за этим, испытывал настоящее удовольствие, думая про себя, что это и называется «взять чужими руками».

Учёба по военным книгам, похоже, не прошла даром.

Когда же всё закончилось, Шэнь Юань злился и продолжал бросать на Вэй Цзаня обиженные взгляды.

Теперь ему пришлось покорно склонить голову и налить чай госпоже Хоу, чтобы увлажнить горло.

А госпожа, приняв чашку с чаем и сделав глоток, тихо сказала:

— Чжэчунь, есть ещё кое-что, о чём я должна с тобой поговорить.

Шэнь Юань, опустив голову, тихо ответил:

— Тётушка, пожалуйста, говорите.

Она сказала:

— Семья Шэнь приехала в столицу.

Эти слова не только ошарашили Шэнь Юаня, но даже Вэй Цзаня. Он удивлённо спросил:

— Какая именно семья Шэнь?

Хоу мягко ответила:

— Какая ещё может быть семья Шэнь? Конечно же, семья твоего старшего брата.

Госпожа взяла Шэнь Юаня за руку и медленно сказала:

— Чжечун, когда вас не было, они несколько раз приходили ко мне, чтобы поговорить с тобой.

Шэнь Юань немного растерялся.

Вэй Цзань тоже удивился.

Женщина продолжила:

— Я поняла, что они хотят, чтобы ты вернулся.

Вэй Цзань, услышав это, ещё больше разозлился, насмешливо сказал:

— Почему они не приходили раньше? Это что, после того, как он недавно заслужил похвалу, думают, что семья Шэнь снова сможет подняться и дать кому-то должность?

Госпожа Хоу взглядом упрекнула его, прикрываясь достоинством Шэнь Юаня, тихо ответила:

— Может, просто соскучились по Чжечуну, все-таки родня, всегда есть ностальгия.

Вэй Цзань фыркнул и, бросив чашку с чаем, оставил её с половиной напитка, словно буря внутри.

Госпожа снова взяла руку Шэнь Юаня и спокойно сказала:

— Но тётушка не хочет, чтобы ты уходил, хочет, чтобы ты остался здесь.

Шэнь Юань, услышав это, тихо позвал:

— Тётушка…

Он тайком сжал подол своей одежды, опустив глаза, как будто о чём-то задумавшись.

Она продолжила:

— Но если семья Шэнь решит, что Чжечунь должен вернуться, мы не сможем их остановить. Семья Шэнь имеет право на свой родовой долг. Если они решат порвать с нами отношения, нам будет трудно что-то сделать.

Вэй Цзань, сложив руки на груди, сказал:

— И что? Они осмелятся приходить во двор Хоу и забирать его?

Женщина покачала головой:

— Они не осмелятся забрать, но они могут начать распространять слухи. Твой старший брат будет участвовать в государственной экзаменационной системе.

Вэй Цзань замолк.

Это действительно так. В семье Цзяньань Хоу все носят фамилию Вэй, а Шэнь Юань — Шэнь.

На первый взгляд, между ними нет никакой связи. Шэнь Юань не хочет возвращаться в свою семью и предпочитает оставаться в Хоу. Если семья Шэнь начнёт распространять слухи, обвиняя его в том, что он презирает бедность и любит богатство, он не сможет оправдаться.

Госпожа на мгновение задумалась, а затем тихо сказала:

— Твой отец нашёл один способ.

Она взяла Шэнь Юаня за руку и, мягко и с нежностью, продолжила:

— Чжечун, мы с Цзинъанем хотим установить тебя как своего приёмного сына.

— Мы не просим тебя менять фамилию или род, просто хотим, чтобы эта связь между нами была. Мы думали об этом уже не один день, но нам было неловко говорить. Сейчас, когда мы всё сказали, не боимся, что ты посмеёшься, просто мы с Цзинъаньем не хотим, чтобы ты в будущем ушёл из дома.

Шэнь Юань вдруг поднял голову.

Вэй Цзань: … что?

Он долго не мог понять, что именно сказала госпожа Хоу.

Его отец хочет удочерить Шэнь Юаня?

А что будет с теми, кто был в его мечтах?

__ __

Автор добавляет:

Маркиз Цзинъань: Сынок, у нас есть плохие новости и хорошие. Скажи, что ты хочешь услышать первым?

Вэй Цзань: Плохие новости.

Маркиз Цзинъань: Семья вашей жены ограбила нас.

Вэй Цзань: А хорошие новости?

Маркиз Цзинъань: Я придумал отличный план — сделаю твою жену твоим братом! Хахахахах! Ты рад, сынок?

Вэй Цзань: А??

Глава 43

Вэй Цзань мысленно поблагодарил своего отца раз сто восемь.

Маркиз Цзиньань — первый в мире «лучший» отец.

Такого мастера вырыть яму для собственного сына ещё поискать.

А госпожа Хоу тем временем мягким голосом продолжала говорить с Шэнь Юанем:

— На самом деле, если разобраться, мы и так должны были быть одной семьёй.

— Когда ты только появился на свет, твой дядя уже договорился с твоим отцом. Хотели заключить помолвку: если у нас родится девочка, то сразу закрепим ваш брак.

Шэнь Юань и Вэй Цзань услышали это впервые. Они переглянулись, а потом быстро отвели взгляды. Непонятно, кому стало неловко больше.

— Но кто ж знал, что Цзань оказался таким «нерадивым» и не родился девочкой, — пошутила госпожа. — Если бы не это, о каком споре с семьёй Шэнь могла бы идти речь? Ты уже давно был бы нашим зятем.

— Да ладно, вот это наверняка мой отец сказал, — пробормотал Вэй Цзань.

— Всё на меня валит.

Он даже задумываться не стал — сразу понял, что отец наверняка злился и в тот момент пожалел, что у него вообще есть сын.

Женщина с улыбкой бросила на него укоризненный взгляд:

— Ты ещё жалуешься на отца? Ты сам вспомни, сколько проблем натворил. Когда он возвращался из приграничных областей, ещё не успев получить награды, у ворот дома уже стояли разъярённые люди.

В те времена у Цзиньаня *Вэй Таоюня ещё не было таких славных военных заслуг, как сейчас. Каждый раз, возвращаясь в столицу, первым делом он узнавал, сколько неприятностей натворил его сын. Боясь подставить сестру императрицы или столкнуться с местью из-за проделок Вэй Цзаня, он неизменно носил подарки и сладости, чтобы уладить конфликты и извиниться перед всеми.

[Вэй Таоюнь— это настоящее имя отца Вай Цзаня]

Вэй Таоюнь, когда-то сосланный на юг, не раз сталкивался с притеснениями чиновников. Ему даже еды бывало негде взять, но он никогда не склонял голову. Однако, став отцом, судьба решила покарать его другим способом.

Вернувшись домой, он связал Вэй Цзаня и крепко его выпорол, но вместо благодарности сын лишь стал его ненавидеть.

Эти отец и сын словно с рождения были врагами.

Однажды Вэй Таоюнь отправился вместе с госпожой Хоу в дом семьи Шэнь, чтобы навестить друзей. На самом деле он надеялся узнать, как правильно воспитывать детей.

Пока они обсуждали это в кабинете, маленький мальчик из семьи Шэнь вдруг высунулся в окно. В руках он держал ветку с красными цветами сливы. На его плаще были остатки снежинок.

С улыбкой мальчик спросил:

— Сегодня будем играть в военные шахматы?

Шэнь Юйцзин ответил:

— Отец принимает гостей, сегодня игры не будет. Иди поиграй во что-нибудь другое.

Мальчик рассмеялся:

— Тогда ты мне задолжал одну игру!

После этого он взмахнул рукой, и ветка цветов сливы точно угодила в пустую вазу в кабинете.

Белая ваза и красные цветы смотрелись потрясающе.

Мальчик захлопал в ладоши и радостно воскликнул:

— Попал!

Шэнь Юйцзин только бросил на него спокойный взгляд, а тот уже убежал.

В воздухе остался свежий аромат сливы.

Вэй Таоюнь смотрел на ветку цветов, и его начинало разъедать раздражение.

Чем больше он думал об этом, тем больше злился. Но сказать что-то жене не мог, поэтому всю ночь сидел на холоде, угрюмый и подавленный.

Наутро, выйдя из дома, госпожа Хоу увидела своего мужа, свернувшегося, как большой несчастный пёс. Его глаза блестели, а лицо было полным решимости.

— Жена, — сказал он. — Сватовство нам не светит. Давай просто украдём этого мальчишку из семьи Шэнь, а?

Женщина только рассмеялась сквозь слёзы и сказала:

— Шэнь Юйцзин с таким трудом получил своё сокровище, да он за него с тобой насмерть будет биться!

Вэй Таоюнь только сильнее загрустил и сердито пробормотал:

— Ты не понимаешь. Вчера я рассказал этому Шэнь-тугодуму, как мне приходится постоянно извиняться перед людьми за сына, который никого не слушает. А он смеялся надо мной целый вечер!

— Столько лет я только его и высмеивал, а теперь он ухитрился найти повод посмеяться надо мной!

Госпожа Хоу присела рядом с ним на ступени и мягко сказала:

— Ты ведь часто отсутствуешь в столице. Цзань у нас своенравный, да ещё и боится, что его будут обижать, вот и ведёт себя так. Но подрастёт, поумнеет, и всё изменится.

Только после этого Вэй Таоюнь успокоился, хотя всё равно пробормотал:

— Главное, чтобы я сам дожил до этого момента.

За что тут же удостоился строгого взгляда супруги.

Перед отъездом он всё же не удержался и тайком заглянул в комнату к маленькому Шэню, пытаясь с ним поговорить.

Он пытался его заманить, улыбаясь:

— Хочешь в столицу? Там весело, а ещё там есть мой сын Вэй Цзань, он будет играть с тобой.

Не успел он договорить, как родители мальчика выгнали его прочь.

Госпожа Шэнь в ярости уперла руки в бока и крикнула:

— Ещё и с невестой к нам не явился, а уже хочешь забрать моего мальчика?! Убирайся вон!

Теперь госпожа Хоу рассказывала эту историю как забавный анекдот.

Обычно Вэй Цзань любил слушать про промахи своего отца и смеялся до слёз. Но сегодня он был совсем не в настроении.

Его голова была занята мыслями о том, что Шэнь Юань может стать его братом.

Чем больше он размышлял об этом, тем больше боялся, что это действительно произойдёт.

Шэнь Юань тихо посмеивался про себя, но потом сказал:

— Даже если бы у вас была дочь, я бы не осмелился её утруждать. Уже сейчас мне повезло больше, чем я мог надеяться.

Женщина тихо вздохнула и мягко сказала:

— Чжэчунь, подумай ещё раз.

— Это важное решение. Какой бы выбор ты ни сделал, я никогда не осужу тебя.

После этого они оба вышли из комнаты.

Как только Вэй Цзань и Шэнь Юань ушли, Цзинъань вышел из-за ширмы с мрачным лицом:

— Ну и зачем ты при детях начала меня разоблачать?

Госпожа Хоу, улыбнувшись, ответила:

— Я заметила, что они оба как будто напуганы. Лучше сказать что-то весёлое, чтобы их немного успокоить.

— А то вдруг Чжэчунь согласится из-за нашей доброты, но с сомнениями в душе. Тогда мы только навредим ему.

Вэй Таоюнь, крадучись, подошёл к окну и выглянул наружу:

— Эти двое, надеюсь, там не дерутся?

Через мгновение он вдруг присел.

Женщина обеспокоенно спросила:

— Что случилось?

Вэй Таоюнь ответил:

— Кажется, этот негодник посмотрел в мою сторону.

Его супруга засмеялась:

— Ты думаешь, они до сих пор дети? Цзань уже стал куда более разумным.

Вэй Таоюнь пробормотал:

— Я этого не заметил.

В его глазах сын оставался бесконечным источником бед и забот. Он до сих пор не мог поверить, что Вэй Цзань способен когда-нибудь стать послушным и рассудительным.

— Я искренне надеюсь, что Чжэчунь согласится, — сказала госпожа Хоу с лёгкой улыбкой, её голос прозвучал мягко и задумчиво. — У Баои оставила только одного сына, я не могу не беспокоиться о нём.

Вэй Таоюнь тихо кивнул.

Госпожа Шэнь, имела девичью фамилию Баои.

Госпожа Хоу сегодня заговорила больше, чем обычно. Воспоминания, которые она старалась держать при себе, невольно нахлынули.

Перед Шэнь Юанем она не хотела упоминать печальные вещи, но в разговоре с мужем не смогла скрыть своей тоски.

Она тихо продолжила:

— Когда я была беременна Цзанем, тебя не было в столице. Она узнала, что роды придутся на зиму, и, несмотря на дальнюю дорогу, приехала ко мне, даже оставив Шэнь Юйцзиня.

— Я сказала ей, что она, наверное, ждёт будущую невестку. А она только рассмеялась и сказала: "Нет. Я просто знаю, что тебе будет одиноко и больно. А я могу тебя развлечь, чтобы ты меньше переживала".

— Когда я вынашивала Цзаня, беременность проходила тяжело, и я ужасно боялась. Часто просыпалась ночью, хваталась за руку Баои и спрашивала: "А что если я умру? А что если не выдержу?'

Баои только отмахивалась: "Не говори ерунды."

А я продолжала:

— А вдруг? Если я умру, что будет с ребёнком? Его отец — человек войны, постоянно на поле боя. Если у него не будет матери, как он будет жить дальше?

Баои тогда сказала:

"Твой ребёнок станет моим. И если кто-то осмелится его обидеть, я возьму меч и снесу ему голову."

Госпожа Хоу улыбнулась, будто снова увидела перед собой ту яркую и смелую девушку.

— Баои всегда была человеком слова. И после её слов я перестала бояться.

Комната наполнилась тишиной, время будто замедлилось.

Вэй Таоюнь осторожно положил руку поверх её руки.

Спустя некоторое время женщина тихо спросила:

— Таоюнь, как ты думаешь, я смогла хорошо позаботиться о Чжэчуне?

__ __

Как только Шэнь Юань вышел из комнаты, он тут же поспешил уйти.

Вэй Цзань, шагнув быстрее, догнал его почти у самого двора соснового ветра. Когда Шэнь Юань собирался закрыть дверь, Цзань успел сунуть ногу в проём и всё-таки вошёл в комнату.

Убедившись, что вокруг никого нет, он схватил юношу за запястье и спросил:

— Ты чего убегаешь?

Шэнь тихо ответил:

— Я не убегаю.

Но взгляд всё равно опустил, избегая смотреть на него. Грудь его то поднималась, то опускалась, пока он пытался отдышаться.

Губы Шэнь Юаня увлажнились от частого дыхания.

Вэй Цзань сейчас находился в том состоянии, когда, чем больше он смотрел на больного юношу, тем больше чувствовал смятение и странное желание. Чтобы не выдать себя, он отвёл взгляд и медленно произнёс:

— Мне нужно с тобой поговорить.

Шэнь Юань тихо отозвался:

— Хорошо.

Цзань задал прямой вопрос:

— Что ты думаешь о том, что предложила мать?

Он спокойно спросил:

— О чём именно?

— Ты согласишься?

Шэнь Юань промолчал.

Тогда Вэй Цзань, с раздражением и скрытым волнением, напрямую назвал его:

— Старший братик.

Юноша нахмурился и попытался вырвать руку:

— Что ты несёшь?

Цзань усмехнулся:

— Это вовсе не глупости. Думаю, ты согласишься, поэтому я заранее практикуюсь.

— Чтобы потом случайно не назвать тебя Шэнь Чжэчунь и не получить от отца.

В его голосе чувствовались и злость, и беспокойство. Даже улыбка казалась натянутой.

Шэнь Юань заметил это, но сам был в смятении, поэтому только сжал губы и тихо спросил:

— Ты не хочешь, чтобы я вернулся в дом Шэнь, или ты не хочешь, чтобы я стал твоим братом?

Разумеется, он не хотел ни того, ни другого.

Но стоило ему увидеть, как больной мальчишка опустил голову и выглядел подавленным, как слова застряли в горле.

Цзань понимал, что в этой ситуации он не может быть эгоистичным.

Он знал Шэнь Юаня лучше, чем кто-либо другой.

Шэнь завидовал ему долгие годы, из-за чего часто мучил сам себя, и корень этой зависти был в его стремлении к тому, чего он никогда не имел — к полноценной семье.

Теперь у Чжэчуня появился шанс быть любимым и защищённым, его родители были рады этому решению. Даже если он захочет согласиться, разве это можно назвать ошибкой?

Вэй Цзань открыл рот, чтобы сказать что-то, но внутри всё ещё полыхало недовольство, как огонь, жгущий его душу.

Через некоторое время он всё же выдавил:

— А что мне делать?

— Вы все будете довольны, а я?

Он опустил голову, в голосе прозвучали нотки обиды. Уши его чуть порозовели.

— Если бы я ничего не знал, это одно.

— А теперь, вот так… какой ещё «старший братик»!

С этими словами он замолчал.

Шэнь Юань тоже не знал, что сказать.

Прошло немного времени, и на лице Юаня проступило смущение. Он приподнял руку, будто собираясь осторожно прикоснуться к Вэй Цзаню, но тут за дверью послышались шаги.

Прозвучал голос Чжаошуан, сообщивший, что прибыли гости из семьи Шэнь, чтобы повидать молодого господина.

Услышав это, Шэнь Юань резко отдёрнул руку, сжал её в кулак и слегка прикрыл губы, чтобы кашлянуть.

— Я посмотрю, кто пришёл, — сказал он.

Вэй Цзань, было, протянул руку, чтобы его остановить, но потом передумал. Он молча последовал за ним во внешние покои.

Там они увидели гостей из семьи Шэнь.

Это был нынешний глава семьи, Шэнь-старший. Он выглядел ровесником Цзинъань и с энергично шагнул вперёд:

— Дорогой племянник, я так много писал тебе в последнее время, а ты ни на одно письмо не ответил.

Шэнь-старший с лёгкой улыбкой посмотрел на Шэнь Юаня и притворно дружески протянул руку, чтобы похлопать его по плечу.

Но юноша, опустив глаза, отступил на шаг назад и тихо произнёс:

— Дядя.

Однако взгляд Шэнь-старшего не отрывался от Вэй Цзаня.

Увидев Вэй Цзаня, глава семьи Шэнь тут же сменился в лице: изумление и радость перемешались на его лице, и он с улыбкой воскликнул:

— Так это и есть молодой господин? Моя фамилия Шэнь, я давно слышал о...

Но Шэнь Юань, нахмурив брови ещё сильнее, холодно перебил:

— Давайте поговорим здесь, дядя.

Шэнь-старший тут же сменил тон, строго отвечая:

— Вот поэтому тебя и считают невежливым, племянник. Я пришёл сюда встретиться с тобой, но как я могу не поприветствовать хозяев дома?

Тот помолчал, опустив взгляд, и сказал тихо:

— Тогда... уходи.

Шэнь-старший не понял, к кому это обращение, но Вэй Цзань догадался.

С усмешкой он кивнул:

— Ладно, если что, зовите меня.

Выходя за дверь, он услышал, как парень холодным голосом добавил:

— Если дядя действительно хочет встретиться со мной, то не стоит посылать своих домочадцев каждый день беспокоить госпожу Хоу.

Эти слова заставили Вэй Цзаня вспомнить прошлое.

В той жизни семья Шэнь тоже явилась на порог. Только тогда Чжэчунь уже был на вершине успеха, получив титул *чжуаньюаня, и семья Шэнь, пользуясь моментом, всячески старалась «подружиться». Они называли его дорогим племянником и пытались вернуть в семью, надеясь, что он поможет своим статусом поднять их благосостояние.

[Главный экзаменационный ранг]

Госпожа Хоу тогда была столь же категорически против, как и сейчас.

Что именно тогда обсуждали, Вэй Цзань не знал, но в итоге Чжэчунь действительно покинул дом Хоу, и тема усыновления больше не поднималась.

Позже Вэй Цзань слышал, что Шэнь Юань пожил в доме Шэнь недолго. Вскоре он переехал в старый дом, который купил сам, и стал жить там тихо, в уединении, только с двумя служанками.

Но это были дела семьи Шэнь и самого Шэнь Юаня, и тогда Вэй даже не захотел лишний раз поинтересоваться.

Теперь, вспоминая это, он чувствовал лёгкое сожаление.

Глава 44

Вэй Цзань в полдень отправился в управление Золотой птицы.

Это было связано с тем, что однорукий человек всё ещё находился под стражей. Его допрашивали по очереди, но, несмотря на молчание, в его поведении и манере речи стражник Лян всё же заметил некоторые детали.

— Те наёмники называют его Ночным предводителем. Думаю, он не человек из Ци, скорее всего, из Синя, — сказал Лян Вэйвэй.

— Потеря руки в обмен на клинок — это наказание, которое знать Синя применяет к своим боевым слугам. У него на спине ещё вырезан участок кожи, где, скорее всего, был татуированный знак знатного дома.

Вэй Цзань уже примерно понимал, кем мог быть этот Ночной предводитель, но пока не мог открыто поделиться своими догадками с Лянем.

Он решил дождаться подходящего момента, чтобы плавно вывести это на дело принцаАна.

Сейчас он лишь сказал:

— Я видел его той ночью, когда они напали на Золотых птиц.

Лян Вэйвэй, кажется, тоже вспомнил что-то важное, и его лицо потемнело:

— Если это так, то его мотив сжечь гору вполне ясен. Поджечь Чжаомин — это как высмеять усилия императора последних лет.

Чжаомин был создан не только для обучения потомков военных, но и как символ стремления императора Цзяю решить проблему дискриминации военных, устранить несправедливость и противодействие со стороны гражданских чиновников.

Затем последовали решительные преобразования: несмотря на давление, изменили даже старинные законы, чтобы окончательно избавиться от поговорки «Хороший мужчина не идёт в солдаты».

Если бы ученики Чжаомина сгорят в этих горах, это станет ударом для всех оставшихся старых генералов. Их разочарование может привести к новой волне нестабильности.

А Великий Ци сейчас больше всего боится именно потрясений.

В тени есть глаза, которые следят за каждым их шагом, не упуская ни одного движения.

Когда они завершили обсуждение государственных дел, Вэй Цзань снова обратился к стражнику Ляну.

— У Золотой птицы огромные связи, не могли бы вы помочь мне найти одного человека?

Лян, кивнув, спросил:

— Какого человека?

Вэй Цзань достал конверт и положил его на стол, улыбаясь.

— Это врач, его фамилия Линь.

— У него есть брат, тоже врач в Вансянчэн, все, что нужно знать, содержится в этом конверте.

Лян вдруг понял, о чём речь, и улыбнулся:

— Это для господина Шэня, да?

Вэй Цзань снова улыбнулся:

— Да.

Тот кивнул:

— Если речь о господине Шэне, то Золотой птица с радостью поможет.

До этого они уже тренировались, и специально спрашивали совета у господина Шэня, так что теперь это будет хорошая услуга в ответ.

Лян взглянул на Вэй Цзяня с улыбкой и добавил:

— Вне всяких сомнений, все вокруг говорят, что господин Шэнь и молодой господин не ладят. А я вот смотрю на вас — как будто одна семья.

Вэй Цзань при этих словах почувствовал, как у него перехватило дыхание.

В его голове сразу всплыли слова, которые он выудил у маленькой служанки перед тем, как пришёл сюда.

В принципе, всё оказалось так, как он и предполагал.

После того как погибли родители господина Шэня, его дед, который так любил его, тоже был уже стар и вскоре ушёл из жизни.

В доме началась полная неразбериха, из-за наследства пошли тайные и явные ссоры.

Чем больше семья, тем сильнее беспорядок и распад, тем больше у каждого свои скрытые цели.

Такие семьи Вэй Цзань видел не раз в столице.

Когда Шэнь Юйцзин ещё была жив, многие в семье считали, что он, бросив учёбу, пошёл в военный лагерь и стал общаться с варварами, что было позорным для семьи и портило их репутацию.

Кто бы мог подумать, что с началом бедствий для страны из всех оказался успешным только Шэнь Юйцзинь, получив должность. Остальные, кто считал себя выше всех, остались ни с чем.

Это уже вызывало зависть у многих.

Когда же Шэнь Юань остался совсем один, его служанок и слуг начали постепенно отправлять по разным поручениям. В итоге рядом остались только Чжаошуан и Чжисюэ, но и их часто забирали для выполнения мелких дел.

В то время Шэнь Юань был добродушным и наивным. Родители и старшие члены семьи слишком хорошо его защищали, и он не знал, как злы могут быть люди. Он просто уважал старших.

Иногда терпел несправедливость и унижения, никогда не жалуясь.

Но однажды, когда обе девушки были отправлены по делам, произошла беда.

Та самая ядовитая змея принадлежала его двоюродному брату, который любил разводить опасных существ. Он давно недолюбливал Шэнь Юаня.

В тот день Шэнь Юань был тяжело болен и, находясь в беспамятстве, был укушен змеёй. Никто не мог точно сказать, произошло ли это случайно или намеренно.

Но его родители были мертвы, дедушка ушёл, и у остальных членов семьи были свои планы. Никто не стал разбираться в этом деле, позволив ему замяться.

Ведь пока Шэнь Юань жив, он – обуза. А если он умрёт, его наследство можно будет поделить.

К тому же...

Когда кто-то, у кого было такое блестящее будущее, оказывается в беде, всегда найдутся те, кто захочет наступить на него.

Чжисюэ, готовя лекарство, рассказывала об этом, не скрывая гнева:

– Когда господин с госпожой были живы, все относились к господину с добротой. А как только они ушли, все показали свои настоящие лица.

– Госпожа перед смертью просила нас с Чжаошуан хорошо заботиться о молодом господине, но кто бы мог подумать... что мы с Чжаошуан окажемся такими бесполезными.

– Потом господин очнулся, научился жить самостоятельно и смог постоять за себя перед ними... но всё равно сильно изменился.

Он был глубоким, бледным и чувствительным.

Его называли несчастным, обвиняли в том, что он принес несчастье родителям, критиковали его за холодные слова и жестокие поступки, и он пережил немало унижений.

В такой сложной семье он учился наблюдать и разбираться в людях, освоил хитрые приемы, чтобы защитить двух девочек и выжить.

С каждым днем его мысли становились все более тяжелыми, а его здоровье ухудшалось.

Несколько раз семья Хоу отправляла письма с просьбой узнать, что с ним, но все они были отложены, сообщив, что Шэнь Юань сейчас прикован к постели и не может принимать гостей.

И вот, когда уже не осталось сил терпеть, госпожа Хоу с группой врачей отправилась в Южный Китай, чтобы увидеть, как живет сын Сяо Баои.

Там она обнаружила, что тот юноша, который когда-то танцевал с мечом во дворе под снегом и лихо размахивал им, стал совершенно другим человеком.

__ __

Вэй Цзан вернулся домой, слегка пьяный от выпитого.

Душный летний вечер, на удивление, принес прохладу, и свежий ветер как будто унес с собой все его беспокойства.

Он не вернулся в свою комнату, а пошел прямиком в комнату Шэнь Юаня, где был уже хорошо знаком.

Подойдя, он увидел, что в комнате еще горит свет.

Сквозь цветное окно он заметил худощавую фигуру, сидящую, склоненную над чем-то.

Не зря же он был известным своим усердием.

Неважно, только ли что-то вернулся он из путешествия или вот-вот станет приемным сыном, учебу он все равно не мог оставить.

Вэй Цзань не смог сдержать улыбку, подошёл к окну и легонько постучал по стеклу.

В комнате послышался звук двух тихих постукиваний.

Фигура внутри немного замерла.

Через некоторое время Шэнь Юань неохотно открыл окно, посмотрел на него и сказал:

— Почему ты пришел так поздно?

Вэй Цзань, поддерживаясь рукой, легко прыгнул в комнату, лениво усмехнувшись, сказал: "

—Вот и пришел, как и хотел.

Шэнь Юань почувствовал запах алкоголя от него, нахмурил свои красивые брови и спросил:

— Ты пил?

Вэй Цзань усмехнулся и ответил:

— Да, немного. Только не рассказывай об этом моему отцу.

С этими словами он совершенно бесцеремонно подошёл к столу Шэнь Юаня, прищурился и начал рассматривать его бумаги.

Он был немного пьян, но все же заметил, что на страницах были написаны несколько статей.

Одна слева — украшенная яркими выражениями, полная цветистых оборотов, другая справа — более простая и естественная, как будто специально подготовленная для разных экзаменаторов.

Вэй спросил:

— Уже позднее время, а ты все не ложишься спать, зачем пишешь все это?"

Шэнь Юань взглянул на него и задумался, ответив:

— Пообещал, что через несколько дней покажу эти работы учителям. Я планирую пройти экзамен осенью этого года.

Вэй Цзань замер.

Даже будучи слегка пьян, он понял, что Шэнь Юань изначально собирался принимать участие в этих экзаменах только через три года, чтобы быть полностью готовым и претендовать на звание первоклассного кандидата.

Но теперь он решил сделать это раньше.

Вэй Цзан спросил:

— Из-за лесного пожара? Или из-за дела с семьей Шэнь?

Шэнь опустил взгляд и спокойно ответил:

— Оба этих фактора.

— Война не имеет постоянных тактик, а вода не имеет постоянной формы. Даже если у тебя есть мечта, которая указывает путь, все, что ты делаешь, может не поддаваться нашему контролю.

— Я не как молодой господин Вэй. Он может обменять книгу или письмо на козыри, пару слов — и получит помощь скрытой стражи.

— Я тоже хочу защитить Хоу, но для этого мне нужно приложить усилия и использовать силы тех, кто менее умён.

Шэнь Юань сказал это с лёгкой язвительностью, но не посмотрел на него. Он закатал рукава одной рукой, а другой поднял кисть.

Чернила ложились на бумагу, кисть уверенно выводила линии, словно драконы и змеи скользили по странице.

Вэй Цзань смотрел на это и чувствовал, как каждое движение кисти будто оставляет след в его сердце, вызывая щемящую боль.

Пьяный, он не сдержался и обнял Шэнь Юаня сзади.

Густые чувства бурлили в его глазах. Он тихо прошептал у самого уха Шэнь Юаня:

– Братик Шэнь.

Шэнь Юань, услышав это обращение, нахмурился:

– Ты опять за своё?

Но Вэй Цзань уткнулся носом в его шею и тихо сказал:

– Братик Шэнь, я понял. Сдаюсь, пусть будет по-твоему.

Шэнь Юань слегка растерялся:

– Что?

Вэй Цзань опустил взгляд и сказал:

– Если ты хочешь быть моим братом, пусть так и будет.

– Только запомни: раз ты вошёл в дом моей семьи, значит, попал в логово дракона. И выбраться из него ты больше не сможешь.

А что будет дальше...

Об этом можно будет поговорить потом.

В семье Вэй люди всегда поступали по-своему, думая о настоящем, а не о том, что будет дальше.

Если Шэнь хочет быть его приёмным братом, то пусть будет. Зачем устраивать из этого проблему?

Шэнь Юань покраснел, попытался что-то сказать, но в итоге лишь произнёс:

– Вэй Цзань, да ты, похоже, действительно сильно напился.

Вэй Цзань смотрел на него некоторое время, а затем склонился и поцеловал край его уха, медленно спускаясь вниз вдоль его контура.

Под опьяняющим воздействием вина он уже не следил за своими словами и просто тихо смеялся:

– Братик Шэнь, я человек такой, что особо ни о чём не задумываюсь.

– Если тебе что-то нравится, я пойду и возьму это для тебя.

– Родителей поделим, дом тоже поделим.

– Но то, что нравится мне, – ты тоже должен мне помочь заполучить.

Когда его губы задержались на мочке уха, она стала красной и влажной.

Он продолжил целовать, даже через тонкую ткань, доходя до маленького родимого пятна.

Шэнь Юань тихо выдохнул, его тело стало горячим, как раскалённое, а под лёгкой одеждой он казался совершенно обессиленным.

Но, несмотря на это, холодным голосом ответил:

– Молодой господин шутит. Тебе ведь всё равно придётся жениться, завести детей и унаследовать дом. Ты и дальше намерен привязываться ко мне?

Вэй Цзань усмехнулся, загадочно и немного дерзко:

– А почему нет?

– Братик Шэнь, я для тебя… сохраняю верность.

– Это тебя устраивает?

Его слова были дерзкими, совершенно без смущения, с ноткой беззаботного упрямства, усиленного винными парами.

Шэнь Юань замер, слегка подавившись от его слов.

Он поднял Шэнь Юаня и посадил его на стол.

Свеча, которую использовали для ночного чтения, всё ещё горела.

Красный воск плавился, капли застывали, вокруг — резные цветочные узоры и расшитые занавеси.

Шэнь Юань словно попал в ловушку этих деталей, став тайным, немного растерянным возлюбленным.

Две тонкие ткани одежды едва скрывали его больное тело, и даже маленькое красное пятнышко на коже оказалось в теплой ладони Вэй Цзаня.

Он наклонился и поцеловал его, касаясь языком, а затем скользнул ниже и мягко зажал губами уязвимый кадык.

Послышался тихий шелест бумаги. Вэй Цзань опустил взгляд и заметил, что Шэнь Юань бессознательно скомкал лист с недописанным эссе.

Шэнь Юань бросил на него недовольный взгляд, оттолкнул его и поспешно начал разглаживать бумагу, чувствуя себя немного смущённым.

Его тело, казалось, полностью расслабилось от поцелуев, но он всё же саркастически бросил:

– Чего уставился?

Вэй Цзань посмотрел на него и вдруг ощутил необъяснимую привязанность, проникающую до глубины души.

Он хрипло засмеялся, опираясь рукой на стол, и, наклонив голову, тихо прошептал у самого уха:

– Братик Шэнь, обними меня.

Шэнь Юань на мгновение замер, прищурившись, спросил:

– Ты действительно пьян?

Вэй Цзань не ответил.

Шэнь Юань немного помедлил, испытывая смешанные чувства — и лёгкое возбуждение, и какое-то упрямство.

Наконец, колеблясь и немного неуклюже, он всё же вытянул руки и осторожно обвил ими его шею.

В свете лампы глаза Вэй Цзаня блестели, становясь мягкими и жадными одновременно.

Опьянённый вином и эмоциями, он с лёгкой улыбкой окликнул его:

– Чжэчунь.

– Почему я раньше не влюбился в тебя?

В этот момент он сам не понимал, чем занимался в прошлой жизни.

Почему нужно было ждать, пока Шэнь Юаня не станет, чтобы осмелиться на такой поцелуй?

В глазах Шэнь Юаня мелькнула искорка.

Его руки, обвившие шею Вэй Цзаня, слегка сжались, а взгляд стал задумчивым.

Он наклонился к уху пьяного человека и тихо прошептал:

– Какое именно «раньше»?

– То, что было в прошлом?

– Или то, что тебе приснилось?

Глава 45

На следующее утро Вэй Цзань, очнувшись от похмельного сна, обнаружил себя на кровати Шэнь Юаня. Знакомый запах лекарств всегда заставлял его спать особенно крепко и лениво.

Пьян он был не настолько, чтобы ничего не помнить. Он смутно вспомнил, как ночью явился к Шэнь Юаню, устроил переполох, нахватался поцелуев, обнимал его, а потом, упившись ароматом лекарств, просто заснул.

Проснувшись, он увидел, как малышка Лянь аккуратно складывала полотенца и ставила таз с водой в сторону. Увидев, что он проснулся, девочка робко поклонилась:

– Молодой господин.

Вэй Цзань замер. В памяти всплыл образ Шэнь Юаня, обнимающего его за шею прошлым вечером. Почему-то у него немного пересохло в горле.

Малышка, немного растерянно, выглядывала из-за угла, не понимая, почему он так смотрит на неё.

Он откашлялся, стараясь сделать вид, что ничего необычного не случилось.

Через мгновение спросил:

– А где твой господин?

Девочка тихо ответила:

– Вчера вечером господин ушёл. Вместе с сестрами Чжаошуан и Чжисюэ.

Вэй Цзань уже собирался скинуть с себя одеяло, чтобы встать, но тут же застыл:

– Вчера вечером? Ушёл? Куда?

Девочка испуганно отступила на шаг и, запинаясь, пробормотала:

– Ну… домой, в дом семьи Шэнь. А куда же ещё?

Вэй Цзань застыл на месте.

Ему вспомнился прошлый вечер, когда Шэнь Юань, пользуясь его пьяным состоянием, спросил, о каком прошлом он говорил, когда говорил, что раньше не любил его.

Он, будучи пьяным, начал серьёзно объяснять, что дело не в том, что он не любил, а в том, что был глуп.

Шэнь Юань тогда помолчал немного и спокойно ответил: "Значит, это всё-таки то прошлое, где мы не были вместе"

Неужели именно эти слова всё испортили?!

Вэй Цзань резко сел на кровати.

– Проклятие! Вот что значит напиться!

Схватив одежду, он вскочил с постели.

__ __

В доме семьи Шэнь собрались все родственники, прибывшие в столицу. Они теперь теснились в одном дворе, но обстановка в доме была напряжённой, как перед бурей.

Слуги молча перемещались по дому, стараясь не шуметь.

Все знали – в гостевом доме сейчас остановился один из влиятельных членов семьи Шэнь.

Даже слуги догадывались, что Шэнь Юань поздно ночью пришёл к старшему господину и проговорил с ним до самого утра.

На рассвете.

Старший господин Шэнь сразу приказал всем ветвям семьи вернуть деньги и имущество, полученные в наследство от покойного патриарха.

Весь дом поднялся на ноги – кто плакал, кто ругался. Никто не ожидал, что поездка в столицу, вместо обещанных выгод, обернётся потерями.

Шэнь Юань, держа в руке чашку чая, устало смотрел в окно, наблюдая за суетой во дворе. Слуги даже ходили тише, чем обычно. Он чуть улыбнулся:

– Когда-то эти люди вели себя совсем иначе в моём присутствии.

– Видно, что иметь власть – это всё-таки приятно.

Чжаошуан стояла позади него с мечом в руках, недовольно заметив:

– Раз всё уже решено, зачем было вам лично возвращаться?

Шэнь Юань скривился:

– Если бы я не вернулся, они бы продолжали слоняться по двору Хоу. Это был бы настоящий позор для нас всех.

Когда его не было, эти родственники постоянно приходили к госпоже Хоу, что уже было унизительно. А теперь, когда Вэй Цзань вернулся, если бы они явились снова, это было бы ещё хуже.

Он вспомнил, как старший господин Шэнь при виде Вэй Цзаня буквально светился, словно увидел добычу. Мысль об этом вызвала у него неприязнь.

Чжаошуан, нахмурившись, сказала:

– Но это не значит, что стоило возвращаться ночью. Простудитесь – что тогда?

Шэнь Юань опустил взгляд, равнодушно ответив:

– Когда мне плохо, я тоже хочу, чтобы плохо было другим.

Особенно – семье Шэнь.

__ __

Всё началось ещё вчера, когда он только вернулся в дом.

Как только Вэй Цзань вышел, его дядя, ныне старший Шэнь, с заискивающей улыбкой тут же обратился к своему племяннику:

– Скажи, племянник, а в комнате у молодого господина есть кто-нибудь?

Шэнь Юань на мгновение застыл, а потом холодно ответил:

– Семья Шэнь тоже мечтает породниться с домом Хоу? Это уже совсем из области фантастики.

Но старший господин Шэнь, не смутившись, с улыбкой продолжил:

– Если не как жена, то хотя бы как наложница.

– Чжэчунь, твоя младшая сестра как раз достигла возраста, когда пора выходить замуж.

Шэнь Юань, услышав это, ощутил, как внутри поднимается раздражение и гнев. Он ответил с заметным холодом:

– Все знают, что я с молодым господином не в ладах. А если я пришлю туда свою сестру в наложницы, кем это сделает меня?

– Если вы, дядя, хотите меня унизить, то, пожалуйста, без таких изысканных методов.

Старший господин Шэнь смущённо усмехнулся:

– Племянник, ты всё не так понял. Мы всего лишь хотим, чтобы наши семьи стали ближе.

Но Шэнь Юань, чувствуя нарастающее отвращение, ответил ещё резче:

– Семья Шэнь и дом Хоу? Какие между нами родственные связи? Укажите мне хоть одного человека с фамилией Вэй или хотя бы того, кто уважает военных?

– Когда маркиза Цзинъань сослали в Цзяннань на юг, он просто попросил помощи, а вы даже плюнули ему в спину, сказав: "Ох, как вульгарно"

– Так что я никак не пойму, о какой связи вы говорите? Или это обо мне, Шэнь Чжэчуне, речь?

Дядя Шэнь, уязвлённый правдой, покраснел и помрачнел одновременно. Он явно не ожидал, что этот болезненный племянник, после стольких лет жизни в доме Хоу, станет не только увереннее, но и острее на язык.

– Если ты так считаешь, племянник, – пробормотал он, – тогда забудь об этом.

После того как дядя ушёл, Шэнь Юань долго сидел на месте, обдумывая произошедшее. И понял, откуда в нём эта резкость.

Вэй Цзань. Жёны и наложницы.

Слова, сложенные вместе, вызывали в нём раздражение.

А тут ещё и сам Вэй Цзань пришёл прошлой ночью.

Вэй Цзань был пьян, но Шэнь Юань – нет.

Он молча позволял тому целовать себя, намеренно спрашивал, собирается ли тот жениться. Когда Вэй Цзань попросил его обнять, он, всё же обнял.

Намеренно заставляя Вэй Цзаня проявлять к себе симпатию, Шэнь Юань пытался увидеть в его глазах что-то особенное, что было предназначено только для него.

Чем больше Вэй Цзань выделял его среди остальных, тем больше Шэнь Юань упивался этим и тем более самоуверенным и дерзким чувствовал.

Раньше он завидовал Вэй Цзаню, но теперь, казалось, вся его душа была связана с этим человеком: радость и горечь были лишь из-за него.

– Это просто невыносимо, – подумал он.

Шэнь Юань раздражённо бросил книгу на стол и позвал:

– Чжаошуан!

Та откликнулась и быстро вошла.

Перед ней её господин выглядел подавленным, положив голову на стол, лишь красивые глаза выглядывали из-за рук.

Увидев его в таком состоянии, Чжаошуан смягчилась и с заботой спросила:

– Что такое? Вам плохо?

Шэнь Юань устало ответил:

– Нет.

Чжаошуан кивнула:

– Тогда, может быть, что-то вас расстроило?

Шэнь Юань промолчал, но спустя некоторое время всё же пробормотал:

– Вэй Цзань.

Чжаошуан на мгновение замерла, а затем, не сдержавшись, улыбнулась и мягко сказала:

– Понятно.

Шэнь Юань опустил взгляд и, помолчав, тихо произнёс:

– Просто я никак не могу смириться.

– У него ведь уже есть всё.

– И дружба, и любовь...

– Чего бы ни захотел этот молодой господин, люди сразу же спешат преподнести это ему, боясь лишь того, что он нахмурится, если что-то покажется ему недостаточно хорошим.

– Почему он должен отнять у меня даже эту мелочь – мои чувства?

Эти мысли были слишком личными и болезненными, чтобы поделиться ими даже с Чжаошуан, которая была для него почти как сестра.

Спустя долгое молчание он вздохнул и с обречённостью сказал:

– Ладно, мне здесь помощь не нужна. Если тебе скучно, лучше сходи и помоги Чжисюэ пересчитать вещи. Узнай, достаточно ли того, что мы собрали, чтобы покрыть наследство деда.

– Если что-то понравилось, просто возьми и развлекайся,– сказал Шэнь Юань.

Чжаошуан спокойно ответила:

– Я не пойду. Пусть Чжисюэ считает. А я не могу оставить вас одного, мне неспокойно.

Шэнь Юань, опершись на подбородок, медленно произнёс:

– Сейчас вряд ли у семьи Шэнь есть желание навредить мне.

Семья Шэнь с каждым годом становилась всё слабее.

За последние годы император Цзяю сократил множество излишних чиновников, и попасть на службу без экзамена, лишь по рекомендации, стало почти невозможно.

Теперь, когда у Шэня появилась опора в лице семьи Хоу и шанс войти в придворный круг, семья Шэнь уже не стремилась вредить ему. Наоборот, они готовы были потратить свои деньги, чтобы поддержать его и добиться его расположения.

Деньги – это действительно великая сила.

Эта мысль пришла Шэню, когда он получил письмо от своей семьи.

Если судить по видениям Вэй Цзаня, после его ареста дом Хоу был конфискован. Но где Шэнь Юань, будучи человеком другого рода, нашёл деньги, чтобы освободить Вэй Цзаня, а затем купить для него воинский пост?

После долгих размышлений Шэнь Юань пришёл к выводу, что это могло быть лишь наследство его деда.

Та часть, что по праву принадлежала его отцу, Шэнь Юйцзиню, никогда не попала к ним в руки.

И сумма была внушительная.

Теперь, чтобы семья Шэнь смогла собрать эти деньги, потребуется не меньше десяти дней. Шэнь Юань не хотел терпеть, пока его дядя, нынешний глава семьи, снова и снова будет позориться, посещая дом Хоу.

Поэтому он решил приехать сам.

Он провёл в доме Шэнь достаточно времени, чтобы собрать на них компромат. А теперь, пользуясь положением семьи Хоу, Шэнь Юань мог заставить их отдать каждую монету.

Только маркиз и госпожа Хоу не знали, как много хитростей он перенял, живя с семьёй Шэнь. Они думали, что те могли обидеть его, и видели в нём лишь чистого и добросердечного юношу. Более того, они даже подумывали сделать его своим приёмным сыном.

А Шэнь Юань, закрывая глаза, всё вспоминал, как во сне он тихо спрашивал самого себя, что делать с Вэй Цзанем.

Под светом красных свечей его целовал Вэй Цзань.

А ещё...

Тот самый пьяный Вэй Цзань, который так неуклюже лгал, что правда всё равно сквозила сквозь его слова.

Его ложь была тонкой, как бумага.

И именно от этого у Шэнь Юаня и рождалось это странное чувство торжества.

Вэй Цзань придумывал оправдания, якобы заботясь о нём из-за предсказаний из сна, а он принимал это, наблюдал, усмехался про себя, считая, что держит ситуацию под контролем.

Но теперь, когда эта ложь раскрылась, оказалось, что этот дурак — это он сам, и он действительно начал что-то чувствовать.

Думая об этом снова и снова, Шэнь Юань всякий раз почему-то возвращался к мыслям о Вэй Цзане.

Он лежал, обессиленно свесившись через стол, и чуть не выдрал вышивку на рукаве, теребя её в своём расстройстве.

Помолчав немного, он прикусил губу и сказал:

— Чжаошуан, я опять устал. Пойду посплю ещё немного.

— Если кто-то из Шэнь семьи придёт, скажи, что я никого не принимаю, и отправь их обратно.

Чжаошуан кивнул:

— Хорошо.

Она не удержалась и тихонько улыбнулась.

— Если уж спать, то спать. Но зачем же ложиться с таким сердитым видом?

__ __

Шэнь Юань отдохнул немного, но, проснувшись, услышал снаружи шум.

Он приоткрыл окно и заглянул наружу. Внутренний двор был полон людей — там собралось больше двадцати человек.

Присмотревшись, он понял, что это все были стражники и слуги из поместья Хоу. Каждый из них выглядел сурово и внушительно, будто только что с поля боя.

Слева он заметил нескольких молодых господ из семьи Шэнь. Они почему-то держали в руках тазики со льдом, выглядя совершенно измученными.

Справа стоял старший Шэнь с целой стопкой книг в руках, тяжело неся их к дому.

Во главе всей этой сцены сидел Вэй Цзань, словно хозяин положения, с ленивой улыбкой. Он спокойно сказал:

— Раз уж вы так хотите, чтобы он вернулся домой, это можно устроить.

— Но мой дорогой брат Шэнь привык к роскоши в нашем доме. Его нельзя ни переохладить, ни перегреть, да и без книг он обойтись не может. Разве можно допустить, чтобы, вернувшись в дом, его испортили?

Старший Шэнь попытался вежливо улыбнуться и возразить:

— О, молодой господин, что вы такое говорите...

Но Вэй Цзань лишь махнул рукой, прерывая его, и, глядя на одного из молодых господ, что держали тазики со льдом, сказал:

— Подними этот лед повыше.

В его голосе звучали и насмешка, и скрытая угроза. Он продолжил с ленивой улыбкой:

— Низко держишь — холодный воздух не доходит куда нужно.

— А если высоко поднимешь, Шэнь Чжэчунь может простудиться.

— Что ты дрожишь? Думаешь, я велю своим людям сзади побить тебя?

Шэнь Юань:

— …

Он и сам хотел бы как можно скорее избавиться от всей этой суматохи, но, увидев, что творится у его порога, ничего не оставалось, кроме как открыть дверь.

Перед домом сидел тот самый молодой господин из дома Цзинъань, молодой господин Вэй Цзань.

В своей шелковой одежде с золотым шитьем, с нефритовой заколкой и драгоценным камнем он выглядел особенно изысканно и элегантно, хотя в его позе и выражении лица сквозила опасная насмешка. Он сидел, скрестив руки на груди, и наблюдал за семьёй Шэнь, словно забавлялся, как они бегают вокруг него, не зная, куда деться.

В этот момент Шэнь Чжэчунь вспомнил, что рассказывал ему о Вэй Цзане его друг Цзинь Ань.

Несколько лет назад молодой Вэй Цзань был известен как главный демон столицы.

Впервые он увидел Вэй Цзаня в столице именно таким: с тем же беззаботным и немного высокомерным выражением лица, сидящим на стене, с руками, скрещёнными на груди, и пристально, бесцеремонно его разглядывающим.

Вэй Цзань сидел на стене, бесцеремонно скрестив руки на груди, и внимательно разглядывал его.

Сначала посмотрел с головы до ног, потом с ног до головы.

Будто оценивал, достоин ли он называться "братиком Шэнем".

— Кто бы мог подумать, что они дойдут до такого?

Шэнь Юань только успел выйти за порог, как двадцать с лишним стражников одновременно поклонились ему и громко сказали:

— Господин Шэнь!

Голос был такой слаженный и громкий, что несколько ледяных тазиков выпали из рук молодых господ.

Шэнь Юань замер. Когда у дома Хоу появились такие торжественные порядки?

Вэй Цзань, заметив, что он проснулся, не спеша поднял на него взгляд и спросил:

— Выспался?

Их взгляды встретились, и Шэнь Юань сразу вспомнил события прошлой ночи. Его пальцы чуть заметно порозовели. Он строго спросил:

— Ты зачем сюда пришёл?

А Вэй Цзань лишь усмехнулся, наклонил голову и, с полной уверенностью в своей правоте, ответил:

— Пойти с тобой домой.

Гора не идет к нему?

Значит, он идет к горе.

Глава 46

Вэй Цзань умел быть настоящим дьяволом.

Обычно в доме Хоу он обходился без лишних церемоний. Но, оказавшись в доме Шэнь, устроился так, что требовал и еду, и напитки, и прислугу — ничего не упускал.

Где бы он ни находился, ледяные тазики должны были следовать за ним. Он заказал из трактира целый стол с угощениями, ел сам, а остальных заставлял смотреть.

Как только Шэнь Юань перестал есть, отложив палочки, Вэй Цзань начал заставлять молодых господ рассказывать ему шутки.

Если было смешно, тазик с льдом можно было поставить и немного отдохнуть, а если не смешно — приходилось добавлять еще льда.

Шэнь Юань сам не смеялся, но, глядя на то, как Вэй Цзань демонстрирует свое десятипроцентное дьявольское поведение, не смог сдержать легкой улыбки.

Один из молодых людей только собрался поставить ледяной таз, как Вэй Цзань, чуть прищурившись, посмотрел на него и лениво усмехнулся:

— Держи. Ты что, меня развеселил?

В его выражении сквозила высокомерная уверенность.

Шэнь Юань взглянул на него, ощутил, как внутри что-то екнуло, и быстро отвел глаза.

Он сказал:

— Молодой господин, когда тебе надоест веселиться, можешь возвращаться.

Он заметил, что кто-то из слуг уже торопится в дом Хоу с жалобами.

Но Вэй Цзань лишь пододвинул к нему миску с миндальным желе и неспешно произнес:

— Я что, веселюсь?

— Мы же с тобой, как рис с водой, неразлучны. Ты решил вернуться домой — значит, и я должен был тебя сопровождать.

— Я давно не буяню, на разрушение домов и драки нет ни сил, ни повода.

— Да и это твой родной дом, они хотят, чтобы ты вернулся — это вполне разумно. Я и не думал мешать. Просто всё должно быть прилично…

Вэй Цзань мог смотреть прямо в глаза и врать без зазрения совести, оставаясь невозмутимым и уверенным.

Потом он неожиданно поманил к себе старшего Шэня и, как ни странно, даже слегка улыбнулся:

— Господин Шэнь.

Старший Шэнь поспешно откликнулся:

— Что прикажет молодой господин?

Вэй Цзань неспешно сказал:

— Нужно объясниться. Когда Шэнь Юань жил в доме Хоу, у нас был личный врач. Его ежемесячное жалование — сто лянов серебра.

— Я уже отправил ему письмо, завтра он соберет вещи и приедет.

Лицо господина Шэня тут же напряглось.

Шэнь Юань подумал, что Вэй Цзань явно пользуется незнанием старшего Шэня, который только прибыл в столицу. Где это видано, чтобы врач получал сто лянов в месяц?

Вэй Цзань продолжил, лениво постукивая пальцами по столу:

— Что касается лекарств, ничего особенного. Всего лишь женьшень столетней выдержки, одна веточка в месяц — этого будет достаточно.

— Насчет одежды из шелка и парчи, я в этом не разбираюсь. Но моя мать обычно берет пять-шесть сундуков на сезон. Вы просто следуйте примеру материала, что на мне.

— А остальные расходы я уже учел. Я составил ведомость, сегодня вечером посмотрите.

После этих слов лицо старшего Шэня побледнело еще сильнее. Он едва удержал улыбку и сказал:

— Наш дом, конечно, маленький, не сравнится с богатствами дома Хоу...

Но Вэй Цзань резко сменил выражение лица. Холодно усмехнувшись, он произнес:

— Если не можете позволить себе заботиться, зачем было так настойчиво звать его назад?

— Когда вы обращались к моей матери с просьбой, то тысячу раз говорили, как вы его любите и заботитесь о нем. Неужели вы хуже нас, чужаков, из дома Хоу? Или хотите отправить его обратно на страдания?

Его улыбка стала холодной и пугающей.

Позади него домочадцы, отлично понимая намерения Вэй Цзаня, уставились на старшего Шэня.

Двадцать с лишним пар глаз, видевших сражения и врагов на поле боя, смотрели так, что становилось не по себе.

Старший Шэнь задрожал и больше не осмелился возражать.

Когда Шэнь Юань вышел, чтобы умыться, Вэй Цзань сразу воспользовался моментом.

Он поманил Чжисюэ, молодую служанку, и сказал:

— Подойди. Покажи мне, кто здесь кто. Раз уж я теперь здесь поселюсь, надо знать людей.

— Хорошо! — ответила Чжисюэ с таким энтузиазмом, будто ей поручили считать деньги.

Чжисюэ с чувством выполненного долга, в полном восторге, стояла рядом с Вэй Цзанем, тихонько шепча ему на ухо. Её насмешливый тон был так точен, что даже Шэнь Юань позавидовал бы её умению подражать.

— Вот этот вечно твердил, что наш господин приносит несчастья своей семье, — говорила она. — А тот однажды притащился с людьми, чтобы забрать Чжаошуан. Получил взбучку, а потом ещё и наговорил про нашего господина всяких гадостей.

Девочка, явно обидчивая, рассказывала это с таким смаком и в голос, что даже случайные прохожие могли бы услышать.

Чжаошуан стояла неподалёку, молча наблюдая за происходящим.

А Вэй Цзань, не торопясь, оглядывал каждого из присутствующих. Его взгляд становился всё холоднее.

Когда Шэнь Юань вернулся, Вэй Цзань уже придумал новые «развлечения», из-за которых все вокруг тихо страдали.

Шэнь Юань наблюдал за ним, и сразу стало ясно — всё это делалось ради него, чтобы выплеснуть за него злость.

И хотя он не хотел признаваться в этом даже себе, в сердце закралась тёплая, тревожная нотка.

Но он тут же заставил себя отбросить эти мысли.

Когда Шэнь Юань сообразил, кто мог проговориться, он резко позвал:

— Чжисюэ!

Чжисюэ смущённо высунула язык и, пряча глаза, пробормотала:

— Эээ… Ну я же просто повеселилась с молодому господином.

Вэй Цзань лениво протянул:

— Угу. Чжисюэ — девчонка смышлёная, память у неё отличная.

Он хитро посмотрел на Шэнь Юаня и добавил:

— Кто наш враг, она помнит как свои пять пальцев.

Шэнь Юань невольно улыбнулся, хотя внутри у него творился полный хаос.

Этот молодой господин, если решил кого-то поддерживать, то так, чтобы тот почувствовал себя на вершине мира.

Тем временем вернулся слуга, отправленный к Хоу за подмогой. Он подошёл к старшему Шэню и, озираясь по сторонам, что-то зашептал ему на ухо.

Все, кого мучил Вэй Цзань, едва увидев вернувшегося слугу, словно увидели небесного спасителя.

Каждый из них мечтал, чтобы прямо сейчас появился какой-нибудь небесный воин и забрал этого "демона" подальше.

Вэй Цзань заметил общее облегчение и с улыбкой спросил:

— Что там такого тайного? Почему нельзя сказать громко?

Слуга замялся, посмотрел на старшего Шэня, затем на Вэй Цзаня и наконец громко произнёс:

— Госпожа Хоу сказала...

Вэй Цзань нетерпеливо перебил:

— Что сказала?

Слуга продолжил:

— Госпожа сказала, что маленький Хоу всегда был привязан к своему брату Чжэчуню и просто не может с ним расстаться. Если так, то пусть старший Шэнь исполнит его желание.

Услышав это, все вокруг чуть не рухнули в обморок.

Зато Вэй Цзань рассмеялся:

— Ну, моя мать всё-таки моя мать. Даже в серьёзных делах у неё есть своё чувство юмора.

Шэнь Юань, услышав это, тоже не знал, что и думать, смеяться или плакать.

— Да, — продолжил Вэй Цзань, улыбаясь. — Моя мама — лучшая!

Слуга замялся, а потом добавил:

— Ещё говорил маркиз…

Старший Шэнь не выдержал:

— И что сказал маркиз Цзинъань?

Слуга ответил:

— Он сказал, что молодой господин совсем отбился от рук и пусть будет осторожен. Если посмеет вернуться, его ждёт наказание по семейному уставу.

Слова о наказании окончательно выбили всех из колеи.

"Если его действительно отправят домой для наказания по семейному уставу, то этот 'предок' наверняка останется тут навсегда," — подумал кто-то из прислуги.

К тому же Вэй Цзань даже своих людей не забрал обратно, явно не собираясь возвращаться.

Сам же Вэй Цзань был в восторге:

"Мой отец на этот раз проявил себя с лучшей стороны! Бесподобно бессовестно," — подумал он, едва сдерживая смех.

__ __

Вэй Цзань действительно остался жить у Шэня, причём весьма нагло.

Притащив с собой двадцать человек, он основательно "оккупировал" дом, устроившись прямо напротив комнаты Шэнь Юаня.

Шэнь Юань, возможно, слишком хорошо выспался днём, потому что в третьем часу ночи так и не уснул. Он закатал рукава и при свете луны дописал пару статей.

Тем временем, у Чжисюэ не унимался восторг:

— Молодой господин хоть и выглядит иногда сорванцом, но он настоящий друг. С ним так хорошо, к нам он тоже относится с душой!

— Неудивительно, что его уважают даже в академии зала Чжаомин. На его месте я бы тоже уважала.

Шэнь Юань мельком глянул на неё и сухо ответил:

— Вот из-за этого ты всё ему рассказываешь?

Чжисюэ заморгала и, смущённо усмехнувшись, пробормотала:

— Так это же я ради вас старалась, чтобы обидчиков наказать.

Шэнь Юань тяжело вздохнул.

"Неужели я сам за себя не могу заступиться? Вот только почему-то стоит появиться этому Вэй Цзаню — и всё идёт наперекосяк," — подумал он.

Прошло немного времени, и вдруг Чжисюэ шёпотом спросила:

— Господин, а почему старший Шэнь только что привёл в гостевой дом какую-то девушку?

Рука Шэнь Юаня дрогнула, и линия на бумаге пошла не туда.

Капля чернил упала на бумагу, оставив тёмное пятно.

Шэнь Юань спокойно посмотрел на это пятно и сухо заметил:

— Семья Шэнь всегда славилась тем, что продаёт своих дочерей. Это не в новинку.

Раньше старший Шэнь получил должность, выдав свою дочь замуж за вдовца-чиновника из Цзяннаня. Однако, когда император Цзяю занялся чисткой госаппарата, его тоже отстранили от службы, и всё пошло насмарку.

Когда-то и Чжаошуан, будучи старшей и красивой, не раз привлекала жадные взгляды.

Шэнь Юань подумал, что если бы он сам был девушкой, то давно бы стал жертвой семейных амбиций и остался бы без следа.

Сегодняшние интриги старшего Шэня ничуть не удивляли его. Если бы тот вел себя честно, вот это действительно стало бы неожиданностью.

Чжисюэ осторожно сделала дырочку в бумажной перегородке окна и, широко раскрыв глаза, начала подглядывать.

— Как же всё это подло, — пробормотала она.

— Если вдруг молодой господин не выдержит, он же перестанет быть на нашей стороне. Кто тогда нас защитит?

Шэнь Юань почувствовал раздражение, которое только росло.

Но Чжисюэ продолжила:

— А если молодой господин всё-таки возьмёт в дом какую-нибудь девушку из семьи Шэнь, он станет человеком старика Шэня. Что тогда будем делать?

Шэнь Юань бросил писать, отложил кисть и сказал с холодной иронией:

— А он и не был на нашей стороне.

Чжисюэ, увлечённая происходящим, пропустила его слова мимо ушей, даже не почувствовав смены настроения.

Через несколько минут она вдруг заволновалась:

— Ой-ой, господин! Та девушка уже вошла, а старший Шэнь вышел!

— Как молодой господин мог впустить её? Нужно срочно выгнать!

Шэнь Юань резко поднял голову.

Заметив, что Чжисюэ продолжает подглядывать, он с трудом подавил гнев и холодно сказал:

— Ты молодая девушка. Почему тебя волнует, что он там делает?

— Устала — иди спать. А я тоже пойду.

Чжисюэ, услышав, что её прогоняют, недовольно фыркнула:

— Господин, вы меня недооцениваете. Ну что тут такого? Мужчины и женщины — я в медицинской школе такое каждый день видела.

Сказала это, тихо хмыкнула и, под пристальным взглядом Шэнь Юаня, нехотя вышла.

Как только дверь закрылась, Шэнь Юань почувствовал себя словно на иголках.

Он раздражённо поднялся, подошёл к окну и посмотрел в ту самую дырочку.

Снаружи всё было тёмным и тихим. Похоже, девушка уже вошла.

Шэнь Юань нахмурился, сжав рукава. "Вот и всё, — подумал он. — Только недавно говорил, что хранит верность и чистоту. Ловко у него выходит: пара красивых слов, а на деле пустое. Разве можно верить такому человеку?"

Он хмурился всё больше, в голове звучали едкие мысли:

"Вот он какой, Вэй Цзань. Настоящий соблазнитель. Мужчины, женщины — ему всё равно.

Так и тянуло его 'изучить' этот вопрос. Видимо, долго терпел строгости дома, вот и дождался момента."

Он вернулся к столу, посмотрел на свои записи и заметил, как сильно они раздражают его. Каждый неправильный и корявый знак резал глаза. В итоге он скомкал страницу и отбросил её.

Затем резко дунул на свечу, погасив её.

— Чёртов Вэй Цзань, — пробормотал он, не переодеваясь, лёг в постель.

— Спать.

Лёжа в постели, Шэнь Юань снова открыл глаза.

...Почему ничего не слышно?

Это совсем не похоже на то, чему учили, или что описывают в книгах.

Он задумался: может, просто слишком далеко, чтобы услышать? Или Вэй Цзань действительно её не тронул?

Эта мысль тут же заставила его раздражённо перевернуться на другой бок. Он сердито подумал: "Плевать, трогал он её или нет. Какая мне разница?"

"Он ведь просто скажет кому-то ещё те же красивые слова, будет так же рисоваться, как павлин перед зрителями. Тот же способ, чтобы завоевать чужую благосклонность, можно использовать на ком угодно.

Девушек из хороших семей, которые никогда не видели таких речей, не так ли легче очаровать? Если он приложит хоть малую часть своего таланта, девушка тут же растает."

Чем больше Шэнь Юань об этом думал, тем больше его это злило. Мысли путались, а раздражение только росло.

Наконец, не выдержав, он встал, надел обувь и тихо подошёл к двери.

Приложив ухо к своей двери, он долго прислушивался, но ничего не услышал.

Однако в его голове всё отчётливее звучали догадки: "Наверное, они уже флиртуют... Может, он уже её поцеловал... А может, даже..."

Сердце забилось быстрее от внезапной злости, и, не сдержавшись, он резко распахнул дверь, едва ли не с пинка.

Раздался глухой звук, и он тут же столкнулся лицом к лицу с Вэй Цзанем.

Под луной, в тени деревьев, тот стоял неподалёку от его двери, выпрямившись, как стрела.

На лице Вэй Цзаня на мгновение появилось замешательство, но затем он улыбнулся и спокойно позвал:

— Шэнь.

Шэнь Юань:

— …

Он тут же подумал, что следовало бы просто закрыть дверь обратно.

Глава 47

Когда Шэнь Юань столкнулся с Вэй Цзанем, внутри вспыхнуло странное чувство. С одной стороны, он ощутил неясную радость, а с другой — злость и смущение. Ему показалось, будто над ним подшутили.

Сколько времени Вэй Цзань уже стоял у двери? Он что, предвидел, что Шэнь Юань не выдержит и выйдет? Может, все его нервные действия и путаные мысли уже давно стали предметом насмешек для этого негодяя?

Шэнь Юань быстро попытался закрыть дверь, но Вэй Цзань успел подставить руку.

— Ты что делаешь? — холодно спросил Шэнь Юань.

Вэй Цзань, всё ещё удерживая дверь, с улыбкой ответил:

— Почему ты на меня смотришь, будто увидел призрака?

— Совсем немного времени прошло, а я уже стал таким неприятным для тебя?

Шэнь Юань холодно усмехнулся:

— Не заблуждайся. Ты и раньше был неприятен.

Вэй Цзань, с трудом сдерживая смех, кивнул:

— Хорошо, хорошо.

Он достал из кармана небольшую коробочку светло-зелёного цвета и положил её в руку Шэнь Юаня:

— Я заметил, что тебя укусил комар. Принёс мазь. Что, правда хочешь, чтобы я стоял во дворе и говорил с тобой отсюда?

Шэнь Юань ничего не ответил.

Он только раздражённо подумал: "Только что пригласил в комнату ту девушку, а теперь уже строит из себя заботливого. Отлично, Вэй Цзань, не умер бы ты от своей ветрености. Наверняка просто пришёл поглумиться."

Однако, взглянув на тёмный двор напротив, он ощутил странное недовольство при мысли о том, чтобы отправить Вэй Цзаня обратно.

После внутренней борьбы он неохотно сказал:

— Ладно, заходи.

В комнате было темно, свеча уже погашена. Шэнь Юань с видимой неохотой зажёг одну свечу, взял мазь и небрежно, почти вслепую, стал наносить её на шею.

Вэй Цзань спокойно заметил:

— Ты мазь не туда нанес.

Шэнь Юань лишь равнодушно пробормотал что-то в ответ.

Вэй Цзань протянул руку и сам поправил мазь на его коже, аккуратно размазав её.

При тусклом свете свечи он подошёл совсем близко.

Шэнь Юань невольно обратил внимание на его густые ресницы и красивые глаза — острые, унаследованные от матери-госпожи Хоу. Эти глаза, холодные и надменные, когда он смотрел куда-то вдаль, сейчас казались мягкими и многозначительными, словно наполненными скрытой теплотой.

Это выводило из себя.

Шэнь Юань хлопнул его руку, раздражённо отстранив её.

В голове уже крутилась мысль:"И зачем я вообще пустил его сюда? Только чтобы он надо мной насмехался?"

Но злость не утихала, она будто разгоралась всё сильнее.

Вэй Цзань коротко усмехнулся и, неожиданно для Шэнь Юаня, мягко ухватился за его рукав.

— Шэнь Чжэчунь, вернись со мной, — сказал он.

— Раньше я не должен был обманывать тебя. Да, я был неправ. Напился и потерял голову.

— Если хочешь злиться, то злись дома, при мне. А здесь, вдали от меня, я за тебя беспокоюсь.

Шэнь Юань стиснул губы, пытаясь сдержаться, и спокойно ответил:

— Это всё не имеет значения. Если хочешь уйти, иди один.

Вэй Цзань лишь вздохнул и добавил:

— Деньги, которые ты просил, останутся здесь. Я оставлю людей следить за ними. Если пропадёт хоть монета, требуй объяснений с меня.

А этот предательница Чжисюэ... — мелькнула в голове Шэнь Юаня мысль, но он промолчал.

Шэнь Юань сдерживал злость и упрямо сказал:

— Не нужно. Я взял деньги, и если решил остаться здесь, то останусь.

Молодой господин чуть приподнял брови, словно оценивая его:

— Шэнь Чжэчунь, неужели ты не видишь? Эти люди смотрят на тебя, как волки на мясо.

Шэнь Юань поднял подбородок, с вызовом глядя на него:

— Они всего лишь жалкие подлецы. Неужели ты считаешь, что я настолько безобиден?

— Чжисюэ рассказала тебе, как они пытались унизить меня. А она не сказала, как я им отплатил?

— Видел того, кто сегодня не пришёл, потому что его парализовало? Это его собственная змея укусила.

Шэнь Юань говорил спокойно, но его голос был холодным.

— Он держал несколько десятков ядовитых змей. У него были покровители, и каждый раз, как он видел меня, он улыбался своей мерзкой улыбкой.

— Он знал, что я боюсь змей после того, как одна из них укусила меня. И каждый раз издевался, издавая эти звуки шипения.

— Слушать это долго я не мог, но, боюсь, мой страх лишь разжигал его интерес.

Он замолчал, а затем медленно продолжил:

— В один из дней я дождался момента, когда он остался в комнате, и выпустил всех змей.

— Закрыл дверь и слушал, как он колотил в неё, пытаясь выбраться.

Шэнь Юань взглянул на Вэй Цзаня с холодным вызовом:

— Ты знаешь, что я понял? Ядовитые змеи не знают хозяина.

— Кого ненавидят — того и кусают.

Вэй Цзань рассмеялся:

— Шэнь Юань, ты говоришь о змеях?

— Ты, максимум, кролик, который может больно царапнуть.

Шэнь Юань поперхнулся от ярости, зло посмотрел на него и сдержался, чтобы не ответить.

Вэй Цзань слегка смягчил тон и сказал:

— Да, сейчас с тобой всё в порядке, никто ничего тебе не сделает. Но, Шэнь Юань, если вдруг ты заболеешь, они тебя просто сожрут заживо.

Шэнь Юань и сам понимал, что Шэнь семья не место, где можно надолго остаться.

Но его раздражение усиливалось: перед глазами снова возникла девушка, которую Вэй Цзань впустил к себе, и он вспомнил свою собственную беспомощность. Он холодно ответил:

— Не твоё дело.

— Если я заболею, позову Чжисюэ. Если упаду, сам поднимусь. Даже если умру, Чжаошуан за меня отомстит. И без забот о моей судьбе ты обойдёшься.

Он резко встал, откинул рукава и добавил:

— Оставляю эту комнату тебе. Найду себе другое место для ночлега.

Но, когда он собирался уйти, Вэй Цзань схватил его за запястье.

Терпение у Вэй Цзаня, похоже, закончилось. Его голос прозвучал низко и угрожающе:

— Шэнь Юань, что я сделал не так? Где я тебя обидел? Почему ты так упорно пытаешься со мной поссориться?

— Пока не объяснишь, можешь забыть о том, чтобы покинуть эту комнату.

Шэнь Юань, разозлённый до предела, молчал. Он пытался вырваться, но Вэй Цзань не отпускал.

Чем больше он сопротивлялся, тем крепче становилась хватка Вэй Цзаня. В конце концов, Шэнь Юань не выдержал и выкрикнул:

— Хорошо! Я не согласен, этого достаточно?!

— Не хочу быть, как все остальные, кто кружит вокруг тебя! Это неправильно?!

Вэй Цзань замер, удивлённо глядя на него.

— Кто же это всё время кружит вокруг меня?

Но Шэнь Юань не мог остановиться, в его голосе звучала злая насмешка:

— Спроси лучше, кто не кружит!

— Конечно, ты, Вэй Цзань, родился с удачей, которой позавидует любой. У тебя есть всё, что пожелаешь, и каждый, кто тебя видит, тебя обожает!

— Все девушки столицы мечтают выйти за тебя замуж. Старший Шэнь хочет подарить тебе наложницу. Девушку уже отправили к тебе в комнату, а ты ещё спрашиваешь, кто кружит вокруг тебя?

— Даже я сейчас... Разве не кручу вокруг тебя, Вэй Цзань? Стоишь у двери, смотришь, как я смешон, и наслаждаешься? Принёс какую-то коробку с мазью и полностью вывел меня из себя. Доволен?

— Вэй Цзань, а я хочу спросить: с чего вдруг?

— С чего даже я должен...

Шэнь Юань резко остановился, осознав, что уже наговорил лишнего. Сжал губы, замолчал, но было слишком поздно.

Вэй Цзань, слушавший его тираду, лишь шире улыбнулся. Его лицо теперь светилось скрытой радостью. Он мягко спросил:

— Даже ты что?

Шэнь Юань сжал губы ещё сильнее, упорно молчал.

Вэй Цзань больше не сдерживал веселья. Его глаза, обычно серьёзные, теперь смеялись так, будто излучали свет. Он лукаво произнёс:

— Так значит, господин Шэнь решил подарить мне наложницу?

— И как она выглядит? Ты сам её видел?

Шэнь Юань взвился от злости, вырвался и попытался уйти.

Но Вэй Цзань хитрым движением перехватил его руку, и Шэнь Юань, потеряв равновесие, оказался в его крепких объятиях.

Вэй Цзань держал его так, что невозможно было вырваться. Наклонившись ближе, он тихо, с едва заметной насмешкой, сказал:

— Я не смеюсь над тобой. Меня не было в комнате, откуда мне знать, что они решили мне подарить.

— Я даже не осмелился остаться в доме Шэня. Комната пустует, там хоть сам живи. Какая девушка?

Он указал на коробку с мазью:

— Я только что вернулся из своего дома. Это я у матери взял для тебя. Посмотри внимательно.

Шэнь Юань замер.

Его взгляд упал на перевёрнутую коробку. Мазь действительно оказалась той самой, что обычно использует госпожа Хоу.

Шэнь Юань будто ударило молнией.

Руки задрожали с самых кончиков пальцев.

В голове вспыхнули образы: его недавние поступки, бесконечный поток сказанных слов. Хотелось провалиться сквозь землю, или ещё лучше — просто разбежаться и врезаться головой в стену.

А Вэй Цзань продолжал говорить:

— Если ты мне не веришь, придётся звать Суйфэна в свидетели. Я даже близко к той комнате не подходил.

Шэнь Юань покраснел до самых ушей. Глаза опустил, даже взглянуть на Вэй Цзаня больше не смел.

— Теперь веришь? — спросил тот.

Шэнь Юань молчал.

Он так крепко сжал рукава своей одежды, что казалось, вот-вот разорвёт их. Даже сопротивляться перестал. Спустя долгое молчание, тихо, с опущенной головой, выдавил:

— Вэй Цзань.

Тот мягко отозвался:

— Я здесь.

Взглянув на него, он едва сдержал улыбку. Шэнь Юань выглядел так, будто готов был провалиться под землю. Уши горели, как два спелых яблока. Он смущённо смотрел вниз, не поднимая глаз. Но всё равно было видно, как сильно нахмурен лоб, а уголки глаз заметно покраснели.

Вэй Цзань невольно подумал, что Шэнь Юань теперь и вправду напоминает маленького кролика.

Наконец, срывающимся голосом Шэнь Юань произнёс:

— У тебя, молодого господина дома Хоу, есть всё, что только можно пожелать. Неужели ты не можешь оставить меня в покое?

— Каждый день я завидую тебе. Каждый день мне от этого не по себе.

— Может быть, если я уеду и перестану видеть тебя каждый день... мне станет легче.

Шэнь Юань к концу своих слов уже почти полностью сдался.

Вэй Цзань молча смотрел на него какое-то время, а затем вдруг мягко усмехнулся и спокойно произнёс:

— Нет, не отпущу.

Он так долго старался, чтобы этот хрупкий и замкнутый Шэнь Юань наконец начал к нему тянуться. Как же можно было сейчас отпустить его?

Даже если осознавал, что эти чувства мучительны для Шэнь Юаня, он всё равно решил быть плохим человеком в этой истории.

Шэнь Юань вздрогнул в его объятиях.

Вэй Цзань смягчил голос и продолжил:

— Шэнь Чжэчунь, для меня ты вовсе не жалок. Пусть тебе хочется завидовать и злиться на меня, я не против.

— Даже насчёт становлением мои старшего братом— всё будет так, как ты захочешь.

— Но уезжать из дома Хоу я тебе не позволю.

Шэнь Юань с хрипотцой ответил:

— Что же, молодой господин собирается сломать мне ноги, чтобы я не убежал?

Вэй Цзань тихо рассмеялся у него над ухом и шепнул:

— Если ты вздумаешь уйти, я пойду жаловаться матери.

— Скажу, что мы уже целовались, обнимались и даже спали на одной постели. А теперь ты решил меня бросить.

— Скажу, что ты завоевал моё сердце, и если я не смогу на тебе жениться, то тут же умру от голода.

Шэнь Юань тут же резко поднял голову и зло уставился на него:

— Вэй Цзань, ты хоть немного стыда знаешь?!

А тот только весело улыбнулся, чуть приподнял бровь и спокойно сказал:

— Можешь проверить.

— Шэнь Чжэчунь, я ведь и раньше не стеснялся вести себя как негодяй, — спокойно произнёс Вэй Цзань.

Он крепко обхватил Шэнь Юаня за талию, а пальцы небрежно скользнули по его рукаву.

На тонкой летней ткани был вышит узор с изящными зелёными ветвями орхидей. Теперь же эти ветви смялись, так как Шэнь Юань с силой сжимал ткань в руках.

Вэй Цзань прекрасно понимал, почему мать выбрала именно эту одежду.

Чистота и стойкость орхидей идеально сочетались с характером Шэнь Юаня.

Но, как ни печально, тепло дома Хоу, его собственные объятия и даже эта одежда стали для Шэнь Юаня настоящей тюрьмой.

Шэнь Юань дрожал в его объятиях — от стыда, гнева и бессильной ярости.

Внезапно он схватил руку Вэй Цзаня и вцепился в неё зубами. Укус был таким сильным, что на коже выступила кровь.

Вэй Цзань тихо рассмеялся и, слегка наклонив голову, коснулся губами макушки Шэнь Юаня.

В его глазах смешались жадность и всепоглощающее чувство собственничества.

Как у хищника.

С лёгкой улыбкой он вздохнул:

— Шэнь Чжэчунь, что же теперь делать?

Его Шэнь.

Тот, кто в своём благородстве напоминал нежные орхидеи, тот, в ком горела ненависть, будто пламя.

Как он умудрился оказаться рядом с таким мерзавцем, как Вэй Цзань?

__ __

Автор добавляет:

Шэнь Юань: — Ш-ш-ш… Я очень ядовитый… Уходи, пока можешь… Ш-ш-ш…

Молодой господин (берёт палочки для еды): — Яд говоришь? Дай-ка попробую… хрум-хрум-хрум…

Глава 48

Когда Вэй Цзань проснулся на следующее утро, солнце уже стояло высоко.

На его руке всё ещё виднелся след от укуса Шэнь Юаня.

Прошлой ночью Шэнь Юань злился на него до дрожи, яростно кусал, а потом начинал язвить и препираться.

Весь вечер бушевал, пока Вэй Цзань не завернул его в одеяло, словно в кокон, и не уложил спать, крепко прижимая к себе.

Теперь, проснувшись, он заметил, что одеяло развернулось, но Шэнь Юань всё ещё лежал у него в объятиях.

Наверное, поэтому Вэй Цзань спал так крепко — даже кости казались расслабленными.

Он слегка пошевелился, и тут же заметил, как дёрнулись брови Шэнь Юаня.

С улыбкой Вэй Цзань тихо спросил:

— Проснулся?

Шэнь Юань ничего не ответил.

Он упорно держал глаза закрытыми, явно надеясь, что Вэй Цзань встанет и уйдёт сам.

Его лицо, яркое и красивое, как весенние цветы, было напряжённым, от чего выглядело одновременно мило и трогательно. Это тронуло Вэй Цзаня до глубины души.

Он улыбнулся и слегка наклонился, чтобы поцеловать его в щёку.

Кожа оказалась мягкой и тёплой, а лёгкий запах лечебной мази ещё больше завораживал.

Не услышав никакой реакции, он поцеловал его ещё раз.

На этот раз уже почти касаясь губ.

Шэнь Юань не выдержал, резко открыл глаза и сердито окликнул его:

— Вэй Цзань!

Тот с трудом сдерживал смех:

— Ну что, больше не притворяешься?

— Ещё немного, и я бы решил, что ты просто хочешь, чтобы я тебя поцеловал.

Эти слова звучали, как вызов.

Услышав их, Шэнь Юань сразу опустил взгляд и холодно усмехнулся:

— Самодовольный.

Вэй Цзань, сдерживая улыбку, лениво и немного хрипло ответил:

— А?

Его утренний, чуть охрипший голос звучал так, что у Шэнь Юаня невольно покраснели уши.

Вэй Цзань продолжил:

— Значит, я всё придумал? А вчера ты говоришь совсем другое.

Он прекрасно запоминал всё, что его интересовало. Даже мельком услышанное оставалось в его памяти надолго.

Теперь он нарочито медленно повторил вчерашние слова Шэнь Юаня:

— Ты, Вэй Цзань, родился удачливым, у тебя есть всё, что пожелаешь, и все тебя любят. Почему даже я должен...

Он не просто цитировал, но ещё и в точности воспроизвёл насмешливый и раздражённый тон Шэнь Юаня.

Не успел он закончить, как Шэнь Юань резко прикрыл ему рот рукой.

Вчера вечером в темноте Вэй Цзань не смог как следует разглядеть, как Шэнь Юань буквально умирал от стыда. А вот теперь, при утреннем свете, мог вдоволь насладиться этим зрелищем.

Его настроение было просто великолепным.

А вот Шэнь Юань с утра уже кипел от злости. Он долго держал руку на его губах, а потом всё же убрал её.

И, сделав вид, что полностью взял себя в руки, надменно сказал:

— Вэй Цзань, не думай, что ты меня заполучил. Держись от меня подальше и не смей больше мешать моей жизни.

Вэй Цзань рассмеялся, играя пальцами с прядью волос Шэнь Юаня:

— Ну нет, это уж не тебе решать.

— Или... пойди пожалуйся моим отцу и матери.

— Шэнь Чжэчунь, ты же в этом мастер. Расскажи моей матери, как я ночью пробираюсь к тебе в комнату, чтобы приставать.

— Не переживай, она точно будет на твоей стороне и, пожалуй, снова выпорет меня прутом.

Шэнь Юань не мог позволить, чтобы такое дошло до родителей Вэй Цзаня, особенно до госпожи Хоу, которой это могло причинить лишние тревоги.

Он зло взглянул на Вэй Цзаня и, отвернувшись, лёг спиной к нему, уткнувшись в подушку и молча кипя от злости.

Увидев его реакцию, Вэй Цзань почувствовал лёгкое сожаление.

Он понимал, что поступает низко, пользуясь беспомощностью Шэнь Юаня, его зависимостью от госпожи Хоу.

Если бы семья Шэня хоть немного заботилась о нём, если бы его родители были живы, он бы не оказался в такой ситуации, и уж тем более Вэй Цзань не смог бы так настойчиво его добиваться.

Вэй Цзань придвинулся ближе, обнял его и тихо сказал:

— Я же просто пошутил, господин Щэнь. Разве я когда-нибудь действительно причинял тебе вред? Ты всегда давал мне отпор, и я каждый раз уступал.

Он добавил:

— Братик Шэнь, я серьёзен.

— Просто останься рядом, а дальше мы разберёмся, шаг за шагом.

Вэй Цзань невольно вспомнил их первую встречу.

Он тогда сидел на стене и увидел, как этот юный ботаника, весь серьёзный, перевозит телегу, полную военных трактатов, чтобы поселиться в доме Хоу.

Как-то госпожа Хоу, войдя в комнату, позвала его спуститься, чтобы познакомить с новым человеком.

Он неохотно спрыгнул со стены и подошёл ближе, чтобы рассмотреть того, о ком шла речь. И застыл.

Перед ним стоял худой, болезненно выглядящий юноша с тонкими, словно нарисованными чертами лица. Его лёгкий весенний халат струился мягкими складками, а лента в волосах чуть развевалась на ветру. Вэй Цзань даже не понял, почему, но вдруг почувствовал, что всё в этом человеке будто создано для того, чтобы ему нравиться.

Но видимо, болезнь сделала его хрупким и слабым, таким, кого легко обидеть.

Госпожа Хоу, улыбаясь, сказала:

— Это твой старший братик из семьи Шэнь, он старше тебя на два года. Последнее время он часто болеет, так что впредь не смей его обижать.

"Старше?" — удивился Вэй Цзань, потому что юноша выглядел явно моложе.

Он стоял, скрестив руки на груди, внимательно оглядывал новоприбывшего, а потом спустя долгую паузу небрежно сказал:

— Братик Шэнь.

Мальчик слегка улыбнулся — застенчиво и немного неуверенно, — и опустил взгляд.

Тогда Вэй Цзань подумал, что, наверное, должен сказать что-то вроде: "Если в императорской академии кто-то посмеет тебя обижать, скажи мне"

Но это звучало бы глупо, да и вообще, зачем лишние слова? Решил, что достаточно просто быть к нему добрым.

Однако, как оказалось, с тех пор он не проявил к Шэнь Юаню ни капли доброты.

Сейчас, наблюдая, как Шэнь Юань раздражённо сжимает губы, Вэй Цзань неожиданно для себя ощутил нечто совсем иное.

Эти его мысли быстро отразились на теле.

Сначала он даже не заметил, пока Шэнь Юань вдруг не раскрыл глаза и не прошипел сквозь зубы:

— Вэй Цзань!

Тот сразу же отпустил его, чувствуя себя неловко, и пробормотал:

— Это же… утро.

Молодость и горячая кровь делали своё дело. Особенно когда любимый человек спал рядом. Оставаться равнодушным в такой ситуации было слишком сложно.

В итоге всё пошло наперекосяк.

Шэнь Юань, сбитый с толку, тут же воскликнул:

— Ты… ты выйди!

Вэй Цзань тихо рассмеялся:

— Вот так просто? Шэнь Чжэчунь, да ты щедр.

Он напомнил, что это дом семьи Шэнь, и за стеной находится та самая девушка, которую прислал старший Шэнь. Выходить вот так, напоказ? Что за странные идеи у этого болезненного юноши.

Атмосфера в комнате накалилась. Шэнь Юань молчал, пытаясь придумать, как выкрутиться. Наконец, он поднялся, чуть смущённый:

— Тогда… я выйду.

Вэй Цзань с трудом сдерживал смех, наблюдая, как Шэнь Юань, упрямо не глядя в его сторону, встал и попытался обойти его кровать. Но тут он схватил его за руку.

— Знаешь, на самом деле можно и не выходить, — Вэй Цзань с усмешкой добавил. — Я не из тех, кто легко смущается.

Шэнь Юань холодно бросил:

— Тогда я смущаюсь за тебя.

Вэй Цзань коротко рассмеялся, но руки не убрал.

Шэнь Юань нахмурился, стараясь сохранить спокойствие:

— Что ты ещё задумал?

Тот внимательно посмотрел на него, а затем наклонился и легко поцеловал его в губы.

— Просто… хотел получить то, что задумал.

Шэнь Юань судорожно сжал простыню.

Вэй Цзань сказал:

— Накинь что-нибудь, прежде чем выйти. На улице роса, не простудись.

Шэнь Юань спокойно ответил:

— Хорошо.

Затем поспешно накинул лёгкий халат поверх своей ночной одежды. Он старался не показать свою растерянность, поэтому одевался аккуратно, медленно, без единой лишней детали. Даже не забыл завязать пояс.

Закрывая дверь, он почему-то обернулся.

И через плотные занавеси кровати встретился взглядом с Вэй Цзанем.

Его глаза — наблюдательные, хищные, с насмешливой искоркой — смотрели прямо на него. Шэнь Юань вдруг понял, что Вэй Цзань давно и пристально наблюдал за ним.

Вдруг он услышал короткий смех.

Этот смех отдавался в воздухе тяжёлым ощущением подавленного желания.

Это было нечто совершенно противоположное холодной горечи лекарств, что всегда сопровождала его.

Тёплая, дикая, безудержная энергия.

Она сбивала мысли, запутала разум.

Шэнь Юань, не изменив выражения лица, тихо закрыл дверь, оставив всё это позади.

__ __

Когда он вернулся в свой двор соснового ветра ближе к полудню, его раздражение было заметно каждому.

Лицо то мрачнело, то вспыхивало румянцем, и он, закрывшись в кабинете, уткнулся в военные трактаты.

Когда Чжаошуан принесла обед, он даже не поднял глаз и сухо бросил:

— Поставь на стол.

Чжаошуан сказала:

— Ты не ел закуски, принесенные в ранее.

Шэнь Юань пробормотал:

— Не буду есть.

С его лица было видно, что он весь в каком-то своём недовольстве, но понять, на кого он сердится, было трудно.

Чжаошуан, увидев это, тихо подошла и пристально посмотрела на него.

Это был её способ начать разговор.

Шэнь Юань отложил книгу и тяжело вздохнул.

Чжаошуан спросила:

— Это из-за того, что ты отказался стать приёмным сыном, и госпожа Хоу теперь сердится?

Шэнь Юань покачал головой:

— Тётушка не сердится.

Она не только не рассердилась, но даже ласково погладила его по голове и с улыбкой сказала:

— Я ещё боялась, что мы напугали тебя так, что ты вообще домой приходить не захочешь.

Затем добавила:

— У нас такой большой дом, еды и места всем хватает. Не хочешь — и не надо, ты здесь хозяин.

Шэнь Юань тогда сидел рядом с госпожой Хоу, настороженно, словно щенок, прижав уши.

Только спустя долгое время он смог тихо произнести:

— Тётушка, простите меня.

Госпожа Хоу мягко похлопала его по плечу, сделав вид, что недовольна, и сказала:

— Что тут прощать? Ты не согласился, так что теперь — мы перестанем тебя любить?

— Ты нас за таких принимаешь?

Шэнь Юань ощутил лёгкое смущение и едва слышно ответил:

— Нет.

Госпожа Хоу снова улыбнулась:

— Ну и хорошо. Если в семье Шэнь они действительно так настойчивы, пусть Вэй Цзань сам разбирается с ними.

— Я считаю, метод Цзаня отличный. Кто ещё захочет у нас забрать нашего Чжэчуня, пусть сперва с ним справится. Посмотрим, кто выдержит нашего малого дьявола.

...И снова этот Вэй Цзань.

Шэнь Юань, только услышав это имя, мгновенно терялся в мыслях.

Его лицо помрачнело.

Чжаошуан, заметив его состояние, сказала:

— Если дело не в госпоже Хоу, значит, опять что-то связано с молодым господином .

Шэнь Юань недовольно пробормотал:

— ...Всегда он?

Чжаошуан кивнула:

— Если господин чем-то обеспокоен, то, скорее всего, из-за него.

Шэнь Юань почувствовал себя ещё хуже.

Он попытался убедить себя, что его решение отказаться от статуса приёмного сына госпожи и господина Хоу вовсе не связано с Вэй Цзанем.

Но что дальше?

Он не мог просто уйти, но и сдаться ему было не по душе. Вэй Цзань будто запер его со всех сторон, заставляя уступить, стать покорным, послушным и, в конце концов, вращаться вокруг него, как будто он был каким-то вассалом наследника.

От этого внутри будто ком застрял.

Спустя долгое молчание Шэнь Юань опустил голову и произнёс:

— Есть кое-кто... Нет, кое-что.

— Я, возможно, мог бы принять это, но совсем не хочу. И если мне придётся просто согласиться, я буду очень зол.

От всех этих размышлений Шэнь Юань сам себя запутал.

Чжаошуан вдруг засмеялась.

Она, хоть и была старше, обычно держалась серьёзно, всегда казалась строгой и собранной, особенно в боевых искусствах. Но её смех звучал неожиданно мягко и тепло, словно сестра решила дать передышку всем своим заботам.

Этот смех был таким искренним, что злиться на неё было невозможно.

Шэнь Юань подозрительно посмотрел на неё, но только тихо произнёс:

— Эй...

Чжаошуан, всё ещё улыбаясь, сказала:

— Господин может позволить себе немного упрямства. Делайте так, как велит сердце.

— Радуйтесь, ненавидьте, будьте друзьями или врагами — всё зависит только от того, чего вы хотите.

Шэнь Юань ничего не ответил. Внутри он понимал: ни друзьями, ни врагами они с Вэй Цзанем быть не могут.

Этот наследник, похоже, совсем другое задумал.

Если бы Чжаошуан узнала, что дело вовсе не в дружбе или вражде, а в желании Вэй Цзаня сблизиться с ним... Интересно, она всё ещё говорила бы это?

Через минуту Чжаошуан снова заговорила:

— Господин, после возвращения в поместье я даже начала немного благодарить наследника.

Шэнь Юань поморщился:

— И ты туда же? Он и тебя успел переубедить?

Чжаошуан лишь слегка улыбнулась:

— Нет, я просто рада за вас, господин.

— Пусть вы злитесь или сердитесь — главное, чтобы вы жили, а не изнуряли себя.

— Вы сами учили меня, что в жизни важно быть собой и следовать своему пути. А теперь… почему сами забыли свои слова?

Следовать своему пути.

Эти слова снова вернули ему в голову взгляд Вэй Цзаня — дерзкий, дикий, неподчинённый. Даже когда он был переполнен чувствами, в его глазах горело что-то яркое, неукротимое, словно он готов был вспыхнуть и зажечь всё вокруг.

Шэнь Юань уставился на свои руки, которые невольно дрожали.

Ни за что он не согласится.

Почему это Вэй Цзань не может быть тем, кто склонит голову перед ним?

Глава 49

Летние каникулы быстро закончились.

Не успела столица почувствовать первые осенние прохлады, как снова пришло время возвращаться в Государственную академию.

История о горном пожаре благодаря стараниям людей из зала Чжаомин, которые повсюду распускали слухи, стала известна на всю столицу. Рассказов было столько, что версии расходились в самых разных направлениях: от способности Вэй Цзаня разорвать генералов руками, как бог, до умения Шэнь Юаня управлять ветром и дождем, чтобы создать армию.

Про Вэй Цзаня в столице давно ходило множество легенд. Но на этот раз известным стал и Шэнь Юань.

Несколько раз, заходя в чайные, Вэй Цзань замечал, как Шэнь Юань тихо сидит за ширмой, слушает фантастические рассказы о себе и едва заметно улыбается. Но как только замечает, что кто-то смотрит на него, сразу делает вид, что ничего не слышал, и с усилием опускает уголки губ.

Когда же госпожа Хоу, обсуждая это с другими дамами, упоминала имя Шэнь Юаня и звала его выйти показаться, он всегда вежливо и сдержанно говорил:

— В столице действительно рассказывают подобное? А я ничего об этом не знал.

— Скорее всего, это просто чей-то шутливый вымысел.

И каждый раз окружающие начинали наперебой восхищаться его скромностью, учтивостью и недюжинным умом.

А Вэй Цзань, стоя в стороне, с трудом сдерживал смех, наблюдая за этой сценой.

Даже при дворе, несколько раз заходя во дворец, он становился объектом внимания императора Цзяю. Тот не только приглашал его сыграть в настольные игры, но и спрашивал о слухах в столице и методах борьбы с огнём, которые якобы применял Шэнь Юань.

Вэй Цзань, смеясь, пояснял:

— В исторических хрониках упоминается, как Ли Линь использовал подобный способ: поджёг камыши, чтобы остановить пожар.

— Просто не каждый до такого додумался бы. К тому же, чтобы это сработало, нужно учитывать рельеф, ветер и особенности местности. Суметь принять такое решение и воплотить его в жизнь — действительно редкость.

Император Цзяю долго молчал, а потом с сожалением вздохнул:

— Шэнь Чжечунь… Жаль только, что здоровье у него слабое. Иначе он действительно был бы настоящим генералом.

Поскольку вокруг не было посторонних, Вэй Цзань говорил прямо:

— Даже если он с постели не встанет, всё равно останется генералом.

Император рассмеялся:

— Чтобы ты, парень, так высоко оценил кого-то — это редкость.

После небольшой паузы он, кажется, вспомнил что-то ещё и спросил:

— Слышал, ты ради него чуть было не перебрался жить в дом Шэнь?

Вэй Цзань проворчал:

— Ну вот, отец опять всё вам рассказал. Ещё и приукрасил.

Не успел он договорить, как Цзяю хлопнул его по затылку:

— Это что ещё за разговоры о своём отце?

Вэй Цзань засмеялся:

— Ладно, ладно. И вы, и отец — заодно. Один я тут как будто лишний.

Цзяю смеялся долго.

В этот момент во дворец зашла императрица Вэй. Указывая на Вэй Цзаня, император сказал ей:

— Посмотри, посмотри на него!

— Неудивительно, что Таоюнь с каждым днём становится всё вспыльчивее. Разве можно не злиться с таким сыном?

Императрица тоже рассмеялась, но велела слугам подать на стол тарелку сладостей перед Вэй Цзанем:

— Ешь, а не болтай.

Вэй Цзань не заставил себя уговаривать — он съел сладости, остался на обед и поговорил с императрицей ещё долго.

Только когда император вернулся к своим делам, он, наконец, собрался уходить.

И в этот момент вошёл телохранитель Лянь с докладом:

— Сейчас удалось окончательно выяснить личность человека, которого удерживают под стражей Золотые птиц.

Вэй Цзань на мгновение замер.

Охранник Лян, не видя необходимости скрывать детали, прямо доложил ему:

— Этот человек не из Синь, он из рода Ци. Когда-то он был конюхом при принце Ане, когда тот находился в заложниках. Его зовут Е Минь. После переезда в Синь его стали считать местным рабом, а имя «Е» записали как «Йе».

— Когда принц Ань отправился в Синь, с ним уехало несколько десятков людей. Вернулись же лишь несколько, и этого человека среди них не было.

После этих слов в богато украшенной дворцовой зале воцарился холод.

Император Цзяю, который был погружён в чтение докладов, на мгновение замер.

Спустя некоторое время он потер переносицу пальцами, закрыл глаза и медленно сказал:

— Разберитесь с этим делом тайно… Пока не сообщайте никому.

Вэй Цзань и Лян в унисон ответили:

— Слушаемся.

__ __

Солнце клонилось к закату.

Шэнь Юань полулежал на диване, неспешно читая несколько страниц.

Это были материалы, которые он переписал у профессора из академии. Очень старые документы.

В то время принц Ань ещё был совсем юн. В период национального кризиса он лично написал покаянное письмо и передал его покойному императору.

Смысл письма сводился к следующему: будучи старшим сыном в семье, он долгие годы не знал о бедствиях народа, лишь увлекался изысканной словесностью и теоретическими рассуждениями. Это привело к тому, что границы были утеряны, а народ остался без крова.

Младший брат, хоть и слишком молод и не всегда дипломатичен, способен на практические действия. Он понимает нужды людей и стремится к возрождению государства, чтобы вернуть мир.

Между строк читалось, что принц Ань был готов уступить право наследования трону императору Цзяю.

Ведь отправляясь в Синь в качестве заложника, он сам не знал, сможет ли вернуться. А состояние здоровья покойного императора уже тогда оставляло желать лучшего.

Этот документ не был тайной. Шэнь Юань прочёл его слово за словом и почувствовал в нём искренность и юношеский задор.

"Ешь хлеб народа — служи народу до смерти. Какие тут могут быть отговорки?"

Когда-то человек, способный произнести такие слова, вернувшись на родину, предпочёл скрыть свои таланты и посвятить себя поискам истины. Очевидно, это был осознанный шаг назад, совершённый с точным расчётом. Его поведение и статус идеально соответствовали ситуации.

Император Цзяю, разумеется, не желал подозревать своего старшего брата.

Но после сегодняшнего дела Вэй Цзань вряд ли сможет что-то изменить.

На краю страниц книги лежало ещё одно письмо. Шэнь Юань разглядывал его некоторое время, но, услышав шаги за дверью, спокойно спрятал письмо внутрь книги.

Когда он закрыл её, дверь распахнулась, и на пороге появился тот самый молодой господин.

Обычно Вэй Цзань был одет в простую одежду, но сегодня, судя по всему, он только что вернулся из дворца. Он даже не успел переодеться: на нём была богатая вышитая одежда, золотая корона и пояс с изображением рыб. Всё это делало его образ настолько ярким и роскошным, что глазам было больно смотреть.

Войдя внутрь, Вэй Цзань устроился в соседней комнате, залпом выпил полкувшина холодного чая, затем скинул верхнюю одежду и, наконец, облегчённо выдохнул:

— Ну и духота была!

Повернув голову к служанке Чжисюэ, он спросил:

— Что у нас сегодня на ужин? Есть ли рулетики с креветками?

Чжисюэ, после недавних событий в доме Шэнь, стала куда теплее относиться к Вэй Цзаню. Она радостно ответила:

— Есть!

— А что насчёт красной свёклы в медовом маринаде? — продолжил он.

Чжисюэ с улыбкой заверила:

— Сейчас попрошу кухню приготовить.

Шэнь Юань сидел за столом, наблюдая за этой сценой, и всё сильнее раздражался.

На самом деле Вэй Цзань был прост в общении, если находил общий язык с кем-то, но Шэнь Юань каждый раз задумывался о последствиях.

Сначала он подумал: "Неужели он просто уверен, что может в любой момент воспользоваться мной?"

А затем: "Чжисюэ ведь моя служанка, а двор соснового ветра— моя территория. Почему, когда Вэй Цзань сюда приходит, всё будто меняется, и он становится хозяином?"

Сдерживая раздражение, Шэнь Юань холодно сказал:

— Что, в императорском дворце не нашлось еды? Зачем тебе обязательно приходить ко мне?

Вэй Цзань, усмехнувшись, ответил:

— Да оставили там обед. Только я всё ждал, пока охранник Лянь принесёт доклад, поэтому съел пару кусочков и оставил всё остальное.

Шэнь Юань, услышав про важные дела, немного остудил свой пыл.

Последние дни они осторожно направляли охранника Ляня к тому, чтобы он начал проверку в сторону принца Аня. Особенно это касалось документов, связанных с выходом за пограничные заставы, где сохранились сведения о сопровождающих принца Аня в те годы.

Честно говоря, это не должно было проверяться, но когда Шэнь Юань пошел обучать построению, он упомянул об этом, и охранник Лянь пошел проверить это.

Проверка, конечно же, вскрыла проблемы.

Сегодня Вэй Цзань явился во дворец именно из-за этого.

Услышав об этом, Шэнь Юань спросил:

— Как отреагировал император?

Вэй Цзань лишь слегка покачал головой и, усмехнувшись, сказал:

— Мы лишь посеяли семена сомнений. Ты был прав, его величество просто не хочет подозревать принца Аня.

Шэнь Юань, скользя пальцами по краю книги, спокойно ответил:

— Это естественно.

Вэй Цзань лениво вздохнул:

— Ладно, такие дела всё равно требуют времени. Нужно дождаться подходящего момента.

— Ты лучше сосредоточься на осенних экзаменах, остальное можешь не брать на себя.

Шэнь Юань ничего не ответил.

Он молча взял другую книгу и углубился в чтение.

Через какое-то время Вэй Цзань подсел к краю его дивана. Голос его стал мягче:

— Ты так лежишь, читая, это вредно для глаз.

Шэнь Юань прекрасно понял, что тот намеренно хочет сблизиться, но сделал вид, будто ничего не замечает, и, не поднимая глаз от книги, сказал:

— Сидеть неудобно.

Вэй Цзань замер:

— Ты заболел?

— Нет, просто устал, — ответил Шэнь Юань.

После возвращения из Вансянчэна он толком не отдыхал, а затем ещё две ночи провёл в доме Шэней, и тело словно разваливалось. Несколько дней он читал лёжа, то садясь, то облокачиваясь, то снова ложась.

Это раздражало.

Вэй Цзань прищурился, затем неспешно потянулся к его рукаву и с улыбкой предложил:

— Давай я тебя помассирую.

На улице уже начинало темнеть.

Шэнь Юань мельком взглянул на Вэй Цзаня. Его улыбающиеся глаза и открытая забота будто обожгли его. Его кадык слегка шевельнулся.

Он отвернулся и, холодно бросив:

— Не нужно.

— Я же говорил, держись от меня подальше. Счёт за прошлые дела я с тобой ещё не свёл, — холодно сказал Шэнь Юань.

Через тонкую ткань его одежды едва заметно проступала маленькая красная родинка на спине.

Увидев Шэнь Юаня в таком виде, он больше не мог этого выносить.

Не выдержав, он кашлянул и, чуть подавшись вперёд, мягко сказал:

— Тогда своди счёт со мной прямо сейчас.

— Можешь сосчитать, сколько раз я тебя обнимал и сколько раз целовал. Всё готов отдать на твоё усмотрение.

— Это ты сам сказал, — вдруг раздался равнодушный голос Шэнь Юаня. — Большой Мау, Малый Мау.

Вэй Цзань на миг растерялся, не понимая, что значат эти слова.

Вдруг с улицы донёсся громкий лай, и две тёмные тени рванули в комнату.

Реакция у Вэй Цзаня была молниеносной — он хотел увернуться, но почувствовал, как его слегка потянули за руку.

Шэнь Юань, слабый от природы, едва приложил усилие, но этого хватило, чтобы Вэй Цзань замешкался.

И пока он терял долю секунды...

На него налетели две чёрные фигуры.

Вэй Цзань сосредоточился и понял, что это две огромные собаки.

Обе крепкие, мускулистые, с блестящей чёрной шерстью. Они высунули ярко-красные языки и тяжело дышали, обдавая его лицо жарким дыханием. По виду их вполне можно было принять за волков.

Шэнь Юань, лёжа на диване, холодно рассмеялся:

— Дамао, Сяомао, лизать его.

Две огромные собаки тут же набросились на Вэй Цзаня, яростно облизывая его лицо.

Вэй Цзань хоть и не боялся собак, но терпеть их слюни явно не мог. Он пытался увернуться, но выглядел крайне неловко и жалко.

Было очевидно — Шэнь Юань подготовил это специально для него.

Уклоняясь то влево, то вправо, Вэй Цзань получил несколько "поцелуев" в лицо и уже весь был в собачьей слюне. Наконец, он сказал:

— Шэнь Юань, ты что, специально для меня завёл этих собак?

— Я не могу справиться с молодым господином, — спокойно ответил Шэнь Юань. — Приходится использовать меры, чтобы бороться злом со злом.

После этого Шэнь Юань неспешно сел на краю дивана, взглянул на него сверху вниз и велел:

— Стоп.

Собаки, очевидно, были хорошо обучены. Они замерли, сидя рядом с Вэй Цзанем и глядя на него хищными глазами, всё так же тяжело дыша.

Вэй Цзань, лежащий на полу под весом двух огромных собак, пару раз рассмеялся, пытаясь отдышаться:

— Ты что, серьёзно?

Шэнь Юань долго смотрел на него непонятным взглядом. Когда Вэй Цзань попытался подняться, Шэнь Юань сбросил деревянные сандалии и босиком медленно наступил ему на плечо.

Надавил слегка, но ровно настолько, чтобы тот не смог встать.

Глядя Вэй Цзаню прямо в глаза, Шэнь Юань, с явной обидой в голосе, сказал:

— Я просил тебя оставить меня.

— Просил тебя больше меня не трогать.

Тогда, в доме старшего Шэнь, он действительно пытался умолить его, надеясь вырваться из этой ловушки, созданной собственным сознанием.

Вэй Цзань усмехнулся:

— Если ты попросишь меня сейчас, я отвечу тебе то же самое.

— Даже не мечтай, Шэнь Юань.

Он не успел договорить, как Шэнь Юань легко пнул его ногой.

Шэнь Юань снова почувствовал странное, но приятное чувство.

Топтать того, кого все любят и превозносят — в этом было что-то мучительно сладкое.

Но он не хотел, чтобы это заметили. Быстро опустил глаза, скрыв эмоции за густыми ресницами.

Вэй Цзань, даже лёжа, не упустил случая бросить вызов:

— Шэнь Юань, вот и всё? На большее ты не способен?

— Ты даже не можешь позволить своим собакам укусить меня.

Шэнь Юань равнодушно приказал:

— Дамао, Сяомао.

— Заткните ему рот.

Не успел Вэй Цзань понять, что это значит, как две огромные собачьи пасти снова начали с жаром облизывать его лицо.

Эта стратегия явно была универсальной.

Поняв, что не справится, Вэй Цзань драматично рухнул на пол, разлёгся и лениво протянул:

— Шэнь Юань, если хватит духу, пусть они залижут меня насмерть.

Но всё его обычное высокомерие было полностью уничтожено двумя добросовестными псами.

Теперь он лежал мокрый, грязный и совершенно жалкий.

Подняв взгляд, Вэй Цзань встретился с глазами Шэнь Юаня, который больше не мог сдерживать лёгкую улыбку. В его взгляде читалось торжество, словно он наконец отыгрался за всё.

Вэй Цзань замер. Он тоже невольно улыбнулся, а сердце вдруг заколотилось быстрее.

Он сам испугался этой мысли.

"Конец. Всё пропало."

"Я точно свихнулся."

"Почему, чёрт возьми, он даже сейчас выглядит так привлекательно?"

Глава 50

Лицо Вэй Цзаня было облизано слюной, а его одежда была наполовину мокрой, поэтому ему пришлось принять ванну во дворе Шэнь Юаня.

Когда он вышел, лёгкий ветерок приятно охладил его. На столике в саду уже стояли его любимые блюда: рулетики с креветками, маринованные сладкие фрукты и несколько лёгких закусок. А ещё — миска ледяного десерта с кусочками разноцветных фруктов, которая сразу навевала мысли о прохладе.

Под деревом, в тени, Чжисюэ и Чжошуань занимались верёвочной игрой. Чуть дальше Шэнь Юань сидел на ступеньках и кормил двух больших собак.

Неподалёку стояло чучело для тренировки собак. Оно было мокрое — видимо, его тоже изрядно облизали.

На чучеле была приклеена бумага с рисунком.

Вэй Цзань подошёл поближе и обнаружил, что это каракули, изображающие его самого: с кривым носом, ухмыляющимся ртом и высокомерным взглядом. Рисунок был примитивный, но выражение самодовольства передано идеально.

— Шэнь Чжечунь, так я у тебя в голове выгляжу? — спросил он, прищурившись.

— А разве не похоже? — спокойно ответил Шэнь Юань.

Вэй Цзань фыркнул:

— Похоже? Ерунда какая.

— С твоими художественными навыками тебе точно не грозит обвинение в колдовстве. Даже если ты будешь делать куклу для магии, никто не догадается, кого она изображает.

Шэнь Юань недовольно бросил на него взгляд.

Вэй Цзань тем временем взял миску с холодным десертом, сел рядом с ним на ступеньки и, наслаждаясь прохладой, спросил:

— Где ты нашёл этих двух собак?

— Послал Чжошуан купить, — равнодушно ответил Шэнь Юань. — Искали домашних, обученных, умных. Чем свирепее и страшнее, тем лучше.

Вэй Цзань пробормотал:

— Ужасно страшные.

Шэнь Юань возразил:

— Да что ты понимаешь. Какие величественные, хоть на охоту с ними отправляйся.

В его взгляде мелькнула искренняя радость — видно, эти две собаки ему действительно очень нравились. Он протянул руку, и обе псины тут же начали наперегонки тыкаться мордами ему в ладонь.

Вэй Цзань вздохнул:

— Шэнь Чжэчун, ты, конечно, совсем не такой, каким выглядишь снаружи.

Это можно было понять только после долгого общения с Шэнь Юанем.

Казалось бы, изысканный юноша из южного Китая, из мест, где воду словно льют прямо с небес. Ест сладкие лотосовые корни, играет на бамбуковой флейте, катается на маленьких лодках, с нежным лицом и изящной походкой, наполненный поэтичными песнями.

Но на деле он обожает опасные тактики, диких псов, неукротимых жеребцов и хищных птиц.

Красные языки собак лизнули его нежные руки. Шэнь Юань, словно ощутив щекотку, слегка улыбнулся. И с едва заметной насмешкой произнёс:

— Ну наконец-то. Столько лет прошло, а молодой господин начал меня понимать.

— Поздравляю.

Шэнь Юань выглядел довольным, его настроение заметно улучшилось. Покормив Дамао и Сяомао, он отошёл к тазу, вымыл руки и аккуратно вытер их платком.

Вэй Цзань хмыкнул:

— Что, теперь доволен? Выпустил пар и на душе стало легче?

Шэнь Юань тихо рассмеялся.

Вэй Цзань уже привык к его характеру.

Этот болезненный парень, если чувствовал, что остался в проигрыше, обязательно находил способ вернуть своё. И только тогда его настроение становилось ровным.

Если позволить этому больному парню выговориться, он становится гораздо сговорчивее.

Вэй Цзань похлопал по месту рядом с собой, приглашая Шэнь Юаня вернуться.

Шэнь Юань немного посмотрел на него, а затем сел обратно и промурлыкал:

— Молодец, молодой господин. Сначала ударишь палкой, потом дашь конфетку.

Вэй Цзань не сдержал смеха, прищурившись, ответил:

— Шэнь Юань, объясни-ка, кто тут получил палкой, а кто — конфетку?

— Ты вот нанял двух стражей, чтобы напасть на меня, а теперь ещё и винишь меня.

Шэнь Юань тихо рассмеялся.

Вэй Цзань сказал:

— Ну, а моя конфетка где?

Шэнь Юань указал на закуски на столе, а затем на миску с холодным десертом рядом с Вэй Цзанем:

— Вот же они.

Вэй Цзань приподнял брови, глядя на него:

— Шэнь Чжэчунь, ты не думаешь, что слишком издеваешься надо мной?

Шэнь Юань пробормотал:

— Радуйся, Чжисюэ вообще не разрешает мне это есть.

Вэй Цзань понял, что это забота о здоровье: опасаются, что холодный десерт ему повредит.

Хотя, честно говоря, немного такого лакомства не навредит.

Шэнь Юань, несмотря на свою внешнюю строгость, в бытовых мелочах был послушен, и маленькая служанка Чжисюэ держала его в ежовых рукавицах.

Осмотревшись, Вэй Цзань заметил, что служанки Шэнь Юаня весело болтают в тени деревьев.

Он выбрал место, откуда их не было видно, взял миску и тихо сказал:

— Подойди.

Глаза Шэнь Юаня чуть-чуть заблестели, и он подошёл ближе.

Вэй Цзань зачерпнул ложку белоснежного десерта и поднёс к его губам.

Шэнь Юань взглянул на ложку и с отвращением сказал:

— Ты уже ел из неё.

Вэй Цзань прищурился:

— Будешь есть или нет?

Шэнь Юань замер, немного смутившись, но всё же открыл рот и впустил ложку с холодным десертом в свои губы.

Сладкий вкус молочного льда с фруктовыми кусочками сразу растаял во рту.

Шэнь Юань много лет не пробовал ничего подобного. Прищурившись, он даже слегка улыбнулся, словно довольный котёнок, укравший рыбу.

Он мельком взглянул на Вэй Цзаня.

Тот, заметив, сказал с довольным видом:

— Подвинься ближе.

Когда Шэнь Юань приблизился, Вэй Цзань потянул его к себе и усадил на колени, обняв за талию.

Шэнь Юань испуганно оглянулся в сторону, где были Чжисюэ и Чжаошуан.

Убедившись, что их никто не видит, он тихо выдохнул.

Но тут же захотел вырваться.

Однако Вэй Цзань снова поднёс ложку с прохладным десертом к его губам.

Шэнь Юань долго сомневался, но не смог устоять перед соблазном. Склонив голову, он осторожно съел ещё одну ложку.

Вэй Цзань обнимал его, наслаждаясь лёгким ароматом лекарств, исходящим от Шэнь Юаня.

Ему казалось, что ради этого он готов пережить ещё десяток укусов от собак.

Сердце билось быстрее.

После того как он дал Шэнь Юаню пару ложек, Вэй Цзань убрал миску в сторону.

Шэнь Юань недовольно взглянул на него.

Вэй Цзань объяснил:

— Не ешь слишком много. Можешь простудить живот.

Шэнь Юань возразил:

— Не простужу.

Тогда Вэй Цзань, с улыбкой, положил ладонь на его мягкий живот через тонкую ткань одежды:

— Правда, не простужен.

И добавил тихо:

— Совсем тёплый.

Шэнь Юань весь покраснел, даже его уши порозовели.

Любая девушка в такой момент поняла бы, насколько это всё выходит за границы приличия.

А уж Шэнь Юань и подавно.

Вэй Цзань тихо засмеялся и коснулся его уха губами. Затем он медленно, почти незаметно, прошёлся мягкими поцелуями по шее, по лицу, дрожащим ресницам, линии ключиц, едва прикрытых тонкой одеждой.

Эти лёгкие прикосновения казались бесконечными.

Он догадывался, что Шэнь Юаню это нравится.

Наверняка больше, чем когда те две злые собаки ластились к его руке.

Только когда его рука проникла под тонкую ткань, Шэнь Юань раздражённо, с ноткой угрозы, окликнул:

— Вэй Цзань!

Вэй Цзань тихо рассмеялся.

Тем временем ледяной десерт уже растаял, превратившись в липкую массу.

Он снова крепче прижал Шэнь Юаня к себе и, почти шепотом, сказал у него на ухе:

— Если Чжисюэ узнает, что я соблазнил тебя всего-то чашкой ледяного десерта, она точно рассердится.

— Ещё как рассердится, — продолжал он с усмешкой. — Может, даже веник возьмёт и выгонит меня из твоего двора.

Шэнь Юань фыркнул и сказал:

— Так хоть знаешь!

Он оглянулся на девушек, которые смеялись где-то в тени, нахмурился, опасаясь, что их могут застать в таком неподобающем виде.

Шэнь Юань попытался оттолкнуть его.

Но Вэй Цзань лишь крепче обнял его, не позволяя вырваться.

Вэй Цзань с улыбкой успокаивал Шэнь Юаня:

— Брат Шэнь, побудь со мной ещё немного.

И вновь продолжил осыпать его нежными поцелуями.

Он прекрасно знал, что ведёт себя дерзко и безрассудно.

Ведь он никогда не был одним из тех благовоспитанных учёных, способных терпеливо сочинять стихи или вступать в утончённые дискуссии.

Он хотел слишком многого, его жадность росла день ото дня.

Шэнь Юань не хотел отдавать ему себя.

Тогда Вэй Цзань просто уговаривал, обманывал или даже отбирал силой.

__ __

В тот вечер в двор соснового ветра рано погасли огни.

Чжисюэ, убирая вещи, спросила:

— Почему сегодня не читаешь?

Шэнь Юань из-за полога кровати ответил:

— Устал немного. Лучше посплю пораньше.

Чжисюэ с улыбкой сказала:

— Вот и хорошо. Чем хуже сон, тем скорее заболеешь.

После этого она, болтая, добавила:

— Ах да, мы ведь хотели поставить у себя в саду качели. Так вот, перед уходом молодой господин помог их повесить. Только дерево выбрал подальше от дома. Сказал, что ближние деревья слабые, могут не выдержать.

Шэнь Юань про себя холодно усмехнулся. Этот человек только и рад был отослать всех подальше, чтобы самому творить свои безобразия.

Но вслух он ничего не сказал, лишь напомнил:

— Убедитесь завтра, что всё хорошо закреплено. А то ещё упадёте.

Чжисюэ с улыбкой сказала:

— Надёжно закреплено! Чжаошуан говорит, что узел как в военном лагере — палатки таким же завязывают.

Шэнь Юань коротко ответил:

— Угу. Когда будете кататься, будьте осторожны.

Чжисюэ радостно согласилась, погасила свет и ушла в свою комнату.

Шэнь Юань лёг на бок, но жара ночи никак не отступала.

Он будто снова ощущал, как днём лежит на террасе, прогретой солнцем, и тепло древесины всё ещё сохраняется даже ночью.

Тепло, ощущение мягких губ, нескончаемые поцелуи.

Вэй Цзань, обычно такой самоуверенный, на мгновение показал свою искренность в глазах.

Шэнь Юань сжал ткань рукава, нахмурился.

Он вспомнил, как Вэй Цзань, только что после ванны, с распущенными влажными волосами наклонялся к нему. Кончики волос скользили за воротник, щекотали плечо.

Шэнь Юань свернулся калачиком, пытаясь выбросить всё это из головы. Но чем больше он пытался, тем отчётливее вспоминались те осторожные, близкие прикосновения.

В этот момент он словно услышал стук в окно.

Его уши тут же залились жаром. "Этот негодяй опять здесь? Опять хочет наглеть?" — подумал он.

Он открыл рот, собираясь позвать Чжисюэ, чтобы та выгнала Вэй Цзаня с метлой.

Но так ничего и не сказал.

С тихими шагами он подошёл к окну и осторожно открыл его.

Никого.

Лишь лёгкий ночной ветерок коснулся его раскалённых щёк, поднял несколько прядей волос и принёс с собой прохладу.

Шэнь Юань стоял, опустив взгляд, не зная, что чувствует: облегчение или что-то иное.

Шэнь Юань заметил на подоконнике пушистого белого зайца с красными глазами.

Он был похож на того, что висел на флейте, но чуть крупнее, круглый, пухлый, словно комочек теста.

Но выражение его мордочки почему-то выглядело недовольным и сердитым.

Хотя сердился он так мило, что вызывал только улыбку.

— Насмехается надо мной, — подумал Шэнь Юань, поджав губы.

Он с раздражением сжал игрушку в руке.

И вдруг представил Вэй Цзаня, который при свете лампы сидит за шитьём, будто какая-нибудь юная барышня.

"Он что, втянулся в это занятие?"

Шэнь Юань огляделся. На полке зайца ставить было глупо, на столе — ещё хуже.

В итоге он бросил игрушку на прикроватный столик.

Но стоило взглянуть на мордочку зайца, как он снова почувствовал раздражение. Чем дольше он смотрел, тем больше злился.

В конце концов, он с досадой пнул игрушку ногой, отправив её под кровать.

"Пусть во сне Вэй Цзань и его заяц будут раздавлены в лепёшку", — подумал он.

__ __

Автор добавляет:

Шэнь Юань (серьёзно планирует): Тактика — ударить палкой, а потом угостить сладким.

Молодой господин (схватив палку и трижды хлопнув себя по голове, с нетерпением): А где сладкое? Где? Где? Где? Где?

Глава 51

Лето тянулось долго, и, не успел оглянуться, как наступила осень.

Каждые три года перед осенними экзаменами в столицу стекались толпы учеников. На улицах часто можно было увидеть учеников, которые, заучив уроки до головокружения, случайно врезались в деревья. Рынки возле Императорской академии, где обычно продавали сладости и закуски, постепенно превратились в книжные базары. Везде торговали кистями, бумагой и чернильницами, а также распространяли учебные материалы и списки предполагаемых вопросов. Чайные дома тоже оживились.

На первом этаже некоторых чайных выступали рассказчики. То они повествовали о старых историях успешных ученых, то пересказывали увлекательные приключения молодого господина Вэй Цзаня. История о пожаре в горах так надоела Шэнь Юаню, что он уже не мог её слушать. Но всё равно сидел за столом на втором этаже за ширмой, вполуха наслаждаясь оживлённой атмосферой.

Сейчас рассказывали о деле с доспехами.

Окружающие не знали всей правды, а рассказчик щедро выдумывал детали. Его версия истории была полна поворотов и неожиданных событий. По словам рассказчика, Вэй Цзань в одиночку с копьём разгромил логово наёмников, потом хитрым ходом уничтожил главаря бандитов, а в конце, под восторженными взглядами множества девушек, грациозно уехал на своём коне.

Публика внизу одобрительно кричала и хлопала.

Шэнь Юань слушал с явным неодобрением, но почему-то не уходил, подперев голову рукой, и дослушал до конца. Он подумал про себя, что это сплошные выдумки. Хорошо ещё, что Вэй Цзаню всё равно, а император Цзяю достаточно снисходителен к таким развлечениям. Иначе этот чайный дом давно бы уже снесли.

Рядом Чжисюэ тихо прошептала:

— Я слышала, что молодой господин раньше уже устраивал скандал в чайной.

— Тогда болтали, что он нанизывал головы на прут, как фрукты в сахаре. Говорили так убедительно, что дети при встрече с ним сразу убегали.

Вэй Цзань, оказывается, привел своих людей из Чжаомин и заставил их слушать эти истории каждый день, причем сам громко аплодировал и даже подсказывал рассказчику: мол, головы надо насаживать не прямо, а через виски.

Потом, глядя на рассказчика, как будто примерял, куда лучше воткнуть.

После нескольких таких визитов рассказчик стал видеть кошмары и больше не осмеливался упоминать Вэй Цзаня.

Но за последние годы характер молодого господина смягчился, и сказки о нём вновь стали появляться.

Шэнь Юань холодно хмыкнул и равнодушно заметил:

— Сейчас они рассказывают только хорошие вещи, поэтому он и не приходит.

— В логове столько девушек ждут его копьё и коня.

Чжисюэ рассмеялась:

— Как это нас не добавили в историю? Ведь в деле с доспехами именно наш господин Шэнь разгадал расставленные ловушки.

Её слова не успели прозвучать до конца, как вдруг раздался мягкий мужской голос:

— Так и есть.

Шэнь Юань замер.

Перед ним стоял интеллигентный и красивый мужчина в даосском одеянии.

Мужчина выглядел сдержанным и немного подавленным. Его взгляд мягко скользнул по Шэнь Юаню, и он чуть улыбнулся:

— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, господин Шэнь.

Это был принц Ань.

На втором этаже мгновенно наступила тишина. Только что здесь звучали разговоры и смех, но теперь все притихли, на лицах застыло холодное и серьёзное выражение.

Лишь принц Ань сохранял лёгкую улыбку.

На первом этаже, не подозревая ни о чём, слушатели продолжали шумно восхищаться подвигами молодого господина, которые с азартом рассказывал сказочник.

Принц Ань, выглядя утончённым и интеллигентным, спокойно посмотрел на Шэнь Юаня и сказал:

— Господин Шэнь?

Шэнь Юань опустил взгляд и медленно склонился в поклоне:

— Простой человек Шэнь Юань приветствует принца Аня.

Принц Ань мягко улыбнулся, помог ему выпрямиться и сказал:

— Не стоит лишних формальностей. Просто увидел, как кто-то слушает рассказчика, и решил присоединиться. Представьте, будто это обычный случай, когда за вашим столом кто-то подсел.

Шэнь Юань ответил коротким:

— Как прикажете.

В его голове мгновенно завертелись десятки мыслей.

В деле с доспехами именно он помогал разгадывать ловушки в расстановке Ляньюнь. Документы, которые унёс Вэй Цзань, на самом деле перехватил он. На горе Вансян поджигать лес пришлось ради самозащиты. А после именно он скрытно направил охранника Ляна на следы, ведущие к принцу Аню.

Однако все было сделано настолько тщательно, что казалось естественным результатом борьбы между принцем Анем и императором Цзяю.

Всё это является тайной, которую знают только он и Вэй Цзань.

Теперь, когда император уже подозревал принца Аня, любая попытка напасть на Шэнь Юаня могла стать неразумным шагом.

Встреча с ним была всего лишь попыткой прощупать почву.

Шэнь Юань, подумав об этом, немного успокоился.

Он разжал руку, отпустив ткань рукава, которую невольно сжал, и, изобразив дружелюбную улыбку обычного учёного, приветливо произнёс:

— Ваше Высочество, принц Ань.

__ __

— Брат Вэй! Брат Вэй!

Вэй Цзань сидел и лениво листая документы. Услышав громкие крики Тан Наньсина, который даже не удосужился предупредить о своём приходе, он нехотя поднялся и, выйдя наружу, спросил:

— Что случилось? Тебя собаки гнали, что ли?

— Или ты опять что-то натворил, и мне придётся за тобой убирать?

Тан Наньсин, запыхавшись, ответил:

— Я только что с Цзинь Анем гулял у чайной, и увидел Шэнь Чжэчуня. Он на втором этаже тайно встречался с каким-то мужчиной.

Вэй Цзань рассмеялся:

— И что? Шэнь Юань встретился с мужчиной — это не новость. Вот если бы он тайно встречался с девушкой, тогда да, можно было бы удивиться.

Немного подумав, он нахмурился и добавил:

— Тан Наньсин, если ты опять пытаешься раздуть из ничего проблему, я просто вышвырну тебя отсюда.

Тан Наньсин всполошился:

— Да нет же! Он же… девушка…

Вэй Цзань удивился:

— Что?

Тан Наньсин повторил:

— Шэнь Чжэчунь, девушка, тайно встречается с мужчиной! Это разве прилично?

Вэй Цзань:

— …

Он едва удержался от того, чтобы не вскрыть голову Тан Наньсина и не посмотреть, чем она заполнена.

Как, интересно, Шэнь Юань вдруг стал девушкой?

Отступив на два шага, он строго предупредил:

— Тан Наньсин, смотри, чтобы тебе в голову не пришло сказать это при Шэнь Чжэчуне. Если он решит наказать тебя, я точно за тебя заступаться не буду.

— Он последние дни из-за учёбы весь раздражённый. Если ты его сейчас разозлишь, то готовься переписывать книги минимум сто раз.

В последние дни Вэй Цзань уже не раз попадал под горячую руку.

Только всё наладилось, отношения снова стали тёплыми, но этот больной щенок, стоило разозлиться, тут же начинал фыркать, не подпускал к себе и колючим становился, как ёж.

Но Тан Наньсин явно был взволнован. Он схватил Вэй Цзаня за рукав, наклонился к самому уху и зашептал:

— Брат Вэй, ну хватит притворяться. Я уже всё знаю. Шэнь Юань — девушка!

Он замолчал на миг, чтобы выдохнуть, и добавил:

— А сейчас она как раз встречается с принцем Анем. Если ты прямо сейчас не пойдёшь и не заберёшь её, то скоро она станет принцессой Ань!

Эти слова прозвучали оглушительно.

Вэй Цзань резко изменился в лице.

Он мгновенно схватил Тан Наньсина за руку и спросил:

— Ты сказал, Шэнь Юань с кем?

Принц Ань.

Шэнь Юань.

Эти два имени вместе — самое страшное сочетание, которое он мог представить.

В прошлой жизни, стремясь к карьерным высотам, большую часть времени он проводил за пределами столицы, командуя армией и укрепляя своё влияние.

И именно поэтому он так и не понял, что значил Шэнь Юань для принца Аня.

Вернее, каким человеком был принц Ань — Вэй Цзань до конца не разобрался.

Он лишь знал, что когда-то принц Ань возвысил Шэнь Юаня.

А потом… полностью уничтожил его.

Раньше Вэй Цзань думал, что Шэнь Юань так крепок и стоек, что ничто в мире не сможет его сломать.

Но после одного события он понял, насколько хрупким оказался Шэнь Юань.

Как будто сложенная из тонких деревянных палочек башня.

Сложная, высокая, величественная — но стоит сломать одну ключевую деталь, и вся конструкция рухнет, обрушившись в прах.

Глава 52

Вэй Цзань знал, что его воспоминания из прошлой жизни были неполными.

Это стало очевидно, когда он начал постепенно сближаться с Шэнь Юанем.

Он помнил, что Шэнь Юань провёл какое-то время в его лагере, командуя войском, но совершенно не мог вспомнить подробности того, как Шэнь Юань жил в его армии. Ещё меньше он помнил, насколько близки они были тогда.

Особенно плохо ему удавалось восстановить крупные события, связанные с Шэнь Юанем. Все детали казались смутными, словно размытыми. Если не пытаться думать специально, воспоминания просто не приходили.

Но после слов Тан Наньсина что-то в нём щёлкнуло. Воспоминания начали всплывать, а вместе с ними поднялась волна странных, незнакомых эмоций.

Это касалось времени, когда Шэнь Юань уже покинул лагерь.

В тот период, кажется, они поссорились. Вэй Цзань, беспокоясь о слабом здоровье Шэнь Юаня, настоял, чтобы тот вернулся в столицу, не подвергая себя опасностям.

Как раз подвернулся удобный случай — Шэнь Юаня отправили обратно в столицу. Он явно не хотел уезжать, но всё же подчинился. После этого они иногда переписывались, но Вэй Цзань так и не смог запомнить содержания писем. Казалось, Шэнь Юань всё ещё был на него слегка зол.

В это время Вэй Цзань усиленно продвигал талантливых людей в армии, проверял их способности и строил планы, чтобы занять более высокое положение.

Шэнь Юань, находясь в столице, значительно помогал ему.

Он отвечал за распределение продовольствия, организовывал поставки, а также помог избавиться от Ли Вэньина. Вскоре после этого Вэй Цзань услышал новость, что его дядя, Вэй Цзиньчэн, в столице поссорился с одним из приближённых императора и был сослан неподалёку от его лагеря.

Озадаченный, он спросил у посыльного:

— Кто этот приближённый?

Посыльный огляделся и многозначительно ответил:

— Конечно же, Шэнь Чжечунь, господин Шэнь.

Посыльный, который всегда уважал семью Вэй, воспользовавшись тем, что вокруг никого нет, добавил:

— В столице все говорят, что господин Шэнь — человек мстительный и неблагодарный. Он был обязан семьёй Вэй, но, видимо, считает генерала Вэя своей занозой в глазу. Даже вашего дядю не пожалел… Генералу лучше не вступать с ним в конфликт.

С лёгким презрением он усмехнулся:

— Никто не понимает, чем он так приглянулся императору, но господин Шэнь взлетел к вершинам власти. Ради него даже казнили Ли Вэньина, который был заслугой для императора. Теперь вся столица боится его гнева.

— Так что будьте осторожнее, генерал.

Но если Шэнь Юань был неблагодарным человеком, зачем ему было спасать Вэй Цзаня?

Всё это было лишь способом испортить собственную репутацию, чтобы никто не подумал, что они заодно. Чем больше их выставляют противниками, тем безопаснее для них обоих.

Он написал письмо, чтобы всё выяснить.

Ответ был коротким: Всё в порядке.

В глубине души Вэй Цзань понимал суть происходящего, но почему-то всё равно чувствовал горечь и тревогу.

В это время он, наконец, получил военную печать, ранее принадлежавшая Ли Вэньину, и официально стал полноправным генералом.

Когда он впервые вернулся в столицу с докладом, Шэнь Юань лично встретил его.

Теперь Шэнь Юань был приближённым императора. Его карета была роскошной, окружённой слугами из внутреннего двора. Шэнь Юань находился внутри, за занавесом из множества слоёв парчи, полностью отрезанным от внешнего мира.

Один из евнухов приподнял занавес, и Шэнь Юань холодно взглянул на него. На расстоянии около десяти шагов карета остановилась.

Вэй Цзань не спешил.

Шэнь Юань тоже не вышел из кареты.

Спокойно, будто отрешённо, Шэнь Юань позвал:

— Генерал Вэй.

Вэй Цзань ответил:

— Господин Шэнь.

Между ними оставалась приличная дистанция. Вэй Цзань отметил, что Шэнь Юань выглядит куда лучше, чем прежде.

Этот хрупкий, но упрямый человек всегда нуждался в особом отношении. Ему было мало уважения — требовалось пространство для реализации своих амбиций. Только так он мог по-настоящему ожить.

Вэй Цзань не мог защитить его, пока сам пытался удержать власть в неспокойном приграничье. Оставаться в столице, под присмотром, для Шэнь Юаня, вероятно, было лучшим вариантом.

Карета Шэнь Юаня двигалась впереди, лошадь Вэй Цзаня — сзади.

Когда они шаг за шагом пересекали длинные улицы, проходя мимо академии, он заметил, что лавки с сахарной водой теперь встречались куда реже, чем раньше. Улицы потеряли прежнее оживление.

Мелькнула мысль о том, как однажды он видел молодого Шэнь Юаня, внешне сдержанного, но с жадными глазами, устремлёнными на лавки с сахарной водой. Его служанка тогда грубо оттащила его, боясь, что он испортит желудок.

Таких воспоминаний было немного. Их встречи в Национальной академии всегда были редки и больше напоминали противостояние.

Думая об этом, он велел слуге купить миску сахарной воды, собираясь передать её Шэнь Юаню на прощание.

В тот день во дворце устроили пир. Вэй Цзань заметил, как Шэнь Юань, словно скользя между гостей, занял место ближе всего к главному столу, с опущенным взглядом.

Принц Ань сказал что-то, отчего Шэнь Юань замер, но тут же, слегка сжав губы, улыбнулся и ответил:

— Благодарю за заботу, Ваше Величество.

Это был приватный банкет.

На середине вечера, возвращаясь после омовения рук, Вэй Цзань проходил мимо ширмы и услышал мягкий голос принца Аня:

— Я часто слушал твои слова о генерале Вэй и думал, что он чуть ли не герой с тремя головами и шестью руками. Но, пообщавшись, не нахожу его превосходящим тебя. Так зачем же ты себя принижаешь?

Шэнь Юань тихо рассмеялся:

— Это лишь из-за моей узости взглядов, Ваше Величество.

Принц Ань также усмехнулся:

— У всех людей есть жадность и зависть, но только ты вызываешь не отвращение, а симпатию.

После паузы он продолжил:

— Чжэчунь, я давно говорил тебе, что вижу в тебе себя в юности.

Шэнь Юань опустил голову и скромно ответил:

— Как подчиненный сравниться с Вашим Величеством?

Принц Ань же тихо рассмеялся:

— Почему бы и нет?

В это время он, кажется, заметил пустую чашу с миндальным чаем на столе Шэнь Юаня и спросил:

— Ты любишь сладкое?

Слегка смущённый, Шэнь Юань ответил:

— Не то чтобы очень.

Принц велел слугам:

— Принесите ещё одну чашу миндального чая.

Вэй Цзань замер на месте, но, уловив взгляд ожидания от ближайшего к нему слуги, опустил глаза и продолжил идти дальше.

Когда банкет подошёл к концу, Шэнь Юань лично провожал его до выхода.

В тот момент Вэй Цзань хотел сказать ему, что если Шэнь Юань передумал мстить, то можно оставить всё как есть.

Шэнь Юань уже спас ему жизнь, отомстил за смерть его отца и уберёг его дядю Вэй Цзаньчэня.

Даже если заслуги перед домом Хоу и велики, Шэнь Юань уже сделал для них слишком много.

Дальше Вэй Цзань решил идти своей дорогой.

Но, открыв рот, он так и не осмелился сказать это вслух. Боялся, что если скажет, связь между ними с Шэнь Юанем будет разорвана навсегда.

Вместо этого он просто спросил:

— Ты хорошо живёшь?

Шэнь Юань немного замер, а затем с гордостью в голосе ответил:

— Очень хорошо.

И Вэй Цзань поверил, не заметив скрытую тревогу в его взгляде.

Когда они прошли большую часть пути, Шэнь Юань сказал:

— Дальше не провожай. У меня ещё дела.

— Хорошо, — ответил Вэй Цзань.

Они не должны слишком часто контактировать, так безопаснее.

Пройдя ещё немного, он услышал, как Шэнь Юань позвал его:

— Вэй Цзань!

Он обернулся, но в этот момент мимо проходили придворные.

Шэнь Юань замолчал, улыбнулся и сказал:

— Ничего.

Когда Вэй Цзань вернулся на границу, он не раз вспоминал этот момент. И каждый раз чувствовал смутную тревогу.

Он всё думал о том, что Шэнь Юань остался в столице один, без поддержки.

__ __

Тогда он ещё не мог предположить, что принц Ань так быстро устанет от Шэнь Юаня.

Вскоре принц Ань не только оттолкнул Шэнь Юаня, но и его прежняя симпатия сменилась почти неприязнью.

Сначала Вэй Цзань решил, что это произошло из-за подозрений принца в связи Шэнь Юаня с ним.

Он отправлял людей выяснять, но всё оказалось не так.

Принц Ань не подозревал Шэнь Юаня в мести или скрытых мотивах. Он, кажется, просто искренне начал ненавидеть его.

Никто не знал, почему Шэнь Юань за одну ночь потерял доверие.

Вэй Цзань не мог вернуться в столицу без специального указа, поэтому пытался узнать о Шэнь Юане через письма и шпионов.

Но с каждым днём новости становились всё хуже.

Шэнь Юаня трижды понижали в должности, его не раз публично унижали. Формулировки были настолько резкими, что это выглядело как откровенное оскорбление.

И всё же принц не позволял выслать Шэнь Юаня из столицы.

В одну ночь Шэнь Юань будто стал ошибаться во всем. Что бы он ни делал, к нему всегда придирались.

Это было даже хуже, чем стать невидимым.

Чем ярче он блистал в прошлом, тем смешнее выглядел сейчас.

Вэй Цзань, держа письмо в руках, спросил у шпиона:

— Никто за него не заступается?

Шпион опустил голову и ответил:

— У господина Шэня слишком слабые позиции. Его ведь повысили вопреки всем правилам, и он не успел укрепить свои связи.

— К тому же, ни одной значимой должности, где можно было бы показать результат, он не занимал. Все его проекты передавали другим. Даже обеспечение армии — единственное, что ему удалось взять под контроль — досталось только после долгих просьб.

Но заслуги в этом деле видны только тем, кто воюет, носит доспехи и ест те самые припасы.

В столице таких людей мало. А многие, включая того же Ли Вэньин, наоборот, извлекали выгоду из военного снабжения.

Сейчас некому говорить в защиту Шэнь Юаня.

Вэй Цзань закрыл глаза.

Долго он не мог вымолвить ни слова.

Положение Шэнь Юаня оказалось просто ужасным. Он был последним лучшим выпускником императорских экзаменов при Императоре Цзяю, но из-за связей с домом Хоу ещё тогда стал изгоем. Даже друзья по экзаменам не поддерживали с ним никаких связей. В результате он оказался без опоры в столице.

Что касается близких…

Шэнь Юань был сиротой, а его семейство Шэнь, если и не добивало его, то уж точно не поддерживало.

Когда он оказался в оппозиции к Вэй Цзаню, остатки людей, лояльных к дому Хоу, также перешли в лагерь противников.

Теперь принц Ань мог как возвысить его, так и сбросить вниз, не испытывая никаких угрызений совести.

Это было преднамеренно.

С самого начала принц знал, как держать Шэнь Юаня в руках.

Как манипулировать им до полного изнеможения, а затем бросить, разбив вдребезги.

Вэй Цзань помолчал, затем встал, чтобы написать доклад:

— Я пойду за ним.

Шпион остановил его:

— Господин Шэнь заранее просил не пытаться навести его.

— Да и это все равно невозможно.

Тот больной с парень сказал так:

— Я перепробовал много способов, но все бесполезно. Очевидно, что он решил не отпускать меня.

— Скажи Вэй Цзаню не тратить силы впустую. Зачем ему подставляться из-за меня? Он планировал это многие годы, и если всё рухнет из-за меня, будет слишком несправедливо.

— Это я сам виноват в своей глупости, решил, что действительно что-то могу.

Услышав эти слова, Вэй Цзань понял, что дело плохо.

Он написал Шэнь Юаню несколько писем, но ни на одно не получил ответа.

Позже пришли вести, что Шэнь Юань публично подвергся наказанию в суде.

Причиной стало обвинение в том, что он льстит вышестоящим и притесняет подчинённых. Шэнь Юань отрицал это и решился на публичное разбирательство.

Принц лишь сказал:

— Если это не так, почему никто не говорит за тебя?

И добавил с притворной мягкостью:

— Тем более, господин Шэнь, разве вы никогда не льстили вышестоящим?

Эти слова вызвали бурю среди присутствующих.

Как мог Шэнь Юань на это ответить? Сколько бы раз он ни повторял «нет» под наказанием, ему всё равно не поверили.

К чему императору было его оклеветать?

Шэнь Юань, чья внешность всегда выделялась, теперь стал объектом слухов. А поведение принца Аня в прошлом лишь разжигало эти сплетни. По городу поползли дерзкие и откровенные слухи о них двоих.

Все говорили, что Шэнь Юань использовал свою красоту, чтобы угодить императору, но в конце концов, когда принцу надоело, и его бросили.

На фоне этих слухов он получил единственное письмо от Шэнь Юаня.

Когда он развернул его, его руки дрожали.

Но на бумаге не было ни слова, только белая страница.

Чистая и пустая, никто не мог ничего сказать.

Получив письмо, он сразу же отправился в путь, несмотря на огромный риск, тайно вернувшись в столицу. Вернуться в столицу без приказа, как генерал, значит было равносильно измене. Но в тот момент ему было все равно. Он был в панике и ему было страшно, что Шэнь Юань может исчезнуть.

Он пришел в дом Шэнь Юаня.

Так называемый близкий к императору. Это по-прежнему был тот скромный и уединенный двор, его старый дом, в котором он когда-то жил.

Но Шэнь Юань не хотел его видеть.

Он провел всю ночь в саду, сидя в тишине, и когда пришло утро, Чжаошуан вышла и тихо сказала ему:

— Молодой господин, уходите.

— Господин Шэнь сказал, что если он не увидит вас, то сможет сдержаться, но если увидит — не сможет.

Он с трудом сказал:

— Пусть я хотя бы увижу его.

Чжаошуан взглянула на него с упрёком.

Только после долгого молчания она сказала:

— И что изменится, если вы его увидите?

— Единственное, о чем он теперь может сожалеть, это что в день публичного наказания вы не были в столице и не видели его...

Тогда он был унижен перед всеми.

Чжаошуан не осмелилась произнести эти слова вслух.

Он не мог даже представить, сколько боли испытывал Шэнь Юань в тот момент.

Чжаошуан тихо сказала:

— Молодой господин, прошу вас, уйдите.

— Сейчас господин Шэнь уже не тот, что был раньше, он больше не выдержит этого.

Он невольно оглянулся и увидел в саду место, где раньше росли банановые деревья, теперь оно было пустым.

Он вспомнил, как вырвал одно из этих деревьев, когда-то сказал Шэнь Юаню, что оно как он — вызывает отвращение.

И тут он понял.

Он никогда не был для Шэнь Юаня утешением.

Все было слишком поздно.

С самого начала было сделано неверное решение.

__ __

С того дня Вэй Цзань стал чувствовать растущее беспокойство.

Он спешил связаться с высокопоставленными чиновниками в столице, спешил пробраться в столицу, спешил попытаться защитить Шэнь Юаня хоть немного.

Быстрее, хоть немного быстрее.

Если бы он успел хотя бы немного, он мог бы спасти Шэнь Юаня из столицы.

Он понял, что на самом деле ему повезло. Благодаря старому влиянию семьи Вэй в столице, после самых сложных и напряжённых моментов смены власти, все еще было много людей, готовых помочь ему, поддержать его.

Даже если их собственная ситуация была не лучшей.

Он немного понял, почему Шэнь Юань так ненавидел его.

...Но Вэй Цзань все равно опоздал.

Хотя он был готов отдать всю свою удачу, чтобы помочь Шэнь Юаню, он не мог спасти его.

Зимой того же года, из-за страха принца Аня, его перевели подальше от границы между Синем и Ци охранять север, чтобы не допустить набегов противников осенью и зимой.

Синь воспользовался ситуацией и снова напал.

Принц Ань и приближенные министры обсуждали всю ночь, решив отступить от города Каннин и сосредоточиться на обороне у Чэньгуань.

Когда он узнал эту новость, он сразу понял, что это приведет к беде.

Шэнь Юань не мог отказаться от города Каннин.

— Это был город, который его родители защищали три месяца, чтобы сохранить.

Шэнь Юань потерял своих родителей ради этого города, изменился как человек и шаг за шагом пришел к тому, что у него ничего не осталось.

Тем более, что приближенные принца Аня вообще не заботились о жизни простых людей.

Шэнь Юань провел три дня на коленях перед дворцом.

Люди шли мимо, и принц не стал его останавливать, и никто его не остановил.

Репутация Шэнь Юаня в столице была испорчена до невозможности, и даже те, кто не хотел отдавать Каннин, не удосужились говорить о нем.

Если бы не он, упомянув семью Шэнь в столице, может, и удалось бы сохранить город Каннин. Теперь же, при упоминании семьи Шэнь, все вспоминали, как он стоял на коленях перед дворцом, и это казалось смешным и нелепым.

День за днем в столице шли споры.

В конце концов, Каннин был оставлен.

Министры были в яростны и радостны. Каждый проходил мимо Шэнь Юаня, и, вспоминая семью Шэнь, он становился все более посмешищем. Один из них даже пнул его ногой.

Шэнь Юань долго не мог встать.

Через некоторое время он снова встал на колени.

Спустя долгое время перед ним остановилась пара ботинок на нефритовой подошве.

Когда он поднял голову, его лицо было полным паники.

Принц молча смотрел на него сверху вниз, некоторое время, а потом тихо рассмеялся.

В его глазах наконец появился пронизывающий злой взгляд.

— Шэнь, ты хочешь спасти Каннин?

Шэнь Юань прижал лоб к грубому каменному кирпичу и еле слышно сказал:

— Пожалуйста.

Когда он закрыл глаза, слез уже не было.

Шэнь Юань только шептал:

— Каннин можно удержать, действительно можно защитить.

Он прочитал тысячи книг о военном деле.

Больше всего он хотел изменить тот вечер в Каннине, вернуть своих родителей.

Теперь уже ничего не вернуть, осталась только эта крепость, этот город, люди в котором были спасены его родителями.

Это был тот день, когда он смотрел, как маленькая лодка отплывает.

Он сказал:

— Я могу подписать приговор о жизни и смерти, только дай мне пять тысяч солдат, с припасами, и Каннин можно удержать...

Принц мягко сказал:

— Шэнь, ты не сделал ни одного подвига, и только говоришь, что нужно отправить пять тысяч солдат на смерть?

— Раньше ты был военным советником, сколько людей ты погубил, почему не учиться на своих ошибках?

— Даже если я согласен, кто в дворе осмелится поверить тебе?

Шэнь Юань был как мертвый, лежал там, в поклоне.

Он снова несколько раз тяжело поклонился и прошептал:

— Прошу, ваше величество, помилуйте.

Принц Ань наконец-то рассмеялся.

Он наклонился, нежно погладил его по голове, как ласковое животное.

Шэнь Юань даже не попытался отскочить.

Но принц тихо сказал ему на ухо:

— Если ты так хочешь, Шэнь, иди один.

Глава 53

Предчувствие Вэй Цзаня оказалось верным. Даже если принц Ань не дал Шэнь Юаню ни солдата, ни оружия, Шэнь Юань всё равно отправился в город Каннин в одиночку.

Ближайшим к Каннину военачальником в то время был Цзинь Ань, который также пострадал из-за инцидента с императором Цзяю и был сослан в район Чэньгуан.

Это было самым удачным обстоятельством для Вэй Цзаня.

Цзинь Ань оказал Шэнь Юаню максимальную помощь, какую только мог в своих возможностях. Еда, подкрепление, медикаменты — всё это тайно предоставлялось, несмотря на риск ослушания приказа сверху. Жители Каннин и Цзинь Ань, который однажды получил от Шэнь Юаня небольшую услугу, возможно, оставались последними людьми, готовыми верить ему.

Шэнь Юань совершил второе чудо.

Во втором месяце обороны Каннина началась внутренняя смута в государстве Синь, что ослабило их наступление. Это позволило Шэнь Юаню и городу выжить до наступления весны.

Армия Синь временно отступила.

Весной, когда на степях происходил период размножения скота, противники не могли вести боевые действия. Вэй Цзань совершил внезапное нападение на степи, разбив врага, который бежал в беспорядке. Он вернулся с большой победой, но не смог вернуться в столицу. Вместо этого он через старых друзей в императорском дворе поспешно добился разрешения вновь отправиться на границу с Синь.

Сначала он думал, что принц Ань не захочет отпускать его.

Позже он решил, что, возможно, принц Ань даже жаждал его отправить.

Может быть, однажды убрав его с этого места и увидев последствия, принц действительно испугался нового вторжения со стороны Синь. Даже если Каннин будет потерян, границы Чэньгуан окажутся под угрозой.

А возможно, в этом скрывалась злонамеренность по отношению к Шэнь Юаню.

Теперь, когда у Шэнь Юаня появились первые успехи, он, вероятно, меньше всего хотел видеть его — Вэй Цзаня, возвращающегося с победой.

Но Вэй Цзань не мог избежать встречи с Шэнь Юанем. Он уже давно не видел его.

Раньше он просто не мог вспомнить его улыбку, но теперь с трудом мог припомнить даже выражение злобы и враждебности на его лице.

Войдя в город, он сначала встретил Цзинь Аня. Тот сообщил ему, что Шэнь Юань находится в старом доме семьи Шэнь.

Юноша, некогда любивший элегантные манеры и изысканные украшения, теперь выглядел немного потрёпанным. Он долго смотрел на Вэй Цзаня, словно хотел что-то сказать, но так и не решился.

Вэй Цзань, спеша в город, уже продумал множество добрых слов, которые хотел сказать.

Всю свою жизнь он не умел говорить добрые слова. Но на этот раз, по пути сюда, он продумал многое: как похвалить Шэнь Юаня, как сказать ему, что он справился.

Он предполагал, что Шэнь Юань может встретить его с гневом, стыдом или даже просто избегать встречи.

Его устроило бы любое из этих чувств. Пусть ненавидит, пусть презирает — всё, что угодно.

Но в тот момент, когда он увидел Шэнь Юаня, он понял, что всё пошло не так.

Шэнь Юань тихо сидел в старом доме, словно нарисованный на бумаге — бледный, хрупкий, с пустым взглядом, поднятым на него. Его губы были без кровинки, а тело казалось полностью лишённым жизни.

В его глазах не было ни одной эмоции.

Он застыл в дверях, и холодная волна пробежала от ног до самой спины.

Оглянувшись вокруг, он, наконец, понял, что случилось.

Лишь спустя некоторое время он смог хрипло спросить:

— …Чжаошуан?

Шэнь Юань спокойно ответил:

— Она, как и мои родители.

Погибла, защищая город.

Вэй Цзань наконец вспомнил, что именно хотел сказать ему Цзинь Ань, когда встречал его, но не осмелился.

Когда Шэнь Юань прибыл в Каннин, генерал, защищавший город, уже пал в бою. Цзинь Ань мог тайно помогать ему, но не мог открыто предоставить войска.

У Шэнь Юаня не было ни одного бойца. В отличие от своих родителей, он даже сам не мог взяться за оружие. В течение двух месяцев он держался только с помощью одного человека — Чжаошуан, которая была рядом с ним много лет.

Чжаошуан, которую Шэнь Юань день за днём обучал владению мечом.

Чжаошуан, которая каждую ночь охраняла его сон.

Шэнь Юань, не способный к бою, вложил все свои мечты об искусстве владения мечом и стрельбе из лука в неё.

И в самые тяжёлые времена единственным его утешением была её стойкость и сила.

Но наступление армии Синь было слишком стремительным, и каждая следующая стратегия Шэнь Юаня становилась всё более рискованной.

В конце концов он обрёк Чжаошуан.

Шэнь Юань сказал:

— Я знал, что если так продолжится, она погибнет.

— Но у меня уже не было другого выхода, — продолжил он. — Она каждый раз обманывала меня, говорила, что всё будет хорошо. Говорила, что она родилась, чтобы стать женщиной-генералом.

— Она говорила, что если станет женщиной генералом, то сможет меня защитить.

— …Но она больше не вернётся.

Шэнь Юань долго молчал.

В старом доме всё покрылось пылью. Раньше, куда бы ни отправился Шэнь Юань, две девочки всегда содержали комнаты в идеальной чистоте.

Теперь же маленькая Чжисюэ исчезла неизвестно куда, и, похоже, никому уже не было дела до уборки.

Вэй Цзань не знал, сколько времени Шэнь Юань провёл здесь, сидя в одиночестве. Его глаза были окружены тёмными кругами, а от былой жизни в нём не осталось и следа, словно она полностью угасла.

Вэй Цзань просидел рядом долгое время, прежде чем осторожно попытался уговорить его:

— Ты должен отдохнуть. Ляг, поспишь немного.

Шэнь Юань не ответил ни согласием, ни отказом.

Вэй Цзань с осторожностью сделал два шага вперёд, поднял Шэнь Юаня на руки и хотел уложить его на кровать.

И тут он осознал, насколько тот лёгкий. Это было поразительно — взрослый мужчина не мог весить так мало. Казалось, он держал в руках не человека, а горсть белых костей.

Эта мысль охватила его ужасом.

Он не мог позволить себе думать об этом дальше.

Но в тот момент Шэнь Юань вдруг схватил его за руку.

Даже на это у него не хватало сил, однако Вэй Цзань почувствовал, как сильно он дрожит.

Шэнь Юань произнёс его имя, проговаривая каждое слово медленно и тяжело:

— Вэй Цзань.

— Если бы я был как ты, обладая силой, способной сразить тысячу врагов...

— Если бы я был как ты, великим генералом...

— Если бы я был как ты, разве погибло бы столько людей?

— Разве я не смог бы спасти Чжаошуан?

— Если бы я был как ты, разве погибло бы столько людей?

— Разве я не смог бы спасти Чжаошуан?

Вэй Цзань не осмелился ответить.

Он не мог сказать, что даже он не смог бы удержать всё это, но и не мог утверждать, что, будучи на месте Шэнь Юаня, нашёл бы выход.

Он не знал, кем для Шэнь Юаня стал в тот момент — орудием для самобичевания или последней иллюзией надежды.

Единственное, что он понимал: он опоздал.

В ту короткую секунду, словно вспыхнув последний раз, Шэнь Юань тихо и глубоко посмотрел на него, а потом закрыл глаза.

Вэй Цзань не был уверен, уснул ли он. Он просто остался рядом, молча сидел у его кровати всю ночь, пока не наступило утро.

Той ночью он не мог избавиться от мыслей о словах "если бы".

Он, некогда считавший, что лишь слабые надеются на гипотезы, теперь снова и снова прокручивал в голове возможные сценарии.

Если бы он заметил в голосе Шэнь Юаня тот страх и мольбу о помощи, когда тот звал его.

Если бы он удержал Шэнь Юаня при себе и не позволил ему вернуться в столицу.

Если бы в юности он не восстал против него, не вырвал ту банановую пальму, хотя бы раз поддержал его...

Разве тогда Шэнь Юань оказался бы в этой точке?

Ведь Шэнь Юань был таким сильным.

Но "если бы" больше не существовало.

Глаза Шэнь Юаня больше никогда не зажигались светом.

С тех пор Шэнь Юань больше не соревновался с ним. Больше не завидовал ему.

Шэнь Юань был жив.

Но у него было предчувствие:

Шэнь Юаню осталось жить недолго.

__ __

Чайный дом "Чанъи".

Шэнь Юань, ведя беседу, не мог отвести взгляд от рук принца Аня. На суставах пальцев того виднелись толстые шрамы.

Казалось, это следы от пыток пальцами.

Уловив его взгляд, принц Ань тоже посмотрел на свои руки и спокойно сказал:

— Остались ещё с тех пор, как я был в Сине. Неужели такие уродливые?

Шэнь Юань будто вспомнил что-то.

Когда-то принц П написал покаянное письмо. Оно было исполнено изящным почерком, каждое слово — настоящее произведение искусства. Но, говорят, после возвращения никто больше не видел, чтобы он писал.

Шэнь Юань задумался, а затем, слегка смутившись, покачал головой:

— Нет, это не так. Прошу прощения за невежливость.

Принц Ань улыбнулся. Когда он так улыбался, в его облике появлялось что-то старческое, почти по-отечески мягкое.

Это напоминало Шэнь Юаню, как император Цзяю всегда снисходительно относился к Вэй Цзаню.

Но мгновение спустя он вспомнил слова самого Вэй Цзаня.

Род дома Цзинъань пал из-за принца Аня.

Именно он впустил Синь через границу, и это стоило жизни множеству невинных.

Теперь, глядя на принца, Шэнь Юань испытывал странное ощущение. В этой мягкости и благодушии словно таилось что-то неправильное, зловещее. Но объяснить, что именно, он не мог.

Хотя обычно он действовал смело и пытался понять истину, сейчас почувствовал опасность. Неосознанно поднявшись, он сказал:

— Ваше высочество, оставайтесь здесь. Прошу меня извинить, я откланяюсь.

Но внезапно его руку остановили.

Та самая изуродованная, шрамированная рука легла поверх его.

Казалось бы, это было просто прикосновение, ничего двусмысленного. Но ощущение было совершенно иным, чем когда его касался Вэй Цзань.

По спине пробежал холод. Шэнь Юань вспомнил, каково это — быть под взглядом ядовитой змеи.

С юности он боялся змей. В кошмарах ему часто являлись их глаза.

Чёрные, пустые, пристально следящие за ним в самые уязвимые моменты. Их пятнистые тела медленно извивались в ночной тишине.

Мгновенный укус пронзал кожу, ледяное тело обвивало его, ожидая, когда он задохнётся.

Во сне он никогда не мог закричать. Некому было прийти на помощь.

Яд капля за каплей проникал в его тело, парализуя его, превращая его в холодную и неподвижную куклу. В этой зловещей тишине страх только усиливался, приближая его к смерти.

Эта мысль вспыхнула внезапно.

Очнувшись, Шэнь Юань увидел, как принц Ань с улыбкой спрашивает:

— Ты боишься меня?

Слабое ощущение тревоги охватило его. Шэнь Юань не мог назвать это страхом, лишь опустил глаза и покачал головой.

Но, что удивительно, он не попытался объясниться или проверить собеседника.

Лишь сглотнул.

Принц продолжил:

— Тогда почему ты так торопишься уйти?

— Неужели я уже настолько стар, что молодёжь тяготится моим присутствием?

После таких слов Шэнь Юаню оставалось только натянуто улыбнуться и ответить:

— Просто не ожидал, что ваше высочество будет так любезен поговорить со мной.

Принц Ань улыбнулся шире:

— Мне всего лишь любопытно.

— Я давно слышал, что в семье Цзинъань есть двое замечательных детей. С молодым господином из рода Вэй я уже встречался, а теперь вижу тебя и понимаю, что ты ничуть ему не уступаешь.

Его рука всё ещё лежала на руке Шэнь Юаня.

Холодная кожа, шероховатость шрамов — всё это напоминало сухое и ледяное тело змеи.

Неужели он начал подозревать их с Вэй Цзанем?

Ресницы Шэнь Юаня дрогнули.

Он подавил все мысли и заставил себя снова сесть на место.

Но тут раздались торопливые шаги.

В следующую секунду, когда Шэнь Юань ещё не успел снова сесть, его резко дёрнули назад.

Странный взгляд, словно обжигавший его, оказался скрыт за мощной спиной, а ледяное прикосновение на руке исчезло без следа.

Вместо этого он почувствовал, как Вэй Цзань крепко сжал его запястье. Брови Вэй Цзаня были плотно сведены, а взгляд был направлен прямо на принца Аня — острый и холодный.

Шэнь Юань на мгновение почувствовал облегчение, но затем тут же нахмурился.

Он тихо потянул за край одежды Вэй Цаня и, понизив голос, произнёс:

— Вэй Цзань.

Ему сейчас нельзя было раскрывать себя.

Но Вэй, казалось, не обращал на это внимания. Даже не сделав поклона, он бросил металлический жетон прямо перед князем Аном.

Его узкие глаза, полные ледяной ярости, горели подавленным огнём. Вэй Цзань холодно произнёс:

— Несколько дней назад был пойман ночной дозорный, замешанный в деле о мятеже. После проверки выяснилось, что он — бывший слуга принца Аня.

— Также есть свидетели, видевшие его в загородной усадьбе вашего высочества.

— По приказу императора вас просят явиться в магистрат для совместного расследования.

— Прошу.

Принц Ань замер на мгновение, но затем поднял взгляд и посмотрел на Шэнь Юаня.

Его глаза блеснули, он обдумал что-то, взял чайную чашку и с улыбкой сказал:

— Сегодня, похоже, нужно уладить какое-то недоразумение. Господин Шэнь, если у вас будет желание, можем продолжить разговор в другой день...

Но вдруг раздался громкий, отчётливый звук.

Чайная чашка в руке принца Ана разлетелась на куски.

Острие копья Вэй Цзаня остановилось в каком-то сантиметре от ладони принца, словно ещё немного усилия — и оно пробило бы руку, которая коснулась Шэнь Юаня.

Казалось, именно это Вэй и собирался сделать.

В его глазах бурлила кровь, но через какое-то время он подавил эту ярость. Его голос прозвучал холодно:

— Это дело о мятеже. Возможно, в чае яд. Ваше высочество, будьте осторожны.

В это время внизу сказитель продолжал:

— И тут молодой господин взял копьё и вонзил его прямо в горло, оставив дыру размером с большой палец...

Но внезапно послышался топот лошадей и звон оружия. Очевидно, прибыли стражи Золотой птицы. Внизу поднялся шум и паника. Стражники приказали закрыть чайный дом. Рассказчик нервно оправдывался, растягивая лицо в неловкой улыбке.

Принц Ань, услышав шум, нахмурился и бросил взгляд на Вэй Цзаня.

Однако ничего не сказал. Просто развернулся, взял с собой своих людей и вышел.

Лишь прозвучал холодный голос Ляна, сопровождавшего принца:

— Прошу прощения за неудобства.

Через мгновение на втором этаже остались только Шэнь Юань и Вэй Цзань.

Шэнь Юань, наконец, пришёл в себя. Он посмотрел на Вэй Цзаня, подошёл к нему и потянул за его одежду, уводя за ширму.

Его губы были плотно сжаты, брови нахмурены.

— Почему ты так резко напал на принца Ана? Мы же ещё ничего конкретного не узнали. Ты только спугнул змею из травы…

Он не успел договорить.

Вэй Цзань резко обнял его, притянув к себе.

Шэнь Юань попытался вырваться, но не смог. Он не видел лица Вэя, но чувствовал, что тот не собирается отпускать.

К тому же, их загораживала только одна ширма от Чжисюэ, которая наверняка могла по силуэтам догадаться, что они обнимаются.

Шэнь Юань тут же покраснел до самых ушей и, стиснув зубы, прошептал:

— Вэй Цзань, отпусти меня. Здесь люди.

— Я ведь ещё ничего не согласился. Не вздумай снова вести себя по-своему…

Но Вэй лишь сжал объятия сильнее.

Руки Шэнь Юаня оказались зажаты за его спиной, а лицо Вэй Цзаня уткнулось в его шею.

Шэнь Юань почти мог представить себе, как Чжисюэ за ширмой вытаращила глаза от удивления.

Его уши и лицо пылали от смущения. Он пытался вырваться, толкал Вэй Цзаня и даже несколько раз наступил ему на сапоги, но так и не смог освободить ни одной руки.

Напрасно потратив силы, он постепенно ослабил сопротивление.

Он почувствовал, как грудь Вэя вздымалась, а дыхание, отдающееся у его шеи, звучало хрипло и болезненно.

Шэнь Юань замер на мгновение и спросил:

— Вэй Цзань, ты… что с тобой?

__ __

Автор добавляет:

Стекло закончилась! Теперь можно начинать сладкий этап! (убирает свой длинный нож)

На самом деле, в прошлой жизни Шэнь Юань уже чувствовал неладное, когда оказался, как кролик, в логове змей. Но у него не было достаточно доверия и симпатии, чтобы обратиться за помощью к своему бывшему врагу. Из-за этого он допустил множество ошибок, которые уже было не исправить…

Глава 54

— …Что с тобой?

Вэй Цзань не ответил. Вместо этого он лишь крепче прижал его к себе. Спустя некоторое время тихо сказал:

— Ничего.

"И это он называет ничего?"

Шэнь Юань машинально хотел бросить какую-нибудь колкость, но слова застряли у него в горле. Он взглянул на силуэт Чжиcюэ за ширмой, и уши его неожиданно покраснели. В смятении он поспешил отправить её проверить, всё ли в порядке.

Но тут же понял, что теперь всё наверняка раскрылось.

Бесстрашный молодой маркиз, почему-то стоило ему только увидеть, как он разговаривает с принцем Анем, сразу превращается в такого.

Шэнь Юань, опустив глаза, размышлял об этом. А потом увидел, как Вэй Цзань достал из кармана платок, опустил голову и тщательно вытирал руку, которой до этого касался принц.

Склонив голову, он вытирал её методично и сосредоточенно, будто на коже остался яд.

Шёлковая ткань мягко скользила по нежной коже ладоней.

Шэнь Юань вдруг захотел засмеяться. Но вместе с этим внутри появилось странное, щекотное тепло.

Странное поведение Вэй Цзаня продолжалось какое-то время. Затем он остановился, опустил голову и тихо произнёс:

— Чжэчунь.

— Мм? — отозвался Шэнь Юань.

— Держись от него подальше.

— От кого? От принца Аня?

— Да.

Шэнь Юань тихо ответил:

— Хорошо.

Но Вэй Цзань не отпускал его руку и не отступал назад. Его тёплое дыхание касалось кончика носа Шэнь Юаня.

Он заметил покрасневшие глаза этого человека.

Эти гордые, чуть узкие глаза сейчас напоминали глаза зверя, который сильно обижен. Вэй смотрел прямо на него, как будто боялся, что стоит ему моргнуть, и Шэнь Юань исчезнет.

Прошло несколько мгновений, и Шэнь Юань услышал, как тот тихо сказал:

— Прости.

Слова прозвучали едва слышно, будто лёгкий взмах крыла бабочки. Этот звук оставил тонкий осадок в его душе.

Шэнь спросил:

— За что?

Обычно гордый молодой господин выглядел сейчас, как человек, промокший под дождём. Он пробормотал:

— Я во всём опоздал.

И в этот момент Шэнь Юань словно понял, что же происходит.

Почему Вэй Цзань предпочитал говорить самые грубые и неуклюжие оправдания, лишь бы не рассказывать ему о будущем.

На самом деле он давно догадывался, но, осознав это, решил больше не задумываться.

— Я, должно быть, умер, — подумал он.

Судя по реакции Вэй Цзаня, это было связано с принцем Анем. Возможно, смерть была не просто трагичной, но и ужасной.

А Вэй Цзань, вероятно, хотел ему помочь, но так и не смог ничего сделать.

Принять такое будущее оказалось не так уж сложно. Но всё же немного горько.

Вэй Цзань будет мстить, добьётся славы, а он, Шэнь Юань, обратится в прах. Возможно, Вэй Цзань даже станет свидетелем его самого унизительного момента.

Он сглотнул, а потом негромко пробормотал:

— Да пусть так.

Всё это ещё не произошло, разве из-за таких вещей можно отказываться от жизни?

Шэнь Юань поднялся, собираясь уйти, но почувствовал, как Вэй Цзань сжал его руку. Тот снова, с трудом, произнёс:

— Прости.

Шэнь Юань замер на мгновение, потом, неловко отвернувшись, сказал:

— Ты… ты ни в чём не виноват.

Он привык видеть Вэй Цзаня гордо поднявшим голову, но сейчас всё было иначе.

— Я на два года старше, — продолжил он. — Я жил в доме Хоу и слышал, как ты звал меня "братик Шэнь".

— У меня никогда не было братьев, да и родных людей почти не осталось. Те, кто остался из семьи Шэнь, вряд ли могут считаться близкими. Но раз уж ты назвал меня братом, то что бы ни случилось, тебя защищать должен я, а не наоборот.

Пока он говорил, солнце уже клонилось к закату.

Тонкий, изящный юноша облокотился на перила чайного дома. Осенние одежды мягко облегали его худую, но всё ещё упорную фигуру. Он говорил твёрдо, но взгляд его всё же был отведён, будто боялся, что его высмеют.

— Вэй Цзань, — продолжил он. — Это я должен защищать и поддерживать тебя, это само собой разумеется.

И только тогда Вэй Цзань понял, почему Шэнь Юань, даже зная об опасности, исходящей от принца, молчал и упорно стоял на своём.

Почему он без колебаний помогал ему, не высказывая ни тени недовольства.

Когда его мама госпожа Хоу привела Шэнь Юаня в дом, Вэй Цзань называл его *братом.

[ Он называл его геге, то есть буквально старший брат ]

— Братик Шэнь.

Эти слова Шэнь Юань воспринял всерьёз.

Когда ему было чуть больше десяти, когда ему было двадцать, когда ему было за тридцать.

Даже до самого конца он относился к этому серьезно.

Именно поэтому он мог всё терпеть, всё выдерживать и не хотел обременять Вэй Цзаня. Ни в какой момент он не отступил от своего пути к мести.

Даже если бы не было происшествия в Каннине, Шэнь Юань всё равно, вероятно, умер бы в столице.

Такой умный, проницательный человек, как он, почему же...

Почему он относился к этому серьезно?

Когда Вэй Цзань закрыл глаза, он услышал его мягкий, чуть растерянный голос:

— Вэй... Вэй *Цзиньхань, ты... ты не плачь.

[ Полное имя Вэй Цзаня– Вэй Цзиньхань ]

__ __

Шэнь Юань и представить не мог, что после того, как Вэй Цзань вломился в чайный дом, обрушил весь свой гнев, напугал принца и даже прослезился, он словно потеряет душу.

На обратном пути он не сказал ни слова, погружённый в какие-то свои мысли, будто его голова была переполнена. Стоило сказать ему что-нибудь — он отозвался бы односложно, но больше ни слова.

Шэнь Юань решил не допытываться о снах, но работа ждать не могла.

Однако прошло меньше двух часов, как Вэй Цзань вернулся. Он встал у ворот соснового ветра с угрюмым видом и тихо сказал:

— Я всё уладил с принцем Анем. Там теперь дежурит страж Лян.

Помолчал немного, а затем добавил:

— Я хочу увидеть тебя еще немного.

Шэнь Юань замер, не зная, что ответить.

Он и подумать не мог, что Вэй Цзань воспримет свои слова буквально. Тот действительно просто смотрел на него.

Когда Шэнь Юань кормил собак, Вэй Цзань смотрел. Когда он пил лекарство, Вэй Цзань смотрел. Наконец, не выдержав, Шэнь Юань спрятался в кабинете с книгой.

Но, как оказалось, даже там от него не скрыться.

Когда Чжисюэ вошла, чтобы налить чаю, её лицо было странным.

— Молодой господин... он у окна, — тихо сообщила она.

Шэнь Юань толкнул раму окна и, конечно же, увидел Вэй Цзаня. Тот стоял снаружи, держал свое серебряное оружие и смотрел на его тень через оконную занавесь.

Когда Шэнь Юань открыл окно, в глазах Вэй Цзаня, как ни странно, появилось что-то жалобное.

Даже Дамао и Сяомао, его псы, не выглядели такими похожими на щенков, как он сейчас.

Шэнь Юань забыл про все мысли о будущем и принце. Он только устало выдохнул:

— Пусть заходит.

Сказав это, он заметил, что Чжисюэ посмотрела на него с ещё более сложным выражением лица, будто хотела что-то сказать, но не решалась.

И тут Шэнь Юань вспомнил, как на чайной террасе Вэй Цзань его и обнимал, и прижимал. Скорее всего, эта девчонка всё видела.

В груди у него словно что-то ёкнуло. Он слегка кашлянул и сказал:

— Молодой господин… Сегодня что-то не в себе. Голова не в порядке. Ты не обращай внимания.

Чжисюэ закатила глаза, что-то пробормотала и ушла, но, как он понял, о том, чтобы предложить измерить пульс, и речи не шло.

Когда Шэнь Юань увидел её реакцию, он понял, что утаить не удалось. Эта девчонка слишком проницательная, явно что-то заподозрила.

И правда. Едва Вэй Цзань зашёл в комнату, Шэнь Юань, подойдя к окну, заметил, как Чжисюэ схватила за рукав Чжаошуан. Они стояли под деревом, шептались, то и дело указывая на книжный кабинет.

О чём бы они ни говорили, Чжисюэ вдруг сама обняла себя, скрестила руки, словно изображая объятия, и даже слегка повернула корпус, изображая что-то совершенно невообразимо приторное.

Даже на лице Чжаошуан появилось удивление.

— Вот же проклятая девчонка, — подумал Шэнь Юань. — Кто её этому научил?

Разве можно изображать объятия так… отвратительно?

Лицо Шэнь Юаня мгновенно залилось краской. Он в панике закрыл окно и повернулся к Вэй Цзаню. Сжав губы, тихо бросил:

— Всё из-за тебя.

— С чего это вдруг ты начал так себя вести?

Но стоило встретить взгляд Вэй Цзаня, полный сосредоточенности и чего-то невыразимого, как Шэнь Юань смутился ещё больше и замолчал.

Он сел на стул, нахмурился и несколько мгновений просто смотрел на Вэй Цзаня. Наконец, приподняв бровь, спросил:

— Что за сны ты там видел? Раньше ты не был таким, а теперь вдруг стал глупцом.

Не удержавшись, добавил:

— А ведь на террасе был таким грозным.

Вэй Цзань ответил:

— Сначала… я не помнил эту часть.

Он помнил, что Шэнь Юань страдал от унижений, но всё это словно было запечатано в маленьком ящике. И когда он открыл его, воспоминания о том, что произошло, накрыли его с головой и заставили холод пробежать по телу.

Теперь, когда Шэнь Юань исчезал из поля зрения, Вэй Цзань начинал беспокоиться и терять покой.

Шэнь Юань, видя это, специально поддел его:

— В конце концов, это ведь не такая уж важная причина, верно?

Вэй Цзань открыл рот, голос у него звучал хрипло:

— Я...

— Я пошутил, — перебил его Шэнь Юань.

Видя, как сильно тот побледнел, он смутился, кашлянул и, избегая взгляда, снова уткнулся в книгу:

— Делай, что хочешь. Когда придёшь в себя, тогда и поговорим.

Вэй Цзань тихо ответил:

— Хорошо.

Прошло немного времени, но Шэнь Юань внезапно ощутил себя неуютно. Он поднял глаза и спросил:

— Хочешь чаю?

Вэй Цзань покачал головой.

Шэнь Юань почувствовал ещё большее себя некомфортно.

Они редко сидели в тишине, вдвоём, в одной комнате. Вэй Цзань никогда не мог спокойно находиться рядом с ним. Он любил подшучивать, заговаривать, иногда нарочно дотрагивался, чтобы привлечь внимание. Если же был тих, то просто разваливался на кушетке, находил книгу с анекдотами и лениво читал их вслух.

Шэнь Юань притворялся, что ему не интересно, но всегда слушал, смеялся, а потом злился, что тот тратит его время.

Вэй Цзаня не прогнать, да и победить в споре невозможно. В итоге Шэнь Юань обычно откладывал книги с раздражением, а сам кипел от негодования.

Поэтому в последнее время он и не хотел пускать его в свой кабинет.

Но сейчас всё было иначе.

Сквозь занавесь доносились слабые птичьи трели. Шэнь Юань читал дальше и постепенно забыл, что на него смотрят.

Подперев голову рукой, он листал страницу за страницей. И вдруг почувствовал, как кто-то потянулся к нему.

Вэй Цзань провёл пальцами по пряди его волос и аккуратно заправил её за ухо.

Шэнь Юань замер.

Он встретился взглядом с Вэй Цзанем. Его глаза были полны боли, желания обладать и стремления защитить. Всё это словно переплелось в плотный узел.

Ресницы дрогнули, а затем взгляд Вэй Цзаня снова спрятался.

Шэнь Юань вдруг осознал, что тот уже стоял напротив.

Когда он снова поднял голову, то послушно вернулся на своё место и, словно задумавшись, продолжил пристально смотреть на него.

Кончик уха Шэнь Юаня, который только что тронул Вэй Цзань, мгновенно покраснел и разлился мягким румянцем. Рука, подпиравшая подбородок, слегка дрогнула.

Неосознанно он спрятал губы в ладони.

И на ровном месте почувствовал раздражение.

— Как же так? — подумал он.

— Вэй Цзань, вроде, совсем глупый... А тут вдруг научился флиртовать?

__ __

Автор добавляет:

Молодой господин: на грани эмо, но всё равно способен свести Шэнь Юаня с ума.

Глава 55

Вэй Цзань провёл весь день в саду, и вот наступил вечер. Сегодня как раз был день, когда Шэнь Юаню полагалось делать иглоукалывание.

Чжисюэ вошла с коробкой для игл, бросила беглый взгляд на Вэй Цзаня и, прочистив горло, сказала:

— Господин Шэнь, пора приступать.

Шэнь Юань кивнул.

Чжисюэ заколебалась, обводя взглядом комнату и обоих мужчин. Наконец, осмелилась спросить:

— Молодой господин Вэй... вы не хотите вернуться в свой двор?

Но Вэй Цзань даже не двинулся. Он сидел так неподвижно, что казалось, будто стал частью сада. Лишь едва заметное дрожание век выдавало его ожидание.

Он поднял глаза на Шэнь Юаня.

Тот отложил книгу и посмотрел на окно. За окном уже сгущались сумерки, а осенний ветер шуршал листьями.

Затем Шэнь Юань вновь взглянул на Вэй Цзаня. Если он сейчас его прогонит, тот наверняка снова окажется под окном, стоя в темноте и глядя на него.

Подумав об этом, он, сам не понимая почему, смягчился:

— Ладно, пусть остаётся.

Вэй Цзань облегчённо вздохнул.

Чжисюэ многозначительно хмыкнула несколько раз, торопливо сказала:

— Тогда я подготовлю всё, — и вышла.

Иглоукалывание всегда требовало подготовки: раз в десять дней, с множеством хлопот. Летом было проще, но как только становилось прохладнее, приходилось заносить в комнату множество горшков с углем.

В соседней комнате уже закипала вода, всё было готово для купания. После этого вся комната наполнялась теплом, словно на улице была весна.

Когда Шэнь Юань вышел после умывания, на нём было только лёгкое, мягкое домашнее одеяние цвета мёда. Он заметил, что между кроватью и Вэй Цзанем появилась ширма.

Он сразу понял, что это дело рук Чжисюэ.

Прекрасно, — подумал он. — Раньше ничего подозрительного не было, а теперь именно так и выглядит.

Однако убирать ширму он тоже не стал.

Он подошёл к кровати и начал развязывать пояс своего халата.

Для иглоукалывания нужно было снять одежду. Его одежда была слабо завязана, но внезапно Шэнь Юань почувствовал, что что-то не так.

Ширма оказалась полупрозрачной.

Чжисюэ явно не продумала детали, решив, что хоть какой-то барьер лучше, чем никакого.

Но теперь, при свете ярких ламп, на ширме отчётливо проступали размазанные очертания.

Выйти из ситуации, не вызвав ещё большего неловкого напряжения, было уже невозможно.

Шэнь Юань сжал губы и тихо сказал:

— Вэй Цзань, опусти голову.

— Хорошо, — отозвался тот.

Опустил ли он голову, Шэнь Юань не мог знать.

Он только тяжело вздохнул, позволяя халату соскользнуть с плеч.

Медленно, чувствуя лёгкий жар от угольных горшков, он лёг на постель, покрытую парчовым покрывалом. Его оголённая спина оказалась на виду, а по вискам скользнули капли мелкого пота.

Спустя какое-то время Шэнь негромко сказал Вэй Цзаню:

— Если тебе жарко, выйди, подыши свежим воздухом.

Вэй Цзань ответил:

— Не жарко.

Но даже по его голосу было понятно, что он с трудом справляется с собой.

Только когда в комнату вошла Чжисюэ, духота в помещении слегка рассеялась.

Вэй Цзань всё-таки не выдержал и бросил взгляд на тень за ширмой.

Шэнь Юань лежал, уткнувшись лицом в сгиб руки, его пальцы легко держали угол мягкой подушки. Изгиб его спины плавно поднимался и исчезал в складках мягкой парчи, словно он полностью отдал себя в чужие руки.

Тонкие пальцы Чжисюэ аккуратно вводили иглы. Они были столь тонки, что казались невидимыми, едва касаясь кожи. Лёгкие движения, словно иглы не в тело входили, а в мягкий тканевый валик.

Шэнь Юань не издал ни звука, будто давно привык к этому.

Вэй Цзань знал, что это не так уж и больно.

Но, несмотря на это, его сердце сжималось от каждого движения.

Шэнь Юань казался слишком хрупким. Даже иглы, проникающие в его тело, выглядели как необычная форма наказания.

Никто толком не знал, почему Шэнь Юань вынужден терпеть столько боли.

Когда иглы коснулись области у плеч, Вэй Цзань заметил зазор в ширме. Он увидел покрасневшие уши Шэнь Юаня и едва заметную дрожь в его спине.

И только когда последнюю иглу вынули, он смог облегчённо вздохнуть.

Чжисюэ, завершив процедуру, тоже выдохнула с облегчением и поспешила за лекарством.

Шэнь Юань был так измотан и расслаблен, что даже не стал вытирать выступивший пот. Он лениво произнёс:

— Воды.

Вэй Цзань обошёл ширму и поднёс фарфоровую чашку к его губам.

Шэнь Юань даже не поднял руки, только слегка наклонился и сделал несколько глотков.

Это была слегка тёплая сладкая вода с мёдом. Её вкус был в меру сладким, совсем не приторным.

Шэнь немного удивился:

— Откуда?

Вэй Цзань спокойно ответил:

— Только что велел приготовить на кухне. Тебе нравится?

Шэнь Юань чуть заметно улыбнулся и мягко ответил:

— Да.

Вэй Цзань, не поднимая лишнего шума, сел на край кровати, поднял его одежду и бережно накинул на плечи.

Делал он это неуклюже, явно не привыкший заботиться о других.

Шэнь Юань, кажется, утомился после иглоукалывания или просто расслабился, увидев такой тихий и покладистый вид Вэй Цзаня. Он лениво устроился, положив голову ему на колени.

Без всякой насмешки и раздражения, он спокойно сказал:

— И зачем тебе нужно было смотреть на это? Увидел, как я весь в иглах, будто ёжик, — стало легче?

Вэй Цзань тихо спросил:

— Это больно?

Шэнь Юань фыркнул:

— Что тут может быть больного.

Потом, немного подумав, недовольно добавил:

— Только утомляет. Постоянно одно и то же. Через каждые несколько дней снова иглы, снова лекарства.

Он замолчал на секунду, нахмурившись, и продолжил:

— Ладно бы был хоть толк. А так… перестану делать, сразу начнутся головные боли и слабость. Ещё хуже будет.

Шэнь Юань вздохнул:

— И лекарства… Одни ограничения: это нельзя, то противопоказано. Всё равно никакой пользы. Не вижу, чтобы это помогло, зато стоит пропустить пару дней — сразу нахожу в себе десяток новых болячек.

Он слегка нахмурился, но тут же добавил:

— Только ты не говори об этом Чжисюэ. Узнает, что я устал и раздражён, — расстроится.

Иглоукалывание она специально для него освоила, не жалея времени.

Шэнь Юань никогда не жаловался в её присутствии.

Вэй кивнул:

— Не скажу.

Помолчав, он спросил:

— Хочешь ещё немного попить?

Шэнь Юань кивнул.

Вэй Цзань снова налил воды.

На этот раз Шэнь Юань, собравшись с силами, выпрямился и сам взял чашку в обе руки. Он выпил её до конца.

— Больше нельзя, — сказал он. — Чжисюэ принесёт лекарство. После сладкой воды оно покажется ещё горче.

Вэй Цзань слегка растерялся, вдруг поняв, почему в комнате были только чай и мёд. Шэнь Юань специально избегал сладкого, чтобы не испортить себе настроение перед приёмом лекарства.

Шэнь Юань прищурился и с мягкой усмешкой спросил:

— Посмотрел достаточно? Теперь сам пойдёшь спать?

Вэй Цзань сжал чашку в руках, прикусил губу и молчал.

Шэнь Юань вдруг стало забавно.

Вэй Цзань в таком состоянии выглядел совершенно непривычно. Когда это он, этот самоуверенный и заносчивый малый, хоть раз не выглядел дерзким и напористым?

Обычно на любое слово у него была готова своя колкость, и уж точно никто не мог заставить его пойти на уступки. Напротив, Вэй Цзань всегда любил давить, задевать и вынуждать уступать других.

А сейчас он походил на потерянную большую собаку, которая преданно смотрит только на тебя и ждет указаний.

Шэнь Юань не удержался: он протянул руку, словно чтобы погладить двух своих собак, Дамао и Сяомао. Легонько провел пальцами по подбородку Вэй Цзаня, затем по его лицу, мягко успокаивая.

Тихо сказал:

— Иди спать, а то Чжисюэ и остальные увидят. Что они подумают?

Для Шэнь Юаня эти две девушки были почти как младшие сестры. Раньше они ничего не знали о его запутанных отношениях с Вэй Цзанем, но теперь, когда догадки появились, неудобно было выставлять такие моменты напоказ.

Вэй Цзань опустил взгляд и коротко ответил:

— Понял.

Шэнь Юань почувствовал, как сердце вдруг сжалось от нежности.

Когда Вэй Цзань, такой послушный и с немного печальным видом, ушел, Шэнь Юань не смог сдержать улыбки.

Он уже устал, поэтому прилег и слегка задремал. Проснулся, когда Чжисюэ принесла чашку с лекарством и коробку с засахаренными фруктами.

На языке у него еще ощущалась сладость от медовой воды, и от одного взгляда на черную, густую жидкость в чашке лекарство показалось горче обычного.

Но Шэнь ничего не сказал. Он просто взял чашку и выпил всё до дна, не остановившись ни на мгновение.

Затем сунул в рот кислую сладость фруктов и начал жевать, словно пытаясь избавиться от горечи.

Чжисюэ спросила:

— А где молодой господин?

— Пошел спать, — спокойно ответил Шэнь Юань.

Чжисюэ удивленно переспросила:

— Ушел?

Шэнь Юань поднял брови и серьезно спросил:

— А что? Ты хотела его оставить?

Чжисюэ фыркнула:

— Мне-то зачем? Просто боялась, что он...

Она осеклась, заметив, что в комнате всё еще оставались служанки из дома Хоу. Чжаошуан многозначительно посмотрела на нее, и девушка тут же умолкла.

Обменявшись взглядами, они поставили умывальные принадлежности, убрали ширму и, с запутанными мыслями, вышли.

"Молодые ещё, чего вы столько думаете," — лениво подумал Шэнь Юань, пережёвывая кусочек засахаренного абрикоса.

Проглотив его, он вдруг почувствовал, как уголки губ сами собой приподнялись.

Когда всё было убрано, слуги разошлись, и Шэнь Юань, чувствуя странное беспокойство, тихонько приоткрыл окно.

Он всё ещё боялся, что Вэй Цзань, со своим странным и потерянным видом, вдруг решит пойти на какой-нибудь безумный шаг и будет тайно наблюдать за ним.

Но за окном стояла кромешная тьма. Лишь несколько редких звёзд мерцали на небе. В саду и за воротами никого не было.

Шэнь Юань немного успокоился.

Однако спустя некоторое время он вдруг услышал лёгкий, почти неразличимый звук, доносящийся с крыши.

Другой человек, возможно, подумал бы, что это всего лишь кошка пробежала по черепице.

Но Шэнь Юань тихо окликнул:

— Вэй Цзань?

Ответа не было.

Он снова позвал:

— Вэй Цзань, слезай, или я сам к тебе полезу.

Не прошло и пяти секунд, как из темноты вниз спрыгнула фигура и встала у окна.

Шэнь Юань едва удержался от смеха, отошёл в сторону и позволил Вэй Цзаню залезть через окно.

— Я же велел тебе вернуться домой, — сказал он, приподняв бровь.

Вэй Цзань, понурив голову, выглядел неожиданно подавленным.

— Вернулся... а потом снова пришёл, — пробормотал он.

Шэнь Юань удивлённо спросил:

— Почему?

Уши Вэй Цзаня слегка покраснели, и он, чуть смущаясь, пробормотал:

— Без тебя я не могу заснуть.

Шэнь Юань вдруг вспомнил: весной у Вэй Цзаня уже была такая странность — он мог нормально спать только рядом с ним.

Тогда это, кажется, стало началом всех изменений. Позже, когда их отношения постепенно наладились, а после смерти Вэй Цзиньчэна и Ли Вэньина ситуация вошла в управляемое русло, Вэй Цзань, казалось, стал чувствовать себя лучше.

Теперь ему достаточно было держать у себя похожие ароматические шарики, чтобы спокойно заснуть.

Шэнь Юань сел на край кровати, задумался и вдруг усмехнулся:

— Вэй Цзань... и ты тоже дошёл до такого?

В груди неожиданно зашевелилась непонятная, едва уловимая радость.

Он бросил взгляд за окно. Кажется, сегодня ночью дежурила малышка Лянь.

Эта девочка всегда крепко спала.

Спустя пару мгновений он тихо сказал:

— Проходи.

Юноша с мужественной осанкой шагнул ближе.

Он был на два года младше, но почему-то казался выше и крепче.

Сильный, здоровый, с яркой, почти ослепляющей энергией.

Будто каждая черта его тела источа

ла жизнь и дикость.

Шэнь Юань посмотрел на него и вдруг произнёс:

— Ну-ка, скажи "братец".

Вэй Цзань опёрся ладонью о край кровати и низким голосом произнёс:

— Братец Шэнь.

Неожиданно для обоих лица вспыхнули румянцем.

Их взгляды встретились.

В следующую секунду губы соприкоснулись.

Глава 56

Вэй Цзань тихо спросил:

— Ты пил лекарство? Чжисюэ не дала тебе сладкого?

Шэнь Юань растерялся. До встречи с Вэй Цзанем он никогда не был близок с кем-либо. Это простое напоминание застало его врасплох. Краска залила уши. Он машинально коснулся губ и сказал:

— Только что ел засахаренный абрикос. Ещё прополоскал рот. Этого недостаточно?

Вэй Цзань был сбит с толку своими действиями и не мог не опустить глаза и подумать:

— Неужели лекарство, которое обычно пьет Шэнь Юань, имеет такой вкус?

Горькие и терпкие, они не заглушаются даже сладостью засахаренного абрикоса.

А Шэнь Юань всё равно глотает их одну чашу за другой, словно воду.

Вэй Цзань прошептал:

— Дай я попробую ещё раз.

Не дождавшись ответа, Вэй Цзань снова наклонился и коснулся его чуть приоткрытых губ.

Их дыхание смешалось, а язык скользнул, выискивая остатки сладковатого привкуса абрикоса. Но терпкая горечь лекарства проскальзывала в каждом движении, растворяясь между влажными губами и взглядами.

Ночь скрывала их. Лёгкий шелест занавесок казался эхом жара, который разгорался всё сильнее и никак не хотел угасать.

Казалось, все желания Вэй Цзаня сосредоточились в этом мягком, влажном, с горьковатым привкусом поцелуе.

Спустя долгое время их губы разомкнулись.

В комнате раздался тихий звук, как будто лопнул пузырёк: "чмок".

Губы Шэнь Юаня покраснели, взгляд стал странно растерянным, а в его чертах появилась какая-то мягкая, почти весенняя краска.

Он медленно вытер губы тыльной стороной руки, посмотрел на Вэй Цзаня и тихо спросил:

— Всё ещё горько?

Вэй Цзань чуть опустил голову, прислонив лоб к его лбу. В его глазах блестела странная влажность, но голос прозвучал мягко:

— Сладко.

Шэнь Юань знал, что тот лжёт, но невольно улыбнулся.

— Научился изворачивать истину, да?

Он сделал вид, что поправляет подушки, а потом добавил:

— В шкафу есть подушки и одеяла. Найди себе сам и ложись спать.

Вэй Цзань кивнул и пошёл искать. Он осторожно копался в шкафу какое-то время, но вернулся только с одной подушкой и… забрался прямо к нему в постель.

Теперь на кровати стало теснее.

И было тепло. Слишком тепло.

Шэнь Юань не мог уснуть. Он плотно сжал губы, всё ещё чувствуя на них остаток недавно разделённого тепла.

Через несколько минут он тихо позвал:

— Вэй Цзань.

Тот отозвался:

— Да.

Шэнь спросил:

— Ты раньше целовал кого-нибудь?

Вэй Цзань замер, явно не ожидая такого вопроса и ответил:

— Нет.

Шэнь Юань повернулся к нему, прищурил глаза и сказал с лёгкой насмешкой:

— А почему тогда ты целуешь, будто мастер в этом деле?

Вэй Цзань почувствовал горечь в душе, но от его слов вдруг невольно усмехнулся.

Он тут же, словно пытаясь задобрить, легко поцеловал Шэнь Юаня в губы:

— Я же говорил, что храню верность. Целовал только тебя.

Он сделал паузу, а потом добавил:

— Просто видел, как это делают, достаточно часто.

Шэнь Юань недовольно скривил губы:

— Ты такие речи говоришь, половина из них ложь, половина правда. Кто знает, не обманываешь ли ты меня?

Затем Шэнь махнул рукой:

— Да и пусть. Мне всё равно. Было, не было — я не отличу. Даже если ты целовался так много, что язык у тебя стёрся, это уже не моё дело.

Вэй Цзань вздохнул и, чуть улыбнувшись, опустил взгляд. Тихо предложил:

— Тогда попробуй ещё раз. Убедись, что не было.

Он задержал дыхание, а потом добавил:

— Если было, можешь покусать до крови.

Шэнь Юань чуть прищурился, довольная улыбка появилась на его лице. В его взгляде появилась лёгкая игривость, что лишь подчёркивало его утончённые черты.

— Кого это вообще волнует, — лениво сказал он.

В другое время Вэй Цзань бы не сдержался и съязвил в ответ: «Тогда кто же спросил?»

Но сейчас он промолчал.

Прошло немного времени. Шэнь Юань, чуть заинтересовавшись, спросил:

— А во сне ты тоже никого не целовал?

Вэй Цзань ответил:

— Во сне только тебя.

Он на мгновение замер, воспоминание вспыхнуло в голове, и улыбка сползла с его лица.

Шэнь Юань опустил взгляд и тихо спросил:

— Что?

Вэй Цзань ответил глухо:

— Лишь однажды.

Его голос звучал напряжённо, как будто внутри что-то сжималось. Он вспомнил этот сон — тот поцелуй перед тем, как Шэнь Юань пережил столько боли, что память об этом до сих пор резала его, как нож.

— Я всё время вспоминаю, — тихо добавил он. — И каждый раз от этого становится больно.

Вэй Цзань сильнее сжал его в своих объятиях. В голосе появилась некая одержимость, а губы мягко коснулись уха Шэнь Юаня.

— Чжэчунь, пообещай мне, что не будешь приближаться к принцу Аню, — прошептал он.

— Не смей встречаться с ним наедине. Его словам не верь ни на йоту. Если он снова придёт к тебе, отправляй его ко мне.

Шэнь Юань с лёгким раздражением ответил:

— Молодой господин, ты уж слишком меня недооцениваешь.

Но Вэй Цзань знал. Он видел, что принц интересуется Шэнь Юанем, как и в прошлой жизни.

Неважно, откуда исходила эта зловещая тень. Но в его взгляде была затаённая жестокость, с которой он, словно ножом, изучал каждую черту, каждую линию тела Шэнь Юаня. В этом взгляде читалось желание расчленить его, увидеть, как он слабеет и гибнет.

Вэй Цзань не мог быть спокоен.

На этот раз всё было иначе.

Раньше он скрывал от Шэнь Юаня, потому что знал, что всё направлено против семьи Хоу, а не лично против него.

Но теперь он не хотел больше ничего утаивать. Теперь он боялся, что из-за незнания Шэнь Юань снова станет жертвой интриг принца Аня.

— Шэнь Юань… он причинит тебе вред.

Вэй Цзань, глядя прямо в его глаза, начал рассказывать то, что произошло в прошлом, слово за словом раскрывая правду.

Чем больше Шэнь Юань слушал, тем сильнее его охватывало удивление и страх.

Самое пугающее для Шэнь Юаня заключалось не в ненависти принца, а в том, что каждая часть его плана идеально соответствовала тем выборам, которые он неизбежно бы сделал.

Этот путь, как и говорил Вэй Цзань, неизбежно вел к смерти.

Сколько же ненависти нужно было испытывать, чтобы построить для него такую безупречную ловушку?

Шэнь Юань слушал в оцепенении. Его ресницы подрагивали, тело напрягалось всё сильнее, а в глазах появилась тревога.

Но Вэй Цзань не останавливался. Он продолжал говорить, описывая всё так, словно снова переживал момент за моментом смерть Шэнь Юаня.

И, наконец, он дошёл до битвы у Каннина. Здесь он сделал паузу, но всё же сказал всё до конца, включая гибель Чжаошуан.

Чем больше Вэй Цзань знал Шэнь Юаня, тем яснее понимал, что скрыть что-то от него невозможно.

Чем более умным и проницательным был Шэнь Юань, тем сильнее его ранили переживания. Судьба никогда не была справедлива. Она любит собирать мягкую хурму и перемалывать ее, чтобы выжать сок.

А Шэнь Юань — мягкая хурма, отказывающаяся признать поражение.

Когда Вэй Цзань замолчал, Шэнь Юань был бледен.

Тогда Вэй Цзань тихо сказал:

— Не бойся.

Шэнь Юань ответил:

— Я и не боюсь.

Повернувшись на другой бок, он добавил:

— То, чего ещё не случилось, не может пугать.

Он всегда был таким. Даже если боялся, никогда бы этого не признал.

Вэй Цзань опустил голову, не желая рассказывать Шэнь Юаню, что в ту ночь, когда он убил принца Аня, ему приснился странный сон.

Он видел себя сидящим под деревом, пытающимся собрать игрушечного кролика.

Это был тот самый старый кролик, который подарила ему мать и который всегда стоял у изголовья его кровати. Кто-то разорвал его.

Порванные уши, разбитые красные глаза, мягкий белый пух, похожий на снег.

Разорвали его в одно мгновение, но собрать обратно оказалось невозможно.

Вэй Цзань крепко обнял Шэнь Юаня. Только тогда он заметил, что тело Шэнь Юаня всё время оставалось прохладным. Несмотря на тепло в комнате, его тело так и не согрелось.

Вэй Цзань тихо прошептал:

— Чжэчунь, всё будет по-другому.

— Многое изменилось.

— Всё будет по-другому.

Шэнь Юань тихо ответил:

— Угу.

Тень Вэй Цзаня, лежащего на боку, удлинилась от света, как огромный зверь, который изо всех сил прячет Шэнь Юаня под своим мехом.

Его брат Шэнь.

Его кролик.

__ __

На следующее утро Шэнь Юань ожидал, что Вэй Цзань всё ещё будет валяться в постели. Но, протерев глаза, обнаружил, что рядом никого нет.

Руки и ноги, однако, были теплее, чем обычно.

С наступлением осени Шэнь Юаня всегда знобило, но прошлой ночью он спал особенно тепло.

Вероятно, это связано с Вэй Цзанем.

Когда солнечный свет пробился сквозь занавески, он вдруг вспомнил тягучие и липкие воспоминания о прошедшей ночи. Его уши мгновенно покраснели.

Спрятав лицо в подушку, он оставил снаружи лишь слегка красное ухо. Шэнь Юань подумал: вот почему говорят, что лунный свет так манит. Ночью человек легко может натворить что-то не совсем осознанное.

В голове Шэнь подумал, что хорошо, что Вэй Цзань вовремя ушёл, чтобы Чжисюэ и Чжаошуан не заметили их подозрительные отношения.

...Хотя кто знает, стал ли этот человек нормальным.

Слова, сказанные ночью, действительно заставили его почувствовать себя неуютно. Если ему было так тяжело слушать, то что уж говорить о Вэй Цзане, который, казалось, переживал это всё лично. Неизвестно, смог ли он справиться с этим в душе.

Думая об этом, Шэнь Юань решил немного поваляться в постели дольше обычного.

Когда Чжисюэ с остальными вошли, он сделал вид, будто ничего не случилось, и, медленно надев обувь, лениво поднялся с кровати.

Но Чжисюэ, эта маленькая девчонка, поставила руки на бока, словно собиралась устроить допрос, и сказала:

— Господин, господин Вэй рано утром вышел из нашего двора.

Шэнь Юань лишь тихо протянул:

— О, — опустив взгляд и не став продолжать тему. Затем спокойно добавил:

— Возможно, он что-то забыл вчера.

После чего спросил:

— Как он выглядит? Всё в порядке?

Чжисюэ ответила:

— Очень хорошо, даже улыбнулся мне.

— Значит, с ним всё в порядке.

Чжисюэ не удержалась и добавила:

— А ещё господин Вэй с утра кое-что прислал.

Шэнь Юань удивился:

— Что именно?

Чжисюэ указала на стол, где стояла целая гора коробок с угощениями.

Шэнь Юань наугад открыл одну из них. Внутри оказался изящный резной деревянный ящик, до краёв наполненный конфетами. Они были разных форм, прозрачные, с лёгким цветочным ароматом, а сверху покрыты белым сахарным налётом.

Похоже, это те самые сладости, которые недавно стали модными в столице.

Открыв ещё одну коробку, он обнаружил ассорти из фруктов в сиропе и сладких пирожных.

Прислали больше десяти коробок, и все до одной оказались заполнены сладостями и десертами.

Шэнь Юань машинально взял одну конфету и съел.

Сладость разлилась по языку, и он тут же вспомнил, как вчера Вэй Цзань попробовал горькое лекарство с его губ. Его уши невольно запылали.

— Горечи теперь точно нет, — подумал он. — Хотя теперь можно не бояться, что у него испортятся зубы.

Чжисюэ кашлянула, явно намекая на что-то, и сказала:

— Сегодня утром из кондитерской приходили раз семь-восемь. Кажется, господин Вэй скупил весь рынок. Господин, а что это значит?

Шэнь Юань на мгновение задумался, затем тихо хмыкнул. После паузы, стараясь сохранить достоинство, ответил:

— Кто знает, что он имел в виду. Просто примите.

В комнате повисла тишина.

Шэнь Юань делал вид, что ничего не произошло, и упрямо продолжал сохранять спокойствие.

Чжисюэ молчала несколько секунд, но, наконец, решилась и сказала:

— Господин.

Шэнь Юань:

— Что?

Чжисюэ, немного замявшись:

— У вас… губы опухли.

Глава 57

Когда Вэй Цзань вернулся во двор соснового ветра после обеда, он увидел Шэнь Юаня, сидящего под тенью дерева с книгой.

День стоял жаркий. Шэнь Юань, устав сидеть в душной библиотеке, вышел на воздух. Малышка Лянь осталась наблюдать за Дамао и Сяомао, которые весело бегали по двору. Эти две большие собаки были неугомонны, и бедной малышке приходилось гоняться за ними, вымотавшись под палящим солнцем. Казалось, что это не она выгуливает собак, а они её.

Однако при всём своём буйстве Дамао и Сяомао послушно реагировали на команды Шэнь Юаня. Стоило ему позвать их, как они тут же подбежали, ластясь к его рукам, и, высунув языки, усаживались у его ног.

Шэнь Юань угостил их парой кусочков мяса, после чего тщательно вытер руки платком. Он повернулся к малышке Лянь и сказал:

— Если устала, иди отдохни. Собаки пусть остаются в дворе, я сменю тебя на посту.

Девочка с облегчением выдохнула, вытерла пот и ушла отдохнуть.

Собаки, оставшись без надзора, принялись носиться по двору ещё активнее.

Вэй Цзань, видя, что никого поблизости нет, подошёл и сел рядом с Шэнь Юанем. Улыбнувшись, он спросил:

— На какой странице остановился?

Шэнь Юань, заметив его, сделал вид, будто не видит. Слегка нахмурившись, он медленно перевернул страницу и холодно спросил:

— Уже закончил свои дела?

Вэй, опираясь на спинку стула, лениво вздохнул:

— Какие там дела, скорее уж представление закончилось.

Он ухмыльнулся и продолжил:

— Сегодня принц Ань отправился к императору выражать свою верность. Что я могу сказать — зрелище было потрясающее. Слёзы лились рекой, рукавами их утирал. Умудрился даже, несмотря на свой возраст, изобразить настоящую драму.

Принц решил сыграть на эмоциях, клялся небесами, что не замышляет ничего противозаконного. Если вдруг окажется, что он коварный изменник, пусть тысяча мечей пронзит его.

— Настолько убедительно говорил, что даже евнухи вокруг него не смогли сдержать слёз, — усмехнулся Вэй Цзань.

Шэнь Юань не поднял глаз от книги, лишь тихо заметил:

— Я ведь говорил, что ты зря змею спугнул. Хорошо ещё, что это тебя не задело.

Полагаться на одного старого слугу, чтобы свергнуть принца Аня, было слишком наивно и неосуществимо.

Вэй Цзань спокойно сказал:

— Он бы и рад втянуть меня в свои интриги, но я действовал по указу императора и не оставил ни одной зацепки.

— Император велел ему отдохнуть дома три месяца. Хотя бы на это время он вряд ли осмелится снова устраивать козни.

А главное, не сможет так просто появляться перед Шэнь Юанем. Одна эта мысль уже поднимала Вэй Цзань настроение.

Шэнь Юань исподтишка взглянул на него, убедившись, что Вэй Цзань не выглядит встревоженным. Тогда он опустил глаза и лишь тихо сказал:

— Понятно.

Вэй нарочно потянулся пальцами к его виску, чтобы поиграть с прядью волос. Но Шэнь Юань быстро хлопнул его руку.

Вэй Цзань рассмеялся:

— Что такое? Только проснулся и уже меня не узнаёшь?

Шэнь Юань даже не взглянул на него:

— Что за глупости?

— Какие ещё глупости? — с усмешкой спросил Вэй Цзань. — Вчера вечером ты…

Но, вспомнив, как легко Шэнь Юань краснеет, он прикусил язык и сменил тему:

— Ты пробовал сладости, которые я прислал?

Шэнь Юань тихо кивнул.

— Я такое ем редко, просто по пути купил. Если что-то понравилось, скажи, я в следующий раз снова принесу, — сказал Вэй Цзань.

Шэнь Юань, не поднимая глаз, ответил:

— Их слишком много.

— Ну так отдай те, что не съешь, Чжисюэ и Чжаошуан, — предложил Вэй Цзань.

И всё бы ничего, но стоило упомянуть этих девушек, как Шэнь Юань сердито взглянул на него:

— Зачем ты так открыто их прислал?

— А если бы я передал их тайком, это вызвало бы ещё больше подозрений. Выглядело бы так, будто мы с тобой обмениваемся тайными подарками, — Вэй Цзань усмехнулся и, видя реакцию Шэнь Юаня, поднял бровь:

— Что, тебя разоблачили?

Шэнь Юань молчал, но Вэй Цзань лишь сильнее развеселился:

— Как же они догадались?

— Это я утром ушёл слишком поздно или же... — Вэй Цзань тихо усмехнулся, кончиком пальца легко провёл по слегка припухшим губам Шэнь Юаня.

Шэнь мгновенно покраснел, а затем под столом незаметно пнул его ногой.

Вэй Цзань на этот раз рассмеялся вслух. Его ресницы слегка дрогнули, голос стал хрипловатым:

— Так вот из-за чего они догадались.

Шэнь Юань больше не мог сохранять хладнокровие. Его лицо вспыхнуло, и он упрямо взглянул на другого:

— Ты с самого утра это заметил?

Конечно, Вэй Цзань заметил это ещё утром.

Лицо Шэнь Юаня само по себе было утончённым и ярким, а после ночи его слегка припухшие, словно спелые лепестки, губы выглядели особенно чувственно. Если бы Вэй Цзань этого не заметил, он был бы слеп.

Он даже успел обдумать это несколько раз.

С одной стороны, ему было любопытно, как Шэнь Юань умудрился так сильно опухнуть просто от поцелуев. С другой — это его радовало: ведь Шэнь Юань никогда бы не позволил никому другому быть настолько близким. Только ему это было позволено.

Эти мысли полностью захватили его. Разумеется, он и не думал будить Шэнь Юаня, чтобы предупредить его.

Сейчас, глядя на припухшие губы, он неожиданно снова протянул руку и слегка коснулся их, будто воспоминание о ночи всё ещё жило в этом тепле.

Сердце защемило от нежности.

Шэнь Юань, видя его действия, снова пнул его:

— Если заметил, почему не сказал?

— Я утром...

Шэнь вспомнил, как старательно делал вид, будто ничего не произошло, а потом буквально вмиг оказался разоблачённым. Это было так неловко, что даже говорить нормально не получалось.

Шэнь Юаню хотелось провалиться под землю от воспоминаний.

Вэй Цзань, наблюдая за ним, постепенно стал серьёзнее, его взгляд потемнел. Через некоторое время он тихо пробормотал:

— Заметили и ладно. В будущем... будет ещё что-нибудь.

Услышав эти слова, Шэнь Юань моментально рассердился. Он фыркнул:

— Мечтай.

С этими словами он швырнул книгу в лицо Вэй Цзаню и быстро ушёл.

Его спина выдавала нечто среднее между смущением и раздражением.

Вэй Цзань снял книгу с лица, будто очнувшись от сна, но сдержать смех всё равно не смог.

— Похоже, со мной что-то не так, — подумал он.

Ведь он прекрасно знал, что Шэнь Юань терпеть не может давление, но всё равно ему нравилось доводить его до злости. Нравилось смотреть, как тот, такой сдержанный и благородный, краснеет и теряется.

И все же он находит это необычайно милым.

Чем больше Шэнь Юань держался, как благородный джентльмен, тем больше хотелось немного пошалить и вывести его из равновесия. Наверное, Вэй Цзань был рождён, с натурой ублюдка.

Пока он сидел в беседке, в саду появилась Чжисюэ. Она пришла забрать Дамао и Сяомао чтобы покормить.

Увидев Вэй Цзаня, её выражение стало каким-то странным, и она, замявшись, остановилась. Хотела что-то сказать, но никак не могла подобрать слов.

Вэй подпер щёку рукой, улыбнулся и спросил:

— Твой господин, наверное, снова засидится допоздна, готовясь к осенним экзаменам?

Чжисюэ заморгала и вместо ответа пробормотала:

— Молодой господин думает, что во дворе соснового ветра полно девчушек с именем Лянь.

Всё верно, только это девочка в этом дворе могла быть немного наивной. Остальные слуги, будь то господа или девушки, давно перехитрили самих себя.

Чжисюэ быстро взглянула на Вэй Цзаня, потом её глаза хитро блеснули, и она осторожно сказала:

— Ради семьи Шэнь, я бы посоветовала молодому господину убегать быстрее. Чжаошуан за беседкой уже точит меч.

Вэй Цзань усмехнулся:

— А зачем Чжаошуан точит меч?

Чжисюэ ответила:

— Чтобы тебя зарубить.

Вэй Цзань рассмеялся ещё громче.

Поняв, что её попытка напугать провалилась, Чжисюэ нахмурилась и добавила:

— Пусть молодой господин не думает, что раз мы живём в его доме, он может делать всё, что хочет.

— Вот как? — поднял бровь Вэй Цзань. — Это твой господин так сказал?

Чжисюэ замялась, а потом тихо ответила:

— Господин... Господин никогда не говорит правды.

С утра он весь покраснел от её вопросов, так что чуть губы до крови не стер, но всё равно только и сказал: пусть она не лезет.

Вэй подумал, что это и правда так. Шэнь Юань недавно сбежал от одной его фразы, а уж на вопросы Чжисюэ вряд ли бы что-то признал.

Но чем больше отрицает — тем больше что-то скрывает.

__ __

Шэнь Юань читал не очень долго. В какой-то момент через окно он услышал звон оружия. Открыв окно, он увидел, как в саду сражаются копьё и меч.

Это были Чжаошуан и Вэй Цзань.

Одна быстрая и ловкая, другой резкий и напористый; одна изящная, другой непредсказуемый.

Шэнь Юань не знал, как они начали бой, но видел, как солнечный свет превращает оружие в золотые вспышки. Осенний ветер кружил опавшие листья и золотистые лепестки гуйхуа.

Поняв, что бой не смертельный, а скорее тренировочный, он задержался у окна, чтобы понаблюдать.

Хотя сам он не владел оружием, глаз у него был острый. Чжаошуан отрабатывала технику, которую он сам когда-то помогал доводить до совершенства.

Но его взгляд невольно остановился на Вэй Цзане.

Копьё в его руках двигалось настолько красиво, что оторваться было невозможно.

Как рассказывал сам Вэй Цзань, он разработал этот стиль, когда однажды во сне "лишился ноги" и стал представлять, как компенсировать слабость в движении. Так появилась новая техника — обманчивая, мощная и пугающе яростная.

В последнее время, похоже, он уже отрегулировал технику — его движения стали равномерными, как у обычных людей. Но теперь Шэнь Юань, наблюдая за этой техникой, всё больше понимал, насколько она опасна и непредсказуема. В этот момент он окончательно осознал: Вэй Цзань в боевых искусствах действительно гений.

С такой силой и врождённым даром генерала неудивительно, почему даже во сне, оказавшись в грязи, Вэй Цзань не мог закончить, как он сам.

Для любого императора Вэй Цзань — выдающийся талант, редкий воин, которого можно сразу выделить из толпы.

А он, Шэнь Юань, всегда должен был ждать, пока его заметят, пока ему поверят.

Даже сам он до конца не был уверен в своих способностях.

Чем ближе он находился к Вэй Цзаню, тем отчётливее понимал: если бы их поставили на чаши весов, он бы без сомнений выбрал Вэй Цзаня.

Он действительно уступал ему.

Шэнь Юань стоял у окна, смотрел долго, с непонятным чувством. Во рту горько, как будто смешались все возможные вкусы.

Когда он заметил, что Чжаошуан начала сдавать позиции, он опустил взгляд и спокойно сказал:

— Чжаошуан.

От его слова бой тут же прекратился.

Чжаошуан, обнимая меч, поклонилась и сказала:

— Просто тренировались с молодым господином.

Но её быстро оттащила Чжисюэ, шепча что-то на ухо.

В это время Вэй Цзань вдруг подошёл к самому окну, глядя на него с радостью, и с улыбкой произнёс:

— Брат Шэнь.

Шэнь Юань, погружённый в свои мысли, не хотел ни с кем говорить. Он собирался закрыть окно.

Но тут услышал, как Вэй Цзань тихо сказал:

— Я поранился.

Чжисюэ и Чжаошуан замолчали, глядя на него с ожиданием.

Шэнь Юань, оказавшись перед двумя девушками, внезапно потерял дар речи.

Он слишком хорошо знает Вэй Цзаня, чтобы поверить в его уловки. Какие уж тут травмы — наверняка всё притворство, и обязательно в такой ситуации, перед свидетелями.

Он спросил:

— Где ты якобы ранен?

Вэй Цзань, опустив глаза, тихо ответил:

— На плече. Повредил во время выполнения поручения, а сейчас опять надорвал.

Будто бы специально выставил себя в таком послушном и жалком виде, зная, что Шэнь Юань на такое точно поддастся.

Если у него травма, зачем он идёт к нему? Чжисюэ ведь прямо здесь, рядом!

Но стоило Шэнь Юаню увидеть этот жалобный вид, как его закралось сомнение: вдруг всё-таки получил скрытую травму во время выполнения поручения?

Сжав зубы и злясь, он какое-то время хмуро смотрел на Вэй Цзаня.

Однако в конце концов сердце дрогнуло. Он ослабил хватку на окне, вздохнул и сказал:

— Заходи.

Как только слова сорвались с его губ, он заметил, что Чжисюэ снаружи смотрит на него с выражением: «Ну, конечно же».

Щёки Шэнь Юаня загорелись от смущения. Казалось, ещё чуть-чуть, и эти две девушки прямо сейчас разгадают все его тайны.

Глава 58

В последнее время Вэй Цзань становился все более и более опытным в прохождении через окна. Даже при ясном небе он просто приподнял подол одежды и с легкостью прыгнул в окно.

С улыбкой на лице он раздражал Шэнь Юаня ещё больше. Тот недовольно пробормотал:

— Говорил, что ранен? Дай посмотреть.

На его лице читалось, что если травмы не окажется, он её ему обеспечит.

Вэй Цзань и правда приоткрыл одежду, показывая плечо с большим синяком.

В сущности, такая гематома для человека, тренирующегося в боевых искусствах, не считается чем-то серьёзным. Особенно для Вэй Цзаня, который то играет в цуцзюй, то в конное поло. Даже если он просто ничем не занимается, в играх всё равно появляются такие следы. Но сейчас ему важно было просто позабавить Шэнь Юаня.

Однако Шэнь Юань, заметив синяк, нахмурился и спросил:

— Как оно вообще у тебя появилось?

Вэй Цзань с улыбкой ответил:

— Смотрел, как стражники борются, и сам решил присоединиться.

Шэнь сухо заметил:

— Это ты так во время исполнения поручения получил травму?

После короткой паузы добавил:

— Ну, и выиграл?

Вэй Цзань с лёгкой ухмылкой приподнял подбородок:

— Ты когда-нибудь видел, чтобы я проигрывал?

Шэнь Юань фыркнул:

— Хвастаешься, как обычно.

Вэй лишь продолжал смеяться.

Шэнь Юань достал из шкафа банку с мазью, намазал немного на руку и сказал:

— Не двигайся.

Вэй Цзань, увидев мазь, сразу понял, что это средство специально для снятия опухоли и боли.

Он удивлённо заметил:

— Ты ведь сам таким не пользуешься. Для чего она?

Шэнь Юань ответил:

— Это не для меня, а для Чжаошуан.

— Она ведь постоянно тренируется, как тут не набить синяков и шишек? Со временем я привык держать лекарства под рукой, чтобы ей не приходилось ждать, — спокойно ответил Шэнь Юань.

Вэй Цзань оглядел шкаф и заметил множество баночек и бутылочек — лучшие мази и настойки для лечения травм, как наружных, так и внутренних.

Он перевёл взгляд на Шэнь Юаня, который сосредоточенно втирал мазь ему в плечо, и вдруг задумался.

— А ты... — спросил он медленно. — Ты ей тоже так мазь наносишь?

Шэнь Юань бросил на него сердитый взгляд.

— Что ты несёшь?

— Мужчины и женщины не должны прикасаться друг к другу, — строго сказал он. — Конечно, я всегда избегал этого.

Вэй Цзань тихо рассмеялся:

— А вот мы — прикасаемся.

Шэнь Юань с досады сжал пальцы и крепко надавил прямо на синяк.

Вэй Цзань резко втянул воздух сквозь зубы:

— Ай! Вот опять же проявляешь свою тиранию!

Шэнь Юань отшвырнул банку с мазью:

— Сам втирай.

— Нет-нет, — засмеялся Вэй Цзань, схватив его за руку. — Всё, молчу, молчу.

Иногда Шэнь Юаня выводило из себя умение Вэй Цзаня говорить что угодно, не задумываясь. Хотелось даже попросить Чжисюэ дать ему яду, чтобы он хоть немного помолчал.

Но Вэй как ни в чём не бывало заговорил:

— У Чжаошуан навыки оказались лучше, чем я думал. Полагаю, даже у тех, кто тренируется в зале Чжаомине, не хватит мастерства против неё.

Шэнь Юань, всё ещё сосредоточенный на мази, негромко возразил:

— Чжаошуан тоже тренируется всерьёз. К тому же она изучает военные книги, просто в фехтовании у неё природный талант.

Вэй Цзань кивнул:

— Если бы не моя вторая жизнь, сомневаюсь, что я бы смог так легко победить. Такие навыки без десятилетий упорного труда не приобрести.

Потом он тихо добавил:

— Что ж, ты и правда тренируешь Чжаошуан, как будущего генерала?

Шэнь Юань слегка улыбнулся, искренне, без тени притворства, будто похвала в адрес Чжаошуан радовала его больше, чем если бы её адресовали ему.

Продолжая размазывать мазь, он спокойно сказал:

— Чжаошуан просто любит тренироваться. Когда моя мать была жива, она больше всего любила её. Станет она генералом или нет, зависит только от её желания.

— В мире уже бывали женщины-генералы, и Чжаошуан ни в чём им не уступает, — сказал Шэнь Юань.

Вэй Цзань иногда действительно думал, что Шэнь растит Чжаошуан как будущего генерала.

Именно благодаря всей тяжелой работе, которую Чжаошуан вложила в свою предыдущую жизнь, она выдернула последний фитиль Шэнь Юаня.

Шэнь искренне хотел, чтобы Чжаошуан смогла сделать то, чего он сам не мог, и взлететь туда, куда он не доберётся.

Кто бы мог представить, что эта последняя искра туманной надежды угаснет и исчезнет в тот самый сезон, когда ей даже не суждено было расцвести.

Вэй Цзань почувствовал странную горечь, смешанную с сожалением о предначертанной судьбе.

Через некоторое время он тихо пробормотал:

— Ты, конечно, к ней очень хорошо относишься.

Шэнь Юань равнодушно ответил:

— Молодой господин вроде тебя, у которого есть всё, естественно, не станет возлагать свои надежды на других.

Сказав это, он вдруг понял, что его слова прозвучали слишком резко и завистливо.

Он сменил тему, рассказывая о прошлом:

— Когда мои родители ещё служили, они вместе с купцами организовали в городе приют для детей, оставшихся без крова во время войны. Чжаошуан и Чжисюэ тоже из тех детей.

— Чжаошуан была самой своенравной девочкой. Её не интересовали цветы и игрушки: она постоянно лазала по стенам и смотрела, как я тренируюсь с мечом, размахивая веткой, словно это оружие.

— Я замечал её, но делал вид, что не вижу. Часто просил учителя ещё раз показать пройденные движения, чтобы Чжаошуан могла выучить их как следует.

Позже, когда дети начали задирать Чжисюэ, Чжаошуан взяла ту же ветку и разогнала обидчиков в разные стороны.

Она росла быстрее мальчиков, была старше их, высокая, худая, молчаливая и холодная. К тому же её характер быстро сделал её маленьким лидером среди всех детей приюта.

Когда мать Шэнь Юаня, Сяо Баои, узнала об этом, она пришла во двор и спросила Чжаошуан с улыбкой:

— Нравится учиться владеть мечом?

Чжаошуан энергично кивнула.

Тогда Сяо Баои сказала:

— Если так, то возвращайся со мной домой. Вместе будем учиться.

Девочка долго думала, а потом грубовато ответила:

— Спасибо, госпожа, но я не пойду.

Она указала на маленькую, как котёнок девочку, Чжисюэ:

— Она слишком маленькая. Без меня её снова начнут обижать.

Сяо Баои подумала и забрала обеих девочек с собой. Одну она обучила искусству меча, другую — медицине. Девочек брали с собой в военные лагеря, где они участвовали в тренировках, а позже увезли обратно на юг.

Сяо Баои особенно любила Чжаошуан и часто шутила:

— Когда Чжаошуан вырастет, она станет нашим семейным телохранителем.

Люди, видя, что Чжаошуан — девочка, воспринимали это как шутку.

Но Сяо Баои говорила это всерьёз. Она даже передала Чжаошуан свой собственный меч и сказала с полной уверенностью:

— Почему бы и нет? В этом мире девушки часто искреннее и преданнее, а мужчины нередко оказываются неблагодарными.

— Чжаошуан надёжнее десятка мужчин.

Девочка приняла меч, глубоко запомнила оказанную милость и с тех пор многие годы охраняла одного слабого больного юношу.

Шэнь Юань опустил взгляд, задумался на некоторое время и тихо сказал:

— Позже, когда я жил в доме страшного Шэня, я осознал, что мать была права.

— Когда-то родители оставили мне больше людей, чем их осталось сейчас.

— Из всех только Чжаошуан и Чжисюэ остались со мной.

— У них нет контрактов на службу, они могли уйти в любой момент, но они остались и прошли этот путь до конца вместе со мной.

Вэй Цзань не стал спорить с тем, что говорил Шэнь Юань.

Но почему-то, представляя, как Шэнь дни и ночи учил Чжаошуан искусству меча, как девушка понимала те звуки флейты, которые были недоступны ему, и сопровождала этого болезненного юношу в самые тяжёлые времена, он начинал испытывать странное раздражение.

Раздражение, которое он не мог объяснить.

Юность Шэнь Юаня, до переезда в дом Хоу, была ему совершенно не знакома. Всё, что происходило тогда — и хорошее, и плохое — никак не касалось его.

В то время он сам был в столице, устраивал свои порядки, держал в страхе всех, кто попадался на его пути.

Пока они говорили, Шэнь Юань закончил наносить мазь и ушёл обратно к своим книгам.

На этот раз Вэ не стал его дразнить. Он просто взял одну из военных книг с полки и стал читать.

Два человека сидели молча, каждый со своими мыслями, каждый со своим тайным огнём в душе.

Этот огонь то вспыхивал, то гас под видом внешнего спокойствия.

К тому времени, как солнце почти село и небо стало темнеть, в окно начал доноситься запах еды.

Вэй Цзань, набравшись опыта в этом доме, тут же понял, что это значит. Он поморщился и усмехнулся:

— Сегодня моя мать опять прислала паровую утку, верно?

Шэнь Юань коротко кивнул.

С самого начала осени хозяйка дома Хоу каждый день готовила паровую утку, тушёную курицу или что-то подобное, чтобы «нарастить» ослабевшего за лето Шэнь Юаня.

Самому больному это было безразлично, но Вэй Цзань уже устал:

— Мы едим это уже три дня. Пожалуй, я скажу матери, чтобы она попросила кухню придумать что-то новое.

Шэнь украдкой взглянул на девочек, занятых подготовкой ужина за окном, перевернул страницу книги и спокойно сказал:

— Сегодня после ужина возвращайся во свой двор.

Вэй Цзань нахмурился, понимая, что Шэнь Юань опять боится, что девушки снаружи заметят что-то не то.

Он прекрасно понимал осторожность Шэнь Юаня.

Но, сам не зная почему, чувствовал себя недовольным. Он тихо фыркнул и ответил:

— Я не могу там уснуть.

Шэнь Юань сказал:

— Я попрошу Чжисюэ принести тебе пару саше.

Вэй фыркнул:

— Они больше не помогают, запах не тот.

Потом, словно обижаясь, добавил:

— Завтра в академии у нас урок верховой стрельбы. Не боишься, что я не высплюсь и свалюсь с лошади?

Шэнь Юань бросил короткое:

— Чепуху несёшь.

Вэй Цзань скрестил руки на груди и замолчал, глядя в сторону.

— Этот болезненный мальчишка так печётся о своих девчонках, а про меня ни разу не подумал. А ведь я и обнимал его, и целовал, — подумал он про себя.

Шэнь Юань взглянул на него несколько мгновений. Потом, внезапно покраснев, отвернулся и медленно начал снимать верхнюю одежду.

Шэнь всегда относился к своим вещам бережно, совсем не так, как Вэй Цзань или глава дома маркиз Цзинъань, которые умудрялись испортить лучшие наряды за три дня. Поэтому госпожа Хоу всегда выбирала для него ткани получше, добавляла в одежду больше изысканных деталей.

Сейчас на нём был именно такой наряд — с незаметным узором из осенних бегоний, серебряной вышивкой по краю, и всё это ещё хранило тепло его тела.

Во всем доме Хоу никто не смог бы найти вторую такую одежду.

Вэй смотрел, как Шэнь Юань медленно снимает куртку. В его голове невольно возникли мысли, которые нельзя было бы объяснить другим.

Сняв верхнюю одежду, Шэнь Юань отвернулся и протянул её:

— Забирай.

Вэй Цзань молча смотрел на одежду, кадык дёрнулся, но он не потянулся за ней. Вместо этого он усмехнулся:

— Ты так меня "прячешь", а теперь хочешь отделаться одной тканью?

Шэнь Юань бросил раздражённо:

— Не хочешь — не надо.

Неожиданно Вэй Цзань схватил Шэнь Юаня за запястье и притянул к себе, упрятав его в свои объятия.

Только теперь стало ясно, что осень с её сытными обедами из кур, уток и рыбы пошла на пользу: даже у этого хрупкого больного появилось немного мягкости в теле.

В его руках Шэнь Юань оказался удивительно мягким и тёплым, с лёгким запахом лекарств, который снова наполнил всё вокруг.

Шэнь Юань уже привык к тому, что этот человек так и норовит затянуть его в свои объятия. Раздражённо спросил:

— И что ты опять задумал?

Вэй Цзань, склонив голову, слегка коснулся пальцами его одежды и спокойно произнёс:

— …Мне нужна эта.

Эта — его внутренняя рубашка, скрытая под слоями осенней одежды, из-под которой скромно выглядывал только белоснежный край.

Сначала Шэнь Юань застыл в растерянности, но вскоре его кожа под тканью будто загорелась. Он инстинктивно попытался вырваться.

Но Вэй Цзань крепко удержал его, сомкнув вокруг него руки. Его длинные пальцы небрежно играли с поясом Шэнь Юаня.

Пламя свечи колыхалось, а его взгляд становился всё более глубоким. Наклонившись к самому уху Шэнь Юаня, он усмехнулся:

— Брат Шэнь.

— Ты сам мне отдашь?

— Или мне взять самому?

Глава 59

Осенний ветер шуршал, унося аромат душистого османтуса.

Шэнь Юань стеснялся, не желая поддаваться, поэтому Вэй Цзань был вынужден действовать сам.

Всё же остатки совести в нём ещё теплились, и он касался лишь одежды, ни на что больше не посягая.

Однако даже этого оказалось достаточно, чтобы мягкий запах лекарств начал наполнять комнату, а слои парчи один за другим ложились на локти Шэня.

Среди лёгкого шума возни он уговаривал:

— Снаружи люди, не шуми.

Шэнь сердито ответил:

— Кто из нас двоих тут шумит?

После чего, опустив голову, раздражённо пробормотал:

— Давай быстрее.

Но Вэй Цзань явно не имел опыта — ткани копились всё выше, как будто связывая руки Шэня. И вот, когда оставалась последняя деталь, он просто не смог её снять.

Мерцающий свет свечей добавил неловкости.

Снаружи начали доноситься голоса, становившиеся всё громче, а Шэнь с яростью посмотрел на него.

Тот лишь тихо хмыкнул и, наконец, сказал:

— Что же теперь делать?

— Вэй Цзань! — зло выкрикнул Шэнь.

Видя, что Шэнь готов вот-вот вцепиться в него зубами, Вэй Цзань мягко прижал его к себе, прошептав:

— Братец Шэнь, не двигайся.

И вдруг раздался звук разрыва ткани.

Это был нож, лежавший на столе, обычно используемый для резки бумаги. Сейчас он нашёл себе другое применение, оказавшись как раз кстати.

Рука, привыкшая держать копьё, теперь ловко и точно орудовала ножом, скользя по ткани, ни на миг не промахиваясь.

Когда на свет показалась маленькая красная родинка, Вэй Цзань застыл. Он убрал нож, отвернулся, а его уши покраснели, словно огонь.

Рубашка, которую Вэй Цзань хотел взять, уже превратилась в лоскуты.

Он слегка кашлянул, осторожно снял несколько обрывков ткани с плеч Шэня и, ничуть не смущаясь, убрал их в свой рукав.

Когда он начал поправлять оставшуюся одежду на Шэне, тот злобно впился зубами в его плечо, оставив синяк.

— Даже сам не ожидал, что могу зайти так далеко, — с горькой усмешкой подумал Вэй Цзань.

__ __

В тот вечер ужинали в комнате.

Стол ломился от блюд с рыбой и мясом, а госпожа Хоу, помимо запечённого гуся, прислала ещё и банку полезного супа.

Служанки суетились, смеясь и перешёптываясь. Шэнь Юань нарочно сел как можно дальше от Вэй Цзаня. Внешне он выглядел безупречно — одежда аккуратная, осанка прямая, лицо спокойное. Никто и подумать не мог, что под верхним слоем одежды у него не хватает одной вещи.

Вэй Цзань изо всех сил сдерживал улыбку, хотя чувствовал, как лицо заливает жар. Он тоже слегка кашлянул, а затем сел за стол, оставляя между собой и Шэнем приличное расстояние. И всё же казалось, что воздух в комнате накалён.

"Кто же ожидал, что я могу оказаться таким придурком" — мелькнула мысль у Вэй Цзаня.

К счастью, Шэнь был плотно укутан, и отсутствие одного слоя одежды осталось незамеченным.

Но…

Этот упрямый и осторожный человек, дороживший своим достоинством, наверняка был в ужасе от случившегося.

И действительно, Шэнь Юань только сделал пару укусов, после чего отложил палочки и, опустив голову, произнёс:

— Я больше не хочу.

Вэй Цзань понял, что дело не в сытости, а в желании побыстрее вернуться и переодеться. Он мягко положил руку ему на плечо и сказал:

— Поешь ещё немного.

Это лёгкое касание...

Плечи под одеждой чуть заметно вздрогнули.

Шэнь Юань, словно напуганная птица, бросил на Вэй Цзаня косой взгляд, уголки его глаз были слегка покрасневшими.

Только теперь Вэй Цзань заметил, что кожа на его шее и ниже покрыта румянцем. Он вдруг почувствовал необъяснимую мягкость в сердце. Что же он такого ужасного сделал, чтобы Шэнь оказался в таком состоянии?

Вэй Цзань нахмурился — он совсем не хотел, чтобы кто-то ещё видел Шэня таким.

— Вы идите, — обратился он к служанкам, — мне нужно поговорить с вашим господином.

Когда девушки вышли, Шэнь Юань, немного успокоившись, нехотя вернулся на место. Он взял палочки для еды, но даже кончики его пальцев были розовыми.

— Ну что, теперь сможешь поесть? — спросил Вэй Цзань.

Шэнь бросил на него злой взгляд и, помолчав, ядовито заметил:

— Молодой господин, ты, оказывается, великий талант. Можешь играть и бедного страдальца, и хищного волка. Все роли на этом свете, кажется, принадлежат только тебе.

Вэй Цзань усмехнулся:

— Так я это у тебя научился. Если злишься, можешь позвать Дамау и Сяомау, пусть полижут меня снова.

Шэнь Юань пнул его ногой под столом.

Убедившись, что Вэй Цзань никак не отреагировал, он принялся несколько раз давить на ногу, пока не устал. И только потом обиженно замолчал.

Вэй Цзань, не обратив на это внимания, положил в его миску кусок мягкого тушёного гусиного мяса:

— Ешь больше. Скоро начнётся осенний сезон экзаменов, три дня подряд. Если ты не укрепишь здоровье, как выдержишь?

Он говорил спокойно, но в голосе чувствовалась тревога.

— Осенний экзамен — три дня, весенний — тоже три. Я боюсь, что после такого ты просто заболеешь и не сможешь выйти из экзаменационного зала.

Как только экзамен начнётся, студентам придётся сидеть в тесных кабинках три дня подряд. Еду можно брать только ту, что долго хранится, вроде сухих лепёшек и пирожков. Каждый год на экзаменах кто-то теряет сознание от усталости, а то и вовсе не выходит из зала живым.

Шэнь Юань нарочно долго смотрел на него, затем тихо хмыкнул:

— Тогда я попрошу Чжаошуан подождать у ворот. Если не смогу выйти, она просто отнесёт меня обратно на руках.

Уголки губ Вэй Цзаня чуть дёрнулись.

Он сам не понял, почему, но после того, как слишком часто слышал о Чжаошуан, это имя начинало раздражать.

Однако внешне он оставался спокойным, лишь нахмурился и снова положил в тарелку Шэню несколько больших кусочков еды, пока та не заполнилась, как небольшая гора:

— Ешь больше. Завтра схожу на улицу рядом с экзаменационным двором, посмотрю, что студенты с собой берут.

Он сделал паузу и добавил:

— И ложись пораньше. Всё равно я на экзамен не иду, никто тебя подстёгивать не будет.

Шэнь поднял глаза и лениво взглянул на него:

— Кто сказал, что я только с тобой могу соревноваться? Молодой господин явно переоценивает себя.

— Неужели я один для тебя недостаточная цель? — с прищуром уточнил Вэй Цзань. — Ещё кого хочешь найти?

Шэнь не стал отвечать. Он просто сжал губы и съел ещё пару ложек.

Вэй Цзань усмехнулся, но голос его прозвучал серьёзно:

— Я вечером людей пришлю, чтобы проверить, как ты. Если узнаю, что ты засиделся за книгами… Шэнь Чжэчунь, тогда наша история всплывёт наружу.

Он постучал по столу, на этот раз не уступая:

— Слышал меня?

Шэнь раздражённо отвернулся:

— Слышал.

Удовлетворённый этим ответом, Вэй Цзань позволил себе слегка улыбнуться.

В итоге Шэнь за вечер медленно съел целую миску риса, выпил бульон, а после и угощения наелся.

Вэй Цзань, видя, что тот уже сыт, облокотился на спинку стула, скрестил руки на груди и, подражая манере Шэня, слегка коснулся его ноги под столом:

— Проводишь меня? Пройдёмся, заодно переварим ужин.

Шэнь мельком взглянул на него:

— До твоего двора идти-то всего ничего. Кто на тебя там нападёт?

Вэй Цзань снова слегка коснулся его ногой:

— Всё равно тебе делать нечего. А после ужина сразу садиться за книги — так и заснёшь.

Шэнь бросил:

— У меня есть дела. Мне ещё нужно посмотреть, как Чжаошуан тренируется с мечом.

Имя Чжаошуан снова вызвало в душе Вэй Цзаня странное чувство досады.

Спустя некоторое время Вэй Цзань прищурился и тихо хмыкнул:

— Ох… посмотреть, как она тренируется с мечом, да?

Шэнь Юань бросил на него взгляд, его глаза едва заметно дрогнули:

— Сегодняшняя техника твоего владения копьём была довольно интересной. Мне нужно обсудить её с Чжаошуан, попробовать кое-что.

Он сделал паузу, а затем добавил:

— Возможно… найду у тебя слабое место.

На это Вэй Цзань только сильнее нахмурился.

Он был так занят подготовкой к осеннему экзамену, что времени даже проводить Шэня у него не находилось, а вот на помощь Чжаошуан у Шэня время всегда находилось.

Мазь — для Чжаошуан, время — для Чжаошуан. А он, Вэй Цзань, что, теперь просто терпеливо ждет, пока ему что-нибудь перепадёт?

Шэнь, казалось, задумался о чём-то своём. Просидел ещё немного, но потом всё же заёрзал, собираясь встать.

Однако едва он поднялся, как Вэй Цзань схватил его за запястье.

Его обычно весёлый взгляд потемнел, на этот раз в нём было нечто более глубокое — глухая досада и редкое проявление притягательности.

— Даже без одежды ты не можешь вести себя спокойно, — тихо пробормотал он.

Но в следующую секунду лицо Вэй Цзаня изменилось. Он коротко хмыкнул, усмехнулся и, не добавив ни слова, прошёл мимо Шэня, слегка задев его плечом.

Спустя мгновение его силуэт исчез за дверью в вечерней темноте.

Шэнь Юань остался стоять на месте, но, похоже, передумал идти смотреть на тренировку меча. Он слегка приподнял бровь и вернулся в комнату.

Чтобы надеть нижнюю рубашку, пришлось снова снять всю остальную одежду.

Когда он, наконец, оделся, кожа под одеждой пылала жаром.

Сколько бы он ни старался подавить эти мысли за ужином, образ тех озорных и соблазнительных глаз под тёплым светом свечей всё равно возвращался.

А ещё тот низкий, нежный шёпот, который тихо звал его:

—Брат Шэнь…

Вспомнился тот осенний двор, серебряное копьё и стремительный, словно дракон, танец фигуры.

Шэнь Юань сел на край кровати, стиснув зубы и неохотно сжимая полог, его грудь медленно поднималась и опускалась вместе с дыханием.

Осенний ветер мягко проникал через окно, приносил с собой лёгкий аромат душистого осматума, но холода он не чувствовал. Только тепло разливалось от кончиков пальцев и постепенно заполняло всё тело.

Впервые в жизни его посетило это смутное и непривычное чувство желания.

И всё это было из-за того, кого он раньше ненавидел больше всего. От этой мысли ему стало одновременно обидно и злиться на себя.

Он знал, что Вэй Цзань ревновал.

И всё же ему хотелось, чтобы тот ревновал ещё больше, чтобы вконец исстрадался.

Разве не таковы демоны? Они всегда стараются утянуть кого-то за собой в пучину.

Почему он один тонет день ото дня?

__ __

На следующий день Шэнь Юань снова отправился в академию.

Но ещё издалека он услышал шум и гам из здания. Внутри толпа людей громко выкрикивала имя Вэй Цзаня.

После летнего перерыва Вэй Цзань почти перестал ходить в академию, появляясь там крайне редко. Но в этот день его неожиданное появление вызвало настоящий переполох.

Тан Наньсин и его компания окружили его, кто-то бурчал, кто-то весело смеялся, но все словно нашли того, кому можно довериться.

— Ну и брат Вэй, тебя увидеть труднее, чем добраться до самого императора! — прокричал кто-то из толпы.

— Недавно мне привели отличного скакуна. Сегодня вечером обязательно зайди посмотреть. Не хуже того, что у тебя был, — с воодушевлением говорил кто-то из ребят.

Шэнь Юань, стоя у входа, почему-то замешкался, не решаясь войти.

Спустя несколько мгновений он всё же с книгами в руках медленно переступил порог. Но, подняв взгляд, заметил, что Вэй Цзань сидит вовсе не у окна, как обычно.

Тот устроился прямо рядом с его местом.

На нём был халат из золотисто-коричневого шёлка, а на поясе — нефритовый нож. Грубоватая деревянная шпилька, скрепляющая волосы, была украшена небольшим красным камнем. Вэй Цзань сидел небрежно, опершись на стол, и его окружала группа ребят. На фоне мягкого утреннего света он выглядел особенно непринуждённо и эффектно.

Шэнь Юань мельком взглянул на него, тут же опустил глаза и, делая вид, что ничего не заметил, направился к своему месту.

Теперь в зале Чжаомине его все знали. Кто-то приветствовал его:

— Доброе утро, господин староста!

Те, кто был ближе, звали его просто:

— Привет, Чжечунь!

Шэнь Юань сдержанно кивал в ответ, не отрывая взгляда от пола.

Проходя мимо Вэй Цзаня, он услышал спокойное замечание:

— Сегодня ты поздно пришёл.

Шэнь Юань спокойно ответил:

— Чжисюэ разбудила позже обычного.

Вэй Цзань лишь коротко кивнул, а затем снова повернулся к своим приятелям и продолжил вполголоса обсуждать что-то про лошадей.

Словно ничего и не произошло.

Шэнь Юань сел на своё место и начал наводить порядок в книгах на столе.

Тут к Вэй Цзаню подошёл только что прибывший Цзинь Ань и с улыбкой спросил:

— А что это ты пересел сюда? Ты же всегда любил сидеть у окна, чтобы проветриться.

Он усмехнулся:

— Да и место своё ты выиграл, кажется, в споре на меткость в стрельбе. А теперь вдруг поменял?

Шэнь Юань, услышав эти слова, чуть заметно замер, едва перелистывая страницы книги.

Вэй Цзань скрестил руки на груди и с улыбкой ответил:

— Что поделать, теперь я здесь, чтобы охранять нашего старосту.

— До тех пор, пока не начнутся осенние экзамены, мне велено за ним приглядывать, чтобы моя мать меньше волновалась и могла спокойно спать по ночам.

— Вы тоже поосторожнее, меньше злите его, — лениво добавил Вэй Цзань.

Цзинь Ань ещё не успел ответить, как все вокруг весело загалдели, услышав про осенние экзамены, к которым готовится Шэнь Юань.

Кто-то спросил, сможет ли он занять первое место, кто-то пересказывал сплетни из соседнего зала. Там, говорят, несколько учёных тоже готовятся к экзаменам, зубрят, не поднимая головы. Один так переутомился, что встал, пошёл куда-то и со всего размаху врезался в дерево — разбил голову в кровь.

Эти ребята в книгах не особо сильны, зато обсудить чужие промахи — мастера.

Шэнь Юань, слушая этот шум, невольно поднял глаза на Вэй Цзаня.

Тот, лениво усмехаясь, слушал какой-то анекдот, но взгляд его был направлен на Шэнь Юаня.

Они смотрели друг на друга несколько мгновений, но ничего не сказали, и вскоре безмолвно отвели взгляды.

Шэнь Юань, опустив голову, перевернул страницу книги и подумал:

"Кроме него, кто ещё мог бы меня злить?"

Глава 60

Впервые в жизни Вэй Цзань испытал настоящую ревность. И, как назло, объектом стал этот болезненный мальчишка.

Перед глазами то и дело всплывала бледная спина Шэнь Юаня, обнажившаяся под лезвием ножа, или его упрямое выражение лица.

А потом снова начинались мысли о том, как Шэнь Юань нежно заботится о Чжаошуан, прячет её, словно сокровище, и упоминает чаще, чем следовало бы.

Вэй Цзань, несмотря на кажущуюся лёгкость в общении, от природы был горд. Говорить сладкие "Братик Шэнь" ради того, чтобы вызвать улыбку у Шэнь Юаня, — это одно, но признавать, что из-за пары его слов и какой-то девушки он теряет самообладание, — совсем другое.

Доставая из рукава кусочки ткани, он смотрел на них, раз за разом кладя их у изголовья. Той ночью ему снились сумбурные, беспокойные сны.

Но выспаться так и не удалось.

И всё же на следующий день Вэй Цзань не выдержал. Ведя себя так, словно ничего не произошло, он отправился в учебный зал под предлогом "приглядеть за этим больным юношей".

Хотя, сказать по правде, приглядывать за Шэнь Юанем он всё равно особо не умел.

Шэнь Юань сидел в стороне и читал книгу, а Вэй Цзань — рядом, листал что-то развлекательное. В обеденный перерыв он предложил Шэнь Юаню выйти куда-нибудь перекусить.

Эти годы в академии сделали Вэй Цзаня знатоком местной кухни и развлечений. На этот раз он привёл Шэнь Юаня в ресторан южной кухни, и у того, правда, заметно улучшился аппетит.

Однако атмосфера между ними была напряжённой.

Вэй Цзань всё ещё не отошёл от ревности прошлой ночи. Шэнь Юань тоже о чём-то задумался, и говорить явно не хотелось. Так они и провели день: вместе вышли, вместе вернулись, но почти не обменялись словами.

На обратном пути они купили на уличной лавке тёплый грушевый напиток с сахаром.

— Хочешь попробовать? — спросил Вэй Цзань.

Шэнь Юань немного поколебался, а затем кивнул.

Они купили два маленьких кувшинчика. Напиток оказался приятным, с мягкими, разваренными кусочками груши, которые буквально таяли во рту. Шэнь Юань пил с удовольствием.

Видя это, Вэй Цзань отдал ему и свою порцию. Шэнь Юань быстро осушил оба кувшинчика, а в его взгляде читалось желание попросить ещё.

— Грушевый напиток охлаждает организм, — резко сказал Вэй Цзань. — Нельзя пить слишком много.

— Понял, — коротко ответил Шэнь Юань и, не глядя на него, снова углубился в книгу.

За весь день они перекинулись всего парой фраз.

К вечеру Вэй Цзань чувствовал раздражение, сам не понимая, чем оно вызвано.

На уроке стрельбы из лука Шэнь Юань остался в классе, а Вэй Цзань отправился на поле. С глухим стуком его стрелы одна за другой вонзались прямо в центр мишени.

Во время замены мишеней и сбора стрел Вэй Цзань спросил у Цзинь Аня:

— А где Тан Наньсин? Утром он шумел как обычно, а сейчас что-то его не видно.

Цзинь Ань ответил:

— Его отправили переписывать книги. Это дело рук Шэнь Чжэчуня. Скорее всего, в ближайшие дни он на занятия по стрельбе из лука не появится.

— Что случилось?

— Да помнишь ту историю? Он почему-то решил, что Шэнь Чжэчунь девушка. Сам Чжэчунь так рассмеялся, что даже обидеться не смог.

Вэй Цзань улыбнулся:

— Вот уж странная голова у этого Тан Наньсина, додуматься до того, что кто-то прикидывается девушкой.

Он хотел добавить что-то ещё, но замолчал, оставив мысли при себе. Впрочем, факт того, что его "свели в пару" с Шэнь Юанем, его вполне устраивал.

Цзинь Ань продолжил:

— Всё потому, что Шэнь Чжэчунь слишком красив. Неважно, кем он кажется, женщиной или мужчиной — на него всегда находятся желающие.

Вэй Цзань резко посмотрел на Цзинь Аня:

— Что ты имеешь в виду?

Цзинь Ань подмигнул и сказал:

— Ну, не притворяйся. Мы ведь читаем и смотрим всякие истории, или ты хоть раз пропустил что-то интересное?

— Ну да, мужчины и мужчины. Мы этим не увлекаемся, но это не значит, что другие тоже этого избегают. Особенно в зале у гуманитарнов. Среди литераторов всегда больше «вариантов». Шэнь Чжэчунь и там был в центре внимания, а уж сюда, в Чжаомин, попал, так хоть немного успокоились.

— В Чжаомине всё иначе. Здесь собрались люди военной закалки, склонные защищать своих. После того как Шэнь Чжэчунь участвовал вместе с тобой в боевых действиях, его стали считать "своим".

— К тому же, видя его болезненный вид, решили приглядывать за ним. Если раньше он ещё мог стать мишенью для шуток твоих двоюродных братьев, то теперь к нему относились куда более внимательно.

И это внимание вскоре привело к неожиданным последствиям.

Цзинь Ань с улыбкой сказал:

— Ты бы видел, как эти гуманитары пытаются к нему подкатить. Стрелы глазами пускают, дарят ему платки, чернила, даже поясные платочки отрывают и преподносят.

— Боятся прийти прямо в Чжаомин, но умудряются поджидать его у дороги.

Многие из Чжаомина на это только диву даются.

Цзинь Ань, хитро прищурившись, добавил:

— С такой внешностью, как у Шэнь Юаня, было бы странно, если бы у него не находилось поклонников.

Затем зевнул и протянул:

— Вот если бы этих людей было поменьше, Тан Наньсин, наверное, и не додумался бы до того, что Шэнь Юань — девушка.

— А сейчас, пожалуй, он будет переписывать книги до тех пор, пока Шэнь Юань не сдаст экзамены.

Вэй Цзань, выслушав это, долго держал натянутой тетиву, но стрелу так и не пустил. Лишь нахмурился:

— А он что, их не отчитывает?

Цзинь Ань удивился:

— Кого?

Поразмыслив некоторое время, он понял, что тот говорит об этих сумасшедших пчелах и бабочках у Шэнь Чжэчуне, рассмеялся:

— Шэнь Юань человек умный. Подарки не принимает, но и никого не обижает.

Задумчиво вздохнув, он добавил:

— Вэй Цзань, только не веди себя, как Тан Наньсин. Увидел — и сразу раздражение. В положении Шэнь Юаня, даже если он не интересуется мужчинами, ссориться из-за этого он точно не станет.

Слова были верные.

Вэй Цзань отпустил тетиву, и стрела полетела.

Но она отклонилась от цели на три дюйма, что для него было редкостью.

Вэй Цзань снова натянул лук, собираясь стрелять, но раздражение не давало сосредоточиться. Через какое-то время он сдался.

Снял защиту с руки, бросил её в сторону и недовольно пробормотал:

— Не буду больше тренироваться. Пойду прогуляюсь.

Он выбрал момент, когда наставник не смотрел, и выскользнул наружу.

Побродив перед лавкой, где продавали грушевый отвар, он в итоге решил снова купить маленький кувшинчик и вернуться назад.

Однако, вернувшись в Чжаомин, он увидел, как кто-то из гуманитарав зашёл к Шэнь Юаню.

Тот, похоже, устал от чтения и, оставшись в одиночестве, немного вздремнул, облокотившись на стол. Шэнь Юань сидел в полудрёме, с накинутой на плечи верхней одеждой. Его разбудили, но он не разозлился, лишь выглядел немного сонным и ленивым.

Литератор, напротив, выглядел смущённым, извинялся и тут же протянул Шэнь Юаню рукопись, прося оценить её.

Шэнь Юань медленно поднял руку и начал спокойно, по одному слову, указывать на строки текста, объясняя ошибки. Однако вскоре литератор, очарованный его внешностью, перестал смотреть на рукопись и лишь пристально разглядывал лицо Шэнь Юаня.

Шэнь, заметив это, спокойно спросил:

— Брат, всё в порядке?

Тот словно очнулся, покраснел и неловко ответил:

— Простите, я задумался.

Шэнь Юань, ничуть не обидевшись, лишь едва заметно улыбнулся и спокойно ответил:

— Ничего страшного, осень делает людей сонливыми.

Парень, словно растаяв, начал говорить что-то бессвязное, обсуждать погоду и природу, не понимая, что выглядит смешно.

Такие сцены Вэй Цзань видел и раньше. Тогда он думал, что Шэнь Юань просто добродушен и вызывает восхищение благодаря своим знаниям и внешности.

Но теперь, глядя на это с другого ракурса, он чувствовал лишь раздражение.

Посмотрев на кувшинчик с грушевым отваром в своих руках, он разозлился ещё сильнее.

Подняв взгляд, он увидел, как гуманитарий тянется к ножу для бумаги, лежавшему на столе у Шэнь Юаня, и с улыбкой говорит:

— У брата Чжэчуня этот нож для бумаги совсем не похож на другие.

Этот нож был с медной ручкой и деревянными ножнами. Невзрачный, но изысканный.

Вэй Цзань замер — ведь это был тот самый нож, которым он прошлой ночью разрезал одежду Шэнь Юаня.

А теперь этот нож оказался в руках этого нахального парня.

Шэнь Юань спокойно сказал:

— На самом деле это просто короткий нож, ничего ценного. Увидел, что удобно использовать как нож для бумаги, вот и купил.

Литератор восторженно похвалил нож, покрутил его в руках и попытался вынуть из ножен.

Но в этот момент его запястье крепко перехватили. Парень поднял глаза и увидел Вэй Цзаня с мрачным, холодным лицом. В его голосе слышались ледяные нотки:

— Нож острый. Аккуратнее, порежешься.

С этими словами Вэй Цзань сжал его руку сильнее.

Тот вскрикнул от боли, и нож с металлическим звоном упал на пол.

Испуганный, он пробормотал:

— Молодой господин…

И, торопливо поправив рукава, сбежал.

Вэй Цзань молча смотрел на Шэнь Юаня, холодно и напряжённо. Затем поставил маленький кувшин с грушевым отваром на стол и наклонился, чтобы поднять нож.

Он какое-то время держал его в руках, сжимая пальцы вокруг рукояти, словно раздумывая. Наконец, медленно положил нож обратно на стол Шэнь Юаня и тихо произнёс:

— Почему ты позволяешь трогать всё, что у тебя есть?

Неожиданно Шэнь Юань рассмеялся.

Это был первый раз за весь день, когда он смеялся так легко и непринуждённо. Не так, как с тем литератором, не с натяжкой. Даже когда он пил грушевый отвар, улыбка была иной — не такой лёгкой.

Вэй Цзань нахмурился:

— Что тебя так рассмешило?

Шэнь Юань, всё ещё улыбаясь, посмотрел на него, но ничего не сказал. Вместо этого он взял нож для бумаги в свои руки.

Шэнь Юань не умел пользоваться мечом, но в его руках даже легкие движения без усилий были безупречны. Его длинные, тонкие пальцы изящно крутили деревянную рукоять ножа.

Спустя мгновение он взял нож за ножны, а рукоятью аккуратно поднял подбородок Вэй Цзаня.

Холодная рукоять легко коснулась его кожи, словно играя. Это движение перекликалось с улыбкой, которая светилась в глазах Шэнь Юаня.

— Если нравится, подарю тебе, — спокойно сказал Шэнь Юань.

— Считай это…

— Благодарностью за то, что ты меня развеселил.

Мысли Шэнь Юаня иногда можно было понять, а иногда — нет. Но одно Вэй Цзань знал точно: всё это только из-за него.

Шэнь Юань так не поступал ни с кем другим, только с ним.

Нож всё ещё висел в воздухе.

Вэй Цзань не протянул руку, чтобы взять его. Тогда Шэнь Юань, усмехнувшись, продолжил:

— Не хочешь? Тогда я отдам его кому-нибудь другому.

Эти слова разозлили Вэй Цзаня, и он резко выхватил нож. Стиснув его в руке, он ощутил необъяснимую тревогу.

Шэнь Юань спокойно убрал руку и снова прижался к теплой печи.

Осень только началась, но он уже начал мерзнуть.

Вэй Цзань сел рядом, опустил голову и долго смотрел на нож. Затем холодным голосом спросил:

— Этот человек приходил к тебе сколько раз?

— Три-пять раз, — ответил Шэнь Юань.

— Каждый раз за советом по книгам?

— Каждый раз, — подтвердил Шэнь Юань.

— Как его зовут?

Шэнь Юань тихо рассмеялся:

— Не помню. Мы с ним не так уж близки.

Смех прозвучал легко и звонко.

Вэй Цзань ощутил всплеск злости.

Он понимал, что Шэнь Юань намеренно выводит его из себя, чтобы увидеть, как он ревнует.

После долгого молчания Вэй Цзань тихо позвал:

— Шэнь Чжэчунь.

— Да? — откликнулся Шэнь Юань.

— Когда ты злишься на меня… ты тоже испытываешь такие же терзания? — спросил Вэй Цзань.

Шэнь Юань слегка опешил, обернулся и увидел, как Вэй стоит, скрестив руки на груди, и пристально, не отрывая взгляда, смотрит на него.

Улыбка Шэнь Юаня немного угасла. Он медленно произнес:

— …Нет.

То, что изначально не принадлежит тебе, не может вызывать таких тревог и сомнений.

Шэнь Юань добавил:

— Только иногда кажется, что я сам себе отвратителен.

Во дворе кружились желтые листья. Звуки натягиваемых луков и выпускаемых стрел раздавались без перерыва. Одна из стрел, случайно пробившая лист, издала глухой звук.

Шэнь Юань, опираясь на печь, смотрел прямо перед собой. Его улыбка исчезла, уступив место сложным, но твердым эмоциям. Он встретил взгляд Вэй Цзаня и сказал:

— Вэй Цзиньхань, я не тот, кто тебе нужен.

— Если ты сейчас изменишь своё решение, ещё не поздно.

Глава 61

Этой осенью экзамены начались чуть раньше, чем обычно. Последние годы становились всё холоднее, и власти решили провести их в начале осени, пока ещё тепло, чтобы избежать морозов, которые могли бы застать студентов в экзаменационных залах, приводя к болезням и неудобствам.

Но даже так, к началу экзаменов сезон «осеннего тигра» ещё не закончился. Днём жара стояла, как в разгар лета, а ночью резко холодало, так что многие дрожали от холода.

Это сильно тревожило Чжисюэ, которая несколько дней подряд беспокоилась, как защитить Шэнь Юаня от жары и холода одновременно, добавляя всё новые вещи в список того, что нужно взять с собой.

Когда настал день экзамена, возле экзаменационного двора было так людно, что не протолкнуться.

Многие из сдающих были уже не молоды. Среди толпы было немало зевак, а также родственников, дающих советы и наставления.

Подъехать прямо к воротам экзаменационного двора оказалось невозможно — повозка остановилась задолго до входа.

Чжисюэ выглянула из-за занавески повозки, мельком посмотрела на толпу и нахмурилась:

— Почему здесь столько людей?

Шэнь Юань спокойно ответил:

— У нас в родных краях людей ещё больше. Даже экзаменационный двор там намного больше этого.

В южных районах, где процветают культура и наука, на экзамены ежегодно собирается огромное количество людей.

Чжисюэ недовольно пробурчала:

— Три дня без нормальной постели — словно в тюрьме сидеть.

С этими словами она налила из фляги чашу лечебного отвара и протянула её Шэнь Юаню. Он выпил всё залпом, как воду, после чего Чжисюэ снова начала проверять вещи, которые подготовила заранее.

Её корзина для экзаменов больше напоминала сундук с сокровищами. Там было всё: одежда, еда, письменные принадлежности, лекарства, свечи. Сам Шэнь Юань не смог бы поднять этот груз. Как только он попадёт во двор, ему придётся заплатить кому-то, чтобы ему помогли.

Чжисюэ открыла коробку с едой и начала наставлять его:

— На верхнем ярусе лежат сладости, которые долго не хранятся. Ешь их первыми. А это женьшень — госпожа Хоу прислала. Я его замочила в мёде. Отрезай по кусочку и держи во рту время от времени, чтобы сохранить силы.

— На самом дне коробки есть пилюли. Помни, каждую ночь принимай по две, — наставляла девушка.

— Одежду я положила потеплее. Я заранее осмотрела место, где ты будешь спать. Ночью там точно будет холодно. Если станет жарко, просто снимай верхнюю накидку. А если пойдёт дождь, укрывайся этим пледом.

Шэнь Юань, не смущаясь её подробных наставлений, кивал в ответ на каждое слово.

Но Чжисюэ всё никак не могла успокоиться.

— Сейчас всё в порядке? Ничего не болит? Голова не кружится? Не холодно?

— Ни в коем случае не скрывай это от меня.

Шэнь Юань с улыбкой покачал головой:

— Всё хорошо. Всего-то три дня.

Маленькая служанка сердито посмотрела на него:

— Другие пусть так и говорят, но тебе такие слова не к лицу.

Шэнь Юань едва заметно улыбнулся:

— Правда, всё в порядке.

Чжисюэ выглянула наружу, потом снова посмотрела на Шэнь Юаня. Видя, что до начала экзаменов ещё оставалось время, она тихо пробормотала:

— А почему молодой господин не пришёл?

— Столько суетился в последние дни, а в самый важный момент его нет.

Шэнь Юань немного задумался, затем с улыбкой ответил:

— А что ты на него надеешься?

— Это не я на него надеюсь, — ответила Чжисюэ, но, заметив его приподнятую бровь, замолчала. После паузы добавила:

— Просто с ним было бы спокойнее.

Хотя молодой господин Вэй Цзань обычно казался ленивым и свободолюбивым, в серьёзных делах он всегда был надёжен. Его присутствие внушало уверенность. К тому же многие вещи в этой корзине были специально собраны по его совету. Он заранее расспросил, что берут другие студенты, и отправил необходимые вещи.

Кто бы мог подумать, что в такой важный день тот человек так и не появился.

— Утром я заходила к госпоже-хозяйке, она тоже говорила, что хотела попросить молодого господина проводить тебя до самого входа...

Шэнь Юань ответил:

— Этих людей недостаточно, чтобы проводить меня? Для чего устраивать такие церемонии?

Он помолчал немного, а потом, крепко сжав пальцы на рукаве, добавил:

— Я ведь иду на экзамен, а не на казнь. Голова у меня на месте. Зачем ему так утруждаться?

Чжисюэ, услышав это, едва сдержала улыбку. Она прекрасно понимала, что если Шэнь Юань говорит подобное, то на самом деле он действительно переживает.

Тогда она попыталась его успокоить:

— Может, он просто занят.

Шэнь Юань знал, что это правда. Он хотел что-то объяснить или добавить, но потом передумал и лишь тихо сказал:

— Не пришёл — и не пришёл. Он ведь ничем мне не обязан.

Когда время подошло, Шэнь Юань спокойно вышел из кареты.

Чжисюэ, волнуюсь, выглянула из-за занавески и смотрела, как он входит в экзаменационный двор. Даже когда его фигура полностью исчезла из виду, она всё ещё не могла заставить себя опустить занавес.

Чжаошуан, одетая в мужскую одежду и управляющая экипажем, заметила это и сказала:

— Возвращайся. Смотри, не смотри — ничего не изменится. Через три дня приедем за ним.

Чжисюэ, держа в руках мешочек с лекарствами, тихо ответила:

— Чжаошуан, у меня всё утро глаза дёргаются. Я боюсь, что с господином что-то случится.

Чжаошуан бросила на неё внимательный взгляд.

Та продолжила бормотать:

— Может, я просто накручиваю себя, но кажется, этот год совсем тяжёлый. Сначала умер старший господин из Хоу, потом началась эта неразбериха с делом о доспехах, и до сих пор ничего не прояснилось. А ещё этот пожар в горах, когда господин туда ездил… Мне кажется, что весь год какой-то несчастливый. Ты думаешь, экзамены тоже могут пойти не так?

Завершить фразу Чжисюэ не успела, потому что её остановила, приложив ладонь к её губам, и серьёзно произнесла:

— Быстро плюнь!

Чжисюэ тут же послушалась:

— Тьфу-тьфу-тьфу.

Но тревога в сердце осталась.

Они обе долго жили в южных провинциях и наслышаны о происшествиях на экзаменах. Каждый год обязательно случается что-то страшное: пожар, где кого-то ранило или даже убило; скандал с махинациями, из-за которых кто-то попал под следствие; тепловые удары или болезни, сводящие людей в могилу.

На три дня двери экзаменационного зала закрываются, и никого не выпускают. Для обычного человека это уже серьёзное испытание, а для Шэнь Юаня — почти смертельная ловушка. Но иначе путь к успеху не пройти.

Чжисюэ долго смотрела в пол, раздумывая, и наконец тихо прошептала:

— Пусть только всё обошлось...

__ __

После начала экзаменов в зале царила строгая тишина. Узкие экзаменационные кабинки выглядели как закрытые ящики без дверей, едва умещавшие по одному человеку. Они плотно заполняли весь двор, как клетки в тюрьме.

На возвышении находился наблюдательный пункт, а по рядам всё время ходили проверяющие. Изредка кого-то сопровождали в туалет, а потом возвращали обратно.

Даже в полдень света не было. Лишь шаги проверяющих и скрип бумаги сливались в гнетущую атмосферу.

На этот раз тема экзамена оказалась не слишком сложной, даже затрагивала оборону границ. Это, возможно, было связано с текущей политической ситуацией. Шэнь Юань быстро схватил суть задачи, задумался лишь на мгновение, а затем уверенно начал писать.

Однако вдруг он почувствовал, как по спине пробежал холод. В абсолютной тишине он ясно услышал тонкий шипящий звук.

Звук змеи.

Другие, может быть, ничего бы не заметили, но для Шэнь Юаня это был самый страшный звук. В мёртвой тишине он звучал особенно отчётливо, словно совсем рядом.

В детстве это шипение преследовало его в кошмарах. Он боялся, что в любой момент под кроватью или в постельных складках может оказаться змея.

Опустив голову, он почувствовал, как холодный пот стекает с его лба. Пальцы, сжимавшие кисть, побелели от напряжения.

Наконец он поднял руку, позвав проверяющего.

Тот выслушал его и усмехнулся:

— Кабинки открываются только во время экзамена. Змеи, насекомые — кто знает, может, и правда что-то заползло. Но что, по-твоему, мне теперь делать? Искать?

Скривившись, добавил:

— Ты сюда не за удовольствиями пришёл. Потерпи.

По правилам экзаменационного зала змей там быть не должно. Если они появились, то проверяющий минимум проявил халатность, а в худшем случае это было сделано умышленно.

Но экзаменационное время строго ограничено. Если поднять скандал, то можно сразу забыть о сдаче.

Шэнь Юань понимал, что сейчас не время вступать в конфликт. Он сдержался, опустил голову и начал искать взглядом, где может прятаться змея. Однако узкая кабина, заставленная его вещами, почти не оставляла пространства для движений. Даже если змея где-то спряталась, её невозможно было увидеть.

Оставалось лишь надеяться, что она сама уйдёт.

Но вскоре он снова услышал этот шипящий звук.

Теперь казалось, что он стал ближе, но определить направление было невозможно.

Случайность это или чья-то проделка, Шэнь Юань уже не мог сказать.

А если сейчас день, то что будет ночью?..

Он отогнал эту мысль, не позволяя себе продолжать. Единственное, что звучало в его голове, — слова:

"Потерпи."

Шэнь Юань закрыл глаза.

Проверяющий был прав. Он привык терпеть. Терпел много лет.

А сейчас момент, когда всё решается. Ради такого важного дня нельзя дать какой-то змее разрушить будущее.

Шэнь Юань опустил голову, долго выравнивал дыхание. Его дрожащая рука наконец успокоилась, и пропитанная чернилами кисть легла на бумагу. Он писал слово за словом, создавая изящное эссе.

Его веки дрожали, лицо становилось всё бледнее, а взгляд терял фокус.

Он боялся змей больше, чем думал.

Но сейчас он оказался в одном "клетке" с этой змеёй.

__ __

Шэнь Юань не знал, сколько он находился в этом состоянии между страхом и молчанием.

Может быть, час, а может, и дольше. Время тянулось так долго, что ему казалось: он никогда не выберется из этого "плена".

Но вдруг он услышал шаги.

Не только шаги патрульного или экзаменатора, а будто несколько человек двигались вместе. Их шаги смешивались, и между ними доносились обрывки тихого разговора:

— Завтра император собирается лично посетить проверку. Мы должны всё тщательно осмотреть. Эти дни особое внимание к пожарам...

Другой голос отозвался:

— Главное, не тревожьте экзаменующихся.

На это послышался лёгкий смешок:

— Это само собой.

Шэнь Юань внезапно замер. Среди голосов он услышал один, до боли знакомый.

Молодой, чуть ленивый, с лёгким оттенком невольной гордости.

Вэй Цзань.

Как он оказался здесь?

Шэнь Юань почти сразу понял, почему Вэй Цзань не пришёл утром.

Госпожа Хоу сказала, что он отправился во дворец.

Император Цзяю никогда прежде не посещал экзаменационные залы. Почему он вдруг решил сделать это теперь?

Шэнь Юань опустил голову, его бледные губы приобрели лёгкий оттенок крови.

Впервые за долгое время он ощутил что-то похожее на обиду.

Это было чувство слабости, которое он давно в себе подавил.

Но именно осознание, что кто-то помогает ему, пробудило в нём эту мягкость и горечь.

Он не поднял головы, только слегка провёл пальцами по ручке кисти, словно раздумывая, и тихо постучал ею по столу. Никто не придал этому значения, решив, что это обычный жест задумчивости.

Через мгновение перед ним остановились пара сапог в дорогой парче.

Патрульный тихо спросил:

— Господин?

Хозяин сапог долго молчал, словно что-то разглядывал.

Молчание длилось так долго, что патрульный переспросил:

— Молодой господин, что-то не так?

Тот тихо ответил:

— Кажется, я заметил змею.

Патрульный вздрогнул и тут же сказал:

— Где она? Я сейчас же позову людей поймать её.

Но Вэй Цзань лишь мягко рассмеялся:

— Нет необходимости. Разве не ясно, зачем я здесь?

Сапоги подошли чуть ближе.

Шэнь Юань почувствовал, как мимо уха пронёсся лёгкий порыв ветра. Парчовая рукава едва задели его мочку.

Когда рука Вэй Цзаня вернулась назад, в ней что-то было зажато. Это было длинное, извивающееся существо, схваченное прямо за "семь дюймов". В солнечном свете его тень колебалась на земле.

Несколько студентов, сидящих неподалёку, ахнули от неожиданности.

Шэнь Юань поднял голову и встретился взглядом с глазами Вэй Цзаня, которые оказались совсем рядом.

Его губы чуть дрогнули.

Но произнесли лишь два беззвучных слова:

"Не бойся".

Глава 62

Шэнь Юань лишь на миг встретился взглядом с Вэй Цзанем, а затем снова опустил голову, будто ничего не произошло, и продолжил писать своё эссе.

Он не осмеливался смотреть на тень змеи в руке Вэй Цзаня.

А вот сам Вэй Цзань был совершенно спокоен. Он с интересом разглядывал змею, крепко сжав её голову. Змея была хоть и небольшая, но необычайно яркая — разноцветная. Вэй Цзань прищурился и спокойно спросил:

— Змея ядовитая?

Рядом оказался стражник Лян, который, взглянув, ответил:

— Ядовитая.

Лицо чиновника, ответственного за порядок, тут же побледнело. Он с натянутой улыбкой попытался объяснить:

— Последние дни сыро, змеи и насекомые расползаются повсюду. Эта змея, должно быть, где-то спряталась. При проверке мы её не заметили. Такое иногда случается...

Затем он обернулся к патрульному и начал его ругать:

— Как ты проверял?! Даже змею не заметил!

Патрульный молча кланялся, не смея возразить.

Но Вэй Цзань спокойно добавил:

— Обсуждать это здесь не стоит, не будем мешать этим людям учиться.

Чиновник поспешно закивал, соглашаясь.

Вэй Цзань снова украдкой бросил взгляд на Шэнь Юаня.

Тот больше не был таким бледным, как прежде. На его лице появился слабый румянец, а он сам спокойно и сосредоточенно продолжал писать, словно ничего и не случилось. Вэй Цзань облегчённо вздохнул.

Позже патрульного всё же забрали для расследования, а чиновнику пришлось извиняться и улаживать последствия.

Когда Вэй Цзань наконец отошёл подальше, где не было посторонних, стражник Лян, сохраняя невозмутимость, тихо спросил:

— У вас с господином Шэнем есть какой-то условный знак?

Вэй Цзань замер на мгновение, а потом с лёгкой улыбкой ответил:

— Ну, ты же из Золотой птиц. Конечно, от тебя ничего не скроешь.

Лян кивнул:

— Я заметил, что он просто постучал кистью.

Вэй Цзань, слегка усмехнувшись, тихо пояснил:

— Это наш семейный военный сигнал.

В армии Вэй для передачи приказов всегда использовали флаги и барабаны. Идти вперёд, отступать, ускорять шаг или замедлять — всё передавалось через сигналы. Каждый новобранец, даже если он неграмотен, первым делом учил различать звуки барабана и сигналы флагов. Поэтому, несмотря на простоту барабанных ритмов, их значение всегда было критически важным.

Шэнь Юань, постучав кистью, передал сигнал: остановиться и наблюдать.

Вэй Цзань, изначально следивший за каждым его движением, увидел этот жест и, конечно же, задержался, наблюдая за ним довольно долго.

Стражник Лян, услышав объяснение, усмехнулся:

— У вас двоих… правда, отличное взаимопонимание.

Вэй Цзань слегка приподнял брови.

Даже такой, как Лян, обычно сдержанный и прямолинейный, понял, что Вэй Цзань любит слышать такие слова, и с лёгкой улыбкой добавил:

— Наверное, потому что росли вместе, поэтому и такое согласие.

Вэй Цзань почувствовал себя заметно лучше, уголки его губ приподнялись, и он с довольным видом сказал:

— Это так.

Но спустя некоторое время, он нахмурился и произнёс:

— Мне кажется, я втянул его в это.

Лян удивлённо спросил:

— Что ты имеешь в виду?

Вэй Цзань, продолжая крепко держать змею за шею, пристально изучал её ядовитые зубы и ответил:

— За последний год он участвовал в слишком многих делах. То ловушки ломал, то горы поджигал. Неудивительно, что кто-то решил направить удар именно на него.

Он тяжело вздохнул и добавил:

— А то, что ядовитую змею нашли именно в его комнате, уж слишком подозрительное совпадение.

Вэй Цзань задумался, как могли сложиться события, если бы он не пришёл. Скорее всего, эта змея действительно успела бы укусить Шэнь Юаня.

— Этот патрульный явно уже давно подкуплен, — продолжил он. — Он бы не вмешался, даже если бы всё происходило у него на глазах. Просто дождался бы ночи, когда все уснут, и всё. Тогда эта «случайная» смерть осталась бы незамеченной.

Он замолчал на мгновение, затем с горечью добавил:

— Сколько человек ежегодно погибает в экзаменационных залах? Если в этом году к ним прибавится один Шэнь Юань, кого это вообще волнует?

Лян внимательно смотрел на Вэй Цзаня, постепенно понимая, почему тот вдруг предложил императору устроить инспекцию экзаменационного зала.

Это стоило таких усилий.

И всё ради того, чтобы защитить Шэнь Юаня.

Законы экзаменационного зала строги. После начала экзаменов никто не может свободно войти внутрь. Только императорская инспекция могла обеспечить легальный доступ и заставить злоумышленников отступить.

Вэй Цзань всё предусмотрел: сегодняшний обход даст Шэнь Юаню один спокойный день, завтра присутствие императора отпугнёт противников, а послезавтра, после окончания экзаменов, можно будет передать награды.

Хорошо рассчитано.

Пока он размышлял, выражение его лица изменилось. Глаза стали холодными, а губы сжались в тонкую линию. Исчезли все прежние нотки легкомысленности.

Вэй Цзань слегка усилил хватку, и змея, сделав несколько последних рывков, резко затихла.

— Если бы не я, он бы не оказался в такой ситуации, — тихо произнёс Вэй Цзань.

Шэнь Юань сам мог бы занять первое место в экзамене, спокойно сдав экзамены. Но теперь он оказался в смертельной опасности, чуть было не лишившись жизни в этом экзаменационном зале.

После долгой паузы Вэй Цзань добавил:

— Я не могу спуститься к нему, но ты проведи обыск. Не нужно делать ничего особенного, просто присмотри за ним. Его здоровье и так слабое, а теперь он ещё и напуган. Я просто не могу оставить это без внимания...

Он помолчал, а потом, опустив голос, добавил:

— Считай, что я в долгу перед тобой. Позаботься о нём.

Лян сдержанно усмехнулся и, после паузы, ответил:

— Можешь на меня положиться.

Он и сам знал Шэнь Юаня, да и многие из Золотых птиц были с ним знакомы.

Однако видя, каким серьёзным и озабоченным был Вэй Цзань, Лян не смог удержаться от лёгкой улыбки.

Вэй Цзань, сделав несколько шагов, вдруг остановился и посмотрел на небо:

— Что-то тучи собираются...

__ __

Люди, привыкшие к войне, всегда были внимательны к погоде.

Когда Шэнь Юань закончил первый этап экзамена, небо стало совсем мрачным. Он поднял голову и понял, что, возможно, скоро пойдёт дождь.

Тот холодный и равнодушный патрульный исчез. На его место пришёл другой — с мягким и доброжелательным лицом. Вместе с Золотыми птицами он тщательно проверял все комнаты, внимательно осматривая каждый уголок на наличие змей, насекомых и мышей.

Шэнь Юань слышал, как окружающие экзаменуемые с воодушевлением обсуждали, что проверка проводится из-за предстоящего визита императора.

В его комнате проверка оказалась особенно детальной. Новый патрульный внимательно обошёл все уголки, осмотрел каждую щель, а потом вежливо сказал:

— Если что-то найдёте, сразу зовите меня.

Шэнь Юань опустил взгляд и тихо ответил:

— Спасибо.

Почему-то после этого он вспомнил тот момент днём.

Хотя во время экзамена он старался сосредоточиться и подавить свои мысли о встрече с Вэй Цзанем, это воспоминание вдруг всплыло в его голове. Он отвлёкся.

К вечеру Шэнь Юань почувствовал усталость и не хотел ни с кем разговаривать. Сидя в своей комнате, он медленно перекусывал немного масляного печенья и засахаренных фруктов.

Он был сильно напуган, аппетит совсем пропал. Еда вся холодная, но он всё же заставил себя съесть хоть что-то, чтобы не остаться на голодный желудок.

К ночи действительно пошёл дождь, воздух стал промозглым и холодным.

Ветер задувал, крупные капли дождя залетали внутрь. Даже занавески и плотное покрывало не помогали — в помещении было холодно до дрожи.

Пару лет назад во время экзаменов в дождливую погоду случались потопы, из-за которых чуть не сгорел весь экзаменационный зал. Поэтому теперь строго запрещено готовить еду самостоятельно, а свечи можно использовать только для освещения, чтобы избежать несчастий.

Из-за дождя в комнате стоял невыносимый холод.

Шэнь Юань, который особенно плохо переносил холод, выглядел ещё бледнее. Он, шатаясь от слабости, откусил кусочек женьшеня и, дрожа, свернулся на пропитанной сыростью и плесенью деревянной койке.

Он хорошо знал своё тело — после такой ночи, проведённой под дождём, его наверняка накроет лихорадка. А впереди ещё два дня экзаменов.

Шэнь Юань лишь мог признать, что ему действительно не везёт.

Он плотно завернулся в покрывало, даже накрыл им голову. Но руки и ноги всё равно оставались ледяными, а влажные волосы липли к щекам. У него не было сил даже убрать их.

Прошёл час или, возможно, только половина. Дождь стал немного тише.

Снаружи раздался шум.

Шэнь Юань с трудом открыл глаза и увидел, как кто-то приподнял занавеску.

На мгновение ему показалось, что это Вэй Цзань.

Но, приглядевшись, он понял, что это новый патрульный.

Шэнь Юань знал, что Вэй Цзань не может здесь появиться. Экзаменационные правила строго запрещают любые подозрения в предвзятости. Даже дневная история со змеёй уже была исключением. Если бы Вэй Цзань появился сейчас, это могло бы вызвать ещё большие проблемы.

Шэнь Юань выпрямился, покрывало скатилось к талии, но в груди всё равно ненадолго ощущалась пустота.

Он спросил:

— Что случилось?

Патрульный, держа в одной руке ведро, протянул ему другой рукой миску с горячим имбирным отваром.

— Это по приказу господина. Услышав, что пошёл дождь, он велел приготовить имбирный отвар для всех, чтобы согреться и не заболеть, а завтра не испортить свои сочинения.

Шэнь Юань уточнил:

— Какого господина?

Патрульный улыбнулся:

— Конечно же, главного экзаменатора.

Шэнь Юань кивнул и поблагодарил.

Тут он услышал, как соседи начали восхищаться добротой экзаменатора. Кто-то даже заметил, что, возможно, это сделано из-за приезда императора, и выразил благодарность за его милосердие.

Шэнь Юань только осторожно теребил край миски, задумавшись. Затем он медленно наклонил голову и отпил немного горячего имбирного отвара.

Пряный вкус обжёг горло, а тепло разлилось по всему телу, доходя до желудка.

На мгновение он застыл, а потом невольно тихо рассмеялся.

Выдавать имбирный отвар на экзаменах и так редкость, но кто бы мог подумать, что туда ещё добавят столько мёда?

Шэнь Юань сам не знал, зачем поднял занавеску и через осенний дождь посмотрел на здание экзаменационной комиссии.

Конечно же, он ничего там не увидел.

__ __

Возможно, это была заслуга миски с отваром, но на следующий день, хоть Шэнь Юань и почувствовал лёгкое недомогание от холода, он всё же не заболел. Его горло слегка болело, но мысли оставались ясными, и экзамен не был сорван.

Как и ожидалось, император Цзяю лично посетил экзаменационный зал. Многие экзаменуемые были в восторге от возможности увидеть его лицо. Некоторые даже говорили, что теперь, даже если они не пройдут экзамен, этот опыт не пройдёт впустую.

Шэнь Юань думал, что сможет увидеть Вэй Цзаня, но тот, избегая лишних слухов, не сопровождал императора. Вместо него рядом находился Лян.

Шэнь Юань не мог понять, что чувствует. В его душе было тихо и спокойно, а второй этап экзамена он завершил без происшествий.

Кто бы мог подумать, но к вечеру, перед самым сном, снова принесли горячий имбирный отвар.

На этот раз он был ещё слаще, словно в него добавили целую горсть мёда, а имбиря не пожалели — настолько, что пить было обжигающе остро.

Шэнь Юань, держа чашу в руках, медленно выпил её до дна и уже хотел вернуть обратно, но патрульный молча налил ему ещё одну порцию из кувшина.

— Это для профилактики простуды, — пояснил патрульный.

Шэнь Юань замер на мгновение, а затем выпил и это.

Через некоторое время он слегка сжал губы и тихо сказал:

— Я выдержу.

Патрульный, словно услышав нужное, коротко поклонился и ушёл.

Шэнь Юань провёл рукой по губам, чувствуя остаточный вкус пряного отвара. Он свернулся на деревянной постели, и на этот раз одиночество и холод не казались такими невыносимыми.

Однако этой ночью он окончательно исчерпал свои силы.

Когда Шэнь Юань проснулся, его лоб уже горел от жара, а горло болело, словно его резали ножом. Но он стиснул зубы, положил в рот ломтик женьшеня и всё же завершил последний экзамен.

Шэнь Юань и сам понимал: три дня выдержать под таким холодным дождём — это уже чудо.

Когда он закончил писать сочинение и аккуратно переписал его начисто, силы полностью оставили его. Едва выпустив из рук кисть, он почувствовал, как в голове зашумело, уши заложило, а всё тело стало ватным и тяжёлым.

Странно, но...

Шэнь Юань чувствовал, как нос у него заложен, но запах собственного тела всё же различал.

Три дня, проведённые в тесном помещении без возможности умыться, дали о себе знать. Влажность, плесень, ночной дождь и дневной жар смешались в едкий запах, пропитавший всё вокруг. Шэнь Юань сам морщился от этого, едва удерживая недовольство.

Сквозь лихорадочную одурь он вдруг понял, что совсем не хочет видеть Вэй Цзаня.

Когда пришло время уходить, один из знакомых в академии, добродушный юноша, помог ему подняться. Тот поддержал его под руку, заметив, как неуверенно он двигается, словно слепой котёнок, и с заботой сказал:

— Держись, Чжэчунь, я тебя выведу.

Шэнь Юань едва мог соображать, но даже в таком состоянии, едва выйдя за пределы здания, в толпе он заметил Вэй Цзаня.

Тот выделялся своей высокой фигурой, стоял прямо, как сосна, и смотрел напряжённо, с редким для него беспокойством.

Шэнь Юань машинально похлопал своего спутника по плечу и слабо прошептал:

— Есть ли другой выход?

— Что? — удивился юноша.

Шэнь Юань чуть слышно пробормотал:

— Не через этот.

Но Вэй Цзань заметил его быстрее, чем он успел скрыться. В одно мгновение он подошёл к ним, почти вырвав Шэнь Юаня из рук его провожатого.

Он прижал его к себе, тревожно воскликнув:

— Шэнь Чжэчунь!

Шэнь Юань, теряя сознание, успел прошептать последние слова:

— Позови Чжаошуан...

__ __

Автор добавляет:

Кролик-Шэнь:(нюхает, ёжится)— Я ужасно пахну! Отойти от меня!

Молодой господин: (вцепляется) — Агу!

Глава 63

Шэнь Юань потерял сознание, ничего больше не ощущая. В полусне ему казалось, что кто-то поднял его на руки, уложил в карету, напоил лекарством и сделал иглоукалывание. Он решил, что, наверное, его вернули в собственный двор.

Неизвестно, сколько прошло времени, но когда он чуть пришёл в себя, глаза так и не смог открыть, а голос был хриплым. Тем не менее, он с трудом прошептал, зовя Чжисюэ:

— Хочу помыться.

В ответ послышался раздражённый голос:

— Ты даже сидеть толком не можешь. Какое мыться? Ещё утонешь в бочке.

Шэнь Юань нахмурился, чувствуя себя ещё хуже. Вернувшись домой, он даже помыться не может — какая несправедливость. Уткнувшись в подушку, он обиженно пробормотал:

— Уже весь пахну плохо.

На это собеседник, помолчав, сдержанно усмехнулся:

— Где ты тут плохо пахнешь?

Но Шэнь Юань ничего не ответил, только снова позвал Чжисюэ, упёрся в своё желание и попытался слезть с кровати.

Вот уж упрямства ему было не занимать — если что-то задумал, то обязательно добьётся, хоть ползком.

Человек, находившийся рядом, тихо вздохнул, обхватил его руками и вернул обратно:

— Ты точно решил, что без этого не обойтись?

Шэнь Юань упрямо кивнул.

— Тогда сам напросился, — сдался тот.

Скоро в комнате стало тепло и влажно. В воздухе разлился запах травяного отвара. Шэнь Юаня снова подняли на руки и аккуратно опустили в горячую воду. Его тщательно вымыли с головы до ног, ополаскивали снова и снова.

В этом состоянии он был абсолютно послушным: не жаловался, не сопротивлялся. Сказали открыть рот — открыл, сказали расслабиться — расслабился. К тому моменту, как его вытащили из воды, кожа покраснела. Его быстро вытерли, закутали в тёплое одеяло и напоили горьким отваром, а затем ещё и имбирным чаем.

Шэнь Юань не сопротивлялся. Вкус чая напомнил ему тот, что он пил в своей тесной комнатке на экзамене. Тепло разлилось по телу, прогоняя остатки усталости.

Он осторожно вдохнул: на теле остался лишь лёгкий аромат трав, волосы были свежие и чистые, а во рту ощущалась чистота.

Довольный, Шэнь Юань расслабился, упал на подушки и тут же погрузился в глубокий сон.

В течение ночи он то и дело просыпался: просил воды, переворачивался, сбрасывал одеяло и раз за разом звал Чжаошуан или Чжисюэ.

Шэнь Юань смутно понимал, что спал долго и видел множество странных снов.

Отец, мать, змея, причудливые образы мелькали один за другим, пока всё не остановилось в удивительно тихом мире.

Мир был настолько неподвижен, что даже лёгкий ветерок отсутствовал.

Во сне он не чувствовал себя человеком — скорее деревом, которое сверху вниз наблюдает за сидящим под ним человеком.

Казалось, что это Вэй Цзань, но при этом он выглядел как-то иначе.

Вэй Цзань сидел под деревом, подогнув одну ногу, без привычной юношеской гордости. Уголки его глаз украшали незнакомые морщинки, а в глубине тёмных, как обсидиан, глаз было что-то мягкое и ясное.

Он словно существовал под этим деревом вечность, молчаливо опираясь на ствол.

Иногда ловил одну-две падающие лепестка груши, будто удерживал на ладони разрушающийся сон.

И вдруг Вэй Цзань мягко произнёс:

— Чжэчунь.

— Кажется, я снова что-то забыл.

— Хотя, наверное... так даже лучше.

__ __

Когда Шэнь Юань очнулся, он лежал в чьих-то объятиях. Голова ныла, тело было влажным от пота, а хлопковый халат на нём пропитался влагой.

Мысли путались, и он, пытаясь позвать кого-то, неожиданно встретился глазами с Вэй Цзанем.

Шэнь Юань давно уже привык к тому, что они иногда оказываются в одной постели, поэтому особо не удивился.

Вэй Цзань, который сам только недавно проснулся, взглянул на него с лёгкой улыбкой:

— Проснулся?

Почему-то от этого взгляда у Шэнь Юаня появилось странное чувство вины. Спустя паузу он тихо ответил:

— Да.

Вэй Цзань протянул руку, чтобы потрогать его лоб, а затем проверил свой собственный, и с облегчением сказал:

— Температура спала.

Шэнь Юань снова едва слышно пробормотал:

— Да.

Возможно, он столько думал о Вэй Цзане в экзаменационном дворе, что теперь, увидев его, заметил что-то странно новое.

Он не мог точно сказать, что именно изменилось — взгляд, жест или черты лица, — но Вэй Цзань оказался даже красивее, чем в его воспоминаниях.

Эти слова он не собирался говорить вслух. Через некоторое время тихо позвал:

— Вэй Цзинхань.

Вэй Цзань хмыкнул:

— Теперь ты вспомнил, как меня зовут?

— А ты знаешь, сколько раз ты меня звал Чжисюэ и Чжаошуан?

Его раздражение от ревности было просто невозможно скрыть.

За три дня осенних экзаменов он так заботился об этом больном юноше, что ни минуты не сидел спокойно. Устроил встречу с императором, отправил людей следить за дворцом принца Аня и экзаменационным двором, сам всеми силами искал возможность остаться вблизи.

Варил имбирный отвар, готовил лекарства, почти не спал, лишь бы этот больной юноша не свалился с ног или чего хуже.

А тот только и делал, что вспоминал своих служанок.

Он, наконец, понял — этот человек совсем без сердца.

Повернув голову, Вэй Цзань увидел, как Шэнь Юань прячет улыбку, сдерживаясь из последних сил. Это ещё больше его разозлило:

— Ты ещё смеёшься?

Он резко перевернул Шэнь Юаня на кровать и прижал его к постели.

Шэнь Юань, совсем ослабевший от болезни, едва мог двигаться. Он медленно пытался увернуться, но тут же почувствовал горячий поцелуй на ухе, затем на щеке, пока его запястья не оказались зафиксированы, а губы не захвачены в крепкий поцелуй.

Его язык, напитавшийся горечью от лекарственных отваров и жгучим вкусом имбиря, теперь казался полностью пропитанным этими вкусами. Но в ответ он вёл себя на удивление послушно.

Звуки поцелуя наполняли комнату, а глаза Шэнь Юаня постепенно увлажнялись, становясь туманными.

Но казалось, будто они все вернулись на ветреное и дождливое дни. На этой заплесневелой деревянной доске Вэй Цзань поймал в ловушку обеспокоенного человека перед собой, которому некуда было убежать, и пробовал его снова и снова.

Только спустя долгое время Вэй Цзань прошептал:

— Сегодня ты какой-то послушный.

Шэнь Юань бросил на него косой взгляд:

— У меня коварный план — передать тебе свою простуду.

Его взгляд был настолько пронзительным, что, казалось, в нём были крючки.

Вэй Цзань тихо рассмеялся, а потом, спустя паузу, прошептал:

— Скажи моё полное имя ещё раз.

Шэнь Юань слабо дрогнул ресницами и позвал:

— Цзинхань.

Только тогда Вэй Цзань осторожно отпустил его руку, будто выдохнул с облегчением, и сказал:

— Ты болел три дня, наконец-то очнулся.

Шэнь Юань спокойно ответил:

— Я давно знал, что заболеваю. Ничего особенного.

Вэй Цзань, обнимая его через мягкий халат, спрятал лицо в изгиб его шеи и тихо прошептал:

— Это моя вина.

Все эти дни он мучился от мысли, что если бы не его влияние, Шэнь Юань мог бы подождать ещё три года с экзаменами, не пережил бы шок, не промок бы до нитки и не попал бы под внимание принца Аня.

Шэнь Юань смотрел на его извинения с растерянностью, молчал долго, а потом медленно протянул руку и мягко потрепал Вэй Цзаня по волосам.

Вэй Цзань сказал:

— Мне хотелось попросить тебя вообще не сдавать эти экзамены.

Каждую ночь он сидел на наблюдательной башне в экзаменационном дворе, издалека наблюдая за Шэнь Юанем, таким ослабленным и измождённым.

Каждое утро лицо Шэнь Юаня было особенно бледным. Он с трудом поднимал дощечку для письма, еле двигался, почти ничего не ел. Казалось, он был словно листок бумаги, который вот-вот унесёт ветер.

Но Вэй Цзань никак не мог протянуть руку, чтобы помочь.

На экзаменационном дворе царили строгие правила, никто не мог получить привилегий. Даже если бы он принёс Шэнь Юаню одеяло, позже это могло бы подорвать его репутацию, сделав успехи на экзамене сомнительными.

Шэнь Юань твёрдо решил пройти через это ради своей карьеры. Если бы из-за Вэя он провалился, он, вероятно, возненавидел бы его навсегда.

Единственное, чем он мог помочь, — это несколько чаш имбирного отвара, который был доступен всем.

Тогда он понял, почему его мать всегда держала Шэнь Юаня в доме.

В уюте и заботе, в какой его растили в семье Хоу, Шэнь Юань привык к лёгкой и роскошной жизни. Но выйдя наружу, он столкнулся с такими страданиями.

Когда Вэй Цзань вернул его домой, Шэнь Юань был весь в жару. Его волосы насквозь пропитались потом, на нежной коже из-за сырости появились красные высыпания. Даже комары, кажется, не упускали шанса укусить его — руки, спина, всё было в красных следах.

И этот маленький больной, раздражённый, сам расчёсывал укусы, доводя их до ран.

Когда болезнь была особенно тяжёлой, Шэнь Юань начинал бредить, дрожал и, свернувшись клубком, повторял что-то про змей.

Вэй Цзань снова и снова успокаивал его, мягко говорил, что змеи больше нет, что она мертва.

Только тогда брови Шэнь Юаня чуть разглаживались. Но стоило Вэю взглянуть на него, он видел, что лицо уже всё в слезах, а сам Шэнь Юань невнятно звал мать и отца, тихо, обрывками произнося слова на своём родном диалекте.

Глядя на это, Вэй Цзань ощущал во рту горечь с солёным привкусом.

Проводя пальцами по лицу Шэнь Юаня, разглаживая его брови и веки, он внезапно почувствовал другое желание.

Ему захотелось спрятать Шэнь Юаня в своём дворе, устроить его на мягкой кровате, кормить питательными и вкусными супами, закутывать в нежные и дорогие ткани.

Запереть ворота двора так, чтобы никто больше не смог навредить его маленькому кролику.

Он спросил:

— Ты всё ещё боишься?

Шэнь Юань с показной храбростью ответил:

— Я давно уже не боюсь.

Спустя мгновение добавил:

— Это я сам захотел идти на экзамены.

Вэй Цзань хмыкнул, слегка раздражённо.

Но вдруг почувствовал что-то лёгкое, как капля дождя, коснувшееся его макушки. Он резко насторожился:

— Ты… ты меня только что поцеловал?

Шэнь Юань равнодушно ответил:

— Нет.

Но по его виду Вэй становился всё более уверен:

— Ты точно меня поцеловал.

Шэнь Юань, не глядя на него, отмахнулся, медленно кашлянул и сказал:

— Уже рассвет. Почему ты всё ещё здесь?

Вэй Цзань вдруг усмехнулся и сказал:

— А куда мне уходить?

— Шэнь Чжэчунь, ты, наверное, совсем сжёг себе голову. Это же мой двор.

Шэнь Юань опешил:

— Что?

Из-за закрытых занавесей кровати и окутывающего запаха благовоний, который теперь смешался с ароматом, привычным для Вэй Цзаня, Шэнь Юань, находясь в состоянии болезни и замешательства, решил, что находится в своём дворе соснового ветра.

Только сейчас он понял, что постельное бельё и занавеси незнакомы ему. Всё вокруг явно отражало простоту и энергичность, свойственные Вэй Цзаню.

Опустив взгляд на свою одежду, он внимательно разглядывал её несколько мгновений, прежде чем робко спросить:

— Я... мылся?

— Угу, — коротко подтвердил Вэй Цзань. — Ты сам настоял.

Шэнь Юань вдруг вспомнил полусонное ощущение, как его тщательно мыли. Его кадык дёрнулся.

— Ты кого-то звал мне помочь?

Вэй Цзань с подчеркнутой заботой ответил:

— Сам тебя мыл.

Шэнь Юань моментально напрягся.

Вэй Цзань с лёгкостью обнял его, устраивая в своих объятиях, и серьёзно добавил:

— Просто проявляю заботу. Подумал, вдруг тебе будет неудобно, если это узнают твои служанки Чжишуэ и Чжаошуан. А тут я всё упростил: забрал тебя прямо к себе.

Он действительно не остановился ни на миг, не оглядывался на сосновый двор, а просто прошёл через комнаты и сразу уложил Шэнь Юаня на свою кровать.

Это почему-то принесло ему странное чувство удовлетворения.

С этими словами он слегка коснулся завязок на одежде Шэнь Юаня и, наклонившись к его уху, напомнил:

— Брат Шэнь, на тебе сейчас моя одежда.

В комнате было тепло — угольные печи и система подогрева пола поддерживали жар. Поэтому Шэнь Юань был закутан только в широкую домашнюю одежду Вэй Цзаня, без ничего под ней.

Кажется, Шэнь Юань осознал это. Его ноги слегка шевельнулись, лицо покраснело так быстро, что это можно было заметить невооружённым глазом. Сквозь зубы он процедил:

— Вэй Цзань, ты бессовестен.

В ответ Вэй Цзань только рассмеялся, легко поцеловав Шэнь Юаня в ухо:

— Ты же любишь смотреть, как я ревную, верно?

Теперь, пожалуйста, наслаждайся: его ревность стала очевидной.

— Брат Шэнь, кого бы ты ни звал, я всё равно буду тем, кто о тебе заботится.

Шэнь Юань, может, и не был идеальным человеком.

Но Вэй Цзань, кажется, становился настоящим негодяем.

Он слишком сильно жаждал этого маленького, вечно больного человека.

Глава 64

Завтрак Шэнь Юань ел прямо на кровати.

После тяжёлой болезни он всё ещё чувствовал усталость, поэтому, когда сел, Вэй Цзань сразу же подложил ему под спину несколько мягких подушек.

Шэнь Юань на мгновение замер, пробормотав:

— Солнце, похоже, встало на западе.

Кто бы мог подумать, что этот избалованный молодой господин вдруг начнёт так заботиться о других?

Вэй Цзань, усмехнувшись, ответил:

— Эти два дня учился у Чжисюэ.

Правда, как только научился, тут же прогнал маленькую служанку, заставив её понять, что значит "вырастил ученика, а он превзошёл учителя".

Шэнь Юань тихо фыркнул, взял чашу и сделал несколько глотков нежного и ароматного супа из карася. Но вдруг остановился, почувствовав знакомый вкус:

— Откуда такой повар?

Вэй Цзань, довольный, что его усилия заметили, с улыбкой пояснил:

— Это из той самой таверны, куда я водил тебя рядом с академией. Ты тогда так наслаждался едой, что я решил нанять этого повара.

Шэнь Юань с усмешкой ответил:

— Ты, я вижу, не жалеешь денег.

Вэй Цзань, смеясь, сказал:

— Уж точно у меня денег больше, чем у моего отца.

Единственным бедняком в семье был, пожалуй, отец Вэй Цзаня, Хоу Цзинъань Вэй Таоюнь. Его склонность транжирить деньги привела к тому, что хозяйка дома госпожа Хоу строго ограничивала его расходы.

Шэнь Юань тихо рассмеялся, опустив взгляд.

Вэй Цзань с намёком добавил:

— Моя кухня обычно пустует. Теперь, раз уж у нас есть повар, можно будет готовить чаще.

Шэнь приподнял бровь, но Вэй Цзань больше не стал его дразнить. Когда Шэнь Юань доел половину своей каши, Вэй Цзань попытался уговорить его съесть ещё пару ложек.

Шэнь Юань отложил ложку и спокойно сказал:

— Больше не могу.

Вэй Цзань кивнул:

— Тогда я велю кухне держать еду тёплой. Как только захочешь поесть — просто скажи.

Шэнь Юань, нахмурившись, спросил:

— Ты и вправду решил оставить меня здесь?

Вэй Цзань, усмехнувшись, ответил:

— Врач сказал, что тебе нельзя на ветер. Если можно избежать перемещений, то лучше обойтись без них.

Говорил он это так честно и уверенно, будто не преследовал никаких корыстных целей. Хотя в голове у него были только те самые запретные мысли.

Потянувшись, Вэй Цзань добавил:

— Я несколько дней не выходил из дома. Сегодня надо появиться во дворце. Здесь ты распоряжайся всем, что захочешь. Я даже малышку Лянь оставил, чтобы она помогала тебе. Но только не вздумай сбежать.

Шэнь Юань подумал: "Как только этот подлец уйдёт, разве он сможет меня удержать?"

Вэй Цзань посмотрел на него, усмехнулся и, прищурившись, заметил:

— Впрочем, в этой комнате я не оставил тебе ни одной лишней одежды. Если хватит смелости попросить малышку Лянь— сбегай, пожалуйста.

Шэнь Юань едва не кинул в него чашку от злости.

Но тут вошли слуги, чтобы убрать со стола, и ему пришлось сдержаться.

Вэй Цзань, весело улыбаясь, пошёл переодеваться. Умывшись и облачившись в приличную одежду, он на прощание бросил:

— Братик Шэнь, бери, что хочешь, читай, что угодно. Я вернусь вечером.

Шэнь Юань холодно сказал:

— Возвращайся или не возвращайся — мне всё равно.

Однако, когда Вэй Цзань уходил, Шэнь Юань невольно бросил на него взгляд.

Ещё недавно этот нахал выглядел как распущенный шалопай, а сейчас, в строгом костюме, стал похож на приличного человека.

Этот мимолётный взгляд тут же привлёк внимание Вэй Цзаня, который вернулся и лениво спросил:

— Чего ты на меня уставился?

Шэнь Юань быстро отвернулся:

— Ничего подобного.

Во время разговора Вэй Цзань мягко положил свою руку поверх руки Шэнь Юаня и медленно наклонился.

Шэнь Юань сразу понял, что тот задумал, и рефлекторно закрыл глаза.

Но движения не последовало.

Шэнь Юань приоткрыл глаза и увидел, как Вэй Цзань с улыбкой смотрит на него. Не успел он рассердиться, как на щеке уже ощутился лёгкий поцелуй.

Когда Вэй Цзань ушёл, Шэнь Юань с досадой завернулся в одеяло и лёг, при этом уловив запах, который принадлежал не ему, а Вэй Цзаню.

И только сейчас он заметил, что даже подушка, которую Вэй Цзань дал ему, была сделана в форме кролика.

"Действительно решил держать меня как кролика" — подумал Шэнь Юань.

__ __

Вэй Цзань несколько дней вертелся дома вокруг этого "маленького больного", и теперь, выйдя наружу и увидев движение повозок и поток людей, испытал странное чувство, будто оказался в другом мире.

Ему всё вокруг казалось радостным.

После дворца он направился в штаб Золотых птиц, чтобы уладить вопрос с чиновником, которого арестовали на днях.

Как и ожидалось, оказалось, что тот был подкуплен и специально устраивал беспорядок на экзаменах. По закону его полагалось сослать.

Возвращаясь в особняк, Вэй Цзань специально сделал крюк, чтобы заглянуть в лавку сладостей. Там он купил баночку сиропа из личи, приготовленного с осенними османтусами. Ему сказали, что этот напиток особенно полезен для тех, кто болеет простудой.

С фонарём в руках он вернулся в свой *"Особняк на Страже".

[Название его особняка Чжэньгэюань, но это можно буквально перевести как "дворец, где всегда готовы к бою"]

Однако заметил, что задняя часть дома была погружена в темноту, а передний зал был ярко освещён.

Войдя внутрь, он увидел своего отца, который с важным видом рассматривал новый меч, купленный Вэй Цзанем.

Как только отец заметил сына, тут же нахмурился и спросил:

— Когда ты успел купить этот меч?

Вэй Цзань, улыбнувшись, ответил:

— В прошлом месяце.

Он тут же заметил, как на лице отца мелькнул завистливый взгляд. Через некоторое время тот притронулся к носу, кашлянул и сменил тему:

— Где это ты шлялся? Почему вернулся так поздно?

Вэй Цзань спокойно ответил:

— Дело с чиновником, который устроил беспорядок на экзаменах, только сегодня удалось завершить. Вместе с ним наказали и нескольких учеников, уличённых в жульничестве.

Лицо отца стало мрачным.

— Выяснил, кто за этим стоит? — строго спросил он.

Вэй Цзань слегка покачал головой.

Долгое время отец молчал.

После того как прошлый раз принц Ань пришёл во дворец чтобы выразить свою любовь, Цзинъань начал догадываться, чем занимается его сын. Хотя детали ему были не ясны, через дело о доспехах он наткнулся на большую интригу.

Он хотел, чтобы Вэй Цзань отошёл от этого дела, а сам собирался всё контролировать. Но планы не поспевают за переменами.

Цзинъань сказал:

— Сегодня император говорил со мной. Кажется, ситуация на севере ухудшается. Генерал Сунь, охраняющий границу, уже немолод. Скоро мне придётся уехать из столицы.

Каждую зиму степные племена начинают проявлять активность. Цзинъань нужно было отправиться на север, чтобы защищать эту холодную землю.

Он спросил:

— Ты хочешь поехать со мной?

В прошлой жизни, едва услышав о возможности поехать на границу, Вэй Цзань не раздумывая отвечал «да».

Ведь поле битвы настоящего военачальника никогда не было в столице.

Но на этот раз он немного помолчал и, улыбнувшись, сказал:

— Нет, я не поеду.

Ситуация с принцем Анем развивалась быстрее, чем он ожидал. Как он мог оставить Шэнь Юаня и мать одних в столице?

Цзинъань посмотрел на него некоторое время и сказал:

— Ладно, тогда я оставлю тебе немного людей.

При свете лампы отец и сын переглянулись. Некоторые вещи они оба считали слишком неловкими, чтобы говорить вслух.

Мужчина сменил тему:

— Я слышал от твоей матери, что Чжэчунь заболел. Зачем ты привёл его в свой особняк?

— В его комнате окно разбилось, ветер задувает. У меня здесь теплее.

— Он вроде бы уже выздоровел. Может, скоро вернётся.

Вэй Цзань бросил взгляд на тёмное помещение позади и подумал, что этот маленький больной, вероятно, уже ушёл.

Шэнь Юань, в конце концов, живой человек, а не ткачиха из легенд, чтобы позволить нескольким вещам удерживать его.

Но на душе у Вэй Цзаня всё равно стало пустовато.

Цзинъань хмыкнул:

— Пока меня не будет, приглядывай за ним. Меньше издевайся, иначе я с тебя шкуру спущу.

Вэй Цзань лениво спросил:

— Отец, когда выезжаешь?

Мужчина сразу нахмурился:

— Что, не можешь дождаться, чтобы я быстрее ушёл?

Вэй Цзань с небрежной улыбкой ответил:

— Да нет. Просто, когда Шэнь Чжэчунь станет первым на экзаменах, ты ведь этого не увидишь. Вот думаю, тебе бы стоило дождаться осеннего оглашения результатов, чтобы увидеть, как он будет купаться в славе.

Цзинъань, не слишком разбирающийся в тонкостях карьеры чиновников, подозрительно спросил:

— Правда думаешь, он сможет? Я слышал, что выбирают всего несколько десятков человек.

Для Цзинъань это уже были серьёзные познания.

Вэй Цзань с уверенностью заявил:

— Он силён, не сомневайтесь. Даже если не возьмёт первое место, в тройке лидеров он точно будет.

— На ежемесячных экзаменах в академии он всегда первый. Если выберут даже нескольких человек, среди них точно будет он.

Впрочем, это Вэй Цзань ещё скромничал.

В душе он думал, что если Шэнь Юань не займёт первое место, то проблема точно в экзаменаторах.

__ __

Когда Вэй Цзань проводил отца, в особняке снова стало тихо.

Раньше он никогда не думал, что в "Особняк на Страже" мало людей. А сейчас показалось, что и правда слишком пусто и холодно.

Он откинул подол одежды и лениво пошёл в спальню. Лампу зажигать не стал, просто упал на кровать.

И вдруг услышал приглушённый стон.

Тут же раздался смех.

Обернувшись, он увидел Шэнь Юаня, который лежал на кровати в его старом, мягком халате, обнимая подушку в форме зайца. Его глаза ярко блестели, как у котёнка.

Шэнь Юань недовольно глянул на него:

— Ты такой тяжёлый.

Вэй Цзань, несмотря на стройный вид, был весь в мускулах. Когда он так небрежно упал на кровать, действительно придавил Шэнь Юаня.

Вэй Цзань приподнялся и с улыбкой спросил:

— Почему все лампы потушены?

Шэнь Юань спокойно ответил:

— Твой дядя приходил тебя искать, но не нашёл. Я боялся, что он зайдёт и увидит меня, поэтому сказал малышке Лянь сказать, что я ушёл.

Вот почему кругом была такая темнота.

Вэй Цзань, с трудом сдерживая смех, уточнил:

— Чего ты боишься?

Шэнь Юань, обняв подушку, ничего не ответил, просто повернулся на бок и притворился спящим.

Вэй Цзань добавил:

— Ну и что? Мы с тобой в хороших отношениях, кто нам запретит спать в одной комнате?

— Даже если он всё узнает, скажи, что это я зверь, силой тебя заставил.

— Ну, получу я пару ударов, ничего страшного. Зато ты будешь доволен.

Шэнь Юань пнул его ногой и выругался:

— Опять дурачишься.

Но Вэй Цзань тут же поймал его за лодыжку.

Он догадался, что под халатом у Шэнь Юаня, скорее всего, ничего не было. И, представив, как тот весь день провёл в его комнате на его кровати, ощутил прилив странного, жгучего желания.

Шэнь Юань не спрашивал, о чём они с отцом говорили до этого.

И Вэй Цзань решил тоже ничего не говорить.

Он только смотрел на этого слабого, болезненного юношу, на его пылающие красные уши и ярко сверкающие глаза.

И понял, что сейчас вполне может позволить себе чуть больше.

Держа его за ступню, Вэй Цзань склонился, коснулся губами его тонкой лодыжки. Шэнь Юань слегка вздрогнул.

Вэй Цзань не остановился — продолжил целовать, поднимаясь выше, до колена.

Его движения были то ли горячечными, то ли благоговейными, как будто он был очарован.

На коже остались лёгкие следы укусов и влажные пятна.

Но, когда он хотел пойти ещё дальше, Шэнь Юань мягко положил руку ему на макушку и с хрипотцой сказал:

— Вэй Цзань, не пользуйся моим положением.

Тот тихо кашлянул, словно только сейчас вернул себе самообладание.

В темноте, без свечей, легко было скрыть неловкость, повисшую между ними.

Но внезапно он услышал урчание в животе Шэнь Юаня.

Вэй Цзань спросил с улыбкой:

— Почему ты не поел? Это из-за того, что мой отец слишком долго сидел, и ты не успел?

Шэнь Юань молчал, но Вэй Цзань решил, что попал в точку. Он встал, открыл дверь и позвал слуг накрыть на стол. Это был удобный повод немного остыть и успокоиться, чтобы потом, лежа рядом с Шэнь Юанем, не выдать себя с головой.

Тут Шэнь Юань вдруг тихо спросил:

— А ты сам ел?

На самом деле Вэй Цзань уже поужинал, но, поколебавшись, он кашлянул и соврал:

— Нет, не успел.

И добавил с ожиданием в голосе:

— Я ведь купил для тебя сладкий десерт — сироп с личи.

Шэнь Юань медленно встал с кровати, опустив взгляд и нарочито пригладив подол халата, чтобы скрыть ноги. Его движения вдруг обрели некую аристократическую сдержанность.

— Ладно, давай поедим вместе.

Только вот на его лодыжке виднелся яркий след, красный, словно алое пятно.

Глава 65

Шэнь Юань лечился от своей болезни почти две недели, то поправляясь, то снова теряя силы.

Вэй Цзань явно находил в этом процесс удовольствия. Он всё больше наслаждался тем, что держал Шэнь Юаня у себя, и всё меньше хотел отпускать его обратно во двор соснового ветра.

Даже несмотря на то, что окно во дворе то заклеивали, то оно снова оказывалось продырявленным.

Когда Чжисюэ рассказала об этом, Шэнь Юань бросил на Вэй Цзаня косой взгляд.

А тот, словно ничего не произошло, спокойно сидел во дворе и протирал оружие.

Шэнь Юань, опустив взгляд, спокойно заметил:

— Пусть окно пока остаётся так. Подождём ещё пару дней, чтобы не тратить зря хорошую бумагу.

На это Вэй Цзань лишь довольно усмехнулся.

Шэнь Юань не жаловался, Вэй Цзань не собирался его отпускать, а Чжисюэ решила не вмешиваться.

Так они и продолжали жить за закрытыми дверями в "Особняке на Страже", понемногу привыкая к этой уютной, размеренной жизни.

Шэнь Юань попросил Чжисюэ перенести все книги из его двора, и когда Вэй Цзань уходил из дома, он обычно видел Шэнь Юаня за чтением или написанием статей, готовящихся к весенним экзаменам после осенних. Однако иногда он делал расчеты и читал отчеты под лампой.

Вэй Цзань пару раз замечал это и догадывался, что семья Шэнь снова прислала деньги.

"Шэнь Юань боится змей", — думал он.

"И об этом знают только в доме Шэнь и в нашем доме Хоу. Похоже, этот маленький "больной" снова нашёл слабое место и вытянул с них еще денег."

Шэнь Юань под светом лампы перебирал счётные косточки *абакуса с явным удовольствием, создавая ритмичные щелчки.

[Абакус — древние счёты с костяшками на спицах для вычислений, некоторые из знает как "счёты"]

Вэй Цзань подошёл, взглянул на цифры, заметил, что сумма была внушительной, и с усмешкой спросил:

— Ты столько денег на что копишь?

Шэнь Юань бросил на него взгляд:

— Я ведь не такой богатый, как ты, молодой господин. Но если вдруг ты попадёшь в беду, на меня не рассчитывай, выкупать тебя не стану.

Вэй Цзань, услышав о выкупе, невольно поднял бровь, довольный такой мыслью, подсел ближе и с улыбкой сказал:

— А что, если мне никогда не понадобится, чтобы ты меня выкупал?

Шэнь Юань спокойно ответил:

— Тогда я скоплю на приданое для Чжисюэ и Чжаошуан.

Этот ответ показался Вэй Цзаню забавным, и он спросил:

— А ты готов расстаться с ними, выдать замуж?

Шэнь Юань ответил:

— Это зависит только от их решения. Но я должен быть готов заранее.

В свете лампы волосы Шэнь Юаня слегка спадали на уши, а его длинные пальцы ловко перебирали косточки абакуса. Его взгляд был сосредоточенным и мягким.

Вэй Цзань знал, что у Шэнь Юаня слабое здоровье, а потому тот всегда старался смотреть наперёд, обдумывать всё до мелочей.

Смотря, как он так тщательно всё подсчитывает, Вэй Цзань вдруг вспомнил хозяйку дома Хоу, свою мать.

После свадьбы его мать, как и Шэнь Юань, аккуратно считала деньги на счётах.

Отец Вэй Цзаня не был примерным человеком. Иногда, заходя в комнату, он просто так брал и портил все её расчёты, сбивая счёты с абакуса.

Но хозяйка дома Хоу на него не сердилась, только мягко улыбалась и говорила:

— Не шуми, не мешай.

Вэй Цзань в детстве думал, что с отцом явно что-то не так, раз он не занимается делом, а только мешает матери.

И сейчас он тоже не сдержался, протянул руку и стал трогать счётные косточки Шэнь Юаня.

Шэнь Юань пнул его ногой и холодно сказал:

— Не путайся под ногами. А деньги за окна добавь к счету моего двора.

Вэй Цзань лишь засмеялся, а потом снова подошёл ближе, осторожно пригладил выбившуюся прядь Шэнь Юаня и лёгким движением пальцев коснулся оставленного на его шее следа от поцелуя.

Сердце замерло от нахлынувших чувств.

__ __

Если бы Вэй Цзань мог, он бы никуда не уходил из дома до самого объявления результатов экзаменов.

Но, как часто бывает, всё пошло не так, как хотелось.

Пока Шэнь Юань поправлялся, а Вэй Цзань занимался делами, их общие знакомые из академии зала Чжаомина решили, что не могут сидеть без дела.

На очередной десятидневный выходной они отправились кто на охоту в горы, кто ловить рыбу в реке. В итоге приволокли полный ящик крабов, дичь, рыбу и заявили, что устроят пир в честь будущего успеха "учёного Шэня" на экзаменах.

Вэй Цзань не хотел, чтобы Шэнь Юань куда-то выходил, но тот уже изрядно заскучал, сидя дома.

Почти полностью выздоровев, он сказал, что устал смотреть на Вэй Цзаня и хочет немного развеяться.

Делать было нечего — Вэй Цзань повёл его.

За подготовку пира отвечал Цзинь Ань.

Осень вступила в свои права, повсюду опадали жёлтые листья.

Цзинь Ань, изображая из себя утончённого человека, выбрал живописное место у воды, с павильоном, идеально подходящее для поэтических встреч.

Но, как только пир начался, это больше походило на сборище бандитов, чем на изысканный праздник.

Компания этих ребят не заморачивалась на изысканности вроде музыки и выступлений.

Их интересовало только еда и веселье, так что вместо музыкантов они пригласили умелых поваров, которые жарили мясо и варили крабов прямо во дворе.

Повсюду раздавались азартные крики от игры в кости.

Цзинь Ань только вздыхал, глядя на всё это, и называл происходящее "расточительством".

Люди из Чжаомина окружили Шэнь Юаня, расспрашивая о его опыте на экзаменах.

Шэнь Юань с улыбкой выбирал самые забавные истории, чтобы рассказать. Например, он упомянул, как одного из соседних экзаменующих ужалил комар прямо в глаз. В результате один глаз у того человека стал большим, а второй — маленьким. Когда проверяющий увидел его, он решил, что это подставной экзаменующий.

Шэнь Юань продолжал:

— Тот проверяющий даже спросил:

"Ладно бы вы нашли человека с похожей внешностью, но зачем было приводить кого-то с разными глазами?"

Все смеялись до упаду. Один из них поддел Шэня:

— Ты только осенние экзамены сдал, а болел столько дней. Как же ты весной будешь сдавать?

Шэнь Юань спокойно ответил:

— Весенние экзамены легче. Людей там меньше, так что таких трудностей не будет.

Вэй Цзань тоже задумался. На весенних экзаменах действительно меньше участников, всего около двухсот или трёхсот человек. К тому же после финальных экзаменах результаты смотрит сам император, а за процессом следит Министерство обрядов. Всё организовано лучше, чем на осенних экзаменах.

Он повернулся к Шэню, чтобы взглянуть на него. Тот, закутанный в меховую накидку, с грелкой в руках, весело болтал с другими и даже время от времени играл в бросание стрел в сосуд. Его глаза казались ярче, чем обычно.

"Наверное, когда его родители были живы, он всегда был таким жизнерадостным", — подумал Вэй Цзань.

Между тем мясо было готово, а крабы поданы. Устав от разговоров и игр, все сели за стол.

Осень — лучшее время для крабов. Как только крышку поднимали, перед глазами оказывался аппетитный краб с золотистым крабовым жиром и нежным белым мясом.

Но Вэй Цзань терпеть не мог есть крабов. Он попробовал пару кусочков и отложил свою порцию в сторону.

Шэнь Юань, напротив, ел с увлечением. Одного краба он мог разбирать полдня, медленно обмакивая мясо в соус из имбиря с уксусом и запивая горячим рисовым вином. Ему, похоже, было совсем не важно насытиться, он просто наслаждался вкусом.

Вэй Цзань какое-то время наблюдал за ним, а потом, почувствовав, что крабы всё-таки вкусные, толкнул его в плечо:

— Дай мне тоже попробовать.

Шэнь Юань будто не заметил его, продолжая разбирать краба. Он снова обмакнул мясо в соус, приготовился съесть кусочек, но Вэй Цзань схватил его за руку и украл кусок прямо с палочек.

Шэнь Юань замер на мгновение, испуганно огляделся, радуясь, что никто не заметил.

Он тихо фыркнул:

— Что, молодой господин, краб обидел вас?

Вэй Цзань с серьёзным видом ответил:

— Ты не поверишь, но я несколько лет нормально крабов не ел. А тут взял кусочек у тебя — так тронут, что слов нет.

Шэнь Юань тихо пробормотал:

— Раньше бы я не подумал, что ты такой бесстыдный.

Вэй Цзань на миг смягчил взгляд и спустя несколько секунд ответил:

— Я и не был таким перед другими.

Но стоило ему быть рядом с Шэнем, узнавать о нём всё больше, как он начал думать, что иногда опустить гордость — это не страшно.

Этот хрупкий "больной юноша" пережил слишком много, нарастив вокруг себя толстую броню. Иногда Вэй Цзань ненавидел эту броню, но в то же время не хотел, чтобы Шэнь Юань снял её, обнажив раны, которые всё ещё кровоточат.

"Я лучше буду заставлять его делать что-то или уговаривать, чем позволю ему страдать", — подумал он.

Шэнь Юань молча продолжал разбирать своего краба, но тут в стороне поднялся шум.

Кто-то поднял на руки Цзинь Аня, развеселив всех вокруг. С головы того упали украшения, а все смеялись до слёз.

Вэй Цзань с улыбкой на губах опёрся на колено:

— Ну, что вы опять устроили?

Кто-то из компании ответил:

— Да этот Цзинь Ань только что сказал, что помолвлен!

Цзинь Ань был ровесником Шэня, самое время для помолвки. Да и он оказался первым из Чжаомина, кто обручился.

Неудивительно, что остальные, никогда не видевшие девушек, словно обезумели. Они носили Цзинь Аня на руках и трясли его, пока тот не попросил отпустить.

Когда его наконец поставили на землю, он поднял упавший цветок, заколол его обратно и только потом, в ответ на вопрос толпы, снисходительно улыбнулся:

— Какая она? Да всё равно не ваша.

Это раззадорило остальных ещё сильнее:

— Ах ты, хитрец! Теперь хвастаешься?

Вся компания вновь накинулась на Цзинь Аня, но вскоре им удалось вытащить из него подробности.

Оказалось, его невеста — дочь давних друзей семьи. Они познакомились, когда Цзинь Ань гостил у этих друзей. Девушка запомнилась ему тем, что взобралась на стену, чтобы спасти маленького котёнка.

Цзинь Ань поднял голову как раз в тот момент, когда девочка свалилась со стены.

Она упала, закружилась голова, и, глядя на него, заметила цветок в его волосах и лёгкий аромат духов. Ошарашенная, она вскрикнула:

— Сестрица!

Цзинь Ань взобрался на стену, взял котёнка за шкирку и аккуратно вложил в её руки, с улыбкой поправив:

— Осторожнее, сестричка.

Девочка, услышав его низкий голос, подняла взгляд и тут осознала, что перед ней стоит "сестричка" ростом примерно 190 см. Она испугалась вместе с котёнком, шерстью дыбом, и сверкая пятками убежала прочь.

Но, уходя, оглянулась и снова выглянула из-за стены. Увидев, что Цзинь Ань тоже обернулся, она махнула ему лапкой котёнка.

После этого они встретились ещё несколько раз. Цзинь Ань, будучи человеком прямолинейным, вскоре пошёл к матери и попросил её устроить сватовство.

Когда он рассказал это, друзья вокруг подняли весёлый шум. Кто-то ахал, кто-то смеялся, и все продолжали удивляться:

— Вот это да!

Эти юноши, привыкшие скучать от романтических историй, услышанных в книгах, внезапно почувствовали лёгкую зависть, когда такое произошло с их знакомым.

Шэнь Юань тоже сдержанно улыбнулся и сказал:

— Поздравляю.

Вэй Цзань, усмехнувшись, добавил:

— Так вот почему ты пригласил нас в гости — у тебя тут такое радостное событие.

Цзинь Ань смутился и сказал:

— На самом деле нужно было устроить пир в честь Шэнь Чжечунь.

Но друзья не успокаивались и продолжали расспрашивать: то про то, какая она, то откуда родом.

Не выдержав их напора, Цзинь Ань скрылся, началась игра в догонялки, и весь двор заполнился шумом и смехом.

Даже Вэй Цзань не удержался и пошёл посмотреть.

Цзинь Ань, прикрыв лицо веером, в какой-то момент, загнанный в угол, засмеялся:

— У неё очень круглые глаза, красивые, голос мягкий.

И, слегка смущаясь, добавил:

— Она из южных краёв. Когда начинает говорить быстро на местном диалекте, я ничего не понимаю, но притворяюсь, будто всё понимаю, и поддакиваю.

Друзья захохотали ещё громче:

— Да ты счастливчик! Южные девушки все такие нежные и заботливые, как же тебе повезло!

Вэй Цзань, наблюдая за этим, едва сдерживал смех.

"Эти ребята, кроме своих сестёр, вряд ли видели девушек. Что они вообще знают о том, кто заботливый, а кто нет? Всё это, наверное, от старших услышали", — подумал он.

Вэй Цзань не раз слышал похожие разговоры. Особенно часто, когда госпожа Хоу затевала обсуждения о браке Шэнь Юаня.

Тут всегда находились те, кто поддакивал:

— Южные молодые господа так внимательны к своим жёнам. Кто бы ни стал их супругой, тому невероятно повезёт.

Но тут же кто-то обязательно возражал:

— А я считаю, что и северяне ничуть не хуже. Вот моя сестра, например, отлично заботится о близких.

Начинался спор. С обеих сторон сыпались бессмысленные доводы, а иногда доходило и до того, что люди чуть не дрались из-за своих аргументов.

Вэй Цзань послушал эту глупую перепалку ещё немного, едва сдерживая смех, но в конце концов ему стало скучно. Он решил не продолжать сидеть с этой компанией и вернулся в павильон.

Увидев свой стол, он вдруг заметил, что на нём лежат два крабьих панциря, доверху наполненные нежным крабовым мясом и сочным крабовым жиром.

Вэй Цзань на мгновение застыл, а потом поднял взгляд на Шэнь Юаня.

Тот стоял у озера и с увлечением играл в метание стрел. Одна за другой стрелы попадали точно в цель.

Шэнь Юань заметил, что Вэй Цзань вернулся, и их взгляды встретились. Но, словно застигнутый врасплох, Шэнь Юань быстро отвёл глаза, а затем, нахмурившись и будто бы раздосадованный, отвернулся.

В тот день, возможно из-за обсуждения свадьбы Цзинь Аня, все в Чжаоминe развеселились не на шутку. Каждый выпил немало, включая Вэй Цзаня.

Когда они возвращались на одной повозке, Вэй Цзань всё время едва сдерживал улыбку, уголки его губ были подняты. Шэнь Юань же, напротив, был далёк от радости, смотрел в окно с выражением лёгкой растерянности и раздражения.

Он сам не мог понять, что его так беспокоит. Возможно, дело в том, что последние несколько дней он жил слишком комфортно, слишком близко к Вэй Цзаню, настолько, что границы между ними начали стираться.

То он потакает ему, разбирая крабов, то вдруг начинает спрашивать себя, зачем вообще это делает.

Радовать его?

"Но ведь я больше всего не люблю видеть Вэй Цзаня довольным" — подумал он.

Пока он пытался разобраться в своих мыслях, Вэй Цзань, немного подвыпивший, приблизился и, как бы подражая действиям Чжиcюэ, заботливо закутал его в лисью накидку, поправил грелку и укрыл пледом.

Затем, совершенно невозмутимо, уселся рядом.

— Вэй Цзань, — негромко окликнул его Шэнь Юань.

— Мм? — ответил тот.

— Сегодня я вернусь спать во двор соснового ветра.

Вэй Цзань на мгновение задумался, а потом, с лёгким алкогольным привкусом в голосе, спросил:

— Обязательно возвращаться?

— А как ты думал? Неужели мне остаться в твоём дворе? — резко отозвался Шэнь Юань.

Вэй Цзань ослабил ворот своего халата, чтобы немного проветриться, и спокойно сказал:

— Я не настолько пьян. Шэнь Юань, тебе не нужно меня бояться.

Его тон был всё таким же непринуждённым, даже с ноткой дерзости.

Шэнь Юань чувствовал, как его сердце всё больше приходит в смятение. Он долго смотрел на него и ответил:

— Кто сказал, что я тебя боюсь?

Вэй Цзань лишь тихо рассмеялся.

Через какое-то время он, криво усмехнувшись, сказал:

— Шэнь Чжечунь, я не стану тебя принуждать.

— Просто кажется, что ты уже не так сильно меня ненавидишь.

Шэнь Юань не хотел продолжать этот разговор. Сейчас, с вином в крови, Вэй Цзань не сдерживал себя, и любой диалог грозил обернуться против него самого.

Словно не слыша его, Шэнь Юань крепче прижал грелку к себе и отвернулся к окну.

Но Вэй Цзань никак не мог успокоиться. То он тянулся к волосам Шэнь Юаня, играя с ними, то снова начинал говорить:

— Крабы — продукт холодный. Ты сегодня ел их немало, вернёшься — выпей побольше имбирного чая.

— Я велел купить немного сладких пирожных и свежих засахаренных фруктов. Я их уже попросил отправить тебе. Когда выпьешь лекарство, не забудь перекусить.

— Если устанешь жить в своем сосновом дворе, возвращайся. Я всё для тебя здесь оставлю.

Шэнь Юань пытался привести свои мысли в порядок, но заботливые слова Вэй Цзаня только больше расшатывали его душу.

Он не мог выдержать этой мягкой, но настойчивой заботы и лишь коротко отвечал:

— Угу... угу.

Но тут он услышал, как Вэй Цзань тихо сказал:

— Я, наверное, немного завидую Цзинь Аню.

— Завидуешь чему? — спросил Шэнь Юань.

Глаза Вэй Цзаня, слегка затуманенные вином, смотрели прямо на него:

— Завидую тому, что он может открыто быть с тем, кто ему нравится. Никто ему не мешает и ничего не запрещает.

Шэнь Юань сжал губы и промолчал.

Вэй Цзань постучал пальцами по чашке и вдруг начал напевать свадебную песню на диалекте У:

— Первая молитва — небу, вторая — земле, третья — домашним богам, четвертая — супруги к старости вместе… красный платок ведёт в спальню...

Слова, словно выученные у госпожи-хозяйки Хоу, были сбивчивыми и без мелодии. В ушах Шэнь Юаня они звучали странно смешно, но одновременно легко и непринуждённо.

Осенний ветер приподнял занавески повозки, и на миг показалось, будто перед ним действительно стоит какой-то жених, облачённый в ярко-красные одежды, дерзкий и вольный, готовый соблазнить любого, кто осмелится войти.

Вэй Цзань был для него сплошным хаосом.

Непонятно, хорошо это или плохо, любовь это или ненависть, зависть или восхищение. Всё смешалось и не давало Шэнь Юаню покоя, даже самые незначительные действия Вэй Цзаня заставляли его волноваться.

Песня ещё не успела закончиться.

Шэнь Юань не выдержал. Он схватил Вэй Цзаня за воротник и, склонившись, закрыл его губы своими.

Глаза Шэнь Юаня, мягкие и спокойные, но полные сопротивления и смятения, говорили за него. Он тихо пробормотал:

— Замолчи уже.

__ __

На следующий день Вэй Цзань с таким видом появился у Золотой птицы, что весенняя радость, казалось, вот-вот начнёт струиться из его улыбки.

Лян, один из стражей, увидел его и, рассмеявшись, спросил:

— Что случилось? С такой радостью будто на праздник пришёл.

Вэй Цзань, пытаясь скрыть довольную улыбку, лёгким движением прочистил горло:

— Ничего особенного.

Лян лишь усмехнулся и сообщил:

— Тогда я расскажу тебе новость. Зимой из Синь собираются отправить послов.

Вэй Цзань остановился и спросил:

— Внутри страны у них снова беспорядки?

Лян кивнул:

— Да. Их третий принц лично возглавит миссию. Видимо, надеется заручиться поддержкой.

Последние два года Синь переживал политические потрясения из-за смены власти. В отличие от семьи Цзяю, где у императора не было наследников, у правящей династии Синь детей и внуков хватало на всех. Но стареющий император уже едва держался на троне, а его потомки лишь плели интриги.

Если бы не воспоминания о прошлой жизни, приезд послов не был бы неожиданностью.

Но, согласно воспоминаниям Вэй Цзаня, в прошлый раз послы Синь приехали лишь спустя три года. Тогда старый император, как и многие властители с множеством наследников, умирал долго и упрямо, растрачивая силы на борьбу с собственными детьми. И только после нескольких лет мучений покинул трон и этот мир.

Сейчас в Синь ещё не настолько всё плохо, чтобы начался хаос.

Похоже, дело не в Синь, а в принце Ане.

И к тому же, новость о послах сообщил именно Лян, что лишь подтверждало догадки Вэй Цзаня: Лян уже давно подозревает принца, но, учитывая его положение в Золотой птице, он ничего не может сказать без приказа императора Цзяю.

Лян продолжил:

— Кстати, я узнал о том враче, которого ты просил найти.

— Он скрывал своё имя много лет, да и талантами обладает необычными. Недавно он связался с братом и выдал себя. Мы сразу ухватились за след.

Вэй Цзань сначала обрадовался, но потом спросил:

— А зачем ему скрываться? Он же просто врач.

Лянь пожал плечами:

— Этого мы не знаем. Наше дело — только передать тебе сведения, а дальше сам разбирайся.

— Он скользкий, как угорь. Найти его было непросто. Да и, скажу честно, не только мы им интересуемся.

Золотые птицы могли помогать по мелочам, но полагаться на них в таких делах было опасно.

Вэй Цзань понимал, когда нужно остановиться.

— Скажи только, где он сейчас.

— Ты собираешься его искать?

— Конечно. Причём прямо сейчас.

Узнав о приезде послов из Синь, Вэй Цзань чувствовал беспокойство. Если не найти врача сейчас, позже это может стать большой проблемой.

Если он снова исчезнет, где его потом искать?

Кроме того, осенняя экзаменационная сессия Шэнь Юаня была для Вэй Цзаня настоящим испытанием. А ведь впереди ещё весенняя, с её трёхдневной выматывающей программой.

Каков бы ни был этот врач, чем раньше его найдут, тем лучше.

Вспоминая поцелуй Шэнь Юаня, Вэй Цзань невольно коснулся своих губ, улыбнувшись с легкой дерзостью.

После небольшой паузы он обратился к Ляню:

— Только не говори об этом Шэнь Юаню. Если спросит, скажи, что я вернусь сразу после оглашения результатов.

Если тот узнает, что он пошёл искать врача ради него, Шэнь Юань точно начнёт переживать. А ещё хуже, если захочет пойти с ним.

Еле-еле удалось немного поправить здоровье, а тут снова беготня.

__ __

Шэнь Юань сидел у себя во дворце соснового ветра, но занятия не шли.

Он учился больше десяти лет и всегда был примерным учеником, который не отвлекался ни на что. А сегодня просто не мог сосредоточиться. Читал с явным раздражением — каждые несколько минут откладывал книгу, и даже военные трактаты не помогали.

Все началось с того, что прошлой ночью он почти не спал.

Мысли были слишком хаотичными, а осень уже приносила прохладу, из-за чего уснуть стало совсем сложно.

Раньше он просто привыкал к смене сезонов, но в этот раз всё усложнилось. Последние дни он засыпал только потому, что рядом был Вэй Цзань.

Как бы ни был противен этот человек, но тепло, исходящее от натренированного тела, было настоящим спасением. Спать вместе с ним было удивительно комфортно, и по утрам он просыпался с приятным ощущением тепла во всем теле.

А теперь? Даже три-четыре грелки, которые Чжисюэ положил ему под одеяло, не спасали.

Руки вроде были в тепле, но ноги мерзли. Грудь согревалась, но спина оставалась холодной. Всё это лишь вызывало раздражение.

За весь день его так и не покинуло это чувство дискомфорта, особенно когда он вспоминал, как в карете потянул Вэй Цзаня за одежду и поцеловал. Теперь он просто не мог понять, что тот подумал.

Видимо, этот поцелуй пробудил в нем юношеские чувства, но из-за противоречивых мыслей он не находил себе места.

В отчаянии он нервно теребил рукава, а Чжисюэ пришлось несколько раз подливать ему чаю.

Когда та зашела в четвертый раз с чайником, она раздраженно заметила:

— Ты только губы промочил. Чай даже остыть не успел.

Шэнь Юань взглянул на чашку. Действительно, он почти ничего не выпил — она все ещё была тёплой.

Шэнь Юань лишь тихо пробормотал:

— Угу.

И снова уткнулся в книгу.

Чжисюэ, наблюдая за тем, как долго он жил в "Особняке на Страже", уже давно все поняла. Она только хитро прищурилась и, кашлянув, сказала:

— Господин, сегодня мы будем готовить рулетики из креветок. Может, пригласим молодого господина?

Шэнь Юань с привычной упрямостью ответил:

— Звать его зачем?

Чжисюэ едва сдерживала улыбку и с ехидцей продолжила:

— Так он ведь их любит.

Шэнь Юань слегка хлопнул её по лбу:

— Не корчи такие рожицы.

Однако прямо отказать или согласиться не стал.

Прошло немного времени, и юношеская робость всё-таки взяла верх. Его уши слегка порозовели, и он едва заметно кивнул.

Чжисюэ, хитро улыбаясь, радостно выскочила из комнаты. Уже у двери она встретилась взглядом с Чжаошуан, которая только тяжело вздохнула, но всё же жестом показала идти.

Спустя какое-то время Чжисюэ вернулась. На этот раз выглядела она куда более расстроенной.

Шэнь Юань заметил её нерешительное поведение у дверей, нахмурился и окликнул:

— Входи.

Чжисюэ осторожно вошла, закатав рукава, и с явным разочарованием сообщила:

— В "Особняке на Страже" сказали, что молодой господин срочно уехал по делам. Ушёл так быстро, что сказал, мол, вернётся через день-два.

После этих слов она аккуратно положила на стол маленький шарик с ушками, наподобие кролика, и добавила:

— Но специально оставил это для вас.

Шэнь Юань взял шарик в руки и внимательно его осмотрел. Маленький кролик был выполнен с особой аккуратностью, с серьёзным и даже милым выражением "лица". В лапках он держал миниатюрного красного крабика из яшмы, пришитого с поразительной детальностью. Даже Чжисюэ, которая редко удивлялась, не могла не признать, что это выглядит просто очаровательно.

— Совсем как живой, — пробормотала она.

Шэнь Юань крутил шарик в руках, пытаясь осознать свои чувства. Несколько мгновений он молчал, потом наконец сказал:

— Пусть делает, что хочет.

Его голос прозвучал сдержанно:

— Молодой господин, такой занятой, уехал на два дня — и ладно. Мне ещё повезло, что он вообще хоть что-то оставил.

Он бросил шарик на кровать, но почему-то не попал, и тот покатился под кровать.

Шэнь Юань не обратил на это внимания и добавил:

— Можешь идти.

Чжисюэ тихо вышла, но спустя несколько минут, обеспокоенная, заглянула в комнату через окно.

Она увидела, как её господин, присев на корточки, шарит под кроватью, пытаясь достать кролика.

__ __

Автор добавляет:

"Первая молитва — небу, вторая — земле, третья — домашним богам, четвертая — супруги к старости вместе… красный платок ведёт в спальню... "

— из «Сборника уских песен» Гу Цзегана

Кто бы мог подумать, что дела Вэй Цзаня, на которые он говорил, что уйдёт всего на пару дней, затянутся так надолго.

С тех пор как Вэй Цзань начал исполнять приказы императора, он иногда отправлялся вместе с отрядом Золотой птицы для выполнения миссий. Иногда его не было дома целыми днями, но обычно на такие случаи всегда находилось объяснение.

А вот на этот раз всё оказалось иначе. Первые два дня он прислал весточку, сообщив, что задание оказалось сложным и придётся задержаться. Но после этого — ни слова, никакого известия.

Шэнь Юань, пытаясь выяснить, куда делся Вэй Цзань, осторожно расспрашивал телохранителя Ляна.

Тот отвечал уклончиво, ведь дела Золотой птицы были строго засекречены.

Шэнь Юань не мог продолжать допрашивать, да и не хотел, чтобы выглядело так, будто он уж слишком жаждет возвращения Вэй Цзаня.

Поэтому он оставил попытки что-либо выяснить.

Так прошло ещё три-четыре дня, и наступил день объявления результатов осенних экзаменов.

Настоящая золотая осень: в воздухе витал аромат цветов османтуса, на улицах всё было усыпано опавшими золотистыми лепестками.

Лошади, проходя по этой дороге, будто ступали по благоухающему ковру.

Человек с громким звоном гонга, держа в руках список с результатами, помчался прямо в дом Хоу.

Шум стоял такой, что соседние дома встревожились, и люди начали выглядывать из окон, чтобы понять, в чём дело.

Услышав, что Шэнь Юань стал *победителем экзамена, улица оживилась.

[Так как отбор на должность чиновника проводился на основе результатов экзамена, выбирали лучших из лучших]

Жители этого района — видные чиновники и военные — тут же стали посылать своих слуг с поздравлениями.

Для Цзинъань, который в своё время из-за Вэй Цзаня не раз извинялся перед этими же соседями, этот день стал триумфом.

Он хлопнул Шэнь Юаня по плечу и трижды повторил:

— Хорошо, хорошо, хорошо!

Его обычно серьёзное и строгое лицо расплылось в широкой улыбке.

Но на добрые слова он был не талантлив, поэтому, после долгих попыток что-то сказать, наконец выдал:

— Юань Юань, ты большой молодец!

Затем снова сказал несколько раз "хорошо", хлопнул его по плечу и добавил:

— Иди, расскажи об этом своей тёте.

Шэнь Юань давно не слышал, чтобы кто-то звал его "Юань Юанем".

От этого обращения внутри у него стало тепло.

Он кивнул и ответил:

— Хорошо.

Добежав до заднего двора, он увидел, что все служанки улыбаются ему, услышав новость.

Едва увидев его, они воскликнули:

— Наш победитель экзамена пришёл!

Госпожа Хоу схватила его за руки и долго разглядывала, не сказав ни слова.

Потом вдруг крепко обняла, и из её глаз одна за другой потекли слёзы, словно жемчуг.

Она пыталась говорить, но от волнения не могла вымолвить ни слова.

Шэнь Юань всегда боялся видеть слёзы госпожи Хоу, а в такие моменты — особенно.

Он тихо позвал:

— Тётушка.

Стал утешать её, рассказывать шутки. Лишь тогда госпожа Хоу смогла улыбнуться.

Тут же начали прибывать друзья семьи, учителя и знакомые, чтобы поздравить и вручить подарки.

Кто-то знакомый, кто-то почти незнакомый — все вдруг поспешили прийти.

Дом наполнился людьми, как на рынке.

Шэнь Юань, словно юла, кружился среди гостей весь день, пока всё происходящее не стало казаться ему чем-то нереальным.

Последний раз в доме Цзинъань Хоу было так оживлённо, когда молодой господин Вэй Цзань вернулся домой с военной победой.

Тогда Шэнь Юань был лишь сторонним наблюдателем.

Издалека он смотрел, как Вэй Цзань лениво принимает поздравления, и испытывал ни с чем не сравнимую зависть.

Теперь он сам стоял в центре внимания.

Но Вэй Цзаня нигде не было.

Шэнь Юань постоянно посматривал на дверь, словно ждал, что молодой господин вот-вот войдёт, откинув полы своего плаща, и лениво окликнет его:

— Шэнь Юань!

Но этого не случилось.

Казалось, Вэй Цзань нарочно решил уступить ему этот день, позволив наслаждаться своей славой.

Когда стемнело, все пришедшие гости так и не включили в себя Вэй Цзаня.

Уставший и измотанный за весь день, Шэнь Юань вдруг ощутил пустоту.

Вдруг он услышал громкий, весёлый оклик:

— Шэнь Юань!

Он радостно поднял голову, но увидел не того, кого ждал.

Перед ним стоял Тан Наньсин, и его лицо сразу омрачилось.

После паузы он холодно спросил:

— Закончил переписывать книги? Или решил слоняться без дела?

Эти слова заставили Тан Наньсина смущённо почесать нос.

Он обернулся к Цзинь Аню и спросил:

— Ну и чем я ему опять не угодил?

Цзинь Ань пнул Тан Наньсина:

— Молчи лучше.

Тан Наньсин осторожно передал подарок слуге и, ворча, добавил:

— Будто мне самому сюда хотелось. Если бы не семья заставила прийти, я бы ни за что не пришёл.

— Брата Вэй нет, некому его контролировать. А вдруг он снова заставит меня переписывать сотню страниц?

Цзинь Ань снова пнул его.

Это был первый раз за весь день, когда кто-то упомянул Вэй Цзаня при Шэнь Юане.

После паузы Шэнь Юань спросил:

— За последние дни он хоть какие-то новости вам передавал?

Тан Наньсин пробормотал:

— Вы же живёте в одном доме, если у тебя новостей нет, откуда они у нас?

— Разве ты сам не сказал, что он уехал по делам?

Шэнь Юань понимал, что так и есть, но всё равно чувствовал разочарование, хотя не мог объяснить себе почему.

В юности он очень ждал этого дня.

В какой-то момент он так сильно ненавидел Вэй Цзаня, что мечтал, чтобы того вообще не существовало.

Чтобы все учителя и друзья обращали внимание только на него одного и радовались только за него.

В самые тёмные моменты своей жизни он даже мечтал о том, как в его снах Вэй Цзань либо вообще не существует, либо оказывается слабым, незначительным и раздавленным под его ногами.

После таких снов он чувствовал стыд, но странное чувство удовлетворения одновременно пугало его.

Но вот этот день настал.

И радости он не чувствовал.

Вместо этого он ощущал пустоту и разочарование, будто все его усилия и стремления больше не имеют смысла.

Шэнь Юань с трудом держался, принимая поздравления весь день.

К счастью, все знали о его слабом здоровье, поэтому не надоедали долгими разговорами.

Даже те, кто не отличался тактом, вроде членов семьи Шэнь, в присутствии Цзинъаня вели себя сдержанно.

Казалось, все, кто должен был прийти, уже пришли, но Шэнь Юань так и не вернулся в свой двор.

Цзинъань сказал:

— Если устал, иди отдохни, не нужно больше ждать.

Шэнь Юань остановился, улыбнулся и ответил:

— Хорошо.

Но внезапно Цзинъань позвал его:

— Подожди.

Шэнь Юань остановился.

Мужчина сказал:

— Император сообщил, что продовольствие уже собрано, завтра утром отправляюсь.

Шэнь Юань замер. Он давно знал, что Цзинъань собирается на север, но не ожидал, что это случится сразу после объявления результатов экзаменов.

Цзинъань тоже выглядел немного растерянным, но добавил:

— По крайней мере, я смог увидеть, как ты прошёл экзамены. Это уже немало. Хотя мне бы хотелось устроить для тебя настоящий праздник, на несколько дней и ночей.

— Кто же знал, что всё совпадёт, — с улыбкой сказал Шэнь Юань.

— Дядя, не стоит ради меня устраивать пир. Раньше же вы ничего не делали даже тогда, когда молодой господин Вэй одержал такую крупную победу.

Цзинъань тут же помрачнел:

— Это совсем другое дело.

— Тот паршивец просто на один день остался без похвалы, а в остальном мы с его матерью ни в чём ему не отказывали. Вот почему он вырос таким своевольным.

— Скажи, в каком ещё столичном доме наследники так богаты? Где ещё у сына есть свои люди, которые только и делают, что создают проблемы? А отцу остаётся только бегать и разгребать за ним.

Шэнь Юань знал, что это правда.

Если бы Цзинъань не любил так сильно свою семью, разве упоминал бы о ней при каждом удобном случае? Разве злился бы до трясущихся усов, а потом всё равно прощал сына?

— Ладно, с пиром пока подождём, — сказал мужчина, улыбаясь и растрепав волосы Шэнь Юаня.

— Когда я вернусь с севера, устроим настоящий праздник. Будем веселиться три дня и три ночи, чтобы ты не думал, что твой дядя жадный.

Шэнь Юань улыбнулся и кивнул:

— Хорошо.

Обычно он бы добавил пару приятных слов, чтобы повеселить старшего, но сейчас у него не было настроения.

Что-то внутри беспокоило его.

"Неужели Вэй Цзань действительно не вернётся?"

Шэнь Юань слишком долго наблюдал за Вэй Цзанем. Даже после того, как тот изменился, он всё ещё хорошо понимал его.

В день объявления результатов экзаменов Вэй Цзань мог бы не прийти, но не попрощаться перед отъездом маркиза Цзинъаня?

Это было на него не похоже.

Даже ради того, чтобы выслушать очередные упрёки отца, Вэй Цзань бы явился.

Но его всё равно не было.

"Неужели он действительно так занят? Или дело в чём-то другом?"— думал он.

В присутствии дяди Шэнь Юань не стал углубляться в свои мысли.

Цзинъань, кажется, был серьезнее, чем обычно. Он достал личную печать и протянул её Шэнь Юаню:

— Чжэчунь, сейчас Вэй Цзань не в доме. Если возникнут какие-либо дела, ты можешь принимать решения.

— Держи это. Если кто-то в доме осмелится не слушать тебя, просто выгони его. Если понадобится навестить старых друзей семьи, бери с собой эту печать. И не дай никому себя обидеть.

— Будь с тётей в ладу и заботься о ней.

Мужчина много раз уходил на войну, но впервые выглядел таким обеспокоенным. Возможно, это было связано с отсутствием Вэй Цзаня.

Шэнь Юань почувствовал, как его сердце стало тяжелее. Он аккуратно спрятал печать в рукав, поклонился и сказал:

— Чжэчунь всё понял.

Хотя он был слаб телом, но всегда держался прямо, словно бамбук. Его взгляд был серьезным, будто он дал важное обещание.

Однако уже через миг его лицо озарила мягкая улыбка.

Шэнь Юань возвращался в свой двор медленно, словно каждое его движение было обдуманным. Когда он дошёл до двора соснового ветра, небо уже потемнело.

Чжаошуан спросила:

— Вы ели в главном доме? Если нет, я приготовлю что-нибудь вкусное.

Шэнь Юань улыбнулся:

— Уже ел, готовьте для себя.

Девушки в доме были в хорошем настроении, а Чжисуэ, сияла от радости. Она вытащила свою "копилку", которой так дорожила, достала оттуда почти все деньги и даже разменяла два своих ожерелья на серебро.

Сидя у входа во двор, она раздавала всем монеты, как маленький щедрый дух.

— Неудивительно, что столько людей толпится возле двора соснового ветра, — усмехнулся Шэнь Юань.

— Оказывается, они ждут, пока эта глупышка начнёт раздавать деньги.

Он не знал, смеяться или злиться:

— Почему ты тратишь свои сбережения? Думаешь, я не могу их наградить?

Чжисюэ только махнула рукой, даже не посмотрела на него:

— Ты награждаешь от себя, а я — потому что мне хочется.

Шэнь Юань сказал:

— А что ты будешь раздавать, когда я сдам следующий экзамен?

Чжисюэ рассмеялась и, как будто шутя, ответила:

— Разве мой господин позволит мне остаться в убытке?

Шэнь Юань не знал, смеяться или плакать. Он сунул Чжисюэ большую серебряную банкноту и строго сказал:

— Всё, сдаюсь. Забери свои два ожерелья обратно. А то кто-то подумает, что мы на мели.

Он обернулся и увидел, как Чжаошуан протянула к нему руку:

— А мне? Только Чжисюэ?

Шэнь Юань достал ещё одну банкноту и передал ей.

Чжаошуан аккуратно спрятала её в карман, и даже её обычно холодное лицо смягчилось, появившись лёгкая улыбка.

Шэнь Юань, посмеиваясь, вытащил ещё несколько банкнот и отдал ей:

— Ладно, берите все. Сегодня отдыхайте. Закажите ужин из ресторана и сами всё съешьте.

Чжаошуан улыбнулась ещё шире, но, убирая деньги, заметила усталость в глазах Шэнь Юаня.

— Что с вами, господин? — спросила она.

Шэнь Юань улыбнулся и покачал головой:

— Всё нормально, просто устал от всех этих приёмов. Я посижу один, не беспокойте меня.

Чжаошуан хотела ещё что-то сказать, но её отвлекли другие девушки, которые весело обсуждали, что заказать на ужин. Увидев в её руках банкноту, они начали ещё громче смеяться и радоваться.

Шэнь Юань тихо усмехнулся, но его улыбка постепенно угасла.

Ночь за окном становилась всё глубже, такая же тёмная, как и его глаза, прикрытые длинными ресницами.

Он открыл окно и посмотрел наружу. На дворе всё ещё стояли качели, которые Вэй Цзань когда-то сам привязал.

— Этот человек никогда не оставит меня в покое, — тихо произнёс он.

Шэнь Юань долго сидел за столом.

Эта ночь выдалась особенно долгой.

В тот вечер Шэнь Юань так и не дождался человека, которого хотел увидеть.

В последующие дни в доме продолжали появляться гости: приносили подарки, обсуждали учёбу, да и у госпожи Хоу стало больше визитов.

Шэнь Юаню, с его талантами, путь на должность чиновника был практически обеспечен. С поддержкой Хоу его слабое здоровье больше не выглядело преградой.

Однако госпожа Хоу с каждым днём становилась всё более тревожной:

— Может, я сужу предвзято, но все эти кандидатки, хоть и расписывают себя в красках, всё равно кажутся мне недостойными нашего Чжечуня.

Шэнь Юань лишь тихо улыбнулся. Неизвестно почему, но её забота о его будущем вызывала в нём чувство неловкости и даже вины.

— Если бы Цзань был здесь, — вздохнула госпожа.

Шэнь Юань вздрогнул, будто её слова затронули что-то сокровенное.

— Он всегда знал больше меня. Если бы он был рядом, мог бы разузнать о них побольше, — добавила она с улыбкой.

Шэнь Юань сжал край рукава и тихо ответил:

— Тётушка, мне пока рано задумываться об этом.

— Конечно, — улыбнулась она.

— Наш Чжечунь обязательно станет первым на следущий государственных экзаменах. Тогда будут лучшие семьи выстраиваться в очередь, чтобы породниться с нами. Разве можно сейчас отдавать тебя первому встречному?

Она продолжала говорить, но казалось, что ни у кого из них настоящего интереса к этому разговору не было. Шэнь Юань смотрел, как дымок от благовония поднимается вверх, и вдруг услышал её тихий вздох:

— Цзань так давно ушёл... Уже пора бы ему вернуться.

Шэнь Юань замер.

Он знал, что госпожа Хоу переживает за Вэй Цзаня, но сам он ничего не мог сказать, чтобы её успокоить. Даже одна неверная фраза могла бы усилить её беспокойство.

Выйдя из комнаты, он нахмурился. Его не покидало странное, тревожное предчувствие. Он не знал, что именно его беспокоит, но ощущение становилось всё сильнее.

Прошло ещё три дня. Эти дни тянулись бесконечно, а Шэнь Юань, не в силах сосредоточиться ни на чтении, ни на письме, наконец решил что-то сделать.

Он переоделся и собрался отправиться в управление Золотых птиц. На этот раз он взял с собой личную печать, оставленную ему Цзинъань.

Как бы ни были строги правила в Золотой птице, Вэй Цзань пропал уже больше десяти дней. К тому же он был не просто рядовым, а наследником Хоу.

Шэнь Юань решил, что теперь у него есть все основания потребовать объяснений.

Шэнь только успел переодеться, как вдруг услышал, что Чжаошуан сообщает: один из профессоров академии прислал записку и срочно просит его зайти.

Последнее время Шэнь Юань уже не посещал академию, но всё ещё писал статьи и отправлял их профессору для обсуждения. Обычно их встречи были строго по расписанию, а тут вдруг неожиданное приглашение.

Услышав слово «срочно», Шэнь Юань, несмотря на своё беспокойство, кивнул и направился туда.

Слуга проводил его в дом профессора, и, едва войдя, он почувствовал, как по спине скатился холодный пот.

В главном зале сидел человек, которого он никак не ожидал увидеть — принц Ань, которого должны были держать под домашним арестом.

Тонкие брови, длинные глаза, изящное и благородное лицо. Его богатый шелковый халат холодно поблёскивал в свете. Он сидел прямо и смотрел на Шэнь Юаня с улыбкой, полной скрытого смысла:

— Шэнь *Цзеюань.

[Титул победителя провинциальных экзаменов]

Шэнь Юаня охватило странное чувство — будто его взглядом пронзает змея.

Раньше, где бы он ни был — в экзаменационных залах или чайных домах, — Вэй Цзан всегда оказывался рядом, заслоняя его от подобных взглядов.

Теперь же его губы начали медленно терять цвет, словно кровь покидала их. Он заметил, как профессор, не говоря ни слова, тихо встал и вышел, оставив его одного.

Принц Ань мягко и тепло улыбнулся, голос его звучал ласково, почти интимно:

— Чжэчунь, подойди ближе.

Теперь Шэнь Юань был один.

Холодный страх, как неизлечимая болезнь, пополз вверх по спине, заставляя желудок сжиматься.

Но он всё равно подошёл к принцу, аккуратно поклонился, а затем сел, сохраняя видимую внешнюю невозмутимость.

Перед Шэнь Юанем стояла простая белая ширма. За ней, как он догадался, находились певицы. Едва он сел, зазвучала музыка.

На первый взгляд мелодия казалась праздничной, но, вслушавшись, он почувствовал, как его тело пробивает холод.

Это была траурная музыка.

Звуки, сопровождающие похороны и провожающие душу в загробный мир.

Ширма, белая как саван, ещё больше усиливала эту ледяную атмосферу.

Шэнь Юань сглотнул, его кадык заметно дёрнулся. Спустя несколько секунд он произнёс:

— Ваша Светлость, эта музыка играется в честь меня?

Принц Ань мягко улыбнулся и легко положил свою руку на его.

Изуродованная, вся в шрамах рука накрыла его тонкую и изящную, привыкшую к перу и кисти. Принц словно находил это чрезвычайно интересным, разглядывая их.

Шэнь Юань сдержал себя и не отдёрнул руку.

Только когда принц Ань удовлетворённо убрал свою, он с улыбкой сказал:

— Не бойся, Шэнь Цзеюань. Эта музыка звучит не для тебя.

Шэнь Юань сглотнул ещё раз, его взгляд опустился, когда принц протянул ему что-то, положив это в его ладонь.

Он даже не сразу решился посмотреть, но, заставив себя, опустил глаза.

Это был окровавленный мешочек для мелочей.

Серебристо-голубая основа с вышитым золотыми нитями орлом.

Слишком знакомая вещь. Это принадлежало Вэй Цзану.

Он помнил его, потому что мешочек был сделан хозяйкой дома Хоу специально для него, основываясь на его имени, включавшем иероглиф "Юань". Но Вэй Цзан тогда отобрал его.

Вэй Цзань держал мешочек, обёрнутый вокруг пальца, и качал им, как игрушкой, с насмешливой улыбкой, дразня:

— Ну, давай, попробуй забрать.

Шэнь Юань пытался отобрать его дважды, но не смог.

Вэй Цзан, победив, засунул мешочек за подкладку своей одежды и усмехнулся ещё наглее:

— Если сможешь вытащить его отсюда, я тебе его отдам.

Шэнь Юань тогда злился и скрипел зубами, но не мог быть таким же бесстыдным, чтобы настаивать дальше.

Теперь же этот мешочек лежал в его ладони, пропитанный кровью, будто его вымочили в ней целиком.

Шэнь Юань невольно вздрогнул, рука, держащая мешочек, слегка дрогнула. Через некоторое время он, сохраняя внешнее спокойствие, спросил:

— Ваша Светлость, что это значит?

Принц медленно ответил:

— Я думал, Шэнь Цзеюань будет рад.

Шэнь Юань нахмурился, удивлённо глядя на него:

— Рад чему?

Принц Ань, с почти злобным выражением, пристально посмотрел на него, затем произнёс по слогам:

— Вэй Цзань мёртв.

В этот миг всё замерло. Даже траурная музыка, казалось, исчезла.

Мир вокруг погрузился в тишину.

В этой тишине у Шэнь Юаня в ушах раздался гул, в котором, словно издалека, доносились чьи-то слова:

— Разве Шэнь Цзеюань раньше не ненавидел Вэй Цзана? Почему теперь он не радуется?

— Я всегда находил тебя забавным, но после того, как услышал о твоём прошлом от твоих родственников, понял: Шэнь Цзеюань и я — настоящие единомышленники.

— Неужели несколько мелких благ заставили тебя подчиняться ему?

Шэнь Юань был ошеломлён. Его взгляд на мгновение потускнел, а потом вновь обрел твёрдость.

Но он не мог поверить.

Он стиснул в руке окровавленный мешочек, его лицо побледнело, но плотно сжатые губы оставались единственным ярким пятном.

Горло неожиданно наполнилось металлическим привкусом, но он силой подавил тошноту.

Шэнь Юань натянуто улыбнулся, уголки губ слегка дрожали:

— Если это так, я, Шэнь Цзеюань, действительно должен поблагодарить Вашу Светлость.

Он сделал паузу, а затем добавил:

— Но где сейчас находится тело? Могу ли я взглянуть на него?

Как только слова сорвались с его губ, он понял, что совершил ошибку.

Взгляд принц Ань стал ледяным, он медленно оглядел Шэнь Юаня с головы до ног, прежде чем насмешливо улыбнуться:

— На Вэй Цзаня ты взглянуть не сможешь.

После небольшой паузы он добавил:

— Но есть кое-кто другой, кого тебе будет полезно увидеть.

Принц Ань тихо хлопнул в ладони.

Ширму убрали.

Зрачки Шэнь Юаня резко сузились.

Шэнь Юань увидел, как певички разошлись, а за ширмой осталась лишь одна фигура — изувеченный, весь в крови Вэй Цзинчэн.

Шэнь Юань сжал кулаки, но спустя мгновение разжал их.

Принц Ань внимательно смотрел на его лицо, словно наслаждаясь каждой переменой в выражении. Затем он тихо усмехнулся и сказал:

— В тот день в горах он чудом выжил, хоть и получил несколько ударов. Глупый человек, но везучий. Держать его в тюрьме смысла нет.

— Я думал, сделать из него подарок для встречи с младшим маркизом Вэем.

— Но теперь решил, что этот подарок стоит преподнести Шэню Цзиеюаню.

Принц Ань мягко положил руку на плечо Шэнь Юаня и заставил его снова сесть.

Его смех был не громким, а скорее тихим и хриплым, словно шипение змеи.

Змея словно зашептала ему на ухо:

— Чжэчунь, ты когда-нибудь видел казнь через медленное расчленение?

В этот момент кусок плоти упал на землю.

Словно разделывали скот — всё это было совсем рядом.

Шэнь Юань услышал, как принц Ань, улыбаясь, сказал ему:

— Шэнь Чжэчунь, ты думаешь, что если Вэй Цзань умрёт, госпожа Хоу всё равно примет тебя?

__ __

Когда Шэнь Юань вернулся в карету, его лицо было мертвенно бледным, а сам он едва держался на ногах. Высокий и стройный, он казался настолько хрупким, что вот-вот сломается от ветра.

Чжаошуан несколько раз спросила, что случилось, но он только молча качал головой.

Его руки крепко сжимали что-то, что он не выпускал из пальцев.

Когда Шэнь Юань поднялся в карету, Чжисюэ встревоженно сказала:

— Почему вы были там так долго? Уже темнеет, а нам ещё нужно...

Но тут Шэнь Юань резко схватился за рот, как будто собирался вырвать, и внезапно выплюнул кровь.

Это была всего одна порция крови, но после неё он долго надрывно кашлял, словно хотел вывернуть наружу всё своё сердце, лёгкие и внутренности.

Чжисюэ испугалась до смерти, схватила его за запястье, чтобы проверить пульс, но Шэнь Юань отмахнулся и отстранил её.

Он тяжело дышал, затем разжал руку, в которой что-то держал. Это оказался окровавленный вышитый мешочек. При свете свечи он провёл пальцем по пятнам крови, и его руки заметно дрожали.

Аромат благовоний был знакомым, швы тоже. Это был мешочек Вэй Цзаня.

Чжисюэ, увидев кровь, ещё больше испугалась и воскликнула:

— Господин, что случилось?

Шэнь Юань тяжело дышал, его грудь быстро вздымалась, а руки дрожали так сильно, что он никак не мог прийти в себя.

Холодный пот полностью пропитал его виски, волосы и спину. Он схватил Чжисюэ за запястье и тихо, но настойчиво сказал:

— Едем в дом Вэй Цзаня. Нужно узнать, что он взял с собой, какие украшения, какой мешочек носил.

Чжисюэ, видя его состояние, кивнула, но снова потянулась проверить пульс.

Шэнь Юань вдруг резко добавил:

— Нет, нет... это неправильно. Чжаошуан, немедленно отправляйся в управление Золотоц птицы.

Ещё есть время. Лян всё ещё там.

Я должен расспросить его.

С этими словами Шэнь Юань ещё крепче сжал мешочек в руке.

Вышитая на мешочке птица словно смялась в комок.

Шэнь Юань закрыл глаза, и перед ним вспыхнул кроваво-красный образ: Вэй Цзинчэн, которого медленно и методично разрезали на куски.

В его сознании это лицо неотличимо смешалось с чертами Вэй Цзаня.

__ __

Шэнь Юань направлялся к управлению Золотой птицы, но по дороге встретил Ляна, охранника, который как раз шел в поместье Хоу. Увидев карету, Лян тут же запрыгнул внутрь.

Он почувствовал запах крови и увидел, как бледный, словно бумага, Шэнь Юань сидит в карете. Рядом Чжисюэ закатывала его рукав и ставила иглы.

Поняв, что дело серьёзное, Лян воскликнул:

— Господин Шэнь, я как раз искал вас!

Шэнь Юань уже немного пришел в себя, но всё ещё был слаб и тихо пробормотал:

— Говорите.

Лян, взглянув на его состояние, не стал ходить вокруг да около и сказал:

— С молодым господином что-то случилось.

Шэнь Юань, хоть и предполагал, что услышит это, вздрогнул. Чжисюэ испуганно ахнула, её губы побледнели, но она стиснула зубы и сказала:

— Продолжайте.

Лян внимательно посмотрел на Шэнь Юаня, как будто оценивая, сможет ли тот выдержать услышанное. Наконец, он сказал:

— Молодой господин отправился искать врача.

Шэнь Юань спросил:

— Какого врача?

И тут он вспомнил: врача из Вансянчэна, Линя, у которого был брат.

Он замер на месте, словно окаменел.

Лян подробно рассказал, как Вэй Цзань отправился за врачом, какие инструкции дал и как велел скрыть всё от Шэнь Юаня.

Шэнь Юань почувствовал, как шум в голове усилился, а перед глазами всё поплыло. Лицо стало ещё бледнее, чем после казни, на которую его заставили смотреть у принца Аня. Тогда казалось, что ножи вонзались в его собственное тело.

Теперь же он понял: Вэй Цзань отправился за врачом ради него.

— Это не было делом государственной важности, это моя вина. Младший маркиз попросил меня ничего вам не говорить, и я прикрыл его.

— Кто бы мог подумать, что два дня назад он отправил сообщение: сказал, что ситуация опасная, кто-то устроил засаду на врача Линя. Я спросил, стоит ли предупредить поместье, но он сказал, что нельзя, слишком рискованно.

— После этого не было никаких вестей. Я начал беспокоиться и отправил людей искать.

— Мы обнаружили, что в доме врача была драка. Следы вели вниз по горе, там остались тела.

— А ещё... нашли ружьё младшего маркиза.

Для тех, кто занимается боевыми искусствами, оружие всегда должно быть при себе. Если даже ружьё осталось позади, значит, человека загнали в угол. Шансы на выживание крайне малы.

Шэнь Юань закрыл глаза.

Его охватило чувство слабости, словно всё тело опустело. Кровь приливала к голове, но он с трудом удерживал себя в равновесии, неподвижно сидя на месте.

Во рту снова появился металлический привкус, но он подавил это ощущение и, наконец, хрипло спросил:

— Император знает об этом?

Лян ответил:

— Только что доложили. Император в ярости и уже отправил людей на поиски.

Шэнь Юань закрыл глаза, его лицо оставалось смертельно бледным. Спустя некоторое время он показал Ляну окровавленный мешочек.

Лян изменился в лице:

— Откуда он у вас?

Шэнь Юань ответил:

— От принца Аня.

Лян нахмурился ещё сильнее:

— Но принц Ань сейчас под домашним арестом. Как это возможно?..

Шэнь Юань спокойно сказал:

— Именно так вы и ответите императору, если сообщите об этом.

Он добавил:

— Более того, обвинят в убийстве Вэй Цзаня меня.

Ведь Вэй Цзань отправился искать врача ради него.

Их ссора с Вэй Цзанем давно была на слуху у всех. Сегодняшний поступок принца Аня был прямой угрозой.

Если бы Шэнь Юань необдуманно заявил, что Вэй Цзань погиб из-за принца Аня, тот бы сразу обвинил его самого.

Приспешники принца Аня совершили преступление, но их связь с ним будет трудно доказать. А учёный, с которым Шэнь Юань давно поддерживал отношения, теперь под контролем принца Аня.

Как он сможет оправдаться?

Если дело дойдёт до суда, то в поместье Цзинъань останется только сам маркиз, который сейчас направляется на северные границы.

Принц Ань вряд ли решится убить его по дороге, ведь это вызовет расследование. Но если маркиз погибнет в сражении, это будет воспринято как обычная военная потеря.

Нужно было написать письмо в поместье Цзинъань Хоу.

Шэнь Юань, пытаясь привести мысли в порядок, заметил, как сильно дрожат его пальцы. Наконец он тихо сказал:

— Спасибо, Лян, что сообщил мне об этом.

Лян слегка поклонился.

Через некоторое время он посмотрел на юношу, сидящего в карете. Казалось, несколько дней назад он был совершенно другим человеком, а теперь его загнали на край пропасти. Один неверный шаг — и он рухнет в бездну.

Лян, поколебавшись, всё же сказал:

— Господин Шэнь, сейчас вам лучше ничего не предпринимать.

Шэнь Юань понял, что имел в виду Лян. Чем больше он будет вмешиваться в дело Вэй Цзаня, тем больше шансов у принца Аня использовать это против него.

Но больше всего Шэнь Юаня пугало то, с чем он не мог смириться.

Как только Лян ушёл, Шэнь Юань развернул в карете бумагу и взялся за кисть.

Он начал писать письмо в поместье, но на полпути рука задрожала так сильно, что он не смог продолжить. Тогда он позвал Чжисюэ и, ослабевшим голосом, сказал:

— Чжисюэ, напиши за меня.

Чжисюэ взяла кисть и стала записывать его слова.

— Шэнь Юань подвёл поместье и заслуживает смерти.

— Умоляю дядю сохранять бдительность в армии. Если наследник погибнет, Шэнь Юань готов отдать за него свою жизнь.

Чжисюэ, записывая каждое слово, не смогла сдержать слёз. Она молча кусала губы, пока не закончила писать.

К тому времени они уже подъехали к воротам поместья. Письмо запечатали, и его тут же отправили с гонцом на быстром коне.

Шэнь Юань внезапно схватил Чжисюэ за руку.

Опустив голову, он достал личную печать и вложил её в её ладонь. Сквозь стиснутые зубы выдавил:

— Когда вернёмся домой... передай всем, чтобы пока ничего не говорили тёте.

Чжисюэ тихо возразила:

— Господин, это не получится скрыть.

— Если об этом уже знает император, как мы сможем утаить это от госпожи?

Шэнь Юань знал, что она права. Даже Чжисюэ понимала это. Но он, опустив голову, с отчаянием прошептал:

— Пусть хотя бы один день она не знает.

Он просто не мог вынести её взгляда и возможных упрёков.

__ __

После того как Шэнь Юань дал указания и лично отправил слуг на поиски, он направился в "Особняк при Стражи".

Он не знал, оставил ли Вэй Цзань какие-то записи или распоряжения, но в нём теплилась слабая, отчаянная надежда. Он вошёл в комнату Вэй Цзаня и принялся искать, переворачивая всё вверх дном.

Постельное бельё, картины, оружие — всё было в хаосе.

В конце концов Шэнь Юань обессилел.

Когда он открыл самый глубокий и запертый сундук, то обнаружил рисунок, сделанный Вэй Цзанем.

Простые линии тушью изображали обнажённую спину, красную родинку и шелка, сложенные вокруг талии.

Шэнь Юань мгновенно понял, кто был изображён, и его охватил ужас.

Если император действительно пошлёт людей обыскать эту комнату, они немедленно обнаружат тайные отношения между ним и Вэй Цзанем.

Тогда госпожа Хоу узнает, что её единственный сын погиб, пытаясь помочь ему, из-за их запретной связи.

Кто сможет простить его за это?

Пальцы Шэнь Юаня начали дрожать.

В панике он перевернул сундук, вытряхнув всё, что Вэй Цзань хранил в нём.

Недоделанный кролик-помпон, неуклюжие любовные стихи, аккуратно сложенное нижнее бельё, военные трактаты, которые он подарил Вэй Цзаню, и множество детально прорисованных рисунков.

Все эти вещи, наполненные скрытой нежностью гордого юноши, разлетелись по полу.

Шэнь Юань охватил страх, какого он никогда не испытывал прежде.

Он наконец осознал смысл слов, сказанных принцем Анем:

— Ты думаешь, если Вэй Цзань умрёт, госпожа Хоу оставит тебя в живых?

Это был самый быстрый способ уничтожить его нынешнюю жизнь.

Вэй Цзань, его будущее, госпожа Хоу — всё могло рухнуть в одно мгновение.

И тут в его голове мелькнула отвратительная и подлая мысль:

он должен уничтожить всё, что связывает их.

Чем меньше останется следов их связи, тем лучше.

Никто не должен узнать, что Вэй Цзань пошёл искать лекаря из-за их запретной связи. Пусть думают, что это было лишь проявление братской любви.

Так он хотя бы сможет сохранить репутацию Вэй Цзаня. И, возможно, спасти себя.

В голове гудело одно: нужно разорвать всё, что связывает их, пока не начались проверки, пока никто не обнаружил следов их отношений.

Тогда разочарование Хоу будет чуть меньше. Тогда его вина тоже станет чуть легче.

А его будущее, за которое он так долго боролся, может ещё сохраниться.

Он должен действовать быстро.

Шэнь Юань схватил свечу и поднёс её к одному из рисунков. Пламя охватило уголок бумаги, и та начала чернеть и скручиваться, словно и воспоминания о Вэй Цзане сгорали в его сознании.

Но в этот момент в памяти вспыхнули образы:

шутливый взгляд, ленивые движения, насмешливые слова. Чаша имбирного отвара, кусочек сладости, как он звал его "Чжэчунь", и эти полушутливые "братик Шэнь".

Шэнь Юань вспомнил книги, оставленные его родителями.

Это было последнее, что связывало его с семьёй.

В панике он бросился тушить огонь своими руками.

Когда пламя было потушено, от рисунка осталась только половина.

Обожжённые пальцы болели, но Шэнь Юань лишь терпел, стиснув зубы. Всё его тело дрожало, губы были так сильно сжаты, что вот-вот могли треснуть.

Через какое-то время по его щеке скатилась слеза.

А затем слёзы хлынули, как дождь, одна за другой.

Шэнь Юань, словно испытывая невыносимую боль где-то внутри, сжался, дрожа, и рухнул среди этих старых вещей.

Его хрупкая спина вздрагивала, как у бабочки, которая изо всех сил пытается взмахнуть крыльями, но не может взлететь.

В этом мучительном состоянии он вдруг услышал слабый, почти нереальный шёпот:

— Чжэчунь.

Кто-то, весь пропитанный запахом крови, обнял его.

— Чжэчунь.

Шэнь Юань словно очнулся от сна. Он медленно повернул голову, его покрасневшие глаза остановились на фигуре перед ним. Выражение лица было непонятным — ни радости, ни гнева. Мокрые от слёз щеки и дрожащий взгляд. Наконец, он выдавил два слова:

— Вэй Цзань?

Он машинально толкнул его.

От толчка Вэй Цзань застонал, и Шэнь Юань заметил его раны. Одежда была пропитана кровью, бинты выглядели порванными, кровь не успела засохнуть. Вэй Цзань выглядел измождённым, слабым, каким Шэнь Юань его никогда не видел.

Руки Шэня задрожали сильнее. Он судорожно дышал, не зная, что делать. Губы шептали:

— Вэй Цзань, ты жив…

— Жив, — тихо ответил тот.

Шэнь Юань содрогнулся всем телом. Его длинные ресницы дрожали, и последняя слеза скатилась на пол. Взгляд метался между ненавистью и облегчением. Наконец, он произнёс ледяным голосом:

— Почему ты не умер там?

Вэй Цзань молча смотрел на него. Он с трудом поднял руку, чтобы стереть слёзы с его лица, но Шэнь Юань резко оттолкнул её.

— Зачем ты вернулся? — голос Шэня стал ещё холоднее.

— Чтобы посмотреть, кто из нас умрёт за тебя? Или чтобы увидеть, как жалко я выгляжу? Тебе весело?

Он с силой сжал кулаки.

— Я скажу тебе, Вэй Цзань: я бы предпочёл, чтобы ты умер. Чтобы тебя даже на седьмой день не вспоминали.

Слова резали, но в его глазах всё больше было слёз.

— Вэй Цзань, зачем ты вообще пошёл искать лекаря? Если тебе так ненавистна моя жизнь, мог бы сказать это прямо.

Голос сорвался, и он, сдавленно рыдая, продолжил:

— Как мне теперь смотреть в глаза тёте? Что я скажу дяде?

Он уткнулся в ладони, его тело дрожало от рыданий.

— Я не такой, как ты, Вэй Цзань. Я не наследник, я не могу сравниться с тобой. Твоя жизнь настолько велика, что раздавила меня. Теперь ты доволен?

"…Что мне делать?"

Голос Шэнь Юаня становился всё тише.

Вэй Цзань с трудом притянул его обратно в свои объятия, мягко похлопывая по спине. Он тихо шептал:

— Шэнь Юань, я всё понимаю. Я всё понимаю.

Чем мягче были его слова, тем больше Шэнь Юань приходил в ярость. В отчаянии он вонзил зубы в его плечо.

Слабый на вид, он всё же укусил с такой силой, будто был раненым зверьком, собравшим последние силы, чтобы защититься. Казалось, он готов был прокусить плечо до крови.

Но в тишине Вэй Цзань услышал, как Шэнь Юань всхлипывает, пытаясь сдержать слёзы.

— Прости меня, Шэнь Юань, — прошептал Вэй Цзань.

Лунный свет проникал сквозь окно, освещая хаос вокруг. На одежде Вэй Цзаня виднелись пятна крови, пропитавшие рисунки и окрасившие белые одежды Шэнь Юаня.

Когда Шэнь Юань наконец отпустил его, он выглядел совершенно обессиленным. Он больше не мог говорить — только тихо плакал, слёзы безостановочно стекали по его лицу.

Вэй Цзань никогда раньше не видел, чтобы он так плакал. Казалось, все обиды и боль, накопившиеся за годы, наконец вырвались наружу. Его слёзы пропитали ткань одежды, а грудь сотрясали судорожные вдохи, которые он не мог остановить.

Прошло много времени. Ночь уже окутала всё вокруг.

Вэй Цзань тихо уговаривал его:

— Шэнь Юань, хватит плакать. Ты можешь заболеть, если будешь так долго плакать.

Но Шэнь Юань всё так же дрожал от всхлипов.

— Шэнь Юань? — осторожно позвал он.

Тот поднял на него взгляд, полный слёз. Его голос дрожал, а в словах слышался холод:

— Я… Я не могу остановиться.

Шэнь Юань не сдержался и издал тихий звук: "Э-э..."

Щёки его тут же вспыхнули.

Оказалось, что его недавние всхлипывания были не чем иным, как попытками незаметно восстановить дыхание. Но чем больше он пытался успокоиться, тем сильнее сжималась грудь, будто это стало привычкой.

Если бы Вэй Цзань не был так изранен, Шэнь Юань, вероятно, уже от смущения влепил бы ему пару ударов.

Вэй Цзань на мгновение растерялся, а потом не удержался и тихо рассмеялся, сжав кулак, чтобы прикрыть кашель. Через некоторое время он сказал:

— Я принесу тебе воды.

Он попытался подняться, опираясь на руку, но его лицо тут же исказилось от боли, и он невольно втянул воздух сквозь зубы.

— Раны давно разошлись, — понял он. Все это время он держался только благодаря силе воли, но теперь, когда напряжение спало, боль накрыла его с головой. Он так и не смог подняться.

Оба выглядели крайне жалко.

Шэнь Юань вытер слёзы, поднялся и холодно сказал:

— Я пойду за помощью.

Вэй Цзань покачал головой:

— Позови Чжисюэ.

— Я вернулся тайно. Суйфэн сейчас в подвале, присматривает за одним человеком. Ты сначала помоги ему.

Шэнь Юань замер, удивлённый его словами.

Вэй Цзань мягко сжал его руку и с трудом улыбнулся:

— Я справился. Я привёл его.

Шэнь Юань резко выдернул руку:

— Чьей бы ни была эта жизнь, я её не заслуживаю.

И снова издал этот неловкий звук: "Э-э..."

Теперь он окончательно разозлился, и без того опухшие от слёз глаза покраснели ещё сильнее, а лицо вспыхнуло. Даже у самого красивого человека это выглядело бы нелепо.

Вэй Цзань, напротив, находил его до крайности милым.

Через некоторое время он мягко сказал:

— Умойся, прежде чем идти. Я не так сильно пострадал.

— И пока никому не говори, что я вернулся. Всё нужно обдумать.

Шэнь Юань ничего не ответил, встал и, не осознавая, аккуратно переступил через разбросанные по полу вещи.

Он старался не наступать на то, что принадлежало Вэй Цзаню.

Вэй Цзань остался один в комнате, устало улыбнулся и поднял ту самую картину, которую Шэнь Юань сжёг наполовину.

После долгой паузы он пробормотал себе под нос:

— Почему же ты не дожёг её до конца?

Когда его преследовали, в голове крутилась только одна мысль: если он умрёт, Шэнь Юань окажется в безвыходной ситуации.

К счастью, на этот раз он успел вовремя.

Закрыв глаза, он почувствовал усталость и вскоре задремал прямо там, где сидел.

__ __

Когда Шэнь Юань вернулся с Чжисюэ, он увидел Вэй Цзаня, спящего прямо на полу. На мгновение его сердце будто остановилось.

Шэнь Юань заметил, что дыхание Вэй Цзаня ровное, и услышал от Чжисюэ, что тот просто слишком устал и уснул. Лишь тогда он облегчённо выдохнул, но всё равно мысленно ругал себя за то, что не укусил его посильнее.

Этот испуг неожиданно помог ему остановить спазмы в груди.

Он стоял у кровати и смотрел, как Чжисюэ аккуратно снимает старые повязки и перебинтовывает раны.

На крепком теле Вэй Цзаня старые шрамы перекрывались свежими порезами и ранами, обнажая красное мясо.

На нём насчитали больше десятка ран разной степени тяжести, даже на ладонях от копья появились мелкие раны.

"И после этого он ещё смеет говорить, что не сильно пострадал" — подумал Шэнь Юань, ощущая, как у него дёргается глаз.

С такими травмами неудивительно, что он даже оружие уронил.

Шэнь Юань внутренне выругался, а потом, немного помолчав, спросил:

— Как он?

Чжисюэ, которая и сама была напугана, внимательно осмотрела и обработала все раны, прежде чем ответить:

— Всё в порядке, смертельных ран нет. Всё обработано вовремя.

Она добавила:

— Но ран слишком много, он потерял немало крови. Ему нужно будет долго восстанавливаться.

Шэнь Юань чуть расслабился, но затем заметил Суйфэна у двери и подозвал его:

— Что с ним произошло?

И только тогда он узнал, через что прошёл Вэй Цзань за последние дни.

Оказалось, Вэй Цзань, отправляясь в путь, не ожидал, насколько всё окажется опасным, и взял с собой только Суйфэна.

Когда они прибыли, выяснилось, что врач Линь Гуйчжан, которого они искали, уже понял, что за ним следят, и успел сбежать вместе с семьёй.

Едва Линь Гуйчжан уехал, его дом тут же разрушили.

Именно тогда Вэй Цзань понял, что дело нечисто, и отправил первое сообщение обратно. Он решил продолжить преследование.

Следуя за беглецом, он всё больше убеждался, что дело серьёзное. Те, кто гнался за Линь Гуйчжаном, похоже, были людьми принца Аня. Методы их работы напоминали действия тайных убийц, обученных для выполнения грязной работы.

Эта история была крайне странной. Если бы Вэй Цзань в прошлой жизни не сталкивался с людьми принца Аня, он бы вряд ли смог связать всё воедино.

Однако оказалось, что принц отправил своих лучших убийц, чтобы поймать всего лишь одного врача.

Это сразу вызвало у Вэй Цзаня подозрения.

Линь Гуйчжан, тот самый врач, оказался не только искусным медиком, но и мастером хитрых уловок. Он спрятал свою семью, а сам отвлекал внимание, ускользая из ловушек, словно угорь. Несколько раз его почти поймали, но он каждый раз находил способ сбежать.

Вэй Цзань, как всегда, действовал смело и рискованно. Он нашёл подходящий момент и перехватил Линь Гуйчжана. Однако из-за преследователей им пришлось разделиться с Суйфэном и бежать разными путями.

Вэй Цзань взял с собой врача, который не умел защищаться, поэтому их путь оказался чрезвычайно опасным. Несколько раз на них нападали, и оба получили серьёзные ранения.

Только чудом им удалось инсценировать свою смерть и сбежать. Именно так у принца появился кошель Вэй Цзаня.

Хотя ему и не следовало возвращаться в дом Хоу, опасаясь слежки, и лучше было бы сначала залечить раны, он всё же не смог остаться снаружи. Вэй Цзань беспокоился о Шэнь Юане и, воспользовавшись суматохой ночных поисков, когда Шэнь Юань послал людей искать его, вернулся домой.

Шэнь Юань с упрёком спросил:

— Столько дней прошло, ты что, не мог послать весточку?

Суйфэн виновато ответил:

— Мы отправляли сообщения, но их перехватывали, а ещё устраивали засады. Хорошо, что господин вовремя заметил это.

Он добавил:

— Да и вначале мы не думали, что всё будет так опасно, потому и не подготовились…

Кто бы мог подумать, что Линь Гуйчжан, обычный врач, окажется связан с принцем Ань.

Суйфэн, помедлив, тихо добавил:

— В день объявления результатов экзамена господин даже специально написал письмо.

В тот самый день, когда Вэй Цзань узнал о своей победе.

Когда стало ясно, что помощь не придёт, Вэй Цзань решил использовать эту ситуацию в свою пользу. Он подал людям принца множество ложных сведений, но всё равно оказался в меньшинстве. Их преследовали до самого возвращения в столицу, и все, включая Линь Гуйчжана и Суйфэна, получили немалые травмы.

Шэнь Юань некоторое время молчал. У него было ещё много вопросов, но он чувствовал, как усталость постепенно берёт верх.

За последние дни он пережил слишком многое, а сегодняшний день — с его горечью и яростью — окончательно выбил его из сил.

Он махнул рукой и сказал:

— Ладно, отдыхайте. А свои раны не забудь показать Чжисюэ.

— В доме Вэй Цзаня я уже всё очистил, оставил только несколько проверенных людей. Доктора Линь я поручил Чжаошуан присмотреть за ним.

— Ты пока оставайся здесь, а дальше посмотрим, когда твой господин проснётся.

Сказав это, Чжисюэ заметила покрасневшие и опухшие глаза Шэнь Юаня. Но тот уже не имел сил ни злиться, ни стыдиться, лишь устало отвернулся.

Чжисюэ только добавила:

— Я скоро приготовлю лекарство и принесу.

Шэнь Юань тихо кивнул.

Когда все разошлись, он почувствовал, как виски начали пульсировать, а глаза — болеть и щипать от сухости. Он долго сидел неподвижно, пытаясь собраться с мыслями. Затем встал и начал поднимать с пола вещи Вэй Цзаня одну за другой, аккуратно складывая их в ящик и возвращая на место.

Смесь усталости от пережитого и раздражения всё ещё не покидала его.

Когда он вернулся к кровати, Вэй Цзань уже крепко спал.

Шэнь Юань долго смотрел на него с раздражением, чувствуя, как злость всё ещё не отпускает.

Подняв руку, он всерьёз задумался о том, чтобы дать Вэй Цзаню пару пощёчин, чтобы выбить из него эту беспечность.

Но вместо этого он медленно наклонился и прижался ухом к его груди, прислушиваясь к биению сердца.

Ритм был ровным, сильным, уверенным.

Шэнь Юань лежал так долго, слушая этот звук, который, несмотря на всё, заставлял его чувствовать себя чуть спокойнее.

Вэй Цзань, вернувшись, буквально свалился с ног и проспал целых два дня. Он просыпался лишь на короткое время, чтобы отдать несколько важных распоряжений: скрыть следы, отправить послания, доложить о ситуации. Как только он говорил всё необходимое, снова проваливался в глубокий сон.

Он держался только благодаря упорству, чтобы добраться до столицы, не спал несколько ночей подряд.

Лекарь Линь, который сопровождал его, был в ещё худшем состоянии. Когда его вытащили из подвала, он уже был наполовину в беспамятстве. Половину пути его буквально тащил на себе Вэй Цзань, как мешок с зерном. Несколько дней Линь принимал отвары и подвергался иглоукалыванием, что спасло ему жизнь, но сознание к нему полностью не вернулось — он всё ещё бредил.

Добавьте к этому Шэнь Юаня, чьё здоровье изначально оставляло желать лучшего, и ситуация стала напоминать лазарет.

Чжисюэ как-то шёпотом сказала Чжаошуан:

— Теперь "особняк при страже" больше напоминает лагерь для раненых. Все бегают, как с подожжёнными задницами.

Шэнь Юань, услышав это, подумал, что в её словах есть доля правды.

Однако у него самого забот меньше не стало. Вэй Цзань, просыпаясь ненадолго, отдавал поручения, которые приходилось выполнять именно Шэнь Юаню. Это держало его в постоянной суете — некогда было даже спокойно сесть и почитать.

Чем дольше он смотрел на Вэй Цзаня, тем сильнее раздражался. Тот был одинаково проблемным как во сне, так и наяву.

После беготни весь день, Шэнь Юань всё-таки выкроил немного времени в полдень. Он отправился во внутренний двор и, убрав ненужных людей, тихонько сообщил госпоже Хоу, что Вэй Цзань жив.

Госпожа Хоу оказалась на удивление спокойной.

Даже когда несколько дней назад Шэнь Юань собрал семейных стражников и перевёз их в "особняк при страже", это не вызвало у неё вопросов.

Услышав же эту новость, она лишь слегка подняла бровь и с мягкой улыбкой спросила:

— А в "особняке при страже" теперь теплее?

Шэнь Юань опустил взгляд и ответил:

— Намного теплее.

Госпожа Хоу тихо заметила:

— Раз так, оставайся там, Чжэчунь. Это убережёт тебя от обострений зимой.

— Всё необходимое я распоряжусь доставить в твой двор. Даже если твоего дяди нет дома, никто в этом доме не посмеет сказать что-либо лишнее.

Шэнь Юань понял её заботу. Он опустил голову и с уважением произнёс:

— А если у вас будет свободное время, приходите проведать меня.

Госпожа Хоу улыбнулась и кивнула:

— Обязательно.

Шэнь Юань заметил, как её маленький палец, сжимающий платок, слегка дрожал.

Эти дни были слишком тяжёлыми. Как можно не тревожиться и не радоваться?

Шэнь Юань почувствовал одновременно облегчение и лёгкую, необъяснимую горечь.

Он опустил взгляд, скрывая свои мысли, уже собираясь с улыбкой ответить что-нибудь.

Но госпожа Хоу с беспокойством спросила:

— Чжэчунь, ты вчера слишком долго не спал? Почему у тебя такие опухшие глаза?

Шэнь Юань замер, не ожидая, что в этот момент госпожа Хоу заметит его усталость.

Она сразу же велела принести тёплое полотенце, чтобы он мог приложить его к глазам.

Шэнь Юань чуть кашлянул и сказал:

— Поздно лёг, читая книги.

Тёплое полотенце немного сняло напряжение и усталость.

Голос госпожи Хоу прозвучал спокойно и уверенно, как раньше:

— Чжэчунь, не переживай. Пока я здесь, тебе, ребёнку, не придётся всё тянуть на себе.

Шэнь Юань почувствовал лёгкий стыд, но вместе с ним и едва уловимую радость.

__ __

Шэнь Юань провёл у госпожи Хоу ещё примерно полчаса. Она успела уговорить его выпить столько бульонов и отваров, что он уже и есть не мог. Только после этого он вернулся в "дом при страже".

Там он увидел, что Вэй Цзан только что проснулся. Видимо, ближе к полудню он заставил себя встать, чтобы умыться и привести себя в порядок. После этого выглядел немного бодрее.

В это время Чжисюэ только что закончила варить лекарства. С таким количеством больных в доме маленькая служанка бегала без передышки.

Шэнь Юань взял миску с лекарством и вошёл в комнату.

— Проснулся? — спросил он.

— Проснулся, — ответил Вэй Цзан.

В его голосе не было и намёка на осознание того, что он ранен. Он даже попытался подняться.

Но это движение тут же отозвалось болью от всех его ран, и он невольно втянул воздух сквозь зубы.

Шэнь Юань бросил на него взгляд, в котором читалось раздражение. Затем закатал рукава, взял миску и протянул её Вэй Цзану.

— Пей.

— Не могу поднять руку, — ответил тот.

Последние несколько дней Вэй Цзан не выпускал оружие из рук. Его мышцы и суставы пострадали больше, чем кожа, и теперь любое движение причиняло сильную боль.

Шэнь Юань бросил на него сердитый взгляд. Не удосужившись взять ложку, он одной рукой держал миску, а другой крепко сжал Вэй Цзаню подбородок, явно намереваясь насильно влить лекарство.

— Шэнь Чжэчунь, ты всегда так лекарства даёшь? — Вэй Цзань с трудом сдержал смешок.

— Пей залпом — так не будет горько, — холодно отрезал Шэнь Юань.

Сказано — сделано. Горькое лекарство одним махом оказалось в желудке.

Вэй Цзань даже не успел опомниться, как миска опустела, и, хоть лекарство не показалось таким горьким, во рту остался неприятный привкус.

Шэнь Юань, однако, даже не предложил ему сладкое. Напротив, сам устроился с коробкой леденцов, тихонько жуя конфету. Щёки у него слегка надулись, и выглядел он будто обиженный хомяк.

Вэй Цзань сразу понял: Шэнь Юань всё ещё на него зол.

И, возможно, его чувства были куда сложнее.

Он злился не из-за раненого, а из-за того, что всё это — вынужденная связь. За эти дни Вэй Цзань чуть было не втянул больного Шэнь Юаня в ужасную ситуацию, из-за которой тот мог потерять всё, ради чего трудился годами.

Но, несмотря на это, Шэнь Юань всё равно сидел рядом.

Одна только эта мысль наполовину смягчила сердце Вэй Цзаня, и он с улыбкой попытался его разрядить:

— Шэнь Чжэчунь, ну как так можно? Ты ведь раненых обижаешь.

Шэнь Юань тут же вернул его слова:

— А ты сам говорил, что я злой.

Что ж, память у Шэнь Юаня явно была не хуже, чем способность к учёбе.

После небольшой паузы Шэнь Юань вдруг бросил на него взгляд и спросил:

— Хочешь конфету?

— Хочу, — с неожиданной покорностью ответил Вэй Цзань.

В глазах Шэнь Юаня мелькнул злой огонёк.

Он не спеша достал из коробки кусочек сахарной помадки, с показной аккуратностью сжал её в ладони, размельчив в крошку.

После этого он медленно разжал руку, показывая Вэй Цзаню горсть белых сладких крошек.

Шэнь Юань спокойно сказал:

— Я ведь помыл руки.

Его голос был ровным, а взгляд холодным. Стоя достаточно близко, чтобы Вэй Цзань мог дотронуться губами до его ладони, Шэнь Юань добавил, как бы невзначай:

— Руку поднять не можешь, а голову наклонить сумеешь?

У Вэй Цзана чуть заметно дрогнул кадык. Он никак не мог отделаться от мысли, что Шэнь Юань, возможно, даже не осознаёт, насколько двусмысленны его действия.

Это походило скорее на способ поддразнить или унизить его, чем на что-то большее. Но от этого внутри становилось только неспокойнее.

Вэй Цзань пристально смотрел на Шэнь Юаня, не сводя глаз.

Шэнь Юань чуть сжал губы, усмехнулся, а затем холодно бросил:

— Ладно, забудь.

Он уже хотел убрать руку, но внезапно Вэй Цзань действительно наклонился.

Его мягкие губы коснулись ладони Шэнь Юаня. От этого прикосновения пошло лёгкое, странное покалывание — совсем не то, что можно было бы ожидать от дерзкой попытки.

Тёплый, влажный язык осторожно скользнул по линии руки, собирая сладкие крошки.

Но Вэй Цзань не остановился.

Он прикусил кончик пальца Шэнь Юаня, который всегда казался ему изящным и аккуратным.

Затем, играя, провёл по нему языком, осторожно тронул зубами, наслаждаясь оставшейся на коже сладостью.

И всё это время его глаза не отрывались от лица Шэнь Юаня, в них был вызов, в улыбке — что-то опасно-притягательное.

Кажется, он попробовал всю сладость, которую мог забрать с руки, и теперь хотел больше — требовал следующую порцию, глядя прямо в глаза.

Шэнь Юаню показалось, что в этом взгляде есть что-то непозволительное. Он слегка провёл пальцем по его языку, будто проверяя границы, но тут же почувствовал, как язык Вэй Цзаня цепляется за его палец, втягивая в этот неожиданный поединок.

Сложно было оторваться.

Это было похоже на поцелуй, в котором пальцы и язык играли роль уст, касались, отступали, возвращались, вызывая странное чувство утраты контроля.

Шэнь Юань словно смотрел на всё это со стороны, будто наблюдая сцену, в которой сам не должен участвовать. Его лицо оставалось спокойным, но лёгкий румянец на ушах выдавал смущение.

Он заметил, как Вэй Цзан ухмыляется, довольный своей «победой». Это вызвало у Шэнь Юаня раздражение.

— Довольно, — сказал он, резко отдёргивая руку и отворачиваясь.

Комната, кажется, стала теплее, хотя причины этому были очевидны. В воздухе витала напряжённость, будто незримая нить тянулась между ними.

Шэнь Юань услышал тихий смешок Вэй Цзаня, что лишь добавило неловкости. Не выдержав, он поднялся, чтобы уйти, но Вэй Цзань тихо позвал его.

На этот раз его лицо стало серьёзным, голос мягким:

— Чжэчунь, если бы я знал, что это причинит тебе столько тревог, я бы никогда этого не допустил.

Шэнь Юань усмехнулся, но в его глазах была холодность.

— Мне не вынести такой великой заботы, как у вас, молодой господин.

Он продолжил с насмешкой:

— Искать лекаря — этого хватило, чтобы лишить меня места под солнцем. Интересно, как ты завтра меня добьёшь? Может, сразу избавишь от страданий и отправите на покой?

Вэй Цзань, который привык к его язвительным словам, до этого лишь молчал. Но услышав эти слова, вдруг посуровел:

— Перестань говорить такое. Немедленно возьми назад свои слова.

Шэнь Юань не мог понять, почему Вэй Цзань ведёт себя то искренне, то притворно. Решив его игнорировать, он услышал, как тот начинает изображать, будто хочет подняться с постели.

Тогда Шэнь Юань раздражённо отвернулся и фыркнул, словно плюнул.

— Я понял свою вину, — тут же мягко сказал Вэй Цзан, с улыбкой успокаивая его.

— Как только поправлюсь, буду массировать лицо и ноги господину Шэню, выполнять любую грязную работу.

Шэнь Юань, всё ещё разгорячённый, едва сдерживая эмоции, огрызнулся:

— Теперь вдруг решил звать меня господином Шэнем? А когда списки публиковали, тебя не видно было. Сейчас поздно, и серебра за это я тебе не дам.

Сказав это, он заметил, что Вэй Цзан еле сдерживает смех.

Поняв, что проговорился, Шэнь Юань тут же вспыхнул от смущения и замолчал, избегая взгляда.

Он никогда ещё не испытывал такой сложной смеси эмоций к кому-то, как к Вэй Цзаню.

Вэй Цзань, понимая, что не стоит задевать больные темы, решил сменить разговор:

— Ну, серебра нет, могу ли я съесть пирожное победителя в экзаменах?

Это как раз было.

Перед объявлением результатов и после него Шэнь Юаню надарили столько, что теперь в доме Хоу всем гостям раздавали эти пирожные — разных видов, правда, не слишком изысканные, скорее как символ удачи.

Шэнь Юань с со своим двумя девчонками в доме ели их уже несколько дней подряд, но никак не могли доесть всё.

Посмотрев на Вэй Цзана, он наконец спросил:

— Голоден?

Вэй Цзань с улыбкой кивнул.

Шэнь Юань задумался и, посчитав, что время действительно подошло, раздражённо бросил:

— Я видел, на кухне уже начали готовить, скоро всё будет. Пирожные тоже остались. Если хочешь, скажу, чтобы их тебе разогрели.

Вэй Цзан усмехнулся, но голос его прозвучал немного хрипло, когда он тихо позвал:

— Шэнь Чжечун.

Шэнь Юань коротко ответил:

— Что?

Вэй Цзань сказал:

— Я хочу тебя поцеловать.

Эта мысль, если честно, не покидала его уже долгое время.

Шэнь Юань несколько мгновений смотрел на него, а потом медленно наклонился. Но вместо того чтобы ответить на его желание, он лишь взялся за край одежды Вэй Цзаня и аккуратно вытер влажные пальцы.

Их лица были так близко друг к другу, что казалось, достаточно чуть пошевелиться — и губы соприкоснутся.

Шэнь Юань медленно произнёс, каждое слово отчётливо:

— Мечтай дальше.

После ужина Шэнь Юань обустроил одну из боковых комнат в "особняке при страже", а также перевёз туда часть книг из своего двора. Теперь, когда у него было свободное время, он проводил его за чтением в боковом дворе, чтобы как можно меньше сталкиваться с Вэй Цзанем.

Однако была одна вещь, о которой он до сих пор не рассказал Вэй Цзаню: тот день, когда принц Ань вызвал его к себе и заставил стать свидетелем казни Вэй Цзинчэна через медленное расчленение.

Шэнь Юань не пытался утаить это намеренно. Просто, учитывая, что Вэй Цзань ещё не восстановился от тяжёлых ран, он считал, что не время поднимать такие вопросы.

Однако сам он не мог оставить это без внимания. Особенно его беспокоило видение искривлённой руки принца Ана. Она словно стояла перед глазами, побуждая разобраться, почему тот, будучи заложником в государстве Синь, когда-то подвергся наказанию через сжатие пальцев.

Шэнь Юань раздобыл несколько незначительных народных хроник и старых бюллетеней Синя. Углубившись в изучение, он начал находить зацепки.

Эта история в своё время не была тайной.

В государстве Синь изобилие наложниц и сыновей императора приводило к сложным интригам и борьбе за власть. Когда принц Ань попал в Синь в качестве заложника, он умудрился поссориться с третьим сыном императора. На тот момент тот был ещё юн, но любим и избалован императором. Зная о таланте принца Аня в живописи, третий принц намеренно поставил перед ним невыполнимую задачу — за одну ночь создать серию из двенадцати рисунков с изображением божеств.

Такую работу за ночь выполнить невозможно.

Принц Ань трудился всю ночь, но успел закончить лишь половину. Тогда один из его сопровождающих, молодой человек по имени Е Шусянь, завершил за него оставшиеся шесть рисунков.

Когда обман раскрылся, третий принц потребовал наказать Е Шусяня, подвергнув его пытке сжатия пальцев, что должно было переломать ему руки.

Юный принц Ань, узнав об этом, вызвался заменить его, сказав:

— Мои руки мне нужны лишь для изящества. Если я вернусь домой с травмой, это не изменит моей судьбы. Но если Е Шусяню сломают пальцы, это уничтожит его будущее.

Е Шусюань ответил:

— У потомков преступников не может быть никакого будущего.

Принц Ань выглядел подавленным, но всё же настоял на том, чтобы принять наказание на себя. После этого случая его больше никогда не видели пишущим ни буквы, ни строчки — все бумаги за него с тех пор вел Е Шусюань.

Это было общеизвестным фактом в государстве Синь. После инцидента император Синя открыто раскритиковал третьего принца за его жестокость, и тот лишился части былой благосклонности.

С того времени конфликт между третьим принцем и принцем Анем только усилился. Принц изощрённо изводил заложника, однако старался не оставлять прямых улик. В итоге принц Ань стал избегать появления на публике, предпочитая оставаться в своём жилище, чтобы избежать новых унижений и неприятностей.

Описать это унижение словами невозможно.

В найденных текстах, однако, лишь восхваляли добродетель принца Аня, а имя Е Шусюаня упоминалось всё реже.

Шэнь Юань долго и внимательно читал эти записи, чувствуя смутное несоответствие. Когда он начал дальше искать упоминания Е Шусюаня, то узнал, что тот был двоюродным братом принца Аня по материнской линии. В юности Е Шусюань был известен как талантливый юноша, который отлично ладил с принцем. Однако из-за давности событий и ранней славы многие уже забыли о нём.

Шэнь Юань перевернул множество книг и нашёл лишь отрывочные упоминания — в основном это были стихотворения и эссе, полные вдохновения и изящества.

Род Е, включая мать принца Аня, императрицу Е, был обвинён в тяжёлых преступлениях. Императрица покончила с собой, а Е Шусюань должен был быть сослан. Однако благодаря своему таланту и связям он был под защитой наследного принца и отправился с принцем Анем в Синь в качестве заложника.

Но где сейчас Е Шусюань?

Шэнь Юань продолжил поиски, но казалось, что этот человек просто исчез, как будто его больше не существовало. Никто о нём не упоминал, словно считалось, что он уже умер.

Закрыв книгу, Шэнь Юань задумался. Но тут в комнату вошла Чжаошуан, постучав и принеся лекарства. Вместе с лекарствами она принесла и бухгалтерские книги.

— Молодой господин передал нам учётную книжку своего двора, — сообщила она.

Шэнь Юань взял книги, чувствуя их тяжесть, словно они жгли руки. Но он понимал, что сейчас "особняк при страже" полностью под его управлением, и вести дела без учёта расходов было бы сложно. Вздохнув, он залпом выпил лекарство и сказал:

— Ладно, давай сюда, посмотрю.

Перелистав пару страниц, он вдруг вспомнил и добавил:

— У Вэй Цзана в комнате простыни испачканы кровью. Найди кого-нибудь, чтобы поменяли. А ещё выбери для него свободную, лёгкую одежду. Сейчас ему тяжело снимать и надевать вещи, а если он ещё и вспотеет, дело совсем плохо будет.

Чжаошуан кивнула в знак согласия.

Шэнь Юань пролистал пару страниц книг и добавил:

— Не оставляй малышку Лянь ухаживать за ним. Её легко запугать, она будет слушаться его во всём, а кто у неё настоящий хозяин — даже не разберётся.

Девушка снова кивнула.

Когда Шэнь Юань начинал что-то организовывать, он не мог остановиться. Будучи сам больным, он прекрасно понимал, как трудно приходится человеку в таком состоянии, и старался продумать всё до мелочей. Дал очередные указания и продолжил:

— Его копьё сломано. Через пару дней закажи новое, похожее на старое. Длину и вес я тебе напишу. Но перед этим узнай у него, если есть какие-то особые требования к копью.

Закончив говорить, он заметил, что Чжаошуан еле сдерживает смех.

Шэнь Юань смутился, опустил голову и замолчал.

Она с улыбкой предложила:

— Может, господин сам спросит у него?

Шэнь Юань нахмурился, продолжая листать книги, и сухо ответил:

— Не хочу его видеть. Даже если увижу, ничего хорошего не скажу.

Помолчав, добавил с раздражением:

— Он уже ранен, если я его ещё разозлю, кто будет за это отвечать?

Чжаошуан, наблюдая за ним, тепло сказала:

— Господин, зачем так? Молодой господин ведь даже врача для вас нашёл.

— Делал всё, что мог, а в ответ даже одного доброго слова не услышал.

Если уж даже Чжаошуан такое говорит, значит, в самом деле, Шэнь Юань поступал неразумно.

Шэнь Юань молчал долго, а потом наконец произнёс:

— Я это понимаю. Я не злюсь на него, я злюсь на себя.

Он ненавидел не только последствия, к которым привёл отъезд Вэй Цзаня из столицы. Гораздо больше его ранило осознание той ночи: он никогда не сможет превзойти Вэй Цзаня. Никогда не сможет стать таким, как он.

Ни уйти, ни победить.

Эта злость была не просто злостью — это был пожар у него в душе.

Кто бы мог подумать, что Вэй Цзань, который всегда был дерзким и непокорным, сейчас вдруг стал таким послушным. Лежал в постели, никуда не мог деться и позволял Шэнь Юаню распоряжаться как угодно. Но вместо того чтобы наслаждаться этим, у Шэнь Юаня всё больше бурлили эмоции внутри.

Шэнь Юань водил пальцами по уголку книги, молчал долго, а потом тихо вздохнул и махнул рукой:

— Ладно, просто присматривайте за ним.

Чжаошуан осталась внешне невозмутимой, но в её взгляде промелькнула лёгкая насмешка:

— Молодой господин ведь ещё и умываться должен вечером.

Шэнь Юань заметил её хитрость и недовольно ответил:

— И ты туда же, поучилась у Чжисюэ плохому!

Девушка слегка улыбнулась и посмотрела на него с лукавой усмешкой, явно напоминая, что пока Вэй Цзань был в бессознательном состоянии, Шэнь Юань уже пару раз помогал ему умываться.

Шэнь Юань поджал губы и твёрдо произнёс:

— Найди кого-нибудь аккуратного и заботливого. Для больного с раной такие мелочи не важны.

Чжаошуан кивнула и ушла.

Шэнь Юань снова углубился в книгу, но вскоре почувствовал, что не может сосредоточиться. Он слышал, как во дворе уже начали греть воду, чувствовал исходящий пар, словно даже сквозь окно вода пыталась пробиться внутрь.

Мысли закружились ещё сильнее.

Он гадал, кого Чжаошуан отправила на это задание, и с раздражением представлял себе довольное лицо Вэй Цзаня. Вот уж кто умеет пользоваться случаем: мало того что доставил ему столько хлопот, так ещё и теперь заставляет его девочек о себе заботиться. Наверное, уже счастлив до соплей.

Сидеть спокойно он больше не мог.

Чжаошуан тем временем ушла помогать Чжисюэ с лекарствами, и во дворе стало пусто. Под видом случайной прогулки Шэнь Юань неторопливо направился к комнате Вэй Цзаня.

Подойдя к двери, он осторожно, почти бесшумно, выглянул через окно.

Комната была наполнена паром, и разглядеть что-либо было трудно. Зато он услышал какие-то звуки, которые заставили его замереть.

Девушка внутри комнаты тихо и вежливо сказала:

— Я помогу вам встать.

Вэй Цзань ответил коротким:

— Угу.

Шэнь Юань, услышав это "угу", умудрился разглядеть в нём целую палитру оттенков — от безумной радости до откровенной развращённости. Он уловил и притворную скромность, и распалённое желание, и всё это смешалось в невероятной комбинации, вызывающей у него острый приступ раздражения.

Внутри поднялась волна глухой обиды.

Через мгновение он услышал, как девушка тихо спросила:

— Молодой господин, вы хотите остаться сидеть или встать с кровати?

— Я встану, — спокойно ответил Вэй Цзань.

Шэнь Юань всё сильнее сжимал губы.

Он нахмурился и подумал с уколом ревности:

"Вот уж что за упрямство! Днём с постели не поднять, обязательно нужна помощь, а ради этой девушки сразу нашёл силы встать сам."

Внутри он горько усмехнулся:

"Ну и наглец!"

Он прекрасно понимал, что его мысли лишены логики, но сдержаться не мог. Позже, оглядываясь на этот момент, он и сам не смог бы объяснить, что так вывело его из себя.

Как раз в это время откуда-то издалека донёсся голос Чжисюэ: лекарство было готово, и она велела Чжаошуан отнести его доктору Линь.

Шэнь Юань, который до этого момента прятался под окном Вэй Цзаня, осознал, что вернуться незаметно он уже не успеет. Если его заметят две девушки, будет только хуже.

Он решительно повернулся и вошёл в комнату Вэй Цзаня.

Из-за лёгкого пара, поднимавшегося от лекарств, в комнате витала теплая дымка. В этом тумане Шэнь Юань увидел, как Вэй Цзан медленно и с явным трудом пытается подняться с кровати, а девушка хочет ему помочь. Но тот лишь отмахнулся от её попыток.

Заметив Шэнь Юаня, Вэй Цзань поднял взгляд, и на его лице появилась лёгкая, едва заметная улыбка.

Шэнь Юань покраснел, затем его лицо стало тёмным от злости, потом снова залилось краской. Словно потеряв дар речи, он несколько долгих мгновений смотрел на Вэй Цзаня, так и не находя подходящих слов.

В конце концов, он выдохнул, повернулся к девушке и сухо сказал:

— Ты можешь идти.

Девушка кивнула и поспешно вышла.

Шэнь Юань медленно подошёл ближе, заметив, что Вэй Цзань пытается встать.

— Сядь обратно, — сухо сказал он.

Вэй Цзань сдавленно усмехнулся и послушно ответил:

— Ладно.

Шэнь Юань повернулся, чтобы закрыть дверь, не давая холодному ветру проникать внутрь. Затем, закатав рукава, он подошёл к умывальнику, проверил рукой температуру воды и, помедлив, взял полотенце.

Он разложил сухое и влажное полотенца на краю стола.

Когда Вэй Цзань произнёс:

— Чжэчунь...

Шэнь Юань резко бросил на него недовольный взгляд и оборвал:

— Замолчи. Никаких разговоров.

Вэй Цзань молчал, но в уголках его глаз пряталась нескрываемая улыбка.

Шэнь Юань, не поднимая глаз, аккуратно намочил полотенце, отжал его и встал перед ним. Некоторое время он медлил, а потом, под взглядом Вэй Цзаня, мягко развязал его пояс.

Снаружи, за тонкой шторой, был слышен голос Чжисюэ, которая, судя по всему, ворчала о том, как ветер испортил огонь под печкой с отваром.

А в комнате стояла тишина, которую нарушал только плеск воды.

Волосы Шэня прилипли к вискам, и, кажется, это начало его раздражать. Он смочил пальцы в воде и быстро заправил волосы за ухо.

В свете лампы его черты лица казались ещё более изящными.

Вэй Цзань, не удержавшись, посмотрел сначала на него, а затем бросил взгляд в сторону окна. Соблазн подразнить его оказался сильнее, чем желание молчать, и он низким голосом спросил:

—Брат Шэнь, а что ты делал под окном?

Шэнь Юань на миг смутился, и это сразу отразилось на его лице. Вид этой лёгкой растерянности только усилил желание Вэй Цзаня дразнить его.

Но Шэнь Юань лишь внимательно посмотрел на него и неожиданно сказал:

— Открой рот.

Вэй Цзань удивлённо приподнял брови, не понимая, что тот задумал.

И тут Шэнь Юань взял чистое полотенце и заткнул ему рот, туго завязав его концы узлом на затылке.

Шэнь Юань строго произнёс:

— Я же сказал тебе молчать. Если снова заговоришь, ещё и глаза завяжу.

Вэй Цзань не мог толком решить, рад он или нет такому повороту. Но, чувствуя себя обиженным, всё же тихонько хмыкнул пару раз.

Увидев его выражение, Шэнь Юань не смог удержаться от улыбки.

Закатав рукава, он с лёгкой насмешкой и теплотой в голосе сказал:

— Если я сделаю больно, можешь мычать.

Его взгляд и голос были удивительно мягкими.

Шэнь Юань добавил чуть улыбаясь:

— Вот так ты хотя бы ведёшь себя тише.

Обтирать Вэй Цзаня много времени не заняло. Не потому, что Шэнь Юань был особенно ловок, а потому что хороших участков кожи на теле Вэй Цзаня почти не осталось. Почти всё было замотано бинтами, так что и вытирать особо нечего.

Тем не менее, после этой процедуры Шэнь Юань порядком устал. Пот от жара углей выступил мелкими каплями на его лбу. Когда воду унесли, а постельное бельё заменили, он даже не вышел сразу. Просто налил себе чашку чая и развязал ткань, которой затыкал рот Вэй Цзаню.

Ситуация будто сама собой приобрела оттенок неловкой близости.

На этот раз Вэй Цзань воздержался от своих обычных шуток и просто спросил:

— Как там доктор Линь?

Шэнь Юань ответил:

— Всё ещё без сознания.

— Но Чжисюэ сказала, что он скоро придёт в себя.

Вэй Цзань продолжил:

— А за пределами дома Хоу что?

— Ходил смотреть, — тихо сказал Шэнь Юань.

— До сих пор кто-то наблюдает за каждым входом.

Услышав это, Вэй Цзань нахмурился. Затем позвал:

— Суйфэн.

Тот как раз получал нагоняй снаружи, но теперь осторожно вошёл в комнату.

— Отправляйся в штаб Золотой птицы. Передай, что я ещё жив. Пусть страж Лян приведёт людей и расчистит двор. Надоело, что сюда каждый норовит заявиться.

Шэнь Юань удивлённо замер, глядя, как этот обмотанный бинтами человек, еле держащийся на ногах, всё равно сохраняет ленивую уверенность в голосе.

Вэй Цзань спокойно продолжил:

— Я, может, и не хочу, чтобы принц Ань знал, что я жив.

— Но и позволять ему донимать дом Хоу я тоже не намерен.

Он слегка улыбнулся, но в его словах звучал холод:

— Когда Золотая птица займётся проверкой, они всё равно обнаружат меня. А пока отправь им этот доклад. Напиши, что я прошу Императора насладиться представлением. Пусть посмотрит, кто из них начнёт прыгать выше всех, как только узнает, что маркиз Цзинъань исчез, а Вэй Цзань "умер".

Суйфэн почтительно ответил:

— Слушаюсь.

Шэнь Юань вдруг ощутил, как внутри всё стало спокойнее.

Когда Суйфэн вышел, а вокруг стало тихо, Шэнь Юань допил чашку чая и спустя некоторое время сказал:

— Отдыхай. Завтра я загляну к тебе.

Но Вэй Цзань остановил его:

— Подожди.

— Помоги мне сесть. Сейчас у меня немного есть силы, хочу кое-что рассказать.

Шэнь Юань помог ему сесть.

Вэй Цзань, улыбнувшись, спросил:

— Разве тебе не интересно, зачем принц Ань преследует этого доктора Линя?

Шэнь Юань нахмурился:

— Ты узнал?

Вэй Цзань кивнул и, впервые не томя интригой, сказал:

— Ты вообще видел, как выглядит этот доктор Линь?

Шэнь Юань замер, озадаченный. Что-то особенного во внешности доктора?

Всё это время он был так занят, что даже не обратил внимания на лицо доктора Линя. Но, услышав слова Вэй Цзаня, вдруг вспомнил длинную бороду того врача.

Вэй Цзань усмехнулся:

— Попроси Чжисюэ сбрить ему бороду. Без неё он выглядит, как человек двадцати с чем-то лет, и совершенно не похож на своего брата.

— И дело вовсе не в том, что он так хорошо сохранился.

— Просто доктор Линь не только лечит болезни, но и способен менять внешность.

Услышав это, Шэнь Юань заметно побледнел.

Видя его реакцию, Вэй Цзань понял: он был шокирован точно так же, как и сам, когда узнал об этом.

Спокойно продолжая, он пояснил:

— Я раньше даже не верил, что такое возможно. Когда слышал об искусстве изменения внешности, считал это выдумками. Но раз это реально, ситуация становится куда интереснее.

Он узнал об этом, когда оказался загнан в угол и вместе с Линь Гуйчжанем спрятался в пещере.

Тогда Линь, отчаявшись и считая, что ему не избежать смерти, раскрыл свой секрет.

Доктор Линь действительно был искусным врачом, но удача явно не была на его стороне.

Во времена войны между государствами Ци и Синь он путешествовал, собирая травы и помогая людям, но однажды наткнулся на солдат противника. Его взяли в плен и доставили в лагерь армии Синь. Благодаря своей исключительной медицине он быстро заслужил расположение генерала и был принят в качестве почётного врача, а затем перевезён в страну Синь.

Линь, казалось, спокойно принял судьбу. Его философия была проста: «Где бы ни лечить людей, это всё равно лечение». Так он лечил сначала генералов, потом министров, а затем и саму принцессу. Всё шло гладко, пока однажды принцесса не обратила внимание на красивый нос одной из служанок.

— Доктор Линь, ваша медицина столь удивительна. Могли бы вы отрезать нос этой служанке и пересадить его мне? — весело спросила она.

Линь Гуйчжан скривился, услышав просьбу принцессы, и мысленно проклял весь императорский двор Синя, решив, что там действительно ни одного нормального человека нет.

Но, видя, как бедная служанка рыдает в страхе, он неохотно склонил голову и сказал:

— Хотя пересадить нельзя, есть другой способ.

С тех пор его искусство изменения внешности тихо и незаметно распространилось среди приближённых в дворце Синь.

Линь Гуйчжан тогда уже понимал, что рано или поздно это приведёт к беде. Он даже начал готовиться к побегу, но накануне его спаситель, генерал, неожиданно отвёл его в покои заложника из страны Ци.

Когда Линь вошёл, то сразу заметил, что охрана у покоев была крайне настороженной, а взгляды стражников вовсе не выражали благодарности за врачебные услуги. Скорее наоборот — их взгляды были настолько угрожающими, что он невольно начал чувствовать опасность, как будто его могут казнить в любую минуту.

Его отвели в боковой зал и оставили одного, решив, что он ничего не услышит.

Однако у Линя с собой был хитрый инструмент — нечто вроде стетоскопа, который он всегда носил с собой для диагностики. Прикладывая его к животу пациента, он мог слушать малейшие звуки внутри тела. Это устройство он использовал и сейчас: приложил к стене, чтобы подслушать, что происходит.

Скоро он услышал встревоженный голос третьего принца Синя:

— Он пришёл? Он уже здесь?

Генерал, судя по всему, раздражённый, ответил:

— Уже ждёт снаружи. Если ты так боишься, зачем вообще ввязался?

Принц почти закричал:

— Я не думал, что он окажется таким слабым! Он умер так быстро! Это просто ужасно!

— Если отец об этом узнает, он снова отправит меня в ссылку, подальше от столицы!

Генерал, выдержав паузу, наконец сказал:

— Я привёл врача. Выбери кого-нибудь, похожего на него... Эй, Е Шусюань, это ты?

Человек, которого звали Е Шусюань, тихо откликнулся.

С той стороны стены воцарилась тишина.

Спустя некоторое время голос генерала произнёс:

— Я видел, как наследный принц защитил твои руки. Всё-таки он был наследником трона государства Ци. Это, наверное, первый раз, когда он столкнулся с таким унижением, верно?

Е Шусюань ответил холодно:

— И что толку от того, что он сохранил мне руки? Принц лишился своих, но он всё равно высоко над всеми. А я, даже с целыми руками, останусь рабом на всю жизнь. Для него это, возможно, первое испытание, а я за свою жизнь перенёс их бесчисленное множество.

— Стихи писать, картины создавать — я тоже умею. Этикет и манеры — я этому учился. Во всём я не хуже него. Но с самого детства он был господином, а я — его слугой. Теперь же разница между нами как между небом и землёй. Так скажите, генерал, мне думать о нём или о себе?

Слова Е Шусюань вызвали замешательство. В зале на мгновение повисла напряжённая тишина, которую нарушил чей-то резкий голос:

— Е Шусюань, как ты смеешь предавать благодетеля? Принц всегда относился к тебе с добротой!

Но тут раздался гул оружия, звон клинков и удары топоров. Голова, отрубленная одним из воинов, покатилась по полу. Этот звук заставил многих содрогнуться.

Е Шусюань, однако, не проявил ни капли страха. Он лишь тихо сказал:

— Вот видите, все думают о нём, но никто не вспоминает обо мне.

Генерал помолчал. В тишине раздался голос третьего принца:

— Среди людей, которых привёл этот заложник, только этот похож на него. Пусть и не полностью. Разве ты не привёл сюда того лекаря?

Генерал усмехнулся с оттенком насмешки:

— Хорошо, Е Шусюань. Теперь мне следует называть тебя «Ваше Высочество». Прошу, проходи.

Линь Гуйчжан, услышав это, был ошеломлён. Он понял, что дело связано с чем-то крайне секретным и, скорее всего, закончится трагедией.

Поспешно убрав свой инструмент, он остался сидеть с внешним спокойствием. И действительно, вскоре генерал ввёл человека с опущенной головой и сказал ему:

— Господин, помогите нам. Измените облик этого человека.

Линь Гуйчжан спокойно спросил:

— Какой облик вам нужен?

Генерал ответил:

— Такой же, как у его покойного брата.

— Я скоро доставлю тело,— сказал генерал.

Линь Гуйчжан помолчал, а затем обратился к человеку:

— Покажи мне своё лицо.

Е Шусюань слегка поднял голову.

У него были тонкие брови, длинные глаза, лицо сдержанной красоты. Но кто-то вылил на него чай, и теперь его мокрые, как черные змейки, пряди липли к вискам.

На губах застыла холодная, покорная улыбка. Он тихо сказал:

— Доктор Линь.

Линь Гуйчжан в тот момент понял: Е Шусюань запоминает его лицо.

__ __

Шэнь Юань долго не мог прийти в себя после услышанного.

Вэй Цзань сказал:

— Дальнейшее ты, наверное, уже можешь представить. Линь Гуйчжан действительно был умелым мастером. Если он мог изменить чужое лицо, то мог и своё. К тому же, он обладал кое-какими боевыми навыками. Благодаря этому ему удалось сбежать, скрыться и многие годы жить под чужим именем, скитаясь по разным местам.

Прошло немало времени, и Линь Гуйчжан начал думать, что его больше никто не ищет. Тогда он решил вернуться на родину, чтобы встретиться со старыми друзьями.

— Но едва он появился в городе Вансян, как его заметили.

— И это привлекло не только меня, но и "принца Аня".

Линь Гуйчжан в панике спрятал семью своего брата, а сам отвлёк внимание преследователей. Если бы не вмешательство Вэй Цзаня, всё могло бы закончиться трагически.

Шэнь Юань, услышав это, долго не мог прийти в себя. Холодок пробежал по его спине, и он невольно сказал:

— Как они смеют быть такими смелыми..

Вэй Цзань спокойно ответил:

— Подмена, не более.

— Третий принц, вероятно, и не рассчитывал скрывать это слишком долго. Е Шусюань для них был просто расходным материалом. Если бы он умер от болезни — отлично. Если бы его разоблачили после возвращения в страну, всё можно было бы свалить на него.

В таком случае достаточно было бы заявить, что слуга предал господина. Мол, это дело рук самих людей Ци, а Синь тут ни при чём.

Всё выглядело бы чисто и безупречно.

Шэнь Юань задумчиво сказал:

— Но ведь когда принц Ань вернулся, прежний император уже скончался.

Императрица Е из-за преступлений своего рода давно покончила с собой.

В дворце, конечно, оставались старые слуги, которые могли бы заметить несоответствия. Но принц Ань, едва вернувшись, получил дворец за пределами столицы и даже не был допрошен.

К тому времени, как он вернулся, из молодого и амбициозного принца он превратился в молчаливого средневозрастного человека, занявшегося духовными практиками и отстранившегося от государственных дел. Он даже не поддерживал связей с прежними друзьями.

Император Цзяю, тронутый тем, что старший брат решил держаться в стороне, воспринял это как знак деликатности и ещё больше доверял ему, считая, что это проявление братской любви.

Но кто бы мог подумать, что такая случайность позволит Е Шусюаню продолжать свою игру.

Когда он окончательно укрепился на месте Аня, третий принц осознал его настоящую ценность и начал развивать дальнейшее сотрудничество.

Шэнь Юань, чем больше размышлял, тем больше убеждался, насколько странна эта история. Однако все её детали удивительно точно совпадали.

Если всё действительно обстояло так, то во сне Вэй Цзаня разрыв между принцем Анем и Синь произошёл как раз после смерти третьего принца. Тот утонул, упав в воду в результате несчастного случая.

Тайна была похоронена навсегда, и только тогда принц Ань смог отбросить привычную роль уступчивого союзника, который постоянно приносит дары, и начать войну с Синем.

Шэнь Юань вдруг вспомнил, как принц Ань назвал его своим "близким другом". Теперь он начал понимать, что именно тот имел в виду.

Каким взглядом Е Шусюань, в конце концов, смотрел на бывшего наследного принца, отданного в заложники?

На того, кто однажды произнёс:

"Ешь хлеб народа — служи народу до смерти."

На того, кто, стиснув зубы, выдержал адскую боль, чтобы сохранить ради него свои руки.

Е Шусюань смотрел на него.

Но этот взгляд был полон ненависти, жажды стать его жадностью и завистью.

В тот день, когда Вэй Цзань рассказал о принце Ань, в выражении лица Шэнь Юаня появилась сложная тень. С тех пор он стал ещё более молчаливым, хотя часто посещал архивы Вэй, собирая материалы о прошлом Е Шусюаня и наследного принца-заложника.

Шэнь Юань даже запомнил настоящее имя принца — Шэн Инь.

Но чем больше он читал, тем сильнее нарастало чувство дискомфорта.

Через несколько дней Линь Гуйчжан наконец пришёл в себя. Как только очнулся, он тут же начал самостоятельно ставить себе иглы и составлять рецепты. Хотя его рана на ноге ещё не зажила полностью, он уже мог немного передвигаться и вскоре отправился к Вэй Цзаню.

Когда доктор Линь вошёл, Шэнь Юань на мгновение застыл, удивлённый его внешностью.

Этот человек несколько раз менял облик, а теперь выглядел как молодой врач лет тридцати — с ясными глазами, светлой кожей и спокойной улыбкой. Однако его хромота выдавала пережитые трудности.

Линь, войдя, слегка поклонился:

— Молодой господин.

Затем он обратился к Шэнь Юаню:

— Господин Шэнь.

Шэнь Юань растерялся, не понимая, откуда Линь знает его имя. Только увидев улыбку Вэй Цзаня, он понял, что тот, должно быть, рассказал о нём по дороге. Придя в себя, Шэнь Юань тихо кашлянул и ответил:

— Доктор Линь.

Линь Гуйчжан, едва присев, сразу перешёл к делу:

— Молодой господин, не забудьте о своём обещании.

Вэй Цзань улыбнулся:

— Не забуду. Твоих братьев с семьёй я уже перевёз в безопасное место. Как только это дело закончится, я сам отведу тебя к ним.

Это было их соглашение: Вэй Цзань защищает семью доктора Линя, а тот помогает ему.

Из всех, кто сопровождал наследного принца в Синь, почти никто не выжил. Возможно, это тоже было частью плана Е Шусюаня. Но за годы скитаний Линь сумел найти несколько свидетелей, связанных с теми событиями. Прямых доказательств у него не было, но если поднять хотя бы часть этой истории, сомнения неизбежно всплывут, и дело будет пересмотрено.

Линь Гуйчжан с трудом достал из-за пазухи лист бумаги и передал его Вэй Цзаню, тихо добавив:

— Эти люди часто меняют место жительства. Если их нет в Ци, значит, они, скорее всего, ушли в Синь. Найти их будет непросто. Молодой господин, будьте осторожны… особенно с нынешним принцем Анем.

Вэй Цзань на мгновение холодно взглянул, но тут же улыбнулся:

— Я понимаю.

— Сейчас у него принца полно забот, ему не до того, чтобы искать неприятности со мной.

Император Цзяю, похоже, задумался о передаче трона приемному наследнику. В последние дни он встречался с потомками нескольких знатных семей, что вызвало бурные обсуждения при дворе. Кто-то радовался, кто-то беспокоился, но больше всех переживал, конечно, принц Ань.

Вэй Цзань вспомнил, как в прошлой жизни принцу удалось так легко поднять мятеж, и понял, что этому немало способствовал настоящий наследный принц Шэн Инь.

До своего отъезда из столицы Шэн Инь был известен как человек, заботящийся о народе, и заслужил хорошую репутацию благодаря службе в качестве заложника. К тому же, в то время в стране не было официального наследника престола. Когда император Цзяю скончался, не нашлось никого, кто мог бы законно унаследовать трон.

Принц Ань воспользовался этим, выдав себя за принца, и, несмотря на сомнительное происхождение, стал правителем. Многие министры поддержали его, так как считали, что любой представитель императорской семьи подходит на эту роль. Никто и подумать не мог, что его правление едва не привело страну к катастрофе.

Но если бы у Цзяю был законный наследник, даже если принц Ань решился бы на переворот и убил императора, двор предпочёл бы поддержать настоящего принца. Чем дольше наследник находился бы у власти, тем меньше людей захотели бы встать на сторону принца.

Раньше этот план был невозможен, потому что император Цзяю не задумывался о наследнике, а заставить императора сделать это никто не мог. Любая попытка давления могла закончиться тем, что Вэй Цзань и его отец оказались бы на коленях в тронном зале, прося прощения.

Однако теперь, благодаря вмешательству Вэй Цзаня, ситуация изменилась. Император начал сомневаться в отношениях своего брата с Син.

В таких условиях, чтобы избежать непредвиденных обстоятельств, Цзяю пришлось задуматься о назначении наследника.

Шэнь Юань, похоже, тоже догадался о сути происходящего. Он слегка постукивал пальцами по столу и сказал:

— Полагаю, команда посланников Синь уже в пути. На этот раз их так много возвращается. На этот раз они прислали особенно много людей.

— Хотя неизвестно, о чём именно договорился принц с Синь, но, думаю, он уже не может ждать три года.

Принц Ань не выдержит даже года. Как только наследный принц взойдет на трон, ситуация будет становиться все труднее и труднее.

Вэй Цзань усмехнулся и холодно произнёс:

— Ну что ж, подождём. Посмотрим, кто окажется быстрее: наши свидетели или его собственное нетерпение.

Шэнь Юань молча кивнул.

В этот момент Вэй Цзань неожиданно сказал:

— Доктор Линь, сейчас вы могли бы проверить пульс?

Шэнь Юань удивился. Последние дни он был полностью поглощён изучением документов, проверяя всё, что узнал об принце Ань, и совсем забыл, что Линь пришёл именно для того, чтобы осмотреть его. Теперь, когда Вэй Цзань напомнил об этом, внутри вдруг появилась какая-то надежда.

Наверное, потому что он видел удивительные способности Линя, и теперь ожидания начали расти.

Линь Гуйчжан повернулся к Шэнь Юаню и сказал:

— Я взял с собой всё необходимое. Нет причин отказывать. Прошу, протяните руку.

Они сели за стол.

Солнце клонилось к закату, вечерний ветерок проникал сквозь окно, окрашивая небо в алый цвет. Шэнь Юань чувствовал, как его сердце бьётся в такт заходящему солнцу, зависшему над далёкими вершинами. Он не знал, что его ждёт: взлёт или падение.

Линь Гуйчжан положил пальцы на запястье Шэнь Юаня и некоторое время слушал пульс. Затем начал задавать вопросы, на которые Шэнь Юань терпеливо отвечал, как и положено при осмотре.

Вэй Цзань, наблюдавший со стороны, даже затаил дыхание, словно ждал ответа вместе с Шэнь Юанем.

Наконец, Линь Гуйчжан едва слышно вздохнул и сказал:

— Господин Шэнь, ваше здоровье ещё можно поправить. Я останусь здесь на некоторое время, составлю для вас рецепты и проведу лечение. Это поможет вам чувствовать себя лучше и жить свободнее.

Услышав это, Вэй Цзань сразу понял, что Линь Гуйчжан не договорил.

И действительно, Линь Гуйчжан добавил:

— Но если речь идёт о тренировках боевых искусств или схватках на поле боя, это, увы, невозможно.

Брови и взгляд Шэнь Юаня слегка замерли, а сердце будто потяжелело и упало.

Впервые он закатал рукава чуть выше и, опустив взгляд, упрямо сказал:

— Доктор Линь, не могли бы вы ещё раз всё проверить?

— Если вы способны изменить внешность человека, значит, и для моей болезни можно найти способ.

Линь Гуйчжан покачал головой:

— Изменение внешности — это работа с кожей и мышцами. А ваше состояние — не болезнь, а результат долгих лет запущенности. Ваше тело истощено.

С этими словами он начал подробно объяснять причины и последствия.

Но длинные медицинские термины с трудом доходили до сознания Шэнь Юаня.

Он слушал, опустив голову, и наконец тихо сказал:

— Я понял.

— Спасибо вам, доктор.

Линь Гуйчжан понял, что говорить больше не имеет смысла. Он собрал свои вещи и тихо вышел, оставив Вэй Цзаня и Шэнь Юаня наедине.

В комнате воцарилась тишина. Шэнь Юань медленно поднялся, будто собираясь выйти, но, подумав, остановился.

Он открыл окно, встал спиной к Вэй Цзаню и долго смотрел на закат. Вэй Цзань, сам не зная почему, почувствовал в его позе невыразимую, горькую утрату.

Раны Вэй Цзаня уже почти зажили, он мог вставать и делать простые движения, хотя всё ещё с осторожностью.

Но, встав, он не знал, стоит ли подходить к Шэнь Юаню.

Смягчив голос, он сказал:

— В мире ведь не только Линь умеет творить чудеса. Со временем найдём другого врача.

Шэнь Юань не ответил и вместо этого сказал:

— Тётушка говорила, что придёт позже, чтобы навестить тебя.

Вэй Цзань лишь тихо кивнул:

— Понял.

Шэнь Юань спросил:

— Что ты хочешь поесть сегодня вечером? Я могу заранее сказать на кухне, чтобы приготовили.

Тот ответил:

— У меня нет особых желаний. Мать любит лёгкие блюда, так что готовь по своему вкусу, как обычно.

— Хорошо, — кивнул Шэнь Юань.

В комнате снова повисла тишина.

Вэй Цзань не выдержал и сказал:

— Чжэчунь, если тебе тяжело, можешь выплеснуть это на меня.

Шэнь Юань спокойно ответил:

— Что тут тяжелого? Это ведь не в первый раз.

— Да и зачем мне на тебя срываться? Только заставлю всех в этом дворе думать, что я тебя обидел.

— Кто думает, что ты меня обидел? — Вэй Цзань нахмурился.

— Скажи мне, я сам разберусь.

Шэнь Юань, скрестив руки на груди, закатал рукав и, слегка касаясь ткани пальцами, облокотился на окно. Некоторое время он молча смотрел на Вэй Цзаня.

Закат за окном становился всё ярче, и на бледном лице Шэнь Юаня появилась тёплая розоватая тень.

Наконец он заговорил:

— Я всегда думал, что однажды смогу тебя превзойти.

— Если бы вылечил своё тело, то на поле боя был бы сильнее и беспощаднее тебя.

— Если бы я стал успешным, тётушка больше бы мной гордилась.

— Я знал, что всё это пустые мечты, но продолжал себя обманывать.

Шэнь Юань тихо усмехнулся, словно смеясь над собой.

Вэй Цзань вспомнил, как в последний раз видел Шэнь Юаня в своей комнате, держащего обгоревший кусок картины и плачущего. Тогда он почувствовал что-то странное, но не мог это объяснить.

За последние дни, когда всплыли истории об принце Ане, диагноз доктора Линя и странное поведение Шэнь Юаня, это чувство только усилилось.

Казалось, что что-то внутри постепенно разрушалось, но одновременно обретало покой.

Словно разбитые осколки в лучах заката начали отражать мягкий, мерцающий свет.

Шэнь Юань долго и пристально смотрел на Вэй Цзаня, а потом тихо сказал:

— Вэй Цзань, стой на месте. Не двигайся.

Вэй Цзань остался на месте, не двигаясь.

Шэнь Юань медленно подошёл ближе, осторожно обходя его раны. В его движениях чувствовались неловкость и нерешительность.

Наконец он обнял его. Крепко, но бережно.

Шэнь Юань словно обнимал Вэй Цзаня, но в то же время казалось, что он обнимает образ себя самого — такого, каким хотел бы стать в будущем.

Шэнь Юань пришлось попрощаться со своим идеальным «я».

Даже если бы Вэй Цзань исчез, Шэнь Юань всё равно не смог бы занять его место.

Маркизу Цзинъану нужен был именно Вэй Цзань. Хозяйка дома тоже нуждалась в нём. И в будущем появится ещё больше людей, которые будут ждать именно генерала Вэя.

Есть вещи, которые, однажды утраченные, невозможно вернуть. Как бы сильно Шэнь Юань ни желал их, как бы ни пытался захватить или украсть их у других, они уже не будут прежними.

Он обнял Вэй Цзаня ещё крепче, приблизился к его губам и поцеловал его — медленно, осторожно, с необычайной нежностью.

Когда его язык неловко проник в рот Вэй Цзаня, это был миг, когда он почувствовал себя ближе всего к своей мечте.

В глазах Шэнь Юаня мелькали искры, которые то разбивались на осколки, то снова соединялись воедино. Но слёз не было.

Он лишь упрямо скользил ладонями по телу Вэй Цзаня, словно хотел запомнить его каждую деталь. Его губы и язык словно стремились завладеть душой Вэй Цзаня, как будто, совершая это, он мог бы забрать себе всё, что принадлежало ему.

Но даже тогда Шэнь Юань понимал: пора проснуться.

__ __

Автор добавляет:

Шэнь Юань (внутренний плач): Восемь кубиков пресса… Ох, восемь кубиков пресса, о которых я мечтал… Их больше нет…

Молодой господин (внутреннее страдание): Форма — это пустота, пустота — это форма… Амида-Будда, хватит целовать и трогать… Я больше не выдержу…

В тот вечер в "особняке при страже" накрыли стол с простыми, но питательными блюдами. На столе не было рыбы и морепродуктов — всё было лёгким и полезным.

Госпожа Хоу, увидев Вэй Цзаня с его многочисленными ранами, долго сидела за столом, молча разглядывая его. Наконец, с тяжёлым сердцем, нахмурив брови, она тихо сказала:

— Как же ты так неосторожен? На задание пошёл, а вернулся весь в ранах.

Вэй Цзань сразу понял, что Шэнь Юань умолчал о том, что он пострадал, разыскивая для него врача.

Его взгляд невольно обратился к Шэнь Юаню.

Шэнь Юань стоял рядом с женщиной, абсолютно невозмутимый, с лицом, на котором не отразилось ни капли смущения. Однако его взгляд всё же заметно уклонился в сторону, чтобы не встретиться с глазами Вэй Цзаня.

Вэй Цзань слегка улыбнулся и сказал:

— На этот раз я действительно был неосторожен. В следующий раз буду внимательнее.

Хозяйка дома вздохнула и продолжила:

— Так сильно пострадал, зачем же вставать? Если бы я знала, что ты в таком состоянии, сама бы не стала садиться за стол.

Шэнь Юань мягким голосом вставил:

— Врач сказал, что немного двигаться даже полезно. Постоянно лежать тоже вредно.

Госпожа Хоу вздохнула ещё глубже. Ей было горько, но что она могла поделать? Она тихо опустила глаза и сказала:

— С детства ты был непоседой. Все говорили, что с возрастом поумнеешь. А что в итоге? Чем старше становишься, тем больше проблем.

— Если бы я знала, что так будет, заставила бы тебя учиться. Пошёл бы сдавать экзамены на чиновника, сидел бы в кабинете и работал спокойно. А так я ночами не сплю из-за тебя.

Вэй Цзань рассмеялся, пытаясь её успокоить:

— Даже если бы я хотел сдать экзамены, вряд ли бы получилось. Мама, ты что, думаешь, что экзаменационная комната — это храм, где исполняются любые желания?

Женщина рассердилась на его шутки, отложила палочки для еды и тихо сказала:

— И ты, и твой отец — оба такие. Один другого лучше. Только Чжэчунь радует меня. Вот однажды я заберу Чжэчуня, уеду с ним в Цзяннань и буду жить спокойно. А вас двоих оставлю, делайте что хотите. Только Чжэчунь останется со мной, чтобы заботиться обо мне в старости.

Шэнь Юань, не покраснев и не изменив тона, спокойно ответил:

— Чжэчунь всегда готов следовать указаниям тётушки.

Вэй Цзань думал: этот слабый на здоровье юноша, Шэнь Юань, внутри, наверное, просто сияет от счастья.

Однако, вспоминая недавнее выражение лица Шэнь Юаня, такое растерянное и будто разбитое на мелкие кусочки, он подумал, что пусть уж тот немного порадуется. К тому же, кажется, только его мать умеет по-настоящему подбодрить этого болезненного мальчишку.

Но, глядя на смешное выражение лица Шэня, Вэй Цзань не удержался и под столом попытался незаметно дотронуться до его руки.

— Ну что ж, наш Шэнь-господин самый умный и предусмотрительный, — сказал он с улыбкой.

Шэнь Юань замер, лицо напряглось, и он поспешно убрал руку.

Это только раззадорило Вэй Цзаня, и он снова попытался схватить его за руку.

Шэнь знал, что тот ранен, и не стал слишком резко сопротивляться, чтобы не привлечь внимания госпожи Хоу. В итоге Вэй Цзаню удалось поймать его руку, а затем их пальцы переплелись.

Ресницы Шэнь Юаня задрожали, словно он чувствовал себя ребёнком, совершающим шалость прямо под носом у взрослых, боясь, что его вот-вот поймают. Он несколько раз пытался выдернуть руку, но вместо этого Вэй Цзань дотронулся до внутренней стороны его запястья.

Вэй Цзань был тем ещё злодеем — ему нравилось наблюдать, как Шэнь терпит и сдерживается, будто вынужден сносить оскорбление.

Госпожа Хоу спросила Вэй Цзаня:

— Почему ты ешь левой рукой? Правая ранена?

Вэй Цзань едва удержал смешок:

— Правая устала от тренировок с копьём, теперь даже поднять её не могу.

Шэнь Юань, не выдержав, щипнул его, после чего, наконец, вырвал свою руку и с видом полного равнодушия сделал вид, что спокойно продолжает есть суп.

Вэй Цзань только улыбнулся и, не стесняясь присутствия госпожи, положил кусок мяса в тарелку Шэня.

— Ты совсем не ешь мясо, только суп пьёшь. Так и силы не наберёшь.

Шэнь зло посмотрел на него, но, заметив, что госпожа лишь спокойно улыбается.

Он понуро опустил голову и начал есть.

__ __

Этот обед стал для Вэй Цзаня самым приятным за последнее время, а для Шэня — сплошным испытанием.

Позже, вечером, Шэнь проводил госпожу до ворот двора и, возвращаясь, заметил, что в комнате Вэй Цзаня горел яркий свет — похоже, он менял повязку.

Шэнь Юань не стал заходить, а просто сел на крыльце, наслаждаясь прохладным ночным воздухом.

Когда Чжаошуан увидела, что Шэнь Юань сидит на крыльце, она принесла ему подушку и поставила рядом грелку.

Она сказала:

— Осень уже глубокая, господин, не простудитесь.

Шэнь Юань тихо усмехнулся и спустя некоторое время задумчиво вздохнул:

— Вэй Цзань, даже с такими ранами, днём всё равно сидел так же, на крыльце.

В его голосе слышалась некая горечь. Чжаошуан не могла понять, что это — зависть или сожаление. А, может, и то, и другое.

После долгого молчания Шэнь Юань вдруг тихо спросил:

— Чжаошуан, я ведь сам не могу учиться боевым искусствам, вот и заставляю тебя тренироваться. Ты когда-нибудь злилась на меня за это?

Девушка слегка удивилась вопросу, но, подумав, тихо ответила:

— Если я скажу, только вы не смейтесь.

— Не буду, — мягко ответил Шэнь.

Она улыбнулась и призналась:

— Я действительно хочу стать генералом.

— Я осталась рядом с вами не только из верности. Вы — единственный, кто действительно учит меня чему-то важному, кто ценит меня.

— Для других я была бы просто необычной служанкой. А с вами я чувствую себя человеком с настоящими способностями.

Шэнь Юань повернул голову и посмотрел на неё. Он вдруг заметил, как красивы её черты. Если бы Чжаошуан была мужчиной, она бы наверняка стала утончённым и благородным юношей. А как женщина она почти никогда не показывала свою мягкость, кроме тех моментов, что случались с близкими людьми.

Шэнь смотрел на неё какое-то время, а потом улыбнулся:

— У Чжаошуан есть настоящее стремление.

Та чуть смутилась, но всё же спросила:

— Вы не считаете меня слишком амбициозной?

Шэнь Юань тихо рассмеялся:

— Почему женщины в этом мире должны быть безмолвными и равнодушными, как вода? Почему они должны ждать, пока кто-то даст им то, что они хотят?

— Разве я не мечтаю о том, чтобы стать генералом и получить титул? Если уж я могу так думать, почему ты не можешь? — тихо спросил Шэнь Юань.

Чжаошуан лишь улыбнулась и ответила:

— Вот почему я остаюсь рядом с вами, господин.

После небольшой паузы она добавила:

— Я слышала от доктора Линя… Что вы теперь думаете обо всём этом?

Шэнь Юань замолчал, долго обдумывая её слова. Наконец, он тихо сказал:

— Раньше я хотел быть, как Вэй Цзань.

— Он был лучшим из лучших, тем, кем я всегда мечтал стать. Тем, кем я должен был стать.

Чжаошуан спросила:

— А теперь?

Шэнь Юань опустил голову и не ответил. Внезапно его взгляд переместился куда-то в сторону.

— Иди, найди Чжисюэ и остальных. А я хочу поговорить кое с кем.

Чжаошуан обернулась и заметила, что Вэй Цзань уже здесь. Он, очевидно, только что обработал свои раны и теперь стоял неподалёку, холодно глядя на них.

— Я пойду, — усмехнувшись, сказала Чжаошуан и удалилась.

Вэй Цзань подошёл ближе, посмотрел на Шэнь Юаня сверху вниз и с издёвкой произнёс:

— Господин Шэнь тайком обсуждает с девушкой сердечные дела?

— Садись, — ответил Шэнь Юань.

— Я устал поднимать голову, чтобы смотреть на тебя.

— Не сяду, — отрезал Вэй Цзань.

Почему-то, как только он оказывался рядом, Шэнь Юань всегда чувствовал, что всё меняется. Вся его тревога словно испарялась, уступая место странной ревности и напряжённому ощущению, что его допросит ревнивый муж.

Вэй Цзань спросил:

— Почему ты можешь говорить с Чжаошуан, но не со мной?

Шэнь Юань лишь фыркнул:

— Я думал, что я ревнивый, но теперь вижу, что ты ничем не лучше.

Вэй Цзань нахмурился:

— Это не одно и то же. Как я отношусь к тебе, и как ты ко мне — это совершенно разное.

Шэнь Юань насмешливо прищурился:

— Ну, расскажи. Как ты ко мне относишься? Как я отношусь к тебе?

Вэй Цзань посмотрел прямо на него и, не отводя взгляда, с прямотой, от которой у Шэнь Юаня перехватило дыхание, произнёс:

— Я отношусь к тебе всем сердцем и всей душой.

Шэнь Юань вопросительно протянул:

— Ты ко мне…

— Что? — с невинным видом отозвался Вэй Цзань, но тут же, прищурившись, добавил с жалобным вздохом:

— Даже за руку подержаться не даёшь.

Шэнь Юань прекрасно понимал, что Вэй Цзань намеренно разыгрывает из себя обиженного, но всё равно невольно сглотнул. В попытке оправдаться он пробормотал:

— Тётушка ведь рядом была.

Но, заметив, что Вэй Цзань не собирается отступать, решил подыграть и, нарочито язвительно, произнёс:

— Да уж, молодой господин, как-то ты на мелочах зациклился. Разве не видишь, сколько у тебя возможностей?

— Я, Шэнь Чжэчунь, конечно, высокомерный и гордый, не могу открыто любить тебя. Но ведь есть столько других, кто готов заботиться о тебе, любить тебя, целовать тебя.

— Так что иди к ним за счастьем, чтобы не погибать у меня на руках, не брать греха на мою душу.

Вэй Цзань тихо рассмеялся, сел рядом и сказал:

— Стоило мне сказать что-то одно, как ты тут же целую речь выдал.

— Да, я не умею с тобой спорить, господин Шэнь. Но что поделать, я уж прочно зацепился за тебя. Так что решай, как с этим быть.

Шэнь Юань неожиданно тихо рассмеялся. Потом вдруг поднял голову и посмотрел вдаль.

Там Чжисюэ и Чжаошуан вместе с доктором Линем и Суйфэном весело играли в карты. Доктор Линь, которому было за сорок, с серьёзным видом влился в компанию молодых, выглядя почти ровесником. Когда он проигрывал, выглядел немного растерянным, словно не понимал, где допустил ошибку, и Чжисюэ даже вставала, упирая руки в бока, чтобы научить его читать карты.

Шэнь Юань, однако, смотрел на эту картину рассеянно. Его мысли были далеко.

Он протянул руку к Вэй Цзаню и тихо сказал:

— Дай руку, я проверю, не разошлись ли швы.

Вэй Цзань послушно протянул ладонь.

Шэнь Юань сразу заметил, что ссадина, которую он в порыве гнева оставил, уже давно зажила.

Шэнь Юань внимательно разглядывал руку Вэй Цзаня: его раны заживали на удивление быстро. За несколько дней повреждение на ладони успело затянуться, а тонкая корка уже начала сходить.

Эта рука, привыкшая держать оружие, хоть и длинная и красивая, казалась грубой рядом с утончёнными руками Шэнь Юаня.

Он некоторое время изучал ладонь, потом чуть нахмурился и задумчиво сказал:

— Кажется, я велел Чжаошуан сделать слишком тонкое основание для копья. Надо будет попросить её заказать другое, удобнее для тебя.

— Хорошо, — спокойно ответил Вэй Цзань.

— А плечо? — спросил Шэнь Юань.

— Как рана?

Вэй Цзань ответил:

— Всё нормально.

— Руку уже поднимать могу.

Шэнь Юань долго смотрел на его ладонь, а потом, будто ничего не произошло, спокойно взял её в свою. Пальцы переплелись, и он крепко держал её, будто это было чем-то обыденным.

Вэй Цзань на мгновение опешил, затем улыбнулся и с насмешкой спросил:

— Что это значит, господин Шэнь?

Шэнь Юань, не поднимая глаз, спокойно ответил:

— Ничего не значит.

Он просто хотел держать его за руку. Просто так. Без всякого смысла.

Хотя в голове Шэнь Юаня продолжался хаос. Гневные, уязвлённые голоса кричали, требовали, чтобы он отпустил.

"Ты больше не можешь быть генералом. Ты никогда не победишь его. Даже в этом ты позволишь Вэй Цзаню одержать верх? Шэнь Чжэчунь, где твоё достоинство?"

Но он лишь смотрел вниз, на две тёмные тени на земле, которые сливались в одно целое под лунным светом. Две фигуры, близкие и тихие, словно весь мир замер вокруг них.

Одна из теней чуть повернулась. Вэй Цзань наклонился и легко, почти невесомо, коснулся губами его щеки.

Шэнь Юань почувствовал мягкое прикосновение и услышал тихий, довольный смешок.

В эту секунду он предал самого себя.

С приходом поздней осени становилось всё холоднее, а к зиме столица начала готовиться к Новому году. У дворянских семей участились визиты и приёмы.

Раньше, когда маркиза Цзинъаня не был дома, все эти светские дела поручались Вэй Цзаню. Теперь, когда для всех Вэй Цзань "пропал без вести", хозяйка дома Хоу тоже почти перестала выходить. Все дела, связанные с поддержанием репутации семьи, легли на плечи Шэнь Юаня.

Хотя он официально не зять семьи, но его уже считали таковым. А после того, как он стал лучшим на экзаменах, приглашать его стало вполне уместно.

На всех приёмах Шэнь Юань неизменно говорил:

— Дядя уехал на войну, двоюродный брат сейчас не дома, а тётя плохо себя чувствует, поэтому мне, младшему, пришлось прийти с визитом. Прошу прощения за причинённые неудобства.

Затем он с лёгкостью общался с каждым, безупречно соблюдая все правила этикета.

На людях он всегда был таким: галантным, приветливым, с лёгкостью поднимая бокал. Даже те, кто недолюбливал семью Цзинъань, признавали, что Шэнь Юань выглядит утончённым и вежливым. Его постоянно называли "Шэнь Цзэюань" и находили повод поговорить с ним.

Военные относились к нему особенно тепло. Видя, что он слаб здоровьем, они отправляли на кухню добычу с недавней охоты и предлагали попробовать что-то питательное.

Так, однажды ему подали запечённое мясо оленя с мёдом и суп из оленьей крови, уверяя, что это помогает укрепить силы. Шэнь Юань не был привычен к такой еде, но, принимая гостеприимство, попробовал немного, затем скромно пожаловался:

— Увы, моё здоровье не позволяет насладиться такими изысками в полной мере.

Это вызвало только смех, и хозяин, чтобы поддержать его, распорядился отправить во дворец целых двух оленей, чтобы Шэнь Юань ел их дома, когда захочет.

Шэнь Юань, поблагодарив, кивнул. Когда приём закончился, он наконец обрёл немного покоя.

Конечно, было немного приятно ощущать такое внимание.

Ещё недавно он не мог даже мечтать о том, чтобы представлять семью Цзинъань перед знатными людьми столицы. Все знали только о Вэй Цзане, молодом наследнике, а кто такой Шэнь Чжэчунь, никого не интересовало.

Когда кажется, что всё, чего хотел, удалось получить, и желание выделиться на фоне других удовлетворено, почему-то на душе всё равно пусто.

Возможно, потому что Шэнь Юань постепенно осознавал: всё это сияние и успех — не его собственное, а заимствованное, ненадёжное.

А самое главное, это вовсе не то, чего он по-настоящему хотел.

Впрочем, съеденное оленячье мясо подействовало. Когда он, укутанный в тёплый меховой плащ, вышел на улицу, ему уже не было так холодно, как раньше. Из-за обилия еды его немного разморило, и он, устроившись в карете, неспешно разогревал в руках портативную грелку, одновременно читая книгу.

Проехали довольно долго, прежде чем карета остановилась.

— Господин, мы дома, — сказала Чжаошуан.

Шэнь Юань лениво приподнял занавеску, вышел, ступив на маленькую скамеечку, и вдруг заметил, что пошёл снег. Причём густой, пушистый снегопад.

Лошадиная упряжка не успела уехать далеко, а дорога уже покрылась тонким белым слоем.

Шэнь Юань, родом с юга, каждый раз, когда видел такой снег, испытывал восторг, словно впервые.

Он прижимал книгу к груди, чтобы уберечь её от снега, вдыхал холодный воздух полной грудью и чувствовал, как на душе становится легче.

Пройдя немного, он заметил Вэй Цзаня, стоявшего у края сада. Тот был одет в одежду стражника и, кажется, скучал. В руках он вертел зонт, раскладывая и складывая его с ловкостью, словно это было не что иное, как оружие. Зонт кружился, стряхивая снежинки в разные стороны.

Заметив Шэнь Юаня, Вэй Цзань приподнял брови, в его взгляде читалась смесь холода и самоуверенности. Лениво он бросил:

— Почему так долго?

Шэнь Юань давно привык к подобным выходкам Вэй Цзаня и теперь смотрел на него с тёплой улыбкой. Медленно подойдя ближе, он увидел, как зонт поднялся над его головой, укрывая от падающего снега.

Шэнь Юань сказал:

— Рана ещё не зажила как следует, а ты уже бродишь по двору. Смотри, как бы тебя снова за вора не приняли.

Вэй Цзань лениво ответил:

— Да кто тут ночью, кроме нас? Все давно спят.

— Если кто-то и примет меня за вора, не забудь выкупить меня, — с улыбкой сказал он.

Шэнь Юань тихо рассмеялся:

— Кто бы тебя выкупал? Я бы только рад был, если бы тебя поймали и выпороли.

Вэй насмешливо добавил:

— А ты сегодня, наверное, славно покрасовался, господин Шэнь?

Шэнь Юань слегка толкнул его в плечо:

— Ты же знаешь, как утомительно разговаривать с этими людьми, а всё равно издеваешься.

Вэй Цзань фыркнул:

— Так это ты сам туда рвался. Вот и посмотри на них вблизи, чтобы не думал, будто я так уж радуюсь всему этому.

Он помолчал и, меняя тон на более мягкий, добавил:

— Если в следующий раз устанешь, просто скинь вину на болезнь и возвращайся пораньше. Зачем себя мучить?

Эти аристократы — настоящая головная боль. У кого-то куча родни, у других — политические союзы. Каждую фразу приходится взвешивать, чтобы не наступить кому-нибудь на больное место. Неудивительно, что Вэй Цзань терпеть не мог такие сборища и при любой возможности старался уйти раньше.

Шэнь сухо отозвался:

— Ты и я — это не одно и то же.

— Ты с детства рос в столице. Все знают, какой у тебя характер. Если ты уйдёшь с приёма, никто и слова не скажет, ещё и похвалят за прямолинейность.

— А я? Мне приходится шаг в шаг ходить за ними, боясь выглядеть неуместно или опозориться.

Вэй лениво бросил:

— С чего бы тебе бояться опозориться?

— Ум, знания, смелость — ты превосходишь их во всём. О какой неуверенности может идти речь?

Шэнь Юань удивлённо замер, словно не сразу понял, что услышал.

Подняв взгляд, Шэнь Юань заметил, что Вэй Цзань вовсе не пытается его приукрасить. Его слова прозвучали легко, почти небрежно, но в них явно сквозила искренняя похвала.

Шэнь Юань невольно улыбнулся. Казалось, где-то в душе, будто у невидимой пушистой кошачьей лапки, хвост уже радостно взметнулся вверх.

Вэй Цзань слегка придвинул его под зонт и небрежно положил руку ему на плечо.

Шэнь Юань, несмотря на толстую шубу из лисьего меха, почувствовал это касание так, словно оно обожгло его. Он вздрогнул и лишь через мгновение пришёл в себя.

Они продолжили разговор, не торопясь, обсуждая, как приготовить тех двух оленей, которых им прислали, и какие стихи Шэнь Юань написал за обеденным столом.

Когда они вернулись в жилище Вэй Цзаня, Шэнь прошёл в комнату. С наступлением зимы в его собственных покоях было слишком холодно, так что он переселился в комнату Вэй Цзаня. Теперь всё чаще они делали всё вместе — ели, гуляли, болтали.

На ночь Шэнь Юань укладывался на кровати в соседней комнате, отделённой ширмой. Если Вэй Цзань не мог заснуть, он постукивал по ширме и заводил разговор.

— Переходи сюда спать, — предложил Вэй Цзань.

Шэнь Юань ответил:

— Нет.

— Ты ещё не до конца поправился. Если я случайно лягу на тебя, опять травмирую.

— Думаешь, я из сахара? — усмехнулся Вэй Цзань.

— Не разобьюсь.

Он немного помолчал, затем добавил:

— Ты же спишь спокойно, так что всё будет в порядке.

Шэнь Юань усмехнулся:

— Это ты спишь неспокойно. Всё время наваливаешься на меня.

Вэй Цзань засмеялся:

— Потому что делаю это нарочно.

Шэнь не стал отвечать.

Вэй Цзань, поняв, что на этот раз спорить бесполезно, не настаивал и вскоре уснул.

Но как только Вэй Цзань заснул, Шэнь Юань вдруг понял, что сам больше не может сомкнуть глаз. Всё из-за той тарелки супа из оленины.

Шэнь Юань тяжело вздохнул. Он понимал, что ему не стоило есть тот суп. Да, он укреплял кровь, но также пробуждал силы, которых больному лучше избегать. Обычно Шэнь Юань был сдержан в желаниях, и если они возникали, быстро исчезали.

Но сейчас, просто слушая голос Вэй Цзаня, он никак не мог уснуть.

Что ещё более абсурдно, в словах Вэя не было никакого скрытого намёка. Он всего лишь хотел предложить спать вместе, чтобы было теплее.

Шэнь Юань невольно вспоминал его губы, движение кадыка, линию спины, ту смесь ухмылки и гордости на лице. Шрамы, объятия, поцелуй.

Эти мысли, словно огонь, разжигали в нём непривычное чувство, словно на его спине порхала яркая бабочка, готовая вырваться из кокона. Щекочущее, постепенно захватывающее всё вокруг ощущение.

Но в голове кричал голос, ругающий его за слабость, за потерю гордости.

Ему ведь нужно было, чтобы Вэй Цзань кланялся перед ним, чтобы тот даже не смел коснуться его. Шэнь Юань должен был всегда оставаться на шаг впереди, всегда превосходить.

А не... так.

Сквозь окна слышался свист ветра и шелест снега.

Он лежал в тёплой постели, сжавшись в клубок, всего в одной комнате от Вэй Цзаня, слушая его ровное дыхание. Шэнь Юань стиснул свои бледные пальцы на запястье, кусая руку, чтобы подавить подступающее чувство.

Его тёмные волосы чуть влажно прилипли к щеке.

Растерянность, эмоциональность, и развратность.

__ __

Наутро он встал раньше, чем обычно. Торопливо спрятал платок, стараясь скрыть следы прошлого вечера.

Когда он повернулся, чтобы переодеться, дверь вдруг приоткрылась.

Вэй Цзань, уже умытый и одетый, стоял в проёме. Он явно давно проснулся.

— Уже встал? — с лёгкой улыбкой спросил он.

Шэнь Юань слегка кивнул, встретив его взгляд. Задержавшись на мгновение, он тихо кашлянул и неловко сказал:

— Проспал.

Вэй Цзань ничего у него не спросил, и Шэнь Юань незаметно выдохнул с облегчением. Он машинально потянулся за чашкой чая, но вдруг услышал спокойный голос:

— Подожди.

Шэнь Юань замер, его спина невольно напряглась. Голос звучал слишком буднично, но он всё же осторожно спросил:

— Что такое?

Вэй Цзань только улыбнулся:

— Посмотри в окно.

Шэнь Юань накинул тёплый плащ и распахнул окно.

Перед ним открылась заснеженная картина: весь двор укутан в сверкающий белый покров, снег уже перестал идти, а небо прояснилось. Два щенка, Дамао и Сяомао, валялись в снегу, катаясь и резвясь.

Чжисюэ и Чжаошуан лепили снеговиков — уже несколько круглых фигур красовались у входа.

А доктор Линь стоял чуть поодаль с ножом в руках, вырезая фигурки собак — тех самых Дамао и Сяомао.

Шэнь Юань замер от неожиданности. Уголки его губ непроизвольно дрогнули, сложившись в лёгкую улыбку.

На нём был только мягкий домашний халат под тёплым плащом, и в этот момент в его лице появилось что-то особенно спокойное и тёплое. Его улыбка приобрела особую мягкость, словно едва созревший фрукт, который окрасился румянцем.

Не сдержавшись, Вэй Цзань обнял его со спины, лениво коснулся губами его уха и тихо прошептал:

— Я тоже снеговиков лепил. Угадай, какой мой.

Шэнь Юань посмотрел внимательно, но так и не смог найти. Приняв гордый вид, он буркнул:

— Мне лень гадать.

Вэй Цзань, усмехнувшись, указал на окно:

— Вот, посмотри сюда.

Прямо под окном стояла длинная цепочка снеговиков в виде зайчиков. Их было много — десятка два, они выглядели удивительно детализированными и почти живыми.

Шэнь Юань не удержался и рассмеялся. Ему так понравилось это зрелище, что он, смеясь, потянулся рукой, чтобы потрогать одного из снежных зайцев.

Прикоснувшись к снеговику, Шэнь Юань ощутил прохладную поверхность.

Он успел лишь слегка коснуться одного из зайчиков, как Вэй Цзань тут же схватил его за руку, убирая её. Одним движением Вэй Цзань закрыл окно и сказал:

— Осторожнее, не простудись. Потом переоденешься и пойдёшь смотреть.

Шэнь Юань нехотя пробормотал:

— Ладно.

Но едва Вэй Цзань отвернулся, чтобы достать для него одежду, Шэнь Юань снова приоткрыл окно, оставив небольшую щёлочку. Он не удержался и снова бросил взгляд на ряд маленьких снеговых зайчиков.

Их круглые, пухлые тела, аккуратные ушки и глазки из красных бобов будто смотрели на него с ожиданием, прямо через окно.

Вэй Цзань вернулся с одеждой, заметил это и, слегка нахмурившись, снова закрыл окно. Затем он подошёл к Шэнь Юаню, прижал его к стене, оказавшись рядом, и мягко поцеловал его в мочку уха. В его голосе прозвучала лёгкая укоризна:

— Почему ты снова не слушаешься?

Шэнь Юань стоял спиной к нему, его уши внезапно окрасились в лёгкий румянец. Он молчал, не отталкивал и не обнимал его, но мысли вновь вернулись к ночным переживаниям.

Вэй Цзань, казалось, почувствовал его смущение. Он мягко скользнул губами к шее, остановившись у маленького родимого пятнышка.

Шэнь Юань сильно вздрогнул, едва слышно произнёс его имя:

— Вэй Цзань...

Тот ответил ленивым «м?», повернул его к себе лицом и, наклонившись к уху, с лёгкой насмешкой спросил:

— Шэнь Чжэчунь, ты почему сегодня такой напряжённый?

— Шэнь Чжэчунь, почему ты сегодня такой нервный? — спросил Вэй Цзань, внимательно глядя на него.

Шэнь Юань сжал губы, избегая взгляда, и натянуто ответил:

— Что за глупости ты несёшь? Я совсем не нервничаю.

Но Вэй Цзань заметил, что Шэнь Юань выглядит особенно красиво. Эта красота была словно неожиданное оживление — как будто к изящному, но бледному рисунку добавили яркие краски. Его взгляд, чуть смущённый, казалось, наполнял комнату теплом, превращая зимний день в весенний.

Вэй Цзань долго и откровенно смотрел на него, а потом с усмешкой сказал:

— Если ты не нервничаешь, почему не можешь посмотреть мне в глаза?

Шэнь Юань тут же поднял голову и сердито ответил:

— Смешно. Да что в тебе такого, на что стоит смотреть?

Но стоило их взглядам встретиться, как он снова отвёл глаза, будто почувствовал себя виноватым.

Вэй Цзань хмыкнул:

— Ну, признавайся, что ты натворил?

Шэнь Юань попытался отмахнуться:

— Ничего. Хватит уже выдумывать!

С этими словами он выхватил из его рук одежду, протиснулся мимо и поспешно вышел.

Он даже не взглянул на Вэй Цзаня, торопливо накинул на себя одежду и, не дождавшись чая, выбежал на улицу, чтобы посмотреть на снег.

Вэй Цзань усмехнулся, открыл окно и облокотился на раму, наблюдая за ним. Шэнь Юань пытался лепить снежки, но двигался слишком медленно: снег в его ладонях таял, превращаясь в ледяные комочки, а руки быстро краснели от холода. Несмотря на это, он упорно пробовал снова и снова.

Его служанка вскоре начала ругаться, но он только понуро кивал и говорил:

— Хорошо, понял.

Видя это, Вэй Цзань не мог удержаться от улыбки.

Однако, стоя у окна, он внезапно задумался. Вспоминая утро, он вспомнил, как Шэнь Юань, только что проснувшийся, стоял у шкафа, будто о чём-то размышлял.

"Что он там делал, если даже не умывался?" — мелькнула у него мысль.

Вэй Цзань медленно подошёл к шкафу, наклонился и заглянул за него. Сначала ничего не увидел, но потом заметил в щели кусок белой ткани. Он замер, а потом тихо рассмеялся.

__ __

Шэнь Юань не смог как следует поиграть в снег. Только начал лепить пару снежков, как его окружили и начали отговаривать: служанки Чжисюэ и Чжаошуан запретили ему трогать снег, а доктор Линь напомнил, что может простудиться.

Казалось, весь мир мог наслаждаться снегом — даже собаки Дамао и Сяомао весело катались по двору, а ему оставалось только с досадой вернуться к книгам.

Его дни шли по привычному расписанию: учеба с утра до ночи. После осеннего экзамена впереди был весенний, и, став первым среди провинциальных кандидатов, он жаждал добиться статуса лучшего на императорских экзаменах.

Но даже за книгами он то и дело бросал взгляд на снеговиков за окном.

Вэй Цзань оказался искусным мастером: выстроил целую шеренгу снеговых зайцев и покрыл их ушки и щеки нежным розовым цветом. Издалека они выглядели так, будто у них от мороза раскраснелись мордочки, что приводило всех в восторг.

Служанки в доме по очереди приходили любоваться зайцами. Шэнь Юань чувствовал какое-то непонятное довольство, наблюдая за этим. Когда они ушли, он пересчитал всех зайцев, и его гордость возросла ещё больше.

Настроение у него было отличное, но ненадолго.

Дамао и Сяомао, играя в снегу, случайно налетели на зайцев, снеся двоих. Снежные фигурки разлетелись в порошок, и только четыре красные бобовые глазки остались лежать на земле.

Шэнь Юань, который сам боялся тронуть фигурки, чтобы не повредить их, сразу выскочил наружу. Недовольно подняв красные бусины, он посмотрел на собак, которые, высунув языки, пытались привлечь его внимание. Но вместо того чтобы, как обычно, обнять их или угостить лакомством, он просто отвернулся и молча вернулся в дом.

Шэнь Юань не мог сердиться на собак, только нахмурился и холодно сказал:

— Малышка Лянь, в следующие пару дней выводи их играть подальше отсюда.

Днвочка, увидев выражение его лица, поняла, что он сердится, и осторожно согласилась. Она потянула за ошейники двух больших собак, которые, поскуливая, нехотя пошли за ней. Дамао и Сяомао тоскливо смотрели на Шэнь Юаня, не понимая, почему вдруг попали в немилость.

Шэнь Юань не поднял на них глаз. Он долго разглядывал красные бобовые глазки в своей ладони, потом спрятал их в карман на поясе. Читая, он время от времени нащупывал их через ткань и чувствовал под пальцами твёрдые контуры.

В полдень пришёл Вэй Цзань. Первым делом он подошёл к окну, чтобы посмотреть на свои снежные скульптуры. Увидев, что двух зайцев не хватает, Шэнь Юань подумал, что тот будет спрашивать, куда они делись, и немного напрягся.

Но Вэй Цзань лишь лениво усмехнулся:

— Как так, только отошёл на немного, а они уже разбежались?

Шэнь Юань замер, а потом тихо ответил:

— Дамао и Сяомао их поломали.

Вэй Цзань засмеялся:

— Ну, конечно. А я ещё подумал, как это они за одно утро не только ожили, но и сбежали.

Затем он небрежно добавил:

— Подожди немного, я слеплю ещё парочку. В ряд их поставить будет красивее.

Шэнь Юань молча смотрел на него, а потом вдруг, опустив голову к книгам, слегка улыбнулся.

Вэй Цзань, осмотрев зайцев, закрыл окно, сел рядом с Шэнь Юанем и сказал:

— Отдохни немного. С утра сидишь за книгами — так недолго себя измотать.

Обычно Шэнь Юань не слушал таких советов, но сегодня был в хорошем настроении, поэтому ответил:

— Посмотрю ещё немного и отдохну.

Сказав это, он, неосознанно подняв голову от книги, взглянул на Вэй Цзаня.

И тут замер.

Он заметил белый уголок ткани, выглядывающий из рукава Вэй Цзаня. Это было до боли похоже на платок, который Шэнь Юань использовал вчера. Его глаза округлились.

Вэй Цзань, подперев подбородок рукой, смотрел на него сверху вниз. В глазах читалось веселье, и он нарочито невинно спросил:

— Чего ты на меня уставился?

Шэнь Юань отложил книгу, открыл рот, собираясь что-то сказать, но только произнес:

— Верни мне.

Вэй Цзань удивленно спросил:

— Вернуть что?

Шэнь Юань понял, что с ним не получится договориться, и резко протянул руку, чтобы забрать.

Вэй Цзань ловко увернулся и сказал:

— Это то, что я нашел в нашем дворе, а не твоё.

— Ты сам знаешь, что это моё.

Шэнь Юань уже нервничал, его лицо покраснело, он перепрыгнул через стол, чтобы забрать.

Вэй Цзань, как с кошкой, уворачивался, но, в конце концов, не спрятал платок — из-за травмы двигался медленно, и Шэнь Юань вырвал его.

Шэнь Юань взял платок и, посмотрев на него, понял, что это не его, а Вэй Цзаня. Он почувствовал себя обманутым, и, сжимая зубы, сказал:

— Вэй Цзань, ты что, меня обманул?

Вэй Цзань ответил:

— Война не терпит честности.

Он видел, как Шэнь Юань рассердился и не мог найти слов. И вдруг Вэй Цзань почувствовал, что его всё больше тянет к нему.

Он взял руку Шэнь Юаня и платок, прижимая их к столу.

Шэнь Юань несколько раз попытался вырваться, но не смог. Внимательно глядя на него, он спросил:

— Что ты собираешься делать?

Вэй Цзань, не отпуская его руку, спокойно уселся на стул, с придушенным голосом сказал:

— Расскажи мне, что ты делал с этим платком, так что боишься, что я найду его?

Сквозь окно в комнату проникал солнечный свет, и в нём было что-то расслабляющее. Шэнь Юань, услышав его вопрос, покраснел, но не мог сразу ответить. Потом сжато сказал:

— Тебе не нужно знать.

Вэй Цзань, не отводя взгляда, ответил:

— Мы оба мужчины, что тут такого?

Потом с лёгким намёком добавил:

— Или... ты по мне скучаешь?

Шэнь Юань вздрогнул и, не поднимая глаз, опустил голову.

Вэй Цзань понял ответ. Почему-то его уши тоже покраснели от солнца, но его улыбка не скрывалась. Он поймал его за запястье, подтащил к себе, обнял и шёпотом спросил:

— Когда ты думал обо мне, я тебя поцеловал?

Шэнь Юань инстинктивно хотел сказать, что не думал о нём вообще, что это не имеет никакого значения.

Но, слегка сжав в кармане несколько красных бобов, он вдруг сказал совершенно другое.

Он сказал:

— Поцеловал.

Когда он произнес эти слова, ему стало ужасно неловко, как будто он признался, что тот, кто был за ширмой, желая Вэй Цзаня, был он сам.

Как только он сказал это, Вэй Цзань не дал ему времени на раздумья и внезапно поцеловал его.

Его глаза темнели, в них была игривость.

На солнечном свете их языки встретились, соединяя их, как серебряные нити. Шэнь Юань не успел проглотить слюну, его тело автоматически наклонилось назад, когда он попытался вырваться.

Полностью опершись о стол, книги рассыпались по полу, но он так и не смог избежать этого поцелуя.

В конце концов, он без сил упал на стол, растерянно прикрывая глаза руками.

Пальцы играли с его кончиком языка.

Вэй Цзань соблазнительно прошептал ему на ухо, погружая его еще глубже в разврат и слабость.

Его пальцы завязывали его одежду, и он с хитрым взглядом сказал:

— А что дальше?

— Только поцеловал?

__ __

Когда в тот день в комнату вошла Чжисюэ, она увидела, что её господин не сидит за столом, как обычно, а лежит на мягком диване в библиотеке, накрыв лицо книгой, из-под которой можно было заметить красное ухо.

Она тихо спросила:

— Господин спит?

Шэнь Юань с хмурым голосом ответил:

— Нет.

Книга скользнула вниз.

Кроме ушей, теперь были видны его глаза, полные досады.

Чжисюэ с улыбкой спросила:

— Что случилось с господином?

Шэнь Юань с раздражением сказал:

— Ничего. Скажи Чжаошуан, чтобы в следующий раз, когда я учусь, Вэй Цзань не заходил сюда.

Она пробормотала:

— Это не в нашей власти, мы ведь в чужом дворе.

Шэнь Юань фыркнул.

Шэнь Юань перевернулся на бок, отвернувшись от людей, и проклинал в мыслях Вэй Цзаня. Он не мог с ним справиться, стоило только ослабить внимание, как тот сразу же начнёт наглеть. Через пару дней он точно задерет нос ещё выше.

Но больше всего он злился на себя. Он же не знал меры, выглядел как не видевший ничего хорошего человек, и вот так был обманут несколькими снежными кроликами, приняв Вэй Цзаня за кого-то хорошего.

Не понимая, что его одежда давно была развязана, на шее и ключице виднелись следы от поцелуев, а на спине красноватое пятно почти уже стало очевидным. Лежа на диване, он выглядел, как картина соблазнительной красавицы.

Маленькая служанка несколько раз моргнула, почувствовав, как сердце забилось быстрее, сразу поняв, что её господин стыдится, как будто его лицо тонкое, как бумага, и решила, что лучше не показывать, что она заметила.

Шэнь Юань спросил:

— Что ты сюда пришла?

Чжи Сюэ ответила:

— На кухне спрашивали, что делать с двумя оленями, которых ты вчера принес.

Как только она это сказала, Шэнь Юань разозлился ещё больше. Если бы не эти олени, не было бы и всей этой проблемы.

Он сразу же ответил:

— Выкидывайте.

Чжисюэ спросила:

— …А куда выкидывать?

Шэнь Юань сердито ответил:

— Куда хотите, мне все равно.

Чжисюэ тихо произнесла "О", и направилась к двери.

Шэнь Юань вдруг сказал:

— Подожди.

Девушка остановилась.

Шэнь Юань прищурился и холодно усмехнулся:

— Я передумал. Не выбрасывайте, пусть на кухне приготовят из них лечебное блюдо для молодого господина, чтобы поправить здоровье.

Чжисюэ удивлённо воскликнула:

— Ах, из целый двух? Не вылечат ли они его до того, что из носа кровь потечёт?

Шэнь Юань усмехнулся ещё холоднее:

— Как раз, три раза в день — если не будет носом кровить, я с тебя спрошу.

— …А ещё принесите мне связку веревок.

Так или иначе, Вэй Цзань сейчас был ранен, и не мог ему противостоять.

Он всё равно это придурка излечит.

Шэнь Юань, как и обещал, сдержал слово. На обед и ужин стол Вэй Цзаня украсило изысканное "оленье пиршество". Он лично наблюдал за кухней, добавляя множество лекарственных трав. В итоге суп с оленьей кровью стал настолько насыщенным, что утратил свой изначальный вкус.

Перед тем как попробовать, Вэй Цзань долго нахмурившись спросил:

— Это что?

Шэнь Юань спокойно ел свою лёгкую кашу с овощами и безразлично ответил:

— Лечебное блюдо, укрепляющее кровь и энергию. Ешь побольше.

Вэй Цзань послушно съел.

Шэнь Юань, прикрыв чайную чашку крышечкой, отпил немного чая, в глазах мелькала довольная улыбка.

Чжисюэ, заметив это, нервно дёрнула Чжаошуан за руку и увела её подальше, чтобы посплетничать.

К вечеру любопытство Чжисюэ всё же взяло верх. Она придумала повод, попросила у доктора Линя лекарство, а затем начала украдкой выглядывать из-за двери комнаты Шэнь Юаня.

Шэнь Юань, услышав шорох, спокойно сказал:

— Входи. Что за глупости ты устраиваешь у двери?

Чжисюэ, неловко улыбаясь, вошла, держа в руках чашу с отваром. Оглядев комнату и увидев, что в ней только Шэнь Юань, она спросила:

— Почему вы здесь один?

Он спокойно ответил:

— Я велел всем уйти.

Чжисюэ, задумчиво протянула:

— Понятно. А молодой господин? Тоже ушёл?

— Устал, пошёл спать, — невозмутимо ответил Шэнь Юань.

Комната была настолько тихой, что можно было услышать падение булавки. Чжисюэ почувствовала, что что-то здесь не так, но понять не могла. Поставив чашу на стол, она пояснила:

— Доктор Линь сказал, что это отвар для снятия жара и охлаждения.

Шэнь Юань приподнял бровь.

Чжисюэ тут же добавила шёпотом:

— Это не моя идея! Доктор Линь настоял, чтобы я принесла. Говорит, вдруг молодой господин от этого лечения перегрелся.

Шэнь Юань с лёгкой улыбкой ответил:

— Хорошо. Когда он проснётся, я дам ему выпить.

Чжисюэ всё ещё чувствовала, что что-то здесь не так. Она нерешительно спросила:

— Господин, вы точно в порядке?

Шэнь Юань, сдерживая улыбку, сказал:

— Что со мной может случиться? Иди.

Чжисюэ нехотя покинула комнату, оглядываясь на каждом шагу. Но только дверь закрылась, как она тут же открыла её снова, заглянул внутрь и подозрительно уставилась на Шэня.

Шэнь Юань рассмеялся:

— Закрой дверь.

Чжисюэ кивнул, пробормотал "хорошо" и наконец закрыла её.

Как только она ушла, Шэнь Юань не торопясь подошёл к двери и запер её на замок. Затем направился к кровати, медленно поднял слой за слоем занавеси и услышал чьё-то прерывистое дыхание.

Вэй Цзань лежал на кровати. Его запястья были надёжно связаны верёвками и закреплены над головой. Глаза и рот завязаны шёлковым платком.

Чтобы верёвки не натерли кожу, под них подложили мягкую ткань, а сверху для надёжности добавили цепь.

Шэнь Юань склонился над ним, внимательно осматривая его раны.

Под тонкой одеждой мышцы Вэй Цзаня слегка вздрагивали, кожа покрылась тонким слоем пота, намочив нижнюю рубаху так, что сквозь ткань проступал смуглый оттенок кожи. На его полуоткрытом лице был виден лёгкий румянец и признаки явного напряжения.

Шэнь Юань проверил всё тщательно: раны на руках почти зажили, а на теле швы не разошлись.

Он удовлетворённо кивнул, убедившись, что Вэй Цзань вёл себя относительно спокойно.

Сняв шёлковый платок с глаз и рта, он встретился с взглядом, полным желания и страдания.

Шэнь Юань улыбнулся краем губ:

— Очнулся?

Вэй Цзань хрипловато ответил:

— Давным-давно.

— Я уж подумал, ты решил убить меня.

Шэнь Юань на мгновение отвёл взгляд и спокойно сказал:

— Ты гораздо более энергичный, чем я тогда.

Вэй Цзань усмехнулся:

— Если бы тебя не было рядом, вряд ли я так бы мучился.

Его особенно изводило то, что Шэнь Юань сидел за ширмой, читал книги и время от времени подходил ближе. Эти звуки, близость и тишина заставляли его воображение разыграться не на шутку.

Шэнь Юань проигнорировал его дерзость и спросил:

— Как долго ты уже не спишь?

Вэй Цзань ответил:

— Час или два

Как только он пришел в себя, сразу понял, что это Шэнь Юань решил над ним отыграться. Никто в этом мире не был таким злопамятным, как этот слабый на вид болезненный человек.

Стоило немного перейти черту, как он возвращал в десятикратном размере.

Шэнь Юань протянул руку, чтобы коснуться плеча Вэй Цзаня, и заметил, как тот напрягся всем телом. Его глаза пристально следили за каждым движением, словно в них читалась какая-то скрытая жажда.

Но Шэнь Юань всего лишь взглянул на его плечо, убедился, что там всё в порядке, и ухмыльнулся:

— Вот и до тебя очередь дошла.

Его злость уже почти прошла.

Увидев, что Вэй Цзаню действительно тяжело, он поднял миску с лекарственным отваром, размешал его ложкой и сказал:

— Открывай рот.

Вэй Цзань прищурился и усмехнулся:

— Ты хочешь меня покормить?

Шэнь Юань поднял брови:

— А что ещё?

Вэй Цзань хрипло ответил:

— Развяжи меня, я сам выпью.

Шэнь Юань посмотрел на него несколько секунд и усмехнулся:

— Ты что, правда думаешь, что я такой дурак?

С его привычкой вырываться из любой ситуации, отпустить его — значит потерять контроль над всем, что произойдет дальше.

Вэй Цзань вдруг тихо засмеялся:

— Шэнь Юань, да ты всё понимаешь.

Шэнь, даже если поначалу ничего не знал, после стольких уловок со стороны Вэй Цзаня понемногу разобрался, как работают эти игры и тонкости отношений между людьми.

Он сам опустил голову и сделал глоток отвара, привыкший сначала пробовать на вкус кончиком языка.

Горьким это назвать было нельзя — даже присутствовала лёгкая сладость послевкусия.

Неизвестно, что он передумал, но вместо того, чтобы дать отвар Вэй Цзаню, Шэнь Юань медленно выпил ещё пару глотков. Не поднимая глаз, он небрежно сказал:

— Даже не думай. Раз уж я связал тебя, то развязывать сегодня точно не собираюсь.

Вэй Цзань некоторое время смотрел на его губы и язык, а затем тихо усмехнулся:

— Ядовитый человек.

Шэнь Юань не разозлился. Он лишь неспешно сделал ещё несколько мелких глотков, затем поставил миску и, с лёгкой надменностью, посмотрел на Вэй Цзаня сверху вниз.

Глаза и выражение лица Вэй Цзаня, обычно полные дерзости, теперь наполнились заметной жадностью. Его сильное тело, всегда пропитанное уверенностью и силой, сейчас лишь едва заметно поднималось и опускалось в такт его дыханию. Всё это делало его совсем не похожим на беззаботного молодого генерала или дерзкого наследника.

С этого ракурса он выглядел всего лишь обычным человеком, пойманным в ловушку своих желаний.

И это принесло Шэнь Юаню странное удовлетворение.

Он внезапно передумал, спустился с кровати, тихо задул все свечи, оставив гореть лишь одну.

Вэй Цзань с лёгкой усмешкой спросил:

— Что ты задумал?

Шэнь Юань хотел большего.

Хотел увидеть, как его противник теряет самообладание, путается, оказывается в плену желаний, как самый обычный человек.

Шэнь Юань опустил занавески кровати, на мгновение задумался, а затем медленно развязал пояс своего халата.

Он обнажил лишь часть ключицы, на которой ещё виднелись лёгкие следы вчерашних прикосновений.

Распустив волосы, он лениво скрепил их заколкой. После недавнего купания его пряди всё ещё оставались немного влажными.

Дыхание Вэй Цзаня стало заметно горячее.

Словно подчиняясь инстинктам, он пробормотал:

— Шэнь Юань, ты хочешь мне помочь?

Вэй Цзань заговорщически шепнул:

— И как ты это сделаешь?

Шэнь Юань сел на край кровати, опустив взгляд, и медленно снял обувь.

Его желания метались: то он уступал своим порывам, то снова оказывался бессилен перед своей извращённой природой.

Он хотел обнять его, поцеловать.

Но в то же время — мучить, унижать, сбросить с пьедестала.

И, возможно, однажды, в этой борьбе с самим собой, он смог бы полностью принять себя.

Шэнь Юань смотрел на Вэй Цзаня в полутьме ночи, словно наблюдая за чем-то, что когда-то восхищало и вдохновляло его. Его кадык дрогнул.

Медленно подняв ногу, он сделал шаг.

__ __

Эта ночь была долгой и безумной.

Только убедившись, что Вэй Цзань больше не сможет дать отпор, Шэнь Юань заставил его выпить три чаши охлаждающего отвара. Затем развязал его и, обессиленный, тут же рухнул в сон.

Вэй Цзань, который изначально хотел слегка отомстить, лишь долго смотрел на спящего Шэня, не зная, смеяться ему или плакать.

В итоге он укрыл его одеялом, привёл комнату в порядок и, наконец, устроился рядом, обняв Шэня на всю ночь.

На следующее утро, когда Шэнь Юань проснулся, было уже около полудня.

Никого в комнате не было, он привёл себя в порядок и поел.

Когда же он открыл окно, чтобы почитать, то увидел внизу двух кроликов, которых накануне сломали.

Теперь они снова стояли на своих местах, но их поза изменилась: теперь они стояли мордочками друг к другу, словно собираясь поцеловаться.

Шэнь Юань замер.

Он увидел Вэй Цзаня, сидящего под его окном на солнце. Тот улыбнулся и спросил:

— Красиво?

Шэнь Юань глянул на него через окно и, сам не зная почему, смутился.

А помимо смущения, почувствовал ещё и лёгкое чувство вины. После паузы он ответил:

— Красиво.

Вэй Цзань несколько мгновений разглядывал его лицо, затем сжал кулак, кашлянул и, что было на него совсем не похоже, сказал:

— Ты... давай читай дальше.

Шэнь Юань тихо кивнул:

— Угу.

Он сел за стол. Солнечный свет в этот день был ярким и тёплым, настолько, что снеговые фигурки кроликов подтаяли и слегка исхудали.

Вэй Цзань, не теряя времени, собрал снег и начал поправлять и лепить их заново.

Шэнь Юань пытался сосредоточиться на чтении, но его взгляд всё время возвращался к движениям Вэй Цзаня.

Когда тот замечал это, Шэнь тут же прятал глаза и снова утыкался в книгу.

После того как кролики были восстановлены, Вэй Цзань, скучая, обратился к Шэню:

— Что ты читаешь?

Тот ответил:

— Помогаю тётушке с бухгалтерией. Конец года, дел много. Урожай с поместья привезут, подарки надо распределить, и на праздники закупки сделать.

— Я видел, что она не справляется, поэтому взял несколько дел на себя.

Вэй Цзань усмехнулся:

— А как же подготовка к весенним экзаменам?

Шэнь Юань буркнул:

— Времени на это у меня достаточно.

— Дом Хоу такой большой, не могу же я позволить тётушке всё делать самой. Ты-то свободен, можешь играть со снегом, но не все такие безработные, как ты.

Вэй Цзань почему-то с удовольствием слушал, как Шэнь рассказывает о домашних заботах. Эти простые слова дарили ему ощущение тепла и уюта.

Через какое-то время он снова заговорил:

— После Нового года пойдём смотреть светящиеся фонари?

Шэнь Юань фыркнул:

— Ты же ещё "пропавший без вести".

Вэй Цзань улыбнулся:

— Я уже спрашивал у доктора Линя. Если только на один день, можно воспользоваться иглоукалыванием, чтобы слегка изменить лицо. А если не получится, надену маску и пойду.

— Мы с тобой почти никуда вместе не ходили, — заметил Вэй.

Шэнь Юань, не поднимая головы от книги, ответил:

— Как это не ходили? В академию ведь вместе ходим.

Вэй Цзань фыркнул:

— Да разве это считается?

Шэнь Юань кивнул:

— Ладно, тогда пойдём.

Он сам не заметил, как его губы тронула лёгкая улыбка.

Вэй Цзань посмотрел на него и спросил:

— Хочешь, я помогу тебе с этими записями?

Шэнь Юань покачал головой:

— Не надо, я сам быстро справлюсь.

— Ну ладно, — протянул Вэй Цзань, — тогда посмотри сюда.

Шэнь Юань поднял взгляд и увидел, что Вэй Цзань сделал крошечный бумажный зонтик, который воткнул между двумя "целующимися" снежными кроликами.

Зонтик стоял немного криво: снаружи был виден только он, а из комнаты Шэня было видно, как кролики "целуются" под его защитой.

Шэнь Юань не удержался и тихо рассмеялся.

Он встал, подошёл ближе, наклонился и осторожно потрогал зонтик, чтобы не повредить снеговые фигурки.

Зонтик оказался подвижным, с аккуратно сделанными спицами.

Глаза Шэня засветились от радости, но вместо того чтобы похвалить Вэй Цзаня, он пробормотал:

— И где ты этому научился? Если однажды войн не станет, тебе стоит стать мастером.

Не успел он договорить, как почувствовал что-то холодное на губах.

Оказалось, это один из снеговых кроликов, которого Вэй Цзань поднёс к его лицу, "клюнул" его.

Вэй Цзань, смеясь, показал ему фигурку, которая из-за своего "избыточного веса" не помещалась на подоконник:

— Хочешь пойти поиграть со снегом?

Он оглянулся и заговорщически добавил:

— Во дворе сейчас никого нет. Я потихоньку вытащу тебя. Поиграем!

Новый год в доме Хоу выдался не особенно шумным, но Вэй Цзань ничуть об этом не сожалел. Благодаря своей "пропаже", он избежал множества обязательных светских мероприятий.

В прошлые годы, начиная с утра кануна Нового года, ему приходилось вставать ни свет ни заря, чтобы отправиться в императорский дворец на поздравления. После этого был праздничный обед со знатью, затем возвращение домой для семейных ритуалов и ночного бдения. А на следующий день, не выспавшись, снова нужно было спешить во дворец. Если же Вэй Цзань еще и выполнял важное задание, то даже в Новый год не мог расслабиться — сразу после поздравлений его ждали служебные обязанности. Такие праздники оставляли после себя лишь усталость и раздражение.

Теперь же все было иначе. Шэнь Юань справлялся с приемами и обязанностями, Вэй Цзань оставался дома, отдыхал и восстанавливался. Его раны постепенно заживали, и он проводил дни, занимаясь тренировками с оружием.

На первый день Нового года, когда Шэнь Юань должен был отправиться во дворец на утренние церемонии, он проснулся до рассвета. После утомительных поклонов он вернулся в свое крыло, чувствуя себя совершенно измотанным. Увидев, как Вэй Цзань безмятежно спит, он испытал раздражение. Хотелось бы стукнуть его, но на то не было никакой причины.

Так прошли новогодние праздники, и вот наступил праздник фонарей.

Шэнь Юань с утра разобрал все дела и к назначенному времени был готов отправиться на прогулку. Он уже сидел в экипаже, но Вэй Цзань так и не появился. Нетерпеливо постукивая пальцами по столу, он наконец увидел странного стражника, который, склонившись, сообщил:

— Господин Шэнь, молодой господин сказал, что сегодня не сможет пойти, и велел мне сопровождать вас.

Эти слова вызвали мгновенное раздражение у Шэнь Юаня. Как он мог так легко отказаться от их договоренности? Ледяным тоном он ответил:

— Даже не трудитесь. Передайте вашему господину, что, если он не хочет идти, то и не нужно. Я не ради него собирался смотреть фонари.

Стражник слегка кашлянул, словно не знал, что сказать:

— Тогда мне уходить? — неуверенно уточнил он.

— Уходи, — отмахнулся Шэнь Юань.

Однако, стоило стражнику повернуться, как его фигура и движения показались Шэнь Юаню до боли знакомыми. Он вдруг подозрительно прищурился и резко окликнул:

— Стой! Не двигайся!

Стражник замер, стараясь не шевелиться.

– Господин? – осторожно позвал он.

Шэнь Юань внимательно подумал, какие раны у Вэй Цзаня могли сейчас болеть, и, определившись, со злостью пнул его в бок.

Стражник от удара едва не упал с экипажа, но, чудом удержавшись на ногах, тихо засмеялся.

– Поднимайся, – раздраженно бросил Шэнь Юань.

Когда тот вернулся в экипаж, Шэнь Юань ледяным голосом произнес:

– Умно придумал, Вэй Цзань. Даже сейчас не забываешь подшучивать надо мной.

Вэй Цзань улыбнулся, самодовольно скрестив руки на груди, и уселся рядом.

– Хотел показать тебе, на что способно мастерство доктора Линя, – ответил он с усмешкой.

Шэнь взял лампу и внимательно изучил его лицо. Черты лица Вэй Цзаня остались прежними, но каким-то образом оно изменилось. Казалось, его сделали более простым и незаметным. Будто на лицо нанесли косметику, изменив очертания, а в свете ночи даже форма лица выглядела иначе. В новой одежде стражника, да еще и с такой маскировкой, Вэй Цзаня теперь вряд ли смогла бы узнать даже хозяйка дома госпожа Хоу.

Несмотря на раздражение, Шэнь Юань не смог сдержать удивления:

– Доктор Лянь, конечно, мастер своего дела.

Вэй Цзань усмехнулся:

– Как думаешь, почему его так долго не могли поймать люди принца Аня?

Шэнь Юань снова уставился на него, тщательно разглядывая изменения.

– Что ты так смотришь? – усмехнулся Вэй Цзань, приподняв бровь.

Шэнь Юань пробормотал:

– Все равно что-то странное.

– Теперь мне лучше быть в тени, а то слишком выделяюсь. Так что сегодня я твой верный телохранитель, готовый служить тебе, господин Шэнь, – насмешливо ответил Вэй Цзань.

Шэнь молча разглядывал его еще какое-то время, потом отвернулся и сухо бросил:

– Все равно странно, будто с кем-то чужим гуляешь.

Но в этот момент его руку мягко, но уверенно сжали. Это была та самая теплая, сильная рука, которую он слишком хорошо знал.

Вэй Цзань тихо сказал:

– Теперь уже не странно.

Шэнь Юань лишь недовольно хмыкнул и отвернулся. Посмотрев в окно, он увидел, что до улицы с фонарями оставалось совсем немного. Вдалеке уже виднелись сияющие огоньки и оживленная толпа.

Шэнь Юань думал про себя: "Зачем я так поступаю? Когда выйду из кареты, не смогу даже руку подать."

На Фестивале фонарей вдоль улицы были установлены театральные сцены, повсюду шли уличные представления, торговцы предлагали сладости, напитки, фрукты, загадки, и веселье было на пике.

Вэй Цзань, переодетый в одежду стражника, шел рядом с другими охранниками, строго соблюдая свою роль слуги, совершенно не похожий на того, кто пришел развлекаться.

Шэнь Юань несколько раз попытался разгадать сложные загадки, затем публично сочинил стихотворение о Фестивале фонарей. Вокруг стоящие учёные сразу узнали его как Шэнь *Цзеюаня и начали аплодировать.

[Победителя в экзаменах]

Однако, когда он повернулся, он увидел, что Вэй Цзань действительно выглядел как настоящий стражник и серьезно сказал ему:

– Господин, вы действительно потрясающий.

Шэнь почувствовал себя не то чтобы довольным, но и не разозленным. Он некоторое время смотрел на Вэй Цзаня, а затем сунул в его руки фонарик, говоря:

– Держи.

Не уточнив, действительно ли это для него.

Вэй Цзань без разговоров принял фонарь.

Увидев странное выражение лица Шэнь Юаня, он не смог сдержать улыбку.

Шэнь Юань никак не мог понять, как ему так везет: сколько бы шагов он ни сделал, каждый раз встречал знакомых.

Сначала это были люди из академии, которые, увидев его, махали рукой и спрашивали:

– Шэнь Цзеюань, есть новости о брате Вэе?

Шэнь Юань должен был, несмотря на свою раздраженность, отвечать сдержанно, низким голосом говоря:

– Пока нет. Дома скучно, я вышел немного прогуляться, чтобы развеселить свою тётушку.

Его тут же пригласили на выпивку и разговоры, чтобы обсудить исчезновение Вэй, мол, всем вместе будет легче найти решение.

Шэнь Юань едва смог отклонить приглашение.

Не успел он отойти, как снова встретил того самого военного, который когда-то дарил ему оленя. Военный шел с двумя сыновьями и спросил его:

– Шэнь Цзеюань, взгляните на загадку на этом фонарике. Мы уже долго не можем её разгадать.

Шэнь Юань помог им, и военный, заметив, что он один, подумал, что ему может быть одиноко, и предложил ему составить компанию. Шэнь Юань снова отклонил предложение после долгих уговоров.

Когда они прошли по этой улице, Шэнь Юань подумал, что, похоже, за все время он с Вэй Цзанем поговорил не больше десяти фраз.

Шэнь Юань сказал:

– Откуда здесь столько людей? Раньше я не встречал так много знакомых.

Вэй Цзань с улыбкой приподнял брови и ответил:

– Шэнь Цзеюань теперь совсем не тот, что раньше.

Шэнь молчал, очевидно, немного раздражён, но затем тихо сказал:

– Знал бы, лучше бы попросил доктора Линь сделать мне тоже ещё пару уколов.

Вэй Цзань ответил:

– Тогда Шэнь Цзеюань точно бы потерял кое-что.

Шэнь Юань спросил:

– Потерял что?

Вэй Цзань мягко взглянул на него с улыбкой.

Шэнь Юань тогда понял, что Фестиваль фонарей — это время, когда литераторы показывают себя. Если бы это было в обычные дни, то, встречая людей, беседуя, играя в загадки и наслаждаясь вниманием, он был бы очень рад.

Раньше он часто приходил сюда с учениками из зала Вэньчан.

*Фэнминьцзай каждый год делал уникальные фонарики, с самыми сложными загадками, и Шэнь Юань три года подряд выигрывал, слушая, как хвалят его литературные способности, а потом, возвращаясь домой, вешал эти фонари на крышу, чтобы долго их разглядывать.

[мастерская/чайная, известная своими уникальными фонарями с трудными загадками, которые используются на Фестивале фонарей]

Вэй Цзань, вероятно, знал об этом и спросил:

– Пойдём в Фэнминьцзай?

Шэнь Юань некоторое время смотрел на Вэй Цзаня, а потом сгоряча ответил:

– Я устал.

Вэй Цзань повёл его в ближайший ресторан, чтобы поесть *юаньсяо.

[пельмени, популярные на праздник]

Для них был заранее забронирован отдельный зал, и, закрыв дверь, остались только Вэй Цзань и Шэнь Юань. Через окно можно было увидеть, как на улице показывают фокусы и люди глотают мечи или выпускают огонь.

Место было действительно хорошее.

Шэнь Юань немного помедлил, затем, без выражения на лице, сел рядом с Вэй Цзанем.

Вэй Цзань заметил эти едва уловимые эмоции Шэня Юаня, которые казались ему невероятно милыми, и решил прикинуться, будто ничего не понял. С невозмутимым видом он начал рассказывать:

— В этом ресторане каждый год делают отличные юаньсяо.

На столе стояло множество небольших мисок, каждая — с двумя шариками. Так можно попробовать все вкусы.

Шэнь Юань взял одну миску наугад, попробовал и обнаружил начинку из османтуса с сахаром. Он замер на мгновение и сказал:

— Почему сладкие? Где мясо?

Вэй Цзань, опираясь подбородком на руку, усмехнулся:

— Точно. Забыл. Моя мать тоже любит только солёные. Надо было тебя дома накормить, а потом уже идти.

Шэнь Юань несколько секунд водил ложкой по миске, будто размышляя, а потом сказал:

— Пусть будут сладкие.

Он украдкой взглянул на Вэй Цзаня, который сидел молча и почти идеально ровно. Такое поведение начинало раздражать.

Шэнь подумал:

"Этот человек переигрывает роль охранника. В обычные дни болтает без умолку, а сейчас вдруг стал немым."

От этого даже юаньсяо во рту стало казаться пресным. Спустя некоторое время Шэнь Юань спросил:

— А у тебя какая начинка?

— Роза с орехом, — ответил Вэй Цзань.

— Вкусно?

— Тоже сладкие. Тебе, наверное, не понравятся, — заметил Вэй Цзань.

Шэнь Юань чуть не поперхнулся и отвернулся. Но через мгновение почувствовал, как что-то тёплое коснулось его губ.

Это была знакомая рука Вэй Цзаня, которая держала ложку с белым, горячим юаньсяо.

С его нового лица, несмотря на изменившуюся внешность, проступила до боли знакомая хитринка. Он с нарочитой заботой сказал:

— Простите, господин, я забыл, что должен вас обслуживать.

Шэнь Юань зло взглянул на него, но нехотя наклонился и укусил предложенный юаньсяо.

Когда нежная оболочка разорвалась, вкус розы и ореха наполнил рот.

Вэй Цзань с улыбкой спросил:

— Нравится?

Шэнь Юань, раздувая щёки, холодно пробурчал:

— Невкусно.

Удерживать улыбку на лице Вэй Цзань уже не мог. С мягкой насмешкой он спросил:

— Господину нужно ещё?

Шэнь Юань одарил его ещё одним сердитым взглядом.

Вэй Цзань усмехнулся, снова зачерпнул юаньсяо и наблюдал, как его господин с показной злобой ест сладость.

Однако всё это прервал тихий голос за дверью:

— Господин Шэнь, принц Ань просит вас подойти к нему.

Шэнь Юань замер, ещё ощущая сладость юаньсяо.

На лице Вэй Цзаня промелькнуло холодное выражение.

Они обменялись взглядами, но не смогли понять, чего хочет принц Ань.

После недолгого раздумья Шэнь Юань сказал:

— Передайте принцу, что, согласно этикету, я не смею отказать в его просьбе. Но в данный момент я плохо себя чувствую и боюсь, что могу проявить неуважение. Поэтому не смею предстать перед ним.

Его слова прозвучали вежливо, но твёрдо, так как Шэнь Юань не хотел обострять конфликт, особенно в компании Вэй Цзаня.

Через несколько минут Чжаошуан тихо доложила:

— Господин, кажется, князь Ань сам направляется к нам.

Шэнь Юань нахмурился.

Вэй Цзань поднялся.

Шэнь Юань тихо сказал:

— Все зайдите внутрь.

Чжаошуан с подчинёнными быстро убрали со стола все вещи. Она давно привыкла убирать письменные принадлежности Шэнь Юаня, ведь тот часто читал в одиночестве. Сейчас же она работал особенно быстро, и через мгновение стол был очищен, оставалось только впечатление, что Шэнь Юань сидел здесь один.

Шэнь Юань случайно поднял глаза и заметил, как Вэй Цзань держал его за руку одной рукой, а другой хватался за меч, спокойно стоя у окна и слегка улыбаясь ему.

Это было лицо, незнакомое, спокойное.

В этот момент Шэнь Юань непроизвольно выпрямил спину.

Он не хотел показывать свой страх перед Вэй Цзанем.

Когда принц Ань вошёл в комнату, Вэй Цзань уже стоял у двери, ничем не выделяясь среди обычных телохранителей.

Шэнь Юань склонил голову в знак уважения. Принц оглядел его с ног до головы, а затем, как любезный родственник, мягко указал на стол и сказал:

— Садись.

Но Шэнь Юань остался стоять, спокойно ответив:

— Недостойно мне, простому человеку, сидеть за одним столом с Вами, Ваше Высочество.

Принц Ань улыбнулся:

— Я не собираюсь тебя притеснять.

Он сделал паузу и добавил:

— Просто сегодня праздник, а мне скучно. Хотелось поговорить с кем-то вроде тебя. Тех, кто способен понять меня, осталось совсем мало.

Раньше Шэнь Юань не понял бы этих слов. Но теперь он знал: живя под чужим именем и прошлым, как кто-то сможет по-настоящему понять тебя? Принц Ань, возможно, почувствовал это сходство между ними. Поэтому в самом начале он был так доброжелателен. А что произошло потом...

Шэнь Юань опустил взгляд:

— Думаю, я не тот, кого Вы ищете, чтобы быть Вашим единомышленником.

Принц медленно поворачивал кольцо на своём искривлённом пальце. Его взгляд стал холоднее, но голос всё ещё звучал мягко:

— Как это не так?

Он прищурился:

— Или ты боишься снова стать свидетелем казни?

Зрачки Шэня Юаня заметно сузились. Он бросил быстрый взгляд на Вэй Цзаня и, обеспокоенно прерывая собеседника, тихо воскликнул:

— Ваше Высочество...

Принц Ань, решив, что его слова напугали Шэня Юаня, слегка улыбнулся и сказал, уже с тенью угрозы:

— Ладно. Пусть твои люди выйдут. Мне действительно нужно поговорить с тобой наедине.

Шэнь Юань не заметил в этом требовании ничего необычного. Когда Вэй Цзань направился к выходу, его взгляд оставался прикован к Шэню. Он что-то прошептал, но тот всё равно понял:

— Я рядом.

Шэнь Юань не мог понять, что он чувствовал в этот момент: облегчение или смущение. Когда-то он относился к Вэй Цзаню с недоверием, а теперь лишь его присутствие вселяло в него уверенность.

Когда в комнате остались только Шэнь Юань и принц Ань, дверь закрылась, и дружелюбие в глазах принца заметно угасло. Он сказал:

— У меня действительно есть к тебе несколько вопросов.

— Недавно маркиз Цзинъань получил в северных землях две секретные записки из столицы, после чего обнаружил нескольких убийц.

Этот факт отрицать было невозможно, и Шэнь Юань ответил:

— Я узнал, что молодой господин пропал, и написал письмо своему дяде, чтобы он был осторожен.

Принц Ань изучающе посмотрел на него:

— Говорят, теперь ты часто представляешь интересы особняка Хоу и очень преуспел в этом. Ты стал совершенно другим. Я считал тебя умным человеком.

В этот момент Шэнь Юаню стоило бы промолчать. Он понимал, что словами невозможно остановить принца Аня, который уже зашёл так далеко.

Но всё же не смог удержаться:

— Что значит быть умным?

Он поднял взгляд и, словно обвиняя, произнёс:

— Знать, что поступаешь неблагодарно, знать, что из-за этого пострадают невинные, что мир погрузится в хаос — и всё равно делать это ради своей злобы и зависти? Это и есть ум?

Он осознал, что перегнул палку, едва договорил.

Принц Ань лишь презрительно улыбнулся и холодно ответил:

— Красивые слова, как и положено учёному. Любой, кто держал книгу, может сказать что-то подобное. Но на деле — что они стоят? Даже нескольких серебряных монет не перекроют.

Он сделал паузу, затем добавил:

— Людская жадность безгранична. Если бы всё можно было решить словами, зачем тогда на протяжении веков идут войны? И зачем ты сам все эти годы борешься с Вэй Цзанем — открыто или скрытно?

Шэнь Юань замолчал, но затем, почти шёпотом, сказал:

— Я не борюсь с Вэй Цзанем. Я борюсь с собой.

Он перевёл дух и продолжил:

— Когда я начал изучать военное искусство, первой истиной, которую я выучил, была:

"Правитель не должен начинать войну из гнева, генерал не должен атаковать из раздражения."

Он поднял взгляд, в котором смешались боль и усталость:

— Гнев проходит. Обиды забываются. Зависть — это тоже всего лишь чувство, которое однажды исчезнет.

— Но разрушенное государство не восстановишь. И умерших не вернуть.

Шэнь Юань замолчал, словно устав от собственных слов. Он долго боролся с собой, ненавидя и разрываясь между жаждой быть Вэй Цзанем и осознанием того, что это невозможно.

Принц Ань посмотрел на него, задумчиво спросил:

— Ты правда думаешь, что всё это может закончиться? Ты слишком высокого мнения о себе, Шэнь Цзеюань.

Шэнь Юань тихо, но твёрдо ответил:

— Даже если конец этой борьбы недостижим, пусть моё счастье, гнев, любовь и ненависть терзают лишь меня одного.

Принц Ань пристально посмотрел на его измождённое лицо, в котором виднелись только слабость и упорство, и произнёс с ледяной усмешкой:

— Что ж, в тебе всё ещё есть остатки духа. Ты думаешь о себе как о генерале? Смешно. Я слышал, что ты уже и лук натянуть не можешь. Если я решу убить тебя прямо сейчас, это будет проще простого.

Холодный взгляд принца не сломил Шэня Юаня. Наоборот, он выпрямился ещё сильнее, будто разговаривая не с принцем, а с самим собой:

— Это правда. Я больше не могу быть генералом.

Он посмотрел в сторону, и его голос стал почти шёпотом:

— Но если последнюю каплю воли, которая делает меня воином, уничтожит зависть... Тогда я действительно проиграю.

Принц Ань продолжил:

— Так что у тебя ещё есть, Шэнь Юань?

— Лишь тело, что рано или поздно станет прахом. Или, может, только голова, полная интриг и острой насмешки.

После этих слов Шэнь Юань почувствовал холод, какого раньше не знал. Но в этот раз он не сделал ни шага назад — и дело было не только в тех высоких идеях, которые он читал в книгах. Это было ради него самого.

Страницу за страницей он изучал военные трактаты, ночь за ночью мечтал стать кем-то. Но человеком, подобным принцем Анем, он быть не хотел.

Принц долго смотрел на него, выражение его лица было сложно понять. Наконец, он тихо произнёс:

— Похоже, я ошибся в тебе.

Шэнь Юань медленно склонил голову, почтительно поклонился и сказал:

— Прошу прощения, мне пора.

Когда он уже направлялся к выходу, тот повысил голос, холодно бросив ему вслед:

— Шэнь Цзеюань, на этот раз я тебя отпущу. Но вскоре мы узнаем, кто из нас лучше. Кто будет смеяться последним.

Шэнь Юань остановился, выпрямился, повернулся к нему и сдержанно ответил:

— Я готов принять вызов.

Принц Ань остался один в тишине комнаты. За окном вспыхивали праздничные фейерверки, их отблески отражались в его застывшем взгляде, но не могли пробудить в нём никаких чувств.

__ __

Вэй Цзань всю дорогу выглядел странно.

Когда они уже оказались в карете, Шэнь Юань, немного поколебавшись, наконец, обернулся к нему с лёгким смущением.

— Ты всё слышал? То, что я говорил принцу?

Вэй Цзань, понимая его неловкость, лишь улыбнулся и легонько потрепал его по волосам:

— Я беспокоился, что он может что-то тебе сделать, поэтому попросил Чжаошуан снять соседнюю комнату.

После этого приложил к стене стетоскоп, которую подарил им доктор Линь.

С тех пор как Линь поделился этим изобретением, Вэй Цзань старался всегда брать его с собой в дорогу, и теперь оно пригодилось. Он подслушал весь их разговор с принцем Анем от начала до конца.

Шэнь Юань вспоминал, с каким спокойствием говорил наверху, и теперь чувствовал себя неловко, осознавая, что Вэй Цзань всё слышал. Он отвернулся к окну и проворчал:

— Я уже сам не помню, что говорил, так что ты тоже забудь.

Но Вэй Цзань не унимался:

— А что он имел в виду, говоря про казнь?

Шэнь Юань вздохнул, понимая, что отмахнуться не получится. Он кратко рассказал о том, как принц заставил его смотреть на казнь *линчи, не вдаваясь в подробности. Он не хотел подробно описывать мучительную смерть Вэй Цзаньчэна, даже несмотря на то, кем он был. Шэнь Юань боялся, что Вэй Цзань будет тяжело это слышать.

[древнекитайская казнь, известная как "смерть через тысячу порезов". Заключалась в медленном отрезании частей тела. Запрещена в 1905 году!]

Как и следовало ожидать, Вэй Цзань сжал его руку, и хватка становилась всё крепче.

Шэнь Юань сам не понимал, что у него на душе.

Почему всё пришлось вывалить именно в этот день?

Этот праздник оказался на редкость неудачным. Поговорить толком не получилось, повеселиться — тем более. Даже с обычными юаньсяо возникли проблемы. А встреча с принцем и вынужденное излияние души сделали праздник совсем несчастным.

Теперь ещё и Вэй Цзань узнал о казни через линчи. Как тут можно радоваться?

Вэй Цзань тоже, кажется, был далёк от радости. Если сначала он просто сдерживал раздражение, то теперь с трудом мог подавить гнев. Он винил себя за то, что не разорвал принца Аня на куски прямо там, в зале. Только мысль о Шэнь Юане и более дальновидный план удержали его от необдуманного шага.

Тем временем на улице уже начались фейерверки. Небо озарялось яркими вспышками, а громкие раскаты эхом разносились по округе, превращая ночь почти в день.

Шэнь Юань молча смотрел на Вэй Цзаня, недовольно хмуря изящные брови. Потом он склонился к его уху, и лёгкий запах лекарств на мгновение заполнил пространство между ними. Его слова прозвучали немного неловко:

— *Цзинхань.

[Полное имя Вэя]

— Есть ли какой-то фонарь, который ты хотел бы получить? Я могу выиграть его для тебя.

__ __

Разговор между Шэнь Юанем и принцем всё никак не выходил из головы Вэй Цзаня даже ночью.

С каждым шагом, с каждым своим действием, Вэй Цзань менял ход будущего, переписывая свою судьбу. Но чем больше он старался, тем острее осознавал, насколько неполными были его воспоминания о прошлом. Особенно те, что касались Шэнь Юаня.

Сегодня он вдруг вспомнил один эпизод из прошлого, который давно казался забытым.

В прошлой жизни он видел, как Шэнь Юань сопровождал принца, находясь на вершине успеха, обладая высокой должностью и всеобщим уважением. Тогда он не знал, готов ли Шэнь Юань отказаться от принц Аня. Вэй Цзань не решался спросить напрямую и вместо этого отправил анонимное письмо: если Шэнь Юань изменит своё решение, он не будет его винить.

Когда Вэй Цзань вспоминал тот вечер, он понимал: это был единственный раз, когда Шэнь Юань, кроме как на праздники и обряды, вернулся в особняк Хоу. Обычно Шэнь избегал этого места, боясь нахлынувших воспоминаний.

Тогда он впервые сам пришел во "особняк при страже".

Шэнь Юань играл на флейте, но, откровенно говоря, не слишком хорошо. Мелодия звучала отрывисто, нестройно, то обрываясь, то сливаясь в жалобные звуки. Никак не удавалось понять, что он играет, разве что угадывались какие-то знакомые мотивы.

Вэй Цзань, понимая, что Шэнь не хочет с ним разговаривать, махнул рукой слуге и сказал:

— Сходи, спроси, что это за мелодия.

Слуга подошёл, задал вопрос, и Шэнь, слегка смутившись, помолчал, а затем тихо пропел на диалекте У:

— "Трёхфутовый лёд покрывает озеро, а тысячи миль застилает белый снег. Моё сердце подобно вечнозелёной сосне. А каково твоё чувство ко мне?"

Его голос был куда приятнее звуков флейты — мягкий, словно струящийся поток.

Шэнь повторил песню трижды, а потом исчез за стенами двора, словно снежинка, унесенная зимним ветром.

Это был последний раз, когда они виделись до того, как сердце Шэня наполнилось отчаянием. Будто белая бабочка, он ненадолго сел на стену, но вскоре исчез, унося с собой всё тепло.

Однако Шэнь Юань, как Вэй Цзань теперь знал, никогда не изменялся.

Позже, глядя на его лицо — чёткие брови, изящный нос, мягкие губы и чёрные волосы — Вэй Цзань поймал себя на том, что просто не может отвести взгляд.

Шэнь вдруг толкнул его в плечо и сказал:

— Что случилось? Так и не пришёл в себя?

Они гуляли до глубокой ночи, Шэнь устал настолько, что даже не стал заходить в дом, а уселся отдыхать прямо на крыльце.

Вэй Цзань, всё ещё в своих мыслях, тихо произнёс:

— Чжэчунь, как же ты прекрасен.

Чистый, светлый, словно нефритовое дерево, как цветущая орхидея.

Шэнь Юань подумал, что это комплимент его внешности.

Он не мог понять, радоваться этому или сердиться, поэтому просто обнял колени и пробормотал, глядя в ночное небо:

— Развратник.

Под карнизом висели роскошные дворцовые фонари. Шёлковые ленты мягко покачивались на ветру, словно дразня и маня к себе, как беспокойное сердце, отдающиеся ритмом этого движения.

Автор добавляет:

"Правитель не должен начинать войну из гнева, генерал не должен атаковать из раздражения.

Действовать стоит только тогда, когда это выгодно, и останавливаться, если это не так. Гнев проходит. Обиды забываются. Зависть — это тоже всего лишь чувство, которое однажды исчезнет, но разрушенное государство не восстановишь. И умерших не вернуть. Поэтому мудрый правитель относится к этому с осторожностью, а хороший генерал — с вниманием."

— Сунь-цзы, глава «Огонь и атака»

"Трёхфутовый лёд покрывает озеро, а тысячи миль застилает белый снег. Моё сердце подобно вечнозелёной сосне. А каково твоё чувство ко мне?"

— «Полуночные песни из У. Песня зимы»

Эта зима выдалась долгой. Раны Вэй Цзаня постепенно заживали, и после Фестиваля фонарей дела в особняке Хоу поутихли. Шэнь Юань снова вернулся к своим занятиям за письменным столом. Зато телохранитель Лян стал чаще появляться в особняке под предлогом обсуждения тактики с Шэнем, хотя на самом деле всё больше общался с Вэй Цзанем.

В это время в столице стало неспокойно: император Цзяю усердно занимался выбором наследника, а посольство страны Синь, прибывшее ещё во время праздников, до сих пор оставалось в городе.

— Почему они всё ещё здесь? — спросил Вэй Цзань.

Лян ответил:

— Помимо третьего принца, они привезли сюда принцессу Миньюй. Кажется, речь идёт о возможном браке.

— С кем именно хотят её обручить? — уточнил Вэй Цзань.

— Пока не решено, всё ещё обсуждается, — ответил Лян.

Вопрос брака действительно требовал тщательного обсуждения. Кроме того, свита принцессы была гораздо внушительнее, чем обычно, что говорило о важности миссии.

Вэй Цзань сразу понял, что всё это связано с планами принца Аня. Вероятно, он уже договорился с третьим принцем: если принц Ань получит трон, то его, скорее всего, и выдадут за принцессу Миньюй.

Обладая памятью о прошлом, Вэй Цзань прекрасно осознавал, что это лишь начало. Маркиз Цзинъань сейчас отсутствовал в столице, сам Вэй официально "мертв". Теперь осталось только дождаться последнего толчка, и представление принца начнётся.

Вэй Цзань тихо сказал:

— Эти дни постарайся привлечь больше внимания императора.

Лян усмехнулся:

— Не мечтайте. Его Величество уже подозревает, что ты притворился мёртвым, чтобы избежать обязанностей. Скоро велит появиться, чтобы особняк Хоу не оставался без хозяина.

Вэй Цзань только рассмеялся, понимая, что его молодой возраст и прошлое поведение не добавляют ему доверия. Когда-то он беззаботно прожигал жизнь, а теперь, скрываясь слишком долго, рисковал вызвать у императора недовольство.

— Попробуй ещё раз замолвить за меня словечко, — попросил он.

Но Лян с усмешкой ответил:

— Лучше обратитесь к госпоже-императрице, у неё больше шансов.

Вэй Цзань признал правоту и, недолго думая, сел писать письмо, чтобы Лян передал его его тёте.

Вдруг Лян спросил:

— Шэнь теперь может держать меч?

Вэй Цзань поднял голову и увидел, что Лян смотрит в окно, наблюдая за Шэнем, который тренировался во дворе.

— У него прекрасный врач, — с улыбкой заметил Вэй Цзань.

Зимой Шэнь окреп благодаря заботе доктора Линя, который советовал меньше сидеть за столом и больше двигаться, чтобы держать ум ясным. Прислушавшись, Шэнь снова взялся за меч.

Его движения были медленными, он не мог долго заниматься. После нескольких упражнений откладывал меч, чтобы отдохнуть, но потом снова брал его и продолжал тренироваться, отрабатывая каждую стойку.

Вэй Цзань невольно подошёл ближе, чтобы взглянуть на тренировку.

Из-за недостатка силы движения Шэня не были быстрыми и резкими, но приглядевшись, можно было заметить в них особую сдержанную грацию.

Лян тихо вздохнул:

— Жаль, что у господина Шэня такое слабое здоровье.

Вэй Цзань ответил:

— Тише, он не любит, когда я смотрю.

— А сейчас у него слух особенно острый.

Лян удивился:

— Почему это?

В этот момент Шэнь, заметив, что они стоят у окна, бросил на них недовольный взгляд. Он тут же прекратил тренировку, отошёл в сторону и начал пить воду.

— Я же говорил, он не хочет, чтобы я смотрел, — усмехнулся Вэй Цзань.

Лян вздохнул и сказал с улыбкой:

— Я никак не пойму, у вас отношения хорошие или наоборот.

Вэй Цзань лишь слегка улыбнулся.

Когда Лян ушёл, Вэй Цзань лениво распахнул окно и позвал Шэня.

Шэнь нехотя подошёл, остановился под окном и недовольно сказал:

— Я же просил тебя не смотреть. Молодой господин, почему ты так упорно выбираешь моменты, чтобы подглядывать за чужими неудачами?

— Это Лян хотел посмотреть, а не я, — возразил Вэй Цзань.

— И потом, ты же тренируешься, а не танцуешь. Что в этом такого?

Шэнь ничего не ответил.

— В следующий раз позволь мне посмотреть. У тебя неправильная техника: ты слишком напрягаешь плечи.

Шэнь буркнул:

— Я же учил этому Чжаошуан.

Вэй Цзань сказал:

— Учить Чжаошуан— это одно, но ты сам себя со стороны не видишь. Даже я, когда тренируюсь, прошу мастера по боевым искусствам посмотреть.

Он усмехнулся:

— Если уж ты совсем не хочешь, чтобы я смотрел, могу найти кого-то, кто поможет.

Шэнь молча задумался, пальцами нервно теребя рукав. Затем тихо сказал:

— Не нужно.

Это означало согласие.

Вэй Цзань добавил:

— Лян сказал, что мы выглядим как люди, которые не ладят.

Шэнь бросил на него равнодушный взгляд:

— А мы и есть враги. Не воображай себе...

— Не воображай что? — переспросил Вэй Цзань.

Шэнь Юань скользнул взглядом по ряду дворцовых фонарей.

Вэй Цзань тут же понял:

"Не воображай, что раз подарил фонарь и загладил вину, то Шэнь теперь станет мягким и покладистым."

Он тихо усмехнулся:

— Подойди, обопрись плечами.

— Зачем? — насторожился Шэнь.

— Пусть враг тебе плечи разомнёт, — ответил Вэй Цзань с легкой улыбкой.

Шэнь не выдержал и тихо фыркнул, затем осторожно прислонил плечо к подоконнику. Вэй Цзань мягко взял его плечи. Они и правда были напряжены до предела.

Как только он начал разминать мышцу, Шэнь едва заметно вздрогнул и глухо выдохнул.

На миг сердце Вэй Цзаня замерло. Он заметил, как на шее Шэня Юаня проступил лёгкий слой пота, а губы изогнулись в легкой, почти насмешливой улыбке.

— Ладно, буду осторожнее, — тихо сказал Вэй Цзань.

— Хорошо, — коротко ответил Шэнь.

Вэй Цзань подумал:

"Какие мы враги? Скорее уж вечные соперники."

__ __

Когда Шэнь, наконец, смог медленно выполнить весь комплекс движений, снег за окном растаял. На месте оставался лишь выцветший бумажный зонтик. Его подхватил весенний ветер, закружил и уронил на землю.

Кто-то поднял бумажный зонтик и поставил его в стакан для кистей.

Даже Вэй Цзань знал, что для экзаменов важны два сезона: август, когда цветёт ароматный османтус, и март с его абрикосами.

Весенний ветер принёс время Шэня.

Весенние экзамены и дворцовый тест шли друг за другом. Шэнь Юань три дня сдавал весенние экзамены, а после небольшого перерыва, ещё ослабленный, отправился на дворцовый тест.

Всё окружение в особняке переживало за него целую половину месяца.

Дворцовый тест длился всего день, но сопровождался множеством церемоний. Перед экзаменом Шэню выдали памятку с подробными правилами: каждое движение, каждое слово было установлено. На экзамене он сосредоточился, написал около тысячи иероглифов, а затем переписал текст начисто.

Вернувшись домой, он немного приболел. Выпив лекарство, уснул крепким, беспокойным сном. Во снах всё смешалось: он видел, как в юности отец тренировал солдат; затем перед ним мелькнул Вэй Цзань, сражающийся верхом, с серебряным копьём в руке, пронзающий врага. Шэнь стоял вдалеке, слышал, как кто-то выкрикнул: "Генерал Вэй — настоящий герой!"

То ему казалось, что он всё ещё на экзамене, хмурился, пытаясь решить, где бы добавить слова восхваления императора. Строки иероглифов путались и превращались в цитаты из военных трактатов, которые он заучивал ранее.

Очнувшись, Шэнь почувствовал жжение в горле и сильную жажду. К счастью, лихорадка уже прошла.

Всё ещё помня о дворцовом тесте, он чувствовал лёгкое беспокойство, словно мысли не могли успокоиться.

Из-за ширмы послышался голос Вэй Цзаня:

— Плохо себя чувствуешь?

Шэнь ответил:

— Нет.

Вэй Цзань ему не поверил, подошёл и потрогал лоб. Убедившись, что жар спал, он с облегчением вздохнул и спустя паузу сказал:

— Доктор Линь действительно хорош в своём деле.

Все в особняке Хоубыли уверены: Шэнь Юань после весенних экзаменов непременно тяжело заболеет. Особенно пугала мысль, что болезнь разразится после трёхдневных испытаний, и он не сможет попасть на дворцовый тест, перечеркнув все усилия. Но на удивление всё обошлось: Шэнь лишь слегка простудился, иногда у него поднималась температура и начинался лёгкий кашель, но это было далеко не серьёзным недугом.

Увидев, как Шэнь, накинув только лёгкую одежду, поднялся с кровати, Вэй Цзань нахмурился, взял тёплый плащ и набросил ему на плечи.

— Не спится? — тихо спросил он.

Шэнь Юань признался:

— Да.

— Всё из-за экзаменов? — уточнил Вэй Цзань.

Шэнь лишь пробормотал что-то неразборчивое в ответ.

— Что за вопросы были сегодня? — продолжил Вэй.

Шэнь Юань пересказал суть задания.

В этом году тема дворцового теста была стандартной — «Стратегия управления государством». Вопрос оказался несложным, и Шэнь остался доволен своим ответом.

Вэй Цзань усмехнулся:

— Ну и чего ты переживаешь? Это ведь не такая уж сложная тема.

Шэнь с усмешкой передразнил его:

— А что мне ещё волновать?

Эти несколько дней — временный светлый миг, словно взятый в долг у молодого господина Вэй Цзаня. О сражениях и боевых искусствах он больше даже не мечтал.

Но что дальше?

Шэнь сам не мог этого понять.

Он лишь думал о своих экзаменационных ответах. Если повезёт, возможно, он попадёт в академию Ханьлинь. Это будет почётно и престижно в глазах окружающих. Но для него самого этого не хватало.

Дело было не в тщеславии или стремлении к славе.

Шэнь Юань осознал, что слишком долго наблюдал за Вэй Цзанем.

Он хотел бы отпустить это чувство, но пока даже сам себя не находил.

— Что с тобой? — спросил Вэй Цзань.

Шэнь злобно взглянул на него, но вместо ответа пробормотал:

— Я пить хочу.

Вэй Цзань тут же налил ему чаю.

Шэнь Юань сделал глоток чуть тёплого чая, и ему стало немного легче.

Вдруг послышался стук в дверь. Вэй Цзань крикнул:

— Входи.

В комнату торопливо вошёл Суйфэн, его лицо было серьёзным.

— На свидетеля напали у пригородов, — тихо сообщил он.

— Сейчас мы уже спрятали его, ждём дальнейших указаний.

Речь шла о свидетеле, которого нашёл доктор Линь. Значит, принц Ань начал действовать.

Вэй Цзань мгновенно понял, что ситуация критическая. Он встал и спросил:

— Они поняли, что это наш человек?

— Похоже, что только начали подозревать. Пока не уверены, — ответил Суйфэн.

Вэй Цзань на мгновение задумался, затем велел:

— Найди мне что-нибудь, чтобы закрыть лицо. Я сам туда отправлюсь.

Суйфэн кивнул и тут же убежал.

Вэй Цзань обернулся к Шэнь Юаню:

— Я вернусь через два дня. Оставлю тебе голубя для передачи сообщений. Если что-то случится — сразу пиши мне.

Шэнь Юань, понимая всю серьёзность ситуации, кивнул:

— Хорошо.

Но вдруг Вэй Цзань неожиданно наклонился к нему ближе.

Шэнь Юань подумал, что он собирается передать какой-то секретный знак.

Но Вэй Цзань только тихо и с усмешкой сказал:

— В городе абрикосы ещё не расцвели. Когда вернусь, нарву тебе ветку с гор.

И добавил с лёгкой иронией:

— Для нашего будущего лучшего учёного.

Шэнь Юань остался сидеть в оцепенении, не отвечая.

Он лишь смотрел на чашку чая, где на поверхности воды будто бы плавал упавший лепесток.

Только Шэнь Юань немного пришёл в себя, как его мысли снова закружились вихрем.

Он услышал быстрые шаги и краем глаза заметил, как Вэй Цзань, ловкий и уверенный, в лёгких доспехах, вскочил на белого коня и скрылся вдали.

"Вот что за человек!" — подумал Шэнь Юань с раздражением.

"Этот Вэй Цзань только и умеет, что вносить смуту в душу"

Всё, из-за чего он тревожится, так или иначе связано с ним. Ни помочь, ни поддержать — только оставляет его в полной растерянности.

И к тому же…

"Это он специально!" — хмуро подумал Шэнь Юань.

"Даже результаты экзамена ещё не объявили, а он уже назвал меня "лучшим учёным".

"А если я действительно получу высший балл? Ему всё равно не будет до этого дела — отправится в своё путешествие, и след простынет".

— Когда меня официально объявят первым, — ворчал Шэнь Юань про себя,.

— Начнутся парадные прогулки верхом, императорский банкет… Какая уж тут ветка абрикоса!

Он мрачно усмехнулся:

— Этот человек просто не может спокойно смотреть на мою славу.

Заброшенный храм на окраине столицы.

Вэй Цзань прибыл как раз вовремя — в тот момент, когда свидетеля, спрятавшегося в старом храме, едва не убили. После ожесточённой схватки на земле остались только тела поверженных врагов.

Блеклые краски на статуях внутри храма облупились, и теперь их лица выглядели зловеще.

Один из раненых наёмников попытался дотянуться до кинжала, но Вэй Цзань подошёл и безразлично раздавил его запястье сапогом. Послышался хруст ломавшихся костей.

Стоявший рядом Суйфэн тихо спросил:

— Что будем делать с этими?

Вэй Цзань ответил ровным голосом:

— Убить на месте.

— Расспрашивать их бесполезно, живыми оставлять — опасно.

Суйфэн коротко кивнул:

— Понял.

Кончик копья Вэй Цзаня был ещё в крови, на его маске тоже виднелись алые пятна. Суйфэн уже привык к тому, что молодой наследник особняка Хоу, находясь вдали от дома, всегда был холоден и отстранён. За последний год это качество стало ещё сильнее, делая его всё больше похожим на маркиза Цзинъаня, а порой даже превосходящим его своей беспощадностью.

Холодность генерала — это жестокость, но одновременно и надёжность.

Вэй Цзань, прислонившись к дверному проёму, вдруг насторожился, уловив какой-то звук. Он нахмурился и обернулся на слабый шум, который сначала казался далёким, но быстро приблизился.

Через мгновение он протянул окровавленную руку и принял снежно-белого голубя. Развязав крошечный бамбуковый тубус на лапке птицы, Вэй Цзань молча прочитал сообщение.

Нахмурив брови, он тихо произнёс:

— В северном лагере началось движение.

Принц Ань в этой жизни лишился своих наёмников, но благодаря своей репутацией заложника в прошлом, он сумел завоевать влияние среди четырёх обороняющих учреждений столицы.

Вэй Цзань это понимал и заранее расставил своих людей в каждом из лагерей. Когда он узнал о движении в северном лагере, сразу понял, что что-то не так.

Пока он размышлял, прилетел ещё один белый голубь. Вэй Цзань вскрыл письмо и сразу узнал почерк Шэнь Юаня: аккуратный и изящный. В письме говорилось, что он стал лучшим на экзамене и готовится к банкету. Однако вчера в Дворце Вэйвэнь случился пожар, и сегодняшний императорский банкет перенесли в загородную резиденцию на севере.

Кроме того, на церемонии будут присутствовать некоторые важные гости — император уже дал своё согласие.

Прочитав письмо, Вэй Цзань резко переменился в лице.

Суйфэн, заметив голубя из их дома и встревоженный выражением лица Вэй Цзаня, спросил:

— С Шэнь Юанем что-то случилось?

— Дело не в Шэнь Юане, — коротко ответил Вэй Цзань.

— Принц Ань готовится к удару.

После экзаменов всегда проводилась церемония объезда города верхом, затем банкет для новых чиновников. Император Цзяю обычно лично присутствовал, чтобы показать свою благосклонность.

Народ прозвал это событие "*Пиром Венцюя", считая, что только звезда учёных с небес могла помочь таким людям достичь успеха.

[это праздник для успешных кандидатов императорских экзаменов, устроенный во дворце. Название связано со звездой Венцю, символом учёности и успеха! ]

Традиционно банкет устраивали в Дворце Вэйвэнь, но из-за пожара его перенесли в загородную резиденцию к северу от столицы. Скорее всего, сам император уже отправился туда.

Учитывая связь с движением в северном лагере, всё становилось очевидным.

Вэй Цзань посмотрел на тела в заброшенном храме и тихо сказал:

— Теперь понятно, почему сюда отправили лишь этих людей.

Принц Ань просто не ожидал, что два события совпадут по времени. У него не было времени тщательно всё проверить, и он не смог выделить много людей. Сейчас для него главное — перемещение императора в загородный дворец, где охрана наверняка будет слабее. Это его лучший шанс.

Даже пожар в Дворце Вэйвэнь уже не казался случайностью.

Вэй Цзань быстро понял скрытые намерения за всем этим. Перевернув записку, он заметил в конце приписку: "Будь осторожен".

"Значит, Шэнь Юань тоже что-то заподозрил"— подумал Вэй Цзань.

Он сложил записку, убрал её за пазуху, поднял копьё, вскочил на коня и громко скомандовал:

— Передайте приказ: немедленно возвращаемся в столицу!

Суйфэн спросил:

— Мы пойдём докладывать императору?

— Не успеем, — ответил Вэй Цзань.

— Сразу запросим подкрепление.

Если судить по времени, когда пришло сообщение, то император уже должен был прибыть в загородный дворец. Сообщить о заговоре просто некогда.

Суйфэн с тревогой спросил:

— А если дворец успеют атаковать?

— Не так быстро, — спокойно ответил Вэй Цзань.

— Страж Лян из Золотой птицы наверняка сопровождает императора.

Он сделал паузу и добавил:

— И ещё там наш нынешний лучший ученик.

В этот момент в его холодных глазах промелькнуло что-то совсем другое, едва заметное.

__ __

В загородной резиденции.

Император Цзяю спокойно восседал на своём месте. В зале проходило представление, основанное на ритуалах времён Чжоу: актёры исполняли танец с луками и стрелами.

Ниже, у подножия трона, находились новоиспечённые чиновники. Хотя им было дозволено свободно пить и веселиться, никто из них не осмеливался расслабиться.

Люди в зале то и дело бросали взгляды то на императора, то на нового чемпиона экзаменов, Шэня. Учёные часто ценят красоту, а потому каждый год для титула «чемпион» выбирают не только умного, но и внешне привлекательного. Но на этот раз Шэнь Юань оказался не просто красив, а по-настоящему ослепительным. В его алом мундире он приковывал к себе все взгляды.

За последние дни многие уже пытались завязать с ним знакомство, выяснив, что хотя он и носит фамилию Шэнь, живёт он в особняке маркиза Цзинъаня, где его, кажется, воспринимают чуть ли не как члена семьи. Его кареты, одежда — всё подчёркивало высокий статус. Даже рассказчики уже передавали разные истории про молодого «господина Шэня».

Люди стекались к нему без остановки, называя его «Чжэчунь» в стихах и разговорах. Шэнь Юань был учтив и вежлив, ловко находя общий язык с каждым. Но как только он оставался один, то искал глазами Ляна, императорского стражника, и обменивался с ним короткими взглядами.

Ещё перед началом банкета он поделился своими опасениями с Ляном. Тот уже отправил людей к подножию горы, где располагалась вилла. Если что-то произойдёт, они сразу сообщат.

Но тревога Шэня не покидала. Он отправил письмо Вэй Цзаню, зная, что тот владеет куда большей информацией. Если опасность действительно близка, Вэй Цзань обязательно поспешит на помощь. Всё, что оставалось сейчас, — это дождаться его прихода.

И чем дольше ничего не происходило, тем сильнее становилось беспокойство. Шэнь Юань опустил взгляд, прикрывая тревогу длинными ресницами. В этот момент император обратился к нему с улыбкой:

— Слышал, здоровье у тебя уже наладилось?

Шэнь сразу понял, что это Вэй Цзань сообщил новости. Он ответил почтительно:

— Благодарю за заботу, с помощью вашей милости мне стало гораздо лучше.

Император рассмеялся:

— Когда я видел тебя в Академии, и подумать не мог, что у тебя такой талант. А вот этот хулиган Вэй Цзань оказался на удивление точен в выборе людей.

Шэнь тихо кивнул, но сердце у него сжалось. Чем больше упоминали Вэй Цзаня, тем сложнее было понять собственные чувства.

Внезапно встал третий принц, Синь, и громко произнёс:

— Этот танец со стрелами, хоть и назван «*Танцем Янь», выглядит слабым и мягким. У меня с собой есть несколько десятков рабов, которые умеют танцевать. Позвольте показать вам их мастерство!

[танец, вдохновлённый обрядом стрельбы из лука, символизирующий силу и грацию. Исполнялся на пирах для развлечения и выражения уважения к воинской культуре]

Все присутствующие были явно ошеломлены словами третьего принца.

Шэнь Юань тоже поднял взгляд. Этот самый принц Синь когда-то в ярости убил бывшего заложника, настоящего принца. Теперь он носил титул принца Синя, и уже не следовало называть его третьим принцем. Внимательно посмотрев, Шэнь заметил, что годы придали ему зрелость, но в чертах лица всё ещё читались вспышки гнева и нетерпение. Было очевидно, что ему не по душе эта учёная атмосфера, и он держался так, будто ждал случая для провокации.

Многие из собравшихся чиновников нахмурились. Принц Синь всегда славился своим жестоким нравом, а его грубый поступок сейчас казался особенно оскорбительным.

Император тоже нахмурился, но ничего не сказал. Лишь спустя паузу, слегка кивнув, дал понять придворному объявить:

— Разрешите им войти.

Синь усмехнулся и хлопнул в ладоши:

— Пускайте их.

В зал один за другим вошли десятки рабов. Они были сильного телосложения, одеты в яркие одежды, но всем им недоставало правой руки, заменённой деревянным протезом.

Шэнь Юань вернулся на своё место. Рядом сидел третий участник экзамена, уроженец провинции, который впервые увидел таких рабов. Увидев деревянные протезы, он нахмурился и тихо сказал:

— Такое суровое наказание — это уже за гранью человечности.

Многие в зале поддержали его шёпотом.

Зазвучала странная музыка. Рабы начали ритмично бить деревянными конечностями, издавая звуки, которые сливались с мелодией. Иногда они жонглировали шарами или выполняли смешные трюки, чтобы развлечь гостей. Их движения были точными и сильными, но Шэнь Юаню всё это казалось отталкивающим.

Внезапно он вспомнил черных одеждах предводителя, которого поймал Вэй Цзань. Тот тоже был лишён одной руки, а вместо неё носил лезвие, прикреплённое ниже локтя.

Эта мысль заставила Шэня напрячься. Что-то здесь было не так. Он уже собирался подняться, когда раздался крик снаружи:

— Ваше Величество! На горе враги напали!

Этот возглас прервал всё.

Это стало сигналом: все рабы Синя одновременно нажали на правую руку, активировав скрытый механизм. Их деревянные протезы отскочили, обнажив клинки, и они с яростью бросились на трон.

— Охрана! — раздался чей-то громкий крик.

Стража Золотой птицы мгновенно вступила в бой с нападавшими. Эти рабы, вооружённые клинками вместо рук, сражались необычно и опасно, что затрудняло битву.

В зале началась паника. Учёные, которые собрались здесь безоружными, не ожидали подобного. Многие метались в растерянности, кто-то прятался за ширмами, другие пытались отбиваться подручными предметами, вроде книг или блюд с едой, но безрезультатно.

Шэнь Юань оставался на месте, сосредоточенно следя за принцем Синь. Тот, воспользовавшись хаосом, выглядел холодным и расчётливым, постепенно отступая под защитой своих людей.

Шэнь быстро осмотрелся. Его взгляд остановился на одном из танцоров, который всё ещё стоял внизу, держа в руках реквизит — лук и стрелу. Видимо, это был один из тех, кто исполнял "танец Янь". Танцор выглядел растерянным и не понимал, что происходит.

Шэнь схватил его за руку и указал на Синя:

— Бей по главарю. Стреляй в него.

Танцор испуганно заплакал:

— У меня руки дрожат, я не смогу...

Шэнь нахмурился, но не стал тратить время на уговоры. Он выхватил лук и стрелу.

К счастью, для завершающего элемента танца использовали настоящие стрелы, чтобы приглашённый гость мог выстрелить в мишень. Правда, стрела была всего одна.

Шэнь глубоко вдохнул, стараясь успокоиться.

Он натянул тетиву, действуя быстро и уверенно, словно тренировался сотни раз. Лук был легким, предназначенным для танцев, но всё же требовал усилий, чтобы натянуть его до конца. Шэнь собрал всю свою силу.

Когда Шэнь Юань натянул лук, кто-то из нападавших заметил его и бросился на него.

В тот же момент принц Синь тоже понял, что происходит. Его глаза наполнились ужасом, и он резко отшатнулся назад.

Но Шэнь Юань ждал именно этого. В его взгляде появилась холодная решимость, как остриё клинка.

Он отпустил тетиву.

Звук стрелы, рассекающей воздух, затерялся в шуме зала, но для Шэня он звучал отчётливо, как гром.

Стрела попала точно в цель, пронзив висок.

Её перья ещё слегка дрожали, когда тело принца Синя с грохотом упало на землю. Его глаза были широко раскрыты от недоверия. Ни звука, ни последнего слова. Только мёртвая тишина.

Кто-то из слуг вскрикнул в отчаянии:

— Ваше высочество!

Среди рабов Синь началась паника.

В этот момент на пороге появился Шэнь Юань, держа лук в руках. Его красное одеяние напоминало пылающий огонь.

Едва слышно он прошептал, словно отвечая невидимому собеседнику:

— Кто сказал, что я не натяну этот лук?

Принц Ань повёл войска северного лагеря на штурм горы, рассчитывая легко одержать победу. Однако их ожидало затяжное сражение.

Он мрачно наблюдал за происходящим, раздражённо бросив:

— Бесполезные ничтожества! Эти люди из Синь совсем никуда не годятся.

Особенно разочаровывал третий принц Синь, который за все эти годы ничему так и не научился. Их план предусматривал совместные действия: принц должен был устроить хаос изнутри, пока войска Аня атакуют снаружи. Стоило лишь начать беспорядки внутри дворца, оборона ослабла бы, и их люди смогли бы ворваться.

Независимо от того, выжил бы император или погиб, победителем вышел бы принц Ань, представив себя защитником, который не успел спасти. Это идеально устраивалось бы для захвата трона.

Но с самого начала всё пошло не по плану. Ещё у подножия горы войска наткнулись на посты Золотых птиц. Добравшись до вершины, они не обнаружили никакого хаоса внутри, лишь слегка раненую стражу, которая уже была готова к атаке.

Хотя дворец именовался летним, он был надёжной крепостью, отлично укреплённой и хорошо защищённой. Стоило им запереть ворота, и атаковать стало почти невозможно.

Стены оказались низкими, но без осадных тежники залезать по одиночке было равносильно самоубийству — лучники врага метко поражали всех, кто пытался подняться. Атаки на ворота тоже не принесли успеха, штурм затянулся.

Один из командиров Северного лагеря предпринял несколько попыток, но все они были разгаданы и пресечены. Наблюдая за этим, он пробормотал:

— Стражник Лян нынче не так прост, как прежде.

Принц Ань, однако, сомневался, что это исключительно дело рук Ляня, но времени разбираться не было. Его лицо, обычно спокойное и благородное, становилось всё более злобным и нетерпеливым.

Он раздражённо бросил:

— Если мы будем продолжать мешкать, новости всё равно просочатся, несмотря на все меры предосторожности.

После долгих раздумий он дал приказ:

— Поджечь ворота! Не верю, что дерево выдержит огонь.

Ворота действительно были деревянными, в отличие от кирпичных стен. Солдаты выполнили приказ, облили ворота горючей смесью и подожгли. Огонь быстро охватил конструкцию, и принц Ань уже начал радоваться успеху.

Но вдруг он заметил, что пламя разгорается всё сильнее. Сквозь огонь он увидел, как люди за воротами подбрасывают в пламя дрова и обрывки ткани, чтобы усилить пожар.

Шэнь Юань, находившийся внутри, не только не пытался остановить огонь, но и приказывал своим людям поддерживать его. Теперь огонь стал непреодолимым барьером — войти через ворота стало невозможно.

— Огонь может быть как оружием нападения, так и средством защиты, — понял принц с запоздалым раздражением.

Один из командиров мрачно предположил:

— Господин, похоже, мы не прорвёмся здесь. Нужно немедленно перейти к восточным воротам, пока ещё есть шанс.

Принц Ань, смотря на бушующий огонь, вдруг заметил вдалеке знакомый силуэт. Его охватило беспокойство, и в голове мелькнула мысль:

"Кто же на самом деле управляет обороной внутри?"

Командир снова повторил своё предложение.

Принц, сжав зубы, наконец сказал:

— Пусть будет так.

Он поднял руку, готовясь отдать приказ, но тут раздался крик:

— Плохо дело! Прибыло подкрепление!

Принц Ань не мог в это поверить. До ближайшего лагеря было слишком далеко, чтобы собрать войска и так быстро добраться сюда.

— Это невозможно! — прошипел он, оборачиваясь.

Но в тот момент он увидел, как из леса взлетели стаи птиц, а следом послышался грохот копыт, раздающийся всё ближе и ближе. Звук казался настолько громким, будто он сотрясал всю гору.

Первая группа всадников появилась словно буря, пробив брешь в рядах, как молния, обрушившаяся на врага. Это была молниеносная атака, и никто не успел ничего предпринять.

В их рядах выделялся один человек в белых одеждах и серебряных доспехах. В его руках была серебряная копьё, уже покрытое кровью.

Принц, увидев его, застыл от ужаса. Его глаза налились кровью, и он закричал:

— Вэй Цзань! Ты жив?!

Вэй Цзань с усмешкой ответил:

— Благодарю за беспокойство, ваше высочество. Да, я вполне жив и здоров.

Его слова прозвучали лишь миг, но за этот короткий момент он на своём коне уже оказался рядом с Анем, за ним двигались всадники, оставляя за собой кровавый след.

Куда ни пронеслась серебряная копьё, воины не успевали уклониться.

Многие командиры и солдаты Северного лагеря раньше только слышали о доблести Вэй Цзаня, но считали, что его молодость и слава преувеличены. Увидев его своими глазами, они поняли, что перед ними настоящий боевой зверь, которого не остановит целая армия.

Принц Ань в панике развернулся, чтобы сбежать, но Вэй Цзань оказался быстрее.

Перед глазами мелькнуло что-то серебряное, будто вспышка дракона. Одним ударом копья Вэй Цзань сбросил принца с лошади, и тот покатился по земле.

Принц Ань ещё не успел подняться, как услышал голос Вэй Цаня:

— Е Шусюань, твой путь окончен.

Е Шусюань.

Окружающие ничего не поняли, но сам принц был ошарашен, услышав имя, которое не звучало уже много лет. В короткий момент замешательства он ощутил резкую боль в плече — короткий кинжал пронзил землю рядом с ним, прижав его.

Вэй Цзань спокойно убрал руку, держа копьё, и даже не взглянул на него.

— Цзинь Ань, забирай его и смотри, чтобы не сбежал. Потеряешь — ответишь головой.

— Слушаюсь! — раздался голос Цзинь Аня.

Рядом послышался недовольный голос Тан Наньсина:

— Почему всё ему поручаешь, а мне нет?

Цзинь Ань усмехнулся:

— Ты сам знаешь, можно ли тебе доверять.

Тан Наньсин обиженно фыркнул:

— Один раз летом человека упустил, и до сих пор поминают.

Цзинь Ань, не обращая внимания, смотрел вдаль на огонь у дворцовых ворот и тихо сказал:

— Снова горит.

Сзади уже подтягивалась армия.

__ __

Как только принц Ань и командир северного лагеря были захвачены, остатки их войск рассыпались, как песок. Бой быстро подошёл к концу.

Внутри загородного дворца люди начали понимать, что всё закончилось, и раздались радостные голоса. Однако из-за пожара, бушевавшего у ворот, потушить который никак не удавалось, никто не осмеливался выйти, чтобы поприветствовать победителей.

За воротами Золотые птицы, покрытые сажей и пылью, безуспешно пытались потушить пожар.

Вэй Цзань приказал связать принца Аня и его соратников, а остальных отправил помогать тушить огонь.

В это время из-за стены выбрался телохранитель Лян, который, увидев их, почтительно поклонился:

— Молодой господин, вы прибыли действительно быстро.

Вэй Цзань ответил:

— Как только получил весточку, сразу отправился в восточный лагерь за помощью. К счастью, генерал Цзинь был там, занимался тренировкой войск, так что мы даже не тратили времени на сборы.

Восточный лагерь находился под командованием генерала Цзиня, отца Цзинь Аня. Цзинь Ань и Тан Наньсин как раз тоже были там, что позволило Вэй Цзаню быстро объяснить ситуацию и привести войска.

Вэй Цзань спросил:

— Как там император?

Лян улыбнулся:

— Покушение уже подавлено. Если войдёте, сами всё увидите.

Цзинь Ань был ошеломлён:

— Покушение? Как могло произойти покушение?

Лян подробно рассказал о мятеже, начатом Синем, и добавил:

— Однако стоит поблагодарить нового столичного выпускника — Шэнь Юаня

— Он одним выстрелом убил третьего принца Синя, благодаря чему удалось быстро подавить восстание.

— Затем он сам попросил разрешения оборонять дворец. Даже идея поджечь ворота — это его задумка.

В то время выражения лиц некоторых людей изменились. Многие тогда посчитали, что ситуация критическая: противник был многочисленнее, и если бы врагам удалось прорваться, исход был бы непредсказуем. Даже в случае победы потери среди гвардии были бы огромны.

Шэнь Юань предложил: если принц Ань решил поджечь ворота, пусть делает это. Чем сильнее огонь, тем лучше.

— На самом деле, это принцу Аню невыгодно. У него нет времени ждать, — сказал он.

По его приказу возле ворот были сложены материалы: хлопок, жир, дерево, — чтобы огонь разгорался ещё сильнее, а враги оставались за его пределами.

Цзинь Ань, слушая этот план, усмехнулся:

— Кто-то решил использовать огонь против Шэнь Чжэчуня? Серьёзно?

Его впечатления о той знаменитой тактике Шэня, когда он использовал огонь, чтобы победить огнём в горном лесу, были слишком свежи.

На этот раз действия принца Аня выглядели явно провальными.

Тан Наньсин пробормотал:

— Когда я учился с ним в академии, никогда не видел, чтобы он тренировался в стрельбе из лука. Говорили, что он даже не может натянуть тетиву.

Вэй Цзань возразил:

— Он тренировался, просто скрытно.

Сам Вэй Цзань был свидетелем этого. И это случилось в академии.

В зале Чжаомин использовали тяжёлые луки для занятий, предназначенные для мужчин, занимающихся военным искусством. Шэнь Юань действительно не мог их натянуть.

Но когда все расходились, он отправлялся на площадку для стрельбы и тренировался с лёгкими луками для женщин и детей.

Каждый раз, натягивая тетиву, он делал шаг назад. Потом ещё один.

В момент натяжения лука его движения были отточены до совершенства, а в глазах сверкали звёзды. Было очевидно: это прирождённый стрелок.

Однако последняя стрела неизменно теряла точность из-за усталости, и он не попадал в цель. Свет в его глазах постепенно угасал.

Но спустя несколько дней Вэй Цзань снова видел его там, на площадке для стрельбы, тренирующегося в одиночестве, как будто всё начиналось сначала.

Шэнь Юань умел терпеть и не останавливался, даже если его усилия казались бессмысленными и никто их не замечал.

Вспоминая это, Вэй Цзань с сожалением подумал:

"Я так и не увидел его лучшую стрелу."

С огнем справились быстро, благодаря общим усилиям.

Вэй Цзань, не слезая с коня, сразу направился внутрь, чтобы доложить. Едва въехав, он заметил Шэнь Юаня в толпе.

Во дворе еще царил хаос: ученые и стражники Золотой птицы толпились у ворот.

Все ученые были одеты в синие одеяния, а стражники — в черные. Только Шэнь Юань, как получивший особую милость императора, выделялся своим красным одеянии. Его одежда была испачкана золой, на висках блестел пот, волосы были растрепаны — явные следы недавнего смятения.

Однако в его руках была зажата длинный лук, готовый к бою, а взгляд был сосредоточенным. Сегодня он выглядел не таким бледным, как обычно, и даже излучал какую-то необычную решимость.

В момент, когда объявили, что огонь потушен, Шэнь Юань обернулся. Он немного улыбнулся, но сразу заметил приближающегося Вэй Цзаня.

Почему-то он застыл.

Грохот копыт становился все громче.

Шэнь Юань невольно захотел отвернуться, чтобы не смотреть на безупречно красивую фигуру Вэй Цзаня на серебряном седле белого коня. Но, преодолев себя, он поднял голову и упрямо посмотрел прямо на него.

Он все такой же безупречно красивый. Все такой же вызывающий зависть.

Шэнь Юань знал, что за воротами Вэй Цзань проявил невероятную храбрость.

Это заставляло лук в его руках казаться обжигающе горячим. Как будто он не имел права держать его, глядя на такую силу.

Но он лишь сильнее сжал его, словно удерживая нечто важное.

Он смотрел, как Вэй Цзань направляется к нему, и, когда тот проехал мимо, тихо окликнул:

— Вэй Цзань.

Тот улыбнулся и закрепил у него в волосах веточку ярко-красной сливы.

Когда Вэй Цзань вернулся с докладом, он застал императора Цзяю сидящим в зале с мрачным выражением лица. Рядом находились лишь телохранители из Золотой птицы. Император внимательно посмотрел, как Вэй Цзань ввёл связанного принца Ана, и его взгляд стал ещё более сложным. После долгой паузы он спросил:

— Как обстоят дела снаружи?

— Мятежники схвачены, — коротко ответил Вэй Цзань, кланяясь.

Однако на лице императора радости не было.

После паузы Вэй Цзань снова склонил голову и добавил:

— У меня есть ещё одно дело, которое я должен доложить.

Его слова вызвали недоумение у всех присутствующих. Только Е Шусюань поднял взгляд и посмотрел на Вэй Цзаня. В этом взгляде смешались сложные эмоции, горечь и поражение. Он опустил голову, погрузившись в свои мысли.

— О чём речь? — спросил император.

После небольшой паузы Вэй Цзань твёрдо произнёс:

— Я обвиняю стоящего перед вами Е Шусюаня в присвоением личности члена императорской семьи.

В зале повисла тишина, а затем все ахнули от шока.

Даже император Цзяю не смог скрыть удивления.

Перед тем как отправиться за подкреплением, Вэй Цзань послал человека за врачом Линем, чтобы тот ждал у подножия горы. Теперь врач, а также телохранитель Лян, Шэнь Юань и другие свидетели были приведены, чтобы восстановить полную картину произошедшего. Преступления принца Ана и истинное положение дел были изложены по порядку.

Император Цзяю, как и телохранители Золотой птицы, которые обычно сохраняли невозмутимость, были потрясены открывшейся правдой.

Император медленно повторил имя:

— Е Шусюань.

Это имя давно исчезло из памяти столицы. Когда-то он был знаменитым юным гением, блиставшим в поэзии и живописи, но исчез так же быстро, как падающая звезда, оставив лишь слабое воспоминание.

Когда принц Ань вернулся, никто даже не вспомнил о существовании Е Шусюаня.

Теперь же император наконец осознал, кто перед ним.

До падения рода Е, Е Шусюань был известен по всей столице своим талантом, и его имя гремело на всех устах.

Когда род Е находился на пике своего могущества, Е Шусюань стал товарищем наследного принца, сопровождая его в учёбе. Будучи человеком гордым и отстранённым, он всегда был в центре внимания и пользовался почётом. Его положение мало уступало положению членов императорской семьи. Вместе с образованным и талантливым наследным принцем Шэн Инем они были неразлучны и прекрасно дополняли друг друга.

Однажды покойный император собрал всех в саду любоваться снегом и решил проверить их знания. Принцы и их спутники сочиняли стихи о зимней сливе, скрыв свои имена, чтобы придворные могли оценить их творчество беспристрастно. Первое место занял наследный принц Шэн Инь, а стих Е Шусюаня оказался вторым.

Будущий император Цзяю, тогда ещё второй принц, был не особенно искусен в литературе. Его мать не ладила с императрицей из рода Е, а с наследным принцем он общался лишь поверхностно. Однако он всегда уважал своего старшего брата. В тот день, держа в руках своё собственное стихотворение, он пришёл к Шэн Иню, чтобы попросить совета.

Но, подойдя к павильону, он увидел там только двух человек — Шэн Иня и Е Шусюаня. Последний рвал на мелкие кусочки своё стихотворение, и обрывки бумаги падали на снег.

Шэн Инь наклонился, чтобы поднять обрывки, и вздохнул:

— Это прекрасное стихотворение. Жаль, что ты его уничтожил.

Шэн Инь ответил равнодушно:

— Что тут жалеть? Оно не сравнится с тем, что написал Ваше Высочество.

Шэн Инь улыбнулся тепло:

— А мне твоё нравится больше, чем моё собственное.

И добавил:

— Шусюань, ты слишком горд. Ты смотришь только вверх, на тех, кто выше тебя, но не смотришь вниз или на самого себя.

Е Шусюань холодно заметил:

— С чего бы мне смотреть вниз? Разве нас, людей рода Е, учили смотреть вниз?

Шэн Инь тяжело вздохнул.

Тот день был зимним, но снег уже начал таять. Тёплое солнце освещало всё вокруг, а ветер поднимал обрывки бумаги, похожие на снежинки, и кружил их вместе с пёстрыми рукавами их роскошных одежд.

Е Шусюань что-то сказал, что заставило Шэн Иня рассмеяться. Тот лишь покачал головой и вздохнул:

— Ты, как всегда.

Обратив внимание на подошедшего второго принца, Шэн Инь мягко окликнул:

— Второй брат.

А Е Шусюань холодно и отстранённо поклонился:

— Второй принц.

А потом…

Потом всё стало путаться. Даже сам император Цзяю уже плохо помнил те дни.

Время, когда всё вращалось вокруг книг, стихов и праздников, пронеслось слишком быстро. Войны, горящие границы, потери земель — всё это захлестнуло их. Старший брат уехал в чужую страну в качестве заложника, император умер, а вместе с ним исчез и Е Шусюань. В водовороте событий о нём быстро забыли.

Сам Цзяю, казалось, внезапно оказался на троне. Сначала он робел, с трудом справлялся с ситуацией, пытаясь восстановить разрушенное государство. Он боялся подвести отца, но ещё больше — не оправдать жертву своего брата. Со временем страх ушёл, уступив место уверенности и королевской осанке. Как долго это длилось, он уже и не знал.

Когда через много лет он снова встретил старшего брата, между ними уже была огромная пропасть.

Цзяю не находил в этом ничего странного — он думал, что всё из-за смены статусов и бесчисленных потрясений. Но он даже не мог представить, что причина была совсем иной: его брат умер. Давным-давно, тихо и незаметно, так, что никто этого даже не понял.

Теперь, спустя столько лет, слушая о том, что произошло с его братом, Император Цзяю застыл в шоке.

Долго вглядывался в лицо Е Шусюаня, но затем его тело задрожало, губы задёргались. Схватив со стола всё, что попалось под руку, он сбросил это на пол, гневно указал пальцем и закричал:

— Как ты посмел! Как ты мог!

Через мгновение он потянулся за оружием стоящего рядом охранника, собираясь лично отрубить голову виновнику, но внезапно начал задыхаться. Когда придворные бросились поддержать его, он лишь выдавливал из себя одно слово:

— Убить… убить…

Однако никто не решился выполнить приказ — все боялись, что император может передумать и начать мстить им за неисполненный приказ.

Охранник Лян наконец тихо предложил:

— Ваше величество, лучше заключить его под стражу и решить всё позже.

Император Цзяю, едва придя в себя, с лицом, побелевшим от ярости, кивнул. Его обычно спокойный, почти безмятежный нрав сменился ледяным гневом.

— Следите за ним, чтобы не умер.

Е Шусюань всё это время оставался спокойным. В его взгляде смешались холод и мрачность, будто он что-то обдумывал, сидя неподвижно.

Когда охрана увела его из дворца, Шэнь Юань стоял снаружи, опустив взгляд, и не смотрел на него.

Но шаги Е Шусюань вдруг замедлились.

Один из охранников толкнул его в спину:

— Давай, двигайся!

Е Шусюань не сдвинулся с места, а вместо этого внимательно и пристально посмотрел на Шэнь Юаня, словно пытаясь запомнить каждую черту его лица. Потом тихо сказал:

— Очень похож.

Шэнь Юань, не поднимая глаз, равнодушно ответил:

— Я не похож на тебя.

Е Шусюань беззвучно усмехнулся. Его длинные брови и глаза, казалось, вдруг приобрели незнакомое выражение. Лицо оставалось его, но в этой улыбке было что-то совершенно чужое.

Он сказал:

— Похож на наследного принца.

Когда Е Шусюань впервые увидел Шэнь Юаня, он решил, что тот напоминает его самого.

Но в ночь праздника фонарей он понял, что видит в Шэнь Юане тень Шэн Иня.

Последний раз, когда Е Шусюань покидал столицу, был именно в ночь праздника. Тогда Шэн Инь взял его на городскую башню смотреть фейерверки.

Шла война, страна страдала, люди боялись праздновать. Фейерверков и огней было совсем мало, несколько вспышек — и тишина.

Пустота и холод обжигали сильнее ветра.

Шэн Инь сидел на краю башни. Его парчовый плащ развевался в морозном воздухе, меховой воротник оттенял его спокойное, мягкое лицо. Он спросил:

— Шусюань, ты думаешь, мне стоит поехать?

Е Шусюань, уже потерявший прежнюю гордость, лишь опустил глаза и тихо сказал:

— Почему бы и нет?

Но если он уедет, то больше не будет наследным принцем.

Как и он сам, всё превратится в прах.

Это был первый раз, когда он толкнул Шэн Иня в темноту.

Своими руками он подтолкнул его к тому, чтобы после вспышки фейерверков осталась лишь пустота.

Шэн Инь лишь тихо улыбнулся и сказал:

— Да, почему бы и нет?

— В этом мире есть только один человек, которому не дозволено бояться. И это я.

Тогда Е Шусюань сказал себе, что это будет первый и последний раз.

Он думал: стоит только Шэн Иню пасть чуть ниже, как яд и холод внутри него уменьшатся, а сам он станет лучше.

Но всё оказалось не так.

Чем ниже опускался Шэн Инь, тем больше он хотел опустить его ещё ниже, пока тот не окажется на одном уровне с ним.

Раз начав, он обезумел. Захотелось сделать это снова. И ещё раз.

Он хотел видеть, как Шэн Инь разрушается, хотел, чтобы тот вместе с ним оказался в бездне, откуда нет возврата. Он знал о безумии Третьего принца Синь, но не только не остановил Шэн Иня, а, возможно, даже подтолкнул его в ту сторону.

Холод и яд внутри него разрастались, проникая всё глубже, до самого сердца.

Иногда он думал, что всё, чего его лишил мир, он должен вернуть, забрав это у Шэн Иня.

Знал ли Шэн Инь о его ненависти?

Е Шусюань не был уверен.

Той ночью, когда Шэн Инь лишился руки, он, с перебинтованными пальцами, мягко коснулся его лица и тихо сказал:

— Шусюань, мы ещё можем всё исправить.

Е Шусюань смотрел на его руку, но почувствовал лишь пугающее удовлетворение.

Нет, всё исправить уже невозможно.

Ни для родной страны.

Ни для них.

Е Шусюань долго смотрел на Шэнь Юаня, будто сквозь него видел кого-то ещё.

Наконец, он медленно произнёс:

— Я привёз останки Его Высочества наследного принца.

__ __

После ареста принца Аня, император Цзяю не захотел больше оставаться на месте.

Уехать было легко, но завершить всё, что оставалось после, — гораздо сложнее. Прибывшие чиновники ничего толком не знали, всё шло в спешке. Вэй Цзань вместе с телохранителем Ляном и несколькими стражами из Золотого птицы остались разбираться с делами.

Когда всё наконец уладилось, на небе уже стояла полная луна. Уставшие ученики давно разошлись, остались лишь слуги и солдаты, спешно убирающие остатки беспорядка. И только тогда Вэй Цзань смог пойти искать Шэнь Юаня.

Однако нигде его не нашёл.

Позже оказалось, что уставший Шэнь Юань задремал под навесом в одном из внутренних дворов. После всего пережитого его силы окончательно иссякли. Он сидел, привалившись к прохладной колонне, дремал в помятом красном одеянии, с лёгкой складкой между бровей. Только веточка красной алычи в его волосах всё ещё ярко цвела.

Увидев его, Вэй Цзань поспешно снял с себя верхнюю одежду и накрыл Шэня, чтобы тот не простудился.

Потом присел рядом, обнял его и слегка встряхнул, тихо окликнув:

— Чжэчунь. Шэнь Чжэчунь.

Шэнь Юань лишь шевельнул веками и едва слышно пробормотал:

— Мм...

— Давай я отведу тебя в другое место поспать? Простудишься ведь.

— Угу... — сонно пробормотал Шэнь Юань, даже не открывая глаз. Было очевидно, что он смертельно устал и не собирался никуда идти.

Вэй Цзань тихо засмеялся, наклонился и с озорством начал целовать Шэня в щёку и веки. Снова и снова.

От щекотки и раздражения Шэнь Юань начал отмахиваться, пытаясь его оттолкнуть, но сил у него почти не осталось. Он только слегка пошевелился, ничего не добившись.

С явной усталостью открыл глаза и с хрипотцой пробормотал:

— Что ты делаешь?

Вэй Цзань засмеялся громче, не давая ему снова заснуть, и с нарочитой заботой спросил:

— Что тебе снилось? Почему брови нахмурил?

Шэнь Юань, находясь в полудрёме, с лёгким раздражением посмотрел на него и пробормотал:

— Приснилось, что я столько всего сделал, а ты пришёл и всё внимание на себя забрал.

Вэй Цзань не ожидал, что Шэнь действительно думал о нём даже во сне. Оглядевшись, убедился, что поблизости никого нет, и заботливо укутал Шэня плотнее в одежду, затем притянул его ближе, обняв крепче, и тихо засмеялся ему на ухо:

— Сегодня никто не сможет затмить нашего великого выпускника Шэня.

— Знаешь, что о тебе говорят?

— Собрание учёных, внутренний дворец, два пожара.

— И из всего этого пепла возродился Шэнь Чжэчунь, словно феникс.

Вэй Цзань говорил это мягко, неспешно, с каждой фразой заставляя слова звучать ещё сильнее.

У Шэня от этих слов всё больше краснели уши, сонливость исчезала, и, наконец, он тихо фыркнул:

— Вот уж превозносят так, что аж противно слушать.

Вэй Цзань улыбнулся:

— А ты всё равно улыбаешься.

— Улыбаешься так, что я совсем теряю голову.

Этой весной в империи вспыхнули бурные события, и Вэй Цзань буквально сбился с ног от хлопот.

Дело об отношениях между Е Шусюанем и бывшим наследным принцем Шэн Инем вызвало небывалый резонанс, а ситуация с державой Синь только усугубляла положение. Третий принц, вступивший в сговор с принцем Анем, был убит стрелой Шэнь Юаня, и это привело к потоку протестов и вопросов со стороны государства Синь.

Но Император Цзяю, который годами укреплял армию и готовил государство к таким кризисам, не собирался уступать. Династия Ци уже не была той слабой державой, что некогда вынужденно отправила наследника в качестве заложника. На скрытые угрозы в письмах из Синя император даже не реагировал.

Более того, любые предложения о том, чтобы уступить Синю, на совете резко отвергались. Умные люди быстро поняли: компромиссов не будет.

Дело тянулось долго. Письма шли туда и обратно. Но, по слухам, в Сине старый император снова заболел, а среди его сыновей назревали интриги. Поэтому третьего принца временно оставили в покое. Вместо этого Синь предложили "Если кости третьего принца не будут возвращены на данный момент, пожалуйста, отправьте принцессу Миньюй обратно, и Синь готов заплатить монетами в качестве награды! "

Такое предложение можно было счесть уступкой.

Только тогда все вспомнили про принцессу Миньюй, находившуюся в столице. Она была отправлена в Ци для династического брака, но теперь, с учетом произошедших событий, оставлять её здесь было бессмысленно.

Император Цзяю публично назначил ответственного за отправку принцессы домой. Но позже вызвал Вэй Цзаня и вручил ему секретный приказ:

— Ситуация в Сине нестабильна. При сопровождении принцессы могут возникнуть непредвиденные обстоятельства. Ты должен поехать с ними. Если что-то пойдёт не так, сумей сориентироваться.

Вэй Цзань замер, затем понял скрытый смысл слов императора.

Положение между Ци и Синем было крайне напряжённым. Внутренняя нестабильность Синя затрудняла прогноз их намерений. Самым подходящим кандидатом для отправки в приграничные земли оказался Вэй Цзань — молодой, но опытный командир.

Он преклонил одно колено и твёрдо ответил:

— Обещаю не подвести Ваше Величество.

Император Цзяю, который с похорон Шэн Иня был мрачным и угрюмым, впервые за долгое время слегка улыбнулся:

— Ты, Цзиньхань, и вправду возмужал. Уже не тот упрямый юнец, что был раньше.

— Прежде я считал тебя слишком горячим и опрометчивым. Но теперь, если будешь советоваться с Шэнем Чжэчунем в этом деле, я могу быть спокоен.

Вэй Цзань удивился:

— Шэнь Чжэчунь тоже отправляется?

Подумав, он понял, что переговоры по передаче принцессы наверняка пройдут у города Каннин, и участие Шэня вполне логично. Однако...

Вэй Цзань нахмурился и сказал:

— У него же здоровье слабое, нужно хотя бы год или два, чтобы восстановиться. Сейчас ему точно не стоит ехать.

Но в глазах императора мелькнуло одобрение:

— Это его собственная просьба. Во время беспорядков вы с ним показали себя лучше всех. Я хотел повысить его в должности, но он сам попросил это задание.

— Он сказал, что не хочет идти в академию, а если по возвращении сможет заняться делами военного управления, то будет счастлив.

— Судя по его действиям во время бунта, он действительно умен и талантлив. Все-таки сын Шэнь Юйцзиня. Разве я могу отказать?

Вэй Цзань на мгновение замер, осознавая справедливость слов императора, но в душе все равно чувствовал противоречие.

Прошло некоторое время, и он заметил, как Император Цзяю отложил в сторону один из докладов и поднял глаза:

— А ты? Какую награду хочешь? Сейчас как раз подходящее время просить.

Вэй Цзань понял, что император сегодня в редком хорошем настроении. Немного помедлив, он кашлянул и сказал:

— Ваше Величество, вы слышали о советнике из предыдущей династии, по имени Фэй Гуан?

Император поднял бровь:

— Был такой. Достойный советник.

Вэй Цзань несколько ночей провел за книгами, чтобы найти нужный пример, и теперь медленно продолжил:

— Я слышал, что этот Фэй Гуан… женился на мужчине.

Император продолжал просматривать документы и невозмутимо ответил:

— В прежние времена это действительно встречалось, хотя среди знатных семей такое было редкостью.

Вэй Цзань добавил:

— Говорят, и сейчас в некоторых местах люди так поступают. Семьи, которым не по карману свадьба с женщиной, иногда заключают браки между мужчинами. Живут вместе, усыновляют сирот или принимают детей от родственников. И, говорят, такие семьи бывают счастливы.

Император, листая доклады, решил, что Вэй Цзань подводит к какому-то важному предложению о народных обычаях или социальном устройстве, и кивнул, чтобы тот продолжал.

Но этот маленький хитрец, сделав все эти заготовки, вдруг выдал:

— Как думаете, Ваше Величество, а если бы я тоже женился на мужчине?

— …

Император сначала подумал, что ослышался:

— Что ты сказал?!

Вэй Цзань прямо сказал:

— Ваше Величество, я хочу жениться на мужчине.

Не успел он договорить, как ему в лицо полетел императорский доклад.

Хорошее настроение императора испарилось без следа.

— Вон отсюда! — приказал император.

Вэй Цзань, понурив голову, выбежал, но спустя минуту снова высунул голову из-за двери, словно в детстве, смущенно пробормотав:

— Э… дядя.

Император сердито спросил:

— Кто тебе дядя?!

Вэй Цзань ответил:

— Раз уж сейчас вы не согласны, ладно. Только, пожалуйста, не говорите об этом моим родителям.

— Проваливай! — отрезал император.

Вэй Цзань снова исчез, как ветер.

Император Цзяю остался один, и ему вдруг вспомнились те времена, когда этот непослушный мальчишка постоянно жаловался ему на всех, и был настоящей головной болью для всех взрослых.

Все думали, что сложнее всех приходилось маркизу Цзинъаню, но на самом деле, тогда и у императора было полно хлопот с этим сорванцом.

А теперь, когда он уже взрослый и должен выполнять важное поручение, даже не успеешь подыскать ему пару из знатных девушек — он уже заранее все решил сам.

«Этот мальчишка стал еще сложнее, чем в детстве», — подумал император, чувствуя, как от всего этого болит голова.

__ __

Тем временем Вэй Цзань сам ломал голову, как уговорить императора.

Император Цзяю никогда не был человеком, который не считается с желаниями и волей других и вне государственных дел был довольно мягким. Обсуждать это с ним было куда проще, чем с отцом.

Но сама идея брака с мужчиной была не самой сложной задачей.

Настоящей проблемой было жениться именно на Шэне, этом трижды победившем на государственных экзаменах учёном.

К тому же, мысль о том, что Шэнь Юань с его слабым здоровьем отправится с ним в далекий Каннин, вызывала у Вэй Цзаня бессильное раздражение.

Возвращаясь к воротам своего дома, Вэй Цзань заметил, как люди выносят из дома сундуки и книги. По вещам он сразу понял, что это принадлежности Шэнь Юаня.

С прищуром и холодным тоном он спросил:

— Это что ещё такое?

Внутри комнаты Чжисюэ, помогавшая с упаковкой, замерла. Все, кто был в доме, переглядывались, но никто не осмеливался ответить.

И тут из комнаты вышел сам Шэнь Юань с несколькими свитками в руках. Он передал их Чжисюэ и спокойно сказал:

— Уже достаточно потревожил молодого господина. Пора возвращаться в двор соснового ветра.

Слова повисли в воздухе, мгновенно понизив температуру в комнате.

Вэй Цзань резко ответил, его голос звенел холодом:

— Шэнь Юань, ну и хватка у тебя!

— Решил уехать — так сразу и уезжаешь. В Каннин собрался? Даже не удосужился предупредить!

Шэнь Юань сдержанно улыбнулся и жестом указал Чжисюэ и другим девушкам уйти. Те, умные и быстрые, моментально испарились, прихватив вещи.

Шэнь Юань, продолжая убирать со стола кисти и чернила, сказал мягко:

— Ты же сам всё знаешь о поездке в Каннинь. Почему я должен специально тебе докладывать?

— К тому же, оставаться у тебя дома долгое время — это неправильно.

— Неправильно? В каком смысле? — насмешливо уточнил Вэй Цзань.

Шэнь Юань ответил:

— Просто снаружи это выглядит...

Но договорить он не успел. Вэй Цзань резко прижал его к столу, окружив руками.

— Шэнь Юань, у тебя вообще совесть есть? — холодно спросил он.

Шэнь Юань спокойно ответил:

— У меня нет совести уже давно. Разве ты только сегодня это заметил?

Вэй Цзань, несмотря на строгий вид, казался слегка обиженным.

Шэнь, посмотрев на него, вдруг тихо рассмеялся. Он протянул руку и легко сжал ладонь Вэй Цзаня.

— Я ведь не собираюсь отдаляться от тебя. Зачем ты так себя ведёшь?

Вэй Цзань прищурился, его взгляд оставался настороженным. Он не собирался поддаваться на такие уловки.

Шэнь Юань, конечно, не остановился на этом. С наигранной небрежностью он сказал:

— Сегодня я сопровождал доктора Линя к твоей тёте. Заодно рассказал ей о поездке в Каннин.

Вэй Цзань напрягся:

— И что она ответила? Согласилась?

Шэнь слегка усмехнулся:

— Твоя тётя не слишком-то хотела отпускать меня. Как только я заговорил об этом, она тут же нахмурилась. Если бы я продолжил, боюсь, она бы расплакалась.

— Это было бы слишком тяжело для меня.

Сказав это, он слегка покраснел, а пальцы легко провели по ладони Вэй Цзаня. Мягким голосом он добавил:

— Вэй Цзиньхань, помоги мне уговорить её. Если сделаешь это, я, может, и не буду переезжать.

Тут Вэй Цзань всё понял.

— Вот оно как... Ты всё это время ждал именно этого момента?

Он резко перехватил руку Шэнь Юаня, пристально глядя ему в глаза:

— Ты решил ехать в Каннин, даже не поговорив со мной, но всё же хочешь, чтобы я уговаривал за тебя мою мать?

— Шэнь Чжэчунь, ты, кажется, слишком ловко расставил свои сети.

Шэнь Юань спокойно ответил:

— И что?

Вэй Цзань холодно усмехнулся:

— Я не буду этого делать.

В его сознании вновь возникли кошмары прошлого: опасные дороги в Каннин, мёртвое тело Шэнь Юаня, лежащее посреди снежного поля. Эти видения не давали ему покоя, и он твёрдо сказал:

— Даже не проси. Не только моя мать, я сам не хочу, чтобы ты туда ехал.

Слова Вэй Цзаня смягчили взгляд Шэнь Юаня. На мгновение он словно растаял, но ответил всё же твёрдо:

— И что с того? Разве я должен оставаться в столице и просто ждать новостей о тебе?

— Сначала смотреть, как ты идёшь по стопам моего отца, защищая Каннин, а потом видеть, как ты снова уходишь на войну, как когда-то мечтали мои родители.

— А когда ты вернёшься, я буду так зол, что просто не смогу на тебя смотреть.

Вэй Цзань молчал, с трудом переваривая услышанное.

Шэнь Юань, играя кистью из волчьего меха, лениво глянул на него и невозмутимо добавил:

— Если хочешь, чтобы я остался в столице, это возможно.

— Но, Вэй Цзиньхань, только подумай, сколько сейчас в столице девушек на выданье. Сколько уже пришли к твоей матери с предложениями о браке? Сегодня я слышал, как она чуть ли не запуталась, кого выбрать.

Вэй Цзань заметно напрягся, его лицо застыло. Горло дернулось, словно он собирался что-то сказать, но так и не смог.

Шэнь Юань, видя это, продолжил с невинной улыбкой:

— Более того, сегодня кто-то сказал твоей матери, что сейчас одна из княжон ищет себе жениха. Если я соглашусь, то смогу стать её супругом. Представь, жизнь в роскоши, блестящая карьера, слава...

— Ты же знаешь меня. У меня амбиции большие, аппетиты ещё больше. Для меня звание Цзеюаня — лишь ступенька. Если я решу остаться в столице и вдруг потеряю твёрдость духа... Ты правда этого хочешь?

Ещё до того, как Шэнь Юань закончил, Вэй Цзань не выдержал и грубо поцеловал его, заглушая дальнейшие слова.

— Я зря позволил тебе стать таким дерзким, — пробормотал он, едва отстранившись.

Шэнь Юань лукаво усмехнулся:

— А?

Поцелуй начинался нежно, но постепенно становился всё более страстным. Вскоре Шэнь Юань оказался прижат к столу, его запястья крепко зафиксировали. Вкус лёгкой горечи от лекарств на его губах Вэй Цзань не отпустил, пока не насытился полностью.

Шэнь Юань, обхватив его коленями, слегка порозовел, а кисть с тихим "плюх" упала на пол, не привлекая к себе никакого внимания.

Когда Вэй Цзань наконец отпустил его и выровнял дыхание, он склонился к уху Шэнь Юаня и тихо произнёс:

— Хорошо, я уговорю свою мать.

Но его взгляд остался жёстким, хищным.

— Шэнь Чжэчунь, продолжай сейчас наглеть.

— Но когда ты окажешься в моих руках...

— Шэнь Юань, не жалуйся потом, если будешь плакать.

Шэнь Юань не сразу встал. Лёжа на спине, он прикрыл глаза рукой, прислушиваясь, как Вэй Цзань удаляется быстрыми шагами.

Его губы сами собой растянулись в лёгкой, таинственной улыбке.

Почему? Он и сам толком не знал.

Когда решили отправиться в Каннин, началась активная подготовка. В последние дни перед отъездом Шэнь Юань и Вэй Цзань были заняты передачей дел.

Перед поездкой Шэнь Юань еще раз посетил тюрьму, чтобы в последний раз проверить материалы дела против Е Шусюаня. После того как тело бывшего наследного принца Шэн Иня было похоронено с почестями, старые слухи начали всплывать, а ненависть к Е Шусюаню среди народа усилилась.

Многие помнили, как Шэн Иня провожали из столицы со слезами, и теперь, узнав о его гибели, люди ненавидели предателя еще сильнее.

Шэнь Юань пересказал все свои разговоры с принцем Анем и сверил детали. По протоколу он должен был еще раз убедиться, что в камере находится именно Е Шусюань.

Однако телохранитель Лян замялся и предложил:

– В тюрьме слишком много крови. Может, господин не будет смотреть?

Шэнь Юань усмехнулся:

– Чего мне бояться крови? Неужели Вэй Цзань так на тебя влияет?

Из-за слабого здоровья Шэнь Юаня Вэй Цзань часто старался оградить его от жестоких сцен. Теперь даже телохранитель Лян начал его оберегать.

Вспомнив, что этот внешне хрупкий молодой человек смог хладнокровно выстрелить и убить третьего принца Синь, Лян улыбнулся:

– Вы правы, я перегнул.

Шэнь Юань взглянул на Е Шусюаня через решетку. Тот превратился в кровавое месиво – не разобрать, где ободранная кожа, а где запекшаяся кровь. Сознание предателя было спутанным, а в глазах не осталось и намека на жизнь.

Шэнь Юань знал, что по приказу императора Цзяю этот человек будет подвергнут казни через тысячу порезов – наказание, которого не применяли в государстве уже сто лет. Более того, император велел историкам стереть имя Е Шусюаня из всех записей. Даже в документах о наследном принце он упоминался только как «враг из рода Е» или «пленный раб».

Император Цзяю был настолько зол, что хотел полностью стереть Е Шусюаня из памяти людей. Чем сильнее тот стремился оставить след, тем больше его предавали забвению.

Стоя у дверей камеры, Шэнь Юань услышал, как кровавое создание внутри повторяет:

– Ваше высочество... Ваше высочество... Шэн Инь..

Лян хмуро пояснил:

– После долгих пыток рассудок затуманился. Он бормочет это уже несколько дней.

Может быть, Е Шусюань всегда знал, что единственный человек, который независимо от обстоятельств будет о нём помнить и заботиться, — это он. Поэтому в момент полного смятения разума он звал именно этого человека.

Но теперь это уже не имело значения.

Когда-то, заняв место Шэн Иня, он сказал:

"Все помнят его, но никто не помнит меня."

В ту минуту, как он заменил Шэн Иня, он стал невидимым для всех.

Шэнь Юань долго смотрел на него, затем опустил глаза и повернулся, чтобы уйти.

Но вдруг позади раздался тихий голос.

Е Шусюань спросил:

— Где его останки?

Шэнь Юань ответил:

— Они уже захоронены.

Кости Шэн Иня нашли в старой библиотеке во дворце принца Аня. Они были сожжены до пепла и запечатаны в белую фарфоровую урну, которая стояла в пыли за старыми книгами.

Слуги во дворце рассказали, что эта библиотека была точной копией восточной библиотеки, где хранились книги, которые Шэн Инь читал и обсуждал, когда был молодым наследным принцем. Когда-то эта библиотека была наполнена жизнью, в ней звучали разговоры и дискуссии.

Но всё это осталось в прошлом, вместе с этой библиотекой, покинутой и покрытой пылью.

Е Шусюань долго молчал. В темнице слышалось только его ровное дыхание.

Шэнь Юань тихо вышел из тюрьмы.

Стражник Лян, холодно наблюдавший за происходящим, бросил лишь одно:

— Знал бы, что всё так закончится, не стоило начинать.

__ __

В день отъезда из столицы Шэнь Юань чувствовал себя подавленным. Помимо истории с Шэн Инем, его угнетало ещё и то, что он оставлял госпожу Хоу одну в столице, что вызывало в нём чувство вины.

Несмотря на это, он твёрдо решил отправиться в Каннин.

Шэнь Юань знал, что после его отъезда с Вэй Цзанем госпожа Хоу останется одна, и ей будет одиноко.

Перед отъездом он всё медлил. Госпожа Хоу взяла его за руку и с заботой наставляла:

— Я сшила тебе одежду на лето и осень, использовала ту же ткань, что и раньше, чтобы тебе было привычно. Обувь тоже дали уже разношенную, чтобы в пути ничего не натёрло.

— В последнюю телегу сложили лекарства. Если что-то случится, пусть доктор Линь сразу осмотрит. А в постоялых дворах будь осторожен — они не всегда чистые, не подхвати что-нибудь…

Шэнь Юань внимательно слушал, кивая, словно цыплёнок. Когда всё было сказано, он тихо ответил:

— Это я неправ, заставил тётушку волноваться.

Госпожа Хоу покачала головой, улыбаясь:

— Да какое же тут «неправ»? Цзань ведь прав, я не могу держать тебя дома всю жизнь.

Она погладила его по руке:

— Как приедешь в город, напиши мне письмо.

Шэнь Юань снова кивнул и тихо добавил:

— Напишу.

Обычно в доме Хоу он часто говорил милые, продуманные вещи, чтобы понравиться и получить немного заботы. Но на этот раз его слова звучали искренне. Чем ближе он становился к Вэй Цзаню, тем сложнее было смотреть в глаза госпоже Хоу. Казалось, что он предаёт её любовь и заботу. Чем больше он её любил, тем сильнее ощущал себя виноватым, словно сделал что-то непоправимое.

Он тихо сказал:

— Тётушка, не сердитесь на меня.

Госпожа Хоу удивилась, а потом с улыбкой погладила его по руке:

— Как я могу сердиться на тебя?

Она рассмеялась:

— Ты всё говоришь, что не понимаешь ничего, а на самом деле ты слишком хорошо всё понимаешь. Я за всю жизнь столько нерадивых видела — ничему уже не удивляюсь. Даже если ты небо обрушишь, я всё равно не буду сердиться.

В этот момент появился Вэй Цзань, ведя за собой коня. Он лениво усмехнулся:

— Мам, а ты про кого это — про папу?

Госпожа Хоу ткнула его в лоб пальцем:

— Сам догадайся, про кого.

Шэнь Юань засмеялся, глядя на их шутливую перепалку.

После долгих наставлений госпожа Хоу заметила, что время уже поджимает, и поспешно велела им отправляться.

Шэнь Юань сел в карету. Послышался свист хлыста, колёса заскрипели по каменной мостовой, и карета покинула особняк Хоу.

В этот раз поездка была долгой, поэтому для прислужниц Чжисюэ и Чжаошуан выделили отдельную карету, чтобы им было удобнее.

Шэнь Юань долго сидел, задумавшись, и даже в тёплый весенний день почувствовал лёгкий холод. Он накинул на себя плед, лежавший рядом.

Но едва приподнял его, как обнаружил под ним изящный новый лук.

Шэнь Юань, знаток оружия, сразу заметил, что лук сделан искусно: древесина ровная, волокна однородные, тетива из тугого сухожилия. Лук чёрный, гладкий, без лишних украшений — явно не церемониальное оружие. Взяв его в руки, Шэнь Юань понял, что лук идеально подходит ему.

Рядом лежал плюшевый шарик в виде кролика с красной лентой — традиционный подарок от одного и того же человека.

Шэнь Юань провёл пальцами по гладкой поверхности лука и не смог сдержать лёгкую улыбку. Он знал, кто это сделал. Этот человек всегда дарил подарки открыто, как бы напоминая, что заботится о нём. И пусть Шэнь Юань был склонен ко всему относиться настороженно, такая искренность всегда обезоруживала его.

Он поднял занавеску кареты и увидел Вэй Цзаня, который уже ждал его верхом на коне. Заметив в руках Шэнь Юаня лук, Вэй Цзань усмехнулся:

— Шэнь Юань, ну как, только что заметил?

Шэнь Юань нахмурился:

— Это ты подготовил?

— А кто же ещё? — отозвался Вэй Цзань.

— Вся эта карета тоже моих рук дело.

Шэнь Юань замер, только теперь осознавая, что карета и правда заметно отличается от прежней: сиденья стали мягче, а дорога почти не чувствовалась.

В карете нашлись и книги, и доска для игры. Правда, книги были лёгкими для чтения, а доска явно предназначалась для игр, которые любил сам Вэй Цзань.

Даже подушка осталась неизменной — мягкий плюшевый кролик. Видимо, Вэй Цзань питал к этим игрушкам какую-то особую симпатию.

Шэнь Юань замер, удивлённо пробормотал:

— Ты, который обычно ничего не знаешь о делах житейских, вдруг решил заняться таким?

Вэй Цзань лишь слегка приподнял бровь:

— А как ты думаешь?

Шэнь спокойно ответил:

— Ты же ещё недавно злился на меня за то, что я тебя перехитрил.

Вэй Цзань выглядел немного смущённым, опустил взгляд и тихо сказал:

— После того, как отец отругал меня, я когда-нибудь на тебя всерьёз обижался?

На самом деле он просто был занят последние дни и не находил времени, чтобы поговорить с Шэнь Юанем. Но тут Вэй Цзань вздохнул за пределами кареты:

— Как же сложно услышать от господина Шэня хоть слово радости.

Шэнь Юань взглянул на его лицо, на котором одновременно читались улыбка и лёгкое отчаяние. Некоторое время он молчал.

Иногда он вспоминал, как Вэй Цзань прямо восхищался его решимостью, но почему-то самому Шэнь Юаню было так сложно сказать что-то в ответ.

Он крепко сжал в руках мягкий мячик с изображением кролика, сжал губы и тихо произнёс:

— Вэй Цзань, я... я рад.

Немного помолчав, добавил:

— Спасибо.

Вэй Цзань удивлённо посмотрел на него. Видя, как Шэнь Юань обнимает игрушку, он вдруг почувствовал, как жар поднимается к лицу.

Неясно, откуда взялось это тепло, но сердце забилось быстрее.

Он одной рукой крепче сжал поводья, другой прикрыл рот, смущённо кашлянув:

— Не обязательно быть таким серьёзным. Мы же с тобой... ну, мы не обязаны держаться так строго.

Совсем забыв, что сам же и хотел услышать от Шэня Юаня искренние слова.

Шэнь Юань кончиками пальцев медленно перебирал красную ленту на игрушке, но занавеску кареты так и не опустил. Он не поднимал головы, чтобы взглянуть на Вэй Цзаня, но и не отстранялся.

Вэй Цзань ничего не спросил.

Когда они продолжали путь, Вэй Цзань спустя некоторое время спросил, глядя вниз:

— Хочешь немного покататься на лошади?

Шэнь Юань поднял взгляд и посмотрел на него.

Вэй Цзань наклонился ближе и тихо сказал:

— Как только выйдем за город, я дам тебе прокатиться немного.

Шэнь Юань задумался, явно колеблясь.

Его взгляд украдкой скользнул по белой лошади, на которой сидел Вэй Цзань.

Это была знаменитая лошадь по имени *Сюньдянь — настоящая звезда, способная преодолевать огромные расстояния. Даже когда она шла шагом, в её движениях ощущались скрытая сила и грациозность. А в беге она и вовсе была зрелищем.

[Кличка буквально переводится как "Серебряная молния"]

Шэнь Юань вспомнил, как Вэй Цзань получил эту лошадь на день рождения. Тогда маркиз Цзинъань потратил на неё почти все свои сбережения, а теперь, каждый раз, глядя на животное, он болезненно морщился.

Сам Вэй Цзань обожал Сюньдяня и даже близко не подпускал к нему других людей.

Теперь он, улыбаясь, спросил:

— Ну что, Чжэчунь?

Шэнь Юань чуть заметно сглотнул и медленно кивнул.

Молодой господин, сдержанно глядя на служанку, дал ей понять взглядом: молчи.

Она тут же закрыла рот и не осмелилась произнести ни звука.

Только тогда Вэй Цзань слегка улыбнулся и тихо сказал:

— Твой господин сильно устал.

Пока он говорил, Шэнь Юань, сам того не замечая, придвинулся ближе к источнику тепла и тихо пробормотал что-то во сне.

На лице Вэй Цзаня мелькнула довольная улыбка. Он поправил одежду Шэнь Юаня, чтобы тот не замёрз, и тихо добавил:

— Ты можешь идти.

Чжисюэ, нервничая, быстро опустила занавеску.

Она заморгала раз, другой, третий, а потом начала бешено хлопать глазами.

Её худшие опасения начали сбываться.

Чжисюэ размышляла:

"Отправить господина Шэня в дорогу с молодым господином … Разве не ясно, что от него ничего не останется?"

"...Интересно, стоит ли рассказать об этом Чжаошуан?"

"Но что, если та придёт с мечом разбираться?!"

__ __

Шэнь Юань проснулся глубокой ночью.

Он весь день провёл в седле, а потом долго возился с Вэй Цзанем, из-за чего изрядно вымотался. Ночью же он, полусонный, ощутил голод. К тому времени еда уже давно остыла.

Он вовсе не собирался будить Чжисюэ и Чжаошуан, но оказалось, что обе девушки не спали. Пока они разогрели и подали еду, в комнате собрались все четверо.

И начался немой спектакль: каждый наблюдал за другим.

Чжисюэ украдкой смотрела на Чжаошуан, боясь, что та и вправду достанет меч и пойдёт разбираться с молодым господином.

Чжаошуан внимательно следила за Вэй Цзанем, молча держа руку на рукояти меча.

Вэй Цзань же всё время смотрел на Шэнь Юаня.

А Шэнь Юань, опустив голову, изредка косился на Чжисюэ — ему казалось, что эта маленькая хитрая девчонка опять успела за его спиной что-то наговорить.

Чжисюэ, пожалуй, волновалась сильнее всех в комнате. Она не отрывала глаз от Чжаошуан, пытаясь угадать её настроение.

Тем временем Вэй Цзань лениво дотронулся ногой до ноги Шэнь Юаня под столом.

Брови Чжаошуан резко дёрнулись.

Вэй Цзань, словно нарочно, наклонился ближе и, взяв ложку, поднёс Шэнь Юаню миску с кашей, заставляя его съесть несколько ложек.

Брови Чжаошуан дёрнулись снова.

Казалось, ещё немного, и Вэй Цзань вовсе обнимет Шэнь Юаня у всех на глазах.

Чжисюэ внезапно услышала звонкий звук — меч покинул ножны на добрый дюйм.

Опустив взгляд, она заметила, что Чжаошуан действительно обнажила часть лезвия, сверкающего, как свежевыпавший снег.

В панике Чжисюэ закашлялась и тихонько надавила на ножны, стараясь убрать клинок обратно.

Шэнь Юань неловко опустил глаза, пока Чжаошуан молча закрывала занавес, а Чжисюэ отчаянно хлопала ресницами, будто пыталась скрыть свои эмоции.

Чжаошуан, слегка отвернувшись, старательно делала вид, что не замечает, как двое на кровати едят, практически прижавшись друг к другу.

Шэнь Юань, увидев, как обе девушки переглядываются, понял, что они всё уже поняли. Он старался говорить спокойно:

— Чжисюэ, Чжаошуан, идите отдыхать пораньше.

Чжисюэ с облегчением выдохнула и сразу согласилась:

— Конечно, господин.

Чжаошуан коротко кивнула:

— Как скажете.

Шэнь Юань, чувствуя себя всё более неловко, поправил воротник, убедившись, что никакие следы не могли случайно выдать его. Особенно он избегал смотреть на Чжаошуан.

С Чжисюэ было проще: она была догадливой и не задавала лишних вопросов, даже если всё понимала. Но Чжаошуан… Её забота всегда напоминала ему сестринскую опеку, а ещё он помнил, как однажды выговаривался ей о своём недовольстве.

Он говорил, что несправедливо, что у Вэй Цзаня с рождения было всё. Он признавался, что злится, едва видя его, и что хочет держаться от него подальше, чтобы не раздражаться ещё сильнее.

Но стоило им выехать из столицы, как он оказался с этим самым Вэй Цзанем… в одной постели.

Он вспоминал, как однажды, ещё переполненный злостью, позволил себе надавить на Вэй Цзаня ногой, чтобы выплеснуть раздражение. Тогда это принесло удовлетворение.

Но теперь всё было по-другому. Он касался его уже не со злостью, а с нежностью, словно признал, что стал сам себе противоречить. И от этого лицо горело так, будто он сам себе дал пощёчину.

Внезапно за дверью раздался строгий голос Чжаошуан:

— Господин.

Шэнь Юань вздрогнул, словно его застали на месте преступления.

— Я в соседней комнате, — продолжила Чжаошуан.

— …А, — только и смог вымолвить он.

В это время Вэй Цзань уже лежал на его кровати, откровенно веселясь.

Шэнь Юань, глядя на него, лишь сильнее раздражался. Он знал, что всё, что происходило за ужином, было сделано специально. Вэй Цзань порой бывал невероятно ребяческим. Видимо, он приревновал Шэнь Юаня к Чжаошуан и теперь нарочно хотел, чтобы она стала свидетелем их близости.

Сейчас, когда Чжаошуан явно рассердилась, Вэй Цзань выглядел полностью довольным. Он беззаботно лежал на кровати, подбрасывал в руках плюшевого кролика, ловил его и даже чмокнул в «нос».

Самым возмутительным, однако, был сам Шэнь Юань.

Как он позволил этому случиться?

Почему не дал Чжаошуан возможность вышвырнуть Вэй Цзаня с его комнаты?

Злясь и не находя слов, он просто перестал замечать Вэй Цзаня. Подойдя к столу, Шэнь Юань разложил бумагу и чернила и начал писать.

Сначала он взялся за письмо тёте. Немного погодя, отложил это письмо и достал новую бумагу, чтобы написать что-то ещё.

Когда Вэй Цзань наконец утомился валяться, он поднялся, забрал поднос с остатками еды и вернулся к столу. Его взгляд тут же упал на письмо, адресованное госпоже Хоу.

Письмо было коротким, но искренним. Даже в обычных словах Шэнь Юаня звучала особая теплота, делающая его послание уникальным.

— Добавь в конце, что я тоже скучаю по дому, — сказал Вэй Цзань, хитро прищурившись.

Шэнь Юань раздражённо кинул ему кисть:

— Пиши сам.

Вэй Цзань лениво вывел пару строк, а затем дополнил их шуткой, которую подслушал на дороге, специально для своей матери. Закончив, он оставил письмо сохнуть.

Нечем было себя занять, и, взглянув на Шэнь Юаня, Вэй Цзань заметил, что тот что-то пишет в дороге. С его листа можно было разобрать записи о состоянии маршрута, в том числе о том, где требовался ремонт или дополнительные лошади. Видимо, он планировал всю поездку тщательно задокументировать.

Передача военных донесений — важная задача, и почтовые станции играют в этом ключевую роль. Особенно на пути из Каннина в столицу: это жизненно важная артерия для экстренных известий с границы.

Вэй Цзань мельком взглянул на записи Шэнь Юаня и, заинтересовавшись, наклонился поближе, наблюдая за тем, как тот пишет.

— Ты собираешься представить это императору? — спросил он.

Шэнь Юань, не отрываясь от письма, спокойно ответил:

— Ещё не решил. Пока просто записываю. Даже если не отправлю это императору, в будущем пригодится.

Вэй Цзань кивнул:

— У тебя действительно мысли шире и глубже, чем у меня.

Но Шэнь Юань лишь бросил на него равнодушный взгляд:

— Это просто кропотливая работа. Десятки таких записей всё равно не стоят твоих боевых заслуг.

И, помолчав, добавил:

— Если бы ты захотел этим заняться, то сделал бы всё быстрее и лучше. Даже спасибо тебе скажу, что оставил мне хоть какую-то работу.

Вэй Цзань рассмеялся:

— Да ты всё такой же язвительный.

Шэнь Юань, не выдержав, легко пнул его ногой:

— А ты как думал?

Вэй Цзань даже не почувствовал удара, но Шэнь Юань случайно задел свою собственную рану и тут же втянул сквозь зубы воздух от боли.

После короткой паузы Шэнь Юань тихо произнёс:

— Я не могу быть таким, как ты. Я не готов отказаться от гражданской службы ради военной.

Он отвёл взгляд и продолжил:

— Раньше мне казалось, что я хотел стать генералом только ради отца.

— Но, когда всё отпустил, понял, что, даже уступая тебе, молодому герою, всё равно хочу сам защищать страну и людей.

Он усмехнулся:

— Что касается тебя… пусть пока всё остаётся, как есть.

Тогда, когда он выпустил ту стрелу, для него уже не было пути назад. Все его зависть и горечь стали только его личным бременем. Он принял их и пережил — по-другому он не мог.

Шэнь Юань даже в своей зависти старался быть честным с самим собой.

Вэй Цзань прищурился:

— А я-то каким тебе кажусь?

Шэнь Юань промолчал, не оборачиваясь.

Вэй Цзань посмотрел на него и вдруг стал серьёзнее. Он задумчиво перебирал прядь волос Шэнь Юаня, а потом пробормотал:

— На самом деле… я тоже далеко не герой.

Шэнь Юань мягко коснулся его руки и коротко сказал:

— Щекотно.

Вэй Цзань тут же отпустил его руку и мягко усмехнулся, опустившись, чтобы поцеловать Шэнь Юаня в лоб.

__ __

Путешествие с принцессой Миньюй шло гораздо медленнее, чем их прежние поездки налегке. Караван двигался в сторону Каннина, и из-за долгой дороги усталость постепенно начала сказываться на всех.

Хотя на пути не случилось ничего примечательного, прибытие в Каннин не означало немедленного въезда в город. Сначала предстояло обсудить все формальности. Вэй Цзань, взяв с собой Шэнь Юаня и несколько сопровождающих, отправился в город раньше основной делегации.

Согласно обычаю, чиновники Каннина должны были встречать прибывших в самом городе. Однако главнокомандующий военного учреждения, человек по имени Бай Чжэньчо, оказался человеком с яркой, воинственной натурой. Он выехал встречать гостей за десять ли от города.

Едва заметив приближающийся отряд, он расплылся в улыбке, сложил руки в приветствии и громко крикнул:

— Господин Вэй, господин Шэнь!

Военные всегда испытывали почтение к потомкам маркиза Цзинъаня, и Бай Чжэньчо не стал исключением. Увидев Вэй Цзаня, он был настолько взволнован, что не знал, куда девать руки: то теребил рукава, то перехватывал свои ладони.

Шэнь Юань, следуя за Вэй Цзанем, вежливо ответил на приветствие.

Бай Чжэньчо, несмотря на свою прямоту и воинственность, был чрезмерно внимателен к Вэй Цзаню, даже несколько угодлив.

— Слышал, вы прибыли из столицы? Как там климат? — заговорил он, шагая рядом.

— Дорога не слишком утомила? Всё ли у вас в порядке? Простите, если здешние станции показались вам слишком скромными.

Шэнь Юань, наблюдая за происходящим, отметил про себя, что хотя Бай Чжэньчо выглядел простым и решительным человеком, его чрезмерное внимание к Вэй Цзаню было совершенно очевидным. Остальные сопровождающие словно исчезли из его поля зрения.

Однако такая реакция уже не удивляла Шэнь Юаня: многие чиновники, которых они встречали по пути, с восторгом смотрели на Вэй Цзаня и старались всячески угодить. Сам Шэнь Юань давно привык оставаться на вторых ролях.

Идя немного позади, он внезапно чихнул.

Вэй Цзань тут же обернулся и спросил:

— Простыл?

Шэнь Юань заметил, что Вэй Цзань и Бай Чжэньчо смотрят на него, и спокойно ответил:

— Возможно, что-то попало в нос.

Услышав это, Вэй Цзань немного расслабился.

Бай Чжэньчо тут же продолжил говорить, словно выстреливая словами:

— Пару лет назад я был в столице и хотел навестить вашу семью. Но, узнав, что ваш отец в то время отсутствовал, так и не решился прийти.

Он улыбнулся и добавил:

— Услышав, что вы приедете, я заранее подготовил для вас дом для чиновников. Правда, там давно никто не жил, поэтому может показаться немного пусто. Если захотите, можете остановиться у меня дома.

Вэй Цзань привык к лестным речам и щедрым предложениям, поэтому только спокойно ответил:

— Мы здесь по делу. Не стоит лишних хлопот.

Однако Бай Чжэньчо, похоже, совсем не обиделся. Он быстро закивал:

— Конечно, конечно.

После еще нескольких минут болтовни он вдруг вспомнил что-то и спросил:

— Я слышал, что господин Шэнь не отличается крепким здоровьем. Может, вам что-нибудь нужно?

Шэнь Юань, опустив глаза, спокойно сказал:

— У нас с собой всё необходимое.

Бай Чжэньчо снова закивал, повторяя:

— Конечно, конечно.

__ __

Шэнь Юаню сложно было точно описать свои чувства к Каннину. Когда-то в детстве он старался избегать любых упоминаний об этом городе.

Для других людей его родители были героями. Но для Шэнь Юаня Каннин был городом-монстром, который поглотил его мать и отца, а вместе с ними и все его детские мечты и гордость.

Шли годы, и, перечитав военные труды родителей, он не смог удержаться и стал искать любые книги об этом городе.

Он представлял, как его родители защищали стены, как они жили здесь, словно он сам побывал рядом с ними в те дни.

Чем больше он читал, тем больше ему казалось, что он знает каждый камень, каждую травинку в этом городе. И всё, о чём говорил Бай Чжэньчо, казалось ему знакомым.

Словно через это он мог стать ближе к своим родителям.

Но, оглянувшись вокруг, он всё равно чувствовал себя чужим.

__ __

Их группа двигалась налегке, поэтому никто не расчищал дорогу перед ними. Войдя в город, они спешились.

Люди, занятые своими делами вдоль дороги, заметив их, останавливались и с любопытством смотрели вслед.

Бай Чжэньчо с улыбкой сказал:

— Простые жители города редко видят таких высокопоставленных чиновников из столицы. Вышли посмотреть, прошу вас, не обижайтесь.

Шэнь Юань давно привык к такому. Его слава как лучшего выпускника редко выходила за пределы столицы, а вот юный генерал Вэй Цзань, куда бы ни приехал, неизменно привлекал внимание.

Недавно, проезжая мимо одной из станций, они даже видели девушек, специально пришедших полюбоваться на Вэй Цзаня.

В этот раз, оказавшись в Каннине, Шэнь Юань почувствовал странное раздражение и с лёгкой насмешкой сказал:

— Молодой господин, как всегда, повсюду любимец публики.

Бай Чжэньчо чуть замялся, а затем, словно не заметив подтекста, переспросил с улыбкой:

— Вы хотите сказать, что Вэй Цаань везде пользуется таким успехом?

Шэнь Юань не мог понять, что больше чувствует — обиду или желание подшутить, поэтому ответил холодно:

— На постоялых дворах ещё ничего, но стоит попасть в крупные города, и люди лезут на стены, чтобы посмотреть на него.

Он добавил:

— По дороге господин Вэй "собрал" столько платков, что бедный Сюньдянь начал чихать от обилия ароматов.

Бай Чжэньчо почувствовал напряжение в словах Шэнь Юаня и немного насторожился, опасаясь реакции Вэй Цзаня.

Но Вэй Цзань лишь усмехнулся:

— Чихал Сюньдянь или всё-таки ты?

— Люди просто развлекаются. Разве я хоть один платок оставил себе?

Шэнь Юань лишь тихо хмыкнул, не удостоив ответа.

Бай Чжэньчо выдохнул с облегчением, а Вэй Цзань мельком посмотрел на Шэнь Юаня, задумавшись.

__ __

Они продолжили путь, когда вдруг у края дороги пожилой мужчина, увидев их с лошадьми, остановился, испуганно выронил корзину.

С корзины на землю с глухим стуком посыпались фрукты, несколько из них докатились до ног Шэнь Юаня.

Он тут же наклонился, чтобы собрать их, подошёл к старцу и хотел вернуть в корзину.

Но тот не обратил внимания на фрукты, вместо этого крепко схватил Шэнь Юаня за запястье.

Седовласый, с мутным взглядом и хриплым голосом, он с дрожью в голосе спросил:

— Генерал Юйцзин… вернулся?

Улица вдруг стихла.

Даже Бай Чжэньчо, который до этого болтал без умолку, замолчал.

Шэнь Юань замер.

Огляделся вокруг и внезапно понял:

Все эти люди…

Их взгляды с самого начала были обращены именно на него.

Шэнь Юань шёл медленно.

Он боялся потревожить горожан, а они, в свою очередь, словно не хотели тревожить его. Так, в полной тишине, он добрался до городской управы. Уже оказавшись внутри, вдруг почувствовал, как нос защипало от нахлынувших эмоций.

Вэй Цзань взглянул на него.

Шэнь Юань чуть заметно покачал головой, давая понять, что с ним всё в порядке.

В управе они сперва встретились с главой города. Вопросы этикета и протокола поручили местным чиновникам, а Вэй Цзань сразу изложил цель своего визита, предъявив секретный указ императора.

Глава города, нахмурившись, долго молчал, а затем спросил:

— Выходит, вы намерены взять под контроль городские войска?

Бай Чжэньчо, командующий городским военным учреждением, удивлённо поднял брови:

— Разве вы прибыли не для того, чтобы сопроводить принцессу Миньюй? Почему вдруг вопрос о войсках?

Их реакция была вполне предсказуема. После гибели супругов Шэнь, хоть Каннин и стал пограничной крепостью, последние годы границы оставались спокойными.

Местные власти привыкли считать эти времена мирными, и постепенно утратили чувство опасности.

Однако в действительности Каннин — это совсем неудачное место для обороны. Город лишён естественных преград, таких как горы или реки, которые могли бы сыграть роль стен. Несмотря на то что укрепления за эти годы были усилены, город остаётся уязвимым. Если Синь начнет наступление, ситуация может быстро выйти из-под контроля.

Глава города всё ещё цеплялся за надежду на благополучие:

— Но ведь уже столько лет всё спокойно. Неужели опять начнётся война?

Вэй Цзань ответил:

— Синь не нападали в последние годы, потому что старый император утратил интерес к захватам и не хотел затяжной войны.

— Но теперь, когда третий принц убит, а сам император тяжело болен, другие наследники начали борьбу за власть. В их стремлении укрепить позиции Синь могут сменить курс, и тогда их действия станут непредсказуемыми.

— Если миссия принцессы Миньюй завершится успешно, это хорошо.

— Но если Синь решат иначе, Каннин окажется под серьёзной угрозой.

По пути, обсуждая с Шэнь Юанем положение дел у Синь, Вэй Цзань уже предполагал подобное развитие событий.

Император Цзяю хоть и не разбирался в военной стратегии, но имел тонкое чувство ситуации. Его решение отправить Вэй Цзаня сюда было продуманным шагом.

Кроме контроля над военным учреждением города, Вэй Цзань получил полномочия распоряжаться запасами продовольствия и войск в ближайших городах. Если ситуация изменится, это позволит действовать оперативно и избежать паники.

После его слов в комнате повисла тишина.

Глава города выглядел обеспокоенным и, наконец, обратился к Бай Чжэньчо:

— А что скажет генерал?

Бай Чжэньчо перестал быть таким льстивым, как раньше. Он нахмурился, долго смотрел на Вэй Цзаня и пробормотал:

— А он справится?

— Говорят ведь: "Без усов — без толку".

Вэй Цзань, привыкший к свободному поведению в столице, усмехнулся и ответил:

— Когда вы въезжали в город, совсем другое говорили. Только что называли меня ниспосланной небесами звездой генерала.

— Звезда генерала — это не персик. Какие усы и волосы тут ещё нужны?

Шэнь Юань едва сдержал улыбку.

Бай Чжэньдо мгновенно покраснел до цвета свиной печени:

— Это…

Глава города тяжело кашлянул.

Военный советник, стоявший рядом, тоже кашлянул.

Бай Чжэньчо, будто потеряв дар речи, неохотно буркнул:

— Завтра посмотрим войска. Остальное обсудим позже.

__ __

Бай Чжэньчо предупреждал, что помещение для чиновников запущено.

Но, когда Шэнь Юань вошёл внутрь, увидел, что всё было тщательно убрано. Даже постельные принадлежности выглядели новыми. Одеяла были плотно набиты свежей ватой, швы сделаны аккуратно, и всё это напоминало вещи ручной работы, а не магазинные покупки.

В отдалённой крепости Каннина о благовониях никто особенно не заботился, но в вазе всё же стояла свежая веточка апельсинового цветка.

Мелкие белые лепестки, словно сделанные из нефритовой пудры, источали нежный аромат, а на них ещё виднелись капли утренней росы.

Шэнь Юань осмотрел комнату, после чего направился в главный зал. Возле входа он заметил Бай Чжэньчо, который нерешительно топтался у дверей. Завидев Шэнь Юаня, тот слегка напрягся, и выражение его лица стало странным — будто и рад, и нет.

Шэнь Юань поинтересовался:

— Господин Бай, у вас что-то случилось?

Бай Чжэньчо кашлянул дважды. Его было трудно понять: если днём он лез в глаза со своей навязчивой любезностью перед Вэй Цзанем, то теперь стоял, явно не зная, как начать разговор. Наконец, он неуверенно произнёс:

— Господин Шэнь, у вас с

молодым господином Вэй хорошие отношения?

Шэнь Юань на мгновение задумался, вспомнив дневной разговор о передаче командования военным учреждения, и, наконец, спокойно ответил:

— Вэй Цзань, хоть и молод, но отважен и умел в бою. Он участвовал во многих сражениях, выходил на поле вместе с маркизом, и даже в тот раз, когда захватил вражеского генерала, у него под началом было больше солдат, чем в этом учреждений.

— Так что, господин Бай, можете не переживать.

Бай Чжэньчо кивнул, но всё же настойчиво добавил:

— Но ведь сражение на равнине совсем не похоже на осаду крепости…

Шэнь подумал:

"Интересно, а ведь совсем недавно он с жаром расхваливал "младшего маркиза".

Шэнь Юань слегка усмехнулся:

— Если вас это так беспокоит, то завтра попробуйте его в деле. Перед тем как командовать армией, важно завоевать её доверие. Сомнения недопустимы.

В душе Шэнь Юань и сам испытывал лёгкую насмешливую злорадность. Он был не против того, чтобы Вэй Цзаня немного смутили.

Он подумал:

"Вот уж пусть разок столкнётся с трудностями, а то куда бы он ни пошёл, все только восхищаются да льстят. Одно раздражение на него смотреть."

Бай Чжэньчо наконец-то немного расслабился, посмотрел на него ещё раз и заговорил:

— Я два года назад был в у вас в столице с докладом.

Шэнь Юань уже слышал эту историю, но не понимал, зачем он её снова вспомнил.

— Тогда я хотел встретиться с тобой, — продолжал Бай Чжэньчо.

— Но мне сказали, что ты живёшь в доме Хоу и отношения с молодым господином Вэй у тебя не самые лучшие.

— А ещё маркиз Вэй в то время был в отъезде. Наш военный советник посоветовал мне не идти без предупреждения, чтобы не создавать тебе проблем.

— Я слышал, что ты болел, поэтому втайне отправил тебе корзину с лекарственными травами.

Он добавил:

— Если она до тебя не дошла, считай, что ничего не было.

Шэнь Юань застыл на мгновение, а потом неожиданно рассмеялся:

— ...Была такая корзина.

Это действительно произошло два года назад. Внезапно доставили целую корзину редких лекарственных трав, прикрытую тканью. Кто отправил, не сказали. Чжисюэ долго проверяла её содержимое на безопасность, прежде чем согласилась использовать.

И вот теперь оказалось, что отправитель — тот, кто стоит перед ним.

Бай Чжэньчо, увидев его улыбку, вздохнул с облегчением и с уверенностью сказал:

— Я же знал, ты это помнишь.

— Наши в лагере просто слишком всё усложняют.

Он продолжал, с заметным воодушевлением:

— Когда мы увидели список сопровождающих и узнали, что ты тоже поедешь, а потом услышали, что ты стал победителем экзаменов, я предложил устроить тебе праздничный ужин. Но мне не дали этого сделать.

— Сказали, если ты действительно не ладишь с молодым господином Вэем, то он может начать тебя притеснять, обидится, что мы затмили его как начальника. И ещё добавили, что ты, возможно, не хочешь встречаться с людьми из Каннина, поэтому велели мне...

На этом месте он будто сам себя оборвал, спохватился или вспомнил чей-то совет. Заметно смутившись, он стал говорить неуверенно:

— То есть... ты ведь не против нас видеть, правда?

— Когда-то генерал Юйцзин, твой отец, был моим командиром. Я с самого начала службы следовал за ним. Многие солдаты в этом городе тоже служили под его началом, — сказал Бай Чжэньдо.

До приезда в Каннин Шэнь Юань сам не понимал, хочет ли он здесь оказаться и встретиться с этими людьми.

Но стоя сейчас в этом месте, он ощутил странное, почти родное чувство.

Словно он давно ждал этого города, а город ждал его.

— Здесь хорошо, — сказал Шэнь Юань.

Бай Чжэньчо огляделся по сторонам, понизил голос и спросил:

— А в доме Хоу...

— И там всё было хорошо, — ответил Шэнь Юань.

— В молодости я не понимал многого, отсюда и глупые ошибки. Но спасибо вам за заботу.

Эти слова были искренними, и Бай Чжэньчо, наконец, расслабился.

— Если тебе не понравится что-то в этом доме, просто скажи. Люди здесь все под моим началом, я сразу же всё устрою, — заверил он.

Шэнь Юань кивнул.

Бай Чжэньчо, было, хотел привычно похлопать его по плечу, но вспомнил о его слабом здоровье и сдержался, зажав руку в кулак. Потом он достал из рукава небольшой тканевый мешочек.

Мешочек из грубой ткани был выстиран до чистоты и лежал в его ладони.

Шэнь Юань взял его в руки и почувствовал, что внутри что-то тяжёлое.

Бай Чжэньдо объяснил:

— Генерал Шэнь как-то говорил, что хотел купить это для тебя

— Я специально попросил сделать. Всё чистое. Угощайся, просто так, для удовольствия.

Шэнь Юань на мгновение растерялся, а затем кивнул в знак благодарности.

Бай Чжэньчо натянуто рассмеялся, еще раз внимательно взглянул на Шэнь Юаня, словно с момента прибытия в город избегал пристально его разглядывать. Теперь же задержал взгляд на его лице, а потом вдруг отвернулся, громко сказал:

— Ну всё, я пошел. Если что-то понадобится, сразу зови.

Шэнь Юань даже не успел его остановить — тот уже стремительно ушел, будто убегая.

Слышно было, как он, шагая против ветра вместе с несколькими солдатами, раздраженно ворчал:

— Что за чушь этот стратег велел мне говорить! В следующий раз пусть сам идет подлизываться!

Кто-то из солдат что-то спросил.

— Что я сказал не так? Я же всё говорил, как он учил: спрашивал про здоровье, проявлял заботу… — громко отвечал Бай Чжэньдо..

— Даже когда этот малый, Вэй Цзань, чуть меня не довел, я же не сорвался!

Его сердитые, но слегка надтреснутые от волнения слова стихли в шуме ветра.

Шэнь Юань, почему-то улыбаясь, смотрел ему вслед. А потом тихонько открыл мешочек.

Внутри оказался сладости.

Не такой изысканные и красивые, как в столице, а простые, даже грубоватый на вид. Но желтоватые конфеты, с начинкой из грецких орехов и кедровых зерен, пахли невероятно сладко, даже через мешок.

Он осторожно взял одну конфету, подержал ее в руке, долго смотрел, но так и не решился попробовать.

В этот момент из дома вышел Вэй Цзань и спросил:

— О чем вы с генералом Баем говорили?

Шэнь Юань парировал:

— А ты разве не подслушивал?

Вэй Цзань уселся на стул, улыбаясь:

— Я заметил, что он смотрел на тебя с самого въезда в город.

Бай Чжэньчо встречал их за несколько ли от города. Уже тогда он постоянно поглядывал на Шэнь Юаня, словно пытаясь что-то разглядеть.

Вэй Цзань давно привык к тому, что чиновники всегда стараются ему угодить. Поэтому, хотя он и почувствовал, что Бай вел себя слегка скованно, он не сразу понял, что тот так заботился о Шэнь Юане.

Бай Чжэньчо не был хитроумным интриганом. Напротив, в нем чувствовалась прямота и честность военного. Но ради Шэнь Юаня он был готов идти на уступки и даже стараться угодить.

Эта мысль вызвала у Вэй Цзаня необъяснимую радость за Шэнь Юаня.

По пути сюда они встретили много людей, и их простая, искренняя забота действительно тронула.

Вэй Цзань, вспоминая, как держался с холодным лицом всё это время, тихо сказал:

— Похоже, я действительно недооценил их. Если бы знал, не стал бы говорить с ними так резко.

Шэнь Юань с серьезным видом ответил:

— Ну, тогда готовься завтра, они могут отплатить тебе той же монетой.

Вэй Цзань усмехнулся:

— Я всё слышал. Это ты их настраиваешь против меня.

Шэнь Юань лишь слегка улыбнулся, потом тихо сказал:

— Открой рот.

Вэй Цзань удивился, но послушался.

Шэнь Юань, взяв ту самую конфету, которую он так и не решился попробовать, вложил её Вэй Цзаню в рот.

Склонив голову, тихо сказал:

— Попробуй за меня.

— Она же сладкая?

На следующий день они отправились в военный лагерь. Воины Каннина проводили тренировку, и, кажется, Бай Чжэньчо специально решил устроить небольшую проверку для Вэй Цзаня, чтобы продемонстрировать силу своих людей. Он выбрал лучших солдат, и те слаженно тренировались, показывая выдающуюся подготовку.

Шэнь Юань стоял в стороне и наблюдал. В организации тренировок, поощрении и наказаниях он с каждым разом всё отчётливее видел почерк своего отца. Это вызывало у него тёплое чувство близости.

Бай Чжэньчо же был настроен проверить Вэй Цзаня, приглашая своего советника Лю для серьёзных вопросов: обсуждения военной стратегии, игры в шахматы и защиты Каннина. На все вопросы Вэй Цзань отвечал уверенно и без запинки.

Как опытный генерал, он не пришёл сюда неподготовленным, что немного успокоило Бай Чжэньчо. Однако он всё же решил не упускать возможности:

— У меня в лагере есть воины, лучшие в обращении с мечом, копьём и посохом. Если ты сможешь их победить, я признаю тебя.

Вэй Цзань, услышав это, лениво прислонился к столбу, но в глазах зажёгся азарт. Хотя в столице ему редко выпадала возможность помериться силами с достойными соперниками, он всегда любил испытания.

— Ну, давай, — спокойно сказал он.

Быстро соорудили импровизированный помост, и вскоре на арену вышел первый соперник — мастер владения мечом. Он был крепким, опытным бойцом, и его движения были настолько стремительными, что меч свистел в воздухе.

Вэй Цзань вначале только уклонялся, не отвечая на удары. Через несколько движений он неожиданно остановился:

— Стой.

Боец подумал, что он испугался.

Но Вэй Цзань лишь усмехнулся, положил своё копьё на землю и спокойно сорвал ветку с ближайшего дерева.

— Теперь можно продолжить.

Оскорблённый противник, кипя от злости, с яростью ринулся в атаку.

Но через три удара ветка Вэй Цзаня оказалась у его горла.

Тонкий цветущий прутик источал слабый аромат, а лепестки на нём даже не шелохнулись.

Только тогда зрители поняли, почему Вэй Цзань отказался от копья. Противник попросту не заслуживал сражения с ним на равных.

Вокруг раздались изумлённые возгласы. Очевидно, этот мастер меча пользовался большим уважением в лагере, и его поражение стало настоящей сенсацией.

Шэнь Юань щурился, наблюдая за происходящим, и невольно улыбнулся.

Почему Вэй Цзань часто вызывал у него раздражение? Всё просто. Он хвалил открыто, без намёков, и в этом был совершенно прямолинеен. Он признавал свои сильные стороны так же искренне, как чужие. Его невозможно было упрекнуть в скромности, потому что он и не пытался ею казаться.

И что самое обидное — Вэй Цзань действительно был сильным. Во всём: и в теле, и в духе.

На арене он стоял в одиночестве, без единого пятна на одежде, легко вертя в руках ту самую веточку, как будто это было украшение.

Не прошло и минуты, как появился следующий противник. Но и он, как оказалось, не мог составить достойного сопротивления.

Команда Бай Чжэньчо начала терять уверенность, третий воин, вооружённый гибким оружием, засомневался, стоит ли ему выходить на бой.

В это время Шэнь Юань лениво поднял копьё Вэй Цзаня и бросил его обратно на арену.

— Пусть выходят все трое сразу, — произнёс он спокойным тоном.

— Только не увлекайтесь, остановитесь вовремя.

Он небрежно добавил совет:

— Мечник должен атаковать с левого фланга. Он плохо защищается слева, особенно если его движение будет перехвачено.

Вэй Цзань поймал копьё и с усмешкой посмотрел на Шэнь Юаня:

— Ты на чьей стороне, Шэнь Чжэчунь?

Шэнь Юань спокойно встретил его взгляд:

— Очевидно, не на твоей.

Он знал Вэй Цзаня много лет и был уверен в его мастерстве. Его навыки давно вышли за пределы обычной человеческой подготовки. Лучше сразу позволить всем понять это, чтобы больше не было никаких недосказанностей и скрытой зависти.

Вэй Цзань тихо рассмеялся, легко поднял копьё и сказал:

— Ну, тогда вперёд.

С началом боя на арене словно поднялась буря: всё вокруг наполнилось звуками, движением и напряжением, будто сама природа откликалась на их столкновение.

Бой превратился в настоящее испытание: сначала один против троих, затем против пятерых, а позже и в бесконечную череду противников. Вэй Цзань даже перестал считать, сколько их было, но Шэнь Юань внимательно следил за каждым и, не торопясь, давал советы, как лучше противостоять ему.

Вэй Цзань сражался всё ожесточённее, но и с каждым боем становился сильнее. Если сначала он отвечал на атаки с лёгкостью и грацией, то, взяв копьё, превратился в настоящую бурю — стремительную и неукротимую, как дневная молния или удар грома.

Солдаты замерли в полной тишине, поражённые его мастерством. Никто из них никогда не видел подобных навыков. Обычные люди могли бы сражаться против четырёх или пяти противников и на этом остановиться. Но Вэй Цзань оказался тем самым, кто своими действиями оправдывает легенды о бойцах, способных противостоять целой армии.

Когда последний из противников пал, Вэй Цзань, вымотанный до предела, просто рухнул на землю, тяжело дыша.

Толпа вокруг замерла в молчании. Бай Чжэньчо стоял как вкопанный, не в силах поверить в увиденное.

Шэнь Юань лишь слегка улыбнулся и что-то сказал собравшимся. После этого люди начали расходиться, хотя их взгляды всё ещё то и дело устремлялись к лежащему Вэй Цзаню.

Когда почти все разошлись, Шэнь Юань взял бутылку с водой и неспешно подошёл к лежащему другу:

— Оказывается, ты тоже можешь устать.

Вэй Цзань, лёжа на спине, рассмеялся:

— Я ведь не чудовище.

Шэнь Юань, опустив взгляд, заметил сдержанно:

— Твоя выносливость всё равно уже почти на уровне чудовища.

Он впервые увидел Вэй Цзаня в полной боевой силе. До этого он мог лишь догадываться о его уровне, вспоминая, как тот спасался от принца Ана, неся на себе беспомощного доктора Линя. Теперь же всё стало ясно: его умения действительно были на грани невероятного.

Шэнь Юань задумчиво взглянул на свои рукава, слегка поглаживая ткань пальцами, словно обдумывая что-то невысказанное.

Через мгновение Шэнь Юань сам сменил тему разговора:

— Ты снова начал перенапрягать одну ногу. Когда-нибудь ты её окончательно выведешь из строя.

Вэй Цзань спокойно ответил:

— В обычной жизни редко бывает что-то, ради чего стоит так долго сражаться.

Шэнь Юань ненадолго задумался, а затем сказал:

— Генерал Бай приготовил для победителя кувшин хорошего вина, но ты своей борьбой всё испортил. Теперь ему неловко перед солдатами, придётся объясняться и как-то всех успокаивать. Он попросил меня поздравить тебя.

Вэй Цзань усмехнулся:

— И как же ты меня поздравишь?

Шэнь Юань внимательно посмотрел на него. Его выражение лица оставалось неразгаданным: то ли радостным, то ли холодным.

Вэй Цзань, измученный недавним боем, был весь в поту, его дыхание было тяжёлым и горячим. Но взгляд, яркий и глубокий, приковывал внимание — несмотря на усталость, он оставался таким же гордым и смелым.

Шэнь Юань тихо сказал:

— Закрой глаза.

Вэй Цзань, неожиданно послушный, закрыл глаза.

Шэнь Юань, воспользовавшись этим моментом, слегка наклонил кувшин, из которого потекла струйка прозрачного вина.

Холодная жидкость сначала смочила губы Вэй Цзаня, затем медленно стекла вниз — по его шее, вдоль обнажённой ключицы, проникая под расстёгнутую рубаху, обнажившую грудь.

Казалось, эта влага будто пыталась погасить его пылающую гордость и вспыльчивую натуру. Но напротив — его тело, сильное и красивое, с блестящими от пота мышцами, только подчёркивало его силу.

Шэнь Юань, наблюдая за этим, казался одновременно довольным и насмешливым.

Тихо, но ясно он произнёс:

— Поздравляю генерала Вэя с великой победой.

Когда Вэй Цзань открыл глаза и встретил его взгляд, Шэнь Юань слегка усмехнулся, протянул руку и спросил:

— Хватит сил встать?

Вэй Цзань схватился за протянутую руку, поднялся, но почти выдернул Шэнь Юаня из равновесия, заставив того пошатнуться.

Шэнь Юань молча посмотрел на влажные пятна от вина на одежде Вэй Цзаня, словно о чём-то задумался.

Спустя мгновение он снял с себя плащ и аккуратно накинул его на плечи Вэй Цзаня. Его уши чуть порозовели, и он негромко сказал:

— Не простудись.

__ __

Между воинами всегда проще найти общий язык. После этой схватки, несмотря на удивление, все признали превосходство Вэй Цзаня. Слов не осталось — только уважение.

Теперь многие из солдат даже подходили к нему с вопросами о военном искусстве. Увидев, что он завернулся в плащ, решили, будто его одежда совсем промокла от пота, и поспешили найти что-нибудь, чтобы он мог переодеться.

Генерал Бай с энтузиазмом пригласил их остаться на обед в лагере.

Еда в лагере, конечно, была далека от роскоши, даже нормальных столов для трапезы не нашлось. Военный советник было предложил перенести встречу в один из городских ресторанов, но Шэнь Юань без раздумий согласился остаться здесь.

Он давно не ел такой простой, грубой, но искренней и весёлой еды.

Солдаты и офицеры сели прямо под открытым небом. Запах готовящегося риса доносился с кухни. Бай Чжэньчо и тот самый военный советник остались за столом, рядом с ними сидели несколько старших офицеров. Пока ели, они болтали с Шэнь Юанем.

В шутку предложили ему угадать их возраст.

Шэнь Юань задумался, а потом неуверенно предположил:

— Ну, вы старше меня лет на десять?

Один из офицеров рассмеялся:

— Десять? Да мне уже за сорок! Когда Каннин попал в беду, я уже был солдатом.

— Тогда, как и сейчас, мы все были простыми кухонными бойцами, а вот еда оставалась такой же отвратительной.

Он смеялся, показывая маленький камешек, который попался ему в рисе, и шутливо ругался с поваром.

Шэнь Юаню почему-то это показалось забавным.

Он съел ещё несколько ложек, когда услышал, как Бай Чжэньчо окликнул его:

— Молодой господин!

Шэнь Юань сначала не понял, что зовут именно его, поскольку всё ещё слушал, как офицеры и повар громко бранились на местном диалекте.

Бай Чжэньчо снова позвал:

— Молодой господин!

Советник Лю, сообразив быстрее всех, подтолкнул Шэнь Юаня и поправил генерала:

— Какой «молодой господин»? Это же господин Шэнь!

Бай Чжэньчо смущённо протянул:

— А…

Когда генерал Шэнь был ещё жив, все в армии называли его сына «молодым господином». После его смерти это прозвище так и осталось.

Сегодня говорили, что «молодого господина» увезли в столицу, завтра — что ему уже должно быть лет десять. Потом рассказывали, что он прилежно учится, и что-то там слышали от знакомых.

Так прошло много лет, и кличка прочно закрепилась. Теперь в армии все знали: если кто-то говорит «молодой господин», то речь идёт о Шэнь Юане.

Но сам Шэнь Юань об этом понятия не имел.

— Так тоже можно звать, — спокойно ответил он.

Советник Лю, со слегка прищуренными «лисьими» глазами, рассмеялся, обнял его за плечи и сказал:

— Не обращай внимания, я хотел тебя кое-что спросить.

— Письмо, которое прошлой ночью принесли от молодого господина Вэя, случайно, не ты написал?

Речь шла о приказе, который передали из резиденции. В нём были указаны подробные и тщательно продуманные распоряжения по организации дел в городе.

Сначала нужно было провести перепись населения: составить список всех жителей города, включая мужчин, женщин, стариков и детей. Соседи должны были подтверждать данные друг друга. С завтрашнего дня каждый, кто захочет войти в город, обязан будет указать, из какого дома и семьи он прибыл, чтобы избежать проникновения шпионов.

Кроме того, источники воды в городе следовало немедленно взять под охрану. Патрули должны были дежурить круглосуточно, сменяя друг друга.

Приказ был написан простым, понятным языком, но в нём чувствовалась изысканность стиля. Всё, включая количество необходимого персонала и порядок выполнения, было расписано до мельчайших деталей.

Советник Лю, едва взглянув на документ, сразу заметил: это не в духе маркиза Цзинъаня

— Откуда вы знаете? — удивился Шэнь Юань.

Советник Лю хитро улыбнулся, покачивая веером:

— Это почерк вашей семьи.

Будь то генерал Шэнь или госпожа Шэнь, они никогда не полагались на внезапные хитрые ходы или усилия одного-двух человек. Они предпочитали тщательно продумать каждую деталь, всё организовать и подготовить заранее. Только после этого можно было разрабатывать стратегии и уверенно побеждать.

Дождавшись, пока Вэй Цзань отойдёт, советник Лю приобнял Шэнь Юаня за плечи и тихо спросил:

— А этот Вэй Цзань не присваивает себе твоих заслуг?

Шэнь Юань чуть улыбнулся:

— Нет. Вчера мне просто было лень самому писать, и я попросил его отправить письмо.

Советник Лю, внимательно посмотрев на него, поддразнил:

— Генерал Бай, конечно, простоват и не уловил намёков, но нас, молодой господин, не проведёшь.

Бай Чжэньчо, подслушавший последние слова, громко воскликнул:

— Кто тут простоват, чёрт вас дери?! Это ты мне предложил угодить молодому господину, а он теперь думает, что я какой-то подхалим!

Шэнь Юань, рассмеявшись, мягко ответил:

— В самом деле, этого не было.

— Молодой господин Вэй человек прямой и честный, — спокойно сказал Шэнь Юань.

— Советнику Лю не стоит волноваться.

Только после этих слов Лю наконец выдохнул с облегчением.

Через некоторое время Вэй Цзан вышел из комнаты, переодевшись в простую тканую одежду. На нём этот неброский наряд выглядел как на странствующем рыцаре, добавляя шарма и свободы в сравнении с его привычными роскошными одеяниями. Шэнь Юань опустил взгляд, не желая смотреть на него лишний раз.

Лю сразу же изменил тон, стал невероятно обходительным и радушным, с энтузиазмом приглашая Вэй Цзанч сесть и поесть. В ход пошли приторные слова:

— Ваша светлость, ваше мастерство просто выдающееся! Если бы вы остались здесь в армии, чтобы делиться своим опытом, наши войска в Каннине несомненно бы извлекли из этого огромную пользу!

— Да и за последние годы молодой господин лишь благодаря вашему дому благополучно прожил. Ваша доброта достойна восхищения!

Такой быстрый переход в поведении Лю ошеломил даже Шэня, и он понял, кто был вдохновителем недавних попыток угодить Вэй Цзану.

Бай Чжэньчо тихо пробормотал:

— Вот я и говорил, что льстить — это его работа. Его же не зря зовут "Лю-листец".

Вэй Цзань, польщённый до некоторой неловкости, прокашлялся, явно не зная, как на это реагировать. И тут один из офицеров, услышав о его дневной победе, решил доказать, что слухи о Вэй Цзане преувеличены. Он предложил схватку на поясах и потянул Вэй Цзана к арене.

Всё выглядело как весёлое перепихивание, пока Шэнь Юань, сам того не осознавая, слегка не удержал Вэй Цзана за край рукава.

Этот жест остановил не только Вэй Цзана, но и Лю, заставив обоих замереть на месте. Лишь офицер, будучи человеком грубым, не заметил ничего и продолжал настаивать на поединке.

Шэнь Юань мягко кашлянул и тихо сказал:

— Кажется… он уже устал.

Затем поспешно добавил:

— После сегодняшнего дня ему нужно немного отдохнуть.

Шэнь Юань поспешно добавил:

— Он ведь уже с самого полудня не перестаёт.

Лю тут же вмешался, взмахнул веером и отодвинул того офицера в сторону. Улыбаясь, он вложил в его руки миску с едой:

— Вот именно! Сколько можно уже затевать драки? У тебя что, совсем глаз нет?

Вэй Цзань спокойно уселся рядом, слева от Шэня. От этого близкого соседства у Шэня левая щека начала предательски нагреваться, а аппетит вдруг стал куда-то исчезать.

Он ел медленно, едва слушая болтовню Бай Чжэньчо и остальных, которая совсем недавно ещё казалась ему забавной.

Наконец он положил палочки и, опустив глаза, тихо спросил:

— Тебе… вообще вкусно?

Вэй Цзань улыбнулся:

— Что мне может не понравиться?

Только тогда Шэнь вспомнил, что Вэй, когда ходил с войском по степям, питался куда более скудно, чем эти городские солдаты.

Небо постепенно темнело, а над старым городом уже зажглись звёзды.

Шэнь украдкой бросил взгляд на Вэя, но их глаза встретились.

Вэй Цзань чуть наклонился ближе и, посреди шума и смеха вокруг, тихо прошептал:

— Молодой господин, ты хочешь признаться, что нравлюсь тебе?

Автор добавляет:

Шэнь Юань (злится на себя за слабость): Этот человек заманил меня в ловушку! Надо его проучить!

Шэнь Юань (прячет его за спиной): Только я могу его дразнить!

Этой ночью, возвращаясь домой, Шэнь Юань решил не садиться в повозку, а неспешно пройтись пешком. Возможно, он хотел повнимательнее разглядеть этот город. А может, просто хотел прогуляться по нему с Вэй Цзаном.

Он сам толком не понимал, что творится у него на душе.

Когда они дошли до берега озера, Вэй Цзань вдруг потянул его за руку и усадил рядом с собой, лениво произнеся:

— Ноги устали.

Шэнь Юань с усмешкой заметил:

— Неужели ты тоже устаёшь?

Вэй Цзань приподнял бровь, слегка усмехнулся и с лёгким пренебрежением хмыкнул:

— Почему бы и нет?

— Вот, например, когда мы ужинали, ты ведь меня сам остановил. Если бы меня действительно утащили бороться, так позорище было бы какое!

Шэнь Юань удивился:

— Почему же ты сразу не сказал?

Вэй Цзань негромко кашлянул и нехотя ответил:

— Ну, я же для престижа старался.

— Вон сколько людей смотрело. Если бы я сразу лёг и начал жаловаться, чтобы меня несли домой, тогда уж точно никакой серьёзности бы не осталось. А так: искупался, переоделся, бодренький. Солдаты теперь только уважать сильнее будут.

Слова Вэй Цзаня вызвали у Шэня невольную улыбку, и он слегка приподнял уголки губ.

Тем временем уже совсем стемнело. На улице почти никого не было, но в воздухе всё ещё витал лёгкий аромат недавно сваренного ужина. Мимо пробежала девочка с корзиной цветов, направляясь домой. Её цветы пахли так сладко, что Вэй Цзань не удержался, остановил её и купил один цветок.

Он уже полез за кошелёк, чтобы заплатить, но девочка, едва взглянув на него, увидела незнакомое лицо, потом украдкой посмотрела на Шэня, резко покраснела и смущённо сказала:

— Вы... я не могу взять с вас деньги.

Похоже, она слышала от семьи что-то про них.

Вэй Цзань на миг замер, а затем с улыбкой настоял:

— Бери, это для тебя.

Но девочка отчаянно замотала головой:

— Нет-нет, я не могу!

И, обхватив корзину, убежала прочь.

Вэй Цзань остался стоять на месте, не собираясь догонять девочку. Он лишь слегка щёлкнул пальцами, отправив маленький серебряный обломок прямо в её корзину.

Когда девочка, ничего не замечая, скрылась вдали, он самодовольно поднял брови и усмехнулся:

— Мелкая, решила меня перехитрить?

В этот момент он сидел на берегу озера, всё ещё одетый в простую одежду из лагеря. Его раскованная поза, приподнятая нога, задорный взгляд — всё это больше напоминало беззаботного гуляку, чем благородного наследника.

Покрутив в пальцах цветок, он вдруг махнул рукой Шэнь Юаню:

— Иди сюда, цветок тебе закреплю.

После того, как Вэй Цзань напрямую спросил о его чувствах, Шэнь Юань был слишком растерян и не хотел продолжать шутки. Он лишь спокойно ответил:

— Если тебе так хочется, сам себе приколи. Твой вид станет ещё ветренее.

— Я тебе не Цзинь Ань, чтобы цветы в волосы вставлять.

Прошло немного времени. Вэй Цзань вздохнул и с лёгкой улыбкой сказал:

— Я договорился с генералом Бай. Завтра ухожу жить в лагерь.

Шэнь Юань немного замер, но не был удивлён.

Он понимал, что для командующего это было логично. Сегодняшний день был лишь началом, чтобы заслужить доверие и уважение солдат. Чтобы закрепить успех, Вэй Цзань должен был оставаться с армией, есть с ними одну кашу и жить под одним небом.

Шэнь Юань коротко кивнул:

— В таком случае я скажу Чжисюэ собрать тебе всё необходимое.

Голос Вэй Цзаня стал серьёзнее, и в нём прозвучали нотки заботы:

— Но ты не вздумай приходить.

— Ты и так вымотался за всю дорогу сюда. Отдохни хоть пару дней. Просто обсуди вопросы обороны с советником Лю, а заодно пусть доктор Линь займётся твоим здоровьем.

— Если ты заболеешь, а вдруг в городе что-то случится, я... я ведь не успею за тобой присмотреть.

Шэнь Юань нахмурился и строго окликнул:

— Вэй Цзань.

Но тот упрямо продолжил, голос стал ещё твёрже:

— Шэнь Юань, я здесь главный. А приказы главнокомандующего — закон. Ты обязан подчиняться.

Шэнь Юань промолчал, лишь посмотрел на него холодным взглядом.

Некоторое время они молчали. Затем Вэй Цзань тяжело вздохнул, подошёл ближе и остановился за спиной Шэня.

Шэнь Юань, опустив взгляд, смотрел на отражение в воде — звёзды, себя и Вэй Цзаня.

Тот осторожно обнял его сзади и закрепил цветок в его волосах.

На нём была простая одежда, и в этот момент он выглядел как обычный парень, ничем не примечательный, но его руки держали Шэнь Юаня с неожиданной силой, словно выражая тайное чувство владения. Вэй Цзань прижался лицом к его шее, зарываясь в этот момент тишины.

Вэй Цзань говорил с приглушённым голосом:

— Я уже боюсь, что привёл тебя сюда.

Чем больше для Шэнь Юаня значил этот город, тем сильнее Вэй Цзань вспоминал сцены из прошлой жизни и понимал, почему Шэнь Юань в конце концов пал из-за него.

Для этого города Шэнь Юань был чем-то необычайным.

А вот сердце Вэй Цзаня, его тревоги и эгоистичные желания были куда более обыденными.

__ __

В следующие дни Вэй Цзань полностью погрузился в дела военного лагеря Каннина и больше не возвращался в административное здание.

Тем временем в город прибыла принцесса Миньюй. Ответственным за её приём был министр Ло, человек, известный в столице своей красноречивостью. Однако люди с северной стороны, где обитали Синь, упорно отказывались сотрудничать. Они ссылались на то, что церемониальный эскорт для встречи принцессы до сих пор не прибыл, а остальные якобы не могли принять никаких решений без него.

Всё затягивалось. Хотя в письмах со стороны Синь слова были полны кажущейся искренности, министр Ло уже несколько раз тяжело вздыхал и только мог ждать. А в это время обстановка в городе начинала становиться всё напряжённее.

Шэнь Юань нечасто виделся с Вэй Цзанем.

Иногда, обсуждая дела с советником Лю, он украдкой замечал Вэй Цзаня. Когда тот вёл войска, становился совершенно другим человеком. Привычная лень и беззаботность исчезали, уступая место остроте и решительности, словно обнажённый клинок.

Вэй Цзань, гордый и свободолюбивый с рождения, избалованный богатством, но закалённый кровью на северной границе, имел свой подход к военному делу.

Всего за несколько дней армия Каннинь заметно изменилась: от прежней спокойной атмосферы не осталось и следа, появилась резкость и боевой настрой.

Шэнь Юань опустил взгляд. Он не хотел смотреть слишком долго, боясь, что в сердце проснется зависть.

Но иногда взгляд всё же непроизвольно задерживался на Вэй Цзане, и сказать хоть что-то было нелегко.

Шэнь Юаню порой снились странные, сумбурные сны.

Иногда ему снилось, как он вылил на Вэй Цзаня целую кружку вина, оставив того мокрым, униженным и злым. А иногда — как Вэй Цзань обнимал его сзади, трепетно прижимая к себе, или шептал у самого уха, с вызывающей насмешкой спрашивая: "Ты всё-таки признаешься, что любишь меня?"

Шэнь Юань начинал подозревать, что этот негодяй Вэй Цзань всё просчитал заранее. Будто специально наигрался в эти свои ухищрения, чтобы потом исчезнуть на несколько дней и мучить его этими мыслями, лишая покоя даже во сне.

Каждое утро Шэнь Юань просыпался раздражённым и злым. Но, остыв, он всё равно тянулся к своему изголовью, где лежал небольшой вышитый мешочек.

Маленький, набитый двадцатью с чем-то маленькими красными бусинами.

Шэнь Юань пересчитывал их по одной, пальцами перебирая гладкие поверхности. Каждый раз, досчитав до конца, чувствовал себя унизительно и глупо.

Ну сколько дней-то прошло?

Он негромко усмехался над собой, бросал мешочек обратно на подушку, обнимал своего мягкого зайца и снова пытался уснуть.

__ __

Прошло ещё несколько дней. Всё больше жителей Каннина надеялись, что принцесса Миньюй сможет благополучно вернуться домой и больше не будет никаких войн. Всем хотелось жить спокойно, без потрясений.

Наконец, в день начала лета обе стороны договорились. Министр Ло с охраной сопровождал принцессу и её кортеж за пределы города.

В то утро Шэнь Юань встал очень рано. Позавтракал лишь холодной рисовой кашей, но так и не смог успокоиться. Он поднялся на городскую стену, уселся наверху и долго смотрел вдаль, будто ожидал, что вот-вот кто-то вернётся.

Летняя жара уже чувствовалась. В столице в это время обычно начинали продавать охлаждённые десерты. В Каннине такого не было, поэтому Шэнь Юань купил себе миску подслащённой воды и выпил её на стене. Приказал, чтобы любые известия приносили к нему сюда.

Когда он допил, Чжисюэ запретила ему брать ещё одну порцию. Шэнь Юань не сердился, а просто продолжал сосредоточенно смотреть вдаль.

Спустя некоторое время издалека появился приближённый министра Ло. Подойдя поближе, он доложил:

— Всё прошло благополучно. Господин министр сейчас на пиру и скоро вернётся.

Все обрадовались, услышав хорошие новости.

Шэнь Юань тоже незаметно выдохнул с облегчением.

К тому моменту солнце уже садилось. Чжисюэ, стоявшая рядом, тихо спросила:

— Господин, может, вернёмся? Вы поужинаете.

Шэнь Юань немного помедлил, но покачал головой:

— Лучше подождём.

Он всегда был осторожным и любил удостоверяться, что всё прошло успешно.

Чжисюэ посмотрела на него, недовольно надула губы и сказала:

— Тогда я схожу купить ещё одну миску сладкой воды.

Шэнь Юань чуть улыбнулся и кивнул:

— Хорошо.

Прошло ещё немного времени. Небо уже совсем потемнело, и лёгкий туман начал заволакивать город. С наступлением ночи жара спала, и лёгкая одежда на Шэнь Юане начала казаться прохладной.

Вдруг издалека послышался стук копыт и скрип колёс.

Все обернулись и увидели, что вернулся министр Ло. Его сопровождали десятки стражников, а за ними ехали повозки, доверху загруженные сундуками. Один из стражников громко крикнул:

— Министр Ло вернулся, откройте ворота!

С городских стен можно было разглядеть, что экипировка и одежда всадников точно такие же, как и при выезде из города.

Все, кто ждал весь день, обрадовались и начали готовиться открыть ворота.

Но Шэнь Юань остановил их. Он мягким, но уверенным голосом передал приказ:

— Сейчас ночь, ничего не видно, ветер сильный. Мы не можем открыть ворота.

— Если это действительно министр Ло, то пусть переночуют за стенами.

Снизу послышались возмущённые голоса:

— Да как же так?

— Синь ради извинения передали нам много богатств. Как мы можем ночевать с такими сокровищами за городом? Это небезопасно!

— Если вы хотите себе часть прибыли, так и скажите прямо.

После этих слов один из стражников открыл сундук, и в нём ярко засверкали золотые и серебряные вещи. Вид их сразу привлёк внимание всех, кто стоял на стенах.

Шэнь Юань только сильнее нахмурился и твёрдо сказал:

— Снимите шлемы и поднимите головы.

На самом деле, в ночной темноте и тумане лица было бы сложно разглядеть. Но Шэнь Юань сказал это нарочно, чтобы проверить их реакцию.

И, как он и ожидал, те, кто был внизу, замерли, не двигаясь.

Шэнь Юань почувствовал, как у него сжалось сердце. Он шагнул вперёд и громко крикнул с городских стен:

— Почему вы медлите?!

Человек, стоявший впереди, поднял голову и улыбнулся:

— Я — посланник Ло Синчжоу...

Но он не успел договорить, как раздался резкий звук пружинного механизма.

Один из стражников открыл ещё один сундук, и оттуда в мгновение вылетел град стрел.

Все вокруг услышали крик:

— Назад! Это ловушка!

Но Шэнь Юань, ослабленный и неспешный, замешкался всего на мгновение. Внезапно кто-то сильно потянул его назад.

Стрела пронеслась совсем близко, едва не задев ухо.

И тут Шэнь Юань услышал ледяной, полный ярости голос Вэй Цзаня:

— Шэнь Чжечун, ты что, жизни своей не дорожишь?!

Шэнь Юань ошеломлённо замер.

Оказалось, Вэй Цзань, облачённый в серебряные доспехи, уже успел подняться на стену. Он не удостоил врагов внизу даже взглядом, холодно скомандовав:

— Зажечь огонь! Сбросить камни!

Сразу же огромные валуны, подготовленные заранее, начали с грохотом падать вниз.

Солдаты на стене наконец поняли, что к чему.

Оказалось, что это вовсе не посланник, а переодетый человек с похожей фигурой, который, воспользовавшись ночной мглой, пытался обманом заставить открыть ворота. За ним стояли переодетые в одежду Ци солдат военные армии Синь.

Падающие камни разбивали их на части.

И тут, в момент падения камней, со всех сторон в ночи раздались боевые кличи. Лошадиные копыта грохотали так, что земля содрогалась.

В ту же секунду, когда их окружила эта сила, одинокий город в густом тумане засиял огнями.

Сигнальные огни, факелы и огонь для разогрева масла взметнулись вверх.

Шэнь Юань вырвался из объятий Вэй Цзаня. Он даже не успел испугаться. Вместо этого, глядя сквозь туман на огни и приближающиеся звуки, он резко посуровел.

— Вэй Цзань, их намного больше, чем мы рассчитывали, — серьёзно сказал он.

Вэй Цзань мельком взглянул на Шэнь Юаня, но лишь повернулся, чтобы отдать приказы.

Однако, проходя мимо, он едва заметно сжал руку Шэнь Юаня.

— Я здесь, — тихо сказал Вэй Цзань.

...Теперь всё уже не так, как в прошлой жизни.

В первые два дня битва за Каннин была особенно жестокой.

Враги воспользовались густым туманом, который скрывал их передвижения. Нападение застало защитников врасплох, и, пока они пытались оценить обстановку, враг стремительно атаковал, надеясь захватить город одним ударом.

Снаружи городских стен нападающие, словно муравьи, карабкались вверх. Только одну часть стены удавалось стабилизировать, как в другой уже раздавались тревожные сигналы. Огненные стрелы летели, словно дождь, катапульты и штурмовые лестницы сменяли друг друга, грохот стоял без конца.

Дети плакали, жители запирали двери, а по мостовым раздавался топот копыт.

Чжисюэ и доктор Линь ушли помогать с перевязкой раненых. С крепостной стены постоянно приносили раненых, и в один из таких моментов Шэнь Юань увидел, как солдат, истекающий кровью от нескольких ран, вцепился в двух врагов и с криком упал с высоты. Даже звук падения утонул в шуме битвы.

Шэнь Юань молча сжал кулаки, его зубы скрежетали от бессильной злобы. Но он лишь плотно сжал губы, опустил голову и продолжил руководить распределением ресурсов.

Он не спал уже сутки, но остановиться не мог.

Разрушенные стены требовали укрепления. Солдат нужно было менять, чтобы они отдыхали. Еду, оружие, лекарства — всё требовалось доставлять.

Четыре городских ворота — в любой момент на одном из направлений мог начаться кризис. Жителей города тоже пришлось мобилизовать. Когда враги подожгли флаги на стенах, женщины и девушки жертвовали свои платья, чтобы сделать временные заменители. Всё, что брали у жителей, записывали, чтобы вернуть после войны.

Как бы тщательно ни готовились заранее, в реальности всегда не хватало людей, ресурсов, времени. Ничего не хватало.

На рассвете Шэнь Юань уже не мог говорить — голос сел. Его уговаривали отдохнуть, но он лишь закрыл глаза на один короткий час в промежутке между атаками.

Как только снова послышались боевые крики, он моментально открыл глаза. Поднялся, опираясь на стол, но пошатнулся, и Чжаошуан едва успела подхватить его.

Она, так же как и он, бегала весь день и была измотана. Её голос охрип, но она мягко уговаривала:

— Господин, отдохните. Даже солдатам нужно менять смены, чтобы спать.

— У них слишком много людей, они нападают волнами, и неизвестно, сколько всё это продлится. Вы так долго не выдержите.

Шэнь Юань тяжело дышал, но лишь покачал головой и тихо прошептал:

— Всё в порядке.

"Синь ждут, пока мы изнеможем," — тихо сказал Шэнь Юань, доставая из своего мешочка несколько таблеток. Он разжевал их и проглотил, а ветер, обдувая его одежду, лишь подчеркивал его худую фигуру.

Осада продолжалась два дня и две ночи. В конце концов, противники поняли, что внезапной атакой город не взять, их собственные войска начали выдыхаться, и они начали разбивать лагерь за пределами стен.

Звуки катапульт, боевых криков и столкновений наконец-то стихли. Небо стало светлеть.

Шэнь Юань спустился с крепостной стены, держась за руку Чжаошуан, которая поддерживала его. Раненых и погибших солдат один за другим снимали со стены: кого несли на носилках, кого помогали спускать, поддерживая.

Горожане помогали, как могли, поднимая раненых на плечи, переносили их. Город был наполнен рыданиями, стонами и тихими вздохами.

На горизонте Шэнь Юань заметил группу солдат, которые вели двух человек. У их лиц читалась затаенная злость. Когда они подошли ближе, один из них с негодованием доложил:

— Господин Шэнь, мы поймали тех, кто пытался отравить воду в колодцах.

Оказалось, что ночью, во время боя, некоторые жители города, уже подкупленные врагом заранее, попытались пробраться к городским источникам воды, чтобы отравить их. Однако люди, которых Шэнь Юань заранее разместил для охраны, перехватили предателей.

Солдаты, которые только что жалели, что не смогли подняться на стены и сражаться, теперь стояли в холодном поту, осознав, какую катастрофу удалось предотвратить. Сжав зубы от злости, один из них рявкнул:

— Ради нескольких десятков серебряных лян вы готовы были предать своих? Вы с ума сошли?!

Двое пойманных упали на колени, били лбами о землю, молили о пощаде, жалобно плача и твердя, что их обманули Синь.

Шэнь Юань нахмурился, его лицо стало холодным.

В военное время самое важное — сохранить воду чистой. Если источники воды отравлены, то даже самые крепкие стены не выдержат, и город падет через несколько дней.

Все вокруг напряженно молчали, ожидая, какое решение он примет.

Шэнь Юань спокойно произнес:

— Казнить.

Солдаты, стиснув зубы от ярости, выхватили свои мечи.

За эти два дня и две ночи, полные жестоких сражений и огромных потерь, Шэнь Юань ни разу не дрогнул. Он следовал тому, что читал в книгах: командир во время войны не может позволить себе излишние эмоции — ни радости, ни гнева, ни скорби. Только так можно спасти как можно больше людей.

Но в тот момент, когда он отдал приказ и блеснул клинок, он краем глаза заметил девочку.

Ту самую девочку, которая когда-то продавала цветы и не захотела взять у Вэй Цзаня медную монету. Все так же с задорной косичкой, она прижимала к себе яркое платье, растерянно глядя на происходящее.

Когда меч опустился, Шэнь Юань сделал шаг в сторону и прикрыл девочке глаза, чтобы она ничего не видела.

Он не мог объяснить почему, но простая фраза "защищать дом и страну" в эту минуту, в этом городе, обрела для него новый, гораздо более глубокий смысл.

Опустив взгляд, он услышал, как девочка нерешительно проговорила:

— Я… моя мама сказала, что в армии не хватает платьев. У меня есть одно...

Она протянула ему свое платье. Оно оказалось совершенно новым, с немного неуклюже вышитыми цветами по краям. Его аккуратно сложили, словно это был настоящий клад, спрятанный на самом дне девчачьего сундука.

Хотя платье было из простой ткани, Шэнь Юань, проведя пальцами по его яркому подолу, ощутил, каким оно кажется ценным.

Он велел записать имя и семью девочки, занести платье в реестр, после чего тихо сказал:

— Спасибо.

Небо светлело, окрашиваясь в голубой оттенок.

Капли крови на краю одежды Шэнь Юаня оставили ярко-красные следы. Он опустил взгляд, а потом тихо и мягко сказал девочке:

— Иди домой, скоро рассвет.

__ __

Дел у Шэнь Юаня оставалось еще множество. Лишь к полудню, когда обстановка в городе немного стабилизировалась, он смог ненадолго присесть в управлении. В напряжении он не мог есть, поэтому запил пару таблеток лекарств половиной чашки рисового супа и снова позвал людей.

Он все еще мог сделать десятки дел прямо сейчас и подготовиться к сотне других.

Когда Вэй Цзань вошёл в помещение, Шэнь Юань отдавал приказ ставить большие глиняные кувшины, чтобы прослушивать звуки из-под земли, опасаясь, что враги могут начать рыть тоннели.

— Если они не смогли взять город штурмом и отравить воду, теперь нужно быть готовыми к подкопам, — пояснил он.

Заметив Вэй Цзаня, Шэнь Юань сразу спросил:

— Как обстановка снаружи?

— Синь разбивают лагерь, — ответил Вэй Цзань.

— Я поставил наблюдателей. Если что-то случится, мне сразу доложат.

Шэнь Юань кивнул:

— А ты? Как ты?

— Все в порядке, — коротко ответил Вэй Цзань.

Шэнь Юань слегка расслабился и попытался встать, чтобы сказать что-то еще, но вдруг комната закружилась перед глазами, все потемнело, и он потерял равновесие.

Вэй Цзань мгновенно подхватил его, а его лицо тут же изменилось. Стиснув зубы, он резко спросил:

— Сколько ты не спал?

Шэнь Юань, отдохнув пару секунд, когда кровь вновь прилила к голове, медленно выдохнул:

— Час-два, не больше.

Вэй Цзань нахмурился:

— А ел? Сколько ты съел?

Шэнь Юань молчал.

Тогда Вэй Цзань, скрипя зубами, коротко выругался, заставил его допить остатки рисового супа, а затем накинул на него плащ, взял на руки и решительно отнес в спальню.

Бросив его на кровать, он раздраженно сказал:

— Шэнь Чжэчунь, нельзя так оборонять город! Если бы я был из Синя, я бы просто выждал, пока ты сам себя угробишь!

Шэнь Юань знал, что Вэй Цзань прав, и не стал спорить. Закрыв глаза, он лишь тихо вздохнул:

— Я не могу заснуть.

Вэй Цзань негромко сказал:

— Советник Лю и генерал Бай в городе. Всё будет в порядке.

Но даже после этих слов брови Шэнь Юаня оставались нахмуренными.

Вэй Цзань помолчал, а затем осторожно провёл большим пальцем по его напряжённому лбу и тихо произнёс:

— Чжэчунь, я защищу город за тебя.

Шершавый от мозолей палец мягко разглаживал его нахмуренные брови. И неожиданно Шэнь Юань действительно расслабился, словно поверил словам Вэй Цзаня. Его внутреннее напряжение ослабло, и он наконец уснул.

Тот, кто раньше давал покой другим, теперь нашёл утешение в присутствии Вэй Цзаня.

Шэнь Юань, впрочем, проспал совсем недолго. Во сне он, хрипло шепча, несколько раз звал родителей. За последние два дня он не позволил себе ни минуты слабости, но во сне, будто отпустив всё, его щеки стали влажными от слёз.

Вэй Цзань, проведший с ним не одну ночь, никогда прежде не видел его таким. Это тяжело отдавалось у него в груди.

Он вышел из комнаты, велев приготовить для Шэнь Юаня отвар из женьшеня.

В тот момент Вэй Цзань был рад, что его мать настояла взять в дорогу телегу с лекарствами для Шэнь Юаня. Без неё в городе не найти было бы ничего, что могло бы поддержать силы Шэня.

Советник Лю, который приходил, чтобы увидеть Шэнь Юаня, услышал его сонное бормотание за дверью. Постояв немного, он всё же решил не будить его. Тяжело вздохнув, Лю вышел и обратился к Вэй Цзаню:

— Поступили известия. Господин Ло и сопровождавшие его стражники пали во имя страны.

Вэй Цзань, хоть и ожидал этого, всё же почувствовал, как его сердце сжалось.

На лице Вэй Цзаня не отразилось ни единой эмоции, он лишь слегка кивнул.

Советник Лю спросил:

— Генерал Вэй, как вы оцениваете сегодняшний натиск врага?

Вэй Цзань, стоя у песочного плана, обдумывал возможные ходы. Услышав вопрос, он спокойно ответил:

— Противник численно превосходит нас в несколько раз, а их командующий искусен в тактике.

— Эти войска явно не принадлежат одному военному учреждению. Синь давно изменили стратегию — все эти затянутые дни они использовали, чтобы незаметно собрать силы для штурма.

— И это совсем не то, что мы видели на северной границе.

— Кочевники с севера нападают с яростью, а командиры Синь хитры, хорошо разбираются в осадной технике и строят продуманные планы.

Советник Лю согласился:

— Именно так.

— Мы знаем этого командира. Его зовут Лу Чжун. Ещё при жизни генерала Шэня они сталкивались, и тогда борьба была крайне тяжёлой.

— Лу Чжун мастер осад. Когда-то он захватил две соседние крепости, а сегодняшнее построение войск ты сам видел.

Вэй Цзань в душе согласился. Всё указывало на высокий уровень: осадные машины, расстановка войск, сложные комбинации. Это было не просто нападение, а продуманная стратегия. Отбиваться приходилось с огромным трудом.

К тому же враг явно не сдастся. Если за два-три дня не удастся взять крепость, они обрушатся с новой, ещё более ожесточённой атакой.

Каждая осада истощает силы города. А чтобы из столицы прибыло подкрепление и провизия, нужно время.

Советник Лю продолжил:

— За прошедшие годы его навыки осады стали ещё совершеннее.

Но вдруг раздался тихий, слабый голос:

— У них есть уязвимое место.

Вэй Цзань обернулся на звук и увидел, как из внутренней комнаты вышел Шэнь Юань. Его лицо оставалось бледным, но голос звучал уверенно:

— Я наблюдал два дня, — твёрдо произнёс он.

— У их построения есть слабое место.

Вэй Цзань не стал ругать его за то, что тот снова поднялся. Он лишь велел принести женьшеневый отвар и осторожно помог Шэнь Юаню сесть.

Голос Шэня был хриплым, говорить ему было трудно, но он продолжил:

— Осадное построение — это тоже своего рода стратегия. Только вместо взаимодействия людей и местности здесь используются люди и машины.

— Любое построение можно назвать схемой.

А если есть схема, то всегда можно найти способ её разрушить.

На башне, где он провёл два дня, Шэнь Юань неотрывно наблюдал, отслеживая каждую деталь.

Чтобы поймать эту мимолётную уязвимость.

— Его осадное построение можно разрушить не только с правильного направления, но и в нужный момент.

— Ты выйдешь за стены и будешь действовать по сигналам флагов. Как только наступит подходящее время, нанесите внезапный удар с юго-востока, а я прикажу войскам на стенах начать мощное наступление.

Шэнь Юань тихо сжал край одежды Вэй Цзаня, опустив взгляд, и мягко добавил:

— Если он снова попытается атаковать город, я заставлю его… потерпеть сокрушительное поражение.

Это был первый раз.

Шэнь Юань не жаждал признания или славы.

Его единственное желание — мир и спокойствие в этом городе.

Он давно не знал, что такое полноценный сон.

Но в тот момент его глаза светились с поразительной ясностью.

На следующий день враг, как и ожидалось, вновь начал осаду.

Генерал Лу Чжун со своим численным преимуществом решил не давать времени на восстановление и продолжил наступление, рассчитывая на панику среди защитников.

Без Вэй Цзаня оборона города стала сложнее. Особенно напряжённой была ситуация у восточных ворот, куда враг стянул большинство своих осадных машин. Генерал Бай с трудом сдерживал натиск, и защитников катастрофически не хватало. Шэнь Юань был вынужден направить подкрепление.

Когда он выбирал людей, Чжаошуан тихо обратилась к нему:

— Господин.

Шэнь Юань остановился и мягко спросил:

— Ты тоже хочешь идти?

Чжаошуан улыбнулась, её взгляд был полон решимости:

— У меня есть план, как уничтожить их осадные машины. Я готова пойти.

Шэнь Юань знал, что в глубине души у неё тот же стальной характер, что и у него. Последние дни, переодевшись в мужскую одежду, она следовала за ним повсюду, видела кровь, бой, израненных солдат. Её это не оставило равнодушной.

Но главное отличие было в том, что Чжаошуан могла держать меч в руках и сражаться, в то время как Шэнь Юань мог только направлять и сдерживать себя.

После паузы он спросил:

— Сколько людей тебе нужно?

Чжаошуан ответила спокойно:

— Нескольких сотен будет достаточно.

Солнце палило нещадно.

Его верная спутница, которую он воспитывал с малых лет, всегда защищавшая его, теперь стояла перед ним, исполненная такой же решимости и надежды, как он сам.

Шэнь Юань смотрел на неё долго, а затем тихо сказал:

— Хорошо.

Глаза Чжаошуан засветились от радости. Она улыбнулась и добавила:

— Господин, в этих флагах есть лоскуты моей и Чжисюэ одежды. Когда всё закончится, не забудьте купить нам новые платья.

Шэнь Юань снова ответил:

— Хорошо.

Он отдал ей людей и наблюдал, как она, облачённая в изящный и удобный доспех, стремительно спустилась вниз, с уверенностью отбирая бойцов. Её голос был громким и решительным, каким он никогда не слышал его прежде.

Чжаошуан довольным голосом выкрикнула:

— За мной!

Одним движением она вскочила на коня и, подняв пыль, повела отряд за собой за пределы города.

Шэнь Юань в тот день надел тёмно-красные одежды. Он стоял в одиночестве на городской стене, его фигура выделялась на фоне раскалённого солнца.

Лента в волосах развевалась на ветру, рукава колыхались вместе с порывами, а его взгляд был прикован к горизонту и вражескому строю.

Рядом с ним не осталось даже птиц. Некогда они были его спутниками, но теперь улетели прочь. Единственное, что осталось, — палящее солнце, висящее высоко в небе.

Он шаг за шагом отсчитывал время, не спуская глаз с врага.

К полудню враги, обессиленные жарой, смахивали пот со лба. Это был момент их наибольшей слабости. Ветер усилился, сухой и жаркий.

И тут, в плотных рядах врага, появилась едва заметная брешь.

Настал тот момент, которого Шэнь Юань ждал.

Он вдруг громко сказал:

— Трубите в рог. Поднять флаги.

Голос его был негромким, но уверенным и твёрдым.

Приказы, передаваемые через гонцов, разнеслись по всему городу.

И в одно мгновение стены города украсили десятки ярких флагов. Они взметнулись ввысь, напоминая волны, пылающие алым.

Вслед за этим над полем боя раздался звук боевых рогов, внезапный и мощный, будто тысячи всадников уже неслись на врага.

Шэнь Юань не отрывал взгляда от поля битвы. Он твёрдо приказал:

— Контратакуйте.

И вот наконец, из городских ворот вырвалась кавалерия.

Звук рогов эхом разносился по всему полю боя, гул барабанов перекрывал шум битвы, ритмично подгоняя воинов.

Солдаты армии Синь, уже обессиленные жарой, растерянно метались. Они и не думали, что из города кто-то осмелится атаковать. Но внезапное появление отряда из ворот застало их врасплох, и в рядах врагов начался хаос.

Тайминг и направление атаки были идеально рассчитаны. Этот удар, как острые клыки хищника, пронзил самое уязвимое место — центр вражеского строя.

Молодой генерал Вэй Цзань, три дня подряд защищавший город под осадой, наконец-то получил возможность выплеснуть накопившуюся ярость.

Его стремительная атака была ошеломляющей: в вихре боёв он лично сразил троих вражеских командиров. Под прикрытием ливня стрел с городских стен, отряд Вэй Цзаня обратил многотысячную армию врага в бегство.

Его копьё пропиталось кровью, а белоснежный конь был покрыт красными пятнами. Солдаты армии Синь, увидев Вэй Цзаня, в ужасе пытались отступить. Никто не осмелился выступить против него.

Вэй Цзань, насытившись битвой, спокойно развернул коня и направился обратно к городским воротам. Никто даже не попытался его остановить.

Генерал врага, Лу Чжун, побледнел. После долгого молчания он прошептал:

— Это и есть тот самый Вэй Цзань?

И добавил, стиснув зубы:

— Сын превзошёл отца.

Однако его заместитель, разгневанный этим поражением, резко заявил:

— Наглец! Я лично отправлюсь за ним!

Лу Чжун крикнул:

— Стой!

Но было поздно. Заместитель уже бросился в погоню с отрядом, несясь вслед за одинокой фигурой всадника на белом коне.

Но не прошло и нескольких минут, как над полем боя раздался приказ:

— Бросайте камни!

С городских стен посыпались огромные валуны, обрушиваясь на преследователей. Заместитель Лу Чжуна не успел увернуться. Громкий удар прогремел, и кровь залила землю.

Вэй Цзань даже не оглянулся. Он спокойно вернулся в город, а его воины восхищённо говорили:

— Эти камни сброшены с невероятной точностью, словно сам дух-хранитель помогает.

Ведь всего мгновением раньше — и они могли задеть своих. Мгновением позже — и камни не достигли бы цели.

Вэй Цзань слегка улыбнулся, глядя на поле боя, а потом перевёл взгляд на городские стены. Там на ветру колыхались флаги, сделанные из старых платьев, передавая сигналы. Вдалеке с восточной стороны начали подниматься клубы густого дыма.

Люди вокруг Вэй Цзаня радостно переговаривались, один из них весело заметил:

— Отлично! На восточных воротах враг тоже потерпел сокрушительное поражение.

Вэй Цзань сдержанно улыбнулся и спокойно сказал:

— Их тараны и катапульты были сосредоточены у восточных ворот. Теперь они, скорее всего, полностью уничтожены.

Он даже не сомневался, кто стоял за этим успехом.

Заветное имя сразу пришло на ум: Чжаошуан.

Она была мечом, который Шэнь Юань долго выковывал и прятал в ножнах. И вот, наконец, он позволил этому мечу выйти из укрытия.

Ещё до того, как Вэй Цзань вернулся в город, до него донёсся отдалённый звук – Синь начали бить в гонг, сигнализируя об отступлении.

Солдаты вокруг воскликнули:

— Они отступают! Отступают!

Вэй Цзань рассмеялся и заметил:

— Это всего лишь временное затишье.

Но все понимали, что это значит. армия Синь оказалась уязвимой. Меньшинство может одолеть большинство.

Он поднял взгляд на городские стены.

Там, среди развевающихся флагов, он сразу увидел одинокую фигуру в красной одежде.

Шэнь Юань стоял на ветру, словно специально выделяясь среди прочих, глядя на поле битвы.

"Будто сам дух-хранитель помогает", — эта фраза невольно повторилась в сознании Вэй Цзаня.

Через мгновение он тихо рассмеялся.

— Какой там дух-хранитель…

__ __

Этот день поднял дух всего города.

Генерал Бай и советник Лю были полны энтузиазма. А когда Чжаошуан вернулась с отрядом, её встретила плачущая Чжисюэ.

Та буквально бросилась на землю, громко рыдая, и даже не могла связать слова. Смотрела на подругу снизу вверх, вся дрожа от испуга. Наконец, не выдержав, разрыдалась ещё сильнее:

— У-у-у!

Раненые, лежавшие поблизости, попытались её успокоить:

— Госпожа Чжисюэ, ну перестаньте… Народ подумает, что мы проиграли.

Но стоило Чжисюэ услышать слово "проиграли", как её слёзы заструились ещё сильнее, как бурный поток.

Шэнь Юаня в тот день пришлось спускать с городской стены под руку — он простоял там слишком долго, ноги ослабли, и он чуть было не оступился. В итоге он стал самым тяжело пострадавшим из всех генералов за этот день.

Последние дни он был так напряжён, что не мог есть, а теперь, когда всё позади, от переполнявших эмоций аппетит так и не вернулся.

Когда Вэй Цзань закончил обсуждать дальнейшую тактику с генералом Бай, он зашёл к Шэнь Юаню и застал его перед полной столовой едой. Шэнь Юань едва притронулся к блюдам, а увидев Вэй Цзаня, просто молча уставился на него.

На стене он был таким уверенным и спокойным, вселял уверенность в других. А сейчас напоминал маленькое испуганное животное.

Вэй Цзань почувствовал, как у него внутри всё смягчилось, он сел рядом и сказал:

— Сначала поешь.

Шэнь Юань съел пару ложек, но тут же снова поднял на него взгляд и сказал:

— Мне тяжело есть.

Вэй Цзань наложил ему полную миску и с твёрдостью в голосе ответил:

— Не можешь — всё равно ешь.

— Перед боем нужно уметь и поесть, и выспаться. Победил — не гордись, проиграл — не унывай. Вот это настоящий генерал.

— Если ты будешь так изводить себя каждый раз… как я смогу положиться на тебя в будущем?

Шэнь Юань замер, услышав эти слова. Его бледное лицо слегка порозовело, он долго смотрел на Вэй Цзаня, а потом опустил голову и медленно продолжил есть.

Вэй Цзань дождался, пока он съест хотя бы немного каши, выпьет суп с женьшенем, а затем ещё большую чашу успокаивающего отвара.

За время ужина Шэнь Юань успел выдать Вэй Цзаню столько наставлений, что и не сосчитать. Даже успел позвать стратега Лю, чтобы поручить ему всё, что могло понадобиться в ближайшие дни.

Наконец, наевшись, он начал клевать носом. Голова то и дело опускалась, пока он, в конце концов, не добрался до кровати.

Вэй Цзань устроился рядом, решив тоже немного отдохнуть.

Город впервые за много дней погрузился в тишину.

С усталостью в голосе Шэнь Юань тихо спросил:

— Как ты раньше мог засыпать?

— Раньше? — переспросил Вэй Цзань.

Шэнь уточнил:

— Когда был на северной границе. .

— В первый раз на поле боя я тоже не мог уснуть, — признался Вэй Цзань.

— Но потом усталость брала своё, и я засыпал. А позже я уже не только спал, но и ел с аппетитом, мог перед боем шутить, днём засыпать по щелчку, а ночью просыпаться, когда нужно.

Шэнь Юань вздохнул:

— А я до такого ещё не дорос.

Вэй Цзань тихо рассмеялся:

— Ты другой.

Шэнь Юань был не только умнее, но и куда мягче. Таким людям тяжелее всего становиться генералом — нужно идти наперекор своей природе. Но Шэнь Юань справился. И справился отлично.

Помолчав немного, Шэнь Юань спросил:

— Ты сегодня ранен?

— Рука немного болит, — ответил Вэй Цзань.

Шэнь Юань не ожидал, что Вэй Цзань действительно ранен. Его глаза широко раскрылись, и он тут же вскочил с кровати, чтобы найти бинты и перевязать рану. Но Вэй Цзань перехватил его в талии, поднял и вернул обратно на кровать. Усмехнувшись, сказал:

— Уже всё перевязали. Как бы я дотянул до этого момента?

Шэнь Юань лишь тихо выдохнул:

— А…

Они снова легли рядом, плечом к плечу.

Вэй Цзань, будто в шутку, склонился к его уху:

—Генерал Шэнь, я из-за твоего плана получил ранение. Чем собираешься мне это компенсировать?

Шэнь Юань смутился от этого обращения. Бормотнул:

— Кого ты так называешь?

Вэй Цзань ответил мягко:

— Теперь ты такой серьёзный, с таким авторитетом. Если не звать тебя генералои Шэнем, то как?

Задумался на мгновение и Вэй тихо добавил:

— Молодой господин?

Этот голос, мягкий, будто падающий цветок, разлился в ушах Шэня, заставляя его уши покраснеть.

Шэнь Юань с закрытыми глазами позвал:

— Вэй Цзиньхань.

— М? — отозвался Вэй Цзань.

Шэнь Юань долго молчал, а потом тихо сжал край его рукава и прошептал:

— Как хорошо, что ты здесь.

Сколько раз он ненавидел Вэй Цзаня.

Сколько раз хотел заменить его, стереть из своей жизни.

Сколько раз боролся с собой — ненавидел, восхищался, презирал себя за это, не находя выхода.

И даже когда он понял, что никогда не станет таким, как Вэй Цзань, всё равно думал: «Если бы он был другим…»

Но сейчас он был искренне счастлив, что в этом мире есть Вэй Цзань.

Единственный и неповторимый Вэй Цзань.

Человек, которому он мог полностью доверять.

И ради этого он готов был вынести любые испытания.

Покраснев, Шэнь Юань тихо отпустил его рукав и пробормотал:

— Я спать.

— Спи, — мягко ответил Вэй Цзань.

Он сам был измотан, ему тоже нужен отдых. Но он лежал рядом, не касаясь Шэня, держась прямо, как воин на страже.

В такие моменты он даже не решался прикоснуться к Шэню, не говоря уже о поцелуе. Боялся, что станет мягче, что потеряет свою выдержку, перестанет быть генералом.

Шэнь Юань дышал всё ровнее.

Вэй Цзань хотел прикоснуться к нему, но не осмеливался.

Снаружи слышались громкие выкрики ночной стражи. Воины перекликались, напоминая друг другу быть начеку:

— Будьте бдительны на всех направлениях!

Вэй Цзань тихо прикрыл руками уши Шэня.

Шэнь лишь слегка вздрогнул ресницами. На этот раз он спал крепко и спокойно.

За два месяца ситуация на поле боя постепенно изменилась.

Солдаты Синь с ужасом наблюдали, как Каннин становится всё более укреплённым и неприступным. Генерал Лу Чжун несколько раз пытался изменить тактику, но на стенах крепости каждый раз стояла одна и та же фигура — худой молодой господин. Он тихо наблюдал за их манёврами, и одного его взгляда было достаточно, чтобы раскусить любую хитрость.

Фронтальные атаки не увенчались успехом, и даже хитрые уловки оказывались бесполезными. Прорыть подземный ход? Их быстро разоблачили, напустив в туннели отравленный дым. Попытаться посеять панику слухами? Каннин был словно железный ящик, куда невозможно просунуть ни одного шпиона.

С наступлением лета и с каждым днём усиливающейся жары дух войска Синь начал угасать.

А в Каннине, напротив, Шэнь Юань становился всё увереннее. От былой нервозности, бессонных ночей и отказа от еды не осталось и следа. Постепенно он обрёл спокойствие и твёрдость. Теперь в его действиях проявлялись настоящие качества генерала: он организовал всё в городе с безупречным порядком.

Вэй Цзань часто видел его, запылённого, спешащего по городу. Жители, завидев Шэня, с уважением звали его «молодой господин». Даже солдаты, готовясь к бою, перед отправлением непременно бросали взгляд на стены крепости.

— Что вы там всё время смотрите? — как-то спросил Вэй Цзань.

Солдаты неловко засмеялись:

— Если видим, что молодой господин на месте, на душе спокойнее.

Он приподнял бровь:

— Со мной вам недостаточно спокойно?

— Спокойно, конечно, — пробормотал один из солдат, почесав голову.

— Но всё равно…

Вэй Цзань махнул рукой:

— Тогда смотрите на меня. Хватит смотреть на него.

Но солдаты не унимались:

— Господин, а у вас с молодым господином хорошие отношения или… нет?

Хорошие, конечно. Только вот смотреть на Шэня ему самому не надоело, даже наоборот. Ведь прошло уже немало дней, как он не мог быть рядом с ним.

Шэнь Юань действительно изменился. Его прежняя подавленность и обида исчезли, словно он снял с себя тяжёлую оболочку. Теперь перед всеми стоял настоящий Шэнь Юань — спокойный, решительный, с душой чистой, как нефрит.

Даже тактические решения он теперь принимал быстро и уверенно.

И только теперь Вэй Цзань заметил, как удивительно синхронны стали их действия.

В тот день, когда Вэй предложил устроить ночную вылазку, он лишь успел начать разговор...

— Наденьте их одежду. Убить врагов — дело второстепенное, главное — создать шум, чтобы сбить их с толку, — сказал Шэнь Юань почти на автомате.

Вэй Цзань усмехнулся, легко опираясь на своё оружие:

— Есть карта?

Шэнь Юань достал заранее подготовленный свиток:

— Вглубь их территории разведчики не пробрались, но, скорее всего, склады с провиантом находятся где-то здесь. Ты мог бы…

Вэй перебил его:

— Если удастся сжечь их припасы, будет отлично.

Шэнь Юань кивнул, и их взгляды встретились. Казалось, оба улыбнулись, но это было так мимолётно, что трудно сказать наверняка.

Никто из присутствующих не мог вставить ни слова — разговор шёл так быстро и слаженно. Когда план был полностью согласован, включая мельчайшие детали, генерал, Бай Чжэньчо, только растерянно смотрел на них:

— У вас прямо телепатия какая-то. Я даже не успел всё обдумать.

Лю Цзюньши, сидящий неподалёку, улыбнулся. А Чжаошуан, угрожающе сузив глаза, медленно протирала свой меч.

— Что, только я один ничего не понимаю? — недовольно пробормотал Бай Чжэньчо.

Лю Цзюньши лишь бросил на него ленивый взгляд и, закатив глаза, усмехнулся:

— Ты вообще хоть что-то понимаешь?

Шэнь Юань слегка улыбнулся:

— Мы с молодым господином Вэем учились у одного наставника в Академии, так что мыслим похоже. Работать вместе нам проще.

— Ладно, — небрежно бросил Вэй Цзань, свернув карту на столе.

— Всё понятно. Я займусь подготовкой. А вы пока выспитесь как следует — ночью выступаем.

Он на мгновение замолчал, будто хотел что-то сказать, но, взглянув на присутствующих, передумал. Остановив взгляд на Шэне, он произнёс:

— Всё остальное — на тебе.

Шэнь Юань чуть заметно кивнул и проводил взглядом его высокую, стройную фигуру.

Затем тихо позвал:

— Чжаошуан.

Та мгновенно ответила:

— Да.

— Оборону города оставь Бай, а сама возьми войско и создай как можно больше шума. Пусть враг подумает, что мы устали за день, и ослабит бдительность.

Чжаошуан задумался, кивнул и коротко ответил:

— Хорошо.

Советник Лю, провожая взглядом вышедшую Чжаошуан, тихо заметил:

— Госпожа Чжаошуан действительно превзошла все мои ожидания.

Несколько успешных операций подтвердили её способности: любые приказы она выполняла безукоризненно, с каждым разом становясь всё более уверенной и умелой.

Шэнь Юань мягко улыбнулся и сказал:

— А меня это не удивляет.

Чжаошуан изначально была талантливым генералом. Но мир редко предоставляет такие возможности для женщин, как для мужчин. Вот она и старается использовать каждый шанс до последнего.

__ __

Ночная вылазка прошла успешно.

Вэй Цзань с отрядом лучших бойцов, переодетый в форму противника, под покровом ночи приблизился к их лагерю. В темноте устроили переполох: шум, хаотичные атаки, беспорядочное убийство. Враги в панике проснулись, не понимая, кто враг, а кто свой, и начали драться друг с другом.

Пока в стане противника творился хаос, Вэй Цзань пробрался к складу с предусмотрительностью и поджёг его.

Ему сопутствовала удача: жара и сухость способствовали быстрому распространению огня. Противник не успел справиться с пожаром, и в лагере началась полная неразбериха.

Когда Вэй Цзань вернулся в город, огонь всё ещё бушевал в стане врага, а их крики были слышны даже на расстоянии.

Он подумал:

"Не зря Шэнь Юань так любит огненную тактику. Эта вспышка не только сожгла склад, но и принесла ощущение удовлетворения."

__ __

Поздно ночью, перед тем как лечь спать, Вэй Цзань решил зайти в комнату Шэнь Юаня. Он давно не встречался с ним наедине, но, как только вошёл, его окружило облако тёплого пара.

Шэнь Юань только что вышел из ванны.

Лето выдалось жарким, а Шэнь Юань плохо переносил зной. После мытья он надел лёгкую одежду, которая ещё не успела высохнуть. Ткань тонко обтягивала его тело, приоткрывая расстёгнутый ворот, через который виднелись ключицы, а на спине — едва заметная родинка.

Сам Шэнь Юань будто бы ничего не замечал, наполнил чашку чаем и, протягивая её Вэй Цзаню, спросил:

— Что ты делаешь здесь в такое время?

Вэй Цзань слегка откашлялся, сел за стол, но неосознанно отвёл взгляд.

Шэнь Юань только сейчас понял, в чём дело, и после небольшой паузы кашлянул, тихо сказал:

— Обычно ты не такой сдержанный.

И добавил, словно оправдываясь:

— Да и сейчас не время придираться к мелочам.

Лето выдалось жарким, да ещё и война. Многие солдаты, устав до изнеможения, сбрасывали рубахи, чтобы хоть немного охладиться. Шэнь Юань давно привык к этому, и сам давно перестал уделять внимание строгому внешнему виду, как когда-то, будучи элегантным молодым господином.

Вэй Цзань, приняв чашку с чаем, лениво заметил:

— Обычные дни и такие моменты — это совсем разное.

Между ними что-то изменилось, даже если никто из них этого прямо не сказал.

Выпив холодный чай, Вэй Цзань заговорил:

— Из столицы пришла весть: продовольствие уже собрано и прибудет вместе с подкреплением.

Лицо Шэнь Юаня засветилось радостью:

— Это хорошие новости. Ты уже рассказал об этом генералу Бай и остальным?

Вэй Цзань кивнул

:

— Да. Советник Лю сейчас следит за обороной города. Завтра обсудим планы вместе.

Шэнь Юань тихо ответил:

— Понятно. Сегодняшняя ночная вылазка удалась на славу.

Вэй Цзань невольно улыбнулся, поднял взгляд на Шэнь Юаня, но тут же заметил, что его волосы всё ещё мокрые. Капли воды медленно стекали по чёрным прядям, пропитывая тонкую ткань одежды, оставляя на ней тёмные пятна.

Не задумываясь, он поднялся, взял полотенце и, оказавшись перед Шэнь Юанем, начал вытирать его волосы.

Хмурясь, он ворчливо заметил:

— Шэнь Чжэчунь, тебе нужно переодеться. Если останешься в мокрой одежде, снова простудишься.

Шэнь Юань лишь тихо произнёс:

— Хорошо.

Полотенце оказалось таким большим, что полностью накрыло его голову. Теперь лицо Шэнь Юаня было не видно, и Вэй Цзань чувствовал себя намного свободнее. Терпеливо и аккуратно отжимая воду из его волос, он продолжал:

— Ты ведь сам меня часто укорял, что я слишком балованный. А сам даже волосы нормально вытереть не можешь.

Голос Шэнь Юаня из-под полотенца звучал приглушённо. Он медленно, обдумывая, ответил:

— Сейчас ни Чжаошуан, ни Чжисюэ не могут за мной присматривать.

Чжаошуан теперь днём командует отрядами, а ночью старается хоть немного поспать. Чжисюэ тоже занята, чередуясь с доктором Линем, чтобы ухаживать за ранеными. Они обе заслуживают отдыха.

Вэй Цзань недовольно бросил:

— И что, теперь ты решил всё пустить на самотёк? У тебя же есть другие люди, которые могут помочь.

Он усмехнулся:

— Стоит тебе сказать хоть слово, и в Каннине найдётся, кому за тобой ухаживать хоть два дня.

Шэнь Юань спокойно ответил:

— Я не привык подпускать людей слишком близко.

Вэй Цзань усмехнулся:

— Ну и привередливый же ты.

Шэнь Юань холодно заметил:

— Да какое тут привередничать? Болезный, как я, радоваться должен, что хоть кто-то согласился помочь.

С момента начала осады Каннине прошло уже много времени, и Вэй Цзань давно не слышал от Шэнь Юаня такого язвительного тона. Сейчас же он почему-то находил это забавным. Даже руки, вытирающие мокрые волосы, двигались мягче, чем обычно.

— Это что, я тебя обидел чем-то? — с улыбкой спросил он.

Шэнь Юань долго молчал, прячась под полотенцем, прежде чем хмуро пробормотать:

— Ты... последнее время словно избегал меня.

Вэй Цзань не сразу нашёл, что сказать.

Шэнь Юань, опустив взгляд, разглядывал из-под полотенца роскошные сапоги Вэй Цзаня. Наконец, спустя паузу, услышал его низкий и сдержанный голос:

— Сейчас я... просто боюсь к тебе прикоснуться.

Каждый из них нёс свою тяжёлую ношу. Война, ответственность за людей, постоянное напряжение. Любая слабость могла обернуться катастрофой, любой момент близости отвлекал от главного.

Но дело было не только в этом. Между ними зрела что-то большее, опасное, наэлектризованное, как предгрозовой воздух в знойный летний день.

Вэй Цзань, напрягая все силы, старался держать себя в руках.

Шэнь Юань тихо засмеялся.

— У всех так? — спросил он после короткой паузы.

— У кого у всех? — переспросил Вэй Цзань.

Шэнь Юань чуть замялся, а потом произнёс:

— Когда ты служил на Севере, в лагере... не было ли у тебя кого-то, с кем ты... ладил особенно хорошо?

Вэй Цзань невольно рассмеялся:

— У меня не было "особенно хороших" отношений. Откуда мне знать, как это бывает? Мы с тобой, в любом случае, совсем не как они.

Он знал, что в армейских лагерях порой возникали такие связи. Но чаще всего они были лишь временной попыткой справиться с одиночеством. А между ним и Шэнь Юанем было нечто иное, глубже.

Шэнь Юань задумчиво пробормотал:

— Мои родители всегда были вместе.

Вэй Цзань тихо ответил:

— Ну, они были женаты. Сколько лет уже прожили вместе? А если бы их, как нас, так носило по свету...

Он осёкся, словно осознал, что почти сказал что-то лишнее. После этого в комнате надолго повисла тишина.

Вэй Цзань заметил, как уши Шэнь Юаня, выглядывающие из-под полотенца, порозовели, словно крошечные языки пламени — такие горячие, что, казалось, обожгут.

Как заворожённый, он протянул руку и слегка прикоснулся. Шэнь Юань не отстранился.

Это ощущение огня, словно пробежавшего от кончиков пальцев до самого разума, грозило вспыхнуть с новой силой от любого дуновения.

Вэй Цзань вспомнил все свои старые шутки. Как он говорил, что если Шэнь Юань когда-нибудь попадёт в армию, он обязательно заставит его пострадать, что нельзя допустить, чтобы Шэнь Юань оказался в его руках.

Сейчас же эти воспоминания всплыли и смешались с чем-то новым. Вэй Цзань изо всех сил подавил эти чувства, пока вытирал Шэнь Юаню волосы. Закончив, он сложил полотенце, усмехнулся и мягко сказал:

— Уже поздно. Отдыхай.

Теперь они больше не спали вместе.

Когда он убирал полотенце, то почувствовал, как на талии замкнулись руки.

Шэнь Юань, всё ещё сидя, обнял его. Влажные волосы касались его живота и спины.

Вэй Цзань опустил голову и увидел того самого уверенного господина, который так твёрдо стоял на стенах, поражая своей мудростью и хладнокровием.

Сейчас он выглядел совершенно иначе. Опущенные глаза, лёгкая растерянность и сдержанная робость.

Шэнь Юань тихо произнёс:

— Побудь ещё немного.

— Только одну минуту.

Только этот короткий миг он позволил себе быть таким.

Объятие длилось недолго.

В дверь неожиданно постучали. Шэнь Юань торопливо отпустил Вэй Цзаня, кашлянул и спокойно сказал:

— Войдите.

Вошёл стражник, охранявший дверь. В руках он держал поднос с привычным отваром и корзину со свежими фруктами. Увидев Вэй Цзаня в комнате, он удивился, но всё же почтительно сообщил:

— Лекарство готово. Ещё кто-то принёс свежих фруктов, господин. Выпейте отвар, а потом попробуйте фрукты, чтобы перебить горечь.

Еды в осаждённом городе пока хватало благодаря запасам. Но свежие фрукты поступали только от местных жителей, и это случалось редко.

Шэнь Юань на мгновение замер, а потом тихо сказал:

— Я же говорил, что ничего принимать не надо.

Стражник смущённо улыбнулся:

— Эти люди стали хитрее. Они просто оставляют подарки и убегают. Иногда даже отвлекают нас, чтобы мы не успели их поймать.

Он показал на корзину:

— Всё проверили, охладили в воде из колодца. Это искренний дар. Господин, возьмите. Лето слишком жаркое, а в городе не осталось ничего, что могло бы снять зной. Фрукты помогут успокоить нервы.

Шэнь Юань кивнул.

Тогда стражник достал ещё одну вещь — пару лёгких летних туфель, аккуратно сшитых из тонкой ткани.

— А это моя мать для вас сделала, — сообщил он.

— Увидела, что ваши ботинки вам не очень подходят, узнала размеры у госпожи Чжисюэ и за ночь сшила.

Он добавил, слегка смущённо:

— Если вы не возьмёте, их никто больше не наденет. Примите, пожалуйста.

В жару столичные аристократы носили бы деревянные сандалии, но в военном лагере, где под ногами камни и обломки стрел, это было опасно. Привезённые Шэнь Юанем ботинки были слишком плотными и жаркими для лета, так что заботливость женщины, заметившей это, не могла не тронуть.

Шэнь Юань немного помедлил, но всё же принял подарок.

— Тогда... поблагодари её за меня, — тихо сказал он.

Лицо стражника засветилось от радости.

— Не стоит благодарности, господин. Пейте лекарство, а я пойду.

Он поспешно удалился, а Вэй Цзань поднял лёгкие тканевые туфли, внимательно их рассмотрел. Ремесло было искусным, расцветка — скромной, но тёплая забота чувствовалась в каждом стежке.

— Ежедневно приносят такие дары? — спросил он.

— Да, — коротко ответил Шэнь Юань.

Уголки губ Вэй Цзаня слегка приподнялись в улыбке.

Кажется, он понял, что именно заставило этого болезненного юношу день за днём меняться.

Шэнь Юань, сидя за столом, спокойно выпил лекарство. Его светлая, гладкая нога под тонкой одеждой была скромно и аккуратно сложена.

Но внезапно его лодыжку обхватила тёплая ладонь.

Шэнь Юань опустил взгляд и увидел, как Вэй Цзань стоит на одном колене. Он снял его сандалии и начал надевать новые, лёгкие туфли.

Мозолистая ладонь скользнула по нежной коже ступни.

Шэнь Юань невольно дёрнул пальцами, но не отнял ногу. Сверху он смотрел на Вэй Цзаня, который низко склонил голову. Его волосы, высоко собранные, слегка покачивались, а руки, привыкшие сжимать копьё на поле боя, сейчас осторожно держали его ступню.

Шэнь Юань отставил чашу с лекарством, напрочь забыв про фрукты.

Тёплое прикосновение, к которому он давно отвык, заставило его сердце дрогнуть.

Когда Вэй Цзань закончил и натянул вторую туфлю, лицо Шэнь Юаня стало жарким.

Вэй Цзань тихо сказал:

— Похоже, подошли идеально.

Шэнь Юань посмотрел на него, помолчал и тихо ответил:

— Вэй Цзань, не надо меня баловать, как они.

Вэй Цзань поднял брови в немом вопросе.

Шэнь Юань усмехнулся:

— Я человек с малым счастьем, никогда не был избалован. От такого быстро могу возомнить лишнее.

Эта осаждённая крепость дала ему слишком много.

Чужое уважение. Заботу близких.

И наследие родителей, которое теперь ощущалось как подарок.

Всё это меняло его. И изменило его чувства к Вэй Цзаню.

Шэнь Юань слегка подтянул колено и легко коснулся его груди только что обутой ногой. Медленно, словно играя, он провёл стопой вниз, намеренно дразня и лаская.

Он ощущал под своей ногой горячую, напряжённую плоть — именно то, чего и ожидал.

Как будто продолжение того объятия, но на этот раз — лишь мгновение, едва ощутимое прикосновение, которое тут же оборвалось.

Несмотря на расстояние, уши Шэнь Юаня покраснели. Его голос, тихий и мягкий, нарушил тишину:

— Если меня будут слишком любить, я перестану бояться.

Он чуть помолчал, добавил с насмешкой:

— Начну думать, что ты тоже не так уж и велик.

Тот самый Вэй Цзань, высокомерный, словно сошедший с пьедестала его идеалов, оказался таким же обычным человеком. Со своими желаниями, слабостями и сомнениями.

Но теперь он был ближе, чем когда-либо.

Ближе, чем Шэнь Юань мог себе представить.

__ __

Роковой момент для Лу Чжуна приближался.

Сожжённые припасы уже лишили армию Синь возможности отступить. А бесконечные ночные вылазки Вэй Цзаня, засады и перехваты продовольствия разрушали дух солдат. Они были измучены и обезверены.

Лу Чжун нервно ходил по своему шатру, и вдруг в памяти всплыли лица тех двух людей из прошлого.

Когда-то он тоже осаждал этот город.

Сначала его армия взяла город Сюньян, затем, казалось бы, непреступный Фэнминский перевал. Победа за победой — он был уверен, что добьётся триумфа, ворвётся в столицу государства Ци и захватит императорский дворец.

Жители Ци были как беззащитные овцы, окружённые поэтами и мечтателями, а не генералами. Единственным исключением был тот самый маркиз Цзинъань.

Супруги Шэнь, с виду такие красивые и кроткие, казались для него столь же безобидными, как их народ.

Но Фэнминский перевал был даром природы, а супруги Шэнь — человеческой крепостью, непроходимой стеной.

Шэнь Юйцзин погиб от его стрелы. Тогда он натянул самый тугой лук, чтобы убить этого сдержанного, но твёрдого стратега.

Той ночью весь Каннин был укрыт белыми полотнищами траура, город плакал.

Лу Чжун думал, что без своего лидера Каннин будет слабым, и немедленно бросил свои силы на штурм. Но наткнулся на ещё более жёсткий отпор.

Тогда он решил, что Шэнь Юйцзин просто инсценировал свою смерть.

И лишь позже узнал, что обороной города руководила вдова — Сяо Баои.

Сяо Баои уступала своему мужу в сдержанности, но превосходила его в хитрости и изворотливости. Её ловкость и мнимая уязвимость стали ловушкой, в которую попала армия Синь. Она удерживала Каннин до тех пор, пока Лу Чжун не был вынужден отступить, даже не подозревая, что оба супруга Шэнь уже погибли.

Он думал, что с их смертью всё закончилось.

Но теперь появились Шэнь Юань и Вэй Цзань.

Каждый раз, глядя на Шэнь Юаня на городской стене, Лу Чжун вспоминал других людей из государства Ци.

В памяти всплывал принц Шэн Инь, пленник, погибший от руки третьего принца Синь. Когда Лу Чжун пришёл к нему с врачом Линем, на столе всё ещё лежала неуклюже написанная, пропитанная кровью, ностальгическая поэма.

Третий принц, в панике, выкрикивал:

— Дядя, он не хотел умолять о пощаде! Я случайно его убил!

Лу Чжун спокойно ответил:

— Он был наследным принцем целого государства. Как ты думаешь, он бы стал просить у тебя пощады?

Принц раздражённо воскликнул:

— Он уже здесь, в Синь. Что за наследный принц из него теперь?

Лу Чжун поднял поэму и некоторое время разглядывал. Почерк был хуже, чем у ребёнка, но упрямство, стоявшее за каждым словом, было ощутимо.

Наконец он вздохнул:

— Что ж, пусть будет так. Он мёртв, и пусть останется мёртвым. Живым он только мешал бы нам, если бы вернулся в своё государство.

Он был уже стар, но именно такие моменты из прошлого помнил до мельчайших деталей.

__ __

В шатёр вошёл помощник, низко склонившись, и тихо доложил:

— Генерал, из дворца пришёл приказ: только наступать, отступление не допускается. Мы должны взять Каннин любой ценой.

Помедлив, он добавил:

— Третий принц только что погиб. Сейчас многие ищут повода обвинить нас. Мы не можем проиграть.

Лу Чжун закрыл глаза, долго молчал, а затем скомандовал:

— Передай приказ: разделите оставшиеся запасы еды. Пусть солдаты как следует наедятся.

Он открыл глаза и жёстко добавил:

— Это их последний обед. Если завтра мы возьмём Каннин, разрешаю грабёж, поджоги и убийства в течение трёх дней. Военные законы отменяются.

__ __

На следующее утро.

Звуки осады, словно гром, сотрясали воздух. Воины Синь, словно бешеные пиявки, с налитыми кровью глазами карабкались по лестницам, желая уничтожить город.

Но Каннин стоял, как железная крепость, не поддаваясь натиску.

Чем больше времени проходило, тем сильнее нарастала тревога в сердце Лу Чжуна. Он понимал, что если Каннин выдержит эту атаку, они больше никогда не смогут его взять.

Он снова и снова перестраивал свои силы, менял тактику.

А на стене Шэнь Юань пристально смотрел на него, не отводя взгляда.

Лу Чжун сделал движение, и Шэнь Юань тут же отреагировал, следуя за каждым его шагом.

Несколько раз они сталкивались в тактической борьбе, но Лу Чжун так и не смог одержать верх. Более того, с каждым разом его защита становилась всё слабее, а уязвимые места заметнее.

И именно в этот момент с городской стены раздался громкий крик:

— Подмога пришла!

— Подмога пришла!

Сначала он не поверил, но вскоре за стенами города действительно поднялось густое облако пыли, и вместе с ним раздался громкий топот множества копыт. Армия Синь мгновенно пришла в хаос.

Лу Чжун тоже почувствовал, как его охватывает паника.

Его заместитель тихо спросил:

— Генерал, что нам делать? Кажется, у них и правда есть подкрепление!

Но прежде чем Лу Чжун успел ответить, ворота Каннина открылись.

Из города хлынули целые отряды солдат, словно они только и ждали момента, чтобы броситься в бой. Впереди шёл тот самый молодой наследник, Вэй Цзань, чьё имя эти дни внушало страх и трепет всему войску Синь.

Солдаты Синь, истощённые многодневной осадой, оказались перед выбором: сражаться за добычу или сохранить свои жизни. И, поддавшись страху, начали отступать. Боевой дух был окончательно сломлен.

Лу Чжун почувствовал, как по лбу стекает холодный пот. Его взгляд был полон злобы, и он пристально смотрел на юношу, стоящего на городской стене.

Он скомандовал:

— Принесите мне лук.

Этот лук был необычайно тяжёлым, с дальностью стрельбы, способной достичь стены. Лу Чжун уже много лет не брал его в руки. Но теперь, напрягая каждую мышцу, он медленно натянул тетиву до предела.

Закатное солнце окрасило землю в алый цвет.

Острие стрелы нацелилось на юного Шэнь Юаня. В тот миг, когда он приготовился выстрелить, ему показалось, что перед ним стояла тень прошлого.

"Если я смог убить его родителей, то смогу убить и его", — подумал он.

Погибнет Шэнь Юань, и тогда, вне зависимости от того, есть подкрепление или нет, город падёт.

Но как только тетива натянулась до предела, внезапно сбоку прилетела сверкающая, как снег, меч.

Тетива была разорвана, а лук раскололся. Рука Лу Чжуна покрылась кровью.

На мече золотыми буквами было выгравировано имя «Баои». Это был меч, принадлежавший некогда Сяо Баои, жене Шэнь Юйцзиня.

Лу Чжун обернулся и увидел, как с фланга на них обрушился скрытый отряд. Впереди была молодая девушка в доспехах, чьё лицо выражало холодную ненависть. Бросив меч, она направила свой взгляд, полный ярости, прямо на Лу Чжуна.

Девушка с ледяным лицом приняла меч от стоящего рядом бойца, указала им вперёд и громко крикнула:

— В атаку!

Засада обрушилась на врага, уничтожая всё на своём пути.

В хаосе битвы знамена падали, командиры гибли, а армия Синь обращалась в бегство.

Голова Лу Чжуна с глухим стуком покатилась по земле.

Последнее, что он увидел, — это как Чжаошуан подняла свой меч. В её глазах смешались радость от мщения и лёгкая грусть воспоминаний.

__ __

Закат окончательно скрылся за горизонтом, и всё погрузилось в тишину ночи.

Когда Вэй Цзань с отрядом подъехал ближе, армия Синь уже была почти полностью разбита. А так называемая подмога оказалась всего лишь несколькими тысячами резервистов из ближайших городов, специально вызванных, чтобы создать иллюзию крупного войска.

Если бы армия Синь была всё ещё в силе, эти отряды не смогли бы ничего изменить. Но после множества поражений, вражеские солдаты были напуганы до дрожи. Завидев пыль на горизонте и услышав шум, они приняли это за настоящий разгром.

Вэй Цзань подъехал на коне, увидел тело Лу Чжуна и заметил, как Чжаошуан молча вытирает кровь с клинка. С лёгкой усмешкой он сказал:

— Девушка Чжаошуан заслуживает первенства в этой битве.

Чжаошуан равнодушно взглянула на него и сухо ответила:

— Генерал слишком добр.

Один из командиров, чтобы разрядить обстановку, весело предложил:

— После такой победы можно возвращаться в город!

Но Вэй Цзань вдруг лениво заметил:

— Вы возвращайтесь.

Все удивлённо переглянулись.

В его глазах промелькнул хищный блеск:

— Неподалёку отсюда находится Фэнминьский перевал.

Этот перевал когда-то был важным укреплением Ци, но Лу Чжун захватил его во время своего похода.

— Солдаты, что участвовали в осаде города, скорее всего, были выведены из гарнизона этого перевала, — продолжил Вэй Цзань.

— Теперь они в бегах и не посмеют туда вернуться. Дезертиры подлежат казни.

В его голосе звучала уверенность, что перевал можно вернуть без труда.

Сейчас Фэнминьский перевал, скорее всего, совсем ослаблен — ни хороших солдат, ни толковых командиров.

Если там и остались остатки войска, то их дух уже сломлен. Это только облегчит задачу.

Шэнь Юань прекрасно защищает город, а вот Вэй Цзань — самое острое копьё, которое всегда находит слабое место врага.

Чжаошуан, похоже, тоже догадалась, что он задумал. Она тихо спросила:

— Ты собираешься туда?

— Такой шанс выпадет нескоро, — ответил Вэй Цзань.

— Когда армия Ци придёт в полном составе, Синь наверняка подтянет туда новые силы, и тогда Фэнминьский перевал превратится в настоящую крепость. Чтобы его вернуть, придётся пожертвовать множеством жизней.

Сказав это, он резко повернул коня в сторону перевала. Его отряд послушно двинулся следом.

Вэй Цзань обернулся к Чжаошуан и сказал:

— Возвращайся к своему господину и передай ему мои слова.

— Скажи, что я одержу великую победу и сразу вернулся в город.

— Пусть он устроит грандиозное празднование: пускай пьёт вино, развешивает фонари и веселится десять дней, отмечая нашу победу. Чем громче, тем лучше. Пусть все, даже в столице, узнают о его заслугах.

Чжаошуан, воспитанная Шэнь Юанем, без лишних вопросов склонила голову:

— Как прикажете.

Вэй Цзань усмехнулся, глядя на неё, и затем бросил взгляд на городские стены, будто специально задержав его.

Тихо добавил:

— И ещё... спроси у него.

— Если я вернусь с победой, что он даст мне в награду?

__ __

Автор добавляет:

Чжаошуан (с холодным лицом): Я бы ему два хороших подзатыльника дала для начала.

Чжисюэ (тащит её за талию): Успокойся! Успокойся! Наш господин его любит, ааааа!

Сюжетная линия с войной, кажется, подходит к концу!

Дальше нас ждёт только сладкий-сладкий роман!

Внутри кареты, где даже свечу не зажгли, Шэнь Юань позволял себя обнимать и целовать достаточно долго. С трудом остановив ревнивого Вэй Цзаня, он сдерживая улыбку, спросил:

— Почему ты так рано вернулся?

Вэй Цзань хмыкнул и пробормотал:

— Подкрепление прислало вперёд часть кавалерии, они уже в Сюньяне. Твой "старший брат", Бай, тоже туда прибыл. Сейчас в Сюньяне полно войск, даже ночевать негде, так что пока боёв не предвидится. А тут, в Каннине, после битвы дел невпроворот, вот я и решил вернуться, чтобы помочь тебе. Да и чтобы не оставаться там, где этот твой Бай будет выводить меня из себя.

Шэнь Юань удивился:

— Брат Бай? Как он может тебя раздражать?

Бай Чжэньчо хоть и предпочитал Шэнь Юаня, но к Вэй Цзаню всегда относился с уважением, особенно после того, как узнал, насколько тот силён в бою. Обычно он хорошо к нему относился.

Но Вэй Цзань лишь приподнял бровь и раздражённо ответил:

— А как ты думаешь? Он же явно хочет, чтобы ты стал его зятем.

Дело в том, что Бай Чжэньчо, заметив близость между Вэй Цзанем и Шэнь Юанем, сразу стал считать Вэй Цзаня своим человеком. За несколько дней он успел не раз приобнять его за плечи и выспросить всё, что мог, о личной жизни Шэнь Юаня.

Вэй Цзань сначала не обращал внимания, но когда вопросы стали повторяться, он не выдержал:

— А зачем тебе всё это знать?

Бай Чжэньчо засмеялся и сказал:

— Да что уж скрывать, у меня есть младшая сестра. Она красива, добра, и готовит так, что пальчики оближешь. Не хочу хвастаться, но в Каннине лучше не найти.

И добавил:

— Молодой господин столько лет один, здоровье у него слабое. Раз он называет меня старшим братом, я подумал, что неплохо бы породниться, чтобы я мог о нём позаботиться.

Очередной, кто положил глаз на Шэнь Юаня и решил женить его.

Вэй Цзань мгновенно помрачнел:

— У него уже есть человек.

Бай Чжэньчо удивился:

— Но я не слышал, чтобы он кого-то привёл в дом.

Через некоторое время он задумчиво добавил:

— Или это... любовница?

— Нет, — отрезал Вэй Цзань.

Бай Чжэньчо продолжал рассуждать:

— Не женился, а уже кто-то есть. Если не любовница, то кто? Небось, с этим молодой господин особо не церемонится.

Внезапно молодой наследник Вэй Цзань стал "любовницей".

Его лицо потемнело ещё сильнее, и он резко ответил:

— Это было решено много лет назад, по договорённости их семей. У них с Шэнь Юанем помолвка ещё с рождения.

Бай Чжэньчо немного нервничал и спросил:

— А чья же это девица? Хорошая ли она? Не навредит ли нашему маленькому господину?

Вэй Цзань, не поднимая головы, смотрел на свою тень и спокойно ответил:

— Род из знатных, внешность красивая, немного понимает в военной науке, к тому же занимается вышивкой. На мой взгляд, вполне достойная.

Бай Чжэньчо нехотя вздохнул:

— Ну, тогда они действительно подходят друг другу.

Только тогда Вэй Цзань чуть расслабился.

Но тут Бай Чжэньчо, не сдаваясь, добавил:

— Интересно только, сговорчив ли у этой столичной барышни характер? Молодой господин ведь такой мягкий человек…

Договорить он не успел — его рот быстро прикрыл подбежавший советник Лю, чтобы он больше не говорил ничего лишнего.

Вэй Цзань уже был раздражён, а тут ещё и успел вернуться как раз к празднику Сици, чтобы наткнуться на неприятное зрелище: Шэнь Юань шёл бок о бок с сестрой Бая, любуясь цветами и выразительно читая стихи.

Ревность захлестнула Вэй Цзаня так, что, кажется, утопила всё его здравомыслие.

Теперь, скрестив руки на груди, он злобно отчитывал Бай Чжэньчо. Шэнь Юань, видя его состояние, не спешил успокаивать, а только усиливал улыбку. Наконец он, лениво протянув, сказал:

— Ну да, в этом, конечно, брат Бай неправ. Раньше ведь в столице всегда сначала думали о подходящих паре для нашего молодого господина. Теперь, раз уж начали спрашивать меня, как тут Вэй Цзань может не расстроиться?

Вэй Цзань холодно усмехнулся:

— Хватит с тебя этих шуток. Ты прекрасно знаешь, что меня злит.

Шэнь Юань негромко засмеялся и нарочито невинно спросил:

— Что злит? Расскажи.

Да он сердится из-за того, что слишком много людей влюблены в Шэнь Юаня. И слишком много тех, кто его восхваляет. Так много, что кажется, будто они отнимают его место рядом с ним.

Вэй Цзань, хоть и гордился собой, не мог признаться в этом вслух. Вместо этого он лишь раздражённо смотрел в окно.

Но вдруг Шэнь Юань нежно взял его за руку. Когда Вэй Цзань посмотрел вниз, он встретился взглядом, в котором мелькали улыбка и мягкая надежда.

Он прекрасно знал, что этот худой, как будто больной юноша любит видеть его ревнивым. Что его забавляет эта реакция. Чем сильнее Вэй Цзань сердится, тем больше радости у Шэнь Юаня.

И оттого Вэй Цзань становился ещё более упрямым и молчаливым.

Но тут Шэнь Юань тихо позвал:

— Цзиньхань…

Шэнь Юань лёгким движением провёл пальцем по его ладони, словно дразня.

Вэй Цзань, продолжая смотреть в окно, с заметным раздражением сказал:

— Во время войны я даже прикоснуться к тебе не могу.

— А тут вернулся, и вижу, как ты прогуливаешься с другими.

Шэнь Юань едва сдерживал улыбку:

— И что ещё?

Вэй Цзань, явно всё ещё злой, добавил:

— Этот Бай совершенно не к месту. Называет меня твоим «любовницей на стороне».

Он сердито выругался.

Шэнь Юань не выдержал и, наконец, рассмеялся.

Вэй Цзань резко холодным тоном спросил:

— Ты ведь не думаешь так же, как он, правда?

Шэнь Юань чуть ли не развалился от смеха в карете. Только когда Вэй Цзань схватил его и усадил прямо, он сквозь смех ответил:

— Ну кто так вообще думает? Да ты с этими словами никак не вяжешься!

Лишь тогда Вэй Цзань немного расслабился. Его губы шевельнулись, и он вдруг тихо, но серьёзно спросил, сжав запястье Шэнь Юаня:

— А за эти дни... ты скучал по мне?

На этот раз в его взгляде не было ни досады, ни шутливости — он смотрел так серьёзно, что даже в темноте ночи его лицо казалось ярким и пронзительным.

Шэнь Юань открыл рот, но на мгновение замялся, не зная, что сказать.

Вэй Цзань продолжил:

— В общем-то, Бай тут ни при чём. Просто без тебя я все эти дни был немного... на взводе.

— И вернулся я не из-за злости.

— Я скучал по тебе.

Он вспомнил прошлогодний праздник Циси и то, как на фоне далёкой реки видел лицо Шэнь Юаня.

Ему невольно пришло в голову: пока Шэнь Юань раздумывал о всех этих девичьих юбках, мелькала ли у него хоть на мгновение мысль о нём?

Когда он всё это говорил, лицо Шэнь Юаня постепенно наливалось румянцем.

Шэнь Юань хотел что-то сказать, но так и не смог выдавить из себя это короткое «скучал». Вместо этого он лишь опустил голову и принялся теребить вышивку на его одежде.

__ __

За окнами было шумно и весело: улицы украшены фонарями, театр устраивал представления, уличные артисты показывали свои трюки, а девушки в ярких платьях бегали по городу, смеясь и радуясь празднику. Этот вечер Циси стал самым оживлённым за последние годы в Каннине.

Но в комнате всё было иначе — там кипели совсем другие страсти.

Шэнь Юань всё ещё был в своей утончённой одежде, которую надел днём, раздавая подарки — светлый наряд, расшитый узором снежных волн, выглядел сдержанно и аккуратно. Однако сейчас этот изысканный облик был окружён совсем иной атмосферой — его осторожно держали в объятиях и неспешно доводили до смущения.

Мазь в руках Вэя имеет неясный аромат, который сливается с стойким лекарственным ароматом на теле Шэнь Юаня.

Под чужими пальцами, которые были в жирной мази ткань его одежды то поднималась, то опускалась, создавая то лёгкое напряжение, то неожиданную волну тепла в одном месте.

Во время глубокого поцелуя запястья Вэй Цзаня продолжали работать, и он услышал вздохи.

Ревнивый молодой господин держал в губах прядь серебра, а его брови и глаза невыносимо блестели весенним светом.

Вэй Цзань, сжимая его в объятиях, медленно шепнул, каким именем лучше всего его звать.

Шэнь Юань отказался говорить.

Шишке под подолом одежды были еще хуже. Вэй наблюдал за его слабостью, и усилил свои движения.

Вэй Цзань как он, покраснев, торопливо выдохнул:

— Юань-Юань…

Так его давно никто не называл, даже госпожа Хоу уже редко использовала это детское прозвище.

Но Вэй Цзань словно наслаждался этим, повторяя:

— Юань-Юань, Юань-Юань…

Уши Шэнь Юаня онемели, и все его тело было красным, как креветка. Пусть одежда ещё оставалась на месте, но он уже полностью потерял контроль над ситуацией. Его колени уже пыли поверх Вэя.

Глаза Шэнь Юаня выражали растерянность, и он неосознанно обнял его крепче.

Попробовав немного прийти в себя, Шэнь попытался подняться, чтобы сбежать, но Вэй Цзань тут же вернул его обратно, сажая к себе на колени. Теперь их глаза встретились, а его ноги безвольно покачивались в воздухе, время от времени дрожа.

Тонкая ткань одежды соскользнула на пол, а босые ноги Шэнь Юаня оставили на полу лёгкие следы. За окном слышались песни девушек, но в глазах Шэня плескались упрямство и смущённое волнение, что лишь разжигало огонь в сердце Вэя.

Именно в этот момент Вэй Цзань понял кое-что важное.

Ему не было нужно ничего «высокого» или «чистого». Он наслаждался ревностью Шэня, его упрямством и тем, как всё его внимание было сосредоточено только на нём.

Иначе зачем бы ему так нравилось видеть Шэня в этой борьбе с самим собой?

Он осторожно поднял Шэнь Юаня, словно нарочно заставляя того ещё крепче держаться за него, и только после этого направился к кровати.

В мягких шелковых покрывалах он медленно опустил занавес, отрезая их от внешнего мира. Теперь в глазах Шэнь Юаня осталась только его фигура.

Вэй Цзань склонился к уху Шэня и тихо шепнул:

— Юань-Юань, смотри на меня.

— Только на меня.

Весь город был освещён огнями, девушки в ярких платьях весело сновали туда-сюда, но его Шэню, его "брату Шэню", не разрешалось взглянуть ни на одну из них.

__ __

Эта ночь длилась долго. Праздник за окном давно закончился, но Шэнь Юань, измученный и обессиленный, едва держался в сознании, погрузившись в полудрёму.

Вэй Цзань, как ни в чём не бывало, уже успел привести их обоих в порядок, налить горячего чая и вернулся к кровати. Он сел рядом и заботливо попытался уговорить Шэня сделать пару глотков.

Но Шэнь Юань едва мог поднять руку. Когда он всё-таки открыл рот, голос был осипшим:

— Даже говорить тяжело.

Вэй Цзань приложил ладонь ко лбу Шэня, проверяя, нет ли жара, и, убедившись, что всё в порядке, облегчённо выдохнул.

— Болит что-нибудь? — тихо спросил он.

— Всё болит, — прохрипел Шэнь Юань.

Каждая мышца тела ныла. Вэй Цзань всегда был как неугомонный зверь — у него никогда не заканчивались силы, а Шэнь, в отличие от него, таким выносливым не был.

Вэй Цзань тихо засмеялся и мягко уточнил:

— Я про то, не продуло ли тебя.

Шэнь сделал пару глотков чая и коротко ответил:

— Нет.

— Может, что-то помассировать? — предложил Вэй, явно не готовый оставлять тему.

— Не надо, — буркнул Шэнь.

Шэнь всё больше смущался, поэтому быстро отвернулся, свернулся в клубок, обернувшись одеялом, и сердито спрятался в самый угол кровати, даже не глядя на Вэя.

Вэй Цзань смотрел на это и едва сдерживал смех. Ему показалась невыносимо милой эта попытка убежать, и он тут же запрыгнул в постель, крепко обнимая "сверток" из одеяла.

Он воспользовался тем, что Шэнь не мог пошевелиться в своей "броне", и начал осыпать его лицо и губы поцелуями.

Шэнь, покрасневший от макушки до шеи, попытался хоть как-то сопротивляться.

— Я спать хочу! — в отчаянии пробормотал он.

Но Вэй Цзань, конечно же, не обратил на это внимания и ещё пару раз вернулся к поцелуям.

Их поцелуй был долгим и глубоким. Вэй Цзань склонился к шее Шэнь Юаня, где тонко ощущался лёгкий запах лекарств, и невольно улыбнулся.

Сердце стучало, как барабан, громко и неумолимо. С каждой секундой удары становились всё сильнее, почти болезненные от напряжения.

Он не ожидал, что сможет быть настолько счастлив.

Он думал, что посадил в своём саду маленького кролика с красными глазами — хрупкого и беззащитного. Но, обернувшись, увидел, что перед ним раскинулось целое дерево цветущей груши.

Сияющее, ослепительное, как луна среди облаков, как цветок, что мелькает среди зелени.

Теперь он будет оберегать его.

И больше никому не позволит даже приблизиться.

На следующее утро Шэнь Юань проснулся, чувствуя слабость во всём теле.

Вэй Цзань уже успел привести комнату в порядок после вчерашнего хаоса. Солнечный свет заливал комнату, а Шэнь Юань, перевернувшись на бок, обнаружил, что лежит под одеялом совершенно голым. Хотя его и вымыли, следы вчерашнего безумия всё ещё были заметны.

Он мгновенно пришёл в себя.

Тело ныло, мысли путались, и он мысленно ругал себя, но даже это получалось неубедительно. Постоянно возвращался к тому, каким "непрестойным" он был прошлой ночью, но углубляться в детали не мог — стоило начать вспоминать, как в голове всплывали картины вчерашних событий.

Подняв глаза, он встретился с улыбкой Вэй Цзаня. Сдерживая смущение, Шэнь Юань, завернувшись в одеяло, ровным тоном спросил:

— Где моя одежда?

— Вчера она испачкалась, я отдал её в стирку, — ответил тот.

Шэнь Юань вспомнил, как именно она испачкалась, и, опустив взгляд, пробормотал:

— Загляни в мой сундук, принеси другую.

Через некоторое время, пока Шэнь Юань слышал, как Вэй Цзань чем-то шуршит, тот подошёл и набросил на него чёрный халат с золотым шитьём. Ткань была лёгкая, летняя, немного великовата, а на ощупь прохладная.

Шэнь Юань нахмурился, а Вэй Цзань, с невинным выражением лица, спокойно заявил:

— Твою одежду не нашёл, пришлось дать свою.

Шэнь Юань крепче сжал одеяло, сжал губы и тихо пробормотал:

— А если я скажу, что мне это не нравится?

Он ведь не станет голышом прыгать с кровати и сам рыться в сундуке при нём. У него же есть гордость!

Чёрный халат окутал его тело, ещё слегка покрасневшее от вчерашнего. Он только потянулся завязать пояс, но Вэй Цзань остановил его и с улыбкой сказал:

— Позволь, я помогу тебе.

Судя по его тону, "помощь" не обещала ничего хорошего.

Шэнь Юань мягко сжал край своего рукава, наблюдая, как Вэй Цзань неспешно возится с его поясом своими длинными и изящными пальцами.

Только сейчас, при дневном свете, он впервые за долгое время смог как следует рассмотреть лицо Вэй Цзаня.

С тех пор как они прибыли в Каннин, казалось, Вэй Цзань стал ещё более зрелым. Его черты обрели некую уверенную красоту, взгляд был спокойным, а после недавней победы в сражении в нём чувствовалось какое-то довольство — словно у сытого, самодовольного хищника. Эта гордость и ленивое высокомерие, казалось, исходили из самой его сути.

Он уже совсем не был похож на себя времён академии. Если тогда кличка "молодой наследник" звучала как шутка, то теперь его вполне уместно было назвать "маркизом" — и это не вызывало ни малейшего сомнения.

Шэнь Юань, заметив, как сильно он изменился, не удержался и легко коснулся его лица.

Вэй Цзань сразу же перевёл на него взгляд, и Шэнь Юань тут же убрал руку, сделав вид, что ничего не произошло. Он кашлянул и, чтобы сменить тему, спросил:

— Как вы взяли город Сюньян?

Вэй Цзань лениво ответил:

— Разве разведчики не доложили об этом? Ты не слышал?

— Мне рассказали только в общих чертах, — признался Шэнь Юань.

Вэй Цзань тихо хмыкнул:

— А если я расскажу, ты ведь потом снова будешь сердиться?

— Не хочешь — не говори, — буркнул Шэнь Юань, слегка насупившись.

Но Вэй Цзань наклонился ближе к его щеке, тихо рассмеялся и сказал:

— Ладно, расскажу.

Он, словно делясь секретами влюблённых, обнял Шэнь Юаня и начал подробно рассказывать, как шли дела на поле боя.

Шэнь Юань оказался внимательным слушателем. Когда речь шла о каких-то опасных моментах, он невольно хмурил брови и сжимал край рукава. А услышав о победе, на его лице появлялось выражение радости, смешанной с лёгким раздражением.

Когда рассказ подошёл к концу, Шэнь Юань тихо вздохнул, немного нахмуриться и сухо проговорил:

— Вчера забыл сказать: поздравляю маркиза с великой победой.

Вэй Цзань не смог удержаться от смеха:

— Ты и завидуешь, и слушать хочешь. Ну что за привычки?

Шэнь Юань упал на кровать, повернувшись спиной, и холодно сказал:

— Маркизу не нравится мое лицо? Тогда лучше не приходи.

Он сам понимал, насколько противоречив.

Ему не нравилось слушать, как Вэй Цзань хвастается своими победами, но одновременно он не мог удержаться от желания узнать, как тот ведёт сражения. Ему нравилось в своих мыслях представлять, каким храбрым и неустрашимым тот выглядит.

Так же, как и тогда, стоя на городской стене, он невольно искал глазами самого яркого человека среди тысяч, не отрывая взгляда.

Вэй Цзань тихо рассмеялся и без церемоний устроился рядом с ним на кровати.

Шёпотом, близко к его уху, он произнёс:

— Нравится.

Шэнь Юань замер, удивлённый услышанным. Но затем Вэй Цзань с серьёзным выражением добавил:

— Мне очень нравится.

Шэнь Юань тихо пробормотал:

— Снова говоришь ерунду.

Вэй Цзань только усмехнулся:

— Всё, что заставляет тебя колебаться, по-твоему, ерунда?

Шэнь Юань не мог выносить такой прямоты. Ему казалось, что Вэй Цзань становится всё более хитрым. Наконец, он слегка оттолкнул его и недовольно сказал:

— Отстань, не прижимайся ко мне. Жарко.

Не осознавая, его глаза блестели, лицо раскраснелось, будто с него исходил едва уловимый оттенок весеннего очарования. Это только сильнее разжигало Вэй Цзаня, который в тот же миг прижал его к кровати и вновь накрыл губами.

В комнате сразу стало тихо, слышались лишь мягкие звуки переплетения губ.

Губы Шэня становились горячими и влажными, языки переплетались, не отпуская друг друга. После того, что произошло прошлой ночью, даже поцелуи были полны желания. Молодость кипела в крови, и Вэй Цзань, проведя пальцами по его волосам, а затем, меж его колен.

Шэнь Юань уже не мог сопротивляться прикосновениям. В его голове начали всплывать смутные воспоминания о прошедшей ночи: как он так же открывался, принимая сильные, пылающие вторжения. Казалось, он сам что-то забрал, присвоил у Вэй Цзаня.

Эта потребность делала его тело мягким и горящим.

Когда они наконец оторвались друг от друга, Вэй Цзань, неожиданно для самого себя, с хрипотцой произнёс:

— Больше нельзя.

— Ты… ты этого не выдержишь.

Шэнь Юань понимал это и сам.

На самом деле, благодаря заботе доктора Линя за последние недели его здоровье значительно улучшилось. По крайней мере, этого хватило, чтобы он пережил осаду города. Да и после первой ночи, вопреки его опасениям, ничего критического не произошло.

Просто... действительно трудно всё вынести.

Шэнь Юань тихонько прикрыл лицо мягкой подушкой.

Вэй Цзань, сидя у края кровати, молчал долгое время, а затем сказал:

— На улице жарко. Пойду принесу тебе холодного супа.

Шэнь Юань лишь слегка сглотнул, ничего не ответил, а сам, покраснев, ещё глубже завернулся в одеяло.

Когда Вэй Цзань открыл дверь, он неожиданно столкнулся нос к носу с Чжаошуан и Чжисюэ, которые как раз собирались войти.

Чжисюэ, увидев его, замерла, её глаза заметались в разные стороны. Она нервно прокашлялась и, поспешно заслонив Чжаошуан, сказала:

— Молодой господин, разве вы не должны быть в Сюньяне? Когда вы вернулись?

Вэй Цзань приподнял бровь и с лёгкой улыбкой ответил:

— Прошлой ночью.

В эту секунду на лице Чжаошуан отразилось трагическое осознание того, что всё кончено.

__ __

Когда Чжаошуан всё-таки вошла в комнату, Шэнь Юань уже привёл себя в порядок, хотя всё ещё был накинув халат Вэй Цзаня. Его голос звучал слегка хрипло, а взгляд выдавал некоторую неловкость.

Чжаошуан, будучи не обычной девушкой из закрытого круга, сразу всё поняла. В её глазах читалась такая же горечь, как у *Гуань Юя, потерявшего Цзинчжоу. Полная боль и разочарование.

[это отсылка к культовому роману "Троецарствие" и истории Гуань Юя — легендарного генерала, известного своей храбростью и преданностью. Он потерял ключевую территорию Цзинчжоу из-за стратегической ошибки и предательства, что в итоге привело к его поражению и трагической смерти]

Шэнь Юань заметил её выражение лица, и сам не знал, что чувствовал больше — смущение или желание рассмеяться. Наконец, он тихо сказал:

— Чжаошуан, садись.

Она тяжело вздохнула, присела на край его кровати и, уважая его чувства, ничего не сказала о случившемся. Вместо этого она мягко произнесла:

— Я, собственно, хотела поговорить... Думаю остаться в Каннине.

Шэнь Юань поднял на неё взгляд, задумался, а затем тоже вздохнул:

— Я так и знал.

— Остаться в Каннине для тебя действительно лучше.

Чжаошуан всегда мечтала стать женщиной-генералом. Но оставаясь при Шэнь Юане в столице, занимая скромную роль служанки, она никогда бы не смогла достичь своей цели.

Каннин же был идеальным местом.

Во-первых, после битвы за город все воины признали её талант. А её начальники — генерал Бай и стратег Ляо — не считали её слабее только потому, что она женщина.

Во-вторых, хотя война между Синь и Ци на время утихла, это был лишь кратковременный мир. Рано или поздно сражения возобновятся, и Чжаошуан, оставшись в приграничных землях, сможет проявить свой талант в полной мере.

Оставшись в Каннине, она не только приобретёт бесценный опыт, но и откроет себе дорогу к будущим достижениям.

Шэнь Юань прекрасно понимал, что место для военачальника — это поле боя. Но когда настал момент, расставаться всё равно оказалось нелегко.

Он тихо вздохнул:

— Если я скажу, что сейчас мне немного грустно, это будет слишком жалко звучать?

Чжаошуан мягко потрепала его по голове и спокойно ответила:

— Что здесь стыдного?

— Мы с Чжисюэ с самого детства были с вами рядом. Никогда не расставались. Даже в тот день, когда ушли господин и госпожа, мы были вместе.

Шэнь Юань понимал, как тяжело было его семье, но они вместе прошли через эти трудности, день за днём, шаг за шагом. Потом, оказавшись в особняке Хоу, они разделяли и его вину, и переживания, снова поддерживая друг друга.

Чжаошуан на мгновение замолчала, а затем тихо добавила:

— Если вы не хотите, чтобы я уходила…

Но Шэнь Юань тут же перебил её:

— Это не так.

Чжаошуан почувствовала, будто в горле застрял камень, а в глазах защипало от слёз.

Шэнь Юань посмотрел на неё и сказал:

— Ты рождена быть орлом, а не птицей, сидящей в клетке.

— Моя мать знала это, я знал это, и она всегда мечтала, что однажды ты взлетишь. А я… я ждал этого тоже.

Его взгляд был чист и честен. Слишком много лет они провели вместе, чтобы нужно было объясняться словами. Всё и так было ясно.

Чжаошуан тихо улыбнулась. Она редко улыбалась, но каждый раз её улыбка была тёплой, как первая оттепель.

— Если я останусь, с вами будет только Чжисюэ.

— Если вдруг вас обидят, кому вы будете жаловаться?

Шэнь Юань пробормотал:

— Кто меня ещё сможет обидеть…

— Теперь всё не так, как раньше. Если меня обидят, я сразу дам сдачи.

Чжаошуан улыбнулась ещё мягче и вздохнула:

— Главное, чтобы вы были счастливы, господин.

— Я никогда не считала, что вы обязаны жениться и завести семью. Просто дорога, которую вы выбрали, трудна, и я боюсь, что из-за этого в вашей жизни будет слишком много обид.

Шэнь Юань опустил взгляд и тихо сказал:

— Я понимаю.

Он был обязан маркизу Цзинъаню всем. А Вэй Цзань — человек с высоким положением, любимый и защищённый многими.

Отношения между ними, возможно, никогда не смогут выйти из тени. Они всегда будут скрыты от всех, словно под тяжёлой завесой. В будущем их ждёт множество трудностей, и никто не может сказать, чем всё закончится. Даже если однажды Вэй Цзань женится и создаст семью, Шэнь Юань останется молчать.

Чжаошуан понимала, как ему тяжело, и тихо сказала:

— Если когда-нибудь вас обидят, просто скажите мне. Я обязательно за вас заступлюсь.

Но в глазах Шэнь Юаня мелькнуло что-то тёмное. Он медленно и спокойно ответил:

— Если настанет такой день, что мне не будет покоя, я сделаю так, чтобы и он не смог жить спокойно.

— Я не хочу огорчать тётю, но у меня есть способы сделать его жизнь невыносимой.

Он привык к боли и страданиям, вырос в лишениях, поэтому страх перед мучениями был ему чужд.

Вэй Цзань, да и любой человек, который осмелится стать его соперником, не сможет жить счастливо. Если уж Шэнь Юань решит, что кому-то будет плохо, то плохо будет всем.

Он всегда был таким: ревнивым, мстительным и беспощадным. И Вэй Цзань это знал, но всё равно выбрал его.

— Теперь, когда он уже оказался втянут в это и попробовал сладкий вкус, пусть даже не мечтает однажды всё бросить и уйти, — тихо произнёс Шэнь Юань, говоря с лёгкой усмешкой, но с твёрдой решимостью.

Затем его суровый взгляд постепенно смягчился, и он, опустив глаза, добавил:

— Но, Чжаошуан… возможно, я сейчас просто ослеплён…

— Я всё равно верю, что такого дня не настанет.

Вэй Цзань шил для него кроликов, выстраивал в снегу целую шеренгу маленьких зайцев, рискуя жизнью, находил лекаря, ловил для него змею и защищал вместе с ним Каннин.

Все его поступки, все проявления заботы Шэнь Юань помнил до мельчайших деталей.

Чжаошуан застыла на мгновение, а затем, будто что-то поняв, тихо вздохнула:

— Господин, вы действительно его очень любите.

__ __

Автор добавляет:

Шэнь Юань (зловещим голосом): Если он осмелится разбить мне сердце, я доведу его до того, что он не сможет ни жить, ни умереть спокойно.

Милый и заботливый молодой маркиз на кухне (радостно машет воображаемым хвостиком): Какой суп приготовить для жены? После ужина женюсь на нём, а после свадьбы снова приготовлю ужин! Эх, как бы его домой-то забрать быстрее?

Апчхи! Что-то холодно вдруг стало…

Шэнь Юань и Вэй Цзань провели в Каннинe с весны до осени. Лишь к этому времени удалось окончательно договориться о прекращении войны. Все дела города передали генералу Бай и его людям, и настал момент, когда возвращение в столицу стало неизбежным.

Прощальный ужин устроили под огромной грушевым деревом в центре города. На ветвях всё ещё висели разноцветные ленты, которые развешивали на праздник Циси. Пусть на дереве и не было плодов, оно всё равно выглядело прекрасно на ветру.

Когда они прибыли в Каннин, Шэнь Юань ещё не понимал, какое значение этот город будет для него иметь. А теперь, покидая его, он чувствовал непреодолимую тоску.

Чжисюэ обняла Чжаошуан, ее глаза опухли от слез. Прежде чем уйти, она позволила Чжаошуан уговаривать ее в течение нескольких дней. В это время ее слезы лились вадападом:

— Как ты можешь оставить нас? Кто будет заботиться о господине? А если нас начнут обижать, что тогда?

Чжаошуан уговаривала её поесть сладостей и мягко отвечала:

— Если я стану генералом, ты ведь станешь сестрой генерала. Разве это не почётно?

Чжисюэ, всхлипывая, говорила:

— Да зачем мне это? Я хочу, чтобы мы трое всегда были вместе. А теперь я одна так думаю, ни ты, ни господин не переживаете об этом.

Она уткнулась в её плечо:

— Все твои наряды и украшения я сама выбирала. Как ты справишься без меня?

Прижав её крепче, она продолжала плакать, её слёзы стекали по плечу Чжаошуан:

— Каннин так далеко. Мне будет тяжело даже увидеть тебя хоть раз.

Чжаошуан спокойно убрал её волосы с лица и мягко сказал:

— Если я проявлю себя, то однажды мы обязательно снова будем все вместе.

— Тогда ты снова сможешь выбирать для меня украшения.

Она с улыбкой добавила:

— А что касается господина… пусть он сам разбирается. Всё равно за ним уже не уследишь.

Эти слова были сказаны с наигранным сожалением, что заставило Чжисюэ засмеяться сквозь слёзы. Она несколько раз ударила Чжаошуан по плечу, а потом снова уткнулась ей в шею и прошептала:

— Береги себя. И не забывай меня.

На другой стороне генерал Бай Чжэньчо склонился, чтобы подлить вина Шэнь Юаню. Этот крепкий, сильный человек долго не мог найти слов и, наконец, лишь похлопал Шэня по плечу, со слезами на глазах.

Рядом стоял советник Лю, слегка прищурив свои лисьи глаза, и с долей усталой иронии заметил:

— Посмотри на себя, ну разве это дело? Вы ведь не навсегда расстаетесь.

Лю поймал за рукав Шэнь Юаня и, глядя прямо в глаза, начал наставлять:

— В столице полно знатных людей, возвращаясь туда, будь осторожен во всем. Когда у нас будет возможность, мы приедем с докладом и заглянем в дом Хоу навестить тебя.

— Если вдруг будет тяжело или кто-то обидит, не раздумывай — возвращайся сюда. У нас, может, и не такой богатый дом, как у дом Хоу, но это тоже твой дом. Что бы ни случилось, мы всегда на твоей стороне.

— Что касается Чжаошуан, мы за ней присмотрим. Пока я и твой брат Бай здесь, мы не позволим ей столкнуться с трудностями.

— А письма... переписку ни в коем случае не прерывай.

Говоря это, Лю постепенно потерял бодрость. Он залпом осушил бокал и через некоторое время тихо добавил:

— Завтра я вас провожать не пойду. Пусть этим займутся те, у кого сердце крепче. Дорога дальняя, горы высокие, воды глубокие… приезжай к нам почаще.

Шэнь Юань с улыбкой кивал и обещал.

Обернувшись, он заметил Бай Чжэньчо, который уже присел в углу у стены, обнял Вэй Цзаня за плечи и начал всхлипывать, вытирая слезы.

Советник Лю пнул его ногой и фыркнул:

— Что ты тут завел траур? Хочешь что-то сказать — говори, пока они не уехали, а не начинай реветь потом.

Бай Чжэньчо, вытирая слезы, через силу выдавил Шэню:

— Пиши письма...

— Если что-то случится, брат Бай всегда за тебя горой.

Шэнь Юань сам был не в лучшем состоянии, на сердце было тоскливо, но, глядя на Бай Чжэньчо, вспомнил, каким искренним и заботливым он был с самого начала, и невольно усмехнулся. Он только молча кивал головой снова и снова.

На этом прощальном ужине Шэнь Юань выпил немало вина. Он слышал столько раз, как его называли "молодым господином", что от этого становилось и тепло, и грустно одновременно.

Многие к концу вечера напились и валялись кто где, даже Вэй Цзань приложился к вину. Теперь он отдыхал, прислонившись к грушевому дереву.

Шэнь Юань сидел рядом с Вэй Цзанем, обняв колени, долго смотрел на людей вокруг. Наконец тихо пробормотал:

— Уже осень, почему на этом грушевом дереве до сих пор нет плодов?

Вэй Цзань тихо усмехнулся:

— Оно прожило столько лет, и уже нелегко справляться с желаниями людей. Какие еще плоды ты от него ждешь?

Шэнь Юань вспомнил, как госпожа Бай рассказывала, что у этого дерева есть душа. Он долго всматривался в него, но никакой "духовности" так и не заметил.

Вэй Цзань снял с себя плащ и укутал Шэнь Юаня, мягко сказал:

— Если устал, поспи немного.

— Доктор Линь говорил, что тебе сейчас нельзя пить, отдохни и дай похмелю выветриться.

Шэнь Юань тихо ответил:

— Хорошо.

Он оперся на его плечо, закрыл глаза, прислонившись к грушевому дереву.

Через какое-то время, в полусне, Шэнь Юань произнес:

— Вэй Цзань.

Тот отозвался:

— Да?

Шэнь Юань пробормотал:

— Спасибо тебе.

Спасибо за то, что он остался с ним, защищая Каннин.

Спасибо за то, что прошел с ним через столько испытаний.

Спасибо за то, что изменил его судьбу.

__ __

Той ночью Вэй Цзань увидел последний сон.

Во сне он снова был под этим самым грушевым деревом. Он похоронил под ним самого дорогого для себя человека.

Шэнь Юань когда-то, в ту снежную ночь, сказал, что хотел бы быть похороненным в этом городе. И Вэй Цзань сдержал его слово, хотя долго не знал, где именно оставить его. В конце концов он вспомнил, что люди говорили: грушевое дерево может исполнять желания.

Хотя Вэй Цзань никогда не верил в духи и богов, он оставил Шэнь Юаня под этим деревом.

С тех пор весной грушевые цветы были разбиты ветрами, а осенью плоды оставались кислыми.

Чем чаще он видел это дерево, тем больше оно напоминало ему Шэнь Юаня. И Вэй Цзань все чаще приходил сюда, а в конце концов остался подле него навсегда.

Прошли годы, десятилетия, а может, даже больше. Вэй Цзань спокойно сидел под деревом, не имея больше никаких желаний, кроме одного — Шэнь Юаня.

Мимо проходил путник. На вид — вроде монах, но не совсем, представился под именем Юаньчэн.

Он сел прямо на землю, сорвал с дерева одну грушу и попробовал её. Она оказалась ужасно кислой. Но путник лишь тихо сказал:

— Это дерево обладает душой.

Вэй Цзань взглянул на него, приподняв бровь.

Путник улыбнулся:

— У меня есть связь с этим деревом.

— Оно исполнило одно желание и теперь передало его мне.

Вэй Цзань, лениво отпив вино, усмехнулся:

— Какое же желание?

— Говорят, это дерево исполняет желания. Но я жду много лет, а моё до сих пор не сбылось.

Путник ничего не ответил, только перебирал чётки, тихо читая мантру.

Затем, медленно, но отчётливо произнёс:

— Если бы ты мог отправить свою память на несколько лет назад, изменив тем самым ход своей судьбы, ты бы согласился?

Вэй Цзань нахмурился, подумав, что это всё странная шутка. Но затем рассмеялся:

— Такая удача? И кто же так щедр, чтобы предложить мне это?

Путник спокойно ответил:

— Это не моя щедрость. Это его неосуществлённая мечта.

— У него было желание, но для его исполнения нужна твоя помощь.

Вэй Цзань невольно усмехнулся. Ему казалось всё это нелепостью. Но, почему-то, он всё же кивнул.

В этот момент грушевое дерево затрясло ветвями, листья зашелестели, словно радостно кивало.

Путник сказал:

— Ты хорошо подумал? Если прошлое изменится, то нынешний ты больше не существуешь в этом мире.

И, само собой, Шэнь Юаня, который лежит под этим деревом, тоже больше не будет.

Вдруг в Вэй Цзане что-то пробудилось, почти детское, неуместное в такой момент. Он спросил:

— А куда мы денемся? У нас будет шанс встретиться снова?

Путник спокойно ответил:

— Возможно, вы исчезнете навсегда, затерявшись в трещинах времени.

— А возможно… даже я этого не знаю.

— Я всего лишь передаю волю, не более.

Вэй Цзань долго смотрел на грушевое дерево, затем тихо сказал:

— Пусть это будет шутка или попытка обмануть меня. Но если у него действительно было такое желание, тогда забирай мою память.

Путник спросил:

— А как же ты сам?

"Я?"

Вэй Цзань положил рядом с собой бутылку вина, подложил руки под голову и лёг под ветвями грушевого дерева.

Лёгкий ветерок кружил лепестки, словно снег. На мгновение он снова стал тем беспечным молодым наследником, каким был в юности.

Он тихо сказал:

— Я останусь с ним в трещинах времени.

Кто-то должен быть рядом с этим одиноким и молчаливым Шэнь Юанем.

Он когда-то хотел подарить этому хрупкому и беззащитному человеку весь мир.

Весенние цветы, осеннюю луну, летний звон цикад, зимний снег.

Они упустили слишком много.

Но всё, что он теперь может ему отдать, — это себя самого, хотя бы на этот миг.

Пусть это будет даже в зазоре времени. Он просто хотел бы увидеть его ещё раз.

Хотя бы один раз.

На какой-то миг он вдруг поверил словам незнакомца.

Среди кружевных лепестков ему почудилось присутствие Шэнь Юаня.

И когда снегоподобные лепестки продолжали кружиться, странник уселся на землю и начал читать мантру о переходе в иной мир.

Вэй Цзань закрыл глаза.

Всё вокруг погрузилось в абсолютную тишину. Ему показалось, что он не слышал звуков уже многие годы, будто находился в бесконечном покое, забыв всё, что было.

Когда он открыл глаза, вокруг была лишь белёсая мгла, такая густая, что он не понимал, где находится.

В этой тишине и времени, которое будто остановилось, было только грушевое дерево, к которому он долго прижимался.

И вдруг в его объятия прыгнул маленький белый кролик с красными глазами. Кролик нахально устроился у него на груди, нашёл тёплое место и свернулся калачиком.

Вэй Цзань обнял кролика, погладил его мягкую шерсть и прошептал:

— Мне приснился прекрасный сон.

— Я видел во сне родителей… И тебя тоже… Ты был целым…

Его голос постепенно стал путаным, он пробормотал:

— Чжэчунь, а с тобой что тогда случилось?..

Его глаза закрылись, и он снова погрузился в глубокий сон.

Кролик в его руках вдруг рассыпался, как снег, превращаясь в изящного юношу.

Его одежда была белоснежной, а движения — плавными, как падающие лепестки груши.

Он сидел у него на коленях и мягко коснулся его лба пальцем.

Если бы Вэй Цзань открыл глаза, то увидел бы перед собой лицо Шэнь Юаня. Не измождённое болезнью, а полное жизни и мягкости, хотя и с лёгкой грустью. Юноша слегка нахмурился, тихо вздохнул и сказал:

— Разве не оставили тебе немного воспоминаний? Почему же ты забываешь всё больше?

На мгновение задумавшись, он добавил:

— Ах да, когда тот другой ты вспоминает больше, ты, наоборот, забываешь.

Он посмотрел на Вэй Цзаня с легкой тревогой:

— А вдруг однажды ты забудешь всё обо мне? Будто мы никогда не были знакомы…

Через мгновение он вдруг мягко улыбнулся:

— Ну и ладно. Может, так даже лучше.

Шэнь Юань наклонился и оставил лёгкий поцелуй на его лбу.

__ __

Автор добавляет:

Не знаю, смогла ли я это нормально объяснить (поглаживает себя по голове).

Если вкратце:

Этот "молодой наследник", которого мы видим сейчас, — это как юная версия Вэй Цзаня (примерно в 17 лет), с добавленной памятью из будущего. Поэтому он кажется таким живым и юношеским — ведь его сознание обновилось.

А "взрослый Вэй Цзань", лишённый этих воспоминаний, остаётся в трещинах времени вместе с "большим Шэнь Юанем". Они теперь навсегда будут рядом.

В этой истории нет параллельных миров. Когда временная линия изменяется, все заново пересчитывается. Воспоминания взрослого Вэй Цзаня и Шэнь Юаня становятся своего рода "резервной копией" и перемещаются в трещину времени, как в папку с архивами.

Возможно, однажды они окажутся в другом мире, но всегда будут вместе.

Когда Шэнь Юань возвращался из Каннина в столицу, его здоровье уже значительно улучшилось. Путешествие было неспешным, и по пути он успел полюбоваться пейзажами.

Когда он снова оказался в оживленной столице, в воздухе уже витал аромат цветущих осенних османтусов.

Весть о блестящей победе в Каннине дошла до столицы раньше их возвращения. К моменту, когда Шэнь Юань прибыл, об этом знали все. Он получил положенные награды и официальную должность в военном ведомстве. Как только здоровье окончательно восстановится, ему предстояло приступить к работе.

Вэй Цзань же последние десять с лишним дней сопровождал императора почти без отдыха. Император Цзяю каждый раз, встречаясь с министрами, непременно хвастался Вэй Цзанем, не отпуская его от себя.

Шэнь Юань думал про себя: будь он на месте Вэй Цзаня, то, наверное, уже потерял бы голову от такого внимания. Но Вэй Цзань, родившийся в богатстве и привилегиях, оставался невозмутимым и непринужденным, словно ничего особенного не происходило.

Каждый вечер он возвращался домой, снимая парадное платье, садился с Шэнь Юанем за стол, ел, играл в шахматы и иногда отпускал колкие шуточки. В такие моменты он улыбался и с нарочитой покорностью говорил:

— Брат Шэнь, вы совершенно правы.

Его спокойная, послушная манера казалась необыкновенно привлекательной.

Шэнь Юань, сам того не замечая, поглядывал на него, теребя рукав, и чувствовал, как его лицо разгорается жаром.

Через несколько дней к нему зашёл Цзинь Ань.

Цзинь Ань собирался жениться на той самой девушке, с которой ловил котенка. Свадьбу назначили на осень, выбрав для этого особенно удачный день. Он пришёл, чтобы обсудить некоторые детали.

Когда Шэнь Юань увидел его, то улыбнулся. Цзинь Ань выглядел еще лучше, чем обычно: в темной одежде, с украшенной османтусом прической — он буквально привлекал взгляд.

Шэнь Юань с мягкой улыбкой сказал:

— Дела идут хорошо, и это видно: ты весь сияешь.

Цзинь Ань слегка смутился и тихо ответил:

— Я как раз хотел поговорить об этом. В день свадьбы я хотел бы попросить тебя и людей из Чжаомин сопровождать меня. Ты согласишься?

Шэнь Юань улыбнулся еще шире и сказал:

— Конечно, это само собой разумеется.

В государстве Ци на свадьбах принято, чтобы жениха сопровождали друзья и сверстники. Они помогают встречать невесту, а затем вместе с женихом принимают гостей на свадебном банкете, чтобы освободить его для важных церемоний.

Шэнь Юань сказал:

— Молодого господина сейчас нет дома. Последнее время он был очень занят. Я позже спрошу его для тебя.

Цзинь Ань улыбнулся:

— Я уже спрашивал. Он сказал, что в тот день будет сопровождать императора и прийти не сможет.

— Может, оно и к лучшему.

— Ты, как лучший выпускник экзаменов, и так добавишь мне блеска. Если еще и брат Вэй придет, то вообще будет не ясно, кто женится.

Шэнь Юань на мгновение замер, а затем рассмеялся:

— В этом ты прав.

Действительно, Вэй Цзань недавно совершил подвиг и был в центре всеобщего внимания. Если бы он пришел на свадьбу, гости, наверное, и не вспомнили бы, кто здесь жених.

Но хотя Шэнь Юань согласился, на душе у него осталось какое-то странное чувство.

Почему-то, глядя на довольного и радостного Цзинь Аня, он вспомнил тот вечер, когда все поздравляли его с помолвкой. Тогда Вэй Цзань немного перепил и в карете напевал бессмысленные свадебные песни.

Шэнь Юань опустил взгляд и лишь тихо усмехнулся.

Цзинь Ань снова заговорил:

— Ах да, кроме встречи невесты, у меня есть еще одна просьба. Возможно, она немного обременительная.

— Какая?

Цзинь Ань слегка покраснел:

— Моя невеста, госпожа Сюй, родом из южных краев. Я подумал, что было бы неплохо обустроить наш дворик так, чтобы ей не было слишком тоскливо по дому. Хочу выкопать пруд с лотосами, посадить банановые деревья, немного изменить планировку.

— Но я не разбираюсь в таких делах. А ты сам из южных земель, у тебя отличный вкус. Не мог бы ты пожить у меня пару дней и помочь все организовать?

Шэнь Юань ответил:

— Ничего сложного. Через несколько дней я к тебе загляну.

Цзинь Ань обрадовался, несколько раз поблагодарил, взмахнул рукавом и поспешил уйти.

Шэнь Юань остался один в зале, держа в руках приглашение с датой свадьбы. Он смотрел на него довольно долго, осознавая, что до торжества осталось меньше десяти дней.

Пальцами он задумчиво провел по краю приглашения, чувствуя какое-то странное беспокойство.

Сделав пару глотков чая, он вдруг позвал:

— Малышка Лянь!

Маленькая служанка выглянула из-за угла:

— Что случилось?

Шэнь Юань, опустив взгляд, спросил:

— Моя тетушка пару дней назад уехала из дома. Она говорила, что отправляется с подругами в храм за город, молиться и соблюдать пост. Она упоминала, как долго пробудет там?

Девочка ответила:

— В этот раз она решила остаться подольше. Не меньше десяти дней.

Шэнь Юань задумался:

— Десять дней... Тогда она ведь не успеет на свадьбу.

Хотя семья Цзинь Аня и семья Хоу не были особенно близки, они всё же служили вместе и были в хороших отношениях. Если свадьба такого значимого человека, как Цзинь Ань, была назначена, как могла тетушка, уезжая, не сказать об этом ни слова?

Если бы это касалось кого-то другого, он мог бы и не придать значения. Но Шэнь Юань, обладая тонкой наблюдательностью и зная хозяйственные дела госпожи Хоу, сразу понял, что что-то тут не так.

Он сделал ещё один глоток горячего чая, но больше ничего спрашивать не стал.

__ __

А Вэй Цзань всё это время продолжал угождать императору Цзяю. Уже больше двух недель он неотступно находился при дворе.

Император гордо показывал его всем своим приближённым, а Вэй Цзань выглядел послушным и почтительным, как примерный племянник. Когда гости расходились, он неизменно оставался рядом, заботливо спрашивал, не холодно ли, обмахивал веером в жару и приносил тёплую одежду в прохладу. Его необычайно послушное поведение поражало.

Император Цзяю прекрасно понимал, чего добивается Вэй Цзань, но нарочно не хотел соглашаться. Каждый раз, когда тот начинал разговор о своем желании, император просто делал вид, что ничего не слышит.

Однако дела в районе Каннине требовали их частого обсуждения, а кроме того, Цзяю был не прочь похвастаться своим племянником. Поэтому они оба мучили друг друга много дней подряд. Но стоило обстановке в Каннине немного стабилизироваться, как император сразу же закрыл перед Вэй Цзанем двери.

Каждое его слово было либо просьбой о браке, либо упоминанием о Шэнь Юане.

Он Императору уже все уши прожужжал.

Как только наступила долгожданная тишина, Цзяю наконец смог сесть за разбор прошений.

Но тут появился управляющий евнух, неся клетку с попугаем, и с улыбкой объявил:

— Молодой господин специально прислал для императора. Желаете взглянуть?

В государстве Ци многие любили птиц и цветы. Император хоть и не был человеком ученого круга, но к птицам испытывал особую симпатию.

Попугай оказался удивительно красивым: белое тело, синее брюшко, чёрные блестящие глаза. Как только он открыл клюв, то сказал:

— Доброго здоровья императору!

— Доброго здоровья императору!

Даже несмотря на головную боль от проделок Вэй Цзаня, Цзяю не удержался, слегка потер виски и улыбнулся:

— Поднесите ближе, я хочу посмотреть. Где он нашёл такую замечательную птицу?

Евнух передал клетку, при этом вставив слово в защиту Вэй Цзаня:

— Молодой господин действительно талантлив. Он не только храбр на поле боя, но и внимателен к императору, да и в подобных развлечениях знаток.

Император, качая головой, сказал:

— Знаток! Да он все границы переходит. Вся столица на ушах стоит от его выходок!

Евнух усмехнулся:

— Умные люди всегда выделяются. Если бы он был как все, разве император стал бы так высоко ценить его?

— Да я смотрю, ты прямо на его стороне.

Евнух с поклоном ответил:

— Император и императрица заботятся о молодом господине, как о родном сыне. Я лишь следую вашему примеру.

Цзяю с улыбкой вздохнул:

— Эти дни он так утомил вас. Ах, этот Вэй Цзиньхань...

В это время попугай снова выкрикнул:

— Доброго здоровья императору!

Император, продолжая улыбаться, погладил клетку:

— Умник, ну-ка, скажи ещё что-нибудь.

Но тут попугай вдруг взмахнул крыльями и громко закричал:

— Прошу императора даровать брак! Прошу даровать брак! Хочу жениться на Шэнь Чжуанюане! Прошу даровать брак!

Евнух:

— …

Император:

— …

Император Цзяю схватился за голову:

— Теперь голова болит ещё сильнее.

Император долго молчал, потом потёр виски и выругался:

— Где он?! Зовите его сюда немедленно!

Через несколько минут в зал вошёл Вэй Цзань, с лёгкой улыбкой на лице. Подойдя ближе, он приподнял край одежды и учтиво поклонился:

— Подданный приветствует Его Величество.

Даже поклон у него был особенно ловким, совсем не как у остальных.

Император Цзяю какое-то время внимательно смотрел на него, а потом наконец решил высказаться прямо:

— Мне всё равно, на ком ты хочешь жениться. Хочешь свадьбу — иди и справляй её сам, только оставь меня в покое. Забудь про указ о даровании брака, я даже думать об этом не хочу.

Но Вэй Цзань спокойно возразил:

— Вы ведь знаете, какой у Шэня характер. Он всё время вспоминает моих родителей, а вот на серьёзный брак со мной ни за что не согласится.

— Кроме того, мой отец всегда уважал генерала Шэня. Он ни за что не позволит, чтобы у семьи Шэнь не осталось потомков. Как же можно позволить такому талантливому человеку, как Шэнь Юань, связывать свою жизнь со мной?

— А когда мой отец вернётся, он, чего доброго, сделает всё, чтобы отменить нашу свадьбу. Тогда все мои усилия окажутся напрасными.

Император нахмурился:

— Это твои проблемы. Ты не можешь уговорить своего отца и Шэня, а хочешь, чтобы я решал всё за тебя?

— Ты только что одержал большую победу, а я должен издать указ о браке с мужчиной? Знаешь, кого будут осуждать за это? Меня.

К тому же Вэй Цзань просил не кого-нибудь, а самого Шэня, недавно с триумфом прошедшего все три этапа государственных экзаменов. После дела в Каннине его слава только росла. Такой человек явно был создан для больших свершений, на него возлагались огромные надежды.

А тут императору предлагают всё перечеркнуть и заставить его жениться на мужчине. Цзяю только при мысли об этом начинала болеть голова.

Он уже не знал, где вообще нашёл такого племянника, который умудрялся год за годом выдумывать что-то всё более нелепое. Вроде бы и дна достигнуть невозможно, но Вэй Цзань каждый раз находил способ пробить его.

Вэй Цзань, опустив взгляд, тихонько посмотрел на императора, а затем неспешно поклонился и произнёс:

— Если так, тогда прошу Его Величество хотя бы собственноручно написать для меня брачное письмо.

— Кого я решу туда вписать — моё дело. Ваше Величество может просто сделать вид, будто ничего не знает. А если из-за этого что-то случится, я сам за всё отвечу.

Брачное письмо, написанное рукой императора, фактически равнялось указу. Это давало Вэй Цзаню полную свободу распоряжаться своей свадьбой.

Если он впишет в письмо имя мужчины, это будет только его выбор. А если обидит такого человека, как Шэнь, — что ж, все просто скажут, что Вэй Цзань — прирождённый негодяй.

Вэй Цзань весь путь до дворца размышлял, как решить свою проблему, и наконец придумал этот план. Просить императора о прямом указе действительно трудно, но, если немного смягчить условия, можно оставить место для манёвра. Главное — взять всю ответственность на себя.

Цзяю так разозлился на его упрямство, что через паузу лишь выдавил:

— Убирайся!

Вэй Цзань бодро откликнулся:

— Слушаюсь!

И отправился ждать у дверей.

Через какое-то время из зала вышел управляющий евнух, держа в руках свиток брачного письма.

Вэй Цзань развернул его и, заметив, что место для имени действительно оставлено пустым, невольно улыбнулся.

Евнух тихо добавил:

— Его Величество велел провести всё по обычаям, как при указе о даровании брака.

Лицо Вэй Цзаня засияло от радости, он сдержанно, но очень довольным голосом поблагодарил. После этого направился к дверям, где с почтением совершил три поклона и девять земных поклонов. Тихо, но с искренностью произнёс:

— Благодарю, дядя.

Ответа не последовало.

Только спустя некоторое время евнух вышел из зала, держа клетку с попугаем, и с улыбкой передал:

— Его Величество сказал, чтобы ты забрал эту птицу обратно и научил её забыть ту фразу. Когда научишь — можешь возвращать. Сейчас от неё только голова болит.

Вэй Цзань тихо хохотнул, снова поклонился и ответил:

— Будет исполнено, согласно воле Императора.

С этими словами он подхватил клетку с попугаем в одну руку, а в другую прижал брачное письмо. С радостью, словно ветер, выбежал из дворца.

Не успел он добраться до выхода, как навстречу торопливо подошёл его человек Суйфэн, понизив голос:

— От Цзинь Аня пришло сообщение. Всё улажено.

Шэнь Юань согласился помочь Цзинь Аню с ремонтом двора. Сначала он подумал, что речь идет о каком-то уголке в поместье Цзиня, но когда прибыл, понял, что это вовсе отдельный домик в столице. Бывший хозяин насадил здесь много бамбука, устроил небольшой ручей с мостиком, и всё место выглядело спокойно и элегантно.

Поскольку Цзинь Ань готовился к свадьбе, дом уже был украшен: всё сияло красным, фонари и ленты сверкали повсюду. Люди хлопотали, готовя всё для торжества. В углу стояло всё необходимое для свадебной церемонии, а на заднем дворе припарковали восьмиместный паланкин с золотым орнаментом и шелковой обивкой. Один взгляд на него говорил о том, насколько он дорог.

Шэнь Юань, заметив всё это, усмехнулся:

— Даже под боком у императора вы строите дом и устраиваете такую пышную свадьбу. Видно, вы здесь вложили немалые усилия.

Цзинь Ань с невозмутимым видом улыбнулся:

— Так и есть. А пока ты можешь пожить здесь. Поможешь мне кое-что устроить, чтобы не приходилось тебе бегать туда-сюда.

Шэнь Юань, рассматривая двор, с улыбкой спросил:

— А у невесты, госпожи Сюй, есть какие-то особые предпочтения?

Цзинь Ань ответил:

— Она любит слушать, как дождь барабанит по банановым листьям, и хотела бы качели.

Шэнь Юань рассмеялся:

— Вот это вкус! Но сделать всё за десять дней будет непросто.

Цзинь Ань спокойно ответил:

— Ничего страшного. Можешь пока пожить здесь, всё обдумать. Не торопись. Если не успеем до свадьбы, доделаем позже.

Шэнь Юань кивнул:

— Хорошо.

Так прошло несколько дней: тут сажали бананы, там выкапывали пруд для лотосов. Что бы ни предложил Шэнь Юань, Цзинь Ань соглашался, не задавая вопросов и не считая затрат. Всё делалось по его усмотрению.

Позже пришли мастера, чтобы замерить комнаты и выбрать мебель. Они принесли каталог и попросили Шэнь Юаня выбрать стиль.

Шэнь Юань, усмехнувшись, сказал:

— Вы не знаете традиций. Разве мебель невесты должен выбирать кто-то посторонний? Это должно быть за невестой.

Мастер, улыбаясь, осторожно объяснил:

— Мебель для приданого пойдёт в дом Цзиней, а это отдельный дом. Хозяин велел, чтобы всё здесь выбирал господин Шэнь, чтобы всё соответствовало.

Шэнь Юань выбрал кровати, столы, стулья и шкафы. Но помимо этого оставалось ещё множество мелочей: посуда, украшения, светильники. Он почти не успевал разбирать каталоги.

Несколько раз он посылал людей к Цзинь Аню с вопросом, что тот предпочитает. Но Цзинь Ань каждый раз отмахивался:

— Я в этом ничего не понимаю. Всё, что тебе нравится, мне подойдёт.

Чжисюэ, наблюдая со стороны, не удержалась и пробормотала:

— Этот господин Цзинь слишком уж всё на вашего плечи взвалил. Кто вообще женится — он или вы?

Шэнь Юань, глядя на счета, тихо усмехнулся:

— Денег у него действительно много. Тратит на этот двор словно воду льёт, и даже ни разу не спросил, сколько выходит.

Чжисюэ фыркнула:

— И при этом никакой службы не занимает. А всё равно живёт так щедро.

Шэнь Юань закрыл книгу и спокойно ответил:

— Вот именно.

Через пару дней большая часть работы была завершена: банановые деревья высажены, а небольшой пруд для лотосов наполнен водой. Но тут во дворце вдруг стало шумно. Люди из Чжаомина начали частенько наведываться — кажется, они узнали, что свадьба Цзинь Аня уже близко, и начали устраивать весёлые сборы. В итоге Цзинь Ань с Шэнь Юанем вынуждены были присоединяться.

Шэнь Юань несколько раз пытался вернуться в дом Хоу, чтобы забрать вещи, но всякий раз его уговаривали остаться. То предлагали сыграть в кости, то в шахматы, то устраивали пир. Сегодня у них были корзины с раками и крабами, завтра — жареные бараны. Даже если Шэнь Юань не мог пить, ему всё равно предлагали сладкую воду, чтобы он тоже участвовал.

Наблюдая за всем этим, Шэнь Юань однажды не выдержал и сказал:

— Ты ведь собираешься жениться, так почему до сих пор ведёшь себя так беспечно?

Цзинь Ань рассмеялся:

— Ну так после свадьбы таких дней больше не будет, надо хоть немного оторваться.

Шэнь Юань, подперев рукой подбородок, улыбнулся:

— Справедливо. Этот двор тебе, конечно, обошёлся недёшево. Невеста, наверное, будет на седьмом небе от счастья.

Но стоило ему это сказать, как в комнате, где только что гремели смех и звон бокалов, вдруг стало подозрительно тихо.

Цзинь Ань посмотрел на него и спросил:

— Ты правда думаешь, она будет рада?

Шэнь Юань кивнул с улыбкой:

— Ты ведь столько сил вложил в её счастье, как она может не радоваться?

После этих слов все в комнате будто выдохнули с облегчением. Кто-то похлопал себя по груди, кто-то тихо пробормотал: «Ну и ладно, если рада — и хорошо», а потом снова сделали вид, что весело продолжают пить.

Шэнь Юань молча отпил немного сладкой воды, задумчиво наклонив голову. Он больше не говорил о возвращении в дом Хоу. Спустя некоторое время он вдруг, будто случайно, заметил:

— А почему Тан Наньсинь так и не появился?

В комнате атмосфера оставалась странной: кто-то похлопал себя по груди, кто-то облегчённо вздохнул, вполголоса повторяя: «Главное, чтобы радовалась, главное, чтобы радовалась».

Стоило Цзинь Аню бросить на них взгляд, как все быстро вернулись к весёлому виду, снова начали чокаться и весело шуметь.

Цзинь Ань, не задумываясь, бросил:

— Потому что он дурак.

Шэнь Юань вскинул брови:

— Что?

Цзинь Ань спохватился, замялся и с улыбкой поправился:

— Нет-нет, я хотел сказать, что он сейчас занят. Недавно прошёл экзамен перед императором, получил назначение, так что у него много дел.

Он продолжил, уже более уверенно:

— Ты не знаешь? Ему досталось место в столице, но дядя Тан посчитал, что его характер слишком легкомысленный, а подход к делу ненадёжный. Поэтому он решил отправить его в следующем году на север, чтобы там немного «потрепали» и выправили. Сейчас он дома, собирает вещи.

Шэнь Юань допил сладкую воду до конца, а потом вдруг слегка усмехнулся:

— Вы с ним забавные. Один, который вот-вот женится, только и делает, что пьёт и веселится. А второй, которому скоро уезжать, даже не выходит повидаться с друзьями.

Его чёрные, словно обсидиан, глаза на миг встретились с взглядом Цзинь Аня. При свете свечей, мерцавшем то ярче, то слабее, этот взгляд был таким пронизывающим, что Цзинь Аню стало не по себе.

Он неловко рассмеялся:

— Ха-ха, ну да, верно, верно.

Шэнь Юань вскоре поднялся и ушёл. Цзинь Ань проводил его до комнаты, а потом вернулся к столу, где гости, едва он сел, тут же окружили его и стали шутливо допрашивать:

— Ну как? Что он ещё сказал?

Цзинь Ань махнул рукой:

— Ничего особенного. Кажется, это было просто мимоходом.

Гости явно расслабились, каждый занялся своим делом: кто-то продолжил играть в кости, кто-то — пить.

Однако Цзинь Ань, глядя на них, вдруг серьёзно сказал:

— Но свадьба уже близко. Постарайтесь тянуть его в компанию почаще, не давайте много думать и меньше говорите.

И добавил с горькой усмешкой:

— Шэнь Чжэчунь слишком умен. Если даже брат Вэй не смог его обмануть, то что уж говорить о нас.

Кто-то весело сообщил:

— Тан Наньсинь всё ещё снаружи буянит, жалуется, что мы его не берём.

Цзинь Ань фыркнул:

— Пусть ведёт себя прилично. С его-то сообразительностью, как только Шэнь Чжэчунь начнёт расспрашивать, сразу всё выдаст.

__ __

Днём Шэнь Юань занимался делами в новом дворе, а вечерами веселился вместе с товарищами. Когда до свадьбы Цзинь Аня оставался всего один день, качели уже повесили, а банановые деревья были посажены.

Утром Шэнь Юань съел небольшую миску абрикосового супа с несколькими видами рисовых пирожных, холодным сладким имбирём — всё было лёгким и освежающим, как раз кстати.

Цзинь Ань вошёл в комнату с улыбкой:

— Брат Вэй всё говорил, что ты, как настоящий южанин, ешь исключительно утончённые блюда. И, похоже, был прав.

Шэнь Юань ответил:

— Суп ещё немного остался, я попрошу малышку Лянь принести тебе чашку.

Цзинь Ань слегка кашлянул, поспешно замахал руками:

— Нет-нет, не надо, я пришёл по делу.

Он сделал паузу и продолжил:

— Завтра ведь день свадьбы. Семья услышала, что сам наш почётный победитель экзаменов будет участвовать в свадебном обряде, и специально для тебя сшили одежду.

Шэнь Юань с усмешкой заметил:

— Первый раз слышу, чтобы для участия в свадебном обряде специально шили новую одежду.

Цзинь Ань подшутил:

— Ну так ты не просто кто-то, ты наш драгоценный, один-единственный победитель Шэнь Юань. А вот другим даже мечтать о таком не приходится.

Он протянул свёрток и добавил:

— Примерь. Если что-то не подойдёт, я успею забрать и переделать.

Шэнь Юань не стал отказываться и ушёл в комнату, чтобы переодеться. Однако вскоре послышался его голос:

— Цзинь Ань, кажется, тут какая-то ошибка с одеждой.

Цзинь Ань напрягся, но ответил, всё ещё улыбаясь:

— Что не так? Ты сначала надень, а я посмотрю, что именно нужно поправить.

Через несколько минут Шэнь Юань вышел, и Цзинь Ань замер.

На нём был великолепный красный наряд, украшенный жемчугом и нефритом. Его белая кожа и чёрные волосы подчёркивали яркость цвета. Обычно спокойная и утончённая внешность теперь приобрела ослепительную привлекательность. Этот наряд даже превосходил по красоте его одежду в день церемонии награждения.

Даже привыкший к красоте Шэнь Юаня Цзинь Ань растерялся, молча глядя на него.

Чжисюэ выдохнула:

— Это ведь свадебный наряд? Госпадин Цзинь, вы, наверное, перепутали и принесли свой?

Шэнь Юань опустил взгляд на золотую вышивку на рукавах. Он вдруг почувствовал лёгкую усталость, но ничего не сказал.

А Цзинь Ань, запинаясь, пробормотал:

— Эм... да, похоже, ошиблись. Ты пока оставайся в нём, а я... я схожу разберусь...

Шэнь Юань тихо пробормотал:

— Я лучше сниму и отдам тебе. Так совсем не годится...

Но не успел закончить, как нахмурился, приложил руку ко лбу и пошатнулся.

Цзинь Ань мгновенно подхватил его, встревоженно спросив:

— Чжэчунь, что с тобой?

Шэнь Юань открыл рот, будто хотел что-то сказать, но его глаза закрылись, и он провалился в сон.

Сквозь полузабытьё он смутно почувствовал, что вокруг стало многолюдно. Казалось, люди вдруг повалили отовсюду, заполнив всё пространство. В ушах звучал шум голосов, спорящих друг с другом.

— Зачем вы его усыпили?

— Глупости! Да ты попробуй заставь его добровольно надеть свадебный наряд. Как бы мы его иначе в паланкин посадили? Ты разве можешь перехитрить его?

— Лекарь всё рассчитал, доза совсем маленькая. Это ненадолго, вреда не будет.

— Может, прямо тут и свадьбу сыграем? Всё равно этот двор принадлежит брату Вэю.

— С ума сошёл? Как так можно? Всё должно быть как положено — свадьба через главный вход дома Хоу.

— Откуда мне знать, как правильно? Я же сам не женился!

— Может, его привязать? А вдруг проснётся по дороге и выпрыгнет из паланкина?

— Да он и так обессилел, куда ему прыгать?

— Ты забыл, это же Шэнь Чжэчунь.

— …Ну тогда, пожалуй, лучше привязать.

Через некоторое время кто-то аккуратно собрал его волосы в причёску, надел на голову свадебный венец, а потом слаженной толпой запихнули его в паланкин.

Вдалеке донёсся сердитый голос Чжисюэ:

— Я так и знала, что вы что-то задумали! Пользуетесь тем, что Чжаошуан не рядом с господином… А ты, малышка Лянь, помогаешь им! Господин так о тебе заботился, и вот как ты поступаешь!

Лянь, почти плача, ответила:

— Я не знаю, как в абрикосовый суп успели что-то подмешать…

Ещё кто-то тихо извинился:

— Госпожа Чжисюэ, простите. Мы действуем по чужому поручению...

Шэнь Юань всё это слышал смутно, всё ещё находясь в полудрёме.

Доза действительно была небольшой, и вскоре его разбудили громкие звуки барабанов и гонгов.

Он открыл глаза. В теле не было ни капли сил, на нём всё ещё был ярко-красный свадебный наряд с золотой вышивкой. Руки были аккуратно связаны перед собой красной лентой из парчи.

Правда, свадебной вуали на нём не оказалось. Но вокруг всё звучали радостные мелодии труб и барабанов, по дороге слышалось, как разбрасывают конфеты и монеты.

Где-то вдали недовольно ворчал Тан Наньсинь:

— Вы все в этом участвуете, а мне опять ничего не сказали!

Цзинь Ань сказал:

— Ты только ничего не испорти, а я за брата Вэя спасибо тебе скажу.

Шэнь Юань смутно услышал голос Вэй Цзаня, но из-за грохота барабанов и шума он не разобрал слов. Снаружи в звуках музыки слышались разговоры, упоминания о "званом госте", "молодом господине" и "статском советнике".

Но чем дольше он слушал, тем меньше слышал голос Вэй Цзаня.

Он всё пытался уловить: неужели Вэй Цзань действительно снаружи? Может, он тоже в свадебном наряде, как и сам Шэнь Юань?

Он посмотрел на своё одеяние — красный свадебный наряд с золотыми узорами, который могли носить только те, кому позволено вступать в брак с наследником дома Хоу. Ясно, что Цзинь Ань не мог бы надеть такое.

К тому же все эти юноши из Чжаомина, сопровождающие свадебный шествие, пришли не ради Цзинь Аня.

Оказалось, что весь этот спектакль с "женитьбой Цзинь Аня" — просто обман. С самого начала всё было подстроено. Паланкин был его, свадьба — для него, и даже тот дом, который он так долго украшал, был предназначен для него самого.

Ему не давали вернуться в дом Хоу, наверное, потому что там сейчас, пока госпожа Хоу отсутствует, все спешно готовятся к свадьбе.

Вэй Цзань на самом деле решил жениться на мужчине.

У Шэнь Юаня не было сил даже двинуться, но кровь прилила к голове. Ему было трудно разобрать свои чувства — то ли радость, то ли растерянность, но сердце билось так сильно, что он не мог успокоиться.

Казалось, что паланкин шёл бесконечно, громко и торжественно объезжая весь город, словно они хотели, чтобы об этом знали все. Лишь через долгое время процессия наконец остановилась, и его вынесли из паланкина.

Шэнь Юань сжал губы, пытаясь сдержаться.

Снаружи раздались смешки и поддразнивания:

— Брат Вэй, вот и твой черёд настал!

— Поторапливайся, глядишь, Шэнь Юань уже сбежал.

Кто-то поднял занавес паланкина.

Шэнь Юань поднял взгляд.

Перед ним стоял Вэй Цзань в свадебном наряде, весь в ярко-красном. Он редко носил такой цвет, но сейчас выглядел необычайно красиво. Однако при первом взгляде на Шэня он замер, явно растерявшись. Казалось, даже уши у него покраснели, словно наряд оставил на нём свой след.

Только после того, как окружающие начали подначивать, Вэй Цзань пришёл в себя. Он кашлянул, слегка смущённо спросив:

— По дороге всё было в порядке? Не ушибся?

Шэнь Юань взглянул на него. Сил в теле не было, но даже ответить он так и не смог.

Лишь спустя некоторое время тихо вымолвил:

— Абсурд.

Сердце билось так громко, что казалось, будто его стук эхом отдаётся вокруг. Он и сам не знал, кого упрекает: Вэй Цзаня или себя.

Вэй Цзань вдруг усмехнулся и, глядя прямо на Шэня, спокойно сказал:

— Я к этому лекарству не причастен, не злись на меня.

После чего, не дав тому времени ответить, подхватил Шэня на руки, вытащив из паланкина. Наклонившись к уху, с улыбкой тихо прошептал:

— Но я совсем не против.

Пожилая сваха, которая уже приготовилась вручить церемониальный платок, растерянно замерла — теперь он явно не понадобился.

На глазах у всех Вэй Цзань прижал Шэня к себе, даже не развязав его связанные ленты руки, и уверенно понёс его прямиком через главный вход, словно разбойник, который только что украл свою невесту.

Кажется, свадьба Вэй Цзаня должна была выглядеть именно так. Без лишних церемоний, без строгих правил. Всё так, чтобы весь мир знал: он и Шэнь Юань теперь вместе.

Звуки свадебных труб и барабанов снова зазвучали оглушительно громко, заглушая восторженные крики и смешки зрителей.

А у Шэня уши загорелись ярким румянцем от смущения.

Свадьба состоялась без лишних слов.

Шэнь Юань думал, что Вэй Цзань устроит фиктивную церемонию ради видимости, но не ожидал, что всё будет так серьёзно. Гостей пригласили всех до единого, хотя по спешным лицам присутствующих было видно, что их известили в последний момент, чтобы избежать утечки информации.

Такое внимание к деталям оказалось для Шэнь Юаня полной неожиданностью.

Когда он немного пришёл в себя, Вэй Цзань, взяв его за руку, подвёл к алтарю для церемонии.

Родители Вэй Цзаня ещё не вернулись, поэтому вместо них присутствовали несколько старейшин семьи Вэй. Их лица были спокойными и доброжелательными, без тени удивления.

Шэнь Юань взглянул на Вэй Цзаня, а тот наклонился и тихо сказал:

— Сегодня родителей нет, а звать одних бездельников — слишком несолидно. Я попросил тётю пригласить старейшин рода Вэй, чтобы они возглавили церемонию и огласили императорский указ о браке.

И вот начались поклоны. Всё было как положено, даже произнесли свадебные клятвы в традициях родного края Шэнь Юаня:

"Первый поклон — небу, второй — земле, третий — духам рода.

Четвёртый поклон — супружескому долголетию".

Когда Шэнь Юань опустил голову, он сам тихо повторил эти слова, хотя никто не мог слышать его мысли. Поднявшись, он почувствовал, как его уши горят от смущения.

После церемонии их повели в комнату. Вместо традиционного красного платка, который используют для сопровождения жениха и невесты, Вэй Цзань взял красную ленту, которой были связаны руки Шэнь Юаня, и потянул его за собой. Это выглядело не как свадебный ритуал, а как возвращение с пленником.

Когда они дошли до спальни, в дверях показались головы друзей из зала. Молодёжь из Чжаомина шумно веселилась, подмигивала и подначивала:

— Эй, брат Вэй, не забудь поблагодарить своих спасителей!

— Ну, где же свадебные весы и покрывало? Вы что, совсем не смогли дождаться?

Явно было, что у них в планах устроить свадебные шутки и немного пошуметь.

Вэй Цзань лениво бросил взгляд на дверь, а затем, наклонившись к уху Шэнь Юаня, тихо прошептал:

— Подожди немного. Сейчас я их проучу и сразу вернусь.

Шэнь Юань не успел ничего ответить, как Вэй Цзань, откинув полы своей праздничной одежды, вышел наружу и за считаные минуты разогнал толпу, оставив после себя только крики и стоны.

Оставшись один, Шэнь Юань слышал, как за дверью весельчаки продолжали громко жаловаться и подшучивать:

— Ну что, Вэй, так друзей не благодарят!

— Молодец, жених! Разогнал гостей, вот это новшество.

— Да мы, между прочим, Шэнь Юаня раньше тебя увидели! Ревнуешь, что ли?

От этих слов у Шэнь Юаня уши покраснели ещё сильнее. Он уже не обращал внимания на ленту, которой были связаны его руки. Всё происходящее казалось ему невероятным, словно из сна. Чтобы успокоиться, он неловко поднял связанные руки, налил себе вина и выпил его. Осмелев, огляделся.

Комната оставалась прежней — та самая, когда он жил у Вэя, но теперь всё было украшено в ярко-красных свадебных тонах. Красные свечи с резьбой дракона и феникса, шёлковая занавесь с узорами уток-мандаринок... Всё выглядело так торжественно и празднично, что больше не походило на шутку.

Он быстро налил себе ещё одну чашу вина, опустился на край кровати и старался не думать о том, что будет дальше.

Вскоре шум за дверью стих, и Вэй Цзань вернулся в комнату. Его праздничный наряд был мятый, но он улыбался:

— Всё, они ушли пить вино в главный зал.

Повернувшись к двери, он тихо закрыл её на засов.

Шэнь Юань почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он сглотнул и неловко спросил:

— Почему ты сам не пошёл пить с ними?

— Если уж пить, то только здесь, — с улыбкой ответил Вэй Цзань.

Он заметил пустую чашу на столе, его взгляд слегка изменился, но он не подал виду. Вместо того чтобы сесть рядом с Шэнь Юанем, Вэй Цзань устроился за столом, налил себе вина и выпил.

Посмотрев на Шэнь Юаня через разделяющее их расстояние, он вдруг тихо рассмеялся:

—Брат Шэнь, не волнуйся.

Тот пробормотал:

— Ты так только больше похож на разбойника, который украл меня.

— Кто тут нервничает? — добавил он вполголоса.

Но, по правде говоря, он действительно волновался.

Вэй Цзань с его узкой талией и высоким ростом выглядел особенно привлекательным. Пояс на талии только подчёркивал его стройную фигуру. К тому же, он недавно дрался, и воротник его одежды слегка разошёлся, придавая ему расслабленный, дерзкий вид. Шэнь Юань заметил это и вдруг почувствовал себя неловко, стараясь не смотреть прямо на него.

Вэй Цзань, постукивая пальцем по краю чаши, негромко спросил:

— Ну, как тебе двор? Понравился?

Шэнь Юань, опустив взгляд, ответил:

— А где ты деньги взял?

Вэй Цзань усмехнулся:

— Что такое? Едва пришёл в дом, уже интересуешься моими сбережениями?

— Не хочешь — не говори, — холодно бросил Шэнь Юань.

Вэй рассмеялся:

— Ладно, скажу, скажу.

— Я сам накопил. Ещё император щедро одарил меня. Остаток потратил на это. Завтра скажу слугам, чтобы показали тебе все счета.

Шэнь Юань застыл, осознав что-то важное, и пробормотал:

— Неудивительно, что столько времени тебя не награждали. С твоими заслугами ты уже мог бы получить титул.

Ещё раньше Вэй Цзань получил обещание от императора — в их роду будет два маркиза. Слово императора — закон.

У Вэй Цзаня действительно были все основания для награды: его заслуги в войне, старые подвиги, спасение императора. Даже если бы он получил титул молодого маркиза, это было бы вполне заслуженно.

Но время шло, а никакого указа о награждении не поступало.

Шэнь Юань только теперь понял, откуда взялась императорская свадебная грамота.

Разумеется, император не стал бы просто так позволять Вэй Цзаню жениться на мужчине. Очевидно, за это пришлось чем-то заплатить.

Шэнь Юань долго молчал, открывал рот, но так ничего и не сказал.

А Вэй Цзань только лениво усмехнулся и спокойно продолжил:

— Не переживай. Я уже писал об этом отцу. Он сам сказал, что лучше попросить у императора что-нибудь другое, чем настаивать на титуле.

— Быть слишком успешным в молодости не всегда хорошо. Сейчас я молод, и меня ещё любят император и императрица. Получить титул сейчас — это радость. Но лет через сорок, когда давать будет уже нечего, я только раздражать всех буду.

— Да и я ещё хочу отправиться на войны. Нужно оставлять императору повод наградить меня в будущем.

Шэнь Юань слушал, как тот с лёгкостью рассуждает о титуле и высших должностях, и не знал, радоваться или злиться. Он только бросил на Вэй Цзаня короткий взгляд.

— Даже так, — тихо сказал он, — это ещё не повод заключать такой брак.

Вэй Цзань усмехнулся:

— Ты недоволен?

— Шэнь Чжэчунь, я не хочу тебя разоблачать, но если бы ты действительно не хотел, кто бы смог заставить тебя сесть в свадебный паланкин? Неужели я действительно рассчитывал, что Цзинь Ань и остальные смогут обманом затащить тебя сюда?

Шэнь Юань промолчал.

Спустя минуту он спросил:

— Значит, свадьба Цзинь Аня была не настоящей?

— Настоящей, — ответил Вэй Цзань.

— Через месяц будет. Тогда я возьму тебя посмотреть, как это бывает.

Он хмыкнул, словно одержал победу, и добавил:

— Но всё равно я быстрее. Я первым успел затащить своего человека в дом.

Шэнь Юань задумался и спросил:

— А где Чжисюэ и малышка Лянь?

Вэй Цзань улыбнулся:

— Знаю, ты за них переживаешь. Они сейчас пьют с женской половиной гостей. Говорят, Чжисюэ чуть ли не через каждую фразу ругает меня за это.

Шэнь Юань едва заметно улыбнулся.

Видя это, Вэй Цзань медленно налил себе вина, подошёл ближе и спросил:

— Выпьешь?

С этими словами он протянул кубок прямо к его губам.

Шэнь Юань и сам не понял, как оказался рядом с ним, потягивая вино. Подняв взгляд, он заметил, что под бокалом привязана красная нить. Это оказалось вино, которое пьют новобрачные. Он замер, осознав это.

Тут же Вэй Цзань склонился и поцеловал его.

Одной рукой он прижал запястья Шэнь Юаня над его головой, другой прикрыл ему глаза.

Шэнь Юань оказался под ним, словно пойманная рыба, которой даже сопротивляться было бессмысленно.

Его лицо раскраснелось, дыхание стало прерывистым. Их губы сливались в поцелуе, и, когда они наконец разомкнулись, между ними потянулась тонкая серебристая нить.

Вэй Цзань поцеловал его в шею и двинулся ниже, осторожно прихватив сквозь ткань небольшой бугорок.

Шэнь Юань резко вдохнул, голова начала кружиться от выпитого. Он вдруг тихо произнёс:

— Вэй Цзань...

Движения Вэй Цзаня внезапно замедлились.

Его что-то кольнуло под ладонью. Он сунул руку под ворот одежды Шэнь Юаня и вытащил небольшой мешочек.

Мешочек был простым и неприметным, но, сжав его, он почувствовал внутри мелкие круглые зерна.

— Что это у тебя тут? — с усмешкой спросил Вэй Цзань.

— Ты всегда носишь его с собой.

Шэнь Юань тут же побледнел и потянулся, чтобы отнять мешочек.

Но руки его всё ещё были связаны красной лентой, и он только задел мешочек, выронив его.

Мелкие красные бобы посыпались на смятые одежды и постель, несколько из них упали на пол, издавая негромкий стук.

Шэнь Юань поспешно стал их собирать.

А Вэй Цзань застыл. Его голос стал чуть хриплым:

— Это... те самые кролики?

Когда-то Вэй Цзань слепил для Шэнь Юаня снеговиков-кроликов, в глаза которых вставил красные бобы. Но снег растаял, а кролики исчезли. Шэнь Юань так расстроился, что собрал все красные бобы и спрятал их в этот мешочек, который всегда держал при себе.

Теперь же, когда Вэй Цзань всё увидел и догадался, Шэнь Юань замер.

Его лицо покраснело, он опустил глаза, чувствуя себя неловко.

Его сокровенные чувства были обнажены, выставлены на всеобщее обозрение, словно под ярким солнечным светом.

И это оказалось гораздо постыднее, чем быть застигнутым нагим. Его тайная любовь, тщательно скрываемая, теперь лежала перед ним, полностью раскрытая.

Шэнь Юань уставился на Вэй Цзаня, а затем резко отвернулся, стиснув зубы.

— Ну что, доволен? Рад?

Голос Вэй Цзаня стал мягким и тихим.

— Брат Шэнь...

Шэнь Юань крепко сжал губы, но от этого лишь больше злился.

— Если бы ты не стал всё трогать, такого бы не произошло, — пробормотал он раздражённо.

Вэй Цзань сдерживал смех, но всё же нежно произнёс:

— Брат Шэнь, я был не прав.

Шэнь Юань сердито посмотрел на него, затем бросил взгляд на рассыпанные красные бобы и коротко сказал:

— Собери их.

Вэй Цзань послушно кивнул.

— Хорошо.

Он серьёзно нагнулся и начал собирать каждую упавшую бусину, будто это были драгоценные жемчужины. Те, что лежали на постели, на полу, даже на его одежде.

Собрав все до единой, он сложил их обратно в мешочек, бережно подал Шэнь Юаню и мягко сказал:

— Вот, собрал.

Шэнь Юань долго смотрел на него, всё ещё чувствуя злость и стыд. Затем, нарочно, он лёгким движением руки сбил мешочек, и бобы снова рассыпались по постели.

— Собери ещё раз.

Вэй Цзань даже не обиделся, спокойно кивнул и снова начал собирать их.

Кровать была просторной, и когда он перемещался, его плечи или руки время от времени слегка задевали Шэнь Юаня. От этих случайных прикосновений лицо Шэнь Юаня разгорелось ещё сильнее.

Казалось, первоначальное желание наказать и выплеснуть раздражение незаметно изменило своё значение.

Когда Вэй Цзань снова положил мешочек с красными бобами перед Шэнь Юанем, он тихо прошептал у него на ухо:

— Брат Шэнь, разве это не называется "осыпать постель на свадьбе"?

Только вместо монет и сладостей постель была усыпана символами любви.

Щёки Шэнь Юаня вспыхнули. Он долго смотрел на мешочек с бобами, а затем опустил взгляд и тихо сказал:

— Я больше не хочу. Забери его себе.

Слова Шэня заставили сердце Вэя обжечься тёплым пламенем. Он вновь склонился к нему и поцеловал, не сдерживая своих чувств.

Он хотел видеть Шэнь Юаня живым и яростным, хотел слышать его гнев, но больше всего ему нравилась эта трогательная неуверенность, смущённое проявление любви.

Свет свадебных свечей трепетал.

Красные одежды спутались, переплетаясь, а Вэй Цзань развязал повязку на волосах Шэнь Юаня и завязал её ему на глаза.

Лишённый зрения, Шэнь Юань мог только крепче прижаться к нему, уносясь в головокружительный вихрь поцелуев. Его свадебное платье, то ли снятое, то ли наполовину оставшееся на нём, слегка оголило плечи, и он, напряжённый, как натянутая струна, тихо выдохнул:

— Кажется, остались ещё бобы...

Вэй Цзань подавил смешок, но продолжил, будто бы всерьёз, скользя руками вдоль одежды Шэня:

— Здесь? Или, может, здесь?

Каждое движение его рук становилось всё более чувственным, пока он не снял оставшуюся одежду и осторожно взял его в рот, поглаживая ее языком взад и вперед, как будто ища те самые "красные бобы".

Шэнь Юань, дрожа, тихо произнёс со слезами на глазах:

— Нет... это не они... не там...

Связанные руки мешали ему оттолкнуть Вэя, но он всё же обвил их вокруг его шеи, будто отдаваясь, хоть и не до конца добровольно.

Вэй Цзань, сдерживая улыбку, шепнул:

— Брат Шэнь, ты такой чувствительный.

Когда-то ему казалось, что Шэнь только упрям и холоден. Но теперь он понял: под этой твёрдостью скрывалась трогательная, мягкая натура, способная затронуть самые глубины его души.

Он обнял его крепко, почти собственнически, и, нежно касаясь его уха, тихо сказал:

— Брат Шэнь, теперь ты никуда не убежишь.

Теперь, после свадьбы, Шэнь полностью принадлежал ему.

__ __

Приятный звук лошадиных копыт раздавался по дорожке, усыпанной опавшими листьями.

После того, как Цзинъань и его группа вошли в столицу, они сменили лошадей и пошли пешком. Они вернулись из северного Синь легким и простым путешествием, но их лица были озарены улыбками.

Один из заместителей с улыбкой сказал:

— Ну что ж, на этот раз мы их основательно угомонили. Теперь хотя бы пару лет спокойно встретим Новый год в столице.

Другой тоже обрадованно кивнул:

— Да уж. А то каждый год всё на ногах, покоя никакого.

Хотя маркиз Цзинъань и молчал, на его лице тоже читалась радость.

Утро в столице только начиналось: городские ворота недавно открылись, а на улицах уже появились уличные торговцы. У одного из лотков, где готовили лепёшки, раздавался смех. Продавец лепёшек, обращаясь к соседу, что продавал чай, весело говорил:

— Ты вчера видел эту свадьбу? Мало того, что сцена красивая, так ещё и этот молодой господин из дома Хоу просто…

Цзинъань резко остановился.

Его заместители тоже на мгновение растерялись.

Маркиз нахмурился и сказал:

— Иди, узнай, чья это была свадьба и что там произошло.

Один из солдат тут же направился к торговцам. Спустя минуту он вернулся, и лицо у него побледнело. Собравшись с духом, он доложил:

— Господин генерал, это… свадьба нашего молодого генерала, Вэя, молодого Хоу.

Цзинъань ошеломлённо замер, а затем разразился ругательствами:

— Этот паршивец! Женится и даже отцу не сказал?!

— Он… он что, успел натворить чего-то в столице? С кем он вообще женился?!

Солдат, запинаясь и бледнея ещё больше, пробормотал:

— Молодой господин… он… он украл господина Шэня,, и женился на нём.

Мужчина стоял в полной растерянности, едва соображая. Лишь спустя минуту он выкрикнул:

— Какого Шэня?! Какого ещё Шэня?!

Солдат, дрожа, ответил:

— Шэнь Чжэчунь… Тот самый, Шэнь Юань.

— Говорят… молодой господин Вэй силой затащил его в дом и устроил свадьбу.

__ __

Автор добавляет:

Цзинъань: Кровяное давление… поднимается…

Вэй Цзань всю ночь ворочался, не давая Шэнь Юаню сомкнуть глаз. В прошлой и нынешней жизни Шэнь Юань никогда не вступал в брак, а тут его первая брачная ночь — и с этим капризным больным. Но Вэй Цзань решил, что раз уж так получилось, нужно взять от этого максимум.

На следующее утро он, бодрый и довольный, встал, накинул халат, умылся и велел приготовить горячую воду, лёгкую кашу и закуски.

Когда служанка зашла в комнату, она застала беспорядок: на полу валялись красные свадебные одежды, свечи догорели, масло и вино разлились, всюду были разбросаны ткани и украшения. В воздухе стоял тонкий аромат, а сам Шэнь Юань, похоже, всё ещё спал в кровати. У служанки сердце ушло в пятки.

Молодой господин, одетый в домашний халат, выглядел совершенно спокойным. Умываясь, он сказал:

— Проверьте, проснулся ли доктор Линь. Если нет, пусть придёт позже и осмотрит его.

Служанка вздрогнула, но ответила:

— Слушаюсь.

Её мысли метались: раз дело дошло до врача, значит, всё серьёзно.

Вэй Цзань, вытирая лицо, добавил:

— Если он не позовёт тебя, не беспокой его. Пусть отдохнёт подольше.

И, после паузы, твёрдо добавил:

— Отныне обращайтесь с ним, как с хозяином дома.

Служанка тихо кивнула и поспешила выйти.

Обычно Вэй Цзань начинал утро с тренировок — кулачного боя и упражнений с копьём. Но сегодня, хотя он уже был полностью одет, ему не хотелось уходить.

Каждый раз, вспоминая, что вчера он и Шэнь Юань стали супругами, он не мог удержаться от улыбки. Казалось, внутри него прыгали десяток радостных зайцев.

Отправив служанку, он вернулся к кровати. Приподняв занавески, он увидел Шэнь Юаня, который свернулся калачиком, словно маленький зверёк, и спал. Его спина, белая как снег, была испещрена красными следами.

Вэй Цзань протянул руку под одеяло, но Шэнь Юань нахмурился, тихо застонал и ещё больше сжался, не давая себя тронуть.

Кожа Шэнь Юаня была удивительно нежной, словно его всю жизнь баловали. Может, это из-за того, что он вырос у воды, или из-за заботы его матери. Но где бы Вэй Цзань ни коснулся, всё было мягким и податливым, словно созданным для прикосновений. А алое петно подчеркивал эту белизну, делая её ещё более ослепительной.

Вэй Цзань смотрел на Шэнь Юаня и думал, что тот красив со всех сторон, и к нему хочется прикасаться снова и снова. Не удержавшись, он еще долго теребил его, пока Шэнь Юань, возмущенно прищурившись, не укусил его и не пробормотал сквозь сон:

— Ты что, не можешь успокоиться?

Понимая, что Шэнь Юань, скорее всего, спал всего несколько часов и сейчас зол, Вэй Цзань мягко сказал:

— Всё-всё, успокойся, спи дальше.

С этими словами он поправил ему одеяло и сел.

Опустив взгляд, он заметил на щиколотке Шэня красный след. Видимо, ночью тот пытался сбежать, но Вэй Цзан схватил его за ногу и не отпускал. Его сила всегда была велика, и в разгар страсти он, кажется, сжал слишком сильно. След так и не прошел.

Он осторожно коснулся следа пальцем, и Шэнь Юань, всё ещё полусонный, слабо дернул ногой и хрипло, почти жалобно пробормотал:

— Не трогай меня.

Но вместо того чтобы смутиться, Вэй Цзань усмехнулся. Погладив щиколотку, он задумчиво сказал:

— Брат Шэнь, а как тебе идея сделать браслет на ногу?

Шэнь Юань, не разобрав слов, ничего не ответил.

Вэй Цзань усмехнулся еще шире:

— Или лучше колокольчик?

Он представил, как этот всегда строгий и сдержанный Шэнь Юань, с колокольчиком на щиколотке, издает тихий звон при каждом движении. Особенно во время их близости. Мысль вызвала в нем горячий прилив радости.

А если однажды он заставит Шэнь Юаня выйти с этим колокольчиком наружу? Люди наверняка задумаются, куда его прикрепил великий выпускник.

Вэй Цзань, довольный своими мыслями, наклонился, легко поцеловал Шэнь Юаня в щеку, затем медленно поднялся, запахнул халат и вышел, чтобы приступить к утренней тренировке с копьем.

Однако потренировавшись всего четверть часа, он остановился, отложил копье и окликнул:

— Суйфэн!

Суйфэн тут же отозвался:

— Здесь, господин.

Вэй Цзань, облокотившись на копье, спросил:

— Это что, всё? Свадьба так просто закончилась?

Суйфэн усмехнулся:

— А как иначе? Вы что, собираетесь праздновать ещё несколько дней?

Вэй Цзань задумался: а почему бы и нет?

Он сам организовывал свадьбу, и хотя подготовка казалась хлопотной, в день торжества ему стало казаться, что всего этого недостаточно. Особенно когда он увидел, как послушно Шэнь Юань устроился в его постели. Сердце сразу переполнилось тёплыми чувствами.

— Такие дни можно было бы растянуть и подольше, — пробормотал он.

Суйфэн, усмехаясь, заметил:

— В других семьях в это время молодожёны уже давно встали, чтобы подать чай старшим.

Но Вэй Цзан, всё ещё пребывая в утренней эйфории, отмахнулся:

— Эту часть можно и отложить.

Но тут сзади раздался холодный голос:

— А почему это можно отложить?

— Ты уже дошёл до того, что людей похищать стал, а отцу своему устроить праздник не хочешь?

Вэй Цзань вздрогнул от неожиданности, обернулся и тут же увидел, как слуги и служанки отчаянно подают ему знаки, явно пытаясь его предупредить. Даже Суйфэн, обычно невозмутимый, слегка дрожал.

И не зря. Его отец, маркиз Цзинъань, стоял тут как раз со своей группой, а за ними выстроились дюжина домашних стражников, причём каждый держал в руках увесистую палку.

Ситуация была ясна: сегодня его точно изобьют до состояния лепёшки.

Цзинъань, с мрачным выражением лица, посмотрел на сына. Это был не взгляд любящего отца, а взгляд человека, готового расправиться с заклятым врагом. Сквозь стиснутые зубы он процедил:

— Вэй Цзань, ну и сын же мне достался.

Вэй Цзань молча позволил себя схватить.

Стражники, опытные в подобных делах, тут же уложили его на скамью в привычной позе для наказания: лицом вниз, а зад — вверх.

Цзинъань, кипя от злости, сперва пнул его ногой и только потом спросил:

— Ну-ка, рассказывай, какую пакость ты на этот раз устроил?

Вэй Цзань, сохраняя серьёзный вид, ответил:

— Отец, сын давно испытывает чувства к Шэнь Чжэчуню. Поэтому я попросил у Его Величества императорскую брачную грамоту и забрал его к себе.

— Забрал? Тьфу! Ты его украл! — Цзинъань не выдержал.

— Я только въехал в город, а тут уже весь город только об этом и говорит! Все до единого, даже продавец лепёшек на углу, знают, что ты связал его красной лентой и притащил силой!

— Все обсуждают, будто сами там были!

— Ты хоть понимаешь, что это?! Это… это… насильственное…

— Похищение мужчины, — тихо подсказал Вэй Цзань.

Цзинъань аж задохнулся от ярости.

— Неблагодарный сын!

Настоящий неблагодарный сын!

Мужчина кипел от гнева. Он всегда знал, что этот маленький проказник родился для неприятностей, но даже представить не мог, что тот способен на такую подлость.

Шэнь Юйцзин растил своего единственного сына, преодолевая множество трудностей, и что же? Этот негодяй так с ним обошёлся!

Да ещё и насильно женил его на себе!

По дороге домой Цзинъань наконец понял, почему его сын и Шэнь Юань постоянно ссорились. Раньше он думал, что дело в несовместимости характеров: Вэй Цзань слишком горделив, а Шэнь Юань мягок, но с острым умом. Однако теперь стало ясно: этот негодяй давно положил глаз на Шэня! И, скорее всего, уже давно пытался заполучить его, то запугивая, то уговаривая. Просто Шэнь Юань не хотел рассказывать, поэтому и сопротивлялся.

"Иначе как объяснить, что такой добродушный и покладистый человек, как Шэнь Юань, стал бы конфликтовать с этим баловнем?" — мрачно размышлял маркиз.

Чем больше он думал об этом, тем сильнее убеждался в своей правоте. Ещё немного — и по дороге он бы от ярости лишился чувств. А теперь, стоя перед сыном, он, с мрачным лицом, спросил:

— Вэй Цзань, ты хоть считаешь меня своим отцом?

Но вместо раскаяния услышал:

— Отец, это всё ради вас.

Цзинъань от удивления даже рассмеялся:

— Ради меня? Это как?

Вэй Цзань с серьёзным видом объяснил:

— Я не могу без Шэнь Чжэчуня. Если бы я затянул с этим ещё на пару лет, вы бы постарели и не выдержали такого потрясения. А пока вы молоды и крепки, самое время разобраться с этим вопросом. Это лучшее из худших решений.

Ну и "лучший из худших вариантов".

Оказывается, он вырастил такого "заботливого" негодяя.

Цзинъань едва не задохнулся от ярости, глубоко вдохнул несколько раз и сквозь зубы выдавил:

— Бейте!

Он уже давно понял, что зря потратил десять с лишним лет, разгребая за этим малым его бесконечные проблемы. Чем дальше, тем хуже. А теперь он ещё и втянул в это дело единственного сына семьи Шэнь.

Мужчина даже не знал, как после смерти он сможет оправдаться перед супругами Шэнь.

Чем больше он об этом думал, тем сильнее кипел от злости. Наконец он гаркнул:

— Бейте как в армии! Как там бьют, так и здесь бейте!

Но даже с таким приказом семейные охранники, которые видели, как рос этот маленький хулиган, не могли заставить себя ударить его по-настоящему. Обычно они слегка наказывали его, и это было в порядке вещей для военной семьи. Однако на этот раз, видя, что Цзинъань всерьёз рассердился, они всё равно "подыгрывали": поднимали палки высоко, а опускали их едва касаясь.

Сам Вэй Цзань тоже не терял самообладания. Сидел с виноватым видом, но даже капли пота на нём не было.

Маркиз мрачно посмотрел на это и взорвался:

— Вы что тут делаете? Массаж ему, что ли, делаете?! Он уже чуть не мурлычет от удовольствия!

— Ладно, ладно, раз вы не можете, я сам разберусь!

С этими словами он выхватил палку у одного из охранников.

И тут началась настоящая порка.

Мужчина бил без пощады. После десятка ударов Вэй Цзан наконец побледнел, на лбу выступил пот, а на спине и бёдрах уже выступила кровь.

Только тогда Цзинъань остановился и, тяжело дыша, сказал:

— Немедленно отправляйся к императору и проси аннулировать этот брак!

Вэй Цзань, стиснув зубы, ответил:

— Не пойду.

Мужчина взорвался:

— Я уже смирился с тем, что ты вырос таким безрассудным! Мне всё равно, кто это — мужчина, женщина, хоть кто угодно, но ты не посмеешь тащить в это семью Шэнь!

Вэй Цзань твёрдо сказал:

— Я признаю только Шэнь. Мама всегда говорила, что у нас с ним была помолвка ещё до рождения.

— Брак давно предрешён, с чего вдруг его расторгать?

Отец и сын уставились друг на друга. Цзинъань, вне себя от гнева, рявкнул:

— Помолвка была с девочкой! Ты что, девочка, что ли?!

Маркиз, доведённый до крайней степени гнева, взревел:

— Хорошо, хорошо! Сегодня я забью тебя до смерти, и тогда этот брак точно будет расторгнут!

Он поднял палку высоко над головой, но в этот момент в комнату стремительно вбежали люди.

Слышались тревожные возгласы: «Господин! Господин Шэнь!»

Издалека донёсся голос Шэнь Юаня:

— Дядя, что здесь происходит?

Мужчина, не осмеливаясь взглянуть на Шэнь Юаня, продолжал держать палку в воздухе и гневно выкрикнул:

— Не мешай мне! Он совершил такое, что я обязан убить этого негодяя, чтобы извиниться перед тобой и твоими родителями!

Шэнь Юань, увидев, что Вэй Цзан действительно получил удары, встревожился. Не раздумывая, он воскликнул:

— Дядя, я знал о брачной грамоте! Вэй Цзань не похищал меня!

Маркиз, услышав это, почувствовал ещё большую горечь:

— Хороший мальчик, тебе не нужно терпеть это и защищать его.

— Теперь я понимаю, почему он постоянно ссорился с тобой. Он изначально задумал воспользоваться своим положением, чтобы принудить тебя! Наверняка он чем-то запугал тебя.

Повернувшись к Вэй Цзаню, он снова закричал:

— Негодяй! Чем ты запугал своего брата Шэня?!

Вэй Цзань: …

Шэнь Юань: …

Шэнь Юань понял, что его привычка выглядеть невинным сыграла с ним злую шутку. Сейчас, когда он сказал правду, ему никто не верил.

Он обменялся взглядами с Вэй Цзанем, пытаясь понять, что делать дальше.

Увидев, что Цзинъань снова замахивается, Шэнь Юань быстро осознал, что жалость только усугубит ситуацию. Даже если он скажет, что между ними взаимная симпатия, дядя всё равно не поверит.

Собравшись, он спокойно и мягко заговорил:

— Дядя, вы вправе наказывать своего сына, и я не смею вмешиваться.

— Но если вы действительно убьёте его сегодня, у меня больше не останется места, где я мог бы найти приют.

Цзинъань замер, ошеломлённый его словами.

Шэнь Юань, воспользовавшись моментом, продолжил:

— Если дядя не верит моим словам, то пусть будет так. Но я уже говорил, что готов стать наполовину сыном вашей семьи, служить вам и госпоже, как родным.

— Если сегодня вы убьёте его или даже просто покалечите, разве это не будет моей виной? Как я после этого смогу смотреть вам в глаза? Как мне тогда остаться в вашем доме? Разве это не уничтожит последние нити, связывающие нас?

— Дядя, у меня ведь больше никого нет, кроме вашего дома, — тихо сказал Шэнь Юань.

Эти слова задели мужчину так, что он не знал, как реагировать. Он посмотрел на Шэнь Юаня, и в его глазах почти выступили слёзы.

Наконец он тяжело вздохнул.

Пару раз небрежно ударив Вэй Цзаня палкой, он выругался:

— Негодяй! Ненавистный сын!

Затем с грохотом бросил палку на землю и, вытирая глаза, вышел из комнаты.

Осенний ветер шумел за окном, и Шэнь Юань едва различал, как Цзинъань бормотал себе под нос:

— Позвать бы жену… Надо вернуть жену…

А затем снова:

— Негодяй… Негодяй…

Шэнь Юань смотрел ему вслед, не зная, смеяться или грустить. Его охватило странное смешанное чувство — одновременно и веселье, и тёплая жалость.

Вдруг он услышал слабый, но с оттенком насмешки голос Вэй Цзаня:

— Брат Шэнь…

Шэнь Юань бросил на него взгляд. Он прекрасно понимал, что этот хитрец снова играет на его мягкосердечии.

Он отвернулся, облокотившись на дверной косяк, и тихо пробормотал:

— Вот теперь ты вспомнил, что я твой брат Шэнь…

К вечеру пришёл доктор Линь, чтобы осмотреть и обработать Вэй Цзаню раны.

Тот, кто ещё вчера блистал на своей свадьбе, теперь лежал лицом вниз на кровати, выставив вверх свою пострадавшую спину и совсем не блиставший зад, который, опухший и перевязанный слоями бинтов, выглядел как небольшой холмик.

Никакой романтики или нежности первой брачной ночи он так и не успел почувствовать, зато в полной мере испытал на себе, как Шэнь Юань умеет быть холодным, ехидным и насмешливым.

Пока доктор Линь обрабатывал рану, Шэнь Юань сидел рядом, едва сдерживая смех. Его лицо прямо светилось от удовольствия.

— Вот теперь действительно переборщил. Придётся тебе ближайшие пару дней валяться так, — подшучивал он.

Когда Шэнь стал чемпионом императорского экзамена, у него, возможно, не было такого радостного выражения лица.

Вэй Цзань только угрюмо пробормотал:

— Почему отец так рано вернулся? Я думал, он хотя бы дождётся матери.

Шэнь бросил на него острый взгляд и язвительно ответил:

— Ты ещё имеешь наглость жаловаться?

Прошлой ночью Вэй Цзань так замучил Шэня, что тот с трудом встал с постели. Лежал бы он себе спокойно дальше, если бы не услышал сквозь сон, как кто-то сказал, что Цзинъань уже дома. А когда тот, схватив палку, понёсся разыскивать Вэй Цзаня с очевидным намерением хорошенько проучить его, Шэнь мгновенно проснулся.

Он в спешке поднялся, собираясь уйти, но обнаружил, что из-за оставленных Вэй Цзанем отметин ему пришлось срочно искать, чем их прикрыть. Иначе он даже показаться перед маркизом не мог — это только разозлило бы его ещё больше.

В панике Шэнь нашёл пудру у Чжисюэ, потом долго выбирал более скромную одежду, чтобы хоть немного сгладить первое впечатление. Весь этот красный цвет мог только сильнее взбесить Цзиньаня, и тогда Вэй Цзань рисковал вовсе не пережить этот день.

Если бы Вэй Цзань прошлой ночью не издевался над Шэнем, сегодня, глядишь, отделался бы меньшим количеством ударов.

Поэтому, глядя на его опухший, перевязанный зад, Шэнь нисколько не жалел. Ему даже казалось, что справедливость восторжествовала.

Но Вэй Цзань всё равно не унимался. Смеясь, он спросил:

— Покажи-ка, куда ты всё это наносил?

Шэнь сидел на краю кровати и демонстративно игнорировал его.

Вэй Цзань, конечно, не остановился. Ему всё ещё хотелось пошалить, поэтому он, дразня, потянулся к вороту одежды Шэня, пытаясь заглянуть внутрь.

Под слоями богатой ткани, украшенной узорами, действительно оказались многочисленные красноватые следы. Особенно заметно было на плечах и шее, где Вэй Цзань особенно постарался, оставив беспорядочные отметины. Даже две маленькие красные точки на груди слегка опухли. Шэнь Юань был слишком хрупким, чтобы выдерживать слишком многое, поэтому Вэй Цзань особенно любил безобидную близость, оставляющую такие заметные следы.

Такое сочетание роскоши и дерзости, такая попытка сохранить видимость приличия... Теперь всё это принадлежало только ему.

Глаза Вэй Цзаня потемнели, он уже хотел сказать что-то игривое, но внезапно почувствовал резкую боль. Его буквально передёрнуло, как рыбу, выброшенную на сушу.

Оказалось, что Шэнь Юань в раздражении ткнул пальцем в его уже и так пострадавшую рану.

И без того опухшее место после этого только сильнее разболелось.

Видя, как Вэй Цзань поморщился от боли, Шэнь Юань не удержался и ткнул ещё раз.

Реакция была та же — дёрнувшийся от боли Вэй Цзань.

Глаза Шэня блеснули. Ему стало даже забавно, и рука невольно вновь поднялась.

Вэй Цзань с тревогой посмотрел на него:

— Шэнь Чжэчунь!

Но было поздно. Рука Шэня с силой опустилась прямо на больное место.

Громкий хлопок прозвучал как приговор.

Вэй Цзань, зашипев от боли, дёрнулся, словно ожившая рыба, и со злостью выдавил:

— Шэнь Чжэчунь, у тебя просто сердце из камня!

Шэнь, удовлетворённый результатом, поправил ворот своей одежды и с лёгкой усмешкой бросил:

— Слишком уж ты самонадеянный.

Вэй Цзань возразил:

— Ещё бы! Кто тут самонадеянный? Ты только что лупил меня по ране!

Шэнь, хмыкнув, ответил:

— А ты не постеснялся привязать меня и привезти сюда. Так почему я должен стесняться, если дело касается моего человека?

Вэй Цзань прищурился:

— Что ты сказал? Повтори, кто я для тебя?

Шэнь понял, что сболтнул лишнего, и тут же замолчал, отводя взгляд.

Вэй Цзань тихо рассмеялся:

— Почему ты замолчал? Скажи, кто я для тебя?

Шэнь Юань, покраснев до корней волос, закатал рукава и с явным намерением воспользоваться ситуацией произнёс:

— Чжишуэ, принеси верёвку!

Он решил, что лучше всего связать этого нахального человека и как следует проучить. Тем более, Вэй Цзань, хоть и крепкий, уже получил нагоняй от своего отца, так что пара лишних синяков ничего не изменит.

Но Вэй Цзань лишь с улыбкой перехватил его запястье.

В это мгновение между ними повисла напряжённая пауза, а воспоминания о прошедшей брачной ночи будто снова наполнили комнату. Шэнь Юань, несмотря на свою мнимую свирепость, выглядел до смешного мило, что только больше раззадоривало Вэй Цзаня.

Он долго смотрел на губы Шэня, чуть ли не забыв, где находится, как вдруг их прервал тихий стук в дверь.

— Господин, — раздался голос Чжишуэ.

Шэнь Юань тут же откликнулся:

— Что там? Верёвку принесла?

Чжишуэ торопливо ответила:

— Нет, это не про это... Госпожа Хоу вернулась и уже идёт сюда, почти у дверей.

Шэнь Юань застыл на месте, а Вэй Цзань только открыл рот, чтобы что-то сказать, как вдруг произошло нечто невероятное.

Его Шэнь Юань, который только что был готов устроить расправу, в мгновение ока превратился в абсолютно другого человека.

Глаза мгновенно покраснели, словно он только что натерпелся страшных обид. Даже кончик носа стал слегка красным, а ресницы дрожали, будто вот-вот скатится слеза.

Когда госпожа Хоу вошла, Шэнь Юань хриплым голосом выдавил:

— Тётушка.

Глаза будто готовы были наполниться слезами, но он сдержался, убрав их одним лишь трепетом ресниц.

Госпожа Хоу тут же бросилась к нему и прижала к себе, мягко воскликнув:

— Ах ты мой бедный мальчик.

Трудно было поверить, что всего несколько минут назад этот же Шэнь Юань собирался связать и побить Вэй Цзаня.

Вэй Цзань, всё ещё лежа на кровати, смотрел на это с широко раскрытыми глазами, едва сдерживая смех.

Этот Шэнь Юань мог менять своё поведение с невероятной скоростью, словно перелистывая страницы книги. У него, казалось, были сразу несколько «лиц».

Перед отцом он был прилежным и послушным.

Перед Вэй Цзанем — сущим демоном.

А перед матерью Вэя превращался в несчастного, обиженного ребёнка.

И что самое удивительное — все они попадались на эту игру.

Вместо того чтобы посчитать Шэня переменчивым и неискренним, каждый из них становился ещё ближе к нему, находя это забавным и очаровательным.

Вэй Цзань попытался улыбнуться, но тут же почувствовал боль в пострадавшем месте.

В голове у него мелькнула мысль:

"Шэнь Юань ведь полностью нас всех подмял под себя".

__ __

Когда Шэнь Юань помогал госпоже Хоу выйти в общую залу, его глаза уже были красными, словно у испуганного кролика. Он держался за руку госпожи Хоу, выглядел таким несчастным и умоляющим, что было невозможно не проникнуться.

Но словами он лишь мягко произнёс:

— Давно не видел вас, тётушка. Так соскучился по вам.

Госпожа Хоу, услышав это, а потом ещё раз взглянув на этого знаменитого и блистательного выпускника, который сейчас выглядел таким бедным и трогательным, почувствовала, как её сердце растаяло. Она только и смогла сказать:

— Всё мне твой дядя уже рассказал. Во всём виноват только Цзань.

Шэнь Юань сдержанно ответил тёплым голосом:

— Тётушка, я не держу зла на него.

Госпожа Хоу всплеснула руками:

— Ты можешь не сердиться, а вот я — сержусь.

Она нахмурилась, с раздражением продолжая:

— Я уже даже подыскала тебе пару, девушку из хорошей семьи, воспитанную и порядочную. Всё было готово, оставалось только, чтобы ты её увидел и дал своё согласие. Но стоило мне на немного отлучиться, как...

Теперь в голосе госпожи Хоу уже слышался явный гнев.

Она была женщиной с тонкой душой и понимала, как никто другой: хотя Шэнь Юань внешне казался холодным и равнодушным, на самом деле он был человеком глубоко чувствующим, тоскующим по теплу и семейному уюту.

Госпожа Хоу давно задумалась о его будущем и хотела найти ему жену, которая стала бы ему опорой. Она верила, что при его добром и внимательном характере такой брак стал бы счастливым. Дом, полный детей, весёлый смех и забота близких — вот чего она искренне желала для Шэня, чтобы он больше не чувствовал одиночества.

Раньше это было сложно, ведь здоровье Шэня оставляло желать лучшего. Но теперь, когда он добился такого успеха, стал победителем экзамена и его ждало блестящее будущее, оказалось, что всё разрушил её собственный сын, который, вместо того чтобы поступить достойно, просто забрал Шэня с помощью брачного договора.

И даже если бы сейчас Вэй Цзань захотел отпустить Шэня, разве это что-то изменило бы?

Репутация Шэнь Юаня уже почти полностью разрушена. Родители, заботящиеся о своих дочерях, вряд ли захотят отдать их замуж за человека, который уже был в браке с мужчиной.

Госпожа Хоу думала гораздо дальше, чем Цзинъань. Однако при Шэнь Юане она не могла обсуждать все эти последствия. Вместо этого она лишь мягко похлопала его по руке и сказала:

— Цзань с детства был упрямым, всегда принимает решения сам. Он добился брачного указа у императора, так что я не думаю, что он так просто отступит.

Она немного помолчала и добавила:

— Потерпи ещё немного. Как только он остынет, я попробую с ним поговорить. Если не выйдет, то сама отправлюсь во дворец обсудить это.

Шэнь Юань опустил взгляд и тихо кивнул, пробормотав:

— Всё в порядке. Я всего лишь одинокий человек. Дом Хоу оказал мне огромное благо. Молодой господин нашёл для меня лекарей. Я готов остаться в этом доме на всю жизнь.

Задумавшись на мгновение, он добавил, с удивительной мягкостью в голосе:

— Раньше я всегда завидовал молодому господину, что он может звать вас матерью.

Он поднял взгляд, наполненный искренностью:

— Если подумать, теперь моя мечта сбылась. Это не обременительно.

Его слова были настолько искренними, что у госпожи Хоу глаза наполнились слезами. Она прижала его к себе, прошептав:

— Юань-юань, тётушка виновата перед тобой.

Шэнь Юань выглядел таким несчастным, но при этом он не хотел, чтобы госпожа Хоу действительно начала плакать или слишком переживать. Поэтому он попытался перевести разговор в шутку, рассказал ей о том, как Вэй Цзань получил взбучку.

Госпожа Хоу, услышав это, испытала одновременно горечь и лёгкую улыбку. Вздохнув, она сказала:

— Я же сразу поняла, что Цзань затеял что-то, раз так спешил меня куда-то отправить.

— А его отец потом так же поспешно позвал меня обратно.

— Вот только он сейчас сидит в своей комнате, размахивает оружием, раздумывая, как бы ещё раз проучить Цзаня. Хотя и сам понимает, что тут одним наказанием ничего не решишь.

Она снова тяжело вздохнула и продолжила:

— Твой дядя всегда ограничивается несколькими ударами. Цзань давно уже их не боится. Что тут можно сделать?

Некоторое время она сидела в раздумьях, а затем тихо произнесла:

— В конце концов, виновата в этом я.

— Я давно должна была заметить, что взгляды Цзаня на тебя изменились ещё после тех двадцати ударов — тихо сказала госпожа Хоу.

Шэнь Юань, глядя на неё, ощутил необъяснимое чувство вины.

Эти двадцать ударов, о которых она говорила, казались чем-то далеким, почти забытым. Но тогда он действительно боялся Вэй Цзаня. Боялся не только боли от наказания, но и того, что в этом доме для него больше не останется места.

Именно госпожа Хоу тогда встала на его защиту, мягко, но твёрдо заверив, что, как бы ни сложились обстоятельства, она не позволит Вэй Цзаню навредить ему.

На протяжении всех этих лет она не раз защищала его.

Но сейчас, глядя на её добрый, заботливый взгляд, Шэнь Юань больше не мог притворяться несчастным.

Собравшись с духом, он чуть сжал её ладонь и едва слышно прошептал:

— Тётушка...

Он сделал паузу, подбирая слова, и, будто преодолевая огромный барьер, наконец добавил:

— А если... если Вэй Цзань вовсе не похитил меня?

Госпожа Хоу замерла, взглянув на него.

Шэнь Юань продолжил, голосом тихим, словно шёпот:

— Если я... ошибся в пути и... отношусь к нему не так уж равнодушно.

— Вы бы рассердились на меня?

Он всегда считал, что госпожа Хоу не сможет поставить его и Вэй Цзаня на один уровень. Он чувствовал себя таким маленьким, таким ничтожным перед человеком, которого любил.

Но её добрые и ласковые глаза смотрели на него долго, словно пытаясь понять, правду ли он говорит.

А потом она медленно, но крепко сжала его руку в своей.

Госпожа Хоу тихо позвала его:

— Юань-юань.

Шэнь Юань не смог поднять голову.

Он услышал, как она тихо рассмеялась.

— Что же тут такого, чтобы считать это ошибкой?

— Твой дядя, похоже, действительно ничего не понимает.

__ __

Шэнь Юань вернулся сам.

Когда он зашёл в комнату, его шаги были лёгкими, будто он парил. Уши покраснели, и он просто сел на край кровати, спрятав лицо в руках.

Вэй Цзань лежал на животе, играя с шариками, и, увидев его, улыбнулся:

— Вернулся?

Шэнь Юань не ответил.

Вэй Цзань тут же понял, что что-то не так, и нахмурился:

— О чём вы с моей матерью говорили?

— Она... она не собирается идти во дворец, чтобы расторгнуть наш брак?

На самом деле, больше всего он боялся своей матери.

Его отец всего лишь мог применить семейное наказание — это не страшно. Но если госпожа Хоу решит, что должна избавить Шэнь Юаня от его "страданий", то она и правда пойдёт до конца, даже если для этого придётся поднять вопрос перед самим императором.

Шэнь Юань покачал головой.

Внезапно Вэй Цзань заметил браслет на запястье Шэнь Юаня.

В богатых семьях мужчины иногда носили браслеты, но Шэнь Юань обычно не носил ничего подобного. А сейчас на его изящном, худощавом запястье красовался белоснежный браслет из нефрита.

Заметив его взгляд, Шэнь Юань тихо пробормотал:

— Это тётушка мне подарила.

Вэй Цзань невольно улыбнулся.

Этот браслет был частью приданого госпожи Хоу и никогда не предназначался для посторонних.

А теперь она его отдала — это значило, что она признала их отношения.

Вэй Цзань даже не ожидал, что Шэнь Юань сможет набраться такого мужества. Он думал, что на это уйдёт ещё много времени.

— Тётушка сказала... что больше не отпустит меня. Сказала, что теперь я тоже её ребёнок.

Шэнь Юань снова взглянул на браслет, изучая его с непередаваемым восторгом и смущением. Его голос стал ещё тише:

— Я думал, что...

Вэй Цзань слегка коснулся браслета на запястье Шэнь Юаня и усмехнулся:

— Если ты будешь таким, мне придётся приревновать к моей матери.

— Как же так — она говорит всего пару слов, и ты уже такой счастливый.

Шэнь Юань посмотрел на него, затем снова на браслет, явно не понимая, как всё так резко изменилось после свадьбы.

Он выглядел совершенно растерянным, как будто белый кролик случайно попал в сказочный сон.

Вэй Цзань ничего больше не сказал, просто лениво опустился обратно на кровать, тихо посмеиваясь.

Строгий отец, добрая мать, новый послушный сын.

Теперь в семье он остался единственным "плохим".

Но какая разница?

В конце концов, он дал Шэнь Юаню то, о чём тот мечтал — настоящий дом.

– Конец

На счастье, молодой господин Вэй был достаточно крепок, чтобы к дню свадьбы Цзинь Аня уже встать с постели. Правда, участвовать в встрече невесты он не мог — по традициям Великой Ци для этого требовались холостые юноши. Шэнь Юань теперь на это не имел права, да и Вэй Цзань тем более.

Впрочем, это было даже к лучшему.

Если бы Вэй Цзань и Шэнь Юань участвовали в церемонии, вся столица смотрела бы не на жениха, а на них двоих.

На свадебный пир они всё же пошли.

Цзинь Ань в тот день выглядел действительно великолепно: в ярко-красном наряде, с красным цветком в волосах, он источал лёгкий аромат османтуса. Каждый, кто его видел, не мог не отметить его красоту.

Его невеста, госпожа Сюй, была маленького роста и, рядом с высоким Цзинь Анем, казалась ещё изящнее. Настоящее воплощение утончённой миловидности.

Однако позади её паланкина всё время шли несколько мяукающих кошек.

Когда били в гонги, они разбежались, но к моменту пира вернулись. Большая кошка привела с собой нескольких котят и теперь сидела на стене, внимательно наблюдая за происходящим.

Шэнь Юаню это показалось очень забавным. Он подошёл, протянул руку, чтобы погладить кошек. Они оказались на удивление дружелюбными: не только не убежали, но и лениво потерлись о его руку, как будто использовали её вместо спинки кресла.

Цзинь Ань, улыбнувшись, объяснил:

— Это дикие кошки, госпожа Сюй их постоянно подкармливала. Узнали, что она выходит замуж, и тоже пришли.

Кто-то пошутил:

— Хватит уже «госпожа Сюй», теперь нужно называть её «жена»!

Эти слова заставили всех троих почувствовать себя неловко.

Вэй Цзань и Шэнь Юань тоже были недавно женаты, но их ситуация сильно отличалась от обычной. Они встретились взглядами, помолчали, а затем оба отвели глаза.

Цзинь Ань, заметно смутившись, поспешно велел принести рыбы из кухни, чтобы устроить маленький пир и для кошек.

Вэй Цзань рассмеялся:

— Если тебе нравятся кошки, заведи одну.

Шэнь Юань подумал и ответил:

— Не стоит. Сяомао и Дамао слишком буйные, боюсь, начнут их гонять.

Эти две собаки были полны энергии. Даже малышка Лянь едва справлялся с ними, каждый день бегая за ними по всему двору.

А уж ленивые кошки точно не выдержали бы такой активности.

Вэй Цзань заметил:

— Тогда можно держать их во внешнем дворе, а Сяомао и Дамао оставить в доме Хоу.

Шэнь Юань заметно оживился и кивнул:

— Вот это уже идея.

Когда они вернулись за стол, вся компания из Чжаомина с улыбками уставилась на них. Все переглядывались, тыкали друг друга локтями и явно обменивались какими-то шутками.

Шэнь Юань почувствовал себя неловко под такими взглядами, но Вэй Цзань спокойно взял его за руку и сказал:

— Что смотрите? На свадьбе ведь уже насмотрелись.

На это все начали смеяться и подначивать:

— Ого, всего несколько дней прошло, а уже так оберегает!

Вэй Цзань усмехнулся:

— А что, вы хотите, чтобы я сейчас с вами разобрался?

Те тут же начали веселиться ещё громче:

— Эй-эй, мы же слышали, что тебя отец так отлупил, что ты с постели встать не мог!

Вэй Цзань тут же закатал рукава и сказал:

— Ну давайте, проверим, могу я встать с кровати или нет.

После этого народ стал разглядывать стены и потолок, лишь бы уйти от его взгляда.

Впрочем, вскоре все переключились на то, чтобы напоить Цзинь Аня. Ранее Вэй Цзань своим вмешательством не дал им как следует позабавиться: уложил их половину на пол, а сам ушёл в брачную комнату, оставив товарищей хромать и уговаривать вино вне дома.

Теперь Вэй Цзань тоже решил повеселиться, но стоило ему потянуться за бокалом, как Шэнь Юань бросил на него укоризненный взгляд и тихо сказал:

— Врач ведь запретил тебе пить.

Вэй Цзань только кивнул:

— Понял.

И послушно поставил бокал обратно.

Кто-то тут же не удержался и пошутил:

— Вот это да! Брат Вэй теперь даже кого-то слушается!

— Женился, и правда стал другим, — добавил другой, весело подмигнув.

Шэнь Юань тут же вспыхнул до кончиков ушей, а Вэй Цзань тоже смутился, но уже не так явно.

Между ними двумя повисла тёплая, но необъяснимая тишина, будто они оба понимали друг друга без слов.

Тан Наньсин вдруг громко заявил:

— Я ещё давно говорил, что эти двое вместе будут, а никто мне не верил!

Кто-то рядом фыркнул:

— Да брось, ты ещё говорил, что Шэнь Чжэчунь — девушка.

Тан Наньсинь сказал:

— Не веришь? Спроси у них, когда они понравились друг другу. Не с тех ли пор, как Брат Вэй получил по шее?

Все тут же начали подначивать.

Шэнь Юань опустил взгляд и лишь тихо улыбнулся, словно соглашаясь.

Вэй Цзань же отвёл взгляд и произнёс:

— Нет.

__ __

На обратном пути с пира в особняк Вэй Цзань остановил карету, уговаривая Шэнь Юаня выйти:

— Пройдёмся немного, проветримся от вина.

Шэнь Юань удивился:

— С чего это вдруг прогулка?

Вэй Цзань тихонько взял его за руку под полой одежды и ответил:

— Дома отец ходит кругами, не даёт покоя. А на улице спокойнее.

В последние дни Вэй Цзань залечивал травмы в постели и не мог даже нормально побыть с Шэнь Юанем. Тот тоже переживал, чтобы ночью не задеть его, и спал отдельно.

Как только раны зажили, оба уже собирались вернуться в одну постель. Но тут в дело вмешался отец Вэй Цзаня, маркиз Цзинъань.

Он то и дело заходил к ним во двор, интересуясь, не обижает ли кто Шэнь Юаня. А ночью посылал шпионов слушать у дверей.

В глазах маркиза Шэнь Юань оставался невинным кроликом, и он никак не мог поверить, что тот сам захотел остаться с его сыном.

Даже после того, как госпожа Хоу несколько раз пыталась его в этом убедить, маркиз всё равно вспоминал историю с похищением и от обиды лил горькие слёзы. Уже несколько раз он ходил проводить обряды за упокой души Шэнь Юйцзиня.

Если бы не госпожа Хоу, маркиз давно бы подал прошение к императору, чтобы тот аннулировал брак.

Шэнь Юань не знал, что с этим делать. Он боялся, что, если проявит нежность к Вэй Цзаню и маркиз узнает, то его снова накажут.

Вэй Цзань усмехнулся:

— Вот скоро как раз закончу обустраивать тот маленький дворик, и поживём там несколько дней. Неужели мой отец полезет через забор?

Шэнь Юань вспомнил этот дворик, который Вэй Цзань обустраивал для него собственноручно, и невольно улыбнулся:

— Хорошо.

К тому времени на улице уже стемнело. Они бесцельно бродили по городу, выпили грушевого чая, посмотрели фокусы, купили немного красок и шелковых нитей.

Когда Вэй Цзань сосредоточенно выбирал иголки и нитки на рынке, Шэнь Юань с интересом наблюдал за ним.

Когда Шэнь Юань устал, они просто присели у стены, чтобы отдохнуть.

Вэй Цзань спросил:

— Ты когда-нибудь катался на осле?

Шэнь Юань покачал головой:

— Никогда.

— Тут в городе можно осла напрокат взять. Хочешь, найму? Ты будешь сидеть, а я поведу.

Шэнь Юань опустил взгляд, улыбнулся и сказал:

— Хорошо.

Через какое-то время он, как бы между прочим, спросил:

— Почему ты не ответил на вопрос Тан Наньсиня?

— Какой? — переспросил Вэй Цзань.

Шэнь Юань немного замялся, а потом всё же произнёс:

— Когда ты начал...

Он не договорил, но Вэй Цзань понял, о чём речь.

— А ты попробуй угадать, — предложил он.

Шэнь Юань посмотрел на него:

— Я не знаю.

— В тот день, когда ты видел сон о жёлтой просе?

Вэй Цзань тихо рассмеялся и сказал:

— Если не знаешь, то я тебе не скажу.

На самом деле даже сам Вэй Цзань точно не знал.

Может быть, это началось в тот день, когда он увидел Шэнь Юаня у озера, читающего стихи, подошёл спросить что-то и наткнулся на его насмешку.

А может, ещё раньше, когда Шэнь Юань, слабый и хрупкий, вошёл в их дом, следуя за матерью, с тележкой, полной военных трактатов.

Эти смутные, неясные чувства невозможно было выразить словами.

Шэнь Юань рассердился на его шутки, поднял руку и с хлёстким звуком хлопнул его по спине.

— Пак!

Вэй Цзань тихо выругался, поймал его руку и проворчал:

— Шэнь Чжэчунь, ты что, уже привык меня бить?

Шэнь Юань приподнял бровь и спросил:

— А что, нельзя?

— Можно, — вздохнул Вэй Цзань, но всё же потянул его глубже в переулок.

В тесной и тёмной улочке они прижались друг к другу, их смешанные запахи и тепло переплелись. Увидев мягкую улыбку в глазах Шэнь Юаня, Вэй Цзань не выдержал и склонился, чтобы поцеловать его.

Он слегка коснулся губами его губ, затем поцеловал кончик носа и лоб.

— Как ты спишь в последнее время? — тихо спросил Шэнь Юань.

— Уже лучше, — ответил Вэй Цзань.

— Больше кошмары не снятся, но всё равно с тобой спать удобнее, — сказал Вэй Цзань.

Шэнь Юань тихо ответил:

— Угу.

И их губы вновь слились в поцелуе.

Игра поцелуев никогда не наскучит.

Когда-то их разговоры были полны острых слов, а теперь они стали нежными, как осенний ветер, насыщенные чувствами.

Снаружи, за переулком, слышались смех и шум бегущей молодёжи.

Настоящие юноши всегда спешат куда-то, не зная толком, чего хотят. А когда оглядываются назад, понимают, что всё, чего они желали, уже исчезло из их рук.

Но Вэй Цзань был счастливчиком.

Колёса повозки скрипели по мостовой, протяжно звучали крики торговцев, продававших вино.

Постепенно годы серой пыли и одиночества остались где-то далеко.

Он протянул руку и наконец смог ухватиться за то, чего всегда так искал.

Вэй Цзань услышал, как в трактире наверху кто-то тихо поёт старую песню на диалекте:

"Глубокий лёд трёх футов, белый снег стелется на тысячу ли. Моё сердце как сосна и кипарис. А твоё чувство — каково оно?"

Затем прозвучал ответ:

"Дорога покрыта льдом, никто по ней не идёт. Но я приду, несмотря на холод, чтобы найти тебя. Если ты мне не веришь, взгляни на следы на снегу."

Конец.

__ __

Автор добавляет:

Основной сюжет завершён!

Спасибо всем за вашу поддержку на протяжении всей истории. Честно говоря, я обожаю этот роман, он мне очень дорог.

Мне кажется, помимо великой смелости — борьбы человека с миром, есть ещё другая, менее заметная, но не менее важная смелость — это борьба человека с самим собой.

Я также люблю такую смелость.

Но не будем прощаться, потому что впереди нас ждут дополнительные главы!

— Дополнительные главы будут выходить медленнее, дайте мне отдохнуть пару дней, а потом я снова возьмусь за работу.

Пока что я планирую написать сладкие моменты из их жизни после свадьбы.

Возможно, добавлю сюжет с альтернативной линией, где у Маленького Шэня оба родителя живы, или истории из прошлого Вэя в предыдущей жизни. Но это пока под вопросом — всё зависит от того, получится ли у меня это написать!

Глубокий лёд трёх футов, белый снег стелется на тысячу ли. Моё сердце как сосна и кипарис. А твоё чувство — каково оно?"

"Дорога покрыта льдом, никто по ней не идёт. Но я приду, несмотря на холод, чтобы найти тебя. Если ты мне не веришь, взгляни на следы на снегу."

— «Песня полуночи: Зимняя песнь»

__ __

Переводчик добавляет:

Это завершение основной истории. У новеллы есть ещё 16 дополнительных глав, но, к сожалению, мне не удалось их найти в открытом доступе.

Кроме того, хочу порекомендовать вам новеллу, которую я начну переводить через день.

Название: Любитель бумаги

Описание:

(Предупреждение гг актив)

У популярного автора Ли Шуосина на телефоне неожиданно появляется странное приложение — симулятор романтических отношений.

Правила игры просты: нужно взаимодействовать с виртуальным персонажем Сюй Минцянем, повышать его уровень романтики и таким образом открывать новые функции.

Ли Шуосин быстро познал суровую реальность доната.

Этап первый:

— Дурацкая игра! Даже не думайте выманить у меня деньги.

Этап второй:

— Ну, один пакет за юань… Не обеднею.

Этап третий:

— Ещё разочек, и на этом остановлюсь.

Этап четвёртый:

— Не мешайте мне! Ради моего мальчика я готов потратить всё, что у меня есть!

Этап N:

— Каждые десять тысяч голосов – плюс десять тысяч слов! Лайки можно проиграть, но король огня должен победить!

(Усердный писатель, зарабатывающий деньги ради "сына" vs. упрямый, мягкосердечный чиби-персонаж, считающий себя высоким)

– экстра 1.1

После свадьбы прошло два месяца.

Раны на спине Вэй Цзаня постепенно зажили, а вещи Шэнь Юаня начали потихоньку перевозить из двора соснового ветра в "двор при страже".

Этот двор был изначально предназначен для наследника Хоу, поэтому тут уже все было подготовлено для нового хозяина. Шэнь Юань и раньше здесь жил, так что на первый взгляд перемены не казались ему большими. Всё выглядело почти так же, как в дни, когда Вэй Цзань был ранен.

Но мысль о том, что теперь они официально стали парой, заставляла его чувствовать лёгкую неловкость, и он время от времени задумывался.

Иногда ему вспоминались скучные лекции учителя в академии о правилах поведения супругов.

Иногда перед глазами возникали образы его родителей, которые были так близки друг другу.

Но всё это совсем не походило на их отношения с Вэй Цзанем.

Как-то, наткнувшись в книге на описание «супружеских радостей», он позвал малышу Лянь:

— Принеси свою кисть для бровей.

Девочка, ничего не понимая, принесла её.

Шэнь Юань долго держал кисть в руках, раздумывая. Нарисовать брови Вэй Цзаню этой штукой? Абсурд. А вот нарисовать ему на лице большую черепаху — идея уже казалась не такой плохой.

После долгих размышлений он всё-таки велел малышке Лянь унести кисть обратно.

Но вместо этого стал возиться с пушистыми игрушечными зайцами, которые подарил ему Вэй Цзань.

Сначала он выстроил их в ряд.

Потом поставил друг за другом, словно они идут колонной.

Затем начал по очереди тыкать пальцем, опрокидывая их, а потом снова аккуратно ставить на место.

На его лице была сосредоточенность, а уголки губ плотно сжаты. В какой-то момент он даже начал придумывать игрушкам имена.

Первого он назвал А-Да, второго — А-Эр. Тот, который держал краба, оказался «мальчиком», а с веткой абрикоса — «девочкой».

Шэнь Юань как раз пытался распределить их роли и выстроить иерархию в этой «заячьей семье», когда за дверью раздался приглушённый кашель.

Это был Вэй Цзань, который, судя по всему, больше не мог сдерживаться.

Шэнь Юань тут же схватил всех зайцев и прижал их к себе, притворившись, будто ничего не произошло.

Вэй Цзань, делая вид, что всё в порядке, сказал:

— Скоро надо будет идти обедать у матери.

Шэнь Юань безразлично ответил:

— Хорошо.

Но Вэй Цзань почему-то не уходил. Он слегка кашлянул и спросил:

— А что ты тут делал?

Шэнь Юань сухо ответил:

— Ничего.

Тут же добавил:

— Переоденусь и сразу приду.

Но стоило ему встать, как один пушистый зайчик выпал на пол.

Шэнь Юань хотел быстро спрятать его, пока Вэй Цзань не заметил, и даже пытался прикрыть игрушку одеждой. Но, не успев этого сделать, уронил ещё одного.

И вот уже на пол посыпались все зайчики, прыгая и катаясь по полу.

Шэнь Юань стоял с опущенной головой и угрюмо смотрел на неудачливых А-Да, А-Эр, А-Сан и А-Сы.

Теперь Вэй Цзань, который старался делать вид, будто ничего не заметил, просто не выдержал. Он коротко рассмеялся, наклонился и начал собирать пушистых зайцев с пола, один за другим возвращая их в руки Шэнь Юаня.

Шэнь Юань, нахмурившись, старался не смотреть на него, но вдруг услышал насмешливый вопрос:

— Это А-Эр или А-Сан?

Шэнь Юань застыл.

"Он что, их назвал?!"

Вэй Цзань не смог больше сдерживаться и, прижав зайцев к себе, долго и громко смеялся.

Шэнь Юань не только не успел осознать, что означает их свадьба, но ещё и невероятно опозорился. Вэй Цзань смеялся до самого обеда.

Правда, на этом его веселье закончилось. За обедом у госпожи Хоу он почти ничего не съел, зато получил от Цзинъаня хорошую выволочку.

За два месяца после свадьбы Вэй Цзань видел своего отца чаще, чем за последние два года. Маркиз Цзинъань буквально сторожил его, как грабителя.

Стоило им с Шэнь Юанем взяться за руки в доме, отец сразу же хмурился. Если они сближались хоть немного, он, казалось, готов был взять линейку и раздвинуть их подальше. Даже за семейными обедами он смотрел на сына так, словно мечтал вычеркнуть его из списка членов семьи и выгнать из дома.

Вернувшись в свои покои после обеда, Вэй Цзань забыл про историю с зайцами — теперь он был просто полон раздражения.

Усевшись, он пробормотал:

— Вот это у меня отец.

Шэнь Юань, переворачивая страницы бухгалтерской книги за столом, спокойно ответил:

— Что за глупости ты несёшь?

Вэй Цзань, скинув верхнюю одежду и развалившись на кровати, пробормотал:

— Вот честно, никогда не видел отца, который так не хочет, чтобы сын жил счастливо.

— Ладно бы просто людей у ворот поставил следить, но сегодня он ещё заявил, что нам с тобой нужно раздельно жить.

— Он же явно ждёт, что я уступлю, чтобы расторгнуть брак и выдать тебя замуж за кого-то другого.

— Но это ему только снится.

Шэнь Юань, опустив взгляд, тихо заметил:

— Разве в академии не учили? До семидесяти лет супруги должны жить в разных комнатах, только после этого могут вместе спать.

Вэй Цзань уставился на него с недоверием, а потом с насмешкой произнёс:

— Шэнь Чжэчун.

Шэнь Юань спокойно откликнулся:

— Что?

Вэй Цзань спросил:

— Ты что, и вправду веришь в эту чушь? Хочешь, чтобы мы с тобой до семидесяти в разных комнатах жили?

Шэнь Юань усмехнулся краешком губ и ответил:

— А почему бы и нет?

Лицо Вэй Цзаня мгновенно исказилось. Он на несколько секунд задумался, а затем воскликнул:

— Шэнь Чжэчун, ты чего это? Пользуйся случаем, пока я молод и полон сил. Цветы нужно рвать, пока они цветут! Если дождёшься семидесяти, у меня и желания, и сил не останется. Тогда тебе только с нашими зайцами А-Да и А-Эр и останется жить!

Он не успел договорить, как Шэнь Юань схватил книгу и швырнул её в него.

Вэй Цзань, лежа на кровати с книгой на лице, долго и тихо смеялся, пока в комнате не остался слышен только звук перелистываемых страниц.

Шэнь Юань, перелистывая записи, краем глаза посмотрел на Вэй Цзаня. Тот лежал неподалёку, в простой домашней одежде, без украшений, подложив руки под голову. Он лениво играл с подвеской на краю кровати, в глазах всё ещё блестела лёгкая улыбка.

Шэнь Юань смотрел на него долго, пока перелистывание страниц не прекратилось. Почувствовав взгляд, Вэй Цзань повернулся к нему:

— Закончил смотреть записи?

— Нет, — спокойно ответил Шэнь Юань.

— Что же ты там такое изучаешь?

Шэнь Юань опустил взгляд:

— Думаю прикупить аптеку.

Вэй Цзань удивился:

— Зачем тебе аптека?

Шэнь Юань пояснил:

— Чжисюэ у доктора Линь немного поучилась, а сейчас он ушёл в дворец лечить императора. Она хочет серьёзно заняться медициной.

— Но ходить по домам неудобно, поэтому я подумываю купить ей маленькую аптеку, чтобы она могла просто сидеть там и принимать пациентов. Это станет её собственным делом.

Шэнь Юань понимал, что Чжисюэ, скорее всего, не понадобится приданое, а аптеку она сможет использовать для стабильного заработка. Правда, в столице с хорошими помещениями всё непросто.

Вэй Цзань, подумав, сказал:

— Иди сюда, я посмотрю.

Шэнь Юань посчитал, что Вэй Цзань, выросший в столице, мог бы дать дельный совет, поэтому подошёл к нему с записями. Но едва он подошёл, Вэй Цзань резко притянул его на кровать, и бумаги упали на пол.

— У меня на Западной улице пустует одно помещение. Место хорошее, но пока не знаю, что там открыть. Забирай.

Шэнь Юань нахмурился:

— Так не пойдёт.

— Почему не пойдёт? — с усмешкой ответил Вэй Цзань.

— Я уже отдал тебе управление всеми деньгами в моём дворе. Твои деньги мне, мои тебе — что не так?

Шэнь Юань на мгновение задумался. Брак был заключён поспешно, и о таких вещах он как-то не подумал. Хотя деньги — вещь полезная. Чем больше их у кого-то, тем больше власти.

Он начал мысленно считать свои сбережения, хватит ли их, чтобы покрыть стоимость помещения, чтобы не выглядеть беднее Вэй Цзаня.

Пока он был занят подсчётами, Вэй Цзань, пользуясь моментом, слегка поцеловал его в ухо.

Мягкий дневной свет лился через окно, всё было спокойно и тепло.

— Ничего с тобой делать не буду, просто давай поспим вместе, — сказал Вэй Цзань с лёгкой улыбкой и намёком на усталость в голосе.

Похоже, Вэй Цзань совсем не придавал значения происходящему.

Он обнял Шэнь Юаня, при этом не удержался и начал лениво поглаживать его, держа в руках мягкую плоть, которую теперь можно было сжимать. С улыбкой он заметил:

— Наконец-то поправился немного.

Шэнь Юань не смог удержаться, чтобы не вздрогнуть под его пальцами. Его мысли тут же прервались. Он инстинктивно схватил Вэй Цзаня за руку и сдержанно окликнул:

— Вэй Цзинхань.

Вэй Цзань тихо вздохнул.

Иногда он думал: Шэнь Чжэчунь слишком хрупкий, весь такой утончённый, и ему всё даётся либо слишком больно, либо слишком приятно.

Размышлять об этом было опасно. Стоило только начать, как по телу мгновенно разливалось жаркое тепло.

Тем временем, люди, которых его "прекрасный отец" поставил следить за ними у ворот, всё ещё были на посту. А Вэй Цзань, наслаждаясь полуденным теплом, просто прижимал Шэнь Юаня к себе, покрывая лёгкими поцелуями.

Наконец он сказал тихим голосом:

— Спать хочу.

Солнечные лучи мягко скользили по комнате.

Вдыхая лёгкий запах трав, исходящий от Шэнь Юаня, Вэй Цзань быстро погрузился в сон.

Шэнь Юань остался в тёплых объятиях, немного растерянно глядя на руку, обвившую его талию. Он осторожно коснулся её пальцами.

Это было немного несправедливо.

Вэй Цзань всегда был теплее него, его руки были горячее, как и его душа — открытая, беззаботная, необременённая тяжёлыми мыслями.

Шэнь Юань опустил глаза, размышляя о чём-то своём.

Но потом он тихонько придвинулся ближе, прижался к его груди и положил свои прохладные руки поверх горячих ладоней Вэй Цзаня.

Он решил украсть немного его тепла.

__ __

Переводчик добавляет:

Буквально полчаса обратно нашла все 16 дополнительные главы!

Ждите ещё главушки

– экстра 1.2

После свадьбы прошло четыре месяца, наступила зима, и Шэнь Юань снова заболел. На этот раз он сам себя довел до болезни.

Оказалось, что Шэнь Юань совсем не умеет заботиться о себе. Его здоровье и так было слабым, а раньше о нем неустанно хлопотали Чжаошуан и Чжисюэ. Но теперь одна из них в Каннин, а другая занята открытием аптеки, поэтому помочь ему никто не мог.

К тому же Шэнь Юань недавно начал работать в Военном министерстве и, вдохновленный новыми обязанностями, хотел показать себя. Он одновременно занимался вопросами военной карты и сигналов, а также решил подготовить издание военного трактата своего отца.

Из-за этого он перестал следить за своим здоровьем. Например, бывало, что во время купания вдруг вспоминал про ошибки в записях, выскакивал из воды, писал и правил их, а потом только возвращался, чтобы вытереться.

Сначала Вэй Цзань не понимал, почему тот заболел, думая, что это просто из-за слабости организма. Но однажды он зашёл в комнату и увидел, как Шэнь Юань, мокрый как водяной дух, сидит за столом и пишет что-то, прикрыв голову только полотенцем.

Тут Вэй Цзань не выдержал: отобрал у него кисть, схватил на руки и отнес в постель. Тело Шэнь Юаня было ледяным и влажным, но даже тогда он что-то бормотал про свою работу. Вэй Цзань уложил его в кровать, тщательно вытер полотенцем и с упреком сказал:

— Не мог подождать немного?

Шэнь Юань, не понимая, почему тот сердится, спокойно ответил:

— Боялся забыть, вот и записал сразу.

Вэй Цзань недовольно фыркнул:

— Что у тебя в голове, что ты можешь забыть? Разве не боишься снова свалиться с болезнью? Ты и так еле на ногах стоишь, а еще так с собой обращаешься.

Шэнь Юань отмахнулся:

— Да это всего на пару минут, ничего страшного.

Но не успел он договорить, как Вэй Цзань взял его за руку и нахмурился:

— Твоя рука совсем ледяная. Не похоже, что ты писал пару минут.

Шэнь Юань удивился:

— А у тебя руки такие горячие.

— Это у тебя руки холодные, — резко ответил Вэй Цзань.

— Через пару дней снег пойдет. Даже если здесь топится очаг, уголь не спасет, если ты так себя ведёшь.

Шэнь Юань тихо усмехнулся, заметив мрачное выражение лица Вэй Цзаня. Ему стало немного неловко, но взгляд смягчился.

Он перевернул ладонь и легонько сжал руку Вэй Цзаня, словно ничего не произошло, спокойно сказал:

— Тогда согрей меня.

Вэй Цзань не нашелся, что возразить. Он аккуратно вытер его волосы насухо, закутал в одеяло и притянул к себе, чтобы согреть. Хотел еще что-то сказать, но, опустив взгляд, заметил, как Шэнь Юань, свернувшись в его объятиях, уже маленько зевнул, даже не дав шанса продолжить разговор.

Увидев легкие синяки под его глазами от недосыпа, Вэй Цзань вздохнул с досадой. Он молча прищурился и щелкнул больного упрямца по щеке. За то время, что они были вместе, он понял, что у Шэнь Юаня полно мелких вредных привычек.

Слабое здоровье еще полбеды, но Шэнь Юань был упрям до невозможности, всегда шел на износ, чем бы ни занимался. При этом совершенно не заботился о себе.

Так было и во времена учебы, и при обороне Каннина, а теперь то же самое повторялось в Военном министерстве. Раньше за ним приглядывали две заботливые девушки, но теперь одна была далеко, а другая занята своими делами. Вэй Цзань, как ни старался, не мог все время быть рядом.

Хотя он регулярно делал замечания, Шэнь Юань упорно не менялся. Даже с привычкой простужаться, несмотря на то, что его уже дважды ловили на этом. Уговоры и увещевания проходили мимо его ушей.

Неудивительно, что в итоге он свалился с болезнью, провалялся в постели с жаром и даже сорвал голос. Как только ему стало немного легче, он снова взялся за свое: кое-как вытер волосы, набросил плащ и отправился работать, оставив окно открытым, а вода с волос капала на пол.

На этот раз Вэй Цзань не выдержал. Впервые он разозлился всерьез. Схватив Шэнь Юаня, он вытер его насухо, сохраняя ледяное выражение лица, и резко сказал:

— Отлично. Если тебе нравится болеть и давать людям командовать тобой, если ты любишь так себя изводить, то мне нечего тут делать.

— Мог бы сразу сказать, что тебе по душе жить на грани. Тогда я бы не утруждался и не звал доктора Линя спасать тебя.

Шэнь Юань машинально огрызнулся:

— А я что, просил тебя звать доктора? У меня и так проблем хватало, теперь вот еще одна добавилась — слушать твои нотации.

На это Вэй Цзань ничего не ответил, только усмехнулся холодно. Он вытер ему волосы, отбросил полотенце в сторону и, не оглядываясь, вышел из комнаты.

После того как Шэнь Юань несколько дней пролежал в постели, он, вроде бы, начал осторожнее относиться к себе, хотя привычка брать работу с собой осталась.

Шэнь Юань остался сидеть с полотенцем в руках, растерянно глядя ему вслед. Он промолчал, но через некоторое время отложил бумаги и нахмурился, вспоминая, как тот уходил быстрым шагом.

"Наверное, он все-таки разозлился", — подумал Шэнь Юань.

С момента, как их отношения наладились, Вэй Цзань еще ни разу не позволял себе такой холодности. А с тех пор как между ними завязались чувства, он тем более не говорил резких слов.

Посидев с бумагами еще немного, Шэнь Юань позвал малышку Лянь:

— Сходи-ка посмотри, что там делает молодой господин. Только делай это открыто, не прячься.

Девочка послушалась, а вернувшись, доложила:

— Молодой господин лежит у себя в комнате.

— Он что-нибудь у тебя спросил?

— Нет.

— А как он выглядел?

— Лежал спиной к двери, я его лица не видела.

Шэнь Юань вертел в руках лист бумаги, думая:

"Похоже, он правда обиделся".

А потом сам себе подумал с упрямством:

"Ну и пусть. Пусть тоже почувствует, каково это".

Но прошло немного времени, и он, нахмурившись, отложил бумаги, резко поднялся с места.

__ __

На самом деле Вэй Цзань не был так уж сильно зол. Пара раздраженных слов слетела с языка просто так, под горячую руку. Такие мелочи не стоили ссоры, но ему все же было обидно и досадно. Шэнь Юань в прошлый раз болел так тяжело, что Вэй Цзань сам чуть не слег от беспокойства. А теперь этот упрямец снова наплевательски относится к себе.

К тому же, Вэй Цзань был моложе Шэня на пару лет, и казалось, что его слова для него ничего не значат. Даже его мать могла уговорить Шэня лучше, чем он сам.

Вэй Цзань, чувствуя лёгкую досаду, обдумывал, что, возможно, придется поговорить с мамой о том, как лучше позаботиться о Шэнь Юане. Малышка Лянь, хоть и простодушна и старается выполнять поручения быстро, все же недостаточно внимательна, а остальные служанки вообще редко приближались к нему и часто упускали важные детали.

Лежа на кровати, он ворочался с боку на бок, размышляя об этом, пока краем глаза не заметил, что у двери кто-то стоит. Белый подол одежды мелькал за дверью, будто человек колебался, заходить или нет.

Спустя минут десять в комнату вошёл Шэнь Юань, держа в руках коробку с едой. На нем был белоснежный плащ с мягкой меховой подкладкой, на плечах виднелись следы снега. У дверей он снял плащ, аккуратно отряхнул его и зашёл внутрь.

Вэй Цзань, увидев его, тут же перевернулся на другой бок и сделал вид, что увлеченно читает книгу, словно не замечая его.

Шэнь Юань, немного помедлив, сел на край кровати, раскрыл коробку и достал из нее чашу с горячими рисовыми шариками в вине. Аккуратно поставил ее на столик, из чаши тут же пошел аромат теплого вина, сухих цветов и ягод. Рисовые шарики были как жемчужины, посыпанные красными ягодами годжи и золотистыми лепестками сухого османтуса.

Вэй Цзань украдкой взглянул, но виду не подал, продолжая держать книгу.

Через мгновение он почувствовал, как кто-то слегка дёрнул его за рукав. Он отложил книгу и посмотрел на Шэнь Юаня. Тот тихо произнес, опустив взгляд:

— Цзиньхань…

От этого мягкого обращения уголки губ Вэй Цзаня сами собой дернулись вверх, но он быстро постарался сохранить строгость и холодно спросил:

— Что такое?

Шэнь Юань долго молчал, с трудом сглотнув, а затем неожиданно дотронулся до его руки. Вэй Цзань обернулся, чтобы посмотреть на него, и увидел, как у Шэня слегка порозовели уши, а взгляд был опущен. Его смиренное выражение лица было до ужаса похоже на то, каким он пользовался, чтобы умаслить родителей.

Какой уж тут гнев.

Вэй Цзань посмотрел на его запястье и заметил красный ожог.

Нахмурился:

— Что с рукой?

Шэнь Юань чуть усмехнулся и, опустив голос, ответил:

— Ничего особенного, просто немного обжегся, это пустяки.

Вэй Цзань перевел взгляд на чашу и спросил:

— Это ты сделал?

Шэнь Юань кивнул, глядя в пол.

— Просто решил попробовать. Ты попробуй, — мягко предложил он.

Но чем больше Вэй Цзань вслушивался в этот тон, тем больше понимал, что Шэнь Юань использует свою излюбленную тактику: притворное послушание, чтобы добиться своего. Даже ожог показал, лишь бы вызвать сочувствие.

И все же, несмотря на это, выглядел он настолько мило и трогательно, что Вэй Цзань не мог не поддаться. Раньше он не понимал, почему его родители так легко попадались на этот крючок. Теперь, испытав это на себе, он понял: не просто попадаешься, но еще и хочешь, чтобы Шэнь Юань продолжал в том же духе.

Стараясь не показать слишком большой радости, он лишь кивнул и спокойно сказал:

— Хорошо.

Вэй Цзань съел пару ложек.

В этом рисовом десерте было всего ничего: брага, сахар и, может быть, ложка-две меда с османтусом. Вроде бы ничего сложного, но Вэй Цзань всё равно считал, что вкус у этой чаши куда слаще и лучше обычного.

Он зачерпнул еще одну ложку и поднес её к губам Шэнь Юаня, даже не говоря ни слова.

Шэнь Юань, не понимая, что у того на уме, тоже съел ложку.

Редко когда этот упрямец бывает таким покладистым. Вэй Цзань сразу воспользовался моментом и притянул Шэнь Юаня к себе, усадив на колени. С холодным лицом, но явно довольный, он делил с ним десерт ложка за ложкой, пока миска не опустела.

— Ты и это умеешь готовить? А можешь еще и *танъюань сделать? — вдруг спросил Вэй Цзань.

[сладкие клецки из рисового теста, обычно с начинкой (кунжут, арахис, красная фасоль) и варятся в сладком супе]

Шэнь Юань проворчал:

— Круглые шарики повар слепил.

— Ага, а ты просто налил брагу, бросил ягоды и сахар, а в итоге умудрился обжечь руку, — с явной издевкой добавил Вэй Цзань.

— Шэнь Юань, это, конечно, талант.

Шэнь Юань, хоть и обжегся, не собирался признавать свою неловкость. Это он, задевая горячую кастрюлю, получил ожог, но признавать это? Нет уж. Вместо этого он слегка толкнул Вэй Цзаня пяткой и, не скрывая раздражения, пробурчал:

— Я ещё османтус добавил.

Явно заметив, что Вэй Цзань уже не злится, его упрямство и дерзкий характер вернулись на место.

Вэй Цзань с трудом сдержал улыбку, но пара смешков все-таки сорвалась.

— Да уж, похоже, османтус для Шэня — особая гордость.

Сказав это, он взял за руку Шэнь Юаня, посмотрел на ожог. К счастью, рана была совсем незначительной, просто небольшая красная полоска. Когда Вэй Цзань провел по ней пальцем, ресницы Шэнь Юаня дрогнули, а сам он будто украдкой взглянул на него.

— Ты хотя бы охлаждал руку в воде? — спросил Вэй Цзань.

— Охлаждал, — спокойно ответил Шэнь Юань.

— А мазь нанес? — продолжил допрашивать тот.

Шэнь Юань покачал головой.

— Тогда сначала обработай мазью, а потом уже делай что хочешь, — строго сказал Вэй Цзань.

Шэнь Юань несколько секунд изучал выражение его лица, будто прикидывал, насколько тот все еще сердится, а потом медленно и даже чуть хитро добавил:

— У меня с собой есть.

Но доставать мазь он не спешил. Вместо этого, с легкой улыбкой в уголках губ, наклонился к самому уху Вэй Цзаня и прошептал:

— Сам найди.

Вот так этот маленький упрямец и действовал. Если с родителями он обходился хитрыми речами, то с Вэй Цзанем находил еще более изощренные способы.

– экстра 1.3

Ветер колыхнул занавески. Спустя долгое время Шэнь Юань убрал руку от губ, которые уже успел прикусить до покраснения.

И не только губы — лёгкий румянец всё ещё оставался на его лице и плечах, в глазах сквозила ленивая мягкость, а лёгкая игра света на полупрозрачных занавесках только усиливала эту обволакивающую атмосферу, будто захватывая дух.

Вэй Цзань сел, обнял его, взглянул на запястье, где раньше было ожог, и сказал:

— Уже совсем прошло.

Он взял мазь и начал аккуратно наносить на кожу.

Шэнь Юань не сопротивлялся.

После таких моментов он, в отличие от Вэй Цзаня, не мог похвастаться неистощимой энергией. Теперь, почти не шевелясь, он лениво прищурился в тепле одеяла и с лёгким оттенком насмешки произнёс:

— Теперь больше не притворяешься, что злишься?

Вэй Цзань усмехнулся:

— С чего ты решил, что я притворялся?

Шэнь Юань коротко фыркнул, в этом звуке слышалась лёгкая самодовольная нотка, словно он знал, что и Вэй Цзань — не исключение, его тоже можно приручить парой слов.

Поняв, в чём дело, Вэй Цзан аккуратно отодвинул влажные волосы с его лица и, сдерживая улыбку, сказал:

— Разве я тебе вред причиняю? Ты каждый день со мной в чём-то соревнуешься. Если силы потеряешь, то как будешь соревноваться дальше?

С прищуром он добавил, поддразнивая:

— Или ты уже признаёшь поражение?

Не успел он договорить, как Шэнь Юань резко выпрямился и сказал:

— Ты ещё не закончил? Чего ради меня провоцируешь?

Вскочив, он потянулся за одеждой, но одеяло соскользнуло, оголяя его плечи. Уши тут же порозовели. Он быстро начал натягивать одежду, как вдруг Вэй Цзань, сдерживая смех, снова обхватил его за талию и притянул обратно.

— Ладно, ладно, понял, ты это не одобряешь.

Он тяжело вздохнул, всё ещё посмеиваясь:

— Брат Шэнь, полежи со мной немного, просто спокойно.

Шэнь Юань нехотя вернулся под одеяло.

Снаружи едва слышался зимний ветер. Шэнь Юань лежал лицом к лицу с Вэй Цзанем, немного подумал и сказал:

— Я не собираюсь себя мучить, просто ещё не привык.

— Чжисюэ и Чжаошуан ушли, да и дел много навалилось. Какие-то мелочи я просто забываю. Скажу малышке Лянь быть внимательнее, — добавил он.

Вэй Цзань приподнял бровь:

— Откуда у тебя столько дел? Твои военные записи не требуют срочности, зачем себя так загружать?

— Чем раньше закончу, тем лучше, — коротко ответил Шэнь Юань.

— Хм? — недоверчиво переспросил Вэй Цзань.

Шэнь Юань, не отвечая, прикрыл глаза, притворяясь уставшим.

Вэй Цзань, улыбнувшись, лёгкий поцеловал его в щёку. Шэнь Юань тихонько оттолкнул его и пробормотал:

— Зачем ты всё время вытягиваешь из меня слова?

Вэй Цзань усмехнулся:

— Мы с тобой самые близкие люди. Что ты мне не можешь сказать?

Шэнь Юань бросил на него взгляд:

— Кто с тобой самый близкий?

Вэй Цзан улыбнулся шире:

— Шэнь Чжэчунь, мы ведь уже официально связаны. Вместе живём, вместе будем лежать и в гробу.

— Даже если окажусь в гробу, то только рядом с тобой.

Эти слова он произнёс настолько спокойно и уверенно, что у Шэнь Юаня не осталось сил возразить. Он только тихо пробормотал:

— Это меня не касается, но если хочешь, слушай.

Шэнь Юань чуть помолчал, а затем добавил:

— Мой отец всю жизнь мечтал стать великим генералом. Люди помнят его только как того, кто защитил Каннин, но никто не знает, сколько усилий он приложил, чтобы добиться этого. Перед смертью он всё же исполнил свою мечту.

— Сейчас о событиях в Каннине ещё говорят, это удачный момент. Если опубликовать его военные записи, это поможет исполнить его мечту и утвердить его имя как великого генерала. А для меня это шанс укрепить своё положение в Министерстве обороны.

— Пока все помнят Каннин, эффект будет значительным. А если промедлить, эту возможность упущу.

Он взглянул на Вэй Цзаня и усмехнулся:

— Я не такой, как ты, который отказывается даже от наследственного титула. Я хочу добиться большего, оставить след. Ты думаешь, это низко?

Вэй Цзань рассмеялся:

— Если бы ты сказал об этом раньше, мы бы занялись этим вместе.

— Я думал, ты просто не хочешь, чтобы я вмешивался. А оказывается, причина совсем другая.

Он на мгновение задумался, вспоминая, как в прошлом читал эти записи Шэнь Юаня. Тогда они были написаны с ещё большим трудом, а сам Шэнь Юань был старше и опытнее.

Сейчас Шэнь Юань ещё молод, а заметки, оставленные его отцом, разбросаны среди множества военных трактатов. Разобраться в них — задача не из лёгких. Если он продолжит работать в одиночку, на это могут уйти годы.

На этот раз Шэнь Юань не стал отказываться от помощи.

Вэй Цзань предложил:

— Сначала сделаем половину, а остальное доделаем потом.

— Вдвоём ведь быстрее, чем одному. Если что-то будет непонятно, можно спросить моего отца.

Шэнь Юань буркнул:

— Ты только и умеешь подбрасывать своему отцу дела. Не боишься, что он с палкой придёт за тобой?

На самом деле, Шэнь Юань хотел сказать, что это его личное дело, и он не должен втягивать в него ни Вэй Цзаня, ни, тем более, Цзинъаня.

Вэй Цзань рассмеялся:

— Если и придёт, то ко мне, тебе-то чего бояться?

— К тому же мой отец сейчас ничем не занят. Ему всё равно делать нечего: то он следит за нами, то бегает по храмам, заказывая обряды для твоих родителей. Мне кажется, он один может содержать все храмы и монастыри в столице.

Шэнь Юань не смог сдержать улыбку.

Вэй Цзань, глядя на него с мягкой, тёплой улыбкой, тихо добавил:

— Да и потом, всё, что касается тебя, он обязательно поддержит.

Для Вэй Цзаня это было само собой разумеющимся. А вот для Шэнь Юаня эта мысль оказалась чем-то новым, почти неуловимым.

Шэнь Юань долго смотрел на него, а затем тихо сказал:

— Угу.

Спасибо он не сказал, но, опустив голову, мягко обнял его за талию.

Вэй Цзань слегка растерялся, а сердце в этот момент стало таким мягким, будто растаяло.

__ __

После этого Шэнь Юань действительно начал понемногу отказываться от своих привычек изнурять себя бессонными ночами. Иногда он забывался, но Вэй Цзань всегда был рядом и мягко напоминал ему. Шэнь Юань, к удивлению, слушался.

Через несколько дней Вэй Цзань принёс в кабинет ещё один стол, поставил его рядом со столом Шэнь Юаня, и оба завалили их горой военных книг и записей. Теперь, когда выпадало свободное время, они садились за работу напротив друг друга.

В процессе Вэй Цзань понял, что в чём-то уступает Шэнь Юаню. Он всегда считал себя человеком с быстрым умом, но вот за письменным столом он не мог так сосредоточиться и усидеть на месте несколько часов, как это делал Шэнь Юань.

Вэй Цзань уже порядком заскучал.

Когда работа была хоть немного сделана, он либо ковырялся с кистями и чернилами, либо тихонько рисовал портрет Шэнь Юаня, сидящего напротив.

Закончив рисунок, он осторожно подсушивал его и украдкой передавал Шэнь Юаню. Тот, взглянув, едва заметно улыбался. Ничего не говорил — ни хвалил, ни ругал, — лишь аккуратно складывал рисунок и прятал в рукав.

Вэй Цзань, облокотившись на руку, с довольной улыбкой смотрел на него, а потом снова возвращался к делам.

Спустя ещё полчаса он заметил, что малышка Лянь, сидя неподалёку, сосредоточенно растирает тушь. Тогда он жестом попросил её выйти. Когда девочка ушла, Вэй Цзань тихо поднялся, закатал рукава и встал рядом, чтобы самому начать растирать чернила для Шэнь Юаня.

Шэнь Юань в это время склонялся над чертежом боевой схемы, долго прикидывал, как его доработать, а потом, обмакнув кисть в тушь, собирался нарисовать новый вариант.

Не заметив Вэй Цзаня, он решил, что тот снова заскучал и вышел подышать свежим воздухом, поэтому просто сделал глоток чая.

Но, повернув голову, он увидел, как Вэй Цзаня с сосредоточенным видом молча растирает тушь, а потом, глядя на него, вдруг, нарочито нежным тоном произнёс:

— Господин, вам не пора немного отдохнуть?

Шэнь Юань на миг опешил, не знал, как реагировать, и в итоге чуть не подавился чаем. Закашлявшись, он покраснел, кое-как отдышался и сдержанно спросил:

— Ты как меня сейчас назвал?

Вэй Цзань с озорной улыбкой склонился ближе и повторил на ухо:

— Господин Шэнь.

Молодой голос, но звучало это с такой игривой нежностью, что невозможно было устоять.

Вэй Цзань, видя его реакцию, добавил:

— Моя мать рассказывала, что у вас служанки на юге так называют молодых хозяев. Я всё правильно сказал?

Сказать-то он сказал правильно, но была одна проблема: так ещё звали мужей.

Именно поэтому Шэнь Юань всегда просил, чтобы его звали просто «господин», чтобы никто ничего не понял неправильно.

Шэнь Юань не удержался и рассмеялся. Положив кисть, он снова почувствовал, как у него внутри что-то дрогнуло. Слегка откашлявшись, он подыграл:

— Раз ты новая служанка, то скажи, сколько тебе лет и когда ты поступила на службу?

Вэй Цзан невозмутимо ответил:

— Четырнадцать.

Шэнь Юань с улыбкой бросил:

— Тьфу, тебе не стыдно?

— Ну ладно, пусть будет девятнадцать, — парировал Вэй Цзан, добавив самоуверенное «рабыня», чем окончательно рассмешил Шэнь Юаня.

Шэнь Юань, заразившись его настроением, решил продолжить игру. С серьёзным видом он спросил:

— И что ты умеешь делать?

Вэй Цзань, выдерживая тон, ответил:

— Умею шить и вышивать, а ещё растирать тушь для господина.

Шэнь Юань с лёгкой насмешкой и скрытой хитринкой в голосе спросил:

— Почему же, имея такие таланты, ты в таком возрасте не вышла замуж, а решила стать служанкой?

Вэй Цзань с самым серьёзным видом начал:

— Мой отец — настоящий тиран, сущий дьявол, который чуть не разлучил меня с моим возлюбленным. Он не только заставляет меня выйти замуж, но и чуть не убил меня.

— Мне ничего не оставалось, как продать себя в услужение. Прошу, господин, смилуйтесь и приютите меня.

Шэнь Юань больше не мог сдерживаться. Его плечи вздрагивали от смеха, и, едва удерживая голос, он выдавил:

— А ты... а ты...

Но вскоре всё же сдался, и спустя мгновение разразился таким громким смехом, что чуть не упал со стула.

— Только не дай этому услышать твоему отцу! Иначе уж я точно не смогу тебя спасти!

За окном медленно падал снег.

Шэнь Юань, обычно сдержанный и задумчивый, с лёгкой бледностью на лице, сейчас светился от смеха. Его глаза искрились, как полумесяцы, а белоснежные зубы блестели, когда он смеялся до слёз.

Вэй Цзань, глядя на него, подумал, что не так уж часто он видел Шэнь Юаня смеющимся так искренне.

Отложив тушечный камень, он наклонился к нему и мягко поцеловал его в ухо. Голос Вэй Цзаня стал тише, чуть хрипловатым, но с неизменной улыбкой:

— Господин, я ведь всей душой к тебе, даже недавно дал тебе себя приручить.

— Ты уж постарайся хорошо ко мне относиться.

Шэнь Юань, не в силах удержать кисть, снова рассмеялся. Только спустя некоторое время он смог остановиться, всё ещё слегка задыхаясь от смеха. В голосе слышалась лёгкая дрожь, когда он, подтрунивая, ответил:

— Ну конечно.

— С такими талантами, как у тебя, как я могу с тобой плохо обращаться?

Но в его словах, несмотря на шутливый тон, вдруг проскользнула какая-то искренняя серьёзность.

– экстра 1.4

На шестом месяце после свадьбы наступила глубокая зима.

Одежда на Шэнь Юане становилась всё объемнее.

В Великой Ци, чтобы предотвратить присвоение государственного имущества среди чиновников, здания ведомств ремонтировали редко. Министерство военных дел и вовсе стояло веками: снаружи оно выглядело внушительно, но внутри было сыро. Госпожа Хоу беспокоилась, что Шэнь Юань может простудиться, поэтому заворачивала его в несколько слоев одежды и сшила для него тёплые меховые плащи. Издалека этот когда-то стройный и изящный лучший выпускник императорского экзамена теперь напоминал пушистый шар, неуклюже перешагивающий через высокий порог. А потом проводил в делах целый день.

Даже несмотря на это, после нескольких часов в сыром помещении его руки становились холодными.

После окончания работы, когда большинство чиновников уже разошлось, Шэнь Юань обычно оставался подольше. Вэй Цзань заканчивал службу раньше него и, чтобы не терять время, заходил за ним.

Как обычно, он вошёл в помещение и увидел Шэнь Юаня, погружённого в бумагах. Тот, закутанный в одежду, неуклюже поворачивался, выглядя при этом немного забавно. Вэй Цзань невольно усмехнулся и спросил:

— Закончил?

Шэнь Юань повернулся к нему и ответил:

— Подожди немного, сегодня дел больше обычного.

Вэй Цзань усмехнулся, сел рядом и сказал:

— Поторапливайся, я принёс тебе сладкий отвар. Если медлить, он остынет.

Ожидание не заняло много времени.

В этот момент в кабинет вернулся один из коллег Шэнь Юаня — он забыл документы. Увидев Вэй Цзаня, чиновник сначала замер, потом быстро взглянул на Шэнь Юаня, а затем неловко поклонился:

— Молодой господин Вэй, господин Шэнь...

Шэнь Юань спокойно ответил, улыбнувшись:

— Что-то забыли?

— Стыдно признаться, но да, — неловко усмехнулся чиновник.

При этом он дважды украдкой взглянул на Вэй Цзаня, будто боялся застать их за чем-то неприличным. Затем, поспешно схватив бумаги, почти выбежал из комнаты.

Вэй Цзань проводил его взглядом и фыркнул:

— Я что, людоед?

Шэнь Юань, закончив работу, сдержанно улыбнулся:

— Может, он боится, что ты набросишься на него и тоже утащишь к себе?

Вэй Цзань фыркнул:

— А я, по-твоему, кого угодно хватаю?

Шэнь Юань усмехнулся:

— Кто знает? В министерстве про тебя именно так и говорят.

Мужские браки были редкостью в это время. Среди простолюдинов такие союзы встречались, но редко.

А среди чиновников и знатных семей это было чем-то из ряда вон выходящим. Вспоминали даже одного известного влиятельного чиновник из прошлого — в бедности он женился на мужчине, а когда достиг высокого положения, не смог с ним расстаться.

Но Вэй Цзань поступил ещё радикальнее — он не просто женился на мужчине, а откровенно «похитил» лучшего выпускника экзамена. Неудивительно, что теперь его называли «помешанным на похоти злодеем».

Закончив дела, Шэнь Юань сел, а Вэй Цзань развернул перед ним свёрток с угощением.

Горячий сладкий отвар и карамелизированные сливы.

Вэй Цзань всегда умудрялся отыскать в столице самые редкие лакомства — словно черт, везде суёт свой нос.

Вэй сначала налил в чашку немного сладкого отвара и сказал:

— Хорошо, что он не успел остыть. Выпей пару глотков, согрейся.

Шэнь Юань взял чашку и сделал глоток.

Отвар оказался слегка горячим, кисленьким и сладким — это был *умэйтан. Сахара в нём было немного, но он всё равно приятно согревал изнутри. Даже нахмуренные брови Шэнь Юаня разгладились.

[отвар сушёной сливы]

Вэй Цзань посмотрел в окно и вдруг спросил:

— А кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе… за спиной?

Тот остановился, держа чашку в руках:

— Что, боишься, что меня обижают?

Вэй Цзань промолчал.

Шэнь спокойно ответил:

— Мне никогда не было дела до того, что говорят другие.

Вэй Цзань задумался и понял, что так оно и есть. В прошлом, когда они с Шэнь Юанем были врагами, вся школа Чжаомин относилась к нему с предубеждением. Тот же Тан Наньсин при виде Шэнь Юаня всякий раз кривился от отвращения. Но сам Шэнь Юань никогда не проявлял ни злобы, ни обиды.

Только вот с ним, с Вэй Цзанем, почему-то помнил всё до мелочей.

Вэй налил себе чашку умэйтана.

Пока они сидели, за окном уже вовсю падал снег. Большие снежинки летели с неба, покрывая землю белым.

Шэнь Юань допил полчашки, согрел руки, живот, подперев щёку рукой, посмотрел на усыпанные снегом улицы и сказал:

— Давай выйдем пораньше, а то потом из-за снега карета не проедет.

Вэй Цзань кивнул:

— А ты пока отправь кого-нибудь за Чжисюэ. Пусть вернётся пораньше, а то, если задержится, её в аптеке снегом завалит.

Шэнь Юань усмехнулся:

— Ладно.

Он вышел во двор, отдал распоряжение, вскоре вернулся и снова посмотрел в окно:

— Уже несколько дней идёт снег, но сегодня особенно сильный. Завтра, наверное, и река замёрзнет… Жаль, что Чжаошуан тут нет.

— Почему? — спросил Вэй Цзан.

Шэнь Юань улыбнулся:

— Каждый год, как только река замерзала, Чжисюэ брала Чжаошуан с собой и точила коньки, чтобы покататься.

Вэй Цзань удивлённо приподнял бровь:

— И Чжаошуан тоже каталась на коньках?

Он всегда думал, что эта девушка только мечами размахивать умеет.

Шэнь Юань засмеялся:

— Нет, Чжаошуан не катается. Просто Чжисюэ боится, что лёд может проломиться, и таскает её с собой.

— Чжаошуан хорошо владеет боевыми искусствами. Если лёд треснет, она сможет вытащить её из воды.

Шэнь Юань вздохнул:

— Интересно, кого теперь Чжисюэ утащит с собой?

Шэнь Юань смотрел в окно и, сам того не замечая, выглядел немного одиноким.

Вэй спросил:

— Скучаешь по ней?

Шэнь Юань кивнул.

Все эти годы рядом с ним были только эти две девушки.

После возвращения из Каннина Чжаошуан осталась там, а Чжисюэ теперь всё чаще была занята в аптеке. Конечно, это было хорошо, но у Шэнь Юаня всё равно временами возникало чувство пустоты. Оно не было чем-то резким, просто… иногда, когда он, читая, машинально звал «Чжаошуан», вдруг вспоминал, что её больше нет рядом. Как когда-то с родителями. Теперь Чжаошуан тоже там, в Каннине, оберегает его.

Вэй Цзань предложил:

— Если скучаешь, напиши ей пару писем.

— Уже написал, — ответил Шэнь Юань.

— Заодно сообщил брату Баю, что со мной всё в порядке.

Вэй Цзань, держа во рту сливу, громко хмыкнул:

— Как кисло, просто жуть.

Шэнь Юань улыбнулся:

— Что кисло?

— Эти сливы, конечно же, — невинно протянул Вэй Цзань.

Шэнь Юань посмотрел на него с лукавой усмешкой:

— Это сливы кислые или ты?

И, не сдержавшись, протянул руку и ткнул пальцем Вэй Цзаню в щёку.

Когда он нажимал на левую, раздувалась правая. Когда трогал правую — левая.

Сначала это выглядело просто забавно, но потом почему-то стало очень смешно. Они вдруг засмеялись, как дети, забыв обо всём.

— Быстро ешь, а то мы правда не успеем вернуться, — сказал Шэнь сквозь смех.

Вэй Цзань в ответ взял сливу и сунул ему в рот.

— Сам ешь.

Слива и впрямь была кислой.

Но в тот миг, когда пальцы Вэй Цзаня коснулись его губ, Шэнь Юань вдруг замер. Вэй смотрел на него с привычной насмешкой, но на какой-то миг у Шэнь Юаня будто сбилось дыхание.

Всего лишь мгновение.

Он отвёл глаза, замявшись, и пробормотал:

— Хорошо.

И вдруг понял, что слива была не просто кислой, а сладковатой.

Вэй Цзань спросил:

— Что случилось?

— Замёрз немного, — ответил Шэнь Юань.

Вэй усмехнулся:

— Ну так садись ближе. Окно-то из бумаги, конечно, дует.

Шэнь Юаню всё ещё трудно было поверить, что теперь он может вот так спокойно разговаривать с Вэй Цзанем.

И ещё труднее было понять, что же он на самом деле к нему чувствует.

Теперь всё было не так, как раньше, когда они были врагами. И не так, как в Каннине, когда он впервые почувствовал к нему что-то странное.

Шэнь Юань знал: что-то менялось.

Но что именно — понять не мог.

Когда они вышли из здания, снег всё ещё падал густыми хлопьями. Вэй Цзань раскрыл тяжёлый масляный зонт и, улыбаясь, сказал:

— Пошли.

— Угу, — кивнул Шэнь Юань.

На пути к выходу он заметил, что в некоторых комнатах ещё оставались чиновники. Они стояли у окон, глядя на снег, но, увидев Вэй Цзаня, не сдержались и взглянули на него с нескрываемым любопытством.

Будто перед ними действительно был тот самый жестокий хулиган, который силой увёл домой лучшего выпускника.

Но Вэй Цзань, кажется, этого вовсе не замечал. Он просто держал зонт над ними обоими, шаг за шагом идя рядом.

Снег ложился на его тёмное парчовое пальто.

Шэнь Юань вдруг вспомнил: каждый раз, когда Вэй Цзань приходил его встречать, он одевался особенно роскошно.

Может, хотел таким образом показать, что готов его защищать?

А может, просто хотел, чтобы он посмотрел.

Что бы это ни было, Шэнь Юаню это... нравилось.

Он легонько стряхнул снег с его плеча, а затем накрыл своей рукой руку Вэй Цзаня, сжимающую рукоять зонта.

Словно они держали его вместе.

И просто сказал, опустив глаза:

— Пошли.

За окнами кто-то задержал взгляд.

Вэй Цзаня хмыкнул:

— Как думаешь, о чём они сейчас думают?

Шэнь Юань отвёл взгляд, чувствуя, как внутри всё немного смешалось:

— Может, просто смотрят на снег.

Вэй усмехнулся:

— Ты недооцениваешь людей. На днях кто-то уже подал доклад о том, что я позорю моральные устои и бесчестно обращаюсь с тобой, господин лучший выпускник.

— Только из-за того, что я потрогал твоё лицо.

Он наклонился ближе, весело прищурившись:

— Так что, может, сегодня они уже пишут жалобу, где мы оба — парочка развратников.

Шэнь Юань резко взглянул на него, но Вэй Цзань лишь смотрел в ответ, весело и нагло.

Словно ему это даже нравилось.

Шэнь Юань вдруг тихо сказал:

— Ну и пусть.

Сам он не знал, почему так сказал.

Он всё ещё оставался собой — упрямым, гордым, требовательным к себе человеком, который привык бороться за первое место.

Но в последнее время его поступки уже не совсем напоминали его самого.

– экстра 1.5

Прошло восемь месяцев с их свадьбы. Стояла весна, и чиновники двора отдыхали по очередному графику. Вэй Цзань вспомнил, как ещё до свадьбы на праздник Шанси обещал Шэнь Юаню сводить его на купание в ароматной воде.

Это было как раз в те дни, когда они только поженились. Император Цзяю хоть и твердил, чтобы они не приходили благодарить за милости, мол, пусть только маркиз Цзинъань себе голову ломает, — всё же нашёл предлог и наградил их множеством подарков. Среди них оказался небольшой загородный домик неподалёку от столицы. Особняк был скромный, но с горячими источниками, что делало его особенно тёплым и уютным — идеально для хрупкого здоровья Шэня.

Вспомнив об этом, Вэй Цзань быстро собрал вещи и решил отвезти Шэня в это место, чтобы вдвоём насладиться горячими источниками.

На самом деле у Вэя был и скрытый умысел — ему хотелось побыть с Шэнем наедине. Не то чтобы это были какие-то постыдные желания, просто за последнее время он всё сильнее привязывался к нему, а дома так и не удавалось как следует насладиться его обществом.

В дороге он всё время держал Шэня за руку, спрятав её в свой рукав.

Шэнь Юань недоумённо спросил:

— Ты что делаешь?

Вэй Цзань усмехнулся:

— Делаю то, что не понравилось бы моему отцу.

Шэнь бросил на него косой взгляд, но в глазах всё же мелькнула тёплая улыбка.

Вэй Цзань только разошёлся: то мягко щипнул его за щёку, то украдкой поцеловал в уголок губ. Он так искренне радовался их близости, что Шэнь весь путь не мог сосредоточиться, делая вид, что не обращает внимания, но украдкой всё же посматривал на Вэя.

Весна была ещё прохладной, и Шэнь замёрз в дороге.

Когда они прибыли, Вэй Цзан первым делом спросил:

— В доме уже разожгли угли?

Управляющий имением оказался сметливым человеком и с улыбкой ответил:

— Всё готово.

Окинув взглядом Шэня, он добавил с лёгкой улыбкой:

— Если по пути замёрзли, можно сразу пойти в горячий источник. У нас тут живые тёплые воды прямо из источника, очень приятные. Услышав, что вы с молодым маркизом приедете, мы всё заранее подготовили. Господин Шэнь, вы можете сразу идти купаться.

Шэнь слегка прищурился:

— А ты не пойдёшь?

Вэй Цзань ответил:

— Я посмотрю, как тут всё устроено, а ты иди вперёд, я скоро присоединюсь.

Шэнь кивнул и, проводив его взглядом, задумчиво провёл пальцем по рукаву:

— Понял.

На самом деле Вэй Цзань просто заботился о нём. В повседневной жизни Шэнь и так окружён вниманием, но раз уж они выбрались отдохнуть, Вэй хотел, чтобы ему было особенно комфортно.

Вэй Цзань лично контролировал всё, что касается дома: проверял, как разместили вещи, как подготовили комнаты. К тому же он подумывал приезжать сюда чаще, так что хотел убедиться, что всё устроено как надо.

Пока Вэй Цзань обошёл все вокруг, прошло уже два часа.

Когда он вернулся в комнату, Шэня там не оказалось.

Он спросил у служанки:

— Чжэчунь где?

Служанка ответила:

— Господин всё ещё в горячем источнике.

Вэй Цзань удивился:

— Почему он там так долго?

Не раздумывая, он направился к источнику.

Подойдя ближе, он увидел малышку Лянь и нескольких служанок, стоящих у двери.

— Почему вы здесь стоите? — спросил он.

Девочка ответила:

— Господин немного попарился, а потом велел нам выйти, сказал, что не нужно, чтобы кто-то прислуживал.

Вэй Цзань прищурился:

— А ещё что-нибудь сказал?

Девочка замялась, но, привыкшая быть его «шпионом», осторожно наклонилась к нему и шепнула:

— Господин сказал, если вы придёте, делать вид, что нас тут нет, и просто впустить вас.

Ага, значит, специально его ждёт.

Вэй Цзань, услышав это, сразу понял, к чему всё идёт, и едва не расхохотался, представив, с каким упрямым выражением лица Шэнь давал такие указания.

Но тут его вдруг осенило: прошло-то уже два часа… А ну как этот хрупкий болезненный Шэнь там уже «сварился»?

Он поспешил внутрь — и увидел, что Шэнь действительно переборщил с горячей водой. Он был красный, как варёная креветка, взгляд рассеянный и ленивый. Полуобмякший, он облокотился на край бассейна, высунув наружу только верхнюю часть тела, и всё никак не хотел вылезать.

Услышав шаги, Шэнь тут же нырнул чуть глубже, делая вид, будто ничего не произошло.

Вэй Цзань с трудом сдерживал смех, стараясь сохранить серьёзный вид.

Шэнь, слегка сонным голосом, прищурившись, сказал:

— Кто тебя сюда пустил?

Вэй Цзань, подыгрывая:

— Услышал, что ты слишком долго в воде, решил проверить.

Шэнь, не заподозрив подвоха, рассеянно пробормотал:

— Угу.

Вэй Цзань подошёл ближе, наклонился и потрогал его лицо, а затем посмотрел на его руки. Как и ожидалось — пальцы сморщились от долгого пребывания в воде.

— Если ты сейчас не вылезешь, так тут и уплывёшь без сознания, — сказал он.

Шэнь возразил:

— Я не дурак, ещё минут пятнадцать — и всё.

Да уж, «не дурак»… Половина тела уже практически вылезла, сохнет на воздухе.

К счастью, в комнате было тепло, так что Шэнь Юань не успел остыть.

Вэй Цзань, сдерживая улыбку, обернулся, нашёл чистый плащ и полотенце, после чего аккуратно вытащил Шэня из воды. Он накинул плащ ему на плечи, прикрывая стройное, изящное тело.

Сам Вэй Цзань был полностью одет, а Шэнь — только в плаще.

Шэню это не особо нравилось, но после долгого пребывания в горячей воде он чувствовал себя немного одурманенным. Ограничился парой ленивых жалоб, а потом просто обвил руками шею Вэй Цзаня, прижав тёплое лицо к его прохладной шее и слегка потёршись.

От этого лёгкого прикосновения Вэй Цзань едва не задрожал, голос стал хриплым. Он с трудом собрался и спросил:

— Голова не кружится?

Шэнь пробормотал:

— Немного… Наверное, слишком долго парился.

Вэй Цзань усмехнулся:

— Так зачем было сидеть там так долго?

Шэнь ничего не ответил.

Вэй начал аккуратно вытирать ему волосы, мягко касаясь лица, поглаживая мочку уха. Кожа всё ещё была горячей на ощупь.

Выходить на улицу в таком состоянии было бы не лучшей идеей — можно легко простудиться. Вэй Цзань снял обувь и сел рядом с бассейном, опустив ноги в воду по колени, чтобы не замёрзнуть самому.

Краем свежей одежды он случайно задел воду — ткань тут же промокла. Шэнь, лениво болтая ногами, играл с тёплой водой и лёгкими движениями тёрся о мокрый край его одежды, а потом снова погружал ноги в воду.

Вэй Цзань сглотнул, сдерживая охватившее его чувство.

Рядом стоял кувшин с мятным чаем. Вэй Цзань налил чашку и поднёс её к губам Шэня, мягко сказав:

— Очнись немного, потом выйдем.

Шэнь отозвался глухим «мм» и сделал пару глотков прямо с его руки, но всё равно остался прижатым к нему.

— Я хочу мятное желе, — пробормотал он.

— Сейчас скажу, чтобы приготовили, — ответил Вэй Цзань.

Но, видимо, лицо Шэня всё ещё оставалось горячим, и он снова уткнулся в шею Вэй Цзана, будто пытаясь охладиться.

Похоже, к нему стало возвращаться сознание, потому что сидеть на одном месте ему вдруг стало неудобно. Он начал ёрзать, устраиваясь поудобнее. Снова сдвинулся. Ещё немного.

После купания аромат лечебных трав на его коже почти исчез, уступив место лёгкому запаху мыла. Горячая вода сделала кожу гладкой и тёплой, такой, что от одного прикосновения мысли сбивались с толку.

Вэй Цзань прекрасно понял, что у Шэня на уме. Наконец не выдержал и хрипло сказал:

— Чжэчунь… не двигайся.

Шэнь Юань чуть приподнял голову и отозвался:

— А?

При этом он слегка, словно насмешливо, наступил Вэй Цзаню на ногу и с невозмутимым видом спросил:

— Что такое?

Вэй Цзань посмотрел на него какое-то время, а затем опустил взгляд и поцеловал.

Их губы слились в поцелуе.

Губы Шэня были горячими, как и он сам, с лёгким привкусом мятного чая — немного горького, но оставляющего сладковатое послевкусие. Он и без того чувствовал себя слегка ошеломлённым, а когда его обняли и прижали к себе, совсем обмяк, безвольно позволяя целовать себя. Его глаза затуманились, губы стали алыми от поцелуев, но он даже не замечал этого.

Чья-то рука пробралась под плащ, неуклюже исследуя его, но Шэню не хватало сил сопротивляться.

Когда они ненадолго отстранились, давая Шэню перевести дух, он хотел было что-то сказать, но Вэй Цзань снова накрыл его губы поцелуем. На этот раз у Шэня совсем не осталось сил, он полностью отдался во власть Вэй Цзаню.

Плащ то и дело шевелился от их движений, а Шэнь тихо и прерывисто стонал. Если бы Вэй Цзань не держал его крепко, он бы уже давно соскользнул обратно в воду.

Вэй Цзан понимал, что Шэнь и так в полубреду, долго так продолжать было нельзя. После одного-единственного раза лицо Шэня раскраснелось так сильно, что казалось — он вот-вот потеряет сознание.

Вэй Цзань осторожно вытер его большим полотенцем, укутал потеплее и, подняв на руки, отнёс в комнату.

Когда он аккуратно уложил Шэня на кровать, тот только тогда, полусонный, понял, что они уже не в купальне.

Глаза Шэня едва открывались, но он всё же пробормотал:

— А ты… не хочешь?

Вэй Цзань усмехнулся:

— Ты и так едва на ногах держишься. Если я продолжу, придётся звать врача. Разве тебе не будет стыдно?

Шэнь сердито зыркнул на него, разозлился, отвернулся и завернулся в одеяло, будто в кокон, повернувшись к стене.

Настоящий, классический «рулон из одеяла».

Вэй Цзань, смеясь, легонько целовал его в щёку и тихо шептал на ухо:

— В этот раз я сам виноват. В следующий раз не заставлю тебя ждать.

Шэнь тут же повернулся, словно радар нацелился на источник звука, и возмущённо выпалил:

— Кто тебя ждёт?!

— Никто, — с серьёзным видом согласился Вэй Цзан.

— Никто не ждёт. Это я сам себе напридумывал.

Он мягко добавил:

— Ты устал за день. Отдохни.

Шэнь, уставший после долгой дороги и обессиленный горячими источниками, был слишком сонным, чтобы уловить подвох в этих словах. Он поверил и вскоре уснул.

Вэй Цзань долго смотрел на его мирное лицо, и сердце у него всё быстрее билось.

Он не удержался и склонился снова, чтобы ещё раз коснуться губ Шэня лёгким поцелуем.

– экстра 1.6

Шэнь Юань весь день трясся в пути, а потом ещё и так долго сидел в горячем источнике, что голова у него совсем закружилась. Едва коснувшись подушки, он тут же уснул, а очнулся только поздно ночью.

Когда сон совсем ушёл, он тут же вспомнил, как сильно опозорился. Чтобы дождаться Вэй Цзаня, он довёл себя до того, что почти потерял сознание. Открыв глаза, Шэнь Юань хотел провалиться сквозь землю и задушить себя на месте.

Всё то, что Вэй Цзань делал и говорил, в памяти теперь всплывало с пугающей ясностью. Шэнь Юань понял: тот наверняка догадался, что он пытался его соблазнить. Это было настолько унизительно, что он готов был разорвать себя на части от стыда.

Он сердито заворчал, увидел пустую подушку рядом и со злостью ударил кулаком по кровати.

Тут в комнате раздался тихий смешок.

Шэнь Юань весь напрягся, замер на месте, а потом осторожно выглянул из-под одеяла. За столом стоял Вэй Цзань, держа в руке кисть. Увидев его, Шэнь Юань мгновенно втянул голову обратно и, забравшись под одеяло, решил притвориться, что ничего не происходит.

Но Вэй Цзань, на удивление, не стал его дразнить, и когда стало тихо, Шэнь Юань снова выглянул из-за края.

— Проснулся, наконец? — спокойно сказал Вэй Цзань, отложив кисть.

— Ты так долго спал, теперь неизвестно, когда сможешь снова заснуть.

Шэнь Юань бросил взгляд в окно — за ним уже стояла глубокая ночь, а луна поднялась высоко над горизонтом.

Он потёр глаза, встал с кровати. После длительного купания тело всё ещё чувствовало усталость, ноги были словно налиты свинцом.

Но воздух в доме был тёплый, особенно благодаря горячим источникам, которые согревали всю усадьбу. Не так, как в столице, где дома холодные и сухие. Даже в одной свободной ночной рубашке он не чувствовал холода, осторожно ступая босыми ногами по полу.

Вэй Цзань спросил:

— Голоден?

— Если хочешь, я велю принести немного каши.

— Не очень, — ответил Шэнь Юань.

— Перед купанием я уже поел.

Он прекрасно знал, что с его слабым здоровьем нельзя заходить в горячую воду на голодный желудок. Перед тем как пойти в бассейн, он специально перекусил, но всё равно пробыл там слишком долго.

Вэй Цзань усмехнулся.

Шэнь Юань только сильнее почувствовал свой стыд — зачем он опять упомянул горячие источники?

— На столе есть мятное желе, — сказал Вэй Цзань.

— Если хочешь, можешь попробовать.

Шэнь Юань оглянулся и увидел на столе блюдо с желе, фруктами и заваренный чай. Его губы невольно дрогнули. Он тихо пробормотал:

— Хорошо.

Всё, что он тогда сказал в спешке, Вэй Цзань, оказывается, запомнил.

Шэнь Юань немного помедлил, а потом спросил:

— Ты сам не будешь?

Вэй Цзань улыбнулся:

— Я уже поел, это специально для тебя оставил.

Неясно почему, но у Шэня на душе стало немного пусто. Он сел за стол, съел пару кусочков мятного желе, запил горячим чаем. Затем украдкой взглянул на Вэй Цзаня. Тот был погружён в свои дела: сидел за столом с кистью в руке, сосредоточенно что-то писал или рисовал, даже не заметив, что Шэнь на него смотрит.

Когда Вэй Цзань так серьёзен, в его облике действительно есть что-то особенное — холодная, резкая красота, будто у юного генерала из легенд.

Шэнь какое-то время смотрел на него, а потом, подумав, что тот занят чем-то важным, спросил:

— Что ты пишешь?

Вэй Цзань поднял взгляд, посмотрел на него и вдруг улыбнулся:

— Подойди, посмотри.

Шэнь Юань приблизился и замер, поражённый.

Вэй Цзань вовсе не писал, а рисовал. На бумаге уже были выведены чёткие линии, и сейчас он придавал рисунку цвет.

На листе был изображён чей-то силуэт, лежащий на кровати в небрежно наброшенной одежде. Очертания юного тела казались изящными, словно весенние цветы, что только-только раскрываются.

Шэнь тут же узнал себя.

Он вспомнил, как в своё время профессор рисования в академии упоминал, что у Вэй Цзаня есть настоящий талант к живописи. Тогда Шэнь этому не придал значения.

Но сейчас, глядя, как тот ведёт кистью, прорисовывая каждую деталь, он вдруг ощутил, как из-под руки Вэй Цзаня струится какая-то особая мягкость и тепло, которые передавались через линии и цвета.

Шэнь открыл рот, но не смог ничего сказать.

Вэй Цзань, не отрываясь от работы, добавил в прическу нарисованного человека ярко-алую веточку абрикоса. Цветок выглядел так, будто только что был сорван.

Шэнь Юань машинально прикоснулся к своим волосам — и, к своему удивлению, обнаружил там настоящую ветку с абрикосовым цветком.

Он понял, что Вэй Цзань украсил его волосы, пока тот спал. А одежда на рисунке — это именно та, что была сейчас на нём. Шэнь почувствовал, как сердце заколотилось быстрее, но сделал вид, что ничего не произошло:

— Я думал, ты занят чем-то важным, а ты просто возишься с этим.

Вэй Цзань, не отрываясь от рисунка, спокойно ответил:

— Почему же? Это тоже важное дело.

Шэнь Юань не нашёл, что сказать. Через какое-то время он неловко произнёс:

— Вэй Цзань...

— Мм? — спокойно отозвался тот.

Шэнь, немного помедлив, спросил:

— А когда ты начал рисовать?

Вэй Цзань усмехнулся:

— Когда ты заснул.

Шэнь Юань моментально залился румянцем — этот человек воспользовался его сном, чтобы нарисовать такую нескромную вещь.

Но, вспомнив ту нежность, с которой каждая линия ложилась на бумагу, он не смог рассердиться.

Вэй Цзань, зная, что рисунок получился слишком откровенным, бросил на него взгляд и спокойно сказал:

— Если тебе не нравится, я сожгу его, как только закончу.

Шэнь Юань открыл рот, но вместо возмущения сказал:

— Раз уж нарисовал, пусть останется. Только спрячь подальше, а то если кто увидит...

Он не успел договорить, как Вэй Цзань с холодной уверенностью ответил:

— Даже не думай.

Шэнь Юань слегка пошевелил пальцами.

Ему, честно говоря, нравилась эта собственническая сторона характера Вэй Цзаня, хотя вслух он произнёс:

— А ты сам-то хорош! В прошлый раз пошёл к доктору Линю, а я случайно нашёл тот твой рисунок.

Вэй Цзань, взглянув на него, серьёзно ответил:

— После того случая, когда ты чуть в обморок не упал, я уже давно об этом жалею.

— Теперь, даже если сам император сюда заявится, не найдёт.

Шэнь Юань опустил голову и невольно улыбнулся.

Вэй Цзань заметил эту улыбку, его ресницы слегка дрогнули. Замышляя что-то, он с видимой невинностью спросил:

— Ну а ты как считаешь, похоже получилось?

Шэнь Юань старался не смотреть на рисунок и только сухо ответил:

— Нет, не похоже.

Вэй Цзань усмехнулся:

— А что именно не похоже?

Шэнь Юань, конечно, не знал, что ответить.

Тогда Вэй Цзань, с лёгкой хитрецой в голосе, продолжил:

— Правильно, не похоже. Значит, придётся тебе самому нарисовать, брат Шэнь.

Шэнь Юань, уже понимая, к чему всё идёт, быстро попытался улизнуть:

— Я не умею рисовать.

Но уйти он не успел — Вэй Цзань ловко обнял его и вложил кисть ему в руку, тихо рассмеявшись у самого уха:

— Это легко. Я тебе покажу.

С этими словами он, держа руку Шэня, обмакнул кисть в красную краску.

Шэнь тут же вспомнил тот рисунок, что Вэй Цзань хранил в шкатулке, и догадался, что тот задумал.

И точно.

Вэй Цзань, держа его руку, аккуратно добавил на плечо нарисованного человека маленькую красную родинку.

Она была едва заметна, но привлекала взгляд.

Шэнь Юань теперь уже разглядывал рисунок внимательно. Линии плеча на картине были точь-в-точь, как у него. Чем дольше он смотрел, тем сильнее убеждался, что это его изображение. Его плечо начало жечь, будто в том самом месте, где была нарисована родинка, жар доходил до самых пальцев. Шэнь вдруг понял, что больше не может держать кисть, и быстро отвёл руку.

Вэй Цзань тихо рассмеялся, обнимая Шэнь Юаня, и, склонившись к его уху, прошептал:

— Не только здесь.

С этими словами он снова взял его за руку и направил кисть, отмечая ещё одну точку на пояснице нарисованного человека.

У Шэнь Юаня будто вспыхнуло то самое место на теле — так сильно он почувствовал жар, словно кто-то дотронулся до его кожи.

Как Вэй Цзань мог помнить даже такие мелочи?

Затем, крепко держа его руку, он указал кистью на щиколотку фигуры. Там была едва заметная красная точка, почти невидимая.

Шэнь Юань даже не знал, что у него на задней стороне щиколотки есть такая родинка.

Вэй Цзань, удерживая его у стола, направлял его руку, словно отмечая не только на бумаге, но и на самом Шэнь Юане. Шэнь чувствовал, как жар охватывает всё тело, будто каждый его дюйм оказался в центре внимания. Даже кисть в его руках казалась горячей.

В этот момент он почувствовал, как Вэй Цзань легко коснулся губами его уха, а затем услышал его шепот, полный тёплой усмешки:

— Есть ещё одно место. На рисунке его нет.

Шэнь Юань замер, словно не понимая, о чём идёт речь.

Вэй Цзань направил кисть вверх от щиколотки нарисованного человека, проводя по линии ноги. Пройдя мимо колена и остановившись у внутреннего сгиба под тканью, он едва заметно сделал точку.

Хотя кисть не касалась его, Шэнь Юань вздрогнул — Вэй Цзань придвинулся ближе, его колено прижалось к тому самому месту. Даже сквозь ткань Шэнь ощутил прикосновение, будто это была не случайность.

Он вцепился в край стола, чувствуя, как весь теряет силы.

Вэй Цзань, почти касаясь губами его уха, с жаром произнёс:

—Брат Шэнь, здесь тоже есть родинка, такая же дерзкая, как на плече.

— Если подвести её алым и добавить цветущую ветку...

— Она тоже расцветёт, как весна?

Шэнь Юань поднял глаза и встретился с его взглядом. В глазах Вэй Цзаня бушевал огонь — густой, тягучий, гипнотизирующий. Казалось, всё тепло и страсть мира собрались в них.

На мгновение их взгляды встретились, и Шэнь Юань словно поддался чарам. Волна жара, которую он не ощутил днём в горячих источниках, накрыла его с головой.

Едва слышно он шевельнул губами и прошептал:

— Ты можешь попробовать.

Вэй Цзань, улыбаясь, начал медленно приподнимать края его одежды, приближаясь губами всё ближе. Его голос прозвучал обманчиво мягко, почти насмешливо:

— Раз так, брат Шэнь, помоги мне. Может быть, возьмёшь зубами?

Шэнь Юань замер, сжимая губы и колеблясь.

Вэй Цзань не торопил его, словно был абсолютно уверен в своём. Склоняясь к его уху, он тихо и нежно произнёс:

— Юань-Юань.

Этот ласковый голос, которым Вэй Цзань звал его, Шэнь Юань слышал уже не раз. Но стоило ему произнести это снова, как Шэнь тут же покраснел до ушей. Едва сдерживая смущение, он осторожно прикусил краешек шёлковой ткани.

Через некоторое время, сидя у стола, он не мог отвести глаз от нарисованного на бумаге силуэта. Даже несмотря на дрожь в пальцах, цеплявшихся за край стола, он не хотел касаться рисунка, чтобы не испортить его ни на йоту.

Шэнь Юань всегда был осторожен в любви, предпочитая обходные пути. Но это был первый раз, когда он так близко смотрел на такое откровенное, смелое изображение.

Каждая тонкая линия, каждый мазок, которыми был прорисован этот образ, передавали что-то большее. Это был он.

Шэнь Юань глазами Вэй Цзаня.

__ __

На следующее утро Шэнь Юань проснулся раньше Вэй Цзаня — редкий случай. Вэй, обычно полный энергии, спал крепко, тихо и спокойно.

Шэнь, приподнявшись, ещё ничего не почувствовал. Но, опустив взгляд, он заметил яркую красную метку у себя на щиколотке. Проводя взглядом выше, он увидел, как по ногам и бокам распустились ветви красных цветков, будто прямо на его теле расцвела аллея алых абрикосов. Его одежда, наполовину пропитанная краской, соскользнула, и поверх неё был наброшен чёрный халат Вэй Цзаня. Эта тёмная ткань делала цветы ещё ярче, почти завораживающими.

Шэнь тут же вспомнил всё, что они натворили прошлой ночью.

Вэй Цзань, с его бесконечной энергией, успел устроить настоящий хаос. Решив, что одной ветви цветов недостаточно, он продолжил свой «художественный проект», дорисовав узор чуть ли не до самой щиколотки.

Теперь краска высохла, но, проводя пальцем по одному из цветков, Шэнь Юань будто снова ощутил лёгкие прикосновения кисти, которые не раз вызывали у него дрожь. Он невольно взглянул на Вэй Цзаня, испытывая смесь смущения и раздражения.

Тот спал безмятежно. Шэнь сначала потянулся, чтобы ущипнуть его за нос и разбудить. Но рука замерла на его лице, и вместо этого он начал мягко очерчивать пальцами губы и черты Вэя.

Лицо молодого человека, хоть и было моложе на пару лет, излучало зрелость и гордость. При открытых глазах оно всегда вызывало зависть и восхищение, но сейчас в нём была удивительная мягкость.

Полгода они уже жили вместе, деля одну комнату и одну постель. Иногда Вэй его раздражал, иногда заставлял смеяться.

Шэнь Юань не удержался, снова прилёг рядом, ещё немного полюбоваться этим спокойным моментом. Осторожно провёл пальцем по губам Вэя и прижался ближе, обнимая его за талию.

Обычно Вэй Цзань сразу вставал по утрам, чтобы пойти тренироваться с оружием, почти никогда не ленился. Таких моментов, когда они могли понежиться вместе, было совсем мало.

Шэнь подумал, что это утро — как украденная тишина и покой, которых им всегда так не хватало.

Но тут он заметил, как ресницы Вэя дрогнули.

Шэнь моментально закрыл глаза, делая вид, что продолжает спать, и замер, не двигаясь.

Вэй Цзань потер глаза и тихо позвал:

— Чжэчунь.

Шэнь Юань вспомнил, что его рука всё ещё лежит на талии Вэя, нахмурился и, не подавая виду, продолжил притворяться спящим.

Вэй тихо засмеялся, его голос был слегка хриплым от сна. Он легко коснулся губами уха Шэня:

— Почему всё ещё не просыпаешься?

Шэнь Юань крепко зажмурил глаза, не выдав ни малейшего движения.

Но вот кто-то нежно поцеловал его в лоб, а затем, внимательно изучая узоры цветов абрикоса на его теле, заставил Шэня покраснеть от макушки до кончиков ушей.

Вэй протянул слова, заметив его реакцию:

— А почему это твои веки так дрожат? Обманываешь меня, да?

Шэнь сжал зубы и продолжал стоять на своём — глаза он не откроет. Нельзя, чтобы Вэй догадался, что он сам воспользовался моментом, чтобы обнять его.

Казалось, что Вэй Цзань долго и внимательно смотрел на него.

Наконец, он тихо рассмеялся и с лёгкой насмешкой вздохнул:

— Ну что ж, спи дальше.

Только тогда Шэнь Юань смог немного расслабиться.

Но тут Вэй потянул его к себе, обняв так крепко, что они оказались тесно прижаты друг к другу, их головы оказались рядом.

Шэнь Юань, спрятался, едва заметно приподнял уголки губ.

– экстра 1.7

Они вдоволь насладились покоем в этом горячем источнике, прожив там несколько дней.

Шэнь Юань не знал, как проводят время другие новобрачные, но именно здесь он и Вэй Цзань впервые по-настоящему почувствовали близость.

Шэнь Юань тренировался с мечом и писал военные трактаты — Вэй Цзань был рядом. Он срывал цветы и гнул ветки ивы — Вэй Цзань плел венки. Шэнь Юань не хотел их носить — тогда Вэй Цзань надевал сам. Шэнь Юань варил вино и заваривал чай — Вэй Цзань заправлял рукава и готовил угощение.

Иногда, сидя в беседке, они наслаждались прохладным ветерком. Шэнь Юань пытался играть на флейте, но мелодия все время обрывалась.

Рядом Вэй Цзань рисовал, но, услышав нестройные звуки, не сдержался и рассмеялся. Шэнь Юань тут же бросил на него грозный взгляд.

Вэй Цзань моментально надел серьёзное лицо:

— Очень даже неплохо, по крайней мере, звук есть.

Шэнь Юань зло покосился на него.

Позже он увидел рисунок Вэй Цзаня — получился он на удивление красивым. Правда, на нем был только один человек, играющий на флейте.

— А почему ты себя не нарисовал? — спросил Шэнь Юань.

— Не хватило терпения, — пожал плечами Вэй Цзань.

Шэнь Юань нахмурился, долго разглядывал рисунок и пробормотал:

— Как-то пустовато.

Тогда Вэй Цзань добавил пару мазков — на дальнем искусственном холме появился крошечный силуэт. Он лениво развалился на камне, вытянув одну ногу, и дремал под солнцем, увенчанный цветочным венком.

Еще несколько штрихов — и на его носу устроилась бабочка. Видимо, он спал так глубоко, что даже не чувствовал этого.

Рисунок был набросан небрежно, но все равно выглядел живым и очаровательным.

Шэнь Юань, чем дольше смотрел, тем больше он ему нравился. В итоге он тайком вставил рисунок в рамку, свернул в свиток и спрятал.

На следующий день Вэй Цзань спросил:

— Куда подевался мой вчерашний рисунок?

Шэнь Юань даже глазом не моргнув соврал:

— Не знаю, может, кто-то украл.

Вэй Цзань долго смотрел на него, потом лениво протянул:

— Нарисовал я их уже немало, и никто ни разу не крал. А тут вдруг на рисунка же появился я — и сразу пропажа. Выходит, у этого воришки на меня какие-то планы.

Шэнь Юань сплюнул в его сторону:

— Еще чего выдумал.

Но оправдываться не стал. А когда опустил голову к своим записям, уголки его губ едва заметно приподнялись.

И он, как ни в чем не бывало, продолжил писать свой военный трактат.

Через несколько дней в усадьбу с горячими источниками приехали еще несколько человек — старые друзья из академии зала Чжаомина.

Оказалось, что Тан Наньсин вскоре отправляется на северную границу, и друзья решили проводить его. Услышав, что у Шэнь Юаня и Вэй Цзаня теперь есть такой чудесный дом с горячими источниками, они решили задержаться здесь на денек-другой.

С тех пор как Шэнь Юань и Вэй Цзань поженились, друзья разъехались по разным делам, и они давно не виделись. Как только гости переступили порог, тут же поднялся шум — веселье, хлопки по плечу, дружеские подначки:

— Брат Вэй! Шэнь Юань!

Шэнь Юань теперь был чиновником, но для них он по-прежнему оставался тем самым первым учеником академии из зала Чжаомин.

Раньше он не слишком ладил с людьми, но теперь, увидев старых друзей, невольно улыбнулся. И даже поддразнил Цзинь Аня:

— Ты-то как выбрался из дома?

После свадьбы Цзинь Ань почти не отходил от жены, и теперь его уже не встретишь на поэтических вечерах с цветком в волосах.

Цзинь Ань рассмеялся и кивнул в сторону Тан Наньсина:

— Да вот, провожаем нашего путешественника. Все-таки вместе выросли, надо уважить.

Вэй Цзань, обычно ленивый, на этот раз неожиданно взял инициативу:

— Я пойду скажу, чтобы растопили жаровню. Искупаемся в источнике, а потом в саду устроим жаркое.

Компания любила хорошую еду и вино, так что все тут же согласились и заговорили о выпивке.

Шэнь Юань сказал:

— Недавно получил хорошее вино, привез с собой. Попроси малышку Лянь найти его.

— Отлично, — кивнул Вэй Цзань.

А потом Шэнь Юань тихо добавил:

— А медовое вино, что мне тетушка прислала... его мне оставь.

У него всегда находились вещи, которыми он не хотел делиться.

Вэй Цзань тихо рассмеялся:

— Ладно.

Перед тем как уйти во двор, он незаметно сжал ладонь Шэнь Юаня.

Шэнь Юань поднял глаза и улыбнулся, слегка смущаясь.

Со стороны же все выглядело так, будто они не просто обсуждали вино, а прямо-таки ворковали друг с другом.

Все друзья, еще не женатые, переглянулись, ощущая неловкость за эту парочку.

Только Тан Наньсин, человек прямой и далекий от романтики, но при этом очень наблюдательный, первым выпалил:

— Да что уж там, пусть им кто-нибудь клеем смажет, чтобы не отлипали.

Цзинь Ань рассмеялся и легонько хлопнул его веером:

— Когда сам женишься, поймешь.

А он-то теперь прекрасно понимал — у самого в жизни было полно любви и счастья.

Тан Наньсин лишь улыбнулся, ничего не сказал, но его взгляд то и дело скользил между Вэй Цзанем и Шэнь Юанем. Впрочем, он все понял без слов и только с пониманием усмехнулся.

Вэй Цзань, конечно, тот еще хитрец.

Сначала заполучил человека, женился, поставил перед фактом — и вот теперь все сложилось так, как есть. А если бы не он, с учетом характера Шэнь Юаня, кто знает, сколько бы времени ушло на колебания и раздумья.

Но говорить это вслух он не стал. Сейчас у них самый счастливый период, а если кто-то начнет вскрывать карты, может выйти неловко.

До полудня все шло прекрасно, хозяева и гости прекрасно ладили. Но под вечер, когда уже жарили мясо, Вэй Цзань ненадолго отлучился.

Тан Наньсин, глядя на то, как эти двое ни на шаг не отходят друг от друга, в шутку сказал Цзинь Аню:

— Если кто-нибудь из столицы увидит, каким стал брат Вэй, не одна девушка зарыдает в подушку.

Казалось бы, говорил он тихо, но почему-то Шэнь Юань, сидевший вдалеке, вдруг повернул голову и посмотрел прямо на него.

Если бы у него были звериные уши, они бы сейчас стояли торчком — настороженные, жадно ловящие каждое слово.

Цзинь Ань отмахнулся:

— Ешь давай, чего болтаешь. Какие еще девушки?

Но Тан Наньсин не унимался:

— Как это какие? Да хотя бы та самая госпожа Лу! Она недавно говорила, что если Вэй Цзань согласится взять ее в дом, то пусть хоть наложницей — она не против.

Шэнь Юань крепче сжал палочки для еды, но лицо оставалось совершенно спокойным. Он даже улыбнулся, пересел поближе и мягко спросил:

— Какая такая госпожа Лу?

Тан Наньсин, не заметив никаких изменений в его настроении, ответил:

— Да ничего особенного. Просто та самая Лу, которую Вэй Цзань спас несколько лет назад. Её чуть не похитили бандиты.

— Это был первый раз, когда Вэй Цзань получил задание за пределами столицы. Увидел несправедливость и вмешался.

Шэнь Юань спокойно кивнул:

— Вот как? Оказывается, у Вэй Цзаня бывают и такие подвиги?

Тан Наньсин, услышав похвалу в адрес Вэй Цзаня, сразу оживился:

— Конечно! Ты бы видел, какой он был! Одно копье, один конь — ворвался, несколько ударов, и спас девушку! Она была первой, кто ехал с ним верхом.

— После этого она смотрела на него, как на солнце.

Цзинь Ань поспешно прокашлялся и добавил:

— Ну, она ведь раненая была, не мог же он ее бросить? Или заставить бежать за лошадью?

Шэнь Юань все так же спокойно улыбался:

— Разумеется.

Но Тан Наньсин, привыкший к мужской компании и не слишком внимательный к чужим эмоциям, продолжил в том же духе:

— Да тогда по всей столице слухи ходили, что свадьба у них вот-вот состоится.

Шэнь Юань лишь чуть сильнее сжал ткань рукава, но по-прежнему улыбался:

— Красавица и герой. Отличная пара. Почему же у них ничего не вышло?

— Вэй Цзань просто не согласился, — пожал плечами Тан Наньсин.

Шэнь Юань после этих слов слегка расслабился.

Цзинь Ань тоже с облегчением выдохнул.

Но Тан Наньсин продолжил:

— Да даже если бы не эта девушка, желающих было бы предостаточно. Она ведь не единственная, кто мечтал попасть в его дом. Просто другие не решались сказать это вслух.

— С таким-то героическим духом... будь я женщиной, я бы тоже…

Цзинь Ань тут же закашлялся так сильно, что едва не опрокинул чашку.

Шэнь Юань взглянул на него.

Цзинь Ань поспешно отвёл глаза и сделал вид, что увлечен выпивкой.

Тан Наньсин только сейчас сообразил, что сморозил глупость. Ведь перед ним сидит Шэнь Юань — тот самый человек, которого Вэй Цзань привез домой и с которым сыграл свадьбу.

Да, он мужчина, но все-таки теперь его можно назвать «женою» Вэй Цзаня. Такие вещи при нем лучше не обсуждать.

Он быстро улыбнулся и махнул рукой:

— Да ладно, неважно. Все это в прошлом, чего вспоминать.

Шэнь Юань прищурился, улыбка чуть поблекла.

— Да говори, что хочешь, — сказал он, но голос оставался мягким.

— Мы же все мужчины, неужели я настолько мелочный?

— Лучше расскажи мне, какие еще героические подвиги совершал Вэй Цзань.

Тан Наньсин, конечно, не дурак. Он понял, что пора завязывать с такими темами, и принялся рассказывать истории, где Вэй Цзань проявлял благородство и справедливость.

Шэнь Юань слушал, но на этот раз не пытался перевести разговор в сторону любовных историй. Он просто усмехнулся:

— А я-то думал, что Вэй Цзань — прямо любимец всех женщин. А оказалось, что всего одна девушка так потеряла голову. Просто несчастная, влюбленная дурочка. А он еще хвастался мне, что у него полно поклонниц… Выходит, просто пускал пыль в глаза.

Тан Наньсин тут же нахмурился и с раздражением хлопнул ладонью по столу:

— Ты что несешь? Да ему и врать-то незачем! Какие там «всего одна»! Да только…

Цзинь Ань прикрыл лицо рукой.

Ну все.

Одна неосторожная фраза — и понеслось.

Двух минут не прошло, как Тан Наньсин сам не заметил, как выложил все, что знал.

И о том, что девушек, сохнущих по Вэй Цзаню, не счесть.

И что одна влюбилась в него с первого взгляда.

И что другая слала ему любовные письма.

И что первая красавица столицы, с которой его все пророчили в пару, горько рыдала, когда узнала, что он увез с собой не девушку, а парня.

Когда слухи только поползли, некоторые не верили, что всё это правда, и специально приезжали к двору Вэй Цзаня, чтобы посмотреть своими глазами. Лишь увидев, как они с Шэнь Юанем выходят вместе, окончательно поверили.

Шэнь Юань опустил взгляд и тихо заметил:

— Раз уж она так о нём помнит, может, у них действительно было что-то?

Тан Наньсин хоть и болтун, но не совсем дурак. Он тут же ответил:

— Брат Вэй никогда особо не интересовался такими вещами. Никому ничего не обещал.

Шэнь Юань посмотрел на него с подозрением. Тан Наньсин всегда говорил в пользу Вэй Цзаня, так что его словам нельзя доверять полностью.

Он просто взял чашу с вином, сделал глоток и с мягкой улыбкой сказал:

— Да, какая красивая пара.

После чего поднялся и ушёл.

Тан Наньсин же остался довольный, самодовольно думая, что наконец восстановил справедливость. Теперь Шэнь Юань понял, какого человека заполучил! В конце концов, его Вэй Цзань — любимец всех столичных девушек, мечта тысяч! И теперь он принадлежит только ему, Шэнь Юаню.

Но тут вдруг подул холодный ветер, и Тан Наньсин невольно поёжился.

— Что-то холодно стало… — пробормотал он.

Цзинь Ань взглянул на него и вздохнул:

— Просто жди. Вэй Цзань скоро тебя до полусмерти отделает.

А Шэнь Юань в этот момент уже сидел в другом уголке сада, сжимая чашу с вином.

Чем больше он думал, тем больше злился.

"Герой и красавица", "прекрасная пара"... Всё у них идеально сходится.

И даже эта история с одной лошадью — оказывается, не впервые. Уже с кем-то катался. А его, Шэнь Юаня, просто дурачил, знал ведь, что он наивный и неопытный.

Раньше он не особо слушал сплетни, но теперь узнал правду. Оказывается, про его собственного мужа по столице ходят слухи, будто он — идеальная пара с той или иной девушкой!

Но вот что забавно: Вэй Цхань притащил в дом Хоу не какую-то красавицу, а его, Шэнь Юаня.

Так почему же теперь у него всё равно полно поклонниц? Даже среди тех, кто знал, что он женат? Даже те готовы были стать хоть наложницей, лишь бы быть с ним?

Шэнь Юань бросил взгляд на алые цветы, росшие в саду.

Несколько дней назад Вэй Цзань рисовал их прямо на его теле, с улыбкой говорил что-то ласковое…

Вспомнив это, он только ещё больше разозлился.

Не раздумывая, протянул руку и начал безжалостно срывать цветы. Вскоре от ветки почти ничего не осталось.

— Прошли годы… Он в итоге вернётся к этим женщинам? Я окажусь лишним?

Вспомнил, как Вэй Цзань клялся, что во сне был верен ему.

Но верность — это одно. А чувства?

Кто знает, что там было. Может, просто не успел налюбиться, потому что война забрала слишком много времени?

Шэнь Юань был подозрительным по своей природе, и никто не учил его не слишком задумываться над такими вещами.

Чем дольше он размышлял о том, насколько Вэй Цзань кажется искушённым и ласковым, тем сильнее убеждался — тот точно опытен в подобных делах.

В гневе он сжал цветы в руке так сильно, что раздавил их.

Красные лепестки упали на землю.

А в его глазах уже вовсю пылал огонь.

– экстра 1.8

Шэнь Юань знал о себе: уж очень он ревнивый и вспыльчивый. Сидеть за столом и притворяться, будто всё в порядке, не было сил, поэтому он сослался на усталость и ушёл в комнату. В академии хорошо знали о его слабом здоровье, так что никто не стал его упрекать.

Но, лёжа в постели, он никак не мог уснуть — снаружи доносился смех, весёлые голоса, звуки пира. Чем дольше он слушал, тем сильнее раздражение не давало покоя.

На кровати валялись любимые плюшевые зайцы, которые днём вызывали умиление, а теперь казались отвратительными. Один, другой, третий — он швырнул их на пол. Следом полетел мягкий заячий валик, а за ним — халат Вэй Цзаня, который случайно оказался на краю кровати. Шэнь Юань со злостью сбросил его ногой, после чего задернул полог и накрылся одеялом с головой, упрямо закрыв глаза.

Но долго дуться не получилось. Через несколько минут он резко скинул полог, сел и громко крикнул:

— Малышка Лянь!

Та поспешно вошла:

— Что случилось?

— Смените мне постель. Это одеяло воняет, — отрезал Шэнь Юань.

Девочка растерянно кивнула, не решаясь спросить, почему на полу валяются игрушки и одежда, и с осторожностью принялась за работу, позвав слуг сменить постельное бельё.

Шэнь Юань сидел на краю кровати, прислушиваясь к веселью за окном:

— А молодой господин всё ещё пьёт во внешнем дворе? — язвительно спросил он.

— Может, послать кого-нибудь узнать? — осторожно предложила девочка.

Шэнь Юань холодно усмехнулся:

— Просто передай ему: если не вернётся, то пусть вообще не возвращается. Не всем его здесь рады.

Малышка Лянь всё поняла без лишних слов: если Вэй Цзань не вернётся сегодня, то, пожалуй, больше он сюда и не войдёт. Девочка поспешила выполнить поручение.

Шэнь Юань снова забрался под одеяло, плотно укутавшись. Но даже чистая постель не помогла — казалось, запах Вэй Цзаня въелся в ткань, в кожу, проник в самую душу, вызывая невыносимое раздражение.

Весёлый шум за окном не утихал, а Вэй Цзань так и не появлялся. Мысли лезли в голову одна за другой: как он, наверное, обнимает кого-то другого с нежностью, нашёптывает чужим ушам сладкие слова.

Шэнь Юань был человеком недоверчивым и мнительным, он видел слишком многое. В доме Шэнов он не раз наблюдал, как приводят в дом наложниц — сегодня одна, завтра другая, каждай шепчут одинаковые «люблю» и «дорогая», а наутро целуют уже чужие губы.

Тогда ему это казалось просто отвратительным. Но стоило представить на их месте Вэй Цзаня — внутри всё будто перевернулось от жгучей ярости.

Он скинул одеяло и уже собирался встать, чтобы высказать всё в лицо, когда дверь вдруг открылась. Сквозь многослойные пологи кровати Шэнь Юань увидел силуэт Вэй Цзаня.

Он поспешно снова лёг, стараясь выглядеть равнодушным, наблюдая за ним из-под полуприкрытых век.

Вэй Цзань молча наклонился и начал поднимать с пола плюшевых зайцев, бережно одного за другим. Его лицо было скрыто, и Шэнь Юань не мог разобрать выражение.

Он смотрел на тень за пологом, чувствуя одновременно злость, обиду и… странное, едва уловимое волнение.

Вдруг Вэй Цзань, прижав к груди нескольких плюшевых зайцев, с притворной жалостью пробормотал:

— Детки, папа вас больше не любит… Пойдёмте с мамой домой.

Шэнь Юань замер, ошеломлённый.

А Вэй Цзань, не торопясь, добавил с усмешкой:

— Ладно ещё А Да и А Эр — они уже подросли. А что делать с А Сан и А Сы? Такие маленькие, как же они теперь без папы?

Шэнь Юань в раздражении откинул полог, уставился на Вэй Цзаня. Несколько секунд смотрел на него, не зная, что сказать, а когда всё же заговорил, голос звучал не так резко, как хотелось бы, и уши тут же залились краской:

— Ты… с чего это вдруг "мама"?

— Дверь ещё не закрыта, а ты несёшь всякую чушь!

Вэй Цзань лишь хмыкнул и спокойно захлопнул дверь:

— Я их собственноручно "родил"— каждый стежок моих рук. А отдал тебе на воспитание. Разве ты не их папа?

Он наклонился, подбирая одного из зайцев, и, хитро улыбнувшись, добавил:

— Ты только посмотри, как они на тебя похожи!

Шэнь Юань продолжал злиться, но прекрасно знал: Вэй Цзань мастер в том, чтобы сбить с толку. Спорить с ним — только нервы тратить. Он тяжело вздохнул, опустил взгляд и буркнул:

— …Почему ты так долго не приходил?

— Ходил бить Тан Наньсина, — спокойно ответил Вэй Цзань.

Шэнь Юань фыркнул:

— Зачем? Разве он соврал?

Он резко повернулся к нему, на лице снова вспыхнула злость:

— Ты думаешь, я не знаю? Ты весь в этих своих "долгах любви". Наверное, это я тебе мешаю жить в своё удовольствие.

— Я-то думал, что раз мы вместе, значит, всё решено. А оказывается, я просто наивный. У тебя и семья есть, и поклонников хватает.

Вэй Цзань понял: это просто ревность, завуалированная колкими словами. Он спокойно ответил:

— Это всё слухи. Пусть болтают, что хотят, но почему ты-то веришь? И зачем слушаешь этого дурака Тан Наньсина?

— Слушаешь его — и что? Умнее стал?

Шэнь Юань вскинул голову, злобно сверкая глазами:

— Какие ещё слухи?

— Ты что, никогда с кем-то не катался верхом? Или не слышал, как вас с кем-то называют "идеальной парой"?

Вэй Цзань не стал оправдываться. Он никогда не отрицал того, что действительно было.

Шэнь Юань почувствовал, как злость закипает с новой силой. Он сжал губы, пытаясь остановить себя, но, конечно, не смог:

— Можешь больше не звать этих дохлых зайцев своими детьми.

— Все только и твердят, что мы с тобой — глупая пара. Что тебе подойдут совсем другие люди. Так может, мне уступить своё место? Найти тебе десяток жён, наложниц, чтоб родили целый выводок здоровеньких наследников? Чтобы род Вэй продолжался и прославился на века?

Высказавшись, он швырнул подушку в Вэй Цзаня и резко встал с постели, собираясь уйти.

Но Вэй Цзань молниеносно схватил его за запястье:

— Куда это ты собрался?

Шэнь Юань холодно усмехнулся:

— Пойду на пруд, выберу тебе жену.

И ведь было видно, что он не шутит — действительно собирался выловить для него *парочку черепах.

[в китае "черепаха" — оскорбление, намекающее на рогоносца или глупца. Шэнь Юань издевается, намекая, что если Вэй Цзань такой "семейный человек", то и жена ему под стать — "черепаха".]

— Вернись сюда, — Вэй Цзань едва не рассмеялся от злости и бессилия. Он схватил Шэнь Юаня и усадил обратно, прижав крепко, но не грубо.

— Это кто мне когда-то говорил, что ему плевать на чужие сплетни?

Шэнь Юань холодно хмыкнул:

— Говорил. А теперь слушаю, переживаю. Ты меня убил этим.

Вэй Цзань знал, что у Шэнь Юаня язык — острый, как нож, и ранит не хуже, но всё равно не мог сдержать улыбку, глядя на его упрямство. Сердце невольно смягчалось. Он прекрасно понимал, что на самом деле тревожит Шэнь Юаня.

Шэнь Юань был человеком выдающегося ума, поступившим на высшие государственные посты благодаря своему таланту, но всё это отошло на второй план, когда он оказался в доме Вэй Цзаня. Люди шептались, обсуждали, бросали взгляды — но раньше Шэнь Юаня это не задевало.

А вот глупые слухи о самом Вэй Цзане задели до глубины души.

В комнате воцарилась тишина.

Наконец Вэй Цзань вздохнул с лёгкой улыбкой, одной рукой удерживая Шэнь Юаня, а другой начал расстёгивать свою одежду:

— Покажу тебе кое-что.

Шэнь Юань нахмурился, наблюдая за ним. Под распахнутым халатом, на подтянутом животе Вэй Цзаня, была нарисована красная ветка абрикоса. Краска уже подсохла, но рисунок всё ещё был ярким.

Вэй Цзань склонился ближе, прижавшись лбом к его лбу, и с почти детской обидой в голосе прошептал:

— Брат Шэнь, я сегодня утром нарисовал это, чтобы тебя развеселить. Хотел показать первым делом, но эти идиоты помешали, и я не успел.

— Потерпи меня такого ещё денёк, не злись так сильно.

Он взял руку Шэнь Юаня и мягко приложил к своему оголенному животу, заставляя коснуться тёплой кожи и нарисованной ветки.

Шэнь Юань, сколько бы ни злился, ощутил под ладонью крепкие мышцы, тёплое дыхание Вэй Цзаня рядом, и сердце невольно сбилось с ритма. Он представил, как тот целый день ходил с этой дурацкой веткой на теле, шутил и болтал с людьми, и… не смог удержаться. Уши мгновенно вспыхнули красным.

Он молча шлёпнул Вэй Цзаня ладонью по животу. Звук получился звонким и чётким.

Шэнь Юань тут же смутился, лицо вспыхнуло, но Вэй Цзань, похоже, был совершенно не против — только улыбнулся шире.

Долго молчав, Шэнь Юань всё же не удержался и буркнул, отворачивая голову:

— И зачем тебе этот красный абрикос? Решил *"веточку за забор перекинуть"?

[идиома, означающая измену или заведение связи на стороне.]

Вэй Цзань, готовый ещё часами строить из себя невинную овечку, на этой фразе расхохотался так, что чуть не задохнулся.

Он склонился к Шэнь Юаню, легко коснулся его губ, сдерживая смех, и мягко сказал:

— Брат Шэнь, я никогда не думал, что смогу так кого-то полюбить. Никогда не думал, что у меня будешь ты. Всё, что болтают другие, для меня пустой звук.

— Если кто-то ещё решит что-то распускать, я сам к ним пойду и скажу: "С самого начала и до конца у меня был только один человек — и это ты".

Шэнь Юань промолчал.

Вэй Цзань подался ещё ближе, смягчил голос до шёпота:

— Шэнь Чжэчунь, я привёл тебя сюда только для того, чтобы видеть, как ты улыбаешься.

Иногда Шэнь Юань ненавидел самого себя.

Пара красивых глаз Вэй Цзаня, нарисованная ветка абрикоса, несколько мягких, ласковых слов — и весь его гнев рассеивался, словно и не было.

Злость исчезала, не оставляя выхода для обиды. Вместо неё поднималась волна горечи, едкой злости и чего-то другого, более тёмного, что нельзя было назвать вслух.

Он чувствовал себя загнанным в ловушку. Чем ярче сиял Вэй Цзань, чем больше внимания и тепла дарил ему, тем сильнее Шэнь Юань цеплялся за него, будто боясь потерять.

Он не мог вынести даже мысли, что Вэй Цзань будет так же добр к кому-то ещё. Даже пустая вежливость казалась изменой.

Он слишком мало обладал в жизни, чтобы уметь делиться. И потому был жаден. До безумия.

Раз Вэй Цзань стал его, значит, всё в нём должно принадлежать Шэнь Юаню — до последнего вздоха, до последнего взгляда.

Даже если однажды Вэй Цзань передумает.

Шэнь Юань долго смотрел на него, взгляд тяжёлый, пронизывающий насквозь:

— Ты хочешь, чтобы я был доволен?

Он раздвинул колени, медленно провёл пальцами от нарисованной на теле Вэй Цзаня ветки абрикоса вверх, мягко коснувшись его губ. Пальцы скользнули внутрь, легко, лениво, будто играясь, а затем вытерли влажные следы.

Он схватил Вэй Цзаня за высокий хвост. Ему всегда нравилось, как тот собирает волосы — это придавало ему вид дерзкий, свободный. А сейчас, когда хвост оказался в его руке, Шэнь Юань почувствовал, будто держит под контролем всего человека.

В его взгляде зажглось что-то тёмное, мутное, словно на дне глубокой воды. Он снова перевёл глаза на красную ветку на теле Вэй Цзаня и медленно потянул его к себе, наклоняясь к самому уху.

Голос зазвучал низко, сдержанно, с ядовитой усмешкой:

— Ну-ка, покажи мне, что там такого особенного в нашем молодом господине, что все от тебя без ума.

— Это из-за этих сладких речей, которые ты так мастерски врёшь?

__ __

Переводчик добавляет:

Кто бы мог подумать, что название новеллы раскроется в дополнительных главах.

– экстра 1.9

Когда Шэнь Юань начинал ревновать, остановиться было уже невозможно. Он всю ночь мучил не только Вэй Цзаня, но и себя. К утру сам уже не понимал, что делает, и только когда совсем выбился из сил, наконец успокоился.

За полночь Шэнь Юань лежал, устало раскинувшись на кровати, лицо всё ещё слегка пылало румянцем. Вэй Цзань, убрав следы их бурной ночи, вернулся в постель, обнял его и мягко спросил:

— Ну что, успокоился?

— С чего бы мне злиться? — холодно отозвался Шэнь Юань.

— Мне что, делать больше нечего?

Вэй Цзань усмехнулся:

— Конечно, не злишься. Это я, значит, психовал.

Он слегка покашлял, и Шэнь Юань тут же насторожился. Подумав, что, возможно, переборщил с "наказанием", он сел верхом на Вэй Цзаня и, нахмурившись, велел:

— Открой рот.

Вэй Цзань послушно подчинился. Шэнь Юань аккуратно взял его за подбородок и тщательно осмотрел горло. Ничего подозрительного не обнаружив, он налил чашку чая:

— Выпей. Горло болит?

Вэй Цзань рассмеялся:

— С чего бы мне так быстро раскисать?

Но Шэнь Юань, глядя на его лицо, вдруг вспомнил, как ночью держал его за волосы. Как намеренно доводил до крайности, чтобы увидеть, как в его упрямых глазах загорается огонь, а по щекам проступает румянец. От этих мыслей у него мгновенно вспыхнули уши.

— Просто скажи, болит или нет, — пробормотал он, пряча смущение.

— Не болит, — всё так же весело ответил Вэй Цзань.

Шэнь Юань с облегчением посмотрел, как тот допивает чай, и, убедившись, что голос не изменился, добавил:

— Всё равно позову лекаря. Вдруг что-то серьёзное, а мы время тянем.

Вэй Цзань усмехнулся и легко поцеловал его. На этот раз Шэнь Юань не отстранился, только долго смотрел на него, а потом негромко сказал:

— Гаси свет.

Они легли рядом, но сон не шёл. Вэй Цзань вертел в пальцах пряди его волос, пока Шэнь Юань, не выдержав, тихо спросил:

— Скажи… До меня у тебя кто-то был?

Вэй Цзань тут же уловил в голосе нотки ревности и, сдерживая улыбку, уточнил:

— Что значит "был"? В каком смысле?

Шэнь Юань отвёл взгляд, стараясь скрыть раздражение, и, помолчав, ответил:

— В любом.

— Держались за руки, целовались, мысли всякие были… Ты только скажи мне, я ведь… ничего с тобой не сделаю, — пробормотал Шэнь Юань, стараясь выглядеть равнодушным.

Вэй Цзань, играя с его прядями, фыркнул со смехом:

— С твоим-то характером? Прямо ничего не сделаешь? Думаешь, я Тань Наньсинь, что ли?

Шэнь Юань злобно на него посмотрел.

Вэй Цзань, едва сдерживая улыбку, добавил:

— Да не было ничего, совсем ничего. Чист как стеклышко! А если кто случайно и прикасался, так это в лагере, по глупости. Я-то, между прочим, сопротивлялся изо всех сил.

Шэнь Юань легонько толкнул его:

— Дурак.

Но ревность немного отпустила, хотя он всё же хмуро добавил:

— И всё-таки… как это «в лагере кто-то трогал»?

Вэй Цзань совершенно невозмутимо ответил:

— Да нормально. Мы же все вместе спим, купаемся в одной реке. Ты глянь на меня, с такой фигурой… Разве ты бы не захотел потрогать?

Шэнь Юань задумался. В общем-то, звучало логично. Но через минуту снова не выдержал:

— А та девушка, с которой ты верхом ездил?

— Ну… может, случайно и коснулся где-то, но не более. Она ведь благородная барышня, неужели ты думаешь, я стал бы вести себя как скотина?

Шэнь Юань какое-то время молчал, потом спросил:

— Ты когда-нибудь думал завести наложниц?

— Никогда.

— Совсем никогда?

— Совсем.

— И в будущем тоже не будешь?

— И в будущем не буду. Если не веришь, могу поклясться.

Шэнь Юань усмехнулся:

— Не надо. Я в такие красивые речи не верю.

— Только ты сам хорошо подумай. Если уж сказал, я приму это всерьёз. А потом, если передумаешь — я тебя найду.

Вэй Цзань вдруг с любопытством спросил:

— И что же ты со мной сделаешь? Не отравишь же?

Шэнь Юань посмотрел на него спокойно, взгляд медленно скользнул вниз:

— Тёте будет грустно, если я тебя убью. Да и… мне самому жалко.

— Просто отрежу тебе кое-что, чтобы не было лишних проблем.

Вэй Цзань аж похолодел.

Шэнь Юань серьёзно посмотрел ему в глаза, провёл пальцем по губам и тихо добавил:

— Даже без этого… ты всё равно будешь мне нужен.

— Тот, кто тебе понравится, я, конечно, оставлю, — тихо сказал Шэнь Юань.

Только не для того, чтобы пощадить, а чтобы использовать, чтобы шантажировать, мучить, пока для них обоих жизнь не станет хуже смерти.

Он не боялся ада.

Он боялся, что в аду окажется один.

Вэй Цзань долго не мог сдержать смех, обнял его и тихо прошептал:

— Я давно знал, что ты — ядовитый муж.

— Так что вряд ли у меня будет кто-то ещё.

В темноте Шэнь Юань осторожно обнял его с боку, спрятал лицо у него на шее и, спустя долгое молчание, устало прошептал:

— Я всегда был жестоким. Когда тётушка забрала меня обратно, я решил стать лучше, чтобы быть достоин чести дома Хоу. Без дома Хоу, наверное, ты бы даже не посмотрел на меня.

— Даже сейчас я не умею рисовать, не умею шить, не умею развлекать, у меня нет такой открытой, честной души, как у тебя. Вряд ли я тот самый "идеальный жених".

— Вэй Цзань, я говорю это тебе только сегодня. Услышал — и забудь.

— Просто… глядя на себя, я, наверное, понял, что мне немного страшно.

__ __

На следующее утро Шэнь Юань проснулся позже обычного.

Вэй Цзаня не было.

Возможно, он с утра ушёл тренироваться с копьём или пошёл к друзьям. И Шэнь Юань почувствовал лёгкое облегчение — он всегда стеснялся показывать слабость, особенно перед Вэй Цзанем.

Вчерашние чувства, не то горькая ревность, не то бессильная злость, всё ещё тлели внутри.

Он молча съел полчашки рисовой каши.

На столе стояла тарелка с рулетиками из креветок.

Креветки были свежие и сочные, и Шэнь Юань спросил:

— Откуда в это время года такие хорошие креветки?

Малышка Лянь с улыбкой ответила:

— Вчера господин Цзинь Ань принёс, соседи прислали. Для этой поры года редкость, вот и решили угостить.

Шэнь Юань откусил кусочек и, подумав, сказал:

— Вэй Цзань любит такую еду. Оставь ему.

Девочка кивнула и добавила:

— Молодой господин с утра рано ушёл. Завтракать не стал. А гости уже собираются в путь.

Шэнь Юань замер на мгновение.

— Он всегда любил шататься где попало.

Потом добавил:

— Ладно, схожу, провожу их.

Девочка принесла ему тёплую накидку.

Шэнь Юань на мгновение замер, узнав её — это была накидка Вэй Цзаня.

Госпожа Хоу любила шить им одинаковую одежду, только вещи Вэй Цзаня всегда были чуть свободнее, ведь он был крепче, а узоры на ткани — с едва заметными отличиями.

Теперь они каждый день вместе, вещи смешиваются, и иногда трудно понять, где чьё.

Малышка Лянь только взглянула на накидку и тут же спохватилась:

— Ой, подождите, я сейчас принесу другую!

Но Шэнь Юань спокойно сказал:

— Не нужно. Пусть будет эта.

Вэй Цзань, кажется, любил, когда он носил его одежду.

Девочка молча набросила накидку ему на плечи.

Шэнь Юань провёл пальцами по краю рукава, не зная, что именно чувствует в этот момент. Затем без лишних слов проводил гостей вниз по горной дороге.

Тан Наньсина среди них не было, и он спросил:

— А где Тан Наньсин?

Цзинь Ань усмехнулся:

— Вчера его избил брат Вэй, а сегодня утром снова взялся за него — так что испугался и с рассветом сбежал с гор. Кстати, Вэй Цзань тоже куда-то спешно ушёл, но зачем — не знаю.

Шэнь Юань промолчал, а Цзинь Ань добавил:

— Впрочем, Тан Наньсину не повредит хороший урок. В столице он привык делать, что хочет. Пусть больших бед и не натворил, но резкость характера когда-нибудь его погубит.

Шэнь Юань улыбнулся:

— После службы в армии поостынет.

Цзинь Ань заметил, что тот выглядит не так бодро, как вчера, и тихо добавил:

— Чжэчунь, не думай об этом дураке. Вчера он несет полную чушь, не бери в голову.

Шэнь Юань снова улыбнулся:

— Я знаю. Да и не его это дело.

Но мысли цепляются одна за другую, всё глубже и глубже, будто чем дальше, тем страшнее.

Когда он только попал в дом Хоу, госпожа Хоу казалась ему почти родной матерью, но он всё равно волновался — достаточно ли она его любит? Он изо всех сил пытался ей понравиться, но в душе всё равно боялся, что она всегда будет больше любить Вэй Цзаня.

А теперь он уже полностью увяз в этом человеке.

Все эти сомнения, страхи, тревоги — всё снова всплыло на поверхность. Как будто счастье ненадёжно, и он вот-вот потеряет его.

Он проводил гостей до ворот и вернулся в дом.

Вэй Цзань ушёл утром, но даже к полудню не вернулся.

Во второй половине дня Шэнь Юань вдруг понял, что дом будто изменился.

Когда он приехал, рядом с Вэй Цзанем всё казалось живым, наполненным смыслом. Каждое дерево, каждый камень.

А теперь он поймал себя на мысли:

"Неужели Вэй Цзань испугался его вчерашних слов? Разочаровался? Устал?"

Было время писать письмо Чжаошуан, но Шэнь Юань написал только полстраницы и вдруг почувствовал усталость.

Он прилёг на стол и задремал.

Очнулся в полусонном состоянии...

Молодой господин снисходительно, сидя у стола и неторопливо откусывая креветочный рулет. Увидев, что Шэнь Юань проснулся, он с улыбкой позвал:

— Чжэчунь.

Шэнь Юань потер глаза, посмотрел на него, а потом спросил:

— Где ты был весь день?

Вэй Цзань легко кашлянул и ответил:

— В столицу ездил.

— А, — только и сказал Шэнь Юань.

Вэй Цзань улыбнулся:

— Ты даже не спросишь, зачем?

Обычно Шэнь Юань просто бросил бы какую-нибудь язвительную фразу, но в этот раз замешкался.

А если он действительно уйдёт из-за его слов?

Шэнь Юань сжал губы и всё же спросил:

— И зачем?

Но Вэй Цзань не ответил. Лишь усмехнулся и доел последний рулет.

Шэнь Юань поднялся, собираясь уйти.

Вэй Цзань тут же перехватил его руку, смеясь:

— Какой же ты нетерпеливый.

Он запер дверь, вернулся и без всяких церемоний сел на стол. А потом, как и вчера ночью, неспешно начал расстёгивать одежду.

Тонкий шелк скользил по коже, открывая крепкий, стройный торс.

Шэнь Юань смотрел на него, и взгляд тут же приковала ярко-красная ветка абрикоса на талии.

Она казалась ещё ярче, чем вчера. Ветка выглядела живой и свежей, словно только что распустилась, только кожа вокруг неё была немного покрасневшей.

Шэнь Юань долго смотрел, прежде чем понял — это татуировка.

Острый, как лезвие, юный генерал. Яркие, жизнерадостные цветы. Он встретил его взгляд с приподнятыми бровями и ухмылкой — и вдруг показался ещё прекраснее, настолько, что невозможно было отвести глаз.

Вэй Цзань сказал:

— Обычно тату делают чёрными, но как-то раз я услышал от доктора Линя, что можно использовать красный пигмент. Кто-то даже набивал себе красных львов и тигров. Тогда я поехал в столицу и нашёл мастера, чтобы он сделал это.

Он усмехнулся:

— Хорошо, что мастер оказался толковым. Получилось даже лучше, чем если бы я сам нарисовал.

Но Шэнь Юань уже не слушал.

Вэй Цзань всю жизнь проведёт в военных походах. Эту татуировку не скрыть. Она останется с ним навсегда, прямо на его коже, как отпечаток.

Вэй Цзань посмотрел на него и мягко сказал:

— Мастер сказал, что теперь можно трогать. Хочешь?

Шэнь Юань осторожно провёл пальцами по узору, почти заворожённо. Губы чуть шевельнулись:

— Ты…

Вэй Цзань оборвал его:

— Ничего не говори. Только скажи — нравится или нет.

Шэнь Юань провёл пальцами по зелёным ветвям, по ярко-красным цветам.

Казалось, будто цветы живут прямо на коже.

В этот момент он не мог солгать.

— Нравится.

Нравится настолько, что хочется утонуть в этом чувстве.

На десятый месяц после свадьбы уже наступил конец лета.

Татуировка на теле Вэй Цзаня давно зажила, но его легкая одежда из тонкой ткани едва скрывала рисунок ветки абрикоса, который мелькал на талии каждый раз, когда он проходил мимо Шэнь Юаня. Особенно это бросалось в глаза, когда Вэй Цзань забирал Шэнь Юаня с работы. Если он надевал светлую одежду, то красноватый узор на его талии был виден даже сквозь ткань.

Сначала многие гадали, что это за татуировка, но позже Вэй Цзань и сам перестал это скрывать. Сейчас он служил в столичной охране. Во время тренировок и спаррингов он частенько срывал с себя рубашку и выходил на поединок с обнаженным торсом.

Все видели, что его тело гибкое и сильное, мускулы четко очерчены, а по коже тянутся тонкие шрамы, похожие на ветви дерева. Но больше всего внимание привлекала яркая ветка абрикоса, раскинувшаяся на его животе. Будто этот абрикос расцвел прямо на его теле.

Кто-то не удержался и спросил:

— Почему у тебя на теле такая ветка? Хотел закрыть шрамы?

Но Вэй Цзань, даже не смутившись, с гордостью ответил:

— Это для моего супруга. Он любит абрикосовые цветы. А так как в этом году они ещё не зацвели, я сделал эту ветку специально для него, чтобы он мог любоваться ею в любое время.

Сказал это так спокойно, как будто это самая обычная вещь.

Старые солдаты, привыкшие к грубым шуткам, вдруг сами смутились, почесали затылки и неловко рассмеялись:

— Вот это да, малый ты с выдумкой.

Вэй Цзань небрежно набросил на себя одежду и, довольный, добавил:

— Конечно. Иначе как бы я завоевал такого талантливого человека, как наш господин-победитель в экзаменах?

Он говорил так, будто это его самое большое достижение, от чего окружающие даже немного позавидовали и дружно закивали.

Когда Вэй Цзань ушел, кто-то только потом осознал:

— Да в столице, кроме этого безумца, кто еще будет хвастаться тем, что у него есть мужчина?

И правда, слух о том, что молодой Вэй сделал себе татуировку ради улыбки своего возлюбленного, разлетелся по всему городу. Вскоре по столице ходили десятки разбитых сердец. Одни вздыхали по молодому Вэю, другие — по победителю в экзаменах Шэнь Юаню.

Когда слух дошел до отца Вэй Цзаня — маркиза Цзинъаня, тот схватил палку и закричал:

— Наглец! Он уже и цветы на себе рисует?! Похоже, его давно пора проучить! Я покажу ему, что значит "расцвести" на собственной пятой точке!

Но его остановила жена, рассмеявшись:

— Цзань всегда был таким. Если ты его побьешь, он назло тебе и на лице что-нибудь вытатуирует.

Маркиз в сердцах воскликнул:

— Ты слишком его балуешь! Если бы не ты…

— Вэй Таоюнь, — перебила его госпожа Хоу, посмотрев на него чуть укоризненно.

Маркиз Цзиньань тут же сменил тон:

— …Ну, зато выглядит мужественно.

Госпожа маркиза мягко улыбнулась и спокойно сказала:

— Пусть уж лучше ветка абрикоса, чем драконы да тигры. Всё равно он давно покрыт шрамами, так хоть прикроет их чем-то красивым.

Маркиз помрачнел, вспомнив шрамы сына, и хоть выругался "Ай, сам виноват!", но всё же вздохнул с долей сочувствия.

— Он так себя ведет даже с травмами… А если бы не раны, уже бы крышу дома сорвал!

__ __

Во дворе Шэнь Юаня никто даже не подозревал, что молодой Вэй снова легко избежал наказания.

Когда Шэнь Юань услышал, что Вэй Цзань разгуливает по столице с напоказ выставленной татуировкой, он лишь спокойно продолжал стучать по счётам, лениво заметив:

— Жди завтра — какой-нибудь критик наверняка снова подаст жалобу, что он позорит моральные устои.

Вэй Цзань небрежно развалился в кресле, играя с головоломкой "девять колец". Через пару мгновений он ловко разобрал её и, потеряв интерес, отбросил в сторону:

— Пусть жалуются. Эти добродетели любят строить из себя чистых и праведных, а сами спят с женами, как похотливые старики, и по три семьи заводят. У половины детей, небось, и отцы не те.

Шэнь Юань невольно рассмеялся, остановил счёты и предостерёг:

— Только ты завтра так не говори. Разозлишь их, будут тебя преследовать.

— Если уж кусать, то не меня одного, — хмыкнул Вэй Цзань.

— Мы с тобой заодно. Никто не сбежит.

В этот момент Шэнь Юань заметил, что головоломка уже разобрана, и раздраженно спросил:

— Ты что, молча её разобрал? Это новая головоломка, мне её сегодня дали — я даже не успел попробовать.

— Да верну всё обратно, — усмехнулся Вэй Цзань.

— Не надо, — буркнул Шэнь Юань и недовольно бросил на него взгляд.

— Всё равно не получится.

Он понял, что если Вэй справился за пару секунд, то сидеть и разбирать это самому — только время терять.

Вэй Цзань не стал его дразнить дальше, лишь положил руки на стол и некоторое время молча смотрел на Шэня.

При свете лампы на Шэнь Юане был только лёгкий летний халат светло-зелёного цвета. Его волосы были небрежно собраны тонкой кисточкой для письма. Стучащие по счётам бусины звучали размеренно, а вид перед ним был настолько хорош, что невозможно было отвести взгляд.

— Шэнь Чжэчунь, — позвал Вэй Цзань.

— Что? — не поднимая глаз, ответил Шэнь Юань.

— Подойди.

Шэнь Юань не ответил, но стук по бусинам замедлился.

Прошло несколько секунд, прежде чем он отложил счёты и, медленно встав, подошел ближе.

Вэй Цзань потянул его за руку, усадил к себе на колени и, обняв, тихо сказал:

— Дай мне тебя немного подержать.

Шэнь Юань не договорил, потому что его губы снова оказались запечатаны поцелуем. Вэй Цзань нежно коснулся его губ, затем поцеловал шею и ключицы, ласково прижался к его щеке. Шэнь Юань, чувствуя тепло, скользнул рукой по татуировке с веткой абрикоса, спрятанной под одеждой Вэй Цзаня, и легко провел пальцами по ее контурам, пряча лицо у него на плече.

Это была привычка, которую они завели после поездки на горячие источники.

Когда рядом никого не было, они часто обнимались и болтали о пустяках. Иногда разговоры переходили в нечто большее — одежда оказывалась полурасстегнутой, а ласки становились смелее. А иногда они просто шептались, цепляясь друг за друга даже в душной летней жаре, не желая размыкать объятия.

Шэнь Юань понимал, что это не слишком прилично, но всё же не мог устоять. Он осознал, что, возможно, его тело не выносит слишком бурных удовольствий, поэтому он стал дорожить этими тихими моментами близости.

Сейчас он лишь слегка расстегнул одежду Вэй Цзаня, аккуратно провел пальцами по татуировке и тихо сказал:

— Не давай другим это видеть.

Шэнь Юань любил, когда у него были доказательства, что Вэй Цзань принадлежит только ему, но при этом жадно не хотел делиться этим видом с другими.

— Ты такой жадный, — смеясь, сказал Вэй Цзань.

— Даже взглянуть никому не разрешаешь?

— Ты уж очень щедр, — холодно фыркнул Шэнь Юань.

— Так может, мне пойти на улицу и разгуливать с голым торсом, чтобы всем показать?

Вэй Цзань, смеясь, сдался:

— Ладно, ладно. Я не спорю. В следующий раз напишу тебе расписку о полной принадлежности. Делай со мной что хочешь.

Шэнь Юань только тихо фыркнул, но его глаза заблестели, а на щеках появился легкий румянец. Он поцеловал Вэй Цзаня в губы, на этот раз долго и глубоко, словно оба могли утонуть в этом поцелуе. Их дыхание смешивалось, пока они, наконец, не оторвались друг от друга. Шэнь Юань медленно вытер тонкую серебристую нить с уголка губ тыльной стороной руки и, чуть отдышавшись, прижался к плечу Вэй Цзаня.

Уши Вэй Цзаня порозовели после такого долгого поцелуя. Он обнял Шэнь Юаня и еще долго держал его на коленях, наслаждаясь моментом, прежде чем спросить:

— Ты так долго возился с этими счётами. Что ты считал?

— Твой день рождения скоро, — спокойно ответил Шэнь Юань.

— Тебе исполняется двадцать, это важная дата. Нужно устроить большой праздник, принять гостей. Всё это требует расходов.

Их церемония совершеннолетия уже давно прошла, но двадцать лет — важная дата, особенно для юного маркиза. Такому событию полагалось быть роскошным.

— Мы и так постоянно заняты, — Вэй Цзань поцеловал его в щёку.

— У тебя ещё нашлось время на такие подсчёты?

— Большую часть дел ведёт тётя, — объяснил Шэнь Юань.

— Я только помогаю следить за финансами дома. Да и потом...

— Что "потом"? — спросил Вэй Цзань, приподняв бровь.

Шэнь Юань тихо заговорил, нахмурившись:

— На твой день рождения многие друзья и знакомые пришлют подарки, а потом нам придётся всё это вернуть. Теперь, когда мы с тобой считаемся отдельной семьёй, нельзя всё время рассчитывать на деньги, которые присылают из дома Хоу, и на жалованье. Надо подумать о своём деле или каком-нибудь доходном хозяйстве.

Вэй Цзань слушал, как Шэнь Юань сосредоточенно планирует их будущие расходы, и его сердце вдруг стало мягким. Особенно задели слова "отдельная семья", от чего ему стало ещё теплее. Он улыбнулся:

— Всё будет так, как ты хочешь.

Через мгновение он добавил, лукаво взглянув на Шэня:

— А что ты мне подаришь на день рождения?

— А что я могу подарить? — спокойно ответил Шэнь Юань.

— Ты же знаешь моё жалованье. В лучшем случае — пару книг по военному делу да письменные принадлежности.

— Ох… — притворно огорчился Вэй Цзань.

Шэнь Юань рассмеялся:

— Чем ты недоволен?

— Как я могу быть недоволен? — протянул Вэй Цзань с нарочитой нежностью.

— Всё, что подарит мне мой дорогой Шэнь Юань, для меня большая удача.

Шэнь Юань слегка толкнул его в плечо, но затем снова наклонился для поцелуя.

Иногда Вэй Цзань думал, что Шэнь Юань, возможно, даже больше его самого любит поцелуи и нежные прикосновения.

__ __

Хотя Шэнь Юань утверждал, что подарит лишь книги и чернила, по ночам маленькая кухня в их доме всегда светилась огнём, в то время как свет в кабинете давно гас.

Вэй Цзань догадывался, что там происходит, но нарочно не заходил, чтобы не испортить сюрприз. Однако за день до дня рождения он не выдержал и пошёл к двери маленькой кухни, жестом попросив малышку Лянь не выдавать его присутствия.

Из-за двери доносились голоса.

— Господин, у вас такие красивые руки, а готовите вы просто ужасно, — вздохнула Чжисюэ.

— Главное, чтобы было съедобно, — спокойно ответил Шэнь Юань.

— Зачем столько церемоний?

— Ну, для молодого маркиза и это сойдёт, — согласилась Чжисюэ.

— Он ведь точно не станет вас критиковать.

В комнате повисла короткая тишина, слышались лишь звуки горящего огня и замешивания теста. Затем Шэнь Юань с лёгким раздражением сказал:

— Подойди и ещё раз покажи, как это делать.

За дверью Вэй Цзань чуть не рассмеялся вслух. Он едва сдержался, чтобы не заглянуть внутрь и не увидеть, как этот гордый и всегда уверенный в себе Шэнь Юань готовит еду. С трудом подавив желание, он тихо отошёл и, притворившись, что ничего не знает, спокойно вернулся к себе спать.

В ту ночь Вэй Цзань видел множество странных снов.

Сначала ему снилось, что Шэнь Юань — настоящий мастер кулинарии, нежно и старательно приготовил ему лапшу на день рождения, а потом они вместе завтракали в тёплой, уютной атмосфере.

Затем сон сменился: Шэнь Юань совершенно не умеет готовить, запутался с тестом и, в итоге, краснея, предложил расплатиться своим телом.

В любом случае, все эти сны были настолько приятными, что Вэй Цзань просыпался с улыбкой на лице.

Утром, в день своего рождения, он открыл глаза, а Шэня рядом не оказалось.

После утреннего умывания он увидел, как Шэнь Юань вошёл в комнату, немного напряжённый, с небольшим коробом для еды в руках.

Вэй Цзань внутри уже радостно предвкушал, что же его ждёт, но на лице изобразил невозмутимость и нарочно кашлянул:

— Что это?

Шэнь Юань бросил на него быстрый взгляд, потом чуть замялся, глядя на коробку в руках, и, нахмурив брови, осторожно сказал:

— Я… приготовил для тебя кое-что.

— Понятно, — спокойно ответил Вэй Цзань.

Шэнь Юань поставил короб на стол и открыл его.

Вэй Цзань удивлённо заморгал, глядя на чашу с лапшой и маленькую тарелку с пирожками.

Лапша выглядела вполне прилично, длинная и не разорванная, как и полагается для "лапши долголетия". Но вот пирожки…

— Шэнь Юань, — начал Вэй Цзань, с трудом сдерживая смех.

— Лапша, понятно, символ долголетия… Но что это за… эээ… попки ты мне подарил?

Шэнь Юань тут же покраснел и рассердился:

— Это не попки! Это персиковые пирожки! Праздничные персики!

Вэй Цзань не выдержал и разразился смехом, почти падая на стол.

Он ещё раз внимательно посмотрел на розовые, круглые пирожки без верхушек, с разделённой посередине полоской. Да, возможно, их и задумывали как персики.

Но выглядели они как целая тарелка симпатичных красных попок.

С самого утра Шэнь Юань из-за этих слов про 'пирожки-попки" покраснел до ушей.

Вэй Цзань смеялся без остановки, но в итоге всё-таки съел те самые "попки".

На вкус пирожки оказались вполне хорошими, а лапша тоже удалась. Но поскольку с утра они уже успели повздорить, Шэнь Юань злился, но, видя, что это всё-таки день рождения Вэй Цзаня, удержался от того, чтобы выдать резкий ответ. Он просто молча и сердито смотрел на него.

А Вэй Цзань, поймав этот взгляд, тут же снова вспомнил форму тех пирожков и едва сдержал очередной приступ смеха.

После этого они отправились в фамильный храм для обряда, а затем, перед началом праздничного застолья, пошли навестить госпожу Хоу. Однако оба вели себя как-то странно — переглядывались и тайком усмехались.

Госпожа Хоу, увидев Шэнь Юаня таким смущённым, с улыбкой спросила:

— Что это вы такие загадочные? Опять что-то натворили?

Шэнь Юань тут же сердито бросил взгляд на Вэй Цзаня. Но рассказывать о 'пирожках-попках" старшим как-то не решился и спокойно ответил:

— Ничего особенного.

Раз он сказал, что всё в порядке, Вэй Цзань тоже не стал ничего пояснять, а лишь продолжил весело улыбаться.

Но служанка, которая была свидетелем утреннего происшествия, тихонько шепнула об этом госпоже.

Госпожа Хоу не удержалась и рассмеялась.

— Ну всё, — подумал Шэнь Юань, — теперь об этом знает весь дом.

Его лицо стало ещё краснее. Он сжал рукава и снова бросил сердитый взгляд на Вэй Цзаня.

Госпожа Хоу, смеясь, сказала:

— Вэй Цзань, с твоим характером ты однажды и правда его отпугнёшь.

Вэй Цзань, не смущаясь, крепко взял Шэнь Юаня за руку и серьёзно заявил:

— Спросите у моего Шэня — он разве готов уйти?

Шэнь Юань тут же выдернул руку и холодно ответил:

— Я никуда не ухожу, но и не потому, что не могу без тебя жить. Не радуйся раньше времени.

Вэй Цзань усмехнулся:

— А значит, раз ты не собираешься уходить, то останешься со мной.

Госпожа Хоу лишь улыбнулась, а молодые служанки побледнели от смущения, не зная, куда девать глаза от столь откровенного разговора.

Шэнь Юань только спустя несколько секунд понял, что Вэй Цзань откровенно флиртовал с ним на глазах у всех, и покраснел ещё сильнее. Он опустил голову, сделал пару глотков чая и, заметив, что вся комната едва сдерживает смех, не выдержал и жалобно обратился:

— Тётушка…

Он произнёс это так жалобно, будто маленький щенок, который вот-вот заплачет.

Госпожа Хоу, тронутая его голосом, рассмеялась и с тёплой улыбкой сказала:

— Ладно-ладно, никто больше не смеётся.

Затем, делая серьёзное лицо, нарочно велела служанкам:

— Всем молчать! Никто не смеётся, понятно?

Услышав это, Шэнь Юань стал ещё больше смущаться. Он заподозрил, что тётушка просто подшучивает над ним, но не знал, как это проверить.

В этот момент в комнату вошёл маркиз Цзинъань. Увидев Шэня, он выглядел немного неловко, но всё же тепло улыбнулся и позвал его:

— Чжэчунь.

Шэнь Юань сразу понял по его лицу, что дядя всё ещё переживает из-за своего поведения. Он встал и почтительно поклонился:

— Доброго здоровья, дядя.

— Садись, садись, ты же нездоров, — тут же поспешно сказал мужчина.

Шэнь Юань спокойно вернулся на своё место.

Тут взгляд маркиза упал на Вэй Цзаня. Увидев, как тот беззаботно сидит рядом, Цзинъань недовольно нахмурился и резко сказал:

— Все вокруг заняты подготовкой к твоему дню рождения, а ты тут сидишь, как ни в чём не бывало.

— Отец, а как мне себя вести? — с улыбкой спросил Вэй Цзань, совершенно не смущаясь.

— А ну-ка марш в передний двор встречать гостей! — грозно велел тот.

— Ну вот, даже чаю спокойно выпить нельзя, — вздохнул Вэй Цзань, хватая Шэня за рукав.

Цзиньань нахмурился ещё больше:

— Ты уходишь, так уходи, а за что ты его хватаешь? Что, сам дорогу не найдёшь?

Шэнь Юань хотел было ответить, но Вэй Цзань уже схватил его за руку и совершенно серьёзно сказал:

— Сегодня я один не справлюсь, придётся Шэню меня проводить.

И, не обращая внимания на протесты, увёл Шэня под руку.

Маркиз едва не взорвался от ярости, уже собираясь догнать и отлупить сына, но госпожа Хоу успела его остановить:

— Подожди, сначала взгляни в окно.

Цзинъань посмотрел наружу. На улице Шэнь Юань действительно слегка сердито взглянул на Вэй Цзаня, очевидно, недовольный его недавним поведением.

Сердце мужчины защемило — он невольно подумал, что его бестолковый сын мог испортить жизнь такому хорошему человеку, как Шэнь Юань. Он даже почти извинился перед ним мысленно, когда...

Вдруг Вэй Цзань откуда-то выломал веточку цветущего дерева и весело приколол цветок к волосам Шэня. А затем положил ещё одну веточку ему в ладонь.

Шэнь Юань осторожно огляделся по сторонам, убедился, что вокруг никого нет, и мягко прижал Вэй Цзаня за плечо, а потом приколол цветок к его волосам. Убедившись, что они всё ещё одни, он, слегка покраснев, нежно поцеловал Вэй Цзаня в щёку.

Шэнь Юань и Вэй Цзань встретились взглядами. Шэнь смутился первым, слегка покраснел и, чтобы скрыть неловкость, взял Вэй Цзаня за руку:

— Пойдём, дел сегодня много.

Вэй Цзань, довольный, широко улыбнулся и крепко переплёл пальцы с его, не отпуская. Так они и пошли, держась за руки.

Маркиз Цзиньань, наблюдая за всем этим, был просто ошеломлён:

— …

Госпожа Хоу улыбнулась и взглянула на него:

— Ну что, теперь сам всё увидел?

Цзинъань стиснул зубы и выдавил:

— Этот маленький бес... Во всём остальном бесполезен, но вот уговаривать людей — мастер.

Даже такой умный и сдержанный ребёнок, как Шэнь Юань, оказался очарован и пошёл у него на поводу.

Госпожа Хоу лукаво усмехнулась:

— Ну а ты что думал? Он в тебя пошёл.

Мужчина фыркнул, ни за что не соглашаясь с этим утверждением.

— Убери охрану из их дома, — спокойно добавила госпожа Хоу.

— Уже больше полугода прошло. Шэнь Юань и так на каждом шагу словно на цыпочках ходит.

— Если я уберу охрану, этот паршивец совсем голову потеряет, — пробурчал Цзинъань.

— Уже не твоё дело, — отмахнулась женщина.

— Вэй Цзаню сегодня исполняется двадцать. Он уже взрослый.

Маркиз нехотя согласился, недовольно хмыкнув:

— Конечно, он доволен, а вот я совсем лицо потерял.

Он столько лет извинялся за поступки этого негодяя и, возможно, будет продолжать делать это даже в загробной жизни.

— Ох, и сынок… — тяжело вздохнул он.

Госпожа Хоу молча слушала его, а потом маркиз неожиданно посмотрел в окно, глядя на цветы в саду:

— Цветы-то красивые.

— Этот маленький проказник и впрямь глаз наметанный.

Он обернулся к служанке:

— В каком цвете у госпожи Хоу сегодня платье?

— Бледно-лиловое, — ответила служанка.

Маркиз в ту же секунду молча выскочил из комнаты, отправившись рвать для жены подходящие цветы.

Госпожа Хоу, увидев его через окно, тихонько улыбнулась.

Иногда ей вспоминались давние времена, когда Цзинъань был ещё просто Вэй Таоюнь. Четверо молодых людей жили тогда в маленьком дворике на юге, в безмятежные дни до войны. Всё было таким же юным и светлым, как эти цветущие деревья.

Она сонно прижалась к плечу Сяо Баои, немного захмелев. В это время Вэй Таоюнь увлечённо обсуждал с Шэнь Юцзинем военную стратегию. Вэй говорил быстро, мысль перескакивала с одного на другое, словно колёса кареты мчались без остановки. Шэнь Юцзинь слушал внимательно, но в какой-то момент всё же запутался:

— Вэй, ты только что объяснял эту главу? Разве это не тактика переправы через реку? Почему вдруг речь пошла о степи?

Вэй Таоюнь вздохнул и раздражённо буркнул:

— Ты дурак, ну точно дурак.

Сяо Баои тут же рассердилась:

— Ты всё время называешь его дураком. Он и так не гений, а из-за твоих слов ещё глупее становится.

— Я ведь не сам это прозвище придумал, его всегда так звали, — пожал плечами Вэй.

— То было раньше, — возразила Сяо Баои.

— Тогда он ещё не был моим человеком.

Кажется, назревала ссора. Девушка хотела поднять голову, но Сяо Баои мягко вернула её на своё плечо:

— Спи, спи.

Она улыбнулась, прижалась крепче к её руке и снова задремала.

Сяо Баои больше не ссорилась, молча подняла цветок с земли и украсила им её волосы. Вэй Таоюнь тоже замолчал, задумчиво смотрел на неё, словно погрузившись в воспоминания.

То было время их молодости и новой жизни. Помнится, в их первый год после свадьбы, Вэй Таоюнь тоже сорвал цветок и аккуратно прикрепил его в её волосы. Тогда он тихо попросил:

— Жена, а ты не могла бы тоже однажды положить голову мне на плечо?

Теперь, снова видя его с цветком, она вдруг осознала, сколько лет уже прошло. Каждый год цветы расцветают так же, как и тогда, но они оба давно изменились.

__ __

На празднике в честь дня рождения Вэй Цзаня было оживлённо и весело. Император лично распорядился прислать вина, мяса и деликатесов, разрешив устроить пир. Гостей собралось немало.

Все ели, пили, слушали представления. Шэнь Юань тоже пропустил пару чашек вина и к концу вечера оказался слегка навеселе. Когда гости начали расходиться, он прислонился к дереву, чтобы немного протрезветь.

Вэй Цзань, заметив его, подошёл:

— Ты в порядке?

Шэнь Юань обнял его за талию и, прижав щёку к его шее, тихо пробормотал:

— Немного кружится голова.

Вэй Цзань убрал волосы с его лица и с улыбкой сказал:

— Всё, больше никаких дней рождения. В следующий раз отмечу только своё восьмидесятилетие.

Шэнь Юань вздохнул и проворчал:

— Вот и отлично, меньше хлопот будет.

Вэй Цзань вдруг сказал:

— Нет, так не пойдёт. Мне ведь ещё нужно попробовать твои "пирожки-попки".

Шэнь Юань уже совсем забыл про эту историю, но как только Вэй напомнил, лицо его снова залилось краской. Смущённый и рассерженный, он поднял ногу, делая вид, что хочет пнуть Вэя.

Вэй Цзань расхохотался, крепко обнял его, не давая вырваться, и хрипловато прошептал:

— Ты заметил? Мой отец убрал своих шпионов.

Шэнь Юань, всё ещё слегка пьяный, невнятно пробормотал:

— Правда?

— Правда, — усмехнулся Вэй Цзань.

— Шэнь Чжэчунь, теперь никто не сможет за тебя заступиться.

Шэнь Юань фыркнул, отвернувшись:

— Говоришь так, будто ты раньше был пай-мальчиком.

Вэй Цзань ничего не ответил, а просто наклонился и нежно поцеловал его в ресницы, затем в губы. Поцелуй стал всё глубже, язык легко скользнул внутрь. Шэнь Юань сначала попытался вырваться, но, слишком ленивый от вина и слабости, в итоге просто смирился, позволяя Вэю делать всё, что тот хочет.

Пьяное тепло разливалось по телу, но тут откуда-то издалека послышались голоса.

Шэнь Юань мгновенно напрягся, попытался оттолкнуть Вэя, но тот лишь крепче прижал его запястья к дереву, нарочно пугая. Поцелуй стал ещё настойчивее.

— Вэй Цзань! — сердито зашептал Шэнь Юань, но его лицо покраснело до ушей, сердце бешено колотилось.

Только когда мимо прошла группа артистов, которые собирались уходить, Вэй наконец отступил, уведя Шэня за дерево.

Шэнь Юань, всё ещё красный как креветка, метнул в Вэя злобный взгляд.

— Теперь испугался? — лениво усмехнулся Вэй, приподняв его подбородок.

Рубаха Вэя была расстёгнута, на лице играл лёгкий румянец от выпитого вина. Он выглядел как самый настоящий хулиган, решивший заигрывать с честным молодым человеком.

'Наверное, слишком долго держал себя в руках, вот и сорвался", — подумал Шэнь Юань. Он без лишних слов схватил Вэя за плечо и укусил его.

Вэй тихо рассмеялся:

— Ну вот, наконец-то эти певцы ушли. Голова от их шума раскалывалась.

Шэнь Юань посмотрел на него, потом спокойно сказал:

— Если тебе не нравится это слышать, ты мог бы уйти.

Вэй снова усмехнулся, притянул Шэня в объятия и уютно устроил его у себя на груди.

— Нет уж. Если на твоём празднике меня не будет, завтра все начнут болтать, что мы поссорились. Разве можно такое допустить?

Шэнь Юань тихонько погладил лицо этого человека, долго молча глядя на него.

Вэй Цзань вдруг придумал что-то новое, обнял его и тихо прошептал:

— Брат Шэнь, я не хочу слушать их, хочу, чтобы ты спел.

— Что спеть? — спросил тот.

— Да что угодно.

Самая первая фантазия Вэй Цзаня, наверное, была из какого-то нелепого сна: он прижимает Шэня к себе и слушает, как тот поёт. Потом ему ещё не раз снилось, как Шэнь сидит у него на коленях, краснеет, но всё равно послушно поёт, позволяя ему делать что угодно.

Но из-за того, что сама эта мысль казалась слишком легкомысленной, в реальности Вэй Цзань так и не осмелился её воплотить.

Шэнь Юань долго молчал, услышав его просьбу.

Вэй Цзань понимал: Шэнь слишком гордый. Может, в комнате ещё можно было бы уговорить, но здесь, под открытым небом, тот точно откажется.

Он уже собирался отступить, мягко потёр мочку его уха, как вдруг Шэнь взглянул на него из-под полуопущенных век и сказал:

— Отмечаешь день рождения и совсем с ума сходишь, да?

Этот взгляд скрутил сердце Вэй Цзаня в узел.

Ночь была полна теней, и в её полумраке, чуть покраснев, Шэнь Юань наклонился к его уху. Его голос звучал мягко и тепло, как шёлк, и был предназначен только для него одного.

— "Тонкая зелень, пустая тоска, в тени багряной метели небо тяжелеет..."

— "Воды мчатся вдаль без вести..."

Лишь ветер шептал на горячей коже.

Шэнь Юань с лёгкой улыбкой коснулся губами его уха. В глазах промелькнула тень усталости, но он всё равно тихо продолжил:

— "Весеннее сердце рвёт не ветер..."

В этом году в городе Каннин зима была особенно суровой. На деревьях часто висела изморозь, напоминающая весенние цветы груши.

Чжаошуан за эти два года заметно повзрослела — стала высокой, крепкой и больше не возилась с пудрой и украшениями. Каждый день она носила мужскую одежду, а её фигура и движения стали быстрыми и ловкими, как у пантеры.

Теперь в военном лагере никто не называл её "девчёнка Чжаошуан". Все обращались к ней исключительно как к "наставнице'. Большую часть времени она проводила за тренировками и обучением новобранцев. Если Чжаошуан оставалась в своей комнате, то либо спала, либо читала книги и письма.

Столько писем ей написали Шэнь Юань и Чжисюэ за этот год, что они уже могли завалить её рабочий стол.

Письма Чжисюэ были простыми, но хаотичными и немного сумбурными.

В одном из первых писем, примерно год назад, она в панике сообщала:

"Ты не поверишь! Молодой господин Вэй Цзань силой забрал нашего господина в своё поместье! Даже малышка Лянь помогала ему в этом! Господин словно ягнёнок в лапах хищника, срочно что-то делай!"

Вместе с этим письмом были вложены настоящие куриные перья, и Чжаошуан чуть не решила, что это подарок — метёлка из пуха.

Чуть позже пришло второе письмо:

"Не переживай, всё в порядке. Дело уже решено, и наш господин полностью оказался во власти молодого господина. Всё закончилось, он его "съел" без остатка".

Прочитав это, у Чжаошуан аж запульсировало в висках.

Но были и более мирные новости. Когда пошёл снег, Чжисюэ не писала о Шэне, а рассказывала, как вместо привычных коньков сделала сани и каталась по замёрзшей реке, запрягая двух собак — Дамао и Сяомао.

"Ох, какой это был размах!" — хвалилась она. Правда, собаки оказались не слишком сообразительными и не раз сбросили её прямо на лёд, так что ей пришлось отказаться от этой затеи.

В других письмах Чжисюэ рассказывала, что её медицинская практика становится всё популярнее. Многие девушки приходили к ней за лечением, потому что стеснялись обращаться к мужчинам-врачам. Она даже освоила основы маскировки и гримирования, собираясь превзойти доктора Линя и стать лучшим врачом столицы.

Чуть позже она написала, что малышка Лянь уже подросла и стала более ответственной и сообразительной. Она больше не проводила всё время с собаками, но всё так же дружила с молодым господином Вэем, и они частенько "сговаривались" и подставляли Шэня. Чжисюэ добавила, что если бы они с Чжаошуан были рядом, то никогда бы не позволили Шэню так страдать.

Чжаошуан, читая эти письма, всегда смеялась. Но стоило ей увидеть упоминания о Шэнь Юане и его отношениях с молодым господином, как она тут же пропускала эти строки, чтобы не злиться.

Письма Шэня Юаня были гораздо более структурированными. Он всегда сначала сообщал, что у него всё в порядке, а затем интересовался, как дела в Каннине, здоровы ли брат Бай и советник Лю, не столкнулась ли Чжаошуан с какими-то трудностями в лагере.

После этого он писал новости о себе: он недавно получил повышение, разобрал военные книги своего отца, руководил ремонтом почтовых станций и даже некоторое время путешествовал с императорским посланником. За его усердие император Цзяю оценил его работу и, вернувшись, Шэнь Юань получил повышение сразу на несколько ступеней, став заместителем министра обороны.

Шэнь Юань сейчас — самый молодой чиновник высокого ранга в Си.

В каждом письме чувствуется гордость за свои достижения, будто он хвастается перед сестрой. Чжаошуан читала это с тёплой улыбкой.

Но в последнем письме Шэнь Юань жаловался, что император назначил инспекторов для расследования дела о контрабанде соли, и сразу же отправил молодого господина Вэя на это задание. Тот пропал уже на два месяца, в столицу не возвращается, и даже письма почти не пишет. Кто знает, чем он там занимается.

"Сначала я уехал на полгода, теперь и Вэй исчез," — писал Шэнь Юань раздражённо.

"Какая разница, была ли у нас эта свадьба или нет"

В словах проскальзывала злость, как в старые времена. Чжаошуан иногда вспоминала, как всё начиналось, когда они только переехали в дом маркиза.

Шэнь Юань тогда смотрел на Вэя с завистью. В его глазах читалась обида, а когда он возвращался, всегда был хмурым. Он жаловался Чжаошуан на все недостатки Вэя, но при этом винил и себя, будто сам всё сделал не так.

А сейчас в письмах одно и то же:

"Чжаошуан, мне так стыдно это писать, но… я ужасно скучаю по нему."

Чжаошуан лишь тяжело вздохнула, глядя на это.

— Ну, главное, что у нашего юного господина появилось то, что он любит, — сказала она себе.

__ __

В это время Шэнь Юань писал следующее письмо. Ему всегда было что рассказать Чжаошуан.

"У семьи Цзинь Ань недавно котята родились," — сообщал он.

"Всюду раздают их. Мы с Вэем тоже взяли себе двух. Эти малыши ещё глаз не открыли и теперь живут в нашем дворе."

"А Вэй Цзань каждый день сюсюкается с ними, зовёт их "любимки" и "драгоценности" и воображает себя их папашей. Смотрится это смешно и по-детски."

Потом Шэнь Юань писал, что у него в столице всё хорошо. Каждый раз, вспоминая, как Чжаошуан охраняет Каннин, он одновременно и завидовал ей, и гордился.

"Пусть все считают меня мелочным, но я искренне рад за тебя," — признавался он.

Однако в отношении Вэй Цзаня его чувства были сложнее.

Дальше Шэнь Юань пересказывал столичные новости: главный врач Линь весь год заботился о здоровье императора Цзяю, и недавно императрица Вэй оказалась беременна. Император был вне себя от радости, а вместе с ним росла популярность и молодого маркиза Вэя. Двор был полон гостей, и Шэнь Юань с Вэем пришлось сбежать из дома, чтобы передохнуть.

"Ты же понимаешь, что это всё слишком похоже на судьбу влиятельного родственника императора," — поддразнивал его Шэнь Юань.

"Через пару лет тебя начнут подозревать в узурпации трона."

Но Вэй Цзань только отмахивался и смеялся:

— Если к тому времени все войны закончатся и мне стукнет лет сорок, купим землю, будем скакать на лошадях и путешествовать. А вставай на рассвете и выслушивай придворные сплетни сам.

Иногда Шэнь Юань думал: этот человек, кажется, уже имеет всё, поэтому ни к чему не привязывается. Тот, к чему другие стремятся всю жизнь — власть, статус — в глазах Вэй Цзаня не стоит даже хорошей лошади или очередной забавы.

— Иди сам, я с тобой не пойду, — проворчал Шэнь Юань.

Вэй Цзань усмехнулся:

— Что, хочешь стать премьер-министром?

Шэнь Юань промолчал.

— Ну, хорошо, — Вэй Цзань удобно устроился, подложив руку под голову.

— Тогда становись министром, а я буду ждать, когда ты сделаешь меня "женой премьер-министра" и заработаешь мне почётный титул.

Шэнь Юань невольно рассмеялся.

А в письме к Чжаошуан он писал уже серьёзно. Он мечтал подняться выше, добиться ещё большего влияния, чтобы защитить своих солдат.

"Солдаты защищают народ," — писал он.

"А я хочу защищать их, как когда-то в Каннин. "

Когда-то родители подарили ему мечту стать генералом, а он передал эту мечту Чжаошуан. Теперь у него была новая цель, но откуда она взялась, Шэнь Юань не мог понять.

Он задумался над этим, но прежде чем найти ответ, дверь вдруг скрипнула, и кто-то вошёл в комнату. Шэнь Юань быстро спрятал ещё не высохшее письмо.

Вэй Цзань, обняв его сзади, усмехнулся:

— Что ты там прячешь? Как только меня видишь — сразу начинаешь что-то скрывать.

Шэнь Юань, заливаясь румянцем, спрятал письмо за спину:

— Ничего я не прячу.

— Опять Чжаошуан, да? — протянул Вэй Цзань, поцеловал его в щёку и лениво добавил:

— Шэнь Юань, мы не виделись несколько месяцев, а ты всё думаешь о ком-то другом.

— Да всё я думаю о тебе, — усмехнулся Шэнь Юань.

— Разве я последние дни не всегда рядом с тобой?

Вэй Цзань тихо засмеялся:

— Ну да, это я, наверное, несправедливо тебя обвиняю. Просто боюсь, что мой суженый вдруг уйдёт к другому.

Шэнь Юань прекрасно знал, что тот просто его дразнит, но всё равно покраснел. Поймал Вэй Цзаня за заплетённые волосы и, притянув к себе, поцеловал.

Шэнь Юань хотел многого. Хотел стать влиятельным человеком, держать в руках реальную власть и защищать многих.

Но ещё больше он хотел…

Долгий поцелуй оборвался на мгновение, и он шепнул:

— Скажи… я стал таким, каким ты хотел?

Вэй Цзань на секунду застыл. Но не успел он расплыться в довольной улыбке, как Шэнь Юань смутился, и, чтобы не слушать ответа, снова прижал его губы к своим.

Идеальный муж.

Раньше его ненавидел — он же.

Потом полюбил — он же.

А теперь хотел сделать его счастливым — тоже он.

[Конец сцен из семейной жизни после свадьбы.]

1.

После битвы за город Каннин и полного разочарования Шэня Юаня, его жизнь стала медленно угасать. Память о тех событиях у молодого господина смутная и обрывочная — всё словно в тумане.

С тех пор как Шэнь Юань вернулся в столицу, его состояние с каждым днём становилось всё хуже. Слабость тела усугубляла душевную боль, а постоянные мучения душевные ещё сильнее подтачивали здоровье.

Сначала он просто сильно исхудал и стал рассеянным, позже и вовсе перестал появляться на службе. Император несколько раз посылал людей узнать, в чём дело. Когда убедились, что Шэнь Юань и вправду не может встать с постели, ему позволили оставаться дома и спокойно лечиться. Оставить должность ему так и не разрешили.

В одну из осенних дней Вэй Цзань, не обращая внимания на слухи, забрал Шэня Юаня к себе в дом Хоу.

Тот же старый сад соснового ветра: сосны, бамбук и орхидеи — всё оставалось как прежде. Только теперь в доме были лишь Шэнь Юань и его верная служанка Чжисюэ.

В столице тут же пошли слухи: говорят, генерал Вэй забрал своего старого врага не для заботы, а чтобы добить его под своей крышей.

Даже император, бывший когда-то принцем Анем, однажды невзначай поинтересовался:

— Зачем тебе держать Шэня Юаня в доме?

Вэй Цзань ответил спокойно:

— Всё же когда-то отец ценил его. Нехорошо, если он умрёт где-то на улице.

Те, кто слышал этот разговор, решили, что генерал Вэй и правда собирается довести Шэня Юаня до гибели в стенах своего дома.

Император некоторое время изучал его взглядом, а потом с лёгкой усмешкой сказал:

— Вэй, ты, конечно, человек добрый.

Потом добавил, будто невзначай:

— Шэнь Юань в столице часто вспоминал о тебе. Наверное, он рад вернуться в дом Хоу.

В этих словах Вэй Цзань уловил скрытый подтекст. Будто бы император намекал:

Шэнь Юань когда-то ненавидел его, и теперь, оказавшись рядом, сломается ещё быстрее.

Для императора он был не человеком, а напоминанием о смерти.

Сам Вэй Цзан тоже не был уверен, кем он стал для Шэнь Юаня — спасителем или проклятием. Но это был единственный способ защитить его.

Он просто склонил голову и молча вышел.

После утренних аудиенций Вэй Цзань часто заезжал в военный лагерь или общался с влиятельными людьми. Он выглядел как типичный военный: амбициозный, гордый и немного надменный.

Но когда город засыпал, он неизменно возвращался в дом Хоу. Всё вокруг было как раньше, но теперь каждый его шаг в этом доме будто нёс холод, который становился всё сильнее. Вместе с холодом росла и ненависть — к судьбе, к прошлому, ко всему.

Проходя мимо двора соснового ветра, он заметил свет в окне. Постояв немного у двери, Вэй Цзань всё же решился войти.

Он увидел, как девушка по имени Чжисюэ варит лекарство на крыльце. Заметив его, она сначала запнулась:

— Молодой господин... Ой, простите, генерал Вэй.

Вэй Цзань поднял руку, остановив её:

— Зови меня так, как раньше.

Он уже давно не слышал, чтобы кто-то называл его "молодой господин".

Чжисюэ послушалась и тихо произнесла:

— Молодой господин.

В это время из дома донёсся приступ кашля. Вэй Цзань толкнул дверь и вошёл внутрь. Он увидел Шэнь Юаня, который свернулся на кровати, кашляя так, что казалось, будто его тело вот-вот сломается. Увидев Вэй Цзаня, он попытался подняться, но тот мягко надавил ладонью на его лоб, заставив снова лечь.

— Лежи, зачем вставать, — сказал Вэй Цзань, садясь рядом.

Шэнь Юань, отдышавшись, спросил:

— То, что ты оставил меня здесь… Никто не подозревает тебя?

— Никто, — коротко ответил Вэй Цзань.

Шэнь Юань слегка задумался и тихо сказал:

— Мне кажется, лучше бы я жил снаружи.

— В твоём состоянии? — холодно усмехнулся Вэй Цзань.

— Никому ты больше не нужен. Если и будут что-то подозревать, то разве что решат, что я пытаюсь тебя здесь замучить до смерти.

Сразу после этих слов он пожалел о сказанном. Он не хотел быть с Шэнем таким резким, но за эти годы уже привык разговаривать в таком тоне.

Шэнь Юань вновь закашлялся.

Вэй Цзань тут же подался вперёд, похлопывая его по спине:

— Извини. Я зря так сказал.

Шэнь Юань покачал головой и вдруг горько усмехнулся:

— Ты всё правильно сказал. Это даже к лучшему.

При свете лампы он завернулся в одеяло и отвернулся к стене. Вэй Цзань протянул к нему руку, но так и не коснулся. После паузы убрал её обратно — он по-прежнему не знал, как вести себя с Шэнем.

Выходя из комнаты, он задержался у двери и спросил Чжисюэ:

— Почему он снова заболел? Врач приходил?

Девушка опустила голову и задумчиво повела носком вышитой туфельки по плитке пола. Тихо вздохнув, ответила:

— Спасибо за вашу заботу, молодой господин. Врачи приходили, но он уже полгода так.

— То лучше, то снова плохо. Раньше лекарства и иглоукалывание помогали, а теперь нет. Лечить уже почти бесполезно, остаётся только ждать.

Услышав это, Вэй Цзань невольно сжал губы в тонкую линию. Он постоял у окна, наблюдая, как Чжисюэ осторожно приподняла Шэнь Юаня и ложечкой поила его лекарством. После каждой ложки она давала ему кусочек засахаренного фрукта.

Даже через окно было видно, насколько худ и слаб Шэнь Юань. Он послушно пил лекарство, но явно был измождён. После того как допил, он ненадолго положил голову на плечо Чжисюэ, чтобы передохнуть.

Чжисюэ спросила:

— Это засахаренные фрукты, что я вчера достала. Вкуснее прежних?

Шэнь Юань ответил спокойно:

— Все одинаково хороши.

Чжисюэ на какое-то время замолчала, потом, стараясь улыбнуться, сказала:

— Господин, сегодня в сад забежала чёрная кошка. Я покормила её. Если она придёт снова, позову вас посмотреть.

Шэнь Юань чуть улыбнулся:

— Хорошо.

Затем добавил:

— Я устал, иди.

Когда Чжисюэ вышла, её губы дрожали, а глаза казались бесконечно грустными. Увидев, что Вэй Цзань всё ещё стоит рядом, она на секунду замерла.

Вэй Цзань спокойно сказал:

— Я вызову ещё нескольких врачей.

Чжисюэ энергично кивнула и тихо поблагодарила:

— Спасибо, молодой господин.

2.

В следующие дни врачей было так много, что они сменяли друг друга, как потоки воды. Но каждый из них покидал дом с покачиванием головы, оставляя новые рецепты и списки укрепляющих средств. Всё, что Вэй Цзань мог сделать, — это велеть Чжисюэ осторожно подбирать, какие лекарства использовать.

Состояние Шэнь Юаня по-прежнему колебалось: то становилось лучше, то снова ухудшалось.

Каждый вечер Вэй Цзань приходил в его комнату, чтобы узнать у Чжисюэ, что Шэнь ел, как принимал лекарства и как он себя чувствует. Если Шэнь Юань был бодр, Вэй Цзань заходил и садился рядом.

Обычно им было мало о чём поговорить. Иногда они обсуждали дела в императорском дворе. Шэнь Юань, хоть и болел, отлично разбирался в политике. Его предсказания о планах императора были точными и всегда попадали в цель.

Но чаще всего их разговоры не клеились.

Шэнь Юань был слишком слаб и раздражителен. Болезнь выматывала его, и временами он говорил так резко, что казалось, будто хочет ранить Вэя словами.

Вэй Цзань понимал, что это не зависть, а просто усталость от общения.

Лишь однажды Шэнь выглядел чуть лучше и, сидя у окна, задумчиво смотрел вдаль.

Когда Вэй Цзань зашёл, он увидел, что Шэнь Юань сидит, не двигаясь, глядя в окно.

— Что ты делаешь? — спросил Вэй Цзань.

— Чжисюэ запретила мне читать, — ответил Шэнь Юань.

Вэй удивился:

— Она не разрешает тебе читать, и ты просто сидишь, глядя в окно?

Шэнь Юань ответил вопросом:

— А что ещё?

Вэй Цзань замолчал, и впервые его голос стал мягче. Он сел на край кровати и медленно сказал:

— Ты не хочешь чем-то себя занять?

Шэнь Юань ответил:

— Нечем. Сейчас у меня даже сил нет поиграть на флейте.

Вэй Цзань на минуту задумался:

— Ты ведь раньше хорошо писал стихи?

Шэнь сказал:

— Это было нужно только для того, чтобы попасть на литературные собрания. Без дела писать стихи — зачем?

В комнате повисла тишина.

Спустя время Шэнь Юань тихо спросил:

— А если бы это был ты, что бы делал?

Вэй Цзань помолчал и сказал:

— Сейчас, наверное, поступал бы так же, как ты — болея, думал бы только о делах. А в юности, если бы не умер от болезни, то, наверное, всё время тратил бы на игры.

Шэнь Юань усмехнулся:

— Играл бы со своими "шахматными фигурами"?

Вэй внезапно рассмеялся:

— Так ты помнишь.

Шэнь Юань слегка шевельнул губами, но ничего не ответил.

Вэй Цзань неожиданно понял, что помнит, каким был Шэнь Юань в учёбе: гордый, упрямый, немного колючий. Он часто ходил с книгами, проходя под тенью деревьев.

Тогда Тан Наньсинь подталкивал Вэй Цзаня локтем и, кивая в сторону, шептал:

— Брат Вэй, вон твоя головная боль.

Вэй Цзань оборачивался и неизменно встречался взглядом с Шэнь Юанем. Тот был красивым и капризным — так его вырастила мать. Его глаза всегда ярко сияли, и стоило Шэнь Юаню посмотреть на Вэй Цзаня, как в этих глазах вспыхивал целый огонь.

Когда Вэй Цзань вернулся к реальности, он увидел, что Шэнь Юань задремал, устав опираться подбородком на руку.

Рука Вэй Цзаня почти касалась ресниц Шэнь Юаня — будто он хотел дотронуться до того самого огня из прошлого. Но в итоге его пальцы лишь коснулись нахмуренного лба.

Тогда он впервые ясно увидел, насколько усталым и измождённым стал Шэнь Юань. Это ощущение обожгло его, и он быстро отдёрнул руку.

Вернувшись домой в тот день, Вэй Цзань нашёл своё старое игровое поле и правила, написанные от руки, и велел отправить их во двор соснового ветра. Шэнь Юань так ни разу и не сыграл.

Но когда Вэй Цзань снова пришёл, он заметил, как Шэнь Юань возится с несколькими хрустальными кубиками, которые шли в комплекте с игрой.

Он спросил:

— Что ты делаешь?

Шэнь Юань ответил:

— Чжисюэ сказала выйти на солнце.

Вэй Цзань спросил:

— Ты не пойдёшь?

Шэнь сказал:

— Я спорю сам с собой: если из десяти бросков выпадет хотя бы одна единица, сегодня выйду на улицу.

Услышав это, Вэй Цзань взял кости, бросил их в стакан для игры и слегка потряс.

Когда он открыл крышку — выпала единица.

Глаза Шэня Юаня немного расширились от удивления.

День был тёплый и солнечный, за окном дул лёгкий ветерок.

Вэй Цзань давно не улыбался так легко и непринуждённо. Он приподнял уголки губ и сказал:

— Пойдём, я составлю тебе компанию. Погреемся на солнышке.

3.

Вэй Цзань всё чаще приходил во двор соснового ветра.

После того как они осторожно обошли множество острых тем, у них появились разговоры, не связанные с заговором.

Кости. Котёнок. Цзинь Ань. Лавки в столице. Воспоминания о юности.

Иногда Вэй Цзаню казалось, будто всего того, что произошло между ними, никогда не было. Словно они просто росли, постоянно споря друг с другом, а когда устали от вражды, начали общаться вот так — вроде бы не друзья, но и не враги.

Как только он выходил со двора, маркиз Цзинъань забирал его и преподавал ему урок, а его мать также напоминала ему о необходимости заботиться о здоровье Шэнь Юаня.

Возможно, у Шэня Юаня было похожее ощущение, поэтому он иногда и улыбался, и протягивал руку, чтобы чуть-чуть поиграть с маленьким чёрным котёнком, который время от времени забегал во двор.

Котёнок был угольно-чёрным, с яркими насторожёнными глазами. Он был очень недоверчив к людям, но почему-то привязался к Шэню Юаню и Чжисюэ, а стоило Вэй Цзаню появиться на горизонте, как котёнок сразу выпускал когти.

В обычные дни его нигде не было видно, но стоило Шэню Юаню выйти на солнце, как котёнок ловко запрыгивал ему на колени, свернувшись клубочком, чтобы согреться.

Шэнь Юань, сдержанно улыбаясь, говорил:

— Характер у него, как у Чжаошуан.

Сказав это, он на мгновение замолчал, словно внезапно проснулся ото сна.

Вэй Цзань, лёжа, подперев голову рукой, сказал:

— Худоват он. Надо сказать повару, пусть приготовит ему рыбу.

Шэнь Юань лишь тихо кивнул, будто вообще ничего не сказал, и осторожно прижал котёнка к груди, прижав щеку к его чёрной шерсти.

Спустя время он вдруг вспомнил что-то и с ленивой насмешкой сказал:

— Слышал, к тебе сегодня опять сват приходил?

Вэй Цзань ответил:

— Ты быстро узнаёшь новости.

Шэнь спросил:

— Скоро свадьба?

Вэй Цзань отмахнулся:

— Нет, я отказал.

Шэнь Юань усмехнулся:

— И который это уже раз?

Вэй Цзань проворчал:

— Кто их считает, этих сватов. Надоели уже.

Шэнь усмехнулся:

— А ты знаешь, забавно выходит. Был когда-то один твой дальний родственник, звали Вэй Цзе. Так вот, его взглядом сглазили насмерть. Ты бы поосторожнее, а то не успеешь жениться, как кто-нибудь сглазит.

Вэй Цзань на секунду задумался, а потом лениво усмехнулся:

— А что, к тебе никогда сваты не приходили?

Шэнь Юань опустил взгляд на кончики своих пальцев и спокойно ответил:

— Девушки боятся за меня замуж идти: сперва вдовой останутся при живом муже, а потом и настоящей вдовой.

Слова задели Вэй Цзаня, он нахмурился и посмотрел на Шэня:

— Ты бы язык свой хоть иногда придерживал.

Шэнь Юань ничего не ответил.

После паузы Вэй Цзань вдруг сказал:

— Ну и не буду жениться. Считай, что ради тебя.

А если уж на то пошло, с нашими делишками любая, кто выйдет за меня замуж, долго не протянет. Вдовой точно станет.

Шэнь Юань снова промолчал.

Вэй Цзань тихо усмехнулся:

— Но что ты имел в виду под "вдовой при живом муже"? Шэнь Чжэчунь, что, врач тебе даже близость запретил?

Щёки Шэня Юаня слегка порозовели. Он долго молчал, а потом буркнул:

— Не твоё дело.

В тот день Вэй Цзань смеялся от души.

И в какой-то миг ему вдруг подумалось: пусть всё остаётся так, как есть. Даже если это навсегда — так тоже хорошо.

4.

Первый раз Шэнь Юаню стало совсем плохо спустя полгода болезни. Он долго то выздоравливал, то снова заболевал, пока однажды утром его не смогли разбудить.

Чжисюэ сперва подумала, что он просто слишком слаб, но, позвав его несколько раз и не получив ответа, схватила его за запястье, чтобы проверить пульс. В тот миг её сердце похолодело. С дрожащими руками она бросилась звать врача.

Когда врачи прибыли, они, проверив его состояние, лишь переглядывались и молчали, боясь назначить лечение. В конце концов решение приняла сама Чжисюэ — выбрала сильное, рискованное лекарство.

Трое суток борьбы — и Шэнь Юань, наконец, очнулся.

Чжисюэ, выйдя из комнаты, залилась горькими слезами, так что даже не могла связать двух слов.

Увидев её в таком состоянии, Вэй Цзань понял: дело совсем плохо. Его руки задрожали, но он сдержался, стараясь говорить спокойно:

— Как он?

Врач долго не решался ответить, наконец, с трудом выдавил:

— Мы сделали всё возможное… Возможно, он продержится ещё какое-то время…

Вэй Цзань еле справился с нахлынувшими эмоциями. Сделав глубокий вдох, он тихо открыл дверь.

Шэнь Юань лежал на кровати, закутавшись в одеяло. Лицо его было бледным, почти прозрачным, а тёмные глаза блестели, словно два осколка чёрного нефрита, неподвижно глядя на пламя свечи.

Вэй Цзань подошёл ближе и тихо позвал:

— Чжэчунь.

Шэнь Юань не сводя глаз с огня, спросил:

— Вэй Цзань, я ведь, кажется, скоро умру, да?

Ответа не последовало.

В тишине Шэнь Юань лишь тяжело вздохнул.

5.

С того дня Шэнь Юань решил взяться за старые военные книги.

Это стало очередным способом его самонаказания.

С тех пор как после битвы за Каннин умерла Чжаошуан, Шэнь Юань разуверился в своих силах. Он больше не верил, что способен на что-то, и боялся даже взглянуть на почерк своих родителей. Поэтому долгие годы ни разу не открывал эти книги.

Теперь он снова открыл их. Но каждый раз, когда записывал что-то, он тут же рвал написанное.

Написал страницу — порвал.

Написал две — снова порвал.

Так он провёл целую ночь. Утром не осталось ни одного листа, только его уставшие, воспалённые глаза.

Шэнь Юань никогда не рассказывал об этом Вэй Цзаню.

Однажды, придя в гости к Шэнь Юаню, Вэй Цзань увидел, как Чжисюэ украдкой собирает порванные листы и осторожно склеивает их, вытирая красные от слёз глаза.

— Что случилось? — спросил он.

Тогда он узнал, что Шэнь Юань провёл всю ночь за письмом, а к утру порвал всё, что написал, не оставив ни одного целого листа.

Чжисюэ, хриплым от слёз голосом, сказала:

— Господин велел мне сжечь их. Не разрешает склеивать.

Но как же она могла сжечь всё это? Она знала, сколько сил осталось у Шэнь Юаня и как дорого ему давались эти ночи, полные труда и усталости.

Вэй Цзань немного помолчал, а затем мягко сказал:

— Дай мне посмотреть.

Чжисюэ кивнула и принесла ему записи.

Он сел в коридоре и начал внимательно разбирать обрывки, лист за листом, погружаясь всё глубже в эти строки. Не заметил, как прошло время, пока не ощутил тень над собой.

Шэнь Юань стоял, опираясь на дверной косяк, опустив голову. Он молча смотрел на Вэй Цзаня, который рассматривал разорванные страницы. Но вместо злости он просто тихо спросил:

— Почему не заходишь?

Вэй Цзань улыбнулся:

— Уже иду.

Шэнь Юань посмотрел на него ещё немного, затем молча повернулся, чтобы уйти.

Тогда Вэй Цзань аккуратно взял его за край одежды и тихо сказал:

— Не рви больше эти записи. Они очень хороши.

Лёгкий ветер шевелил ветви деревьев. Шэнь Юань едва заметно вздрогнул, его пальцы слегка дрожали.

Через паузу он тихо произнёс:

— Если даже ты так говоришь, тогда… пусть они останутся.

Вэй Цзань долго смотрел на его худую, ослабшую спину. Он вспомнил прежнего Шэнь Юаня, который в академии был упрямым, гордым и полным энергии. Теперь казалось, что это был совсем другой человек.

Как сильно Шэнь Юань сомневался в себе, как глубоко презирал себя, если даже собственные труды не мог признать достойными.

С тех пор Вэй Цзань каждый раз, приходя к нему, делал одно новое дело — читал его военные труды.

Раньше он смеялся над Шэнь Юанем, говоря, что тот не разбирается в военном деле. Но во время их совместной службы на границе он понял: Шэнь Юань, как и говорил его отец, — не теоретик, а настоящий генерал в душе.

Каждый раз, когда они вместе обсуждали тактику, чертили карты и рисовали планы сражений, он видел в его словах и чертежах неподдельное мастерство.

Иногда они склонялись над одной картой, голова к голове, разбирая горные перевалы и укрепления на схеме. Однажды, подняв голову, Вэй Цзань заметил профиль Шэнь Юаня и вдруг замер.

Он на миг потерял связь с реальностью, не понимая, кто перед ним сейчас — тот слабый, больной человек или всё ещё прежний, талантливый стратег, который когда-то был рядом.

Это был ли тот давний соперник, непонятый член семьи или тот самый «брат Шэнь», которого Вэй Цзань случайно увидел однажды на стене и запомнил на долгие годы?

Пока он задумчиво смотрел на него, Шэнь Юань вдруг тихо позвал:

— Вэй Цзань?

— Да, — ответил он и отвёл взгляд.

— Спасибо, — сказал Шэнь Юань, вновь опуская голову и продолжая писать. Он писал всё тише, а затем тихо кашлянул.

Вэй Цзань невольно подумал: эти строки, которые он выводит, — не просто слова, а, похоже, последние остатки его жизни и сил.

Он хотел попросить Шэнь Юаня больше отдыхать и не тратить столько энергии. Но он прекрасно понимал — это его последнее желание, его последний выбор.

6.

К счастью, Шэнь Юань всё же иногда отдыхал.

По ночам в саду утихало, и только изредка слышалось тихое мяуканье. Стоило услышать его, как Шэнь Юань откладывал кисть и неожиданно улыбался. Он открывал окно, и маленький чёрный котёнок тут же прыгал ему на колени. Он тёрся об его подбородок, как будто невзначай, но всегда ждал, когда Шэнь Юань вытащит из кармана специально приготовленное для него лакомство.

Устроившись на столе, кот следил за каждым движением, а Шэнь Юаню приходилось убирать свои чернила и кисти, чтобы котёнок случайно не опрокинул всё это или не оставил на его трудах отпечатки своих лап.

Однажды Вэй Цзань не удержался и, взяв крошечный кусочек угощения, спросил:

— А это что? Это можно людям есть?

Едва успел увернуться от когтей возмущённого кота.

— Это с рыбной пастой и мясом, без соли и специй, — рассмеялся Шэнь Юань, легонько хлопнув его по руке.

— Ты что, еду у кота отбираешь?

Смутившись, Вэй Цзань послушно вернул лакомство коту. Но его внимание внезапно задержалось на собственной руке, там, где его только что коснулась ладонь Шэнь Юаня. Он смотрел на это место, сам не понимая, почему.

Иногда Вэй Цзаню казалось, что этот чёрный кот совсем не простой.

Как-то раз он увидел, как тот, стремительно бросившись в саду, поймал и убил небольшую змею. Ловкость его движений поразила — удар когтей был точен и быстр, словно молния.

Кот молча вернулся, неся мёртвую змею в зубах. Вэй Цзань подумал, что он, наверное, собирается её съесть.

Но кот бросил змею перед его ногами, равнодушно посмотрел на него сверху вниз и, не спеша, удалился, будто оставив трофей.

Впервые в жизни Вэй Цзан получил такой подарок — мёртвую змею. Если бы это произошло в его юности, он бы наверняка заинтересовался, присел бы и внимательно изучил находку. Но сейчас у него не было ни времени, ни настроения для подобных развлечений. Он бросил на змею лишь беглый взгляд и ушёл.

Когда он снова пришёл во двор соснового ветра, его встретила взволнованная Чжисюэ:

— Сегодня господин Шэнь чуть не испугался до смерти из-за змеи!

Вэй Цзань остановился:

— Он боится змей?

— Ну… — Чжисюэ задумалась.

— Это была небольшая змея, вроде принесённая случайно вместе с овощами с рынка. Не ядовитая, толщиной с палочку для еды. Мы все перепугались. Хорошо, что кот был рядом, он тут же бросился на неё и выгнал вон.

Вэй Цзань, усмехнувшись, бросил взгляд на стену сада. Там, среди ветвей деревьев, казалось, прятался тёмный пушистый комочек.

Во второй половине дня он рассказал об этом Шэнь Юаню, и тот всю оставшуюся часть дня улыбался.

На волне хорошего настроения они даже сыграли партию в нарды — игру, которую Вэй Цзань когда-то сам научил Шэня.

Он специально немного поддавался, позволяя Шэнь Юаню выиграть пару партий. Шэнь всё понял, но ничего не сказал.

На третьей партии Шэнь Юань задремал. Вэй Цзань осторожно поднял его и уложил на кровать.

Шэнь, свернувшись калачиком, как всегда, завернулся в одеяло и во сне тихо пробормотал:

— Чжаошуан...

Вэй Цзань мельком заметил за окном знакомый силуэт маленького чёрного кота, мелькнувшего и исчезнувшего в темноте.

7.

Потом здоровье Шэнь Юаня стало совсем плохим. Но при этом он всё чаще улыбался и становился всё более упрямым.

Однажды, придя во двор соснового ветра, Вэй Цзань застал Шэня за очередной безумной выходкой: тот, пока Чжисюэ не было рядом, приставил лестницу к дереву и пытался вскарабкаться наверх.

Сил у Шэнь Юаня уже почти не осталось, он едва держался, неустойчиво балансируя. У Вэй Цзаня сердце сжалось при виде этого.

Он быстро подошёл и спросил:

— Что ты делаешь?

— Просто... — ответил Шэнь Юань с лёгкой улыбкой.

— Я так давно не лазал по деревьям. Захотелось взглянуть сверху.

Вэй Цзань не понимал, что на него нашло, но остановить его уже не мог. Он вздохнул, снял с себя плащ и укутал в него Шэнь, а затем аккуратно поднял его на руки и поднялся с ним на дерево.

Шэнь Юань тихо засмеялся:

— В детстве я часто прятался на деревьях и наблюдал, как взрослые бегают и не могут меня найти.

— Ха! — фыркнул Вэй Цзань.

— У тебя был не мой отец. Мой, если находил меня на дереве, брал бамбуковую палку и тыкал ей мне в зад, пока не сгонял вниз.

Шэнь Юань улыбнулся, глядя вниз, его глаза весело прищурились. Лишь через какое-то время он сказал:

— Мой отец действительно не мог меня найти. А моя мать всегда была на моей стороне.

— Вот это здорово, — усмехнулся Вэй Цзань.

— А мои родители всегда были заодно против меня. Я, наверное, вообще приёмный.

— Да, тебе повезло, — согласился Шэнь Юань с лёгким смешком.

Через минуту Шэнь Юань посмотрел вниз на двор Хоу и задумчиво сказал:

— Когда я только сюда попал, я тоже залезал на это дерево. Тогда у меня ещё были силы. Хотел проверить, тренируешь ли ты тайком владение копьём. С этой ветки видно твой двор.

Вэй Цзань взглянул вниз и убедился, что действительно можно увидеть его двор.

Он рассмеялся:

— И что, ты что-нибудь увидел?

— Нет, — Шэнь Юань нахмурился.

— Потому я ещё больше злился.

Вэй Цзань усмехнулся, но вдруг Шэнь Юань неожиданно сказал:

— Впрочем, раз я всё равно скоро умру, может, придумать способ забрать с собой одного человека?

Вэй Цзань сразу понял, о ком он говорит, и резко схватил Шэня за руку, пристально глядя на него.

Шэнь Юань улыбнулся:

— Шучу. С таким телом, как у меня, разве я способен утащить кого-то с собой?

Но Вэй Цзань на миг действительно испугался. Он знал, что Шэнь Юань однажды уйдёт, но в этот момент страх стал почти реальным.

Спустя паузу он постарался придать словам шутливый тон:

— Шэнь Юань, ты ведь должен оставить мне хоть одного врага.

Ли Вэньин и Вэй Цзиньчэн...

Шэнь Юань стал фаворитом императора, чтобы избавиться от этих двоих. Но то ли он убил их, воспользовавшись своей властью, то ли вступил в придворные интриги именно ради этого — никто не знал, кроме самого Шэнь Юаня.

Вэй Цзань тоже не мог выведать этот секрет.

Шэнь на мгновение задумался, а затем с улыбкой сказал:

— Хорошо. Оставлю одного для тебя.

Под тенью деревьев они обсуждали такие мрачные и неподходящие темы, связанные с местью и смертью.

Вдруг Шэнь прищурился, пытаясь проморгаться.

— Глаза... — пробормотал он тихо.

— Что с глазами? — спросил Вэй Цзан, заметив его беспокойство.

Вэй Цзань взглянул на Шэнь Юаня и сказал:

— Не двигайся.

Шэнь Юань послушно замер, поднял голову и закрыл глаза.

Вэй Цзань осторожно снял с его ресницы пушинку. Но, заметив, как дрожат его ресницы и насколько бледны его губы, он вдруг неловко отвернулся.

8.

На самом деле Вэй Цзань давно знал, что Шэнь Юань никогда не будет полностью слушаться его.

Он не знал, что именно Шэнь написал в письме императору — возможно, это была хвалебная ода, а может, слова раскаяния. Так или иначе, император лично приехал в резиденцию маркиза Цзинъаня, чтобы навестить своего любимого приближённого.

Когда Вэй Цзань узнал об этом, он находился в военном лагере. Сердце на мгновение сжалось так сильно, что едва не остановилось. Он тут же поспешил обратно в дом Хоу.

К моменту его прибытия император уже уехал. Во дворе все стояли на коленях, атмосфера была напряжённой.

Вэй Цзань был охвачен страхом. Он медленно открыл полуоткрытую дверь и увидел, что Шэнь Юань лежит на кровати с усталым, но спокойным видом. Убедившись, что с ним всё в порядке, Вэй Цзань почувствовал, как напряжение отпустило его, и он обессиленно прислонился к дверному косяку.

Шэнь Юань с улыбкой взглянул на него:

— Зачем так волноваться?

Вэй Цзань почти рассердился:

— Шэнь Юань, что ты мне обещал?

Шэнь спокойно ответил:

— Я ничего не сделал. Не беспокойся.

— Он был здесь со мной наедине, но не подошёл слишком близко. Думаю, он понимает, что я не так прост.

— Без уверенности в успехе я бы не стал ничего предпринимать. Не хочу впутывать и тебя.

Шэнь сел и медленно достал из-под подушки короткий клинок, положив его на стол.

Он слегка вздохнул:

— Я думал, что будет шанс. Но, увы, его не оказалось.

Вэй Цзань неподвижно смотрел на клинок, чувствуя, как в груди всё ещё щемит от страха.

Шэнь Юань задумчиво продолжил:

— Но всё же я кое-что выяснил. Вэй Цзань, у меня всегда были сомнения по поводу того времени, когда он был заложником...

Не успел Шэнь договорить, как Вэй Цзань вдруг крепко обнял его.

Шэнь Юань застыл, весь всё тело словно окаменело, он даже потерял дар речи. Через некоторое время он ошеломлённо пробормотал:

— Вэй Цзань?

Вэй Цзань тихо, почти шёпотом, сказал ему:

— Чжэчунь...

Шэнь Юань помолчал немного, затем мягко погладил Вэй Цзаня по голове и тихо сказал:

— Вэй Цзань, всё в порядке.

— Я просто подумал, что это уже конец. Хотел попробовать что-то сделать напоследок... Но ничего не получилось.

9.

Вэй Цзань знал, что последние дни Шэнь Юань спрашивал у каждого врача, сколько ему осталось жить. Все говорили одно и то же: год. Может, даже меньше.

Он не знал, что Шэнь Юань чувствовал, услышав этот приговор.

По ночам Вэй Цзань часто стоял вдали от окна его комнаты и смотрел на тень Шэня, словно время остановилось.

В день поминовения матери Шэня Вэй Цзань долго сидел у ворот соснового двора. Он не решался зайти, боясь ранить его ещё сильнее. Но и уйти было некуда. Он просто сидел на крыльце, пока маленькая чёрная кошка не уселась рядом, лениво вылизывая лапки.

Через какое-то время Шэнь Юань вышел и мягко сказал:

— Заходи.

Вэй Цзань вошёл в дом.

Шэнь ничего у него не спрашивал. Он просто медленно налил ему чашку горячего чая и тихо вздохнул. Потом снова погладил его по голове и напевал тихую колыбельную — ту, что на юге обычно поют детям.

Вэй Цзань опустился на стол, его плечи дрожали. Он долго сидел так, а потом, уставший, незаметно заснул.

Когда он проснулся, Шэнь Юань всё так же спокойно сидел у окна, глядя на розовые полосы заката. Он повернулся и слегка улыбнулся ему.

Вэй Цзань знал, что такие дни больше не продлятся долго.

10.

День рождения Шэня выпал на весну.

Вэй Цзань узнал об этом, только придя во двор соснового ветра и увидев, как Шэнь ест лапшу долголетия.

Весеннее солнце светило ярко. Лапшу приготовила Чжисюэ — длинная и непрерывная, как положено. Шэнь ел её сосредоточенно и с вниманием.

Раз уж Вэй Цзань пришёл, он тоже съел свою порцию. После этого он спросил:

— Что бы ты хотел на день рождения?

Шэнь задумался на мгновение и ответил:

— Ничего.

Вэй Цзань взглянул на него и проворчал:

— Ну что ты церемонишься со мной?

Шэнь улыбнулся:

— Действительно, мне больше ничего не нужно. Раньше я хотел слишком многого... наверное, это и было моей ошибкой — слишком жадничал.

Вэй Цзань не считал его жадным.

Вэй, глядя на Шэнь Юаня, с улыбкой сказал:

— Ну, я же не могу ничего тебе не подарить. Иначе буду выглядеть жадным.

Шэнь Юань спокойно ответил:

— Тогда позаботься о Чжисюэ.

Улыбка на лице Вэй Цзана застыла.

Тёплый весенний свет вдруг показался холодным.

Шэнь Юань продолжил медленно, без спешки:

— Я хотел бы найти для неё подходящего человека, чтобы её было кому защитить. Но она не согласилась. Поэтому я прошу тебя. Если будет возможность — позаботься о ней в будущем.

— Раньше была Чжаошуан, я не волновался за неё. Но теперь её нет, и я боюсь, что она останется одна.

"Одна."

Вэй Цзань сжал глаза, пытаясь прогнать накатившую боль.

Шэнь Юань снова заговорил:

— А ещё... кот, что часто заходит во двор. Я больше не смогу о нём заботиться. Он умный, сам найдёт еду. Ты просто впусти его зимой погреться.

— Мои военные книги оставлю тебе. Пусть пригодятся.

Он задумался и добавил:

— И последнее. Я ведь говорил тебе раньше.

— Я всегда считал, что с тем, кто сидит на троне, что-то не так. Но раз он уже там, проверить это будет сложно. Если ты однажды сможешь отомстить, попробуй всё же разобраться в этом.

Шэнь Юань слегка улыбнулся:

— У меня сердце злое. Я не могу допустить, чтобы он ушёл, как истинный император, сияя славой.

Он говорил всё спокойно и размеренно, будто так и должно быть. Каждый вопрос уже был обдуман, каждое дело спланировано.

Вэй Цзань вдруг спросил:

— А как же я?

Шэнь Юань удивился:

— Ты?

Вэй Цзань нахмурился:

— Ты всё для всех распланировал. Почему не сказал, что мне делать?

Шэнь Юань долго смотрел на него, затем мягко улыбнулся:

— Ты... просто живи. Хорошо живи.

Вэй Цзаню совсем не понравился такой ответ, он даже ощутил злость. Но Шэнь Юань был серьёзен.

— Вэй Цзань, — сказал он спокойно.

— Если взглянуть на мою жизнь... Это была одна сплошная нелепость. Всё зря, всё впустую.

"Нелепость" — это слово, которым Шэнь Юань подвёл итог всей своей жизни.

Он завидовал Вэй Цзаню. Хотел стать таким же сильным генералом, снова обрести родителей, здоровье, славу. Хотел побеждать везде, во всём. Даже в последние дни он не сдавался, стремился закончить свою книгу по военному искусству, оставить хоть маленький след в этом мире.

Но в итоге он остался один. С плохой репутацией. Без всего.

Шэнь Юань снова посмотрел на Вэй Цзаня, потом опустил взгляд и тихо сказал:

— Возможно, единственное, что у меня получилось хорошо...

— Это спасти тебя.

Он посмотрел на него в упор и добавил:

— Вэй Цзань, живи ради меня. Пожалуйста.

— Не дай мне стать настоящей насмешкой.

После того, как Шэнь Юань поручил ему заботу о Чжисюэ, прошло немного времени, и он наконец закончил половину своего военного трактата. Но к тому моменту его здоровье стало совсем плохим — он уже почти всё время лежал в постели, сил на то, чтобы держать перо, больше не оставалось.

В это же время Вэй Цзань снова должен был отправляться на границу. Он не мог взять с собой Шэнь Юаня, но и отказаться от похода тоже не мог. Накануне отъезда он долго сидел у изголовья Шэнь Юаня.

— Почему ты ещё не ушёл? — слабо усмехнулся Шэнь Юань.

— Ждёшь, что я вдруг оживу и пойду с тобой?

Вэй Цзань тихо сжал его руку, опустив голову:

— Я не прошу, чтобы ты вдруг выздоровел.

— Но ты хотя бы… дождись, когда я вернусь с победой, ладно?

Это был первый раз, когда он признал правду — времени у Шэнь Юаня оставалось мало.

Шэнь Юань улыбнулся, хоть это стоило ему немалых усилий.

— Ты, кажется, решил досадить мне напоследок, — пошутил он.

Но даже эта слабая улыбка вызвала у него приступ кашля. Вэй Цзань терпеливо помогал ему успокоить дыхание.

Когда приступ прошёл, Вэй Цзань серьёзно сказал:

— Ты можешь умереть, но только тогда, когда я буду рядом.

Шэнь Юань на мгновение замолчал, а потом тихо ответил:

— Хорошо, я подожду тебя.

На его лице мелькнула едва заметная надежда. Вэй Цзаню стало страшно смотреть в эти глаза.

— Если что-то случится, ищи Цзинь Аня. Он сейчас в столице. Я нашёл и вернул Тан Наньсина — он уже не тот, каким был раньше. Если у тебя будут трудности, просто обратись к ним, — сказал Вэй Цзань.

Шэнь Юань кивнул:

— Хорошо.

Но Вэй Цзань знал, что Шэнь Юань никогда не пойдёт к ним за помощью. Он и так боялся даже читать письма из родного города, а уж встретиться с бывшими друзьями — это было выше его сил. Поэтому перед уходом Вэй Цзань несколько раз попросил Чжисюэ присматривать за Шэнь Юанем.

Уже на пороге он остановился, опустил голову и тихо, почти умоляя, сказал:

— Шэнь Юань, прошу тебя… дождись меня.

В ответ он услышал серьёзное, почти торжественное обещание:

— Хорошо.

12.

В последующие месяцы, пока он был на границе, Вэй Цзань каждый месяц писал Шэнь Юаню письма. Шэнь Юань тоже отвечал, как обещал.

Но Вэй Цзань даже по этим письмам мог понять, что состояние Шэнь Юаня с каждым разом становилось всё хуже.

Сначала письма были написаны почерком Шэнь Юаня, потом их стала писать от его имени Чжисюэ. Сами письма становились всё короче. Вскоре Цзинь Ань написал Вэй Цзаню: Шэнь Юань всё чаще спит и почти не просыпается. Но Шэнь Юань никому не разрешает сообщать об этом Вэй Цзаню.

На войне нельзя терять концентрацию, но как мог Вэй Цзань не думать о Шэнь Юане?

Ему пришлось вести одну из самых трудных битв в своей жизни. Он не мог позволить себе, чтобы мысли о Шэнь Юане сбили его с толку. Но время подгоняло его.

Он знал — чем дольше он задерживается на поле боя, тем меньше времени у них с Шэнь Юанем остаётся. Сколько дней ему ещё осталось, чтобы увидеть его?

Когда пришло время возвращаться в столицу, он был не просто рад, он спешил, как никогда прежде. Фактически, он вёл войско почти марш-броском.

И именно тогда Цзинь Ань прислал ему весть: время настало.

Император готовится нанести удар, а недовольство среди столичного народа уже на грани взрыва. Всё, что оставалось Вэй Цзаню, — перехватить указ, где император приказывал казнить его, и заменить его на другой — с приказом уничтожить всех генералов.

В ту же ночь он собрал всех генералов и сказал им: либо они восстают, либо умирают.

Их многолетние усилия по проникновению в столицу дали плоды. Ночью началась сильная метель, и под покровом снега и ветра городские ворота тихо открылись. Армия, которая должна была стоять в тридцати ли от столицы, бесшумно вошла в город.

Когда железные подковы лошадей застучали по каменным плитам улиц, все жители заперли двери и окна.

Проезжая мимо родного дома — дома Хоу, — Вэй Цзань вдруг почувствовал чей-то взгляд. Он поднял голову, но не увидел никого.

И всё же ему казалось, что кто-то смотрит на него и с лёгкой улыбкой провожает его возвращение.

Так же, как когда-то он сам стоял на стене и смотрел, как Шэнь Юань входит в дом Хоу.

Только теперь это был прощальный взгляд.

15.

Вэй Цзань ворвался во дворец и собственноручно пронзил императора копьём, а затем без остановки помчался в дом Хоу.

Он узнал, что Шэнь Юань сдержал своё обещание. Он ждал его.

16.

Шэнь Юань дождался, когда Вэй Цзань вернётся в столицу. Дождался его победы. Дождался, когда тот станет словно острое лезвие мести, вонзившееся в сердце императорского дворца. Дождался последнего мгновения конца.

Только вот его самого уже не дождался.

После той зимы Вэй Цзань бережно собирал все страницы военной книги, которую писал Шэнь Юань. Он читал их одну за другой.

Пальцы скользили по страницам, будто он сам снова видел, как Шэнь Юань сидит при свете лампы и читает ночами.

Он вспомнил, как однажды Шэнь Юань сказал, что ночные чтения военных книг — это его последнее общение с родителями.

Теперь Вэй Цзань так же пытался удержать хотя бы тень Шэнь Юаня в этом мире.

Когда он сложил все страницы обратно, пришло время проводить Чжисюэ из города.

Её глаза опухли от слёз, похожие на два ореха. Она больше не хотела оставаться в столице — боялась, что каждый уголок, каждая улица напомнит ей о прошлом, когда они втроём были вместе. В конце концов, она собрала вещи и решила стать лекарем.

Вэй Цзань выделил ей несколько надёжных людей для охраны и лично проводил её за городские стены.

Чжисюэ шла медленно, шаг за шагом.

Когда она скрылась из виду, он услышал, как она, вероятно, присела где-то и тихо заплакала.

— Чжаошуан, господин, — всхлипывала она.

— Я не пойду. Я не буду лечить людей. Я не хочу быть лекарем.

— Я хочу домой… Хочу домой…

Её тихий плач становился всё громче и, казалось, теперь она плакала и за него тоже.

Вэй Цзань лишь грустно усмехнулся.

Была ранняя весна.

Зелёные ивы склонялись к воде, небо было ясным и безоблачным.

Он взял бутылку весеннего вина и медленно пошёл вперёд.

Мимо пробежали ученики академии, смеясь и болтая.

Он вылил вино в реку, а сам напился так, что потерял все ориентиры.

Словно Шэнь Юань всё ещё был рядом, он пробормотал:

— Я тоже хочу домой…

17.

У ворот дома Хоу.

Это был последний раз, когда он увидел ту чёрную кошку.

Её круглые глаза внимательно смотрели на него. Она кивнула и повернулась, чтобы уйти.

Кошка словно пришла, чтобы проводить Шэнь Юаня и Чжисюэ на их последние пути.

Шэнь Юань ушёл, Чжисюэ начала новую жизнь, а кошка мягко прошла по зелёной траве и среди цветущих цветов исчезла в весеннем пейзаже.

Точно так же исчезли последние обиды и любовь Шэнь Юаня.

Вэй Цзань стоял и смотрел в её сторону, пока медленно не закрыл глаза.

Его Шэнь Чжэчунь ушёл.

[Конец дополнительной истории.]

__ __

Переводчик добавляет:

На самом деле, я не понимаю, почему эти числа скачут между 10. и 11., а потом сразу на 15.

[За пределами времени]

Под грушевым деревом внезапно появилась зеркальная гладь озера.

Озеро отражало разные образы, то это был Шэнь Юань, то Вэй Цзань.

В этот момент в особняке доме Хоу как раз праздновали Новый год. Семья собралась в полном составе, даже две собаки, Дамао и Сяомао, радостно бегали по двору.

Вэй Цзань смотрел на отражение в воде, где кипела жизнь и смех, и невольно улыбнулся.

Вдруг лёгкий ветерок поднял лепестки груши, и рядом с ним появился высокий человек в белом. Его одежда, сотканная из лепестков груши, скрывала молодое лицо Шэнь Юаня.

— Ты вернулся? — с улыбкой спросил Вэй Цзань.

— Угу, — ответил Шэнь Юань и, чуть уставший, сел на землю.

— Здесь и правда нет конца.

— Значит, это действительно разрыв во времени, — улыбнулся Вэй Цзань.

— Я здесь уже так долго, но кажется, совсем не меняюсь.

Шэнь Юань внимательно посмотрел на него.

— Сегодня ты снова что-то забыл?

— Всё ещё помню твоё имя, — с усмешкой ответил Вэй Цзань.

Теперь, когда Шэнь Юань был рядом, он больше не смотрел на отражение в озере, а просто не сводил с него глаз.

— Почему ты так смотришь на меня? — спросил Шэнь Юань.

Вэй Цзань задумался и, чуть приподняв уголки губ, ответил:

— Не знаю... Просто очень хочется смотреть.

От этого пристального взгляда Шэнь Юань смутился, его уши слегка покраснели. Он сел рядом, глядя на озеро, и тоже улыбнулся:

— Новый год, значит...

— Угу, — кивнул Вэй Цзань.

Шэнь Юань протянул руку, и лепестки груши собрались в маленькую тарелку с липкими карамельными конфетами — такими, какие они ели на Новый год.

— Это всего лишь иллюзия, — сказал он, поставив тарелку перед Вэй Цзанем,

— Но вкус у них настоящий.

Вэй Цзань взял одну конфету и положил её в рот.

— Очень сладко, — улыбнулся он.

Шэнь Юань вздохнул, сел рядом и тихо сказал:

— Если честно, я не знаю, правильно ли было втянуть тебя сюда.

Время здесь не двигалось. Внешний мир исчез, остались только они вдвоём. Здесь не было голода, боли, но это уже не походило на реальность.

— Какая разница, — спокойно сказал Вэй Цзань.

Шэнь Юань удивлённо посмотрел на него.

— Когда я несколько лет охранял грушевое дерево, — продолжил Вэй Цзань

— Мне тоже не казалось, что я по-настоящему существую.

Всё, что ему было дорого, исчезло. Последние привязанности растворились. Он забыл многое, но туманные воспоминания о тех годах у грушевого дерева всё ещё жили в его памяти.

Он просто выполнял обещание, данное Шэнь Юаню, — жить дальше.

— Ты мог бы пойти вперёд, — сказал Шэнь Юань.

— Я хотел, чтобы ты жил. Женился, воспитывал детей, как все остальные...

Он вздохнул:

— Вэй Цзань, у тебя мог бы быть настоящий дом.

Он сам когда-то всё потерял, но потом обрёл новый пристанище в доме Хоу. Так живут все люди: провожают одних и встречают других.

— А ты? — спросил Вэй Цзань, глядя на него.

Шэнь Юань замолчал, потом хмыкнул и тихо сказал:

— Ну, я тоже переродился бы, стал бы пылью или деревом. А может, и вовсе превратился бы в какого-нибудь духа гор...

Вэй Цзань улыбнулся. Его лицо оставалось таким же, каким было в годы у грушевого дерева, а голос стал мягче и глубже.

— Ты бы не смирился.

Шэнь Юань немного замялся и пробормотал:

— Откуда ты знаешь?

— Не знаю, — мягко ответил Вэй Цзань, улыбнувшись.

— Просто уверен, что ты не смирился бы.

Шэнь Юань молчал, а потом посмотрел на отражение в озере, где семья собралась вместе за праздничным столом. Он тоже слегка улыбнулся.

— Ну что ж... тогда так тоже неплохо, — сказал он.

— Я ещё подумаю, как выбраться отсюда.

— Если не получится за год — буду думать десять лет. Если и десяти лет будет мало — продолжу дальше, — пробормотал Шэнь Юань.

Здесь не было времени, и, значит, нечем было измерить, что такое жизнь.

Он и Вэй Цзань теперь уже не были людьми. Может, призраками? Или духами? Шэнь Юань не знал точно и, если честно, не особо задумывался об этом.

— Ты хочешь уйти отсюда? — спросил Вэй Цзань.

Шэнь Юань пробормотал, слегка покраснев:

— Конечно, и тебя с собой возьму.

Но тут в зеркальной глади озера вдруг появилось странное изображение. На нем Шэнь Юань и Вэй Цзань… поцеловались. Да не просто так — стояли обнявшись, ласкали друг друга, а руки Вэй Цзаня даже скользнули под одежду.

Шэнь Юань уставился на происходящее, его лицо вспыхнуло ярким румянцем. Не выдержав, он сжал в руке камешек и бросил его в воду. На поверхности пошли круги, и смущающая сцена исчезла, снова превратив озеро в обычное зеркало.

Вэй Цзань поднял взгляд, скрывая улыбку:

— Что случилось?

— Этот кусок пропустим! — поспешно ответил Шэнь Юань, отворачиваясь.

— А почему именно его? — с улыбкой продолжил Вэй Цзань.

Шэнь Юань закашлялся, пытаясь уйти от темы.

Но Вэй Цзань не сдавался. Он мягко взял Шэнь Юаня за руку и, склонившись к его уху, прошептал:

— А я раньше тебя целовал?

Шэнь Юань покраснел еще больше.

Он задумался:

— Кажется, нет… Но ведь перед смертью ты всё-таки меня поцеловал… это считается?

Прежде чем он успел что-то ответить, Вэй Цзань уже наклонился и снова поцеловал его, касаясь его губ.

Шэнь Юань растерялся. Он давно не испытывал ничего подобного. Этот поцелуй был даже более неловким и неопытным, чем тот, что был в реальности. Щеки запылали, а тонкие лепестки грушевого дерева начали сыпаться с его рукавов, как будто ожили.

Поцелуй длился долго, оставляя сладкий привкус цветов. Когда Вэй Цзань оторвался, он заметил, что Шэнь Юань… закрывает руками свои уши. Но это были не обычные уши, а пушистые белые кроличьи ушки!

— Ты… кролик? — изумился Вэй Цзань.

— Сам ты кролик! — сердито ответил Шэнь Юань, раздраженно касаясь своих ушей.

— Я однажды попробовал превратиться, и первой моей формой стал кролик. Теперь эти уши всегда вылазят, как только я волнуюсь…

Он замолчал, поглаживая свои ушки и бормоча себе под нос:

— С тех пор грушевое дерево считает, что я кролик. Когда я снова использую его силу, сначала превращаюсь в кролика, а уж потом в человека. И стоит мне хоть немного перенервничать — уши тут как тут!

Вэй Цзань долго и внимательно смотрел на него, а потом вдруг расхохотался.

Шэнь Юань сердито уставился на него, но украдкой всё же бросил взгляд.

С годами Вэй Цзань изменился. Шэнь Юань видел, как время рисует тонкие морщинки в уголках его глаз. Видел, как Вэй Цзань взрослел, как с каждым годом становился спокойнее, мягче и... ещё более притягательным.

Когда Шэнь Юань слился с грушевым деревом, он мог наблюдать за Вэй Цзанем каждый день. Видел, как тот меняется — взрослеет, теряет былую дерзость и становится по-настоящему добрым и тёплым человеком.

Вэй Цзань, отсмеявшись, мягко потрепал его за пушистые кроличьи уши и спросил:

— Почему же я раньше тебя не поцеловал?

Шэнь Юань растерялся. После паузы тихо ответил:

— А я откуда знаю?

Заметив его смущение, Вэй Цзань продолжил, с интересом прищурившись:

— Значит, мы с тобой никогда не были любовниками?

Шэнь Юань отвёл взгляд.

— Думаю, нет… — ответил он

— Скорее мы были как семья.

Воспоминания о последних годах снова всплыли в голове Шэнь Юаня. Те дни были спокойными, хотя и наполнены серостью и тишиной. Он знал, что Вэй Цзань приложил все усилия, чтобы подарить ему этот краткий мир.

— Наверное, мы просто стали друг другу родными, — добавил Шэнь Юань.

Вэй Цзань что-то понял для себя и мягко погладил его по голове.

— Всё позади, — сказал он спокойно.

Шэнь Юань чуть заметно кивнул, сжал рукава своей одежды и, почувствовав внезапное спокойствие, положил голову на плечо Вэй Цзаня.

Но спустя некоторое время Вэй Цзань снова потянулся к его ушам и слегка дёрнул за одно из них.

Шэнь Юань резко поднял голову:

— Эй! Ты что творишь?!

Вэй Цзань с хитрой улыбкой слегка потёр мягкое ушко.

— А если у тебя есть уши кролика… то, может, и хвост есть? — спросил он с озорным блеском в глазах.

— Нет! — быстро выпалил Шэнь Юань, весь покраснев.

Но едва он это сказал, как за его спиной что-то мелкое и пушистое закрутилось в маленький шарик.

Глаза Вэй Цзаня мгновенно устремились туда. Его взгляд стал сосредоточенным, а горло пересохло. Он сглотнул и, стараясь говорить спокойно, прошептал:

— Можно… мне его потрогать?

Шэнь Юань вскинулся, лицо пылало:

— Даже не думай! — закричал он.

Вэй Цзань, подражая своему отражению в озере, мягким голосом, как бы уговаривая, произнёс:

— Брат Шэнь, ну дай хоть разок потрогать.

Лицо Шэнь Юаня мгновенно вспыхнуло сильнее.

Вэй Цзань посмотрел на него с таким жалобным и умоляющим выражением, что Шэнь Юань сдался:

— Только… один раз.

Шэнь Юань, затаив дыхание, наблюдал, как рука Вэй Цзаня скользнула за его спину и осторожно нащупала маленький пушистый хвостик. Вэй Цзань начал его ласково мять, и уши Шэнь Юаня стали алыми от смущения.

— Так он завитый, а не круглый, — с видом любопытного исследователя заметил Вэй Цзань.

— Ну да, — с раздражением фыркнул Шэнь Юань.

— У кого хвостовая кость может быть круглой?

Вэй Цзань серьёзно кивнул, продолжая мять хвостик:

— Логично.

От его прикосновений Шэнь Юаня прошибла волна странного тепла, и он, еле сдерживаясь, спросил сквозь зубы:

— Ты ещё долго будешь так… трогать?

— Нет, — сказал Вэй Цзань, еле сдерживая смех.

— Но знаешь, брат Шэнь, я бы ещё и поцеловал тебя.

Шэнь Юань опустил взгляд и пробормотал:

— Ты всё дальше заходишь...

Он не сказал "нет", и этого было достаточно. Вэй Цзань обнял его и осторожно прикоснулся к его губам. Их поцелуй был сначала робким, но быстро стал более уверенным. Аромат цветущей груши казался теперь ещё слаще. Шэнь Юань потерялся в этом тепле, его тело невольно напряглось, а маленький хвостик снова оказался в ладони Вэй Цзаня.

После долгого поцелуя Шэнь Юань, слегка смущённый, мягко обмяк в его объятиях. Он пытался преобразиться и убежать, но не мог — хвост был надёжно удержан.

Хотя, если честно, убегать совсем не хотелось. Этот уютный, родной запах был слишком манящим, особенно после стольких лет разлуки.

— Мы точно не можем выбраться отсюда? — прошептал Вэй Цзань на ухо.

— Угу… — Шэнь Юань нахмурился.

— Я ещё подумаю, но если получится, мы, может, окажемся в каком-то незнакомом мире.

Едва он это сказал, как Вэй Цзань снова слегка сжал хвостик.

— Не спеши, — тихо добавил он.

Уши Шэнь Юаня насторожённо встали.

— Хотя я ничего не помню, но всё равно хочу дольше на тебя смотреть, — мягко сказал Вэй Цзань, глядя на его ушки.

Шэнь Юань расслабился и положил голову ему на плечо:

— Я тоже.

— Что? — переспросил Вэй Цзань, глаза хитро блеснули.

— Ничего, — поспешно отмахнулся Шэнь Юань.

Вэй Цзань чуть прищурился, словно что-то задумал, и с лёгкой улыбкой тихо спросил:

— Значит, ты тоже останешься со мной?

— Угу… — кивнул Шэнь Юань, а затем резко:

— Эй, что?

Но не успел он опомниться, как Вэй Цзань крепче сжал его хвост и с лукавым блеском в глазах прошептал:

— Тогда давай восполним всё то, что упустили.

[Конец истории под грушевым деревом]

__ __

Переводчик добавляет:

Это последняя глава, на этом история завершена.

Кроме того, сейчас я перевожу новеллу "Любитель бумаги", если интересно, можете попробовать почитать.

Страница книги Ревность, ставшая натурой в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

1 - 99

1 - 100

1 - 101

1 - 102

1 - 103

104 – Конец

105 – экстра 1.1

106 – экстра 1.2

107 – экстра 1.3

108 – экстра 1.4

109 – экстра 1.5

110 – экстра 1.6

111 – экстра 1.7

112 – экстра 1.8

113 – экстра 1.9

1 - 114

1 - 115

1 - 116

1 - 117

1 - 118

1 - 119

1 - 120

О книге