Глава 1

Сон И Джин больше любил лошадей, чем людей.

И словно в ответ на его любовь, люди предали его, а лошади - нет.

Поэтому Сон И Джин оказался здесь.

С самого начала все шло не так. Для того чтобы путь вниз был долгим и тяжелым, нужно было находиться на вершине. И Джин был многообещающим жокеем: у него был талант, энтузиазм и четкая цель.

Цель И Джина была проста - деньги. Ему срочно нужны были деньги. Он получил стипендию на дорогое конно-спортивное обучение, но этого было недостаточно, чтобы сводить концы с концами.

Поэтому, едва достигнув совершеннолетия, он сразу же зарегистрировался в Ассоциации скачек и стал профессиональным жокеем.

У входа на ипподром стояла статуя лошади с высоко поднятой ногой, а жокей был главным действующим лицом, но не главным героем. Однако И Джину это нравилось. Он мог зарабатывать на жизнь, прекрасно справлялся с задачами и показывал хорошие результаты.

Но самое главное, независимо от его цели, он любил лошадей.

Нет, лошади тоже были его целью. И Джин хотел заработать много денег, чтобы завести свою собственную лошадь, сделать её частью своей семьи. Настолько он любил лошадей. Когда он смотрел в глубокие карие глаза лошади, все его тревоги исчезали. Он любил их гриву, твердое тело, блестящую, но жесткую шерсть и их тепло.

Поэтому неудивительно, что, несмотря на все тяготы своей жизни, И Джин взвалил на себя еще и заботу о своей лошади по кличке Кловер. Хоть она и принадлежала изначально его работодателю-тренеру, теперь она была его. Сам же Сон И Джин принадлежал другим людям.

«Кловер уже не молодая лошадь, больше тянуть с этим нельзя... В последнее время результаты не очень. Так дальше продолжаться не может.»

И Джин закусил обветренные губы. Опустив голову, он увидел, насколько изношены его жокейские сапоги. В этот момент свет померк на мгновение.

«Нужно заменить лампочку. Она постоянно мигает.»

Он несколько раз зажмурился и открыл глаза - свет лампы, освещающий грязные сапоги, снова горел ровно. Хотя совсем недавно часто мигал. Ему показалось? И Джин поднял голову и пристально посмотрел на потолок, когда один из молодых хулиганов, болтавших в коридоре, подошел и грубо крикнул на него:

- Эй ты, держи голову опущенной, когда я говорю.

- Эй, кажется, лампа вышла из строя. Не заменишь?

Хулиган цокнул языком на И Джина, который дерзко обращался к нему на "ты".

- Заменить? Я ее вчера поменял.

- Что? Опять глючит, что ли? - вмешался другой хулиган.

Они захихикали и стали оскорблять И Джина прямо в лицо.

- Говорит, лампочку пора менять.

- Псих, ты теперь еще и глюки ловишь?

И Джин выпрямил средний палец на сжатом за спиной кулаке.

Он пропускал мимо ушей все, что ляпали эти людишки-отбросы. Ведь он явно отличался от таких недочеловеков. Само собой, что человек не может понимать языка свиней.

Когда И Джин упрямо поднял голову, один из хулиганов протянул руку к лицу И Джина. В тот момент, когда его зловещие пальцы приблизились, И Джин вздрогнул.

У хулигана похоже, зажегся интерес и он ухмыльнулся. Но в тот момент, когда он собирался протянуть руку дальше, дверь офиса резко открылась.

- Заводите следующих.

Закатав рукава и держа в зубах сигарету, грозный детина махнул рукой.

Из открытой двери пахнуло застоявшейся вонью. Того, кто сегодня финишировал последним, под руки вытащили двое, волоча его по полу. Увидев это, жокей, стоявший рядом с И Джином, испуганно всхлипнул. Это был новичок-ученик, который недавно пришел.

- Эй, сволочи гнилые, чего встали, заводите их нахрен! Оглохли?!

Сразу после этого грубого окрика громадная ручища схватила И Джина за руку. Зайдя в офис, он увидел на линолеумном полу разбросанные тряпки, смешанные с кровью и мочой, от которых несло зловонием.

Дверь захлопнулась, и жокеи инстинктивно выстроились в ряд.

- Сон И Джин, - бригадир снял часы и положил их на стол.

- Твой рейтинг упал?

Он один за другим снимал кольца, складывая их рядом.

- Который раз это уже? Нравится тут, да? Поселился, живешь - нормально?

-...

- Не отвечаешь, сука?

Его рука резко взметнулась и влепила И Джину оплеуху. Звон в ушах растянулся на долгие секунды. Если так будут продолжать его бить, он оглохнет навсегда. Но эти ребята - бандиты, и пока он жив и здоров, они будут выбивать из него все соки. Ему придется самому беречь свои барабанные перепонки.

И Джин сильно пошатнулся, но все же устоял, напрягшись изо всех сил. Если упадет - добавят. Находясь тут, он это понял. Эти ребята - не люди, а скоты, они не помогут упавшему подняться, а начнут пинать.

- Иди сюда, - командир попятился и щелкнул пальцами, как если бы звал пса.

И Джин сделал три шага вперед, и командир выставил ногу, несильно толкнув его колени.

- Эй, если станешь калекой, как будешь скакать?

- Разумеется, нет, хён... товарищ командир, - торопливо поправился один из бандитов.

- Ну... Хотя даже калекой ты все равно сгодишься.

Сон И Джин не из тех, кто сломается из-за одной вывихнутой ноги. Есть те, кто считает, что его дух сломят, только если выбить несколько зубов. Если бы это был кто-то другой, они бы так и поступили, но смотрящий велел пока этого не делать. Он сказал, что нужно сохранить тело целым, чтобы потом, когда из жокея все соки выжмут, можно было бы его еще куда-то пристроить.

Разве не лучше, вырвать 4 передних зуба? Все еще питающие надежды бандиты мечтали засунуть ему в рот свои члены. Но понятно, что в этот момент он бы их отгрыз. Хулиганы и желали этого, и одновременно побаивались самого Сон И Джина, всего в трех слогах этого имени.

Командир, которого чаще называли "крутым парнем", чем командиром, сменив на этом посту прежнего два года назад, с силой ударил ногой в грудь И Джина. Раздался жуткий гулкий удар.

- Кха! Ха!..

И Джин скрючился, как улитка, и затрясся. Если сломать ребра, скакать будет нельзя. Он ощупал и с силой надавил на бок. Больно, но терпимо. Не сломано. Он с облегчением выдохнул.

- Сон И Джин, почему ты в последнее время все время приносишь такие дерьмовые результаты - 4-е, 5-е места? Знаешь, насколько упали ставки на тебя? Если все вернуть, то органов не хватит. Понял?

- Видимо, пора менять лошадь, раз даже похоронный звон не вызвали... Кха! Кха..!

Командир не дал И Джину договорить, снова пнув его.

Он аккуратно его отделал. Он вымостил И Джина ударами той силы, чтобы не сломать кости, как и велел смотрящий, избегая зон, где удар мог бы изуродовать лицо - нос, глазницы.

Когда И Джин уже не мог даже застонать, только корчился от боли, командир передохнул и опустился рядом на колени.

- Похоже, у нашего И Джина нет таланта жокея. Ни таланта, ни способностей. Может, поищешь другое дело? А? Командир поможет найти новую работенку, прямо под тебя.

Он схватил И Джина за грудки и приподнял. Хоть он и старался не задеть лицо, от той первой оплеухи левый глаз все же слегка опух.

- Оу, чуть не изуродовали милую рожицу. Командир перестарался. Простите.

И Джин лишь закатил глаза, отводя взгляд от омерзительной рожи "крутого парня". Это было отвратительно. И он знал, что тот скажет дальше:

- Не мне говорить, но выплаты, что мы даем жокеям, действительно маловаты. Ну да что поделать, мы ведь тоже не от хорошей жизни землю роем и грязь жуем, верно?

Командир погладил лицо И Джина, цокая языком. Это было омерзительно.

- Мы же не занимаемся благотворительностью. Ты тоже нами брезгуешь? Ну так давай быстренько разберемся и разойдемся. У тебя, И Джин, немало поклонников, особенно среди стариков. Говорят, смотреть, как наш И Джин вертится на седле - одно удовольствие, хотя сами в скачках ни черта не смыслят.

Скачки были его работой, гордостью и смыслом жизни. А для кого-то это всего лишь разновидность порно. И Джин сжал кулаки, сотрясаясь от гнева. Но командир продолжал елейным тоном:

- И Джин, ты популярен. Но разве можно так нахально себя вести? Я вижу тебя чуть ли не каждый день и прекрасно знаю, какой из тебя вышел зануда.

- Никогда... этим заниматься не буду.

Командир снова схватил И Джина за грудки. Из сдавленного горла вырвался хриплый кашель. Подержав некоторое время извивающегося И Джина, командир ослабил хватку, едва тот не потерял сознание, и снова принялся увещевать его:

- Видишь, как ты упрямишься? Даже мне неприятно становится. Ведь мы знаем друг друга не один год.

- Мы знакомы всего пару лет.

И Джин провалялся на этом дне уже два с лишним года, и Кловер приближался к среднему возрасту выхода на пенсию для скакуна. Возможностей оставалось все меньше. Командир это понимал и потому вел себя все более бесцеремонно.

- Одни разговоры, - процедил он со скрипучим смешком.

- А ты бы мог этим ртом и другим делом заняться. Разве нет, ребята?

- Да, именно так! - захихикали и залыбились мелкие бандиты и авторитеты рангом повыше.

И Джин почувствовал такое отвращение, будто его обплевали с ног до головы.

Командир некоторое время выжидал, не проявит ли И Джин признаков смягчения. Затем отпустил его, и тот едва не грохнулся спиной об пол, еле-еле ухитрившись перекатиться.

- Даю тебе две недели. Попытайся за это время показать, на что ты способен. Зажми между ягодиц, выложись по полной. Хотя если просто разденешься - тоже ничего...

И Джина передернуло от этого тихого хихиканья. Теперь, когда был назначен конкретный срок, по спине пробежал холодок. Заметив его смятение, бандиты по знаку командира принялись облапывать воздух, изображая совокупление, и похабно хохотать.

Глава 2

- Чертовы грязные ублюдки.

Несмотря на то, что сам создал эту атмосферу, командир Почжи высокомерно бросил замечание. Хотя он и сам был не прочь послушать непристойные разговоры, его все же интересовал мужской зад. Просто он не решался попробовать, потому что все вокруг казались отвратительными, но с Сон И Джином это было вполне возможно.

Командир похотливо оглядел И Джина с головы до ног и весело спросил:

- Понял или не понял, сукин сын?

Если не понять такое откровенное издевательство, нужно быть совсем без мозгов. И Джин крепко стиснул губы.

Видя его колючий взгляд, начальник цокнул языком:

- Ты только посмотри на этот взгляд! Ну и наглость. Мы с тобой нянчились, а ты все выше лезешь. Может, тебя снова перевоспитать, как в первый день?

И Джин молчал.

Когда начальник вместо щеки начал шлепать его по шее, И Джин наконец кивнул. Мысленный образ первого раза, когда его «учили», был достаточно страшен, чтобы Джон подчинился.

- Сон И Джин, ты свободен. Можешь идти. Я слишком добр к тебе.

Командир кивнул, делая вид, что оказывает неслыханную милость. И Джин попытался встать, но ноги его не слушались. Он все время падал обратно, и в конце концов начальник позвал парней, стоявших снаружи, чтобы те его увели.

И Джина вытащили, держа за руки, как одного из тех парней низшего ранга. Тот, кто держал его за левую руку, медленно оглядел И Джина.

Его внимание привлекли длинные конечности И Джина, казавшиеся непропорционально большими для его телосложения. Под белыми брюками для верховой езды отчетливо виднелись упругие бедра и подтянутые ягодицы, напоминающие газель или оленя.

- Что уставился? Глаза отведи.

И Джин поднял голову и пробормотал, чувствуя на себе неприятный взгляд, изучающий его тело.

Из носа текла кровь, губа была разбита, а щека опухла, но это лишь придавало И Джину какой-то извращенный шарм. Несмотря на то, что он занимался спортом на открытом воздухе, кожа у него была белоснежной, а волосы и ресницы - угольно-черными, что создавало яркий контраст. Длинные, как у лошади, ресницы делали его полуприкрытые глаза полными меланхолии.

Если бы И Джин стоял на сцене в свете софитов, о нем можно было бы только мечтать. Но сейчас, когда он валялся на полу, избитый и растоптанный, в головах этих мужчин росло лишь желание однажды им овладеть. В их воображении И Джин уже был не более чем тряпкой, которую можно использовать и выбросить.

И один из тех, кто держал И Джина, не был исключением. Он был вторым по количеству грязных и отвратительных шуток про Сон И Джина.

- Надеюсь, на следующей неделе ты будешь последним, ублюдок, - произнес, державший его за руку парень.

Чтобы показать, что как бы И Джин ни сопротивлялся, он все равно остается здесь товаром. Он считался самым высокопоставленным среди местных бандитов и ходили слухи, что скоро он станет лидером или даже переедет в Каннам.

- Что хорошего в мужской заднице? - равнодушно бросил другой, держа И Джина за другую руку. Он знал, что И Джин красив для парня, но отрицал сексуальное возбуждение к мужчинам.

- Блять, проведи в этой дыре полгода, ублюдок. С такой мордашкой, как у Сон И Джина, можно трахаться сколько угодно, неважно, что у него между ног.

И Джину было так противно от рук, ощупывающих его предплечье, что он хотел вырваться, но у него не было сил. Он решил пропускать весь этот бред мимо ушей и лучше потерять сознание, когда закрыл глаза.

- Сколько ты здесь? Полгода? Черт. Вот и несешь чушь... Есть ублюдки, которые готовы порезать ноги лошади Сон И Джина, чтобы трахнуть этого ублюдка.

И Джин широко раскрыл глаза, услышав, что кто-то хотел навредить его лошади. Собрав все силы, он вырвал руку и повернулся лицом к говорившему.

- Ого? Посмотрите на этого ублюдка...

Парень, державший левую руку И Джина, заинтересованно пробормотал. Несмотря на то, что И Джин был в ужасном состоянии и шатался, он все же стоял и смотрел пронзительным взглядом, словно одержимый. Мнения о том, можно ли "съесть" Сон И Джина, расходились, но все сходились в одном: "Этот парень чокнутый". И сейчас его взгляд полностью соответствовал этим словам.

Молодой хулиган с высунутым языком решительно приблизился.

- Сучка... Как ты смеешь так смотреть на меня? Может, мне вырвать твои глаза и заменить их глазами твоей любимой лошади?

В этот момент в голове И Джина что-то щелкнуло. Словно старый чайник, он вскипел с резким свистом. А когда закипает, нужно выпустить пар. И Джин с опухшими глазами бросился на бандита.

- Эй ты, сукин сын!

Как ты смеешь упоминать мою лошадь своим грязным ртом?

Маленький и худой, но проворный И Джин вцепился в шею бандита и сильно укусил его за щеку.

- А-а! А! Блять, уберите этого психа! А-а-а!

И Джин почувствовал вкус крови во рту.

Он собирался вырвать кусок щеки, чтобы обнажились зубы. Чтобы они были видны, как у лошади, даже когда тот не улыбается. И Джин с безумным взглядом вцепился в него, как пиявка.

Но, к сожалению, противников было двое. Второй в шоке оттащил И Джина. Он с силой разжал его челюсти, так что десны И Джина заныли, и бросил его на землю, прижав плечо ногой.

- Отпусти! Отпусти меня! Я убью этого ублюдка сегодня! Отпусти!

Даже с прижатым плечом и уже избитым телом И Джин продолжал яростно сопротивляться.

Это был тот самый Сон И Джин, известный своей жестокостью. Было очевидно, что если его отпустить, он снова нападет. Это было ясно хотя бы потому, что он упорно смотрел не на того, кто прижимал его плечо, а на того, кто угрожал его лошади.

- Ах, блять! Блять, блять! Эй, посмотри на мою щеку. Она оторвалась? Ах, этот ебаный псих. Больно, чертовски больно!

- Нет, не оторвалась.

Она не оторвалась, но была сильно изодрана. Кровь текла так сильно, что даже молодому бандиту стало тошно.

- Вот дерьмо, я подумал, что увидел какую-то гребаную обезьяну.

От этих слов укушенный окончательно вышел из себя.

Его самолюбие было сильно задето. Сон И Джин, как и большинство жокеев, был очень маленького роста, и если разойдется слух, что его щеку укусил этот парень, его репутация будет уничтожена. Желая восстановить свое достоинство и проучить этого ублюдка, он, несмотря на сильную боль и головокружение, резко поднял ногу.

- Готовься, я тебе обе челюсти сломаю.

И Джин, даже видя тень от ноги над своим лицом, не моргнул и продолжал пристально смотреть на него. Это была жуткая настойчивость. В момент, когда бандит собирался нанести удар, маленький камешек прилетел и ударил по поднятой ноге, заставив ее опуститься.

- Уже забыл, как босс сказал не трогать лицо товара, а тому, кто ослушается, ноги переломает?

Вмешался "Бум", старожила ипподрома Колизей.

- Старик, не лезь не в свое дело и проваливай.

Прошипел бандит, неуклюже прикрывая щеку. Но Бум не отступил. Его опыт превосходил опыт обычных головорезов. Даже те, кто носил звание начальника, говорили, что Бум был здесь еще до их прихода.

- Вы что, любовники, что ты его защищаешь? Он тебе отсасывает, что ли? А?

Наглый ублюдок. И Джин холодно посмотрел на бандита.

- Ну и наглости у тебя. И кстати, по-твоему, я его защищаю? Быстро иди в больницу. Твоя и без того уродливая рожа с трещиной даже воды не сможет удержать.

Бум озвучил мысли И Джина, подгоняя бандита.

Но эти слова возымели эффект. Взгляд бандита дрогнул. Он и так еле сдерживался, а боль только усиливалась. Его укусила бешеная собака.

- ...Чертов псих и идиот, прям парочка нашлась.

Молодой бандит резко развернулся. Его шаги становились все быстрее по мере удаления.

- Тогда, дядя, позаботься об этом. А мне нужно позаботиться о той треснувшей миске.

Напарник бандита, в котором не было ни капли верности, последовал за ним.

Наконец, оставшись наедине, Бум повернулся к И Джину. И Джин отвел взгляд. Его взгляд остановился на руках Бума.

У него не десять пальцев, а семь. Прозвище "Бум" он получил из-за своего внешнего вида. Безымянный и мизинец были отрезаны, оставив только три пальца - ровно столько, сколько нужно, чтобы сделать рукой форму пистолета. Это прозвище придумали необразованные молодые бандиты. Его настоящее имя неизвестно. Возраст - предположительно около 50 лет. Он тоже находится в этой яме. Уже очень долгое время.

Бум глубоко вздохнул и сказал И Джину:

- Успокойся. У тебя что, бешенство? Зачем ты кусаешься? Даже если сошел с ума, делай это красиво.

- Эти ублюдки угрожали меня зарезать.

И Джин огрызнулся, не теряя своего пыла.

- Если бы не вы, я бы им все зубы повыбивал.

- Если бы дошло до этого, босс бы точно выбросил тебя в собачий переулок. Тебе бы это понравилось? Днем работать в собачьих или петушиных боях, а ночью...

- Хватит, - пробормотал И Джин. - Я понял, прекратите говорить такие мерзости.

- Еще не все. Почему ты не можешь просто игнорировать их, как другие жокеи? Или ты хочешь быть таким же, как они?

- Даже если вы старше, не смейте так говорить. Как я могу быть таким же, как эти ублюдки?

И Джин выплюнул эти слова и медленно поднялся. Все тело ныло. Единственное, о чем он жалел, что не успел разодрать им щеки до конца.

Похоже, у него проблемы не только с пальцами, но и с ногой - он хромал с тех пор, как И Джин впервые увидел его два года назад. Одетый в выцветший синий комбинезон, он порылся в кармане и достал мазь. Желтоватая паста в плоской баночке хорошо заживляла раны. По словам Бума, она была сделана из лошадиного жира.

- Видишь, я же говорил, что слова не предают.

И Джин схватил мазь и ответил, шепелявя из-за раны во рту:

- Спасибо.

- Предыдущую уже всю использовал?

Вместо ответа И Джин оперся локтем о пол, чтобы приподняться. Только после этого он кивнул.

- Дайте мне сразу большую банку.

- Нельзя, это ценная вещь.

- Не хватает.

- Используй умеренно.

- Тогда и вести себя нужно умеренно.

Снова тупик.

Бум, который ясно помнил, каким И Джин был, когда впервые попал сюда, лишь нахмурился. Он не мог решить, что лучше - то время, когда И Джин был как пустая оболочка, или сейчас, когда он живет так, словно у него нет будущего.

Поэтому Бум решил сменить тему на то, в чем И Джин был хорош - скачки.

- Изначально тебе просто нужно было выигрывать.

- Как можно выигрывать в каждой гонке?

Наконец голос И Джина немного смягчился.

- В последнее время... Кловер в плохой форме.

Это печальный факт.

В скачках, будь то на ипподроме или в верховой езде, недостаточно просто быть хорошим наездником. Состояние лошади крайне важно. Лошади очень чувствительны, тонки и эмоциональны, с ними очень сложно обращаться. Последние несколько недель И Джин занимал средние позиции, потому что его лошадь Кловер была не в настроении. Оставалось только надеяться, что дело только в настроении.

- Может, это работает для тебя, но не для людей здесь. Чтобы это сработало, тебе не следовало быть таким хорошим с самого начала. Сумма выигрышей, которую ты принес, уже значительна. Если ты продолжишь так себя вести, не только эти бандиты будут охотиться за тобой.

Слова Бума нельзя было пропустить мимо ушей. Он никогда не говорил впустую. Особенно когда дело касалось этого места.

Но понимание головой не означало, что гнев в груди утихнет.

И Джин стучал себя кулаком в грудь, словно пытаясь заглушить боль.

Как же это надоело. Он просто хотел сбежать. Это место настолько отвратительно, что даже когда цветут цветы, оно воняет. Хочется стереть его с лица земли. Если бы нашелся хоть один сумасшедший, который смог бы уничтожить это место, он бы помчался с ним куда угодно...

Глава 3

Маленький ресторан корейской кухни, расположенный возле искусственного озера, был, так сказать, элитным заведением. Когда внедорожник, покрытый грязью, въехал на парковку, крупные мужчины в костюмах сразу же вышли и выстроились в ряд по обе стороны.

Мужчина, вышедший из далеко не чистого и не роскошного автомобиля, выглядел совсем неуместно для этого места и ждущих его людей. Он был одет в выцветшую кожаную куртку и яркую рубашку с узором из бумажных зонтиков, которые обычно вставляются в коктейли.

- Хённим! Хорошо поработали!

- Да, вы тоже хорошо поработали.

Мужчина закрыл дверь автомобиля и бросил ключи одному из стоящих людей.

- Нашу красавицу бережно припаркуйте.

- Есть!

Они выполняли приказы, как в армии.

Мужчина сунул руки в карманы и, размашисто ступая, пересек прекрасно оформленный сад. Его ботинки были покрыты солью и песком. Будто он только что вышел из моря, и при каждом шаге осыпался высохший песок.

- Рад видеть вас снова, господин.

- А старик где?

- Он в сливовой комнате.

Мужчина, отвечая на приветствия сотрудниц, проходил мимо, едва кивая в ответ.

В отдельной комнате, называемой "сливовой комнатой", уже было шумно до того, как он открыл дверь. Слыша смех за дверью, мужчина поковырял в ухе мизинцем и пробормотал:

- Ох уж эти старики, всё такие же бодрые.

- Это ты, Хён До?

Раздался голос изнутри. Он был сиплым, как будто от возрастного кашля.

Мужчина, которого звали Хён До, сел на порог и начал развязывать высокие ботинки. Он не успел закончить, как нетерпеливый председатель Чхве громкими шагами подошел к нему.

Раздвижная дверь отъехала, и мужчина просто поднял голову, чтобы посмотреть на своего начальника с сединой на голове.

- С таким нетерпеливым характером вы в могилу попадете раньше меня, старик.

- Ах ты, невоспитанный щенок. Как ты смеешь так говорить? И что это за обувь и одежда? Неужели у тебя нет денег даже на приличную одежду?

- Почему? Выглядит отлично. Это американское. Армейское. Вы же без ума от всего американского, старик. Я специально для вас так оделся.

Улыбаясь, Хён До поднял ногу. С наигранной небрежностью он спросил:

- Этими ботинками можно проколоть шину. Старик, где ваша машина? Покажу вам.

- Сопляк, издеваешься, потому что я купил новую машину?

Закончив развязывать шнурки, Хён До поднялся на крыльцо и ответил с притворной невинностью:

- Вы купили новую машину? Не знал. Покажите-ка. Я ее отлично обкатаю.

- Уж лучше я доверю ее своему внуку, чем тебе.

- Вашему внуку восемь лет, если я не ошибаюсь. Черт возьми, я что, хуже восьмилетнего?

Несмотря на резкие слова, председатель Чхве лишь добродушно обнял Хён До за плечи. Хотя сам председатель был не низкого роста, он едва доставал до плеча Хён До.

- Наш Хён До пришел!

Внимание всех мужчин в большой комнате было направлено на вновь прибывшего.

По возрасту было очевидно, что Хён До здесь самый молодой. В комнате были мужчины разного возраста - от слегка седых до уже совсем седовласых. Все были в дорогих костюмах.

- Квон Хён До. Давно не виделись.

Мужчина, лет сорока пяти, громко приветствовал, поставив рюмку соджу на стол. Его голос был таким мощным, что казалось, он сердится.

- Давно не виделись, старшие.

Непринужденно ответил Квон Хён До .

Председатель Чхве все еще не убирал руку с плеча Квон Хён До. Сохраняя эту позу, он прошел мимо сидящих старших товарищей. Когда он усадил Хён До рядом с собой, атмосфера заметно похолодела. На самом деле, напряженность создавал 46-летний исполнительный директор Ма, который только что поприветствовал Хён До.

- Ну что ж, давайте выпьем за то, что наша семья наконец-то собралась вместе.

Квон Хён До, игнорируя пронзительный взгляд директора Ма, сам наполнил свой бокал. Председатель Чхве цокнул языком.

- Зачем тебе эта дешевка? У нас тут и чонджон есть, и дорогое спиртное.

- Мне больше по вкусу дешевое. Дорогое оставлю вам, старик, и старшим товарищам.

- Эх, ну и несносный же ты парень. Ребята, не смотрите так сердито на Хён До за его дерзость, просто примите, что он по натуре такой бестолковый засранец.

Председатель Чхве, оправдывая свой титул, несмотря на мягкие слова, окинул присутствующих строгим взглядом. Только тогда директор Ма отвел глаза.

- Ну, давайте произнесем тост. За нас!

- За нас!

Квон Хён До тихо осушил свой бокал, не присоединяясь к громкому тосту.

***

Поскольку Хён До прибыл с опозданием на час, собравшиеся уже были изрядно навеселе. Председатель Чхве был самым пьяным, и только Квон Хён До, а затем директор Ма могли пить наравне с ним. Поэтому неудивительно, что в основном разговор вели трезвый Квон Хён До и председатель Чхве.

- Хён До, тебе пора бы уже подняться повыше.

- Почему?

- "Почему" - это японское одеяло, щенок. Сколько ты еще собираешься прозябать в глуши?

- Это не глушь. Это побережье. Полезно для здоровья, и закуски вкусные. Приезжайте к нам, старик. Это будет полезнее, чем бросать курить.

- Мне нравится город. Так приятно пить в своей квартие, глядя на сверкающие огни ночного города, с высоты. Никакого укрепления здоровья не нужно.

Квон Хён До усмехнулся. Его раздражают такие пафосные выражения, как "огни ночного города". Видимо, он и правда бестолковый, как говорит председатель Чхве.

- И в квартире вы так же громко топаете? Вашим соседям снизу, наверное, несладко приходится.

- Ах ты, чертов...

Председатель Чхве расхохотался и наполнил бокал Квон Хён До. Получив бутылку, Хён До тоже наполнил бокал председателя.

- Ты знаешь тот ипподром. Колизей.

- А, скачки? Слышал о нем. Он все еще работает?

- "Все еще"? Сынок, это наша дойная корова. Приносит кучу денег.

- Ну не знаю. Если бы дела шли так хорошо, вы бы меня не позвали.

Председатель Чхве тихо улыбнулся. Ему нравилась проницательность Квон Хён До.

К этому времени пьяные мужчины в костюмах уже разошлись. Куда они пойдут - с женщинами в гостиницу или домой - это их дело. Но поскольку некоторые еще оставались, председатель Чхве позвал директора Ма.

- Ки Джун.

Директор Ма, чем-то недовольный, сморщился и, опустошая один за другим бокалы, не сразу услышал зов председателя.

- Эй, директор Ма.

Только после повторного оклика директор Ма поднял голову, его глаза были слегка затуманены.

- Уведи отсюда ребят.

- Уйти? Вы сказали уйти?!

Похоже, директор Ма расчувствовался. Квон Хён До пытался сдержать смех, делая глоток. Он подумал, что Ма, несмотря на свою внешность, на удивление эмоционален, и это делало его немного смешным.

- Ах, председатель. Мне обидно.

Видимо, алкоголь ударил в голову, и директор Ма начал жаловаться.

- Вы снова хотите остаться наедине с этим парнем? Разве вам не важны мои чувства?

- Что за чушь ты несешь, черт возьми? Тебе не следует так говорить. Разве я не сказал, что отдам тебе заведение, над которым Хён До так усердно работал? Я просто хочу немного его утешить.

Директор Ма фыркнул. Несмотря на накалившуюся атмосферу, Квон Хён До спокойно рассматривал зажигалку Zippo председателя Чхве, прежде чем прикурить свою сигарету.

- И сколько на этом можно заработать?

Когда директор Ма пробормотал это, председатель Чхве швырнул в него бутылку. Бутылка с грохотом разбилась о дверь, и директор Ма, казалось, мгновенно протрезвел от испуга.

- Тогда верни всё обратно, ублюдок. Видал ли кто такого неблагодарного? Ты даже не понимаешь, что это курица, несущая золотые яйца, чертов идиот.

- Ах, нет! Нет! Председатель, вы такой вспыльчивый. Я оговорился! Понятно?!

Ма Ки Джун, ворча, схватил оставшихся старших товарищей и потащил их за собой. Перед тем как дверь закрылась, председатель Чхве сказал: "Поблагодари Хён До", и Ма Ки Джун выглянул в щель двери.

- Спасибо, слышишь? Большое спасибо, Квон Хён До.

Кажется, в конце он добавил "ублюдок". Квон Хён До просто кивнул.

Когда они наконец остались вдвоем, председатель Чхве глубоко вздохнул. Квон Хён До, опустошая свой бокал, небрежно сказал:

- Прекратите использовать меня для своих игр. Если меня пырнут ножом, вы возьмете на себя ответственность?

- Я как раз из-за этого тебя и позвал.

Председатель Чхве налил еще крепкого алкоголя. Затем, понизив голос, начал говорить:

- Похоже, в "Колизее" появилась "палочка".

- "Палочка"? Разве мы не имеем дело с азартными играми?

- Верно. Наркотики - это дело ребят из порта Инчхон. Мы занимаемся азартными играми, они - наркотиками. Но сейчас ходят слухи, что в "Колизее" крутятся наркоденьги.

Председатель Чхве серьезно прошептал внезапно понизившимся голосом. Это было его истинное лицо. Все шутки были лишь маской.

Однако на Квон Хён До это не произвело никакого впечатления.

- Тогда, может, стоит попробовать заняться этим?

Председатель Чхве в ответ на слова Квон Хён До сразу же покачал головой, бормоча "сумасшедший".

- Только потому что это ты, я сейчас не разбиваю тебе голову. Ты знаешь, почему мы не занимаемся этим, и все равно болтаешь языком?

Третий сын председателя Чхве умер от передозировки наркотиков. После этого председатель Чхве объявил, что их организация никогда не будет иметь дело с наркотиками.

И вот теперь наркотики появились на его территории. Хотя он и не показывал этого, он, должно быть, был очень зол.

Похоже, этим дело не ограничится. Недостаточно будет просто поймать нескольких дилеров для примера.

Как и предполагал Квон Хён До, председатель Чхве раскрыл более масштабный план.

- Для начала нужно найти того, кто задумал это изнутри. Главный управляющий ипподрома не мог сделать это в одиночку. В последнее время прокуратура очень активно борется с наркотиками. Возможно, они специально внедрили кого-то к нам, чтобы через нас выйти на след.

- Всё так запутано, как собачья шерсть. Вы всегда зовете меня на такие дела. Вам так нравится видеть, как я мучаюсь?

Квон Хён До, не скрывая своего недовольства, проворчал.

- Поэтому я и поручаю это тебе.

- А что, если окажется, что это я занимаюсь наркотиками, старик?

Председатель Чхве сразу же фыркнул.

- Скорее поверю, что Ма Ки Джун хочет с тобой "того самого", придурок.

Квон Хён До скривился, увидев, как председатель Чхве изобразил непристойный жест.

- У меня тоже есть глаза, знаете ли.

- В любом случае, ты же по мужикам, верно?

- Поэтому я и говорю, что у меня есть глаза. И мне немного обидно, что вы считаете меня бесхребетным. У меня тоже есть свои планы, понимаете?

Квон Хён До съязвил, наполняя бокал. На это председатель Чхве серьезно возразил:

- Ты слишком амбициозен, чтобы заниматься такими мелкими и легко раскрываемыми делами.

Поскольку это была правда, Квон Хён До слегка усмехнулся.

Председатель Чхве был упрямым человеком, и раз уж он решил поручить это дело Хён До, то так или иначе ему придется этим заняться. Решив, что лучше покончить с разговором побыстрее, Квон Хён До спросил напрямую:

- У вас есть какие-нибудь подозрения?

Глаза председателя Чхве заблестели.

- Я не подозреваю членов семьи без доказательств. Даже старшие члены организации, хоть и постарели немного, но это люди, которых я воспитал с детства.

- Теперь я понимаю, почему вы поручаете это мне.

Квон Хён До усмехнулся. Затем он поставил точку в разговоре с председателем Чхве:

- Старик, вы же знаете, что для меня нет ни старших, ни младших, верно?

Это означало, что он готов принять любой результат, раз уж ему поручили это дело.

- Как вы сами сказали, я бестолковый ублюдок без роду и племени.

Глава 4

В Корейской ассоциации скачек запрещено делать ставки более 100 000 вон на одну игру. Естественно, для более крупных ставок подпольно организовывались нелегальные скачки, так называемые "маттеги".

Среди них особенно выделялся Колизей. Он отличался тем, что, несмотря на большие финансовые риски, сам содержал лошадей и проводил соревнования. Правила там были абсолютно произвольными. Ставки на победителя или призёра, прогнозы на основе информации – всё это не имело смысла. Это было почти как лотерея вслепую, и люди наслаждались острыми ощущениями в месте, где, казалось, не было никакой информации.

Говоря об острых ощущениях, даже И Джин не знал, что происходит за кулисами. Как и то, куда деваются жокеи, которые в итоге не могут приспособиться и исчезают.

Тогда как долго здесь находился Бум, можно было только догадываться, как давно он крутится в этих кругах? В этом месте, где не было ни морали, ни закона, ни порядка, не было и истории. Никто не знал, когда оно было создано и как поддерживалось. И Джин знал только о времени с момента своего прихода два года назад до настоящего момента.

– Что сказал командир?

– Даёт две недели. Говорит, если за это время снова не попаду в верхние ряды, одним снятием с дистанции не обойдётся.

– Хм.

Лицо Бума было покрыто глубокими морщинами от усталости. Поэтому трудно было прочитать его выражение. Из-за неподвижных мимических мышц и беспорядочно нанесенных линий.

– Этот испорченный тип может казаться легкомысленным, но пустых угроз он не делает. Особенно когда дело касается денег и человеческих тел.

– Что же делать? Мне нужно победить, – отчаянно произнёс И Джин.

– Это касается не только тебя, но и всех остальных.

И Джин стукнул ногой по полу. Не он один в отчаянном положении. Хотя И Джин и уважал Бума, он не хотел гнить здесь всю жизнь, как он. Ему хотелось забрать лошадь и иметь собственную конюшню где-нибудь в глуши, даже если там плохо работает интернет.

– Если и на этот раз не попадёшь в тройку лучших, с завтрашнего дня придётся выполнять чёрную работу. Если хочешь победить, может, лучше тайком отсосать у Почжи? Тогда хотя бы отдохнёшь.

– Не хочу.

И Джин сразу отказался. Он не был бандитом, и хотя понимал, что гордость – самая обременительная и бесполезная роскошь, он всё равно не мог от неё отказаться. Ему казалось, что если он потеряет и это, то перестанет быть собой.

– Убирать навоз, приводить в порядок ипподром и наполнять кормушки – это не работа. Я лучше буду этим заниматься.

Это не "лучше". Это то, чем он действительно хотел заниматься. Ему гораздо больше нравилось убирать навоз, даже если от него будет исходить зловоние, а на руках появятся мозоли.

– Потерпи завтра немного. Потом устрою тебе работу полегче.

Бум был мягок с И Джином. И Джин это знал. О причине он лишь смутно догадывался. Когда он впервые попал сюда, он был в ужасном состоянии. Его тело было очень грязным. Бум отмыл его и снова сделал похожим на человека. Должно быть, он выглядел очень жалко. Похоже, эти воспоминания не покидали Бума. И Джин протянул ему руку. Бум задумчиво посмотрел на неё, а затем взял.

– Спасибо, дядя.

Рука была небольшой, но красивой, и, несмотря на изящный вид, очень крепкой.

Жокеи обычно очень маленькие и худые. И Джин тоже был таким. Хотя его рост около 170 см считался высоким по сравнению с другими жокеями, чей рост часто не превышал 160 см, он никогда не производил впечатления высокого. Причина, по которой он не выглядел слабым, несмотря на очень тонкое и красивое лицо, была той же, по которой подручные особенно жестоко обращались с И Джином.

И Джин не сломается. Даже если он запачкается, он не станет грязным. В каком-то мире это могло бы считаться добродетелью, но в этой выгребной яме это делает его заметным и особенным, что является недостатком для выживания. Поэтому И Джин находится под угрозой исчезновения.

– И Джин. Будь немного хитрее, а? Иногда... даже если хочешь что-то сказать, попробуй сдержаться.

Бум в конце концов сказал это И Джину, редкому виду.

И Джин лишь усмехнулся. На его потрескавшихся губах снова показалась кровь.

– Если быть хитрым означает сосать член заместителю или командиру, то я лучше останусь глупым.

Бум схватил И Джина, который упрямо собирался уходить. Сегодня он услышал одну историю. Хотя Бум знал, что для И Джина эта информация на самом деле не очень полезна, но он чувствовал, что должен обязательно сказать ему об этом. У него было такое предчувствие.

– Говорят, приезжает новый босс. Его называют управляющим. Его прислали сверху.

Помимо нелегальных скачек, было несколько боссов, управлявших незаконными азартными играми. Их называли "букмекерами". Эти пустоголовые бандиты, занимающиеся нелегальным бизнесом, были помешаны на званиях и так называли себя между собой. Главарь, стоявший над Почжи, был самым высокопоставленным бандитом из тех, кого встречал И Джин. Он даже не мог представить управляющего, способного командовать такими боссами.

– Должно быть, это настоящий отброс общества. Интересно, насколько он отвратителен.

Если даже рядовые бандиты были отбросами, то каковы же их боссы, а тем более управляющий над ними? И Джина тошнило от этой мысли. Он холодно высказал своё отвращение, на что Бум устало ответил:

– Да. Он, вероятно, худший из худших. Я тоже слышал кое-какие слухи, но никогда раньше не слышал о ком-то настолько жестоком. Будь осторожен.

И Джин пожал плечами. Будь он отвратительным злодеем или кем-то ещё, пока он носит отвратительную маску управляющего, у него не будет с ним никаких дел.

– Всё равно я с ним не столкнусь.

– Эй, ты. Но всё же, на всякий случай.

– Ах да, завтра я буду убирать конюшню. Понятно? Я уже застолбил это за собой.

И Джин попытался улыбнуться, прикрывая разбитые губы. Из-за опухших щёк и уголков рта улыбка плохо получалась, больше походя на плачущую гримасу. Бум цокнул языком и замолчал.

***

В отличие от мелких бандитов, жокеи считались важным элементом игры, без которого нельзя обойтись, поэтому условия их содержания были относительно неплохими.

Жилые помещения жокеев находились в самом центре Колизея, занимая ключевое положение в пространстве, даже более важное, чем конюшни, расположенные справа и ближе к горам. Любому было ясно, что место выбрано так, чтобы они не смогли сбежать.

Комнаты, сделанные из дешёвой фанеры с пенопластом между листами, были холодными зимой и душными летом. В крошечной комнате площадью около 4 квадратных метров стояла двухъярусная кровать и простой шкаф из нетканого материала. В комнате И Джина вместо стола стоял ящик.

Вещей у И Джина было немного. Демисезонное пальто и старая зимняя куртка, две рубашки и три футболки с коротким рукавом, три пары джинсов на все сезоны и два комплекта рабочей одежды. Рабочую одежду ему дал Бум, сказав, что она осталась от предыдущего жокея. Что случилось с предыдущим жокеем, И Джин не знал. И не хотел знать.

Общая ванная была пуста. Ступая по покрытому известковым налётом кафельному полу в наполовину порванных тапочках, он помылся холодной водой. К тому времени, как он закончл принимать душ, вода стала чуть теплее.

Здесь среднегодовая температура была ниже, чем там, где раньше жил И Джин. Для него, очень чувствительного к холоду, это было одним из самых тяжёлых испытаний. Холод упорно проникал до костей и никак не хотел отступать.

Дрожа, он вышел из ванной и сразу залез под одеяло, свернувшись калачиком. Дождавшись, пока температура под одеялом поднимется от тепла его тела, он встал, закутавшись в одеяло как в кокон, проглотил обезболивающее и противовоспалительное без воды, и снова лёг.

Он заснул, словно потерял сознание. От его тела исходил лёгкий аромат мази, напоминающий запах сгущённого молока. Но в отличие от сладкого и нежного запаха, сны И Джина были тревожными.

Хотя главным героем сна был он сам, проснувшись, он вспомнил тренера, владельца лошади и всех тех, кто довёл его до этого состояния. Он расслабился, зная, что требования для регистрации в качестве частного владельца лошади очень строгие, но, видимо, финансовое положение владельца было настолько тяжёлым, что он решился на договорные скачки. Даже если бы не было договорных скачек, он всё равно потерял бы право быть владельцем. Но как насчёт самого И Джина? Разве эгоистичные обстоятельства владельца могли служить оправданием?

– И Джин. Прости меня. Я, я действительно сожалею.

Перед И Джином на коленях сидел мужчина средних лет с опухшими глазами и несколькими выбитыми зубами. Это был тренер, близкий к владельцу и работавший в конюшне.

– Прости. Прости меня.

И Джин изо всех сил сдерживал слёзы. Если бы всё можно было решить извинениями, было бы легче, но это не так. Имя Сон И Джина было навсегда вычеркнуто из списков Ассоциации скачек. С таким клеймом И Джин больше никогда не сможет работать жокеем. Мир скачек тесен. Стать тренером тоже было практически невозможно. У И Джина не было денег ни на покупку собственной лошади, ни на аренду конюшни, так что его жизнь с лошадьми фактически подошла к концу. Это был конец.

– Я ослеп от жадности...

Лучше бы и я тоже ослеп от этих денег.

Если бы владелец хотя бы разбогател на этом деле, было бы понятно, но, к сожалению, он был нетерпеливым человеком. Оказавшись в безвыходном положении, он увидел только мелкую выгоду прямо перед собой и не смог оценить ситуацию в целом. В дело оказалась втянута вся сфера нелегальных скачек. Две организации, конкурировавшие в незаконных ставках, а также Ассоциация скачек и полиция, давно ждавшие такого момента, вмешались все. Мелкие организации, занимавшиеся незаконными ставками время от времени, были разгромлены, а более крупные глубоко ушли в тень.

И Джин не знал, куда делись люди, с которыми он работал и которые делились секретами, исключая только его. Трусливо, они не включили И Джина в свой заговор, но после того, как всё рухнуло, сделали его соучастником. Теперь ему даже не интересно, куда они делись. Он ясно помнил только, как единственный владелец, которого он видел после инцидента, был избит и утащен, оставляя за собой след из крови и мочи.

Глава 5

— Ух!

Колени И Джина подогнулись под сильным давлением. Насильно поставленный на колени, И Джин несколько дней подвергался побоям. С выверенными интервалами и интенсивностью, это было сродни пытке.

И Джин не обращал внимания на странную атмосферу вокруг себя. Он верил, что достаточно хорошо справляться с Кловером. Может, в этом и была проблема? Был ли он слишком высокомерен? И в качестве расплаты его затащили под коллективную ответственность в еще большую тень? Если игнорирование непонятных советов и странных чувств окружающих его людей обернулось этим, то становилось еще печальнее и невыносимо злило. В конце концов, все стало его виной.

Поэтому И Джин, чтобы не сойти с ума, постоянно спрашивал себя.

Как люди, которым он доверял, люди, гордившиеся своей профессией, могли так грязно выбросить свои жизни? Так позорно и подло, без гордости и убеждений? И как они могли втянуть И Джина в свою дерьмовую жизнь? Может, потому что И Джин был практически сиротой, живущим с бабушкой? Может, потому что бабушка была в доме престарелых, а И Джин был занят, навещая ее в выходные? Может, они считали гордость Сон И Джина как жокея поверхностной и мелочной? Знали ли они, что больше всего Сон И Джин хотел умереть от того, что больше никогда не сможет жить как жокей?

В любом случае, падение было простым. Возникло множество вопросов, но ни один не стал крючком, за который мог бы зацепиться И Джин.

Однажды, упав, жизнь, набрав инерцию, бесконечно катилась вниз. Даже местонахождение бабушки было раскрыто. От воспоминаний, возвращающих к беззащитной и слабой бабушке, похожую на хрупкую девочку, до права собственности на лошадь, перешедшее вместе с конюшней — И Джину приходилось как-то держаться без единого крючка, за который можно было бы зацепиться.

— Решай.

Тогда И Джин впервые увидел главаря.

Тогда... В последний день тех адских четырех суток.

В день, который не хочется вспоминать... Когда было неясно, день это или ночь, главарь сел перед распростертым И Джином, широко расставив ноги, и высокомерно сказал. Решай.

Все тело было опухшим, голова не работала. Почему? Зачем? Такие вопросы он уже давно перестал задавать. Бесконечные вопросы, чтобы не сойти с ума, закончились. Теперь И Джин, не желая быть в здравом уме, просто ничего не спрашивал.

— Будешь скакать как наш жокей или лишишься всех органов.

— ...Ло...адь...

Даже рот распух, было трудно произносить слова. Потребовалось время, чтобы понять, что И Джин спросил "А лошадь?".

— Она, конечно, наша.

Это была лошадь, в которую И Джин вложился, экономя на одежде и еде. Любимая лошадь, с которой он хотел быть вместе после ухода на пенсию. Хоть и не чемпион, но умная и быстрая, а главное — у них было взаимопонимание.

— Твоих органов недостаточно, чтобы окупиться, так что лошадь мы немного поиспользуем как племенную, а потом пустим в дело всё — от шкуры до костной муки.

И Джин разрыдался. Его вид был настолько ужасен, что даже следы слез не были заметны.

Плача, он приложил отпечаток пальца. Даже чернила не понадобились.

С того дня И Джин начал получать лечение. В одноместной палате. Все расходы на лечение и госпитализацию были добавлены к долгу И Джина. Настоящие злобные ублюдки.

— С сегодняшнего дня это Сон И Джин, который будет скакать как лошадь. Ладьте друг с другом.

Жокеи, встреченные здесь, были разного возраста. Были и ровесники, попавшие сюда из-за недавнего крупного скандала с договорными скачками, но они избегали смотреть друг на друга.

Ладить друг с другом? Разве это возможно?

Эти бандиты, не имея ничего в голове, демонстрировали отвратительную воспитанность. Как и следовало из безвкусного названия "Колизей скачек", жокеи, несколько раз не попав в призовые места, исчезали и не возвращались. Были те, кто скакал как безумный, полный ярости, а потом падал, дрожа и пуская пену изо рта, и те, кто больше никогда не мог сесть на лошадь.

Людей постоянно пополняли. Иногда приходили жокеи без долгов. Говорили, что ради большого куша. Они либо срывали куш и уходили, либо полностью проигрывались и оставались здесь.

Иногда были и те, кто еще учился, даже не имея квалификации жокея.

В любом случае, мастерство было не важно. Важно было предоставление острых ощущений.

Сон И Джин до сих пор стабильно входил в тройку лучших жокеев, и если он выиграет еще девяносто восемь раз, то сможет обрести свободу.

Девяносто восемь раз.

Это не шутка.

Девяносто восемь раз... Сон И Джин уставился на стену. Пытаясь сосчитать черточки, которые он нарисовал, ему показалось, что они встали и начали танцевать, и он ударил по стене. Из-за тонкой стены жокей из соседней комнаты тоже ударил в ответ.

— Этот псих! Каждую ночь устраивает бардак!

И Джин снова уснул под звуки этих ругательств, как под колыбельную.

***

И Джин проснулся от петушиного крика.

Чертов петух.

Говорили, что здесь есть не только нелегальный ипподром, но и арена для петушиных боев. Рассказывали, что петухи, которых кормят острым перцем, кричат гораздо пронзительнее, чем этот звук. Когда И Джин впервые услышал о петушиных боях, ему, любящему животных больше, чем людей, было невыносимо больно, но теперь ему было все равно. Видимо, потому что даже прожить один день уже тяжело.

— Чтоб тебя, сволочь, когда-нибудь я тебя на суп пущу.

Неожиданно чутко спящий Собачий Нюх вышел и ворчал. Он буквально был Собачьим Нюхом. Если кто-то здесь пытался сбежать, он удивительно быстро их ловил. У него были раскосые глаза и щель между передними зубами. И каждый раз, глядя на Сон И Джина, он ухмылялся.

И действительно, даже посреди ворчания, увидев И Джина, он ухмыльнулся.

— О, наш милашка Колизея. Хорошо спал?

И Джин не ответил.

Помимо общей душевой, снаружи был водопроводный кран. И Джин закончил там чистить зубы и умываться, и сильно надавил на лицо, замерзшее от холодной воды.

— Говорят, вчера тебя разгромили? Я сейчас все деньги проиграл, делая ставки на то, останешься ли ты жокеем через две недели или будешь принимать клиентов. Угадай, на что я поставил? Кстати, у тебя такая упругая задница, наверное, сжимаешь отлично?

Собачий Нюх похотливо засмеялся и прилип к нему. По слухам, Собачий Нюх когда-то промахнулся мимо бедра и случайно ударил рядом, став импотентом. Но он все еще не мог отказаться от желания, лапая задницу И Джина.

И Джин, не прикасаясь к нему, отмахнулся полотенцем. Собачий Нюх, наоборот, хихикал и радовался. Это вызывало тошноту. И Джин отстранился и ответил:

— Не знаю, не пробовал сжимать. И лучше научи мыться своих шестерок, а не меня. Воняет, блять...

Собачий Нюх, хорошо зная манеру речи И Джина, снова восхитился.

Как говорили подчиненные, удивляясь тому, что даже после двух лет издевательств дух И Джина не был сломлен, он все еще оставался невероятно дерзким.

Собачий Нюх не скрывал своего недовольства. Его щека дернулась, и он прорычал, убрав всякий намек на шутку:

— Сучонок. Если будешь так себя вести, однажды тебе отрежут язык и вырвут все зубы. Понял? Нам нужно только уметь бегать. А рот для управления лошадью не нужен.

— ...

— Сон И Джин, есть предел тому, как долго мы будем прощать тебе то, что ты совсем с ума сошел от ударов по голове. Не думай, что мы будем вечно считать тебя милым и прощать.

Между ухмыляющимися губами Нюха раздавалось шипение. Однако его самолюбие, видимо, было сильно задето, так как улыбка выглядела неестественной.

Хвастается, хотя никогда и не прощал.

И Джин сильно прикусил внутреннюю часть щеки. Вскоре Собачий Нюх ушел, насвистывая. И Джин зарылся лицом в полотенце и тяжело вздохнул. Когда напряжение спало, он почувствовал слабость, как при простуде.

Всегда чувство, будто идешь по тонкой нити. Неизвестно, когда упадешь на лезвие ножа.

— Рот, чертов характер.

Пробормотал И Джин. Он знал, насколько опасен его характер, который не мог сдержаться и всегда огрызался. Но И Джин не мог сдержаться. Как будто шестеренка самоконтроля полностью выпала.

— Так и до беды недалеко.

Затем он рассмеялся. Беда случалась каждый раз. И Джин хихикнул, но сразу же снова сделал грустное лицо. Его собственное состояние казалось ему смешным.

Чтобы жизнь не стала еще хуже, остается только хорошо бегать. Время тренировки для каждого жокея ограничено одним часом в день. Самое популярное время — с трех до пяти, когда проводятся соревнования. Это время делят между собой первые три места. И Джин, занявший на этот раз четвертое место, с трудом выбил себе очень раннее время.

И Джин, пошатываясь, вошел на ипподром. Он взял грабли и мешок. Поскольку время уборки ипподрома до и после тренировки тоже включено, нужно было эффективно использовать время.

— Нет смысла тратить время на такие разговоры.

И Джин, напомнив себе об этом, начал подметать ипподром. Убрав ровно столько, чтобы можно было бегать, он стал уговаривать и успокаивать Кловера, но Кловер и сегодня был не в настроении. Время закончилось не на беге, а на уговорах, после которых И Джин задыхался. Когда И Джин выходил с ипподрома, подошел Бум и раздал рисовые шарики, смешанные с кимчи и жареными анчоусами.

К тому времени в голове И Джина уже полностью исчезли разговоры о новом управляющем, который должен был прийти. И Бум больше не поднимал эту тему.

Глава 6

Только после второго мытья головы исчез запах конского навоза. После утренней тренировки уборка тоже была обязанностью Сон И Джина. Это было определенно сложнее, чем уборка перед тренировкой.

Он не заметил, как прошел день. Измотанные жокеи, встречаясь в столовой, не произносили ни слова, уткнувшись в свои подносы.

В конце тяжелого дня, и в эту ночь, проснувшись от кошмара из-за петушиного крика, он, пошатываясь, вышел наружу.

Сегодня там был не Гакко (Собачий Нюх), а командир Почжи. Он был неуместно одет в костюм. Неизвестно, где он его купил, но от него так и веяло дешевизной. Возможно, это был и брендовый товар, но на Почжи даже люксовые вещи выглядели как подделка.

- Эй, Сон И Джин. Как дела?

Почжи спросил И Джина, как будто и не помнил, как избивал его. И Джин, прервав выдавливание зубной пасты на щетку, тупо уставился на Почжи.

Под закатанными рукавами виднелись зловещие черные татуировки. Кожа была дряблой, видимо, из-за постоянных набираний и потерь веса. Больше ничего не бросалось в глаза.

- Ваш галстук слишком блестит.

Единственное, что привлекало внимание, был галстук с диагональной серебряной вышивкой. Ткань, похоже, была из полиэстера и блестела.

Услышав честное мнение И Джина, Почжи громко рассмеялся и обнял его за плечи. Это было слишком тяжело, и от него сильно пахло парфюмом.

- Люблю за честность. А? За честность.

При этом он слегка толкнул И Джина по голове. Это было гораздо противнее, чем побои.

- Кроме тебя, И Джин, от кого еще я услышу такие честные слова? Правда ведь? Без страха.

- ...

- Иди на автобус с билетами, сучонок.

Почжи, все еще смеясь, оттолкнул И Джина. Он не мог сказать ни слова без ругательства. Типичный бандит.

И Джин слегка поклонился и пошел. Вчера конский навоз, сегодня билеты. Видимо, это та легкая работа, о которой говорил Бум. Хорошо. Повернувшись, И Джин тихо хихикнул.

***

15-местный автобус сначала был детсадовским, потом для дома престарелых, в конце служил для перевозки членов бассейна, а когда его собирались отправить на свалку, его привезли сюда. Кроме водительского и пассажирского сиденья спереди, все окна были закрыты большими рекламными щитами. Даже оставшееся переднее стекло и окна водителя и пассажира были плотно заклеены толстой сине-зеленой лентой, так что на первый взгляд это выглядело просто как рекламный щит на колесах перед утилизацией.

- Сегодня ты? Я же сказал, что справлюсь один, зачем лишние хлопоты.

Ккоби, ответственный за продажу билетов, сделал вид, что узнал И Джина. На тыльной стороне его руки был шрам, похожий на жабу. Отсюда и прозвище Ккоби (жаба).

Ккоби, непрерывно куря, убрал брезент, покрывавший машину. Из-за утренней росы и растаявшего инея на брезенте скопилось немало воды. Из-за неосторожных движений Ккоби, низ брюк И Джина полностью промок.

- Обмочился?

Ккоби насмешливо назвал его идиотом. И Джин отряхнул ноги, стряхивая воду.

Когда брезент убрали, показался рекламный щит того же цвета, что и корпус машины. На нем были только большие буквы в безвкусной аранжировке. Рядом с красным взрывающимся значком в виде речевого пузыря было написано "Утилизация", а рядом был номер второго телефона Ккоби.

- Говорят, сегодня много корпоративных клиентов. Сказали, будет группа. Говорят, что даже соседний C.C полностью освободят, так что ты должен постараться, сучонок.

Ккоби по привычке ударил И Джина по голове и сел за руль.

И Джин пристально посмотрел на рекламный щит. Там было написано "Банкротство юрлиц", "Машины без номеров", "Смена владельца". Ниже было подробнее: "Проблемные машины/Арестованные/Умерших владельцев/В залоге/Строительная техника"...Обычные люди приняли бы это за рекламу компании по утилизации автомобилей, но для тех, кто приходил сюда, это было не просто рекламной машиной.

Прошло около часа после открытия. И Джин вздрогнул от стука в окно пассажирского сиденья. Он и не заметил, как уснул. Ему удалось вздремнуть только потому, что Ккоби не любил мужчин и оставлял в покое, если его не беспокоили. Ккоби, видимо, тоже дремал, он прочистил горло и надвинул кепку.

- Опусти окно.

И Джин повернул рычаг, опуская окно. За окном, покрытым лентой, показался мужчина с низко надвинутой кепкой, так что лица почти не было видно. Он нервно протянул деньги, быстро бормоча. Его руки дрожали. Еще до того, как И Джин успел спросить, что он ищет, мужчина сунул деньги и стал торопить.

- Номерной знак, - сказал Сон И Джин, разглаживая помятые деньги.

- Тип машины?

- Строительная техника.

- Сколько штук?

- Две.

Всё это было кодом. "Машина со снятым номером" означала средний уровень ставки, от 100 до 900. "Смена владельца" начиналась с 20 (вдвое больше официальной ставки на скачках) и доходила до 100. Остальные термины от "проблемной машины" до "строительной техники" обозначали номера участвующих лошадей. Два номера на одну ячейку. Количество машин указывало, какие номера из этой ячейки выбраны.

Порядок распределения лошадей в каждой группе менялся каждый раз. Эта информация еженедельно публиковалась на обратной стороне листовок увеселительных заведений. Понять это мог только тот, кто глубоко погряз в этом деле. Здесь использовалась только система тройной ставки. Нужно было угадать двух лошадей, которые займут места с первого по третье, в любом порядке. И Джин был жокеем, который чаще всего попадал в тройку лидеров. Точнее, был им.

- Вот, пожалуйста, - И Джин протянул билет, заметив дрожащие руки с обломанными ногтями клиента. Он хотел пожелать удачи, но передумал. Мужчина, будто опасаясь кражи, запихнул билет в карман и поспешно ушёл.

- Этот ублюдок снова здесь, - бросил Ккоби, закуривая новую сигарету.

- Раньше его выгнали, когда он всё просадил. Но разве собака бросит есть дерьмо? Вот что такое азартные игры - даже став полным идиотом, люди продолжают приходить.

И Джин промолчал. Несмотря на то, что Ккоби сам устроил всё это, он презирал таких людей.

Настроение и так было не из лучших, а теперь стало ещё хуже. Не успел И Джин откинуться на продавленное сиденье, как подошёл следующий клиент.

- Корпоративный.

Мужчина был одет в костюм для гольфа. Как и предыдущий клиент, он носил кепку, но его аура и запах были совсем другими. Впрочем, запах человека, живущего ради разрушения своей жизни, никуда не делся. Клиент постоянно шмыгал носом, что вызывало отвращение.

- Можно купить несколько?

- Это не разрешается.

- Что? Даже если я дам чертову кучу денег?

Фамильярность в его речи казалась естественной. И Джин с трудом сдержался, чтобы не врезать ему за наглое поведение, и промолчал.

- Ладно. Тогда дай мне что-нибудь.

Мужчина мельком взглянул на И Джина, а затем, ухмыльнувшись, спросил:

- Что-то мне твоё лицо знакомо, хотя вижу впервые. Выйди-ка, дай на тебя посмотреть.

- Вот ваш билет. Выбирайте лошадь.

- Какой ты недотрога, это сексуально. Ну-ка, красавчик, выбери мне лошадку, которая завтра хорошо побежит.

- Дам вам первый номер "машины покойника".

- Что за хрень эта "машина покойника"? Звучит неприятно.

- Может, тогда "арестованную"?

- Ну, лучше уж сдохнуть, чем быть арестованным. Давай эту.

И Ккоби, и этот тип курили, не стесняясь присутствия других людей.

Вскоре И Джин понял, что мужчина курил не обычные сигареты. Пахло резиной и каким-то странным химическим веществом, от которого тошнило.

Ухмыляющийся мужчина выхватил билет указательным и средним пальцами, а затем похлопал И Джина по щеке.

- Других билетов не продаёте?

- ...

- Ты что, глухой? Не знаешь, что клиент всегда прав?

И Джин подумал, что странно слышать такие слова в стране, где уже давно нет королей и выбирают президента. Он продолжал игнорировать клиента.

Выражение лица мужчины начало ожесточаться. Тут из фургона выскочил Ккоби, который до этого прохлаждался внутри, свалив всю работу на И Джина.

- Ой, господин. Я сам покажу вам другие билеты.

Ккоби, увидев лицо клиента через окно, торопливо вылез из машины. Похоже, этот тип был крупной шишкой. И Джин мысленно усмехнулся, заметив, как резко изменилось поведение Ккоби. Уводя мужчину, Ккоби обернулся и бросил на И Джина взгляд, полный ругательств. И Джин даже не усмехнулся в ответ и выразил своё отвращение к мужчине одной фразой:

- Мерзкий ублюдок.

И Джин по привычке грубо потёр щёку. Затем рассортировал наличные и положил их в денежный ящик, заменявший подставку для стаканов.

Корпоративный, значит...

И Джин был удивлён тем, что действительно существуют люди, покупающие корпоративные билеты, хотя он редко работал продавцом билетов.

Корпоративные билеты были настоящей лигой для избранных, с минимальной ставкой в 1000. Неудивительно, что поведение Ккоби изменилось. Однако положение И Джина отличалось от положения Ккоби, который получал неплохие комиссионные. Для И Джина важнее было количество выигрышей, чем проданных билетов. Если крупный клиент терпел убытки из-за проигрыша, это означало не чистую прибыль, а чистый убыток, и долг рос. Это была настоящая азартная игра – либо сорвёшь куш, либо останешься ни с чем.

Разговор, кажется, затягивался, и Ккоби отсутствовал дольше обычного. И Джин уставился на туманный горный хребет. В этой местности часто бывал туман. Он появлялся и вечером, и утром. Как только становилось влажно и прохладно, он неприятно окутывал всё вокруг.

Может, сбежать туда... Хотя И Джин понимал, что это невозможно, он продолжал смотреть в туман.

Не моргая, он смотрел вдаль, пока кто-то снова не постучал в окно с пассажирской стороны. Когда И Джин опустил стекло, в сгустившемся тумане был виден только огонёк сигареты. Человек затянулся, и огонёк отдалился. Затем на дверь легла смуглая рука.

Глава 7

- Здесь можно купить билеты на скачки?

И Джин едва мог разглядеть смуглую кожу мужчины, не только из-за тумана, но и из-за беспорядочных татуировок, покрывавших её.

- Почему не отвечаешь?

Медленно переведя взгляд с мускулистого предплечья, И Джин увидел мужчину в гавайской рубашке и кожаной куртке, словно готового отправиться в путешествие.

В отличие от предыдущих клиентов, он не носил кепку. Казалось, ему нечего скрывать. Его волосы были длинными и слегка вьющимися, возможно, от природы. Это могло бы стать предметом насмешек для местных громил, одержимых доказательством своей мужественности, но не для этого мужчины. От него исходила дикая энергия.

Мужчина, поигрывая непропорционально маленьким для его рук телефоном, поднял голову, не получив ответа от И Джина.

И Джин позже осознал, что черты лица мужчины стали более отчётливыми в густом тумане не потому, что туман рассеялся, а потому, что тот приблизился.

- Что...

Растерянный И Джин отпрянул. Карие глаза мужчины, которые, казалось, могли сверкать как прозрачное стекло на солнце, не отрывались от И Джина. Он чувствовал себя полностью обнажённым под этим взглядом.

Прежде чем И Джин успел в раздражении поднять окно, мужчина глубоко затянулся сигаретой и спросил:

- Продаёшь что-нибудь ещё?

- Что именно?

И Джин отмахнулся от дыма и спросил защитным тоном. Недавняя встреча с богатым придурком заставила его насторожиться.

Мужчина пристально посмотрел на И Джина. Его взгляд безмолвно спрашивал, действительно ли тот не понимает. Но И Джин действительно не понимал. И даже если бы понял, притворился бы, что не знает.

- Ну, знаешь, "пепельницы" или "палочки".

- ...

- Правда не продаёшь? Я пришёл, зная всё, красавчик.

Мужчина настойчиво допытывался.

Как и предыдущий неприятный клиент, он называл И Джина нелепыми прозвищами вроде "красавчика". Настроение И Джина резко ухудшилось.

- Не знаю, что вы слышали, но у нас такого нет.

Может, он полицейский? Внедрённый агент?

Мысли И Джина лихорадочно крутились. Но даже полиции нельзя доверять... Эта чрезмерная подозрительность и осторожность стали постоянными спутниками И Джина с тех пор, как он оказался здесь.

И Джин резко повернул рычаг окна. Но мужчина просунул руку и крепко схватил рычаг. Его сила была такова, что рычаг больше не двигался ни на миллиметр.

Похоже, терпение мужчины иссякло.

- Не ответишь?

Мужчина слегка пошевелил пальцами. Его рука точно скользнула по месту, где должен быть сосок И Джина.

- Продаю. Но только билеты, не то, что вы ищете. Вы здесь впервые?

И Джин, стиснув зубы, задал вопрос, которого не задавал другим клиентам. Ни И Джин, ни мужчина не отпускали рычаг, и он дрожал.

Мужчина, бросив взгляд на напряжённую руку И Джина, усмехнулся и резко оттолкнул её. Хотя удар был лёгким, он ощущался тяжёлым. И Джин обхватил руку и бросил на мужчину косой взгляд.

- Здесь впервые.

Мужчина ответил, не моргнув глазом.

Если "здесь" впервые, значит ли это, что он отброс из другого места? Хотя выглядел он опрятно. Только его одежда - тонкая куртка и гавайская рубашка в холодную погоду - казалась немного безумной.

- Корпоративные ставки самые высокие?

- Если вы пришли как опытный игрок с другого ипподрома, уходите.

- Что? Если да, то побьёшь меня?

Мужчина откровенно оглядел тело И Джина.

- С этим телом?

Он насмешливо качнул головой. Глубоко затягиваясь сигаретой, зажатой между пальцами, на его щеках появились длинные ямочки.

- Не я, а другие люди.

- Другие люди. Вот как.

Повторив слова И Джина, мужчина засунул руку в нагрудный карман рубашки. Оттуда появилась пачка денег, перетянутая резинкой.

- Дай мне среднюю ставку.

- Я дам вам "номерной знак". Что дальше?

И Джин спросил без объяснений. Мужчина слегка откинулся, посмотрел на рекламный щит и спросил:

- В какой группе ты?

- ...

- Ты же жокей.

Выдохнув дым, мужчина затушил сигарету о раму окна. Запахло горелой резиной.

- Какой у тебя номер?

И Джин сглотнул. Как он догадался? Или просто пытается прощупать почву?

Когда И Джин не ответил, мужчина от скуки облизнул губы. На кончике языка, коснувшегося губ, виднелся серебряный пирсинг. Почувствовав на себе пристальный взгляд, мужчина встретился глазами с И Джином. Это был первый раз, когда их взгляды встретились напрямую.

- Не очень-то ты быстро отвечаешь...

Он пробормотал это с глубокой усмешкой. Его ямочки выглядели как шрамы от ножевых ранений, а прищуренные глаза словно прикидывали, как лучше разорвать И Джина на части. И Джин крепко зажмурился.

Хотя тон мужчины оставался тягучим, атмосфера сильно отличалась от той, когда он дразнил И Джина, называя его "красавчиком". И Джин подумал, что, возможно, это и есть истинное лицо мужчины.

- Я... не отвечу вам. Это против правил...

Пробормотал И Джин. Нарушение правил. Мужчина повторил эти слова, а затем рассмеялся. Будто услышал что-то очень забавное.

- Если бы ты действительно следовал правилам, меня бы здесь не было. Верно? Я ничего не слышу, когда ты бормочешь, давай-ка, скажи мне прямо в ухо.

Не успел мужчина закончить фразу, как он молниеносно двинулся. Несмотря на то, что его тело явно состояло из одних мышц, он двигался с пугающей скоростью. Послышался свист рассекаемого воздуха, и рука потянулась к И Джину. И Джин подумал, что теперь ему не избежать удара и как минимум лишится зуба.

- Ой, босс!

Если бы Ккоби не вмешался, запыхавшись, И Джин действительно получил бы удар.

Есть идиоты, которые путают неуклюжесть с умением драться, но этот мужчина явно был не из их числа. Он так молниеносно подготовился к удару и так же мгновенно остановился. От этого по спине пробежал холодок.

- Что же ищет наш босс? Подержанную машину? Пришли сдать машину на утиль?

Ккоби попытался отвлечь внимание мужчины. Тот ответил с ленивым раздражением:

- Я пришёл купить билет.

Мужчина говорил медленно.

- Здесь никто, похоже, не понимает человеческую речь...

- Ох, так вам нужен билет. До какого места вы уже дошли? Этот парень новенький, поэтому немного туповат. Я продам вам вместо него. Что вам дать?

Мужчина внимательно посмотрел на Ккоби, который суетился, словно на рыночной площади, и низким голосом произнёс:

- Проблемная машина, номер два.

Услышав это, И Джин, опустив голову, широко раскрыл глаза.

Мужчина полностью разгадал код. И, случайно или нет, выбрал именно номер И Джина.

Когда Сон И Джин наконец пришёл в себя и поднял голову, мужчины уже не было.

Пока И Джин задумчиво смотрел в сторону, куда ушёл мужчина, Ккоби внезапно ударил его по затылку.

- Блять, сукин сын. Не можешь заработать даже на еду, а пришёл сюда сосать мёд? Иди лучше отсоси член, ублюдок.

"Ах, неотёсанный болван. Не можешь сказать и слова без ругани. Лучше бы ты пошёл на хуй, чем портил здесь воздух", - проворчал про себя И Джин, потирая гудящую голову.

***

От ипподрома до C.C было 20 минут езды на машине. Ипподром назывался Колизей, а C.C - Треви. Хотя владельцы были якобы разные, на самом деле ими управляли братья из одной семьи, так что по сути это была одна и та же бандитская организация.

При C.C был курорт, где обычно останавливались покупатели корпоративных билетов. Те, кто покупал билеты подешевле, ночевали кто где - на улице, в мотелях, в машинах. И Джин подумал, что тот человек в гавайской рубашке, приходивший днём, наверное, остановился в мотеле, раз у него не было корпоративного билета.

- Что с сегодняшними продажами билетов?

Начальник команды нахмурился. Ккоби, сложив руки перед собой, попытался оправдаться погодой:

- Погода пасмурная, да и не сезон сейчас...

- Какой, на хрен, сезон в азартных играх, идиот?

Вспыльчивый начальник схватил тяжёлую хрустальную пепельницу, но тут же опустил её. Пепел рассыпался.

- Видимо, нам нужно искать новые пути, - Ккоби почесал голову. - Думаю, надо нанять больше людей. Распустить слухи по всей стране... и так далее...

Начальник, услышав его бормотание, стукнул себя в грудь, говоря, что у него сейчас лопнет терпение.

- Нанимать людей по всей стране будет стоить ещё дороже, тупица. У тебя вместо мозгов тыква?

- Но сюда трудно добираться. Новая автострада перекрыла многие дороги, и крупные клиенты жалуются на неудобство.

"Почему бы не сделать это через интернет?" - подумал И Джин, опустив голову и с презрением глядя на Ккоби и начальника.

Сейчас у многих есть мобильные телефоны, если разрешить делать заявки по телефону, продажи могли бы удвоиться. Не нужно было бы нанимать посредников, и людей привлекло бы больше.

Но поскольку И Джин хотел, чтобы этот бизнес прогорел, он, конечно, не дал такого совета. Даже если бы он это сделал, его бы высмеяли, сказав: "Что ты можешь знать?"

- Поднапряги мозги ещё. Блять, вот почему нам нужны умные ребята.

Начальник жадно затягивался сигаретой. Его тонкие губы, соответствующие прозвищу "Почжи" (бутон), скривились в гримасу.

Ккоби, не получив приказа уйти, осторожно спросил:

- А... новый управляющий, о котором говорили...

- Похоже, его прислали из головного офиса из-за этого бардака с продажей билетов.

И Джин задумался, каким же должен быть этот управляющий, если даже жестокий начальник говорил о нём с подавленным видом.

- Говорят, он увеличил продажи в районе Каннам в пять раз. Но почему-то его не повысили до казино в Канвондо... В общем, он легенда, настоящая легенда.

Глава 8

После подавленных слов начальник вдруг оживился и начал рассказывать, словно это была его собственная героическая история.

- Тогда мы тоже...

- Если проблема решится и снова пойдут большие деньги, то будем жить. А если нет...

Начальник провёл большим пальцем поперёк горла.

- Либо нам отрежут пальцы и похоронят в море, либо мы вернёмся наверх и начнём всё сначала с мелких сошек.

- ...

- Эй, Сон И Джин.

Когда лицо Ккоби помрачнело, начальник обратился к И Джину.

- Да.

- Ты умеешь мило улыбаться и говорить "хорошо справился" или "плохо справился"?

Услышав это, Ккоби обернулся и ухмыльнулся. И Джин не ответил. Если бы он солгал и сказал, что умеет мило говорить "хорошо справился", Ккоби тут же разоблачил бы его, и ему досталось бы ещё больше.

- Ладно. Зачем я вообще спрашиваю.

Начальник встал.

От него, одетого в блестящий вульгарный костюм, исходил сильный запах сигарет, смешанный с дешёвым виски. Начальник закатал рукава и постучал по столу. Это означало "подойди сюда".

И Джин неохотно подошёл. Вдруг Почжи резко обхватил И Джина за талию и усадил к себе на колени.

И Джин чуть не влепил ему пощёчину, выругавшись. Он крепко сжал брюки и прикусил губу. Чувствуя тошноту, он напряг бёдра и слегка приподнял зад, но Почжи сильнее прижал его. Затем он медленно провёл тыльной стороной ладони по щеке И Джина. Это было невероятно противно.

- И Джин. Я говорю это, потому что мне тебя жаль. Когда приедет новый управляющий, не веди себя как обычно, а хотя бы задницей покрути. У нас-то есть шанс начать всё сначала с мелких сошек, а вот у таких, как ты... Ну, сам понимаешь, дна-то нет. Тебя просто выебут.

Хотя это звучало как совет, на самом деле это была угроза. И Джин надеялся, что этот надоевший репертуар угроз закончится, и он сможет встать с отвратительных коленей.

- Если не хочешь, чтобы твоя жизнь здесь стала ещё хуже, когда всё пойдёт прахом, разве не стоит хотя бы мне понравиться?

- ...

- Ого. Не отвечаешь?

- ...Да.

В отличие от разговора с Ккоби, начальник вёл себя так, будто у него была какая-то поддержка и он как-нибудь выживет.

Наверное, так и есть. Вряд ли он поднялся до этой должности просто так. Но даже если и так, И Джин не собирался отсасывать начальнику и держаться за его руку. Если это место разорится, для И Джина это будет только к лучшему. Он воспользуется этим шансом, чтобы сбежать далеко-далеко на Кловере.

И Джин представлял себя скачущим на лошади к закату, как в дешёвом фильме, пока терпел, ожидая, когда Почжи отпустит его.

Перед сном он вымыл нижнюю часть тела тщательнее обычного.

***

Жокеи были напряжены. Теперь им приходилось готовиться самостоятельно, без поддержки команды. К тому же здесь плохие результаты приводили не просто к плохому настроению. Все всегда были на взводе и в тревоге.

Из-за этого и состояние лошадей, этих чувствительных животных, сильно колебалось. Была причина, почему лошади, привезённые сюда, скакали меньше, чем обычные скаковые лошади.

И Джин рано закончил подготовку и пришёл на конюшню. Кловер фыркал и отводил взгляд от И Джина.

- Кловер. Ты всё ещё злишься?

И Джин попытался успокоить его очень мягким тоном. Но когда он протянул руку, Кловер резко отвернул голову, как обиженный ребёнок, и лицо И Джина исказилось. Ему было обидно и тревожно.

- Я знаю. Прости. Тебе здесь не нравится, да? Я всё понимаю... Поэтому нам нужно быстрее выбраться отсюда. Мне тоже здесь не нравится.

Бандиты насмехались каждый раз, когда Сон И Джин обращался к Кловеру. Так же они относились и к другим жокеям. Они говорили, что жокеи снова сошли с ума, разговаривая с животными, но жокеи верили, что лошади понимают человеческие чувства и иногда даже слова. И Джин был не исключением. Ему казалось, что он действительно может общаться с Кловером. Вот и сейчас, лошадь, которая раньше отворачивалась, тихонько повернула голову в его сторону.

- Я хочу выбраться отсюда, - сказал И Джин.

Интересно, был ли кто-нибудь, кто ушел отсюда по своей воле? Даже если нет, И Джин хотел стать первым.

- Давай уйдем вместе, хорошо? - сладким голосом уговаривал он, и Кловер наконец-то наклонил голову в его сторону.

И Джин прижался щекой к твердой щеке лошади и мягко улыбнулся. Это была улыбка, которую местные бандиты, знавшие только садистскую сторону Сон И Джина с его извращенной внешностью, никогда не видели и не увидят.

- Да, давай постараемся, думая только об этом.

Хвост Кловера сильно качнулся. И Джин на мгновение закрыл глаза, а затем отстранился. У него было только две попытки. Любой ценой нужно было попасть в верхние ряды. Сердце И Джина бешено колотилось перед скачками, к которым он так и не смог привыкнуть.

Сегодня на И Джине была черная кепка. В отличие от официальных скачек, здесь все жокеи носили одинаковую форму, кроме головных уборов. Это делалось для того, чтобы нельзя было запомнить и узнать жокеев. Поэтому форма была похожа на обычную одежду для верховой езды, но, конечно, гораздо менее удобная. Было очевидно, что организаторов не волновали ни удобство жокеев, ни суть спорта - главное, чтобы зрелище было приятным для глаз. Как в настоящем Колизее - неважно, кто погибнет, главное, чтобы было зрелищно.

И Джин застегивал крючок на кепке, зажав перчатки под мышкой, когда чуть не столкнулся с кем-то, входящим в конюшню. Он на мгновение потерял равновесие, словно врезался в огромный внедорожник.

- ...

- Сбил человека и даже не извинишься? - невозмутимо спросил мужчина с телом крепким, как кузов машины.

И Джин посмотрел на желтую гавайскую рубашку с красными и белыми цветами и смуглую кожу в распахнутом вороте. Он сразу вспомнил, кто это. Такой наряд трудно забыть.

- Извините, - пробормотал И Джин.

Что этот человек здесь делает? Неужели пришел навредить лошадям? И Джин нахмурился, глядя на мужчину.

- Билет, который вы купили, на мою лошадь.

- И что?

- Моя лошадь - та, у которой белый ромб между глаз.

- И что?

- Не делайте ничего плохого, пожалуйста.

- Плохого? - переспросил мужчина и коротко рассмеялся.

- Не причиняйте вреда лошадям. Ни моей, ни другим.

Разница в телосложении между мужчиной и И Джином была настолько велика, что казалось, будто от одного пинка И Джин отлетит в сторону. Однако И Джин давно занимался верховой ездой и был уверен в силе своих ног. Он был готов вцепиться в штанину мужчины, чтобы предотвратить любые попытки манипуляций с результатами. Он не даст и шанса, не позволит даже пальцем тронуть лошадей.

В голове И Джина этот мужчина уже представлялся негодяем, который крутится возле конюшни с нехорошими намерениями.

- Я позову людей.

- Ты здесь конюх?

Конюх? Это еще откуда? Похоже, он вообще ничего не знает о скачках, но пришел делать ставки. Безнадежный игроман. И Джин слегка нахмурился, придя к такому выводу.

Мужчина достал пачку сигарет, выбил одну и, зажав ее в зубах, пробормотал:

- И билеты продаешь, и за лошадьми следишь, и скачешь. Занятой ты парень.

- Идите на свое место. Скоро начнется гонка.

- Ты хорошо справляешься?

На мгновение И Джин застыл, не понимая, что тот имеет в виду. Мужчина выдохнул дым в сторону и повторил вопрос:

- Я спрашиваю, хорошо ли ты скачешь.

А... вот оно что. Видимо, И Джин стал слишком нервным из-за угроз начальника, которые не выходили у него из головы. Он потер щеки и коротко ответил:

- Достаточно хорошо, чтобы вы выиграли, если спокойно вернетесь на свое место.

- Похоже, ты неплохо ездишь? Довольно самоуверенно.

Мужчина усмехнулся. Он был всего лишь перевозчиком денег для тех, кто делал ставки, так что не стоило ему быть таким высокомерным. Слишком много идиотов, которые думают, что, купив билет, они купили не только его, но и жокея с лошадью в придачу.

- Сон И Джин! - вдруг раздался голос, зовущий его.

И Джин подпрыгнул, словно под ногами загорелся пол. Он опаздывал.

- Уходите. На свое место. Если вас здесь побьют, я ничего не знаю.

- Побьют? Меня? Кто?

Мужчина удивленно округлил глаза. Когда такой здоровяк так делает, это выглядит не мило, а отвратительно. Раздражает. Может, он под кайфом?

И Джин оттолкнул мужчину. К счастью, тот не сопротивлялся. Скоро придут другие, поэтому И Джин закрыл дверь конюшни. Похоже, только тогда мужчина решил отступить.

- Удачи тебе. Будет хорошо, если ты попадешься мне на глаза.

Этот парень сам хвастается, имея всего лишь обычный билет, а не корпоративный. И Джин уже не раз видел таких хвастунов без гроша в кармане. Он пропустил слова мимо ушей и махнул рукой.

Мужчина ухмыльнулся, бросил окурок на землю и повернулся. Он засунул руки в карманы и неторопливо пошел прочь. При каждом движении из-под пиджака мелькала гавайская рубашка, выбившаяся с одной стороны.

- Не везет мне. Одни придурки попадаются, - пробормотал И Джин.

Впрочем, он понимал, что нормальный человек и близко не подошел бы к этому месту, и ему оставалось лишь плюнуть себе в лицо.

Глава 9

Немного позже Сон И Джин стоял на площадке для демонстрации лошадей. На официальном ипподроме здесь зрители могли бы оценить состояние лошадей и сделать новые ставки, но не в этом месте. Здесь разрешались только дополнительные ставки, причем их сумма должна была превышать первоначальную.

Несмотря на такие правила, дополнительные ставки делались довольно часто.

И Джин провел рукой по крупу Кловера. Мышцы двигались равномерно, без напряжения. Количество пота тоже было в норме.

- Все хорошо. Просто беги вперед, не думай о том, что я сказал раньше. Делай как обычно, - тихо прошептал И Джин, беспокоясь, что мог слишком сильно надавить на Кловера ранее.

За И Джином внимательно наблюдали.

- Как вам место? Удобно? - шепотом спросил главный организатор, склонив голову перед Квон Хён До в гавайской рубашке. Его лицо выражало крайнее напряжение.

Квон Хён До, который мог бы быть сыном менеджера, если бы тот родил его в молодости, опустил маленький бинокль и слегка наклонился.

- Это время всегда так скучно проходит?

- Простите?

- Сейчас жокеи и лошади медленно прохаживаются. Нужно дать зрителям что-то интересное.

Квон Хён До погладил подбородок и слегка улыбнулся.

- Например, показать участников.

- Но... это может привлечь внимание полиции или знакомых участников.

- Кто говорит о лицах?

Квон Хён До считал, что здесь почти невозможно провернуть что-то без ведома главного организатора. Поскольку его внезапно прислали сверху, организатор, вероятно, внешне послушен, но внутренне настороже. Поэтому Квон Хён До решил сначала показаться спасителем, присланным сверху для расширения бизнеса. Он постучал пальцем по биноклю.

- Тело тоже товар. А у жокеев очень хорошо сложенные тела. Лица закрой. Так даже лучше. И сделай форму жокеев более обтягивающей.

- Мы хотели, но эти су... жаловались, что им неудобно...

- Эй.

Квон Хён До щелкнул ногтем, прерывая пустую болтовню организатора.

- Ты не можешь говорить без ругани? Нам нужно выходить на более крупный уровень, а если изо рта воняет, то даже в костюме будешь выглядеть дешевкой. Этому я тебя научить не смогу.

Квон Хён До дал совет, сам при этом одетый в легкомысленную рубашку вместо костюма.

- Да, я исправлюсь.

Быстро ответил Организатор, вытянувшись по струнке. Затем, оценив ситуацию, осторожно спросил:

- Тогда... это был план предыдущего организатора, но может нам попробовать продавать билеты на участников?

- Нет, - пробормотал Квон Хён До, закуривая сигарету.

Даже после короткого разговора было ясно, что у организатора есть амбиции и жадность. Впрочем, какой бандит без этого? Живут показухой и умрут от нее. Жадность означала, что есть много слабых мест, которые можно использовать, поэтому Квон Хён До тихо усмехнулся, думая, что дела пойдут легче.

Алое пламя зажигалки затрепетало на его лице, когда он наклонился прикурить. Атмосфера стала еще более зловещей.

- Распусти слухи о продаже. Пусть это будет чушью, но дай им надежду. Распространи информацию через ненадежных людей, но билеты не продавай. Сколько можно торговать только лошадиным дерьмом? Нужно попробовать продавать что-то еще через участников.

Квон Хён До откинулся назад, криво усмехнувшись одним уголком рта, и выдохнул дым.

- Как только появится возможность нового товара, интерес возрастет. Люди будут покупать другие билеты, ожидая, когда появятся те, которые неизвестно когда будут доступны. Ну, можно продавать и не только билеты. Организатор ведь тоже так думает?

Квон Хён До тонко забросил приманку.

Организатор энергично кивнул. В его глазах, смотрящих на гораздо более молодого мужчину, читались восхищение и зависть. Когда Квон Хён До слегка пошевелил ногой, лежащей на бедре, мышцы вокруг его лодыжки упруго напряглись. Он снова поднес к глазам бинокль, напевая старомодную песню. В поле зрения попали упругие бедра мужчины в черном шлеме.

***

Большая часть процедур была опущена. Прежде всего, не было отбора проб. Какая тут может быть честность? Хочешь использовать допинг - используй, но будь готов к последствиям, если попадешься. Сам разбирайся, если потеряешь лошадь из-за допинга. Вот такой подход.

Главное отличие было в том, что билеты покупались до того, как можно было увидеть состояние лошади, а потом ставки корректировались путем увеличения суммы возврата или отказа от нее после оценки состояния животного. Несмотря на такую неудобную систему, мелкие игроки стекались сюда из-за гораздо более высоких базовых коэффициентов, хотя минимальная ставка была значительной. Кроме того, словно подражая настоящему Колизею, проигравшим в качестве благотворительности выдавали талоны на ночлег в гостинице и билеты в сауну. Мол, отдохните и приходите снова.

- У седьмой лошади сегодня хороший вес? Последние недели она была слишком легкой и не могла показать силу.

- Это та, у которой и лошадь, и жокей с отличными задницами?

- Лошади неплохие, но немного капризные. Я поставил на шестую и первую.

- Я иду на седьмую. Сегодня она придет второй на финишной прямой.

Игроки с прилипшими ко лбу волосами, скрывающими запах пота под низко надвинутыми кепками, перешептывались. Как бы ни пытались скрыть жокеев одинаковой одеждой, у заядлых игроков всегда есть какая-то внутренняя информация.

Так устанавливаются коэффициенты, о которых жокеи никогда не узнают, и лошади с наездниками выстраиваются на старте после разминки. Трансляция идет только на месте, без официального вещания, через радиочастоты с низкочастотной связью. Вот почему у каждого игрока был старый радиоприемник.

- Я смогу, - пробормотал Сон И Джин.

Перед самым стартом кровь в его теле начинает бежать быстрее, сердце колотится как безумное. Зрение сужается, как у лошади с шорами, фокусируясь только на финишной черте, концентрация достигает пика, и он слышит стук собственного сердца.

- Я смогу, - повторил И Джин.

Жокеи готовы рисковать жизнью, а бандит, исполняющий роль стартера, лениво жует жвачку. Криво стоящий парень с заткнутым ухом выстрелил из нелепого пистолета, разбрасывающего бумажное конфетти. С хлопком открылись ворота, и мир И Джина стал предельно простым - быть быстрее всех и первым достичь финиша.

***

- Заходи.

И Джин, недовольно морщась от вкуса пыли во рту, был грубо втолкнут внутрь. Он чуть не упал, влетев в резко открывшуюся дверь.

Едва удержавшись на ногах, он схватился за прочный стол, покрытый зеленым нетканым материалом и стеклом.

- Сон И Джин, ты в своем уме? - раздался напряженный голос менеджера.

И Джин поднял голову и заметил, что вместо обычных подручных здесь были главный организатор и тот мужчина в кричащей рубашке, которого он видел перед гонкой.

- Почему он здесь... - пробормотал И Джин, хмуря брови.

- Что ты сказал, Сон И Джин? - спросил менеджер.

- Ничего.

И Джин покачал головой и выпрямился. По обе стороны от него встали еще два жокея - занявшие первое и третье места.

И Джин сегодня пришел вторым.

- Сегодня вы хорошо поработали. Выберите время для тренировок, - сказал менеджер, бросая желтую папку.

Жокей, занявший первое место, быстро схватил ее и вписал свое имя. За ним последовал занявший третье место. И Джина явно игнорировали.

И Джин неловко переминался с ноги на ногу, чувствуя на себе неприятные взгляды.

Он вырвал ручку из рук третьего жокея и торопливо вписал свое имя на четыре часа, пытаясь игнорировать эти взгляды.

- Эй, черт возьми, я же первый взял!

- Чтобы записаться вторым, нужно было прийти вторым.

И Джин спокойно ответил, повернул голову и снова уставился в пустоту, заложив руки за спину.

Мужчина выпустил колечко дыма, приоткрыв рот при виде военной выправки И Джина.

Его взгляд медленно скользнул от шеи И Джина вниз. Словно липкая жидкость, он оглядел прямую шею, воротник костюма жокея, ткань, подогнанную как дорогой костюм, но явно изношенную. Затем его взгляд переместился на белые бриджи для верховой езды, становясь еще более откровенным и настойчивым. Он словно наждаком прошелся по бедрам И Джина.

И Джин нервно сглотнул. Хотя он привык к пристальным взглядам здесь, взгляд этого мужчины был совершенно иным, вызывая чувство, будто его раздевают глазами.

Однако это ощущение сильно отличалось от похотливых взглядов обычных бандитов, и И Джин затруднялся точно описать его.

"Кто он такой, черт возьми?"

Если бы он был просто игроком или букмекером, его бы здесь не было. Такие люди оказываются здесь, только когда проигрывают все деньги и их жизнь рушится, но этот мужчина выглядел слишком спокойным и уверенным.

И Джин поймал себя на том, что, несмотря на присутствие многих людей в комнате, он полностью сосредоточился только на этом мужчине.

Мужчина сидел, закинув руки на спинку дивана, одна нога лежала на бедре, открывая часть татуировки на лодыжке. Взгляд И Джина скользнул вверх по натянутой ткани брюк к бедрам, но когда их глаза встретились, он резко отвернулся. Вслед ему раздался смешок.

Глава 10

В этот момент начальник желтой папкой стукнул по головам жокеев в порядке: третье место, Сон И Джин, первое место.

- Давайте и дальше так работать, хорошо? Особенно когда другие так рвутся вперед, нельзя допускать, чтобы у хороших ребят появлялись перепады в форме.

- Зачем так подрывать боевой дух? Именно когда хорошие начинают проигрывать, появляются те, кто теряет деньги и рассудок, - вмешался главный организатор, которого И Джин видел всего раз, когда его только привели сюда.

Мужчина в гавайской рубашке все это время молчал. Странно было и то, что он занял диван, а главный организатор сидел на обычном офисном стуле начальника.

"Неужели..."

В голове И Джина мелькнула мысль. Информация, которую принес Бум. О том, что приедет управляющий...

Но обычно гангстерские боссы представлялись как огромные, потрепанные жизнью мужчины 40-50 лет.

Этот мужчина совсем не был похож на гангстерского босса, тем более управляющего. Скорее он напоминал хост-бармена или профессионального альфонса, охотящегося за кошельками богатых дам. Смуглая кожа, волосы до шеи, острые черты лица с глубокими ямочками на щеках и яркая рубашка...

- Ты здесь ас? - спросил мужчина, туша сигарету и выдыхая дым.

В его рту что-то блеснуло. И Джин не ошибся - у этого психа был пирсинг на языке.

- Похоже, ты умеешь ездить не только на лошадях. Неплохо справляешься. Начал с последних и дошел до шеи. Это называется финишный рывок?

Мужчина наклонил голову и ухмыльнулся.

- Он хорош. Но не первый. Слушай, босс. Мне кажется, у него есть более легкий способ погасить долг. Или я ошибаюсь?

Он обращался к главному организатору, самому подлому из злодеев, как к дворовой собаке. Подозрения И Джина подтвердились. Этот тип и есть управляющий.

- Его билеты неплохо продаются, господин управляющий, - ответил главный организатор.

Злодей из злодеев, мразь из мразей.

Было очевидно, что они уже обсудили все о нем и теперь специально говорили при нем.

И Джин подумал, что лучше бы этот мужчина оказался просто сумасшедшим игроком. И без того неприятное первое впечатление окончательно определило его в категорию "безнадежно отвратительных людей" для И Джина.

Мужчину заинтересовал взгляд И Джина, мгновенно наполнившийся враждебностью.

Он подумал, что у парня чертовски сексуальное тело.

Наблюдая за гонкой, он не следил ни за лошадьми, ни за ходом соревнования, а смотрел только на одного человека. Можно сказать, он пренебрег своими обязанностями, забыв о приоритетах работы.

Настолько сильно Квон Хён До через бинокль разглядывал шею, талию, бедра и зад одного парня.

Тело было невероятно сексуальным, а лицо еще лучше. Должен был быть хоть какой-то недостаток, но оба были настолько хороши, что могли сломать чью угодно судьбу.

Квон Хён До повидал в жизни разных людей. Особенно голых тел он насмотрелся достаточно, начиная с переулков, где ютился после выхода из учреждения, и до сегодняшнего дня, как живых, так и мертвых. И все же этот жокей с сексуальным телом привлек его внимание.

- Сон И Джин?

Мужчина ухмыльнулся, глядя на вызывающий взгляд И Джина, подошел и легко ударил его по щеке. Хотя удар был легким, голова И Джина повернулась. Онемение чувствовалось не на коже щеки, а глубже. Насколько же он силен? И Джин моргнул, ошеломленный не столько болью, сколько удивлением.

- Похоже, босс мягче, чем я думал.

Мягче? Что? И Джин не верил своим ушам.

- Раз ты все еще здесь цел и невредим, хотя смотришь такими дерзкими глазами.

И Джин не был цел и невредим. Под одеждой его тело было покрыто синяками, а некоторые шрамы, возможно, останутся навсегда, даже после медицинского лечения.

Сон И Джин был в ярости от слов этого подонка. Такие вещи и от незнакомца было бы неприятно слышать, а тут какой-то бандит распоряжается.

- Оставьте нас, - сказал мужчина.

Занявшие первое и третье места быстро покинули комнату, не раздумывая. Им нечего было ждать хорошего, оставаясь дольше. Только начальник и главный организатор нерешительно остались.

- Чего стоите? Выйдите, - нахмурился мужчина, опираясь на стол.

Хотя начальник был явно старше нового управляющего, они молча поспешили удалиться.

И Джин остался наедине с этим новоприбывшим директором, похоже, худшим из отбросов. Ему было крайне неуютно. Мужчина медленно оглядел его, скрестив руки, будто оценивая товар. И Джин чувствовал себя вещью.

- Выражение лица... - мужчина провел рукой по своему лицу. - Как ты до сих пор жив, когда все так очевидно?

Он, казалось, искренне недоумевал. Постучал зажигалкой по подбородку И Джина.

- Сон И Джин. Двадцать четыре года. И до сих пор не научился держать лицо.

И Джин вздрогнул. Мужчина повернулся и взял папку с документами. Он достал оттуда бумаги, явно касающиеся И Джина. Там наверняка было указано, сколько долгов осталось и что стало с его командой. И Джин сжал кулаки за спиной.

- Дебютировал сразу после совершеннолетия, недавние результаты хороши. Ни одного пропущенного матча. Если бы не испортил себе жизнь, мог бы накопить хорошую статистику до самой пенсии.

Папка с документами И Джина захлопнулась. Мужчина с интересом посмотрел на него, скрестив руки. В помещении он снял кожаную куртку, обнажив руки. Правая рука от предплечья до запястья была покрыта плотными татуировками. Они сильно отличались от обычных якудзовских наколок. Геометрические узоры и непонятные символы причудливо переплетались, но не выглядели смешно или легкомысленно из-за угрожающего вида их обладателя. И Джин вспомнил, как болела щека от легкого удара этой руки. Этот человек другой. Он действительно может убить меня. Он наверняка уже убивал. Такое предчувствие пронзило И Джина, проведшего два года в этом мире. Но одновременно в его голове, как красное облако, расползалось отвращение.

- Да уж. Если бы бандиты не разрушили мою конюшню и жизнь, может, я бы стал легендой.

Но вот опять, он снова нарвался на неприятности. И Джин не контролировал свой язык, будто это была чужая часть тела. Он прикусил губу, но в его выражении не было сожаления. Скорее досада.

Квон Хён До с интересом наблюдал за его лицом и спросил:

- Сосешь главному?

Голос был на удивление бодрым, не соответствуя содержанию.

- Что? - И Джин на мгновение усомнился в своем слухе. Может, его так сильно ударили, что он отупел? Он поднял голову и увидел, что мужчина как ни в чем не бывало курил, словно не бросил только что бомбу.

- Или начальнику команды? Как там его...

- Нет, нет. Что вы такое говорите? Вы считаете меня шлюхой?

Несмотря на попытки сдержаться, И Джин вспылил. Годы накопленного стресса, недавнее насилие и постоянное давление заставляли его чувствовать себя на грани. А этот мужчина казался ему безжалостным ребенком, бросающим камни - без злого умысла, но жестоко.

- Ни тому, ни другому?

- Нет. Я жокей, а не какая-то шлюха.

Процедил И Джин сквозь зубы. Мужчина повернулся и стряхнул пепел в пепельницу. В ту самую хрустальную пепельницу, которой разбили не одну голову. И Джин тоже получал ею, поэтому невольно вздрогнул и напрягся.

- Правда? Тогда для начала раздевайся.

И снова он толкает И Джина дальше.

- ...

- Чего ждешь? Раздевайся. Хочу посмотреть на твое тело.

И Джин шевельнул губами.

- Что значит "для начала"? Что вы имеете в виду?

Он спросил напряженным голосом.

- Хотите проверить, шлюха я или нет?

- Зачем усложнять? Представь, что ты в сауне. Или ты упакован?

- Что?

И Джин искренне не понимал, о чем говорит этот человек.

- Это не то, что приклеено скотчем. Как я узнаю, отрезан у тебя член или нет, растянут ли зад, просто раздев тебя? Разве что у тебя между ног все почернело от частого использования.

И Джин стиснул зубы. От слов мужчины у него в ушах словно загнивало.

- Тогда делай, как говорят. Просто. Для всего есть причина.

- ...

Причина... И Джин сильно сжал кулаки, затем медленно начал расстегивать пуговицы. Вопреки своим словам, мужчина, казалось, не проявлял интереса. Он просто листал папку с документами.

Наконец, когда И Джин полностью обнажился, мужчина бросил папку на стол и посмотрел на него.

- Хм.

Он медленно оглядел И Джина с головы до ног и покрутил пальцем.

Это означало "повернись". На И Джине все еще было нижнее белье, и мужчина не сказал снимать его. Это действительно напоминало медосмотр, как он и говорил - думай, что ты в сауне. Возможно, из-за его безразличного взгляда, чьи намерения было невозможно понять. Но стыд И Джина не уменьшился. Напротив, ему стало еще более стыдно.

Глава 11

Когда И Джин повернулся, мужчина, потирая подбородок, внимательно осмотрел его спину.

- На тебе много шрамов. Когда ты был одет, я не заметил, что у тебя есть такие дефекты.

И Джин проглотил слова о том, что это оставили такие же подонки, как и ты, из твоих подчиненных.

Спина И Джина не всегда была такой изуродованной. Но за четыре дня после исключения из скакового общества и принудительного пребывания здесь, И Джин обзавелся множеством неизгладимых шрамов. Это время казалось настолько мучительным, что трудно поверить, что прошло всего четыре дня.

За спиной неподвижно стоящего И Джина послышались шаги. Он невольно напрягся. Вскоре он почувствовал прикосновение горячего тела. Он вздрогнул, а кожа покрылась мурашками от прохладного воздуха в комнате.

- Это от ножа?

- ...От хлыста.

- От обычной плетки такие шрамы не остались бы.

Хотя И Джин не знал, о каких плетках говорит мужчина, но те, что исполосовали его спину, были достаточно жестокими, чтобы оставить шрамы. Он вспомнил унижение и боль того момента. И Джин процедил сквозь зубы:

- Это хлыст для лошадей.

- А, вот оно что.

Среди тех, кто избивал И Джина, был один особенно садистский извращенец. Он возбуждался, пока избивал И Джина, а потом принес хлыст для лошадей и стал хлестать его по спине. Именно тогда И Джин, до этого терпевший так, что кровоточили десны, наконец сломался. Боль была невыносимой. Этот хлыст, не предназначенный для людей, оставил глубокие раны, и И Джин долгое время не мог лежать на спине.

Говорили, что того парня наказали за то, что он испортил товар. Но наказанием было всего лишь перевод на административную должность в Треви С.С. Позже И Джин услышал, что тот даже обрадовался, говоря, что давно хотел туда попасть, и хихикал.

- Есть еще несколько ожогов от сигарет.

Ведь это все оставили твои подчиненные ублюдки. И Джину было трудно терпеть, как неприятно руки мужчины бесцеремонно ощупывают его спину.

- Вот если бы ты лучше слушался.

Наконец И Джин не выдержал и ответил:

- Вы хотите сказать, что это все моя вина?

Мужчина равнодушно ответил:

- А что, это я тебя сюда притащил? Ты из-за меня сюда попал? Нет же.

То, что с этими людьми невозможно общаться по-человечески, было новым уроком, который И Джин усваивал снова и снова.

Руки опустились до самой резинки нижнего белья, где на пояснице образовывалась ямочка, а затем отстранились. И Джин сильно напрягся, опасаясь, что рука залезет под белье. В этот момент он заметил бедро Квон Хён До. Даже сквозь плотную джинсовую ткань был заметен внушительный контур.

Он что, возбудился, глядя на меня, этот ублюдок?

И Джин почувствовал сильное отвращение. Взгляд мужчины оставался безразличным, что еще больше усиливало чувство унижения.

Напряжение росло, так как было непонятно, когда рука снова начнет двигаться. Как назло, от напряжения у И Джина тоже началась эрекция, и его член наполовину затвердел. И Джин в ужасе попытался прикрыться.

- ......

Уголки губ мужчины медленно поползли вверх.

- Блять... Ты тоже мужик, как-никак. Какой ты милый, просто прелесть.

Квон Хён До отпустил резинку трусов И Джина и похлопал по его полувозбужденному члену.

- Ах!

Когда И Джин отшатнулся, содрогаясь, Квон Хён До громко рассмеялся. Бдительность И Джина обострилась, как у зверя, вздыбившего шерсть. Он ожидал, что сейчас мужчина набросится на него со словами: "Теперь ты тоже возбудился, потрогай и мой".

Однако мужчина сказал совсем другое:

- Многим нравятся такие бракованные, как ты. Ладно, милый, хватит. Теперь одевайся обратно.

Шаги удалились. Неужели он потерял интерес? Видимо, раздетое тело, покрытое синяками и шрамами, было не очень приятно смотреть. И Джин впервые был благодарен своим шрамам.

- Вы сейчас шутите?

Язык И Джина снова сработал быстрее, чем он успел подумать. Он часто вспыхивал и не мог сдержаться в такие моменты.

- Это ты со мной шутки шутишь. Выходи. Я занятой человек.

К счастью, его интуиция сработала так же быстро, как и язык.

И Джин оделся быстрее, чем раздевался. Не успев застегнуть все пуговицы, мужчина махнул рукой, велев выйти. Это был желанный звук. И Джин вышел широкими шагами, даже не попрощавшись.

- Ах ты, сволочь!

Как только дверь распахнулась, менеджер, подслушивавший, что происходило внутри, выругался, как обычно.

Кстати, это был первый раз, когда кто-то из этих отморозков здесь вел что-то похожее на разговор без ругани.

- Следующий!

Веселый голос, зовущий следующих ребят, раздался за спиной И Джина. Он зовет жокеев, как девушек в комнате для свиданий. Скрипя зубами, И Джин вышел из комнаты, даже не взглянув на менеджера и главного. Взгляды украдкой следили за его рубашкой, пуговицы которой были неправильно застегнуты из-за спешки.

***

- Кто этот человек?

И Джин, прислонившись к граблям, спросил у Бума.

- Кто?

Бум курил, убирая манеж. В отличие от официального ипподрома, здесь было обычным делом мусорить во время уборки.

- Мужчина в гавайской рубашке.

- Есть тут такой придурок в нелепом наряде?

- Этот придурок в нелепом наряде, оказывается, управляющий.

Бум наконец выпрямился. Его лицо, затягивающееся сигаретой, выражало усталость.

- Откуда мне знать, как выглядит управляющий. Ты его видел?

- Вчера он осматривал всех жокеев.

- Да? И как он?

- Кажется, он не в своем уме.

Ответил резко И Джин. Менеджера и начальника хотя бы можно было предугадать, но управляющий был совсем другим. Его внешний вид, татуировки, пирсинг в языке. Особенно эта гавайская рубашка совершенно не вписывалась в этот мрачный район, где часто стоит туман, и в атмосферу Колизея.

И все же аура, которую он излучал, была далека от непринужденности, и И Джин чувствовал себя уставшим, хотя общался с ним совсем недолго.

Бум, глядя на надувшегося И Джина, пробормотал:

- Надо же, даже сумасшедшему он кажется сумасшедшим.

- Что?

Когда И Джин переспросил, не расслышав, Бум покачал головой.

- Это очень плохо.

- Что именно?

Похоже, Бум был того же мнения.

- Ублюдки здесь хоть и мусор, но в своем уме. То есть у них есть какие-то границы. А тут говорят о человеке, что он не в своем уме.

Глядя на Бума, качающего головой, И Джин тоже почувствовал тревогу.

- И Джин, впредь действительно береги себя.

Однако с этими словами Бума И Джин не мог согласиться.

Этим так называемым руководителям важны только деньги, а не сам "товар". Тот ублюдок, оставивший шрамы на спине И Джина, был наказан только потому, что не было запасных жокеев, а не из-за ценности И Джина.

Как и главный, этот управляющий, скорее всего, поручит менеджеру заботиться о "товаре", а сам будет только вести бухгалтерию. Или вообще ничего не будет делать, только деньги получать. Как свинья.

И Джин скривился. В его голове Квон Хён До уже был худшим человеком на земле.

- Он уже осмотрел нас вчера, так что больше не придет.

- Не думай, что все так просто. Говорят, этот тип собрал все разваливающиеся игорные дома в провинции Канвондо и открыл здесь заведение. Он не из простых.

Похоже, он помешан на деньгах и отлично чует, где ими пахнет. Теперь понятно, как такой молодой человек добрался до этой должности. Видимо, благодаря своей хитрости.

Но сработает ли на этот раз одна только хитрость? Это отдаленное место. Здесь кулаки ближе, чем голова, так что не стоит расслабляться.

И Джин покачал головой, выгребая конский навоз, чтобы избавиться от посторонних мыслей.

***

Жокеи, которые обычно не собирались вместе, кроме как для еды и скачек, сейчас были в одном месте. Более того, они были в костюмах для верховой езды, хотя скачек не было.

Новая одежда была тесной в локтях и коленях, и все выглядели неудобно.

- Это... правильный размер?

Произнес с трудом один из жокеев, неловко стоя и подтягивая брюки, которые, видимо, жали в паху.

Хотя это было сказано себе под нос, но так, чтобы все слышали. И И Джин был согласен с этим.

Очевидно, им выдали одежду на размер меньше. И Джин, расстегивая пуговицы плотно облегающей рубашки, подошел к Шин Джану, который раздавал одежду. Его прозвали так из-за запаха плесени. У всех было отвратительное чувство юмора при выборе прозвищ.

- Кажется, это неправильный размер.

Шин Джан, почесывая свои сальные волосы, лениво посмотрел на И Джина.

Оглядев И Джина с ног до головы, он ухмыльнулся.

- Это правильный размер.

- ......

- Говорю же, правильный. Что, неудобно где-то? Может, я проверю?

И Джин повернулся, даже не ответив.

Это правильный размер? Как только он сядет на лошадь и сгорбится, чтобы уменьшить сопротивление воздуха, каждый сгиб будет натирать. Похоже, придется вымочить это в дешевом кондиционере для белья, чтобы хоть как-то смягчить.

- А зачем нас здесь собрали?

Спросил, дрожа, самый молодой из них, недавно прибывший.

Этот новичок только недавно стал совершеннолетним. Говорили, что он был спортсменом-конником, но жизнь пошла наперекосяк, и он оказался здесь. Подробностей никто не знал, так как о личных обстоятельствах не рассказывали и не интересовались.

- Не знаю. Просто молчи.

Ответил самый опытный, Ким Джи Гван. Он был одним из немногих жокеев, чье имя знал И Джин.

- Заходите по одному!

Крикнул изнутри мужчина в солнцезащитных очках с коротко стриженными волосами в спортивном стиле. Лицо было незнакомым.

Конечно, никто не спешил войти первым. Все переглядывались, и наконец И Джин вызвался. Он придерживался принципа, что лучше первым получить удар.

- Я пойду первым.

Подняв руку, он вошел в наспех подготовленный контейнер, где была установлена смехотворно примитивная фотостудия.

Глава 12

- Встань вон там спереди.

Мужчина в солнцезащитных очках, оказывается, был фотографом, хотя поначалу так не выглядел.

Что за внезапные фотографии? И это после того, как всех одели в одинаковую форму, чтобы нельзя было запомнить особенности жокеев.

И Джин был уверен, что это дело рук нового управляющего.

- Так?

И Джин встал лицом вперед, как для обычной фотографии на документы. Стула не было.

- Нет. Повернись спиной.

- Что?..

- Повернись так, чтобы были видны бедра.

Услышав это, И Джин естественно оторопел.

- Лицо снимать не будем.

Человек в очках настаивал, проверяя камеру.

- Ты тупой или глухой? Если собираешься тратить время, лучше бы зашел последним, твою мать.

Услышав эти слова, произнесенные с жеванием жвачки, И Джин все-таки повернулся. Но он был в замешательстве.

- Это все, на что ты способен?

- ......

- Напряги задницу.

Что здесь вообще происходит...? В недоумении И Джин зажал кепку под мышкой. Это была самая типичная поза для спортивных фотографий, охватывающая все виды спорта.

Человек в очках сделал несколько снимков, но, похоже, остался недоволен и велел встать боком.

- У тебя хорошая фигура, но ты жесткий как палка. Видишь тот календарь?

Он указал на календарь на тусклой стене. Сейчас был ноябрь, но открыта была страница августа. На ней улыбалась девушка в бикини, открывающая бутылку газировки.

- Будь таким же мягким. Понял?

- ...Блять.

- Что?

- Ничего.

И Джин, сделав вид, что ничего не сказал, принял еще более жесткую позу.

И Джин не видел, но его фотографии выглядели довольно эффектно. Освещение на темном фоне подчеркивало белые брюки для верховой езды и воротник, привлекая внимание.

- Теперь прикрой лицо шлемом. Чтобы не было видно.

- ...Можно спросить, что вы сейчас снимаете?

- А. Нельзя спрашивать. Согни немного вперед внутреннюю ногу.

Это выглядело крайне подозрительно.

Но И Джин знал, что если он будет сопротивляться здесь, его могут избить так, что он не сможет участвовать в следующих скачках, поэтому ему пришлось подчиниться.

Волна отвращения и унижения накрыла И Джина.

Когда он пришел в себя, оказалось, что он уже сделал фронтальный снимок, держа хлыст поперек тела, как будто скрестив руки, а другой рукой прикрывая лицо шлемом.

- Эй, ты, наверное, будешь популярен. Уверен, будет немало ублюдков, которые будут думать о минете, глядя на твои бедра.

Тон фотографа в очках, хихикающего над своей работой, был отвратительным до невозможности.

И Джин вышел из контейнера в оцепенении. Жокеи, видя, что его внешний вид ничуть не изменился, наполовину успокоились, наполовину встревожились еще больше.

- Ч-что там внутри делали?

Кто-то схватил И Джина и спросил. И Джин ответил отрешенно:

- Фотографии... Просто фотографировали.

Даже самый глупый мог бы догадаться, что предназначение этих фотографий было сомнительным.

И Джин поспешно вернулся в общежитие. Он сбросил одежду, словно она была запачкана нечистотами, и только в нижнем белье забрался на скрипучую кровать и лег.

Усталость была невыносимой.

***

Квон Хён До, бегло просматривая фотографии десяти жокеев, остановил прокрутку на фотографии одного из них.

Даже с закрытым лицом можно было сразу узнать, кто это. В отличие от предыдущих, Квон Хён До прокручивал эти фотографии очень медленно.

Всего было шесть фотографий - по две с каждого ракурса: сзади, сбоку и спереди. Не отрывая глаз от экрана, Квон Хён До взял телефон и позвонил фотографу.

Вскоре фотограф ответил.

- Да, босс.

Фотограф, снимавший дешевые ню для развешивания в чайных и продававший низкопробные эротические календари, называл себя художником. Он всегда говорил, что никогда не будет фотографировать мужчин, но после встречи с Квон Хён До стал болтать о том, что и в мужском теле есть своя эстетика. Квон Хён До не собирался становиться его моделью, но был не прочь использовать его бесполезный талант.

- Пришли мне все фотографии объекта номер один.

- Все? Это лучшее, что получилось. Мальчишка красивый, но не умеет себя подать.

Фотограф стал разглагольствовать о своей убогой эстетике, говоря, что парень был как бревно. Он начал было восхвалять женские изгибы, утверждая, что мужчинам не хватает мягкости, но Квон Хён До прервал его:

- Неважно, просто пришли все.

И повесил трубку, не дожидаясь ответа.

Действительно, как и сказал фотограф, И Джин на экране выглядел невероятно скованным. Хотя лицо было полностью скрыто, было видно, как он стиснул зубы, пытаясь выдержать эту ситуацию.

Квон Хён До закурил сигарету, скрестил руки и откинулся на спинку стула.

На боковом снимке И Джина четко выделялись линии его крепких бедер и ягодиц. Это был странный угол, под которым можно было даже смутно различить очертания гениталий в паху. Хотя фотограф и болтал чепуху, но он не был совсем бездарным.

- Как это нет изгибов? Вот они, убийственные.

Квон Хён До ухмыльнулся и ткнул зажигалкой в линию, соединяющую ягодицы и бедра И Джина.

***

На ипподроме стали появляться незнакомые лица. Были даже люди, которым на вид едва ли исполнилось двадцать пять, в очках и клетчатых рубашках, совсем не похожие на местных. Рядом с ними был управляющий, что делало картину еще более странной.

Управляющий обычно носил яркие гавайские рубашки, иногда надевая поверх кожаную куртку в зависимости от погоды. Похоже, он почти не чувствовал холода. Видимо, он был не только подонком, но и монстром.

Взгляды И Джина и мужчины с зубочисткой во рту, словно сигарета, встретились. Поскольку мужчина не просто скользнул по нему взглядом, а уставился в упор, И Джин был вынужден слегка поклониться.

- ...Здравствуйте.

- ......

Было бы хорошо, если бы он просто проигнорировал и прошел мимо. Но мужчина не стал этого делать.

- Куда идешь?

- ......

И Джин собирался навестить бабушку, поэтому надел самую чистую одежду из тех немногих комплектов, что у него были. В джинсах, футболке и светло-голубой оксфордской рубашке он выглядел как обычный студент колледжа.

Мужчина разочарованно посмотрел на скучный наряд, не подчеркивающий фигуру И Джина.

- В город собрался?

- Да... просто так.

И Джин уклончиво ответил, не желая рассказывать подробности о визите к бабушке.

- Тогда подожди.

- Что?

- Я сказал, подожди.

И Джин застыл с непонимающим выражением лица.

- Если просто уйдешь, тебя схватят за волосы и притащат обратно.

После такой изящной угрозы ноги, готовые было сорваться с места, снова приросли к земле.

Мужчина повел юношу в клетчатой рубашке и очках в один из недавно установленных офисных контейнеров. Они, казалось, о чем-то дружески беседовали.

И Джину оставалось только стоять и ждать, не зная, что делать. Время встречи подходило к концу, и он не понимал, сколько еще придется заниматься этой ерундой.

- Сколько можно ждать...

Нетерпеливый И Джин переминался с ноги на ногу. В конце концов, он стиснул зубы и повернулся, чтобы уйти.

Жокеи могли пользоваться только служебным входом Колизея. Другой выход, ближайший к дороге на автомагистраль, был недоступен из-за охранявших его головорезов Кидо. И Джин направился к служебному входу, но остановился, увидев огромный внедорожник, полностью перекрывший узкий проход.

- Что за... Кто так паркуется?

Машина стояла так близко к двери, что, чтобы пройти, пришлось бы перелезать через капот. Кто бы это ни сделал, он явно был не в своем уме.

И И Джин подозревал, кто этот сумасшедший.

И Джин решился перелезть через капот. Когда он крепко ухватился за машину, один из бандитов, куривший и читавший газету на другой стороне, обернулся и вздрогнул.

- Эй, ты! Ты что делаешь с машиной нашего босса, ублюдок! Блять, ну погоди у меня!

Размахивая руками, к нему бежал явный бандит с незнакомым лицом. Похоже, новый босс-отморозок привел с собой тупого, но преданного подчиненного. В его грубом голосе, называющем босса "ссанму-ним", слышалось уважение.

Испуганный И Джин отступил. Но его схватил за шиворот охранник машины.

- Совсем не умеешь ждать.

Послышались неторопливые шаги. И Джин обернулся и увидел мужчину с руками в карманах и кожаной курткой, перекинутой через плечо. Как и ожидалось, это была его машина.

- Садись.

Он разблокировал машину и кивнул головой. Но И Джин не собирался просто так садиться, не зная, что его ждет. Он твердо стоял на ногах.

- Ты из тех, кто не слушается с первого раза, да?

Мужчина с интересом сверкнул глазами, выплюнул зубочистку и, схватив И Джина за воротник, запихнул его на пассажирское сиденье. Буквально впихнул.

И Джин закашлялся, почувствовав, как на мгновение перехватило горло, а мужчина тем временем с грохотом захлопнул дверь.

- Если откроешь дверь и выйдешь, можешь забыть о бабушке и всем остальном. Я не из тех, кто смеется и прощает, когда игнорируют мою доброту.

Ты... все знал, ублюдок.

Глаза И Джина сверкнули. Мужчина наконец понял, какой у него взгляд. Это был взгляд бойца. Хоть и маленький, но с характером дикой кошки.

Открыть дверь и выйти или остаться? Он ждал, какое решение примет И Джин, но тот вскоре сдался и откинулся на сиденье.

Глава 13

Глаза Квон Хён До загорелись, словно его заинтересовало что-то.

- Я думал, ты как многие другие - симпатичный, но глупый. А ты, оказывается, нет.

- ...

Мужчина опустил окно, облокотился о дверь и закурил.

- Будешь?

Он протянул зажженную сигарету в сторону И Джина, но тот отвернулся.

- Не курю.

- Сейчас или вообще?

- ...

Нет причин отвечать ему на такое. Когда И Джин упрямо сжал губы, мужчина усмехнулся.

- Чертовски трудно получить от тебя нормальный ответ. Точно не хочешь стать профессионалом? Извращенцы выстроятся в очередь. Дам тебе 10 процентов. Даже в Каннаме мало кто получает столько.

И Джина затошнило. Он бросил косой взгляд и спросил:

- Вы всегда так быстро начинаете считать, когда видите человека?

- Обычно нет. Посмотри на меня. Я настоящий джентльмен. Но разве здесь есть люди?

Мужчина ухмыльнулся, оглядывая И Джина с ног до головы.

- Я вижу только товар в кредит.

- ...

- Так что? 10 процентов?

И Джин почувствовал отвращение.

- Я сам разберусь со своей жизнью и долгами. Не лезьте не в свое дело.

- Да? Судя по сумме, ты не очень-то хорошо живешь.

Что бы он ни слышал, это неправда. Здесь его не знают. Всё, что он говорит, не зная И Джина - ложь.

И Джин почувствовал, как внутри всё закипает от отношения этого мерзавца, начальника, который делает вид, что что-то знает о нем.

Мужчина легко перепрыгнул через капот, словно насмехаясь над своим тощим прихвостнем, который так трясся над машиной.

- Эй, Джапни. Как ты так паркуешься?

Мужчина, растрепав волосы своего подчиненного, который смотрел на него как на божество, сел за руль. Затем он переключил передачу и резко дал задний ход. Это было так быстро, что И Джина откинуло назад, и он только широко раскрыл глаза от удивления. Мужчина хихикал, выполняя такие безрассудные маневры.

- У него все передние зубы фальшивые. Поэтому его зовут Джапни. Забавно, правда?

Совсем не забавно, только страшно. И Джин поспешно пристегнулся. Мужчина лениво скосил на него взгляд и спросил:

- Так где, говоришь, больница твоей бабушки?

И Джин не собирался отвечать на этот вопрос.

- Куда вы едете?

- А что? Хочешь со мной?

- Нет.

И Джин ответил сразу, пытаясь справиться с тошнотой. Мужчина лишь усмехнулся.

- Еду в кино.

Несмотря на решительный отказ И Джина, мужчина ответил как ни в чем не бывало. Его машина была жесткой, почти без амортизации, как военный автомобиль, и уже въезжала в центр города.

Хотя И Джин не очень хорошо знал эти места, он достаточно хорошо ориентировался в городке, через который нужно было проехать, чтобы навестить бабушку. Насколько он помнил, кинотеатра там не было.

- Здесь нет места, где можно посмотреть фильм.

- Спасибо, что беспокоишься.

- Я не беспокоился.

И Джин ответил без колебаний. Мужчина естественно проигнорировал это.

- То, что негде смотреть, не значит, что нет способа посмотреть.

- Тогда просто высадите меня в городке. Меня тошнит, кажется, сейчас вырвет. Если вас не смущает, что я здесь наблюю, можете просто везти дальше.

- Ну уж нет. Как можно блевать в нашей красотке?

Какая еще красотка? Это дерьмовая машина.

И поездка была дерьмовой, и водитель был дерьмовым - это было больно.

Пока они ехали по ухабистой дороге, И Джин просто пялился на горы, надеясь поскорее добраться до городка.

Как только показался въезд на рынок, он схватился за дверную ручку.

- Хорошенько позаботься о бабушке.

Мужчина дал совет И Джину, который пытался выйти, хотя машина еще не остановилась. Было дико слышать наставления об уважении к старшим от этого бандита.

И Джин едва кивнул, делая вид, что прощается.

Мужчина даже не посмотрел в его сторону. Только когда машина тронулась, И Джин смог вздохнуть свободно. Он только сейчас осознал, как сильно был напряжен.

- На автобусе было бы гораздо быстрее...

Он пробормотал это без жалобы или недовольства, просто обессиленно.

По пути через рынок И Джин купил несколько закусок. Нельзя было приносить желе или конфеты, а из-за плохих зубов бабушки пришлось исключить и твердые печенья, так что выбор был невелик. Он набрал в пакет несколько видов рассыпчатых корейских сладостей и, болтая им, шел еще около 40 минут, пока не показался дом престарелых размером с начальную школу. Это было лучшее из ближайших учреждений, которое он смог найти, учитывая, что ему разрешалось отлучаться не более чем на день.

- Я пришел навестить бабушку Ким Ккот Бун.

- Ох, так вы внук бабушки Ккот Бун. Она так долго вас ждала. Сегодня вы немного опоздали, да?

Обычно он приходил точно вовремя, но сегодня пришлось сделать крюк, чтобы не показывать этому мужчине дорогу сюда. Нужно было вернуться к четырем вечера, а с учетом обратной дороги времени оставалось в обрез. Нервничая, он просто кивнул медсестре и поспешил в комнату для посещений.

В помещении, оформленном как класс для первоклашек, бабушка собирала большой пазл.

- Бабушка, я пришел.

И Джин улыбнулся и вложил в руку перевернутый кусочек пазла.

Ясные, как у ребенка, глаза посмотрели на И Джина и широко улыбнулись. Видимо, она сняла зубные протезы, так как были видны голые десны.

- Похоже, у тебя все хорошо. Бабушка похорошела. Можно подумать, что ты моя младшая сестра.

Услышав слово "сестра", бабушка И Джина сразу спросила: "Братик?"

И Джин горько усмехнулся и сел напротив, отодвинув стул. Он достал из черного пакета корейские сладости и передал их бабушке. В ее руках оказалось что-то ярко-красное, как ее десны.

- Братик... похудел. Да. Похудел... Почему ты так похудел...

И Джин мягко улыбнулся, когда бабушка погладила его по щеке.

- Нет, это я занимаюсь спортом. Давай, ешь.

Он помог ей надеть зубные протезы и долго смотрел, как она ест сладости.

Неясно было, узнала ли она его на самом деле и действительно ли беспокоилась о том, что он похудел. В любом случае, это беспокойство было недолгим. Бабушка съедала только по кусочку, постоянно начиная жевать новый. Тогда И Джин, как и с кусочками пазла, поворачивал сладость круглой стороной вверх и снова давал ей.

- ...Тихо.

Лёжа на полу и глядя на бабушку, он наконец-то почувствовал, как напряжение покидает его тело и разум. Эта неделя была невероятно стрессовой из-за необходимости победить. Глаза И Джина начали слипаться от тепла обогревателя и тихого хруста традиционных сладостей.

- Внучок. Бабушке пора подниматься. Ох, вы оба одинаково спите.

И Джин проснулся от прикосновения. Коричневый кардиган, который носила бабушка, соскользнул с его плеча. Он машинально вытер рот, хотя ничего не пролил. Он медленно осознавал ситуацию, пока не увидел огромные часы на стене комнаты для посещений и резко вскочил.

- Э... э...? Эти часы правильно показывают?

- Конечно, правильно. Здешние бабушки и дедушки очень чувствительны ко времени.

Красивый И Джин был популярен здесь. Все относились к нему как к собственному внуку или сыну. Однако он не слышал их доброжелательных голосов, спрашивающих, хорошо ли он выспался.

И Джин поспешно надел кардиган обратно на бабушку. Затем сел рядом с инвалидным креслом и посмотрел ей в глаза.

- Бабушка. Я приду через 2 недели. А пока хорошо питайся, хорошо спи и развлекайся. Поняла?

Лицо бабушки, всё ещё сонное, казалось, не совсем понимало слова И Джина. Вместо этого она погладила его по щеке. Её грубая рука царапнула кожу И Джина.

- Похудел... А? Не худей...

- Не худею. Не худею. Со мной всё в порядке. Так что ты тоже держись. Поняла?

Он хотел сказать ещё много чего и побыть подольше, но времени не было. Часовая стрелка уже миновала цифру 4 и приближалась к 5. По спине пробежал холодный пот.

Выходя из комнаты для посещений, И Джин постоянно оглядывался. Бабушка делала то же самое. Его шаги стали тяжёлыми от её жестов, непонятно было - то ли она звала его, то ли прощалась. Приходилось идти, словно пробираясь сквозь грязь.

В автобусе, который заканчивал работу в восемь часов, уже почти не было пассажиров. Ему хотелось накричать на водителя, зачем останавливаться на пустых остановках. От нервов он тряс ногой и грыз ногти.

- Ох, ё-моё. И зачем в такую темень тащиться сюда на тракторе.

Когда автобус начал замедляться, И Джин поднял голову и увидел, что водитель тоже ворчит. На однополосной дороге оказался трактор. И Джин схватился за голову и опустил её.

Так, потратив больше времени, чем обычно, он вышел на автобусной остановке. Отсюда ещё нужно было идти 15 минут, поэтому он побежал. Добравшись примерно за 7 минут, он увидел курящего Ким Джи Гвана. Тот заметил И Джина и поприветствовал его.

- О? Ты только сейчас пришёл?

И Джин лишь кивнул Ким Джи Гвану, говорившему с мягким сеульским акцентом. Ему нужно было быстро пойти и расписаться в журнале посещений. Он уже опоздал и беспокоился о наказании.

- Начальник здесь?

- Начальник сегодня ушёл. Сказал, что идёт в кафе. Будет поздно.

- А главный?

Спросил И Джин, переводя дыхание.

- Главный тоже пошёл в "Треви".

- Слава богу.

Пробормотал И Джин себе под нос и поплёлся в офис. Ким Джи Гван, державший под мышкой только что вышедший эротический журнал "Санди", хотел сказать, что управляющий внутри, но передумал. Он решил, что управляющему всё равно нет дела до того, как мелкие бандиты расписываются в журнале.

Однако первое, что увидел И Джин, войдя в контейнер, был мужчина, положивший ноги на стол и листающий эротический журнал.

Глава 14

По телевизору крутили дешевое порно, а подручные сидели неудобно, как на иголках, уставившись в экран.

Явно что-то было не так. Странная тишина, будто вместо людей расставили восковые фигуры, сдавливала И Джину грудь. Впервые он видел этих болтунов такими молчаливыми. И такими... напряженными.

- ...

Было очевидно, что причиной такой атмосферы был тот мужчина, листающий журнал. Какого черта он делает здесь с этими мелкими бандитами на дежурстве? Если делать нечего, шел бы в мотель или в свой шикарный дом в Сеуле.

И Джин никак не мог понять этого мужчину, который, похоже, всерьез здесь обосновался.

- Чего стоишь? Иди, пиши.

Мужчина сказал это равнодушным тоном, не отрывая взгляда от тонких страниц журнала.

Очевидно, это было адресовано ему, ведь больше некому было заполнять журнал. И Джин с трудом заставил себя подойти.

Он открыл журнал посещений и нашел страницу со своим именем.

- Почему опоздал?

Не понимаю, почему так трясутся руки, когда я аккуратно вывожу три иероглифа своего имени. Хотел записать время прибытия в графе примечаний, но страшно поднять голову, чтобы проверить время.

- 7:15.

- ...

- Я скостил тебе 5 минут.

В поле зрения И Джина, который только скосил глаза, не поднимая головы, со стуком лег журнал "Санди". Похоже, мужчина взял один из старых номеров, валявшихся здесь.

- Почему опоздал?

Послышался щелчок зажигалки, затем выдох "хм" вместе с клубом табачного дыма.

- ...

- Я спросил дважды. Попробуй заставить меня спросить еще раз.

- ...Я случайно заснул.

Мужчина глубоко вздохнул и потушил сигарету. На фанерном столе, уже покрытом разными следами, теперь появился и след от сигареты.

- Должник сбежал, хрен знает где он сейчас, а те, кого поставили его караулить, тут своими причиндалами трясут.

Он снова взял журнал и начал постукивать им по столу. Удары становились все сильнее.

- Видимо, к тебе было особое отношение. До сих пор не встречал ублюдков, которых не бьют даже если в обморок падают. Верно, И Джин?

Собственное имя, произнесенное этим мужчиной, звучало очень непривычно. Оно вылетело, как скользкая змейка. И Джин едва сдержал дрожь, записал время и выпрямился.

- Вижу, тебя не зря так много били. Смотрите, вот как надо стоять, сукины дети. Идите сюда.

И Джин не сразу понял, что в этих словах, произнесенных слишком весело, была ругань.

Искусственные стоны из порно на экране достигали кульминации, но атмосфера в контейнере была напряженной.

Подручные выстроились в ряд напротив И Джина. Если поднять голову, можно было увидеть их всех. Воздух был наэлектризован.

На мужчине были кольца, которых днем не было. Непонятно где сделанные, грубые кольца. Одно выглядело как толстая змея, обвившаяся вокруг пальца, на другом - широком, то ли из настоящего золота, то ли позолоченном - был зеленый камень. Сняв их и положив на стол, мужчина как бы напевая сказал:

- Крепко стисните зубы. Если выпадут - намучаетесь в старости. Выпавшие зубы подберите и положите в холодную воду. Может, потом вставим обратно.

От этих слов подручные крепко зажмурились.

И Джин и сам бесчисленное количество раз получал побои, и видел, как бьют других. Можно сказать, что он привык к обычному насилию.

- Если зуб выпадет, сами подберите. Положите в холодную воду, отнесете доктору - он вам поможет и вставит обратно.

Однако действия мужчины, аккуратно снимающего кожаную куртку и вешающего ее на спинку дивана, вызвали страх, словно впервые увидев насилие.

От этого человека захватывало дух, но при этом не создавая преувеличенного ужаса. Он ударил по щеке первого подручного, стоявшего перед ним, когда никто не был готов.

- ......!

И Джин чуть не закричал.

Когда мужчина ударил его по щеке, это прозвучало достаточно громко, чтобы можно было подумать, что это шутка. Звук был таким же громким, как при небольшой автомобильной аварии. Довольно крупное тело рухнуло набок, и человек, кашляя, выплюнул кровь на пол.

Когда он бил его, он действительно сдерживался.

- Похоже, вы слишком расслабились, застряв в этой глуши.

Мужчина казался веселым. Это была та же радость, с которой говорят о скаковой лошади, на которую поставили, когда она первой приближается к финишу.

Было заметно, как дрожат оставшиеся четверо подручных. Когда второй получил пощечину, даже И Джин, уже привыкший к насилию, отвернулся.

- Номер 13. Подними голову.

Тринадцатый - это был номер, присвоенный И Джину, когда он впервые попал сюда.

- Ты должен хорошенько смотреть. Из-за кого их бьют?

Мужчина знал, что И Джин отводит взгляд, даже не оборачиваясь.

Чертов зверь.

И Джин вздрогнул.

- Если упадешь и сразу не встанешь, следующим будет пинок.

Было страшно и то, как он наслаждался, избивая людей, но при этом не теряя рассудок от насилия.

Обычно и начальники, и подручные, избивая людей, входили в раж и теряли разум, но этот мужчина заканчивал дело так, словно выполнял необходимую работу. Даже домашние дела он вряд ли делает так бесчувственно.

Когда пятый упал, остальные четверо, пошатываясь, все же стояли на ногах. Было видно, как сильно они не хотят получать новые удары.

- Давайте работать как следует. Я тоже хочу поскорее убраться отсюда. Здесь слишком сильно воняет навозом.

Мужчина неторопливо прошелся между И Джином и пятью подручными. Он небрежно прислонился к столу, скрестив ноги, и начал надевать кольца одно за другим.

Неужели на этом все закончилось? И Джин, ожидавший, что он станет шестым, кого ударят, дрожал. Он чувствовал на себе взгляды подручных, полные обиды: "Из-за этого ублюдка я так пострадал".

- ...Вы не будете бить меня?

Наконец И Джин не выдержал и спросил. Лучше бы ему весь рот разбили, чем так медленно сдавливать горло.

- Нет. Хватит.

Однако мужчина ответил, даже не взглянув на него.

- Завтра пропустишь завтрак и обед.

И это все?

- Чего стоишь? Пошел вон.

Под этим безжизненным взглядом И Джин отвернулся.

И тут же столкнулся с глазами подручных. Было ясно видно их желание немедленно наброситься на него и разорвать на части.

Сукин сын!

И Джин понял. Мужчина явно знал, что если ситуация обернется так, то их гнев обрушится на него. Он был раздражающе умен.

[Ах, ах, ах! А-ах!]

Звуки порно, достигающие кульминации, заполнили контейнер.

- Надоело. Выруби это.

Как только мужчина произнес эти слова, первый парень, который все еще шатался после удара, подошел к телевизору. Только когда видеокассета была насильно извлечена, звук прекратился.

Только тогда И Джин наконец смог сделать шаг. Мужчина снова листал порножурнал. Мысль о возмездии, которое могли устроить эти ублюдки, делала его шаги еще более тяжелыми. Сзади он услышал, как мужчина сказал:

- Купи что-нибудь новенькое и проветри тут. Что, в мое свободное время я должен нюхать запах дерьма и спермы этих мужиков?

***

В ту ночь И Джина избили в его комнате. Комната была разгромлена. В этом закрытом, крепко сплоченном иерархией месте даже у шестерок без званий было установленное время отбоя и подъема. Они старались эффективно использовать время до отбоя, но, будучи еще неопытными, не смогли как следует отделать И Джина.

- Ты, ублюдок. Небось уже отсосал у этого директора? Вот шлюха. Как ты до сих пор терпел, когда твоя задница так чесалась? А?

И Джин, свернувшись калачиком и прикрывая лицо руками, терпел неумелые пинки.

- Если собирался сразу дать, нахрена ломался, сука? Я тебе что, шутка? Ах ты... Выбираешь, кому давать?

К этому моменту И Джин уже не понимал, злятся ли они из-за того, что получили по морде из-за него, или из-за того, что он им не дал.

- Эй, хватит. Нам пора идти.

Толстяк, который первым вломился в комнату И Джина, теперь первым устал и вытирал пот одеждой. Похоже, он был самым старшим среди них. Было очевидно, кому он подражал, важничая и используя непривычно цивилизованную речь. Тот мужчина уже стал их идеалом.

- Блять... Этот директор всего на несколько лет старше нас. Подумаешь, получил какое-то звание.

- Кто знает, правда ли эти слухи о нем. Может, сам распустил. У этого ублюдка на роже не написано, что он драчун. Выглядит как сучка.

Парни, уставшие избивать И Джина, прикуривали друг у друга и сплетничали. Несмотря на то, что сами упали после одного удара, они обсуждали, есть ли у кого-то вид бойца или нет.

Пока их ярость постепенно утихала, переходя в злорадный смех, И Джин все еще не мог встать, свернувшись калачиком из-за последнего удара по спине.

- Это еще что? Ты что, книжки читаешь?

Когда в комнату набилось пять непрошеных гостей, там стало так тесно, что трудно было даже стоять. Один из них, видимо от скуки, начал рыться в вещах И Джина, жуя сигарету, а затем уселся на него, как на стул.

- Ух!

По позвоночнику пробежала дрожь.

- Не двигайся. Если не хочешь стать инвалидом.

Хихикая, он ударил И Джина по голове толстой книгой. Было больно.

- Эй, нам правда пора идти. Время вышло.

- Хрень какая-то... Лучше бы в школе остались. Это же не армия, блять.

- На выпускном обещали, что сразу будем на иномарках ездить...

И Джину пришлось терпеть боль и слушать их пустую болтовню.

У некоторых еще были прыщи. Большинство из них были бывшими школьными хулиганами, которые повелись на очевидно пустые обещания. Было ясно, какого уровня эти парни, купившиеся на предложения иномарок, брендовой одежды и девушек, которые явно были обманом.

Они, наверное, чувствовали себя крутыми в своих районах, а теперь стали шестерками здесь, так что их, должно быть, разрывало от комплексов. И эти комплексы выливались вниз, их маленькие члены, напряженные от неполноценности, всегда были направлены на И Джина.

- Эй, подвинься.

Самый старший оттолкнул толстяка, сидевшего на И Джине. Зная, что скоро нужно уходить, остальные вышли в коридор и стали ждать там.

- И Джин.

Парень, который был как минимум на три года младше И Джина, выдохнул дым ему в лицо и назвал его по имени.

- Ты правда отсосал у этого директора?

Глава 15

- У тебя член большой?

- ...

- Думаешь, управляющий будет тебя вечно прикрывать? Он уйдёт, а ты останешься. Помнишь того парня, которому ты щёку разорвал? Говорят, он отменил свой отъезд в Сеул. Узнал, что его девушку трахнул какой-то хрен с маленьким членом. Теперь он на тебя зуб точит. Будь осторожен, понял?

Я просто... устал. Тёплые воспоминания о бабушке, с которой я виделся днём, казались теперь такими далёкими.

- Эх, придурок. Будь я на твоём месте, пошёл бы к начальнику и попытался бы подлизаться.

Последний, кто ударил И Джина по голове, встал. И Джин слегка опустил руку и пристально посмотрел на его лицо, покрытое оспинами.

Тот, разозлившись от этого взгляда, снова хотел поднять ногу, но передумал.

- Мы же поспорили, помнишь? Сдохнешь ли ты здесь в течение 3 лет или всё ещё будешь здесь валяться через 3 года.

В этом месте, где зарабатывали на нелегальных ставках, даже между своими на всё делались ставки.

- Я поставил 50 на то, что ты сдохнешь, так что постарайся, ладно?

У И Джина самый высокий процент побед за всю историю Колизея. Соответственно, и ставки на него были высокими. Сон И Джин тоже азартен. Но этому ублюдку он не хотел давать выиграть.

И Джин тоже сделал ставку. На то, что выберется отсюда в течение 3 лет.

Наверное, он единственный, кто на это поставил, так что выигрыш будет огромным.

Когда тот ушёл и дверь закрылась, погрузив всё во тьму, И Джин тихо всхлипнул.

На следующее утро И Джину запретили завтракать и обедать, и он в одиночестве вышел погреться на солнце.

Раннее зимнее солнце было тусклым, словно покрытым полупрозрачной плёнкой. Но если просто стоять неподвижно, казалось, что тепло поднимается изнутри.

- Нет, брат... то есть, господин начальник. Это нельзя сделать так быстро. Нужно ещё подать заявку на домен.

- Какой ещё домен, к чёрту. Ты что, законным делом занимаешься?

И Джин, который дремал, слегка приоткрыв глаза, услышал сначала болтовню, а затем мужской голос. Он медленно повернул голову и увидел начальника, который шёл с сигаретой, зажатой между средним и безымянным пальцами, а рядом с ним суетливо семенил мужчина в клетчатой рубашке и очках.

- Но всё равно нужно подать заявку. И если делать всё по форме, как вы сказали, это займёт время. Дайте мне немного больше времени.

- Если так, то верни деньги, сукин сын.

Ухмыляющийся начальник, в отличие от своих прежних улыбок, сейчас выглядел как нормальный человек. Словно один из тех обычных людей, живущих обычной жизнью...

И Джин смотрел на эту нереальную сцену, и очкарик, почувствовав его взгляд, обернулся с удивлением. Затем и начальник повернул голову в сторону И Джина.

И Джин внимательно посмотрел на начальника, главаря этих подонков, а затем слегка кивнул головой в знак приветствия. Это было то самое приветствие, о котором иногда говорил начальник: "Что, спину сломал, хотя даже не трахался?"

И Джин почувствовал, как мужчина медленно осматривает его. Сделав вид, что не заметил этого, он снова повернул голову и уставился в пустоту, и голоса их разговора стали тише.

Квон Хён До усмехнулся, увидев, как Сон И Джин относится к людям, словно к воздуху. Похоже, он действительно жил только словами и не понимал, что такое поведение, наоборот, привлекает больше внимания. Именно поэтому И Джин всегда получал тумаки с головы до ног, когда так себя вёл.

- Забавный паренёк.

- Кто? Я? Да пошёл ты.

Ответил Ким Дже Ман с отвращением. Квон Хён До легонько стукнул по голове Ким Дже Мана вместо Сон И Джина.

- Хватит нести чушь, скажи что-нибудь дельное. Надоело слушать твоё нытьё.

Взгляд Квон Хён До наконец оторвался от И Джина. Ким Дже Ман снова заворчал:

- Нет, даже если сделать это прямо сейчас, я не могу гарантировать, что польза будет соответствовать затраченным усилиям.

- Всё равно делай. Кто сюда приедет в эту глушь? Потом люди будут делать ставки, просто тыкая в телефон, сидя дома.

- Эй, это уже слишком. Что дальше? Будем делать покупки и смотреть фильмы на телефоне?

Фильмы... И Джин вспомнил, как очкарик говорил о походах в кино, хотя здесь даже кинотеатра нет. Явная ложь. Такое изысканное хобби не для таких, как он.

Но если бы он и правда смотрел... Интересно, какие фильмы и где?

Когда-то И Джин тоже очень любил кино. Теперь же он даже не знает, что идет в прокате. Воспоминания о шумных кинотеатрах и даже видеосалонах кажутся такими далекими, словно их и не было вовсе.

- Сон И Джин!

Голос начальника вывел И Джина из оцепенения, вызванного голодом с прошлого вечера.

- Иди в столовую.

Начальник махнул рукой, будто подзывая собаку. Когда И Джин неохотно поднялся, тот, видимо потеряв терпение, сам направился к нему. Заметив своего босса, он резко остановился и отвесил девяностоградусный поклон.

- Господин директор! Доброе утро! Хорошо ли вы спали?

И Джин впервые видел начальника таким угодливым. Даже перед главным он не был настолько почтителен.

И разве он не знает, что вчера его подчиненных избил этот мужчина? Какая уж тут хорошая ночь?

- Я же сказал, чтобы Сон И Джин не ел. Зачем ты его позвал?

Мужчина неторопливо затянулся оставшейся сигаретой и сделал растерянное лицо.

- Ну, никто не умеет работать с Word или Excel, поэтому я хотел собрать всех новичков. На всякий случай...

- Даже в разгар бандитского сезона нужно быть разборчивее. Одни отбросы, черт возьми.

Мужчина усмехнулся и начал приближаться к И Джину. Начальник последовал за ним.

Судя по всему, начальник не знал о вчерашнем опоздании И Джина. Неужели мужчина ему не сказал? Видимо, он либо не видел избитых подчиненных, либо ему было все равно. И Джин так нервничал из-за возможности того, что мужчина расскажет начальнику о нем, что у него скрутило живот, и ему было уже не до Word и прочего.

- Думаешь, он умеет работать с Word?

Насмешливо спросил внезапно оказавшийся рядом мужчина. Он схватил И Джина за щеки рукой с сигаретой и повертел его голову. Казалось, шея вот-вот оторвется.

- Кроме смазливой мордашки и умения ездить верхом, похоже, он больше ни на что не годен.

- ...

- Хотя, по правде говоря, этого достаточно. Не так ли?

Это он меня спрашивает? И Джин не ответил.

Вместо него начальник с угодливой улыбкой потер руки.

- Верно. На самом деле, этого вполне достаточно. Хотя он и не оправдал своей внешностью...

- Этим я сам займусь, не беспокойся.

И Джин исподлобья взглянул на мужчину. Несмотря на то, что этот взгляд можно было заметить сквозь неровно подстриженную и отросшую челку, мужчина, казалось, не обратил на него внимания. Ну конечно. Человек, избивающий бандитов, вряд ли испугается такого взгляда.

- Так ты умеешь?

Спросил мужчина, все еще держа И Джина за лицо, переложив сигарету в другую руку.

- ...Умею.

По иронии судьбы, И Джину действительно доводилось работать с Word.

Это было в его прежней конюшне, местонахождение которой теперь неизвестно. Кто-то объяснил ему, что это нужно для того, чтобы легче отслеживать свои и чужие показатели побед. И Джину быстро понравилось заполнять ячейки и производить расчеты, что было похоже на головоломку, только гораздо проще, и он освоил основы.

Теперь это лишь далекое воспоминание, ставшее гнилым мусором в памяти.

- Но не очень хорошо.

- Не очень хорошо, говоришь?

Мужчина посмотрел на И Джина сверху вниз и ухмыльнулся. Это была улыбка, похожая на насмешку над человеком.

- Если бы мы встретились в Сеуле, ты бы понравился боссу. Жаль твое лицо и мозги. Предложение в десять процентов уже уплыло. Следующее - девять процентов, не заманчиво? Наверное, уже сыт по горло.

Начальник попеременно смотрел на обоих, не понимая, о каких десяти или девяти процентах идет речь.

Между тем И Джин искренне радовался, что не встретил этого мужчину в Сеуле.

- Этот умеет. Если совсем никого не будет, можно его использовать.

- Но он вряд ли будет слушаться... Господин, если щенок зарвется, отправьте его ко мне. Меня он немного слушает.

Начальник гордо бил себя в грудь, но мужчина даже не взглянул на него.

Вместо этого он медленно провел взглядом от подбородка И Джина до шеи, а затем опустил руку и потянул за круглый вырез футболки.

- Попало, да?

На груди остался синяк. След от пинка, который должен был прийтись по лицу, но соскользнул вниз, когда И Джин закрылся руками.

- Похоже, это было недавно.

- Угх...!

И Джин сильно сжался, когда мужчина надавил на синяк. Было чертовски больно.

- Как же тебя угораздило. Я же вчера тебя просто отпустил.

- ...Не из-за этого ли тебя побили? За то, что только тебя отпустили.

- А. Значит, это моя вина?

Мужчина усмехнулся, будто ему было очень весело. Судя по тому, что он не удивился, он, видимо, ожидал этого. Действительно, он все знал.

- Тогда пусть бьют меня. В следующий раз.

- Я бы просто... не хотел, чтобы били вообще.

- Тогда тебе нужно постараться. Что я сказал, если он не попадет в тройку лучших за две недели, начальник Чон?

Начальник выкрикнул, стоя по стойке смирно, как новобранец:

- Вы сказали, что позволите ему ездить на чем-то другом, кроме лошади!

Мужчина по-прежнему не удостоил начальника и взглядом.

И Джин теперь уже открыто смотрел на мужчину с ненавистью. Он даже сжал кулаки.

Квон Хён До находил И Джина странным. Если ты не какой-нибудь мелкий бандит, а человек, которого притащили силой, то самое разумное - тихо терпеть, распластавшись. Но Сон И Джин, даже если считать его немного сумасшедшим, слишком выделялся. Говорили, что на фотографиях жокеев, которые уже тайно показали VIP-клиентам, Сон И Джин получил подавляющее большинство "лайков".

- И Джин, - сказал мужчина очень мягким голосом.

- Я бы хотел, чтобы в следующий раз ты занял последнее место.

Глава 16

Глаза И Джина широко раскрылись от мягкого лая собаки. Он резко повернулся к начальнику и возразил:

- Начальник! Я же занял второе место! Я занял второе место, почему...!

- Я сказал две недели, Сон И Джин.

Начальник Чон поправил его с подлой улыбкой.

Это был идеальный метод ростовщика, бандита, злодея. Способ, когда точно не говорят, а потом хитро меняют слова, чтобы подставить человека. И Джин понял, что если он выберется из нижних рядов в течение двух недель, то предложение само собой исчезнет, а начальник Чон теперь заявил, что это должно продолжаться все две недели.

- Где это видано!

И Джин в конце концов попытался броситься на начальника, но мужчина схватил его, и он не мог сделать ни шагу. Как и ожидалось от разницы в телосложении, сила была огромной.

- Сон И Джин. Ты выбрал не того, у кого просить.

- А...!

В тот момент И Джин резко повернулся, почувствовав жар на затылке. Почти догоревший окурок чуть не коснулся его шеи. Он почти коснулся.

Специально сделав это, мужчина сказал: "Ой, извини, извини" и щелчком отбросил окурок. Он ухмылялся.

- Подумай. Кто выше, он или я?

Он дружелюбно обнял И Джина за плечи. По коже пробежали мурашки, словно обвилась змея.

- Ты должен просить у меня. Думаешь, что-то изменится, если будешь так делать с каким-то начальником?

От мужчины пахло не затхлым запахом мотельного одеяла, а смесью крепкого лосьона и табака. Слишком непристойный аромат.

Он крепко прижал пальцами щеку И Джина, который упрямо не хотел поворачивать к нему голову. Сильно надавив с противоположной стороны, голова естественным образом повернулась. Мужчина укусил подставленную щеку. Все произошло в мгновение ока. И Джин даже не успел удивиться.

Ошеломленное выражение лица было не только у него. У начальника тоже. Неожиданно только очкарик, казалось, не был удивлен.

- Я слышал слухи, что ты вот так "ах!" и врезал какому-то парню по щеке.

- ......

- А ты не слышал слухов обо мне?

Каких слухов?

Мужчина выглядел уверенным в себе.

Без подробностей, только с этим блефом о "слухах", расцвели самые невероятные фантазии.

И Джин, конечно, думал, что это просто героические истории, придуманные хвастливыми бандитами. Но после встречи с этим мужчиной начала закрадываться мысль, что это может быть правдой. Настолько, что одно его присутствие добавляло живости фантазиям, достойным фильмов ужасов.

- О чем ты думаешь?

Мужчина окликнул И Джина, у которого глаза стали отсутствующими. И Джин, сам того не осознавая, ответил: "Представляю, как заживо хоронят человека...". В этом представлении лицо человека, которого хоронили заживо, принадлежало свиноподобному начальнику.

Только сказав это, он испуганно очнулся.

- Впервые вижу, чтобы безумное лицо было таким красивым. Тебе точно нельзя пить.

- ......

- Кстати, знаешь? Говорят, когда человека хоронят заживо, если положить его лицом вниз, он сам начинает рыть глубже в землю. Думает, что там выход. Люди такие глупые.

- Эй, хватит такое говорить. Он же реально поверит.

Очкарик выразил отвращение.

И правда, И Джин чуть... не поверил.

- Да? Шутка, шутка.

Мужчина усмехнулся, словно поддразнивая щенка, и был настолько спокоен, что казался почти настоящим.

- В наше время, когда земля стоит как золото, зачем тратить её на захоронение людей? Говорят, чем безумнее, тем чище. Глядя на него, думаешь, что в этом что-то есть.

Мужчина, болтавший что вздумается, неторопливо направился к машине. За ним семенил очкарик, едва ли на полголовы выше И Джина. Начальник, взглянув на И Джина и спросил, скривившись:

- Ты спал с управляющим?

И Джин с отвращением подумал, что все вокруг только и делают, что интересуются его постельными делами.

- Может, стоит и правда переспать. От обиды и скуки. Хотите, я пойду и пересплю? Или отсосу? Вы, наверное, долго ждали, начальник, вам, должно быть, обидно.

Начальник опешил от такой наглости И Джина. Говорили, что когда его впервые притащили, он бесновался как дикий жеребёнок, и его было нелегко удержать. Хотя после нескольких дней наказаний он на какое-то время притих. Но в какой-то момент он полностью слетел с катушек.

Похоже, начальник решил, что дело не в них, а в том, что И Джин изначально был наглым и безмозглым ублюдком.

- Ах ты, псих, - цокнул он языком, покачав головой.

Если бы не цель поскорее догнать управляющего и наладить с ним отношения, он бы устроил И Джину перевоспитание. Как известно, непослушных, будь то зверь, бытовая техника или человек, нужно просто побить.

Занятой начальник поднял свою толстую руку и ударил И Джина по голове. В ушах у И Джина зазвенело. Этот звон не прекращался, мучая его до самого обеда.

***

Слухи о том, что мужчина не только избивает людей, но и пожирает их, с жуткими подробностями ходили по Колизею, словно живые существа.

В этом месте, где не было ничего нового, кроме как обсуждать людей, все оживились разговорами о новом управляющем.

- Хрень собачья, ублюдки. Говорят, если человек ест человечину, в его башке появляются дырки, и он подыхает.

- В башке? Чё за хрень? Кости что ли растворяются?

- Да не в той башке, придурок, в мозгах.

Особенно радовались самые отмороженные из шестёрок, сидевшие на корточках с сигаретами в зубах. Они смутно восхищались всем жестоким и сильным, что ничем не отличалось от правил звериного мира.

Кстати, почему эта хрень происходит именно возле конюшни? И Джин, тщательно вычёсывая Кловера, раздражался от того, что в уши постоянно лезли разговоры, которые он не хотел ни слышать, ни знать.

- Говорят, мозги вытекают и из ноздрей, и изо рта. Как он вообще живёт? Вообще-то, чтобы быть бандитом, нужно уметь и языком молоть. Если хорошо языком работаешь, некоторые ублюдки поверят и съебутся. Так и побеждаешь без усилий. Понял?

- Ого... Ты такой умный, бля.

- Эх... Тупые вы ублюдки.

Для И Джина что хвастун, что восхищающийся его умом - всё одно.

Однако, похоже, он, сам того не замечая, слишком увлёкся этой бессмысленной болтовнёй во время простого занятия - вычёсывания, и Кловер недовольно фыркнул, прикусив волосы И Джина.

- Ой, прости. Я сосредоточусь.

Но из-за следующих слов извинения И Джина оказались пустыми.

- Но точно известно, что у него хер огромный. И говорят, он им ебёт всех подряд, и мужиков, и баб.

- Управляющий же мужик, блять?! Как он может быть бабой?!

Послышались удивлённые голоса. Руки И Джина уже остановились. Даже когда Кловер недовольно махнул хвостом, внимание И Джина уже было приковано к разговору за стеной.

- Дебил, какая разница, мужик или нет, была бы дырка.

- Бля, у меня хер отсохнет, если я представлю, что у кого-то между ног такая же штука, как у меня.

Послышался дружный хохот.

- Да у тебя и так хер с гулькин нос, что живой, что дохлый - без разницы.

Бессмысленная болтовня... И Джину стало стыдно, что он хоть на миг отвлёкся на такой разговор. Покачав головой, он переместился к крупу Кловера. Мышцы были настолько крепкими, что казались не плотью, а стеной. По крайней мере, крепче этой разваливающейся конюшни. Ему было искренне жаль, что приходится держать коня в таком месте.

- Это моя прихоть, - горько пробормотал И Джин.

Кловера должны были продать в другое место, но И Джин настоял и взял его, увеличив свой долг. Сумма была огромной. Но когда он услышал, что из коня сделают конскую вяленую говядину, он не смог просто уйти. Кловер был для него как член семьи.

- Но представь, что это такой же пидор, как И Джин. Даже если приклеить член скотчем к животу и заставить трахать, я бы сделал это.

И Джин беззвучно изобразил рвотный позыв.

- С И Джином это возможно.

- Говорят, если он в следующей гонке окажется в нижней части таблицы, его могут пустить по кругу.

- Блять, серьёзно? С сегодняшнего дня буду молиться. Если и дальше тут жить, хер сгниёт.

Лучше бы он сгнил и отвалился, человечеству от этого была бы польза. И Джин энергично тёр влажной щёткой. Кловеру, видимо, было приятно, и он довольно заржал.

- Не знаю ни возраста, ни имени этого управляющего. Но слышал, что он какой-то монстр... Говорят, он даже людям пасти рвёт.

Он что, медведь, чтобы людей рвать? И Джин фыркнул.

Слухам среди бандитов верить нельзя. Они любят всё преувеличивать. Их "подвиги" преувеличены так же, как размеры их членов.

...Хотя, похоже, в этой ситуации есть доля правды, когда речь идет об этом управляющем.

И Джин покачал головой, отгоняя ненужные мысли. Он достал плеер и надел наушники. Лента уже почти истёрлась от частого прослушивания. Зазвучал печальный голос певца, которого любила его бабушка. Наконец-то он перестал слышать эту чушь.

Глава 17

- Сон И Джин, с сегодняшнего дня будешь работать в офисе управляющего.

Бум, пришедший передать задание, произнес это, опираясь на трость. Хотя погода была неплохая, но то, что Бум использовал трость, намекало на возможный дождь.

И Джин, отвлекшись на ноги Бума, с опозданием осознал свою роль и резко поднял голову.

- Я? Правда я пойду?

- Да. Правда ты пойдешь, не я же вместо тебя?

- Я не могу идти. Не хочу. Лучше я буду убирать конский навоз. Нет, лучше туалеты!

Ему было до дрожи противно находиться в одном пространстве с этим мужчиной.

Хотелось бы, чтобы протесты И Джина, от которых на шее вздулись вены, были услышаны, но в месте, где беззаконие творится как добродетель, слова не имели значения.

- Сон И Джин. Иди сюда.

Бум махнул рукой.

Он редко сердился, поэтому И Джин прикусил губу.

Когда он подошел ближе, Бум ударил его тростью по голени. Колени чуть не подогнулись. Было больно, как от ожога, и онемело, как ото льда.

То, что удар был всего один - это была милость Бума.

- Хочешь получить еще?

- ...Все равно не хочу.

Упрямство И Джина было значительным.

Хотя и можно понять враждебность Сон И Джина к бандитам, но если рассматривать каждую ситуацию отдельно, это уже не бандитизм, а благотворительность.

- Хватит тут выделываться, если хочешь - иди туда и выделывайся. Чего стоишь? Проваливай уже!

Бум яростно прикрикнул.

И Джин крепко прикусил губу.

Хотя могло показаться, что Бум не на его стороне, он понимал, что это было для его же блага. И то, что И Джин больше не спорил, тоже было из уважения к собеседнику.

Он, как побитый пес, направился к контейнеру.

Внутри контейнера окна были закрыты толстыми яркими одеялами для защиты от сквозняков, создавая странное освещение. Желтый свет лампочки, отражаясь от ярких, как игральные карты, одеял, превращался в красноватый, и эта вульгарность была невообразимой.

И посреди этой вульгарности сидел мужчина, который, казалось, родился из такой же вульгарности и был создан настолько ярким, насколько это возможно.

Мужчина был в солнцезащитных очках, несмотря на то, что находился в помещении. Он сидел, скрестив руки и положив ноги на стол, причем они были такой длины, что стул стоял у дальней стены от стола.

- А. Пришел?

Очкарик, который, казалось, вот-вот влезет в монитор, поднял голову, услышав шаги.

- Проходи сюда.

И Джин не мог вспомнить, когда в последний раз слышал такое дружелюбное приветствие без ругательств. Он кивнул и сел напротив очкарика. Они сидели по диагонали, лицом друг к другу.

- Хённим спит. Он всю ночь не спал.

Очкарик, поправляя очки, любезно сообщил то, что И Джину было неинтересно.

- А. Ладно.

Затем, осознав фамильярное обращение, И Джин переспросил, не веря своим ушам.

- Хённим... это управляющий?

Ему было неловко использовать такое неподходящее обращение для бандита. И Джин почесал руку, словно чувствуя зуд.

- Да. Он вчера очень поздно лег. Наверное, устал.

Даже из этого короткого разговора было ясно, что между этими двумя были близкие отношения.

- Похоже, вы близки.

Спросил осторожно И Джин.

- Просто мы очень долго вместе работаем.

Его небрежный ответ с улыбкой, наоборот, ясно показывал их близость. И Джин решил, что перед очкариком в клетчатой рубашке не стоит распускать язык об управляющем. Хотя он и так не собирался этого делать, но теперь, узнав об их близких отношениях, тем более.

- Вчера поздно пошли в сауну, а там вода... Ох. Так себе была. Хён из-за этого так злился.

- А. Понятно.

И Джину совершенно не было интересно, чем занимался управляющий вчера ночью. Даже если бы тот вчера умер, ему было бы все равно.

Очкарик внимательно посмотрел на бледное лицо И Джина. Только переносица была слегка загорелой, что делало его похожим на румянец. Это придавало лицу И Джина еще более юный вид.

И Джин тоже украдкой поглядывал на очкарика.

Выглядит обычно... Что само по себе было необычно. Здесь не было таких обычных людей. И Джин внутренне успокоился. Он беспокоился, что в офисе его будет ждать тип с короткой стрижкой, залитой гелем, и постоянно курящий.

Несмотря на то, что он знал о близости очкарика с управляющим, из-за его обыденности И Джин был менее насторожен, чем обычно.

- Меня зовут Ким Джэ Ман.

И Джин уставился на протянутую руку, а затем пожал ее. Он привык, что протянутая рука обычно означала удар или пощечину, поэтому цивилизованное приветствие казалось странным.

- Сон И Джин.

- Ах, хорошо, что пришел такой человек, как вы. Люди здесь вообще когда-нибудь моются? Я думал, мой нос сгниет от запаха геля, спрея и сигарет. Ах да, я здесь не живу, просто вижу их, когда прихожу и ухожу. Я живу в мотеле Джонгван в городке. Вы там были? Довольно чисто, и вода в ванной такая мягкая, просто супер. Хотите как-нибудь сходить вместе? Рядом есть закусочная с супом, отлично прочищает голову.

- ...

Очкарик, то есть Ким Джэ Ман, говорил очень быстро и много.

И Джин сначала опешил, а потом просто кивнул.

- Похоже, вам здесь нравится. Это хорошо.

- Здесь? Нравится? Если бы не хён, я бы ни за что сюда не пришел.

Ким Джэ Ман выразил отвращение. Хён До? Неужели это имя управляющего? И Джин украдкой взглянул на начальника. Тот даже не шелохнулся от болтовни Ким Джэ Мана.

- Имя управляющего... Хён До?

Квон Хён До. Слишком хорошо сложенное имя для какого-то бандита.

- Да. Квон Хён До. В общем, если бы я не спустился сюда, он угрожал забрать мою почку или что-то в этом роде... Я же попался ему, когда вел бухгалтерию в игорном доме.

Хе-хе, смеясь, Ким Джэ Ман рассказывал о своем прошлом, которое тоже было ненормальным. Симпатия И Джина к Ким Джэ Ману снова резко упала.

И все же он не чувствовал враждебности... По крайней мере, разговор без ругательств радовал.

Между тем, И Джин, чувствуя, что нескончаемая болтовня Ким Джэ Мана его утомляет, повернулся к монитору. Тогда Ким Джэ Ман наконец дал ему работу. Хотя имена не были указаны, там были числа, похожие на суммы денег, и числа от одной до двух цифр, идущие подряд.

- Вам нужно это упорядочить. Маленькие числа - это количество посещений. А в графе примечаний напишите "чжи" и число в скобках.

- Чжи...

И Джин некоторое время внимательно изучал данные, сравнивая числа, а затем поднял голову и спросил:

- Это VIP-клиенты, да? А "чжи" - это букмекеры, которых они отправляют вместо себя.

- Ого...

Ким Джэ Ман широко раскрыл глаза и восхитился.

- Как вы догадались? Вы раньше видели эту бухгалтерию?

- Нет. Просто... интуиция.

- У вас действительно острая интуиция. Верно. Но не говорите об этом никому. Особенно тем ребятам из C.C.

- Даже несмотря на то, что вы партнеры?

И Джин спросил из чистого любопытства, хотя и так не собирался ни с кем связываться.

- Ну, это...

- Джэ Ман. Какая тут интуиция. Если бы у него была интуиция, он бы прикинулся, что не знает, даже если знает, и что ему неинтересно, даже если интересно.

Раздался звук "бум, бум". Это тяжелые ботинки Квон Хён До ударились о фанерный пол.

- Не стоит интересоваться такими вещами, господин Сон И Джин. Просто делайте то, что вам говорят.

Квон Хён До сказал это с ухмылкой. Подперев подбородок и подняв солнцезащитные очки на голову, в его глазах все еще была сонливость. Сегодня на нем снова была гавайская рубашка. На груди и предплечьях под белой майкой виднелись следы, похожие на брызги грязи.

- Джэ Ман. Как ты можешь так разбрасываться моим именем? Оно дорогого стоит.

- А? Я назвал твое имя?

Похоже, Ким Джэ Ман, будучи болтливым, забывал, что говорил. И Джин начал сомневаться, может ли этот человек вообще работать с компьютером. Может, его поймали не на компьютерном мошенничестве, а в игорном доме? Учитывая, что начальник пришел из игорного дома, эта догадка не лишена оснований.

Двух лет, проведенных в аду, было достаточно, чтобы И Джин стал подозревать все вокруг. Он сам не осознавал этого.

Квон Хён До подошел к И Джину, который смотрел на Ким Джэ Мана косым взглядом. Звук его шагов казался слишком грубым для ботинок, и когда И Джин посмотрел вниз, то увидел, что обувь была вся в грязи, словно он где-то бродил.

Квон Хён До оперся на стол И Джина. Из-за его крупного телосложения Ким Джэ Ман скрылся из виду.

- Как меня зовут?

- Вы не знаете своего имени?

Ответил резко Сон И Джин.

Ким Джэ Ман прыснул со смеху. Квон Хён До усмехнулся, как будто ему было забавно, и снова спросил И Джина:

- Думаешь, я спросил, потому что не знаю своего имени? Я интересуюсь, знаешь ли ты его.

- Ким Джэ Ман мне сказал.

- Так что он сказал?

Ким Джэ Ман посмотрел на него с упреком, но это он сам рассказал то, о чем никто не спрашивал.

- Квон. Хён. До.

И Джин четко произнес каждый слог имени. Казалось, будто он разрезает еще извивающегося угря, каждый звук отдавался в горле.

- Сон И Джин.

И Джину не понравилось, как тот назвал его, словно начальник.

- Держи это в секрете. Кроме главного и, возможно, Почжи, здесь только ты и этот очкарик Ким Джэ Ман знают мое имя.

- …

- Если кто-то другой будет называть мое имя, как думаешь, кого я побью - его или тебя?

- ...Почему?

- А?

Переспросил Квон Хён До, открывший ящик стола через И Джина. В его руке оказалось полно шуршащих мятных конфет. Из-за больших рук половина пакета опустела в мгновение ока.

- Почему нельзя называть ваше имя? Боитесь, что люди будут больше бояться?

- Что?

Квон Хён До громко рассмеялся. Возможно, из-за его крупного телосложения смех тоже был громким.

Он постучал указательным пальцем по виску.

- Зачем мне нужно, чтобы меня боялись? Я и без таких дешевых трюков достаточно внушителен.

Его глаза блестели. В них была только радость и удовольствие. И Джину эти конфеты показались подозрительными. Если это не наркотики, то трудно представить, чтобы у человека были такие глаза. Если они у него всегда такие, ну, значит, он просто конченый тип.

- Люди больше боятся, когда мало знают обо мне. Неизвестность пугает сильнее всего.

- Потому что могут раздуть слухи о том, что вы едите человеческое мясо и разрываете людям рты?

В этот момент в рот И Джина неожиданно попала конфета. Ненормальный! Наверняка, это не просто конфета. И Джин вскочил с места в панике, а Квон Хён До наблюдал за ним, будто за бешеной собакой с пеной у рта. Он подбрасывал конфету в воздух и ловил её, при этом уже три конфеты было у него во рту, и он снова задал вопрос.

- Где ты слышал такие слухи?

В этот момент по спине И Джина пробежал холодок.

Глава 18

- Джэ Ман. Я ем человеческое мясо.

- Хённим, вы даже человечину жрете? Фу. Меня от вас тошнит, я не могу с вами общаться. Даже не думайте со мной в баню ходить. Представляю, как вы слюни пускали, глядя на мою нежную кожу.

Ким Джэ Ман расхохотался.

И Джин почувствовал тошноту. Во рту был сладковато-острый вкус мятной конфеты, а в носу будто стоял запах человеческой плоти.

- Точно. В бане можно хоть водички попить. Это как бульончик готовенький.

- Эту грязную воду? Буэ-э.

Ким Джэ Ман изобразил, будто его тошнит. Похоже, ситуация его забавляла - он весело стучал по клавиатуре. Энергично нажав Enter, он поднял глаза на И Джина.

- О, хённим. Что-то И Джин совсем побледнел. Противно, да? Наш хён частенько такую чушь несет.

И Джин чувствовал, как мятная конфета распухает во рту. Он судорожно сглатывал. Болтовня Ким Джэ Мана уже не доходила до его сознания. Он закашлялся, подавившись конфетой, которая никак не уменьшалась. Квон Хён До, вскочив со своего места, обхватил И Джина сзади и несколько раз резко надавил ему на грудь.

- Кха-кха!

Наконец И Джин выплюнул крошечный остаток конфеты. Квон Хён До с презрением посмотрел на катящуюся по полу конфету, но не отпустил И Джина.

- О-отпустите меня.

И Джин содрогнулся, ощутив массивное тело, прижимающееся к его спине и ягодицам. Даже в расслабленном состоянии оно казалось огромным. И Джин был уверен, что это не может быть настоящий мужской орган - наверняка туда что-то подложено, например, носок.

- И ты чуть не подавился такой мелочью? Что у тебя за узкое горло?

Квон Хён До цокнул языком.

Человек - хрупкое существо, способное замерзнуть насмерть даже в выключенном холодильнике. Разум управляет телом.

Квон Хён До подумал, что этот жилистый и стройный парень И Джин, похожий на породистую кобылу, настолько напряжен, что может сломаться. Такие люди легко сходят с ума по странным причинам, даже не осознавая этого.

- Ты веришь в такие глупые слухи?

Квон Хён До отпустил И Джина с крайне жалким выражением лица.

И Джин, пошатываясь, вернулся на свое место.

Ему было стыдно и он чувствовал себя униженным.

Но, не подавая виду, он просто открыл текстовый редактор. Глядя на успокаивающий зеленый цвет экрана, он перевел дух. Он попытался забыть о случившемся, представляя сено, которое едят лошади.

- В любом случае, в баню больше ни ногой.

- Да ладно. Все равно пойдешь, когда вода в мотеле закончится.

И Джин старался игнорировать хихиканье Ким Джэ Мана и Квон Хён До.

- Вы же сказали, что едите человечину.

- В мире столько вкусного мяса, зачем мне есть такую дрянь? Сейчас вот сезон желтохвоста. Каким бы большим не был мой живот, я не настолько отчаялся, чтобы жрать вонючих людишек.

Послышалось чирканье зажигалки.

И Джин молча опустил голову, вытирая пот со лба.

Квон Хён До некоторое время пристально смотрел на И Джина, потом рассеянно взглянул на настенные часы и нахмурился.

Вздохнув, он с явным раздражением проворчал:

- Ладно, я пошел.

Он крепко прижал голову Ким Джэ Мана своей огромной ладонью и медленно прошел мимо И Джина. Только когда Квон Хён До удалился, И Джин почувствовал его запах - сигареты, сладковатый дубовый аромат, мятные конфеты и резкий запах лосьона после бритья.

Вдруг И Джин вспомнил, что Квон Хён До ничего не сказал о слухах, будто он разорвал кому-то рот. Интересно, не за то ли разорвали рот тому человеку, что он болтал имя Квон Хён До?

И Джин осторожно ощупал свой рот. Кроме места, которое было разбито, губы все еще пухлые и сухие.

***

Квон Хён До казался очень занятым. Они часто сталкивались в столовой, где тот мгновенно опустошал гору еды, а потом дремал, скрестив руки на груди и надев солнцезащитные очки. Как ни посмотри, он больше походил на главаря шестерок, чем на управляющего директора.

Одно было ясно: Квон Хён До вел себя по-разному с Ким Джэ Маном и с сотрудниками Колизея. С Ким Джэ Маном он, казалось, был более расслабленным. И Джину стало любопытно об их отношениях.

- Простите... вы с управляющим Квон Хён До встречаетесь?

Ким Джэ Ман, который в этот момент высасывал остатки кофе из пакетика, поперхнулся и закашлялся.

- Какого черта?! Откуда ты взял эту чушь?! Блин, я чуть не блеванул. Осторожнее с такими вопросами.

- Ах... извините.

- Серьезно, кто тебе наплел такую хрень? Я прямо оскорблен.

Ким Джэ Ман в притворном возмущении постучал себя по груди.

И Джин почувствовал себя неловко.

- Просто... вы кажетесь близкими и, похоже, живете вместе.

- У него комната получше моей. Мы только в баню вместе ходим... Черт, настроение испортилось. Больше туда не пойду. Слушай, ты и правда такой придурок, как о тебе говорят.

Ким Джэ Ман без злобы покрутил пальцем у виска, словно давно знал, что И Джин не в своем уме.

И Джин был озадачен.

- Я сумасшедший?

- Ну, ходят такие слухи. Но как тут вообще остаться в здравом уме? По-моему, никто здесь не в своем уме.

Ответил небрежно Ким Джэ Ман.

И Джин, обдумывая его слова, уставился в экран.

Хотя он умел пользоваться текстовым редактором, из-за медленной печати работа продвигалась вяло.

За спиной И Джина, пялившегося в толстый монитор, раздался грохот.

- Блять, дорога просто дерьмо.

Дверь открылась, и послышался шум проливного дождя. Когда дверь закрылась, шум стих, но все еще слышались удары капель по железным стенам контейнера.

- Машина застряла. Твою мать... Весь промок.

На пол с хлюпаньем упала насквозь мокрая пачка сигарет.

Длинный прямоугольный офис имел унылую планировку. В дальнем конце, параллельно стене, стоял стол Квон Хён До, посередине - черный кожаный диван на 2,5 места с резким запахом кожи, а в углу - столы Ким Джэ Мана и И Джина.

И Джин не оборачивался, пока Квон Хён До матерился, но когда на диване послышались тяжелые звуки, он все же обернулся.

- Эй, Джэ Ман. Сигареты есть?

- Хённим, то есть управляющий, я положил в ваш ящик.

- "Хённим, то есть управляющий" - это моя должность? Если так коряво выходит, просто зови меня "хён". Аж противно слушать.

Квон Хён До был более раздражительным, чем обычно, видимо, из-за плохого настроения.

На кожаный диван была брошена кожаная куртка того же цвета, поверх нее - гавайская рубашка и черная майка. Теперь Квон Хён До, сняв ботинки, кряхтя стягивал отяжелевшие от воды джинсы.

Наконец, швырнув и джинсы на диван, Квон Хён До надел ботинки, не завязывая шнурки. Его спина, видневшаяся из-под черных боксеров, была на удивление чистой. Только руки были полностью покрыты татуировками, словно длинными рукавами.

- Где, говоришь, ящик?

Квон Хён До повернулся к Ким Джэ Ману.

Это означало, что он также повернулся лицом к И Джину.

И Джин, ошеломленный, смотрел на тело Квон Хён До, не замечая, что тот смотрит на него. Он был поражен мокрой, блестящей верхней частью тела и огромными очертаниями, четко видимыми под прилипшей мокрой тканью.

"Наверняка фальшивка. Как у человека может быть такой большой член?"

Тем не менее, И Джин не мог оторвать взгляд от этих очертаний.

Не из-за влечения, а из любопытства.

- Во втором ящике, - сказал Ким Джэ Ман.

- ...

Когда Квон Хён До не двинулся с места и наступило молчание, И Джин опомнился. Только тогда их взгляды встретились.

Квон Хён До медленно растянул губы в ухмылке. Затем он опустил руку и крепко сжал свой член. Четко виднелись не только твердый ствол, но и форма головки. Это точно был не носок!

- Что, впечатляет?

- ...

И Джин, в отличие от обычного, не нашелся что ответить и промолчал.

Квон Хён До, хихикая, небрежно приподнял член, словно ему надоело, что тот тяжело свисает вниз из-за своего размера. Даже не в состоянии эрекции головка выглядывала над резинкой трусов, но тут же опускалась на место под собственным весом.

Ким Джэ Ман, похоже привыкший к этому, даже не взглянул.

Квон Хён До повернулся и направился к своему столу.

И Джин уставился в монитор, как до прихода Квон Хён До, но вместо цифр видел его нижнюю часть тела.

Особенно татуировку огромной змеи, которая, казалось, вот-вот укусит колено, поднимаясь по голени.

Ее поднятая голова выглядела так, будто она действительно собиралась укусить массивную коленную чашечку Квон Хён До.

Похоже на лошадиную. Хотя ноги не такие стройные, но суставы как дубины.

"Лошадь? Этот ублюдок хуже лошади."

И Джин покачал головой. Сравнивать его с лошадью было слишком лестно.

Звук шлепающих ботинок стих, и послышалось щелканье зажигалки.

- Дайте мне тоже одну, - заканючил Ким Джэ Ман.

И Джин уже привык к нытью Ким Джэ Мана, который не менее восьми раз жаловался на слишком сжатые сроки.

Снова послышались шлепающие шаги, и сигарета оказалась во рту Ким Джэ Мана. Тот лениво затянулся, развалившись.

Квон Хён До подошел к И Джину, который старался не смотреть на них. Он прикурил новую сигарету рядом со своей, глубоко затянулся и вставил ее в рот И Джину.

Тот, не успев оттолкнуть, машинально затянулся.

- Что... что это...

Он закашлялся. Казалось, дым обжег его горло.

- Не куришь? А, или не умеешь?

И Джин хотел сказать, что не курит, но почему-то задело самолюбие. Из упрямства и гордости он попался на эту провокацию.

И Джин, поглядывая на Ким Джэ Мана, попытался подражать ему. Но Квон Хён До схватил его за лицо, заставляя смотреть на себя.

Прищурившись, Квон Хён До глубоко затянулся, втянув щеки. И Джин невольно повторил его дыхание.

- Невкусные у вас сигареты.

И Джин попытался сохранить лицо. На самом деле он чувствовал, что вот-вот закашляется. Голова немного кружилась. Для И Джина, который курил впервые, сигареты были слишком крепкими. Он незаметно похлопал себя по груди и встретился взглядом с Квон Хён До. Его ухмылка раздражала.

- Я положил мятные конфеты. Соси их, пока работаешь. Ким Джэ Ман, разложи мою одежду.

"Кто их будет есть?" И Джин уставился на обычные мятные конфеты в нераспечатанной упаковке, словно это была крысиная отрава или нафталин. Ни за что, даже под страхом смерти он их не съест.

Увидев подозрительный взгляд И Джина, Квон Хён До вытащил полотенце и наспех вытер свое мокрое тело. Скомкав его и бросив в мусорное ведро, он сказал: "Пойду спасать нашу красотку" - и вышел наружу в одном нижнем белье, накинув куртку и надев армейские ботинки.

В тот вечер о члене Квон Хён До поползли мифические слухи.

Глава 19

Слухи о члене Квон Хён До распространились так подробно по простой причине. Квон Хён До рассказывал, как он, полуголый, с удивительной ловкостью находил бездельничающих подчиненных и заставлял их пригнать его машину.

Поначалу подчиненные не узнавали Квон Хён До, но не могли устоять перед его непрерывным потоком ругательств. Подчиненные, размышлявшие, жарить ли им на печке корюшку или кальмара из-за внезапно начавшегося дождя, оказались выгнанными на тяжелую работу. За это время И Джин успел разглядеть очертания нижнего белья Квон Хён До.

- Эй, этот управляющий реально псих.

Многие цокали языками.

- Не то слово. Честно говоря, машина управляющего - полное дерьмо. Сколько мы мучились, чтобы ее вытащить, этот ублюдок, наверное, обосрался? Я думал, у меня задница порвется.

Бандиты цокали языками, указывая на товарища, который набивал рот кремовыми булочками так, что щеки раздувались. Парень, еще не успев проглотить булочку, разбрасывая крошки, добавил:

- Я не обосрался, но чуть не обосрался.

И Джин, жуя размокшую лапшу на гарнир, в этот раз согласился с бандитами. Этот парень был явно не в своем уме. Похоже, он вернулся спустя долгое время и навел настоящий бардак. Неудивительно, что всё его тело было покрыто красной глиной. Сказав, что идёт помыться, он надел сырую одежду и отправился в манхва-кафе с известной сауной. Ким Джэ Ман, словно не замечая грязный хаос в офисе, спросил у И Джина:

- Слушай, а ты пробовал кофе в манхва-кафе? Это просто нечто. Даже зимой невозможно отказаться от их айс-кофе. Нигде больше не делают такой вкусный кофе.

...Ким Джэ Ман, болтающий о кофе, тоже был не совсем нормальным.

- Неспроста он как бешеный пес выскочил голышом. Хотел навести порядок. Я думаю, это была показуха.

- ...

Сосредоточенность у них была настолько слабой, что разговор быстро перешел на тему члена. Можно было подумать, что кусок мяса между ног у мужчин на самом деле мозг.

Когда И Джин с трудом жевал переваренную лапшу, которая, казалось, вот-вот выскочит изо рта, подчиненные, собравшиеся на поздний ужин после того, как уступили старшим, вдруг затихли.

Дверь ресторана плохо закрывалась, и из-за сквозняка зимой приходилось есть, дрожа от холода. Единственным плюсом было то, что бандитам, у которых манер было с гулькин нос, не приходилось с грохотом захлопывать дверь.

В дверях стоял Квон Хён До.

- Чёрт возьми... он точно не в порядке.

Пробормотал кто-то из группы. Изначально среди бандитов джентльменов быть не могло.

Квон Хён До, зная или не зная, что собравшиеся здесь громко обсуждали его, неторопливо подошел. Было видно, что он помылся. У Квон Хён До был сонный взгляд человека, который после тяжелой работы расслабился в бане. Волосы были зачесаны назад мокрыми руками без использования средств для укладки, из-за чего непослушные пряди то и дело выбивались.

- О, сосиски.

Квон Хён До лениво поковырялся в груде овощей, залитых кетчупом с крахмалом. Сосисок, конечно, не осталось.

Подчиненные, следившие за каждым его движением, поспешно запихнули сосиски в рот или собрали остатки. Другие старшие тут же швырнули бы подносы, требуя выяснить, какая свинья все сожрала, и приказывая немедленно выплюнуть, прежде чем вспороть живот для проверки. Но Квон Хён До лишь поправлял выбившиеся пряди волос и накладывал следующую закуску.

- Ох.

Когда он обернулся, какой-то мелкий пацан охнул.

- Управляющий! Здравствуйте! Добрый вечер!

- Добрый вечер! Здравствуйте!

Один из более сообразительных парней, который мог сравниться со старшими, встал и отвесил глубокий поклон.

Он наклонился так низко, что чуть не коснулся лбом колен. Квон Хён До даже не обратил внимания на это бурное приветствие.

И Джин лишь проглотил тщательно пережеванную лапшу, думая, что это показуха.

Среди плотно стоящих коротко стриженных парней И Джин не мог остаться незамеченным. Квон Хён До объездил всю страну, но нигде не встречал такого броского парня, как И Джин. Говорят, ложка дегтя в бочке меда. И Джин был противоположностью - бриллиантом среди мусора. Потрескавшимся, поцарапанным, грязным, но все же бриллиантом.

Квон Хён До ухмыльнулся и направился к И Джину. Парни, которые почти кланялись ему в спину, перемещая ступни, один за другим выпрямлялись, когда он проходил мимо.

"Надеюсь, он не идет сюда".

И Джин заметил приближение Квон Хён До, но притворился, что не замечает. Однако его рука, поднимающая жесткую рыбную котлету, дрожала от неловкости.

Как и опасался И Джин, Квон Хён До сел напротив него. Подтянув соседний стул и облокотившись на него, Квон Хён До молча начал уминать горку риса. От него исходил резкий запах лосьона после бритья.

- Как там бухгалтерия? Много сделал?

- И половины не осилил.

Квон Хён До бесцеремонно взял закуску с подноса И Джина. Это была последняя сосиска, которую И Джин с трудом раздобыл и приберег. Мелкий воришка.

- Потренируйся в наборе текста. "Звездная ночь", "Когда цветет гречиха". Ну, ты понимаешь.

- ...

- Ускорься немного. Как думаешь, из-за дождя соревнования на этой неделе состоятся?

Квон Хён До говорил так, что было непонятно, к кому он обращается.

Подчиненный, сидевший за соседним столом, поспешно проглотил суп и ответил:

- Мы привезем землю и заново засыплем трек.

Это не решит проблему размокшего до состояния губки грунта. И Джин несколько раз участвовал в скачках сразу после плохой погоды, и это было невозможно. Риск травмы лошадей значительно возрастал. Когда эти ребята говорили о новом покрытии, они имели в виду просто посыпать сверху мукой, чтобы впитать немного влаги.

И Джин уже мрачно представлял, как будет скакать по этой грязи.

Ипподром Колизея имел короткую прямую и много поворотов. Правила предписывали поворачивать направо, что было выгодно для Кловера, который был как бы "правшой", но из-за частых туманов и влажной погоды на каждом повороте терялось ускорение. Вероятность несчастного случая, если в глаза отстающей лошади попадет грязь, была очень высока, а холм перед самым финишем тоже был скользким и опасным как для жокея, так и для лошади.

Так что не просто посыпьте землей и прикройте, а сделайте все как следует. И Джин с негодованием проглотил рис.

Увидев, как стремительно меняется выражение лица И Джина, Квон Хён До, несмотря на то что они находились в помещении, бесцеремонно закурил.

- Дать одну? У тебя такое осуждающее выражение лица.

Вместо ответа И Джин уткнулся в тарелку и залпом выпил соленый суп из перца чили.

- Почему наш популярный жокей так меня не любит? Я ведь тоже популярен.

Квон Хён До спросил с преувеличенно обиженным выражением. Когда И Джин недоуменно покосился на него, тот ухмыльнулся и сказал: "А, это я сам с собой". Очень смешно.

Окружающие громко рассмеялись над его игрой. Все изо всех сил старались произвести хорошее впечатление. Это было похоже на большое шоу. И Джин встал и слегка поклонился.

- Я закончил есть, так что пойду.

Но Квон Хён До вытянул ногу и придвинул стул И Джина.

- Сядь. Куда ты собрался, когда твой начальник еще не закончил есть?

- Какой еще начальник? У меня нет начальника.

- Если мы работаем в одном офисе, я твой начальник.

- Но это не офис.

Чертов язык. Чертов характер.

И Джин прикусил язык, поняв, что сболтнул лишнее.

Обычно он не огрызался без причины. Ему говорили, что он так дерзит, потому что у него есть какая-то поддержка, но И Джин знал, что у него нет никакой поддержки. Чтобы выбраться отсюда вместе с Кловером, нужно было терпеть.

...И в этот раз он тоже опоздал с этим пониманием.

Квон Хён До с интересом посмотрел на И Джина. Атмосфера вокруг, за исключением самого Квон Хён До, мгновенно стала напряженной.

- Тогда, уважаемый старший по столовой, присядьте и позаботьтесь о младшем, которому неловко находиться в незнакомом месте.

Квон Хён До, совершенно не обращая внимания на окружающую атмосферу, подпер подбородок рукой и улыбнулся.

- ...

Дальше дерзить было нельзя. И Джин сидел, как мешок с овсом, отложив палочки.

- Остальные, если поели, идите работать.

- Да, господин управляющий!

Похоже, для мелких сошек такие обращения, как "главный" или "руководитель", звучащие солиднее, чем устаревшее "хённим", придавали чувство превосходства. Хотя Квон Хён До ничего им не дал, остальные очень хорошо его слушались.

Когда все ушли, остались только они вдвоем. Квон Хён До набил полный рот, прожевал, проглотил и бросил И Джину насмешливое замечание:

- Как тебе удается быть таким бестактным по сравнению с ними?

- ...

- Это врожденная наглость?

- Похоже на то.

На этот раз И Джин честно ответил, смирившись и устав.

- Похоже, да. Я просто не могу сдержаться.

Попробуй пожить несколько лет с такими, как вы, кто не может и слова сказать без ругани и у кого кулаки быстрее языка. Даже святой человек перестанет быть святым.

Мрачно съязвил И Джин. К счастью, на этот раз только про себя.

Глава 20

- У тебя с этим проблема. Если не исправишь, будет еще тяжелее, чем уже есть из-за твоей внешности.

Дал совет Квон Хён До. Это было совсем не смешно. Что, этот больной тип еще и лекарством хочет побыть? Как и положено бандиту, жадный до всего.

- Здесь станет еще тяжелее?

И Джин усмехнулся.

Квон Хён До громко рассмеялся на это подобие вежливости.

- Вот видишь. Опять сразу вспыхиваешь.

Квон Хён До взял с подноса И Джина морковку, такую же ярко-красную, как его рубашка. Как и подобает бандиту, он сделал это так естественно, будто это его собственная еда.

И Джину почему-то казалось, что он попался на уловку Квон Хён До. Тот словно протыкал его, как эту вареную морковку.

- Не знаю, то ли ты сильно шокирован тем, что тебя сюда притащили, то ли тебя слишком много били по голове, а может, ты изначально был немного не в себе...

- Я не сумасшедший.

- Дослушай до конца.

Квон Хён До соединил кончики пальцев.

- Тебе лучше сохранить свою текущую выручку. Если твоя ценность в деньгах упадет, следующим шагом будет использование твоего тела, а человеческое тело менее выносливо, чем ты думаешь, да и стоит дешевле.

- ...

- Думаешь, нынешние бандиты просто так интересуются чем-то помимо проституции?

- Почему... вы мне это говорите?

Впервые голос И Джина звучал обессиленно.

- Хочешь поспорить со мной?

В столовой, сделанной из шифера и бетонных блоков, разносилось капанье воды из-за слегка открытого крана для предотвращения замерзания труб.

Квон Хён До, развалившись на неприлично маленьком для его тела стуле, молчанием душил И Джина.

- Я же спросил, хочешь поспорить со мной? А?

- А! Нужно же знать, о чем спор!

И Джин вскрикнул от боли, когда армейский ботинок ударил его по голени. Чертовски больно. Видя, как И Джин сразу схватился за ногу от острой боли, Квон Хён До улыбнулся, задевая передними зубами пирсинг в языке.

- Если в следующем соревновании ты окажешься в нижних рядах, начальник решил передать решение о твоей судьбе наверх. Думаю, ты и сам понимаешь, как они хотят тебя использовать.

- Кто это решил…?!

Это было настолько шокирующе, что И Джин сразу забыл о боли в голени. Неужели фотографии уже разошлись? Кулак И Джина, ударивший по столу, дрожал.

- Неужели те фотографии, что сделали раньше, для этого?

- Отлично получились. Особенно задница.

И Джину казалось, что его мозг раскалился докрасна. Нет, возможно, он уже сгорел. Как и сказал Квон Хён До, контролировать гнев было трудно. И Джин, дрожа, протянул руку назад и крепко схватился за стул. Если хорошенько ударить этим складным железным стулом, можно рассечь лицо от глаза до лба.

- Я еще не закончил. Дослушай до конца.

Квон Хён До слегка наклонился и постучал по столу.

- Достаточно просто не оказаться в нижних рядах, это же слишком легко. Что за бандит так дела ведет.

- ...Это нечестно. И это обещание было дано начальнику Почжи. Кажется, вас это не касается.

- Я предлагаю добавить еще одно условие.

Квон Хён До ухмыльнулся. И Джин спросил настороженным голосом:

- И почему я должен это слушать?

- Потому что решение не за тобой.

Квон Хён До ощупывал свою грудь, проверяя, не промокли ли сигареты. Независимо от наличия пачки, грудь у него была крепкая. Продолжая ощупывать пачку, он не переставал болтать.

- Если окажешься в нижних рядах, Почжи тебя продаст, а если в верхних - я тебя продам.

- Какой бред...!

- Какой бред? Вот он. И я продам тебя себе.

Квон Хён До захихикал. Он выглядел очень довольным. Как эти прожженные игроки, которые наслаждаются проигрышем всего состояния в азартных играх, независимо от того, выигрывают они или проигрывают.

- Такой собачий контракт я ни за что не подпишу.

Когда И Джин зарычал, Квон Хён До покачал головой.

- Я уже сообщил, и твое мнение не имеет значения. Знаешь почему?

- ...

- Потому что в любом случае окончательное решение за мной. Даже если ты окажешься в нижних рядах и Почжи тебя продаст, окончательное разрешение даю я.

Нужно его ударить. Нужно ударить этого ублюдка прямо сейчас.

Руки И Джина, сжимавшие стул, побелели.

Квон Хён До, зная, что И Джин уже на грани агрессивных действий, оставался невозмутимым. Он лениво посмотрел на И Джина и слегка пошевелил скрещенными ногами.

- Я же сказал тебе выбрать того, кому ты хочешь понравиться?

- То есть вы предлагаете мне выбрать между сосанием членов у неопределенного количества людей или только у вас, господин управляющий?

- Именно. Я делаю тебе большое одолжение. Понимаешь?

- Какое это одолжение? Я не сплю с мужчинами. И не собираюсь продавать свое тело.

- Назначение и цену товара определяет не сам товар. Это определяет рынок. А рынок - это клиенты, а босс - я. Квон Хён До.

Он говорил гладко, но каждое слово царапало душу.

- Управляющий, не рассчитывайте на многое.

И Джин фыркнул.

- Я не отдамся ни мусору с кучей денег и гнилой башкой, ни тебе. Обоих пошлю подальше, еще больше увеличу свои дивиденды и выберусь из этой дерьмовой дыры. Понял?

Гнев И Джина нарастал, и в конце концов он перешел на неформальную речь.

Квон Хён До, хоть и жил в мире, построенном на устаревшей иерархии, спокойно выслушал тираду И Джина.

И Джин бросил пустой поднос в мусорный бак. Раздался звон.

- Малыш.

- Какой я тебе малыш!

И Джин выкрикнул это, показывая средний палец, а Квон Хён До лишь откинул голову назад и ухмыльнулся.

- В следующий раз ты сам придешь ко мне умолять. Я заставлю тебя ползать на четвереньках.

И Джин толкнул плохо прилегающую входную дверь и закрыл ее. Громкого стука не было.

***

На следующий день погода прояснилась, словно и не было дождя. Но из-за упорного ливня, шедшего до рассвета, состояние почвы было ужасным.

Ворота для крупногабаритных машин широко открылись. Въехал самосвал, груженный песком. И Джин вышел на рассвете и ждал этот грузовик. По количеству привезенного песка можно было оценить состояние манежа.

- И это все? Жалкое количество песка.

Хотя они и не использовали дорогой песок, сегодня его было едва достаточно, чтобы заполнить самосвал.

И Джин нервно закурил. Он начал понемногу курить после того, как Квон Хён До насильно заставил его. Оказалось правдой, что только начать трудно. Просто неприятно, что начал он из-за принуждения Квон Хён До.

- Ты с каких пор куришь?

Неожиданно появившись рядом, Бум закурил сигарету.

- Жизнь такая тяжелая, что приходится это делать. Это весь песок?

- Да. Общая сумма выплат уменьшилась, так что сейчас главный босс психует, урезая финансирование и в других местах.

- И при этом главный босс разъезжает на Мерседесе, говоря, что денег нет?

- Ну знаешь, бандиты должны поддерживать свой имидж, даже если у них нет денег. Кто знает, настоящий ли этот Мерс.

И Джин сухо рассмеялся, представляя себе поддельный Мерседес.

В этот момент перед И Джином остановился проезжающий мимо самосвал, и из пассажирского сиденья выпрыгнул человек.

- Сон И Джин!

- Хён.

И Джин улыбнулся, его настороженность немного ослабла.

У Чхоль Ён был кузнецом. Хотя у него не было официального сертификата, его считали кузнецом, потому что он за небольшую плату подковывал лошадей в Колизее.

В отличие от других бандитов из Колизея, которые относились к лошадям просто как к животным, У Чхоль Ён действительно ценил их. Неудивительно, что И Джин проникся симпатией к У Чхоль Ёну.

Добродушный по характеру У Чхоль Ён с самого начала тепло относился к И Джину.

- Как раз пора менять подковы нашему Кловеру.

- Да, я сначала займусь Кловером И Джина. Как ты поживаешь?

У Чхоль Ён потрепал И Джина по голове.

И Джин послушно последовал за У Чхоль Ёном к конюшне. По пути он без умолку болтал о том, как Кловер то и это, как он действительно доставлял проблемы в последнее время.

Тем временем самосвал с песком направился не к ипподрому, а сначала на парковку. Молодые бандиты в Колизее не просто бездельничали. Когда было нужно, их отправляли по всей стране на работы по сносу зданий. Поскольку каждый раз искать грузовик с поддельными номерами было хлопотно, иногда их отправляли на самосвалах. Обращение было поистине дерьмовым, но после окончания работы им давали по 80 000 вон за "хорошую работу", отправляли в сауну и угощали в комнатах караоке, поэтому молодые бандиты все еще ждали дня, когда приедет самосвал.

Это было время строительного бума по всей стране. Прошли те времена, когда всех бандитов ловили и сажали, теперь снова наступил пик бандитизма. Молодые бандиты, которых Сон И Джин считал просто мелкими сошками, как муравьи потянулись к месту, где остановился самосвал.

Это увидел Квон Хён До, который как раз пришел на работу. Рядом с Квон Хён До стоял Почжи, который вышел его встретить. Начальник страстно желал угодить Квон Хён До, так как хотел перебраться из этой глуши в Сеул и открыть там приличное заведение. Даже главный босс говорил, что у начальника язык сотрется от того, как он лижет зад Квон Хён До. Почжи внутренне насмехался над этим. Вот почему, несмотря на то, что у него был главный босс, он все еще торчал здесь.

- Господин управляющий, спасибо за ваш труд. Хорошо ли вы спали этой ночью?

- Что ты так интересуешься моим сном? Черт, ты что, евнух?

Квон Хён До усмехнулся, подбросив ключи в воздух и снова поймав их.

- Что это там?

- А, это песок для ипподрома. Погода была ужасной, так что это большая проблема.

- Но я слышал, что чем хуже состояние ипподрома, тем больше VIP-клиентов приходит. И даже лично.

- Ну, это же Колизей...

Начальник гнусно усмехнулся. Квон Хён До решил, что понимает, и не стал расспрашивать дальше. В конце концов, он и так знал ответ.

По мере того как возрастает риск травм, люди с деньгами и порядком испорченными мозгами начинают ожидать большего. Они приходят сюда не в надежде на победу лошади, на которую они поставили, а в ожидании того, что какая-нибудь лошадь или жокей упадет. Зная это, песок рассыпают только так, чтобы он впитывал достаточно влаги.

- Вкусы у них довольно отвратительные.

- Простите?

- Говорю, вкусы у них довольно изысканные.

Квон Хён До предупредил начальника не следовать за ним и направился к самосвалу с песком.

Площадка для погрузки и разгрузки находилась рядом с конюшней, где неизбежно пахло навозом, так что нужно было пройти через нее. Проходя мимо конюшни, Квон Хён До замедлил шаг, услышав голос, который привлек его внимание.

- Хён, мне кажется, Кловер вас действительно любит. Он в последнее время все время смотрит на меня косо. Но посмотрите, какие у него невинные глаза, когда он смотрит на вас.

Этот восторженный голос определенно принадлежал Сон И Джину. Квон Хён До остановился, впервые услышав такой возбужденный и игривый голос Сон И Джина.

Глава 21

- Глянь-ка. Похоже, тебе нравится хён Чхоль Ён?

Хён До фыркнул, поняв, что И Джин не то чтобы не мог, а просто не хотел называть его "хёном".

- Да просто с ума схожу, ты посмотри.

Интересно, знают ли эти бандиты, как И Джин смеется и говорит, что он без ума, когда ему что-то действительно нравится?

Хён До, который собирался пройти мимо, посмеиваясь, на мгновение остановился.

У Чхоль Ён. Кажется, он где-то слышал это имя.

Имя не редкое, на самом деле довольно распространённое, так что он мог слышать его где угодно. Но какое-то неприятное чувство схватило его за загривок. Хён До не стал игнорировать свою интуицию. В конце концов, она уже не раз спасала ему жизнь.

В итоге он развернулся и вошёл в конюшню. Услышав шум, И Джин резко повернул голову.

Его глаза, только что сиявшие, мгновенно потухли. Не только Кловер по-разному относился к Хён До. Его хозяин, И Джин, тоже относился к людям по-разному.

- Что, не нравится хён Хён До?

И Джин понял, что Хён До услышал его слова. Подслушивать, как крыса - и правда, бандиты неисправимы.

- И Джин-а. Кто это?

Тот, кто, видимо, был У Чхоль Ёном, наклонился к И Джину и спросил.

Он был высоким как жердь, но выглядел не очень крепким. Такой, если его лягнет лошадь, сразу получит множественные переломы и окажется в больнице. Хён До потерял интерес.

Фамилия немного необычная, но имя распространённое, видимо, он просто спутал. И правда, лицо незнакомое.

- А вы кто такой? С такой приплюснутой рожей, будто вас хорошенько притоптали.

И Джин был шокирован такими откровенно оскорбительными словами.

- А, вы из Колизея? Я здесь часто бываю, так что не ожидал увидеть незнакомое лицо. Если я вас обидел, прошу прощения.

В отличие от И Джина, который смотрел на него с удивлением, У Чхоль Ён оставался спокойным. Хён До думал, что тот похож на слабака, но, похоже, у него есть какая-то смелость. Впрочем, это не вызвало у него нового интереса. Скорее, его чуть не рассмешило то, что кто-то пытается показать превосходство только потому, что дольше здесь находится.

Хён До щелчком отбросил окурок и подошёл ближе.

- Как вежливо вы говорите. Но у меня появляется сыпь, когда я сталкиваюсь с такими джентльменами.

Прежде всего, эти жалкие лисьи уловки даже не вызывали улыбки. На взгляд Хён До, У Чхоль Ён был просто долговязым пустышкой. Когда такой тип пытается хитрить, это только отвратительно.

Подойдя ближе под предлогом ссоры и внимательно рассмотрев его лицо, он убедился, что оно действительно выглядит так, будто кто-то его хорошенько расплющил. Лицо Хён До расплылось в ухмылке. Похоже, на этот раз его интуиция зацепила что-то совсем другое.

- О-он здесь подковывает лошадей и меняет подковы.

И Джин вклинился между двумя мужчинами, между которыми явно сгущалась атмосфера. Хотя У Чхоль Ён по сравнению с Хён До выглядел худым и слабым, он всё равно был намного выше И Джина. И Джину было неловко и досадно, что он оказался втянут в эту ситуацию, но он знал, что если Хён До решит ударить У Чхоль Ёна, то превратит его в тряпку одним ударом. Он хотел этого избежать. К тому же, лошади ещё не подкованы... и У Чхоль Ён был единственным человеком, кроме Бума, с кем И Джин немного сблизился здесь.

- Лошади очень чувствительны к атмосфере. Если собираетесь создавать такую напряжённую обстановку, уходите.

И Джин прямо посмотрел на Хён До.

Хён До округлил глаза и указал на себя.

- Ты меня сейчас выгоняешь?

- А кого же ещё? Хён Чхоль Ён должен подковать лошадей.

- Вот чёрт. Хён Хён До обиделся.

- Прекратите говорить такие мерзости. Какой ещё хён? Видимо, вы неправильно поняли мои слова, я говорил это от имени Кловера.

- Кто это сказал? Я тоже просто выразил свои чувства. Хён Хён До, чертовски расстроен.

Это нытье было утомительно слушать, как все четыре куплета государственного гимна. И Джин больше не хотел отвечать. Он не хотел пугать лошадей, которые наблюдали за ними, создавая впечатление ссоры.

Кловер, ставший очень чувствительным из-за атмосферы, начал нервничать и пускать пену.

Хён До молча смотрел на У Чхоль Ёна, стоявшего за И Джином, а затем спросил:

- Какие сигареты куришь?

У Чхоль Ён назвал довольно редкую марку японских сигарет. Хён До достал из нагрудного кармана пачку, дал ему одну сигарету и похлопал У Чхоль Ёна по худой груди.

- Кури отечественные, будь патриотом, хён Чхоль Ён. Ладно?

Когда Хён До ушел, конюшня наполнилась звуками тяжелого дыхания И Джина, пытающегося подавить свой гнев. Подойдя к Кловеру и начав расчесывать ему гриву в том месте, которое тот больше всего любил, И Джин бормотал "псих", "придурок", когда У Чхоль Ён подошел и спросил:

- Так кто этот человек?

- Да так, новенький псих. Говорит, что он управляющий директор. Даже местные бандиты его боятся, так что можете представить, что он за тип.

- Ого... Такой молодой, а уже руководитель? Ему даже 46 лет не дашь...

- 46 лет?

Заинтересованный таким конкретным числом, спросил И Джин. У Чхоль Ён задумался на секунду, потом усмехнулся и покачал головой.

- Нет... Просто подумал, что чтобы стать руководителем, нужно хотя бы столько. Но денег у него, наверное, куча.

- Похоже, не так уж и много. Ездит на дерьмовой машине. Говорят, он пришел из игорного заведения, наверное, был там каким-нибудь мелким жуликом.

И Джин пробормотал:

- В общем, у него очень... раздражающий характер.

У Чхоль Ён, который тихо слушал, слегка улыбнулся. И Джин бросил на него взгляд, словно спрашивая, почему он так на него смотрит, и У Чхоль Ён, покачав головой, ответил:

- Я знаю И Джина уже два полных года, скоро будет три? Но это первый раз, когда ты так много говоришь.

- ...Я же и обычно много говорю.

- Да, но ты всегда говоришь только о лошадях. Кажется, это первый раз, когда ты говоришь о людях?

Когда У Чхоль Ён мягко указал на это, И Джин скривился. Даже если это был хён Чхоль Ён, ему было неприятно это слышать. И Джин резко встал и решительно возразил:

- Я не о людях говорю. Этот ублюдок - животное. Так что, хён, держитесь от этого психа подальше. Не связывайтесь с ним.

Собирая инструменты для подковки лошадей, И Джин добавил, тяжело дыша:

- Я тоже так буду делать.

У Чхоль Ён громко рассмеялся, глядя на И Джина, который так решительно давал обещание, которое ему не следовало давать.

***

Хотя сейчас он вроде бы привык, но когда И Джин впервые оказался здесь, он думал, что сойдет с ума. Тот год был настолько мучительным, что даже если бы он отдал всю свою жизнь, этого было бы недостаточно для сравнения.

Если подумать, возможно, он не столько привык, сколько просто закалился. Иначе он бы не смог выдержать.

За четыре дня до прибытия в Колизей И Джин действительно понял, что способам мучить людей нет конца. Бандиты нашли его, хорошенько избили, а затем бросили букмекерам, назвав жокеем, участвовавшим в договорных матчах, пока не будут найдены пропавшие управляющий, коневод и тренер. Там был директор Кён. И Джин должен был терпеть людей, которые заставляли его ползать на четвереньках и лаять, слушая лай бойцовых собак.

Он действительно думал, что сойдет с ума. Больше всего его пугало то, что Кловера забрали. Когда они трясли перед ним вонючим вяленым мясом, спрашивая, знает ли он, что такое конина, он чуть не потерял сознание.

После того, как он попал в Колизей, первый год был как в тумане, он просто смотрел только на финишную черту, борясь за жизнь, так что даже не помнит, как бежал. Не только скаковые лошади носили шоры по бокам головы, но и И Джин тоже. Это значит, что он даже не мог оглянуться на себя.

- Эй, И Джин.

Хотя он бежал как одержимый, не останавливаясь, И Джин тоже был человеком. Он неизбежно уставал. И Джин, даже не осознавая своей усталости, иногда просто сидел в оцепенении, словно полностью потеряв душу. В такие моменты он не замечал, как течет время, и даже не осознавал, как долго он так сидел.

- Что ты так задумался? У тебя же завтра скачки?

- Да.

И Джин рассеянно ответил, даже не заметив, как изменился цвет неба, пока Бум не заговорил с ним.

Вчера Кловеру поменяли подковы, и он, похоже, чувствовал себя очень бодро. И Джин медленно водил его по тренировочному кругу, чтобы он привык, и его шаг был легким.

- Но разве можно так отвлекаться?

- Я? Я просто смотрю на нашего Кловера.

Услышав рассеянный ответ И Джина, Бум замолчал.

Через некоторое время И Джин спросил:

- Что? Вы тоже слышали слухи?

- Какие слухи?

- Что если И Джин придет последним, его выебут. Этот свинья менеджер обманул меня. Сказал, что достаточно просто попасть в верхние ряды за две недели... Ёбаный ублюдок.

И Джин вытер нос. Бум сел рядом и закурил сигарету. Увидев это, И Джин пробормотал гнусавым голосом: "Дайте и мне одну".

- Ты же не куришь.

- Теперь курю. Дайте одну.

Бум с неохотой протянул сигарету. И Джин взял ее в рот и очень неумело прикурил.

Затем он быстро выпалил с недоуменным видом:

- Почему они так относятся только ко мне? Другие жокеи тоже подвергаются такому собачьему обращению?

Бум решил сказать ему правду:

- Других жокеев гоняют еще жестче, чем тебя. Ты получаешь особое обращение. Подумай о том, как ты обычно говоришь.

- То есть я должен быть благодарен уже за то, что меня не избивают до смерти? Даже когда постоянно угрожают трахнуть меня, если я сделаю ошибку? Иногда мне кажется, что лучше уж быть избитым.

Глава 22

- Нет, парень. Конечно, бить - это еще хуже.

От решительных слов Бума И Джин расстроился. Мог бы и поддержать. Этот старик слишком категоричен.

Небо было хмурым, казалось, вот-вот пойдет дождь. Только сейчас И Джин это заметил, хотя все время смотрел в небо. Если во время скачек пойдет дождь, будет совсем плохо.

- Хоть ты и не слушаешься, но у тебя до сих пор все органы на месте, ни один не продан. Это уже особое отношение. И неужели ты придешь последним? Разве что с лошади упадешь.

- ...

Только тогда И Джин посмотрел на Бума блестящими глазами. Бум внутренне с облегчением вздохнул, увидев, как на лице И Джина появился слабый проблеск.

- Правда? Я ведь хорошо езжу? Меня с детства называли вундеркиндом.

Бум улыбнулся, глядя на оживившегося И Джина, но быстро нахмурился. Из-за таких моментов он и относился к нему как к племяннику. Хотя он встречал и более молодых жокеев.

- Бестолковый. Неужели так сложно просто подыграть?

И Джин вздохнул в ответ на ворчание Бума.

- Нет, именно потому, что не могу, я так и живу. Хотя это просто бандиты, отбросы общества, и можно было бы просто смириться с этим, но я не могу... Слова вырываются как будто меня ножом ткнули. Поэтому, дядя, может быть, я не говорю, а кричу от боли.

Услышав серьезные слова И Джина, Бум покачал головой:

- Поэт нашелся. Чего там объяснять, просто скажи, что у тебя паршивый характер.

И Джин криво усмехнулся на бесчувственные слова Бума.

- Да, верно. У меня просто паршивый характер.

Затем он потер лицо.

Горло щекотало. Бывают моменты, когда ему так хочется закричать во весь голос, что невозможно сдержаться. Кловер, вдоволь набегавшись, подошел и толкнул И Джина мордой в голову. И Джин бессмысленно улыбнулся и обнял его за шею.

Ему снова захотелось жить.

***

Пока И Джин обнимал любимую лошадь, Ким Джэ Ман, скрестив руки, смотрел на свое прекрасное творение на мониторе. От одного взгляда на него он чувствовал гордость и удовлетворение. Если еще немного поработать, это точно станет золотым гусем, несущим яйца. При мысли о комиссионных, которые он получит, у него уже текли слюнки. Как улыбка, медленно расцветающая на губах от чувства сытости, в его голове всплывала первая встреча с Квон Хён До.

Ким Джэ Ман и Квон Хён До встретились в шахтерском поселке.

Это был маленький игорный дом под названием Госабари. Ким Джэ Ман был отчислен из университета после первого курса из-за пристрастия к азартным играм. Хотя оценки у него были хорошие, глупость, способная разрушить собственную жизнь, похоже, не имела ничего общего с умом для учебы.

В любом случае, Ким Джэ Ман был прямым подчиненным Кконджи, который давал мгновенные займы в игорном доме, и только потому, что быстро считал в уме.

Ким Джэ Ман считал, что ему не суждено сгнить в этом Госабари, поэтому решил при первой возможности обчистить сейф этого Кконджи и сбежать. К счастью, он еще не дошел до последней стадии игровой зависимости, поэтому, в отличие от других парней, которых притащили сюда, все еще мог мыслить.

Он даже выбрал подходящий день. Потратив все свои сбережения, он получил дату у только что посвященной шаманки по имени Чхольсан Босаль.

Однако эта шаманка не то что недавно получила посвящение, она уже давно растеряла всю свою духовную силу и зарабатывала на жизнь обманом. День, который Ким Джэ Ман с таким трудом выбрал, оказался не счастливым, а несчастливым. Но если эта мошенница что-то и угадала, так это то, что "с запада появится благородный человек". Потому что Квон Хён До появился, выломав дверь игорного дома с западной стороны.

- Твою мать, твою мать. Что за хрень! Нас накрыли?! Копы?! Где этот гребаный Мун, почему от него нет сообщений!

Кконджи кричал, прижимая к груди наличку, как ребенка.

- Не копы, говнюки.

Поскольку игорный дом открывался ночью, словно сова, силуэт Квон Хён До, стоявшего в темноте снаружи, был неразличим. Это не делало его более жутким или впечатляющим. Появившийся Квон Хён До и без такой атмосферы был куда страшнее.

Ким Джэ Ман инстинктивно понял, что этот человек не убьет его здесь. Это было естественно.

Ким Джэ Ман, который пытался следовать за Кконджи, но споткнулся и был избит, оставшись в одних трусах и связанный на полу, позже узнал, что предмет, которым Квон Хён До разбивал головы людей, как пельмени, был гаечным ключом. Не маленьким, а огромным, используемым на стройках.

Начальник Мун должен был издавать птичьи звуки снаружи, если появятся копы. Говорят, что именно Квон Хён До легко уложил его, хотя тот когда-то был чемпионом по борьбе ссирым в округе. Ким Джэ Ман, конечно, думал, что у него есть сообщники, и умолял Квон Хён До, который засовывал деньги Кконджи в карманы:

- Х-хён. Пожалуйста, нельзя ли взять меня с собой?

Квон Хён До пристально посмотрел на Ким Джэ Мана, который хныкал, став похожим на тряпку. В тишине слышалось только, как он жует щупальца кальмара.

- Шулер, крупье или вербовщик? Нет. Не то!

Квон Хён До, с лицом, забрызганным кровью, поднял щупальце кальмара, его глаза сверкнули. Для него, казалось, все было игрой.

- Дай-ка угадаю. Разносчик энергетиков?

- Х-хн. Я счетовод Кконджи.

Он страстно убеждал, что не был ни дилером, ни посредником, ни распространителем листовок, а занимал особую должность, связанную с расчетами.

- У-у меня отличная память и я хорошо считаю.

Однако для Квон Хён До это не было преимуществом. Он насмешливо фыркнул, набивая мешок деньгами, так как карманов уже не хватало.

- Если у тебя такая хорошая голова, почему ты здесь получаешь по морде? Если ты так хорошо считаешь, надо было свалить до того, как тебя поймали на воровстве. Или хотя бы подлизаться, показав зад.

- Х-хн. Если вы меня сейчас бросите, я замерзну насмерть!

- Вызову тебе копов.

- Ах, хён! Нет, хённим!

Ким Джэ Ман плакал, роняя сопли и слезы, униженно умоляя.

- У меня уже есть судимость за кражу, нельзя...

Да, главной причиной отчисления Ким Джэ Мана было то, что он обчистил кассу в пабе, где работал, чтобы собрать денег на игру в го-стоп.

Хотя он не попал в тюрьму, так как это было первое преступление, он лишился связи с родителями и был исключен из университета. Он не мог допустить еще одной красной отметки в своем деле. Даже мелкие преступления, накапливаясь, могут привести к серьезным последствиям.

Ким Джэ Ман, борясь за жизнь, выложил Квон Хён До все свои козыри.

- Я-я знаю все игорные дома от Косабари до Тэсабари в провинции Канвондо... Знаю расположение всех грузовиков. А? Пожалуйста, возьмите меня с собой, хён...

Только после того, как он раскрыл свой козырь, заявив, что знает все о крупных и мелких игорных домах, а также о тех, кто устраивает игры в машинах и сбегает без предупреждения, Квон Хён До освободил Ким Джэ Мана.

В то время Квон Хён До ездил на Дамасе. Было так смешно смотреть, как его огромная фигура втискивалась в эту маленькую машину, глядя через переднее стекло.

В любом случае, после трех месяцев сна в этой игрушечной машине, Квон Хён До обчистил все игорные дома, о которых рассказал Ким Джэ Ман, а через месяц открыл собственное заведение и позвонил председателю Чхве. Ким Джэ Ману было просто любопытно. Если он с самого начала был связан с председателем Чхве, почему ездил на этой крошечной машине и грабил игорные дома? Ведь ходили слухи, что председатель Чхве быстро расширял организацию, и его подчиненные, в отличие от обычных бандитов, были преданы ему из-за его щедрости и огромных денег, которыми он, как говорили, располагал. Ким Джэ Ман думал, что, возможно, Квон Хён До тогда был всего лишь мелким боевиком, но его внешний вид не изменился и сейчас, когда он стал управляющим. В то время как даже уличные бандиты носили костюмы и важничали, Квон Хён До выделялся своими странными рубашками. Тогда и сейчас Квон Хён До оставался непонятным мужчиной. Но одно было ясно: рядом с Квон Хён До не придется позорно замерзать до смерти в одних трусах.

- Твою мать. Наш хён действительно чует запах денег, как никто другой.

Ким Джэ Ман почесал голову, от которой несло затхлостью из-за нескольких дней без мытья, вперемешку с запахом растворимого кофе и сигарет, и резко нажал клавишу Enter. Сотни тысяч писем были отправлены. Это были спам-письма с адресом веб-сайта, который Ким Джэ Ман создал по идее Квон Хён До. Через двенадцать часов сайт собрал целевую сумму и снова сменил адрес. И все это только за счет комиссионных.

Глава 23

Неизвестно, в каком состоянии беговая дорожка, посыпанная песком, но точно ясно, что сегодня не счастливый день.

Влажность была высокой. Редкое явление на пороге зимы. И Джин задумался, когда начал видеть свое дыхание, и ему стало не по себе от мысли, что уже почти три года прошло с тех пор, как его сюда привезли.

Кловер не любил влажную погоду. Похоже, другие лошади тоже, из-за их недовольного ржания, потому что конюшня казалась более сырой, чем снаружи.

- С чего вдруг проверка на допинг?

И Джин погладил шею ворчащего Кловера, слегка приподняв голову в сторону крупа лошади.

Он едва мог разглядеть макушку У Чхоль Ёна, стоящего у крупа Кловера.

И Джин подумал, что странно, что У Чхоль Ён не ушел после того, как подковал лошадь и заменил изношенные подковы. Оказалось, что в скаковом Колизее, где творился полный беспредел, вдруг решили соблюсти приличия и провести проверку на допинг.

И Джину было все равно, ведь он никогда не думал давать лошади какие-либо препараты, но все же это было неожиданно.

- Эй, хён. Почему вдруг проверка?

Громко спросил один из жокеев, ездок на лошади по кличке Мой Айдол Ветер, чьи результаты недавно заметно улучшились.

- Начальство сменилось. Нам, низам, приказали - мы делаем.

Небрежно ответил один из старших жокеев, попыхивая сигаретой.

И Джин пошарил в кармане. Это была пачка сигарет, которую ему дал Ким Джэ Ман. Поколебавшись, он тоже закурил одну. Старший жокей бросил на И Джина взгляд, подошел и дал прикурить.

- Куришь, хотя раньше не курил. Видимо, и ты уже освоился здесь.

- Не говорите таких неприятных вещей, дядя.

Огрызнулся И Джин, но потом пробормотал: "Спасибо за огонек..."

Ким Джэ Ман курил крепкие. И Джин докурил сигарету до конца, хотя кашлял от ощущения удара по горлу.

- Закончили, И Джин. Можешь вести его на парад.

У Чхоль Ён, бросая перчатки в мусорку, позвал других жокеев. Каждый подбежал к своей лошади и погладил ее по шее. Один жокей, на год младше И Джина, почти трясся, словно встретил кого-то после долгой разлуки на войне.

И Джин мельком взглянул на это и погладил Кловера.

- Ты много потрудился.

Прошептал он, и красивые уши лошади дернулись, словно понимая.

- Тяжело мочиться по команде. Правда? Да еще и на людях.

Каждый раз, когда он так говорил, люди на конюшне смеялись, говоря, что лошадь не понимает, что такое стыд.

Все это в прошлом. Те шутки и тот смех, которым он отвечал.

Послевкусие было горьким.

Сегодня И Джин был под номером 5 и пятым вывел Кловера. Вес Кловера был таким же, как на прошлой неделе. Однако нормативный вес с жокеем чуть уменьшился. Это означало, что жокей Сон И Джин похудел.

Может, поэтому. Тесная неудобная форма для верховой езды теперь сидела как влитая. Идущие впереди жокеи все еще чувствовали себя неудобно, постоянно дергая ягодицами и бедрами, пытаясь вытянуть узкие брюки во время ходьбы.

Когда они вошли на парадный круг, раздались безумные крики.

- Номер 5! Сегодня я поставил на пятый! Ты должен хорошо бежать! Постарайся!

- Номер 1! Это число выбрал мой дедушка, который умер вчера вечером! Сукин сын, если ошибешься, я тебя не прощу!

- Сегодня я ставлю свою задницу на номер 7!

Лошади - чувствительные существа. Такие крики приводят их к стрессу. И Джин сильно нахмурился.

Кловер, известный своими особенно твердыми копытами, похоже, привыкал к новым подковам - он то шел, то останавливался. Это вызвало поток ругательств.

- Пятый номер, сукин сын! Какого хрена с твоей формой! Если шутишь со мной, сдохнешь! Я тебя на край света загоню и кишки выпущу!

- Ха-ха, пятый номер - отстой. Что это за лошадь? Улитка!

Денег у тебя нет даже до края города доехать, не то что до края света.

И Джин прошептал Кловеру: "Не слушай, ты лучшая лошадь".

Они вышли с этого отвратительного парадного круга и оказались на скаковом поле.

Сегодня цель И Джина - четвертое место. Не последнее, но и не в верхних рядах, как говорил Квон Хён До. Конечно, в скачках не все идет по плану. Прийти четвертым сложнее, чем первым.

Но И Джин, несмотря на свой высокий для жокея рост, что было недостатком, обладал отличными способностями. Он безошибочно определял, где должна быть лошадь и какой маршрут выбрать. И инстинктивно чувствовал момент для рывка. Не зря в первый же год он показал лучший результат даже на не самой перспективной лошади.

Другими словами, он мог привести Кловера не к первому месту, но в верхнюю половину.

- Четвертое, Кловер, четвертое. Легче, чем первое, и не так стыдно, как последнее. Сможешь? А?

Кловер, наверное, понял его отчаянную просьбу. Хоть он и был капризным, но всегда понимал его настроение.

И Джин медленно осмотрел ипподром. Не только допинг-тест был новшеством. Несколько молодых бандитов стояли с камерами на разных участках.

Раньше такого не было.

Определенно что-то менялось.

И, вероятно, это изменение вызвал тот человек.

И Джин уставился на VIP-ложу. Отсюда ее не видно, но оттуда должно быть видно здесь. Казалось, он видит Квон Хён До, который, будучи последним подонком, восседает там как король.

Он покажет ему четвертое место и заставит заткнуть его хвастливый рот.

И Джин крепко сжал хлыст.

***

[Третий номер, третий номер лидирует. Впереди первый, третий, восьмой. За ними яростно гонятся девятый, второй, седьмой. Среди отстающих выделяется пятый, пятый номер.]

Люди неистово кричали в ответ на быстрый комментарий диктора. Они выкрикивали номера выбранных лошадей, брызгая слюной и сжимая билеты. Их глаза сверкали жадностью.

Несмотря на весь этот шум, И Джин ничего не слышал.

Он держался в конце, наблюдая за ситуацией, и начал прорываться вперед незадолго до финишной черты. Он видел пространство, куда нужно было войти, словно оно было выделено флуоресцентным маркером. И Джин стиснул зубы и подгонял Кловера. Кловер, выпуская резкие струи пара из ноздрей, рванулся вперед, отталкиваясь от земли.

[О, пятый номер! Сейчас он внезапно прорывается вперед! Бежит, словно ему дали виагры, слюни летят!]

Автором этого вульгарного комментария был, конечно же, руководитель команды Колизея.

[Посмотрите на это! Похоже, у жокея яйца стерлись. Пятый номер, обратите внимание на пятый номер! Боюсь, как бы этот хлыст не начал бить не по лошади, а по заднице жокея!]

Однако болтовни сегодня больше обычного.

VIP-персоны слушали этот комментарий с подлыми улыбками. Внезапное упоминание о заднице жокея, вероятно, было связано с недавно распространенным фотокаталогом.

[О-о! Пятый номер обогнал седьмой! И второй тоже! Станет ли он лошадью, прорвавшейся с последних мест на первое, или чудо закончится здесь!]

И Джин стиснул зубы.

Разница в нос. В скачках победа определяется разницей в нос. Ключевой момент - чей нос первым пересечет линию.

И Джин, сжимая поводья до онемения рук и почти стоя на стременах, так что бедра, казалось, вот-вот лопнут, закричал:

- А-а-а!

Разница в нос.

[Третий, первый, девятый! И пятый номер финишируют в этом порядке! Первое место - номер 3! Второе место - номер 1! Третье место - номер 9!]

И И Джин стал четвертым.

***

Увидев окончательное место И Джина, Квон Хён До разразился долгим смехом. Главный смотрел на Квон Хён До удивленными глазами, ожидая, когда тот перестанет смеяться, но конца не было видно. Квон Хён До, хлопая себя по каменным бедрам, воскликнул:

- Где они нашли такого?!

Квон Хён До воскликнул сияющими глазами. Главный растерянно переспросил:

- Что? Кого... третий, третий номер?

- Сон И Джин!

Квон Хён До выкрикнул, выдвинув голову вперед, его глаза блестели.

- У тебя глаза для украшения? Кто там еще может быть ценным, кроме Сон И Джина! Пятый номер!

- Сон И Джин? Но этот ублюдок едва пришел четвертым?

- Да. В этом-то и суть.

Квон Хён До, снова откинувшись в кресле, потер подбородок.

Была причина, по которой такой талант не нашли раньше. Он был заперт в этом богом забытом месте, как в тюрьме.

Квон Хён До понял, почему Сон И Джин все время держался в конце, начал догонять только в конце, но остановился на четвертом месте. Он все время наблюдал только за Сон И Джином. Хлыст, подгоняющий лошадь, колебался, был активен только во время погони. А когда появился шанс побороться за третье место, снова остановился.

Он не попадает в нижние ряды, чтобы не попасть под ставки Почжи. При этом он едва избегает верхних рядов, не оставляя себе шансов. Такую хитрость он может провернуть. Но то, что он действительно это сделал, делает его ценным.

- Ха, впервые вижу такого несчастного ублюдка.

Искренне пробормотал Квон Хён До, выросший в детдоме, где под видом воспитания творилось насилие.

- Есть и талант, и голова варит, но и крыша поехала, и жизнь испорчена. Главный, где ты нашел такого парня? Колизей интересный. Да. Интересный.

Глаза Квон Хён До, который думал, что на скачках ему придется заниматься скучной детективной работой, засияли. Почти до невинности.

- С-спасибо. Тогда, господин управляющий... возможно, в следующий раз, когда председатель действительно придет сюда, я мог бы...

Квон Хён До встал, не дав главному закончить. Затем вышел из VIP-ложи.

- ...Молокосос бесцеремонный.

Главный проворчал вслед Квон Хён До. Но всё равно ничего не смог поделать, как пёс, упустивший курицу.

Глава 24

И Джин бесцельно стоял в коридоре. От временного здания, собранного из блоков, всегда исходил влажный запах. Казалось, что зимой оно может съёжиться и рухнуть. Хотя пенопласт, который при горении выделяет смертельно опасный газ, должен был защищать от холода, почему-то в этом коридоре даже летом ощущался озноб.

- Четверо лучших, зайдите.

Голос начальника прервал мрачные мысли И Джина.

- Четверо лучших?

Обычно их делили на верхнюю, среднюю и нижнюю группы, поэтому вызов четверых лучших казался странным. И Джин переспросил:

- Я тоже должен войти?

И Джин спросил, скривившись, на что начальник пробурчал:

- Да что ж такое, даже после гонки язык у него не устаёт. Может, отрезать ему язык? Или лучше барабанные перепонки продырявить?

И Джин был втащен внутрь рукой начальника.

Как только он вошёл в офис, сразу заметил ряд колб с жёлтой жидкостью, выстроенных на длинном кофейном столике.

Что-то здесь... тревожно.

- "Мой Айдол Ветер"?

Квон Хён До, опираясь на стол, как в первый раз, когда И Джин его здесь увидел, назвал имя лошади, помахивая листом бумаги формата А4.

- Да, да!

Вперёд вышел жокей, занявший сегодня первое место. Квон Хён До, скрестив руки на груди, бодро сказал:

- Судя по этому, ты использовал допинг для лошади?

Бумага в руках Квон Хён До была результатом анализа мочи лошадей.

Парень, который особенно сильно дрожал во время проверки, совсем побледнел и тут же упал на колени.

- Господин директор, это... это не так. Понимаете... Я... То есть, эта лошадь была в том состоянии...

Как бы он ни бормотал оправдания, было уже поздно.

На самом деле, в обычное время это не было бы проблемой, но беда в том, что он попался на внезапно проведённом Квон Хён До допинг-тесте.

Квон Хён До неторопливо встал и подошёл к жокею, раскрыв руку, словно пасть змеи, нарисованной на его голени, и резко наклонил голову жокея вниз.

- А-а-а! Пощадите! Пощад... А-а-а!

Затем он бросил жокея на пол и наступил на его плечо, раздался ужасающий звук. Сломал. Сломал. Сломал! Услышав звук ломающейся человеческой кости, И Джин в ужасе посмотрел на Квон Хён До.

Их взгляды встретились. Квон Хён До тоже смотрел на него.

Квон Хён До приветливо улыбнулся. Словно это место было беззаботным курортом, как его яркая рубашка.

- Номер пять. Поздравляю. Ты теперь на третьем месте.

Стимуляторы течки, используемые для животных, - распространённый наркотический ингредиент. Немного отрегулировав концентрацию и правильно смешав, можно получить дешёвый наркотик, отправляющий в "Гонконг". Среди множества допингов именно стимулятор течки, да ещё со следами дополнительной обработки, указывал на то, что здесь есть кто-то, разбирающийся в наркотиках.

Допинг-тест был начат не просто так. Это означало, что Квон Хён До провёл его не для того, чтобы подловить Сон И Джина. Сон И Джину просто не повезло. Он попался случайно, настоящей добычей был сам этот результат.

Эта бумага и присутствие того жокея дали Квон Хён До уверенность. Здесь торгуют наркотиками.

***

Квон Хён До лениво провел рукой по своей щеке и сказал кому-то по телефону:

- Отправлю мочу. Примите хорошенько. Может немного пролиться по пути, но что поделаешь. С мочой всегда так.

- Эй, ты, сукин сын. Упакуй это получше. Положи в какой-нибудь герметичный контейнер.

- Боитесь, что старик примет это за змеиное вино и выпьет? Вы все еще пьете змеиное вино? От этого печень в труху превратится.

Квон Хён До, зажав телефон между плечом и ухом, снял часы. Его украшения аккуратно ложились на пол одно за другим.

- Достали наркотики для ребят из Инчхона? Сравните. Хоть и будет немного отличаться, но основные компоненты должны быть похожи.

- Где мне это узнать?

- Этого я тоже не знаю. Найдите какого-нибудь человека и дайте ему. Разве Национальный институт судебной экспертизы не проанализирует?

- Ты так запросто говоришь об убийстве человека.

- А, не знаю, не знаю. Я занят. Пока.

- Чем это ты занят, паршивец! Я же знаю, что соревнования закончились!

- Нет, у меня тоже есть личная жизнь, старик. Я уже закончил работу и занят. Меня ждет моя лапочка. Отключаюсь.

Квон Хён До в одностороннем порядке завершил разговор с председателем Чхве и бросил телефон за спину. Затем он начал копаться в сумке, которую принес с собой.

- А. Вот оно.

С радостным голосом, словно открывая коробку для пикника, он достал презерватив. Квон Хён До повернулся, держа блестящую упаковку.

- Это американский, но остался только один. Что же делать?

- Мм! Ммм! Мм!

И Джин, чей рот был заклеен синей лентой, начал извиваться. Его дергающееся тело напоминало лягушку, посыпанную солью.

- Ах ты, сукин сын! Это же ты все подстроил! Это ты меня накачал! Ты специально, специально решил меня подставить!

Как только И Джин услышал, что занял третье место, его глаза закатились, и он бросился на Квон Хён До.

Когда начальник и главный ответственный попытались вмешаться, Квон Хён До приложил указательный палец к губам и помахал рукой. Мол, не стоит поднимать шум из-за такой ерунды.

- Как это могло так получиться! Я следовал правилам! Я, я все сделал правильно, почему, почему я должен спать с тобой!

Квон Хён До легко усмирил И Джина, который схватил его за воротник и ругался. Достаточно было слегка ударить кулаком чуть ниже солнечного сплетения. Если бить в само солнечное сплетение, можно и убить, так что это была своего рода забота.

И Джин мгновенно потерял сознание.

Однако начальник и главный ответственный уставились на Квон Хён До не из-за того, что И Джин потерял сознание, а из-за того, что он сказал перед этим.

Спать? Он сейчас сказал "спать"?

Но Квон Хён До, находясь в центре внимания, совершенно не обращал на это внимания и только восхищался, поднимая И Джина:

- Жокеи действительно худые. Как будто бумагу поднимаешь.

И Джин был закинут на плечо Квон Хён До, словно мешок.

- У меня теперь есть дела с этим парнем, так что я ухожу. Поскольку Сон И Джин не последний, пока отложите билет и сами разберитесь со всем остальным.

Выполнив лишь половину обещания, данного Сон И Джину, Квон Хён До гордо выпятил грудь, словно образцовый гражданин.

На неоновой вывеске "Отель" перегорела буква "О", оставив после себя лишь "тель". "Подходяще", - подумал он. Качество было скорее мотельным, чем гостиничным, да и то с натяжкой. Но Квон Хён До это не смущало – он был неприхотлив, привыкший к худшему с тех пор, как скитался по улицам в поисках "сестричек", готовых принять его обратно в приют.

- Полежи спокойно. Я не хочу делать тебе больно.

Квон Хён До лицемерно причитал, связав синей лентой руки и ноги И Джина, который снова начал буйствовать, как только очнулся, превратив его в подобие лягушки.

Квон Хён До подошел к И Джину и, помахивая презервативом у его головы, сказал:

- Слушай. У меня остался только один. Но я не собираюсь и не смогу закончить за один раз. У меня был довольно долгий период воздержания. Мои яйца не просто опухли, они стали такими тяжелыми, что вот-вот лопнут.

- Ммм! Мм! Мммм!

Если бы его рот не был заклеен, он наверняка сказал бы: "Какое мне до этого дело, ублюдок?"

- Сон И Джин. Обидно?

И Джин яростно закивал головой, его глаза блестели от гнева.

- Но я действовал честно.

- Мммм! Мммммм!

- Нечестно поступил тот, кто использовал наркотики. Он использовал наркотики. Интересно, как он их достал? А? Милый. Хоть ты и немного сумасшедший, но ты же не глупый. Подумай немного.

- Ммм, мм! Мммм!

Квон Хён До вздохнул. Похоже, до него совсем не доходит. Наверное, он протестует, говоря, что он невиновен, что эта история с подношением дырки - фальшивка. Он не любил повторения репертуара.

- Ладно. Что толку, если ты поймешь. Это моя работа.

Найти наркотики, выяснить, кто их подсыпал - всё это было его работой. Сон И Джину нужно было просто красиво плакать и говорить "хорошо, хорошо".

Квон Хён До снял пиджак и сбросил гавайскую рубашку. Одежда упала поверх аккуратно разложенных часов и золотых украшений.

- Я сниму ленту, но если ты попытаешься откусить язык или что-то в этом роде, знай, что ты не попадешь туда же, куда твоя бабушка. Твоя бабушка наверняка попала в рай? А я отправлю тебя в ад.

С этими словами Квон Хён До начал снимать ленту со рта И Джина, призывая его спокойно пройти через это испытание. Но еще до того, как лента была полностью снята, И Джин закричал. Часть ленты все еще болталась на его щеке.

- Сдохни!! Ублюдок!!

Квон Хён До закрыл глаза и заткнул уши. Но даже сквозь это он слышал вопли. Сладко звучали проклятия вроде "мусор", "обманщик", "хуесос", "сам иди в ад, говнюк" и тому подобное. Хорошо, что он такой энергичный. Квон Хён До не любил трахаться с бессознательными партнерами.

- Ох, милый, убей меня. Убей меня своей ездой.

Хоть лицо у него и было красивое, но красота могла быть его единственным достоинством. Однако Сон И Джин, освобожденный от билетной кассы и находящийся рядом с лошадью, излучал извращенную и крайне ненормальную сексуальную атмосферу. Редко кто выглядит так соблазнительно рядом с огромным зверем. Это врожденное. У Квон Хён До потекли слюнки.

- С самого ипподрома я только и думал о том, как бы тебя раздеть.

И Джин, который до хрипоты выкрикивал ругательства, вздрогнул. Глаза Квон Хён До были безумными, как никогда раньше. Он выглядел как человек, который голодал 100 лет и впервые увидел еду.

Глава 25

- Ты чокнутый ублюдок! Думаешь, я так просто дам тебе?!

- Я и не ожидал, что ты согласишься, потому и поспорил. Хочешь сейчас соскочить? Знаешь, что бывает, когда обманываешь в казино? Топором руки отрубают.

- Это не казино, и я занял четвертое место!

Квон Хён До кивнул, соглашаясь:

- Верно. Ты оказался умным. Я был впечатлен. Многие могут шевелить мозгами, но не телом, а ты не такой. Как и ожидалось, у меня отличное чутье.

Даже комплимент в итоге свелся к самовосхвалению. Он был невероятно эгоистичным ублюдком. Если бы И Джин знал, что все так обернется, он бы не старался так сильно. Он бы не подавлял свое желание победить, быть быстрее всех, чтобы прийти четвертым.

Но теперь он даже не четвертый, а несправедливо третий. И вот такая "награда".

И Джин, с безумными глазами, снова бросился на Квон Хён До, не чувствуя усталости.

- Это ты подсыпал наркотики лошади?! Это твоих рук дело, говнюк!

- Я не занимаюсь такой мелочевкой. Мне самому интересно. Как здесь достали наркотики?

Нижняя часть тела Квон Хён До была пугающе возбуждена. И Джин был так шокирован членом, который, казалось, вот-вот прорвет леопардовые трусы, что не заметил, как Квон Хён До пытается его уговорить. И Джин пытался отодвинуться ногами, но лишь упирался в обои, которыми небрежно заклеили плесневелые, влажные бетонные стены.

Член Квон Хён До был настолько большим, что даже обезумевший И Джин начал приходить в себя.

- Похоже, среди жокеев ходят наркотики?

- Н-не знаю. Убери эту мерзость.

- Не может быть, чтобы ты не знал. Даже если ты тупица, который с трудом запоминает имена людей, я не думаю, что ты настолько ненаблюдателен.

- П-правда не знаю. С чего бы мне вообще давать наркотики лошадям? Это же безумие. Мне это неинтересно. Это только сокращает жизнь животных.

И Джин продолжал отодвигаться, словно убегая от дула пистолета. Хотя идти дальше было некуда.

- Хм. Правда?

Квон Хён До задумчиво вздохнул.

Похоже, он действительно не знал. Достоинством Сон И Джина была его честность, а недостатком - чрезмерная честность.

- Тогда кто мог подсыпать наркотики...

- Г-говорю же, не знаю. Наркоманов вокруг полно. Спроси у кого угодно.

- Наркоманов полно?

Глаза Квон Хён До заблестели. Заметив, что И Джин очень опасается его члена, он снял трусы и отбросил их. Между каменными бедрами торчал такой же каменный член. И Джин, пытаясь избежать этого зрелища, поднял взгляд выше и увидел татуировку крюка на плече Квон Хён До, от чего пришел в ужас.

- Почему твое тело такое грязное!

- Грязное? Обидно слышать. Разве не круто?

- Что в этом крутого...? Твои родители, наверное, в гробу переворачиваются.

Он совсем забыл о вежливости, словно оставил ее в куче навоза, и говорил как старик, несмотря на грубость. Квон Хён До расхохотался.

- Не волнуйся. У меня нет таких родителей, которые будут плакать. Кстати, многим нравится такое... Обидно.

- Тогда иди и кувыркайся с теми, кому это нравится...

- Но они мне не особо нравятся, что поделать. Сейчас меня заводишь ты. Давай не будем говорить о других ублюдках в нашей постели.

- Какая еще постель, ай!

Похоже, он пытается тянуть время, цепляясь к словам. Такой способ сработает только на неопытных.

Квон Хён До ухмыльнулся и начал раздевать И Джина. Хорошо, что привел его в костюме для верховой езды. Чертовски сексуально. Сон И Джин все пытался сдвинуть колени, чтобы скрыть промежность, но из-за этого только больше оголялись ягодицы, что еще сильнее возбуждало.

Он стянул черный пиджак вниз по рукам и быстро расстегнул пуговицы на рубашке. У Квон Хён До был талант легко расстегивать любое белье и пуговицы.

- Однако странно. Я не так часто видел наркоманов...

- Н-не надо. Не делай этого, ублюдок...

- VIP-персоны или может игроки из Хабари?

- Я же сказал, не надо...

И Джин дрожал. Он пытался вырваться, но сине-зеленая лента на запястьях и лодыжках была слишком прочной. Она только больно впивалась в кожу.

- А. Не снимается.

Квон Хён До разочарованно цокнул языком, опустив руку к белым брюкам. Он решил сначала утолить свое желание. Ночь длинная, и до следующего матча оставалось больше недели. Квон Хён До уложил И Джина. Как бы тот ни пытался свести колени, из-за связанных рук и ног он лежал раскинув ноги, как мертвая лягушка.

- Смотри сюда. Промежность кажется такой длинной.

Квон Хён До ухмыльнулся, потирая рукой от ложбинки между ягодиц до мошонки, видневшейся через ткань.

- Ах, н-не надо, я же сказал, не делай этого!

И Джин в ужасе уставился на член Квон Хён До, который поднялся между его ног.

Но бежать было некуда. Как бы он ни пытался отползти, его останавливала стена. Когда он начал биться головой о стену, протестуя, Квон Хён До цокнул языком и схватил его за волосы.

- Эй. Если будешь так биться головой, не повредишь ли ты ее себе?

- Нет. Нет...

- Мы же договорились. Ты не собираешься сдержать обещание?

Он напоминает об обещании, хотя сам обманул. И Джин зажмурился и возразил.

- Это обман. Это обман...

- На этот раз тебе действительно обидно. Я не обманывал. Но даже если бы это сделал я, не стоит из-за этого хныкать. Зачем ты вообще поверил бандиту?

Слова Квон Хён До вонзились в И Джина как кинжал.

Да, я сам виноват, что поверил бандиту. Эти ублюдки неразлучны с обманом, как детские друзья, и спят в одной постели с мошенничеством, как любовники. Почему я вообще решил заключить с ним пари? Он чувствовал себя таким глупым. И снова и снова повторял про себя: не верь. Не верь. Им действительно нельзя доверять.

- Ёбаный ублюдок...

- О, как сексуально. Давай, ругайся еще.

Член Квон Хён До внезапно встал, хотя он, возможно, и не собирался дразнить. Вены на нем вздулись еще сильнее, а кожа на головке натянулась так, что это было заметно невооруженным глазом. И Джин в ужасе задергался, но Квон Хён До легко прижал его. Затем, не моргнув и глазом, он начал медленно тереться своим стволом между ног И Джина.

И Джин крепко зажмурился, ощущая тяжесть плотной плоти через ткань. Квон Хён До восхищенно произнес:

- Ты и здесь чертовски белый...

Нажимая на тонкую кожу между яичками, он продолжал нести всякую грязную чушь, вроде того, как это место умудрилось не потемнеть. И И Джину хотелось заткнуть уши.

- Ты, наверное, заставил немало пиздюков рыдать, держась за свой член. Хм...

- ...Ты и сам пиздюк.

- Но я не рыдаю, держась за член. Я заставлю тебя рыдать, когда вставлю его.

Квон Хён До озвучил свои намерения. Он был дальновидным ублюдком.

И Джин не ответил, прикусив губу.

Терпеть. Выдержать. Он выдержит любое насилие. Если считать это просто еще одним видом насилия, то нет ничего, чего нельзя вытерпеть.

- Но в сексе я джентльмен. Не бойся, я ничего не порву...

- Это я тебя порву.

- Захватывающе. Я думал, ты бешеный пес, а ты бешеная лошадь.

Хихикнув, Квон Хён До резко перевернул И Джина. Внезапно оказавшись лицом в дешевом желтом одеяле, И Джин растерянно заморгал.

В этот момент Квон Хён До вставил свой член между ног И Джина, толкнулся бедрами и шлепнул его по заднице.

- Но-о!

Вот... сукин сын...

Лицо И Джина залилось краской от стыда.

- Говорят, чем сильнее шлепать по заднице, тем быстрее кончишь?

Квон Хён До шлепал по заднице, медленно потираясь. Ему не хватало тесноты. Нужно быстро кончить и развязать ленту. С тех пор как он впервые увидел ноги И Джина, обернутые белой тканью, он только и думал о том, чтобы познакомить эти бедра со своим членом.

- Но-о!

Квон Хён До снова крикнул, ухмыляясь.

И Джин крепко стиснул зубы. Ублюдок! Сволочь! Псих!

- Твоя задница, блять... Даже рисовые пирожки не такие вкусные. Почему она такая упругая? Ух...

Как бы И Джин ни ругался, Квон Хён До был занят. Одного трения ему было мало, и он начал похлопывать членом по заднице И Джина. И Джина передернуло от этих похвал и поощрений.

- Быстрее кончай, сволочь!

- Милый, я не страдаю преждевременной эякуляцией.

- Тогда хотя бы подумай о чем-нибудь пошлом, черт возьми!

- Тогда скажи что-нибудь пошлое. Например, "кончи между ягодиц, пожалуйста".

Сейчас И Джин был готов на что угодно, лишь бы Квон Хён До быстрее свалился. Все мужики обычно отрубаются после пары-тройки оргазмов, и Квон Хён До наверняка не исключение. Ладно. Подыграю твоему бреду. Стиснув зубы, И Джин процедил, сверкая глазами:

- Кончи между ягодиц, пожалуйста. Су-кин. Ты. Сын.

Глава 26

Квон Хён До откинул голову назад, обнажая кадык, и рассмеялся. Затем он крепко сжал колени И Джина, заставляя его свести ноги вместе. И Джин застонал, чувствуя, будто его плечи вот-вот вывихнутся, а Квон Хён До похвалил его:

- Стони громче. И ругайся тоже. Это сексуально.

- Ах... ч-черт...

Член Квон Хён До двигался между сведенными бедрами И Джина. Даже по звуку ударов было ясно, насколько сильны движения его бедер. "Лучше бы у него поясница сломалась", - подумал И Джин, закрыв глаза и молясь, чтобы эта пытка поскорее закончилась.

- Фух, ты ведь просил кончить между ягодиц?

Спустя какое-то время, когда бедра уже горели и покалывали, спросил Квон Хён До. Его голос стал ниже и звучал еще более вульгарно. Он положил свой член на ягодицы И Джина, потер рукой и вскоре выплеснул густую сперму. Ощущая, как теплая жидкость медленно стекает по ложбинке между ягодицами и впитывается в штаны, И Джин оцепенел.

- Ой, милый. Что же делать, если тебе так хорошо, что ты обмочился.

Квон Хён До дразнил И Джина, приписывая ему свои действия, и продолжал кончать еще несколько раз.

Это был не первый раз, когда кто-то кончал на его тело. Когда бандиты впервые привели его, они избили его под предлогом "приручения", а затем мастурбировали, глядя на его состояние. После этого у И Джина пропало всякое сексуальное влечение. Эякуляции Квон Хён До было достаточно, чтобы воскресить те воспоминания, которые И Джин так старался забыть.

- Е-если закончил, отвали скорее...

Пробормотал побледневший И Джин, словно застрявший в тех воспоминаниях. Но Квон Хён До лишь фыркнул, будто услышал что-то несмешное.

Синяя лента, которую И Джин не смог сорвать, несмотря на все усилия, легко поддалась рукам Квон Хён До. С грубым звуком запястья и лодыжки освободились. Тело И Джина среагировало раньше, чем он успел прийти в себя. Размахивая руками с болтающимися остатками ленты, он попытался развернуться, но Квон Хён До тут же прижал его.

- Даже сам повернулся. Как и ожидалось от профессионала, быстро учишься телом.

- Отвали!

- У тебя довольно банальный репертуар. "Отвали", "не хочу", "сукин сын", "ублюдок". Хотя, наверное, за два года общения с этими бандитами большему и не научишься. Они тут выглядят довольно необразованными.

Квон Хён До слишком много болтал. Когда И Джин попытался пнуть его, чтобы заткнуть эту пасть, Квон Хён До снова легко блокировал удар.

Его руки двигались так быстро, что почти одновременно с блокированием ноги он стянул штаны с дергающихся ягодиц И Джина. Холодный воздух коснулся промежности, и яички съежились.

- Милашка. Такой милый. Блять.

Квон Хён До ухмыльнулся, перекатывая яички И Джина в руке.

Это было унизительно.

- Говорят, среди жокеев ты довольно высокий? Хорошо. Слишком маленький тоже не годится. Было бы неприятно, если бы во время проникновения появилось ощущение, что член дошел до горла.

- ...Твой член не такой уж и большой. Не выпендривайся.

- Да? Тогда проглотишь его одним махом?

Бравада И Джина на Квон Хён До не подействовала. Говорят, что по-настоящему большие не обижаются, когда их называют маленькими, и это был как раз такой случай.

Член Квон Хён До, казалось, стал еще больше после эякуляции. Лицо И Джина побледнело. Из-за легкого загара на переносице и скулах его бледное лицо казалось слегка покрасневшим. "Милый сучонок", - подумал Квон Хён До, довольно улыбаясь, и вложил презерватив в рот И Джина. Когда тот рефлекторно сжал зубы, Квон Хён До тут же разорвал упаковку. Смазка потекла по губам и подбородку И Джина.

- В американских больше смазки.

- Фу, тьфу!

Он выплюнул оболочку и яростно потряс головой. Квон Хён До взял лицо И Джина в свои руки и тщательно нанес остатки смазки на свои пальцы.

- Ты же говорил, что это первый раз. Хочешь увидеть кровь и умереть от боли? Давай сотрудничать, а?

- П-просто вставь уже. Хватит болтать.

- Тогда ты умрешь.

Квон Хён До серьезно покачал головой.

Положив презерватив на правый сосок И Джина, Квон Хён До опустил руку, покрытую гелем. Влажная рука коснулась упрямо сжатого отверстия. Вопреки словам о том, что он хочет все хорошо подготовить, Квон Хён До сразу же вставил два пальца. И Джин широко раскрыл глаза от неожиданной боли и ощущения инородного тела.

- Внутри чертовски узко... Что же делать? Видимо, из-за маленького живота...

Голос Квон Хён До не сразу дошел до сознания И Джина из-за боли. Тот просто крепко зажмурился, пытаясь ничего не чувствовать.

Квон Хён До, нахмурившись, посмотрел на И Джина, а затем потянулся к ящику. Там была рулетка. И Джин даже не заметил, что Квон Хён До достал странный инструмент, пока он держал глаза закрытыми.

Квон Хён До вытащил рулетку и положил ее на живот И Джина. Вздрогнув от незнакомого ощущения, И Джин открыл глаза и только тогда начал понимать ситуацию.

- Ч-что ты делаешь?

Не отвечая, Квон Хён До с серьезным видом измерил расстояние от основания члена И Джина до солнечного сплетения. Затем он приложил рулетку к своему члену. Его огромный орган дернулся.

- Эй. Получится. Впритык.

Квон Хён До прищурился и улыбнулся.

- Я не собираюсь вставлять до конца.

- Мне плевать на такие подробности!

И Джин крикнул, стиснув зубы.

Ему до смерти надоели все эти странные извращенные действия. Он искренне надеялся, что это закончится после одного раза. И Джин снова закрыл глаза и отчаянно молился.

Квон Хён До отбросил рулетку за плечо и снова набросился на И Джина.

Обняв И Джина и уткнувшись носом ему в плечо, Квон Хён До глубоко вдохнул и проворчал:

- Ты просто как бревно.

Напряженное тело И Джина, казалось, не собиралось расслабляться. Если бы партнер тоже не был напряжен, было бы менее больно, но этот парень явно не из тех, кто слушает. Квон Хён До подумал, что И Джин похож на дикого коня.

Когда люди впервые приручали диких лошадей, использовали ли они мягкие методы? В отличие от собак, с ними нужно было обращаться жестко. Наверное, их силой удерживали, надевали узду и седло. Квон Хён До решил действовать так же.

- Почему ты такой горячий? Ты всегда такой?

И Джин совершенно не чувствовал, как Квон Хён До целовал каждый обожженный участок его лица. Он просто терпел, стиснув зубы и крепко зажмурив глаза.

Пальцы сосредоточились только на раскрытии И Джина изнутри. Если он слишком напрягался, Квон Хён До шлепал его по ягодицам или бедрам, как хлыстом. От неожиданности И Джин на мгновение ослаблял хватку, и тогда Квон Хён До пользовался моментом, раздвигая указательный и средний пальцы ножницами.

- Х-ха, ха.

И Джин дрожал, словно от холода. Его кожа была прохладной от сквозняка, но внутри тело горело. Хён До так усердно раздвигал И Джина, что на его лбу даже выступил пот. Ему доставляло удовольствие приручать его.

- Ха, посмотри, как сморщились пальцы.

Хён До насильно раскрыл веки И Джина и сунул ему свою руку. Ему удалось втиснуть целых три пальца, и он настойчиво двигал ими, так что отпечатки пальцев чуть не стерлись. И Джин терпел, думая, что лучше бы уж вывернуть глаза наизнанку.

Хён До, опуская руку, подхватил презерватив и натянул его на себя.

- Пальцы-то мокрые, а смазка на презервативе сухая. Может быть немного больно, детка. Но я сделал всё, что мог.

- Хватит называть меня деткой и вообще заткнись. Подумаешь, член - разве это может быть так больно?

И Джин сказал это наполовину бравируя, наполовину всерьёз.

Самой невыносимой болью, которую испытывал И Джин, были удары хлыстом по спине. Он решил терпеть, думая, что это будет похожий опыт.

Когда И Джин закусил губу и отвернул голову, Хён До разозлился, увидев его упрямый профиль. Ему захотелось постоянно тыкать в такие места, как бока, чтобы раздразнить его.

Хён До, который за короткое время изучил И Джина, прошептал ему на ухо слова, которые должны были его сильно задеть:

- Кстати, я выиграл, но веду себя как джентльмен, а ты проиграл и ноешь. Где твой спортивный дух?

Глаза И Джина широко раскрылись, словно вспыхнул огонёк зажигалки.

- Ах ты, мошенник! Я не проиграл! Какой ещё спортивный дух...?!

Хён До, словно ожидая этого, крепко обнял яростно извивающегося И Джина.

Ах, вот оно. То, что надо.

Ухмыляющийся Хён До полностью накрыл И Джина своим телом. Он прижал его так сильно, что И Джину стало трудно дышать. Плотно прижимаясь к И Джину, Хён До провёл рукой по его спине и схватил за ягодицы. Как бы И Джин ни двигался, для Хён До это было лишь слабое шевеление. Воспользовавшись моментом, он крепко сжал ягодицы, раздвинул их и резко вставил головку.

- Я... я...! Ах...!

Глаза И Джина, который до этого отбивался, широко раскрылись, а губы разомкнулись от потрясения.

- А... а...

Шок был сильным. Боль от растяжения внутренностей отличалась от боли внешних повреждений.

И Джин вытянул руки, а затем крепко схватился за одеяло. Его руки и ноги, едва видневшиеся из-под тела Хён До, сжались так сильно, что, казалось, вот-вот исчезнут совсем.

По глубоким мышцам спины Хён До стекал пот. Он немного отстранился и снова глубоко вошёл. Проник ещё глубже.

- Блять... Похоже, уйдёт целый раз только на то, чтобы проложить путь.

Однако Хён До выглядел радостным, словно открыл новую неизведанную территорию.

Глава 27

Он начал быстро двигать бедрами, прежде чем И Джин пришел в себя. Каждый раз, когда он это делал, одеяло сдвигалось, тело И Джина сжималось, и член Квон Хён До начинал проникать немного глубже.

- Угх, ух, у...

И Джин почувствовал тошноту. Квон Хён До ухватил И Джина за щеку, когда тот пытался отвернуть голову в сторону, заставляя его открыть рот. Затем он высунул свой толстый язык и засунул его прямо в рот И Джина.

- ......!

И Джин содрогнулся от странного ощущения царапанья языка. Металл, вставленный в кончик языка Квон Хён До, яростно царапал рот И Джина. Когда распространилось ощущение, похожее на позыв к мочеиспусканию, от незнакомого зуда его затошнило.

Это было действительно отвратительно. Ужасно.

- Тебе нравится?

Однако Квон Хён До интерпретировал это наоборот. Он заметил, как низ И Джина сжимается и разжимается.

- Тебе это нравится?

Квон Хён До провел пирсингом на языке по щеке И Джина. И Джин только тяжело дышал и дрожал.

- Мне нравится. А? Даже когда вошла только половина, почему это так приятно...

Ему не нравилось удовлетворенное дыхание, разносящееся возле его ушей. И Джин крепко стиснул зубы, свернул руку, которой сжимал одеяло, и ударил Квон Хён До по боку.

- Уф.

Квон Хён До, внезапно получивший удар, издал короткий стон, но это было все. Кроме того, то, что было внутри, только увеличивалось. Выпирающие вены ощущались настолько, что казалось, будто за тонким презервативом были бусины.

И сразу после этого Квон Хён До начал двигаться как сумасшедший. Скрюченная рука И Джина разогнулась, и его тело яростно затряслось. Это было настолько сильно, что он не мог прийти в себя, как в первый раз, когда он сел на лошадь.

- А, а, по-подожди! А!

Потолок яростно трясся. Прямо как тогда, когда он впервые сел на лошадь и мир закачался.

- Что. Ха, ты все еще не привык? На лошади ты трясешься еще сильнее, чем сейчас. А, блять. Кусай меня хоть до крови...

Квон Хён До нежно посмотрел на И Джина, говоря эту чушь. Не потому, что у него были чувства, а потому, что его тело было слишком вкусным. Квон Хён До ел только то, что ему нравилось. Он никогда не откладывал на потом. Он собирался съесть его до полного истощения.

- А, а! Больно, больно!

В конце концов И Джин начал плакать. Его член не вставал. Квон Хён До хорошо знал, что в заднице у мужчин есть место, которое заставляет их кричать по-звериному, но нарочно не искал его. Он собирался найти его немного позже. Обычно, когда сначала ужасно больно, а потом становится хорошо, люди пристращаются к этому вкусу и не могут от него избавиться. Как марафонцы.

- Больно? Больно? Ага. Больно. Так и есть.

И Джину не нравилось, как Квон Хён До тянул концы слов, как будто успокаивая ребенка. И Джин яростно боролся, вдавливая свое плечо в рот Квон Хён До, как будто пытаясь заткнуть его. Квон Хён До оставил следы зубов на плече, прижатом к его рту.

- Уф!

Тогда И Джин тоже яростно укусил Квон Хён До за плечо.

Когда И Джин сильно кусал, Квон Хён До тоже кусал так же сильно. Когда Квон Хён До сильно кусал, И Джин кусал еще сильнее. К тому времени, когда Квон Хён До кончил, сделав единственный презерватив тяжелым, на плечах обоих мужчин были красные следы зубов, похожие на кровоподтеки.

***

И Джин думал, что Квон Хён До будет удовлетворен и уйдет после того, как кончит пару раз.

У них были разные планы. Намерения И Джина и Квон Хён До совершенно отличались. Их расчеты тоже не сходились. Квон Хён До ориентировался не на количество, а на время. Его план был продолжать до рассвета. А зимой рассвет наступал поздно.

- Хочешь воды? - тяжело дыша, спросил Квон Хён До. Это было после того, как он кончил в него в третий раз.

И Джин несколько раз чуть не потерял сознание, но упрямо терпел. Он тщательно считал, сколько раз Квон Хён До кончил в него. Для него это было числом, за которое нужно будет отомстить.

Квон Хён До использовал презерватив только в первый раз, а потом, сославшись на их отсутствие, кончал внутрь. Он даже не вынимал. Его член стоял так, что можно было заподозрить приапизм (заключается в длительной, обычно болезненной эрекции, не связанной с половым возбуждением), и количество спермы, казалось, не уменьшалось.

- Воды? - Квон Хён До провел рукой по волосам и вытащил.

- Ух! - И Джин сильно сжал плечи. Вслед за головкой члена Квон Хён До из него потекло все, что скопилось внутри, словно желе. Казалось, будто внутренности тают и вытекают.

Когда жидкость полностью намочила бедра, у И Джина на глаза навернулись слезы, но он не мог позволить себе унизительно разрыдаться.

Квон Хён До открыл двухлитровую бутылку воды, отпил и подошел к И Джину. Ягодицы И Джина, который лежал, свернувшись как ребенок, были ярко-красными. Это было из-за того, что он сам их нещадно шлепал, не в силах устоять.

- И Джин. Пей. Нам нужно продолжать.

- Что? Продолжать?

И Джин, думавший, что все наконец закончилось, резко повернулся и застонал. Ниже пояса все онемело.

Квон Хён До притянул И Джина и усадил между своих ног. Он просунул руки под мышки И Джина и поднес бутылку к его рту. Тот, видимо, сильно хотел пить и жадно глотал.

- Что значит продолжать?

Голос, отталкивающий бутылку, был хрипловатым. Это было возбуждающе.

Квон Хён До смял пластиковую бутылку и допил оставшуюся воду.

- Продолжать - значит продолжать. Какой еще смысл может быть? Мы сделали это только три раза.

- А! А! Аа, у...!

Квон Хён До легко поднял тело И Джина и посадил на свой член. И Джин запрокинул голову и стиснул зубы.

- И только сейчас тело нашего спортсмена так хорошо растянулось. Было бы чертовски жалко остановиться.

Квон Хён До сказал, что именно для этого все время кончал внутрь, и спросил, неужели И Джин не понял.

Из-за только что выпитой воды в животе все плескалось. Казалось, дело не только в воде.

Квон Хён До схватил соски И Джина, как ручки, и тянул вниз, когда опускал тело, насаживая на член, и тянул вверх, когда поднимал.

- А! А! А! Аа!

И Джин издавал хриплые крики. Его член снова начал вставать. Он дрожал, но Квон Хён До ни разу не прикоснулся к нему, поэтому он не мог кончить нормально. Он едва вставал, почти достигал пика, но затем снова опадал.

- Я думал, ты импотент. Может, ты психологический импотент?

Намеренно причиняя боль, попадая то в одно больное место, то в другое, Квон Хён До мягко надавливал на самолюбие И Джина.

Красивый член И Джина изящно изгибался вдоль линий его тела. Квон Хён До игриво щелкнул по головке, вызвав сильную боль. Когда И Джин застонал, почти не крича, Хён До щелкнул еще несколько раз. Из кончика члена выступила капля предэякулята, словно слеза.

Несмотря на выпитую воду, во рту пересохло. И Джин, задыхаясь, потянулся вниз, теряя рассудок. Он попытался оттолкнуть руку Хён До и схватиться за себя, но Хён До накрыл его руку своей.

- Ух, почему, почему?!

- Если есть за что держаться, нужно использовать.

Хён До резко толкнулся вверх.

И Джин был легким. Для жокеев чем меньше и легче, тем лучше. Ростом и весом он сильно уступал Хён До, подпрыгивая от его движений. Это выглядело извращенно. Особенно когда член Хён До выпирал под плоским животом И Джина.

- Хочу кончить, - пробормотал И Джин, теряя фокус в глазах.

- Ах, хочу… кончить…

Как и сказал Хён До, он был в состоянии "умственной импотенции" - его член, не возбуждавшийся все это время, стоял и сочился смазкой.

На пороге долгожданного оргазма И Джин забыл о гордости. Он жаждал разрядки. От тряски его укачивало, как при первой езде на лошади. Он обхватил шею Хён До свободной рукой.

Хён До попытался поцеловать его, но И Джин отвернулся.

- Это… не нравится.

- Ничего не даешь, а требуешь.

Хён До не послушал просьбу. Он грубо втолкнул язык И Джину в рот и быстро задвигал им. Одновременно он резко двинул бедрами, и И Джин выгнулся, вытянув ноги.

Его ягодицы сжались, стискивая член Хён До. Тот схватил И Джина за бедра и с силой насадил на себя.

- Ууух!

Сквозь сомкнутые губы вырвался животный стон. Хён До вовремя оторвал руку И Джина от его члена, и тот снова не смог достичь разрядки, покраснев и подергиваясь.

- Ах, почему?!

И Джин заплакал.

- С-скорее. Ах. Хочу… кончить. Ах. Сейчас… ух.

- Мне нравится, как ты умоляешь, словно пес...

Хён До улыбнулся осоловевшими глазами.

На этот раз он тоже был близок к оргазму. Он крепко обхватил дрожащее тело И Джина, словно надевая узду и седло. Затем резко насадил его на себя, одновременно толкаясь вверх.

- У-уа, а! А! Ах...!

И Джин закричал, сжимая и разжимая пальцы. Его член брызнул спермой, как лопнувший водяной шарик. Из-за долгого неиспользования жидкость была очень густой, и оргазм был болезненным, словно из него вытаскивали шарики.

- Аааа, а!

Хён До не щадил содрогающееся в его объятиях тело. Он продолжал толкаться, даже когда И Джин кончал. Наконец голова И Джина упала вперед. Почувствовав всю тяжесть обмякшего тела, Хён До с удовлетворением излился внутрь.

Кончая, он покачивал бедрами, смешивая свою сперму с предыдущей. Даже в полубессознательном состоянии И Джин вздрагивал.

- Чет... ре...

Пробормотал И Джин невнятно.

- А?

Хён До наклонился вперед, переспрашивая, но ответа не последовало.

Глава 28

Когда И Джин открыл глаза, он был удивлен, увидев себя. Только спустя некоторое время он понял, что Квон Хён До стоит перед зеркалом в ванной, закинув ноги И Джина себе на руки и трахая его. Каждый раз, когда Квон Хён До вытаскивал член, содержимое выплескивалось наружу.

- Быстро очнулся?

Ухмыльнулся Квон Хён До, покрытый потом. И Джину казалось, что крючок на его плече пронзает его тело, и он начал извиваться.

- Подожди. Хотел вытащить, но жалко.

- Сумасшедший, а! Ох, ох. А!

- Милый. Твое тело такое упругое. Хм.

Не успел он договорить, как Квон Хён До резко вытащил свой член.

- Кончай.

- Хм, ох. Ах.

- Ты слишком переполнен. Тяжело войти еще глубже.

Это было невероятно. Когда И Джин напряг ягодицы и уперся, Квон Хён До схватил член И Джина, как будто это палка. А рукой растянул дырочку в ширину. Ковыряясь там, как ножницами, он хаотично тыкал, и сгустки вытекали наружу. От этого ощущения И Джина затошнило.

- Я же сказал быстрее кончать.

- Су-сумасшедший ублюдок. Хм, а!

Голова И Джина откинулась назад. Из крайне чувствительного органа сочилась смазка. Квон Хён До посасывал округлые плечи И Джина и просунул руку еще глубже, щипая соски.

- Хм, хм!

Он пытался терпеть, но с телом, которое стало еще более утомленным сразу после пробуждения, это было трудно. В конце концов, когда И Джин кончил, снизу хлюпая вытекала сперма Квон Хён До.

Квон Хён До рассмеялся, увидев, как она пропитывает не только ягодицы И Джина, но и его собственные бедра.

- Я долго сдерживался. Количество немного большое. Но ты хорошо держишь.

Все тело И Джина покраснело от невыносимого стыда и очень незнакомого ощущения. Казалось, он вот-вот разрыдается, его грудь неровно вздымалась. Квон Хён До крепко прикусил губы, шлепнул И Джина по заднице, чтобы еще больше вытекло, а затем снова плотно вставил свой член, как пробку.

- Давай немного помоемся и продолжим. Хорошо?

Монстр. Квон Хён До был монстром. Даже звери так не поступают.

И Джин упирался в покрытую накипью плитку и еще раз принял сперму Квон Хён До в ванной, а Квон Хён До ворчал, что плитка скользкая и в плохом состоянии. Бедра И Джина дрожали всю дорогу, пока он выходил из ванной, почти прижавшись к боку Квон Хён До.

- Небо светает...

Когда он пробормотал хриплым голосом, Квон Хён До невозмутимо сказал, укладывая И Джина:

- Обои пожелтели.

- ...Сколько раз ты кончил.

- Не знаю. Ты считаешь такое во время секса?

Квон Хён До поднял руку И Джина и начал посасывать влажную подмышку. У него больше не было сил сопротивляться. В голове все то краснело, то бледнело.

- Я отомщу тебе столько раз, сколько ты кончил в меня.

- О боже, какой ты храбрый. Тогда веди дневник. После сотни раз сложно будет считать.

Квон Хён До подшучивал над решимостью И Джина.

Однако важным было не то, как он это сказал.

- Что? Дальше...?

И Джин не мог поверить своим ушам и переспросил.

Теперь Квон Хён До прижался головой к груди И Джина. Несмотря на то, что соски щипало, И Джин потянул его за волосы, и Квон Хён До улыбнулся, прищурив глаза.

- Ты думал, что всё закончится после одного раза?

- Что за чушь. Один раз - и всё?!

И Джин попытался вырваться. Это было нелегко, так как всё тело болело, словно суставы разошлись. Квон Хён До легко прижал его рукой и, покусывая область возле пупка, пробормотал:

- Здесь нет ни одного ублюдка, который не знал бы, зачем я тебя сюда привёл. Думаешь, те, у кого сперма из глаз текла, когда они на тебя смотрели, оставят тебя в покое?

- Не еби мне мозги!

- Я не ебу, детка. Говорят, что начало всегда трудное. Ты уже преодолел самое сложное.

- Но это же из-за тебя, сволочь!

- Не из-за меня, а если кто-то другой помог тебе преодолеть трудности, то это противно.

И Джин потерял дар речи. Неужели это его вина? Во всём виноват Квон Хён До. Раковая опухоль общества, отребье, мусор! Ненависть И Джина к бандитам только усилилась.

Отбив летящие в его лицо руки И Джина, Квон Хён До великодушно сказал, словно вручая большую награду:

- Было правильно поступить по-джентльменски и оставить тебя для себя. Не так ли?

- Я тебя убью!

- Я и так беспокоюсь, как бы не умереть от счастья. Хорошо, что у меня большие яйца и член, так что вряд ли я умру.

Наполовину шутка, наполовину непристойность. Хотя это полная чушь, на самом деле Квон Хён До пережил удивительно много смертельных ситуаций. Его и ножом для сашими резали, и чуть не утопили в море, подвесив на кране со связанными лодыжками, но он всегда выживал.

Квон Хён До был уверен в своей жизненной силе. Поэтому И Джин должен был с благодарностью принять его предложение не ограничиваться одним разом и нести ответственность, пока он здесь. Хотя он не собирался долго оставаться в этом вонючем месте, но пока он здесь, ему будет комфортно благодаря Квон Хён До.

- Не волнуйся. Я хоть и быстро начинаю скучать, но, кажется, уеду отсюда ещё до того, как заскучаю.

И Джин посмотрел на него недоверчивым взглядом.

Квон Хён До начал было что-то говорить, но потом махнул рукой, как бы говоря "А, ладно". В любом случае, И Джину некому рассказать об этом, а если и расскажет, вряд ли кто-нибудь поверит.

- Даже если это место развалится, у тебя есть я, так что я позабочусь о тебе. Поэтому нам нужно трахаться достаточно, чтобы появились чувства.

Сказал Квон Хён До, постукивая кулаком по ладони.

Однако И Джин этого не видел. В его голове звучали только слова "даже если это место развалится".

- Ты сказал, что это место развалится?

- Ну, не то чтобы прямо сейчас. У любого бизнеса бывают кризисы. Вот я об этом.

Квон Хён До отмахнулся и снова сосредоточился на том, чтобы мучить область вокруг пупка И Джина.

В голове И Джина крутилось только одно слово: разорится, разорится, разорится... Этот сладкий звук звенел, как райский колокол. Он даже не чувствовал ласк Квон Хён До. Одна лишь мысль об этом приводила его в восторг. Разорившийся Колизей, заброшенный ипподром.

- Правда разорится? Настанет день, когда это произойдет?

Квон Хён До, увлеченно оставляя следы зубов на упругой коже И Джина, раздраженно ответил на его настойчивые попытки потянуть его за волосы:

- Да-да. Разорится. Когда-нибудь.

Пока здесь гарантирована прибыль, председатель Чхве не закроет бизнес. Однако, по мнению Квон Хён До, эта прибыль скоро иссякнет, и начнутся убытки.

Приближался мир, где будет так много интересных развлечений, что не придется специально приезжать сюда в поисках острых ощущений. К тому же, прямое управление скачками приносило немалые убытки. Содержание грязных дорожек, хоть и дешевое, сильно зависело от погоды.

Гораздо элегантнее было бы избавиться от лошадей, заставить жокеев выплачивать долги как обычных должников, снести это место и начать что-то новое.

Квон Хён До пришел к такому выводу, просмотрев бухгалтерские книги в первый же день своего приезда, и уже давно тайно поручил Ким Джэ Ману создать веб-сайт для ставок на официальные скачки в режиме реального времени.

Так что в итоге Колизей действительно разорится. Хотя это и не изменит твою судьбу.

Квон Хён До специально сказал это более откровенно, желая увидеть реакцию И Джина, который не мог не знать этого факта.

- Тогда хорошо.

Реакция И Джина оказалась более спокойной, чем ожидалось.

- Что? Так внезапно.

- Я сказал, хорошо. Если разорится. Когда бы то ни было.

Видя ухмыляющегося И Джина, Квон Хён До наклонил голову, а затем сильно сжал его щеки, заставляя открыть рот.

- Ты что делаешь?!

- Странно, что ты такой спокойный. Надеюсь, ты не настолько глуп, чтобы думать, что если Колизей разорится, то и долги исчезнут.

Он засунул пальцы в рот И Джина. И Джин крепко укусил эти пальцы. Было довольно больно. Квон Хён До отдернул руку с шипением, и взгляд И Джина снова стал острым, словно недавнее расслабленное состояние было иллюзией.

- Знаю! Я это знаю! Я понимаю это!

- Тогда чему ты так радуешься? Улыбаешься как одержимый, аж жутко становится.

Квон Хён До преувеличенно вздрогнул.

И Джин, потирая онемевшую щеку, бросил на него гневный взгляд.

- Даже если долг не исчезнет, всё равно хорошая новость, если разорится место, которое я так ненавижу.

Квон Хён До покачал головой.

- Ты действительно вырос неженкой. Здесь условия довольно хорошие. Думаешь, ты смог бы работать на рыболовецком судне?

- Почему нет? Кто знает. Может, у меня талант к рыбалке.

На беспечные слова И Джина Квон Хён До мрачно усмехнулся.

- Ты не сможешь рыбачить.

- ...

- Ты не только солнца не увидишь, даже морского бриза не почувствуешь.

- ...

- Если продолжу, ты можешь описаться во сне, так что на этом закончим.

Квон Хён До резко остановился и потянулся за своими сигаретами.

Пока Квон Хён До прикуривал И Джин погрузился в раздумья.

Глава 29

- То, что Колизей разваливается, это из-за наркоты?

Бровь Квон Хён До слегка приподнялась.

- Так вот почему внезапно провели допинг-тест?

Случайно или благодаря своим способностям, но И Джин попадал прямо в точку. Его подозрительность, обострившаяся за время пребывания здесь, безошибочно находила связи между событиями.

Квон Хён До, пристально глядя на И Джина, расслабил уголки губ.

- Ну и башковитый же ты... Аж член встаёт.

Совершенно непонятно, почему состояние его мозгов так напрямую связано с состоянием его причиндалов.

Только начал нормальный разговор, как Квон Хён До опять понесло. Чтобы не дать ему увести беседу в сторону, И Джин быстро спросил:

- Вы собираетесь начать торговать наркотой?

На этот раз ответ был неверным, но Квон Хён До не был добрым учителем. Ответы нужно находить самому. Он лишь выпускал колечки дыма.

- Или вы хотите накачать наркотой меня?!

Совсем мимо. Квон Хён До усмехнулся, стряхивая пепел в пепельницу.

- На кой хрен тебя накачивать. Жалко же.

- Но у меня есть ценность.

И Джин прямо посмотрел на Квон Хён До.

- Разве вы, ублюдки-бандиты, не стремитесь заполучить ценное, даже если для этого придётся его сломать?

Надо же, можно получить правильный ответ даже с неверным ходом решения. Квон Хён До восхищённо зааплодировал.

- Значит, я прав.

Сон И Джин, мгновенно возгордившийся, определённо был ещё молод. Может, из-за того, что крутился тут взаперти. Умный, но немного недалёкий. Квон Хён До язвительно оценил его.

Всё же, довольный тем, что И Джин наполовину угадал, Квон Хён До уточнил: "Наркотой не накачиваем."

- Зачем тебя накачивать, когда ты и так со мной отлично трахаешься. И даже не думай об этом. Поначалу-то кайфово, но потом дёсны все в дырках, и слюни из них текут.

И Джин поморщился от мрачных слов Квон Хён До.

Квон Хён До внимательно наблюдал за этим тонким движением мышц лица.

Было ясно, что Сон И Джин, как он и сказал, действительно имел ценность. Тело Сон И Джина не было пустышкой. Оно было как спелый персик, полный сока. Сезонный фрукт, который брызжет соком при укусе, такой сладкий, что и руки, и рот становятся липкими.

Член Квон Хён До снова быстро набух. Он в последний раз глубоко затянулся почти догоревшей сигаретой, затушил её в пепельнице и поднялся.

И Джин, который, похоже, немного научился чувствовать атмосферу после их бурной игры, снова попытался отодвинуться к стене.

- Эй, ты правда опять собираешься это делать?

Когда он так делает, просто... хочется заставить его рыдать.

Квон Хён До облизнулся, глядя на страдальческое выражение лица И Джина.

- Ты же знаешь, как мы, ублюдки-бандиты, ценим ценное. А я ещё не до конца понял твою ценность, так что давай посчитаем ещё.

- Ты же говорил, что я вкусный, красивый! Ты уже достаточно по-идиотски всё оценил, что ещё оценивать!

Он вообще понимает, что несёт?

Квон Хён До держался за живот от смеха. Содержание было как милое кокетство, но голос звучал яростно, что делало это ещё смешнее.

Хотя перед началом он ощетинивался как рысь, похоже, сейчас Сон И Джину действительно тяжело.

- Я только попробовал тебя на вкус. Надо ещё поесть. Ты ведь тоже не весь мой хер попробовал? Я же из заботы о тебе не до конца вставлял.

И Джин поднял ногу и сильно ударил Квон Хён До по руке. Квон Хён До, хихикая, схватил эту лодыжку и длинно лизнул ступню. Пирсинг на языке Квон Хён До щекотал И Джина. Ступни были самым чувствительным к щекотке местом, которое он едва мог вытерпеть.

- А-а! Не надо, прекрати!

- Ты только и можешь, что говорить 'не надо'. Я уже говорил в прошлый раз. У тебя репертуар банальный. В следующий раз постарайся сказать что-нибудь другое. Может, показать тебе пару видео? Думаю, ты быстро научишься.

Он искренне советовал. Квон Хён До подумал, что, похоже, И Джин ему довольно сильно понравился. Как бы И Джин ни воспринял его слова, он по-своему даже давал ему совет.

Конечно, И Джин посчитал это полной хернёй. В словах и действиях Квон Хён До, которые он видел до сих пор, не было ни капли серьёзности, так что это был ожидаемый результат.

- Я больше никогда с тобой не пересплю! Этого больше не повторится! И в-видео такие я точно смотреть не буду!

По сравнению со вчерашним днём меньше, но всё же выносливость у него хорошая.

Чем лучше у тебя выносливость, тем больше мне выгоды.

Цокнув языком, Квон Хён До решил, что ничего не поделаешь, и надо дать ему успокоительное. Успокоительное выйдет из его члена.

- Ах!

Вход И Джина был опухшим и твёрдым, но стоило его пройти, как внутри всё было расслабленным, тёплым и мягким. Квон Хён До запрокинул голову и протяжно выдохнул. Распространилось чувство комфорта, словно он погрузился в горячую ванну после тяжёлой работы, где пришлось закопать человек восемь. Рот был весь в колючках, а нижние губы были как спелая хурма.

- Ты и правда вкусный, - оценил Квон Хён До голосом, полным восхищения.

- Ты что, еду ешь?!

И Джин не остался в долгу, но его голос быстро сменился приглушённым стоном.

***

- Хорошо, что у меня густые волосы, а то бы уже облысел, - проворчал Квон Хён До, небрежно подметая пол. И Джин, голый, завернувшись только в одеяло, скрючился в углу. Его волосы всё ещё были мокрыми, а из окна рядом с ним дул сквозняк. Уплотнитель не справлялся.

- Простудишься. Я уже всё видел, хватит строить из себя недотрогу, иди сюда.

- ......

Несмотря на слова Квон Хён До, И Джин даже не шелохнулся. Квон Хён До тоже не стал насильно его вытаскивать.

Не только его собственные волосы, но и прямые волосы Сон И Джина смешались. Конечно, и лобковые волосы тоже. Квон Хён До, после того как так сосал и лизал, словно только что вспомнив, поднял голову и спросил:

- У тебя волос на члене изначально не было или ты их сбрил?

- ......

- Сбрил, да? Следы немного остались. В следующий раз покажи мне. Без волос быстрее бегаешь?

- ...Это потому что ты вдруг заставил меня надеть одежду как у детских игрушек. Это ты уменьшил размер одежды, верно?

- Ага. Так ведь немного более эротично, разве нет?

Что за чушь про эротику. И Джин фыркнул.

- Для бега такое не нужно.

- Для глаз зрителей нужно.

Говорили, что после просмотра каталога за кулисами жокеи яростно спорили, кто первым поднимет голову. Дело не во внешности, а в желании покорить, подчинить себе жокеев, которые скачут на лошадях, напрягая все мышцы тела. Человеческие желания так просты и примитивны.

Когда И Джин не отодвинулся, Квон Хён До перешагнул через него, открыл окно и закурил. В отличие от первого раза, теперь на нём было обычное чёрное нижнее бельё. Выпуская колечки дыма в окно, Квон Хён До вдруг сказал "А," и вышел из комнаты.

- ......

Оставшись один, И Джин немного подождал, а затем медленно пополз искать свою одежду.

Однако Квон Хён До вернулся быстрее. Он на глазах у И Джина ногой отпихнул его одежду и разложил на полу то, что принёс.

- Ешь. Я заказал лапшу чаджанмён. И свинину в кисло-сладком соусе.

На полу разложили чаджанмён, жареный рис и свинину в кисло-сладком соусе. Без стола придётся есть практически лёжа. Квон Хён До первым делом снял плёнку с бульона от лапши чампон и пельменей. Он взял миску с бульоном, которая была намного меньше его руки, выпил половину и протянул И Джину.

- Сам-то нажрись...

Однако вопреки его словам, из живота И Джина раздалось громкое урчание от голода.

- Прирождённый, ты прямо прирождённый, я тебе говорю.

Квон Хён До покачал головой, восхищаясь. И Джин не хотел даже спрашивать, что именно в нём прирождённое, поэтому отвернулся.

Честно говоря, он был очень голоден. Квон Хён До, словно приманивая, протянул И Джину тарелку с лапшой чаджанмён.

- Даже на долбоёбство нужны силы. Жри давай.

- ......

- Не хочешь - давай ещё потрахаемся. Похоже, ты не так уж и голоден.

Услышав это, И Джин быстро протянул руку.

Хотя он больше любил чаджанмён, из упрямства он взял жареный рис вместо чаджанмёна, который предложил Квон Хён До.

Какое-то время были слышны только звуки еды. Чавканье лапши и торопливое жевание риса И Джином сменяли друг друга.

У Квон Хён До аппетит был под стать его телосложению, а И Джин был голоден, так что вдвоём эти взрослые мужчины быстро опустошили довольно большое количество еды. Довольный Квон Хён До, жуя пельмени, убрал пустые тарелки. Неожиданно он проявлял усердие и чистоплотность. Если подумать, в отличие от других мелких бандитов, от Квон Хён До, кроме запаха только что выкуренной сигареты, никогда не исходило вони или затхлого запаха.

Даже когда они валялись голые, он этого не чувствовал.

Нет. Об этом не стоит думать... Родившись человеком, естественно не вонять, что в этом особенного.

- Когда я вернусь?

И Джин, ворча про себя, спросил у Квон Хён До, который возвращался, оставив посуду у двери.

- Уже прошёл день, верно? Я хочу вернуться.

- День ещё не прошёл. И я не собираюсь тебя отпускать.

Квон Хён До, который сразу после уборки посуды вышел с зубной щёткой во рту, пожал плечами.

И Джин вскочил, не заботясь о том, что его голое тело открылось. Одеяло упало к его ногам.

- Что?! Не вернусь?!

- Ты ещё хотя бы два дня пробудешь здесь. Я чертовски долго терпел. У меня яйца ещё тяжёлые. Хочешь посмотреть?

Квон Хён До, ухмыляясь, помял свой выпирающий член через нижнее бельё.

Глава 30

И Джин дрожал от ярости, но в конце концов не выдержал и бросился с кулаками.

- Ой-ой.

Квон Хён До легко отбил удар ладонью.

На этом дело не закончилось. То ли из-за маленького телосложения, И Джин был довольно быстрым. Он продолжал бросаться с кулаками, но Квон Хён До каждый раз отражал удары. Он не выглядел растерянным, скорее, казалось, что ситуация его забавляет.

- Так, левый. Правый. Хук, хук, нет! Тут нужен джеб!

- Да получи ты уже, сукин сын!

И Джин бесновался, но выглядел как марионетка в руках Квон Хён До. Его искренние попытки были для того не более чем игрой.

Только когда И Джин пустил в ход ноги, Квон Хён До пропустил один удар. И Джин ударил Квон Хён До по голени, но сам же и рухнул от боли. Квон Хён До, потирая ушибленную ногу, смотрел сверху вниз на стонущего И Джина, попутно занявшись отложенной чисткой зубов.

Скорчившись, И Джин казался еще меньше. То, как это маленькое существо без страха дерзило и бесновалось, было просто смешно. Квон Хён До чувствовал себя как будто смотрел на маленькую собачонку с выпученными глазами, которую он видел в Сеуле, лающую без умолку. Может, поэтому Квон Хён До, обычно избивавший любого, кто осмеливался на него напасть, сейчас воспринимал выходки И Джина, переходящие все границы наглости, как шутку.

- Похоже, сильно болит.

И Джин все еще стонал. От этих стонов Квон Хён До снова начал возбуждаться. Он мог сколько угодно раз брать И Джина. Думал, что после первого раза вкус пропадет, но оказалось наоборот.

- У меня кости крепкие, знаешь ли.

Даже по форме коленных чашечек это было видно. И Джин твердо решил, что в следующий раз нужно целиться в это гладкое лицо Квон Хён До.

Закончив чистить зубы, Квон Хён До вытер влажный рот, и его глаза заблестели. И Джин все еще лежал скрючившись. Глядя на него сверкающими глазами, Квон Хён До внезапно подбежал, схватил его в охапку и бросил на едва просохшее одеяло. Соски И Джина проехались по шершавой поверхности одеяла, покрытого засохшими пятнами разных жидкостей.

***

Как и сказал Квон Хён До, И Джин вернулся в Колизей только через три дня. В отличие от осунувшегося И Джина с неуверенной походкой, лицо Квон Хён До сияло, будто он прошел курс укрепляющей терапии.

- Наш И Джин, отдохнул - теперь работай до упаду. Понял?

Квон Хён До с блестящей физиономией похлопал И Джина по заднице.

Даже от этого в пояснице и копчике отдавалось болью.

Еще недавно И Джин несколько раз пытался броситься на Квон Хён До с кулаками, но теперь ему было трудно даже повернуться, и он мог только глотать обиду. Будь у него нож, он бы давно уже пырнул этого ублюдка. Чертов извращенец. Действительно трахал его три дня и три ночи напролет.

- Увидимся позже, детка. Я буду ждать с полными яйцами.

И Джин вместо Квон Хён До со всей силы ударил ладонью по боковому зеркалу его машины и убежал.

Ноги болели от того, что все это время были раздвинуты. И Джин ковылял медленнее новорожденного олененка. Квон Хён До, глядя ему вслед, захихикал.

Как и говорил Квон Хён До, И Джин заметил, что взгляды бандитов на него изменились. Они и раньше смотрели гнилыми глазами, но теперь стали еще более похотливыми и грязными. Когда их взгляды устремлялись на его задницу, он чувствовал себя так, будто на него плюнули. И Джину приходилось кутаться в одежду даже при коротких выходах. Но потом он подумал, какой в этом смысл, и бросил это дело, сбросив всю одежду. Все это из-за Квон Хён До.

Когда он, сжавшись, вошел в конюшню, там были другие жокеи. Похоже, за эти три дня что-то случилось - их лица выглядели встревоженными. Хотя обычно они почти не общались, И Джин не мог не спросить:

- Что-то случилось?

На вопрос И Джина старший жокей покачал головой. Потом подошел и прошептал на ухо:

- Того, кто давал допинг своей лошади, выгнали. Говорят, его отправили в "дом" делать Бакасы (энергетический напиток). Но ты же понимаешь, что это значит...

Его лицо стало еще мрачнее.

Один любопытный жокей не выдержал и вмешался:

- Нет, я слышал от одного знакомого бандита, что его отправили в C.C. Нам тоже надо быть осторожнее. Ясно же, как его там будут использовать.

И Джин вышел из конюшни и стал расспрашивать всех встречных о слухах. Слухи обрастали новыми подробностями, и было трудно понять, где правда. Однако последнее, что он услышал от Бума, было следующим.

- Говорят, их используют как мешки. Вспарывают живот, засовывают туда пакеты с наркотой и перевозят на кораблях. Правда это или нет, я и сам не знаю.

Наркотики... И Джина передернуло от ужаса. Среди жокеев эти слухи ходили так, будто это уже обычное дело. Они были слишком конкретными, чтобы просто отмахнуться от них как от выдумки.

Квон Хён До собирается распространять наркотики или найти и уничтожить их?

До конца ему так и не ответили. Когда ему сказали, что он наполовину прав, он уже и не помнил, что именно спрашивал. Ах, идиот. Надо было быть внимательнее. Внимание... надо быть внимательнее... Ах, нужно собраться...

- Кловер!

Погруженный в свои мысли И Джин резко поднял голову.

Он и не заметил, как прошел день, и оставил Кловера одного на полдня. И Джин спешно направился обратно в конюшню. Внутри Кловер ел корм.

- Прости, прости. Я опоздал! Ах, прости. Что же делать.

Услышав извинения И Джина, доносившиеся издалека, Кловер поднял голову и вдруг фыркнул, выплюнув корм.

Если бы И Джин был чуть ближе, его бы забросало кормом. Он хотел подойти поближе, но, увидев, что конь собирается плюнуть снова, замер на месте и немного подождал.

Кловер, похоже, был очень зол. И Джин явно чувствовал его упрек: как ты мог бросить меня на несколько дней и забыть? Эмоции, которые конь выражал открыто, как ребенок, только усиливали чувство вины И Джина.

Кловер был единственной семьей И Джина, не считая бабушки в больнице. Он был и единственным другом в Колизее. Из-за своего капризного характера Кловер не ладил с другими лошадьми и, наверное, чувствовал себя одиноко, ожидая И Джина. Ведь я тоже твой единственный друг и семья...

- Прости. Я опоздал, потому что...

Но даже единственному другу есть вещи, о которых нельзя рассказать.

И Джин считал, что Кловер может читать все его мысли и чувства, поэтому ему еще больше хотелось скрыть то, что произошло с Квон Хён До. Он не хотел показывать ни малейших признаков. Нужно вести себя как ни в чем не бывало, чтобы Кловер не беспокоился и не страдал.

Когда И Джин впервые встретился с Кловером после четырех дней жестокого обращения, конь, увидев его состояние, отказался от еды и питья. Это чуть не привело к беде. Он не мог допустить, чтобы такое повторилось...

- Нет.

И Джин попытался улыбнуться.

- Ничего не случилось. Это просто моя вина. Зато сегодня я буду чистить тебя весь день.

Все, о чем И Джин не мог никому рассказать, накапливалось внутри него, грозя вот-вот превратиться в камень.

Тем не менее, И Джин, еле держась на дрожащих ногах, принялся заботливо ухаживать за Кловером, которым он пренебрегал все это время. Он сменил корм, почистил коня...

- Мне правда жаль. Я не бросал тебя. Правда.

Он несколько раз прошептал это, поглаживая гриву, но Кловер, похоже, и не думал успокаиваться. Более того, чувствуя мрачный гнев, окутавший И Джина, он фыркал и бил задними копытами. И Джин пытался поднять себе настроение, представляя, как ставит Квон Хён До за задними копытами лошади, способными разорвать человеческие внутренности. С более веселым видом он продолжал успокаивать Кловера, и тот наконец-то начал обращать на него внимание. Теперь и И Джин смог искренне улыбнуться.

- Кловер. Мне правда жаль, я не то чтобы пренебрегал тобой...

Но тут он заметил, что в глазах Кловера скопилось больше гноя, чем обычно, и застыл.

Коровы и лошади особенно подвержены глазным заболеваниям. Иногда у них развивается болезнь, при которой жировая ткань век увеличивается настолько, что они не могут моргать. И Джин всегда боялся, что грязь с "грязной дорожки" Колизея попадет Кловеру в глаза.

И Джин пытался убедить себя, что нужно просто лучше заботиться о Кловере, но теперь снова начал паниковать.

Действительно нужен тренер. Как бы ни старались жокеи, их знаний недостаточно для профессионального ухода за лошадьми. Без тренера лошади слабеют.

И Джин крепко прикусил губу.

***

Закончив свое короткое свободное время, И Джин направился в офис, где работал Ким Джэ Ман. Войдя внутрь, он увидел, что Ким Джэ Мана нет, а есть только Квон Хён До. Квон Хён До разговаривал с кем-то по телефону. Заметив И Джина, который резко открыл дверь и уставился на него, он приложил указательный палец к губам.

Глава 31

- Нет, старик, меня не ебёт, что нравится твоей младшей дочери. Теперь ты ещё и подсобные работы на меня хочешь повесить? Если будешь продолжать использовать меня как мальчика на побегушках, я просто нахуй всё брошу.

И Джин вернулся на своё место, включил компьютер и уставился на чёрный экран загрузки. Немного повернув монитор, он увидел в отражении Квон Хён До, положившего ноги на стол. Сегодня тот снова был в гавайской рубашке, и между расстёгнутыми пуговицами виднелись следы укусов. И Джин поспешно отвёл взгляд.

- Говорите как хотите... Что, нашёл что-нибудь? Есть кое-что, но надо ещё проверить.

Квон Хён До, разговаривая по телефону, одной рукой складывал из спичек башенку. Похоже, затянувшийся разговор его раздражал - он провёл рукой по лицу.

- Может, просто скажете, какова ваша цель, старик? Как именно. Свергнуть или перевернуть всё с ног на голову?

Экран загрузился. И Джин открыл файл Word и вернулся к последней заполненной ячейке. За это время он успел заполнить довольно много, поскольку привык и стал печатать быстрее.

- А, да похуй. Если будете нести такую хуйню, просто не звоните мне, пока я сам не свяжусь. Вы же всё равно собираетесь приехать, нахрена...

Квон Хён До вскоре закончил разговор.

Он бросил телефон на стол, и тщательно сложенная башенка рассыпалась.

- Ха... С возрастом только болтать больше стал.

Квон Хён До выглядел немного раздражённым. Послышался звук зажигаемой зажигалки - он закурил сигарету.

Наступило молчание. И Джин всё ещё смотрел на монитор, даже не шевеля мышкой.

- ......

Он только выпускал сигаретный дым. И Джин ожидал, что Квон Хён До как обычно начнёт задирать его, и собирался подыграть ему, чтобы потом завести разговор о тренере. Но сегодня тот не давал такой возможности. И Джин, конечно же, не мог больше ждать. Его терпение быстро истощилось.

Он резко встал и подошёл к столу Квон Хён До. Тот, хоть и видел, что И Джин идёт к нему, лишь придвинул к себе пепельницу.

- Нам нужен тренер.

И Джин сразу перешёл к делу.

- Если так продолжится, мы не сможем долго использовать лошадей. Это же не только нам невыгодно, верно?

- Мне не невыгодно.

- Твоему боссу или кто он там тебе, наверняка невыгодно.

- И это неясно.

Определённо, настроение у Квон Хён До было хуже обычного. Он выглядел иначе, чем когда его лицо сияло после трёх дней, проведённых с И Джином. Сейчас он даже не смотрел на И Джина, лишь отвернувшись и затягиваясь сигаретой.

- Найди нам тренера.

- Просто так? Ты просишь бандита заняться благотворительностью, или что?

От этой насмешки И Джин сжал кулаки. Его гнев, всегда балансирующий на грани, снова начал подниматься.

- Что мне сделать взамен?

- Что бы мне могло понадобиться... Сейчас мне ничего не нужно.

Его отношение явно говорило, что с И Джином он уже насладился вдоволь. А у И Джина до сих пор саднило и покалывало в заднице. И ведь он сказал, что не ограничится одним разом...

Однако при Ким Джэ Мане он ни за что не заговорит об этом. К тому же, когда к нему вернулось сознание и он немного восстановил силы, он понял, насколько безумными были его слова тогда. До сих пор краснеет, вспоминая об этом.

- А. Ладно. Может, отсосёшь?

Квон Хён До небрежно спросил у слегка покрасневшего И Джина, туша сигарету.

- Прямо здесь?

Выдохнув дым через нос, он выглядел так, будто ему всё до смерти надоело. Казалось, он был сыт всем по горло.

- ......

- Не хочешь - не надо.

Он был готов встать и уйти, взяв куртку.

И Джин, прикусив губу до крови, процедил сквозь зубы. Ладно, подумаешь. Он уже и подставлялся, что такого в минете. По сравнению с жуткими поцелуями Квон Хён До это даже лучше. Насколько И Джин помнил, Квон Хён До не вставлял себе в член шарики.

Стиснув зубы, И Джин выдавил:

- Может хотя бы дверь закрыть.

- Кто сюда придёт? Просто быстро сделай.

Квон Хён До кивнул в сторону И Джина. Когда тот застыл, словно прирос к полу, Квон Хён До начал вставать. И Джин с трудом подошёл к нему. Квон Хён До развернул кресло, освобождая место. Когда И Джин протянул руку, Квон Хён До покачал головой.

- Нет.

- ......

- Не руками, а вот этим.

Квон Хён До раздвинул губы И Джина, стукнув по зубам, и сказал:

- Расстегни молнию зубами.

Затем он указал между своих ног. И Джин на мгновение заколебался. Увидев, как И Джин сжимает кулаки, Квон Хён До прикрыл рот, пытаясь скрыть улыбку.

Квон Хён До не любил, когда ему указывали. Он редко слушался, если дело не казалось ему интересным. Только что, после разговора с председателем Чхве, ему всё так осточертело, что он хотел всё бросить, но из-за одного Сон И Джина ему снова стало интересно.

- Чего ты? Давай быстрее.

- ...Надеюсь, ты не передумаешь, как в тот раз в туалете?

- Мне тоже не хочется отрезать свой хрен, но доходы тут немного упали. Я тоже не могу гарантировать.

- Тогда забей. Иди и отрежь себе хрен.

И Джин, скрипя зубами, встал. Он уже собирался уйти, но, видимо, его сломанная и опустошённая голова наконец взорвалась. Он резко развернулся, сжал кулак и заорал:

- Лучше я найду какого-нибудь богатого ублюдка и отсосу ему!

Услышав гневные шаги И Джина, Квон Хён До не выдержал и расхохотался.

- Кому? Почжи? Или главному? У этого ублюдка главного долгов на 300 миллионов вон. Думаешь, у него есть деньги, если он всё спускает в карты?

- ......

- А у меня денег хоть жопой жуй.

Квон Хён До гордо выпятил грудь.

И Джин фыркнул.

- И поэтому такой человек ездит на дерьмовой тачке и ночует в мотелях?

- В мотеле я, потому что отелей нет. Дерьмовая тачка? Это ты про мою красотку, мою любимицу? Обидно, что ты не ценишь её прелесть. Она лучше здешних лошадей. Уж точно лучше этих кляч, которые вот-вот превратятся в говно без тренера.

Упоминание лошадей было триггером для И Джина. Его голова, казалось, вот-вот взорвётся. Он снова развернулся и бросился на Квон Хён До, который спокойно наблюдал за этим, а затем схватил И Джина за голову и заставил встать на колени.

- Ууу, ах! Отпусти! Отпусти!

- Старик на старости лет обзавёлся дочкой, и готов умереть за каждое её слово. Говорят, она занимается верховой ездой. Слышал, у неё целых три тренера. Неужели нельзя переманить хотя бы одного?

И Джин, который до этого извивался, застыл, услышав эти слова.

- Ну как? Теперь ты жаждешь? Отчаялся? Горишь? Тело пылает?

- ......

- Что, слюнки потекли?

Квон Хён До легонько щёлкнул И Джина по подбородку.

И Джин только поднял глаза, смертельно глядя на Квон Хён До. От этого взгляда по спине Квон Хён До пробежала дрожь. Он дико возбудился.

Он придвинул стул, прижимая свой пах ближе к И Джину. Всё ещё держа его за голову, он погладил её, словно приручая.

- Отсосёшь или просто уйдёшь? Хочешь попробовать чужой хуй? Если так, я могу найти.

Выбор уже был очевиден.

И Джин скрипел зубами. В то же время он повторял себе: уже подставил зад, что такого в минете. Он думал только о невинных глазах Кловера, покрытых глазной плёнкой. Зажмурившись, он открыл дрожащие губы.

Губами он нащупал молнию на паху Квон Хён До и потянул её вниз зубами. Квон Хён До тихо выдохнул от удовольствия. И Джин чувствовал жар, исходящий от его паха. На нём сегодня было ярко-красное нижнее бельё.

- ...У тебя хуёвый вкус в трусах.

- Ты тут застрял и не знаешь, что модно. Это же охуенно сексуально. Эй, вот тут. Потрись тут лицом. Как будто это твоя лошадь.

- Не смей своим грязным ртом упоминать Кловера...

- Что? Он твой парень, что ли?

Квон Хён До усмехнулся и сильнее надавил на голову И Джина, прижимая его лицо к своему члену. Особенно унизительно было то, что Квон Хён До даже не возбудился.

- Поднимать тоже будешь сам.

Видимо, чтобы подчеркнуть, что теперь всё зависит только от воли Сон И Джина, Квон Хён До убрал руки.

Хоть и освободившись, И Джин не мог ни встать, ни уйти. Когда он пытался использовать руки, Квон Хён До недовольно цыкал, и приходилось стягивать резинку губами. Челюсть уже начинала болеть. И Джин с отвращением смотрел на густые лобковые волосы Квон Хён До и едва касался губами самого кончика.

- Постарайся. Хотелось бы, чтобы твой язык был таким же острым, как твой язык для лошадей. Поковыряй там в дырочке тоже.

Квон Хён До начал двигать бёдрами, потирая головку члена о рот И Джина. От приказа тщательно вылизать уретру И Джина чуть не стошнило. Он зажмурился и начал мотать головой.

- Ах. Ты реально хуёво сосёшь.

Квон Хён До удивлённо восхитился, как будто такая неумелость была поразительна. Тем не менее, стимуляция действовала, и его член начал постепенно набухать во рту И Джина. Даже наполовину не встав, он уже упирался в горло, от чего кружилась голова.

- Тебе что, никто никогда не сосал? Как я должен кончить от этого? Как же так, твоя верхняя дырка хуже нижней.

Только бы он заткнулся... И Джин нервно зажмурился и изо всех сил старался не кусать и не отрывать.

Раздавались звуки хлюпанья и чавканья. Слюнные железы были сдавлены, и слюна текла ручьём. Квон Хён До был поражён. Языком И Джин работал и вполовину не так хорошо, как обычно языком для разговоров. Это было жалкое зрелище, но хотя Квон Хён До обычно предпочитал опытность неумелости, он не мог сказать "хватит". Одного вида этого старающегося лица было достаточно, чтобы возбудить его.

В конце концов, Квон Хён До просунул пальцы в уголки рта И Джина и раздвинул их.

Глава 32

- Это тебе надо засунуть язык в жопу, а не мне.

От этих слов И Джин вытаращил глаза. Его взгляд говорил: "Только попробуй это сделать".

Увидев этот взгляд, член Квон Хён До резко увеличился.

- Кхе, кха-кха. Кхм.

Удивленный И Джин попытался отстраниться, но Квон Хён До схватил его за уши и не отпускал. Он тряс головой И Джина, как будто пытаясь ему помочь.

Перед глазами всё поплыло. Небо снова собиралось потемнеть. От головокружения И Джин вцепился в бедра Квон Хён До.

И тут дверь резко открылась, и вошел Ким Джэ Ман.

- Кхм, кха-кха, хак! По-подожди! Уф!

Ким Джэ Ман мельком взглянул в сторону И Джина и как ни в чем не бывало поздоровался:

- Я пришел.

- А, пришел?

Квон Хён До тоже ответил на приветствие, будто ничего не происходит.

И Джин яростно царапал бедра Квон Хён До, но из-за нехватки воздуха силы начали покидать его руки. Только тогда Квон Хён До отпустил его.

- Положи на язык и катай, как нефритовый шарик, соси медленно, как леденец. Фух... Учить тебя – дело долгое.

Сука ты...

И Джин, словно мстя, резко втянул воздух и сильно засосал. Когда головка члена оказалась в вакууме, Квон Хён До наконец откинул голову назад и ухмыльнулся.

- О-о. Вот так тоже хорошо.

С единственной мыслью – заставить этого ублюдка кончить и покончить с этим – И Джин сосал так, что челюсть чуть не вывихнул. Влажные звуки разносились по офису, и Ким Джэ Ман включил радио. По офису разнеслась мелодраматичная радиопостановка.

И Джин ждал, когда Квон Хён До кончит, слушая грустную игру влюбленных, переживающих расставание века. Вены вздулись, и на языке появился горький привкус. И только после долгого мучительного ожидания Квон Хён До наконец кончил. И Джин попытался отстраниться, но из-за того, что этот ублюдок держал его за голову, он не мог увернуться.

- Ха-а...

С тихим вздохом на язык хлынула сперма, такая густая, будто он не трахался три дня без перерыва. Квон Хён До не отпускал голову, пока не закончил свой долгий оргазм. Как только руки отпустили голову, И Джин вскочил и выбежал из офиса.

- Эх. Вы же знаете, что вы реально мудак?

Когда из-за открытой двери донеслись звуки "Бэ-э, бэ-э", Ким Джэ Ман встал со своего места, держа бутылку сидра. Квон Хён До, вытирая свой член салфеткой, невозмутимо переспросил: "Я?"

И Джин, даже выплюнув сперму, всё ещё пытался вызвать рвоту, засовывая пальцы в рот. Но неумело ковыряясь во рту, он только травмировал его, вызывая лишь пустые позывы к рвоте.

- Вот, выпейте это.

Ким Джэ Ман, вышедший следом, открыл банку и протянул ему. И Джин, со слезами на глазах, только повернул голову и посмотрел вверх. Ким Джэ Ман, цокая языком "Эх. Тц-тц", похлопал И Джина по спине.

- Выпейте сидр и забудьте обо всём.

- ......

Лицо склонившегося И Джина было ярко-красным, а уголки рта – разорваны. Под опухшими мокрыми губами вязко стекала слюна, смешанная с кровью, отчего она была розоватой.

Вытерев рот тыльной стороной ладони, И Джин собрал слюну и трижды сплюнул. Но казалось, что горький и солоноватый вкус всё ещё оставался. Он прополоскал рот сидром и выплюнул. Только опустошив так половину банки, он сделал первый глоток, и горло защипало.

- Просто представьте, что наступили на говно, и потерпите его немного. Он здесь ненадолго.

- ......

И Джин глотнул сидр, его голова была затуманена от прилива и отлива крови.

- Даже если он задержится надолго, он не из тех, кто всерьёз увлекается чем-то одним.

Смяв банку, И Джин сплюнул.

Ким Джэ Ман пытался придумать, как бы утешить И Джина.

- Я никогда не видел, чтобы босс серьёзно с кем-то встречался. Но все, с кем он до сих пор вроде как встречался...

Ким Джэ Ман бросил взгляд на И Джина и рассмеялся.

- Все они были полной противоположностью вам, так что не волнуйся! Ух ты, и правда. Полная противоположность.

- ......

Ким Джэ Ман радостно хлопал в ладоши, удивляясь, как можно быть настолько противоположным. И Джин нахмурился. Непонятно, это ему нравиться должно или нет. Мало того, что не в его вкусе, так ещё и непонятно, почему этот мужик с таким же хозяйством вдруг взбесился и набросился на него. Квон Хён До становился всё более непонятным.

- Хён. Вы хорошо поёте?

И снова непонятно, к чему этот вопрос.

И Джин немного подумал и покачал головой. Он вспомнил только, как люди в конюшне громко смеялись, когда он брал микрофон в караоке.

- Серьезно? А я думал, босс слышал, как вы поёте. Видя, как он встречается с певицами из клубов, я подумал, что ему нравится, когда хорошо поют. Значит, он просто запал на вашу внешность.

- Думаете, у этого мудака есть вкус даже в музыке? Он строит из себя невесть что.

- Хахаха! Есть у него такая черта.

Конечно, всё это были лишь догадки Ким Джэ Мана. Несмотря на то, что он был рядом так долго, он мало что знал о Квон Хён До, особенно о его личной жизни. Если глубоко задуматься, это было даже страшно. Квон Хён До знал всю семью Ким Джэ Мана вплоть до дальних родственников, а сам Ким Джэ Ман не знал о нём ничего.

Ким Джэ Ман похлопал И Джина по плечу, словно утешая.

- Дать вам ещё сидра? Знаете, я бы хотел, чтобы вы быстрее выпили и приступили к работе. У нас много дел.

Он не забыл и деликатно поторопить.

***

Поздно ночью Квон Хён До проверял документ Word, составленный И Джином.

По словам Ким Джэ Мана, И Джин сразу понял, что означает эта таблица. У него острый ум.

Со второго дня пребывания здесь он немного разузнал о жокеях. Он думал, что достаточно просто быстро говорить, но оказалось, что роль жокеев, держащих поводья, довольно важна. Решения, принимаемые в короткие моменты, были решающим фактором, определяющим исход скачек. Квон Хён До подумал, что если бы И Джин как-то справился со своим вспыльчивым характером, неконтролируемым гневом и длинным языком, возможно, его давно бы уже использовали в офисе как громилу.

Конечно, судя по его явной сильной неприязни к бандитам, он бы всё равно отказался, даже если бы ему приказали...

Глаза устали от от пристального взгляда на монитор в тусклом офисе. Он сильно потёр переносицу и потянулся, и тут кто-то постучал в дверь. Зная, кто это, Квон Хён До сразу открыл дверь.

- Вы меня вызывали.

За дверью стоял Бум.

Его прозвище здесь – Бум, а настоящее имя – Ли Тэ Джин. Говорят, он попался на мошенничестве в азартных играх в игорном доме, ему отрубили пальцы, и после долгих скитаний он оказался здесь.

Бум поднял взгляд на Квон Хён До. Когда тот затянулся, кончик зажатой в зубах сигареты ярко вспыхнул. Бум вздрогнул, когда это пламя резко приблизилось к нему, но огонь был направлен не на лицо или шею, а куда-то в сторону.

- Быстрее заходи. Холодно же.

Квон Хён До дружелюбно схватил его за плечо и потянул внутрь.

Квон Хён До поставил Бума перед печкой. Он тоже грел руки и спросил:

- Говорят, ты давно тут крутишься? По стажу вроде как старше меня будешь.

- Да нет... Ничего такого.

- Ну да, не то чтобы. Мы же не совсем в одном положении. Но ты, говорят, неплохо бабла срубил на маркировке карт. Чего попался-то? Вроде ж нормально шло.

Шулерство с маркировкой карт, также известное как "чёрное дело", могло принести большой куш, если повезёт, или оставить с пустыми карманами, если не очень.

Однако каждый раз, слыша об этом, Квон Хён До недоумевал. Разве не в этом суть любых азартных игр?

- Ублюдок, с которым я работал, кинул меня.

- Ох ты ж блять. Обидно, наверное.

Кто-то, видимо, подобрался к напарнику и подбил его на предательство. Квон Хён До, имевший опыт разрушения вывесок игорных домов, затушил сигарету в пепельнице.

- Кофе?

- С благодарностью выпью.

Невъебенно официально. Квон Хён До усмехнулся на эту сухую реплику Бума.

Он помешал кофе пакетиком и передал чашку, которую Бум взял обеими руками. Квон Хён До задумчиво посмотрел на его семь оставшихся пальцев и внезапно спросил:

- Ты ведь знаешь про наркоту, да?

Руки Бума дрогнули.

- Я пришёл за ней.

- ...

Можно ли вот так в лоб говорить ему об этом? Бум посмотрел на Квон Хён До, чьё лицо, освещённое ярко-красным светом печки, оставалось невозмутимым. Он выглядел так, будто ему плевать, кому об этом рассказывать. Бум задрожал, чувствуя, будто его распороли и вытаскивают внутренности.

- Подробнее.

Голос Бума сорвался. Он попытался прочистить горло, но вместо этого закашлялся.

- Пей не спеша, расслабься и расскажи.

Квон Хён До успокаивал его неторопливо. Бум чувствовал себя как в логове тигра. Он был готов к чему-то такому с момента, как его тайно вызвали, но это оказалось прямолинейнее, чем он ожидал.

- Подробностей не знаю. Просто слышал такие слухи...

- Слухи остаются слухами, кто бы их ни рассказывал. Даже если ты реально что-то видел, но говоришь 'мол', это всё равно будет 'мол'. Меня интересует, ты сам видел или нет?

- ...

- Я не из тех, кто просто пиздит о том, что возьмёт на себя всю ответственность. Но я могу гарантировать, что за это дело тебе не отомстят.

Квон Хён До сам вложил сигарету в рот Буму. Чирк – зажигалка вспыхнула между ними.

- Я не обещаю, что твоя жизнь станет лучше, но ты сможешь жить как сейчас. Не так уж плохо, верно?

За приоткрывшимися губами Квон Хён До блеснул пирсинг на языке.

Глава 33

- ...Видел, как это происходило. Я также видел, как некоторые из беттеров, живущих здесь, сошли с ума.

- Хм. Для меня то, что внутри, важнее того, что уже вырвалось наружу.

- Что касается внутреннего... Не знаю насчёт тех парней, что сейчас здесь, но раньше, когда я выезжал на работу по сносу, я водил один из фургонов.

Говорили, что парень, который должен был вести машину, накануне нажрался в хлам и не смог выйти. Пришлось выйти Буму, но людей немного не хватало, поэтому по пути они заехали в Треви C.C и подцепили там народу.

И со стороны Треви тоже, когда выезжаешь на такую работу, бывают те, кто выходит и не возвращается, или те, кто изначально не садился, но потом подмешивается, так что нельзя было сказать, кто откуда, просто глядя на лица. Но точно известно, что на следующий день после окончания работы, когда ждали тех, кто должен был спуститься в Колизей, из гостиницы вышли явно чокнутые ребята.

- Я посадил их в фургон и высадил здесь, но они быстро снова поменялись, и я не знаю, куда они делись. Но поскольку это произошло снаружи, нельзя сказать, что наркота гуляет внутри...

Квон Хён До внимательно слушал слова Бума.

Если замешан Треви, дело становится ещё более геморройным. Это место принадлежит сестре председателя Чхве, а брат с сестрой, хоть и сотрудничают в бизнесе, в остальном даже не общаются.

- Так что сейчас не знаешь, и тогда тоже не особо?

- ......

- Дядя, ты неразговорчивый...

Квон Хён До скрестил руки на груди и выпрямил спину.

Даже Бум, немало повидавший в этих краях, на мгновение затаил дыхание.

Однако вскоре атмосфера разрядилась.

- Я не к тому. Да. Так и нужно, чтобы дольше жить. Хорошо.

Квон Хён До похлопал по плечу Бума, который был лет на двадцать старше него.

- Тогда... мне можно идти?

- Нет. Погоди-ка.

Квон Хён До сел на компьютерное кресло. Затем он жестом подозвал Бума.

Бум бросил взгляд на монитор, который показывал Квон Хён До, и прикусил язык. Это была бухгалтерская книга. Сверхсекретная информация, и то, что ему её показывают, было всё равно что предупреждение: если не будешь держать язык за зубами, неизвестно, что может случиться.

- Эй. Не отворачивайся, смотри прямо.

Квон Хён До поторопил Бума, который пытался отвернуться. Тот неохотно уставился на экран, излучающий голубоватый свет.

- У меня есть отдельная книга учёта билетов, но есть небольшая разница между этой книгой и фактическими возвратами. Но это в основном касается VIP-клиентов, а у подставных лиц на тотализаторе почти нет разницы. Так что, главный и начальник команды получают деньги отдельно, и VIP-клиенты лохи, с которых дважды сдирают бабки, или они покупают что-то ещё, кроме билетов?

- ......

- Разузнай немного. Я просто не могу сдержать своё любопытство. Ладно?

Квон Хён До ухмылялся. Бум чувствовал, будто ему к горлу приставили нож, и по спине стекал пот.

Очень слабо Бум кивнул головой.

Этого было достаточно. Как будто хваля его, Квон Хён До сжал плечо Бума.

- Хорошо. Тогда можешь идти.

Квон Хён До бросил книгу учёта на стол и снова открыл окно карточной игры, которая была установлена по умолчанию. Бум, собиравшийся уже выйти, вдруг вспомнил про И Джина, который вернулся, шатаясь, через три дня после того, как Квон Хён До вывел его.

« Этого ублюдка, говорят, поимели.»

«Какого ублюдка? А... того, что бешенством заразился?»

«Какое на хуй бешенство.»

Тот, у кого остался шрам от укуса И Джина, вытаращил глаза и огрызнулся.

«Раз поимели, значит всё. Разве не так, что сначала босс пробует, а остальное - наша доля? Этот И Джин, сучий потрох. Теперь он совсем шлюхой стал. Я его так отделаю, что ходить не сможет.»

Похоже, этот парень затаил обиду на И Джина, ведь из-за слухов о том, что тот его поимел, теперь не получится перейти в другое заведение. Бум отчетливо помнил, насколько свирепым был взгляд этого типа, скрежетавшего зубами.

Если Квон Хён До оставит И Джина как есть, тот станет общественной дорогой или туннелем, как они и замышляли.

Бум повернулся и набрался смелости.

- Насчет жокея И Джина...

- А. Что с ним?

Квон Хён До ответил, щелкая мышкой. Даже не обернулся. Неужели такой человек позаботится об И Джине? Хотя уверенности нет, но и к начальнику или к главному с просьбой не пойдешь. Тем более, этот придурок-начальник даже не следит за порядком, а на глазах у всех бесится из-за того, что управляющий директор первым трахнул И Джина.

- Жокей И Джин немного... вспыльчивый.

Квон Хён До усмехнулся в ответ на слова Бума.

- Да. Я знаю.

- Кажется, это из-за того, что он спортсмен, но он не может это контролировать. Как болезнь. Причем хроническая. Из-за этого одни проблемы.

Бум изо всех сил старался казаться равнодушным. К счастью, Квон Хён До без раздражения кивнул, соглашаясь.

- Проблемы, да. Если в таком месте, где живут бандиты, не отличать добро от зла, можно и копыта откинуть.

Бум облизнул губы.

- Да. Мне кажется, он немного сошел с ума. Хотя он может рассуждать здраво и соображает, но не совсем в себе...

Бум без колебаний выставил И Джина сумасшедшим, чтобы защитить его.

На самом деле, даже по его мнению, И Джин определенно изменился с тех пор, как впервые попал сюда. Здесь никто не сохраняет здравый рассудок. Если только не приходишь сюда изначально со злым умыслом, никто не сохраняет свой первоначальный характер.

- Почти испортился? Как закуска, которая еще не протухла, но если съесть, немного кислит?

Квон Хён До выиграл в игре. Началась новая партия, и послышался звук раздачи карт. Тем временем он развернул кресло и посмотрел на Бума. Бум сглотнул, глядя на левую руку Квон Хён До, постукивающую по подлокотнику. Все из-за татуировки, которая почти полностью покрывала тыльную сторону ладони. Глазное яблоко смотрело прямо на него.

- Да... поэтому я хотел попросить, чтобы вы как-то разобрались с тем, что он покусал щеку Пхён Ён Гвану... Парня же жалко.

Бум добавил оправдывающимся тоном, что парень несчастный. Однако внимание Квон Хён До переключилось на другое.

- Что? Покусал щеку?

Квон Хён До выпрямился. Его глаза заблестели. Казалось, он обрадовался. Бум задумался, правильно ли он поступает. Возможно, это глупое вмешательство. Может быть, он не может избавиться от азартной натуры и ставит на безнадежное дело, удивляясь тому, как этому чертовому сопляку постоянно везет выживать...

Но кости уже брошены. Бум продолжил, потирая пальцы за спиной:

- Говорят, укусил. Не рукой, а зубами. А, но кожу не прокусил. Только следы от зубов остались.

Квон Хён До расхохотался. Он смеялся, хлопая себя по бедрам, потом фыркнул и склонил голову.

- А. Так его зовут Пхён Ён Гван? Я никогда не слышал о нем раньше.

- ......

- Ладно. Можешь идти.

- Что?

- Говорю, иди уже.

Все еще посмеиваясь, он махнул рукой и снова повернулся к монитору. Покачал головой и погрузился в игру. Но, похоже, не мог так просто забыть - периодически хихикал.

Решив, что теперь он не ответит, даже если позвать, Бум облизнулся и вышел из офиса.

Дул ледяной ветер. Сразу пробрало до костей. Сгорбившись и опустив голову, он пошел сквозь ветер к общежитию для сотрудников.

Проходя по затхлому коридору, он услышал звуки игры в хвату из полуоткрытой двери. От звуков шлепающихся карт Бум невольно потер пальцы. Сердцебиение и пот от этих звуков были словно проклятием игрока, от которого не избавиться, даже лишившись пальцев.

Однако Бум, стиснув зубы, вошел в свою комнату. Запер дверь и нырнул под одеяло. Это было смелое бегство.

***

И Джин заметил, что во главе бандитов, бросающих на него откровенные взгляды, был тот ублюдок, которому он прокусил щеку. Мелочный до невозможности тип. У И Джина была веская причина укусить его за щеку. Лошади для И Джина как семья, и даже если это бандит, когда при нем говорят о том, чтобы выколоть глаза члену семьи, он готов на что угодно.

- Мелочный и подлый ублюдок.

Пробормотал И Джин, выжимая тряпку.

Никто не убирался в офисе. Ким Дже Ман был настолько нечувствителен к окружающей обстановке, что едва справлялся с мытьем собственного тела, а Квон Хён До, казалось, вообще не интересовался этим. В последнее время он проводил так мало времени в офисе, что казалось, будто он только заходит и тут же выходит. Хотя это и к лучшему, И Джин не мог просто смотреть на растущие горы банок из-под напитков и окурки в пепельнице.

- А? Хён. Можно закрыть окно? Холодно же!

Ким Джэ Ман ныл и жаловался, но И Джин был непреклонен. В конце концов, он всё ещё злился из-за того, что пришлось терпеть этих ублюдков, которые, пока он выжимал тряпку, стояли позади него и издевались: "Тряпка тряпку выжимает."

- Тут дышать нечем от табачного дыма. Ким Дже Ман, либо помогайте, либо идите на улицу и разводите костер, делайте что хотите.

После этих слов Ким Дже Ман схватил пачку сигарет и стремглав выбежал.

И Джин снял с дивана ярко расшитое одеяло из микрофибры с тиграми и горами, от которого рябило в глазах. Это тоже надо будет или вытрясти, или постирать.

Он наскоро протер окна, вытряхнул пепельницу в мусорный пакет и сгреб туда же банки. Яростно протирая стол, И Джин чувствовал, как ему становится легче дышать.

Он злобно уставился на стол, который Квон Хён До то и дело использовал как подставку для ног, и начал его тереть, получая от этого удовольствие.

- Какого хрена он постоянно задирает ноги? Невоспитанный ублюдок.

И Джин бормотал, протирая стол Квон Хён До. Сборный металлический ящик под столом тоже был весь в пыли сверху и по бокам, и И Джину уже чесалось в носу от одного вида, поэтому после некоторых колебаний он его вытащил.

Настолько небрежно он был собран, что со скрипом один ящик слегка приоткрылся. И Джин хотел закрыть его обратно, но машинально заглянул внутрь.

- Это же...

Глава 34

- И Джин вертел это в руках, разглядывая со всех сторон. Это был зип-пакет размером с конверт для порошкового лекарства. Внутри, похоже, находился порошок, завернутый в тонкую вощеную бумагу. И Джин прищурился, разглядывая содержимое.

"Возбудитель."

Непонятно, почему вместе с запахом этого препарата, в голове всплывает «Мой Айдол Ветер». И Джин подумал, что это могло быть что-то вроде возбудителя для лошадей.

- Хён! Ещё долго?! У меня уже челюсть отваливается!

Ким Джэ Ман, который притащил с собой только рубашку, мог лишь съёжиться и трястись от холода, издавая жалобные звуки.

И Джин от неожиданности машинально запихнул то, что держал в руках, в карман и резко встал. Сердце бешено колотилось.

- А, хён. Хватит уже убираться. Всё равно это не настоящий офис... Ух!

- На вот, постирай это. Из-за вонищи сигарет дышать невозможно.

Ким Джэ Ман, барахтаясь в одеяле, брошенном ему в лицо, уткнулся в него носом и принюхался.

И Джин был прав, воняло знатно. Даже курильщики не любили запах табака. Джэ Ман, фыркнув "Тьфу", сказал "Понял" и повернулся уходить.

- Надо будет отнести в прачечную.

Отлично. Пока Джэ Ман будет в прачечной, надо успеть вернуть то, что в кармане, на место.

Составив такой план, И Джин повернулся и снова начал протирать оконную раму, как вдруг сзади послышались неторопливые шаги и голос Квон Хён До:

- Легавые приходили? Чего тут всё вверх дном?

- А. Хён, то есть, господин управляющий. Тут от сигарет воняет. Хотел отнести в прачечную. В мотелях ведь тоже стирают, да?

- И ты хочешь, чтобы я отнёс? Может, тебе ещё и трусы постирать? Джэ Ман, хорош пиздеть, шевели ногами, пока хер не отвалился.

Джэ Ман, ворча, покинул помещение.

У И Джина так колотилось сердце, что он просто не мог обернуться. Чем ближе раздавались шаги Квон Хён До - характерный звук его ботинок с твёрдой подошвой - тем сильнее дрожало сердце И Джина. Он не мог вспомнить, вернул ли ящик на место.

- Когда начнёте продавать билеты?

- Наверное, с сегодняшнего дня.

И Джин послушно ответил. Сердце колотилось как бешеное.

- Да? Тогда вечером попрошу книгу учёта.

Видимо, не судьба заниматься нехорошими делами. И Джин продолжал тереть уже чистую оконную раму, кусая губы.

- Кстати.

Уходи уже. Уходи.

Шаги Квон Хён До, которые, казалось, уже удалялись, вдруг снова приблизились, как будто и не собирались уходить.

- Что-то ты сегодня тихий?

Как же у него широк шаг - голос Хён До мгновенно раздался прямо за спиной. Ладони И Джина начали потеть. Квон Хён До подозрительно принюхивался за его спиной. Он что, детектив? Что он делает? И Джин съёжился, чувствуя дыхание его на своём затылке.

- Странный ты.

Рука Квон Хён До протянулась снизу вверх и схватила И Джина за грудь. Хоть грудь была плоской и хватать было особо не за что, но он так сильно сжал, что было чертовски больно.

- Ай. Хватит. Блин. Я тут убираюсь вообще-то.

- Уже и так чисто, чего ещё убирать.

- От вонючих мужиков дышать нечем. Может, хватит курить внутри?

- Ты же тоже мужик, чего выёбываешься? И я, между прочим, тоже чувствительный к запахам, но тут намного приятнее, чем в общаге этих сучьих бандюков. Там вообще нос отваливается.

Квон Хён До вскинул брови, услышав резкий тон И Джина. Он сверкнул глазами и начал осторожно поглаживать его.

- Я столько шулеров и чертей повидал, думаешь, не распознаю твою ложь, милый? Какую карту ты прячешь, что так трясёшься?

Квон Хён До мял грудь И Джина, а другой рукой шарил по его талии. Его рука спустилась к поясу брюк, которые стали мешковатыми из-за похудения.

От цепкого прикосновения И Джин вздрогнул, вспомнив татуировку крюка на плече Хён До.

- Уже так жаждешь, после одного раза? Подающий надежды.

Квон Хён До, не забывая издеваться, крепко сжал задницу И Джина. Затем внезапно сунул руку в передний карман.

Ловко вывернув карман, как при потрошении рыбы, он вытащил пакетик прежде, чем И Джин успел среагировать. И Джин застыл, а Квон Хён До медленно опустил взгляд на пол.

- Это что такое?

- ......

В ушах зазвенело. Казалось, сердце вот-вот выскочит изо рта. Несмотря на прерывистое дыхание, полное растерянности, Квон Хён До делал вид, что ничего не слышит.

Он медленно наклонился и поднял зип-пакет.

- Где-то я уже видел такой.

Он поднёс пакет к глазам И Джина и потряс. Раздался шелестящий звук, как будто пересыпается песок. Странно, как будто с далёкого моря...

- Говорю, знакомый дизайн.

- ......

- Ты из моего ящика достал?

И Джин не мог ответить. Квон Хён До хмыкнул, потирая подбородок. Каждое его движение причиняло боль, как холодный ветер во время сильной простуды.

После долгого молчания, когда И Джин уже был готов упасть без дыхания, Квон Хён До рассмеялся. Затем развернул И Джина к себе и спросил томным голосом:

- Зачем тебе приправа?

- Что...? При... что? Приправа?

Переспросил И Джин, запинаясь. Квон Хён До кивнул, разминая пакетик пальцами.

- Да. Приправа. Зачем она тебе? Жареную курочку есть собрался?

И Джин, который был уверен, что это наркотики, сильно растерялся. Оглянувшись, он увидел совершенно спокойное лицо Квон Хён До. Не похоже было, что он врёт. Но И Джин всё ещё не мог полностью поверить. В его голове засело глубокое подозрение, как тонкая заноза, которая застряла в пальце и вызывает гниение.

- ...Это правда приправа? Зачем так упаковывать обычную соль?

- Это моё хобби. Так она не отсыревает, не слипается и дольше хранится. Те, кто рвут пакетики с солью и съедают всё сразу, долго не живут. А я хочу жить долго.

- Прям до усрачки? Для бандита у тебя амбициозные мечты.

И Джин фыркнул. Квон Хён До внимательно изучал лицо И Джина, на котором явно читалось облегчение.

Он провёл рукой мимо маленькой головы И Джина к оконной раме. Резко схватившись за неё, он запер И Джина в тесном пространстве, словно в одиночной камере.

- Ага. Я, блять, буду жить долго. Так зачем ты это взял?

И Джин не обладал особым талантом ко лжи. Он нервно облизнул губы и ответил:

- Взял, чтобы поесть курицы. Ну и что?

Квон Хён До внимательно осмотрел пакет, который держал, а затем снова засунул его в карман И Джина.

- Ладно. Макай в неё жареную курицу.

- Э-это правда соль? Ты правда отдаёшь мне?

- Ага. Подумаешь, соль. Бери.

Квон Хён До убрал руку от И Джина. Он поправил складки на одежде и медленно провёл рукой по волосам.

- Храни её хорошо. Не дай другим отобрать. Это подарок от хёна.

Судя по его поведению, похоже, Квон Хён До не шутил.

И Джин, хоть и с подозрением, но всё же почувствовал облегчение от того, что ситуация разрешилась.

- Я слюной заклеил пакет. Когда будешь есть, думай обо мне. Или ты уже забыл вкус моей слюны?

- Как можно забыть эту мерзость? А, нет. Забыл. С чего бы мне помнить такую гадость?

И Джин содрогнулся, но вдруг вспомнил слова Ким Джэ Мана и замер. Предположения Ким Джэ Мана о вкусах Квон Хён До, похоже, оказались верны - тому нравились покорные типы. И Джин крепко прикусил губу, а затем заговорил более низким голосом:

- В любом случае... я подумаю о тебе.

Хотя вкус слюны - это сложно, - пробормотал И Джин таким тоном и с таким выражением лица, будто жевал желчь. Однако это была реакция, которую он никогда раньше не показывал, поэтому Квон Хён До резко наклонился к нему.

- Чего это ты вдруг? Съел что-то не то?

И Джин чуть не ляпнул, что единственное "не то", что он съел - это твоя слюна и сперма, но прикусил язык. Он спрятал руки за спину и крепко сжал кулаки.

- Просто... неожиданно видеть тебя таким вни-внимательным. Э... ты на удивление аккуратный и, эм, старательный.

Казалось, что даже из сухой тряпки можно было бы выжать больше.

Квон Хён До, наклонив голову, вглядывался в лицо И Джина, а затем ухмыльнулся. Было слышно, как в его голове перекатываются прозрачные шарики. Актёрская игра И Джина была ужасной, выражение лица - безразличным, а терпения и хладнокровия у него было меньше, чем у других. Как тут не заметить?

- Да? Я тронут, чувак. У меня аж сердце потеплело. А, и вот здесь тоже.

Квон Хён До указал на свой низ. На лице И Джина появилась трещина. Не упуская момента, Квон Хён До схватил лицо И Джина и втолкнул свой язык ему в рот.

Маленькие шарики, которые так ненавидел И Джин, заполнили его рот. Они везде царапали и щекотали, а потом языки начали тереться друг о друга. Похоже, это была его привычка. Когда он начал щекотать внутреннюю сторону щёк И Джина своими шариками, тот начал яростно сопротивляться. Его хрупкое терпение мгновенно лопнуло. Его усилия не продлились долго.

- Прекра-прекрати, я же сказал, сукин ты сын!

Когда И Джин, содрогаясь, оттолкнул его, Квон Хён До наклонил голову. Ах, хоть эти неуклюжие попытки флирта и забавны своей нелепостью, но вот такое бешенство куда интереснее. Квон Хён До продолжал дразнить И Джина. Квон Хён До был как аллергия - одним своим существованием он постоянно нажимал на слабые кнопки самоконтроля И Джина и щекотал его паранойю.

Глава 35

- Так противно? А ведь те, кому я этим отсасываю, просто с ума сходят.

- Ну так и иди развлекай тех, кто с ума сходит... Мерзость, не хочу иметь с этим дела.

Снова это ощущение, будто тебя проглатывают - его язык такой толстый, а рот такой большой. И Джин яростно вытер губы тыльной стороной ладони. Квон Хён До, похоже, все еще жаждал этих губ и облизнулся. На его языке блеснул металл. И Джин резко отвернулся - от одного вида этого у него возникало то самое ощущение, будто ему снова хочется в туалет.

- Ну и привереда... Я бы поиграл с тобой подольше, но дела не ждут. Заканчивай уборку и берись за работу. Никто не оценит твои старания с уборкой.

Квон Хён До в последний раз сжал грудь И Джина и резко развернулся. И Джин пришел в себя, только когда Квон Хён До ушел, и его начало трясти от холодного ветра.

- Сукин сын!

Ругательство, которое Квон Хён До назвал банальным, пусто прозвучало в офисе.

***

Выйдя из офиса, Квон Хён До перед походом в Треви заглянул в комнату отдыха шестёрок. При внезапном появлении старшего все вскочили и поклонились на 90 градусов - среди них не было никого со следами зубов на лице. Квон Хён До, зажав нос от вони, спросил:

- Где тот ублюдок со следами зубов на щеке?

- А... если вы о сонбэ Ён Гване, он придет вечером.

- Понятно. И ещё, ублюдки, проветривайте тут иногда. А то от вас воняет.

Квон Хён До повторил слова И Джина и вышел из комнаты отдыха.

Сев за руль, он подъехал к гостинице "Одуванчик" с табличкой "Свободных номеров нет" и начал стучать в каждую дверь. Он прошел мимо тех, кто выходил, натягивая трусы и ругаясь "Какого хрена?", и тех, кто выходил голым с теми же словами. Вскоре он встретил парня со следами зубов, вышедшего с мутным взглядом.

- Какого...

- Что? Ты тоже ищешь какого-то ублюдка?

Узнав лицо, Квон Хён До достал бумажник. Он зажег сигарету и выпустил дым. Только тогда в глазах парня, не то сонных, не то одурманенных чем-то еще, появилась осмысленность, и он низко поклонился.

- Г-господин управляющий! Спасибо за ваш труд!

- Ага, стараюсь. Ты, я смотрю, тоже.

Квон Хён До поморщился от запаха, исходящего из комнаты. Там была не только вонь холостяка, но и что-то еще. Из-за запаха протухшей еды трудно было разобрать, но если его нос не обманывал, там были наркотики.

Квон Хён До вытащил из бумажника десять купюр по 10000 вон и сунул их парню за пазуху. Тот машинально начал пересчитывать деньги, но опомнился и снова поклонился.

- Благодарю вас!

- Сегодня вечером, когда будешь на дежурстве, купи себе и ребятам жареной курицы. Говорят, в городе есть хорошее место.

- А. Да. Я знаю. То самое, откуда мы с младшими несколько раз заказывали?

- Я не знаю, откуда ты там заказывал.

Квон Хён До ухмыльнулся. Настроение у него было отличное. Его забавляла ловкая кража И Джина, и он радовался, что благодаря этому сможет устроить интересную рыбалку. Квон Хён До решил немного порыбачить, хоть это ему и не свойственно.

- Закажи оттуда, а если останется сдача - отдай И Джину. Я проверю.

- ...И Джину?

Лицо Пён Ён Гвана скривилось при упоминании этого ублюдка, о котором ходили слухи, что он уже трахнут боссом и станет его личной шлюхой. От одного имени щека начала гореть.

Квон Хён До увидел рожу придурка, который не умел контролировать выражение лица, и слегка похлопал его по щеке.

- Ну как?

Тот, кого теперь чаще звали Зуб, чем его настоящим именем Пён Ён Гван, не понял действий Квон Хён До и ответил с тупым видом:

- Ч-что? А, в-вы милый.

Квон Хён До не стал терпеть этот бред. Даже глупости приятно слушать, только когда их говорит красивый человек. Он слегка шлепнул по щеке со следами зубов, отчего тот дернулся всем телом, а не только головой. Похоже, только теперь придурок немного пришел в себя. Он выпрямился, задрав подбородок, в трусах, которые, казалось, только что постирали.

- Я спрашиваю, как там укус, а ты что несешь?

- А, н-нормально!

Хуй там нормально. Пиздец, останется шрам. Зуб и так-то не особо ровно стояли, а теперь из-за выходки И Джина еще и рожу испортил. По сравнению с изначальной внешностью, следы от зубов И Джина были ерундой.

Однако Квон Хён До это немного не нравилось. На его плече тоже остались следы от зубов И Джина. Если оставить, они исчезнут, а может, и шрам останется, но ему было плевать на шрамы на собственном теле. Однако то, что такое же осталось на теле другого ублюдка, его бесило.

- Если нужно, я организую лечение. Я знаю пару пластических хирургов в Каннаме. Правда, без лицензии, но делают хорошо.

Квон Хён До затянулся сигаретой и выдохнул дым, проявляя доброту. Зуб уцепился только за слово "Каннам", пропустив мимо ушей про отсутствие лицензии. У него потекли слюнки. Появилось желание не только исправить щеку, но и чуть приподнять нос, который он считал лишь небольшим недостатком.

- В общем, жри давай. Как я сказал поступить со сдачей?

- Вы сказали отдать И Джину.

- Угу. Я проверю.

Квон Хён До сказал это неожиданно мягким для бандита тоном и развернулся.

Хоть Пён Ён Гван и не понимал, что происходит, но от 100 тысяч вон в руке и упоминания врача из Каннама он был на седьмом небе от счастья. Более того, сам начальник лично пришел!

А вдруг он так понравится начальнику, что когда тот уедет из этой дыры, то заберет его с собой? Пустые яйца наполнились несбыточными мечтами. Зуб почесал потяжелевшую промежность, развернул 100 тысяч вон веером и с наслаждением втянул носом их запах.

- Недаром мама говорила, что видела во сне свинью, когда была мной беременна.

Он захихикал и с грохотом захлопнул дверь.

***

То ли из-за того, что слишком долго простоял на холоде в офисе, то ли из-за того, что валялся с Квон Хён До, но И Джина начало знобить. Он накрылся всеми одеялами, какие только нашел, и трясся.

Когда время перевалило за полночь, И Джин стучал зубами от всё усиливающейся боли. В этот момент дверь его комнаты резко распахнулась. Двери в общежитии жокеев нельзя было запирать из-за возможных попыток самоубийства и прочих проблем.

- Эй. Выходи.

Какой-то мелкий бандит, от которого несло перегаром, рыгнул и позвал И Джина.

Из огромной кучи одеял высунулась только голова И Джина.

- Ночь на дворе. Если что-то нужно, завтра сделаю. Вали отсюда.

- Сучонок. Я ж для твоего блага стараюсь. Сказано выходить, так выходи, нахуя столько пиздеть.

Вроде это он больше всех пиздел.

У И Джина не было сил цепляться к словам, поэтому он просто выкатился из-под одеял.

Мелкий бандит уже прилично набрался и шатался. А может, это у И Джина в глазах двоилось. Он притащил его в комнату отдыха, и как только открыл дверь, оттуда повалил сизый дым, как из барсучьей норы, вперемешку с характерным запахом газовой печки.

- Нахрена позвал?

Спросил И Джин безжизненным голосом. Пён Ён Гван сидел посреди стола, заставленного куриными лапками, жареной курицей и курицей в остром соусе, широко расставив ноги.

Он яростно затягивался сигаретой, чем-то напоминая Квон Хён До. Особенно тем, как держал сигарету средним и безымянным пальцами.

- Эй. Ты сколько уже с боссом кувыркаешься?

Зуб спросил, дергая щекой со следами укуса. Тут же он начал хлопать ладонью о кулак, издавая звук выпускаемого воздуха.

- Небось уже разработал свою дырку? Босс-то большой? Правда здоровый? Сколько он тебе отстегивает за еблю? Когда нам перепадет?

- Я спросил, зачем позвал.

Переспросил устало И Джин. Он чувствовал себя еще более измотанным, так как лег, даже не переодевшись, из-за начинающейся простуды.

- Босс сказал отдать тебе сдачу, если останется. Вот я и сэкономил немного.

Зуб порылся в кармане и вытащил кулак. При ближайшем рассмотрении между указательным и средним пальцами сжатого кулака чуть-чуть торчал большой палец. Он пошло щелкнул этим большим пальцем, и окружающие мелкие бандиты загоготали.

И Джин мысленно усмехнулся, глядя на это затуманенным сознанием.

- Это ты свой хуй показываешь? А он побольше, чем я думал.

- Ах ты сука...

Лицо Зубов мгновенно покраснело, и он харкнул в пепельницу. Звук был до тошноты мерзкий.

- Оставь себе эту сдачу...

У И Джина не было сил пререкаться, и он хотел уйти.

- Эй. Погоди. Бери, говорю. Сказали же, проверят.

Но на этот раз Зуб действительно вытащил сдачу и швырнул ее.

Одна монета в 500 вон и три по 100 вон покатились и остановились у ног И Джина.

- ......

И Джин молча уставился на несколько монет у своих ног.

- Мелочь-то не протухла? Возьмешь?

Зуб злорадно ухмыльнулся. Вопреки его ожиданиям, И Джин подобрал монеты и положил в карман.

- Спасибо. Этим долг отдам. Раз босс дал, может, еще пару шаров накинешь? Не, если дашь подставить задницу, может, и три накинешь. Он меня, знаешь ли, до усрачки любит.

Язык И Джина двигался сам по себе. Похоже, он был пьян.

- Вы тут слюни пускаете, как собаки, а он меня сразу трахнул. Видок у вас тот еще. У этого хуя, Квон Хён До, член тоже охуенно большой.

И Джин вытащил руки из карманов и растопырил их в стороны, размахивая.

- Вот такой... - протянул он.

Однако внимание разозленных прихвостней привлекли не его руки, а пакет, который выскользнул, когда И Джин вытаскивал руки. Пён Ён Гван еще сильнее сощурил и без того маленькие глаза и встал со своего места.

Глава 36

«Бля. Слишком далеко зашёл. Если сейчас огребу, реально копыта отброшу.»

С каждым морганием уродливая рожа с гордо красующейся раной на щеке, нанесённой им самим, приближалась всё ближе. Когда тот оказался прямо перед носом, И Джин крепко зажмурился и стиснул зубы. Но ничего не произошло.

- Это ещё что такое?

Зуб поднял пакет рядом с И Джином и спросил. И Джин медленно моргнул и ответил:

- Вкусная соль...

Услышав этот ответ, Зуб сделал вид, будто сдерживает смех, и обернулся. Глаза прихвостней, которые уже смекнули что к чему, покраснели, а губы увлажнились. Не считая якудза и прочих кредиторов, эти ублюдки находились на самом дне пищевой цепочки, и они как раз учуяли запах слухов о крутом наркотике.

За исключением Зуба, который был ближе всех к повышению.

Кто же распустил среди прихвостней слухи об этом наркотике? Конечно же, сам Зуб.

И вот теперь этот Сон И Джин якобы принёс какую-то "вкусную соль". Если это реально соль, то можно ей просто посыпать жареную курочку, а если нет... то сегодня у них второй день рождения.

- Тогда я могу это использовать? А-а, нет, просто к жареной курице соль не привезли.

- Да хоть обожрись...

Ответил И Джин с расстановкой.

Теперь Зуб уже не думал о том, чтобы избить И Джина или перевернуть его и осмотреть дырку, наоборот, он спешил выпроводить его, сгорая от нетерпения. Важнее было уменьшить количество ртов.

- Л-ладно. Понял. Понял, так что вали отсюда. Иди спи как убитый или отсоси у управляющего, делай что хочешь.

И Джина вытолкнули, и он в мгновение ока оказался за пределами комнаты отдыха. Он обернулся, удивлённый, что его так легко отпустили, и увидел, как с грохотом захлопывается дверь. В щели мелькнули и исчезли прихвостни, воздевающие руки и издающие победные возгласы.

И Джин тупо поморгал и пробормотал:

- ...Из-за одной соли так радуются. Придурки ёбаные.

***

Зуб и прочие прихвостни ползали по полу. Он спустил штаны и тряс своим возбуждённым членом, с которого капала сперма, глядя в потолок и хихикая.

Он перебирал хаотично всплывающие воспоминания и остановился на самом ярком моменте своей жизни. Это было в старшей школе.

Он вымогал деньги у задротов, ходил в бильярдные и боулинг, прогуливал уроки при любой возможности и шлялся по караоке-барам с девчонками из соседней коммерческой школы. С поддельными удостоверениями личности он даже посещал бордели и там познакомился с местными бандитами-старшаками.

Сейчас, думая об этом, он понимал, что те были полным ничтожеством. Интересно, где они сейчас. Говорят, даже машина, на которой его с друзьями везли на выпускной, была краденой. Пён Ён Гван был разочарован и поклялся, что не будет жить как эти тупые старшаки - бесполезными отбросами общества без всякого авторитета.

И вот теперь, блять... Приходится гнить в этой вонючей дыре.

- Сука. Так нельзя... уф.

Зуб простонал, кончая ещё раз. Нет, так нельзя, так не должно быть. Он продолжал дрочить свой член, который не опадал, даже истекая прозрачной, как вода, спермой из-за наркотика. Перед глазами всё расплывалось, словно в калейдоскопе. Казалось, он видит, как с бешеной скоростью мигают нити накаливания. Из-за этого экстаза он даже не заметил, как открылась дверь в комнату отдыха.

- Ох ты ж бля. Провоняли всё спермой, аж нос сводит.

Весёлый голос прозвучал растянуто, словно из сломанного кассетного плеера, и не дошёл до сознания Зуба.

Квон Хён До пнул ногой мешающихся ему ублюдков и подошёл к Зубу. Судя по тому, что они продолжали ухмыляться, даже рыгая от ударов, от которых мгновенно вздувались синяки, прошло не больше 15 минут с момента приёма наркотика.

- Ну-ка, посмотрим.

Квон Хён До осмотрелся и нашёл чистые палочки для еды. На столе виднелся вскрытый пакетик с наркотиком. Тот самый, который выдали за соль Сон И Джину.

Спокойно развернув палочки, Квон Хён До зачерпнул ими наркотик и неожиданно засунул в ноздри Зуба. Заблокировав обе ноздри, он увидел, как тот снова захихикал - похоже, даже нескольких крупинок, впитавшихся через слизистую, хватило, чтобы снова накрыло. Квон Хён До отступил на шаг, видя, как ускоряются движения рук Пён Ён Гвана.

- Похоже, сильная штука. Вроде бы модифицированная версия того, что дают лошадям.

Он с трудом достал этот наркотик. Из-за многочисленных перепродаж невозможно было определить его происхождение, но по словам того барыги из соседнего города, у которого он его с трудом раздобыл, здесь был канал сбыта. Нужно было проверить, правда ли это наркотик и слова барыги, и вот подвернулся удобный случай.

Квон Хён До достал из кармана пустой шприц и набрал кровь из руки Зуба. Он сравнит результаты с допинг-тестом лошадей. Интересно, насколько они совпадут.

- Дед сейчас в Янъяне? Или в Ымсоне?

Квон Хён До почесал голову. Зуб, хихикая, снова кончил. Головка члена покраснела и распухла, явно причиняя сильную боль.

- Не знаю. Но надо бы отправить.

Он специально сделал этот образец, чтобы использовать его как приманку и попытаться проникнуть в сеть распространения наркотиков.

Однако благодаря Сон И Джину план немного изменился.

Квон Хён До был уверен, что среди постоянных работников здесь точно есть кто-то связанный с наркоторговцами. И такого человека босс явно не отпускал бы просто так. После тщательного анализа он выделил несколько человек, которые, даже уходя на другую работу, всегда возвращались именно сюда. По иронии судьбы, одним из них оказался этот ублюдок, на котором Сон И Джин оставил следы от зубов. То есть, даже если бы его не поймал Сон И Джин, он всё равно не смог бы уйти в другое место.

Тупой ублюдок. Из-за желания доебаться до И Джина он сам влез в ловушку.

Квон Хён До ногой сбросил всё, что лежало на столе, и сел. Его ноги были настолько длинными, что даже скрестив их, колени всё равно сильно сгибались.

- Сон И Джин и правда везучий жокей.

Глаза Квон Хён До заблестели.

То, что на первый взгляд казалось обычным порошком в пакетике, не более чем приправа, он сразу распознал и устроил вечеринку. Это означало, что он уже достаточно опытный в этом деле.

Подозрения Квон Хён До переросли в уверенность. Здесь была точка.

***

Похоже, И Джин сильно простудился. Казалось, будто в голове звонит колокол. Обхватив голову, которая, казалось, вот-вот расколется, он с трудом встал и умылся, чувствуя жар по всему телу - на лице, под мышками, везде.

Он заставил себя позавтракать, но даже не почувствовал вкуса. И Джин испытывал сильное желание вернуться в общежитие, но, как лошадь, кружащая по одному и тому же месту, чтобы крутить жернова, он направился в офис.

- Э...

В офисе стоял необычный шум. И Джин осознал это с опозданием. Подняв голову, он увидел, что напротив черного кожаного дивана стоял телевизор. Видимо, последняя модель - он был тоньше всех, что И Джин видел раньше.

У И Джина не было сил даже спросить, откуда взялся телевизор, поэтому он просто плюхнулся на стул. Квон Хён До, сидевший на диване, раскинув руки и смотревший детектив про внедрённого агента, который драматично раскрывает свою личность, поднял голову.

- Чего ты заявился, как полудохлый?

И Джин не расслышал, что сказал Квон Хён До, из-за громкого возгласа "Я и есть тот самый детектив!" с экрана.

Его трясло так сильно, что даже включить компьютер было непосильной задачей.

- Эй. Послезавтра скачки, какого хрена ты в таком состоянии?

Квон Хён До спросил снова, но И Джин не ответил.

Квон Хён До выключил иностранный сериал, в котором не было ни капли интереса, и подошёл к И Джину. Его характерные тяжёлые шаги только усиливали головную боль И Джина.

- Что такое? Заболел?

- Уйди.

Пробормотал И Джин, держась за лоб. Он медленно двигал мышкой, открывая Word. Квон Хён До, посмотрев на него, пошёл к своему столу, взял жёлтую папку с документами и протянул И Джину.

- Это вчерашние проданные билеты.

Работа... никогда не кончается.

И Джин устало посмотрел на документы.

Скачки продолжаются, пока земля не замёрзнет. Утром земля слегка подмерзает, к обеду оттаивает, а ночью снова замерзает. Вероятно, в следующем месяце будет перерыв. Это будет критический момент. Поскольку доходы уменьшатся, Колизей должен будет найти другие источники дохода, и именно в это время жокеи чаще всего куда-то исчезали, а потом возвращались. Некоторые не возвращались вовсе, а некоторые возвращались не в своём уме и вскоре снова исчезали.

Поэтому зимой они особенно тщательно следили за своим здоровьем. В ситуации, когда приходилось идти на стройку, чтобы заработать денег на проценты по долгам, заболеть и не смочь выплатить долг означало очевидные последствия.

И всё из-за этого Квон Хён До, гребаного жеребца в течке.

"Нет, это оскорбление для лошадей."

И Джин покачал головой, перелистывая папку.

Бегло просмотрев, он заметил, что ставки определённо уменьшились. Раньше он мог этого не заметить, но теперь, постоянно наблюдая за денежными потоками, он видел. Объём ставок явно постепенно уменьшался. И на этот раз сокращение было самым значительным.

Это плохо. И Джин прикусил губу. Нужно максимально всё выжать до начала перерыва.

- Скачки стали неинтересными. Это изначально не то место, куда стоит инвестировать, выращивая лошадей или людей.

Заговорил Квон Хён До, словно прочитав мысли И Джина. И Джин, читая цифры, держался за пульсирующую голову. Ладони были горячими, но лоб ещё горячее.

- Лучше бы продать лошадей, а людей отправить работать в бордели или на панель, чтобы они приносили свою долю...

Квон Хён До продолжал что-то говорить, но И Джин не слышал. Один, десять, сто, тысяча, десять тысяч, сто тысяч... нет, один, десять, сто, тысяча, десять тысяч, сто тысяч, миллион... нет...

Сколько раз он ни пересчитывал, всё время путался. И Джин крепко зажмурился, потом открыл глаза. Сколько денег мне здесь достанется? Сколько долга у меня осталось? Сколько скачек осталось...

- Или вообще, как в названии, устроить состязание между людьми и животными, кто выживет...

- Да заткнись ты уже нахрен!

Глава 37

И Джин внезапно заорал. Его крик был настолько неожиданным и громким, что даже Ким Джэ Ман, который как раз входил, прижимая к груди пакет с пирожками в форме рыбы и причитая от холода, остолбенел от удивления.

Квон Хён До удивлённо посмотрел на И Джина, а затем снова повернул голову и глубоко затянулся сигаретой. В офисе стояла такая тишина, что было слышно, как тлеет кончик сигареты. Только И Джин яростно стучал по клавиатуре. Квон Хён До осторожно положил наполовину выкуренную сигарету на стол и неторопливо повернулся.

И тут всё произошло в мгновение ока.

- Ай, хён! Хён! Хённим!

Квон Хён До схватил И Джина за голову и с грохотом опустил её на клавиатуру.

- Ай, хён! Хённим! Что ж вы опять так, хённим. Нельзя же так с гражданскими!

- Отвали.

Квон Хён До сверкнул глазами и оттолкнул пытавшегося его остановить Ким Джэ Мана. Тот, пошатываясь, отступил на четыре шага назад от одного взмаха руки Квон Хён До.

- Кх... хнн...

У И Джина звенело в голове. Всё тело и так болело, а теперь он, уткнувшись лицом в клавиатуру, тихонько всхлипывал. Ему было обидно даже от этого. Стыдно было от слёз, которые он не мог контролировать.

Квон Хён До, крепко прижимая голову И Джина, наклонился совсем близко. Он пригнулся так, что щека почти касалась стола, и посмотрел И Джину в глаза. Глядя на его покрасневшее лицо, залитое слезами, он спросил:

- Чего ты так распетушился? Думаешь, раз мы разок перепихнулись, мы теперь "дорогой" и "милый"?

- Хнн...

- Я тебя "милым" назвал, так ты и вправду себя таким возомнил?

Квон Хён До говорил медленно и размеренно. Его голос звучал как обычно. Как всегда, тон был лёгким, а голос ровным. И Джину подумалось, что для Квон Хён До это даже угрозой не считается. Было очевидно, что для него это просто лёгкая шалость, как оторвать крылышки стрекозе. И это приводило И Джина в бешенство.

- Ну да, красивенький, так что ж, нянчиться с тобой? Можно и приласкать немного. Но если ты вдруг решишь ножки раздвинуть, как мне поступить? Может, сломать их, чтобы больше не выпендривался?

И, как И Джин и предполагал, Квон Хён До не воспринимал ситуацию всерьёз. Он просто хотел немного напугать И Джина, чтобы тот не зарывался. Думал, что, пацан слишком расшалился, надо бы его приструнить, пока совсем границы не потерял. Глядишь, и вырастет нормально. Квон Хён До даже подумал, что раз он так заботится об И Джине, значит, и правда немного его полюбил.

- И Джин-а. Милый. Я тоже не хочу обижать того, кто будет греть мой член всю зиму. Давай жить дружно, а?

И Джин скрёб ногтями по столу так, что раздавался скрип, и яростно смотрел на Квон Хён До. В его покрасневших глазах кипела злоба. Квон Хён До это заинтересовало, и он коротко усмехнулся.

Он протянул руку назад, нащупал сигарету и, затянувшись почти докуренной, выдохнул дым И Джину в лицо. Когда тот закашлялся, Квон Хён До сунул окурок ему в рот. Затем, словно делая одолжение, убрал руку с его головы. И Джин дёрнулся, поднимая голову, и на его щеке отчётливо виднелись следы от клавиатуры.

- Эх. Мне даже как-то не по себе от того, что приходится мучить ребёнка.

Квон Хён До ухмыльнулся, и атмосфера мгновенно разрядилась. Ким Джэ Ман с облегчением улыбнулся и поднял упавший пакет с пирожками. Квон Хён До велел не поднимать те, что упали на пол, и пинком выбросил их за дверь. Выбрав самый тёплый пирожок, лежавший на дне пакета, он протянул его И Джину, который тупо смотрел в монитор с окурком во рту.

- На, ешь.

- ...

Когда И Джин не отреагировал, Квон Хён До вытащил окурок из его рта и выбросил за дверь. Холодный ветер, ворвавшийся в комнату, пробрал И Джина до костей.

Квон Хён До небрежно вытер тыльной стороной ладони щёку И Джина, покрытую красными пятнами, и бесцеремонно сунул пирожок ему в рот.

- Запихнуть его тебе в глотку или сам будешь есть?

- ...

Спустя долгое время И Джин взял пирожок обеими руками за хвостик.

И Джин всегда начинал есть с хвостика. Или, по крайней мере, ему так казалось.

Прошло два года с тех пор, как он в последний раз ел такой пирожок. Нет, теперь уже три года. И Джин жадно заталкивал пирожок в рот, не замечая, что горячая фасолевая начинка обжигает нёбо и язык.

Когда И Джин запихнул в рот почти половину пирожка, его щёки раздулись, и он вдруг разразился рыданиями. Он совсем не чувствовал вкуса фасоли, во рту было горячо. Слёзы текли ручьём, ветер был холодным и даже дверь никто не закрыл, и какой же сука, блять пирожок, с таким длинным хвостом.

Квон Хён До пристально смотрел на И Джина, который хлюпал носом, с раздутыми щеками и слезами, катящимися по лицу.

Когда И Джин доел пирожок, Квон Хён До бесцеремонно потащил его за собой.

У И Джина совсем не было сил, и он просто волочился следом. Хоть на нём и была куртка, но из-за тонкого слоя утеплителя она была не теплее плотного дождевика. И Джин стучал зубами от холода и боли.

- Погоди-ка минутку.

Усадив И Джина на пассажирское сиденье, Квон Хён До завёл машину и скрестил руки на груди. Пока двигатель прогревался, дрожь И Джина становилась всё сильнее. Хотя печка была включена, тёплый воздух не мог сразу пойти. Казалось, что в воздухе лишь слабо ощущался запах бензина.

- Вот, теперь вроде тёплый воздух пошёл.

Квон Хён До, суетливо то прикладывая руку к печке, то отдёргивая её, цокнул языком.

И Джин медленно повернулся к Квон Хён До, его лицо было опухшим. Сегодня на том была гавайская рубашка и вельветовая куртка. Пушистый грубый мех вокруг воротника придавал ему не элегантности, а скорее дикости.

- Если будешь так ходить, рот на бок перекосит.

- У меня горячее тело, так что всё нормально. Ты же знаешь, мои внутренности - они погорячее, чем у обычных людей.

Вот уж точно - за что боролся, на то и напоролся.

И Джин прислонился к ещё холодному автомобильному сиденью. Его тело дрожало от озноба.

Квон Хён До тронулся с места. Колизей остался позади. И Джин рассеянно смотрел в боковое зеркало, и ему стало тоскливо от мысли, настанет ли когда-нибудь день, когда он полностью покинет это место.

Они приехали в клинику "Чон". Там принимал седой пожилой врач. Даже в приёмной было холодно - холод поднимался от серой плитки. Квон Хён До, прижимая к боку уже откровенно дрожащего И Джина, подошёл к стойке регистрации и хлопнул по ней.

- Простуда.

Регистратор растерялась от контраста между огромным кулаком и бодрым тоном, но потом опустила голову.

Назвав номер удостоверения личности и ожидая своей очереди, И Джин чувствовал, будто каждая минута тянется целый месяц. С момента входа в больницу его температура стремительно поднималась. Глаза болели так, словно вот-вот выпадут, а из носа постоянно текло, заставляя шмыгать. Глаза все время чесались.

Квон Хён До листал журнал "Sunday", пока И Джин, словно неваляшка, покачивался взад-вперёд. В журнале была большая реклама новой модели машины. Квон Хён До то и дело бросал на неё взгляд, морща лицо.

- Уххх. Ух. Ух.

И Джин не мог сдержать дрожь и стонал. От боли стоны лились непрерывно. Квон Хён До, небрежно перелистывая журнал, как бы между прочим сказал:

- Ты эту гонку пропустишь.

- Даже если умру, всё равно поеду.

- В этот раз реально сдохнешь. Придётся труп убирать.

Квон Хён До прорычал это угрожающе, но И Джин сделал вид, что не слышит. Всё равно что кот о мышах заботится. Бандит волнуется о должнике только когда боится не получить свои деньги - такие слова хуже, чем вообще ничего не слышать. Думая об этом, И Джин сильнее съёжился. Но сколько бы он ни наклонялся к обогревателю, холод, поднимавшийся изнутри, не проходил.

Непонятно, о чём они там так долго разговаривали, но старики, попав в кабинет врача, совсем не выходили. Хотя очередь была небольшой, И Джин ждал бесконечно долго. Вдобавок ко всему, пришедшие раньше пациенты заняли все места у обогревателя, а И Джин, сидевший у стены, страдал ещё и от холода, поднимавшегося по ней.

Неудивительно, что он мгновенно позавидовал Квон Хён До с его "внутренностями горячее, чем у обычных людей".

И Джин то и дело поглядывал на Квон Хён До. Этому психу действительно не было холодно - он даже расстегнул ворот рубашки.

- Так и глаза сломаешь, если будешь исподтишка пялиться.

Квон Хён До, дочитав журнал до последней страницы, снова вернулся к разделу с комиксами для взрослых и хихикал.

- Говорят, лошадь на бегу по сторонам не смотрит. Может, тебе такие шоры надеть?

И Джин не слышал ни слова из того, что говорил Квон Хён До. Он смотрел расфокусированным взглядом на его грудь. Она выглядела такой тёплой. Может, из-за смуглого цвета кожи, от которой, казалось, пахнет солнцем. И Джин, тяжело дыша со свистом, потерял рассудок.

- Какого хрена?

Недоумённо пробормотал Квон Хён До, у которого внезапно выхватили журнал из рук.

И Джин отбросил журнал в сторону и, раскинув руки, крепко обнял Квон Хён До. Он засунул руки под вельветовую куртку, просунул свои руки ему под мышки и уткнулся в его тело - ничего теплее он в жизни не чувствовал.

- Правда. Это правда. Реально тепло.

И Джин бормотал, опьянённый жаром.

- Так тепло...

Глава 38

Его бормотание о теплоте, когда он даже в себя не мог прийти, выглядело настолько жутко, будто в него вселился какой-то дух.

Квон Хён До нахмурился, глядя на И Джина.

- Ты что, совсем с ума сошёл?

- Просто... побудь так. Пожалуйста. Пожалуйста...

Заметив, что его пытаются отстранить, И Джин, словно в припадке, замотал головой и ещё глубже зарылся в объятия Квон Хён До. Квон Хён До сидел, закинув правую голень на левое бедро, поэтому И Джин, оказался прижат к его мощным бедрам, выпятив зад назад и прижимаясь к нему только верхней частью тела.

И этого было достаточно. И Джин: "Ссып, ха, сыып, ха" - казалось, готов был высосать даже тепло, исходящее от тела Квон Хён До.

- Нравится?

Услышав эти звуки, спросил Квон Хён До с усмешкой. И Джин не ответил.

Но и без ответа было понятно.

- Тебя, оказывается, надо раздеть догола и довести до слёз или боли, чтобы ты стал таким милым и послушным?

Будь И Джин в своём уме, он бы сказал заткнуться и не нести всякую хрень. Да если бы он был в своём уме, он бы вообще не прижимался так к Квон Хён До. Высокая температура растопила рассудок И Джина. И преподала Квон Хён До новый урок.

Глаза Квон Хён До заблестели. Из-за низко опущенной головы И Джина обнажилась его худая шея. Куртка и рубашка разошлись, и в щель интимно виднелась белая спина. Невозможно было удержаться и не запустить туда руку. Квон Хён До злорадно усмехнулся, подышал на руки "хаа" и потёр их. Засунув горячую руку за воротник И Джина, он начал грубо мять его, словно женскую грудь. Бока, спину - везде, где мог дотянуться.

- Хаа.

И без того болело, как после избиения дубинкой, а теперь ещё эта горячая рука давила - И Джин открыл рот, задыхаясь. Он только стонал, будто вот-вот пустит слюну, и хорошо, что ожидающие пациенты были стариками.

На самом деле, даже не понимая, что эти старики уже ушли.

- ...И Джин, пациент.

И Джин, не понимая, больно ему или приятно, тепло или жарко, ещё глубже погрузился в объятия Квон Хён До. Он то и дело проваливался в дрёму и просыпался.

Незаметно Квон Хён До опустил и раздвинул ноги, освобождая место для И Джина, и тот оказался полностью в его объятиях.

- Пациент Сон И Джин!

И Джин, до этого стонавший, резко открыл глаза.

- Войдите.

Подняв голову с груди Квон Хён До, он увидел лицо медсестры, зовущей его. У неё было такое выражение, будто она увидела парочку, лапающую друг друга за промежности и бёдра среди бела дня на автовокзале.

Хотя лучше бы это и правда была парочка. И Джин, хоть и симпатичный, но явно мужчина, а про Квон Хён До и говорить нечего.

- Я же сказала, быстрее входите!

Её взгляд был холоден.

- А, проверьте.

Главврач клиники "Чон" был настолько стар, что возникало беспокойство, видно ли что-нибудь у него во рту, как бы широко он ни открывал его. И Джин, потирая ладони о бёдра, которые зудели и покалывали от жара, закатил глаза.

- Не вертитесь.

Холодно отчитала медсестра, видевшая его безумное поведение в приёмной.

Нечего было сказать. И Джин тоже не мог не подумать, что тогда в него будто бес вселился.

Было так холодно, что единственным теплом, к которому хотелось прижаться, было вот это. Квон Хён До, сукин сын. Говорят, у собак высокая температура тела, так этот ублюдок даже в этом на них похож. Чтобы выжить, человеку приходится идти на крайние меры, верно? И Джин решил так себя утешать. Иначе было нельзя.

- Горло сильно опухло. Поставьте капельницу и идите.

Старый врач что-то нацарапал, поправляя свои толстые очки. И Джин уставился на карту пустым взглядом.

- Это просто простуда?

Квон Хён До проявил чуть больше интереса. Не забыл и прокомментировать почерк: "Это буквы или червяки?"

- Да обычная простуда. Поставишь капельницу, попьешь лекарства, хорошенько выспишься - и всё пройдет. Молодой ещё, за день поправишься.

И Джин вспомнил о поездке в Кёнджу через два дня. Если выздоровеет за день, то, возможно, всё будет в порядке.

Медсестра грубовато велела идти ставить капельницу. Когда И Джин укрылся грубым голубым одеялом, Квон Хён До тоже зашёл следом.

- Сопровождающие ждут снаружи.

- А нельзя мне просто остаться здесь?

Неизвестно, как медсестра восприняла их отношения, но она вздохнула и ответила: "Ладно, оставайтесь".

Квон Хён До сел на больничную койку размером с ладонь и огляделся по сторонам. Помещение было настолько тесным, что даже две кровати здесь казались чудом.

- Сюда и пациентов кладут?

- До госпитализации не доходит. Это для тех, кто приходит на витамины или капельницы.

На эти слова Квон Хён До обратился к И Джину:

- Ты тоже поставь витамины. Чего ты такой хлипкий, ещё ведь совсем пацан? Ладно, поставим что подороже. Чтоб на выходных мог валяться.

- Если ты покупаешь витамины, то поставлю. Если запишешь на мой счёт - то нет.

И Джин ответил резко. Квон Хён До, всё ещё ощущая, как дрожал И Джин, потёр свой бок и парировал:

- Так ты, экономя, разбогатеть собрался?

- Разбогатеть, экономя? Хорошо если из этой дыры выберусь.

То ли медсестра неправильно поняла, решив, что он назвал "дырой" свою родину, к которой всё же испытывал привязанность, но её взгляд стал ещё более суровым.

Сил объяснять уже не было. Квон Хён До бросил "Запиши на долг" и самовольно добавил витамины.

Хоть бы после этого появились силы препираться. И Джин крепко зажмурился.

В руку воткнули иглу и повесили жёлтый пакет с раствором и прозрачный с жидкостью. Услышав, что это займёт час, И Джин думал, что Квон Хён До уйдёт, но тот плюхнулся на соседнюю кровать.

- Я же сказала, сопровождающим нужно выйти.

- А, тогда и мне поставьте витаминчик.

И Джин, которому надоело смотреть на это нахальство, натянул одеяло до макушки. Пахло свежевыстиранным бельём.

Слышалось бормотание: "Это не покрывается страховкой, вы в курсе? У вас есть страховка?" Но вскоре И Джин провалился в сон и не услышал ответа.

***

Проснувшись после глубокого сна, И Джин увидел, что пакет с раствором почти опустел. Он рассеянно посмотрел на стойку для капельницы, а затем повернул голову в сторону.

Квон Хён До, которому витаминов, похоже, хватало с избытком, лежал рядом, уткнувшись в телефон.

- Ёб твою мать. Батарея сдохла.

Похоже, он не заметил, что я проснулся.

Квон Хён До порылся в кармане, вытащил батарейку и заменил её. Его движения и звуки были на удивление спокойными и тихими.

Заменив батарею, Квон Хён До, как только телефон включился, сразу же кому-то позвонил. И Джин моргнул пару раз и снова погрузился в сон.

- Вставай.

Когда он снова открыл глаза, капельница была уже полностью снята. Квон Хён До, видимо, сильно хотел курить - он держал в руке пачку сигарет.

- Давай, выходи.

Тело всё ещё было вялым. Но жар, кажется, немного спал, оставив лишь лёгкую температуру. Пока И Джин медленно двигался, словно гусеница, нетерпеливый Квон Хён До вышел и заранее оплатил счёт.

И Джин удивился, увидев свою страховую карточку в руках у Квон Хён До.

- Почему она у тебя?

- Думаешь, только это? У меня и твоё удостоверение личности есть.

Квон Хён До похвастался, показав удостоверение И Джина из своего бумажника.

Подумав немного, И Джин понял, что это естественно. Ведь всё, что могло подтвердить его личность, забрали бандиты.

- Я тоже должен брать пример с Сон И Джина и стать богачом, копя по крупицам. Записать твои больничные расходы на твой счёт?

- ...

Непонятно было, шутит он или говорит серьёзно. И Джин посмотрел на ухмыляющийся профиль Квон Хён До и первым вышел из больницы.

На улице было видно нескольких школьников. Младшеклассники, держа в руках котлеты, похожие на толстых мышей, и стаканчики с токпокки в остром соусе, весело хихикали.

И Джин смотрел на школьников отстранённо, словно на сцену из иностранного сериала. Когда-то он завидовал такой обычной жизни. Теперь у И Джина не было даже возможности завидовать или предаваться воспоминаниям. Он настолько очерствел от побоев, что даже не был уверен, была ли у него когда-нибудь нормальная повседневная жизнь.

Вышедший следом Квон Хён До положил руку на плечо И Джина и спросил:

- Хочешь ещё рыбных пирожков?

И Джин покачал головой, чувствуя, будто съеденные рыбные пирожки всё ещё лежат в желудке в форме рыбок.

- Не надо... Ты же и это запишешь на мой счёт.

- Ишь как быстро соображаешь.

Хихикнув, Квон Хён До всё-таки потащил И Джина и купил ему ещё рыбных пирожков.

Обнимая горячий пакет с выпечкой и плетясь следом, И Джин оглянулся назад. Посёлок удалялся. Смеющиеся школьники, торговцы - всё казалось другим миром. Пакет, в котором были всего лишь рыбные пирожки, с каждым шагом становился всё тяжелее.

***

- Это же не дорога в Колизей.

Квон Хён До, бесчувственно почёсывая переносицу, ответил:

- Давай заедем кое-куда по пути.

- Куда? Если потом будешь орать, что я медленно работаю, то лучше высади меня и езжай один.

- Даже если я тебя высажу, и ты сразу пойдёшь работать, всё равно будешь медленнее улитки-новорождённой. Посмотри на себя. Ошибок наделаешь, не в том состоянии ты, чтобы всё тщательно закончить. К слову, я могу потерпеть медлительность, но ошибок не прощаю. Если не хочешь получить битой по больному телу, просто сиди тихо.

И Джин плотно сжал губы. Голова всё ещё гудела, и тело было очень уставшим. Как и сказал Квон Хён До, он не был уверен, что не допустит ошибок в расчётах. Было неприятно признавать, что этот ублюдок иногда бывает прав, но И Джин решил немного схитрить. Перед предстоящей поездкой в Кёнджу лучше всего было отдохнуть.

Машина Квон Хён До свернула направо на развилке, где дорога разделялась на Колизей и Треви C.C. Это была дорога, ведущая к Треви. Хотя до Треви нужно было ехать ещё долго, вдоль дороги виднелись ярко освещённые мотели и гостиницы. На них висели большие вывески с надписью: Свободные номера.

Глава 39

- Там все трахаются со своими любовницами.

Мне даже не было любопытно.

- Вот почему названия всех этих мотелей похожи на названия китайских ресторанов.

Действительно, такие названия как "Золотой цветок" или "Дворец изобилия" напоминали типичные вывески китайских забегаловок, которые можно встретить повсюду. И Джин отвернулся, не проявляя интереса к этой теме. Напротив безвкусных мотелей, вдоль дороги стояли белые статуи, резко контрастирующие с окружением. Это были дешевые подделки под римские скульптуры.

- Какая безвкусица... Колизей, фонтан Треви - с какой стати они так назвали это место?

- Таковы вкусы председателей.

- Что за претензии на культуру у этих бандитов? Они хоть раз были там?

- Мне плевать на подобное. Какое мне дело до того, как живут председатели и о чем они думают? Тебе-то самому это интересно?

Квон Хён До насмешливо посмотрел на И Джина.

- Вот из-за таких лишних мыслей у тебя в голове и путаница. Живи проще. Проще.

- Как это проще? Как ты - только кулаками и членом?

Голос И Джина звучал слабо, видимо, он все еще не оправился от боли. Квон Хён До усмехнулся, словно услышав наивный вопрос ребенка.

Тем временем машина въехала через огромные железные ворота в Треви C.C. Название и статуи по дороге были в римском стиле, а вот ворота, похоже, скопировали с Версальского дворца. Полная мешанина стилей.

Квон Хён До что-то сказал парковщику, преградившему путь, и направился на парковку для особо важных персон.

- Выходи.

- Мне обязательно выходить?

- Не хочешь - оставайся тут и замерзай насмерть.

Как только они вышли из машины, Квон Хён До закурил. И Джин медленно выбрался наружу и рассеянно уставился на ярко-синее небо и живописное поле, раскинувшееся перед ним.

- Пойдем внутрь, выпьем кофе и женьшеневый чай.

Квон Хён До не дал насладиться этим мгновением покоя и, обхватив И Джина за плечи своей железной рукой, потащил его внутрь. Запах сигарет и одеколона раздражал воспаленные носовые пазухи И Джина.

Внутри освещение оказалось не таким ярким, как он ожидал. Кресла с высокими спинками стояли спиной друг к другу, что затрудняло подслушивание разговоров.

Квон Хён До совершенно не вписывался в изысканный интерьер. Впрочем, И Джину было не в чем его упрекать - сам он выглядел еще хуже. Вокруг сидели люди в качественной одежде, соответствующей этикету гольф-клуба, и тихо потягивали кофе из чашек. И Джин ахнул, увидев эти чашки. Даже он, дилетант в таких вещах, мог догадаться об их баснословной цене по изысканному и роскошному виду.

- Не думаю, что здесь подают женьшеневый чай.

И Джин прошептал это Квон Хён До, вцепившись в его рукав. Квон Хён До скривил губы, глядя на съежившегося И Джина. Еще недавно тот огрызался, а теперь, оказавшись в незнакомом месте, сжался как мышь. Это было и смешно, и даже мило. Словно деревенская мышь, объевшаяся отравы. Квон Хён До даже забыл о своем недовольстве тем, что И Джин не поблагодарил его за поездку в больницу - настолько жалким тот выглядел.

Подумать только, этот оборванец считает себя королем городских крыс, усмехнулся про себя Квон Хён До.

- Подадут. Почему бы и нет? Здесь дадут все, что попросишь.

Квон Хён До уселся за первый попавшийся столик. Молоденькая официантка, собиравшаяся спросить о количестве гостей и номере клубной карты, растерялась. Ей было едва за двадцать, совсем юное лицо.

- Женьшеневый чай с яйцом, мне кофе. Два сахара и сливки.

Квон Хён До отодвинул элегантное меню и показал два пальца.

- Ах, извините, но, может быть, у вас есть клубная карта...

- Нет у меня такой. Я в гольф не играю.

И Джину было невыносимо стыдно и неловко. Квон Хён До бесцеремонно усадил его на диван и сел рядом, лишив возможности сбежать. И Джин в отчаянии дергал его за рукав, шепча: "Пойдем отсюда, ну пойдем же". Квон Хён До только ухмылялся, глядя на эти жалкие попытки. Он покачал головой, обращаясь к растерянной официантке:

- Просто принесите. Все нормально. Говорю же, все в порядке.

Квон Хён До достал телефон и начал что-то набирать. Затем вытащил сигарету и закурил. Пока И Джин озирался по сторонам, юная официантка поспешно удалилась.

- Похоже, она пошла звать менеджера.

- Пусть идет.

И Джин переводил взгляд с Квон Хён До, который курил и набирал чей-то номер, на роскошный интерьер, совершенно не соответствующий их виду.

И сколько же прошло времени? Появилась официантка. Она была не одна. Рядом с ней стоял мужчина средних лет в гольф-одежде и надвинутой на глаза кепке.

Хоть он и был одет в дорогую ткань, любому было ясно, что это необычный человек. И Джин испытал волнение и тайное возбуждение. Хотя Квон Хён До был крупным, этот человек напоминал медведя. При мысли о том, что этот огромный, похожий на медведя мужчина может отлупить Квон Хён До, И Джин пришел в восторг.

"Ах ты, сукин сын, какого хрена ты здесь забыл!"

И Джин представил, как медведеподобный мужчина с рёвом бросается на Квон Хён До с кулаками, и тот улетает, как бумажный самолётик. Хоть это и было нелепой, как из мультфильма, фантазией, И Джин тихонько хихикнул.

Квон Хён До пристально смотрел на И Джина. Он прикрыл губы огромной рукой, держащей сигарету и тоже ухмылялся.

Вскоре огромный, как медведь, мужчина решительно направился к ним. "Ну и наглец, даже территорию не различает, хорошо бы его проучить", - подумал И Джин с надеждой.

- Эй ты, чёртов ублюдок.

И правда, медведеподобный мужчина окликнул Квон Хён До громким и низким, под стать его телосложению, голосом. Хоть это было всего лишь ругательство, но в нём явно слышался густой кёнсанский диалект.

- Ты куда это припёрся, паскуда?

Грубо прокричав это, он замахнулся. И Джин сверкнул глазами в ожидании, что сейчас по голове Квон Хён До, который даже не шелохнулся, прилетит удар.

- Ах ты, сучонок, живой ещё, значит?

Однако мужчина громко расхохотался и, вместо того чтобы ударить, крепко обнял Квон Хён До за плечи.

Квон Хён До протянул руку за спину мужчины, стараясь, чтобы сигарета не испачкала его белый гольф-костюм.

- Вы всё такой же. Полегче обнимайте, задушите ведь.

- И наглость твоя всё та же. Удивительно, как ты до сих пор жив с таким-то нравом, вот и решил проверить. Что, не нравится? Язык у тебя, гляжу, всё такой же поганый, хоть бы другими частями тела поскромнее себя вёл.

Квон Хён До, услышав раскатистый смех, повернул голову и многозначительно посмотрел на И Джина.

- Ну, я хотя бы не разбрасываюсь своим семенем где попало, как некоторые директора.

- Ах ты, сучий потрох.

Мужчина был весьма веселый. И Джин сильно разочаровался. Судя по всему, эти двое были очень близки, так что ожидаемой И Джином взбучки Квон Хён До не предвиделось.

Полный разочарования, И Джин опустил голову, даже не заметив, что Квон Хён До смотрит на него с интересом.

Пока официантка не принесла заказанный Квон Хён До чай, взгляд И Джина был прикован к столу без единой отметины.

- Ваш чай, господа.

Теперь, прислушавшись, И Джин уловил лёгкий акцент и в речи официантки.

И Джин уставился на тёмно-коричневую жидкость с плавающим в ней яичным желтком. Кедровые орешки плавали то тут, то там, словно дразня, собираясь в кучки.

Квон Хён До протянул руку и пододвинул чашку ближе к И Джину. Это было приглашение выпить. И Джин машинально поднёс чашку к губам и отхлебнул. Лопнувший желток смешался с горьковато-сладким напитком, добавив ему густой и слегка рыбный привкус.

- В последнее время зашиваюсь. Все стараются успеть до зимы, так что времени даже отлить нет, принимая таких бестолковых клиентов, как ты.

Мужчина, ворча, достал сигареты и с грохотом положил их на стол. Квон Хён До взял пачку, повертел её и спросил:

- Курите что-то очень крепкое.

- Ты-то будешь говорить.

- Откуда это? Довольно дорогие, да? Не официальный импорт, верно? Американские.

- Да, достал по блату. Еле выпросил одну коробку, говорят, что завозят по одному контейнеру. Эти инчхонские ребята - такие жмоты, мелочные до ужаса.

- Инчхон, значит.

Квон Хён До пробормотал, а затем как бы между прочим спросил:

- Говорят, они и наркотой приторговывают. Неужели вы и здесь дурью балуетесь?

- Да иди ты. Единственные наркотики, которые мы тут используем - это для травы на поле.

Выпив чай, И Джин почувствовал, как тело медленно наполняется теплом. Он вполуха слушал разговор двух мужчин, потягивая напиток.

Квон Хён До элегантным жестом взял изысканную старинную чашку рукой, держащей сигарету. Эта грубая большая рука, покрытая шрамами и мозолями, совсем не подходила к такой чашке.

- Я слышал, что сюда приходят наркоманы.

На этот прощупывающий вопрос Квон Хён До Чан Мун Ён, управляющий Треви, глубоко затянулся и покачал головой.

- Какое мне дело до того, что они там с собой приносят - наркоту нюхают, баб трахают или говно жрут. Я только место предоставляю.

- То есть такие есть? А откуда берут, не знаете?

Чан Мун Ён с грохотом ударил кулаком по столу. Звук эхом разнёсся по помещению с куполообразным потолком. Взгляды сидящих за соседними столиками дам в норковых шубах и, судя по всему, их молодых спутников, прибывших для обслуживания этих дам, на мгновение обратились в нашу сторону, но тут же отвернулись.

- Хён До-я. Ты что, меня проверяешь?

Глава 40

Выпустив клубы дыма, как паровоз, он рявкнул:

- Я что-то не пойму, с кем я сейчас разговариваю - с копом или с наглым щенком? У меня портится настроение.

- Да какой, блять, коп. Кто лучше меня знает, как тяжко приходится, когда начинается заварушка? Если бы тут были копы, у меня бы уже сыпь пошла.

Добродушные слова Квон Хён До быстро улучшили настроение Чан Мун Ёна. Хотя он и казался простодушным, на самом деле Чан Мун Ён хорошо разбирался в людях. И ему нравились те, кто умел работать. Квон Хён До был толковым и сообразительным парнем, поэтому Чан Мун Ён ему доверял.

- Ладно, это я что-то нервничаю. В последнее время отношения между нами уже не такие теплые, как раньше, верно? Прошли те времена, когда мы тёрлись плечом к плечу в бане и звали друг друга братьями.

Квон Хён До вспомнил директора Ма. Ма Ки Джун был жадным и не понимал, почему Треви и Колизей в одном районе управляются раздельно. Чан Мун Ён тоже при упоминании Ма Ки Джуна только зубами скрипел, называя его "сукиным сыном, готовым и блоху пополам разделить".

- Раз уж ты заговорил о наркоте, смотри сам за порядком. До меня тоже кое-что доходит.

Чан Мун Ён предупредил, понизив голос. Квон Хён До, уже узнав всё, что хотел, не стал ни подтверждать, ни отрицать.

- Я тут новичок, какой с меня спрос? Эти сопляки ещё должны научиться меня слушать.

Услышав эти явно наигранные жалобы, Чан Мун Ён рассмеялся:

- Да ты гонишь, блять. Хуйню несёшь несусветную.

Тем временем И Джин опустошил свою чашку. Эти двое продолжали говорить о чём-то непонятном. Глядя в пустую чашку, он с трудом боролся со сном, вызванным последствиями недомогания и теплом от выпитого чая.

Квон Хён До и Чан Мун Ён уже обсуждали какого-то нового перспективного парня у Чан Мун Ёна. Точнее, Квон Хён До слушал, а Чан Мун Ён разглагольствовал. Он рассказывал о недавно демобилизовавшемся солдате, который оказался очень полезным и, в отличие от нынешней молодёжи, имел стержень. Квон Хён До потягивал кофе и вертел в руках пачку сигарет Чан Мун Ёна.

- Ладно, я, пожалуй, пойду.

- Ах ты хитрый лис, сказал своё и сваливаешь? Ты что, сонбэ за пустое место держишь, а?

- Какой вы мне сонбэ, мы же в разных конторах работаем.

- Да хули ты гонишь. Субординация важнее любого бардака.

- Да бросьте вы эту субординацию, лучше к мадам Чу сходите. Говорят, она вас убить готова.

Квон Хён До ухмыльнулся, закуривая сигарету, а лицо Чан Мун Ёна побледнело.

- Мадам Чу? Откуда ты её знаешь?

- У меня свои способы.

Выражение лица Чан Мун Ёна стало напряженным. Мадам Чу была его поздней любовью. Чувства были довольно искренними, но из-за страха перед серьёзными отношениями он в последнее время избегал контактов. Мадам Чу, открывшая Talking Bar, была женщиной с весьма резким характером. Если она говорит, что убьёт, то, скорее всего, не шутит.

- Да нет, это не то... Я просто немного занят был.

- Надеюсь, вы не с этой девчонкой развлекаетесь? Она же совсем ребёнок.

- Да ты что! Как я могу с кем-то ещё встречаться, кроме мадам Чу? Нет, конечно. Я свяжусь с ней.

- Я-то знаю, что вы, Чан-хён, верны только нуним. Говорят, вы и перед приходом сюда успели нашуметь? Как можно так избивать людей? Некрасиво это.

И Джин, хоть и дремал, но фыркнул, услышав слова Квон Хён До. Чан Мун Ён мельком взглянул в его сторону, но тут же отвёл взгляд.

- А, эти сопляки зелёные посмели нашу мадам Чу называть "кинза" и ещё хрен знает как, блять. Я чуть было не вырвал им языки нахуй.

Чан Мун Ён произносил эти жуткие слова с простодушной улыбкой.

Так значит, он хотел вырвать им языки, вот оно что.

И Джин, сглотнув слюну, не знал, что "кинза" означает "искусная проститутка", и не заметил, как Квон Хён До ухмыльнулся, глядя на него, когда прозвучало это слово. Квон Хён До продолжил подначивать:

- Вот именно, эти ничтожества только языком чесать и умеют... Может, у них центр тяжести слишком высоко?

Чан Мун Ён энергично закивал, услышав слова, так точно попадающие в его настроение.

- Точно! Вот и я о том же! Поэтому я им рот вот так...

И Джин вздрогнул, увидев, как большая мясистая рука изобразила в воздухе движение разрывания.

- В общем, таким болтливым ублюдкам надо штаны спускать. Если они ещё и мелкие, и без манер, то и то, что болтается, отрывать нужно. Хотя там вряд ли есть, чему болтаться.

- Так ты зубы не чистишь, что ли?

Спросил Чан Мун Ён с издёвкой.

- Об этом лучше спросить у того, кто снимал с меня штаны.

Квон Хён До откровенно улыбнулся в сторону И Джина. Взгляд Чан Мун Ёна тоже обратился к И Джину. Тот, обдумав смысл сказанного, подумал "Вот же..." и сверкнул глазами на Квон Хён До.

Тут Чан Мун Ён поинтересовался:

- Это про этого парнишку? Кто он такой?

Его глаза, блестевшие от любопытства, выглядели на удивление простодушно на фоне грубых черт лица.

- Новенький, что ли? Для мелкого бандита слишком смазливый. Или хастлер? Нет, для хастлера слишком мелковат.

- Какой ещё хастлер.

Квон Хён До злорадно усмехнулся, вспоминая стройное, гибкое тело И Джина. Он непринуждённо прикурил новую сигарету от сигареты Чан Мун Ёна.

- Мой любовничек. Что-то вроде того.

Квон Хён До нёс какую-то чушь. Он протянул руку к пепельнице и склонил голову набок. Выдохнув дым, который дошёл до И Джина, он продолжил:

- Нет, постой. Это я, что ли, любовничек? Хотя снизу-то я лучше справлялся.

И добавил ещё:

- Тебе было так хорошо, что аж плакал, да? - спросил он, игриво облизываясь пирсингованным языком. И Джин пнул Квон Хён До по голени, но тот лишь слегка поморщился и продолжал ухмыляться.

Чан Мун Ён вытаращил глаза и, подавшись вперёд к И Джину, спросил:

- Так ты этому засранцу зад драл?

И Джин с отвращением отрицал:

- Нет! Вы с ума сошли?

- Но почему тогда он...

- Да просто если хорошо работать снизу, то что член, что дырка - всё одно.

Квон Хён До хихикнул, вставив свои пять копеек. Чан Мун Ён цокнул языком.

- Хён До, и у тебя даже на мужиков стоит? Ну и чудной ты тип.

- Я не привередлив, когда дело касается красивых вещей.

- Да хоть бы и так, но чтоб аж на членастых пацанов вставало? У меня вот совсем не получается. Ты бы, братец, вкус-то немного облагородил, что ли.

И Джин отчасти согласился со словами Чан Мун Ёна, который качал головой. Квон Хён До выдохнул дым и решительно затушил сигарету в пепельнице. При этом он равнодушно пробормотал:

- А может, расскажешь о вашей с нуним Чу пылкой первой встрече? Когда вы так ненавидели друг друга, что не то что жить друг без друга не могли, а убить друг друга были готовы?

Чан Мун Ён мгновенно побледнел.

- Т-ты, как ты узнал...

Он сильно заикался, но вдруг вспылил и огрызнулся:

- Ты что, сейчас наши с ней воспоминания оптом распродаёшь? Или намекаешь, что твои чувства похожи на мои пылкие чувства к ней?

Чан Мун Ён, словно наступив на мину, возбуждённо выпалил вопросы. Квон Хён До усмехнулся и залпом допил остатки кофе, как рисовый отвар.

- А для траха нужны ещё какие-то пылкие чувства? Достаточно горячего члена и дырки.

- Ох, ну и шлюха ты.

Чан Мун Ён брезгливо поморщился, даже не вспомнив о собственном прошлом.

Пора уже действительно уходить. Если остаться здесь ещё, то наверняка последует предложение выпить в каком-нибудь приличном кабаке со свиными шкурками. К свиным шкуркам, в отличие от свиной грудинки, интереса не было.

- Эй, парень, ты тоже смотри, не отдавай сердце этому шлюхану, будь настороже. Сам видел, как он даже друзьям нож в спину вставляет? Отдашь сердце, поверишь - и не заметишь, как тебя кинут и жизнь испоганят.

Хоть Чан Мун Ён и не мог понять, как мужики могут валяться друг с другом, но, видимо, И Джин показался ему таким юным, что он не удержался от непрошеного совета. И Джин, который до этого момента тупо пялился, не в силах уследить за разговором этих двоих, вдруг резко изменился в лице.

- Кто тут сердце отдаёт? Да я скорее мышь на улице полюблю.

- Чего? Чего ты сказал?

Чан Мун Ён расхохотался. Он-то думал, что этот красавчик только и умеет, что хорошеньким быть, а тут такой огонь в глазах.

- Это он ко мне силой пристал, хотя я не хотел. Так кто кому жизнь испоганит - я ему или он мне?

На этот раз рассмеялся и Квон Хён До.

- Именно так. Может, приютите меня, если я себе жизнь испорчу?

- Хорош пиздеть, вали отсюда. И где ты только откопал этого странного пацана? Нажрёшься всякой дряни, а потом живот болит.

- А по мне так вкусно было.

- Куда ты смотришь?

И Джин резко повернул голову. Казалось, он был готов наброситься на Квон Хён До через стол. Квон Хён До и глазом не моргнул.

- К тому же он отличный наездник. Так сжимается снизу - просто сказка.

- Сукин ты сын!

И Джин покраснел и заорал. Чан Мун Ён расхохотался.

- Вот это я понимаю - змея подколодная! Гляди-ка, как у него яд прямо в глазах плещется. Тебе пиздец, парень. Таких нельзя просто так трогать. Слушай, что старшие говорят.

- А, так вот почему вас укусила самая ядовитая из змей - мадам Чу?

- Мадам Чу - это цветок. А у цветка должны быть шипы, разве нет? Ты что, не слышал поговорку? Даже цветком не бей. На самом деле, если тебя ударят цветком - это пиздец как больно.

"Цветком, цветком". И Джину послышалось "хуем, хуем".*

Примечание: В корейском языке «꽃으로» («цветком») звучит похоже на «꼬추로» («хуем»).

Глава 41

- Когда хуем бьют - это действительно больно.

Похоже, Квон Хён До подумал о том же. И Джину стало противно от того, что он подумал о том же, что и этот ублюдок.

- Правда ведь? Больно?

Проблема была в том, что на этом бред Квон Хён До не закончился.

И Джин бешено уставился на Квон Хён До, который почесывался как ни в чем не бывало. Затем резко встал. Квон Хён До с ухмылкой дернул его за руку.

- Ты куда собрался? Обиделся?

- Домой пойду. Хоть пешком.

- Похоже, и правда обиделся. Почему? Для меня это приятные воспоминания.

- Для тебя, может быть. Больно, говоришь? Если интересно - сам попробуй.

И Джин попытался грубо вырвать руку, но Квон Хён До лишь слегка отклонил голову, чтобы не получить удар, не ослабляя хватку. Чан Мун Ён, переводивший взгляд с одного на другого, с силой хлопнул ладонью по столу. От этого звука И Джин вздрогнул и инстинктивно съежился, словно ожидая боли.

- А, теперь я понял, глядя на его тело. Ты же свой каталог раздавал? Он там под номером один, да?

- А у вас все еще острый глаз.

Что за непонятные слова? Но от явно направленного на него неприятного, липкого ощущения И Джин медленно повернул голову и уставился на Чан Мун Ёна. Тот скрестил свои толстые руки на груди и цокнул языком.

- Ну ты и сволочь. Хитрожопый ублюдок. Ты что, собираешься продавать пацанов, которых использовал как подушку, присвоив им номера? Расчетливый ты хуй. Разбогатеешь, сучонок.

И Джин посмотрел на Квон Хён До. Тот и бровью не повел. Он лишь сунул пачку сигарет Чан Мун Ёна себе в карман.

- Я это заберу.

- Эй, ты, бессовестный ублюдок! Это дорогие сигареты!

- Вы же говорили, что у вас целый контейнер. Возьмите еще блок. У вас ведь такие хорошие отношения по всей стране.

Квон Хён До, наконец оттолкнув Чан Мун Ёна, как ни в чем не бывало обнял И Джина за плечи.

- Болтает без умолку. Правда?

Несмотря на застывший взгляд И Джина, Квон Хён До лишь лениво ухмылялся.

***

- Номер один... Что это значит?

- Это значит, что ты самый популярный. Повезло тебе, И Джин. Такой популярный.

И Джин заговорил только спустя долгое время после того, как они вышли из Треви и сели в машину Квон Хён До. Хотя он примерно догадывался о смысле, ответ Квон Хён До не шокировал его, но настроение все равно упало ниже плинтуса.

Однако настроение И Джина мало волновало Квон Хён До. Его мысли были заняты другим. Облизывая губы с привкусом крепкого никотина, он думал об Инчхоне, Треви и Колизее.

Директор Ма ненавидел Колизей. Считал, что на нем не заработаешь. Думал, что для председателя Чхве Колизей - это попытка заниматься искусством, прикрываясь бандитскими замашками. Поэтому руки директора Ма не дотягивались до Колизея. По крайней мере, так считалось.

О Треви и говорить нечего. Отношения между Чан Мун Ёном и директором Ма были хуже некуда. Оставался Инчхон, но у Квон Хён До там не было своих людей. Может, стоит кого-нибудь внедрить? Кого бы? Блять, как же он ненавидел всю эту муть.

- Почему меня выбирают? А? Я же тебе д-дал. А ты меня на выбор пускаешь?

После сегодняшнего разговора вероятность того, что все началось в Треви, стала крайне низкой. Чан Мун Ён, похоже, действительно ничего не знал. А если и притворялся, то, зная о козыре в виде мадам Чу, он вряд ли смог бы действовать по своему усмотрению.

Значит, кто-то из Колизея. Может, тот жадный до денег менеджер, которого прозвали Почжи за то, что он готов на все ради даже мелкой суммы?

- Почему я в списке на выбор! Твою мать, ты что, бордель устроить хочешь вместо конюшни?

- Да ёб твою мать.

Квон Хён До с отвращением зажал рот И Джину. Его большая ладонь легко закрыла половину лица парня.

- Помолчи немного, а? Милый, я сейчас работаю. Думаю, понимаешь? Если не можешь держать рот на замке, может, тебе член туда засунуть?

Маленькое лицо в его руке было горячим. Хотя это и раздражало, по-настоящему зол он не был. Квон Хён До почувствовал тепло тела И Джина, и его настроение улучшилось.

Может, и правда засунуть? Поглаживая лицо И Джина, Квон Хён До припарковал машину у обочины. Солнце уже село, и неоновые вывески с надписями "Круглосуточно" и "Горячее обслуживание" поочередно мигали, бросая причудливые отблески на их лица.

Даже заглушив мотор, Квон Хён До продолжал мять лицо И Джина, наслаждаясь его теплом. Из-за силы хватки И Джин едва мог дышать. От учащенного дыхания его губы стали влажными, и ладонь Квон Хён До тоже покрылась испариной.

- Ай, блять. Да ты весь мокрый.

Квон Хён До весело произнес это и убрал руку. На лице И Джина остался четкий отпечаток ладони.

Вытерев руку о штаны, Квон Хён До достал сигареты. Это были импортные, которые он стащил у Чан Мун Ёна. Когда он небрежно бросил на консоль выпавший вместе с ними презерватив, И Джин вздрогнул и прикусил язык.

Квон Хён До зажег сразу две сигареты и вставил одну в губы И Джина. Тот машинально затянулся и тут же понял, что эти сигареты совсем не похожи на те, что он курил раньше. Несмотря на сильный кашель, И Джин из упрямства затянулся снова. В голове загудело, а горло словно ударили кулаком.

Квон Хён До молча курил, приоткрыв окно, а затем снова направил машину к "Колизею". Примерно за две минуты до прибытия он заговорил:

- Может случиться, что тот ублюдок, которого ты покусал, придет к тебе и будет доебываться, где соль, которую ты ему дал. Скажешь ему, что он должен знать это лучше. А если прижмет, попробуй уболтать его, мол, тебе самому хочется.

И Джин, все еще кашляя, широко раскрыл глаза.

- Соль... Откуда ты знаешь, что я ему дал?

- Видел, как он жрал курицу с аппетитом, вот и понял.

Под кайфом люди обычно не голодны. И не хотят спать. Жареная курица осталась нетронутой, а вот "соль" закончилась. Квон Хён До был впечатлен И Джином во многих отношениях. И Джин оказался отличной приманкой. И без приправы аппетитный, а уж с приправой и подавно.

Расщедрившись, Квон Хён До дал совет:

- Или отправь его ко мне. У меня соли много. Люблю порядок, знаешь ли.

И Джин, все еще кашляя, недовольно уставился на Квон Хён До.

- Это ведь была не просто соль, да?

- А это важно?

- Важно. Что ты собираешься со мной делать? Если это работа, разбирайся сам. Не впутывай меня.

Квон Хён До знал возраст И Джина. Но сам И Джин о себе ничего не знал. Разве что имя да размер члена. Даже своего возраста не знал. Пусть он и не знал свой возраст, но должен был понимать, что не в том положении, чтобы так нагло разговаривать. А он все равно дерзил. Наглый щенок. Впрочем, Квон Хён До не имел ничего против наглости. Если речь шла о красивых мальчиках.

- Обидно, когда ты так проводишь черту. Между нами.

И Джин выбросил сигарету в окно.

- Тебе нравятся наши отношения. А какие у нас отношения?

- Очень хорошие отношения.

Это прозвучало как реплика дешевого мошенника.

У Квон Хён До был такой талант к демагогии, что он мог бы прямо сейчас начать проповедовать какую-нибудь секту. И Джин не хотел поддаваться на это или тратить силы на споры. К счастью, прежде чем он успел устать, они прибыли к Колизею.

И Джин, которому все это осточертело, быстро выскочил из машины. Квон Хён До, заглушив двигатель, тоже вышел, но заметил, что шаги И Джина впереди нетвердые. Это было из-за непривычно крепких сигарет. И Джин в замешательстве замедлил шаг. Схватить его было проще, чем раздавить муравья пальцем.

- Что такое? Что с тобой? Как будто под кайфом.

- Нет... Это, ну...

Но вскоре Квон Хён До догадался. Из-за крепких сигарет. Ну и милашка, чего только не учудит. Крепко обхватив его за талию, Квон Хён До вкрадчиво спросил:

- Ты что, ребенок? Покачиваешься от такой сигареты?

От этих слов И Джин толкнул Квон Хён До в грудь. Раздался глухой звук, но сдвинулся с места сам И Джин, да и то лишь верхняя часть тела отклонилась назад, потому что талию все еще держали.

- Просто я такое впервые курю! Думаешь, я заядлый курильщик, как ты?

- Впервые? То есть это твой первый раз, или ты вообще не курил раньше?

- Тогда был первый раз. Если бы ты меня не научил...

Услышав бормотание И Джина, глаза Квон Хён До сузились, как полумесяц.

И Джин, осознав, что сказал, побледнел. Растерявшись, он попытался исправиться, заикаясь:

- Нет, я не о том, что ты научил, нет. И не первый раз вовсе.

Но было уже поздно. Квон Хён До, крайне возбужденный, потащил И Джина. Видя, как тот упирается, он отметил, что его натренированные ноги создают некоторые проблемы. Но закинуть его на плечо, донести до машины, открыть дверь и швырнуть внутрь было делом нескольких секунд.

- Первый раз? Ты хочешь сказать, что у украденного мной И Джина есть еще один первый раз, кроме нижнего? Это заводит.

Квон Хён До залез сверху на И Джина, закрыл дверь и, тяжело дыша, снял пиджак.

Глава 42

И Джин побледнел при виде обнажённых предплечий и груди, пульсирующей от возбуждения.

- Ч-что ты делаешь?

- Какой мужчина не возбудится, если это его первый раз? Только импотент. Давай продолжим.

- Что п-продолжим? Ты спятил? Отвали. У меня с-скоро соревнования...

Сопротивление И Джина, который чувствовал себя хуже обычного, было таким же вялым. Его беспомощные трепыхания, казалось, не могли даже развеять туман. Это вызвало у Квон Хён До нежное возбуждение. Ему хотелось крепко обнять И Джина, успокоить его, а когда тот немного придет в себя - схватить за волосы, отвесить пощечину, а затем высосать кровь из разбитых губ.

И Джин, обессиленный и ошеломленный ситуацией, к тому же снова охваченный жаром, который он с трудом подавил, беспомощно разрыдался. Это была неконтролируемая реакция. Тело боролось не столько с эмоциями, сколько пыталось выжить, остудить бушующий жар.

Квон Хён До, внимательно наблюдая за тем, как И Джин борется за жизнь, кратко заметил:

- Я и в прошлый раз заметил - ты плачешь как ребенок.

- Кому интересны такие подробности?

Горько воскликнул И Джин.

Квон Хён До жадно смотрел на мокрые от слез губы И Джина. Заметив этот взгляд, И Джин вцепился в пояс своих брюк. Он держал их так крепко, что костяшки пальцев побелели, не давая их снять.

- Ни за что. Ни за что, даже если умру. Для такого бандита, как ты, это может быть шуткой, но завтрашние соревнования чертовски важны для меня. И не только завтра! Каждый день на счету! Твою мать, из-за таких, как ты!

Квон Хён До с большим интересом наблюдал за рыдающим И Джином. Ему хотелось закурить, но он немного подождал. Выражение лица И Джина менялось так быстро, что он не хотел отводить глаз ни на секунду.

- Псих, - усмехнулся Квон Хён До, словно находя И Джина милым в его безумии.

Этого ему показалось мало, и он легонько ущипнул И Джина за щеку. А затем даже дал ненужный совет:

- Если будешь так нервничать, мозги расплавятся.

И Джин издал горький смешок и огрызнулся:

- Заткнись. Мои мозги здоровее, чем твои прокуренные легкие.

Логика была убедительной. Квон Хён До пожал плечами и решил проявить великодушие. Он просунул руки под мышки И Джина и резко поднял его. Выскользнув из-под Квон Хён До, И Джин неожиданно оказался сидящим лицом к лицу с ним.

Квон Хён До со звоном расстегнул ремень и бесцеремонно вытащил свой член, который стоял, угрожающе направленный на И Джина. В этом жесте не было и намека на скромность.

- Я же сказал, не буду, - пробормотал И Джин, готовый снова расплакаться.

- Не буду трахать. Говорю, не буду. Твоя дырка сегодня останется сухой. Разве что сама намокнет, тут уж ничего не поделаешь.

- ...

- Я, знаешь ли, уважаю чужую работу. Работа важна. А если ее хорошо делать - так вообще супер. Нужно стараться, поэтому да, перед соревнованиями я тебя немного пощажу. Давай договоримся встречаться с выходных до вторника. Как тебе? Тогда у твоей дырки будет время зажить.

Квон Хён До говорил так, будто оказывал огромную услугу. Если И Джин будет хорошо выступать, ставки в Колизее вырастут. Чередование успехов и провалов - вот что заставляло Колизей петь. Зная это, И Джин был готов сойти с ума от этих выходок, а теперь ему приходилось терпеть еще и это показное великодушие Квон Хён До. Для И Джина, который вообще не собирался это повторять, это была полная чушь.

- Каждые выходные? Что за бредятина... У тебя крыша поехала? Есть такой демон, кисэнгви, слышал? Похоже, в тебя вселился.

- Одержимые кисэнгви так трахаются, что даже есть не могут и выглядят как ходячие трупы. Разве я такой? Ты же чувствовал - у меня большие, тяжелые яйца. Так что не о чем беспокоиться.

При упоминании о том, что он "чувствовал", И Джин сразу вспомнил то, что Квон Хён До заставил его сделать. Тяжесть, давившая на корень языка, до сих пор ощущалась так ярко. Чувствуя, как шершавым становится язык, И Джин глубоко облизал внутреннюю сторону щеки.

Квон Хён До говорил очень серьезно, но его слова оставались на уровне софистики:

- На самом деле, мне вовсе не нужно тебя щадить, но я иду на большие уступки. Ты когда-нибудь видел, чтобы бандит действовал себе в убыток? Вот сейчас ты наблюдаешь редкое зрелище - бандит, который идет на уступки.

С его точки зрения, у И Джина была слабость, которую можно было использовать, чтобы моментально проникнуть и выбить из него дух, если только поймать подходящий момент. Именно в такие моменты остро ощущалось, насколько И Джин еще молод. Квон Хён До, как истинный негодяй, пытался одурманить И Джина своей болтовней, одновременно нащупывая пояс его брюк.

И Джин, находясь в оцепенении, пристально смотрел на лицо Квон Хён До, который наклонился к нему.

У него было гладкое лицо. Неизвестно, была ли кожа на члене такой же гладкой, но для заядлого курильщика у него действительно была прекрасная кожа. От смуглой кожи исходило ощущение мужественности, несмотря на зимнее время. И Джин вспомнил древние статуи, стоявшие у входа в загородный клуб Треви. Как и та поддельная культура, Квон Хён До, будучи мусором, обладал благородными чертами лица.

Созерцание закончилось. И Джин пожевал губами и плюнул:

- Тьфу.

- ...

Квон Хён До, пытавшийся снять брюки с И Джина, застыл с закрытыми глазами.

Слюна, попавшая между веком и скулой, твердой как небоскреб, была жалко мала количеством, но все же достаточно эффективна, чтобы остановить Квон Хён До.

И Джин понимал, что это безумная провокация. Если его ошибкой было то, что разум не просто не выполнил свою роль, а полностью отсутствовал, зная, что это безумный поступок, то И Джин раскаивался только в этом. Он не жалел о том, что плюнул в Квон Хён До. Просто не мог не бояться. Разве он не видел своими глазами, как Квон Хён До одним ударом разбивал тех, кто избивал его так же легко, как отрывают крылья стрекозы?

Но, зная это, все же, видя, как застыло лицо Квон Хён До, И Джин почувствовал удовлетворение.

Квон Хён До медленно вытер лицо тыльной стороной ладони. Затем внимательно посмотрел на то, что осталось на руке. И Джин, глядя на это, ухмылялся так, что трудно было поверить, что еще недавно он плакал и умолял.

- Ха... так тебе и надо.

Не знаю. Не понимаю. Не могу понять. Даже если сейчас меня побьют, в этот момент я буду наслаждаться.

И Джину отчаянно нужно было это маленькое, милое чувство победы. Он был прирожденным спортсменом. Он был рад, что хоть на волосок, но на этот раз смог удивить Квон Хён До. Теперь он был готов к ударам хлыста, будь то по лицу, животу, спине или груди. Он был морально готов.

- Бей, если хочешь. Ты же в этом мастер.

В ответ на провокацию И Джина Квон Хён До, уставившись на тыльную сторону ладони, высунул язык и длинно лизнул её. И Джина чуть не стошнило. В тот момент, когда он хотел вбить клин оскорбления, назвав это отвратительным, Квон Хён До резко перевернул его. Брюки соскользнули, ягодицы были схвачены так, будто их хотели разорвать, и сильно разведены в стороны.

- А! Аа! Ааа!

И Джин извивался от боли, пытаясь прикрыть свои ягодицы. Казалось, что его анус вот-вот порвется.

А затем Квон Хён До пожевал губами и плюнул прямо в раскрытое отверстие И Джина.

По сравнению со слюной больного И Джина, её было несравнимо больше. То, что было сухим, теперь насильно увлажнилось. Квон Хён До потер свой член и приставил его ко входу И Джина.

- Нет! Нет! Не надо! Не делай этого, сукин сын!

На борьбу И Джина Квон Хён До запрокинул голову и завыл: "Ау-у-у". Не останавливаясь на этом, он зарычал как бешеная собака.

- Что? Ты же сказал бить.

- Э-это не то, что я имел в виду!

- Сегодня тебя до смерти отымеет сукин сын. Членом. Посмотрим, какой щенок родится между бешеным тобой и сукиным мной.

Квон Хён До с силой вонзился в отверстие И Джина. Глаза И Джина широко раскрылись. Казалось, что его внутренности вот-вот разорвутся. Он даже подумал, не покрылся ли член Квон Хён До шипами. И Джин в ужасе представил, как его внутренности заливаются кровью. Не в силах даже нормально кричать от боли, он протянул руки вперед и стал царапать машину Квон Хён До.

- А, больно! Больно! Аа! У-умру... Ух...!

Было непонятно, то ли он хочет его убить, то ли сам сейчас умрёт.

И Джин начал давиться, а потом окончательно расплакался, говоря, что был неправ. Квон Хён До не слушал. Совершенно по-бандитски. Как и подобает главарю той породы, которую знал И Джин. Худший из худших, отброс из отбросов. Директор Квон, Квон Хён До.

Прошло какое-то время, и окна машины запотели. Не только влажные от испарины стекла, но и колеблющийся кузов машины достаточно ясно давали понять, что происходит внутри. Проходящие мимо молодые бандиты хихикали, говоря "Смотрите-ка на это". На окне отпечаталась ладонь, соскользнувшая вниз и оставившая след, но молодые хулиганы лишь энергично имитировали движения бедрами в воздух, не обращая на это особого внимания.

Глава 43

И Джин вышел, еле волоча ноги. Хотя он проспал, никто не пришел его будить.

Завтра был день скачек, но у него было такое чувство, будто между ног все разошлось и никогда больше не сойдется. Анус так саднило, что он боялся даже дотронуться, чтобы проверить. Глаза опухли, а оставшийся после простуды кашель выжал из И Джина все силы.

Сухо покашливая, он заварил крепкий чай из бусенника. Аппетита не было, поэтому он выпил только четыре чашки этого чая. Сидя в оцепенении и просто стуча по клавиатуре, он несколько раз ошибся в цифрах, и в конце концов Ким Джэ Ман не выдержал:

- Ах, хён. Если болеете, отдохните. Вы заставляете меня делать работу дважды.

Отдохнуть, если болею? Легко сказать. И Джин чувствовал горечь и злость. Ким Джэ Ман, хоть и работал на Квон Хён До, говорил как обычный человек, и И Джин остро ощутил разницу в их положении.

- Я и так хочу отдохнуть. Где Квон Хён До? Я хочу сказать ему, что хочу отдохнуть. А, может просто взять отпуск? Взять отпуск и поехать кататься на лыжах в Канвондо?

Ким Джэ Ман вздрогнул от ответа И Джина, чьи покрасневшие глаза блестели, а речь была резкой, словно он держал нож во рту.

Глаза И Джина блестели от жара. Отчасти из-за болезни, но он выглядел злее обычного.

Ясно, что это дело рук Квон Хён До. Этот сумасшедший хён. Говорил, что не заводит "дырочных друзей" на работе, но похоже, это не так. Или для И Джина сделали исключение, потому что он не бандит?

Что бы там ни было, Ким Джэ Ману вдруг стало жаль И Джина. Подумав, что надо бы купить ему хотя бы пуноппан (пирожки в форме рыбы), он незаметно ушел.

Оставшись один в офисе, И Джин бессмысленно стучал по клавиатуре одним пальцем. Все тело ныло. Снаружи не было ни царапины, но внутри живота было очень больно. Наверняка внутренние органы в синяках. Было тяжело даже сидеть на стуле, и при мысли о том, что завтра придется подпрыгивать в седле, он невольно стискивал зубы.

- Сукин сын. Я тебя убью. Убью. Ёбаный ублюдок. Безмозглый ублюдок.

И Джин бормотал ругательства, которые слышал от Чан Мун Ёна, проклиная Квон Хён До.

Квон Хён До почесал ухо и лениво пробормотал:

- Кто-то меня ругает.

Квон Хён До был не в офисе, а на выезде. В 30 минутах езды от района, где находился Колизей, вокруг плотины было несколько неплохих мясных ресторанов. Ему не очень нравилась мысль, что с обеда одежда пропитается запахом мяса.

Открывая и закрывая мобильный телефон, Квон Хён До тихо ждал гостя. Сегодня он должен был встретиться с мэром. Помощник мэра был тощим и невероятно высокомерным ублюдком. Квон Хён До был готов при случае сбросить этого помощника в плотину.

И наконец появилась машина мэра. Первым из угловатого грандера вышел тощий помощник. Видимо, мэр не мог сам открыть дверь, потому что вышел только после того, как помощник открыл ему, и в отличие от помощника, был довольно упитанным. Квон Хён До, застегивая пуговицы неудобного костюма, который он давно не надевал, вылез из своей машины.

- Здравствуйте, господин мэр. Я Квон Хён До.

Мэр сразу протянул руку.

- Я думал, раз вы управляющий, то будете примерно как заместитель директора Ма, а вы совсем молодой?

Квон Хён До улыбнулся в ответ на эту бесцеремонную оценку его возраста без всякого приветствия.

Значит, он знаком с замдиректора Ма.

Понятно, если он работает с Ма, который уже выжил из ума и почти что отработанный материал, похоже, дело пойдет легче. Квон Хён До любил людей, которые хорошо работают, но также очень любил и тупиц. Ему нравилось небольшое хобби - улыбаться, обманывая идиотов.

Встреча с мэром была по приказу председателя Чхве. Точнее, потому что председатель Чхве несколько раз напомнил ему, что он не местный и что правильно было бы нанести визит вежливости. Квон Хён До очень не любил такие дела. У него не было ни малейшего желания менять свою сущность или переходить на неподходящий ему путь. Он считал, что у каждого человека есть свое дело, и обмениваться чашечками алкоголя с людьми в костюмах, будучи самому в костюме, - это не его дело.

- Так откуда вы изначально пришли?

Начал разговор мэр. Квон Хён До думал, рассказать ли о заведении, которое он успешно развил в Каннаме, или о том, что он создал, объединив несколько домов, и выбрал второе.

- Где же это было.

Его высокомерный тон был смешным. Тем более что место, которым управлял мэр, тоже не было чем-то особенным.

- Это деревенская местность. Я тоже неотесанный деревенщина, так что если вы меня научите, я смиренно буду учиться.

Квон Хён До парировал, наполняя бокал мэра.

- Мне интересно, зачем вы приехали в такую даль оттуда.

- Здесь есть ипподром, не так ли?

- А. Колизей, что ли?

Мэр прикинулся незнающим. Квон Хён До, зная, что тот уже тайно нанял представителя и делал довольно крупные ставки, а также проигрывал, внутренне усмехнулся.

- Да. Именно это место.

- Разве там не нужно встретиться с главой уезда?

- Что может сделать глава уезда? Нужно увидеться с кем-то повыше.

- Глава уезда мой хубэ по школе. Обидно так говорить.

Похоже, он пытался захватить инициативу. Квон Хён До, предпочитавший выяснять иерархию кулаками, раздражённо почесал бедро под столом. От небрежного прикосновения он задел член, плотно упакованный в резинку трусов. Когда рука коснулась головки, вдруг вспомнился Сон И Джин. Почесать Сон И Джина казалось гораздо питательнее, чем сидеть здесь и дорого обедать с мэром.

- Я допустил оплошность. Я необразованный человек. Мне многому нужно научиться у господина мэра.

Похоже, мэр немного смягчился от слов Квон Хён До, принижающий себя и возвышающий его, и осушил свой бокал.

Говорят, хоть он и не особо умеет пить, но любит это дело как бездонная бочка. Квон Хён До снова наполнил его бокал. Это не то, что здесь продают, а то, что оставили отдельно. Китайская штука, без официального разрешения на импорт, тайком провезённая вместе с водкой.

- Вкусно. Может, и не образован, но в алкоголе разбираешься. Так говорят о бандитах. Культуры нет, но вкус есть. Но я человек без предрассудков, мне всё равно, есть ли образование или короткая верёвка у сумки (игра слов: в корейском "короткая верёвка у сумки" означает "низкий уровень образования"), главное, чтобы мы понимали друг друга. Интересно, наш директор Квон из таких?

- Рад, что вам понравилось. Я прикажу отправить несколько бутылок к вам домой.

- Ну зачем же несколько...

Однако уже целый ящик алкоголя грузили в багажник служебного седана мэра. Положили побольше бумаги, чтобы не разбилось. Зелёная, с характерным запахом новых купюр или денег.

Зачем так юлить, если всё равно хапаешь всё, что дают? Квон Хён До, уставший от пустой болтовни, перешёл к сути:

- Причина, по которой деревенщина вроде меня приехал сюда, - это тот самый "загон". Если вода застаивается в одном месте, она не загнивает? Нужно немного почистить, слить воду, налить новую - тогда и вкус будет лучше. Как новое вино нужно наливать в новые мехи.

Мэр искоса взглянул на Квон Хён До через бокал. Ему очень понравился чистый вкус алкоголя с нежным ароматом ананаса.

- И что? Хочешь убрать?

- Если сразу убрать, будет только больно. Давайте просто немного приведём в порядок, подстрижём ветки. Если будет красиво выглядеть, потом и есть приятнее, верно?

Район, где находился Колизей, фактически жил за счёт него и C.C. C.C, где своя публика тусуется внутри, менее полезен, чем Колизей, куда стекается всякий сброд. Не зря, если не считать мэра, большая часть района состояла из гостиниц, закусочных, кафе и ломбардов.

Если он вдруг исчезнет, местные лишатся средств к существованию, и неизбежно возникнет сопротивление. Квон Хён До это не волновало, но он понимал, что мэру будет непросто. Он пытался заранее подготовить почву.

Квон Хён До наклонился и прошептал:

- Как долго вы планируете оставаться здесь? Вам нужно выходить на более крупную воду. У вас хороший костюм. На заказ? Думаю, золото вам пойдёт. Если добавить сюда значок, вы будете выглядеть ещё солиднее.

- Хмм...

Мэр уже начал поддаваться. Квон Хён До пододвинул к нему тарелку со свежей рыбой и прошептал подкуп. Вонючий подкуп.

- Я деревенщина. Но кое-что понимаю. Сделаю всё тихо. Не буду лезть куда не следует, как и раньше, выведу грязную воду, не загрязняя чистую. Всё будет улажено, вы и не заметите, господин мэр.

Другими словами, он просил закрыть глаза на всё, что произойдёт.

Мэр некоторое время молчал. Наконец он съел пузырь горбыля. Это было деликатесом. Хоть и не сезон, но упругая текстура напоминала вкус свежевыдоенного коровьего молока.

- Ну, полагаю, вы знаете, что делаете.

Мэр, ответивший после долгой паузы, протянул бокал. Квон Хён До, глядя на пухлый кошелёк жадности под подбородком мэра, ухмыльнулся.

- Я слишком занят государственными делами, чтобы вникать в каждую мелочь. Главное, не устраивать шума. Там в отделении полиции тоже сидит понимающий человек. Мы с ним хорошо знакомы, так что делай как раньше. Как раньше.

- Спасибо. Я многому научился.

Квон Хён До достал теперь токкури (керамический кувшин для саке). Ему не нравилось японское саке. Он предпочитал водку или соджу, пусть и с более грубым послевкусием. Он щедро наливал мэру, приговаривая: «Пейте больше».

Глава 44

Два часа спустя изрядно подвыпивший мэр сел в машину.

- Я сам всё хорошо объясню председателю.

- Д-да... Председатель Чхве, я много о нём слышал. Говорят, *ик*, настоящий мужик с размахом. Давно хотел, *ик*, познакомиться. Хорошо вышло. Да. *Ик*.

Отрыгивая, мэр назвал адрес, но не своего дома. Он уже был не в себе и открыто называл имя не жены, а любовницы. Квон Хён До запомнил эти три слога и низко поклонился.

Когда машина полностью скрылась в темноте, он расстегнул пуговицу пиджака и засунул руки в карманы. Он умирал, как хотел курить. Вставив три сигареты в ряд в нагрудный карман для непрерывного курения, он позвонил председателю Чхве. Тот ответил, не успев сделать и двух затяжек.

[Ну что, хорошо поприветствовал?]

- В следующий раз не давайте мне таких поручений. Ведь есть много людей, которые лучше справятся.

Когда Квон Хён До проворчал это, председатель Чхве громко рассмеялся. Рядом послышался детский голос, зовущий "дедушка, дедушка". Похоже, сам он весело проводит время с внуком, а ему поручает такие хлопотные дела.

[И всё же лучше заранее вырвать с корнем то, что может доставить неприятности. Ну как? Похоже на того, с кем стоит завести хорошие отношения?]

- Дерьмо.

Квон Хён До сплюнул и прикурил вторую сигарету.

- Пиздит без умолку.

[Да? И чего это у мужика язык так легко подвешен?]

- И мир меняется. Вам тоже лучше держаться подальше от этих политических ублюдков. Не вмешивайтесь открыто. Вы ведь раньше, кажется, влипли то ли в убийство, то ли в тюрьму.

[Да это уже давно улажено, пять маленьких отдал и один большой молебен отслужил. Даже талисман получил, хочешь один дам?]

Пять маленьких - это, должно быть, 5000 (имеется в виду 5 миллионов вон). Надо же, 5000 отдал за шаманский ритуал. Квон Хён До, почёсывая переносицу большим пальцем руки с сигаретой, усмехнулся с недоумением.

- У вас так много денег? И зачем слушать шаманку?

[Она правда хорошая. Однажды она предсказала, что меня чуть не зарежут, и я отделался потерей только одной почки. Слушай, я кстати и о тебе спрашивал. Говорит, у тебя пять звёзд странствий, но, похоже, ты собираешься осесть. Что, тайком дом купил? Или ребёнок на подходе?]

- Ничего такого нет.

Отрезал Квон Хён До, и на долю секунды в его голове промелькнуло лицо Сон И Джина. Момент был настолько краток, что даже сам Квон Хён До этого не осознал.

- Хватит этой чепухи. Председатель.

Квон Хён До понизил голос, назвав его не стариком, а председателем. Почувствовав серьёзность ситуации, Чхве, похоже, переместился. Послышался звук закрывающейся двери, и стало тихо. Видимо, он вошёл в комнату.

- То, что вы меня сюда послали, можно расценивать как готовность принять любые мои действия?

[А что? Что-то нашёл?]

- Да нет, просто у меня есть нюх, который хорошо работает и без ваших 5000.

Квон Хён До пробормотал, ковыряя землю кончиком неудобного ботинка.

- Я знаю, что вы с самого начала были готовы к тому, что соломинка может оказаться и внутри. Вы же знаете, я не люблю мелочные внутренние дрязги. Поэтому, кто бы ни оказался замешан, кого бы я ни тронул, я сначала доложу вам, но прошу не обижаться и не давить на меня из-за недопонимания.

К этому моменту все сигареты в кармане Квон Хён До были выкурены. Он сел в машину и выпил воду со льдом. Мгновенно смял пустую пластиковую бутылку и выбросил наружу. Голова болела. Нутро ныло от нежелания делать то, что не хочется.

[Понял. Понял я, паршивец. Я послал тебя, будучи готовым ко всему. Знаю, что ты не жадный, что тебе не идёт бандитизм. Поэтому, что бы ты ни узнал, говори. Нельзя недооценивать ребят из Инчхонской портовой группировки. Если начнётся драка, будет головная боль. Ты ведь знаешь, я хочу поднять уровень нашей компании?]

Председатель Чхве изменил своё отношение после встречи с внуком. Однако это не означает, что его прошлое исчезло. Также у него не было намерения внезапно отказаться от всего, что он имел, и жить без привязанностей. Тогда нужно просто всё, что есть, полностью обновить. Как китайский красный перец и анчоусы становятся отечественными. У председателя Чхве был план превратить свою организацию и основанную на ней компанию в полноценную корпорацию, выведя её на биржу.

- Пока у меня только смутные догадки. Когда что-нибудь выясню, приведу в порядок и доложу, а вы пока берегите себя.

Вскоре тон Квон Хён До вернулся к обычному. Вместе с ругательством, звучащим как "сукин сын", вернулся и тёплый смех.

Закончив разговор, Квон Хён До потянулся за сигаретой, но обнаружил, что пачка пуста, и выругался. Сидя в оцепенении, он почувствовал запоздалое опьянение. Не до полного опьянения, но тело расслабилось и стало слегка жарко. Когда он ослабил галстук и сел, раздвинув ноги, стали видны очертания наполовину эрегированного члена.

Вслед за хмелем всплывает красивая вещица с изъяном. Сон И Джин.

***

В день скачек состояние И Джина было далеко не лучшим. Симптомы простуды кое-как удалось подавить, но пах сильно болел, да и таз был не в лучшем состоянии.

Опухоль в отверстии ещё не спала. Может, помог бы крем на основе лошадиного жира, но пока пришлось намазать его толстым слоем. Внутри живота было саднящее ощущение. Когда он с трудом надел костюм для верховой езды в таком состоянии, тесная одежда так сильно давила на грубо ободранную внутреннюю поверхность бёдер, что лицо невольно морщилось от боли.

- Ебаный хуесос. Хуже зверя, сука. Если так не можешь держать свой хуй в узде, кто ты после этого - зверь или человек? Думаешь, раз на двух ногах ходишь, всё? Да у тебя башка к хую приделана. Безмозглый ублюдок.

И Джин не переставая материл Квон Хён До.

Сколько бы он ни ругался, всё было мало. Он понимал, что за это время тело не могло чудесным образом исцелиться, но одно дело знать, а другое - по-настоящему чувствовать. Вдобавок Почжи, который был твёрдо уверен, что Квон Хён До отобрал у него первенство, сегодня, увидев его, сразу же ляпнул:

- По иерархии после директора следующий я. Береги себя и жди, Сон И Джин. Понял?

Сказав это, начальник с размаху шлёпнул И Джина по заднице. В тот момент ему показалось, что копчик просто раскололся. Удержал И Джина, когда он собирался наброситься на начальника, готовый задушить его, У Чхоль Ён.

- И Джин. Эй, эй. Погоди! А? Потерпи немного!

Только когда У Чхоль Ён буквально поднял его и отнёс на манеж, И Джин заметил окружение. Напрочь забыв о том, как он пытался накинуться на начальника, И Джин растерянно посмотрел на У Чхоль Ёна и спросил:

- А ты чего здесь, хён?

У Чхоль Ён, видя, как И Джин, только что готовый убить человека, вдруг стал таким кротким, с облегчением вздохнул.

- Да ты раньше так сильно не злился, чего ты в последнее время так бесишься? Ты же понимаешь разницу между словесными нападками и физическими?

- ...

И Джин упрямо отвернулся, как непослушный младший брат.

Увидев это, У Чхоль Ён горько усмехнулся и попытался успокоить И Джина по-другому. Говоря, он невольно скользил взглядом по следам зубов на его шее.

- Не знаю. Сказали, чтобы я некоторое время побыл здесь и неофициально поучился на тренера.

И Джин пришёл в себя, услышав слово "тренер".

Может, это Квон Хён До? Похоже, он так и не смог найти официального тренера и решил использовать У Чхоль Ёна неофициально. В любом случае, хорошо, что кто-то есть. К тому же, Чхоль Ён, который и раньше присматривал за лошадьми, был надёжным.

Да. Так до того момента его чувства к Квон Хён До немного, совсем чуть-чуть смягчились.

Однако с того момента, как он вошёл на ипподром и сел на лошадь, И Джин снова стал ненавидеть Квон Хён До как прежде, или даже сильнее.

"Ах... Правда, слишком... слишком больно."

И Джин, держась за седло, неуклюже наклонился и застонал. Болело всё: поясница, область между копчиком и бёдрами, отверстие между ягодицами. Было очевидно, что какую бы позу он ни принял - полуприподнявшись, напрягая бёдра, или сидя, наклонив верхнюю часть тела - везде будет больно.

И Джин кусал губы.

"Надо хотя бы пластырь наклеить. Если нет, то хоть обезболивающее..."

Бормочущий И Джин выглядел как в лихорадке.

Когда он вошёл в комнату, которая была слишком убогой, чтобы называться медпунктом, и служила одновременно офисом и комнатой отдыха, запах затхлости был невыносимым. И Джин, зажав нос, открыл все ящики. Но ничего подходящего не было. Полуоторванный пластырь, виагра, вскрытый и брошенный пластырь с лекарством.

И Джин, поколебавшись, взял пластырь, который почти потерял клейкость, и наклеил на спину. Непонятно, правильно ли приклеился.

"Неужели нет ни одного обезболивающего...?"

Когда он засунул руку поглубже и пошарил, что-то попалось. Вытащив то, что показалось пакетиком с лекарством, он обнаружил непрозрачную вощёную бумагу. Это был пакетик размером с половину ладони.

- ......

И Джин понял, откуда это чувство дежавю. Это было похоже на то, что Квон Хён До называл "вкусной солью". Хотя содержимое не было видно, можно было догадаться, что это что-то похожее или идентичное "соли".

Когда И Джин пристально разглядывал это, появился непрошеный гость. Это был Зуб, которого И Джин сильно укусил. За это время он, похоже, затаил злобу, и атмосфера вокруг него, казавшегося обычным уличным хулиганом, стала заметно более угрожающей. Он едва избавился от вида мелкого преступника, хулигана, и теперь от него слегка веяло настоящим бандитом.

Однако И Джин даже глазом не моргнул.

Зуб, увидев И Джина, сердито нахмурился.

- Ты что здесь делаешь?

Глава 45

- У тебя нет обезболивающего?

Встретить этого ублюдка в таком тесном пространстве было неприятно, но деваться было некуда. Скоро начнётся забег, и И Джин был в отчаянии.

- Откуда у меня такая хрень?

Зуб грубо ответил, запихивая в карман все найденные рекламные листовки китайских ресторанов.

- Хорош выёбываться и иди на позицию. Нечего ныть, сука. То болезни придумываешь, каких у тебя отродясь не было. Видать, жить стало полегче? Может, хахаль завёлся?

Зуб был многословен. И Джин, чувствуя подступающий жар, тяжело моргая влажными глазами, ответил:

- Давно хотел спросить... Какого хрена ты так много пиздишь?

- Чё?

Зуб, швырнув журнал, который держал в руках и решительно направился к И Джину. В этот момент из громкоговорителя раздалось объявление о скором начале забега. Нужно было идти.

Однако Зуб не уступал дорогу. Наоборот, он вытянул руку и прижал И Джина к столу. В руке И Джина всё ещё был пакетик с лекарством. Или с "солью".

Зуб, мельком взглянув на это, ухмыльнулся. Он забрал пакетик из рук И Джина, резко разорвал его и зачерпнул порошок мизинцем.

- А у тебя, оказывается, было. Обезболивающее.

- ...Разве раньше ты не говорил, что это соль, и не забирал её?

И Джин попробовал прощупать почву. Зуб в ответ лишь пожал плечами.

- Да? Ну, значит, соль.

- ...Это же ни соль, ни обезболивающее, верно? Ты пробовал? Ты проверял, приняв это?

В любом случае, в Колизее никто не воспринимает слова И Джина всерьёз. Кроме старика Бума, ставшего отработанным материалом.

Зуб, важничая, подтвердил:

- Ага, пробовал. И что?

- Ты... Ты это толкаешь?

- Я же сказал, что только попробовал, чё ты про "толкаешь" говоришь. Единственное, что я хочу толкнуть - это тебя.

- Хватит нести чушь и увиливать.

- Да что ж ты такой подозрительный-то. Так жить - только жизнь себе усложнять. Тебе, наверное, каждый день хуёво. Кажется, будто все тебя обманывают, кругом одни пиздаболы. Сон И Джин. Это всё потому, что у тебя душонка гнилая. Как так вышло, что у тебя веры меньше, чем у тех бандитов, которых ты так ненавидишь? А? Сходил бы в церковь, что ли.

- ......

- И ещё... Если это не соль, а что-то другое, что ты собираешься делать?

Зуб приблизил лицо настолько, что И Джин почувствовал его дыхание, и усмехнулся:

- А? Что ты будешь делать, говорю. Кто здесь воспринимает твои слова всерьёз... Ты думаешь, люди избегают тебя, потому что боятся? Нет. Они просто пропускают мимо ушей слова психа, И Джин.

И Джин крепко сжал кулаки.

Недавно Зуб услышал, что вместо сорвавшейся поездки в Сеул, начальство, контролирующее поставки наркотиков, обещало ему должность бригадира, если он справится здесь. Из-за этого его самоуверенность чрезмерно раздулась.

Оглядевшись, Зуб схватил чайник, который обычно использовали как попало - бросали в него окурки или плевали - и вылил содержимое на голову И Джина.

- ......!

Крепко зажмурившись от шока, И Джин не заметил, как Зуб выхватил у него из рук пакетик.

А затем, насвистывая, удалился.

Голова раскалывалась. И Джину казалось, что и тело вот-вот взорвётся, он то и дело оборачивался. Мысли о том, чтобы догнать и убить ублюдка, смешивались с пониманием, что нужно участвовать в скачках.

- Ха-а!

Наконец И Джин, яростно почёсывая шею, бросился к умывальнику. Сорвав с себя всю одежду, он спешно обмылся. Грязная вода стекала, уступая место холодной. Холодный ветер хлестал по всему телу И Джина.

Снова одевшись, И Джин, задыхаясь и дрожа, вернулся к Кловеру. Кловер потянулся мордой к И Джину.

Разница в кончиках носа. Нос решает всё. У Кловера была довольно длинная морда, и нос тоже был длиннее, чем у других лошадей. Как и следует из имени, он должен стать для И Джина символом удачи.

А сейчас, казалось, он пытается утешить.

- В-всё в п-порядке.

И Джин через силу улыбнулся. Зубы стучали.

- Такое смывается, правда?

Чем больше случалось подобного, тем меньше И Джин мог позволить себе отказаться от скачек. Это доказывало его существование. Казалось, если он упустит и это, то действительно всё закончится... Чувствуя, что вот-вот умрёт, он хотел мчаться так, словно это его последний забег.

***

Квон Хён До, как и в свой первый визит сюда, наблюдал за И Джином в бинокль.

И Джин не мог развить обычную скорость. Хотя Квон Хён До плохо разбирался в скачках, его острый глаз заметил, что сейчас И Джин держится в середине группы только благодаря лошади, а не жокею.

- Сегодня этот сукин сын Сон И Джин совсем не в форме.

Главарь осторожно прощупывал реакцию Квон Хён До.

Квон Хён До, жуя желейных червячков, ничего не ответил.

- Слышал, что третий сын из "Банволь Фарма" запросил Сон И Джина. Он, похоже, настаивает на том, чтобы попробовать его как можно скорее. Может, пустим его по кругу, если тот в этот раз окажется в нижних рядах?

- "Банволь Фарма"? А. Этот шлюхин сын? Разве не говорили, что у него триппер?

Главарь изо всех сил пытался скрыть своё замешательство. Он понятия не имел, откуда тот знает о факте, который в "Банволе" пытались скрыть, аж глаза на лоб лезли. Видимо, они не на шутку всполошились, пытаясь женить его до того, как слухи разойдутся дальше, и заткнуть всем рты.

Сам главарь тоже не знал бы об этом совершенно секретном факте, если бы этот ублюдок, третий сын из "Банволя", не пришёл к нему с просьбой достать убойные таблетки для эрекции. Как же он узнал?

- Триппер не пойдёт. Сифилис тоже. Отсей всех с венерическими болезнями. Изначально эти уёбки с венерическими заболеваниями не из тех, кто будет трахаться в перчатках из-за больного хера.

Квон Хён До откусил кусочек желейного червяка. И Джин изо всех сил пытался удержаться между нижними и средними рядами. Он отчаянно боролся. Хотя его крошечное лицо было скрыто шлемом и плохо видно, нетрудно было представить, какое у него сейчас выражение.

- Это... То, что у него триппер, они пытаются скрыть, так что если мы используем это как причину, будет скандал, господин директор.

- Тогда нужно найти другую причину.

- Другую... Какую же...

- Мне что, и это за тебя придумывать?

В этот момент И Джин пошатнулся. Пытаясь резко повернуть, он чуть не столкнулся с другой лошадью, и когда Кловер резко вильнул телом, И Джин потерял равновесие.

В обычной ситуации он бы удержался, но сейчас И Джин был не в лучшей форме. Он не мог как следует напрячь мышцы внутренней стороны бёдер или живота. И Джин, коротко застонав, свернулся калачиком и упал под лошадь. Понимая, что если останется висеть на поводьях, то может серьёзно пострадать, он откатился в сторону, свернувшись в клубок.

Земля сильно задрожала. Все ли лошади уже пробежали? Кловер, должно быть, продолжил скачку инстинктивно. Однако лошадь без жокея может вести себя непредсказуемо - менять направление или останавливаться посреди бега. Даже если она пересечёт финишную черту, то едва ли не последней...

- Ха-а, ха-а, ха...

Свернувшись, И Джин тяжело дышал.

К чёрту последнее место, главное - выжил, не затоптали.

К чёрту выживание, ясно же, что будет последним. Когда он поднялся, увидел финишную черту. Кловер развернулся и нерешительно топтался, глядя в его сторону. Нос Кловера не пересёк финишную линию.

Пока И Джин отрешённо смотрел на лошадь, со всех сторон сыпались проклятия, ругательства и вопли тех, кто поставил на его лошадь.

Посреди этого ада Квон Хён До вскочил на ноги. Когда именно? В тот момент, когда И Джин упал с лошади.

Квон Хён До, крепко сжимавший бинокль, коротко усмехнулся.

- Отлично. Вот и оправдание. Скажи, что он травмировался.

Небрежно бросив бинокль, Квон Хён До развернулся и вышел из ложи.

***

И Джин пришёл последним. Другие жокеи утешали его, говоря, что уже хорошо то, что его не затоптали, что он не стал калекой, но эти слова не доходили до его ушей.

Всех, кроме И Джина, попросили зайти по очереди. Пока он не остался один в коридоре, И Джин, сжав кулаки, смотрел только себе под ноги.

Кулаки всё ещё дрожали от шока падения, но лицо застыло настолько, что даже шестёрки, в отличие от обычного, не задирали И Джина. Кроме того, сыграло роль и отсутствие Зуба.

- Сон И Джин.

И Джин всё ещё стоял неподвижно, не заметив, что все жокеи уже ушли.

- Эй. Сон И Джин.

Бригадир позвал И Джина недовольным голосом. Только когда один из шестёрок легонько стукнул И Джина по голове со словами "Дебил. Тебя же зовут", тот пришёл в себя.

От неожиданности у него подкосились ноги. Ступни словно прилипли к полу, и он поплёлся, волоча ноги. Бригадир, в отличие от обычного, не пошёл вместе с ним, а отправил И Джина внутрь одного. Там, опираясь на стол, стоял Квон Хён До.

Как только дверь закрылась, Квон Хён До спросил:

- Даже не последнее место. Просто сход. Даже те, кто ставил на последнее место в обратном порядке, не получат ни гроша.

- ......

- Сон И Джин. Неужели ты настолько некомпетентен, что перевернул весь расклад? Я разочарован.

Услышав деловой тон Квон Хён До, И Джин резко поднял голову. Затем он швырнул шлем, который всё это время держал в руках, в сторону Квон Хён До. Из-за ослабевшей руки шлем не долетел до лица Квон Хён До, а лишь стукнулся о его бедро и с грохотом покатился вниз.

Глава 46

- Какого хрена я пришёл последним! Это же из-за тебя!

Закричал И Джин надтреснутым голосом.

- Из-за тебя! Ты же меня так отодрал! Я же говорил тебе не делать этого. Не делать! Ведь гонки будут! Блять, я даже сесть не мог от боли. Казалось, если раздвину ноги, то порвусь, а между бёдер будто ножом полоснули!

И Джин продолжал неистово орать ещё какое-то время.

Только когда он наконец выдохся и начал тяжело дышать, Квон Хён До, дождавшись конца тирады, спросил:

- Это всё? Из-за моего хуя, значит?

- Ха-а... Ха-а...

- Ну да, у тебя дырка узкая. В тот день особенно.

- Это было изнасилование.

- Спасибо, что правильно понял. А то я волновался, вдруг ты это легкомысленно воспримешь.

На лбу И Джина вздулись вены. Он решительно подошёл и схватил Квон Хён До за грудки. Разница в росте была огромной, так что И Джину пришлось смотреть на Квон Хён До снизу вверх. И хотя Квон Хён До смотрел на него сверху вниз, И Джин не выглядел смешным - всё из-за его глаз, полных чистой злобы.

Забавно, но без этой злобы его светло-карие прозрачные глаза могли бы казаться просто невинными и меланхоличными.

- Кстати говоря, ты чертовски соблазнительно выглядишь.

- Заткнись. Из-за тебя моя жизнь становится только хуже.

- Если бы ты знал, что я сегодня тебя спас, ты бы так не говорил.

Естественно, не зная о делах Вонволь Фарма и трёх братьев, И Джин фыркнул. Усмехнулся. Ему хотелось плюнуть.

- Спас? Что ты спас? И так жизнь была хреновой, но с тех пор как ты появился, моя паршивая жизнь стала ещё более утомительной...

- Эй, слушай, я старше тебя на несколько лет, какого хрена ты мне тыкаешь. Совсем субординацию не соблюдаешь, блять...

Квон Хён До ухмыльнулся. Как бы сильно И Джин ни сжимал его воротник, он даже не задыхался. Только если сам душил человека, можно знать, насколько сильно нужно сжать, чтобы перекрыть дыхание. Квон Хён До легко отцепил руки И Джина и вывернул их.

И Джин хотел крикнуть, что сколько бы лет Квон Хён До ни прожил, похоже, он прожил их впустую, и этим нечего гордиться, но чуть не закричал от боли, сдержавшись лишь из упрямства.

- Если бы не я, тебе сегодня пришлось бы иметь дело с каким-нибудь больным ублюдком. Сосать его и принимать в свою дырку. Интересно, подумал бы ты тогда: "Ах, так хуй Квон Хён До был не так уж и плох"? Может, всё-таки пойдёшь?

Лицо И Джина, и без того искажённое болью, побледнело. Слова Квон Хён До не были пустой угрозой.

- Как же ты бесишь...

Ухмыляясь, Квон Хён До говорил о раздражении.

- Чего ты выёбываешься? Будь ты кем-то другим, я бы уже выбил тебе глаз и заставил смотреть оставшимся, как я катаю во рту глазное яблоко как леденец. Жизнь не дорога?

И Джин тяжело дышал. Квон Хён До мельком взглянул на шлем, лежащий на полу, и слегка наступил на него. Послышался звук катящегося по полу шлема. Квон Хён До театрально вздохнул.

- Может, попробуем ладить? Я тоже не хочу на тебя злиться. Ладно?

В голове И Джина всё кипело, пузырилось, мешая мыслить рационально, но не находя выхода. Он еще сильнее прикусил губу. Квон Хён До крепко схватил И Джина за щёки, когда тот попытался вывернуться, как будто ему было всё равно, что будет с его вывернутой рукой. Губы И Джина выпятились, как у рыбы, что выглядело мило даже в такой напряжённой ситуации. Квон Хён До невольно усмехнулся.

- Какой же ты милый, сучонок.

Даже когда И Джин посмотрел на Квон Хён До убийственным взглядом, тот и бровью не повёл.

- ...

Горячие пузыри гнева, не находя выхода, наконец прорвались через глаза И Джина. Раз начавшись, слёзы потекли ручьём. Трудно только начать, а потом уже легко. Квон Хён До, пристально смотревший на глаза И Джина, которые, казалось, выплёскивали весь жар, кипевший в его теле, вдруг вывернул его веко.

- Пусти, пусти-и!

- Ты что, так сильно злился? У тебя глаза совсем красные.

Когда он вывернул нижнее веко, стали видны паутинки кровеносных сосудов и воспалённая внутренняя оболочка. Квон Хён До цокнул языком и положил руку на лоб И Джина.

- Что за... Зачем ты тогда ходил в больницу? У тебя снова жар.

- Я же говорил, что мне больно. Я же говорил, что мне больно.

Ему уже давно было больно. Отвратительно, что он притворяется заботливым, как кошка о мыши, после того как трахнул человека, не обращая внимания на его стоны от простуды.

И Джин горько плакал. Всё это из-за Квон Хён До. Но ещё обиднее осознавать, что если бы он изначально не оказался в таком положении, то никогда бы не встретил этого ублюдка.

- Я же, я же говорил, что мне больно. И сегодня тоже болело. Я умираю от боли... Задница будто разрывается, хнн…

- Задница и так от природы разделена.

Говоря эти слова, которые лишь бередили душу, Квон Хён До силой уложил И Джина на диван. У И Джина снова поднялась температура, и от головокружения он даже не мог встать.

Квон Хён До порылся в холодильнике и достал ионный напиток. Изначально он был здесь, чтобы быстрее опьянеть, смешивая с алкоголем, а не для ухода за больными.

- Пей. Пока не отвезли в больницу без сознания.

- ...

- Что? Хочешь сдохнуть, поэтому строишь из себя недотрогу и не пьёшь?

И Джин, зыркнув на Квон Хён До, выхватил банку. Квон Хён До было очень любопытно, как Сон И Джин может так выёживаться, даже когда стонет от боли. Он какое-то время наблюдал за жалким зрелищем, как тот не может открыть банку, сидя за столом. В итоге И Джин сам открыл банку, а Квон Хён До так и продолжал наблюдать до конца.

- Не говоришь, что умираешь.

- ...Кому это нужно.

Пробормотал И Джин, мгновенно осушив половину напитка и вытирая рот. Похоже, он наконец устал после своей истерики и плюхнулся обратно. И Джину было противно думать, что на этом диване тёрлись задницы всяких отморозков, но он терпел, не желая показывать Квон Хён До жалкое зрелище, как он упадёт, пытаясь встать и уйти.

- ...

На какое-то время воцарилось молчание.

В этом Квон Хён До точно отличался от тех отморозков, которые не умели заткнуться даже на минуту. Несмотря на свой легкомысленный вид и броскую внешность, Квон Хён До, как ни странно, не чувствовал неловкости в тишине. И Джин, который и сам не был особо разговорчивым или общительным, впервые за долгое время наслаждался тишиной, медленно переводя дыхание.

Он даже не осознавал, что эта тишина была благодаря Квон Хён До. Ему было просто немного спокойно. Квон Хён До заметил, как понемногу расслабляются нервы И Джина, которые всегда были на взводе. Морщины между бровей разгладились, и напряжённые губы расслабились.

Квон Хён До, подперев подбородок рукой и не упуская ни одного изменения, думал.

Хотя Сон И Джин и выделяется своей внешностью, на самом деле такие жокеи, даже если их пару раз и заказывают клиенты из любопытства, потом их больше не выбирают. Изначально Квон Хён До не планировал долго держать Колизей, каталог был разослан просто для блефа, так что у него не было наивных планов кого-то привязать к себе и получать с этого прибыль.

Он просто хотел, чтобы они встретились с несколькими VIP-клиентами и проверили, насколько распространены наркотики. Однако И Джин справлялся лучше, чем ожидалось, а поставщики оказались не такими надёжными, так что, похоже, не было необходимости затевать всё это.

Другими словами, не было нужды продавать И Джина кому-то, есть у него венерические болезни или нет.

Глядя на тяжело дышащее лицо И Джина, Квон Хён До слегка нахмурился.

Какой-то сифилитик... не знает своего места.

Он медленно опустил руку, подпиравшую подбородок. Рука, скользнув по линии челюсти, упала на колено. В тот момент, когда он собирался протянуть руку к лицу И Джина, издав непонятный звук "хм", дверь вдруг резко распахнулась.

- Квон Хён До, ты, сучий потрох, где ты, блять?

Это был исполнительный директор Ма.

- Ты, сука, совсем меня за хуй держишь, что даже не докладываешь старшему, когда меняешь место работы? Ты знаешь, сколько я мотался по всей провинции Канвондо? Может, мне вырвать тебе глаза и перемолоть их, или скормить собакам? А?

Директор Ма вошёл, яростно затягиваясь сигаретой. Не обращая внимания на то, что он в помещении, он с хрипом сплюнул. Квон Хён До медленно встал, не теряя улыбки.

Его лицо выражало: "Как же шумно, хоть сдохни. Чего ты так гремишь?"

Хотя Квон Хён До явно презирал директора Ма, он слегка кивнул.

- Знаешь, что я слышал, пока мотался туда-сюда? "Мы не можем просто так сообщить вам о местонахождении господина Квона". Это что за хуйня? Это теперь так бандиты себя ведут? А? Бандиты теперь ценят старших меньше, чем каменный хуй статуи. Интересно, из-за кого младшие стали такими охуевшими? Может, из-за старшего, который их так воспитал?

Директор Ма с силой ударил по столу ногой в ботинке, словно извергая пламя. В дешёвом столе из ДСП мгновенно образовалась дыра. Из разбитой дыры посыпалась древесная пыль, образуя белое облако.

- Видимо, я плохо воспитал ребят. Это из-за моей некомпетентности. Прошу прощения.

Спокойные извинения Квон Хён До, стоявшего со сложенными за спиной руками, ещё больше разозлили директора Ма.

Именно это отношение. Это отношение, будто у него есть надёжная поддержка, бесило его больше всего. Именно он, а не этот кусок мяса, был рядом с председателем Чхве с тех пор, когда того ещё звали не "председателем", а "хённимом". Я, Ма Ки Чжун! Но теперь председатель Чхве, видимо, совсем выжил из ума, раз использует какого-то сопляка, от которого ещё молоком пахнет, так что неудивительно, что всё летит к чертям.

Директор Ма, скривив лицо, подошёл ближе. Широко шагая, он резко поднял руку, так что пола пиджака взметнулась, и со всей силы залепил Квон Хён До пощёчину.

Глава 47

- Хорошо знаешь, сукин сын. Тогда получай.

Квон Хён До молча принимал побои от директора Ма. Однако, поскольку они оба были руководителями, нельзя было слишком сильно показывать пример. Иначе это могло бы стать поводом для внешней критики, мол, руководители меряются родословными. Когда директор Ма, видимо не успокоившись, начал снимать ремень и наматывать его на руку, его секретарь попытался остановить его.

- Г-господин директор! У подчинённых есть глаза. Нельзя так делать...!

- Отвали, сучара. Сегодня я должен как следует вправить мозги этому безродному ублюдку. Этот тупоголовый ублюдок без образования, наверное, не может понять, как вести себя настоящему бандиту с корнями. Я сегодня тебе устрою хорошую ментальную тренировку.

К счастью, у Квон Хён До были разбиты губы и рот. Иначе он бы рассмеялся. Бандит с корнями? Звучит как предатель родины с предысторией. Эта чушь собачья как раз и доказывала отсутствие корней. О том, что бандиты - безродные ублюдки, можно судить уже по костюмам, которые они пытаются напялить, рискуя жизнью, как только немного поднимутся. Почему они так стремятся носить костюмы, как униформу? Просто. Потому что нет корней.

- Н-но всё равно нельзя. Председатель не знает, что вы здесь. Если дело разрастётся...

- Эй ты, шлюхин сын. Я что, пришёл туда, куда мне нельзя?

Гнев директора Ма легко переключился на секретаря. Секретарь с воплями "ох" и "ой" покатился по полу. Однако его самопожертвование не было совсем напрасным. К директору Ма, выпустившему пар, немного вернулся рассудок.

Директор Ма недовольно оглядел Квон Хён До с головы до ног. Решив, что истерика закончилась, Квон Хён До расслабился и низко поклонился.

- Благодарю вас!

Обычно в мире бандитов без роду и племени было принято, что когда старший бьёт, младший должен благодарить. Но когда это сделал Квон Хён До, вместо того чтобы поднять самооценку бьющего, это вызвало такое чувство, будто выпил кофе с плевком.

Склонившийся Квон Хён До ухмылялся. Он чуть не умер, пытаясь замаскировать под стоны вырывающийся смешок "хе-хе". Не умер от побоев, а умер от смеха.

Ах, с ума сойти, как смешно всё это. Вот почему он не мог бросить эту работу.

- Вольно.

Буркнул директор Ма, закуривая сигарету.

- Когда председатель поручил тебе это место?

Квон Хён До достал из кармана зажигалку и поднёс огонь. Директор Ма, перехватив руку Квон Хён До до того, как тот успел её убрать, посмотрел на зажигалку и с недоумением отбросил её назад.

- Зажигалка из кафе? Блять, ты что, Зиппо не знаешь? Сучонок, совсем без понтов...

- Прошу прощения.

Конечно, у него есть зажигалка Зиппо. Просто он не использовал её, чтобы прикурить директору Ма. Директор Ма был невероятно завистливым типом, и если бы Квон Хён До использовал что-то похожее или лучше, чем у него, он бы взбесился. Квон Хён До немного схитрил не потому, что боялся такого директора Ма, а потому что это было слишком хлопотно.

- Я спрашиваю, с какого времени ты здесь. Отвечай.

- Около трёх недель.

- И почему ты не докладываешь старшим по порядку? Если ты будешь так перемещаться между заведениями без доклада, потом, когда начнётся борьба за территорию, у председателя будет болеть голова. Это вопрос манер, господин Квон. А? Манер.

Квон Хён До облизнул внутреннюю часть рта и переспросил, как дурачок:

- А разве будет борьба за территорию? Это серьёзно. Я приехал в эту глушь, потому что председатель сказал, что не будет никаких конфликтов.

Директор Ма, услышав тупой тон Квон Хён До, свирепо вытаращил глаза, не понимая, серьёзно это или шутка. Этого ему показалось мало, и он, покачивая головой, приблизился к Квон Хён До типично бандитской походкой. Пока директор Ма внимательно изучал его лицо, словно оценивая, Квон Хён До стоял с неизменной улыбкой, не меняясь в лице.

Тем временем директор Ма, наклонив голову, заметил скорчившуюся фигуру позади Квон Хён До.

- Это что такое?

Квон Хён До кратко ответил на вопрос директора Ма, который смотрел через его плечо:

- Это жокей отсюда. Вёл себя нагло, пришлось немного проучить.

Нет смысла говорить, что это не его дело, или пытаться это скрыть - это только разожжёт любопытство.

Поэтому, когда директор Ма оттолкнул его плечо, Квон Хён До послушно отошёл.

Пройдя мимо Квон Хён До, директор Ма, держа руки в карманах, глубоко наклонился к Сон И Джину. Выражение лица Квон Хён До, наблюдавшего за его спиной, пока тот долго разглядывал лицо И Джина, стало холодным. Хоть он и не в первый раз сталкивался с жестокостью директора Ма, но это уже выходило за рамки деловой этики. Похоже, тот оказался в очень трудном положении. Квон Хён До с трудом подавил желание плюнуть на любимую машину директора Ма.

Наконец, выпрямившись, директор Ма выдохнул: "Хо, чёрт".

- Это что, пацан?

- Да.

Ответил Квон Хён До, мгновенно изменив выражение лица.

Насколько он знал, исполнительный директор Ма крайне не любил мужчин. Он был приверженцем "крутизны", вышедшей из моды в 90-е. Он превозносил братскую любовь, боевое товарищество и прочее в том же духе, и не мог понять, как можно якшаться с членоносными ублюдками, которые не были ни братьями, ни товарищами по оружию - только врагами. И не просто не мог понять, а хотел перемолоть их, запихнуть в бочку, забить крышку и утопить в море. Квон Хён До, зная, что утилизация в бочках - дело недешёвое, слушая эту тираду, подумал, что для ненависти это довольно дорогие похороны.

Но неужели...

Квон Хён До слегка приподнял бровь, глядя на выражение лица исполнительного директора Ма.

Тот скрестил руки на груди и, казалось, выглядел как-то неуверенно. Его щека дёргалась.

- Такое можно здесь держать? Может, мне ещё подсказать мясную лавку, где торгуют мужскими дырками?

- Хм. Всё в порядке. В последнее время Кису похудел. Говорят, ипподром стал строже. Некуда податься.

Квон Хён До ответил шутливо, но зрачки его прищуренных глаз совсем не смеялись.

Ах ты ж сукин сын...

Квон Хён До медленно приподнял уголки губ.

Но на лбу у него вздулись вены.

Значит, ты так усердно притворялся, чтобы скрыть это?

Так вот оно что, этот ублюдок Ма на самом деле возбуждался и от мужчин, а сам строил из себя оскорблённую невинность.

- С такой смазливой мордашкой и дамочкам понравится. Только вот телосложение хуёвенькое, это минус. Говорят, в Апгучжоне сейчас полно таких бабоподобных.

В ответ на разошедшегося исполнительного директора Ма, Квон Хён До лишь поддакивал: "Да, правда? Ах, вот оно как. Я и не знал".

Однако его взгляд, как у змеи, скользнул за спину исполнительного директора Ма, на Сон И Джина. Сквозь треугольный просвет между рукой и боком директора Ма, упёршего руки в бёдра, виднелось лицо И Джина.

И их глаза встретились.

"Этот придурок..."

Квон Хён До заметил, как И Джин, встретившись с ним взглядом, испуганно зажмурился.

Квон Хён До коротко усмехнулся. Ему было всё равно, заметит ли исполнительный директор Ма что-то неладное.

И Джин не спал. Он притворялся спящим. Хитрец.

- Так этот хуёныш и есть здешний жокей?

- Жокеи обычно маленькие. Говорят, так быстрее. Для них он даже крупный.

- Это крупный?

Ну и дохуя же у тебя интереса.

Квон Хён До с улыбкой кивнул, мысленно матерясь.

Тут исполнительный директор Ма резко сменил тон и спросил:

- А почему про него ходят слухи? Похоже, жокей не только на лошадях скачет?

- ...

Он поймал слух. Пальцы Квон Хён До, спрятанные за спиной, дрогнули.

Одновременно он внутренне расхохотался. Дела принимают забавный оборот. Слухи распространялись в первую очередь среди VVIP-клиентов Треви, которые отправляли сюда своих представителей для ставок и немного баловались этим делом. То, что эти слухи дошли до исполнительного директора Ма, было равносильно признанию, что он связан с этими кругами игроков.

Ах, и правда. И Джин определённо приносит удачу.

Как в Европе подкова считается символом удачи, так и с Сон И Джином дела шли как по маслу. Квон Хён До еле сдерживался, чтобы не сжать И Джина в объятиях. Ему хотелось раздавить его от умиления. Но нельзя, чтобы он приносил удачу и другим.

На самом деле это было довольно предсказуемо. Ожидаемо, что исполнительный директор Ма как-то замешан. Вопрос лишь в том, главарь он или просто шишка.

- Сколько раз ты его прокрутил?

Квон Хён До был в превосходном настроении. Было скучно до смерти, но теперь наконец-то становится интересно.

Квон Хён До, смотревший на притворяющегося спящим И Джина за спиной исполнительного директора Ма, перевёл взгляд на самого директора. Он похрустел пальцами за спиной. Затем ответил невероятно легким тоном:

- Его дырку уже до мозолей затрахали.

Это не было ложью. Под ним эта дырка точно будет затрахана до мозолей.

И Джин чуть не вскочил и не набросился на Квон Хён До, услышав его слова. Если бы в теле было больше сил, он бы так и сделал. Он начинал понимать, что у него короткий фитиль и он легко вспыхивает, даже не оглядываясь по сторонам. Раньше он точно не был таким...

- Хм... Вот как? Ты его тоже трахал?

- Ну что вы.

- Не пизди, сучонок. Ты ж вроде и по мужским жопам любитель?

- Да? Я и не знал. Откуда вам это известно? Теперь, когда вы сказали, мне стало любопытно. Родившись мужиком, бояться нового опыта - это ж зашквар, верно?

С невозмутимым видом, даже не моргнув глазом, ответил Квон Хён До.

Глава 48

Исполнительный директор Ма всё ещё нервно пялился на Квон Хён До.

Подумав, что у Ма, возможно, встал, Квон Хён До глянул на его пах и заметил, что тот немного выпирает. В следующий раз, пожалуй, стоит проследить за ним в туалет. Было бы забавно узнать размер и форму его хера.

- Господин исполнительный директор.

В этот момент секретарь, тревожно наблюдавший за противостоянием между управляющим и исполнительным директором, открыл рот.

- Чтобы успеть на назначенную встречу, вам нужно выезжать прямо сейчас. Ну, по дороге...

Он мялся, не называя пункта назначения. Квон Хён До отступил в сторону.

- Прошу прощения сонбэним, что задержал столь занятого человека.

Это был вежливый способ сказать "проваливай". Исполнительный директор Ма, злобно уставившись на ухмыляющуюся рожу Квон Хён До, сдержался. Обычно он мог опоздать на встречу, но не в этот раз.

Напоследок он оглянулся. Было видно, как этот жокей, которому больше подошло бы скакать не на лошади, а на чём-то другом, притворяется спящим, напрягшись всем телом. Исполнительный директор Ма крепко схватил лицо жокея и покрутил его туда-сюда.

"Ах вы, сучьи дети бандиты, все ведёте себя одинаково."

И Джин упрямо не открывал глаза. Когда грубые руки отпустили его, он услышал, как бандит, чей голос он знал, но лица не видел, сказал:

- Научи его актёрскому мастерству. С такой игрой потом и видео не продашь.

- Постараюсь исправить.

- "Постараюсь исправить", блять. Первый раз слышу такую хуйню. Ёбаный в рот.

Напоследок исполнительный директор Ма смачно харкнул и, шаркая, вышел из комнаты.

Квон Хён До мельком взглянул на И Джина и последовал за исполнительным директором Ма. Хоть и было лень, но нужно было выйти и проводить его, чтобы немного потешить самолюбие этого отработанного материала.

Когда Квон Хён До тоже вышел, оставшийся в одиночестве И Джин наконец резко поднялся. У него закружилась голова, и он кое-как удержался, схватившись за стол. Его затошнило, а затем, не в силах сдержать гнев, он принялся пинать диван. Кончики пальцев ног адски болели, но эта боль, наоборот, привела его в чувство.

- Что? Прокрутили? Дырка до мозолей? Видео?!

В голове всё покраснело. И Джин, озираясь в поисках способа ещё больше насолить Квон Хён До, бросился к столу. Несмотря на то, что лицо пылало от жара, он ухмыльнулся и смёл всё со стола. Если кто-то будет возмущаться, он скажет, что это сделал тот бандит, который приходил к Квон Хён До.

- Видео?!

Короткое чувство маленькой победы быстро исчезло, оставив лишь яркий и живучий гнев.

- Как... как они могут такое говорить... Сволочи.

Чрезмерный гнев основывался на страхе.

И Джин вдруг обнял себя и начал судорожно тереть руки. Дрожа, он уставился на одну из упавших на пол ручек – перьевую с открытым колпачком. Может, располосовать себе лицо? Он неистово кусал губы, потом покачал головой и выбежал из комнаты. На долю секунды мелькнула мысль о побеге, но он быстро пришёл в себя.

"Бежать нельзя. Бежать... Бабушка здесь, и Кловер тоже, нельзя убегать..."

Взрыв, который использовал тело И Джина как топливо, угас лишь после того, как полностью его сжёг.

Эмоции И Джина, пришедшего в себя перед лицом суровой реальности, превратились в пепел и осели на дно. Долгие годы накапливавшиеся обломки были не чем иным, как слоем отходов. И Джин легко взрывался и легко гнил. Но этот слой был не просто мусором, а опытом.

"Бежать... нельзя бежать."

Его шаги постепенно замедлялись. Выражение лица И Джина начало мрачнеть.

"Это снова... Я не могу снова пережить это."

Они не из тех, кто просто отпустит должника, который попытался сбежать.

Видео. Возможно, несколько штук с его именем уже существует.

Мокрые щёки И Джина мгновенно высохли, отчего кожа на лице стала сухой и потрескавшейся. Глаза покраснели от изнеможения, а щёки стали шершавыми. В таком виде он не мог пойти ни к бабушке, ни к Кловеру, который в последнее время стал очень чувствительным из-за него. Потерев лицо, И Джин огляделся и направился к офису-контейнеру, где находился Ким Джэ Ман.

Ким Джэ Ман спал, опустошив подряд две чашки лапши быстрого приготовления. Он храпел, скрестив руки на груди и полностью запрокинув голову назад: "Хрр... хрр..." И Джин прибрался и сел на место. Была работа, которую нужно было сделать, но руки не двигались. Нет. Не только руки, но и всё тело. Голова тоже не работала, он просто тупо смотрел на экран.

"Что я здесь делаю? Как долго мне здесь оставаться? Есть ли этому конец?"

Экран с открытым салатовым окном затрещал, и вдруг, казалось, сменился размытым видео. В нём И Джин был окружён мужчинами в пластиковых масках, которые легко купить в канцелярском магазине.

- Дырку нельзя. Нераспечатанное дороже продаётся.

Он плохо помнил голос, сказавший это.

На самом деле, он плохо помнил всё то время. Потому что его сильно били и он очень долго голодал. Голова была разбита, от одежды несло. Тогда И Джин планировал сбежать на корабле. Он добрался до порта и прятался в рыбном складе, провонявшем тухлятиной, пока его не поймали.

Что было после, он плохо помнит. И не хочет вспоминать.

"Если бы только не услышал слово "видео"."

И Джин, кусая губы, резко отвернулся от экрана и сжал кулаки на бёдрах. Кулаки дрожали.

Он попытался поднять голову, отдышавшись, но было трудно, потому что казалось, что если посмотреть на экран, та сцена снова всплывёт перед глазами. В этот момент И Джин почувствовал на шее холодное, как могильный склеп, дуновение. А затем ещё более холодная рука внезапно обхватила его шею.

- Эй. Холодно. Давай и мы поедим рамёна.

От неожиданности сердце, казалось, мгновенно сжалось. Горло тоже сжалось, не дав И Джину вскрикнуть, а Квон Хён До равнодушно прошёл мимо. Наливая воду из фильтра в чайник, он спросил:

- Что будешь есть? Юккеджан? Син-рамён?

Вместо ответа И Джина громко отозвался звук воды, выливающейся из бака фильтра.

И Джин, тихо задыхаясь, с трудом ответил:

- Ю-юккеджан...

На этот покорный ответ Квон Хён До обернулся.

Он думал, что раз И Джин всё слышал, что сказал исполнительный директор Ма, то сейчас опять будет истерить и бесноваться. Вид офиса, который он увидел по возвращении, ничуть не отклонялся от ожиданий Квон Хён До. Обходя разгромленный офис, он представлял, как И Джин устроил приступ болезненной ярости. Сон И Джин, наверное, ожидал, что он разозлится, но наоборот, благодаря этому бардаку его настроение, испорченное исполнительным директором Ма, улучшилось.

Того, кто устроил бардак, в офисе не было, но поскольку мест, куда мог пойти И Джин, было немного, Квон Хён До неторопливо осмотрелся. Парень со следами зубов на лице, когда его спросили о Сон И Джине, только поджал губы.

- Не видел.

Тон был такой, будто если бы увидел, то не оставил бы в покое. Квон Хён До, улыбнувшись, сказал ему, что если захочет жареной курицы, но не будет соли, пусть снова приходит к нему. При упоминании соли парень разинул рот, как идиот.

Проходя мимо него, Квон Хён До решил, как покончить с Зубом. Явной причиной избавиться от Зуба было то, что нет смысла заботиться о таком бесполезном тупице.

А настоящая причина?

Квон Хён До не стал глубоко об этом задумываться. Словно намеренно объезжая яму на дороге.

По пути в офис он встретил Бума, считавшегося здесь старожилом. По правилам, чтобы предотвратить ненужные действия в неурочное время, общежитие должно быть заперто. Бум, будучи одновременно и заложником, и почти что сотрудником, мог свободно ходить в общежитие и обратно. Квон Хён До, увидев его, выходящего из общежития жокеев, выпустил кольцо дыма, которое быстро исчезло под носом.

- Сон И Джина видел?

Бум покачал головой.

Квон Хён До поймал одного жокея, крутившегося возле общежития, и снова спросил о местонахождении И Джина. Тот по-прежнему ответил, что не знает.

Наконец, шаги Квон Хён До, направлявшегося в свой офис, куда, как он предполагал, И Джин ни за что не пошёл бы, неосознанно ускорились.

И когда он открыл дверь, тот был там. Сон И Джин.

Квон Хён До ухмыльнулся, радуясь тому, что И Джин оказался именно здесь, а не где-то ещё. Когда он имел дело с И Джином, его настроение менялось так же быстро, как у того психа. Может, сумасшествие заразно?

- Чего это ты такой тихий?

Однако, вопреки ожиданиям Квон Хён До, что И Джин будет бушевать, тот был чересчур спокоен.

Квон Хён До поставил чайник на газовую плиту и скрестил руки на груди. И Джин не умел сдерживаться так, чтобы не вызывать у окружающих тревогу. Он был похож на того, кто бросается в бой, не заботясь о том, что ему могут отрубить руки или ноги. Поскольку было интересно наблюдать, когда он перейдёт черту, когда его конечности будут отрублены, Квон Хён До, наоборот, напрягал мышцы и затаивал дыхание, когда И Джин был спокоен. Словно наблюдая, как добыча поднимает голову прямо перед началом охоты.

И И Джин посмотрел на Квон Хён До именно с таким выражением.

В контейнере было теплее, чем снаружи, а линолеум, неровно постеленный и поэтому вздымающийся, казался нестабильным, будто замёрз и завис в воздухе. И Джин, чьё сердце накренилось, как пол под ногами, устал, полностью истощившись.

Ему казалось, что от его тела исходит ужасный запах рыбы, а в ушах слышится шум волн. И ярко-красный свет камеры.

Сегодня он устал. Сегодня он больше не мог терпеть. Когда он смёл всё со стола, казалось, что и его гордость была сметена вместе со всем остальным.

С выражением лица, похожим на ребёнка, который обмочился и растерялся, не зная, что делать, И Джин посмотрел на Квон Хён До и спросил, словно сдаваясь:

- Ты... меня... возьмёшь?

Спросил И Джин угасающим голосом. Было почти не разобрать. Квон Хён До поковырял в ухе и резко наклонил голову. Лицо его было сильно нахмурено.

- Что ты сказал?

- Ты меня... снимать на видео будешь?

И Джин спросил с таким лицом, будто готов был расплакаться от малейшего прикосновения. Лицо было бледным, а руки дрожали.

Лицо Квон Хён До, внимательно и серьёзно наблюдавшего за этим зрелищем, вдруг мгновенно расцвело улыбкой. Он, в одно мгновение расплывшись в ясной улыбке, спросил:

- Ты что, боишься этого?

Глава 49

И Джин вытаращил глаза на реакцию Квон Хён До.

- Похоже, я хорошо знаю, чего боится Сон И Джин.

- Т-так что, есть люди, которые не боятся таких вещей?

И Джин, напуганный Квон Хён До, который медленно приближался к нему, оттолкнулся ногами от пола. Стул отъехал назад и застрял на границе линолеума, вздыбившегося от холода. Квон Хён До, не дав И Джину упасть навзничь, придавил его и, приблизив лицо, прошептал:

- Мне пофиг. Хоть мой хер, хоть лицо будут на видео крутиться.

- ……

- Жалко, если только избранные это увидят. Моё видео может принести счастье. Типа социальной помощи? Что-то вроде того.

Квон Хён До с трудом сдержал смех, увидев, как резко изменилось выражение лица И Джина. Каждая черта его лица явно кричала: "Этот псих…"

- Я не из тех, кто наслаждается хорошим в одиночку.

- ...И ты хочешь, чтобы я делал то же самое? Раз уж пошли слухи, что меня поимели до мозолей, то теперь не жалеть себя и щедро раздавать?

И Джину показалось, что Квон Хён До слился с тем огромным мужиком, которого он видел недавно. Казалось, он вот-вот рассмеётся пошло и скажет, что именно это он и имеет в виду.

Однако ответа от Квон Хён До не последовало. И Джин, который отвернулся, избегая взгляда Квон Хён До, удивлённо посмотрел на него снова, ожидая немедленного ответа.

- А. Вода закипела.

Из чайника донёсся звук "пи". Неизвестно, когда он начался, но, похоже, прошло уже немало времени. Только сейчас он стал слышен и только сейчас показался громким.

Лишь когда Квон Хён До отвернулся и отошёл от него, И Джин смог перевести дух. Квон Хён До, открыв крышку и проверив воду, выругался: "Блять".

- Придётся снова кипятить. Вся выкипела.

Квон Хён До захватил большую порцию лапши, проглотил её за раз, пожевал и, глядя на И Джина, стукнул по стаканчику с юккеджаном.

- Лапша вся разбухла, уже как удон стала.

Только тогда И Джин взял палочки, но всё ещё ничего не ел. Квон Хён До снова набрал большую порцию лапши, засунул в рот и открыл крышку стаканчика с лапшой И Джина.

Его руки, неподходяще красивые для его профессии, казались неопределённого размера, но теперь стало ясно, насколько они большие. Как крышки от котла. Красивые крышки от котла, можно сказать.

И Джин не взял протянутую ему крышку, сложенную конусом в импровизированную чашку. Квон Хён До цокнул языком и насильно вложил её в руку И Джина.

И Джин, глядя на руки Квон Хён До, пробормотал:

- Руки, не знающие удачи в работе.

Услышав это, Квон Хён До осмотрел свои руки, поворачивая их. На среднем и мизинце были надеты массивные кольца. Он взял их в каком-то ювелирном магазине, когда недолго работал сборщиком долгов, перед тем как не выдержал и сбежал из провинции Канвондо, чтобы жить в теплице. Хоть и с царапинами от времени, но это было настоящее золото и его памятная вещь. Поэтому, хотя другие кольца он носил как попало, эти он надевал почти каждый день.

Покручивая кольца, Квон Хён До ухмыльнулся:

- Раз нет удачи в работе, вот и живу, обдирая людей. Но разве это не здорово? Пальцы такие длинные и стройные, но не тощие, как у альфонса, так что и засовывать их приятно. Если пальцы короткие и суставы толстые, только вход дырки царапают и внутри ранят.

Эти слова не стоили того, чтобы их слушать. И Джин, избегая щекочущих пальцев Квон Хён До, тыкающих в воздух перед его лицом, наклонил голову и всосал тонкую лапшу.

- Смотри. Я всегда держу ногти аккуратно подстриженными. Ты, наверное, не знаешь, потому что не валялся с другими парнями. Не представляешь, насколько я джентльмен.

- Видимо, все джентльмены вымерли, пока я не замечал. Ты ведь не о динозаврах говоришь, называя их джентльменами?

Квон Хён До хихикнул, открывая крышку нового стаканчика с лапшой, в который он уже налил воду.

- Ты даже не понимаешь, как тебе повезло встретить меня. Будь это директор Ма, у тебя бы уже всё внизу разорвалось.

И Джин с трудом прожевал и проглотил лапшу, вкуса которой даже не чувствовал.

- ...Директор Ма - это тот человек, которого я видел сегодня днём?

- Ага.

- Исполнительный директор... это выше, чем управляющий директор? Ведь выше, да?

- Ну. Типа того.

Равнодушно ответил Квон Хён До. Он причмокнул, сетуя на отсутствие кимчи.

- Значит... он сильнее тебя?

Однако его бесконечно легкомысленное поведение испарилось в тот момент, когда И Джин задал этот вопрос.

Квон Хён До резко повернул глаза и уставился на И Джина. Его взгляд был невероятно свирепым. "Зверёныш", - И Джин внутренне содрогнулся.

- Если так, может, пойти отсосать у этого мужика и подлизаться, чтобы он хорошо к тебе относился?

- Эй...

И Джин раздраженно отбросил деревянные палочки.

- У тебя в голове только такие мысли? Я просто спросил, сильнее ли он тебя.

- И зачем тебе это знать? Тебе с ним всё равно не пересекаться. Если тебе так не терпится проявить интерес, лучше направь его на меня. Спроси, какие позы я люблю, какую лапшу предпочитаю, какие сигареты курю - вот этим интересуйся.

- Что, влюбился? Чтобы я таким интересовался?

И Джин сделал вид, будто его тошнит. Квон Хён До скрестил руки на груди и усмехнулся. Когда он выпрямил спину и слегка расставил ноги, его одежда плотно облегала тело, отчего он выглядел ещё более угрожающе.

- Не знаю, почему тебя интересует исполнительный директор Ма, но лучше забудь про этого старпёра. Ходят слухи, что у него хрен как подсолнух.

- Подсолнух...?

- Вот так... говорят, по кругу шарики набиты. Понял?

Квон Хён До сделал пальцами кольцо и начал другой рукой тыкать снизу: тык-тык, тык-тык.

Даже представить было жутко и противно.

- Некоторые и один шарик вставляют, а тут целый подсолнух - это же, блять, не просто извращенец, а извращенец в квадрате. Или может, член маленький, вот и комплексует?

Квон Хён До склонил голову набок и, увидев побледневшее лицо И Джина, заинтересованно улыбнулся. Наклонившись и упершись локтями в бёдра, он самодовольно спросил:

- Слушай. Стало интересно. Правда или враки. Не хочешь сходить проверить?

- ....

- Давай. Директор Ма наверняка недалеко ушёл.

- Н-нет.

И Джин отчаянно замотал головой.

Квон Хён До встал и взял со стола свой кнопочный телефон. Повернувшись спиной к И Джину, он, похоже, что-то нажимал, а затем быстро поднес трубку к уху и сказал: "А, здравствуйте. Это управляющий директор Квон."

И Джин в ужасе вскочил и подошел к Квон Хён До. Он дернул его за одежду, но тот даже не шелохнулся.

- Нет, я просто хотел узнать, далеко ли уехал господин исполнительный директор. Уже выехал на трассу?

- К-квон Хён До, - И Джин отчаянно замотал головой.

- А, еще не выехал? Тогда не могли бы вы вернуться? Дело в том, что...

- У-управляющий директор Квон...

Квон Хён До мельком глянул через плечо на макушку И Джина.

"И как у него даже голова такая кругленькая?"

И Джин не видел его ухмылки, так как стоял с опущенной головой.

- Помните того жокея, которого мы видели днем?

И Джин в конце концов обхватил ноги Квон Хён До. Встав на колени и обнимая его ноги, он поднял голову, умоляя:

- Управляющий директор Квон...

Только услышав всхлипывающий голос, Квон Хён До обернулся.

- А? Что?

Прикрыв микрофон ладонью, он спросил беззвучно, а И Джин, прижимаясь щекой к его ногам, взмолился со слезами на глазах:

- Не отправляйте меня, пожалуйста... Я больше не буду дерзить...

В воображении И Джина "член-подсолнух" разросся до чудовищных, инопланетных размеров. Не зная точно, он представлял шарики огромными, как для игры в шарики, отчего член казался не просто уродливым, а тошнотворным.

- Умоляю вас...

- ....

Глядя на И Джина, который тёрся щекой о его бедро, Квон Хён До невольно сглотнул. Член, заправленный вправо, начал тяжело набухать. Квон Хён До опустил руку и нежно погладил И Джина по голове.

- Тогда скажи: "Я буду сосать только член управляющего директора Квона".

И Джин растерянно посмотрел на Квон Хён До. К его щеке прижался кнопочный телефон. Он был теплым от тела Квон Хён До.

- Я... я буду...

Слова застряли в горле, и он, стоя на коленях, поднял взгляд на Квон Хён До. Тот, хитро улыбаясь глазами, беззвучно произнес: "Под-сол-нух". Сукин сын... Выглядит как легендарный ловелас, окрутивший всех замужних дам, а ведет себя как король преступного мира. И Джин крепко прикусил губу, а затем с трудом продолжил:

- Я буду сосать только член управляющего директора Квона...

- ....

Ответа не последовало.

Тишина затянулась. И Джин, не выдержав этот краткий момент, нервно потёр ладони о бёдра.

[♩♬♪♩....]

В ответ раздался звонок....

И Джин резко отдёрнул голову, а Квон Хён До, произнеся "Вот те на", как ни в чём не бывало ответил на звонок.

- А, председатель Чхве.

Он... не звонил?

Потребовалось немного времени, чтобы осознать ситуацию. И Джин, пребывавший в оцепенении, вскочил на ноги. Понимание ситуации и взрыв всей злости, какую только мог собрать И Джин, произошли практически одновременно.

- Ах ты су-у-у-ука-а-а! - раздался едва разборчивый вопль.

Не успел стихнуть этот крик, как спина Квон Хён До, который отвернулся, пытаясь сдержать смех, резко согнулась вперёд.

- Ублюдок, я тебя точно прикончу!

И Джин внезапно запрыгнул на Квон Хён До сзади, вцепившись зубами в его голову и одновременно начав выдирать волосы.

- Ай, ай! Ай! Блять, ай! Ты чокнутый псих! Ай!

Телефон Квон Хён До со стуком упал на пол. Он пытался дотянуться руками назад, чтобы стряхнуть И Джина, но это оказалось непросто. И Джин, обхватив ногами талию Квон Хён До, крепко держался, используя сильные мышцы корпуса, а Квон Хён До, пытаясь сбросить его, с грохотом врезался то в стену, то в диван.

От этих ударов Ким Джэ Ман проснулся, издав хриплый звук. Вытирая стекающую слюну и щурясь спросонья, он крикнул:

- Эй, босс! Я же говорил, трахаться надо дома или в мотеле!

Тем временем И Джин продолжал вырывать волосы Квон Хён До целыми пучками.

Глава 50

- Блять, хорошо, что у меня с рождения было столько волос, что моя голова казалась черной.

Квон Хён До, проверяя состояние своих волос в зеркале, цокнул языком.

Когда он наконец оторвал от себя И Джина, прилипшего как пиявка, его руки были жутко обмотаны волосами. Несмотря на то, что столько было выдрано, не считая небольшой проплешины, шевелюра Хён До всё ещё оставалась густой. И Джин, содрогаясь, подумал: «Неудивительно, что и в паху у этого ублюдка такие заросли.»

Хён До, пригрозив раздеть догола и выгнать, но сдержавшись, велел И Джину остыть и вышел из офиса. Хотел связать и запереть в комнате, но тоже сдержался.

- И правда, может стоило запереть?

Но когда вернулся в свою комнату, стало скучно. Было бы интереснее, если бы притащил его сюда, как в первый раз.

- Всё равно этот придурок не оценит моей заботы.

Недовольно пробормотал Хён До.

Хотел предложить ему разодрать всё постельное бельё, раз уж ему так нравится что-то рвать, но сдержался. Действительно много терпел. Если бы дал волю характеру, тот бы несколько дней встать не смог.

Мысль о том, что И Джин всё равно ни хрена не поймёт, совсем раздражала Хён До.

Квон Хён До, выйдя из комнаты и увидев Ким Джэ Мана, ждавшего в коридоре, с небрежным смехом произнёс:

- Впервые вижу такого невыносимого сопляка.

Джэ Ман, будучи уверенным, что Хён До тоже был невыносимым сопляком в молодости, сделал вид, что не услышал. В его руках был кофе, купленный в небольшом кафе в конце квартала.

- Хватит уже издеваться над И Джин хёном.

- Я?

Хён До, который думал о том, чтобы сходить в местную общественную баню, где, по слухам, была самая лучшая вода в округе, переспросил у Джэ Мана:

- Я издеваюсь?! Ты что, не видишь мою голову?!

- Это всё потому, что вы его достаёте. И Джин хён - неплохой парень, если не считать его вспыльчивости, безбашенности и грубости. Когда его не трогают - он спокойный.

Квон Хён До почесал подбородок, не понимая, похвала это или оскорбление.

- А с тобой он тоже такой? Вспыльчивый, безбашенный и грубый?

- Нет, не такой. Я же с ним хорошо обращаюсь. Я же не бандит какой-то.

Квон Хён До цокнул языком и резко отрезал:

- Это потому что ты ему неинтересен.

- Ого. Значит, он повыдирал вам все волосы потому, что вы ему интересны?

Джэ Ман, примерно знавший суть произошедшего, покачал головой.

- Вы что, в начальной школе? Издёвки - это проявление интереса?

- Странно говоришь. То есть, я издеваюсь над ним потому что он мне нравится?

- Ну, не могу сказать, что “нет”. Он же красивый.

Квон Хён До провёл рукой по лицу. Челюсть всё ещё ныла от удара, который Сон И Джин нанёс, размахивая руками как попало. Мелкий гадёныш был и злобным, и драчливым.

- Красивый-то красивый, но всему есть предел.

Это тот самый диалог, который ни к чему не приводит. Джэ Ман, как программист, считал, что нет ничего хуже пустой траты времени на неправильный алгоритм. Если нет результата - нет смысла продолжать. Это была формула без решения.

- Ладно, думайте как хотите…

Хён До не ответил.

* * *

- Если это издёвки, то что тогда не издёвки?

Казалось, разговор закончился, но когда они добрались до общественной бани, Квон Хён До спросил, раздеваясь. В отличие от него, начавшего раздеваться с верха, Джэ Ман начал снимать штаны и чуть не врезался лбом в шкафчик. Хён До равнодушно поймал его за лоб, не дав удариться.

- Что-то вроде этого.

- Что "это"? Что именно?

Джэ Ман, потирая свой лоб, терпеливо объяснил:

- Вот такое доброе отношение. Когда вы считаете кого-то своим человеком, вы незаметно заботитесь обо всём, но с И Джин хёном вы так не поступаете. Может, потому что он ещё не стал вашим человеком?

«И Джин хён, И Джин хён...» - Хён До поморщился и похлопал себя ладонью по ушам. Уши чесались.

- Знаешь, ты реально тупой во всём, кроме компьютеров. Он кидается на бандитов как на кровных врагов своих родителей - думаешь, станет моим человеком, если я буду с ним хорошо обращаться?

Хён До хорошо знал, как И Джин ненавидит бандитов. Не раз видел, как тот смотрел на них с такой ненавистью, что казалось с ума сошёл. Достаточно было взглянуть на его лицо, чтобы понять глубину его ненависти.

- Он только и думает, как расплатиться с долгами и свалить, а если нет - то молится, чтобы клуб сдох к чертям. Он никогда не станет моим человеком.

- Кто говорит о подчинённых? В мире кроме отношений босс-подчинённый есть много других связей, знаете?

- Да ладно. Типа "дорогой-дорогой".

Хён До недовольно провёл рукой по волосам.

«Если подумать, я к нему обращаюсь "дорогой", а этот ублюдок ни разу не был ласков. Даже когда раздвигает ноги, надо быть готовым получить по морде. Невъебенно благороден. В этом случае наши роли давно поменялись местами.»

- Сайт почти готов, вы всё равно не собираетесь здесь долго оставаться. Что сложного в том, чтобы стать немного добрее?

- ...

Вместо ответа Хён До с грохотом захлопнул шкафчик.

Верно. Он не собирается здесь долго оставаться. И отношения с И Джином тоже до этого момента. На самом деле, удивительно, что он вообще стал так много об этом думать. Изначально планировал трахнуть разок и забыть.

Хотя Джэ Ман и говорил правильные вещи, Хён До почему-то бесился. При мысли о том, как Сон И Джин будет прыгать от радости, глядя на руины разваливающегося Колизея после его ухода, настроение портилось не на шутку.

- Даже подобранной дворняге дают ласку... Вы такой бессердечный, да?

- Заткнись-ка!

Хён До резко огрызнулся, раздражённый бестолковой болтовнёй Джэ Мана, разбирающегося только в компьютерах.

Ким Джэ Ман, искоса поглядывая на угрожающий профиль обнажённого Хён До, положившего руки на бёдра, сказал, снимая футболку:

- Вы оба похожи: и вы, не способный сдержаться и не доставать его даже на короткое время, и И Джин хён, бросающийся на вас, хотя знает, что вы скоро уйдёте. Я даже сказал хёну, что вы уже давно ни с кем не встречаетесь, неужели забыли?

От этих небрежно брошенных слов Хён До резко повернул голову.

- Почему вы говорили обо мне? Он первый спросил?

- А? Вроде да... кажется, так и было.

Джэ Ман действительно ничего не понимал, кроме компьютеров и карточной игры Го-стоп.

Несмотря на неясный тон Джэ Мана, лицо Хён До заинтересованно засветилось. Его лицо было одновременно коварным и изящным.

- Да? И почему?

- Я плохо помню. Просто сказал что-то вроде того, что вы, кажется, любите людей, которые хорошо поют... Эй, зачем вы так близко подходите?

- И? И что он на это ответил?

Хён До торопил его как птенец с открытым клювом.

Его спина, в отличие от рук и голеней, не была покрыта татуировками, и когда его мускулистые бёдра раздвигались, между ними угрожающе покачивалась тяжёлая тёмно-красная плоть. Он преследовал Джэ Мана, убегающего в сторону ванной. Мужчины, сидевшие на скамейках подстригающие ногти или пьющие сикхе, невольно сводили ноги.

- Ну что он сказал? А?

- Сказал, что сам не умеет петь.

- Блять, и такой хитрый разговор был без моего ведома…

В голове Хён До из-за неясного ответа Джэ Мана полностью перевернулись роли в разговоре. Неважно, какую хитрость придумал Сон И Джин, чтобы спросить об этом. Важно то, что он спрашивал о его вкусах и расстроился.

- Ах, блять... Хочу увидеть лицо И Джина, когда он это говорил.

Хён До, серьёзно что-то перепутав, громко рассмеялся. Джэ Ман хотел сказать, что плохо помнит, но подумал:

«Какая разница, если босс так доволен, даже если это недоразумение?»

«Кстати, он сам тоже не знал своих предпочтений. Никогда об этом не думал. Если подумать быстро... Хм. Лучше не тот, кто постоянно подавлен и хмурится, а кто-то с сильным характером, кто не сдаётся, непредсказуемый, но красивый, как маленькая собачка, которая громко гавкает... Пение? Неважно, если не умеет петь...» - закончив размышлять, Квон Хён До с серьёзным лицом сказал:

- В следующий раз, если спросит такое, скажи, что я люблю спокойных и милых.

- А? У вас такие вкусы?

«Тогда почему вы спите с И Джин хёном? Он полная противоположность…»

Хён До специально так сказал, зная, что И Джин точно будет действовать противоположно его вкусам.

Однако он упустил одну деталь: И Джину было плевать на его вкусы, и он больше никогда не собирался об этом спрашивать.

- Но И Джин хён больше не будет о таком спрашивать. Судя по всему, он при виде вас только трясётся от злости и... Ай!

Внезапно включился душ. Джэ Ман слегка отодвинулся в сторону от брызг, летящих со стороны Хён До.

- От чего трясётся? Замёрз что ли?

Хён До фыркнул.

Ким Джэ Ман, выдавливая общий шампунь себе на голову, повысил голос, чтобы его было слышно сквозь шум воды:

- Но ты ни хрена обо мне не знаешь, что ты там про пение болтаешь? Ублюдок, ты что, сплетничаешь обо мне?

- Ох, блять. Я тоже не знаю. И другим о вас не рассказывал. Да и есть ли у вас вообще предпочтения? Вы же, в отличие от меня, никогда не испытываете недостатка в людях.

Он мог встречаться с кем угодно, независимо от возраста. Таким был Квон Хён До.

Глава 51

Квон Хён До нахмурился и включил холодную воду. По спине пробежала дрожь, всё тело напряглось, и разум мгновенно прояснился. Из-за напряженных мышц его фигура стала еще более грозной. Увидев тело Квон Хён До и татуировки на его руках, бестолковые парни, развалившиеся в ванне с широко расставленными руками и ногами, тихонько ретировались.

Не обращая на это внимания, Квон Хён До погрузился в размышления.

Если Сон И Джин, услышав о его предпочтениях, действительно так себя поведёт, не разочаруется ли он и не надоест ли ему это?

Квон Хён До не интересовало, каково это - иметь скромный и милый характер, но он попытался представить.

- Хён До, дорогой.

Он думал, что невозможно представить, как скромный Сон И Джин ведет себя мило, но оказалось, что это довольно легко. Достаточно было немного изменить выражение лица, как в тот момент, когда он умолял, прижимаясь щекой к его бедру.

- Дорогой, может, ты будешь нежнее?

Он вёл себя похоже, но это было из-за полуугрозы, и как только он закончил говорить, его глаза снова закатились, и он набросился как бешеная собака, что сразу разрушило погружение.

«Но всё же, неплохо. Нет. Довольно хорошо.»

Квон Хён До хихикнул. В тот момент его член начал стремительно вставать. Внезапно обернувшись и заметив это, Ким Джэ Ман в ужасе побежал и принес таз. Это был маленький таз, который используют для обливания тела водой. Он поднес его к нижней части тела Квон Хён До и побледнел.

Квон Хён До посмотрел на это зрелище и сказал с недоумением:

- Эй. Кому ты собираешься этот тазик на нос повесить? Иди принеси побольше. Лучше вообще корыто притащи.

Ким Джэ Ман, издавая звуки "уэк" и "ук", побежал искать большой таз.

Оглядевшись вокруг и убедившись, что даже те немногие люди, которые были здесь, ушли, оставив только Ким Джэ Мана и его самого, Квон Хён До, не зная стыда и не колеблясь, начал мастурбировать в общественной бане.

- Дорогой… Хён До…

Теперь Сон И Джин уже не прислонялся к его бедру, а был зажат между его бедрами. Квон Хён До, глядя вниз на лицо Сон И Джина, думал о том, что мастурбирует, направляя член на его лицо, и яростно двигал рукой. Вены на его предплечье и тыльной стороне ладони вздулись.

- Ха. Это оказалось... лучше, чем я думал.

Не понимая, нравится ли ему милые или его возбуждает милый Сон И Джин, Квон Хён До, опираясь на кафельную стену, начал медленно двигать бедрами, будто вколачиваясь в воздух.

Ким Джэ Ман, на всякий случай принесший два больших таза, увидев спину Квон Хён До, закричал:

- Ах! Босс! Господин! Босс, господин, вы с ума сошли!

Несмотря на крики Ким Джэ Мана, Квон Хён До невозмутимо обильно облил своей спермой воображаемое лицо Сон И Джина.

***

- Эй. Чего ты так далеко стоишь?

- Подумайте о том, что вы сделали, босс.

Ким Джэ Ман издал звуки "хык-хык", притворяясь, что плачет.

- Ты так говоришь, будто я тебя трахнул. Даже если предложу, не возьмешь. Иди лучше кофе купи.

Квон Хён До насмешливо шевелил незажженной сигаретой в губах. Ким Джэ Ман оглянулся, и увидев, что тот протягивает деньги, радостно их схватил.

- И мне можно что-нибудь купить?

- Возьми себе йогурт.

Квон Хён До провел ладонью вверх по плоскому животу чуть выше лобка, стряхивая оставшиеся капли воды.

Ему стало лень одеваться, и он, шаркая, подошёл и сел на скамью. Подперев руками раздвинутые бедра, он устало вздыхал, когда вернувшийся Ким Джэ Ман в ужасе воскликнул:

- Может, прикроете хотя бы пах, хённим?

Умолял его Ким Джэ Ман.

- Боишься, люди испугаются?

- Не только испугаются, но и импотентами станут. Круто, когда член большой. Как у меня.

Квон Хён До вспомнил вялый орган Ким Джэ Мана и усмехнулся. Эта усмешка задела его, но глядя на то, что было между ног у Квон Хён До, Ким Джэ Ман не мог возразить, что его собственный член хотя бы среднего размера. Даже те, кто больше среднего, перед Квон Хён До съёживались и прикрывались.

Квон Хён До жадно пил кофе со льдом, от которого шел морозный пар. Когда он откинулся назад, опершись на руки, его тело изогнулось волной, демонстрируя вздувшиеся мышцы. Чудовищная мускулатура. Ким Джэ Ман был уверен, что между ним и И Джином что-то произошло, и ему вдруг стало жаль Сон И Джина.

- Будьте с ним хоть немного нежнее. Ведь жалко И Джина.

- Что-то я слышу только И Джин да И Джин. Ты что, влюбился в Сон И Джина?

Спросил Квон Хён До, уже допив кофе и жуя соломинку.

- Даже не думай. Он чертовски сложный тип.

- Вовсе нет. Зная, что вы сами сложный человек, зачем продолжаете его задевать? Ведь И Джину больно. Иногда он сидит как потерянный, а порой выглядит таким подавленным, будто сейчас расплачется. В такие моменты он даже не отвечает, сколько его ни зови. Разве это нормально?

- Эй. Думаешь, почему он молчит? Потому что ты сейчас болтаешь за двоих. Что ты распизделся, как сорока?

Квон Хён До нахмурился. Ким Джэ Ман задумался, действительно ли он так много говорит. Но ведь всё, что он говорит - это необходимые вещи. И сейчас тоже.

- Надо быть понежнее, спросить, чего он хочет поесть, ласково уговорить, накормить чем-нибудь горяченьким, сладеньким, а потом уже отнести его в постель и настроить на нужный лад.

- Похоже, тебя именно с таким настроением всегда и отшивали.

Ответил Квон Хён До с выражением полного отсутствия интереса.

Накормить горяченьким и сладеньким? Спросить, чего он хочет поесть? Он даже представить такого не мог. И главное, это было как-то нелепо. Ведь то, что сейчас говорил Ким Джэ Ман, было именно тем, чего сам он требовал от Сон И Джина. Получается, что он сам просил у Сон И Джина какого-то там настроения.

- Я что, должен разводить всю эту хрень, как будто мы в песочнице играем, чтобы что-то с ним сделать?

Квон Хён До презрительно усмехнулся. Наклонившись вперед, он прищурился, словно перед ним все еще было лицо Сон И Джина, испачканное его спермой, и оглядел пустое пространство.

- Неважно, нравится Сон И Джину или нет, но я ведь сам спросил его и дал ему шанс. Разве этого недостаточно, чтобы считать, что я был с ним помягче?

Квон Хён До не выдержал и взял сигарету. Это была последняя. Хоть и американские, но они всё равно не шли в сравнение с теми, что он обычно курил.

На скамье даже была пепельница и зажигалка - похоже, здесь часто курили. Прикурив, он продолжил с издевкой:

- Он же имущество. Товар, принадлежащий ипподрому. А с товаром хозяин что хочет, то и делает, так какого хрена? Даже если прямо сейчас пойду, раздвину ему ноги и вставлю - что он сделает?

Однако Ким Джэ Ман не ответил.

Квон Хён До мельком взглянул на него и увидел его застывший профиль с повёрнутой головой. На лице застыло потрясение.

Только тогда Квон Хён До тоже обернулся. Когда выдохнутый им дым рассеялся, он увидел жокеев. Тот, со следами зубов на щеке, видимо, нашёл дешёвого татуировщика - его голое тело покрывали неровные татуировки, похожие на рукава.

- Господин управляющий! Доброго здоровья!

Квон Хён До резко встал. Там было лицо, которое всё это время его раздражало.

Сон И Джин, стоявший рядом с Зубом, смотрел на Квон Хён До так, словно хотел убить его, и в то же время будто готов был расплакаться. Затем он резко отвернулся.

- Эй, придурок!

Зуб растерялся, когда И Джин, стоявший рядом с ним, внезапно ушел. Взгляд Квон Хён До проследил за удаляющейся спиной И Джина.

Зуб едва не схватил Сон И Джина - только кончики пальцев коснулись. Даже от этого легкого прикосновения И Джину стало противно, и он снова обернулся.

Казалось, он вот-вот заплачет. Точно. Но это была ошибка. Его глаза пылали. В них была жажда убийства. Даже Квон Хён До, который инстинктивно вскочил, коротко хмыкнул.

В этот момент И Джин, не сводя глаз с Хён До, резко швырнул то, что держал в руке. Брошенный по диагонали предмет, не имея упругости, не отскочил, а просто шлёпнулся на пол.

Сон И Джин бросил сигареты. Той же марки, что курил Квон Хён До.

- ...

Хён До вспомнил, как насмехался над И Джином, говоря, чтобы тот интересовался такими мелочами, как марка его сигарет. Когда он поднял пачку - И Джина уже не было. Зуб, переводивший взгляд между своим начальником Квон Хён До и направлением, куда ушел Сон И Джин, случайно посмотрел на пах начальника и пришел в ужас.

Квон Хён До, не заботясь о том, в ужасе ли окружающие, крепко сжал сигареты и ухмыльнулся, скривив губы.

Положив недокуренную сигарету на скамью, он мгновенно оделся. Пропустив нижнее бельё, он сразу надел штаны, из-за чего очертания члена проступали через ткань джинс. Торопливо затягиваясь сигаретой и криво застегивая пуговицы рубашки, Квон Хён До мгновенно исчез в том направлении, куда ушел Сон И Джин.

- ...Д-даже когда он одевается через жопу, всё равно охуенно выглядит.

Пробормотал один из жокеев спустя долгое время.

Глава 52

Без лошади Сон И Джин не мог уйти далеко или быстро. Из-за разницы в длине шага это было неизбежно. Квон Хён До легко догнал И Джина.

Выйдя из манхва-кафе, И Джин попытался спрятаться в грязном переулке рядом с китайским ресторанчиком Manga Palace, принадлежащим владельцу кафе, но Хён До схватил его и прижал к заплеванной стене.

- Что делаешь?

Квон Хён До наполовину раскрыл ладонь перед глазами И Джина. В его руке блестела из-за целлофана пачка сигарет, выглядевшая до смешного маленькой по сравнению с его ладонью.

- Строишь из себя милашку? - ...Да. Думал, может, если построю из себя милашку, то не придётся насаживаться на твой грязный член. - Если будешь строить из себя милашку, я тебе ещё глубже засажу, а не наоборот. Давай сделаем это здесь. Я чуть член молнией не прищемил, пока за тобой гнался. - Лучше бы прищемил. Квон Хён До ухмыльнулся. Держа американскую сигарету, почти догоревшую до фильтра, он легонько похлопал И Джина по щеке. И Джин отвел взгляд.

- Расстроился из-за моих слов?

Голос Квон Хён До был скользким, как рыбий пузырь.

- Хочешь плакать? Собирался плакать? Твою мать, что же делать. Я расстроил нашего малыша. Ну что, остыл немного?

- Хотел остыть, но как вижу твою рожу - давление подскакивает, хоть помирай. И дурь твоя каждый раз новая. Так и подохнешь от своих выходок.

- Нет. Я умру от счастья.

- Кобель!

На резкие слова И Джина, Квон Хён До рассмеялся. Затем высунул язык и затушил всё ещё тлеющую сигарету о свой язык. Щелчком отбросив окурок, Квон Хён До, не дав И Джину опомниться от шока, внезапно надавил на его щёки, заставляя открыть рот, и втолкнул свой язык.

Возможно, это было лишь ощущение, но металлический шарик в языке Квон Хён До казался горячее обычного. Казалось, что нагретый от сигареты, он может обжечь язык И Джина. Вкус пепла во рту был таким, будто горел не язык Квон Хён До, а его собственный.

- Мммх! Мхх! Ммхх!

И Джин, которому было противно от ощущения перекатывающегося металлического шарика, начал беспорядочно бить Квон Хён До. Однако тело Квон Хён До, лишь сильнее возбуждаясь, продолжало давить на И Джина.

Квон Хён До слегка отстранился от губ И Джина и пробормотал:

- Ха... Веди себя послушно, ладно?

В этот момент И Джин вспомнил то, что Квон Хён До сказал о нём Ким Джэ Ману, и застыл, словно его окатили холодной водой.

Тем временем язык Квон Хён До начал посасывать шею И Джина, следуя линии его подбородка. И Джин, скрипя зубами, смотрел вниз на голову Квон Хён До, а затем резко ударил его коленом в грудь.

- Ух! Хоть Квон Хён До и был непобедимым мастером, но от внезапного удара в солнечное сплетение он не мог не растеряться. Прикрыв рот кулаком и откашливаясь, он отшатнулся, а И Джин тут же попытался развернуться и ускользнуть. Возможно из-за маленького роста, он был чертовски проворным. Квон Хён До, кашляя так, что глаза на лоб лезли, всё же успел схватить И Джина за шиворот и не отпускал. Тот продолжал вырываться, и Квон Хён До припечатал его к стене. И Джин оказался беспомощно вжат лицом в пропитанные жиром от китайской забегаловки, просуществовавшей тут лет 30, кирпичи. - Пусти! Пусти! Или ты прямо здесь собираешься раздвинуть мне ноги и отыметь?! Ты ждёшь, что я буду молчать?! Я для тебя товар? Я живой человек! Живой! И Джин кричал как сумасшедший. Квон Хён До потёр грудь и выпрямился. Вздохнул, издав звук "хаа". Когда Квон Хён До испустил вздох облегчения, будто выжил, И Джин издал крик, словно находился при смерти. - Ты относишься ко мне как к говну! Как к шлюхе! Я для тебя шлюха?! Думаешь, я твоя персональная дырка?! Скажешь раздвинуть ноги - раздвину, нагнуться - нагнусь, да?! - Ага. Так и должно быть. Ты так и должен делать. Ты же мой. Квон Хён До не хотел делать это на улице, но от того, что И Джин продолжал орать, ему и правда захотелось разок выебать его. Чтобы припугнуть, он сдернул с И Джина штаны, и тот вскрикнул. - Сволочь! И Джин разрыдался. - Ты пожалеешь. Ты пожалеешь, что так со мной обращаешься! Квон Хён До долго и усердно облизывал четыре пальца, затем раздвинул их и поднес прямо к дырочке И Джина. Он просто хотел немного припугнуть. - Ты, ты... И Джин начал задыхаться. Затрясся, запрокинул голову, потом снова наклонился вперед и повторял: - Тебе... Тебе меня совсем не жалко? Ты ни разу... не пожалел о том, что делаешь со мной? - А ты надеялся на это? Квон Хён До протяжно лизнул щёку И Джина. - Ты же знаешь, что я гангстер. Ты ненавидишь бандитов. Потому что мы - ублюдки, не жалеем и не сочувствуем. - Ох, ах... - Или... Может, плевать на других, но от меня ты хоть чуточку, но ждал этого? И Джин, в котором горел неугасимый огонь, даже промокнув, повернул голову. Уставился на Квон Хён До и пробормотал: - Не может быть. Ты, твой босс, Почжи, Зуб... для меня вы все одинаковые. - ...Иногда ты говоришь такие миленькие вещи. Квон Хён До ухмыльнулся. Просто смоченных слюной пальцев катастрофически не хватало. И Джин трясся от грубо орудующих в его дырке пальцев. На лбу вздулись вены, и даже когда он не кричал, вены вздувались и на шее. От того, что он царапал кирпичи, под ногтями скопилась въевшаяся грязь, да еще и сама кожа под ногтями ободралась. От злости И Джину хотелось убить Квон Хён До. От злости И Джину хотелось убить себя.

- Да что с тобой такое?

Короткий запал, частые вспышки, беспорядочные выстрелы вхолостую: в голове И Джина уже был предел. И Джин, с пеной у рта, резко запрокинул голову и потерял сознание.

***

Квон Хён До, взвалив И Джина на спину, вошёл в заведение с вывеской "Укрепляющий суп из козлятины - особое предложение".

Как только он открыл дверь, заведение погрузилось в тяжёлое молчание - его внешность и аура явно отличались от обычных людей, да ещё и человек за спиной.

- Что смотрите?

Квон Хён До, ухмыляясь, наслаждался направленными на него взглядами.

- Я здесь не с трупом, продолжайте есть. Я тоже просто пришёл поесть супа. Приятного всем аппетита.

Только тогда посетители отвернулись. Однако разговоры возобновились лишь спустя некоторое время.

Квон Хён До, ничуть не заботясь о взглядах людей, усадил И Джина рядом с собой, прислонил его к своему плечу, чтобы тот не соскользнул, и поднял руку, чтобы сделать заказ.

- Два супа из козлятины.

Парень, с явными признаками полового созревания, видимо сын хозяина, торопливо кивнул. Увидев, что работник направился на кухню, Квон Хён До налил воды и стал поить И Джина. Запрокинув его голову и вытирая уголки рта, он непривычно осторожно поил его, пока И Джин не закашлялся. Судя по тому, как тот нахмурился и замотал головой, в больницу его везти было не нужно, как и показывали проверенные сразу после обморока пульс и другие признаки.

- Сучонок. Ну и характер... Впервые вижу, чтобы кто-то так падал в обморок в приступе гнева.

Хотя И Джин, ещё не пришедший в сознание, не мог его слышать, Квон Хён До, похлопывая его по щеке, как будто умиляясь, ухмылялся.

- Мелкий, как собачий хрен...

Ругательства Квон Хён До почему-то не звучали как ругательства. Всё равно И Джин ещё не пришёл в себя и не мог их слышать. Он даже щипал и растягивал щёки Сон И Джина, который послушно лежал на плече Квон Хён До, как тот его положил. Его лицо было настолько невинным, что человек, не знающий его, и представить не мог бы истинный характер Сон И Джина. Это было настолько убедительно, что даже Квон Хён До, знающий, насколько ужасен характер И Джина, на мгновение забыл об этом.

- И откуда в таком маленьком теле столько злости? И сила есть, твою мать. Лучше бы её на меня тратил, а?

- ...Суп подан.

- А, ставьте сюда.

Принесли два бурлящих горшочка. Квон Хён До, ничуть не смущаясь, что кто-то слышал его болтовню с И Джином, погрузил ложку в суп. К супу подали домашние рисовые лепёшки и салат из свежих ростков соевых бобов.

- Э-это мама велела подать. Моя мама - хозяйка...

Молодой работник поставил аккуратно оформленную тарелку с огурцами и острой пастой. Квон Хён До, который спокойно хлебал бульон, будто тот и не был горячим, только поднял взгляд, и сын хозяйки съёжился с тихим писком.

- А, спасибо. Сколько лет нашему ученику?

Квон Хён До порылся в кармане и достал наличные. Хотя денег было столько, что можно было назвать пачкой, у него не было даже кошелька.

- Я... я... в средней школе учусь.

- Помогаешь родителям. Молодец. Вот, купи себе сладостей.

При виде трёх купюр по десять тысяч вон глаза школьника округлились.

«Это же карманные деньги на три месяца сразу!»

Взгляд работника, двумя руками схватившего купюры, изменился со страха на уважение и благодарность.

- Спасибо большое!

Квон Хён До махнул рукой на его поклон.

- Угу. Иди развлекайся. Только маме не попадись.

- Да! Да!

Глядя на его сияющее лицо, Квон Хён До с ухмылкой взял огурец.

Хоть и не особо красивый, видимо домашнего выращивания, но чистый и глянцевый. Когда Квон Хён До откусил его без острой пасты и почувствовал брызнувший сок, он вспомнил влажный член И Джина.

- Этот пацан так радуется тридцати тысячам вон, а ты даже когда я тебе бесплатно услуги оказываю, только истерики закатываешь.

Когда он потыкал щёку И Джина огурцом со следами зубов, та заблестела влажным следом, будто он её облизал.

Глава 53

И Джин почувствовал головокружение, как будто его что-то качнуло, и медленно открыл глаза. Как только его веки начали шевелиться, Квон Хён До, сделав вид, что не заметил, быстро проглотил огурец и начал помешивать суп в миске И Джина. Зная его вспыльчивый характер - если сказать ему есть, он проглотит не остудив, а потом будет ныть, что болит.

- Раз проснулся - ешь.

- ...Почему я здесь? Где это вообще?!

- Где-где. В знаменитой закусочной Ыни. Говорят, тут готовят лучший укрепляющий суп.

- Ыни...? Мы что, приехали в мой городок?

- Это самое известное место в округе, а ты даже не знаешь, где находишься?

Квон Хён До насильно вложил палочки в руку всё ещё полусонного И Джина.

- За это время ты похудел. Давай, ешь быстрее. Терпеть не могу, когда бьешься о кости во время секса.

Всё ещё дезориентированный И Джин крепко сжал палочки и уставился на глиняный горшочек перед собой. Квон Хён До слегка приоткрыл губы - ему безумно хотелось укусить эти по-детски очаровательные щёки И Джина с круглыми розовыми следами от лежания на его плече. Вспоминая, как эти следы появились, ему хотелось кусать их, пока тот не заплачет. Начинка бракованная, но оболочка - высший сорт.

- Что это такое?..

- Может, просто возьмёшь и поешь без лишних вопросов? Что ж тебе всё подозрительно и не по нраву.

Однако умиление быстро сменилось раздражением, и Квон Хён До не стал этого скрывать.

При виде сверлящего его пронзительного взгляда и резко опущенных палочек, Сон И Джин опустил голову. Только очнувшись после обморока, с затуманенным сознанием и путаными воспоминаниями, он совсем сник под напором этого горного тигра.

- Это суп из козлятины. Суп из козлятины. Доволен? Полезно для здоровья, так что съешь всё.

Квон Хён До, уже опустошивший половину своей порции, взял руку И Джина и погрузил его палочки в суп.

Услышав про козлятину, выражение лица И Джина резко изменилось. И характерный запах супа, и само название вызывали у него отторжение ко всему незнакомому.

- Я не буду это есть...

- Да твою мать. Реально бесишь.

Квон Хён До засунул огурец И Джину в рот.

- Это потому что ты только проснулся и нет аппетита. Один кусочек - и аппетит сразу появится. Видимо, сами выращивают - вкус убийственный. Сочный, как ты.

- ...Буэ.

И Джин, который до этого нормально ел, от непристойных замечаний Квон Хён До, не выбирающего время и место, машинально попытался выплюнуть то, что жевал. Квон Хён До резко зажал его подбородок рукой, не давая это сделать.

И Джин с отрешённым взглядом, скривив лицо как ребёнок, с трудом проглотил огурец. Квон Хён До не мог оторвать глаз от этого забавного зрелища.

Такой послушный, и даже не стараясь, выглядит мило. Совершенно обессиленный и притихший Сон И Джин был просто...

- Может, я съем только это и больше не надо?

Да уж, совсем непросто. Как всегда.

- Я что, ребёнка воспитываю?

Квон Хён До цокнул языком, забрал палочки из рук И Джина и поднёс к его рту.

- Если хотел, чтобы я тебя покормил, так бы сразу и сказал, дорогой. Вечно не можешь быть честным, прелесть ты этакая.

Эти слова возымели отличный эффект. И Джин выхватил палочки и начал есть сам. Сначала он из упрямства засунул еду в рот, но ощущения были странные. Всё же И Джин был довольно привередлив в еде.

- Вкусно же, правда?

Но когда Квон Хён До придвинул своё лицо совсем близко и спросил об этом, И Джин просто не мог сказать, что не может это есть…

Квон Хён До смотрел на него сияющими глазами, что даже становилось неловко. Для бандита такой простодушный взгляд совсем не подходил.

После нескольких жевательных движений оказалось, что есть можно. И Джин сделал ещё несколько глотков, добавляя кимчи. И тут он это заметил. То, что похоже было на козью шкуру. И Джин тут же потерял аппетит и положил палочки, увидев кожу с неаккуратно сбритой щетиной.

Квон Хён До, который уже опустошил свою миску, наблюдая за тем, как ест И Джин, снова цокнул языком:

- Да бля, ну что опять?

- Тут в-волосы... шерсть же.

- Волосы?

Квон Хён До заглянул в миску, ожидая увидеть что-то вроде человеческого волоса. Неудивительно, что он не мог его найти.

- Тебе показалось. Боже, у тебя реально проблемы.

- Говорю же, нет! Вот! Не видишь?

Только когда И Джин поднял мясо палочками, Квон Хён До наконец увидел.

И Джину казалось, что короткие волоски перекатываются у него на языке, и его лицо то и дело кривилось. Ещё и колючая щетина Квон Хён До вспомнилась некстати.

Не подозревая, о чём думает Сон И Джин, глядя на козью щетину, Квон Хён До резко провёл рукой по волосам.

- Блин. Реально, накормить тебя сложнее, чем разгромить бордель.

- ....

- Просто съешь. Говорю же, полезно.

- Сам ешь...

- А я-то почему? Я уже всё съел. И твою щетину не ел, с чего мне эту есть?

- И я не ел...

- Ага.

Квон Хён До вдруг расплылся в широкой улыбке. И Джина охватило нехорошее предчувствие.

- То есть мою попробовать можно, так что ли?

- ....

Было как-то тоскливо обсуждать щетину среди бела дня. Сон И Джин почувствовал, что опустился до уровня Квон Хён До, и у него пропало всякое желание отвечать. Когда И Джин опустил руки и застыл в оцепенении, Квон Хён До вспомнил слова Ким Джэ Мана. Тот говорил, что иногда И Джин выглядит так, будто вот-вот расплачется, и в такие моменты он не слышит, даже если к нему обращаются. - Это ведь ненормально, не так ли? Квон Хён До было всё равно, что творится в душе у И Джина, лишь бы это не мешало их близости. Однако если сейчас этот парень бросит ложку и не будет есть, он не наберет вес, и его кости будут стучать друг о друга. Разве это не создаст проблем для их интимной жизни? Закончив этот мысленный диалог с собой, Квон Хён До недовольно прикурил сигарету. Их купил И Джин. Вспомнив, как тот швырнул пачку, Квон Хён До немного успокоился. Глядя на пачку сигарет, Хён До великодушно спросил: - Ладно. А что тебе нравится? - ... - Если тебе ничего не нравится, давай не выйдем отсюда, пока всё это не съедим? Хм. Просидим всю ночь напролёт. - ...Суп. - Что? Квон Хён До наклонился к И Джину, выдыхая дым в сторону. - Что ты сказал? - ...Суп с говядиной и редькой. Пробормотал И Джин: - Тот, что готовила бабушка... И суп из рыночной закусочной тоже люблю... Он скучал по бабушке. И Джину было холодно до мозга костей. Это была душевная стужа. Бабушка всегда говорила, что когда дует сухой ветер, нужно держать руки и ноги в тепле. Если замерзнут конечности, то вскоре замерзнет всё тело. Руки и ноги двигаются по велению сердца, поэтому если они мерзнут, то и на душе становится холодно. Чтобы жить, человеку нужно, чтобы руки и ноги были теплыми. И Джин скучал по бабушке. Его руки и ноги сильно замерзли. В этот момент Квон Хён До внезапно схватил безвольно опущенную руку И Джина. - Понял. Его рука была очень горячей. - Тогда пойдем есть это. Всё ещё держа И Джина за руку, Квон Хён До достал из кармана пачку купюр и щедро положил на стол несколько банкнот по 10 000 вон. Выкрикнув, что сдачи не надо, он вышел, продолжая держать И Джина за руку. Рука Квон Хён До была горячей, как середина лета. Сон И Джин думал, что должен вырваться, но почему-то не мог этого сделать. Позволяя Хён До тащить себя, И Джин внезапно пришел в себя и торопливо спросил: - Подожди. Куда мы сейчас идем? - Ты же хотел то, что готовила бабушка?

- А, нет. Нет. Не смогу. Наша бабушка не может готовить. Не надо. Я просто так сказал. И Джин вывернул запястье из горячей руки Квон Хён До. Хён До опустил взгляд на внезапно опустевшую ладонь, нахмурился, глядя на И Джина, и четко произнёс название больницы, где находилась бабушка И Джина. Растерянный И Джин приоткрыл рот. - Там тоже наверняка есть кухня. - Даже если там есть кухня! Нашей бабушке сейчас не до этого! Она не может этого сделать! Признавая это, сердце И Джина разрывалось еще сильнее. Нелегко признать, что единственный член семьи, бабушка, забывает тебя. Бабушка часто принимала его за своего рано ушедшего брата или мужа. У каждого человека есть что-то, что навсегда остается детским. Для И Джина это была бабушка. Он пытался смириться, но привыкнуть не получалось. И... и он не хотел показывать Квон Хён До бабушке, которая, превратившись в девочку, казалась счастливее. Не хотел показывать ей, как живёт её внук, не хотел показывать того, кто раздвигает ноги её внуку... Квон Хён До пристально смотрел на побледневшее лицо Сон И Джина, который, казалось, готов расплакаться. Наполовину ему хотелось силой увести И Джина и заставить его плакать, наполовину - просто оставить всё как есть. И Джин, опасаясь, что молча стоящий Квон Хён До снова предложит пойти, начал озираться по сторонам. Он хотел отвлечь его внимание. - Эй. Ты куда? Квон Хён До с воодушевлением спросил, когда И Джин неожиданно первым взял его за руку. Послушно следуя за ним, Квон Хён До обнаружил, что И Джин привел его в аптеку. - Давай полечим... твое лицо. У меня и аппетита нет. Только тогда Квон Хён До вспомнил, что его ударил директор Ма. Он получил довольно сильный удар по лицу, но даже не вспомнил об этом. Он думал, что достаточно просто умыться теплой водой в туалете. - Зачем всё это? Ты преувеличиваешь. Давай просто поедим и пойдем. - Нет, пойдем... И Джин настойчиво потащил Квон Хён До в аптеку. Он умело попросил антисептик, мазь и пластырь. Квон Хён До стоял позади, выбирая презервативы и лубриканты, пока И Джин не бросил на него взгляд, говорящий "расплачивайся". - И это тоже. Квон Хён До протянул презервативы, лубрикант и сладкие детские витамины с прилавка. И Джин сильно нахмурился.

Глава 54

- Я буду нежным. Ты же недавно в обморок упал. – добродушно сказал Квон Хён До.

Район был небольшой. Пожилой фармацевт откровенно нервничал. Похоже, он хотел сказать что-то еще, но сдерживался из-за Квон Хён До. Он молча протянул сдачу, на стене за его спиной красовались фармацевтическая лицензия и удостоверение церковного настоятеля.

Квон Хён До напевал, помахивая пакетом. Казалось, он забыл про мугук (суп с говядиной и редькой дайкон) и причитания о бабушке. Даже если и нет, хотелось бы, чтобы забыл. Но как только он почувствовал душевное спокойствие шаги И Джина замедлились.

Он скучал по бабушке. Навещать можно было раз в две недели, да и то только с разрешения, а её состояние с каждым разом ухудшалось.

«Неизвестно, как она назовет его в следующий раз. Вспомнит ли вообще? Вспомнит ли она своего брата или мужа?»

- Может, наклеишь?

Квон Хён До вернулся к отставшему И Джину, закинув руку ему на плечо.

- Сам наклей... Такой большой, а даже это не можешь?

- Я правда большой. Но почему ты мне всё "ты" да "ты"? Знаешь, сколько мне лет? Я-то знаю, сколько тебе. Называй меня хёном. Ты же младше меня.

«Какой еще хён... Ни за что не буду так называть.» - И Джин только недовольно скривился.

- Ты же знаешь, что я с тобой нежничаю, потому что ты красивый? Из-за тебя у меня скоро камни в почках образуются. Когда они выйдут, я их нанижу и засуну в тебя. Чтобы ты скулил каждый раз, когда они будут тебя царапать изнутри.

- ....

- Молчишь? Что, возбудился от предвкушения?

- Да вот думаю, может, ты от холода с ума сошел. И еще думаю, почему твой язык не отмёрз, когда ты так одеваешься.

На Квон Хён До и сегодня была гавайская рубашка с открытой грудью. Та же ярко-оранжевая, что и при первой встрече. Квон Хён До, оглядев свой наряд, пожал плечами.

- У меня же куртка-мустанг. Российская. Чертовски теплая. Хочешь примерить?

- На медведя похож... В лес не ходи. Тебя подстрелят. Решат, что медведь, и выстрелят не раздумывая.

Квон Хён До, восприняв слова И Джина как шутку, ухмыльнулся и кончиками пальцев надавил на его щеку. От давления с противоположной стороны голова И Джина склонилась к Квон Хён До.

- Ты что, беспокоишься обо мне? Я тронут. Но не стоит. У меня просто температура тела высокая.

- ...Заметно.

И Джин решил, что Квон Хён До несёт чушь не от холода, а из-за чрезмерного жара. Это многое объясняло.

- Проблема в том, что жар не спадает. Я чертовски горяч. И мой член тоже не остывает. Как тебя вижу - так сразу встает.

Квон Хён До на этом не остановился. Перехватив черный пакет, прошептал.

- Отсоси у меня прямо сейчас.

- …

От его шёпота с причмокиванием, казалось, будто он в любой момент может присосаться к его уху, И Джин вздрогнул.

- Ты же помнишь, что сегодня понедельник?

Квон Хён До самовольно объявил, что понедельники и вторники они проводят вместе. И Джина уже тошнило от этого животного, который никогда не забывал такие вещи.

- Ха...

И Джин сжал кулаки и глубоко вздохнул в пустоту. Белый пар бесконечным потоком вырвался изо рта.

- Чего вздыхаешь, малыш?

- Ты видел, что я недавно потерял сознание, и всё равно хочешь?..

- Да. Именно поэтому и надо.

Именно потому, что видел. Он не хотел, чтобы последним воспоминанием о сексе у Сон И Джина осталось то, как он потерял сознание от его члена. Было бы хреново, если бы тот дрожал каждый раз, когда он к нему тянется, помня только об этом.

Увидев решительное выражение лица Квон Хён До, И Джин подавил вздох.

- Тогда...

Его упрямство не сломить. К тому же, после того как потерял сознание, он съел этот чёртов укрепляющий суп, который ему даже не нравился, и даже спорил с ним - теперь уже всё равно. Раз уж всё равно придется это сделать, можно попробовать договориться с тем, кто так жаждет продолжения.

Не стоило вообще начинать разговор про бабушкин суп. И Джину было мало видеться раз в две недели. Он хотел навещать бабушку каждую неделю. Казалось, будто она нежно разжимает его крепко сжатые кулаки.

- ...Тогда я хочу навещать бабушку каждую неделю. Сделай так, чтобы я мог.

Квон Хён До рассмеялся от такой наглости.

- Ты даже не дал ещё, а уже требования выдвигаешь. Где ты нахватался таких манер?

- У тебя. У твоих бандитов. Обещай. Иначе я отсюда ни шагу не сделаю.

- Ну и стой. Весь бледный от холода, замерзнешь нахрен.

- Ага. Замерзну.

От упрямства Сон И Джина на лбу Квон Хён До вздулась вена. Он наконец зарычал.

- Я всегда был горячим мужчиной, но ты делаешь меня еще горячее. Ты просто мастерски играешь с людьми, да?

- Тогда иди, похвастайся где-нибудь ещё, как ты своим членом размахиваешь.

- Ах ты ебанутый ублюдок. Совсем с ума сошел? Жизнь не дорога? Думаешь, мало найдется таких, кто прибежит со своей ложкой, чтобы тебя попробовать? Какого хера я должен делиться? Ты видел, как я ем? Мне и одному мало.

В отличие от прежних полуугроз, которыми Квон Хён До запугивал И Джина, его нынешние яростные слова означали, что он не собирается делить Сон И Джина с другими. Однако И Джин был слишком раздражён, а Квон Хён До слишком разозлён, чтобы заметить эту тонкую перемену.

По дороге как раз попалась гостиница. Хоть это и было не то место, где он обычно останавливался, но его член стоял как кол, и это создавало проблемы. Ему было даже трудно идти, поэтому Квон Хён До потянул И Джина к себе.

- Давай найдём какое-нибудь тёплое местечко, чтобы поговорить. Хорошо?

Взяв его за руку, Квон Хён До шептал, словно соблазняя обещанием просто поспать, и повёл И Джина в гостиницу.

И Джин всю дорогу смотрел только в небо. Он выглядел как полный псих.

***

- Ух! Ах! А... мм!

И Джин, растянувшись на животе, зажал рот рукой.

Перед глазами мелькала миска хэджангука (похмельный суп), выставленная за дверь. Казалось, что безвкусный бульон, которым Квон Хён До поспешно его накормил, вот-вот выльется изо рта. Всё началось сразу после того, как они доели и убрали посуду. Он сходил с ума каждый раз, когда эта безумно длинная и толстая штука вонзалась в его живот.

- Ти-тише! Ух! Он та-акой бо-ольшой! Слиш-шком глу-убоко! Ох!

- Что, слишком хорошо? Квон Хён До, тяжело дыша, вошёл ещё глубже. Одно колено он поставил, упираясь ступнёй, рядом с боком И Джина, а другое согнул, прижимая его к голени И Джина. С каждым движением И Джин крепче сжимал затхлое одеяло. Гостиница была хуже той, где остановился Квон Хён До. Старее и менее ухоженная. На полу валялся чей-то лобковый волос, вызывающий тошноту. Впрочем, с тех пор как Квон Хён До начал входить, И Джин перестал это замечать. - Из-за вашего... ах! Омерзительно… хнык! ух!.. - Поэтому я и поставил тебя на четвереньки. - А-а! - И пластырь я наклеил, как ты просил. Ха... Как только поставил тебя, м-м! Ты не в том положении, чтобы жаловаться, учитывая, что сам ударил меня. И действительно, на губе Квон Хён До болтался пластырь. Он был наклеен кончиками пальцев И Джина. На губах запеклась кровь. Не из-за господина Ма. А из-за И Джина, который, как только его поставили на четвереньки и спустили штаны, развернулся и ударил. Квон Хён До облизнул губы языком с серебряным пирсингом и уставился на спину И Джина так, словно хотел её проглотить. Он так долго скакал на лошадях, что его спина была такой прямой и красивой. Чертовски сексуально. Казалось, что на этой спине прямо-таки проложена дорожка для его члена. Хотелось тереться об неё и кончить прямо на позвоночник. - А-а! Вы-выключи хотя бы радио! - То, блять, включи, то, блять, выключи! Много ты хочешь, твою мать! - Квон Хён До злобно усмехнулся в ответ. В комнате громко играла радиопостановка. Её включили, потому что, как только они вошли, И Джин побледнел, услышав храп из соседней комнаты, и заявил, что здесь невозможно заниматься этим. По радио играла заунывная рождественская песня. И Джин, покачиваясь, с трудом приподнялся на руках. Он схватился за хлипкую тумбочку под телевизор, которая зашаталась, словно вот-вот развалится. Квон Хён До поймал И Джина, который, приподнявшись, пытался потихоньку сбежать. Он обвил его, как морской змей, ниже груди и стал лизать и кусать кожу на позвоночнике. - А-а, выключи! Я сказал выключи!.. - Что? Войти глубже? Хорошо. Квон Хён До намеренно неправильно понял и, крепко схватив И Джина за таз, крутанул бёдрами, словно вкручивая шуруп. - А-а-а! Он вошёл ещё глубже, словно намереваясь полностью выпрямить внутренности. И Джин резко подался вперёд и ударился лбом о тумбочку. «Тупица…» - подумал Квон Хён До, цокнув языком, и резко потянул И Джина вниз. Верхняя часть тела И Джина оказалась прижатой, а нижняя - высоко поднятой. Квон Хён До глубоко входил и неглубоко выходил. - Вот здесь... ты не даёшь мне выйти. Да? Квон Хён До ухмыльнулся и потёр пальцами тонкие растянутые стенки. Уретра пульсировала. И Джин извивался от ощущения, словно сейчас обмочится. - Милый. Когда мы трахаемся, ха... ты слышишь радио? Ох... Похоже, мне нужно постараться.

Глава 55

По мере того как он говорил, прикосновения и проникновения Квон Хён До становились всё более интенсивными. Вплоть до того, что он двигал бёдрами так, словно хотел вывернуть его изнутри. И Джин застонал, запрокинув голову, чувствуя, как его тело дрожит и даже возникает позыв к мочеиспусканию. - Чёртов ублюдок. Чёртов ублюдок! Буквально задыхаясь от интенсивности, И Джин со слезами на глазах прошептал: - Я сейчас... Вытащи. Вытащи, сволочь!.. Ох, ах, не надо. Ммм, ах! - Давай всё: и рвоту, и мочу. Мммм. Делай всё. Я ни за что не смогу вытащить. Блять!.. Ты правда... Как же мне быть? Я не знаю где это местечко… Квон Хён До издал стон, полный наслаждения. В этот момент громко зазвонил его телефон. Рингтон был вульгарным, а вибрация сильной, как землетрясение. Даже храп из соседней комнаты резко прекратился. Квон Хён До проигнорировал звонок и продолжил ласкать И Джина. Он был одержим тем, чтобы найти соски под одеялом, теребить и ласкать их, пытаясь заставить увеличиться по своему вкусу. - Ах, а! А! У И Джина не было возможности сказать, чтобы тот ответил на звонок. Вдруг из соседней комнаты послышался грохот. - Ёб вашу мать, как шумно вы трахаетесь!*Новый год, что ли?! Ублюдки! Как закончите, принесите по тарелочке.**И ответьте на звонок, чёрт вас побери! Прим. ред. :

*Звук ударов, во время приготовления рисовых пирожков/лепёшек тток, с помощью ступы и молота, схож со звуками трения плоти о плоть, как во время занятия сексом.

** На корейский Новый год Соллаль принято подавать ттокгук (суп с рисовыми лепёшками тток). Услышав грубый голос, Квон Хён До поднял голову. Отбросив мокрые от пота волосы, он зловеще улыбнулся. - Ах, блять!.. Казалось, он был готов поделиться чем угодно, кроме "лепёшек". Квон Хён До, не выходя из И Джина, повернулся на бок. Из-за изменения угла проникновения И Джин едва успел опустить руку и схватиться за свой член. Его ягодицы и бёдра дрожали. Чувствуя, что уретра вот-вот откроется, он крепко сжимал его, испытывая болезненное возбуждение от пульсирующего члена с выступающими венами. - Кто это? Выражение лица Квон Хён До ожесточилось, когда он узнал настойчивого абонента. - А-а! Когда Квон Хён До внезапно вышел из него, И Джин задрожал. Хотя внутри было полно смазки после интенсивного соития, ничего не вытекало. Это было из-за того, что Квон Хён До входил слишком глубоко. Живот был полным. Тяжелым. И Джин обхватил живот другой рукой и свернулся калачиком. - Алло. Квон Хён До встал с напряженным лицом. Он снял презерватив и небрежно бросил его назад, тот упал на ягодицы И Джина. - Да. Да. Повторяя ответы, он надел джинсы. Хён До остался без нижнего белья, как и вышел из бани. - Понял. Я приеду. Не трогайте ничего и не позволяйте никому видеть. Вы сообщили копам? - Ха-а, ха-а. И Джин, моргая затуманенными глазами, невольно тёрся своим органом, из-за того, что он не достиг разрядки. Рука, обнимавшая живот, бессознательно сжимала сосок. Полностью одевшийся Квон Хён До обернулся и, увидев эту картину, широко улыбнулся. Он присел перед распростёртым И Джином, отвёл его руку и обхватил стоящий член. - Похоже, возникли проблемы. Не знаете, кто-нибудь заходил? Когда он приблизился, из телефона послышался чрезвычайно громкий голос.

- Хмф!.. И Джин невольно подался бёдрами вперёд, когда рука Квон Хён До коснулась его члена. Он даже не мог сообразить, что его голос могут услышать на другом конце телефонной линии. «Еще немного, совсем чуть-чуть...» - Через 15 минут буду. Да. Квон Хён До с громким щелчком закрыл телефон и посмотрел вниз на И Джина. Его зрачки были расширены. Несмотря на возраст, тело казалось таким юным. Похоже, он быстро привыкал к удовольствию. Лаская рукой член И Джина, Квон Хён До остановился как раз в тот момент, когда выражение лица И Джина стало особенно сладострастным. - Эй. Мне нужно срочно идти, не смогу тебя отвезти домой. - Ах... Что? - Поспи немного, потом возвращайся. Я позвоню. Накинув куртку, Квон Хён До снова наклонился, потянул И Джина за волосы и поцеловал в щёку. - Чёрт... Не хочется тебя оставлять. Член Квон Хён До всё ещё был возбужден. Но И Джину было ещё хуже. Он сжимал ноги. Его взгляд невольно выражал отчаяние. Глядя на него, Квон Хён До испытал удовольствие, похожее на то, что он чувствовал, когда был внутри И Джина. Он резко вышел из комнаты, оставив И Джина в таком состоянии. Оставшись один, И Джин в оцепенении уставился на покрытые плесенью обои. Затем, не подозревая, что Квон Хён До всё ещё за дверью, отчаянно начал мастурбировать. - Ах, а, а! Ааа!.. Оргазм наступил быстро. В момент кульминации его всё ещё раскрытый анус сжался. Только тогда из него потекла смазка. И Джин вздрогнул от этого ощущения, испытав такое сильное удовольствие, что даже оттолкнул одеяло. После оргазма осталась лишь горечь. И Джин осознал, что полностью попался на уловку Квон Хён До, и его охватила ярость. - Аааа! Квон Хён До! Ах ты сукин сын! Переполненный стыдом и ненавистью к себе, И Джин схватил рулон туалетной бумаги и с силой швырнул его в дверь. За дверью Квон Хён До, прислушивавшийся к звукам, услышал это и, хихикая, танцующей походкой удалился по коридору. Позади разъяренного И Джина неизвестно когда начавшаяся радиопостановка бессмысленно достигала кульминации. И Джин натянул одеяло на голову и свернулся калачиком, не желая слышать голоса, которые то угрожали убить друг друга, то спасали друг друга, и в конце концов признались в любви. *** И Джин заблудился, сам не зная куда шёл. Когда после блужданий он вернулся в Колизей, его ждал Ким Джэ Ман. Увидев Сон И Джина, который внезапно исчез и вернулся далеко за комендантский час, Ким Джэ Ман цокнул языком и повёл его к бандитам. - Хён До хён дал ему поручение. Я могу за него поручиться. Сон И Джин отрешённо смотрел на Ким Джэ Мана, который давал, казалось, заранее подготовленные объяснения. Благодаря поручительству Ким Джэ Мана, отсутствие и опоздание И Джина были прощены. Когда обессиленный И Джин выходил, Ким Джэ Ман нерешительно сказал: - Вы ведь ходили с хёном, да? Хён мне позвонил. Попросил подтвердить, когда вы вернётесь. И Джин и слушать не хотел, и не верил этому.

- Боитесь, что я сбегу? - Неужели правда хотите сбежать? Даже не думайте. Босс - жёсткий тип. Как ищейка, говорю вам. Был бы собакой - стал бы служебной. Куда бы ни пошли - выследит, так что выбросьте эти мысли из головы.

Ким Джэ Ман, понимая, что его слова, хоть и продиктованные заботой, для И Джина звучат как нравоучения, почесал затылок и добавил оправдываясь:

- Босс же всё-таки хорошо с вами обращается. Даже не избивает... А меня вот порядочно колотил.

- И это называется "хорошо обращается"? - искренне спросил И Джин. - Попробуй он быть добрым дважды - и можно сразу заказывать похороны.

- Ну... он своеобразный, конечно. Но разве не лучше других бандитов?

- ...Полагаю, это как выбирать между тухлой и испорченной едой.

Глядя на поникшего И Джина, Ким Джэ Ману стало не по себе. Следуя за ним, Ким Джэ Ман продолжил в своей привычной шутливой манере:

- Но знаете, босс к вам явно неравнодушен. Обычно он так долго никого при себе не держит. Он ведь такой непостоянный человек.

И Джин просто чувствовал усталость.

- Если половая тряпка стала кухонной, это не значит, что ею начнут лицо вытирать.

От этих слов И Джина, Ким Джэ Ман расхохотался, хватаясь за свой выпирающий живот.

- Вы реально забавный человек. Наверное, образованный? Похоже, много читали. Верно? И в учёбе преуспевали, да?

Честно говоря, И Джин не знал, что ответить, поскольку он не читал много книг и не учился хорошо.

«Лучше бы тогда попытался через учёбу пробиться.»

Хотя, даже если бы вернулся в то время, сомнительно, что он стал бы усердно учиться или преуспел бы в этом.

- А что ещё умеете? Теперь понимаю, почему босс так себя ведёт. Очень интересно. Любопытно прямо.

И Джин теперь понимал, почему Квон Хён До, хоть и, казалось, дорожил Ким Джэ Маном, не мог не избивать его. Редкостный простофиля. И Джин тяжело вздохнул.

- Какая разница? Сейчас мы живём так.

- Да ладно вам. В любой хлев когда-нибудь заглянет солнце. Стоит только подождать.

- Это крысиная нора... Если в хлев не проникает свет - значит, его неправильно построили.

Похоже, Ким Джэ Ман читал ещё меньше, чем он сам. Сон И Джин решил, что с него хватит, и направился в офис. Хоть он и пропустил ужин: есть не хотелось. Наспех съеденный суп из козлятины и похмельный суп, который пришлось доесть под пристальным взглядом Квон Хён До, и последовавшая за этим резкая боль в животе начисто отбили аппетит.

При этом казалось, что внутри всё ещё осталась смазка, вызывая тяжесть, а раздражённый вход саднил. Учитывая жжение, несмотря на такое количество использованного лубриканта, которого даже в первый раз не было, похоже, повреждения появились ещё когда его грубо взяли прямо на улице.

История о том, что произошло в бане уже разошлась в виде слухов, причём куда более пошлых и непристойных, чем оправдания Ким Джэ Мана о каких-то поручениях. За спиной прихрамывающего И Джина тянулся шлейф насмешек, но он оборвал их, с грохотом захлопнув дверь офиса-контейнера.

Среди всех взглядов один особенно настойчиво следил за Сон И Джином.

Глава 56

Квон Хён До щёлкнул языком, глядя на безжизненное лицо мужчины, застывшее в бесконечном экстазе.

- Когда его обнаружили?

- Откуда мне знать?! Я что, врач?! - раздражённо ответил Чан Мун Ён.

- Кто он такой?

- Слышали про новый жилой комплекс, который строят в соседнем районе? Это сын депутата городского совета, который помогал получить разрешение на строительство. Явился, думая, что ему все должны из-за папашиных заслуг, а теперь готов на поминальный стол.

- Неприятная ситуация.

На равнодушное замечание Квон Хён До, Чан Мун Ён возмутился:

- Неприятная?! Просто неприятная?! Всё пошло к чертям собачьим! Как будто мне самому задницу порвали.

- Я думал, ты знаешь, что происходит вокруг.

Квон Хён До поднял с пола рассыпанный порошок и свёрнутые купюры. Там же был и шприц. Видимо, всё было серьёзно.

- Знал, что происходит, но пока в меру развлекался - закрывал глаза. Знал бы, что такой пиздец устроит - разве я бы это спустил? Совсем охренел! Надо найти эту суку и порвать ему задницу!

Квон Хён До встал и осмотрел разгромленную комнату. Похоже, умерший валялся и блевал - выглядел просто отвратительно. Проводя рукой по волосам, взгляд Квон Хён До зацепился за что-то. Он действительно был как ищейка.

В смятом одеяле валялась листовка. На ней было написано знакомое Квон Хён До название. "Колизей", а под ним - неприлично длинная сцена из фильма, напечатанная как иллюстрация. Сцена из "Бен-Гура".

- Это же про наше заведение.

- Потому я тебя и позвал. Это может стать твоей проблемой.

Квон Хён До повертел мятую листовку. Там был написан номер Почжи.

- Тебе надо быть начеку. Всегда сомневайся, почему тебя вдруг сюда отправили, понял?

- Какое вам дело? Что будете делать, если это я распространял?

Чан Мун Ён выпучил глаза и погрозил кулаком в воздухе.

- Тогда твою задницу порвут.

- У меня нет таких увлечений. Я сам сейчас занят тем, что рву задницу.

Квон Хён До нахмурился, вспомнив о недоеденном Сон И Джине, которого оставил.

Сунув листовку в карман, он сфотографировал на телефон шприц и труп мужчины. Экран заполнился пикселизированным изображением мертвеца.

- Такие фотки долго не храни. Навлечёшь беду. Быстро удали!

- Бандит, а в такое верите?

- Именно потому, что бандит, и верю. Знаешь же, что у председателя Чхве есть постоянная шаманка. Бандиты - такой народ, что готовы на всё, лишь бы избежать стальных браслетов и ножа.

Наручники и нож. Квон Хён До вспомнил директора Ма, который часто хвастался своим ножом. И председателя Чхве тоже.

Председатель Чхве в молодости тоже частенько посещал высокие дома. Теперь он строит из себя респектабельного человека и старается не создавать таких ситуаций. И, желая стать уважаемым предпринимателем, планирует реорганизовать бизнес.

«Каков масштаб этого плана? Какое место он занимает в сценарии реорганизации председателя Чхве?»

Если вдруг председатель Чхве планирует избавиться и от него тоже, Квон Хён До не собирался покорно это принимать.

Сайт для азартных игр и программа, которые он тайно поручил создать Ким Джэ Ману, были его козырем в рукаве.

Собравшись уходить, Квон Хён До недоуменно нахмурился.

- Что там снаружи?

- Просто горная тропа для пеших прогулок. Зимой не используется. С прошлой недели перекрыта. Чего спрашиваешь?

Квон Хён До подошёл к окну. Чувствовался холод - он проникал через щель в окне. Полностью распахнув приоткрытое окно и выглянув наружу, он опешил.

- Когда вы его обнаружили?

Указав на тело, которое уже почти превратилось в вещь, получил ответ от Чан Мун Ёна с сигаретой во рту:

- Сорок минут назад.

- Значит, он как минимум сорок минут так провалялся.

Квон Хён До наклонился, подперев подбородок, и обратился к мужчине, опасно балансирующему на декоративной кирпичной кладке под окном - неудачной попытке подражать европейской архитектуре:

- Все жокеи такие ёбнутые?

- Что там?

Чан Мун Ён, поняв, что вопрос адресован не ему, подошёл ближе.

Глянув вниз из окна, он разразился хохотом.

- Вот это да, вот это находка!

Поскольку здесь никто не ходит, естественно, и уход за территорией небрежный. Поэтому и не могли обнаружить этого придурка.

Квон Хён До цокнул, глядя на залитое слезами и соплями лицо, смотрящее на него снизу вверх. Это был тот, кто давал допинг своей лошади и был понижен до запасного жокея. Хотя какой запасной - он стал не лучше мальчика на побегушках, таскающего пепельницы и энергетики в игорном доме. Если комиссионные от ставок давали хоть какую-то надежду расплатиться с долгами, то с энергетиками никаких перспектив. Значит, всю жизнь придётся пресмыкаться на самом дне.

- Ты находишься очень высоко.

Квон Хён До усмехнулся, намекая на иронию того, что человек со дна оказался на такой высоте.

- С-с-спасите, пожалуйста.

Было достаточно холодно, чтобы отморозить хрен до основания. В дрожащем голосе слышался стук зубов.

Чан Мун Ён вышел и позвал нескольких парней, убиравших комнату.

Жокей, пытавшийся использовать допинг, был молод. Примерно ровесник Сон И Джина. Почему-то лицо казалось знакомым.

Пока парень извивался, пытаясь не упасть, Квон Хён До неспешно размышлял, почему он кажется таким знакомым, хотя и не был так хорошо сложен, как И Джин.

- Ах!

Вскоре Квон Хён До хлопнул кулаком по ладони и прислонился к окну.

- Тот самый, который накачал лошадь наркотой.

Квон Хён До закурил, глядя на парня, который дрожал от холода, даже будучи закутанным в грязную простыню.

- Я его забираю. Он принадлежит Колизею.

- Хубэним, вы шутите?! - прорычал Чан Мун Ён.

- Это моё. Раз уж он здесь оказался - он мой. Оставь его, я с ним разберусь.

- Он мне нужен для кое-чего. Верну в целости, когда закончу.

- Хнык, хнык.

Молодой жокей начал лить слёзы, как куриное дерьмо, слушая их разговор о своей судьбе.

Жалости не было. Хотя Сон И Джин и попал в немилость не по своей вине, этот тип довёл себя до такого состояния из-за игровой зависимости, от которой не избавиться, даже отрубив руки. То, что он загубил возможность выбраться благодаря своему умению ездить верхом - тоже его выбор. Жалкий щенок.

Квон Хён До, взяв Чан Мун Ёна за плечо, прошептал:

- Это поручение председателя Чхве. Думаю, связано с тем ублюдком. Неужели остановимся на такой мелкой рыбёшке? Я собираюсь оторвать голову этому мутному пидору.

- ...Думаешь, только голову оторвать? Надо бы ещё член отрезать и в рот засунуть.

- Вот и я о том же.

Разговор был окончен. Квон Хён До присел на корточки перед жокеем.

- Ох, должно быть, замёрз? - спросил он без всякого сочувствия, интересуясь его именем. Кроме И Джина, он помнил только лица, истории и суммы долгов, а имена его не волновали.

- Как тебя там звали?

- Ик, х-х-хнык. Я, я виноват, хнык. Я только делал, ч-что велели. Хнык. Сказали, что снова позволят ездить верхом!..

Квон Хён До не стал долго ждать. Он затушил сигарету о грудь, видневшуюся между расстёгнутой рубашкой, и швырнул окурок на пол. Подождал, пока тот закричит "Аах, ах!", и через три секунды ударил по щеке, чтобы заставить замолчать.

- Имя.

- Кх, кхх... К-ким Тэ Пхён.

- Жаль такое имя. Так кто тебе дал это задание?

Квон Хён До, конечно, ожидал услышать про Зуба или Почжи.

Однако имя, которое выдавил из себя Ким Тэ Пхён со слезящимися глазами, оказалось ни тем, ни другим.

- У, У Чхоль Ён. Чхоль Ён хён...

***

- А? Чхоль Ён хён?

И Джин, направляясь к общежитию, заметил две фигуры под тусклой галогенной лампой и обрадовался.

Судя по рабочей одежде, тот, что стоял напротив него, был Бумом, а худощавый мужчина под лампой определённо был У Чхоль Ёном.

Он хотел радостно подойти, но чем ближе подходил, тем более странным казалось поведение Бума. Хотя выражение лица было не разглядеть, но по размахивающим рукам и топающим ногам было понятно его состояние.

«А ведь, если подумать, с каких пор аджосси и Чхоль Ён хён стали близки?..Кажется, они никогда не были друзьями... Я вообще впервые вижу их вместе. Что-то здесь не так.»

И Джин, следуя привычке или, скорее, шрамам, появившимся с тех пор, как он здесь оказался, был полон подозрений. И начал тихонько подкрадываться, прячась. Он был настолько поглощён этим, что если бы кто увидел, то посмеялся бы над его чрезмерной осторожностью или странной игрой в детектива. Прячась за раковиной, он подобрался ближе к ним. И наконец услышал голос.

- Меня не волнует, что ты сделаешь с И Джином. Что бы я ни скрывал от него в будущем, какую бы ложь ни говорил, мне незачем выслушивать всё это дерьмо.

И Джин застыл, услышав разгневанный голос Бума.

«Ложь? Скрывать? Что именно?»

Глава 57

- Аджосcи, так ведь И Джину это никак не поможет. Я сам поговорю с И Джином. Это будет полезнее для него. Если всё сделать правильно, он сможет быстро выбраться отсюда, почему вы так поступаете?

- Это твоё мнение. Я старый и медлительный, но считаю, что мой способ правильный. Он и без твоей помощи сможет выбраться отсюда своими силами. Лучше оставить как есть. Не трогай способного парня.

Сердце И Джина колотилось. Спрятавшись в густой тени у склада, куда не доставал тусклый свет лампы, он затаил дыхание, даже не замечая, как замерзают ноги.

- Оставить как есть? Чтобы он стал личной шлюхой директора Квона? Чем это отличается от местных властей? А что будет, когда директор Квон уйдёт? Думаете, И Джин сможет жить как раньше? Уже сейчас многие точат на него зуб. Достаточно просто выполнить несколько поручений.

- ...

- То, что вы предлагаете - это просто бездействие. Я не могу спокойно смотреть, как он по-дурацки растрачивает молодость, медленно выплачивая долги.

У Чхоль Ён издал громкий звук. Неужели ударил кулаком по фанерной обшивке склада? И Джин спрятался между раздвижной дверью и стеной, опасаясь, что тот направится в его сторону. Благодаря постоянно откладываемому ремонту, щель между дверьми была достаточно широкой, чтобы укрыться, особенно с помощью тени.

К счастью, его не заметили, и У Чхоль Ён быстро удалился. По его удаляющейся спине невозможно было понять, зол он или спокоен. И Джин, тяжело дыша, следил за оставшимся Бумом.

Бум ещё долго стоял на месте, прежде чем развернуться. Если настроение У Чхоль Ёна было невозможно понять даже глядя на него, то эмоции Бума выдавал один лишь звук его шагов.

Но уверенным быть нельзя. Действительно ли Бум подавлен и расстроен, или это просто его обычная медленная, прихрамывающая походка, которой И Джин приписывает лишний смысл.

И Джин ни в чём не мог быть уверен. Даже этот разговор, который он чётко слышал своими ушами, казался таким непонятным.

***

Квон Хён До широко зевнул, читая статью о контроле гнева и паранойе.

Непонятно. Сложно. Да и информации было немного. Квон Хён До выключил компьютер и потянулся всем телом.

Обычно в это время он уже возвращался в свою комнату, смотрел телевизор или курил, и было довольно смешно, что он сейчас в офисе из-за такой мелочи.

Квон Хён До выключил обогреватель и вышел из офиса. На улице была кромешная тьма. Вместо уличных фонарей были установлены галогенные лампы, как в конюшнях, поэтому свет был тусклым. Можно было просто уйти, но Квон Хён До почему-то импульсивно направился к общежитию для сотрудников.

Даже слово "сотрудники" звучало смешно. Разве эти люди подавали резюме и проходили собеседование? Их фактически привели сюда силой, лишив возможности подать резюме куда-либо ещё.

Однако, даже понимая это, Квон Хён До не испытывал особого сострадания. Как у тех людей отняли возможность подавать резюме, так у Квон Хён До не было сострадания. Никто его не отнимал. Просто не было. Как и подобает человеку, который даже бумажник не носит, считая его тяжёлым и неудобным.

- Интересно, где он спит?

Пробормотал Квон Хён До, слоняясь перед общежитием. Раз уж пришёл сюда, нельзя просто уйти. Казалось, что он не сможет спокойно уснуть, если не воплотит в реальность ту сцену, которую представлял себе днём: кончит на лицо спящего Сон И Джина. Неважно, насколько мала была комната. Сон И Джин чутко спит, может проснуться, как только он ворвётся, и тогда ночь просто станет длиннее.

Но тут до слуха Квон Хён До донёсся раздражающий звук.

Всхлипывания. У Квон Хён До, обладающего собачьим слухом, этот звук вызвал ассоциации со звуками, которые издавал И Джин под ним. Он направился на источник звука.

***

Пока Квон Хён До сидел за компьютером в офисе, И Джин находился в конюшне с У Чхоль Ёном. После ухода Бума его обнаружил У Чхоль Ён.

На лице У Чхоль Ёна на мгновение промелькнуло удивление, но он тут же привычно тепло улыбнулся. На вопрос, давно ли он там стоял, И Джин замялся. Одного этого было достаточно, чтобы стало ясно: он слышал их разговор.

Вместо того чтобы отчитать И Джина за то, что тот прятался как крыса, У Чхоль Ён отвёл его в конюшню.

- Я просто беспокоился, что ты долго стоял на холоде. Ничего особенного там не было. Надеюсь, ты не всё услышал?

И Джин покачал головой.

- Я только… слышал, как хён сказал что-то о том, что вы скрываете от меня.

- Ах, ясно.

И Джин занервничал из-за того, что У Чхоль Ён больше ничего не сказал.

- О чём вы умалчиваете? Чего я не знаю?

У Чхоль Ён по-прежнему молчал. Вместо ответа он лишь загадочно смотрел на И Джина, слегка улыбаясь.

- И Джин-а, что это у тебя на щеке?

- А?

- Остался красный след. Где-то ударился?

Он провёл пальцами по щеке И Джина.

Он не помнил, чтобы ударялся, и понятия не имел, о каком красном следе идёт речь. Но вдруг вспомнил, как Квон Хён До нежно посасывал его щёку, и резко вскочил с места.

- А, это комар! Комар!

- Посреди зимы?

- С-сейчас даже зимой комары водятся. Берегитесь, хён. Злющие. Очень злющие твари.

Он бессвязно бормотал, яростно растирая щёку рукой. У Чхоль Ён остановил И Джина, который не мог устоять на месте и метался, как конь в период гона. Усадив его обратно рядом с собой, он спокойно спросил:

- И Джин-а, что у тебя за отношения с управляющим Квоном?

- ...Что?

И Джин тупо переспросил, всё ещё прижимая руку к щеке.

- Я знаю, что вы спите вместе.

У Чхоль Ён очень тепло и мягко подкалывал И Джина.

- И не только я знаю. Все знают. Нет таких, кто не знает.

Лицо И Джина постепенно исказилось. Его перекошенное лицо, словно он сейчас расплачется, выглядело совсем по-детски.

Квон Хён До говорил об этом с самой первой ночи. Что теперь взгляды на него изменятся. Но он старался держаться достойно. Ему было плевать на то, что там шепчут Зуб и другие. Но У Чхоль Ён - это другое.

Для него У Чхоль Ён был внешним миром. Тем обычным местом, куда он когда-нибудь вернётся, и именно поэтому он ему нравился. Но не сам человек по имени У Чхоль Ён, а то, что он символизировал. Поэтому то, что именно У Чхоль Ён знает об этом, было постыдным.

- Нет, это...

- И Джин-а, как с тобой обращается управляющий Квон?

- Что? - И Джин переспросил с растерянным лицом.

- Он причиняет тебе много боли? Как он это делает? Принуждает тебя? Что ты на это говоришь?

«Что-то было не так.»

Но И Джин не мог точно объяснить это чувство дежавю. В каком-то смысле казалось, будто он спрашивает о ситуации, чтобы помочь. Настолько И Джин идеализировал У Чхоль Ёна.

- Это... это...

- Ты ненавидишь управляющего Квона? За то, что он насильно... трахает тебя?

- ...

И Джин резко вскочил с места.

- И Джин-а, что с тобой?

Слышалось, как спящие лошади тяжело дышат во сне. Из широко раскрытых глаз И Джина капали слёзы.

- Ой-ой, что такое? Почему ты плачешь?

У Чхоль Ён поспешно вытер лицо И Джина. Его прикосновения и взгляд были такими же заботливыми и внимательными, как И Джин помнил, и на мгновение ему показалось, что он слишком остро отреагировал.

«Однако.»

- Если управляющий Квон обижает тебя, скажи хотя бы мне, хорошо? Если смогу чем-то помочь - помогу. Ничего особенного. Ты ведь... много разговариваешь с управляющим Квоном? Всё-таки спите под одним одеялом.

У Чхоль Ён сказал то, что полностью подорвало доверие И Джина.

- А? И Джин-а. Может, ты знаешь... что он там готовит, или с кем за спиной сговорился, или зачем сюда приехал, ничего такого не знаешь?

«Это же хён Чхоль Ён. Человек, который заботился о Кловере, о нём, присматривал за ним с тех пор, когда он, проведя четыре адских дня, приехал сюда и, как идиот, молча ездил верхом. Так что же это за мерзкое ощущение?..»

По спине пробежал неприятный холодок, а в груди жгло. И Джин уставился на У Чхоль Ёна и с трудом спросил:

- Если ты расскажешь, хён сможет тебе помочь.

«Помочь?..»

Если только У Чхоль Ён не внедрённый полицейский, внутренний донос ничем не поможет. И Джин заерзал на месте, пытаясь отвернуться.

- Хён... Что это за способ помочь мне? Как мне поможет то, что я расскажу секреты Квон Хён До? Для чего вам это нужно? Хочу знать, как именно вы собираетесь помочь мне этим.

Он отчаянно ждал ответа У Чхоль Ёна, чтобы развеять это неприятное недоразумение. Тем временем по бесстрастному лицу И Джина капали слёзы. Похоже, он даже не осознавал, что плачет.

У Чхоль Ён был внутренне поражён тем, что И Джин оказался гораздо менее вменяемым, чем он думал.

Хотя И Джин всхлипывал, его выражение не менялось. Под галогенной лампой слышалось, как горят тела ночных насекомых, которые пытаются выжить даже в зимний холод.

- И Джин-а. Ничего особенного. Если ты только это расскажешь, я вытащу тебя отсюда и отправлю в другое место... Да. Туда, где нет Квон Хён До.

«Куда-то еще, кроме этого места?..»

И Джин на мгновение поддался соблазну, но его чрезмерная подозрительность остановила.

«Ты ведь ещё не услышал толком, куда он собирается тебя отправить и как именно. Неужели всё ещё веришь, что можешь сбежать? Как наивно...»

- Хён. Хён, вы случайно не полицейский...

В тот момент, когда И Джин собирался спросить с проблеском надежды, не полицейский ли он, внезапно налетел сильный порыв ветра.

Что-то огромное, как валун, подошло, подняло У Чхоль Ёна и с глухим стуком ударило. Это было похоже на небольшую автомобильную аварию. У Чхоль Ён распростёрся на земле. И Джин разинул рот при виде огромной тени, возвышающейся над ним.

- Почему ты плачешь? - спокойно спросил Квон Хён До.

Глава 58

- Ты чёртов псих! Нельзя бить людей! - И Джин в ужасе подбежал к У Чхоль Ёну. У Чхоль Ён, вытирая лицо, с трудом приподнялся. Это было удивительно. Несмотря на оглушительный звук удара, как ни странно, У Чхоль Ён не потерял ни зубы, ни сознание. Словно он знал, как правильно принимать удары. - А ты чего разнюнился перед этим типом? Меня заводит, когда ты плачешь. Осторожнее. - Что за бред ты несешь?! Совсем из ума выжил?! - Из ума выжил? Лучше ответь на вопрос. Квон Хён До легко поднял И Джина, который прижимался к У Чхоль Ёну. И Джин едва касался пола кончиками носков. Мускулы на руках Квон Хён До так напряглись, что казалось, рубашка вот-вот лопнет. И Джин крепко зажмурился, и оставшиеся слезы скатились по щекам. - Что? Опять плачешь? И что же он тебе такого сказал? Ты же обычно глазом не моргнёшь, что бы я ни говорил. Да, это раздражало Квон Хён До. Парень, который обычно злился или отмахивался от его слов, вдруг разразился слезами после разговора с У Чхоль Ёном. Конечно, Квон Хён До и раньше видел, как И Джин плачет, но сейчас он чувствовал себя так, будто кто-то вломился в его дом и устроил там погром.

И Джин, вцепившись в руку Квон Хён До, выкрикнул: - Мне что-то в глаз попало! Что-то попало, поэтому больно! Разговор с Чхоль Ён хёном ещё не закончен. Ещё остались слова, которые он хотел услышать. И Джин всё ещё хотел верить Чхоль Ёну... Настолько, насколько он не мог верить самому себе… Квон Хён До, услышав неуклюжее оправдание И Джина, произнес: "Да?" - и опустил его. И Джин с облегчением выдохнул. Только он собрался перевести дух, почувствовав под ногами твердую почву, как его лицо оказалось в руках Квон Хён До. Он бесцеремонно оттянул веко И Джина. В его движениях не было и намека на деликатность. Внимательно осмотрев глаз под тусклым светом лампочек, Квон Хён До ухмыльнулся. Это не предвещало ничего хорошего. - А, и правда. Что-то там есть. «Да ни черта там нет! Это же ложь!»

В тот момент, когда И Джин попытался отвернуться, Квон Хён До высунул язык. Он аккуратно лизнул глазное яблоко И Джина кончиком языка, стараясь не задеть его пирсингом. Шшшш... Казалось, это отвратительное ощущение превратилось в звук, который врезался прямо в мозг. По всему телу пробежали мурашки. И Джин почувствовал, как встали дыбом все волоски на теле, включая пушок, и с криком начал вырываться. - А-а-а! А-а-а-а! - Не дёргайся! Так быстрее всего. Если руками трогать, можно глаз выдавить. Эй... У тебя и ресницы длинные. Это потому что ты на лошадях ездишь? - А-а-а! Вместо того чтобы стоять спокойно, И Джин каким-то чудом вывернулся из рук Квон Хён До, не заботясь о том, что может порвать одежду. Затем он сразу бросился к поилке для лошадей, намереваясь окунуть туда голову. У Чхоль Ён вскочил на ноги с криком: "И Джин-а!", а Квон Хён До молниеносно подбежал и схватил И Джина за талию, подняв его. - Эй, ты совсем с ума сошёл?! Квон Хён До заорал во всю глотку. Но И Джин, не обращая на это внимания, отчаянно тянулся к грязной поилке, из которой пили лошади, желая промыть то место, где его коснулся язык Квон Хён До. - Отпусти! Мне нужно промыть глаза!

- Ты что, совсем ебанулся?! Ты же глаза испортишь! Ты хоть знаешь, насколько это грязно?! - Уж почище твоего языка будет! - Твою мать! Ну и манера разговаривать! Квон Хён До цокнул языком, глядя на истерические выходки И Джина. Похоже, тот совсем свихнулся. Квон Хён До усилил хватку, полностью оторвав И Джина от земли. Не сумев окунуть лицо в поилку, И Джин попытался вырвать собственные ресницы. - Я их все повыдёргиваю! Квон Хён До не хватало рук - одной он держал И Джина за талию. Испуганный У Чхоль Ён схватил И Джина за руки. Тот, не узнавая, начал яростно лягаться. В конце концов Квон Хён До не выдержал и зажал И Джину рот. - Ну и мастер же ты истерить, чёрт возьми! Впечатляет, впечатляет, псих ненормальный. Квон Хён До покачал головой. И Джин извивался, царапая руки и требуя отпустить его, но ему было не под силу справиться с Квон Хён До, опытным в обездвиживании людей. Когда И Джин внезапно обмяк, словно кукла с севшей батарейкой, Квон Хён До перехватил его поудобнее. Вытирая о джинсы руку, намокшую от попыток заткнуть рот тяжело дышащему И Джину, он пробормотал: - Такой мелкий, а сил немерено... Квон Хён До спросил У Чхоль Ёна: - Он отключился? - Д-да, похоже на то. У Чхоль Ён, глядя на умиротворенное лицо Сон И Джина, покачал головой. Он машинально потянулся вытереть мокрое лицо И Джина, но Квон Хён До резко отстранил того. У Чхоль Ён, схвативший лишь воздух, смущённо посмотрел на Квон Хён До.

Квон Хён До смотрел на У Чхоль Ёна с неестественно высокомерной ухмылкой. «У Чхоль Ён. Нужно будет выяснить, какое отношение этот ублюдок имеет к моим партнёрам по опасному бизнесу. Судя по виду, его уже не раз били.» - Квон Хён До планировал осторожно разговорить его, чтобы выяснить его связи, но вмешательство Сон И Джина снова спутало все карты. Неясно, какую душещипательную мелодраму они тут разыграли, но при виде этих двоих Квон Хён До захотелось разделить их и выбить всё дерьмо из этого ублюдка. Так что первоначальный план полетел к чертям. Пытаться сейчас обхаживать У Чхоль Ёна бесполезно - он только насторожится еще больше. Хотя ситуация изменилась, Квон Хён До не жалел об этом. Он не из тех, кто тратит время на сожаления. «Сон И Джин, такой мелкий, а проблем от тебя - хоть отбавляй.» Квон Хён До цокнул языком и крепче сжал бок И Джина. Не считая происходящее своей ошибкой, Квон Хён До пристально уставился на У Чхоль Ёна. Тот состроил невинное выражение лица, словно не понимая, почему на него так смотрят. Если это была игра, то весьма неплохая, но Квон Хён До был уверен, что это именно игра. - Не похоже, чтобы ты всегда этим занимался. Где работал раньше? Спросил небрежным тоном Квон Хён До. Он был готов перейти к более жёстким методам, если услышит хоть намёк на то, что У Чхоль Ён что-то обдумывает. В конце концов, его уже били раз, ничего не изменится, если побить ещё несколько. - Я немного работал в театре. Но это очень нестабильная профессия. И я люблю лошадей, а они любят меня, вот и выбрал эту работу. У Чхоль Ён ответил без промедления. Похоже, он не раздумывал над ответом. Или понял, что нет смысла что-то скрывать, так как это всё равно не принесет ему пользы. - Странно. При наличии таланта ты мог бы найти конюшню и получше этой. - Я хотел много зарабатывать.

- Так ты еще и подрабатываешь? На мгновение в глазах У Чхоль Ёна промелькнул странный блеск. Сон И Джин, даже теряя сознание, никак не мог успокоиться и постоянно соскальзывал. Квон Хён До, хотя его лицо и стало спокойнее, всё ещё пытался удержать скользкого как осьминог И Джина на спине, посмеиваясь. - Нет. Я просто спросил, подрабатываешь ли ты. Стало любопытно. - ...Да. Ничего особенного, в основном работаю водителем. Перевожу разные вещи туда-сюда. Я даже большим грузовиком управлять могу. - А с крупногабаритным грузовиком справишься? - Не очень умело, но смогу. Квон Хён До выставил плечо. У Чхоль Ён быстро сообразил. Он перекинул безвольно повисшую руку И Джина через плечо Хён До. Благодаря этому Хён До, прижавшись вплотную, прошептал: - Тогда не мог бы ты перевезти кое-что в Инчхон? Это связано с Треви, так что наши ребята не должны знать. - ... - Нужно просто доставить до порта Инчхона. Заплачу щедро. И, м-м, извини за то, что случилось с тобой недавно, я еще и премию добавлю. Наконец-то стало слышно, как заработали мозги У Чхоль Ёна. Конечно, Квон Хён До не рассчитывал, что тот сразу согласится.

Но в одном он был уверен точно: из какой бы дыры ни вылез этот паразит, он не станет совершать поступки из преданности или чувства долга - этих вымерших бандитских понятий. У Чхоль Ён был из тех проходимцев, которых Квон Хён До всегда приветствовал: жадных до денег, как клопы до крови. - Если тебе интересно, можем потом обсудить подробнее. Дело не опасное, но если сомневаешься, можешь порекомендовать другого водителя. Хотел бы ещё поговорить, но надо отнести этого парня. Квон Хён До проворчал, мол, неужели у него всегда такой характер. У Чхоль Ён, всё ещё не избавившись от подозрений, натянуто рассмеялся. - Спасибо за предложение, я подумаю. Позже отдельно поблагодарю вас. А насчёт И Джина, я слышал, что у него и правда характер немного резкий. Говорят, он очень вспыльчивый и страстный. Рука У Чхоль Ёна снова потянулась к запястью И Джина. Казалось, он как-то странно ощупывает его, но затем просто отпустил. - Для спортсменов это нормально. Им же нужно побеждать. Квон Хён До странно проследил за взглядом У Чхоль Ёна, но сделал вид, что ничего не заметил. - Верно. Нужно побеждать. - ... - Кстати, ты хорошо его знаешь. И Джина. Как будто раньше были знакомы. - Да нет, что вы. Я просто расспросил людей из конюшни, где он работал. У Чхоль Ён пожал плечами. Квон Хён До не стал дальше расспрашивать и легонько похлопал У Чхоль Ёна по щеке. - Зубы целы. Ты крепкий парень. Так и не извинившись до конца, Квон Хён До с И Джином на спине вышел из конюшни. Как только они вышли, Квон Хён До процедил сквозь зубы: - Да кто он такой, чтобы И Джина разглядывать?..

Глава 59

Пахло кофе. Даже сквозь сон И Джин шевелил ноздрями, чувствуя сладкий аромат. Кто-то, заметив это, рассмеялся. Смех показался знакомым. Услышав его, И Джин сразу же нахмурился. От этого смех стал ещё громче.

И Джин резко открыл глаза, словно дикий зверь. Перед глазами был яркий узор. Белый фон с черными полосками.

«Что это за животное?» - подумал И Джин и вспомнил о зебре. Том самом животном, которое, казалось, бог создал в шутку.

- Проснулся? - раздался мужской голос.

- Почему я с тобой?

- Ты со мной, потому что спал со мной. Или ты о ком-то другом думал? О ком? О Чхоль Ёне? Или о Зубе? Или о том пожилом господине, который тебе нравится? У него вообще встаёт?

Не считая нужным отвечать, И Джин неуклюже поднялся.

Его мучила жажда. Потянувшись вверх, он увидел чайник. Налив воды в металлическую чашку, больше похожую на ту, из которой пьют макколи(рисовое вино), он осушил её и только тогда смог осмотреться вокруг.

Он думал, что здесь только Хён До в ярких трусах, но оказалось, не так. С ним была женщина, возраст которой трудно было определить из-за яркого макияжа, но на вид ей было около тридцати.

- …Мы занимались этим втроём? Пока я спал?

- Что за чушь. У меня таких талантов нет. Чтобы заниматься втроём со спящим, нужно его поднять, уложить, а так всё остынет. Я пригласил её для одного раунда.

- Одного раунда?! То есть ты ждал, пока я проснусь, чтобы сыграть один раунд? Ты что, совсем ёбнулся?!

И Джин, едва встав, задрожал от отвращения к Хён До.

- Ух ты! Ты такой красивый. Посмотри на свою кожу. Она сияет, сияет. Завидую.

Женщина, державшая во рту сигарету, как и Хён До, бросила красную игральную карту и улыбнулась.

- Я мадам Чу. Здравствуй.

- …Здравствуйте.

И Джин пробормотал охрипшим голосом, обхватив горло.

Сон И Джин был слаб перед женщинами старше себя. Он учился в средней и старшей школе для мальчиков, а потом сразу попал в конюшню, поэтому жил в окружении, где почти не было женщин. К тому же, те немногие женщины, которых он знал, относились к нему как к ребёнку, поэтому он невольно становился вежливым при виде них.

Однако, несмотря на вежливое приветствие мадам Чу, И Джин продолжал бросать гневные взгляды на Хён До.

«Ну и скотина. Вчера так со мной поступил, и уже не можешь терпеть, позвал нового человека?»

Хён До приподнял бровь, заметив, как Сон И Джин продолжает смотреть на него с высокомерием и презрением.

- Эй! Чего уставился? Что опять? Что я такого сделал, что ты с утра пораньше бесишься?

Хён До проворчал с искренне обиженным и недоумевающим видом.

- …

И Джин всё ещё не переставал подозрительно смотреть на Хён До, попеременно бросая испуганные взгляды то на его лицо, то на пах.

Глядя на этих двоих, мадам Чу расхохоталась.

- Между нами ничего нет, так что не ревнуй так.

И Джин широко раскрыл рот, услышав совершенно неожиданное упоминание этого чувства.

- Ревную? Я? - И Джин переспросил повышенным голосом, сильно удивившись. Ему стало обидно до боли в груди. Он снова налил себе воды и выпил.

- Скорее я начну с ним флиртовать, чем он станет ревновать, нун-ним. Вы даже не представляете, насколько он бесчувственный.

Хён До тоже вставил слово. В довершение всего, он покачал головой.

- Правда? Тогда он сильно отличается от того, как выглядит. А выглядит он очень эротично. И бедра у него красивые.

Только тогда И Джин осознал, что он полностью раздет. Не то чтобы он был совсем голый. Однако, на нём были просторные трусы, похоже, принадлежавшие Хён До, и огромная футболка – вид, который, пожалуй, был хуже наготы.

Смутившись, И Джин завернулся в большое флисовое одеяло с рисунком роз. От него пахло табаком. Хён До, окинув взглядом белое тело, контрастирующее с яркими цветами одеяла, вдруг почувствовал озорство и, придвинувшись ближе, спросил:

- Хочешь сыграть раунд?

- С утра пораньше? При посторонних?!

И Джин в ужасе отпрянул от внезапно приблизившегося лица. Хён До захихикал.

«Ах, как приятно дразнить. Ким Дже Ман просил перестать его мучить, но как можно остановиться, когда он так реагирует на каждое прикосновение?»

- О чём ты думаешь? Я про раунд в го-стоп.

Хён До выпустил струю дыма, не вынимая сигарету изо рта. И Джину стало неловко из-за своего ошибочного предположения, и он плотно сжал губы.

«Ах, вот оно что…»

На этот раз даже И Джину нечего было сказать.

Мадам Чу бросила свои карты и перевернула доску.

- Может, сразу присоединимся, чтобы И Джин не скучал? - спросила она с напускной невинностью. Хён До нахмурился и усмехнулся сквозь зубы.

- Ах, а я как раз выигрывал. Вы специально это сделали? Нун-ним, вы хитрая.

- Если бы не была хитрой, как бы я занималась делами? Иди сюда. Давай объединимся и немного собьём спесь с этого красавчика директора Квона.

Не успев подумать, И Джин, слабый перед женщинами постарше, двинулся с места. Нерешительно подойдя к месту рядом с мадам Чу, он сел туда. Квон Хён До, окинув взглядом И Джина, севшего на освободившееся место рядом с ней, усмехнулся.

Квон Хён До собрал карты и начал их перемешивать. В его больших руках маленькие карты для хвату ловко перемешивались. Похоже, он делал это не впервые.

Когда И Джин стал смотреть не на мадам Чу, а на его руки, Квон Хён До немного возгордился. Он знал, что Сон И Джин не особо жалует мужчин. Скорее даже испытывает к ним отвращение. Но то, что он смотрит только на него, несмотря на присутствие такой женщины, как мадам Чу, было очень мило.

«Ах ты, паршивец. Стоит немного припугнуть, как начинаешь вести себя так мило.»

Понимая всю ребячливость своего поведения, он всё же продолжал красоваться, тасуя карты. Даже когда раздавал их, он укладывал их со звуком "чап-чап". Каждая новая карта ложилась точно поверх предыдущей. Заметив это, мадам Чу прикрыла рот рукой и лукаво улыбнулась.

- Господин Квон, вы меня удивляете. Сейчас вы мне нравитесь ещё больше. Почему вы раньше так себя не вели?

Мадам Чу провела рукой по оголенному бедру господина Квона. Взгляд И Джина невольно проследил за её рукой. Он ожидал, что при прикосновении к мускулистому бедру у Квон Хён До сразу же встанет его беспринципный член, но, как ни странно, тот оставался спокойным.

- Если бы я демонстрировал свое очарование в любое время, разве это выглядело бы привлекательно? Это было бы просто нелепо. Как вы думаете, нун-ним, сейчас я выгляжу сексуально?

- А какой смысл в том, чтобы выглядеть сексуально для меня?

Они вели разговор, словно И Джина и не было рядом. На самом деле, они говорили о Сон И Джине, просто он этого не понимал. И Джин сильно заблуждался. Он воспринял атмосферу между ними как некую мелодраму.

«Что между ними? Они встречаются? Я и не думал, что Квон Хён До спит только со мной. Я для него просто дырка, чтобы развеять скуку. У этого подонка наверняка есть кто-то, кого он по-настоящему любит, если он вообще способен любить. Может, это та нун-ним?» - И Джин развил свою характерную путаную мысль, даже не вспомнив, что мадам Чу была объектом пылкой любви Чан Мун Ёна, о чем он слышал в "Треви". Как обычно, его мысли были быстрыми и непоследовательными. - «Или у него есть другая настоящая возлюбленная?»

- Теперь я немного понимаю вкусы господина Квона. Может, найти вам кого-нибудь с похотливым взглядом и отличными бедрами?

На намёк мадам Чу, Квон Хён До, придвигая пепельницу, усмехнулся. Просмотрев свои карты, он решительно ответил:

- Я не из тех, кто встречается с несколькими людьми одновременно. Хоть я и могу выглядеть как шлюха, но на самом деле так себя не веду. Я всё-таки мужчина.

- Хм. Вы мне нравитесь всё больше и больше.

«Не встречается с несколькими людьми?» - И Джин был внутренне удивлён.

Он сразу же решил, что речь идёт о возлюбленной. То, что происходит между ним и Квон Хён До, не было ни отношениями, ни изменой - просто перепихон, так что это ничему не мешало.

- А где живёт ваша нынешняя возлюбленная?

Он не смог сдержаться и спросил.

Квон Хён До и мадам Чу одновременно повернулись к И Джину, которому показалось, что его слова были неправильно поняты, поэтому он добавил:

- Я имею в виду настоящую возлюбленную.

И Джин верил Квон Хён До именно потому, что тот был законченным бандитом. Это было противоречие, которого он сам не осознавал. Поскольку Квон Хён До был полным отморозком и мусором, И Джин верил, что его небрежные фразы, брошенные в его адрес, были чистой правдой, не нуждающейся в приукрашивании. Поэтому он был уверен, что Квон Хён До спит с ним только потому, что здесь больше не с кем. И что это единственные возможные отношения между ними. В конце концов, они оба мужчины. Можно заниматься сексом и без чувств. Напротив, возникновение чувств и каких-либо отношений казалось И Джину невозможным в его мире.

Сон И Джин был очень старомодным парнем.

- Настоящая возлюбленная?

Квон Хён До, усмехнувшись, затушил сигарету в пепельнице.

- Ты что, шутишь?

- Ох, боже мой!

На этот раз мадам Чу даже не прикрыла рот, расхохотавшись. Похоже, это был её настоящий смех.

- Господин Сон И Джин, вы такой забавный. Какой же вы милый, просто прелесть.

Она легонько ущипнула И Джина за щёку своими длинными ногтями, а затем чмокнула его в щёку. Увидев оставшийся след от красной помады, Квон Хён До резко выпрямился и набросился на И Джина:

- Ай, что вы делаете? У него чертовски чувствительная кожа. Что, если останется след?

- Посмотрите, как господин Квон суетится. Похоже, вам предстоит немало хлопот с ним, ох и намучаетесь.

- Я и так уже голову ломаю. С этим тупым мальчишкой только и развлекаться.

Квон Хён До цокнул языком. Даже после того, как Квон Хён До потёр его щёку и отпустил, И Джин всё ещё не мог понять их разговор.

Он не понимал, почему они смеются, когда он спросил о настоящей возлюбленной, и почему в итоге не дали никакого ответа.

- У тебя ещё нет? Есть кто-нибудь, кто тебе нравится?

Квон Хён До раздраженно прикурил сигарету и выпалил:

- Если бы у меня был кто-то, кто мне нравится, думаешь, я бы торчал здесь и трахался с тобой?

- А, понятно.

И Джин кивнул. Квон Хён До, не веря своим ушам, опёрся локтем о бедро и повернулся, уставившись на И Джина.

- И это всё?

- А?

- Я спрашиваю, это всё? "Понятно" - и всё?

Глава 60

- Что ещё тут говорить?

Мадам Чу громко рассмеялась. Квон Хён До, жуя сигаретный фильтр, бросил карты.

- Да ладно, чёрт возьми! Разговаривая с тобой, я чувствую, будто у меня вместо головы тыква на плечах.

После этого Квон Хён До стал необычайно раздражительным. Мадам Чу часто смеялась. Только И Джин выглядел растерянным.

- Ты впервые играешь в хвату?

- Впервые.

Хотя И Джин и пытался разыгрывать карты, наблюдая за другими, он всё время путался, и в конце концов Квон Хён До подтянул его к себе. Затем он показал свои карты и стал объяснять всё по порядку.

- Проще говоря, это как поиск одинаковых картинок. Понял?

Мадам Чу с интересом прищурилась, наблюдая за двумя мужчинами.

Всё время, пока Квон Хён До обучал И Джина, его руки блуждали по талии и ягодицам И Джина. То ли увлечённый изучением правил, то ли уже привыкший, И Джин совершенно не обращал внимания на эти руки.

Только к концу первой партии И Джин наконец-то освоил правила.

- Ну, похоже, наш И Джин уже немного разбирается. Может, теперь сыграем на деньги?

Однако, как только игра закончилась, предложение мадам Чу, которая уже начала тасовать карты, застало его врасплох.

Квон Хён До, сказав "хорошо", вскочил и начал рыться в кармане своей куртки, висевшей на стене.

И Джин терпеть не мог азартные игры. К тому же, у него не было денег, чтобы сделать ставку.

- У меня нет денег…

- Я тебе одолжу.

- Предпочту сдохнуть, чем потом буду выебан.

- Опять, опять ты за своё.

Квон Хён До вернулся, сжимая что-то в кулаке. И Джин ожидал увидеть пачку банкнот.

«Какие ещё нелепые правила и проценты будут здесь?»

Он попытался отодвинуться, желая уйти, но Квон Хён До крепко схватил его за тонкую лодыжку и потащил.

- Не трусь. Ничего особенного.

Он приблизил своё лицо, и его улыбающиеся глаза выглядели совершенно безумными.

* * *

Перед И Джином лежали стопки монет по 500 и 100 вон.

И Джин был в недоумении. Он просто играл, как его научили, и постоянно выигрывал. Карты сами шли к нему в руки.

- Милый, ты действительно играешь впервые?

Мадам Чу спросила, широко раскрыв глаза. Квон Хён До, лежавший на боку и удерживающий И Джина ногами, хихикнул.

- Нун-ним, не называйте его "милый". Это только моё обращение.

- Господин Квон, зачем так скучно? Разве такое бывает? Для меня всё красивое - "милое".

- Господин Чан будет плакать от обиды.

- Господин Чан для меня "дорогой".

Когда И Джин сузил глаза,  смотря на обоих, Квон Хён До мельком взглянул на него и ответил:

- Да, это тот самый господин Чан с поля для гольфа. Ты его видел, помнишь? Крупный дяденька, говорящий на диалекте.

- Какой же он дяденька? Он ещё не в таком возрасте.

- Может, только для вас, нун-ним. Для этого малыша он - дедушка.

Тут И Джин вспомнил, что слышал обращение "мадам Чу" в "Треви", когда был в замешательстве. Похоже, она и была объектом страстной любви Чан Мун Ёна.

Напряжение в шее и плечах И Джина, о котором он сам не подозревал, немного ослабло. Он неловко пробормотал:

- Этот человек выглядит очень страшно, но у него хороший вкус.

Естественно, эти слова снова вызвали у мадам Чу приступ смеха. Даже Квон Хён До, хмуривший брови, не смог сдержать улыбку.

Вместе с расслабленными плечами ослабла и настороженность. Было действительно весело. Карты буквально липли к рукам. У И Джина был сильный дух соперничества. Он получал удовольствие от победы.

Квон Хён До должен был признать, что У Чхоль Ён был прав.

- Хватит уже.

Квон Хён До с ухмылкой остановил И Джина. Как раз закончилась очередная партия. Он схватил за запястье И Джина, который, ёрзая, хотел сам тасовать карты.

- Ты слишком увлёкся.

Мадам Чу, держа во рту тонкую сигарету, произнесла потерявшим интерес голосом:

- Ай, мы уже слишком долго играли. Теперь стало неинтересно, пора заканчивать.

И Джин только сейчас растерялся.

- Это потому что я слишком много выигрывал?

- Нет, это потому что ты не можешь себя контролировать.

Квон Хён До сказал это безразличным тоном и начал собирать карты. Мадам Чу тоже добавила:

- Я женщина, которая не связывается с наркоманами, с теми, кто бьёт женщин и с азартными игроками. Даже если вижу задатки игрока, это немного отталкивает.

И Джин сразу же расстроился. Квон Хён До украдкой взглянул на него и слегка щёлкнул по голове указательным и средним пальцами.

- Ты сейчас не игроман, просто слишком разволновался. Носишься как угорелый, будто тебе шило в одно место вставили. Это всем новичкам везёт, да и мы тебя пожалели. Даже не думай где-нибудь ещё за карты садиться. Хорошенько подумай, почему у того дядьки, которого ты так любишь, всего семь пальцев осталось.

От этих слов И Джин пришёл в себя. Квон Хён До расправил смятый чёрный пакет, надул его воздухом и высыпал туда мелочь.

- Купи себе на это конфет.

И Джин заглянул в пакет, зачерпнул горсть монет и протянул Мадам Чу.

- Нун-ним, простите меня. Я слишком увлёкся. Благодаря вам я опомнился. На самом деле, я тоже терпеть не могу игроманов. Видимо, пребывание здесь совсем мне голову вскружило. Купите себе на это сигарет.

Мадам Чу посмотрела на поведение И Джина с умилением. Она подождала, пока он аккуратно сложит монеты в столбики по 500 и 100 вон, а затем резко притянула его голову к своей груди и взъерошила ему волосы.

- Где ещё найдёшь такую милую тыковку? Если он тыковка, то этот суровый хён, наверное, тыква-горлянка?

Она громко рассмеялась своей шутке. И Джин только моргал, ошеломлённый таким бурным проявлением чувств, когда его вдруг резко оттащили за руку.

Квон Хён До отодвинул И Джина и проворчал:

- Не надо так, нун-ним. Он глупый и наивный до безобразия. А если он вдруг захочет свой стручок побаловать? Что мне прикажете делать?

- Ну так господин Квон ему и поможет.

- Я?

Квон Хён До даже не хмыкнул. Он лишь крепче сжал ягодицы И Джина.

- Даже если и помогу, он же не кончит, пока я ему пальцами зад не разработаю.

Атмосфера только-только наладилась, а Квон Хён До взял и испортил всё. И Джин резко замахнулся кулаком. Квон Хён До едва увернулся, но задел подбородок, и болтавшийся пластырь окончательно отвалился. Непонятно, зачем он вообще носил эту едва державшуюся полоску.

- Ну и характер у тебя.

- Всё равно лучше, чем твой поганый язык!

И Джин не остался в долгу.

Мадам Чу была привычна к кулачным разборкам. Она хлопнула в ладоши, привлекая внимание, и покачала головой с холодным выражением лица.

- Если так будете себя вести, я просто уйду, господин Квон. Вы же позвали меня, чтобы обсудить дела, разве нет?

Атмосфера резко изменилась, тон стал более властным. Квон Хён До завернул И Джина в одеяло, крепко спеленал и оттолкнул. И Джин покатился кубарем, остановившись у стены, не в силах пошевелиться, уставился в одну точку.

Не обращая внимания на барахтающегося И Джина, Квон Хён До поглаживал его обнажённую лодыжку и перешёл к сути дела.

«Непонятно, что ему так нравилось в этой белоснежной коже, но она приятно липла к пальцам.»

- Я знаю, что у вас есть заведение в Инчхоне. И что вы сами оттуда родом, тоже хорошо известно. Среди ваших знакомых по приюту есть человек, который держит в кулаке весь квартал Ккоттонгуль в Инчхоне? Настоящего имени не знаю. Слышал только, что её зовут Мэхва.

Лицо мадам Чу застыло. Сначала И Джин подумал, что она разозлилась. Но, присмотревшись, понял, что она скорее растерялась и испугалась.

«Неудивительно. Мало кто знал, что она родом из Инчхона и выросла в приюте, который недавно сгорел дотла. Как он узнал? Своими силами можно добраться до нижних ступеней руководства, но выжить там трудно. Дальше начинается грязная политика. Поэтому, когда председатель Чхве начал всерьёз использовать Квон Хён До, многие его недооценили. Поначалу Квон Хён До скрывал свою истинную натуру, да и сейчас продолжал ухмыляться и притворяться. Но когда дело касалось работы, он становился совсем другим человеком. Нужно было бежать, пока Квон Хён До казался безобидным.» - мадам Чу всегда так думала.

- …Я не хотела работать с господином Квоном, но раз вы сразу переходите к делу, значит, уже всё решили. Наверняка собираетесь предложить что-то, от чего я не смогу отказаться?

- Я не буду требовать от вас невозможного.

Квон Хён До не стал отрицать.

Мадам Чу, закончив размышлять, кивнула.

- Да, Мэхва - моя подруга по приюту. Сейчас уже не называют это место Ккоттонгуль, да и бизнес она сократила. У неё токкин-бар и дорогой LP-бар, а что?

- Нет. Проверьте ещё раз. У неё есть ещё одно заведение. И за ним стоят серьёзные люди. Кто-то из порта Инчхон, замешаны таможенники и береговая охрана. Но проблема не в этом.

Квон Хён До нежно поглаживал впадинку на ступне И Джина, а затем сильно надавил. И Джин, который затаился в одеяле, как жук, думая, можно ли ему слушать этот разговор, вскрикнул.

«Ступня у мальчишки была твёрдой, как солдатский сапог - видно, как сильно он всегда напряжён.»

- Если бы дело касалось только Инчхона, я бы не беспокоился. Проблема в том, что, похоже, есть связь и с этой стороной, поэтому я вас предупреждаю.

- С этой стороной? Со стороны председателя Чхве? Но ведь председатель Чхве абсолютно не употребляет.

- Вы знаете, почему?

- Ну…

Глава 61

Мадам Чу прикусила свои накрашенные губы и прошептала ещё осторожнее:

- Говорят, его третий сын умер от наркотиков.

- Если бы всё закончилось так просто, было бы хорошо, но его супруга очень страдала, потому что очень любила свою семью.

«К тому же, у председателя Чхве была особая любовь к жене. Во время лечения наркозависимости сына, а затем после неудачного лечения и вплоть до его смерти, жена председателя Чхве очень ослабла. Всем известно, что председатель Чхве приходит в ярость при одном упоминании наркотиков. Если кто-то знал об этом и всё равно подсыпал наркотики - это уже не просто мелкое хулиганство.» - Квон Хён До, думая о наиболее вероятном кандидате - директоре Ма, посасывал костяшки пальцев с привкусом никотина.

- Мой господин Чан не имеет к этому никакого отношения. Он только выглядит грубым, а в душе нежный человек. Просто выполняет свою работу как положено.

- Я знаю. Но теперь и господину Чану нельзя делать вид, что он ничего не знает.

«Однако в плане использования любимого человека я ничем не лучше», - Квон Хён До усмехнулся. - «Хотя он и любил Чан Мун Ёна, было бы глупо не использовать его, когда в этом есть необходимость. Он предложил тихо похоронить это дело, чтобы самому владеть этим оружием. Сказал, что возьмёт на себя ответственность. Поэтому всё, от устранения последствий до использования инцидента, должно быть предоставлено мне.»

- В “Треви” появился наркоман. Хлоп - и умер. Я-то знаю, что господин Чан невиновен, но ведь одних моих показаний будет недостаточно?

Взгляд мадам Чу резко изменился. Её кулак, стукнувший по полу, задрожал. Квон Хён До присвистнул. - «Господин Чан, вы нашли себе достойную пару.»

- Господин Квон, ты сейчас меня шантажируешь?

- Какой шантаж? Я прошу о сотрудничестве. У меня есть для вас отдельный подарок. А это я говорю просто из беспокойства за господина Чана и вас, нун-ним.

«Ух, какой же ты подонок!» - И Джин содрогнулся под одеялом.

Как бы он ни извивался, одеяло только плотнее обвивалось вокруг него. И Джин хрипло воскликнул:

- Не верьте этому ублюдку, нун-ним! Посмотрите, как он мерзко говорит!

Квон Хён До хихикнул и стал играть с пальцами ног И Джина, то сжимая, то разжимая их.

Мадам Чу, глядя на Квон Хён До без тени улыбки, подавила вздох.

- То есть, по-твоему, у вас есть шпион, и это как-то связано с Инчхоном?

- Председатель Чхве так это не оставит. Нужно спасти жизнь и репутацию господина Чана.

- Этот глупец. Слишком сентиментальный.

- …

Мадам Чу заскрежетала зубами:

- Наверняка есть один-два человека, которые что-то подозревают. Я проверю и со стороны Мун Ёна.

- Мун Ён?

Пробормотал И Джин невнятно. Квон Хён До, чудом услышав это, равнодушно ответил:

- Да. Господин Чан младше. Нашей нуне… Ай!

Квон Хён До, отмахиваясь от толстой телефонной книги, притворно заохал. Мадам Чу, легко бросившая эту тяжелую книгу, встала, показывая средний палец.

- Не связывайся со мной, пока я сама не свяжусь. У тебя в животе завелась морская змея? А я думала - гадюка. Она хоть и ядовитая, но не такая опасная. И Джин, не связывайся долго с таким типом. От него несёт ядом.

- Спасибо за совет.

Тем временем Квон Хён До лег рядом с И Джином, придавив его, и, сжимая щеки, заставляя его рот открываться, притворно говорил его голосом:

-До-до свидания, нун-ним.

Мадам Чу, жалея И Джина, который даже в такой ситуации вежливо прощался, в конце концов пнула голое бедро Квон Хён До своей ногой в тонком нейлоновом чулке. Но это не помогло выпустить пар, только нога заболела.

«У него что, камни в теле?»

И Джин чувствовал то же самое.

- Теперь отпусти меня!

И Джин пнул бедро Квон Хён До ногами. Тот, словно только что вспомнив, попытался развязать одеяло, но, увидев И Джина, завернутого как младенец, нашёл это забавным и лег рядом, положив голову.

- Что такое? Ты такой послушный, это мило и забавно.

Квон Хён До начал расправлять спутанные волосы тяжело дышащего И Джина, но вдруг, вспомнив как И Джин кричал мадам Чу не верить "этому ублюдку", словно принц на белом коне, спросил:

- Сколько раз ты встречался? Тебе ведь нравятся женщины, да?

- А тебе нравятся мужчины? - И Джин огрызнулся, как будто это было очевидно.

- Тебе тоже женщины нравятся больше, чем я. Я для тебя просто дырка, которую ты используешь когда припрёт. К тому же меня можно бить, я не сильно поврежусь.

- Верно. Тебя не сломить побоями. Но мне немного обидно, что ты так говоришь, ведь я тебя не бью. Или это твой фетиш?

Квон Хён До несильно ударил по одеялу. Чувствовалось, как твердый кулак касается и отрывается.

- Нет причин не подыграть.

- Кому нравится, когда его бьют?

- Бывает. Видимо, ты встречал только скучных людей, но есть извращенцы, которым нужно сначала выслушать оскорбления, чтобы возбудиться.

- Как ты?- спросил невинно И Джин.

Квон Хён До не обиделся на то, что И Джин считал его извращенцем. Он громко рассмеялся и небрежно ответил:

- Да, да. Затем он запустил руку под одеяло и погладил грудь И Джина.

- Почему у тебя такая маленькая грудь?

- Хватит нести чушь и отпусти меня. Мне пора идти на тренировку…

И Джин по привычке выпалил эти слова, но тут же опомнился.

- Мне срочно нужно идти! У меня забронировано время на манеже. Я должен вывести Кловера. Быстрее. Это не шутки. Отпусти меня скорее!

И Джин отчаянно забарахтался. Квон Хён До знал, что человеческое тело может пострадать от одного лишь факта ограничения свободы, неважно, связано ли оно верёвками или мягким одеялом. Он потянул одеяло, разматывая его как ролл с кимбапом, и Сон И Джин освободился. Тот поспешно встал и начал искать свою одежду, но его лицо скривилось, когда он увидел нижнее белье, которое было на нём надето.

- Что это за извращенный вкус…

- Красиво, правда? Дорогая вещь.

- Ты что, делишься нижним бельем с другими?

- Оно новое.

Словам Квон Хён До нельзя было верить. И Джин стянул с себя бельё и отбросил его в сторону. Он хотел найти своё, но махнул рукой и стал надевать брюки. Квон Хён До, сжимая свой набухающий член, наблюдал за этим бесплатным стриптизом.

- У тебя нет волос на члене, так что тебе не нужно беспокоиться о том, что они будут цепляться за одежду.

И Джин не удостоил его ответом и отчаянно пытался выбраться из комнаты. Он так спешил, что постоянно спотыкался. Квон Хён До неторопливо оделся и взял ключи от машины. И Джин уже был в конце коридора.

Он прижал его к себе, словно похититель, и насильно усадил в машину. В обычное время И Джин яростно сопротивлялся бы, но сегодня он был так взволнован, что послушно сел в машину.

- Знаешь, если подумать, ты очень любишь лошадей. Что хорошего в том, с кем невозможно нормально поговорить? Может, тебе нравятся лошади именно потому, что с ними нельзя общаться словами?

И Джин не хотел отвечать на эту неуместную шутку Квон Хён До, но всё же произнес:

- Да. Я люблю лошадей больше, чем людей. Лошади - умные. То, что с ними нельзя разговаривать - это предрассудки таких людей, как ты. Они всё понимают. Они меня понимают.

- Ты сам заблуждаешься. Они всего лишь животные. Разве тебе станет легче, если ты будешь им жаловаться? Лучше бы ты кувыркался со мной и изливал душу мне на подушке.

Квон Хён До включил поворотник и начал сигналить. И Джин закрыл уши, не понимая, что это был гудок.

Но Квон Хён До продолжал, не обращая на это внимания:

- Я же нанял тебе тренера, в отличие от других, ты можешь просто сидеть в тепле и стучать по клавиатуре. Разве это не здорово? Кстати, теперь, когда я об этом подумал, мне немного обидно. Ты даже не поблагодарил меня?

- …

- Что? Хочешь, чтобы я поржал как конь?

Квон Хён До издал звук "ихи-ихи-ихинь". Он был совершенно безумен. Казалось, он готов продолжать имитировать лошадиное ржание, пока И Джин не ответит.

И Джин ещё сильнее заткнул уши. В ответ Квон Хён До становился всё более назойливым. Но И Джин упорно пытался очистить свой разум, глядя на пейзаж за окном.

Как только голова прояснилась, ему стало немного спокойнее. И Джин импульсивно опустил стекло и снова заткнул уши. Когда ветер ударил ему в лицо, он смог представить себе, что скачет вместе с лошадью.

Квон Хён До бросил взгляд в сторону и увидел, что И Джин закрыл глаза и слегка улыбается.

Он поглядывал на него каждый раз, когда машина останавливалась на светофоре, и протянул руку к голове И Джина, которая всё больше клонилась набок. Он крепко сжал его бедро. И Джину не хотелось, чтобы этот редкий момент спокойствия был нарушен, но он убрал руки от ушей, когда почувствовал настойчивое поглаживание своего бедра. Квон Хён До, словно только этого и ждал, спросил:

- Тебе нравится У Чхоль Ён из-за лошадей? Потому что он заботится о твоей лошади? Слушает тебя? У тебя совсем нет глаз, чёрт возьми! Он-то как раз самый чёрный внутри. Посмотри в его глаза. Он же вожделеет тебя. Сейчас небось дрочит на тебя, стоя перед твоей лошадью.

- Ты думаешь, все люди такие же, как ты?! Прекрати нести чушь! У тебя что, мозги спермой залиты?!

Наконец И Джин ответил. Квон Хён До обрадовался. Воодушевленный, он продолжил предостерегать насчёт У Чхоль Ёна:

- В любом случае, не сближайся с У Чхоль Ёном. Он не такой, каким ты его себе представляешь. Думаешь, нормальный человек пришёл бы сюда? Нормальные люди сюда не приходят. Взять хотя бы тебя. Ты ведь тоже немного чокнутый.

И Джин хотел заткнуть уши, чтобы не слышать этого.

«В словах Квон Хён До была доля правды. Зачем нормальному человеку приходить сюда? У Чхоль Ён ведь даже не был должен никому здесь.»

Но ему было страшно. Он был близок с У Чхоль Ёном больше двух лет и втайне полагался на него, и ему было страшно подумать, что станет с его сердцем, если это доверие будет разрушено.

- Я буду держаться от него подальше. В любом случае, я слишком занят, чтобы выжить.

И Джин ответил едва слышным голосом.

Квон Хён До, видимо, счёл это недостаточным и добавил:

- Не проявляй к нему слишком много привязанности. Нет, даже не разговаривай с ним больше. - он вёл себя как родитель, контролирующий дружеские отношения своего ребёнка.

Глава 62

«Всё-таки не стоило слишком привязываться к И Джину. Он ведь будет выброшен, как только его используют - либо обратно в трубу, либо к председателю Чхве. Я не смогу вынести его слезы, когда это произойдёт. Ах, от одной мысли об этом меня раздражение охватывает.»

Вскоре после того, как они по настоянию Квон Хён До пересели в его машину, они наконец прибыли в “Колизей”.

«Никогда не думал, что буду так рад оказаться здесь.»

И Джин выпрыгнул из машины, даже не дождавшись полной остановки. Квон Хён До кое-как припарковался и бросил ключи одному из подручных, который стоял и слюнявил страницу “Sunday Seoul”.

- Припаркуй мою красавицу в хорошем месте на солнышке.

Парень, которому ключи попали прямо в голову, сначала выпучил глаза, но тут же подобострастно склонил голову.

И Джин уже успел проскользнуть в конюшню.

Квон Хён До вместо того, чтобы войти туда, где пахло конским навозом и кормом, закурил. Только после того, как он выкурил две сигареты, И Джин вышел вместе с лошадью по кличке то ли Кловер, то ли Кровер.

В этот момент у Квон Хён До зазвонил телефон, но он просто засунул его в карман и подошёл к И Джину. Звонок настойчиво продолжался, пока сам не прекратился.

- Ты не переоденешься?

И Джину сегодня особенно надоел Квон Хён До, который всё время ходил за ним по пятам.

- Ты самый сексуальный, когда надеваешь те белые брюки. Я же говорил сделать их потуже.

- Это не костюм для скачек. Подучи матчасть.

- Кому есть дело до таких мелочей? Главное - развлечение. Для игроков, которые получают удовольствие от зрелища, теряют голову и у которых трясутся руки, важен не спортивный дух, а только их выигрыш.

Тон Квон Хён До был очень циничным.

- По крайней мере… по крайней мере я всё ещё считаю себя жокеем, даже если скачу здесь. Ты… наверное, так не думаешь.

И Джин ответил подавленно, во рту у него был горький привкус. Он сплюнул и вошёл на ипподром.

Земля немного подтаяла под дневным солнцем и была влажной. Кловер всё тыкался мордой в И Джина, который рассеянно изучал грунт. Похоже, ему не нравилось присутствие незнакомца.

- Да, мне он тоже не нравится, но давай потерпим. Если он начнёт самодурствовать, нам обоим будет несладко.

Квон Хён До, который вразвалочку вошёл на ипподром вслед за И Джином, усмехнулся, услышав эти слова, явно сказанные так, чтобы он их услышал.

- Неудивительно, что он меня не любит, раз ты всё время меня ругаешь. В любом случае, и жокей, и лошадь - кто вам тренера-то нашел?

- Не ты, а босс его выбрал.

Ответил резко И Джин.

Это была правда. Квон Хён До потёр шею и цокнул языком. Он только дал немного денег, а тренера велел выбирать самим.

- Откуда ты знаешь?

- Не похоже, чтобы Квон Хён До выбрал У Чхоль Ёна.

- Ну, у меня не было особых претензий к нему. Просто не было никакого интереса… Эй, кстати, я не жду, что ты будешь называть меня "хёном", но хотя бы "господин управляющий" говори, а?

Вместо ответа И Джин вскочил в седло.

Почти одновременно зазвонил телефон Квон Хён До. Батарея была почти разряжена, поэтому он посмотрел, кто звонит, и поменял батарею. Дождавшись, пока телефон включится, он сразу же перезвонил тому, чей звонок пропустил.

Это был председатель Чхве.

[- Ты ведь не специально не ответил только что?]

- Ну что вы.

Квон Хён До ответил, отворачиваясь.

- Что случилось?

[- Я слышал, что этот ублюдок Ма ездил туда. Ну как? Похоже, что он крыса?]

- Немного.

[- Но почему ты, сукин сын, не доложил?]

- Ну, судя по вашим словам, вы и сами это предполагали.

[- Всё равно, паршивец. Ты мне хоть и надоедливый старший, но всё же тонсэн, поэтому мне неприятно.]

Квон Хён До провел рукой по волосам.

- Это выяснится при дальнейшей проверке. Проблема в том, что лучше бы всё ограничилось одним Ма. Было бы неприятно, если бы там оказались замешаны ребята из Инчхона. Поэтому я и присматриваюсь повнимательнее. В течение месяца будут новости.

[- Месяц? Слишком долго.]

В голосе председателя Чхве слышалось нетерпение. Квон Хён До заткнул ухо, противоположное трубке, из-за звука копыт и спросил:

- Почему? Копы что-то вынюхивают?

[- Не копы, а прокурор. Похоже, что-то учуял.]

- Хм.

Квон Хён До, догадавшись о причине вмешательства высших инстанций, тихо застонал от досады.

[- Что? Что-то всплыло?]

Квон Хён До, который собирался всё уладить с заранее прикормленным мэром, потёр лицо.

- Сын депутата городского совета отбросил копыта. Учитывая причину смерти, вряд ли они сильно развернутся, но…

Вслед за этим председатель Чхве разразился отборной бранью. Квон Хён До поморщился и отодвинул телефон от уха.

Председатель Чхве - человек вспыльчивый. В такие моменты лучше не поддакивать, а дать ему успокоиться самому.

Квон Хён До решил пойти посмотреть на Сон И Джина, пока председатель Чхве немного успокоится. Он обернулся. Лошадь была далеко. Похоже, она немного размялась и теперь бежала очень быстро. Каждый раз, когда все четыре ноги отрывались от земли и вытягивались, от её упругого тела поднимался пар. Хён До как будто начал понимать, почему И Джину нравится это животное.

«Тело-то какое выразительное.»

«Скорее всего, он просто восхищается, а не воспринимает его как сексуальный объект. Сам-то он и не догадывается. Только я, трахающий И Джина, могу знать это. Когда он сильно возбуждается, то плачет и тщательно ощупывает руками каждый мускул. Словно только так может успокоиться.»

«Надеюсь, он не думает обо мне как о лошади? Чёрт, это было бы проблемой.»

Это было большое заблуждение. Чтобы И Джин воспринимал Хён До хотя бы как лошадь, ему нужно было бы его полюбить. А Хён До стоило сравнивать себя разве что с изношенной подковой.

И сегодня бесстыжий взгляд Хён До скользнул по причинному месту бегущей лошади, но тут же пришёл в себя от львиного рыка председателя Чхве.

- Я не глухой.

[- Неужели ты вышел из “Колизея”?]

- Нет, это “Треви C.C.”

[- Чёртов ублюдок. Ты что, ковырял в носу, пока ситуация не стала такой хреновой?! Как ты мог довести всё до такого бардака! Даже опрокинуть поминальный стол - и то меньший позор!]

- Послушайте, я же не пошёл и не напихал ему наркотиков в ноздри, почему вы меня вините? У меня и так голова раскалывается из-за этого. Было чертовски сложно разобраться. У меня самого в затылке гудит. А я-то думал, что всё хорошо уладил.

[- И как же ты это уладил?!]

Хён До провел рукой по волосам.

- У депутата городского совета оказался внебрачный сын. Я обменял его на законного. Заставил принять смерть родного сына как несчастный случай, слегка надавив на проблемы в личной жизни. Кроме того, хоть он и в команде мэра, но оказалось, что он на двух стульях усидеть пытается. И действующему помогает переизбраться, и новичку подстилку стелет. Занятой человек, нечего сказать. Когда я намекнул, что могу сообщить мэру, он сразу всё понял.

[- Я ни на грош не верю политикам. Кто знает, может, он делает вид, что понял, а потом нам нож в спину воткнёт.]

- Да уж, директор Ма как раз этим и занимается.

Хён До причмокнул.

- Председатель. Вы мне не доверяете?

Он спросил низким голосом, нарочито официальным тоном. Сейчас самое время немного "поиграть".

В этот момент И Джин промчался прямо перед ним.

- Ясно, что это дело рук инчхонских ублюдков. Наверняка хотели нас сожрать. Если мы необдуманно вмешаемся в это дело, то можем оказаться козлами отпущения, и вам, председатель, придется носить стальные браслеты, не увидев внука. Неужели вы думаете, что я допущу такое?

Взгляд Хён До устремился на И Джина, огибающего поворот. У него было отличное зрение. Он мог разглядеть даже маленькое лицо И Джина.

Сон И Джин широко улыбался. Из-за холодного ветра его лицо слегка раскраснелось, а губы приоткрылись, словно розовый язычок вот-вот высунется. Жар исходил не только от лошади, но и от всего тела И Джина. Это была чистая энергия. С первого взгляда можно было понять, что это и есть настоящий Сон И Джин, а не тот, кто до сих пор демонстрировал наигранную злость, словно под кайфом.

- Я…

И Джин удалялся, его лицо уже почти не было видно, но взгляд Хён До не отрывался. Уменьшающееся лицо, исчезающая за поворотом улыбка - всё это ясно стояло перед глазами. Впервые за долгое время не было того ужасного тумана, и необычайно яркое солнце ударило в глаза Хён До, следящего за И Джином. Несмотря на ослепительный свет, Хён До не закрывал глаз.

- Разве вы когда-нибудь видели, чтобы я просто смотрел, как кто-то гадит на моей территории?

«Моя собственность, моя территория, моя машина, всё моё.»

То, что Хён До казался не по чину бедным, объяснялось тем, что он тщательно скрывал всё, чем владел. Изначально причиной, по которой он так упорно пытался захватить игорные дома, было то, что кто-то первым посягнул на его новое заведение, которым он управлял. Другие ублюдки перевернули игорное заведение Хён До, которое он только начал развивать, используя в качестве базы модные тогда интернет-кафе. Это было дело рук старых пердунов, которые занимались игорным бизнесом и контролировали эти районы. Хён До не просто отомстил тем, кто его ударил, он полностью всё зачистил. Он считал, что лучше уничтожить всё под корень.

Не отрывая взгляда от лица бегущего И Джина, Хён До снова заговорил.

- Председатель, то есть, уважаемый, я завершу дело так, чтобы у вас не было проблем.

Он даже не осознавал, что сосредоточен не на теле бегущего И Джина, а только на выражении его лица.

Глава 63

[- Я собираюсь туда наведаться. Будь готов.]

После долгой паузы председатель Чхве как бы между прочим сообщил это. Квон Хён До кивнул, но поняв, что собеседник этого не видит, ответил. Вместо “да” он пробормотал что-то вроде “угу” - настолько небрежно, что председатель Чхве не мог не усмехнуться.

- Вы говорили, что вашей младшей дочери нужен тренер?

Мысли Квон Хён До уже были где-то далеко. Губы двигались сами по себе. Тем временем Сон И Джин снова приближался. Он виртуозно управлял скоростью лошади. Даже на мокрой земле его движения были отточенными, без единого лишнего скольжения.

[- Что? Есть там кто-нибудь подходящий?]

Квон Хён До чуть не ляпнул "Сон И Джин", но вовремя опомнился. Подумав, он понял, что Сон И Джин - как раз во вкусе председателя Чхве. У того был глаз-алмаз на шустрых и сообразительных ребят - короче, на тех, кого можно с толком использовать. Увидев Сон И Джина, он моментально воспользуется его долгом и выжмет из него все соки.

К тому же, какой там тренер для дочки - если его туда отправить, ничего хорошего из этого не выйдет. Разве что если самому пора отсюда валить, но пока его самого здесь гоняют до седьмого пота, как он может отпустить Сон И Джина куда-то ещё. Квон Хён До нахмурился.

- Нет. Ни одного. Одни никчёмные придурки.

Поэтому Квон Хён До соврал председателю Чхве.

[- Пиздабол. В любом случае, скоро приеду, так что будь готов как следует. Ах да, Ми Ён спрашивала о тебе.]

Дальше последовала короткая хвалебная речь о младшей дочери. Квон Хён До пропускал слова мимо ушей. Ему было до пизды. Хоть дочь председателя Чхве, хоть сам председатель - сейчас он хотел, чтобы они просто исчезли. Он хотел любоваться Сон И Джином. Настолько близко он ещё не видел его верхом на лошади - это было непривычно и чертовски сексуально, прямо как при первой встрече.

Наконец разговор закончился. Квон Хён До сложил руки на талии, слегка приседая. У него стоял так сильно, что казалось, член сейчас лопнет. Теперь он, похоже, будет возбуждаться как дрессированный пёс, стоит только увидеть Сон И Джина верхом.

- Бля, если делать это здесь, он себе задницу отморозит.

«Его член внутри Сон И Джина-то не замёрзнет, но вот задница Сон И Джина - точно. Можно было бы согреть её, покрывая поцелуями, но сколько он будет скулить до этого момента - страшно представить. Но всё равно хочется.»

Пока Квон Хён До погрузился в раздумья, кто-то окликнул его сзади.

- Господин управляющий!

Медленно обернувшись, он увидел только нижнюю часть тела человека, скрытого в тени тоннелеобразного прохода. Это был голос У Чхоль Ёна.

- Насчёт вашего предложения… хотелось бы узнать сумму.

- ...

- А, И Джин тренируется. И Джин так счастливо выглядит с лошадью. Кажется, он красивее всего, когда скачет. Разве вы не согласны, господин управляющий?

Квон Хён До быстро понял. У Чхоль Ён сейчас демонстрирует ему свою близость с Сон И Джином.

- Не особо. По-моему, он красивее всего, когда плачет подо мной.

Квон Хён До ответил ленивым тоном. У Чхоль Ён не знает этого вида. Чувство превосходства наполнило его гордостью. Хорошо бы только гордостью - в паху так напряглось, что джинсы стали тесными. Сон И Джин был чертовски сексуален верхом даже без специальной экипировки. От мысли посадить его на себя и заставить скакать, Квон Хён До почувствовал острое возбуждение.

Он знал, что если даже его искушённому взгляду так кажется, то другим и подавно, но сказать это вслух - совсем другое дело:

- Ах, видимо, У Чхоль Ён-щи, вам, наверное не довелось увидеть его таким.

Квон Хён До откровенно насмехался.

Хоть он и называл «Колизей» своей территорией, на самом деле особой привязанности к этому месту не испытывал. Не было никакого скрытого смысла в тех словах. Просто когда говорил это, смотрел на Сон И Джина. На скачущего Сон И Джина.

«Да, слова "моё" и "моя территория" больше подходят к нему.»

У Сон И Джин он был первым, и он пропитал его своим запахом. Для Квон Хён До «Колизей» был не подпольным ипподромом, а местом, где находился Сон И Джин. Он мог сколько угодно терпеть, как И Джин капризничает и топает своей маленькой ножкой по полу, но когда какой-то посторонний ублюдок лезет - этому надо положить конец. Сон И Джина даже в больницу сложно отвести, настолько он не терпит чужих прикосновений, так что было бы проблематично, если бы к нему пристала какая-нибудь блоха. Значит, паразитов нужно уничтожить.

- У Чхоль Ён-щи. Знаете способ уничтожения насекомых и крыс, когда им дают отравленную приманку, а потом болезнь распространяется на всю стаю и уничтожает их?

- Что?

У Чхоль Ён переспросил, нахмурившись. Прежде чем тот почуял неладное, Квон Хён До быстро поправился.

- А-а, просто на конюшне много насекомых. Надо их потравить. Лошади же дорогие. Если зимой мухи будут летать, придётся продавать по одной, чтобы хоть какие-то деньги собрать.

И Джин, который как раз заметил У Чхоль Ёна во время тренировки и направлялся к ним, услышав эти слова, застыл. Не замечая, как замедлился стук копыт, Квон Хён До многозначительно улыбнулся У Чхоль Ёну.

- Опасно так безрассудно травить. Даже если лошадей планируется продать, они должны быть здоровыми, чтобы получить хорошую сумму. Особенно лошадь И Джина - она уже немолода для скаковой, так что цена будет ниже.

Квон Хён До резко помрачнел- он даже не говорил о продаже лошади Сон И Джина, а тот уже так подробно об этом распространяется.

И, обернувшись с каким-то звериным чутьём, он увидел там И Джина.

Сон И Джин, тяжело дыша, спешился и встал рядом. Было видно, как он трёт подбородок тыльной стороной ладони. Несмотря на холод, он весь взмок. Квон Хён До невольно потянулся вытереть этот пот, но И Джин с растерянным лицом пробормотал:

- Продаёшь лошадей?

Квон Хён До не ответил. Вместо этого вытер пот И Джина. Не заботясь даже о том, что рукав куртки испортится. И Джин оттолкнул эту руку и спросил снова:

- Ты правда собираешься их продать?

И Джин всё ещё тяжело дышал. Квон Хён До пристально смотрел на капельки пота, очаровательно выступившие на переносице, и едва заметные веснушки, рассыпанные по носу и скулам. От Сон И Джина исходила какая-то свежая жизненная сила, которой он раньше не замечал.

На самом деле в планах по реорганизации «Колизея» действительно включал избавление от лошадей, на содержание которых постоянно уходили деньги.

Всё равно когда-нибудь Сон И Джин узнал бы об этом. Но всё же…

Квон Хён До раздражённо моргнул.

- ...Мы бандиты, а не благотворительная организация. Зачем создавать расходы там, где нет прибыли?

- А как же соревнования в следующем году? Лошади же нужны для скачек!

Глаза Сон И Джина, обычно совсем другие, сейчас по-детски дрожали.

«Ах, не хочется видеть его таким. Лучше бы он набросился с угрозами убить.»

Квон Хён До глубоко вздохнул. Он провёл рукой по волосам.

- Мы перехватим трансляцию скачек. Будем транслировать через интернет,  принимать ставки онлайн. Нет нужды собирать людей здесь. Гораздо эффективнее снести всё это и построить казино.

Таков был план Квон Хён До.

Зайдя так далеко, он не мог уйти, занимаясь только ловлей стукачей. Ему тоже нужно было урвать кусок золота. Прямое управление скачками устарело. Как выгоднее управлять платной парковкой посреди улицы с кинотеатрами и торговыми центрами, чем самим кинотеатром, так и перехват трансляции для онлайн-ставок менее заметен и более скрытен.

Времена изменились.

- А как же мы? Жо-жокеи? Куда денутся лошади и мы?..

Об этом он, конечно, не думал. Это не его забота. Долги никуда не денутся, так что как-нибудь пригодятся.

«И это “как-нибудь” примерно означало... если с крепким телом - в чернорабочие, если сообразительный - в ростовщики или торговцы энергетиками, если симпатичный....»

Взгляд И Джина резко изменился, когда он, основываясь на всём увиденном и услышанном, предугадал свой конец.

- Так ты правда собирался продать. Как телевизор, как холодильник. Как стиральную машину!

Квон Хён До не стал отрицать. Просто слегка раздражался.

- Разве не этого ты хотел? Чтобы это место развалилось. Всё будет как ты хотел, чего ноешь?

- Я спрашиваю не про это место, а про нас! Про нас! Про лошадей и меня!

- Ты...

Квон Хён До вздохнул. Догадки И Джина всё больше превращались в уверенность.

- Ты пока что в безопасности. Я верну твои фотографии. Пока что.

- Пока что?..

В бормотании И Джина сильно дрожал голос. И Джин хотел найти и сжечь свои фотографии в жокейском костюме. Нужно было что-то делать. Он хотел, чтобы «Колизей» развалился. Но от этого его положение не изменилось бы. Пока что. Это грёбаное "пока что".

- Ублюдок!..

Квон Хён До и так был не в настроении из-за У Чхоль Ёна. Тот наверняка специально сказал это, зная, что Сон И Джин стоит позади. Хотелось прямо сейчас оторвать эту мерзкую голову с шеи, как ватную палочку, но состояние Сон И Джина было необычным.

- Эй! Чего ты так завёлся? Я же сказал, с тобой всё будет в порядке. Я присматриваю за тобой, о чём беспокоиться?

В успокаивающем голосе сквозило безразличие Квон Хён До.

Глава 64

Квон Хён До совершенно не понимал его положения. Естественно. Он был хищником. Господином и владельцем раба. Нет, торговцем.

И Джин сжал кулак. Сжимал его крепко, как учил Квон Хён До.

Увидев это, Квон Хён До присвистнул. Однако и он был не таким, как обычно. Вздувшаяся вена на лбу показывала, что он тоже начинает злиться и сдерживается. Всё из-за того, что его планы последовательно срывались по мелочам.

- Верно. Вот так и нужно сжимать. Тогда хотя бы подумают: “А этот сучонок не полное ничтожество”.

Он протянул руку, чтобы похвалить, но И Джин отступил на шаг, уклоняясь. Квон Хён До, длинно выдохнув через нос, словно вздыхая, повернул голову. Краем глаза он заметил, как У Чхоль Ён прикрывает рот рукой.

«Явно смеётся, сука такая. Если позволить ему уйти на своих двоих, придётся отрезать ему хрен. После этого он не мужик.»

- Ну-ка повтори ещё раз это своё чёртово “пока что”.

Квон Хён До устало обхватил шею рукой и несколько раз хрустнул ей. Он только что выслушал нагоняй от председателя Чхве. Нравоучения он терпеть не мог. Как бы ни был красив Сон И Джин, сейчас было неподходящее время.

Он решительно подошёл к И Джину и длинно облизал свои губы. Пирсинг на языке блеснул.

- Я закрываю глаза на то, что ты лезешь куда не следует, так какого хрена ты вообще переживаешь?

- ...

Квон Хён До добавил с подлой и шикарной улыбкой:

- ...Пока что.

Квон Хён До решил быть максимально снисходительным к И Джину. Хоть и не понимал, но по крайней мере знал, что Сон И Джин особенно любит лошадей.

- Я же не говорю, что продам прямо сейчас, времени ещё навалом.

- Это я купил эту лошадь, взял долг и купил. Она моя.

- Верно. И так как ты ещё не выплатил долг, ты мой. Я могу делать с тобой что захочу.

Квон Хён До ответил, раздражённо взъерошивая волосы. И Джин опустил голову и задрожал.

Да, если «Колизей» разорится, исчезнут и конюшни, где содержатся лошади. Он чуть с ума не сошёл от того, насколько глупо выглядел, радостно ожидая крах «Колизея», даже не подумав об этом.

Квон Хён До стоял, небрежно засунув руки в карманы, и тяжело вздохнул. Наклонив голову и качая ею, он небрежно погладил И Джина по голове. Всё это время И Джин стоял не моргая, готовый, казалось, взорваться от напряжения.

- Я тоже не хочу тебе врать, милый. Время ещё есть, и это ещё не случилось, так что давай не будем так напрягаться. А? У нас тут всё-таки есть дисциплина... мне тоже трудно просто так спускать тебе твою дерзость.

«Тело Сон И Джина ему очень нравилось, и он уже решил про себя забрать этого парня, которому всё равно некуда идти, когда придёт время уходить в другое место. В этих планах лошади не было. Но раз он так упирается, что готов сдохнуть от отчаяния, что делать с этой громадиной? Блядь, как же заебало...»

Когда Квон Хён До ходил, разминая затёкшую шею, сзади послышался затухающий голос:

- ...Тогда если я сначала выплачу долг за Кловера?

- Что?

Хён До лениво обернулся через плечо. Вскоре глубоко вздохнул.

- Это не пара монет, речь о миллионах. Как ты собираешься их выплатить?

И Джин не ответил.

- Я дам тебе много времени, ничего ещё не решено.

Квон Хён До, который почти никогда не менял принятых решений, впервые говорил так уклончиво.

- И долг за лошадь, твой долг... это же не разные вещи... Иди-ка остынь пока.

- ...Я пойду.

Квон Хён До, собиравшийся уходить, остановился.

Полностью развернувшись, он увидел, что И Джин смотрит на него, высоко подняв голову.

- Я пойду. Ты же говорил, есть клиенты, которые меня ищут. Ты собирался меня продать? Я... я сделаю это.

Руки И Джина дрожали, а лицо было совершенно бескровным.

- Ха!

Квон Хён До коротко рассмеялся.

- Иди позаботься о лошади и остуди свою башку. Через пять минут пожалеешь о том, что сейчас наболтал.

Квон Хён До отвернулся, показывая, что разговор окончен. Как только он повернулся, его лицо застыло в такой леденящей маске, что даже прятавшийся в тени У Чхоль Ён вздрогнул. Квон Хён До мгновенно приблизился к нему и прошептал, глядя сверху вниз:

- Что с лицом? Ты же специально подначивал меня, чтобы И Джин услышал? Всё идёт как ты хотел, чего такой мрачный?

- Эй!

Когда Квон Хён До собирался как следует отчитать У Чхоль Ёна, сзади его окликнул И Джин. Хлыст безвольно подрагивая, пролетел по воздуху и слабо ударил Хён До по затылку.

- Сука! Почему просто уходишь?! Какого хрена вечно отмахиваешься от того, что люди говорят?!

- ...

- Отлично! Говоришь, заберёшь лошадь? Я сказал, сделаю. Я же сказал! Вы же этого хотели, я говорю, что сделаю, так какого хрена вдруг останавливаешь?! Не делай потом ещё хуже, давай прямо сейчас!

На шее И Джина, орущего так, что глаза сжались, вздулись вены. Сжатые кулаки дрожали.

Квон Хён До обхватил шею и медленно откинул голову.

- Ах…

Сон И Джин, с дрожащими кулаками, сжатыми точно так, как его учили бить, только орёт почём зря.В его злобно сверкающих глазах стояли слёзы от чрезмерной ярости.

Медленно повернувшись, Квон Хён До направился к И Джину, совершенно забыв о присутствии У Чхоль Ёна.

Насколько И Джин казался ему чертовски красивым всего десять минут назад, настолько же он бесил и раздражал сейчас.

- И Джин-а. Ты сейчас подумал, что я собираюсь наехать на братца Чхоль Ёна, и решил остановить меня?

Квон Хён До спросил медленно и размеренно. От этого вежливого тона мурашки бежали по коже.

- Что? Нет... я даже не знал, что вы разговариваете...

Растерянный И Джин запинался.

На самом деле он видел только Квон Хён До. Он начисто забыл о существовании У Чхоль Ёна. Даже когда замахивался хлыстом, видел только раздражающую шею того, кто относится к чужим словам как к собачьему дерьму.

Однако глаза Квон Хён До были необычными. Судя по суженным зрачкам, было ясно, что он точно перешёл черту.

Только теперь И Джин смутно понял, что значило его "снисхождение".

Но И Джин был не из простых. То, что он пережил за три дня до прихода в «Колизей», сделало его чрезмерно дерзким. Его маленькое тело, потеряв страх, было полно упрямства и злости. Поводья, которые могли это обуздать, давно потерялись. За целых два года.

И Джин фыркнул. Для Квон Хён До это выглядело так, словно маленький щенок, который поджал хвост между ног, дрожит, но всё равно отчаянно тявкает.

«Блядь, даже ударить некуда.»

Квон Хён До сжал кулак и резко повернул голову. Как раз там стоял Кловер.

В такой ситуации И Джин мог легко всё неправильно понять. Он как ошпаренный обнял шею Кловера. Словно их сейчас разлучат.

- Э-это моя семья. Поэтому я выплачу долг. Это же и вам, бандитам, выгодно. Поэтому... поэтому...

- А, так ради этого готов продать свою благородную дырку?

Квон Хён До усмехнулся. Он не собирался говорить такое. Но И Джин до крови закусил губу, осознавая, что других способов у него особо нет.

Увидев, как И Джин молча кусает губы, на лбу Квон Хён До вздулась толстая вена.

Словно огонь к углям поднесли. Словно искра попала на сухие дрова. Квон Хён До на этом не остановился.

- Если он семья, значит у твоей бабушки есть ещё и внук-лошадь?

И Джин яростно зарычал.

- Не смей упоминать мою бабушку, паршивый ублюдок!

- И Джин-а. И Джин-а. Я это говорю, потому что мне обидно. Твою дырку, которую ты так легко готов продать, я трахаю с таким трудом, унижаясь. Разве мне не должно быть обидно? А?

Квон Хён До ухмыльнулся. Он тоже сейчас потерял контроль. В его словах явно чувствовалось намерение унизить, и Сон И Джин посмотрел на него налитыми кровью глазами.

Спустя долгое время И Джин пробормотал:

- ...Это тебе разбираться. Ты же знал, что моя лошадь будет стоить дешевле при продаже, чем когда я её покупал, но не знал, что и моя дырка может продаваться дешевле?

Не успел он договорить, как Квон Хён До пнул стоявшее у входа жестяное ведро. Оно с ужасающим грохотом пролетело по огромной дуге.

От этого звука и И Джин, и У Чхоль Ён застыли.

- Эй.

Этот пугающе низкий и холодный голос впервые слышал даже И Джин, который мог гордиться тем, что провёл с Квон Хён До больше всех времени после Ким Дже Мана.

Квон Хён До с холодным, бесчувственным лицом, пригладил волосы.

- Это действительно последний раз, когда я тебя терплю. Я, блядь, хочу быть с тобой милым, понятно? И Джин-а. Сон И Джин. Думай, прежде чем говорить, когда я тебе особое внимание оказываю. Думай.

Квон Хён До несколько раз постучал себе по голове. И Джин почувствовал унижение.

Сейчас они словно участвовали в скачках, где были только вдвоём. Каждый поставил всё на себя, то опережая, то отставая, стремясь превзойти противника, они напряжённо противостояли друг другу. Разница в долю дюйма. Чтобы добиться этой крошечной разницы, определяющей победу и поражение, они понемногу переходили черту. Если ты переходишь - и я перехожу. Если ты идёшь так далеко - и я иду.

И Джин спрятал дрожащие руки в гриве Кловера.

- Хватит... Даже если я стану для тебя особенным, ничего не изменится. Чем ты отличаешься от тех бандитов? Разница в том, как ты меня трахаешь, теперь тоже исчезнет, так что и этого не останется.

- И Джин.

Квон Хён До яростно заскрежетал зубами.

И Джин, высоко подняв голову, поставил точку в разговоре с, решительно приблизившимся, крупным мужчиной:

- Твоё особое отношение просто мелочно, жалкий ублюдок.

Глава 65

Квон Хён До вытаращил глаза.

«Как мужчина, он категорически не мог стерпеть, когда его называли мелочным или скрягой. И это от кого? От Сон И Джина? Тот даже не представлял, насколько снисходительно к нему относился Хён До. Он уже и думать забыл о расходах на капельницы в больнице и карточные долги. Более того, он даже планировал сводить И Джина в кино.»

Забавно, но Квон Хён До был разочарован, и его чувства были задеты.

- Твою мать, да я к тебе так снисходительно…

Но чем больше хвастаешься, тем ничтожнее выглядишь. Квон Хён До глубоко вдохнул и досчитал до десяти, раздувая грудь, чтобы великодушно простить этого хорошенького сучонка, которого можно было уложить одним ударом.

И Джин сейчас просто не понимает ситуации. Намеренно его провоцирует. Хён До не собирался поддаваться на эти безумные выходки. Однако И Джин определённо потерял всякий страх.

- Снисходительно? Ха! То, что насильно нагибаешь и трахаешь, даже когда я не хочу? Чем ты лучше того отморозка Зуба? Оба одинаковые бандиты. Честно говоря, что с ним спать, что с тобой - никакой разницы. Мелочный ублюдок.

И Джин по-детски воодушевленно выпалил это. Чем больше он распалялся, тем тише становился голос Хён До.

- Повтори-ка ещё раз.

В отличие от недавнего, Квон Хён До говорил спокойно. Нужно было остановиться тогда, но слова уже вырвались, и И Джин, как лошадь в шорах, видел только то, что впереди. Как Хён До смотрел только на И Джина, так и И Джин следовал только за Хён До.

- Я сказал - ты мелочный ублюдок. И что? Что ты для меня сделал? Только на словах... На словах кто угодно может.

И Джин по-настоящему задел Квон Хён До. Тот решил стать мелочным ублюдком.

«Нет, если после таких слов не взорваться - значит, ты точно евнух. Кастрат без яиц.» - Хён До яростно сморщил лицо. Его шея, грудь и руки вздулись от прилива крови.

Квон Хён До резко схватил И Джина за грудь. Тот охнул и крепко зажмурился, а потом открыл глаза.

Хён До крепко держал его за бока и под грудью. Ему хотелось схватить за грудки, но сейчас он не мог контролировать силу и боялся сломать ему шею.

От кисти до предплечья мышцы Хён До напряглись. Чтобы не разорвать И Джина, ему пришлось призвать всё терпение, о существовании которого он и не подозревал с рождения.

- Блядь, когда я говорю повторить - это значит подумай ещё раз. А? И Джин-а, у тебя что, блядь, девять жизней? Настолько скучно живется? Сдохнуть захотел?

И Джин смотрел на приблизившееся вплотную лицо, которое казалось огромным, как у великана. Разница в телосложении и так была значительной, а его тело, напряженное от гнева, выглядело огромным и крепким, как у жеребца. Удар - и смерть.

- Ах... больно... пусти...

И Джин схватился за руки Хён До, приглушенно застонав. Он не мог ни наклониться, ни выпрямиться.

Услышав стон И Джина, Кловер начал беспокойно ржать. Глаза Квон Хён До блестели в темноте, как у зверя.

- Всё равно ты в итоге окажешься подо мной, зачем искать на стороне? Я заплачу тебе. Считай, что за каждый раз со мной твой долг за лошадь уменьшается.

Хён До злобно усмехнулся:

- Вот тебе то самое особое обращение, которое ты называешь мелочным.

- Пошёл... пошёл ты... Не хочу слушать твои... насмешки.

Даже почти оторванный от земли, И Джин продолжал упрямиться.

Когда перед глазами Квон Хён До промелькнула картина того, как И Джин делает то же самое с другими мужиками в постели, в глазах у него потемнело. Испугавшись, что действительно может покалечить И Джина, он разжал пальцы и отступил на два шага. В состоянии бешеной ярости он только сейчас услышал ржание лошади. Несмотря на синяки, которые наверняка остались на груди от рук Хён До, И Джин, даже не успев справиться с болью, уже пытался успокоить Кловера.

Квон Хён До поочерёдно смотрел то на скаковую лошадь, которой оставалось недолго до пенсии, то на цепляющегося за неё И Джина.

- ...Может, продать эту лошадь было бы выгоднее, чем торговать своей дыркой? Ты что, блядь, не можешь посчитать?

Квон Хён До давал И Джину ещё один шанс. Это было на него не похоже. На самом деле, вся эта ситуация была не в стиле Хён До. Будь на его месте кто-то другой, И Джин уже давно валялся бы с переломанным носом и выбитыми зубами.

- Сон И Джин. Возьми калькулятор, а? Стоит ли усложнять всё из-за какой-то лошади?

Он пытался убедить. Его гордость была чертовски уязвлена. Но это не могло сработать.

Потому что Хён До не понимал, что та лошадь, которую он так легко предлагал продать, была последним оплотом И Джина. Чтобы понять И Джина, нужно было понять то, за что он цеплялся, то, что он любил, но Хён До не интересовало то, что любил И Джин. Он не хотел этого знать. Он хотел, чтобы всё это исчезло.

И Джин, со слезами на глазах, упрямо сказал мужчине, который его не понимал:

- Ты же совсем меня не понимаешь? Что для меня значит Кловер...

Крепко сжав губы и переведя дыхание, И Джин упрямо продолжил:

- Я никогда не продам свою лошадь. Ради него я готов на всё. Даже сосать твой грязный член. Говоришь, заплатишь? Тогда я буду спать и с тобой. Как ты хочешь…

На самом деле, именно такого отношения и хотел Хён До. Простой обмен тем, что нужно каждому. Но Квон Хён До совсем не был рад. Он решительно подошёл к И Джину. Тот попытался отмахнуться, поскольку лошадь всё ещё была слегка возбуждена и представляла опасность, но Хён До это не остановило. Подойдя, он крепко сжал щеки И Джина и резко запрокинул его голову, заставляя смотреть на себя.

Рот И Джина приоткрылся, когда он задрал голову так, что шея заболела. Хён До с холодным, бесчувственным выражением лица плюнул ему в рот.

- Мммф!

Он заставил И Джина закрыть рот, а увидев, как дернулся его кадык, поторопил:

- Открой рот снова. Ты ещё не знаешь, каков мой метод, я даже не начинал.

И Джин крепко схватился за одежду Хён До. То ли оттолкнуть хотел, то ли притянуть, чтобы остановить.

Иииии-и!

Кловер встал на дыбы. Увидев это, Хён До резко дёрнул И Джина в сторону, а Чхоль Ён подбежал и схватил поводья.

Когда суматоха улеглась и воцарилась напряженная тишина, запыхавшийся Чхоль Ён попытался вмешаться:

- Не думаю, что стоит так эмоционально реагировать...

- Хён, помолчите!

- Заткнись!

Квон Хён До и И Джин заговорили почти одновременно.

Хотя фитиль был обрезан прямо перед взрывом, искры, отскочившие в последний момент, всё ещё угрожали поджечь оставшуюся часть.

И Джин давно копил обиду, а Хён До и так был раздражен из-за Чхоль Ёна. Он не ожидал такой ссоры, но из-за Чхоль Ёна атмосфера стала совсем дерьмовой. Недавний образ И Джина верхом на лошади превратился в рассыпавшуюся фантазию. «Раз мне это показалось красивым, значит, с моими глазами что-то серьёзно не так. Оболочка-то красивая, но внутри всё прогнило. Внутри И Джина - пустота. Такая вот.»

У Хён До тоже не осталось ни грамма терпения. Однако, несмотря на желание как-то уязвить друг друга, они всё ещё обнимались. Это случилось из-за недавнего сильного возбуждения Кловера.

Когда опомнившийся И Джин в ужасе попытался отстраниться, Хён До крепко удержал его руками. Затем указательным пальцем надавил снизу на подбородок, заставляя поднять голову.

- Сон И Джин.

Квон Хён До произнёс имя низким голосом.

- Даю тебе полчаса на подготовку. На твоём месте я бы все эти 30 минут разрабатывал дырку. Лучше не надеяться, что другой клиент будет так же тщательно разрабатывать тебя, как я.

Глаза И Джина слегка задрожали. А может, Хён До просто хотелось так думать. Может, если бы тот сейчас усмирил свой пыл и начал умолять: "Господин Квон", "милый", "дорогой", "прости" - признал свою вину, он бы простил. Чтобы больше не было разговоров о каком-то там мелочном “особом обращении”.

Но И Джин только крепко прикусил губу, и Хён До холодно вытолкнул его из своих объятий. Только тогда И Джин стряхнул с себя напряжение.

Квон Хён До посмотрел на него, а затем перевёл взгляд на Чхоль Ёна.

«Этот сучий выблядок решил меня подставить?»

Хён До с хрустом размял пальцы. От этого зловещего звука Чхоль Ён вздрогнул.

- Ты, иди за мной.

Услышав приказ, сопровождаемый небрежным взмахом руки, Чхоль Ён бросил взгляд на И Джина и последовал за Хён До.

Не ожидавший, что его маленькая хитрость вызовет такие последствия, Чхоль Ён был тих и послушен.

Пока они уходили, И Джин ещё долго стоял на месте, низко опустив голову.

Там, где прошёл пожар, остаются только пепел и пыль.

Порыв ветра поднял пыль на манеже. И Джин потёр глаза, в которые попал песок. Пальцы стали влажными.

Глава 66

Квон Хён До курил сигарету за сигаретой. Пачка опустела в мгновение ока. Даже после того, как надымил так, что у стоящего рядом У Чхоль Ёна голова закружилась, ему всё было мало. Заглянув в пустую пачку, он выругался:

- Блядь, какого хуя! - скомкал и швырнул её в сторону.

Чхоль Ён, видимо обладая некоторым чутьём, держал рот на замке. План Хён До по его обработке раз за разом проваливался. Из-за Сон И Джина.

Однако на этот раз нельзя было сказать, что во всём виноват только И Джин. Хён До и сам потерял контроль. Даже ему самому было трудно понять, почему он так разозлился. Но одно было точно - даже сейчас этот гнев было трудно подавить.

Квон Хён До копался в телефоне. Набрал номер из списка контактов, который бросился в глаза. Наблюдавший за ним Чхоль Ён протянул свою сигарету. Хён До мельком взглянул на неё и ответил на звонок:

- А, да, господин Ким, здравствуйте. Как поживаете?

Хён До выдавил из себя искусственную улыбку и непринуждённо рассмеялся.

- Дело в том, что поскольку вы внесли крупную сумму, я подумал предложить вам попробовать того паренька, которого вы видели в прошлый раз. Да, да. Это не официальное открытие. Скорее, предварительное мероприятие. Поскольку это строго конфиденциально, вам нужно прийти тайно.

Настроение было хуёвое. Даже называть "господином" какого-то ничтожного засранца - чёрт, это совсем не соответствовало его характеру. Было бы проще общаться с отбросами, которые сразу начинают “покрывать хуями”.

Квон Хён До смял сигарету, не обращая внимания на то, что обжигает руку. Чхоль Ён вздрогнул от запаха палёной плоти. Только тогда Хён До раскрошил сигарету ладонью и, поморщившись, стряхнул.

- Да. Да. Тогда там. Да. Прибудем в течение 40 минут.

Закончив разговор, Хён До упёршись руками в бока, шумно выдохнул. Чхоль Ён стоял, заложив руки за спину и задрав голову. Он хорошо усвоил иерархию. Квон Хён До несколько раз переводил взгляд с этой позы на свои носки, затем коротко предложил:

- Сто миллионов.

Сто миллионов вон - большие деньги. На них можно было присмотреть квартиру в Каннаме. Глаза Чхоль Ёна округлились.

- Если сольёшь мне свою сеть, гарантирую комиссию максимум до этой суммы. Плюс четыре процента с оборота.

Это было заманчивое предложение, словно дать афродизиак здоровому жеребцу.

Чхоль Ён должен был заподозрить что-то неладное. Однако под воздействием напряжённой атмосферы, порождённой неожиданной и яростной схваткой последних минут, и ошеломляющей суммы, вместо подозрений он только сглотнул слюну. У Чхоль Ён переспросил:

- Вы... вы серьёзно? Можете гарантировать?

- Просто принеси доказательства, что сеть может расшириться на всю страну. Как только проверю текущий масштаб и потенциал, дам восемьдесят лямов авансом.

Глаза У Чхоль Ёна сверкнули. Глядя на его моментально замаслившийся взгляд, Квон Хён До подавил рвущийся наружу смешок. Чхоль Ён, не понимая, что предложение Хён До - это капкан с щедрой порцией крысиного яда, уже попался и жадно высасывал приманку. Он был как крыса, которая, не зная, что леденец отравлен цианидом, облизывает его, собираясь вернуться к своей стае.

- В течение этой недели принесу… эти доказательства.

- Приятно иметь дело с понимающим человеком. Отлично. Ты мне нравишься. У меня предчувствие, что дальше мы сработаемся ещё лучше. А? Давай постараемся.

Квон Хён До похлопал Чхоль Ёна по плечу. Это был знак уходить. Чхоль Ён поклонился на 90 градусов. Явно не в первый раз так кланялся. Хён До прищурился, глядя на его отточенный поклон.

Не отрывая взгляда от удаляющейся в приподнятом настроении фигуры Чхоль Ёна, Хён До проверил время. Не прошло и тридцати обещанных минут, как он вошёл в конюшню.

Сон И Джин стоял в той же позе и в той же одежде, что и когда он выходил. Уставившись в пол, он глупо стоял, а вокруг него кружил конь. Казалось, будто пытается утешить и защитить. Это раздражало Хён До.

«И Джин, из-за тебя судьба стала ещё более запутанной. Что за любовь такая? Любовь - это то, чем занимаются только те, кто не в своём уме. Тем более, что может знать об этом животное?»

Квон Хён До сплюнул и процедил:

- Если все приготовления закончены, пойдём.

Но И Джин не отреагировал. Да и не нужна была реакция. Хотя, если бы он заплакал, настроение было бы хуёвым. Если бы улыбнулся - тем более хуёвым. Впрочем, нельзя сказать, что сейчас настроение было более-менее нормальным.

Это чувство, которое трудно объяснить и не хочется объяснять, было похоже на то, что испытал Хён До, когда его выкинули из детского дома без гроша. И Джин заставил его вспомнить то убогое время, которое он забыл и старался не вспоминать.

Желая игнорировать это, Хён До схватил И Джина за запястье и потащил.

Оглянувшись, он увидел отрешённое выражение лица И Джина. Хотя совсем недавно он набрасывался с такой яростью, словно готов умереть. Куда делись тот напор, та энергия? Теперь он был как соломенное чучело.

Хён До стиснул зубы. Сам напросился на наказание, значит, должен его получить. За то, что посмел пренебречь им и размахивал пустыми угрозами, нужно проучить. И хотя сейчас он был в позиции того, кто преподаёт урок, и должен был чувствовать удовлетворение, ни влекомому И Джину, ни влекущему Хён До не было весело.

Квон Хён До, которой обычно ухмылялся, молчал. Ведь ему приходилось тащить И Джина. Он постоянно оглядывался. Нужно было проверить, не превратилась ли земля в грязь. Однако из-за недавней ясной и холодной погоды она была замёрзшей.

Путь был не лёгким. Приходилось периодически сильно дёргать за запястье, чтобы он шёл нормально.

Когда он наконец усадил Сон И Джина в машину, атмосфера мгновенно накалилась.

По пути они не сказали ни слова. Скачки ещё не закончились. Хотя они падали, уставали и ранили друг друга, пытаясь обогнать, финишная черта всё ещё не была достигнута. Расстояние между ними по-прежнему было с разницей в кончик носа.

В машине тишина, полная острых шипов, мгновенно разрослась и безумно колола их обоих. Хотя кровь сочилась, никто не издал ни стона.

Даже когда они прибыли на место, Квон Хён До велел не выходить, а И Джин не вышел.

- Жди здесь.

Всё равно они приехали рано. Хён До, увидев табачную вывеску с красным кругом на голубом фоне, вышел из машины купить сигарет.

Нервно ступая по замёрзшей земле, Хён До мял в кармане толстую пачку сигарет. Слышался хруст ломающихся сигарет.

В магазине он попросил блок сигарет. Пожилой владелец, кряхтя "эх-хе-хе", наклонился достать блок. Ожидая, Хён До посмотрел в сторону машины. По тому, что смутно виднелось в окне, нельзя было понять, что делает Сон И Джин.

- Вот, пожалуйста.

Получив сдачу и сигареты, Хён До вдруг заметил леденцы-светофоры и импульсивно схватил их. Опомнился уже после оплаты.

«Блядь, что в них красивого?»

Квон Хён До хотел швырнуть леденцы, но засунул в карман. Словно подавляя свой характер. Затем, несколько раз проведя рукой по волосам, процедил:

- И коробку презервативов.

Когда он вернулся, у Сон И Джина покраснели глаза. Непонятно было, то ли от слёз, то ли из-за неоновой вывески мотеля напротив.

Бросив блок на заднее сиденье, Хён До достал из пачки новую сигарету. И Джин усиленно тёр глаза. Похоже, они покраснели не от слёз, а от того, что он их так тёр.

Пока Хён До выкуривал сигарету, он теребил в кармане коробку презервативов. Вместе с ней шуршали обёртки леденцов. Только этот шум и был слышен.

Выкурив ещё одну сигарету, Хён До выбросил окурок через окно и вытащил помятую коробку из кармана. Леденцы остались в кармане.

Бросив презервативы на бедро И Джина, Квон Хён До отвернулся к окну и снова закурил. Затем с длинной струёй дыма быстро предупредил:

- Сделаешь глупость - убью. Скажешь лишнее - тоже убью. Просто представь, что уже мёртв, и закрой глаза. Ему больше понравится, думая, что это твой первый раз.

- ...

И Джин рассеянно смотрел на коробку на своём бедре и кусал губы, которые были искусаны почти до крови. Он схватил коробку и резко поднял руку. Потом бессильно опустил.

В глубине души Квон Хён До, кажется, ждал, что Сон И Джин швырнёт её и устроит скандал.

«Заплачь. Скажи, что не хочешь. Скажи, что это пиздец, что я и правда мудак, умоляй не отправлять тебя туда.»

Видеть Сон И Джина злым было привычно, а вот сдавшимся - странно. Его капитуляция вызывала отвращение. Хён До смотрел на И Джина так, будто хотел убить. И Джин делал вид, что не замечает, глядя только в окно. Обычно было наоборот.

- Сука!

Хён До с силой ударил кулаком по водительской двери и схватился за лоб. Дыхание стало тяжёлым.

«Ну и упрямец. Это тело, эта гордость - чертовски дорого стоят. И сейчас это тело так легко продастся другому ублюдку. Но чувства потери нет, просто, блядь, паршиво на душе. Настроение хуёвое.»

Глава 67

Вскоре подъехал седан. Сверкающий автомобиль по-хамски припарковался, наплевав на разметку. Вышедший с водительского места тип, даже со спины было видно, пьяно покачивался, мурлыкая что-то себе под нос, словно кот в течке. Казалось, будто пританцовывает. Выёбывался.

- Заебись, блядь, - процедил Хён До.

Выбранный клиент занимался продажей картин в Сеуле. Он отчаянно пытался наладить связи с председателем Чхве, чтобы открыть галерею. Всё потому, что старшая дочь председателя была проректором художественного университета. На публике этот тип притворялся примерным семьянином, а за спиной был извращенцем, помешанным на первом опыте. То, что у него не было грязных делишек и вкусы были относительно умеренными - вот почему Хён До выбрал его.

Всё равно все они извращенцы одинаковые.

Хён До, не вспоминая о том, как сам подло трахнул И Джина, постукивал пальцами по рулю.

- ...Теперь можно идти?

И Джин царапнул натянутые как струны нервы Квон Хён До.

- Что?

- Можно идти? Это ведь он? Мой первый клиент.

Сон И Джин сделал ударение на словах "первый клиент".

Словно дерьмом окатило - настроение Хён До стало невероятно отвратительным.

- А. Да. Пошли.

Однако детское самолюбие повело его по пути, усеянным шипами. Он постоянно твердил себе, что приручает И Джина. Когда попытался схватить его за запястье и потащить, тот вырвал руку и пошёл сам. Глядя на спину, идущего на шаг впереди И Джина, Хён До скрипел зубами.

«Ничего кроме гордости у сучонка. Ищет приключения на жопу. Ебанутый. Чокнутый. Мог бы вести себя мило и послушно, думаешь, было бы хуже, придурок.»

Квон Хён До без конца бормотал ругательства, глядя И Джину в спину.

Вскоре они оказались перед дверью. Квартал мотелей, куда можно было попасть только через “Треви”, стремился соответствовать уровню клиентов этого заведения. В коридоре до рези в носу пахло освежителем воздуха, а на полу был постелен дешёвый ковёр, глушивший шаги. Хён До, не упуская момента, добавил напоследок:

- Это особое место. Поскольку это твой первый раз, я специально выбрал хорошее место, но потом тебя могут трахать и на стройке на скрипучем столе. Может быть, придётся обслуживать четверых-пятерых одновременно, нравится? Теперь счастлив, что всё стало как ты хотел?

От этих слов И Джин резко остановился. То, как он медленно оборачивался, у Хён До пересохло во рту - пришлось сглотнуть.

Лицо И Джина осунулось из-за полностью потухшего взгляда. При этом его измождённое, изнурённое лицо выглядело эротично. Потрескавшиеся губы, синяки под глазами, покрасневшие веки даже без неонового освещения делали Сон И Джина несчастным и прекрасным. Это разжигало тёмное желание протянуть руку помощи, а потом загнать его ещё глубже, чтобы смотрел только на него.

«Он не подходит этому месту.» - эта мысль молнией пронеслась в голове Хён До.

- Как я хотел? - переспросил И Джин охрипшим голосом.

- Я никогда... ни разу такого не хотел.

Голос, из которого ушла вся ярость, звучал по-детски.

- Почему вы все... все как один говорите, что нет вашей вины?..

Губы И Джина, задавшего этот вопрос, задрожали и плотно сжались.

Хён До почувствовал себя так, словно получил сильный удар по голове. Голос Сон И Джина, из которого ушли все силы, злость и яд, был спокойным и мягким. Незнакомый голос. Квон Хён До растерялся, словно увидел Сон И Джина до того, как тот попал сюда, нет, даже до того, как его имя оказалось в металлических ящиках бандитов.

Оставив Хён До стоять в оцепенении со странно нахмуренным лицом, И Джин встал перед дверью номера.

Рука, взявшаяся за дверную ручку, сильно дрожала. И Джину пришлось обхватить её другой рукой, чтобы скрыть дрожь. Но даже так она едва двигалась, словно к руке привязали гирю. Губы пересохли.

Казалось, стоит чуть расслабиться, и вырвутся мольбы о том, что хочет вернуться... что он был неправ.

«Эх ты, глупый...» - словно послышался цокающий языком голос дяди Бума.

- Эй. Мне ничего сказать не хочешь? - спросил Хён До.

- ...Нет. Нечего.

Как только прозвучал ответ, запах холодного ветра, смешанный с запахом сигарет - характерный запах Квон Хён До - стал заметно ближе. Хён До протянул руку и взялся за дверную ручку, открывая дверь.

Удивлённый И Джин поднял взгляд на Хён До, но его твёрдый и суровый профиль даже не повернулся в его сторону.

- О! Управляющий Квон!

Изнутри доносилась классическая музыка. Ким Хва Сан, уже в одном нижнем белье делавший отжимания на полу, поднялся. Настолько был возбуждён. Он выглядел не как торговец картинами, а как тот, кто вызывает раздражение.*

*Прим. ред.: Имя Ким Хва Сана(김 화상) на хангыле (화상) можно перевести как ожог/раздражение, а на ханча (畫商) - торговец произведениями искусства.

Квон Хён До изобразил улыбку. На его лбу вздулась вена.

- Господин Ким, рад видеть. Надеюсь, у вас всё хорошо?

- Да, неплохо. Жаль, не было возможности поработать вместе с директором Квоном, но благодаря тому, что вы пришли в “Колизей”, я смог наладить связи. Настроение отличное. Ещё и подарок получил.

Квон Хён До никогда не занимался сутенёрством. Это была грязная работёнка, которую крепко держал в своих руках директора Ма ещё до того, как стал руководителем. Не в стиле Квон Хён До. Поэтому получалось, что Хён До невольно отобрал давнего клиента у директора Ма.

Не зная об этих тонкостях, Ким облизнулся, глядя через плечо Хён До на склонившего голову Сон И Джина.

Он приметил его ещё в буклете. Выложил крупную сумму. Линия бедра и гордо поднятый подбородок напоминали драматичные картины Караваджо. И одновременно были порочными, как у Климта. С такими впечатлениями, от которых Хён До стошнило бы, он без колебаний проделал весь этот путь.

- Я, как получил звонок, сразу приехал, даже не успел помыться. Ничего?

«Блядь, лучше бы в душ сходил, чем отжимался!»

Скрывая свои мысли, Хён До с улыбкой ответил:

- Да, как вам будет угодно, господин Ким.

- А где же наш милашка? Где же мой подарочек?

Хотелось врезать по этой морде, прикидывающейся незнающей. Квон Хён До повернулся. И Джин, опустивший голову, поднял её, почувствовав его движение. Лицо невыразимо печальное.

«Скажи, что не можешь. Даже сейчас ещё можно отступить.»

Хотя он пронзал его таким взглядом, И Джин даже не посмотрел на его лицо.

«Хоть и весь дрожит, но всё же сделал шаг вперёд.» - У Хён До начало сносить крышу. Словно помои с головы до ног льются.

«Сука, пиздец!»

- Вот он. Он тоже ещё не мылся. Давайте начнём с совместного душа.

Квон Хён До улыбнулся, скрипя зубами. Сделал вид, что подталкивает И Джина в спину, но когда тот сам шагнул вперёд, невольно схватился за край его одежды.

И Джин даже этого не заметил. Ткань выскользнула из пальцев.

- М-м. Спасибо. Я позвоню после того, как закончу. Посиди где-нибудь поблизости, перекуси.

Ким Хва Сан, видимо в отличном настроении, порылся в кармане висящего пиджака и достал бумажник.

«Этот хуй что, принимает меня за сутенёра?»

Наличных у Хён До было гораздо больше, чем у Ким Хва Сана. Он отказался, показав средний палец за спиной.

- Сегодня у него первый раз, так что я сам приду за ним. Буду снаружи, не нужно звонить, когда закончите. Сам зайду.

- Хорошо, хорошо.

Было невыносимо смотреть, как он хлопает в ладоши, а потом стучит себя по тщедушной груди. А И Джин при каждом хлопке вздрагивал так сильно, что было больно смотреть.

«Сука... тварь...»

Квон Хён До, бросив последний взгляд на И Джина, который упрямо до конца не смотрел на него, закрыл дверь и вышел.

Собирался уйти из коридора. Правда собирался. Дойдя до конца, Хён До яростно взъерошил волосы, издал придушенный крик "А-а-а!" и вернулся с лицом демона. Мгновенно оказался у двери номера шагами, гораздо более быстрыми, чем когда уходил.

Звукоизоляция хорошая. Охуенно хорошая. Хён До, уставившись на пожарную сигнализацию, то брал в рот незажжённую сигарету, то вертел её в пальцах, то снова засовывал в рот.

Время тянулось мучительно медленно. То и дело открывал и закрывал телефон. Звук складывающейся крышки "щёлк-щёлк" напоминал звук соединяющейся плоти при том занятии, от чего становилось мерзко. Сейчас в голове Хён До было только это. Этот акт. Сон И Джин, занимающийся этим. И Джин с каким-то другим ублюдком. И Джин. Только И Джин.

В итоге даже батарея села. Хён До не носил таких обременительных вещей как наручные часы. Приходилось всем телом выдерживать и без того не текущее время.

Время должно течь само по себе, но почему оно такое ленивое? Хён До наконец не выдержал и закурил. С мыслью, что было бы даже лучше, если бы сработала пожарная сигнализация.

К сожалению, пожарная сигнализация на потолке оказалась фальшивой. Просто бутафория. Хён До, собираясь прикурить вторую сигарету, с силой ударил сжатым кулаком по стене.

И решил действовать совершенно, совсем-совсем-совсем иррационально. Знает, что это безумие. Знает, что разгребать последствия будет ещё более хлопотно.

«Блядь, похоже, что споры безумия от И Джина точно передались ему... Впрочем, после того как вылизал его всего от дырки до глазных яблок, неудивительно, что заразился.»

В тот момент, когда Хён До, смирившись с тем, что собирается сделать что-то совсем на него не похожее, взялся за ручку двери, чтобы распахнуть её, изнутри дверь толкнули с ещё большей силой. В образовавшейся щели показался И Джин, едва успевший схватиться за пояс брюк.

Глава 68

Залитые слезами глаза встретили взгляд Хён До.

Сначала он заметил глаза, потом покрасневший нос, затем разбитые губы и следы от ногтей на шее.

Квон Хён До, не успев подумать, потянул его за собой и поставил позади себя. Он почувствовал, как Сон И Джин отчаянно схватился за полу его куртки.

- Эй, директор Квон! Хватай этого ублюдка! Совсем охренел, творит что хочет! Посмотрите, посмотрите на это!

Ким Хва Сан, орал и метался по комнате, держась за лицо. Когда он убрал руки, стала видна кровь из носа. Если только он сам не врезался в стену, это явно была работа Сон И Джина.

- Ах, прошу прощения. Устроить такое представление перед уважаемым человеком... Это моя вина в недостатке воспитания.

Квон Хён До впервые после ссоры с Сон И Джином искренне улыбнулся. Когда он с ухмылкой направился к Ким Хва Сану, хватка И Джина на его одежде стала ещё крепче.

«Это было потрясающе. Просто охренеть, если честно.»

- И такое можно выпускать?! А?!

- Вы правы. Это моя оплошность. Я заберу товар обратно.

- Ах, нет, погоди...

Ким Хва Сан немного умерил свой пыл, опасаясь, что кто-то другой может увести этого красавчика.

- Я говорю, давай его свяжем!

- Не знал, что у вас такие... предпочтения.

- Почему бы не попробовать? Это тоже своего рода искусство, разве нет?

"Хреновое какое-то искусство", - пробормотал Квон Хён До, даже не вспомнив о том, что сам связывал И Джина.

- Нет. Похоже, ему нужно больше воспитания. Я думал, что уже достаточно, но приношу извинения. Я лично возьму на себя ответственность и заберу его.

- Директор Квон.

Ким Хва Сан вытер кровь с носа тыльной стороной ладони и слез с кровати. Квон Хён До бросил взгляд на его пах. Видя стояк, он с трудом сдержал смешок.

- Сейчас дело не в ответственности. Свяжи его и уходи. Я занятой человек. Еле выкроил время, не могу же я просто так уйти. Давай решим это тихо: частичный возврат денег за испорченный товар, и разойдемся. А? Директор Квон хорошо умеет связывать, не так ли?

Квон Хён До выпрямился во весь рост. Его и без того внушительное тело показалось горой. Ким Хва Сан вздрогнул.

- Я же сказал... - медленно процедил Квон Хён До, - что заберу его...

Начал фразу как грубую, а закончил вежливо. Ким Хва Сан выглядел растерянным, словно получил пощечину.

- Увидимся в следующий раз. Я вас хорошо отблагодарю.

Хотя он пытался уважить крупного клиента, Ким Хва Сан вёл себя жалко. Даже с разбитым носом он всё ещё не мог отпустить ситуацию. Когда он потянулся к И Джину, Квон Хён До вывел того в коридор и захлопнул дверь.

Когда в комнате остались только они вдвоём, давящее присутствие Квон Хён До стало ещё более ощутимым. Он был угрожающим. Ким Хва Сан нервно сглотнул. В одном белье он казался ещё меньше. Впрочем, он и был меньше.

Тыча пальцем в нависшего над ним Квон Хён До, Ким Хва Сан разорался:

- Думаешь, такое поведение пойдет тебе на пользу?! Ты же знаешь, что будет, если исполнительный директор Ма узнает?! Я прекрасно понимаю, что уже то, что ты связался со мной напрямую, в обход директора Ма - это уже нарушение деловой этики, я всё понимаю. А? Давай по-хорошему разойдёмся, сучонок ты...

Квон Хён До лениво поковырял мизинцем в ухе, всем своим видом показывая, как ему скучно это слушать.

- Закончил?

- А?

- Что?

- А-а?

Квон Хён До наклонил голову. Ким Хва Сан застыл, словно человек, оказавшийся перед лицом горного обвала.

- Я же сказал, что возьму на себя ответственность. Я.

- ...

- За него я отвечаю, говорю.

Ким Хва Сан, не понимая, имеет ли Квон Хён До в виду, что разберется с проблемой сервиса или разберется с парнем, только нервно сглатывал.

- В такой глуши, где внезапное исчезновение человека может остаться незамеченным... Я обещаю обеспечить полное послепродажное обслуживание, понимаете?

- ...

- Понимаете?

Их взгляды встретились.

У Квон Хён До были неожиданно светло-карие глаза, цвета тыквенной мякоти. Мистические глаза, в которых, казалось, радужка сверкала в лучах света. Они должны были быть красивыми, но выглядели звериными. Не похожими на человеческие.

Более того, что он всем телом ощутил - этот человек способен на что угодно в такой глуши, где может исчезнуть человек... Осознав это не умом, а всем существом, он мог только глотать слюну.

В глубине души он презирал Квон Хён До. Тот был не лучше мясника. Говорили, что пока поднимался с низов, он бесчисленное количество раз связывал, выбрасывал, калечил и разделывал людей. В его словах "хорошо умеет связывать" скрывалось именно это презрение.

Но то, что он презирал, и было оружием Квон Хён До. Ким Хва Сан вдруг вспомнил, что это место очень тихое и уединенное, окруженное пустырями. Как только выезжаешь из Сеула, количество камер видеонаблюдения резко уменьшается, а сам он приехал сюда на подставной машине. О своём местонахождении он солгал и жене, и всем остальным. Что бы здесь ни случилось, никто не узнает.

Тогда Квон Хён До, увидев страх в глазах Ким Хва Сана, весело усмехнулся: "А?"

Ухмыляющееся лицо придвинулось вплотную. Ким Хва Сан застыл. Квон Хён До поочередно постучал пальцем по своему виску и виску Ким Хва Сана.

- Мы с директором сейчас думаем об одном и том же. Верно?

* * *

Через две минуты Квон Хён До, насвистывая, вышел из комнаты. Он вручил всё ещё стоявшему в оцепенении Сон И Джину его одежду, схватил за запястье и позвонил в “Треви”. Попросил освободить комнату и хорошо обслужить гостя, которого он пришлёт. Отправив адрес мотеля, они уже оказались у машины.

- Разбить нос в кровь, бля!

Квон Хён До восторженно расхохотался в полный голос. Как и ожидалось от Сон И Джина. Не подвёл. Несмотря на осложнившуюся ситуацию, настроение у Квон Хён До было отличное.

- Неспроста он так покорно пошёл.

Квон Хён До, вытирая выступившие от смеха слезы, взглянул на И Джина. При виде него смех постепенно стих. И Джин, съежившись, дрожал всем телом. На нем были только брюки с расстегнутой молнией. Квон Хён До выдохнул "ха" и, отпустив его руку, попытался помочь надеть одежду. Но И Джин резко отбил его руки.

- ...Не надо. Я сам.

Стуча зубами, И Джин оделся. Хён До почему-то, вопреки своему характеру, только молча наблюдал за ним. Затем поспешно завел машину и включил обогрев на максимум.

До того как сесть в машину, И Джин вёл себя спокойно. Послушно забрался внутрь. Хотя в салоне стало так жарко, что даже Квон Хён До, плохо переносящий жару, начал задыхаться, И Джин продолжал дрожать. Слышался стук зубов, а кулаки на бёдрах тряслись.

Когда Квон Хён До, вытерев тыльной стороной ладони выступивший на шее пот, протянул руку, чтобы позвать И Джина...

- Хнык.

Внезапно И Джин крепко зажмурился и разрыдался.

- Х-ху... хнык... ух...

Хотя он пытался сдержаться, плечи всё равно тряслись.

Видя, как он, зажмурившись и скривив лицо, роняет крупные слезы, Квон Хён До застыл с поднятой рукой.

- Хык, ху-у, ух. У-у!.. У!..

Сон И Джин плакал совсем как ребёнок.

Квон Хён До ничего не мог поделать. Он часто заставлял плачущих рыдать ещё сильнее, но никогда не утешал. К тому же, в его жизни не было никого, кто плакал бы вот так. Тем более не было никого, кто оставался бы красивым, рыдая так некрасиво. Квон Хён До, которого непросто было заставить замолчать или потерять дар речи, только беспомощно сжимал и разжимал руку в воздухе, будто его рот склеили.

Чувство беспомощности было непривычно для Хён До. Он испытывал его давным-давно, когда его выгнали без гроша в кармане. Это чувство ему совсем не нравилось. Оно вызывало отвращение. По правде говоря, он всё время был на взводе. Но это отличалось от простого раздражения.

Квон Хён До вышел из машины. Прислонившись к дверце, он услышал, как рыдания стали громче. Он не знал, как утешить, да и не мог этого сделать. Несмотря на всю свою наглость, он понимал, что в данной ситуации не ему успокаивать Сон И Джина.

«Тогда кто бы мог утешить Сон И Джина?»

Никто не приходил на ум. Даже если бы такой человек нашёлся, Квон Хён До не хотел бы подпускать его к И Джину. Не хотел, чтобы тому кто-то был нужен. Он ведь бандит, а не благотворитель.

У Сон И Джина действительно была только лошадь. Бабушка, которая даже не помнила его, была бесполезна, так что оставалась лишь эта лошадь, имени которой он даже не помнил.

- Вот же хрень собачья.

«Теперь стало понятно, почему Сон И Джин так бесновался из-за одной лошади. Но Квон Хён До всё равно считал его идиотом. Разве эта лошадь может сейчас появиться и утешить Сон И Джина? Разве может его успокоить? Сон И Джин только себе вредит.»

Квон Хён До грубо взъерошил волосы. В другое время он бы использовал эту слабость Сон И Джина, но то ли из-за недавней драки, то ли из-за этих рыданий, ему было совсем не весело. Видимо, даже у подлых негодяев есть какая-то совесть.

В этот момент из машины вдруг раздались громкие удары. Испуганный Квон Хён До обернулся и увидел, как Сон И Джин бьётся головой о стекло. Более того, он начал раздирать себя ногтями. Растерянный Квон Хён До бросился к пассажирской двери и резко открыл её. И Джин, который как раз собирался снова удариться головой о дверь, вывалился наружу.

- Страшно было. Страшно... Блядь. Почему. Почему я... хнык. Я, со мной почему... ху-у.

И Джин начал яростно колотить себя кулаком в грудь. Квон Хён До с силой обнял его. Сон И Джин пытался вырваться, но Хён До не позволил.

В итоге кулаки, направленные на собственное тело, обратились против Квон Хён До. Он молча принимал удары. Слабые удары. Сон И Джин опять не использовал тот способ, которому он его научил, а держал кулак как слабак. Удары с большим пальцем, спрятанным внутрь, не причиняли боли, только щекотали.

Но эта щекотка раздражала.

Квон Хён До было неуютно от всего. От этой ситуации, от этих чувств, от всего, что трудно объяснить...

Даже с непривычным, озадаченным выражением лица, он не отстранялся и ждал, пока Сон И Джин не выбьется из сил.

Глава 69

Сон И Джин свистел. Квон Хён До не хотел ни возвращаться в свою комнату, ни идти в “Колизей”, поэтому просто бесцельно кружил по району.

Тут он заметил уличную закусочную. На фоне тёмной зимней ночи от неё поднимался пар. Мерцающая маленькая галогенная лампа словно подзывала к себе дрожащих от холода прохожих.

«То, что надо.»

Квон Хён До припарковался с впечатляющим мастерством.

- Выходи.

И Джин не реагировал. Только продолжал насвистывать. Унылая, бессмысленная мелодия.

- Я уже понял, что ты хорошо свистишь, так что выходи давай.

Никакой реакции. Квон Хён До разозлился, но сдержался. Странно, в последнее время он легко выходит из себя, будто заразился вспыльчивостью этого дурака.

- Не хочу больше с тобой грубо обращаться сегодня, так что давай по-хорошему выйдем, а?

Хотя голос и интонация уже звучали как окрик.

И Джин медленно повернул голову. Опустил взгляд по дуге вниз, а затем пристально посмотрел вверх, отчего Квон Хён До ещё сильнее нахмурился. С разбитой губой и следами пальцев на шее, когда он так смотрел, казалось, что даже дряблый член дряхлого старика с “задней комнаты”* встанет колом.

Прим. ред.: В оригинале “뒷방”(твитпан/двитпан) - “задняя комната” - место, где живут старые, больные или немощные члены семьи, которых “задвинули” подальше от глаз.

- Ну же.

Квон Хён До неловко нахмурился и подавил вздох.

- Пойдём. Угощу соджу.

- ...

- Бесплатно. Без обязательств, просто посиди со мной, пока я пью.

- И наливать буду, и слушать тебя, и билеты продавать?

- Блядь.

Если бы голос И Джина звучал по-обычному резко, было бы лучше, но сейчас он был очень спокойным от усталости.

В итоге Квон Хён До сам вытащил И Джина. Подхватив под мышки, он приподнял его - И Джин безвольно повис как пугало, хотя и оставался напряженным.

Когда Хён До поставил его на землю, И Джин пошатнулся и медленно побрёл вперёд. Заметив, что он прихрамывает, Квон Хён До пристально посмотрел и увидел, что подошва его ботинка болтается. Было ясно, что скоро она совсем оторвётся.

Квон Хён До, идя следом за И Джином, расправил ладонь. Он прикидывал размер, вспоминая, как держал лодыжку и ступню Сон И Джина, когда тот внезапно обернулся.

- Знаешь, когда ты так идёшь за мной, кажется, будто следишь, не сбегу ли я.

- ...

Из-за контрового света от оранжевой палатки с поднимающимся паром выражение лица Сон И Джина было плохо различимо. Хотя это был не солнечный свет, и прикрывать глаза не было смысла, Квон Хён До всё равно приставил ладонь козырьком к надбровной дуге. Естественно, лицо И Джина от этого лучше видно не стало.

- Выглядишь так, словно готов схватить меня за волосы и притащить обратно, если я попытаюсь сбежать.

Квон Хён До не мог этого отрицать, потому что это было почти правдой.

Привычка идти чуть позади, если не держишь Сон И Джина, была правилом Квон Хён До - не совершать глупость, оставляя должника за спиной. Если И Джин действительно сбежит отсюда, Квон Хён До погонится за ним и притащит обратно любым способом.

- ...Лошадь бежит по инстинкту, верно? - произнёс Квон Хён До:

- А мой инстинкт и работа - ловить тебя.

- Повезло. Нашёл дело по душе.

И Джин безвольно развернулся и вошёл в палатку.

- И деньги зарабатываешь, и кайф ловишь, просто замечательно.

На эти вялые насмешки Квон Хён До глубоко вздохнул. От этого вздоха и движения Сон И Джин сильно съёжился. Однако большая ладонь Квон Хён До только взъерошила его волосы и отпустила.

- На сегодня прощаю.

Квон Хён До протиснул своё крупное тело внутрь.

- Три бутылки соджу, удон и сульгук(суп к алкоголю), пожалуйста.

- Есть сэккоси (сырая рыба), принести?

- Да, если есть, дайте, пожалуйста.

Видимо, не местный: и меню, и манера речи заметно отличались. Квон Хён До сразу принялся за суп, подув на него. От солоноватого вкуса потекли слюнки. Он налил немного супа в тарелку И Джина, но тот только рассеянно смотрел вниз, пока Квон Хён До не заставил его взять палочки.

- Поешь немного.

- Не лезет.

Когда И Джин положил палочки обратно, Квон Хён До цокнул языком.

- Хватит драматизировать.

- Похоже, что бы я ни делал, для тебя всё это нытьё и пустая болтовня, всё кажется шуткой, да?!

В гневе И Джина звучало отчаяние человека, цепляющегося за последние крохи достоинства. Словно криком утверждал - я человек, я всё ещё человек! Это был его последний рубеж: опустись он ниже, и сам перестанет считать себя человеком. Хотя там, на дне жилось бы проще - не нужно бороться, не нужно сопротивляться. Такой была его реальность.

Квон Хён До явно всегда считал это отчаяние смешным. Даже когда И Джин бросался на него с кулаками, тот только подшучивал.

- Ты же выбрался целым.

- Чуть не остался там, - пробормотал И Джин.

Он прекрасно понимал, открытая дверь ещё не означает, что он может сбежать. Его бы просто затащили обратно.

Если бы Квон Хён До не оказался там, если бы он именно тогда не потянул за ручку двери, И Джин стал бы просто клоуном, который попытался сбежать.

Рука И Джина, снова взявшая палочки, замерла.

Только сейчас ситуация полностью всплыла в памяти. Он медленно поднял голову и посмотрел на Квон Хён До.

- Почему... ты держал дверь?

- ...

Квон Хён До молчал.

- Боялся, что я выйду? Что убегу, поэтому держал ручку?

- Если бы я реально хотел помешать, ты бы эту дверь даже не приоткрыл. Ни на мышиный хер не смог бы открыть.

- Тогда... почему?

- ...

Ответа по-прежнему не было.

И Джин засунул в рот остывший в супе рис. Он так жадно запихивал еду, что Квон Хён До пришлось его остановить. Когда он поднял руку и остановил безостановочно двигающуюся ладонь, И Джин с набитыми щеками посмотрел на него.

Непонятно, что было в этом взгляде. Упрёк, удивление или просто отупение.

Проглотив, И Джин облизывал припухшие от острой и солёной еды губы. Квон Хён До невольно облизнулся сам.

- Ладно.

Вскоре И Джин тихо рассмеялся и покачал головой.

- Ты же не мог прийти меня спасать.

И Джин мгновенно осушил стоящую перед ним рюмку.

Сон И Джин быстро опьянел. Квон Хён До не останавливал его безудержное пьянство. Он никогда не мешал И Джину разрушать себя, кроме случая, когда тот пытался разбить голову о машину.

Три бутылки опустели в мгновение ока. Квон Хён До заказал ещё две. Хён До пил медленнее обычного и осилил полторы бутылки, остальные полторы опустошил И Джин.

«Норма у него примерно бутылка. Или быстрее опьянел из-за пустого желудка?» - глядя на уже пьяного И Джина, прикидывал Квон Хён До.

И Джин насвистывал тихую мелодию.

- Что за песня?

Спросил Квон Хён До, жуя имбирь. И Джин ответил не сразу. Его лицо почти лежало на столе.

Сон И Джин, опустивший голову на руки и полуприкрывший глаза, выглядел невинным. Жалкое зрелище.

- Классика, которую слышал в той комнате.

- И ты её запомнил?

И Джин ответил на насмешливые слова Квон Хён До:

- Как я могу забыть. Всё, что случилось в той комнате, теперь не забуду до конца жизни.

- Ещё бы. Я впервые видел ублюдка, который включает классику во время оказания интимных услуг. И для него это тоже был первый опыт с разбитым в кровь носом.

Квон Хён До хихикнул, хотя ему это не нравилось.

«Раз уж всё равно пришлось замять дело, может, стоило отметелить того гада как следует. Этот “торговец картинами” теперь всю жизнь будет помнить Сон И Джина из-за разбитого носа. Дерьмовая история.»

- Сначала я хотел сделать всё правильно.

И Джин поднял голову. Его тонкая шея покачнулась. Лицо было бледным, а под подбородком ярко-красным.

- Я пытался сделать всё правильно. Но когда он стал снимать штаны, стало противно. Я оттолкнул его ногой, тогда он предложил начать с верхней одежды.

И Джин схватился за грудь. Видя его ухмыляющееся лицо, Квон Хён До недовольно цокнул языком.

- Сказал, что у меня красивые соски.

Посетители уже сменились. Было заметно, как мужчины за столиком по диагонали, которые сидели недолго и ещё не успели опьянеть, покосились в их сторону, услышав голос И Джина. Когда Квон Хён До встретился с ними взглядом, они отвернулись. Послышалось что-то вроде "зарабатывает задницей".

- Он сосал их. Омерзительно. Не понимаю, зачем взрослые мужики это сосут. У меня же молоко не идёт.

- Мне тоже нравится сосать твои. Форма красивая.

Квон Хён До ответил равнодушно. Ему было всё равно, кто это слышит. И Джин уставился на Квон Хён До, а потом тихо рассмеялся. Почему-то это было неприятно.

- Чего ржёшь?

- Тот ублюдок сказал то же самое. Что форма красивая.

Брови Хён До резко взметнулись вверх. И Джин усмехнулся, глядя на его нахмуренное лицо и мрачную атмосферу.

- Что? Неприятно? Почему? Вы же одинаковые...

Пробормотал И Джин. Квон Хён До хотел возразить. Без причины. Просто упрямился.

Но собеседник был не в том состоянии, чтобы это слушать. И Джин продолжал наливать новую бутылку соджу, пока рюмка не переполнилась. Квон Хён До отобрал у него бутылку. Он не сказал прекратить пить, раз уж тот опьянел. Пьяный Сон И Джин был каким-то опасно красивым. Квон Хён До был испорченным до мозга костей ублюдком, который мог любоваться человеком на краю пропасти. А если этим человеком был Сон И Джин, то тем более не было причин не потерять голову.

Глава 70

- Вы оба одинаковые. И из-за того, что я себя вёл неосмотрительно с тобой и с этим ублюдком, теперь мне придётся снова пахать как проклятому, чтобы заработать денег.

- Кловера я купил на свои деньги. Понимаешь? На деньги из моего долга. Значит, он мой...

Квон Хён До бесстрастно сообщил этот факт, без намёка на насмешку:

- Вот почему эта лошадь стала нашей. Потому что ты привёл её в долг. Если бы не эта лошадь, твой долг уменьшился бы наполовину.

Он просто констатировал факт, но лицо И Джина мгновенно исказилось. Брови опустились, а в глазах заблестели слёзы. «Как же легко он плачет. Первый раз вижу парня, который так легко плачет. Должно быть противно смотреть, но почему-то нет - удивительно.»

- Опять моя вина?

И Джин всхлипнул. В его голосе слышался бессильный гнев.

- И это тоже моя вина? Изначально это даже не мой долг! Я не знал. Не знал, что на моё имя...

- Думаешь, кого-то это волнует? Даже в банке не посмотрят на такое. Скажут: "Сожалеем, господин".

- Знаешь, что случилось с человеком, который сделал это со мной? Повесился, говорят. Сам себя убил. Сбежал, сука... А я не умру. Ни за что.

Квон Хён До очень понравилось это заявление.

- Я не умру. Буду жить с лошадью и бабушкой. Уеду на Чеджудо и проведу всю жизнь с лошадью, пока не умру.

- Лошадь умрёт раньше тебя.

- Кто знает, как оно будет.

Плачущий И Джин начал ухмыляться. Хён До захотелось стянуть с него штаны, чтобы проверить, есть ли у Сон И Джина волосы на заднице. Если опрокинуть его здесь и стянуть штаны, хозяин закричит, а посетители будут шуметь и глазеть. Ему захотелось взять Сон И Джина прямо на глазах у всех. Квон Хён До смочил губы алкоголем.

- Если Кловер умрёт раньше меня, я пойду за ним.

- Из-за какой-то паршивой лошади?

- Да. Из-за того, что для тебя просто паршивая лошадь.

Настроение Квон Хён До становилось всё мрачнее. Он не мог понять природу этого необъяснимого отвращения. Просто из-за лошади. Раз так, ему захотелось убить эту "просто лошадь" прямо перед Сон И Джином. А потом наблюдать, правда ли тот умрёт или нет. Если всю жизнь запугивать и давить, может, и забудет.

- Что с тобой будет? Я же избил клиента?

Пьяная бессвязная болтовня не прекращалась.

- Тебе же пиздец теперь? Из-за меня?

- ...

- А что со мной будет? Я же избил клиента.

- Пиздец, как ты и сказал.

- Что же делать?.. Может, пойти и умолять о прощении? Я вообще-то не собирался так сильно его бить... Даже терпел, пока он грудь сосал.

И Джин снова схватился за свою грудь. Хотя там нечего было щупать, то, как он собирал ткань снизу вверх - этому Квон Хён До его не учил.

«Интересно, Сон И Джин спал с женщинами? Если нет, видимо, тот “художник” так его хватал.»

- Но когда он заставил сосать его член через трусы... От него воняло. Я не смог это вынести...

Видимо, вспомнив это, Сон И Джин слегка поперхнулся.

Квон Хён До нахмурился, затем вежливо посоветовал:

- Хватит болтать. Сейчас стошнит.

- Что? Теперь я тебе противен?

- Просто заебало слушать про чужой хер.

- Тогда поговорим о твоём? Или о моём?

На этом всё. Квон Хён До отобрал у него рюмку соджу. В пивной было тихо, не считая бормотания И Джина. Все слушали их разговор. Это тоже ему не нравилось. Квон Хён До встал и достал пачку купюр. При виде суммы, способной разорвать любой кошелёк, глаза хозяина округлились. Щедро расплатившись, он повернулся - И Джин уткнулся лицом в стол. Из наполовину поднятой руки бутылка соджу булькала, проливая содержимое.

- Решил утопиться в соджу вместо грязной воды?

Квон Хён До легко поднял И Джина. Когда тот встал, посетители заметили, насколько меньше его телосложение, чем казалось, пока он сидел. Квон Хён До окинул взглядом помещение, угрожающе уставившись на мужиков, которые пялились в их сторону, затем вытер лицо И Джина. От резкого движения большой руки, убравшей соджу, и от острого запаха алкоголя И Джин закашлялся.

- Ты получил то, чего хотел, я принял клиента... так чего у тебя такое выражение лица?

- А что с моим лицом?

Квон Хён До угрюмо ответил, вытаскивая И Джина из пивной.

- Выражение пиздец какое хреновое.*

Прим.: «좆같잖아» буквально переводится как “как собачий член” - это устойчивое выражение означающее “отвратительный/паршивый/хреновый”.

- Собачий хуй-то ты хоть видел? Ты ж только лошадиные видел.

- Хе-хе, - рассмеялся И Джин. Он был жутко неуклюжим. Поскольку ноги волочились, Квон Хён До просто схватил его за бок, приподнял и понёс.

По пути к машине И Джин насвистывал. На этот раз не классику, а какую-то другую песню.

- Что за херню насвистываешь?

- Бабушка любит...

Чтобы открыть дверь машины, он прислонил И Джина к ней и начал рыться в карманах. И Джин поморщился и пробормотал: - Голова болит…

Не обращая внимания, Квон Хён До продолжал копаться в карманах, попутно лапая И Джина за бок.

- В следующий раз я справлюсь лучше.

- Заткнись, пьяная морда.

- Говорят, только первый раз сложный, потом легче.

- Это был первый раз? Точно, второй будет проще. Сразу зайдёшь и отпиздишь клиента.

- С тобой тоже только первый раз был сложным.

От этих слов руки Квон Хён До остановились.

Он крепко удержал И Джина, который всё норовил завалиться набок, и встретился с ним взглядом. С насмешкой спросил:

- Только первый раз был сложным? Теперь легко, ты это хочешь сказать?

- ...

- А мне пиздец как сложно… трахаться с тобой.

- Но я же легко раздвигаю… ноги.

- Ну так раздвинь сейчас.

Квон Хён До втиснул своё мощное бедро между ног И Джина. Из-за разницы в телосложении и росте И Джин почти оседлал бедро Квон Хён До. И Джин открыл рот в улыбке. Устроившись поудобнее на бедре, он тихо засмеялся. Впервые Квон Хён До видел, как Сон И Джин хихикает. Раньше видел только насмешки.

- Чего? Что смешного?

Рассеянно глядя на такое выражение лица Сон И Джина, спросил Квон Хён До. И Джин в ответ снова поёрзал, устраиваясь. Когда задница проехалась по бедру, Квон Хён До сглотнул. Медленно глядя на Хён До, И Джин произнёс:

– Эй. Как будто на лошади сижу.

Это стало последней каплей. Квон Хён До грубо схватил И Джина за щёки, раскрыл его рот и всунул свой язык.

Кулаком, в котором были зажаты ключи от машины, он с грохотом ударил по крыше джипа, и, заключив Сон И Джина в ловушку своего тела, жадно вылизывал его узкий рот. Когда язык Квон Хён До царапнул нёбо, И Джин от ощущения, что сейчас обмочится, схватился за свой пах. Квон Хён До накрыл его руку своей и грубо потёр.

* * *

- Ах, а!

И Джин застонал. Из-за сильного опьянения кончить было нелегко. Было мучительно. Невольно его дырка то сжималась, то разжималась. Это отчётливо чувствовалось бедром. Квон Хён До двинул бедром. И Джин привычно удерживал равновесие, напрягая поясницу и ягодицы, плавно двигая тазом.

Это было до неприличия эротично и умело. Квон Хён До вцепился в машину. Ключи впивались в ладонь. Когда он сильнее приподнял бедро и надавил на задницу, тело И Джина естественно соскользнуло вперёд. И Джина едва доставал до земли, пританцовывая на кончиках пальцев.

- И на других ублюдках так же скакать будешь?

На рычащий, угрожающий вопрос И Джин посмотрел на Квон Хён До влажными глазами.

- Если придётся...

Это был ответ, которого Квон Хён До жаждал. По крайней мере, два месяца назад. Но сейчас от этого ответа срывало крышу. «Вот оно, значит, какое это чувство - когда “крыша едет”.»

- Если придётся? Опять пойдёшь в мотель и выйдешь оттуда, разбив кому-то нос в кровь?

- Ха-а... нет.

И Джин ответил, извиваясь бёдрами от желания.

- Не пойдёшь или не будешь бить?

Он вёл себя неразумно. Хотя это было похоже на придирки, Квон Хён До капризничал как ребёнок. В пропитанной соджу голове И Джина царила путаница - как ответить на этот вопрос.

- Скажу, что “не пойду” - будешь бесится, скажу, что ”не буду бить” - тоже будешь бесится.

Умный ответ. Квон Хён До усмехнулся.

- Верно. Только попробуй просто лежать спокойно. Разорву на части любого - что художника, что торгаша картинами - прямо у тебя на глазах.

Эта угрожающая фраза заставила И Джина содрогнуться.

Страх иногда оказывался отличной приправой к возбуждению. И Джин издал тихий звук и сжал бёдра. Мощное бедро Квон Хён До действительно напоминало лошадиную спину.

Квон Хён До задрожал ногой, стимулируя дырку И Джина. От этих ощущений голова И Джина откинулась назад. Квон Хён До безжалостно прикусил его подбородок и шею, оставляя следы, как до этого на щеке.

- Ах, а, ух, сейчас, кон... кончу...

- Да-да. Хорошо.

Квон Хён До ответил, двигая бёдрами. Благодаря позе член Квон Хён До тёрся о колено И Джина. Было невероятно приятно скользить вверх-вниз по округлой косточке. Охуенно.

- Можно кончить на колено?

Квон Хён До спросил с издёвкой. И Джин кивнул, даже не поняв смысла вопроса. Когда он сильно наклонился, как раз упёрся в согнутое колено И Джина. Квон Хён До сглотнул слюну, глядя на упругие бёдра.

- У тебя пиздец какие развратные бёдра...

Он расстегнул молнию и достал свой член. Выскочивший наружу конец уже был скользким от смазки. Квон Хён До возился с рваными джинсами И Джина. Похоже, они порвались при падении или, может быть, зацепились за что-то. Он убрал руку с члена и резко дёрнул за порванное место, расширяя отверстие.

Глава 71

- Ах, а-а…

И Джин, который торопливо ласкал себя, готовый кончить, растерялся. Квон Хён До прижал его к машине так сильно, что тот оказался зажат между корпусом и его телом, схватил под колени и резко потянул. Теперь И Джин полностью сидел на его бедрах. Зажав И Джина, он кое-как втиснул головку в щель джинсов.

- Ху-у. У тебя и тут так узко...

- Ах, ах...

Он потянул руку И Джина и засунул её в разорванную щель джинсов. От влажной головки и жара И Джин резко отвернул голову.

Прореха была до смешного мала даже для головки, которую он едва втиснул. Казалось, сейчас лопнет. Квон Хён До стиснул зубы и медленно двинул бёдрами. Машина качнулась. Испуганный И Джин, боясь соскользнуть с его бёдер, обвил руками шею Квон Хён До.

- Да. Обхвати крепче. Сильнее.

Квон Хён До был очень доволен. Когда И Джин обвил его и ногами, он вздрогнул всем телом и глубоко застонал. Крепко вцепившись в машину, И Джин чувствовал себя полностью поглощённым им. Странное ощущение. Казалось, что дышать трудно. Одну руку с шеи он опустил и расстегнул свою молнию. Предэякулят увлажнил его ладонь.

- Ха... м-м. Да…

Стоны И Джина были похожи на его свист. Квон Хён До лениво тёрся, затем резко схватил грудь И Джина. Мял её снизу вверх, как женскую грудь, потом начал быстро теребить соски пальцами. Спина И Джина выгнулась, и его член с трудом излился. Всё из-за сильного опьянения.

В отличие от него, менее пьяный Квон Хён До кусал губы И Джина, с которых вырывались стоны. Грудь сжимал всё сильнее.

- Ха-а! Н-не могу дышать! М-м!

И Джин задёргался. Квон Хён До попытался порвать джинсы ещё больше. И Джин хотел схватиться за мощную талию Квон Хён До, но вместо этого сжал его задницу. Всё его тело было как камень, без единого мягкого места. Его головка была такой же.

- Ах, блядь.

Квон Хён До выругался сквозь зубы и кончил. И Джин вздрогнул от тёплой спермы, обильно заливающей его бёдра.

- Хух, ух!

- Ха-ха... похоже, ты обоссался.

Сперма выстреливала несколько раз с силой, количество было ошеломляющим. И Джин попытался отстраниться, это только привело к тому, что он тёрся задницей о бёдра Квон Хён До.

Между бёдер всё промокло. На светлых джинсах остались пятна. Квон Хён До вытащил свой член и опустил И Джина на землю. Едва коснувшись земли, тот неуклюже пошатнулся.

- Как будто обоссался. Что будем делать?

К тому же сперма И Джина, который тоже кончил, брызнула мимо и запачкала джинсы возле молнии. Квон Хён До жадно разглядывал измятую одежду и растрёпанный вид. Казалось, он готов был разорвать и проглотить его целиком.

И Джин еле стоял на дрожащих ногах. Ощущение липкости было невыносимым. Вдобавок его член, не получивший полного удовлетворения, всё ещё был наполовину твёрд, что причиняло дискомфорт.

Квон Хён До затолкал свой всё ещё внушительный член в штаны. Застегнув только молнию, он затащил И Джина на заднее сиденье.

Через полчаса двое подвыпивших офисных работников, заметив сильно раскачивающийся джип, поспешно ретировались.

* * *

- Расслабь бёдра, ах.

Поторопил Квон Хён До. И Джин потянулся вверх, схватился за рычаг стеклоподъемника и задрал подбородок.

- Нх, я, ах, я уже...

- Блять, член оторвёшь...

- Ах, это ты, м-м, это ты слишком большой, ах!

Бёдра И Джина были стройными и упругими – когда он напрягался, на них проступали вертикальные линии. Квон Хён До постоянно облизывал губы и надавливал на подколенные впадины И Джина. Казалось, тело сейчас сложится пополам. Но несмотря на это, он был гибким. И не только бёдра, но и задница - просто невероятная. Квон Хён До шлёпнул И Джина по ягодицам.

- Что, что ты делаешь?!

И Джин выпучил глаза и закричал. Квон Хён До небрежно ответил:

- Так ты хоть немного расслабляешься.

И добавил нелепое "но-о" как погонщик. Это уже второй раз, когда он так делает. Лицо И Джина покраснело от стыда. Он попытался вырваться, но места было мало. Квон Хён До занимал слишком много пространства. Хотя одна нога стояла на полу, даже одной ноги хватало, чтобы удерживать И Джина. И Джин дёргался, пытаясь удержаться и не упасть набок.

- Посмотри на свою задницу. Такая же пухлая, как промежность.

Бормоча пошлости, Квон Хён До то мял задницу И Джина, то беспорядочно шлёпал по ней. Его рука была достаточно сильной, но не жестокой, заставляя всё тело от копчика до низа живота покалывать.

- Хннн.

И Джин застонал от боли.

Толстый член Квон Хён До сильно тёрся о внутреннюю часть бёдер. Когда И Джин хныкал от боли, он плевал и делал скользким. Стало мокро, будто реально обмочился.

- Сейчас кончу.

Квон Хён До глубоко вздохнул и, перекинув сжатые ноги И Джина на одно плечо, резко толкнулся. Сила была такой, что казалось, тяжёлая машина перевернётся. Рука И Джина соскользнула, и рычаг, за который он держался, повернулся, опуская окно.

Холодный зимний ветер мгновенно ворвался внутрь.

- Ах, ха! М-м, извращенец хренов!

И Джин и представить не мог, можно заниматься таким способом. Когда он начал вырываться, стыдясь того, что приходится это делать, Квон Хён До снова отшлёпал его по заднице. От ударов большой ладонью раздавались хлюпающие звуки.

- Смотри-ка, от удовольствия слюни текут.

Квон Хён До нёс этот бред, комментируя эти звуки.

Приближаясь к оргазму, внизу живота Хён До вздулись вены. И Джин протянул руку, будто пытаясь оттолкнуть его, и начал царапать это место.

- Ха... охуенно. Опусти руку ниже, потрогай яйца, детка…

Это только сильнее возбудило Квон Хён До.

Тело И Джина грубо тряслось. Что внутри, что снаружи – он одинаково терял рассудок. Казалось, его сейчас стошнит.

Когда он издал звук “уэк, уэк” и пальцы ослабли, Квон Хён До ловко схватил его руку и засунул между бёдер. Там было так горячо, что казалось, рука расплавится.

Зимой, как ни старайся, руки и ноги всё равно мёрзнут, поэтому когда Квон Хён До положил руку И Джина на свои яйца, он вздрогнул и выругался:

- Руки ледяные. Ха, всё горячее в дырку ушло?

Яйца Квон Хён До были тяжёлыми и твёрдыми. Хотелось разорвать и посмотреть, сколько спермы там внутри. Но пальцы всё время разжимались, и это было невозможно.

- Ха, я сей... сейчас кончу.

- Да-да. Кончай. На меня кончай.

Квон Хён До наклонился, ещё сильнее прижимаясь животом к И Джину. Из-за этого тот почти сложился пополам, как раскладной телефон.

«Член И Джина был длинным и красивым, как и он сам. Никогда прежде не пускал слюни на мужской член, но сейчас хотелось сосать его, пока тот не заплачет. Если сосать, пока нежная кожа не сморщится, его дырочка тоже расслабленно приоткрылась бы, как губы. Заманчиво. Но сначала надо кончить.»

- Кончим вместе, а?

Квон Хён До зарычал. До ушей И Джина не доходило. Рука Квон Хён До обхватила оба их члена. Хотя ладонь была такой большой, что могла бы обхватить голову И Джина, но даже такой большой ладони не хватало, чтобы полностью обхватить оба члена. И Джин, издавая сдавленные звуки, отчаянно пытался вырваться из хватки Квон Хён До. Бёдра непроизвольно напряглись. Квон Хён До откинул голову и грубо простонал:

- Ху... хорошо, Сон И Джин...

Рука И Джина сжала яйца Квон Хён До. Сквозь боль Квон Хён До стиснул зубы и кончил. Хотя он выпил больше, эякуляция была мощной. И Джин оцепенел, чувствуя, как тяжёлые капли спермы падают на него. И низ живота будто свело судорогой.

- П-подожди.

С побледневшим лицом И Джин начал отталкивать Квон Хён До. Естественно, тот был недоволен, ведь ещё не закончил.

- Я, кон... сейчас кончу.

- Давай, кончай.

- Нет, не то... не это.

Поскольку сперма и моча выходят из одного места, путаница была неизбежна. К тому же, выпив почти две бутылки соджу, мочевой пузырь требовал большего внимания, чем яйца. И Джин извивался, а Квон Хён До коварно прищурился.

- Да-да. Кончай. Давай, кончай на меня.

Он притворялся, что не понимает, хотя всё знал, и ещё сильнее надавил на И Джина. Невозможно было терпеть давление на живот.

- Кх, а, нет. Ах, нельзя. Я, я умру. Лучше кончить, ха...

И Джин задыхался, пока Хён До быстро дрочил его член.

Думал, что не пьян, но видимо, тоже немного опьянел. Квон Хён До ухмыльнулся с затуманенным взглядом. Хотелось увидеть, как Сон И Джин умирает от стыда. Раз он бандит, должен получать то, что хочет. Раз бандит, правильно не выбирать средства.

Квон Хён До усадил И Джина на своё бедро. В момент, когда поле зрения изменилось и давление на живот уменьшилось, показалось, что можно выжить. Когда И Джин попытался перевести дух, Квон Хён До большой рукой надавил на его низ живота и начал ещё яростнее дрочить член.

- Ах, а! А! А-а!

И Джин отчаянно брыкался. Квон Хён До, не моргнув глазом, смотрел на него. Приблизил рот к уху и влажно облизал мочку языком. Постоянно раздавались чавкающие звуки. Вдобавок пирсинг в его языке заставлял И Джина содрогаться. От этого ощущения глаза И Джина то и дело закатывались.

- Давай. Сон И Джин, И Джин-а. Детка, давай же.

Торопил Квон Хён До.

Глава 72

И Джин положил руку на окно заднего вида машины Квон Хён До. Из-за влаги и жара их дыхания стекло запотело. Со скрипом на нём остался длинный след от руки. И Джин, держась за плечо Квон Хён До, прикусил губу, а затем широко раскрыл рот. Между раскрытых губ игриво показался кончик языка. Это от тяжёлого дыхания. Влажная от слюны нижняя губа выглядела аппетитно. Квон Хён До почувствовал жажду.

- Кончи на меня, блядь.

Эти слова Квон Хён До подействовали на И Джина, как сигнал к старту на скачках. И не только слова. Он также шлёпнул его по заднице. Отверстие уретры И Джина расслабилось. Вместо спермы, которая должна была выйти, со звуком "пшшш" потекла прозрачная моча. Глядя на это, Квон Хён До рассмеялся и снова шлёпнул И Джина по заднице.

- Мой красавчик писает на моего красавца.

И Джин на мгновение потерял сознание от удовольствия облегчения. Он дрожал всем телом, выпуская струю мочи, от которой немел низ живота. Запаха почти не было - результат большого количества выпитой воды и соджу. Когда он пришёл в себя, всё уже случилось.

- Ах, нет!

И Джин всхлипнул и попытался прикрыть свой член, но Квон Хён До не позволил. Он свёл руки И Джина за спиной и резко потянул, отчего его грудь выгнулась вперёд.

Квон Хён До жадно впился в соски И Джина, позволяя тому мочиться на себя. Он с наслаждением посасывал их, испытывая не отвращение, а удовольствие от горячей влаги на теле.

- А. Эй. Мне тоже поссать хочется.

Проговорил Квон Хён До, встряхивая своё мокрое тело.

Ошеломлённый И Джин, глядя на мокрое тело Квон Хён До, ронял слёзы.

- И обоссался, и ещё ревёт, будто что-то хорошее сделал.

Упрекал Квон Хён До И Джина, хотя сам довёл его до такого состояния.

Потерявший рассудок И Джин, дрожа, всхлипывал:

- Прости. П-прости. Извини…

Член Квон Хён До снова стал твёрдым. Хён До приподнялся немного выше. Прошептал на ухо, которое успел вылизать до влажного состояния:

- Можно и мне на тебя поссать?..

И Джин выглядел полностью невменяемым. Был в ступоре. В обычной ситуации он бы категорически отказался, но сейчас молчал. Просто побледнел. Квон Хён До соблазнял его, как змей:

- Если и я это сделаю... будет справедливо. А? Без долгов, по взаимному согласию.

От слова "справедливо" И Джин невольно кивнул. Движение было едва заметным, но этого хватило. Квон Хён До обхватил влажный член И Джина и начал дрочить. Раз тот ещё не кончил, нужно было помочь.

И Джина медленно уложили. Квон Хён До приоткрыл дверь. Похоже, пойча(палатка с едой и выпивкой) уже закрылась - вокруг стало очень темно. Настолько темно, что были видны все звёзды на небе. Квон Хён До вывел И Джина из машины. Холодный ветер заставил того вздрогнуть.

- Повернись.

И Джин, хоть и дрожал, развернулся. Квон Хён До, держась за машину, потянул на себя талию стоящего прямо тела. Штаны Квон Хён До были спущены до щиколоток, а И Джин был почти голый.

- Эй. Ты даже не представляешь, как меня возбуждала твоя спина...

Восторженно пробормотав это, Квон Хён До потёрся своим членом о спину И Джина. Когда тот полностью наклонился, всё получилось. Его член идеально ложился в глубокий желобок позвоночника. Квон Хён До усердно тёрся между ягодиц и вдоль спины.

Не нужно было слишком стараться приблизить оргазм. Его разум уже достиг пика наслаждения. В итоге Квон Хён До кончил И Джину на спину.

- Нгх, ах... блядь.

И Джин тоже, дрожа, кончил в руку Квон Хён До.

Квон Хён До, облизывая губы, стал прижимать свой член к спине И Джина. Затем, держа его за бёдра, поцеловал вдоль позвоночника. Тело медленно выпрямлялось. Изгибающаяся в такт спина выглядела непристойно.

- Красивый... Редкостно красивый сучёнок.

Голос был полон экстаза. Квон Хён До, бормоча "красивый сучёнок", "красивый ублюдок", помочился И Джину на спину. И Джин, дрожа всем телом, всхлипнул.

Квон Хён До обнял насквозь мокрого И Джина. Оба выглядели ужасно. Весь день казалось, будто искупались в дерьме, но теперь, обоссавшись, это чувство исчезло. Наоборот, было охуенно хорошо.

Квон Хён До, смеясь и дрожа, прикусил плечо И Джина и провёл рукой по его груди. Покрутил пальцами соски, затвердевшие от холода.

- Похоже, я из-за тебя тоже схожу с ума... что делать?..

И Джин безучастно запрокинул голову. Положив затылок на плечо Квон Хён До, он увидел небо. Оно было безобразно красивым, не подходящим их нынешнему виду.

«Редкостно красивый сучёнок.»

Квон Хён До, заметив, куда смотрит И Джин, прижался щекой к его лицу и пробормотал:

- Говорят, это божья сперма или молоко. Ты как думаешь?

- ...Просто считаю это звёздной пылью.

- Ага. Давай делать это, пока сперма или молоко не станут Млечным Путём.

- Одной ночи не хватит...

И Джин устал от бреда Квон Хён До. Глаза слипались. Говорят, если уснёшь на холоде - умрёшь...

Квон Хён До усадил И Джина на сиденье. Казалось, тот вот-вот упадёт и заснёт.

Квон Хён До достал двухлитровую бутылку воды и полотенце, и понюхал полотенце. Засомневавшись, но потом махнув на всё рукой, намочил его и наспех вытер тело И Джина и сиденье. От удовольствия он невольно начал напевать.

Как только Квон Хён До закончил вытирать сиденье, И Джин откинулся назад. Звук напевания доносился издалека. Он был слишком уставшим.

- Спишь?

Он слышал вопрос, но сил ответить не было. Лишь надеялся, что этот ублюдок как следует вытрет и своё тело.

* * *

Погода капризничает. Говорили, что эта зима теплее обычного, и правда - каждую ночь земля замерзала, а днём раскисала. Группа лидеров, назначившая тренировки в дневное время, оказалась в проигрыше.

Обычно очень нервный из-за такого И Джин в последнее время был тихим. Жокеи относились к его тишине как к затишью перед бурей. На самом деле И Джин об этом даже не думал.

- Вот. Дополнительные.

Квон Хён До бросил стопку бумаг рядом с клавиатурой И Джина. Раздался глухой стук. И Джин с отвращением уставился на них, потом поднял взгляд на Квон Хён До.

- И всё это нужно сделать? Конца и края нет.

- Точно. Сезон в разгаре. Сервер ещё не доделан, и есть вещи, которым я не доверяю, так что хочу там же разобраться с возвратами денег, полученными через интернет.

От слов о недоверии к его серверу лицо Ким Джэ Мана скривилось. Квон Хён До сделал вид, что не заметил. Изначально это была уловка. Он просто давал больше работы, зная, что когда И Джин всё сделает, придётся отправить его в другое место, чтобы не было убытков. С другой стороны, Квон Хён До гордился этой уловкой. Работы много, вот и даёт - что тут такого.

- ...

Думали, что он устроит скандал, но И Джин, уставившись на кипу бумаг, без единого вздоха вернулся к работе.

- Что, без возражений?

- Я не возражаю против порученной работы.

- Ох, вот как? А потом кровь носом пойдёт.

- Потому что тогда тебе придётся помучиться.

Хотя Квон Хён До знал, что этот небрежный ответ И Джина ничего не значит, он запнулся. На мгновение плотно сжал губы и провёл рукой по линии челюсти.

- Хмм.

Он издал странный стон.

И правда, из-за того ублюдка-художника Квон Хён До знатно отхватил по телефону от управляющего Ма.

Ким Джэ Ман, отчётливо помнивший, как тот, зажав телефон между плечом и ухом, беспрерывно курил и играл в карточную игру на компьютере, фыркнул: "Какое там мучение".

Однако Квон Хён До, тут же нарисовав губами дугу ухмылки, заныл:

- Вот поэтому, говорю. Моё положение полная жопа. Мне очень хреново. Из-за тебя.

- Извиняться не собираюсь, и что теперь?

И Джин огрызнулся.

В тот день, когда они напились в пивнушке, очнулся он уже в общежитии. Проснулся, дрожа от холодного ветра из открытого для проветривания окна, прижавшись щекой к голой груди Квон Хён До. Накрытый его курткой, с раздвинутыми ногами по обе стороны от его талии. Квон Хён До, игравший в мини-игру на телефоне, заметив, что И Джин проснулся, снова набросился.

Не вставлял, а всё остальное сделал. И Джин смотрел, как Квон Хён До, закинув его ноги себе на плечи, кончает между бёдер, пробормотал: "Блядь, да похуй, жеребец хренов" - и отрубился.

Раз проснулся в общежитии, видимо, потом Квон Хён До его отнёс. Хотя процесс наверняка был шумным, ни разу не проснулся, сладко спал. Даже проспал завтрак. И Джин долго смотрел на своё чистое тело, на бельё с ужасающе безвкусным дизайном, которое надел на него Квон Хён До, и на оставленные на полу йогурт, варёные яйца и леденцы-светофоры. Теребя слишком большое для себя бельё. Непонятно, почему тот постоянно надевает на него своё бельё.

И Джин, вспомнивший всё, кроме того, как сюда добрался, накрыл лицо руками и какое-то время стонал. Он обоссал тело Квон Хён До. Квон Хён До тоже. Безумие какое-то. Кроме проникновения, творили такое, чего даже звери не делают. Стыдно и позорно, но дело уже сделано, прошлого не изменить.

Поэтому решил действовать нагло. Проблема в том, что Квон Хён До оказался ещё наглее.

Глава 73

Квон Хён До массировал плечо И Джина и заигрывал с ним.

- Сегодня нормально поссал? Смотри не опустошай мочевой совсем.

И Джин раздраженно отмахнулся. Квон Хён До хихикнул. Ким Джэ Ман, не понимающий ситуации, просто растерянно смотрел.

- Эй, давайте поедим сначала.

Чтобы забыть тот день, он сосредоточился на работе в Word, и скорость печати возросла. Время пролетело так же быстро. До того как Квон Хён До позвал, он ни разу не отвлекся.

- О-о-о, еда. Это же удон, да?

- Привередливый засранец. Ты что, специально разные блюда заказываешь, чтобы хозяину сложнее было?

- Да надоело уже каждый день жрать этот чжачжанмён. У меня скоро зубы почернеют.

Ким Джэ Ман, хоть и ворчал, но первым уселся за стол. Квон Хён До умело размешал лапшу в своей миске с соусом чжачжанмён. Остальные миски тоже стояли возле него, поэтому И Джин просто ждал. Сейчас ему совсем не хотелось контактировать с ним.

- Выглядит вкусно. Запах убийственный. Похоже, здесь хорошо готовят. А пельмени есть?

- Там внутри.

Квон Хён До указал на металлический контейнер. Поскольку они были постоянными клиентами, в офисе держали специальный контейнер, куда складывали доставленную еду и потом пустую посуду.

Ким Джэ Ман мгновенно достал пельмени. Квон Хён До палочками аккуратно снял пластиковую упаковку, тщательно перемешал оставшийся соус и протянул миску И Джину. Ким Джэ Ман удивленно уставился на это.

Сам Квон Хён До как ни в чём не бывало давал советы по вкусам Ким Джэ Ману.

- Добавь перца. Так вкуснее будет.

- А-а!

Ким Джэ Ман скривился, когда Квон Хён До, не спросив его согласия, щедро насыпал хлопья перца чили.

- Хён! Я же просил так не делать? Вечно всё по-своему!

- "По-своему"? Жить надоело? Только попробуй ещё раз обратиться ко мне фамильярно.

Придирка была совершенно нелепой. И Джин крепко сжал губы, чтобы не рассмеяться над этой чушью.

- Вот поэтому я и не люблю есть с хёном.

- Всё на мои деньги. Тебя что, не учили не выёживаться перед тем, кто кормит? Неотёсанный сопляк, никаких манер.

- И это говорит хён, который сам о приличиях вспомнил?

Ким Джэ Ман не уступал ни в чём. Это показывало, насколько Квон Хён До уважал способности Ким Джэ Мана. И насколько они были близки.

И Джин, забыв о том, как ему самому прощались куда более грубые слова и поступки, просто странным взглядом наблюдал за их перепалкой. Квон Хён До поторопил задумавшегося И Джина.

- Чего? Тебе тоже перца добавить?

- Ага.

На самом деле И Джину нравилось острое. Квон Хён До ухмыльнулся.

- Хорошо ешь. Красиво.

Квон Хён До был тем еще бабником, разбрасывающимся словом "красивый". И Джин никогда не воспринимал эти слова всерьёз. В одно ухо влетало, из другого вылетало. Он протянул миску, чтобы Квон Хён До насыпал перца, а затем спокойно подтянул её к себе и начал выбирать зеленые бобы.

- Эй-эй, не набивай живот такой фигней, ешь лапшу. Тебе бы поправиться немного. У тебя бедра стройные, было бы неплохо, если б на них мяска побольше нарастить.

- Тогда лошадь не сможет бежать - будет слишком тяжело.

- Лошадь станет покрепче, только и всего.

- Будешь нести чушь и дальше?

- Мы же о лошади говорим, почему чушь-то?

Квон Хён До хихикнул над собственной якобы шуткой. И Джин просто заткнул уши.

Ким Джэ Ман, наблюдавший за их незадачливым комедийным дуэтом, вставил:

- Вы двое так сблизились, да?

- Что?..

- Верно.

Квон Хён До и И Джин отреагировали совершенно по-разному и одновременно.

И Джин, собиравшийся возразить, что это бред, уставился на Квон Хён До, возмущенный его наглостью.

- Мы что, близки?

- Конечно близки. Где ты найдешь более близких людей, чем мы? Особенно ниже пояса...

И Джин вскочил и зажал рот Квон Хён До. Тот невозмутимо начал облизывать пальцы И Джина, задевая пирсингом на языке. И Джин в ужасе отпрянул и плюхнулся на место, а Квон Хён До ухмыльнулся.

- Солёные, блин. Маринованную редьку можно не есть.

- ...

К этому моменту Ким Джэ Ман уже потерял всякий интерес к ним двоим и просто шумно хлебал лапшу.

* * *

И Джин стоял, рассеянно куря и подставляя лицо холодному ветру.

Дул пронизывающий ветер. В этой гонке он занял первое место, но особой радости не испытывал. Просто чувствовал, что прожил ещё одну неделю. Почжи  всё ещё не говорил, сколько осталось от долга. Невольно закрадывались подозрения. Может, долг уже погашен, а они обманывают?

Жить в подозрениях утомительно. Это как постоянно быть на взводе. Он правда не хотел так жить, но здесь было трудно кому-то доверять. Не следит ли кто за ним по пути в общежитие, правильно ли закреплен замок на двери, нет ли в подковах гвоздей... Приходилось сомневаться во всём.

«Кстати, когда Квон Хён До собирается разобраться с “Колизеем”? Зимний перерыв - самое подходящее время. Если он действительно хочет продать лошадей, уже должны появиться торговцы. Что у него на уме, о чём он думает...? Как ни старайся понять Квон Хён До, ничего не получается...»

Говоря о чёрте - давно не появлявшийся и, похоже, очень занятой в последнее время Квон Хён До показался вдали. В отличие от обычного, он был в костюме. Галстук слегка ослаблен, но в пальто он выглядел непривычно. Пока И Джин рассеянно смотрел на это, тот, зачесав волосы назад и став ещё привлекательнее, ухмыльнулся и шлёпнул его по заднице. В последнее время Квон Хён До просто одержим его задницей.

- Не виделись в понедельник и вторник, может, встретимся на выходных, детка?

Из-за прогнозируемых сильных морозов на выходных гонок не будет. Вместо этого жокеи должны были выехать на подработку. И Джина в этом списке не было.

«Неужели его специально оставили для этого? Опять подозрения...» - И Джин стряхнул пепел и кивнул.

Он постепенно привыкает к отношениям с Квон Хён До. Как с курением - поначалу было невкусно и кружилась голова, а теперь вспоминаешь об этом по несколько раз на дню.

Может, он просто растворяется в этом месте... Страх вспыхнул бессильно и угас, как смирившийся старик.

- Куда идёшь? - спросил И Джин. Квон Хён До, обрадованный его интересом, ответил:

- Иду встречаться с тем ублюдком, которому ты нос разбил.

Судя по тому, как он говорит о не самых приятных вещах, казалось, что у Квон Хён До нет никаких запретов. И Джину это было в новинку.

- Тебе нравится эта работа?

- Подходит мне.

Ответил Квон Хён До невнятно, прикуривая.

- Говорят, ты в последнее время присмирел?

- ...

- Может, потому что первое место занял? Почжи тебе наверняка почжи (игра слов - "вознаграждение") выдал?

Как раз получил деньги, чтобы купить бабушке что-нибудь вкусное. Сегодня собирался пойти. Обычно сразу приходили мысли, что купить, а сейчас - ничего. На самом деле... он даже не заметил, как время пролетело. Как он мог забыть о бабушке, эгоистичный ублюдок - хотелось выругаться погромче, может, полегчает, но И Джин всё это время даже о себе не думал.

Каждый день не живешь, а просто плывешь по течению. Не проживаешь жизнь, а бессильно существуешь... Так можно потерять и себя как жокея, и себя как внука, и вообще И Джина навсегда...

Квон Хён До с недоумением смотрел на И Джина, который стоял в оцепенении, не отвечая, и выхватил сигарету из его рук. Она почти догорела и могла обжечь пальцы.

- Эй-эй. Очнись.

Цокнув языком, Квон Хён До бросил окурок на землю и затушил ногой.

- Сама бы потухла.

- И пальцы бы себе спалил? У тебя даже ожоги от сигарет есть, а огня не боишься?

- Плохо помню то время.

Не только это - было слишком много болезненного. Тогда. Ожоги от сигарет казались такой мелочью, что даже не запомнились толком.

Квон Хён До как-то легко упоминал о ранах, нанесённых его подчиненными. Вот уж действительно отморозок. И Джин съязвил:

- Тебе и правда подходит эта работа.

Хоть это и был сарказм, Квон Хён До приосанился.

- Ага. Я хорош в бандитских делах.

И без того в последнее время дела шли неплохо.

У Чхоль Ён, как и обещал, сдал своих людей на той неделе. Пойманная ниточка вела к главарю. Судя по тому, что посредников не было, У Чхоль Ён, видимо, был старшим.

У Чхоль Ён выдал информацию, о которой посредники не знали. Сказал, что главаря поставил исполнительный директор Ма, и что они часто играют в гольф и пьют вместе.

Впрочем, эту информацию Квон Хён До уже знал. Его больше интересовало, были ли главарь и У Чхоль Ён партнерами, или У Чхоль Ён подчинялся главарю. Судя по всему, они не были близки. Значит, либо подозрительный директор Ма поставил в систему ещё одного человека, либо была подключена ещё одна система.

Решив разбираться с внутренними делами постепенно, проблемой оставались связи с бандой из порта.

Глава 74

Квон Хён До не собирался умирать за понты, как тупые бандиты. Он хотел разобраться с внешними силами с минимальными проблемами и закончить на этом. Этого же хотел и председатель Чхве, планировавший выход на биржу.

«Лучше бы устроить собачьи бои.» - Квону Хён До больше нравились драки между теми, кому нечего терять. Его совсем не интересовали стычки старых бандитов, которые много потеряли, но всё ещё лают, не понимая, что беззубые. Поэтому прежде чем дело дойдет до бесконечной перепалки между боссами, лучше было разобраться с проблемой портовой группировки.

Как раз в это время мадам Чу связалась с ним. Сказала, что есть фотографии, которые она хочет передать. Он собирался получить их перед встречей с Ким Хва Саном сегодня. Поэтому пришлось выезжать, хотя ещё и солнце не село.

- Сон И Джин, сегодня ты выезжаешь.

Квон Хён До щелчком отбросил окурок и обнял И Джина за плечи. В последнее время Квон Хён До при любой возможности так обнимал И Джина. У него было горячее тело, от которого даже холод не чувствовался, когда прижимаешься. И Джин боялся привыкнуть к этому теплу. Однажды ночью, дрожа от сильного сквозняка, он даже поймал себя на мысли: «С Квон Хён До было бы тепло».

В тот день, когда эта мысль невольно пришла в голову, он вскочил и всю ночь кружил по крошечной комнате. Он не хотел привыкать. Не хотел чувствовать, что такая жизнь здесь терпима. И всё же И Джин расслабился в объятиях Квон Хён До и пробормотал:

- Пойду навещу бабушку.

Будь сейчас лето, Квон Хён До был бы помехой. Всё дело в сезоне. Оставалось только винить время года.

- Говорят, ты занял первое место. Жаль, что не видел.

- С чего тебя волнует, что я занял первое место?

- Потому что ни разу не видел.

- Неважно, сколько ты здесь пробудешь, но однажды увидишь.

И Джин сказал это как нечто само собой разумеющееся. Чувствовалась уверенность. Его убежденность в том, что он хороший жокей, что его лошадь - лучшая скаковая, и что он справится, основывалась на соответствующем мастерстве и духе соперничества.

Квон Хён До пристально рассматривал профиль Сон И Джина, прищурившись. На его лице, сияющем уверенностью в себе, не было и тени страха перед падением, который обычно сопутствует работе с лошадьми.

- И я стану жокеем, который быстрее всех уйдет отсюда.

И Джин скучал по скачкам. Всегда... Как и жажда победы, он хотел обрести свободу как можно скорее. Даже если он не сможет вернуться как официальный жокей скаковой ассоциации, он хотел хоть раз проскакать только для себя, без чьих-либо денежных ставок.

И Джин смотрел куда-то вдаль, не на это место и не на горы впереди. Квон Хён До согнул запястье и слегка надавил на щёку И Джина. После нескольких повторений Сон И Джин наконец нахмурился и искоса глянул на Квон Хён До.

«Когда злится, больше похож на обиженного ребёнка, чем на разгневанного. Милый.»

Только когда И Джин посмотрел на него, Квон Хён До слегка улыбнулся и спросил:

- Знаешь же, в чём Сон И Джин силён?

- Что ты можешь знать...

И Джин проворчал недовольно и снова отвернулся. Но было видно, что ему приятно признание - уголки губ слегка приподнялись. И теперь он смотрел не вдаль, а прямо перед собой. Квон Хён До захотелось крепко укусить его за эту щёку. «Ах, милый засранец.»

- Ты хорошо заработал, Сон И Джин. Если бы не лошадь, ты мог бы выйти отсюда уже следующей зимой.

- ...

Квон Хён До мягко уговаривал И Джина.

- Из-за лошади собрался похерить жизнь? А?

- Больше не будем об этом. И отстань от моей семьи.

И Джин стряхнул руку Квон Хён До и выскользнул. Мелкий, а шустрый какой. Квон Хён До причмокнул и закурил.

- Твою мать. Хоть половину того внимания, что лошади уделяешь, мне удели.

И Джин обернулся и усмехнулся.

- А что в тебе хорошего? Ты даже нашему Кловеру в подмётки не годишься.

- И что, мне теперь ещё и к лошади ревновать придётся?

На эти слова И Джин округлил глаза. С милым личиком выплюнул яд:

- С чего это ревновать?

- Ну как же. Конечно мне неприятно, когда мой партнёр только о коняге заботится.

Квон Хён До заявил это с напускной важностью. Нет, с наглостью. И Джин изобразил рвотный позыв.

- То дыркой называл, теперь вдруг партнёр? Издеваешься?

- Те, кто хрен с дыркой стыкуют, тоже партнёры.

- Подставишь свою дырку - буду считать тебя равноправным партнёром.

И Джин задрал подбородок. Квон Хён До, держась за живот рукой с сигаретой, откинулся назад от смеха.

- Эй. Это только умелым, как я, можно - чтоб не порвать, аккуратно присунуть. Сон И Джин, а ты хоть спереди-то девственности лишился?

И Джин покраснел до ушей и плотно сжал губы. Думая, что тот наконец признал поражение, Квон Хён До прищурился и затянулся. И Джин покрутил глазами, снова вскинул голову и спросил:

- Какой ещё партнёр? Секс-френд. Ты ж деревенский бандит, таких слов не знаешь?

- Знаю, но из патриотизма родной язык использую.

Квон Хён До мгновенно парировал.

- Какая разница, как называть? Раздвигаем ноги и спим рядом - значит партнёры.

Квон Хён До щелчком отбросил окурок и широкими шагами двинулся к нему. Увидев это, И Джин развернулся и рванул прочь, но быстро был пойман. Квон Хён До сзади обхватил его за плечи и прижал маленькое, напряжённое тело к себе. Под тяжестью этой глыбы И Джин глубоко вздохнул.

Думая, что если будет вести себя тихо, тот быстрее отстанет, затаил дыхание и замер, но сколько ни ждал - Хён До не отпускал. Когда направился в офис, тот в той же позе поплёлся следом. Проходящие мимо бандиты, здороваясь с Квон Хён До, бросали косые взгляды на И Джина.

В конце концов И Джин заорал и начал брыкаться.

- Псих! Говорил же, что занят! Быстро отвали!

Глядя на его отвращение, Квон Хён До со смехом наконец отстранился.

* * *

Мадам Чу была в толстой меховой шубе. Квон Хён До небрежно подошёл, потрогал воротник и спросил.

- Это когда-то было живым?

Мадам Чу резким движением отмахнула руку Квон Хён До.

- В этом тепло? - спросил не знающий холода Квон Хён До, разглядывая шубу.

- Чего это вдруг интересуешься, всё равно носить не будешь? Выпендриваться и потеть в этом - то ещё зрелище будет.

- Да есть тут один мерзляк...

Мадам Чу загадочно улыбнулась, прикрыв губы меховым воротником. Глядя на всё ещё разглядывающего её шубу Квон Хён До, вкрадчиво спросила:

- Как там Сон И Джин поживает?

- Да как обычно…

Ответ Квон Хён До был неопределённым. Хотя они и были близки телом, но в душу он никогда не пускал, поэтому обычно на такие вопросы отвечал: "Откуда мне знать" или "Наверное, живёт как-то". Похоже, этот громила с детским умишком даже не понял, как только что ответил. Мадам Чу слегка прикусила ярко-красные губы и улыбнулась глазами.

- Как ни улыбайтесь, от меня вам крошек не перепадёт, нуним.

- От управляющего Квона подачек не возьму - мало ли, крысиного яда подмешаешь или цианида.

Ухмылка Хён До была не столько бодрой, сколько зловещей. Мадам Чу кивнула, указывая назад, и Квон Хён До лениво направился туда.

Мадам Чу села за руль, а Квон Хён До устроился сзади. В углу сидела миниатюрная женщина с каре. Она тоже была в мехах, но будто в половине от шубы мадам.

- Сколько дашь?

На резкий вопрос Квон Хён До достал из кармана конверт.

- Чистые, хорошо отмытые. Проблем не будет, используйте как знаете.

Женщина с каре обладала удивительной способностью определять сумму, лишь мельком взглянув на пачку денег.

Удовлетворённо кивнув, она достала из-за пазухи футляр с фотоплёнкой.

- Оригинал, никто не касался. На случай, если не поверишь.

- Я предупредила, что управляющий Квон - прожжённый тип, который никому не доверяет.

Вставила мадам Чу, прикуривая длинную изящную сигарету.

Квон Хён До потянул плёнку, рассматривая под разными углами. Проверив всё, что можно было проверить, удовлетворённо кивнул. Подбросил в воздух, поймал и убрал во внутренний карман пиджака.

Глава 75

- Спасибо, нуним. Если что-то понадобится - свяжитесь со мной. Спросите у мадам Чу, она даст вам мои контакты.

- Какой же ты расчётливый мужик. Даже визитку не дал. Терпеть не могу таких умников. И с каких это пор я тебе нуним? Я явно моложе выгляжу.

Квон Хён До усмехнулся в ответ на её ворчание.

- По документам я может и старше, но вы же сказали, что учились вместе с мадам Чу? И как вы верно заметили, я не просто так добрался до этой должности. Даже для бандита вроде меня мозги имеют значение.

Постучав указательным пальцем по виску, Квон Хён До застегнул пальто и открыл дверь машины. Когда он собирался выйти, мадам Чу холодно бросила ему вслед:

- Мы не имеем к этому делу никакого отношения. Только попробуй нас впутать.

- Не волнуйтесь. Съездите лучше с господином Чаном куда-нибудь на Восточное море.

- Это уж моё дело, что делать с моим мужчиной. А вы, директор Квон, будьте осторожны.

Квон Хён До провёл рукой по волосам, повернулся и наклонился к салону. Подмигнул и закрыл дверь. Мадам Чу невесело усмехнулась:

- Не пойму - он бесстрашный, безрассудный или просто в себе уверен?

Её однокурсница тоже прикурила сигарету и холодно отрезала:

- Терпеть не могу таких мужиков. Они всегда рано умирают.

От этой жестокой оценки мадам Чу рассмеялась, ударив по рулю.

* * *

Квон Хён До был готов сдохнуть от скуки, слушая как “торговец картинами”* разглагольствует о своих художественных взглядах, эстетике, декадансе и пессимизме.

*Прим.: Хён До пренебрежительно относится к Ким Хва Сану, называя его “торговцев картинами”.

Чушь собачья. Пустая болтовня. Если кино он ещё мог смотреть - там хоть что-то происходило, то эту теоретическую муть было невыносимо слушать.

- Да-да, конечно.

Рассеянно поддакивая, он усердно подливал тому выпивку. На самом деле Квон Хён До мог бы этого не делать. И деньгами, и влиянием он уже значительно превосходил этого псевдоинтеллектуала.

Всё дело было в директоре Ма.

- Ах ты сукин сын, ты меня не уважаешь! Где это видано, чтобы подчинённый так борзел! Если ты не исправишь то дерьмо, что устроил, я тебе кишки выпущу прямо здесь. Приводи свою девку, мать твою!

Вот из-за этого истеричного крика он и пришёл сюда, откладывая это бесполезное обслуживание клиента.

Директор Ма требовал привести не Сон И Джина, а какую-то несуществующую подружку Хён До. Тот, естественно, подумал о Сон И Джине. И даже не заметил странности в этом, пока не оказался здесь. Если этот старый хрен из задней комнаты хочет выпустить ему кишки, то выковырять его глаза - не проблема, но то, как этот ублюдок смотрел на Сон И Джин - вот это точно проблема. Настроение Квон Хён До становилось всё паршивее.

- Поэтому я редко злюсь. И не держу зла подолгу.

Говорит про отходчивость, а сам припёрся сюда, потому что обида длиннее его кишок. Да ещё и болтает без умолку. Квон Хён До просто кивнул:

- Да, да.

- И это дело не стоит так усложнять. Не хочется позориться, учитывая наши отношения с директором Квоном. К тому же, разве не должен мужчина сам отвечать за свои поступки?

«Ого, ты только глянь на этого ублюдка!»

Рука Квон Хён До замерла. “Торговец картинами”, не заметив этой паузы, продолжал трепаться, переливая через край:

- Мы с парнишкой сами разберёмся, не надо усложнять. Как насчёт завтра?

- Под "парнишкой" вы имеете в виду того, кто разбил вам нос до кровищи?

Квон Хён До спросил с усмешкой. Ким Хва Сан надул губы, как будто совсем рехнулся. Мерзкое зрелище для его возраста.

- Ну да. Это я ещё мягко обошёлся. Говорил же? Моя философия в том, что красоту нужно холить и лелеять. Потому и стерпел удар. Я ведь мог дать сдачи, но сдержался, глядя на ваше с ним лицо.

- А моё лицо тут при чём? Неужто вам оно тоже красивым показалось?

“Торговец картинами” посмотрел на Квон Хён До и прокашлялся. Квон Хён До был очень красивым мужчиной с точки зрения пропорций, но из-за его особой ауры и телосложения язык не поворачивался назвать его красивым. Хотя если присмотреться, в его безусловно красивом лице были и миловидные черты. К тому же, Ким Хва Сан предпочитал парней помельче и похудее. Его забавляло демонстрировать им свою силу и власть. Настолько же мелочный, насколько и провинциальный - видимо, результат жизни под каблуком жены из богатой семьи.

- Ну, в общем...

«Сраный хлыщ.»

Квон Хён До пытался скоротать это омерзительно скучное время, представляя, как прыгает через скакалку из кишок Ким Хва Сана.

- В общем, не стоит усложнять дело... Вот что я хочу сказать.

Усложнял всё как раз “торговец картинами”. Квон Хён До взял кусочек рыбы фугу, настолько тонко нарезанной, что через неё просвечивала тарелка. Казалось, дунь - и эти изящные кусочки затрепещут.

- Больше он не появится в продаже.

- Ч-что? То есть временно? - растерянно переспросил Ким Хва Сан. Хоть парень и разбил ему нос, но его полуобнажённое тело оказалось куда более соблазнительным, чем на фото - он столько раз дрочил на эти кадры. Так просто он не мог это отпустить.

Но Квон Хён До, этот молодой бандит, был непреклонен:

- Ну, может и временно, но не знаю, появится ли он в продаже до того, как у вас появится шанс. Ему нужно много обучения.

Намёк был ясен: даже если ему самому когда-нибудь наскучит Сон И Джин, к тому времени у тебя уже не встанет. “Торговец картинами” не уловил этот художественный подтекст и сглотнул слюну. Его мысли были о другом.

- То есть... директор Квон уже трахнул его в зад?

- Ай-яй. Как можно такому уважаемому человеку говорить столь вульгарные вещи?

Квон Хён До весело рассмеялся и мигом проглотил три куска рыбы фугу. Зимой сырая рыба особенно вкусна.

- Такие слова мне больше подходят. Да, я трахнул его в задницу.

Нежная, сладковатая при пережёвывании рыба приятно таяла во рту. Квон Хён До медленно облизнулся. Между его ухмыляющихся губ блеснул пирсинг на языке. Ким Хва Сан помрачнел, осознав упущенную возможность. Квон Хён До, не обращая на него внимания, слегка ослабил галстук.

Раньше ему доставляло удовольствие наблюдать, как эти напыщенные типы показывают своё истинное лицо, но теперь это навевало смертельную скуку. Его представления об удовольствии уже настроились на Сон И Джина, который неустанно трепыхался и дерзко огрызался.

* * *

Похоже, “торговец картинами” был сильно расстроен. Говорил, что не злопамятный, а похоже, готов обиду вокруг земного шара обнести. Может, из-за высшего образования и злопамятность выше? Квон Хён До сплюнул на пол после полоскания рта, не придавая этому значения.

Пусть бежит жаловаться директору Ма, хоть задницу себе надорвёт. Футляр с плёнкой во внутреннем кармане пиджака придавал ему чувство сытости, хотя голод ещё не прошёл.

Еда была бы вкуснее, если бы компания доставляла удовольствие. Направляя машину к "Колизею", Квон Хён До ощутил необъяснимый голод. Казалось, даже три порции рамёна с морепродуктами по дороге не утолили бы его.

Может, предвкушение на обратном пути было из-за того, что он в конце похвастался перед Хва Саном, как трахнул Сон И Джина? Вообще-то это было на него не похоже. Слишком по-детски. Обычно людям не требовалось таких демонстраций - они и так боялись его и пресмыкались, но Сон И Джин был настолько низкого пошиба, что с ним все обращались как хотели, вот и пришлось опуститься до его уровня.

- А этот засранец даже, блять, не знает, как я тут стараюсь.

Ворча, Квон Хён До всё же ухмылялся.

Он припарковался у "Колизея" по диагонали и выскочил. Дорога к общежитию работников, где всегда слабо пахло животными из-за близости конюшни, уже стала привычной. Хоть и очень темно, шёл он уверенно. Квон Хён До принюхивался к ставшему таким же привычным, как дорога, конскому запаху. В этот момент он ничем не отличался от зверя. И не только внешне. Квон Хён До остановился, почувствовав что-то неладное. Повернул к конюшне в начищенных туфлях, непривычно мягких по сравнению с его обычными берцами. Его походка уже стала походкой хищника, крадущегося к добыче.

До его ушей донеслись влажные звуки, когда он медленно приближался, вынув руки из карманов. Благодаря его отнюдь не невинной жизни эти звуки были очень знакомы.

- Бля. Неужели...

Квон Хён До ворвался в конюшню, словно обнаружил чужие ботинки у себя под дверью.

Внутри мерцала галогенная лампа. Эту хреновину давно пора было заменить, но не заменили из-за жалких отговорок Почжи, что зимой денег мало.

Вместе с потрескиванием нити накаливания слышались звуки сплетающихся языков. Глаза Квон Хён До загорелись ярче этой нити.

Перед его взором предстала спина полураздетого Сон И Джина, оседлавшего У Чхоль Ёна.

Глава 76

Сначала никто из них не заметил появления Квон Хён До. Первым его увидел У Чхоль Ён, лежавший снизу в неудобной позе. Заметив пронзительный взгляд Квон Хён До, У Чхоль Ён вдруг ухмыльнулся, глядя на И Джина.

- Эй, И Джин-а. Как можно быть таким нетерпеливым, чтобы делать это здесь.

От этого елейного голоса мозг Квон Хён До мгновенно вскипел, будто температура подскочила с 99 до 100 градусов.

- Что за чушь?..

- Что будешь делать, если управляющий Квон увидит? Например, если он сейчас стоит позади...

У Чхоль Ён провоцировал. Это была уловка, основанная на уверенности, что даже если Квон Хён До не встанет на его сторону, он точно неправильно поймёт Сон И Джина.

И Джин, ощутив зловещее предчувствие, резко обернулся.

И обнаружил Квон Хён До, стоящего там как демон.

Поначалу, даже когда их глаза встретились, И Джин почти никак не отреагировал. Казалось, его душа где-то витала. С таким отсутствующим выражением лица он действительно выглядел как кто-то, кто настолько возбуждён, что готов трахаться где попало. Не зная истинной ситуации между ними, Квон Хён До пришёл в бешенство.

Развязывая галстук, Квон Хён До решительно направился к этим двоим. И Джин всё ещё был в оцепенении. Глядя в его остекленевшие глаза, Квон Хён До усмехнулся. Его щека дёрнулась. Продолжая ухмыляться, он намотал галстук на руки. Затем схватил И Джина за шею, резко отбросил назад, и, натянув галстук как петлю, накинул его на шею У Чхоль Ёна и резко дёрнул вверх. Подвесил его на гвоздь, как тушу свиньи перед оценкой качества.

- Кха-кх!..

Внезапно задыхающийся У Чхоль Ён даже не смог издать предсмертный крик, лишь судорожно хватая остатки воздуха.

И Джин, отброшенный назад, пришёл в себя. Только теперь он осознал, что делал. С разбитой губой, исцарапанной шеей и практически порванной растянутой футболкой, он жалко выглядел, пятясь назад. Квон Хён До смотрел на него взглядом мясника.

И Джин, который опирался на кормушку своим дрожащим телом, пришёл в движение только после того, как дёргающиеся ноги У Чхоль Ёна с глухим стуком ударились о неё. От этого звука И Джин окончательно очнулся и бросился вперёд. Попытался оторвать руки Квон Хён До, но безуспешно. Тогда он сменил тактику и повис у него на талии.

- Эй! Так он умрёт! Человек умирает!

Квон Хён До яростно парировал:

- Значит, смелости потрахаться без меня хватило, а к тому, что твой партнёр сдохнет, не готов?

- Это не то! Не то, говорю!

- Тогда какого хрена это было?!

Голос был настолько громким, что казалось, дрожит весь скотный двор. Пока И Джин растерянно моргал, Квон Хён До прорычал:

- Если не то, что я думаю, может, вы от скуки тёрлись друг об друга? А что? Может, скажешь, что из-за холода грели руки, надрачивая друг другу?!

- Блять, да я даже руку ему в штаны не засовывал, что за херню ты несёшь! Не знаю, что ты там себе напридумывал, но это не то!

- Как интересно, Сон И Джин-щи, вы отрицаете, даже не зная, что именно я неправильно понял.

- Кх... ух... кха...

Язык У Чхоль Ёна вывалился. Его веки начали наливаться кровью. Капилляры лопались.

Увидев это, разум И Джина наполнился ужасом, а тело одеревенело, словно испытывая на себе это насилие.

Губы слиплись, и он едва мог издать стон. Смутно понимая причину гнева Квон Хён До, он не мог связать её с тем, почему тот так злится, к тому же ситуация, в которой он должен оправдываться, вызывала замешательство. Весь этот когнитивный диссонанс вверг И Джина в панику.

- Обычно рот не закрывается, а сегодня что-то притих?

Квон Хён До, продолжая душить У Чхоль Ёна, с рыком ударил его в живот. Это было сродни пытке. Столкнувшись с такой откровенной и безжалостной жестокостью, И Джин содрогнулся. Боль, которую он испытал, когда хлыст обжёг его спину, накрыла его снова, как наваждение. На грани бреда. В глазах помутнело, и он не мог сфокусировать взгляд. Нужно объяснить ситуацию. Всё это недоразумение. То есть, это...

[- Чхоль Ён хён…]

И Джин содрогнулся от чувства предательства и растерянности. Наконец пришла реакция, которая должна была возникнуть раньше.

«Чхоль Ён хён... У Чхоль Ён был той мразью. Одним из тех ублюдков.»

Во рту И Джина одновременно появился привкус алкоголя и металлический привкус крови.

За тридцать минут до появления Квон Хён До, И Джин наблюдал за Кловером. Сон не шёл. Поскольку любая личная деятельность, кроме посещения больной бабушки, была запрещена, И Джин затаился и ждал, пока снаружи не стихнет. Иногда он слышал чьё-то присутствие, даже когда никого не было. К таким мелким слуховым галлюцинациям он уже привык. Когда И Джин наконец вышел, вокруг было тихо. Никого.

Когда он пришёл в конюшню, Кловер, похоже, тоже не спал, его глаза были широко открыты. Глядя в эти глаза, похожие на ночное озеро, И Джин мягко улыбнулся и приложил указательный палец к губам, подавая сигнал молчать. Лошади - чуткие создания. Они прекрасно улавливают человеческие эмоции и настолько проницательны, что могут обидеться, если всадник отвлекается во время езды. Сегодня Кловер, заметив хорошее настроение своего наездника, просто легко махнул хвостом в знак приветствия, без капризов.

- Не спишь?

Когда он радостно поприветствовал его, Кловер потянулся мордой, принюхиваясь. И Джин крепко обнял его, чувствуя тёплое дыхание. Проверил кормушку и разбил тонкий лёд в поилке. Когда добавил тёплой воды, пошёл пар, и лёд начал медленно таять.

За этими мелкими делами сон, который должен был прийти, только отдалялся, а разум становился всё бодрее. Увлечённый этим занятием, И Джин даже не заметил, как кто-то тихо подкрался сзади.

- И Джин-а. Чего не спишь?

От мягкого тона, который здесь редко услышишь, И Джин резко обернулся. По интонации он сразу узнал У Чхоль Ёна, сердце бешено застучало, вопреки здравому смыслу. Стараясь успокоить перепуганное сердце, он прошептал:

- Чхоль Ён хён...

- Пришёл посмотреть на Кловера? Здоровый малый. И умный. Я тоже пришёл его повидать.

«Как бы ни хотелось посмотреть, почему именно в это время?» - И Джин на мгновение почувствовал подозрение, но отмахнулся от него как от привычной паранойи. Эта привычная подозрительность была плохой привычкой, появившейся после того, как его положение опустилось на дно. Так нельзя будет жить, когда он вернётся в нормальное общество. И Джин как раз решил начать постепенно избавляться от этой дурной привычки.

- Ага. Спасибо, так хорошо к нему относишься. Но я уже пришёл проведать, так что ты можешь идти отдыхать… Сегодня у тебя рабочий день?

У Чхоль Ён приблизился с улыбкой. Ответа не последовало. Зловещее предчувствие, как реальное ощущение, пробежало по спине И Джина. Когда он поспешно ощупал спину, оказалось, что это Кловер лизал его толстым языком. Значит, дело было не в плохом предчувствии. И Джин усмехнулся над своими негативными мыслями.

Пока он тихо смеялся, качая головой, У Чхоль Ён подошёл ещё ближе. Погладил И Джина по голове и заговорил:

- Жду управляющего Квона. Я ведь договорился с ним работать. Ты слышал?

- ...Нет. Не слышал.

Они с Квон Хён До не в тех отношениях, чтобы обсуждать такое. И Джин слегка поморщился. У Чхоль Ён сделал преувеличенно удивлённое лицо.

- Не знал?

У Чхоль Ён придвинулся к лицу И Джина и переспросил:

- Не знал? Не знал? Не знал? Правда не знал?

В глазах У Чхоль Ёна, повторяющего вопрос, было что-то странное. И Джин нервно сглотнул. Присмотревшись, заметил, что уголки рта У Чхоль Ёна блестели. Слюна понемногу переливалась через край.

- Хё-хён. Ты сегодня какой-то странный.

И Джин неловко улыбнулся.

- Может, ты выпил?

От У Чхоль Ёна и так несло перегаром. Будто он вылез из чана с брагой. Спросил не потому, что действительно не понял - всё было слишком очевидно. Просто хотелось, чтобы странно ведущий себя сегодня У Чхоль Ён пришёл в себя.

- Выпил? Ну да, выпил.

У Чхоль Ён довольно улыбнулся, вытер рот тыльной стороной ладони и втянул воздух со свистом.

У Чхоль Ён не только выпил, но и кое-что ещё принял, закусывая количеством нулей в авансе, предложенном Квон Хён До. В конце концов, все, кто знал об этом, понемногу приворовывали, так что особо стесняться нечего. Между облизывающимися губами У Чхоль Ёна раздавалось хлюпанье слюны.

И Джин попятился, но сзади была кормушка, и дальше отступать было некуда. Когда он попытался проскользнуть бочком, У Чхоль Ён с выпученными глазами преградил путь рукой.

- Куда собрался, И Джин-а?

- Просто... на минутку...

- И куда тебе идти-то?

- Почему ты так говоришь?

У Чхоль Ён был не просто хёном, который хорошо относился к лошадям. Он искренне сочувствовал и переживал за положение И Джина как должника. По крайней мере, так казалось до сих пор. Но сейчас У Чхоль Ён...

- Почему? Да потому что люблю нашего И Джина. Благодаря тебе и с управляющим Квоном связался... Тот ублюдок реально псих. Знаешь ведь?

То ли сам себя убеждал в сказанном, то ли не видел никого вокруг, но У Чхоль Ён суетливо кивал. И Джин не хотел отвечать. Странно... Чем больше У Чхоль Ён говорил, тем меньше он чувствовал беспокойство или страх - в голове начали появляться другие мысли.

«Квон Хён До? Почему здесь упоминается имя Квон Хён До? Почему, говоря о Квон Хён До... хён ведёт себя так странно?

То, что имя Квон Хён До всплывает в нынешней ситуации... было крайне неприятно. Тревожно.»

Глава 77

- Только псих может забраться так высоко. Видимо, наш И Джин тоже псих, раз так хорошо ладит с директором Квоном... И Джину задница болит, а хённим только пользуется им...

И Джин инстинктивно стиснул зубы от отвращения. Дело было не только в грязных, неприятных и оскорбительных словах, которые Чхоль Ён никогда бы не произнёс в обычном состоянии. Его выражение лица, тон и общая атмосфера вызывали у И Джина дискомфорт. Его начало потряхивать, и явно не от холода.

- Не знаю, не знаю. Ничего не понимаю, хён. Не понимаю, почему ты сейчас такой странный... Ты реально странный и... мне не по себе.

И Джин запинался. В его голосе слышалось замешательство. Чхоль Ён хихикнул. Слюна стекала по его губам. Что-то не так. Определенно что-то не так. Неприятное предчувствие И Джина становилось всё сильнее.

- И Джин-а.

- ...Да?

- Я поднимусь туда, наверх. Если директор Квон смог, почему я не смогу?

Чхоль Ён выпятил грудь. Этот жест напоминал то, что иногда бессознательно делал Квон Хён До, но выглядело это совсем иначе.

- Я буду много зарабатывать, делать всё по-своему и жить охуенно круто. Если родился мужиком, надо же хоть раз пожить красиво в этом мире, верно?

- ...И это по-твоему круто? Жить как бандит?

И Джин хотел пробормотать "это на тебя не похоже, хён...", но промолчал. То, что подобает хёну. Если подумать, он даже не знал, что характерно для Чхоль Ёна. Он знал о нём только отдельные фрагменты.

- Что такого в бандитах? Это ты их боишься.

Руки Чхоль Ёна медленно сжимались. И Джин быстро осматривался в поисках путей отхода. Но вскоре одна фраза, знакомая и незнакомая одновременно, отвратительная и скользкая, заставила его тело окаменеть.

- Когда-нибудь я раздвину твои ноги и выебу тебя как собаку.

- ...Что?

[-Сейчас нельзя? Блядь, когда-нибудь можно будет. Когда-нибудь я раздвину его ноги и выебу как собаку. Тогда я буду трахать его больше всех, так и знайте, братцы.]

У И Джина было немало адских ночей, но самой ужасной определенно была та ночь. Когда после спермы на его тело полилась моча. Когда его глаза были завязаны, и он так много плакал, что обессилел, а руки и ноги дрожали от обезвоживания. Когда по спине стекала кровь от следов кнута, а вокруг воняло палёной кожей от сигаретных ожогов.

Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы стереть из памяти бесчисленные оскорбления, оставивших шрамы. Нужно было быть максимально настороженным, чтобы блокировать эти воспоминания, которые пытались прорваться каждый раз, когда он расслаблялся. При виде любого человека он вспоминал запах мочи и должен был всех подозревать и остерегаться. Потребовалось немало времени, чтобы снова обрести равновесие.

И голос того, кто вёл себя тогда наиболее жестоко, его слова были в точности такими же.

- Хён. Эти слова... ты ведь говоришь их мне впервые? Ведь впервые? Ты же в п-первый раз такое говоришь?

Чхоль Ён ухмыльнулся. Было непонятно, слышал ли он вопросы И Джина, так как ответа не последовало.

Вместо этого он схватил лицо И Джина и грязно прошептал с дыханием, пахнущим как прокисший макколи.

- И Джин-а, ты так аппетитно выглядишь...

По всему телу пробежали мурашки, словно по нему ползали насекомые.

Он вскрикнул "А-а!" и попытался вырваться, но Чхоль Ён схватил его своими длинными руками. Обвил его тело и прижался лицом. Его сила была чудовищной, как у зверя под наркотиками.

«Наркотики?» - только тогда И Джин догадался о такой возможности.

«Ах, вот оно что. Хён под наркотиками. Хён принял наркотики.»

И Джин задал последний вопрос:

- У Чхоль Ён. Ты уже говорил мне эти слова? Про то, что выебешь как собаку?

Чхоль Ён наклонил голову. Затем ухмыльнулся.

- И Джин-а, да ты умный? А я думал, ты просто красивая пустышка.

[-Красивое личико всегда компенсирует пустую голову. Ты что, отпустил своего начальника, поверив в его обещание вернуть долг? Эх, придурок.]

«Да... И это он тоже слышал. Похоже, это тоже был У Чхоль Ён.»

Он старательно похоронил эти воспоминания, а из-за совершенно другой манеры речи списал схожий голос на совпадение. Нынешний Чхоль Ён настолько отличался от того, которого он знал, что это казалось возможным.

«Как же смешно. Он, называющий его "хён, хён", даже не помнил.»

Хотя ему завязали глаза, а в тёмном помещении использовался контровой свет, чтобы скрыть лица, насколько же забавным должен был казаться тупой ублюдок, который даже не мог его вспомнить?

И Джин застыл с широко раскрытыми глазами, словно засушенная бабочка, перед ужасными воспоминаниями, которые он так старательно хоронил.

Затем последовал долгий звон в ушах. Ощущение оглушённости, словно после громкого выстрела стартового пистолета на соревнованиях.

В голове всё горело. С этого момента И Джин был Сон И Джином, но не был им. В голове пылал огонь, а тело двигалось само по себе.

И Джин наклонился и поднял ведро, используемое для наполнения поилки водой. Чхоль Ён среагировал медленно - он был сильно пьян, да и в глазах И Джина не было убийственного намерения. С пустым взглядом Сон И Джин выглядел как бродяга. И с этим же взглядом он обрушил ведро на голову Чхоль Ёна.

- А-а!

У Чхоль Ён пошатнулся от неожиданного удара замёрзшим ведром по голове. За это время И Джин крепче схватил ведро и ударил его снова. После третьего удара его запястье было перехвачено.

- Ты, чокнутый ублюдок!

Голос, говоривший "И Джин-а, ты не сумасшедший", исчез. Из хриплого горла брызгала слюна с кислым запахом.

Когда Чхоль Ён отобрал ведро, И Джин набросился на него с голыми руками.

- Я тебя убью!

В глазах И Джина непрерывно горело яростное пламя.

- Я убью тебя. Как ты мог, как ты мог, хён?! Как у тебя хватает наглости!

- Ах, ты сука! Реально... эй!

Чхоль Ён, которого И Джин беспорядочно избивал, замахнулся рукой. Его ладонь была больше, как и он сам - на 10 сантиметров выше И Джина. Эта ладонь хлестнула И Джина по щеке, и пока тот, пошатываясь, отступал, Чхоль Ён набросился на него.

- Ах ты мелкий хуй, я с тобой нянчился... В тот раз не смог твою задницу порвать, так сейчас как следует порву? А? Давай, блядь, сравни, чей лучше - у директора Квона или у меня. Я ведь мог стать твоим первым мужиком?

Чхоль Ён, уверенный в победе, хихикнул. Но упавший назад И Джин со всей силы поднял ногу и ударил Чхоль Ёна в живот.

- На хуй иди!

И Джину казалось, что он плачет. Но из глаз ничего не текло. Грудь разрывалась от тяжести. Он беспорядочно размахивал руками, отбиваясь от нападающего У Чхоль Ёна. Он даже не чувствовал, как растягивается и рвётся одежда, как царапается шея.

- Какое ты имеешь право? Ты... вы все... суки ёбаные, какое вы имеете право?!

«Убью. Убью нахрен.» - в голове И Джина была только эта мысль.

- Ах, ты псих ёбаный!

Чхоль Ён заорал, отбиваясь от рук, настойчиво тянущихся к его горлу. Он тоже запаниковал, чувствуя себя в ловушке из-за бёдер И Джина, сжимающих его бока так, словно хотели раздавить.

- Давай, сука! Убей! Убей меня, придурок! Посмотрим, как ты будешь отвечать за базар, когда грохнешь меня. Ты даже не увидишь последние дни той старой клячи, которую так бережёшь!

Тогда И Джин перестал сопротивляться. Атмосфера резко похолодела. Казалось, внезапно упавшая температура повлияла и на их эмоции. И Джин тяжело дышал. Он остро осознал своё положение.

«Не могу убить этого ублюдка. Тогда всё будет так, как он говорит. Не могу здесь умереть. Здесь нельзя...»

И Джину хотелось безумно кричать. Хотелось ещё сильнее расцарапать уже исцарапанное горло. Хоть так хотелось закричать.

«Кто-нибудь, кто-нибудь, спасите, пожалуйста. Кто-нибудь, пожалуйста.»

Сознание И Джина всё больше отдалялось. Словно он сидел один в пустом зрительном зале и наблюдал за собой - главным героем этого третьесортного, дерьмового шоу.

А потом он внезапно из зрителя превратился в героя, потому что в поле зрения появился злодей, оказывающий наибольшее влияние на его жизнь в последнее время.

Квон Хён До.

В тот момент, когда Квон Хён До оттащил его назад, И Джин увидел. Дело было не в помутнении. Потому что жестокая месть Квон Хён До разворачивалась перед его глазами как чудо.

С глазами убийцы он мгновенно схватил У Чхоль Ёна. И Джин невольно вздрогнул, почувствовав внезапное освобождение, словно очистился от заразы. Пробежала дрожь. И вместе с этой дрожью в голове промелькнула мысль.

«Злодей. Злодей спас меня.»

Глава 78

У У Чхоль Ёна начались судороги.

- Ох, так не пойдёт. Слишком легкая смерть будет.

Квон Хён До не стал смотреть на это и швырнул Чхоль Ёна вниз. Тот подёргался и в итоге его вырвало.

- Вот блядь, мерзость какая!

Квон Хён До схватил Чхоль Ёна за шиворот и поволок. Очнувшись от звуков рвотных позывов, И Джин бросился остановить злодея от убийства.

- Стой, подожди! Хватит! Так ведь реально убьёшь!..

Ещё недавно И Джин сам хотел убить У Чхоль Ёна.

Но придя в себя, он понял, что не может смотреть на чью-то смерть. Это была одна из многих непреодолимых разниц между Квон Хён До и Сон И Джином. Сон И Джин никогда не сможет убить человека своими руками или наблюдать за чьей-то смертью. Он не сможет переступить эту черту, не сойдя с ума, не потеряв себя полностью.

По иронии, благодаря появлению Квон Хён До, И Джин смог не потерять себя, которого так боялся утратить. Смог прийти в себя, не переступив последнюю черту. Но Квон Хён До был другим. Он изначально находился по ту сторону черты.

- То есть, по-твоему, я его спасать должен?

Квон Хён До спросил, вытаращив глаза. Затем снова повернулся к брошенному позади Чхоль Ёну. Подтащил его и сзади обхватил шею рукой, сдавливая. Вдобавок свободной рукой толкал голову вперёд. Он выглядел пугающе умелым в таких позах для причинения вреда.

- Или тебе жалко? Жалко - но ничего не поделаешь. Смотри внимательно. Посмотри, что будет с твоим дорогим хёном Чхоль Ёном там, когда меня нет рядом.

Чхоль Ён, уже избитый в пьяном состоянии и снова удушаемый, начал закатывать глаза и высовывать язык. И Джина охватил ужас от мысли, что человек может реально умереть прямо на его глазах, и что это сделает Квон Хён До.

- Хватит, прекрати!

По иронии, его поза сейчас была похожа на позу Квон Хён До. Только И Джин не собирался и не мог никого убить.

В таком положении И Джин привстал на цыпочки и потёрся губами о шею Хён До. Он ничего не видел. Без каких-либо идей просто отчаянно пыхтел. Его прямой нос скользил по шее Хён До, а влажные губы и щёки оставляли свой запах на его шее, слегка покрытой потом даже в разгар зимы.

- Блять, пожалуйста! Не хочу видеть, как умирает человек!

Он кричал не столько ради Чхоль Ёна. Квон Хён До наверняка уже убивал людей. Но видеть это своими глазами - совсем другое дело. И Джин слышал истории о смерти знакомых. Но когда это происходит прямо перед тобой - всё иначе.

Он уже был на пределе. Ещё хоть градус напряжения - и его разорвёт. Это был предел.

«Блядь, пусть делают что хотят, только без меня.» - И Джин умолял.

Неизвестно, как он воспринял мольбы И Джина, но Квон Хён До резко разжал руки. Чхоль Ён только хрипнул и съехал вниз. Судя по мокрому пятну на штанах, он явно обоссался.

- Не хочешь смотреть, как он сдохнет?!

Квон Хён До медленно повернулся, не давая И Джину убрать руки. И Джина начала бить икота. Прямо над ними горела галогенная лампа, отбрасывая драматичные тени на черты лица, подмышки и другие места. Когда он опустил взгляд, не в силах смотреть, увидел ещё более тяжелое зрелище. Из-за стояка брюки на бедрах Квон Хён До были так натянуты, будто вот-вот треснут.

«Почему так?» - И Джин оцепенел. - «У него встал от предстоящего убийства или из-за него самого?.. Ничего не понятно. Нормальный человек и не должен понимать этого ублюдка. В нормальном мире...»

- Не порть настроение, подними голову, блять!

Опущенную голову И Джина резко дернули вверх. Квон Хён До отпустил волосы и откинул упавшую челку И Джина. Движение было таким грубым, что голова дёрнулась назад.

- Тебе противно смотреть, как я убиваю этого ублюдка, или противно смотреть, как этот ублюдок умирает?

При каждом "этот ублюдок" Квон Хён До смачивал большой палец слюной и растирал рану на губах И Джина. И снова его голова дёргалась.

- С каких пор вы так близки? А? С самого начала?

Квон Хён До рычал. Хотелось убить этого ублюдка. Разорвать на части прямо сейчас. Особенно перед Сон И Джином. Изначально мягко обхаживать и использовать кого-то было не в его характере. С самого начала, когда дал денег проверить, проглотит ли крысиный яд, и тот сразу проглотил - с тех пор Чхоль Ён ему не нравился. Нет, ещё раньше. Гораздо раньше.

Надо было сразу действовать по-своему. Зачем было париться, уговаривая выпить яд. К тому же после яда он пошёл не к своим, а к Сон И Джину - стало ясно, что с этим тупицей только кулаками можно договориться.

Теперь остаётся только избить, выбить пару зубов для примера и заставить сотрудничать. Хотя причина была другой, Квон Хён До делал вид, что нашёл предлог. Будто ждал этого предлога. Конечно, он не думал, что всё так далеко зайдёт.

Квон Хён До крепко прижал И Джина к своему боку. Развернувшись, с силой пнул У Чхоль Ёна, отшвырнув в сторону. Хоть и высокий мужик, а катился как мешок - от этого зрелища икота И Джина усилилась.

- Сон И Джин. Я знаю твой характер, ты же не такой альтруист. Не хочешь видеть, как убивают человека? Почему? Потому что это он?

- Потому что я не такой как вы!

И Джин вздрогнул плечами, икнув.

- Разве не естественно… что человеку противно… видеть, как умирает другой человек?!

Ик, ик. Квон Хён До мутным взглядом смотрел, как вздымается грудь И Джина. На ладони всё ещё ощущалось жалкое сопротивление Чхоль Ёна, его воля к жизни. Конечно, он не из тех, кого это может растрогать. Скорее жаль, что не удалось это прервать.

Незавершенное насилие заставляло всё тело гореть, неутолённое возбуждение грозило разорвать Квон Хён До. У Чхоль Ён раздражал, но причину трудно было точно определить. Нужно использовать, но не хотелось. То, что всё время раздражало и беспокоило, задел Сон И Джин. Сон И Джин был для Квон Хён До и детонатором, и ядом.

«Почему этот ублюдок оказался сверху на нём, почему с таким решительным видом, но лицо разбито? И блядь, почему молчит?»

Квон Хён До чувствовал себя хреново, словно у него что-то отняли за его спиной. Хён До резко притянул И Джина и прижал к дверям конюшни. Если повернуть голову, можно было встретиться глазами с лошадью.

- Настолько мне не доверяешь?

- Что... что ты вдруг такое говоришь?..

И Джин не мог пошевелиться - голова была крепко зажата в руках Квон Хён До. Чудовищная сила. Только сейчас он осознал, насколько тот его щадил всё это время. Стало страшно. Ведь даже раньше Квон Хён До частенько причинял ему достаточно боли.

- Какого хрена ты сидел на нём верхом? Сам набросился? По собственному желанию? Если по желанию, то почему рожа такая разбитая? Не хотел? Тогда почему спокойно сидел? Блядь, моя башка не может понять такого упрямца как Сон И Джин, который, видите ли, не такой как я. А?

- Н-нет. Нет. Я не хотел этого...

- Не хотел? Тогда почему был таким послушным?

Из глаз И Джина закапали слезы.

«Квон Хён До допрашивал его, будто тот ему изменил. Измена? Такое бывает между любовниками или супругами, но в их отношениях с Квон Хён До это не было бы никаким проступком.»

Голова И Джина не работала рационально. Как ребёнок, он просто чувствовал обиду. Предательство за предательством, невыносимое насилие прямо перед глазами.

- Послушным... Блядь, ты хотел, чтобы я вёл себя как ты?!

- Должен был!

Когда И Джин возразил с обидой, Квон Хён До рявкнул.

- Даже если не как я, должен был вести себя как со мной. Я не могу понять, почему эта пасть сейчас такая послушная? А?

И Джин сверкнул острым взглядом и закричал на рычащего Квон Хён До:

- Я и когда раздвигал перед тобой ноги был послушным. Хотя не хотел этого!..

- Послушным? И Джин-а, И Джин-а, Сон И Джин-а... Какое это, нахрен, послушание? У меня реально башка от тебя болит. Слышишь, как мой череп трещит?..

Конечно, сначала он сопротивлялся, но в последнее время был послушным. Слезы И Джина беззвучно текли ручьём.

Чем больше Квон Хён До так себя вёл, чем больше настаивал на своей невиновности, словно ему не нужно оправдываться за свои действия, тем обиднее становилось И Джину.

«Я мог психовать на тебя, но ударить не мог. Ни разу не поддался. Для меня ты был слабее пушинки, сукин ты сын...»

- И я не был послушным.

Процедил И Джин сквозь зубы.

- Я его башку... Я же только что пытался убить...

И Джин обернулся, указывая на Чхоль Ёна.

Тот валялся на полу как тряпка. Лицо, измазанное кровью и рвотой, было едва узнаваемо. И даже это было не его местью, а результатом кулаков Квон Хён До. От его собственных ударов не осталось и следа. Хотя он так яростно нападал, следов от него не было видно среди отметин Квон Хён До. Совсем не заметно. Всё было несправедливо. Ничего своего не осталось.

Глава 79

В отчаянии И Джин рыдал.

- Башку, что ещё?

Квон Хён До грозно переспросил. И Джин только ронял слезы.

Беспомощный и пристыженный.

«Почему я должен ему что-то доказывать? Да ещё и такое, что только между возлюбленными бывает?»

Ещё более стыдно стало. Потому что... где-то в глубине души И Джин хотел доказать. Хотел сказать Квон Хён До, что это недоразумение, что между ним и тем ублюдком ничего не было.

И Джин глубоко вдохнул. Всё бесполезно.

- Ладно! Скажу честно! Этот мудак был одним из тех, кто меня поимел. Не хотел говорить, потому что стыдно. Смертельно стыдно! Боялся, что если расскажу как именно меня поимели, ты будешь издеваться над тем, как я, грязный, строил из себя невинность! Что?! Блядь... у меня тоже есть последняя гордость... Даже при такой дерьмовой жизни...

И Джин, грубо вытирая кулаком мокрое лицо, всхлипывая, бормотал:

- У меня тоже есть гордость...

У Чхоль Ён уже заложил бомбу в голове И Джина. Подобно крокодилу Капитана Крюка, проглотившему часы, в его голове теперь тоже слышалось тиканье секундной стрелки. Только это были не часы, а бомба.

- Вот видишь.

Квон Хён До ухмыльнулся. Но его блестящие глаза явно показывали, что он слетел с катушек.

- Со мной-то ты ведёшь себя хорошо. Твою мать.

Если вернуться назад, то первыми, кто сделал из И Джина тикающего крокодила Капитана Крюка, были бандиты, подчиненные Квон Хён До. И Джин сопротивлялся. Потому что хотел жить, потому что не хотел взрываться, хотя казалось, что тело вот-вот разорвётся.

- Просто не был трахнут, а так уже прошёл через всё! Что, теперь легче стало?! Как же так? Думал распечатать новенького, а оказалось, уже использованный.

Слова рыдающего И Джина с красным лицом наполовину были понятны, а наполовину как пьяный бред.

Но суть ясна. У Чхоль Ён, которого он считал хёном Сон И Джина, был на самом деле первым в списке мудаков Сон И Джина.

Настроение Квон Хён До немного улучшилось. Неважно было, что И Джин бормотал о том, как его обманули. У Чхоль Ён не мог быть особенным человеком для Сон И Джина.

И Джин, который уже задыхался, начал даже икать.

- Задохнёшься же.

И Джин яростно уставился на цокнувшего языком Квон Хён До. Хотя это выглядело только смешно из-за опухших век.

- Директор. Пусть... умру. Л-лучше дай мне умереть…

Рот И Джина был закрыт. Квон Хён До накрыл нижнюю часть лица И Джина своей рукой и прошептал ему на ухо: "Эй, И Джин. Сон И Джин."

- Ах ты, сука... когда ты так говоришь… - голос Квон Хён До был медленным:

- Мне больно... понял?

- Больно? Тебе? Ублюдок, из чьей пасти льётся только ложь.

Слёзы И Джина капали на руку Квон Хён До.

- Я никогда не считал тебя дешёвкой, так почему ты сам себе ценник лепишь?.. Почему делаешь из меня того, кто с ума сходит из-за какой-то дешёвки... а?

Голос Квон Хён До был очень мягким. Он нежно успокаивал и соблазнял И Джина. Как злобный змей.

- Если я уберу руку, спокойно... а? Очень медленно... скажи хорошенько. Что между тобой и им ничего нет. Ведь нет же. Да?

Когда И Джин, с зажатым ртом и носом, начал издавать задыхающиеся звуки "гульк, гульк", Квон Хён До убрал ладонь. Тяжело дыша, И Джин зарыдал:

- Н-нет. Ничего нет. Нет, п-просто хуёвые отношения. С самого... с самого начала так было.

То "самое начало", о котором говорил И Джин, было действительно самым началом. Весь процесс до того, как его притащили сюда и он покорно стал жокеем. У Чхоль Ён был там с самого процесса приручения.

Мучительное чувство предательства, отвращение к себе и стыд за то, что доверял и следовал за человеком, который мочился на него, кончал на него и избивал. Среди всего этого И Джину нужно было утешение. Квон Хён До, слушая его всхлипывающий плач, с расслабленным взглядом прошептал отвратительно ласковым тоном:

- Смотри-ка, икота прошла?

Лицо И Джина начало краснеть. Внезапно вспомнил своё позорное поведение. И это при умирающем ублюдке рядом...

Когда растерянный И Джин попытался вырваться и уйти, вздохнувший позади Квон Хён До схватил его за запястье.

- Ладно, поверю. Выслушаю всё спокойно. Блядь, какой же я лох. Из-за тебя и этого уёбка в живых оставлю, и после того как увидел тебя верхом на постороннем мужике, пытаюсь разрешить всё разговором…

У Квон Хён До, хоть он и был бандитом, был удивительный талант влезать в долги уровня ростовщиков. Долги на словах.

Оглядываясь назад, И Джин, чья шея снова напряглась, чуть не отбросил всё случившееся из-за стыда за то, что капризничал перед Квон Хён До и даже получил утешение. С трудом найденный разум, Квон Хён До снова выбил пинком.

- Разговором?

Тиканье в голове прекратилось. Взорвалось. То, что У Чхоль Ён ускорил, но не смог взорвать, Квон Хён До взорвал просто.

«Как я мог хоть на миг поверить этому кобелю? Подумать, что он злодей, пришедший спасти! Решить, что получил... такое утешение!»

Когда И Джин внезапно начал яростно сопротивляться, Квон Хён До нахмурился. Квон Хён До не мог понять И Джина. Они были совершенно разными людьми. Теми, кто никогда бы не встретился, если бы не такой способ.

Не заботясь о том, что запястье может сломаться, он отпустил его и вместо этого прижал шею к стене, и единственной освободившейся рукой И Джин начал биться в истерике, не дав времени успокоиться.

- Разговором?! Это разговор?! То, что ты делаешь со мной - это разговор?!

Даже если бы они встретились как равные, им было бы трудно понять друг друга, а уж встретившись таким образом - тем более безнадёжно. Квон Хён До был ошарашен внезапно взбесившимся И Джином, а И Джин чувствовал, что сойдёт с ума от того, что они с Квон Хён До на разных волнах. Было более безнадёжно, чем разговаривать с задницей.

Квон Хён До схватил руку И Джина и прикрикнул:

- Это и есть разговор! Я спрашиваю, ты отвечаешь!

Перехватило не только речь, но и дыхание. И Джин на мгновение замер с открытым ртом. Что этот ублюдок несёт про открытый рот*?..

*Прим.: В оригинале игра слов 뚫린 입 буквально означает "открытый/пробитый рот". Это выражение имеет двойной смысл:

1.Прямое значение - способность говорить/вести диалог;

2.Сексуальный подтекст - намёк на оральное принуждение.

- Эй ты, необразованный мудак. - И Джин зарычал.

Квон Хён До широко раскрыл глаза на слова, бьющие прямо по больному месту.

- Лучше бы сплетни распускал. Это разговор? Ты даже не человек, ублюдок.

- Говоришь мне, что я не человек, когда рядом лежит тот, кто тебя наебал?

Квон Хён До фыркнул в ответ. Тогда И Джин начал яростно бить себя в грудь окровавленным кулаком.

- Это разговор? Ты только насилие применял. Насилие! Ты растоптал меня! Меня! Вы избивали меня, тушили об мою спину сигареты и ссали на меня! Похотливо смотрели на меня! Всё это были вы, бандиты, и этот хён! Избили меня, чтобы я успокоился и жил, а теперь хуйню несёшь! Из-за одного поцелуя я должен сопротивляться до смерти?! Я и так уже почти мёртв?!

То, что вырвалось, было почти криком души И Джина. Перед глазами И Джина не было Квон Хён До. Вместо этого была огромная слившаяся тень. Внутри неё были У Чхоль Ён, красный свет камеры, неразличимые голоса.

Казалось, что кровь хлещет не из рук, а из горла, даже не из горла, а из груди. Это была жестокая манера речи, сжигающая собственное тело.

Это заставило И Джина и Квон Хён До, которые всё это время были в разных местах, встать на одно место. Только встав насильственным способом, только после слов, которые он выплёвывал, раздирая своё тело, Квон Хён До опустился туда, где находился И Джин. И Джин опустил его, и Квон Хён До впервые склонил спину.

Знакомая манера речи. Та, которую Квон Хён До тоже когда-то использовал, хоть и забыл об этом.

Квон Хён До, который защищал своё детство, становясь безумцем, раня себя и истекая кровью, когда его тело было ещё недостаточно развито, чтобы защищаться в драке, чтобы никто не мог его тронуть, - обнаружил его по запаху крови, льющейся изнутри И Джина.

Сначала непристойную оболочку, потом образ бегущего так, будто он свободнее всех, несмотря на то что прикован к “Колизею”, а затем крик, который был не просто сопротивлением сумасшедшего, а воплем о том, что он жив.

Невозможно даже предположить, что он обнаружит дальше. Изначально он даже не думал об этом. Ведь Квон Хён До был существом, которое не живёт мыслями о завтрашнем дне.

Вместо этого он проглотил слова, которые И Джин безумно выплёскивал в этот момент. Ни одного неверного слова не было. Хоть там были одни шипы, но разжевав, можно было понять вкус.

Квон Хён До смутно осознал.

Сейчас нельзя было давить на Сон И Джина сильнее. Если сделать это, на этот раз он действительно может взорваться и умереть. Квон Хён До пошевелил губами, облизнул их языком, отпустил запястье И Джина и сжал-разжал кулак в воздухе.

Здесь Квон Хён До почувствовал, что есть что-то, что он должен сделать для Сон И Джина. Но остановился на ощущении, не зная способа. Он не мог понять, что сейчас Сон И Джину нужны утешение и ласка.

Как бы он ни понимал сопротивление Сон И Джина, Квон Хён До не знал, как утешать, и само существование утешения было неловким, как неизведанная территория. Поскольку он никогда не получал утешения, даже отчаянно умоляющий о спасении человек воспринимался лишь смутно, как силуэт.

Прежде всего, Квон Хён До был, как сказал Сон И Джин, одним из "бандитских ублюдков".

Квон Хён До, сжимавший воздух, протянул руку к И Джину.

Глава 80

- Эй, эй. Дышать не могу.

Квон Хён До насильно притянул И Джина к себе, прижимая к груди.

- Отпусти!..

- Только икоту остановил, а ты опять готов пену пустить из-за своего характера.

Квон Хён До, игнорируя протесты, массировал затылок И Джина, цокая языком. Его руки были угрожающими, словно вот-вот возьмут и придушат его до потери сознания. По крайней мере, для И Джина это ощущалось именно как угроза.

Продолжая массировать затылок И Джина, Квон Хён До цокнул языком.

- Определись уже: или отталкивай, или прижимайся - выбери что-то одно, мать твою! Такой мелкий, а руки пиздец какие жгучие. И этими руками ты того ублюдка ударил? Даже следа не осталось. Молодец, в любом случае.

И Джин поморщился. Никаких следов, говорит. И то, как этот подонок делает вид, будто ни в чём не виноват, было чертовски лицемерно. Грёбаный бандит. И всё же И Джин в итоге опустил руки. Он устал. Теперь ему было всё равно, в чьих объятиях он находится - в объятиях этого ублюдка или самого Будды.

- Только и умеешь, что получать. В следующий раз бей как следует. Честно говоря, до сих пор не верится. Хоть бы зуб выбил, тогда можно было бы сказать, что подрался...

Квон Хён До бормотал. Нехарактерно для него - так много разговаривать с самим собой. Словно вёл внутренний диалог.

Никто бы не воспринял это как утешение. Даже заметить, что Квон Хён До на самом деле растерялся, было практически невозможно. Естественно, И Джин тоже не понял. Даже если бы Квон Хён До прямо сказал, что действительно растерялся и пытается утешить, он бы не поверил.

«Это утешение? Чушь собачья» - отрезал бы он.

Ничего не поделаешь. Квон Хён До никогда не получал утешения, не утешал других и никогда в этом не нуждался.

Он усадил задыхающегося И Джина на старый рыбацкий стул возле кормушки. Совершенно обессиленный И Джин тяжело дышал. В голове всё плыло, как при гипервентиляции. Обхватив шею руками и сжавшись, он увидел, как Квон Хён До присел перед У Чхоль Ёном и начал бить его по щекам.

Звуки ударов были такими громкими, что казалось, будто он бьёт не ладонью, а кулаком. Квон Хён До облизнул палец и поднёс к носу У Чхоль Ёна. Дышит. Он схватил У Чхоль Ёна за воротник и потащил куда-то.

И Джин, сидевший, уткнувшись головой между коленей, поднял голову. Вокруг стояла тишина.

- К-квон Хён До?..

Испуганный И Джин позвал его, но голос был слишком слабым. Будто кто-то душил его, звук едва выходил. Или, может быть, его тело уже привыкло к тому, что он не может ни кричать, ни звать на помощь.

И Джин съёжился и дрожал. В бреду ему казалось, что его заставляют курить до тошноты, бьют кнутом по спине и обливают мочой.

- У-убьёт? Нет. Уже убил?

- ...

И Джин наложил свой образ на тело У Чхоль Ёна. Он представил себя полумёртвым, лежащим на земле, как кто-то поливает его нечистотами, а в конце появляется Квон Хён До, которого там даже не было, и тащит его бесчувственное тело, как мешок с мусором.

Хотя этого никогда не происходило, всё казалось таким реальным, словно он действительно это пережил.

Квон Хён До появляется как демон - сначала спасает из этого ада, а потом снова делает жизнь невыносимой. Раздвигает ноги, копается в дырке, допрашивает, с кем спал, по своей ли воле отдался.

Поэтому даже когда Квон Хён До вернулся, забросив У Чхоль Ёна в машину, И Джину казалось, что это галлюцинация.

Квон Хён До присел, чтобы оказаться на уровне глаз И Джина, который смотрел на него отрешённым взглядом.

- Ты, сука, даже злиться нормально не умеешь.

От этих слов в глазах И Джина появилось напряжение. Но выглядел как щенок, который только хвостом виляет.

- ...Значит, всё, что было до этого - не злость, а шутки?

Даже в таком состоянии не лезет за словом в карман.

Квон Хён До взъерошил волосы и глубоко вздохнул. И Джин, глядя на его макушку, рассеянно спросил:

- Ты всё ещё мне не веришь?

Квон Хён До коротко ответил:

- Я тебе никогда и не верил.

От такого типичного для Квон Хён До ответа выражение лица И Джина стало неопределённым, будто он сейчас заплачет.

- Значит, только я тут как дурак.

- Что? Только не говори, что правда мне верил?

- ...

И Джин не ответил.

«Как сказать такие постыдные слова: что на мгновение показалось, как будто ты пришёл меня спасти?»

Квон Хён До усмехнулся молчанию И Джина. Его тихий смех начал разряжать напряжённую атмосферу.

- Ты? Мне? Серьёзно? Ты мне доверял?

Наконец Квон Хён До расхохотался. Такая реакция, будто услышал что-то невероятное. И Джин, успокоившись от этой абсолютно бесчувственной реакции, шмыгнул носом.

«Сукин сын...»

Но как ни горько, он действительно доверял. То, что он постоянно твердил себе не доверять Квон Хён До, означало, что его сердце постепенно открывалось ему.

Дело было не в симпатии или привыкании к телу. Всё было более неоднозначно и сложно. Постоянное физическое соприкосновение, постоянные разговоры. Неизбежно привыкаешь. Как старый свитер, который покрывается катышками от постоянного трения, И Джин, сам того не замечая, всё больше тёрся о Квон Хён До. Как новые джинсы растягиваются на коленях и под коленками, он подстраивался под него. Он боялся, что привычное станет естественным, а потом превратится в нечто само собой разумеющееся. В последнее время он всё чаще курил, жил этой странно-привычной жизнью, общался с Квон Хёндо - и не мог остановиться, будто его несло по инерции.

Он вспомнил слова Квон Хён До о том, что он бракованный. По крайней мере, Квон Хён До не врёт. Кажется, не врёт. Может быть, не будет врать. Думается, что не врёт. Хочется, чтобы не врал.

Как бы то ни было, эти злые слова сейчас ему помогали. Хоть и не хотелось признавать, но если он действительно бракованный, если у него правда что-то не так с головой, то эта ситуация становится немного лучше. Когда его вылечат, когда всё вернётся в норму, возможно, этот дефект исчезнет.

И Джин пробормотал подавленным голосом:

- Да. Недолго, но я верил, и что? Наверное, из-за бед с башкой, как ты и говорил.

- Эта чёртова голова, как бы ни была сломана, никогда не скажет ничего приятного...

Квон Хён До, медленно посмеиваясь, выпрямил колени и пошевелил рукой.

- Хватит, вставай.

Когда И Джин, у которого не было ни желания, ни сил в ногах, не пошевелился, он повторил.

- Я занят. Ты, наверное, замёрз. Давай по-хорошему, а? Сейчас хотя бы...

- ...

Когда И Джин так и не отреагировал, Квон Хён До резко дёрнул его вверх. Лицо И Джина, по которому он бил себя, было всё в красных пятнах. Видимо, руки били куда попало. У него вообще легко оставались следы на теле. Квон Хён До вдруг вспомнил спину И Джина, покрытую шрамами. Наверное, было особенно приятно оставлять следы на теле, которое так легко травмируется.

Нахмурившись и пристально глядя на И Джина, Квон Хён До спросил:

- Когда твою спину превращали в половую тряпку, У Чхоль Ён тоже там был?

- ...

- Что, обет молчания принял? Я не полиция. Права хранить молчание у тебя нет.

- ...Почему тебя это сейчас интересует?

Наконец получил ответ, но не тот, что хотел. Квон Хён До цокнул. Крайне раздражённая реакция.

И Джин, будто у него отнялись все конечности, обмякнув, пробормотал:

- Какая разница, был там У Чхоль Ён или нет.

- Ладно. Я услышал ответ.

- ...

И Джин снова плотно сжал губы. Квон Хён До потряс его за предплечье. Рука безвольно болталась. Даже желания вырваться не было. Глубоко вздохнув, он ответил так, как хотел Квон Хён До:

- Всё равно это твоя компания, твои шестёрки это сделали. Какая разница, был там У Чхоль Ён или нет? Это же твоя работа, разве нет?

- Опять на мне срываешься.

Квон Хён До презрительно фыркнул. И Джину тоже смешно. Говорит так, будто его несправедливо обвиняют?

- Я тебя бил? Я хлестал тебя кнутом по спине, тушил об тебя сигареты? Когда это происходило, я даже о твоём существовании не знал.

И Джин горько усмехнулся, глядя на искренне возмущённого Квон Хён До.

- Точно. Ты совершенно ни в чём не виноват.

Ответил без сил, наполовину с сарказмом, наполовину искренне.

Квон Хён До - исполнительный директор. Он высоко наверху. Те, кто притащил его сюда, пытался приручить, проучить, творил всякое насилие - все они далеко внизу под Квон Хён До. Даже когда дядя из конюшни влез в долги и участвовал в договорных матчах, он наверняка имел дело с людьми, которые и в подмётки не годятся Квон Хён До.

Поэтому Квон Хён До не знает, что происходит внизу, что случилось с ним. Раз не знает, И Джин решил действовать по-своему. И ненавидеть Квон Хён До, и испытывать стыд.

- Поэтому не проявляй интерес сейчас...

- Уже слишком поздно. К тому же ты сказал, что верил мне. Надо оправдать доверие.

- Забудь. Просто забудь всё то жалкое зрелище, что я показал сегодня. Ладно? Прошу.

И Джин бессильно стряхнул руку Квон Хён До. Странно, но пальцы легко разжались, хотя обычно его не так просто стряхнуть.

Когда он впервые увидел И Джина верхом на У Чхоль Ёне, он был в бешенстве, как псих, но сейчас, даже когда тот так противно огрызается, не возникает желания наказать его.

- Эй. Не хочешь меня ни о чём попросить?

Хоть и кричит, ответа нет.

Квон Хён До встал позади упрямо смотрящего вперёд И Джина и прикурил. Выпуская клубы дыма, взъерошил волосы и крикнул:

- Сон И Джин! Может, скажешь, что с этим ублюдком сделать?!

Молчит, бандитская морда. И Джин бессильно сплюнул и пошёл своей дорогой. Квон Хён До рассмеялся, увидев вяло поднятый в его сторону средний палец.

- Ах ты сука, хуйло! Считаешь меня слабее собачьих яиц. Что мне делать?! Убить его или спасти?!

Но в его ругательствах не чувствовалось настоящей злобы или неприязни.

Хотя сначала он был в такой ярости, что готов был башку проломить, и обычно он бы уже проучил Сон И Джина, но это желание как-то незаметно исчезло, и вместо этого он стал обращаться с ним осторожно - забавная ситуация. Квон Хён До то ли презрительно фыркнул, то ли искренне рассмеялся, а потом со злостью пнул ни в чём не повинную землю конюшни. В морозном воздухе поднялось облачко песка, похожее на мелкий снег.

Он стоял, положив руки на бёдра и куря, когда лошадь И Джина вдруг резко плюнула в его сторону.

- Ай! Чёртова скотина!

Когда Квон Хён До едва увернулся и сердито посмотрел на коня, он как ни в чём не бывало отвернул голову.

Не может поверить. Теперь даже лошадь его игнорирует. Совсем не похоже на великого Квон Хён До.

Он уставился на него выпученными глазами, а потом бросил сигарету на землю.

- Ладно, блядь, теперь и лошадь игнорирует как хозяин. Куда делась моя злость? А?

Ещё какое-то время он слонялся по конюшне, то и дело поглядывая в сторону жилища И Джина, а потом наконец направился к своей машине.

Глава 81

К тому времени У Чхоль Ён всё ещё был без сознания.

Квон Хён До плюнул на отключившегося ублюдка. Сев за руль, он сразу направился к дамбе. Это была крупнейшая дамба в стране, возле водохранилища расположилась целая улица с ресторанами острой рыбной похлёбки (меунтан). Но сегодня он приехал сюда не за похлёбкой.

Когда показалась дамба, Квон Хён До опустил окно. Дамба казалась похожей на кита, которого он даже никогда не видел. Оглушительный шум воды ворвался в салон вместе с ледяным ветром. Видимо из-за этого У Чхоль Ён начал приходить в себя, сонно приоткрыв глаза.

- А... ааа... а?! Уаааа!

- Заткнись.

Квон Хён До равнодушно бросил эти слова, стряхивая пепел за окно. И без того настроение было паршивым донельзя.

Похоже, У Чхоль Ён не слышал голоса Квон Хён До. Бился в истерике, визжал как резаный. И Джин тоже иногда закатывал такие концерты, но сейчас ощущения совсем другие. Просто бесит.

Он резко вывернул руль, остановив машину по диагонали, едва не заехав на бордюр. От резкой остановки У Чхоль Ён, размахивая конечностями, съехал вперёд. Уткнувшись в коврик, он начал икать.

Спокойно куривший Квон Хён До повернул голову. Его безразличное выражение лица было похоже на маску демона. Икота У Чхоль Ёна усилилась. Глубоко затянувшись, Квон Хён До осветил своё лицо тлеющим огоньком сигареты, который тут же погас. Разжав У Чхоль Ёну рот, он грубо засунул туда окурок и с силой захлопнул челюсть. Затем зловеще прошептал:

- Я могу не просто подождать, пока у тебя пройдёт икота, а перекрыть тебе дыхалку насовсем, так что будь потише.

- Кхы, кх... кхааа...

У Чхоль Ён обжёг язык об окурок и в итоге проглотил его. Во рту остался мерзкий привкус пепла. Только после того, как его глаза бешено заметались, Квон Хён До убрал руку с его лица и бодро произнёс:

- А мне и правда это дело по душе.

* * *

После того дня Квон Хён До словно стал очень занят и больше не появлялся. Ничего страшного. И Джин просто делал свою работу. Квон Хён До исчез, но повседневная жизнь И Джина осталась прежней.

С приближением зимы последние скачки были уже не за горами. Ким Джэ Ман, зная о неопределённой судьбе “Колизея” в следующем году, откинулся на скрипучий стул и украдкой наблюдал за И Джином.

По выражению его лица невозможно было прочитать мысли. Хотя они не были особо близки, но И Джин, которого он знал до сих пор, вроде бы не был типом, настолько явно выстраивающим стены... По крайней мере, с ним самим он таким не был. И с Квон Хён До, кажется, тоже.

Ким Джэ Ман кашлянул. Но внимание И Джина было приковано только к монитору. Перед последними скачками накопилась значительная сумма выплат. Особенно активно учавствовали VIP-клиенты, и И Джин испытывал сложные чувства: с одной стороны настороженность - как это воспринимать, а с другой - усталость от мысли, что может быть эта настороженность появилась из-за того, что его мозг сломался и стал слишком чувствительным.

- … Джин хён, И Джин хён!

И Джин заметил, что Ким Джэ Ман зовёт его, только когда тот постучал по столу. От испуга И Джин сильно нажал на пробел, и появился бесконечный промежуток.

- А... да. Ах, да.

- Говорят, директор Квон в последнее время очень занят. Не слышали ничего?

- ...

И Джин незаметно сжал и разжал мышь, выделив пробелы и удалив их все разом.

- Откуда мне знать.

Ответил невольно резко.

- Хмм.

К счастью, после общения с людьми, которые постоянно грубят, Ким Джэ Ман обзавёлся стальными нервами - такими мелочами его уже не проймёшь.

Ким Джэ Ман выпятил губы, зажав ручку между верхней губой и носом.

- Похоже, он чем-то занят, но непонятно чем. Он меня больше всего пугает, когда так тихо и скрытно себя ведёт. Помню, раньше он так же молча занимался своими делами, а потом вломился в самый большой игорный дом в Канвондо. А потом перешёл к председателю Чхве.

И Джин молча стучал по клавиатуре. Стук клавиш вторил пустому голосу Ким Джэ Мана. В голове гудело, а разум будто отделился от тела, наблюдая за происходящим со стороны.

- Поэтому сейчас тоже как-то неспокойно, будто перед бурей. Мне кажется, вам подходит затаиться перед тем, как он устроит переполох. Как думаете?

И Джин нервно нажал на энтер.

- Не знаю. Я же...

Но в противоположность нервному стуку клавиш, голос его был безжизненным. Он был как в прострации.

Ким Джэ Ман прищурился. На самом деле он примерно знал, чем занимается Квон Хён До. Просто прощупывал почву с И Джином.

[- Не знаю. Сам разберётся. Я занят.]

Когда он осторожно расспрашивал Квон Хён До об И Джине, реакция была похожей. Правда, у Квон Хён До проскальзывало что-то по-детски обиженное, а у И Джина всё как-то странно иначе.

К сожалению, Ким Джэ Ман тоже не отличался особой чуткостью.

«Любовная ссора, что ли?» - Ким Джэ Ман ухмыльнулся, подумав о таком беспечном объяснении.

Он терпеть не мог служебные романы. В их мрачной тусовке, где собрались одни мужики-бандиты, он думал, что без женщин хотя бы не будет всей этой любовной грязи и разборок. Но даже здесь что-то назревает. И это с Квон Хён До!

Ким Джэ Ману были интересны их отношения. И он надеялся, что у них всё будет хорошо. Когда у них всё ладилось, Квон Хён До был довольно щедрым.

- Может, позвоним ему?

Ким Джэ Ман внезапно придвинулся ближе. И Джин посмотрел на приблизившееся лицо усталыми глазами и спросил. Он сам не замечал, что его речь стала невнятной.

- Зачем?

- Закажем у него чжаджанмён, ха-ха!

- Тогда сами и звоните. Я не хочу есть.

- Ну как же так! Босс же вас так любит. И вы так близки.

И Джин коротко усмехнулся на эти слова. Его смешок был настолько холодным, что даже не шибко чуткий Ким Джэ Ман вздрогнул и застыл.

И Джин, выдавив из себя этот обрывок смеха, слегка поднял голову. Сквозь отросшую чёлку виднелись искажённые черты лица. То ли плачет, то ли смеётся?

- Он?

И Джин холодно переспросил.

- Это он-то меня любит?

Ким Джэ Ман не смог ответить. Даже его фирменная наглость здесь не сработала.

- Если это любовь, то после второй такой любви он меня за один только вздох прикончит.

И Джин бросил эти жуткие слова и как ни в чём не бывало снова начал заполнять ячейки в документе. Каждая ячейка казалась тюремной камерой. Цифры в них превращались в лежащих жокеев и лошадей.

И Джин пробормотал безжизненным голосом:

- И насчёт близости - это тоже было заблуждением. Так что и вы не заблуждайтесь, Ким Джэ Ман. С такой наивностью здесь не выживешь.

- Хён, что вы такое... Что-то случилось?

Ввод цифр, таб. Ввод цифр, таб. После повторяющихся действий И Джин покачал головой.

- Нет. Всё как обычно.

Просто немного пришёл в себя. Наоборот, голова яснее, чем когда-либо. Как хён Чхоль Ён стал просто У Чхоль Ёном, теперь всё видится правильно. Настолько, что понимаю - это я был не в себе.

* * *

- Теперь я понимаю, почему вы постоянно меня отчитывали.

Бум вспомнил несколько случаев, услышав бормотание И Джина, сжимающего стакан с чаем из бусенника.

На самом деле, не несколько. Они всплывали один за другим, как когда вытаскиваешь сеть из удачного места: как он огрызался на директора Квона, как плюнул в лицо Почжи, как исцарапал машину главного, как оставил следы зубов на щеке одного из главарей шестёрок... Удивительно, как он до сих пор жив с такими выходками.

- Я ведь правда странно себя вёл? Настолько, что это нельзя списать просто на паршивый характер?

- Ну... Не то чтобы характер паршивый... Скорее вёл себя так, будто у тебя девять жизней.

Бум потёр глаза и кивнул. Потом вдруг что-то осознал и спросил:

- А чего это ты вдруг об этом задумался? Когда я тебя отчитывал, ты и ухом не повёл.

И Джин посмотрел на уже остывающий чай. В мутной жидкости не отражалось его лицо.

- Как-то само дошло. Правда, внезапно.

- Это хорошо.

Задумавшийся И Джин вдруг поднял голову, вспомнив, сколько времени Бум здесь провёл.

- Таких, как я, много было?

- Каких таких?

Бум продолжил, экономно разбрызгивая по полу горячую воду:

- Которые здесь чокнулись, как ты?

Глава 82

- Да ладно, забудь про остальных. Давай обо мне. Только про меня.

- Он изменился с тех пор, как попал сюда. Сначала был таким тихим, что бросался в глаза. Потом стал вспыльчивым - то орёт и всё крушит, то вдруг затихает*.

* Прим.: В оригинале Бум говорит об И Джине в третьем лице.

«Я помню, когда И Джина только привели. Выглядел он паршиво. Мне велели обработать его раны - мол, калекой не сделали, так что просто оботри кровь и гной.»

Бум, вытирая покрытое кровью и грязью тело И Джина, цокнул языком - с такой внешностью здесь придётся несладко.

Сон И Джин, едва выживший, долго не мог даже смотреть людям в глаза. Молчал так долго, что казалось, совсем разучился говорить. Но, как и опасался Бум, через всякое дерьмо прошёл и вернулся другим человеком.

У И Джина всегда было сильное стремление к победе и упорство. Проблема в том, что пережитое не просто вернуло его характер - стрелка весов качнулась, перейдя допустимую черту.

И Джина пытались изнасиловать во сне десятки раз. Естественно, он перестал нормально спать, постоянно проверял, хорошо ли закрыта дверь. Всё время оглядывался, думая, не преследует ли кто его, бросался на людей, стоило им встать позади.

Так подозрительность стала его второй натурой.

Зная, что этим ублюдкам нравятся слёзы, И Джин злился. Сдерживал рыдания, а когда слёзы всё же текли - бросался в драку, чтобы они не видели. Даже если в итоге его избивали, он всё равно бил их по роже.

Бум считает, что И Джин приспособился. Не то чтобы стал странным - скорее, эволюционировал, чтобы выжить здесь как Сон И Джин. Но снаружи эта эволюция будет выглядеть как деградация, как сломанный зверь. По меркам этого места он прижился, по меркам внешнего мира - провалился. И Джин стал бракованным.

- Видал я и более ебанутых, чем ты.

Бум ответил равнодушно.

- По крайней мере ты не торчишь.

Были такие, что так подсели на наркоту, что даже в жопу её пихали. Как лошадям в задницу.

- А что... происходит, когда принимаешь наркотики?

- Чё? Интересно стало? Забудь.

Бум плеснул на пол горячей воды и протянул И Джину помятый железный чайник.

- Нечего о всякой хрени думать, иди лучше воды вскипяти.

И Джин, позвякивая чайником, направился к крану.

Воду пришлось ждать долго. Трубы начали замерзать. Наступает сезон, когда даже помыться будет сложно. А это значит не только холод, но и необходимость трястись от страха, высматривая, не ворвётся ли какой ублюдок.

Он даже не заметил, как вода полилась через край чайника.

«Спросил про наркотики из-за У Чхоль Ёна... Тогда явно что-то было не так. Когда же он начал? Раньше и намёка не было... Я даже не заметил... Хотя. Я же и не знал, что тот урод со склада и он - один человек. Никому нельзя верить... Никому...»

Вода не просто переливалась - она стекала из повёрнутого носика чайника прямо на ноги И Джина. В такой холод, что даже водопровод замерзает, он даже не чувствовал, как промокли ноги. Рядом с ним протянулась рука с закатанным рукавом, покрытая неряшливыми татуировками в пятнах крови. Быстро смыв пятна сильной струёй, рука закрыла кран.

- Вода льётся через край.

Только тогда И Джин пришёл в себя, когда услышал чужой голос. Сильно воняло сигаретами. И ещё чем-то тошнотворным. Удивительно, как он не заметил, что кто-то подошёл так близко. И Джин тупо уставился на Квон Хён До.

- Давно не виделись, а ты, смотрю, совсем не рад.

Вроде издевается, но голос совершенно безразличный. И Джин поднял расплескивающийся чайник. Квон Хён До отобрал его у демонстративно игнорирующего его И Джина и кивнул на его красные замёрзшие пальцы ног.

- Эй. Хочешь без пальцев остаться?

- …

Даже на его злобное замечание И Джин никак не отреагировал. Квон Хён До взбесило такое откровенное игнорирование. И без того последнее время заебался в хлам. Через мадам Чу вышел на отличный источник информации. Пришлось бабки тратить, мотаться в Инчхон как ошпаренный, в машине ночевать хрен знает сколько раз, а Сон И Джин даже не смотрит в его сторону.

Чувствовал себя как папаша-неудачник, которого и собака не уважает. Сам не зная, что такое быть главой семьи, Квон Хён До, распаляясь от дурацкой обиды и старомодных фантазий, дёрнул щекой и обнял И Джина за плечи.

- Тяжело.

И Джин легко стряхнул его руку. И, забив на замёрзшие пальцы ног, принялся дышать на покрасневшие кончики пальцев. У Квон Хён До слюнки потекли при виде раскрасневшегося тела Сон И Джина - ушей, кончика носа, пальцев рук и ног. Даже собака не была бы такой неблагодарной. Охреневая от собственных чувств, Квон Хён До схватил И Джина.

- Всё ещё дуешься?

И ляпнул худшее, что можно сказать реально обиженному человеку. И Джин дёрнул бровью и посмотрел на Хён До. Взгляд был такой холодный, что мурашки по коже.

- По-твоему, я дуюсь?

Выглядело как обычная ссора влюблённых, но атмосфера была куда более зловещей. Точнее, от И Джина веяло чем-то жутким.

- А что ещё это такое? Не понимаю, если это не демонстрация. Какой тебе кайф портить мне настроение?

- Лучше бы со зверем поговорил, чем с тобой. Не пойму, с цивилизованным человеком вообще общаюсь или нет. Просто не отвечаю, потому что бесполезно. Я не пытаюсь испортить тебе настроение и не дуюсь.

- Вот это и значит дуться.

Квон Хён До попытался подъебнуть, не чувствуя атмосферу. И Джин тяжело вздохнул.

Если пробудет здесь ещё дольше, точно крышей поедет. Хочется, пока окончательно не свихнулся, тихо пересидеть, не отсвечивая, и свалить отсюда с Кловером.

Для этого он готов хоть ноги раздвинуть перед Квон Хён До, только бы избежать открытой ссоры. А чтобы не ссориться с Хён До, лучше вообще не разговаривать.

Застывший И Джин обернулся к Хён До.

«За то время, что не виделись, пацан ещё больше похудел.» Квон Хён До прищурился, внимательно разглядывая тело И Джина. Пытаясь сделать вид, что его не задевает этот откровенный взгляд, И Джин всё же отвернулся.

И Джин сходил с ума от того, что не мог забыть свой позор, который просил забыть Квон Хён До. Готов был провалиться сквозь землю от стыда за то, что ревел и истерил, пока Хён До его успокаивал. И Джин вытянул свою длинную шею и напустил на себя важный вид.

- Кстати, сегодня же вторник. Прости. Где будем?

- Чего?

Разглядывающий И Джина Квон Хён До скривился от неожиданных слов. Он даже не знал, что сегодня вторник. Настолько был занят.

- Можно в машине. Мы уже делали так. А, но сначала надо вскипятить воду. Нужно отнести дяде Буму.

- Ты заболел что ли? Где болит? Нет, точно болеешь. Ещё бы, мёрзнешь как сука, а ходишь в таком тряпье, неудивительно что разболелся.

Цокнув языком, Квон Хён До потянулся к его лбу. Этот цокающий звук напоминал, то как подзывают собаку - И Джина аж перекосило, но он стиснул кулаки до следов от ногтей на ладонях и сдержался.

Даже сейчас, в бешенстве, он удивился сам себе. Раньше не был таким - чтоб сразу хотелось бить. Видно, от общения с бандитами и сам таким стал. Так и до того дойдёт, что и глазом не моргнёт, когда человека убьют. Нет... сам убьёт.

Эти симптомы явно усилились. Достаточно было посмотреть, как участились мелкие издевательства бандитов, пока Квон Хён До не было видно. Ублюдки выжидали. Когда Хён До свалит, они разделают его как рыбу.

Как сказал Бум, он вёл себя будто у него девять жизней. Раз жизнь одна, надо готовить пути к спасению. И главное - валить отсюда как можно быстрее. Если Квон Хён До устанет от него или свалит, в общем, исчезнет - начнётся ежедневная беготня от течных кобелей, жаждущих присунуть ему в задницу.

Пока Квон Хён До не было видно, И Джин думал изо всех сил, и его слегка поехавшие мозги выработали самый разумный и оптимальный план:

1. Использовать Квон Хён До

3. Быстро сбежать

4. Использовать Хён До для пункта 3

5. В этом плане нет пункта 2. Что делать со вторым пунктом?

Пока И Джин ломал голову, Квон Хён До спросил снова:

- Чего это ты такой тихий? Правда болеешь?

При этом грубо мял шею и руки И Джина. От его грубых прикосновений кожа горела. И тут И Джину в голову пришёл пункт 2.

- Жара пока нет, но скоро может подняться. Подождём немного и сделаем это. Может, когда буду горячий, будет приятно.

Это и был второй пункт плана, придуманный И Джином. Однако эта уловка явно больного Сон И Джина подействовала на Квон Хён До как надо. На лбу Хён До вздулась вена. Его охватила такая ярость, что хотелось окатить себя ледяной водой, чтобы хоть как-то успокоиться.

«Заебался как собака, а тут ещё и Сон И Джин странный какой-то.»

- Нарываешься?

Квон Хён До переспросил лениво.

"Не нарываюсь", - хотел спокойно объяснить И Джин, но передумал. Изначально нельзя было объяснить по-хорошему. "Ты меня используешь, так дай и мне тебя использовать". Вроде справедливо, но не в мире Квон Хён До. К тому же, что бы И Джин ни говорил, даже если бы психанул - этот урод всё равно поймёт по-своему.

Вместо этого И Джин попытался договориться на языке бандитских расчётов, более понятном Хён До.

- Квон Хён До.

Тот вздрогнул, когда мягкая рука накрыла его пальцы, стиснувшие плечо И Джина. Первой мыслью было: "Что за хрень?" Жуткая нежность.

И Джин медленно поднял взгляд на Хён До. Затем привстал на цыпочки и вдруг чмокнул его в щёку. Квон Хён До застыл как громом поражённый от этого мягкого, влажного прикосновения.

Глава 83

“Прирожденная шлюха.” - в голове Квон Хён До эхом отдавался грубый смех и похабные слова Чан хёна.

«Неужели И Джин и правда такой от природы?»

Мысли И Джина были не менее запутанными, чем у Квон Хён До.

«Правильный ли это путь?»

- Зимой нет скачек.

И Джин занервничал, увидев застывшее выражение лица Квон Хён До. Это придало его лицу мрачную загадочность. Всё вышло непреднамеренно. Когда Квон Хён До скривился, И Джин снова заволновался. Неизвестно, состоится ли сделка. Но времени не осталось. Квон Хён До сказал, что разрушит это место, а что будет с ним потом - неизвестно. Более того, другие бандиты точили на него зуб. Даже без вмешательства Квон Хён До эти ублюдки всё равно до него доберутся. Нужно было уходить.

И Джин, словно утверждаясь в своём решении, крепче сжал руку Квон Хён До.

- Так что... можно не только по понедельникам и вторникам, а и в другие дни... может, будешь платить мне каждый раз, когда переспим?

На мгновение Квон Хён До показалось, будто кто-то ударил его по башке плоскогубцами. В голове помутнело. И Джин занервничал, видя, как Квон Хён До молча сжал губы. Он думал, что всё пройдёт гладко, что теперь они смогут делать это чаще, что наконец-то нашёл общий язык, но ответа не было. Может, ему уже наскучил секс с ним?

- Что? Не хочешь?

И Джин спросил как можно осторожнее. Квон Хён До всё ещё молчал. И Джин потянул руку Квон Хён До к своей заднице. Рефлекторно тот сжал упругую плоть, но член оставался спокойным. А ведь он вставал даже когда И Джин набрасывался на него с угрозами убить. Глядя на это, И Джин отстранённо спросил:

- Я больше не вкусный для тебя?

Квон Хён До процедил сквозь зубы:

- Блядь, какой нахуй вкус, я уже и не помню, когда пробовал в последний раз.

- Тогда может снова переспим и решишь?

Квон Хён До не нравилось, как вкрадчиво вёл себя И Джин. Он подумал, что тот либо совсем съехал с катушек, либо точно под чем-то. Хотя сам он тоже был не в своём уме, раз не мог перестать мять задницу Сон И Джина.

И Джин прижался к Квон Хён До ещё ближе. Теперь его член начал вставать. И Джин уткнулся лбом в плечо Квон Хён До с жутковатой улыбкой не то плача, не то смеясь. Глядя на стояк, подумал: "Как и ожидалось. Сукин сын." Хоть ему и не пристало так говорить, но похоже, единственное, на что он годится - это трахаться. Что ж, по крайней мере всё просто.

- Сколько?

Квон Хён До спросил, подавив кипящую злость внутри. И Джин слегка надавил коленом на внутреннюю сторону его бедра. Чуть выше находился его член. Несмотря на свое дерзкое предложение, И Джин ответил слабым голосом:

- Столько же, сколько я выиграл в последний раз.

- Не неси хуйню. Так ты меньше чем за месяц весь долг выплатишь, и что, на этом всё закончится?

Прорычал Квон Хён До.

- А что, нельзя?

- Что?

- Изначально я участвовал в скачках, чтобы быстрее расплатиться с долгами. Тебе же вдвойне выгодно. И похоть удовлетворишь, и денег заработаешь. Твои деньги всё равно вернутся к вам, отбросам.

Слова И Джина звучали вполне логично. Но проблема была в Квон Хён До. Его слова не доходили до ушей. Квон Хён До просто не мог смириться с тем, что И Джин исчезнет из “Колизея” до его ухода. Всё было просто, но не элементарно - и от этого противно.

Хоть он и не спал с разными людьми, но по сути вёл себя как настоящая шлюха. Квон Хён До не следовало притворяться оскорблённым тем, что к нему относятся как к дешёвке. Не стоило злиться и на то, что, регулярно трахая Сон И Джина, сам стал дешёвкой. Ведь изначально именно этого тот и добивался, просто поменялись местами.

Скрипя зубами и испепеляя И Джина взглядом, Квон Хён До вдруг уставился в пустоту, будто что-то осознав. Затем резко схватил И Джина за щёку.

- Ах, вот оно что.

Глаза Квон Хён До заблестели, а уголки губ медленно поползли вверх. И Джин, не выдержав пристального взгляда, попытался отвернуть голову, но ему не позволили.

Взгляд был тяжёлым. Хрупкое терпение И Джина было на грани. На этот раз он попытался отклонить голову назад, но Квон Хён До настойчиво последовал за ним и зловеще пробормотал:

- Значит, хочешь освободиться за мои же деньги.

От этих напевно произнесённых слов И Джин вздрогнул.

- Умно придумано, но что поделать. Мне плевать, выплатит Сон И Джин долг или нет. Абсолютно.

Лицо И Джина застыло. Он сердито уставился на Квон Хён До, а тот ухмыльнулся. Но судя по вздувшейся на лбу вене, он тоже был в ярости. Квон Хён До прижался ещё ближе. Угрожающе.

- И ты ведь это прекрасно знаешь...

И Джин сглотнул.

«Да... он знал. Знал, что Квон Хён До нужно его тело, а не деньги.»

Квон Хён До заглянул глубоко в глаза И Джина и растянул губы в улыбке.

- Блять, И Джин-а. Я тебе лохом кажусь?

От этих слов и от силы рук, схвативших его задницу так, словно хотели разорвать, И Джин судорожно вдохнул.

Квон Хён До угрожающе поглаживал его щёку. Когда И Джин не ответил, он начал гладить его шею. Даже под этой рукой, которая в любой момент могла сжаться, И Джин ничуть не съёжился.

«Я тебя лохом считаю? Тебя? Лучше бы ты и правда был лохом.»

И Джин опустил взгляд.

«Сын шлюхи. Будь ты лохом, я бы не делал такие предложения. Я это делаю именно потому, что связался с тобой, не лохом. Ты даже не представляешь, насколько я в отчаянии.»

И Джин с силой прикусил губу.

- Думай как хочешь.

И Джин ответил без всякой злобы. Безвольно. Квон Хён До подумал, что если сейчас слегка надавить большим пальцем на его шею, она, наверное, хрустнет и сломается.

- Хочешь, чтобы я казался лохом? Хорошо, буду. Хочешь наоборот? Тоже сделаю.

Он говорил привычным колким тоном, но в голосе не было силы.

«Интересно, о чём всё это время думала эта маленькая головёшка? Лучше бы вообще не думал, а просто сидел и улыбался. Хотя, умеет ли он вообще улыбаться?»

Квон Хён До поглаживал большим пальцем шею И Джина, решив посмотреть, как далеко тот зайдёт. Но вопреки намерению просто наблюдать, его рука всё настойчивее и сильнее тёрла шею. Быстро появились красные следы.

- Только скажи. Я подстроюсь.

«Ты даже не понимаешь, как сильно я тебя щажу.»

Квон Хён До странно улыбнулся.

- Другим ублюдкам ты бы такого и сказать не смог.

Квон Хён До пристально посмотрел на него, прищурившись.

- Ведь я мог бы и псов на тебя спустить.

- Мх...

И Джин прикрыл рот, видимо, представив это на мгновение. Его затошнило.

- Значит, я и правда лох. Кому ещё ты предложил бы сделку, а?

- ...Ну тогда.

Пробормотал И Джин, борясь с отвращением.

- Может, пойти предложить кому-то другому?

- ...

- Но это тебе тоже не понравится, верно?

«Как он умудряется никогда не терять присутствия духа? Как ему удаётся никогда не быть таким покорным?» - Квон Хён До уже поражался И Джину.

Квон Хён До сильнее надавил большим пальцем. И Джин издал задушенный звук, когда ему сдавили горло. Продержав так секунды три, Квон Хён До убрал палец.

- Это верно.

Он неожиданно согласился и отступил на шаг. Засунул руки в карманы. Чтобы не размахивать ими как вздумается. Хрустнув пальцами в кармане, спросил:

- Но ты же ненавидел, когда с тобой обращались как со шлюхой. Почему вдруг передумал?

И Джин немного помедлил, прежде чем пошевелить губами.

- И я быстро выплачу долг и уйду.

- ...

- Без тебя я здесь не выживу.

Теперь голос звучал ещё тише.

Хоть это была уже понятная простая истина, почему-то произнесённая вслух, она прозвучала как страстное признание в любви. И Джин потёр руку. После удушения в горле першило и кружилась голова.

Квон Хён До прищурился, глядя на И Джина.

«А это... довольно приятно слышать.»

Он потёр подбородок, глядя на И Джина так, будто хотел его сожрать.

- Когда ты уйдёшь, как ты и сказал, останутся те, кто видит во мне только дырку, поэтому мне тоже нужно быстро свалить до твоего исчезновения. На этом всё.

- Уйдёшь и всё? Думаешь, на этом правда всё закончится?

Поскольку он только и умел, что быть злодеем, Квон Хён До не удержался от язвительных слов. Вместо разговоров об уходе он хотел услышать ещё таких сладких слов, как недавно.

И Джин слегка нахмурился в ответ на его сарказм.

- А если не конец?

- ...

- Если не конец... что ты сделаешь? Придумаешь новый долг или снова выдумаешь какой-нибудь предлог?

Хотел сказать, что тот считает его каким-то мелочным ублюдком, но в голове Квон Хён До не нашлось других способов, кроме тех, что назвал И Джин. Он потерял дар речи. Редкое явление, но перед Сон И Джином случалось часто. Только перед Сон И Джином.

- Нечего сказать?

И Джин произнёс это слегка самодовольно. С видом "так и знал".

Глава 84

Квон Хён До раздражённо махнул рукой.

- Подожди немного, дай придумать законный способ.

- Да куда уж тебе, ходячему преступнику?

- Что за бред? У меня даже штрафов за превышение скорости нет. Я, между прочим, законопослушный гражданин. Не тебе, должнику, об этом говорить.

- Ничего себе. Открыл рот - и сразу враньё!

- Вот видишь, как ты меня недооцениваешь.

Квон Хён До тоже огрызнулся, рыча.

- ...

Напряженная атмосфера немного разрядилась из-за их нелепой перепалки.

И Джин чуть не рассмеялся, но быстро взял себя в руки. Нельзя поддаваться. Сейчас он впустую тратит время, которое мог бы потратить на то, чтобы вскипятить воду для Бума.

И Джин думал, что сохраняет серьёзное выражение лица, но на самом деле уголки его губ слегка приподнялись. И Квон Хён До, который с дьявольской точностью замечал, когда И Джин худел, точно не мог этого не заметить.

«Ах ты, ж блядь... наглый, но милый засранец. Так и хочется стянуть штаны и укусить за задницу.»

Нельзя сейчас его баловать, иначе совсем испортится. Квон Хён До нахмурился сильнее и придал лицу суровое выражение. Однако у самого Квон Хён До тоже будто заело один уголок рта, который слегка подёргивался.

- Ладно, если не собираешься заниматься этим сейчас, отдай. Мне надо быстро идти...

Протянув руку, И Джин снова зацепился взглядом за рукав Квон Хён До.

На рукаве явно виднелись следы крови. Такое простым полосканием водой не отмоешь. Но судя по тому, что рука под закатанным рукавом была чистой, кровь была точно не его.

Заметив, что И Джин уставился на его рукав, Квон Хён До закатал его ещё выше. Вздувшиеся мышцы предплечья выглядели угрожающе.

- Ты же собирался воду кипятить. Чего застыл?

Несмотря на грубый тон, И Джин не мог сдвинуться с места.

- Это... случайно не кровь Чхоль Ён хёна?

От старых привычек в речи нелегко избавиться. Особенно когда слегка удивлён и растерян, невольно проскальзывают привычные обороты. Но Квон Хён До не был достаточно чутким, чтобы принимать такое во внимание. На обращение "Чхоль Ён хён" он ответил с издёвкой:

- А что? Если его, то что?

Почему-то лицо И Джина оживилось, когда он посмотрел на Квон Хён До.

- Он умер?

На первый взгляд это походило на беспокойство и тревогу. Но Квон Хён До уловил скрытое за этим предвкушение.

«Этот засранец что, где-то тренировался? Почему сегодня такой очаровательный?» - Квон Хён До ухмыльнулся, думая о том, от чего И Джин пришёл бы в ужас, услышь он эти мысли.

- Нет.

В голосе Квон Хён До, ожидающего реакции И Джина, слышалась зловещая нотка.

- Заставляю его работать.

«Может он разочарован, что я оставил его в живых? А может и нет. Сон И Джин всегда сильно отклонялся от моих ожиданий. Похоже, он даже не понимает, что я жду его ответа. Может, наоборот, похвалит… Вот это было бы хреново.»

Квон Хён До уже не просто ждал ответа И Джина, а предвкушал его. И этот факт его раздражал. Что бы он ни делал, ему не следовало оглядываться на Сон И Джина. Квон Хён До цокнул, недовольный тем, что даже на мгновение стал так внимателен к чужому мнению.

- Что? Хочешь, чтобы я его убил?

В итоге нетерпеливо заговорил первым. Спросил так, будто ожидал именно таких слов, но И Джин, словно не слыша его голоса, пробормотал:

- Оставил в живых...

Квон Хён До раздражало желание понять, что творится в душе Сон И Джина. Это было не то раздражение, от которого хочется избить, а беспокойство. Сон И Джин пробуждал в Квон Хён До такие тонкие и сложные чувства, которых он никогда раньше не испытывал, и для него это не было ни приятным опытом, ни приятным ощущением.

- Ну и, доволен?

«Давай, разозлись или расстройся - всё-таки это твой знакомый хён, с которым ты дружил. Я тебя тут же отшлёпаю по заднице.»

Квон Хён До уставился на шевелящиеся губы И Джина, словно хотел их проглотить.

- И да, и нет.

Всё так же рассеянно пробормотал И Джин с отсутствующим выражением лица.

- А что не так?

Спросил Квон Хён До с усмешкой, не желая слышать причины довольства. И Джин рассеянно потрогал предплечье Квон Хён До и безучастно ответил:

- Мне не нравится, что ты оставил в живых человека, который так со мной поступил. Но... я не хочу видеть, как знакомый мне человек убивает людей.

И Джин пробормотал это как во сне.

- Ха!

Квон Хён До был ошарашен. Почесал свою грудь. Чесалось до боли. Казалось, что одержимым был не он, а Сон И Джин.

«Не говорит, что хорошо, не говорит, что плохо.»

Ответ сильно отклонился от ожиданий Квон Хён До. Хотелось наорать: "Что за хрень, такой пресный ответ, вообще ничего не понятно", но странным образом, чем больше он обдумывал ответ, тем сильнее зудело даже под кожей головы.

«Похоже, этот коротышка мной играет. То бесит, то мгновенно начинает подлизываться. Если это не игра, то что? Ты со мной, с Квон Хён До, играешь?»

Он стиснул зубы так, что выступили желваки. Резко сунул чайник И Джину. От этого вода выплеснулась, и И Джин промок насквозь.

- Ты что творишь!

Маленькие дырки в голове невозможно заделать, как ни старайся прийти в себя, поэтому И Джин, как чайник, мгновенно вскипел от гнева.

Квон Хён До, глядя на разозлившегося И Джина, вместо обычного заискивания схватил его за грудки. Резко притянул к себе и прорычал:

- Ты что, пытаешься мной манипулировать?

- Что?

- Неплохо умеешь играть на чувствах. Думал, ты только языком молоть горазд, а ты, оказывается, и другими вещами хорошо манипулируешь? Интересно, почему ты не показывал такого, когда был подо мной.

- Какого хрена ты опять завёлся!..

От замешательства губы И Джина одеревенели. Из-за окоченевшего языка речь стала невнятной, и это показалось Квон Хён До до бесячего милым. Он и не знал, что можно прийти в бешенство от того, что кто-то слишком очарователен. Откуда ему было знать - он такого никогда не испытывал. Нервы были на пределе, даже говорить толком не получалось. Глядя на И Джина, который только беззвучно шевелил губами, словно потеряв дар речи, Квон Хён До раздражённо взъерошил волосы.

- Блядь, бесит мысль, что ты можешь так же вести себя с другими ублюдками!..

Квон Хён До, который планировал извлечь максимальную выгоду из Сон И Джина, теперь нервничал совсем по другому поводу.

И Джин прищурился и оттолкнул руку Квон Хён До.

- Ты что, думаешь, я настолько ебанутый, чтобы так себя вести с другими?!

Естественно, нет причин говорить такое другим. Ни у кого другого ему не придётся спрашивать о жизни и смерти У Чхоль Ёна или беспокоиться о том, что тот кого-то убьёт.

Но и на этот раз Квон Хён До воспринял слова И Джина так, как ему хотелось. Прищурившись и странно улыбнувшись, он переспросил:

- Правда? Ты так ведёшь себя только со мной?

- Да что!..

И Джин хотел спросить, сколько раз нужно повторять одно и то же, но осёкся. Краска медленно поползла от шеи к лицу. Он только беззвучно шевелил губами, пока наконец не издал слабый стон, будто его душили, и тогда Квон Хён До резко притянул его к себе.

- Я не это имел в виду, не то, о чём ты думаешь своими прогнившими мозгами!..

- Да-да. Понял я, понял!

Квон Хён До небрежно отмахнулся и противно хихикнул. Более того, он не просто обнял И Джина, а прижался своей щекой к его щеке.

- Ах ты, милый засранец. У меня времени нет, а из-за тебя я сейчас взорвусь нахрен.

- Сука, отпусти!..

Щека онемела - губы выпятились, как у рыбы.

И Джин забарахтался.

- Повтори-ка то, что сказал. Нет, скажи по-другому.

- Да что?! Что! Ай, больно!

- Скажи, что не будешь так себя вести с другими, что я единственный.

- Когда это я такое говорил?!

Всему же должен быть предел. У И Джина перехватило дыхание от возмущения.

- Я никогда... такого... не говорил!

- Нет.

Квон Хён До, уставившись на И Джина затуманенным взглядом, покачал головой. Было ясно, что он не отпустит, пока не получит желаемого. Даже в этом он вёл себя как настоящий бандит.

- Нет! Не говорил!

Дыхание И Джина участилось.

Эти безумные глаза, как у бешеного пса, прямо перед лицом, и не отвернуться - стало тревожно и трудно дышать, будто в замкнутом пространстве. К тому же Квон Хён До и правда был психом с чудовищной силой.

- Нет. Говорил.

Квон Хён До настаивал. И Джин на мгновение засомневался.

«Может, не я псих, а этот ублюдок? Он не понимает, что сам свихнулся, поэтому ему кажется, что это я, вполне нормальный, веду себя странно. Звучало убедительно.»

- Скажи ещё раз. Что я единственный. Что без меня ты умрёшь. Что без меня ты ничто.

«Без тебя я ничто...»

«Без тебя умру...»

Это были те же слова, которыми молодые бандиты издевались над И Джином. Мол, как только ты надоешь директору Квону, станешь никем, только и останется что сдохнуть. Мы уже и очередь заняли, ждём этого момента.

В действительности, пока Сон И Джин не мог покинуть “Колизей”, он и правда был ничем без Квон Хён До, и его жизнь висела на волоске.

Для Квон Хён До это была просто насмешка, но для него - жестокая реальность.

Глаза И Джина широко раскрылись. В них медленно собиралась влага, пока солёные капли, как прилив, не начали падать одна за другой. Квон Хён До отпрянул от его слёз, словно они были раскалённой лавой.

- Ублюдок...

И Джин заплакал как ребёнок.

- Как ты можешь... просить сказать такое... блядь, у меня тоже есть гордость...

Глава 85

Квон Хён До с любопытством разглядывал И Джина, который начал плакать как ребёнок. Он придвинулся вплотную и пристально, не моргая, изучал его, будто какое-то диковинное существо. Если бы взглядом можно было поглощать, Сон И Джин уже был бы полностью проглочен.

И Джин, который до этого всхлипывал, постепенно начал приходить в себя под этим чудовищным взглядом. Он попытался противостоять, глядя на Квон Хён До, но не выдержал и трёх секунд.

- Хватит пялиться.

- ...

- Псих чёртов. Даже не слышит...

И Джин, которому осточертело молчаливое разглядывание Квон Хён До, начал размахивать руками. После нескольких ударов Квон Хён До оттолкнул его, но не отпустил загривок. Словно держал дикого кота.

- Мне плевать на твою гордость, я же не заставляю тебя врать - чего ты так убиваешься?

Квон Хён До спросил, наклонив голову.

«Блядь, ни черта не мило. Здоровенный лоб, аж противно.»

И Джин с отвращением отвернулся.

- Чего ты такой плакса? Совсем сломался?

И Джин уворачивался от грубой руки, которая тянулась к его лицу.

- … Когда я впервые тебя встретил, всё было не так плохо. Ясно же, кто виноват. В моей жизни изменилось только одно.

Определённо, Сон И Джин в последнее время стал более непредсказуемым. Его эмоции стали более нестабильными, взрывные реакции участились. Но это не раздражало и не было в тягость. Довольно мило и весьма забавно.

Правда, этот сломленный вряд ли долго продержится здесь. До сих пор каким-то чудом выживал, но дальше будет тяжелее. Меньше месяца понадобится, чтобы понять - ненавистный им “Колизей” был относительно сносным адом, который его защищал. Будь то работа на подхвате у профессиональных наёмников, ночёвки в дешёвых гостиницах или работа в казино - нигде Сон И Джин не сможет жить нормально. Поэтому волей-неволей приходилось держать его при себе. Сон И Джин не выживет без него. К этому самовольному выводу прилагались убедительные доводы, превращая всё в роскошную, изысканную трапезу. Квон Хён До смаковал её, наедался и оставался чрезвычайно доволен.

Он думал, что Сон И Джин может не понимать этой простой истины. И готов великодушно это принять. В конце концов, он терпел даже пререкания и драки - что уж тут такого? Он с самого начала знал, что Сон И Джин бракованный.

Всё это время Сон И Джин продолжал извиваться, отчаянно пытаясь отстраниться. Восхищённый такой настойчивостью, Квон Хён До несильно ударил его по щеке.

- Да успокойся ты уже.

Хотя звук получился довольно громким. Квон Хён До мог контролировать и это. Для него было пустяком регулировать силу удара - причинить минимум боли, но достаточно, чтобы привести в чувство.

Похоже, сработало - И Джин, весь в соплях и слезах, уставился на него с глупым выражением. То, что даже такой жалкий и неприглядный вид казался красивым, наверное, объяснялся тем, что Сон И Джин был объективно хорош собой. Квон Хён До пришёл к этому крайне субъективному заключению.

- Хватит хныкать, лучше рот открой. Оближу твой грязный язык, глядишь, и мозги прочистятся.

- Пошёл нахрен!.. От твоей слюны всё сгниёт.

Пробормотал И Джин, шмыгая носом.

Квон Хён До, довольный тем, что И Джин в его руках, и подкреплённый убедительными доводами, стал более снисходительным. Раз без него Сон И Джину не справиться, нужно держать его при себе - он решил объяснить это помягче.

- Говорил, что дешёвка, а продаёшься так дорого.

Квон Хён До облизнулся, не сводя глаз с И Джина. Тот, тяготясь его пристальным взглядом, старательно смотрел в сторону. Поэтому и не видел, насколько восторженным был этот взгляд.

- Когда это я говорил, что буду дешёвкой?

- Ты же каждый раз просил денег после секса. Не хостом ли заделаться хотел?

- А кто фотографировал и каталог составлял...

Колкость, произнесённая слабым голосом, совершенно не задела.

- И что? Я только фотографировал. Никто тебя за деньги не покупал. Даже я.

«Сука. Говорит чистую правду, но почему так бесит? Может, потому что это не совсем правда, хоть и не ложь?»

И Джин смотрел на Квон Хён До убийственным взглядом. Как удобно он помнит только то, что ему выгодно, а остальное отрицает, прикидываясь невинным. Хотелось оторвать ему член с той же лёгкостью, с какой он притворяется. Но И Джин лишь скрипел зубами.

Квон Хён До грубо вытер лицо И Джина. Бормоча что-то вроде "эй, смотри, всё лицо грязное", но руку не убирал. Затем произнёс размеренно, словно вбивая каждое слово в голову И Джина:

- У меня будет дохрена работы. Но я постараюсь не загонять свой член до смерти, чтобы было чем тебя трахать. И каждый раз, возвращаясь, буду искать тебя, так что будь готов. А если застану, как ты языком вальс танцуешь с кем-то другим, устрою его глазам танго между бровей, так что осторожнее.

Для Квон Хён До это было мягкое убеждение, для Сон И Джина - угроза и шантаж.

Хён До наконец опустил И Джина, которого держал так, что тот едва касался пола кончиками пальцев. Теперь стал виден растянутый ворот его футболки.

«Надо по пути купить что-нибудь тёплое, типа свитера. Может, заглянуть в Итэвон? Знаю там место, где продают неплохие американские свитера.»

- ...

- ...

И Джин, избегая взгляда Хён До и уставившись себе под ноги, неловко переминался, пока тот стоял, не уходя и не говоря ни слова.

- И ещё...

- Что ещё?

Огрызнулся И Джин.

Квон Хён До, глядя на дрожащую грудь И Джина, провёл рукой по волосам. Резинка, державшая волосы, отлетела.

С растрёпанным видом, делавшим его ещё более диким, он тяжело вздохнул.

- Посчитай, сколько тебе причитается... И цену за себя назначь приличную.

«Блядь, хоть это-то сделаю.»

Квон Хён До раздражённо почесал шею.

Помимо долга было много способов удержать Сон И Джина, и ему самому было удобно найти предлог забрать его отсюда, позволив расплатиться с местными долгами. Новые долги можно создать по-другому. Любимая лошадка может заболеть, да и бабушка всё ещё в больнице.

Квон Хён До, беззастенчиво строя планы о том, как Сон И Джин будет его презирать и ненавидеть, глянул на часы и цокнул языком. Пора идти. Он действительно был занят. Настолько, что приходилось выкраивать время, чтобы вот так повозиться с Сон И Джином.

- ...

И Джин, не подозревая, что Квон Хён До специально выделил время, чтобы его увидеть, мысленно материл того, кто всем своим видом показывал занятость. Хотя, даже если бы знал, что тот специально нашёл время прийти, ругался бы не меньше. Может, даже сильнее.

- Мне пора. Быстро возвращайся.

Однако этот явно занятой тип, взяв чайник И Джина, пошёл вперёд.

«Раз такой занятой, шёл бы своей дорогой, а не прислуживал.»

Но, испугавшись, что тот мгновенно исчезнет, И Джин поспешил следом. И вдруг заметил мокрые следы Квон Хён До.

Тёмные-синие брючины костюма были насквозь промокшими.

- И что это такое...

Пробормотал И Джин, медленно следуя за водяными следами от переполненного чайника.

- Эй, я правда ухожу.

- Ага. Вали уже... ах, эй!

Схватил И Джина, который прощался, даже не оборачиваясь. Когда Квон Хён До решительно притянул его к себе и поцеловал, со стороны они так слились, что невозможно было представить, что это двое.

- Ах!

Квон Хён До хихикнул, глядя, как И Джина передёргивает от ощущения пирсинга.

«Раз так не нравится, в следующий раз надо будет им поласкать внизу.»

Не подозревая, какие развратные мысли у Квон Хён До, И Джин, высунув язык, содрогался от отвращения. Выпуклость на брюках Квон Хён До никак не опадала. Всё из-за этого испорченного красавчика.

- Псих!

И Джин, сплёвывая, смотрел вслед удаляющейся массивной фигуре. Затем медленно опустил взгляд на низ брюк. Мокрый низ. Вспомнилось, что видит Квон Хён До в костюме второй раз. Первое воспоминание было совсем не приятным, так что И Джин быстро отвернулся. Однако пока шёл греть воду, и во время кипячения, этот мокрый низ брюк никак не выходил из головы.

Когда он осторожно нёс кипящий чайник обратно, Бум чуть не оторвал ему голову, орал, что заждался. Даже если бы у него было семь ртов, как пальцев - нечего было бы сказать.

И Джин молча брызгал водой на замёрзшую землю.

- Аджосси. Перед тобой рабочая сила ценой в 700 тысяч вон.

- Что? Торги открыл? Откуда такие расценки? И семьсот тысяч? Ты что, настолько ценный кадр?

Похоже, Бум действительно разозлился от ожидания - его ворчание звучало неестественно.

Но И Джин, всё ещё не способный выбросить из головы мокрый низ брюк, лишь бормотал:

- Со следующей недели неизвестно, сколько будет.

700 тысяч вон. Цена за себя была назначена выше обычных 400-500 тысяч вон благодаря тому, что это была последняя неделя соревнований. Денег хватало только на погашение выросших процентов. К счастью, И Джин проявил себя хорошо и его поймали достаточно рано, пока проценты не успели значительно вырасти.

Однако эта сумма в 700 тысяч тяжело давила на плечи И Джина. Зная изначальную ставку, становилось ещё тоскливее. Комиссия со ставки - одна седьмая. Без серьёзных денег в итоге все проигрывают. В этот муравейник каждый день затягивает новых муравьёв, которые и не подозревают, что их сожрут. Одна седьмая, семьсот, неделя - семь дней. Столько счастливых чисел, а джекпот всё не срывается - вот такая хреновая жизнь.

Глава 86

Ставка на И Джина, которая была 700 тысяч вон, выросла до миллиона перед самым началом скачек. Ровно столько он и стоил на рынке. Говорят, зимой в сезоне желтохвост(рыба из семейства ставридовых), но в этот раз можно сказать, что в сезоне был Сон И Джин.

Квон Хён До снова не появлялся. И Джин пытался жить как обычно, но их последний разговор, который даже разговором не назовёшь, не давал ему покоя. Нет, "не давал покоя" - слишком мягко сказано. На душе было больно. Будто наждачкой ободрали, окатили холодной водой и выгнали голым на зимнюю стужу.

Стыд окутывал И Джина подобно дымке. Как тогда, когда его впервые притащили в “Колизей”. Как в те времена, когда он не мог смотреть людям в глаза, думая, что все знают, через что он прошёл и как его приручали.

Поэтому он проводил больше времени с Кловером. Кловер не распускал слухов и не сплетничал. Как всегда, просто смотрел на него чистыми детскими глазами или притворно дулся, выпрашивая морковку.

- Только ты у меня остался, правда. Если бы не ты, я бы давно повесился.

Это могло прозвучать как простое выражение привязанности, но для И Джина это была чистая правда. В отличие от относительно спокойной конюшни, атмосфера в ”Колизее” была напряжённой. Почжи каждый день приходил в костюме и приставал ко всем с вопросом, как он выглядит. Ему было плевать, кто перед ним - он хватал первого встречного и требовал честного ответа. Даже Сон И Джину, который ловко избегал этого, не удалось полностью уклониться от этой заразы.

- Эй, придурок. Иди-ка сюда.

Управляющий Почжи, дымя сигаретой, поманил И Джина, как подзывают собаку. И Джин неохотно подошёл. Не то чтобы он специально это делал, но душа его была обнажена, как в первый день в “Колизее”, и потому было трудно смотреть Почжи в глаза. Впрочем, тяжело было смотреть почти на всех в ”Колизее”.

- Как тебе мой костюм?

Почжи спросил нетерпеливо. И Джин не общался с людьми, которые так одевались. Так было и в обычной жизни. Последним, кого он видел в костюме, был Квон Хён До. Напоминание о подоле тех брюк вызвало у И Джина раздражение, и он посмотрел на Почжи недобрым взглядом.

- Да никак.

Хоть он и старался быть вежливым, но вышло грубее, чем с Квон Хён До. Тот должен был это видеть. Должен был чётко понять, кого И Джин на самом деле считает ничтожеством.

- Смотри нормально, блядь! "Никак" - это не ответ.

- А что такого? Президент приезжает, что ли?

- Ах ты, сука, - Почжи резко замахнулся.

Стиснув зубы, он ударил И Джина по голове вскользь. Унижение ощущалось сильнее, чем боль.

- Как тебе галстук?

- Как у сутенёра.

Это выражение используют для обозначения сутенёров, гоняющихся за деньгами. Конечно, Почжи не дотягивал даже до буквы "с" в слове "сутенёр", не то что до полноценного. У него отсутствовала необходимая для сутенёра презентабельная внешность.

- Сутенёр? Значит, стильно? Сексуально?

К сожалению, будучи пустоголовым, Почжи воспринял это как комплимент и начал важничать. У И Джина не было терпения любезно объяснять этому придурку что к чему. Всё своё терпение он приберёг для общения с Квон Хён До. А после их последнего разговора истощённое терпение так и не восстановилось.

- Просто как сутенёр выглядите. Если хотели шика... это, знаете... от природы должно быть.

Другими словами - ты прирождённое быдло, тут уж ничего не поделаешь. Впрочем, И Джин внутренне гордился собой. Разве он не постарался подобрать слова помягче?

Видимо, из-за общения с людьми, не способными связать и двух слов без мата, представления И Джина о вежливости и учтивости несколько исказились. Но Почжи, который обычно сразу пускал в ход ноги, на этот раз лишь обеспокоенно нахмурился.

- Правда? Блин, и что делать? Я хочу выглядеть как серьёзный бизнесмен.

«Неужели и вправду кто-то важный приезжает, хотя бы мэр?»

И Джин с отвращением посмотрел на Почжи с ярко-красным цветком на лацкане пиджака.

- Для начала уберите цветок.

Почжи торопливо сорвал цветок. И Джин проводил взглядом брошенный на пол цветок, но под напором Почжи пришлось снова смотреть на его нелепый вид.

- И ещё… эти лакированные туфли тоже...

- Да они, блядь, дорогущие! От Армани!

«Что за Альмани? Я только "хер мани" знаю.»

И Джин не понял исковерканное произношение Почжи. Впрочем, даже если бы он и понял, что это название люксового бренда, всё равно счёл бы это жемчужным браслетом на свиной ноге.

- В общем, лакированные туфли - отстой. И галстук слишком блестящий. Рубашка тоже... узор чересчур. А пиджак и брюки - это фиолетовый или тёмно-синий?

И Джин старался говорить мягко, но по сути раскритиковал его с головы до ног.

Почжи, решивший спросить совета у И Джина, думая, что парень с приличной внешностью должен разбираться и в чужих нарядах, начал багроветь. В итоге, не дослушав до конца, он принялся лупить И Джина по шее. Мгновенно шея И Джина покраснела, как рожа Почжи.

- Да что ты понимаешь? Зря я тебя спросил. Вали отсюда.

«Чего ты на меня злишься, сам же как ни старайся, всё равно из говна конфетку не сделаешь.»

И Джин, ворча про себя, кое-как откланялся и развернулся. Такой нелепый прикид сутенёра разве что Квон Хён До мог бы с горем пополам носить. Как ни крути, первое впечатление от Квон Хён До было таким, что он мог вскружить голову всем дамочкам от Каннама до Сонбукдона (от богатого района до респектабельного).

Не осознавая, что подумал о том, как бы Квон Хён До загордился от такого, И Джин направился к конюшне. Поскольку Кловер отлично чувствовал, когда его били, И Джин решил пойти окружным путём, чтобы остудить покрасневшую шею. По пути виднелась безлюдная погрузочная парковка. Она почти не использовалась, и фактически там тусовались новоприбывшие мелкие бандиты, которые курили и по привычке изображали из себя районных главарей.

Но в отличие от обычного, там стоял роскошный автомобиль, который явно не вписывался в обстановку. Пока И Джин, остановившись, разглядывал эту необычную картину, внезапно открылась задняя дверь. Вышел человек, который до этого стряхивал пепел через окно.

- Ах...

Узнав вышедшего, И Джин испустил разочарованный вздох. Он знал это лицо. Старый знакомый. Тот самый предполагаемый старший коллега Квон Хён До, которого он видел в офисе. Короче, старший бандит. Старший злодей. И Джин хотел сразу сбежать.

- Эй, малыш. Чего стоишь? Иди сюда.

Хотя он знал, что это безнадёжно...

И Джин, совершенно растерянный, неохотно подошёл.

Когда исполнительный директор Ма сделал вид, что кого-то узнал, его секретарь, бандит-земляк, тоже вылез из машины. Несмотря на огромную комплекцию и выпирающее брюхо, секретарь не выглядел неповоротливым. Шрам от ножа на его лице тоже выглядел зловеще. Более того, с водительского места вышел ещё один человек, одетый совсем иначе, чем директор Ма и его секретарь. От него так и веяло морем. Как и Квон Хён До, он был в яркой рубашке, но его вульгарность была особенной. И внешность немного экзотическая.

Трое против одного. По спине И Джина пробежал призрачный холодный пот. То есть пот на самом деле не тёк, но было настолько жутко, что все внутренности сжались.

- Мы же знакомы. Что, малыш не помнит?

Директор Ма посмотрел на И Джина сверху вниз с угрожающим видом. И Джин, заложив руки за спину, нервно сжимал и разжимал пальцы. Судя по тому, что его не трогали, несмотря на отсутствие ответа, похоже, ответа и не ждали.

Директор Ма курил одну сигарету за другой. Хотя Квон Хён До тоже заядлый курильщик, но Ма, похоже, был на уровне зависимости. Стоявший рядом мужчина с экзотической внешностью непринуждённо дал ему прикурить. И Джин заметил, как из-под закатанного рукава мужчины показалась татуировка в виде якоря, но когда их взгляды встретились, тут же опустил глаза.

- Управляющий директор Квон сегодня отсутствует.

И Джин еле выдавил из себя. Естественно, он решил, что они пришли к нему.

- Ага. Знаю. Я не к этому ублюдку пришёл.

- ...

- Где офис, которым пользуется этот ублюдок?

- Что?

И Джин невольно переспросил в ответ на внезапный вопрос без предисловий. Тут же секретарь директора Ма резко замахнулся.

- Эй, не пугай пацана.

На окрик директора Ма секретарь, смачно харкнув, отступил на шаг.

На мгновение И Джин думал, что умрёт. Давно он не испытывал такого страха за свою жизнь. Если бы ударил - барабанные перепонки бы лопнули.

- Покажи-ка офис этого ублюдка.

Глава 87

Даже И Джин мог понять, что сейчас исполнительный директор Ма явно пришёл без согласия директора Квона. Он хотел ударить исподтишка. Прикидывал, насколько широко нужно размахнуться, чтобы выдрать все волосы. У И Джина не было никаких причин помогать Квон Хён До. Наверное. Но И Джин облизнул губы и неожиданно для себя выпалил эту ложь:

- Ключи от офиса у шестёрки директора Квона. Сейчас его нет на месте, поэтому нужно открыть. Я быстро принесу.

Ким Джэ Ман должен быть в офисе. Этот парень почти никуда не выходит. Даже когда не работает, просто сидит и играет в какие-то непонятные И Джину игры.

И Джин заторопился:

- Я мигом сбегаю.

Хотя если что-то пойдёт не так, отпиздят не директора Квона, а его самого. Какая-то непонятная храбрость, которую он и сам не мог понять своей затуманенной головой, толкала его вперёд.

- Я пойду с вами, исполнительный директор, - встрял секретарь тоном, которому больше подошло бы обращение "братан" вместо "господин директор".

«Сука, какого хрена лезешь?!» - мысленно выругался И Джин. Если здесь отпиздят, его труп, скорее всего, никто не найдёт.

- Ладно, тогда...

- Ой-ёй! Исполнительный директор Ма!

Вдруг раздался голос главного управляющего, который никогда в жизни не приносил И Джину пользы.

Резко обернувшись, он увидел, как главный управляющий, спотыкаясь и покачиваясь, спешил к ним, а за ним семенил Почжи. Главный управляющий, как и Почжи, был одет в нелепый костюм.

- Это что за хрень? Не сутенёр ли?

- И правда. Разве он не выглядит скользким типом, как наш У Сон из торгового зала?

Под цоканье директора Ма секретарь хихикнул и подхватил. Не слыша этих насмешек, главный управляющий подобострастно улыбался и потирал руки:

- Ай-яй, что же вы на холоде стоите? Пройдёмте внутрь. У меня есть отличный самогон, тайком привезённый из Приморья. Выпьете рюмочку, согреетесь.

Директор Ма был помешан на выпивке. Самогон! При мысли об этом гладко скользящем по горлу, приятно обжигающем ноздри элитном самогоне, он просто не мог сдвинуться с места. Не только директор Ма, но и его любимый секретарь были фанатами самогона и водки. Этот алкаш глотал любое пойло, не разбирая. Оба одновременно причмокнули.

- Малой, ты иди выпей. Эй, малыш, где там офис?

- Т-там... за парковкой...

- Не дури и стой смирно. Отправлю тебя с этим хмырём.

Думал, что избавился от одной проблемы, а получил другую. И Джин с растерянным видом низко опустил голову. Директор Ма с секретарём, выспрашивая подробности о качестве самогона, неторопливо последовали за Почжи и главным управляющим.

- ...

Оставшись наедине с мужиком с татуировкой якоря, И Джин спрятал за спину трясущиеся руки. Когда стая волков ушла вперёд, смуглый мужик толкнул И Джина и кивком указал направление. В сторону конюшни.

«Может, он не говорит по-корейски?»

И Джин прикинул. Если так, то это дар небес. Он покачал головой и медленно двинулся вперёд. Татуированный шёл следом, с любопытством озираясь по сторонам. Похоже, сам И Джин его особо не интересовал. Благодаря этому расстояние между ними и спешащим И Джином немного увеличилось. И Джин был напряжён до того, что руки взмокли от пота, но шёл расслабленно, боясь показаться подозрительным, если вдруг побежит или ускорится.

Наконец добравшись до офиса, И Джин крепко схватился за дверную ручку и нарочито туго её повернул. Из-за его суеты дверь загремела. Изнутри послышалось движение. Похоже, Ким Джэ Ман встал, чтобы открыть дверь.

- Вот он. Офис, который искал директор Ма, - громко сказал И Джин.

- Видите? Дверь заперта.

И Джин загремел ручкой. Изнутри послышался едва уловимый скрип, и И Джин громко закашлялся.

- Простите... В общем, надо принести ключи. Ключи. Key.

Ким Джэ Ман должен был всё услышать. Если не зря тёрся под началом Квон Хён До, то должен был сообразить. И Джин почувствовал, как дверная ручка слегка заблокировалась.

- На всякий случай, покричу - может, кто внутри.

И Джин с преувеличенными жестами заглянул в контейнер.

Внутри ничего не было видно. Раньше удивлялся, зачем на каждое окно навесили эти дурацкие одеяла, а теперь эта причуда Квон Хён До так пригодилась. Видимо, тот знал. Знал, что когда-нибудь это пригодится.

Изнутри чувствовалось, как Ким Джэ Ман максимально тихо, но суетливо двигается. И Джин скрестил руки и сказал:

- Надо сходить за ключами. Key, - показывая в другую сторону.

Мужик с непроницаемым выражением лица долго смотрел на И Джина, потом кивнул.

Пришлось плотно сжать губы, чтобы не вырвался вздох облегчения. Когда И Джин с мужиком развернулись и прошли шагов пятнадцать, изнутри послышался щелчок. Довольно громкий. Не мог только И Джин его услышать. Мужик скривился и быстрее И Джина развернулся, широко шагая к двери. Побледневший И Джин не мог сдвинуться с места.

«Ты - труп.»

Мужик жестами показывал это. В его движениях - проведении пальцем по горлу и указании на И Джина - не было бравады.

И Джина трясло так, будто его сейчас вырвет. В голове как кадры фильма промелькнули все пережитые им ужасы насилия. Он не мог снова через это пройти. Не был уверен, что сможет жить как ни в чём не бывало после этого...

Мужик затряс ручку двери. У И Джина перехватило дыхание, словно это была его шея. Он попятился. Появилась нелепая надежда, что вдруг внезапно появится Квон Хён До.

«Жалкий ублюдок.» - И Джин ругал себя, но отчаянно надеялся.

И когда мужик уже чуть не вырвал дверную ручку, дверь резко открылась изнутри.

- А. Открываю, открываю.

Изнутри появился Ким Джэ Ман, державшийся за пояс штанов. Лицо красное, а на экране телевизора, видимом с места И Джина, воспроизводилось откровенное порно.

- Бля, подрочить спокойно не дают. Довольны?! - рявкнул Ким Джэ Ман, переводя стрелки. Он так неистово бесился, что даже мужик растерялся.

- А вы вообще кто такой?!

Ким Джэ Ман не зря тёрся среди бандитов. Он первым перехватил инициативу и начал наезжать. Принялся возмущаться, чей это вообще офис, какого ранга этот бандит, чтобы качать права.

Мужик явно не понимал. Он оттолкнул Ким Джэ Мана. Тот, слетев с контейнера-офиса, стоявшего на трёх рядах кирпичей, якобы восстанавливая равновесие, подошёл к И Джину.

- Что происходит? Говорили про директора Ма. Этот хрен кто?

- Не знаю. Директор Ма его привёл.

Мужик рылся внутри. Порно было в самом разгаре.

- Ах... чуть не сдох. Если б не И Джин хён, был бы пиздец. Как догадались? Вы же только с документами работали. Там программа шла, если директор Ма узнает - хана.

- Хорошо хоть спрятали?

- Сейчас у меня в трусах.

Ким Джэ Ман гордо усмехнулся. Щелчок был от того, что Ким Джэ Ман вскрыл системник. Он вытащил дополнительно установленный жёсткий диск и спрятал за задницей. Теперь его зад выглядел так, будто он обделался.

Не зная, что это жёсткий диск, И Джин поклялся никогда больше не прикасаться к вещам, с которыми работает Ким Джэ Ман.

Мужик бродил внутри как призрак. Бессмысленно открывал ящики.

- Думаешь, в ящик положил, тупой япошка.

Штаны Ким Джэ Мана всё ещё были расстёгнуты, и И Джин, глянув, устало сказал:

- Застегните хоть...

Подтягивая молнию, Ким Джэ Ман снова высунул язык.

- Реально, И Джин хён спас. Как вы додумались так предупредить?

- Повезло.

Правда. Если б мужик знал корейский, такая хреновая ложь не прокатила бы.

- А у вас что, лучше отмазки не нашлось?

Из всех отмазок - дрочка... Ещё и видео врубил, надо же.

- Ничего другого в голову не пришло, блядь. Когда комп открывал, так шумел, думал сдохну, спина вся мокрая. Чуть до жопы не промок. В общем, теперь хоть сам директор Ма, хоть его дед - хрен что найдут.

Это не было бахвальством Ким Джэ Мана. Пришедшие поддатые директор Ма и секретарь действительно ничего в компьютере не нашли. Только издевались, глядя на цифры на экране, мол, неплохо зарабатываете.

Директор Ма, заполнивший собой кресло, которое казалось большим, когда там сидел И Джин, крутанулся и оглядел всё ещё стоявшего снаружи И Джина с головы до ног.

- Думал, просто смазливая шавка, а ты, гляжу, и на вкус хорош.

Лучше бы он оказался ядовитой сливой, от которой сдохнешь сразу после употребления. И Джин застенчиво опустил голову. Его лицо было не просто мрачным - оно было мертвенно-бледным.

- А, так это счетовод? А я думал, тут сортир.*

*Прим.: В оригинальном тексте здесь содержится игра слов, основанная на фонетической близости корейских слов "기숩" (gisup - счетовод/бухгалтер) "여기 변소" (yeogi byeonso) - "здесь туалет"

Заржал секретарь, заново включая порнуху. Ни хрена не смешно, а они там ржут как кони. Даже мужик с якорем - за компанию.

«Достали бандюки... тошнит уже. И от вас, и от себя.»

Невольно подумалось, что Квон Хён До из них самый приличный - ничего тут не поделаешь.

Глава 88

Исполнительный директор Ма и его секретарь обыскали компьютеры И Джина и Ким Джэ Мана, даже выдвинули все ящики. Хоть и действовали серьёзно, будто проводили обыск, но так ничего и не нашли. И Джин вздрогнул, когда Ма открыл ящик, где хранилась "соль", но выдохнул с облегчением, услышав:

- Чтоб его, одни сигареты.

Ким Джэ Ман, хоть они и были в одной лодке, держался настолько естественно, что даже успел бросить косой взгляд на И Джина.

- Если так реагировать на каждую мелочь, всё станет очевидно, - прошептал Джэ Ман.

- Мало ли. Вдруг Квон Хён До что-то разболтал.

На слова И Джина Ким Джэ Ман фыркнул, словно это были пустые переживания.

- Хоть он и может показаться безалаберным, это не так. Хённим такой дотошный и расчётливый. Помню, когда мы собирались накрыть один из главных борделей, представляете, он уже успел внедрить туда своих людей. Причём они даже не знали друг о друге, все были в шоке, кроме хённима. Он хоть и не доверяет людям, но использует их мастерски...

- Эй, вы там! Слишком шумно. Заткнитесь нахрен оба, - рявкнул секретарь Ма.

Как только тот отвернулся, Ким Джэ Ман, не сдержавшись, снова зашептал:

- Ты глянь, как он на диалект перешёл. Этот ублюдок просто выпендривается, да?

Хоть и неясно, настолько ли Квон Хён До расчётливый и дотошный человек, но то, что Ким Джэ Ман - редкостный придурок, это точно.

Когда Ма и секретарь ушли ни с чем, Ким Джэ Ман немедленно стянул штаны и достал увесистый жёсткий диск.

- Думал жопа сгорит, бля. Мама, мамочка, попка горячая! - напевал Ким Джэ Ман детскую песенку. Ни голоса, ни вида этого извращенца терпеть было невозможно.

Пока Джэ Ман переустанавливал жёсткий диск, И Джин закрывал выдвинутые ящики, зияющие как высунутые языки.

Закончив с уборкой, он подошёл к месту Квон Хён До - в ящике действительно были только сигареты. Все одной марки, и хотя к стенке ящика была прилеплена уже открытая пачка, виднелись следы вскрытия новой пачки из блока.

И Джин достал открытую пачку, повертел и взял одну сигарету в рот. Зажигать не стал.

- Одолжу одну, - пробормотал он в пустоту. Мол, он не бандит какой-то, попросит разрешения. Хотя если бы знал, что это те самые сигареты, которые сам же швырнул Квон Хён До, то и спрашивать бы не стал. И Джин покачивал незажжённой сигаретой. Фильтр прилип к губам.

Во втором ящике лежали конфеты. Секретарь директора Ма прихватил целую горсть, из-за чего в середине образовалась заметная впадина. И Джин аккуратно, будто строя замок из песка, пересыпал конфеты, чтобы пустота была менее заметна. Но даже после этого не мог отвести взгляд. Возможно, из-за какой-то неосознанной нехватки.

- Хён, после установки диска сил работать уже не будет. Может, сходим поедим свиных шкурок? Любите шкурки?

- Мне нужно работать...

- Так вы и будете. Прямо здесь в офисе. Я скажу, что пошёл за канцтоварами. Пойдёмте.

Обрадованный тем, что сможет выслужиться перед Квон Хён До, Ким Джэ Ман размахивал кулаком в воздухе:

- Сегодня мы немного поживимся деньгами хённима!

Идея потратить деньги Квон Хён До казалась заманчивой. И Джин кивнул. И перед тем как закрыть ящик, сам не понимая зачем, схватил горсть конфет и сунул в карман. По сравнению с секретарём Ма - всего детскую горстку. Но всё равно было заметно. Интересно, как отреагирует Квон Хён До, узнав о его воровстве.

Когда И Джин выходил из офиса вслед за Ким Джэ Маном, его походка казалась какой-то легкомысленной.

* * *

Ким Джэ Ман отчитал И Джина за то, что тот ел конфеты перед мясом. Пришлось их есть, раз уж карман оттопыривался от стащенных сладостей. Ромбовидные мятные леденцы были такими, что если слегка подержать во рту, растворив шершавую поверхность, внутренняя часть становилась достаточно мягкой, чтобы царапать зубами. Из-за этого быстро образовывались острые края, которые царапали нёбо и язык.

Вместо ответа И Джин вошёл в указанный Ким Джэ Маном ресторан.

- Мы ещё не открылись.

- Мы из “Колизея”, - произнёс Ким Джэ Ман, с грохотом отодвигая стул.

Хозяин вздрогнул и пробормотал:

- Сейчас готовим только свиные шкурки и грудинку.

- Мы как раз за шкурками, не волнуйтесь. И острый суп с соевой пастой можно? А, и соджу.

Ким Джэ Ман, щелкая запястьем, издавал звуки наливаемой жидкости - похоже, уже предвкушал выпивку.

И Джин опустил голову, не в силах смотреть на хозяина, годившегося ему в отцы, который сразу сник, услышав слово "Колизей".

- Должно быть вкусно. Говорят, здесь неплохо готовят.

- Вы ведь нормально заплатите?

- Что? - переспросил Ким Джэ Ман на бормотание И Джина.

- Деньги, говорю. Заплатите ведь? Давайте не будем уходить не заплатив под предлогом "защиты". Не надо так делать.

Ким Джэ Ман втайне рассчитывал на это, ведь парни из “Колизея” обычно так и поступали. Но когда Сон И Джин сказал это таким серьёзным тоном, ему стало неловко. Почесав голову с глуповатым видом, Ким Джэ Ман произнёс:

- Вы прямо как хённим.

- Я похож на Квон Хён До?

И Джин быстро поднял голову, переспрашивая.

- Ага. И хён, и хённим, даже когда не просят, всегда платят. Мол, бандиту без понтов... Даже когда спрашивают, зачем тогда брать деньги за крышу...

Ким Джэ Ман неуклюже изобразил Квон Хён До:

- “Что, два раза деньги сдирать будешь? Хватит платы за крышу, жратва отдельно, сучонок. Издавна говорили - не трогай кормушку”, - вот с какими понтами он это выдавал.

Ким Джэ Ман яростно затряс головой, выражая отвращение. И Джин не сдержал смешок.

- Слушайте, сколько ему лет, что он говорит как дед? Иногда прямо как старик базарит. И где это в старых поговорках про кормушку говорится?

Ким Джэ Ман хихикнул, соглашаясь. Сейчас он выглядел куда лучше, чем когда изображал бандита. Чтобы не обидеть Ким Джэ Мана, И Джин подыграл:

- Мы же пришли продырявить кошелёк Квон Хён До. Заплатим, да ещё и с довеском.

- А, точно. Хён, вы на самом деле довольно умный.

«На самом деле? Это как он меня обычно воспринимает?»

И Джин прикусил язык, чтобы не испортить хорошую атмосферу. Как раз принесли пылающие угли. Ким Джэ Ман и И Джин инстинктивно отпрянули. Принесли заказ. Ким Джэ Ман сразу принялся мешать соджу с пивом. Предложил и И Джину - тот, поколебавшись, кивнул. Ким Джэ Ман хвастался, что в искусстве смешивания соджу с пивом ему нет равных по всей стране. И правда - его сомэк пился легко. Может, просто хотелось выпить. Глядя, как закручиваются на жаровне шкурки, И Джин спросил:

- У исполнительного директора Ма и директора Квона плохие отношения?

- Не то чтобы плохие, просто Ма ненавидит хённима.

- Почему? Потому что молодой, а уже наглый? Потому что в таком возрасте уже стал директором? Потому что выбился из борделя безродный ублюдок и теперь с ним на равных? Или потому что прикид до сих пор как у быдла?

От пулемётной очереди вопросов И Джина, Ким Джэ Ман на миг растерялся, потом выдавил:

- Хён, вы все ответы назвали...

Некоторое время они молча жарили мясо. Ким Джэ Ман, хоть и казался придурковатым и непредсказуемым, но неприятным не был. К тому же отлично жарил мясо. После сомэка он гордился и своим умением готовить - и правда жарил как профессионал.

- Я в Маджандоне(мясной квартал) работал. Потом долго жарил мясо. Учился неплохо, но завалил важный экзамен и попал на никому не нужный компьютерный, а там втянулся в покер и ставки... В общем, помотало меня, пока сюда не попал. Смущенно почесав голову, Ким Джэ Ман продолжил рассказывать свою биографию, хотя И Джин не спрашивал:

- Но я же вот вышел оттуда, работаю. Хённим не жмотится с деньгами. Столько безхребетных сучек хотят под него лечь, хоть бы некоторых взял, чтоб и у меня подручные появились. Но ему не нравится возня, живёт одиночкой, вот Ма и бесится. Он старой закалки, бандит старой школы.

Было время, когда бандитов по всей стране били и сажали. Ма получил всего три года, да и то вышел через год по амнистии на День освобождения - председатель Чхве постарался. И Джин проглотил вместе с выпивкой вопрос, с каких пор бандитов выпускают по амнистии в честь освобождения страны.

- Значит, директор Ма не настолько ненавидит директора Квона, чтобы убить?

- Почему вы так думаете? - Ким Джэ Ман ухмыльнулся.

- Причины мелковаты? Но для бандитов, особенно этих старых пердунов, понты - вопрос жизни и смерти. Хённим тоже крут. Слишком выделяется, но даже выделяясь, не прогибается. Знаете, выступающий камень первым стирается?

«Знаю. Потому и получал так часто.»

Глава 89

И Джин жадно глотал спиртное. Воодушевленный тем, как хорошо он пил, Ким Джэ Ман подливал ему ещё. Несмотря на свой тщедушный вид, Ким Джэ Ман неожиданно оказался на редкость устойчив к алкоголю. Хотя он опустошал стаканы намного быстрее И Джина, признаков опьянения у него совсем не наблюдалось.

И Джин, хрустя маринованными водорослями, вспомнил о желтохвосте, которого подавали зимой - воспоминание, почти стёршееся из памяти. В те времена, когда он и подумать не мог, что окажется здесь, его подавали на корпоративах. Вспоминая сочный, острый вкус рыбы, он продолжал жевать водоросли, невольно прикрыв глаза. Лицо пылало то ли от выпивки, то ли от остывающих углей.

- Хён, вы спите?

Ким Джэ Ман помахал рукой перед лицом И Джина. Тот покачал головой, следя за движением руки.

- Нельзя напиваться. Когда буду возвращаться... надо проверить, не следит ли кто... и дверь хорошо запереть...

- А? Зачем? Что у такого нищеброда, как вы, можно украсть?

Ким Джэ Ман удивился без злого умысла.

- Дело не в ворах. Многие хотят не мой кошелёк, а мою задницу.

Будь это кто другой, Ким Джэ Ман сказал бы не выдумывать лишних проблем и прекратить нести чушь, но глядя на внешность Сон И Джина и учитывая изолированную среду такой глуши как “Колизей”, возразить было нечего.

- Тогда можете немного вздремнуть и протрезветь. Спите спокойно.

Как раз началось вечернее время работы - дверь распахнулась, и после смены повалили работники с близлежащей дамбы.

Всё было таким обыденным - шумные посетители, приветствия хозяина заведения встречающего гостей.

Именно поэтому казалось, будто это сон.

И Джин пробормотал невнятно:

- ...До где сейчас?

- Что? Спрашиваете, где сейчас деньги?

Он хотел спросить, где пропадает Квон Хён До, но язык заплетался, и слова не выходили как надо.

Как раз зазвонил телефон Ким Джэ Мана. Его "алло" прозвучало где-то вдалеке и затихло.

* * *

Квон Хён До, стоя на пристани под зимним морским ветром, выбросил сигарету и переспросил:

- Говоришь, приходил этот хрен моржовый, исполнительный директор Ма?

[- Да. Видимо, что-то прослышал. Он залез в компьютер.]

Ким Джэ Ман со смехом рассказал, как он пересрался - мол, так испугался, что переживал, что член от страха больше не встанет.

Квон Хён До, которого член Ким Джэ Мана интересовал не больше мышиного соска (в отличие от члена Сон И Джина), раздражённо бросил:

- И что, позволил ему спокойно покопаться?

[- Что?! За кого вы меня принимаете? Хотя, честно говоря, чуть не случилось. Но знаете, И Джин хён меня порадовал.]

Хихикая, Ким Джэ Ман начал расписывать достижения И Джина, словно собственный героический подвиг.

Сильно нахмуренное, демоническое выражение лица Квон Хён До постепенно разглаживалось по мере того, как он слушал о подвигах И Джина, пока наконец не расплылось в широкой улыбке.

- Правда? Сон И Джин так сделал? Бля, и чего он такой милый?

Акцент был не на "порадовал", а на "милый". Ким Джэ Ман сделал вид, что не заметил, и принялся нахваливать себя. Квон Хён До пропускал мимо ушей его болтовню о том, как быстро включил порнуху или как руки дрожали, расстёгивая ширинку. Каждый говорил своё и слышал только то, что хотел.

- И где, говоришь, вы сейчас ужинаете?

Квон Хён До уловил только то, что в честь удачного дела они решили прогулять работу и пошли есть свиные шкурки. Квон Хён До поторопил с ответом.

Ким Джэ Ман назвал заведение. Хотя Квон Хён До и не подавал виду, но отлично запоминал даже мелочи, мимолётные детали и названия заведений - он сразу представил вывеску и расположение.

- Я тоже сейчас туда еду.

[- Сколько времени займёт добраться отсюда туда? Забейте. Лучше закончите свои дела и возвращайтесь. И вообще, какого хрена я тут торчу? У меня мозги плесенью покроются. Когда уже в Сеул? Я тут с ума схожу...]

Ким Джэ Ман хоть и работал неплохо и был шустрым, но слишком много пиздел. Квон Хён До хотел было резко оборвать звонок, но замешкался.

Ким Джэ Ман был прав. Добраться туда займёт часа три. Но в Сеул можно попасть и быстрее.

Квон Хён До снова закурил. Этот мудак исполнительный директор Ма совсем охренел, что уже не различает, где можно ссать, а где нет. Начал закипать. Не только у Ким Джэ Мана мозги могли заплесневеть. Для Квон Хён До, который всю жизнь прожил как перекати-поле, жизнь, запертая в “Колизее”, была невыносимо скучной.

«Может, и правда слишком долго этим занимаюсь? Когда всё закончится, думаю съездить на тёплое южное побережье. И Сон И Джина прихватить. Пацан слишком долго сидит в этой дыре, совсем мрачным стал.»

Цокнув языком, Квон Хён До глянул на часы и ответил:

- Ладно. Тогда накорми его как следует и отведи домой.

[- А можно за ваш счёт?!]

- Давай-давай, сучонок. Хоть разори меня.

Квон Хён До, которого свиными шкурками было не разорить - денег у него куры не клюют, прикинулся жмотом перед Ким Джэ Маном.

Закончив разговор, Квон Хён До обернулся.

Там стоял У Чхоль Ён, опираясь на костыль и дрожа от холода. Морской ветер и правда холодный. Однако Квон Хён До, который вообще не мёрз, раздражало, как У Чхоль Ён, судя по его виду, преувеличенно стучит зубами.

Сначала Квон Хён До пытался сдержать раздражение. Он не был человеком, которым управляют эмоции. Особенно во время работы. Он хорошо знал, насколько угрожающей и неприятной может быть ухмыляющаяся рожа, и как противник, ощущая угрозу и неприязнь, начинает чувствовать унижение.

«Из-за такой мелочи я должен злиться, да я сам выгляжу мелочным, придираясь» - осознание этого и появляющиеся растерянные лица были усладой для Квон Хён До.

Но в этот раз так он не мог сдержаться. Квон Хён До, жуя фильтр как жвачку, подошёл к У Чхоль Ёну, упёр руки в бока, тяжело вздохнул и спросил у У Чхоль Ёна:

- Ты знал, что исполнительный директор Ма приходил в “Колизей”?

- Я... это!

- Отвечай только да или нет. Одного пиздабола достаточно.

Квон Хён До говорил, глубоко затягиваясь так, что щёки втянулись.

У Чхоль Ён, боясь, что Квон Хён До снова сунет ему в рот непотушенную сигарету, забегал глазами и облизнул губы. Хотя облизывать сухие губы - обычное дело, Квон Хён До это раздражало. Когда так делал Сон И Джин, думалось "ах ты, похотливый малыш", а когда У Чхоль Ён - бесило.

- Н-нет, не знал.

- Ясно.

У Чхоль Ён, ожидавший дальнейших расспросов, удивлённо вскинул голову от такого быстрого завершения допроса.

Но всё же его предчувствие оказалось верным.

Квон Хён До расплылся в улыбке законченного злодея. От вздувшейся на лбу вены у У Чхоль Ёна подкосились ноги.

- Только отвечай за свои слова. Если выяснится, что ты напиздел, ты и с костылём ходить не сможешь.

У Чхоль Ён, издав придушенный стон, поспешно закивал.

Квон Хён До видел насквозь, как крутятся шестеренки в голове У Чхоль Ёна, но пока оставил как есть. Такие трусливые и тупые, но считающие себя умными ублюдки - идеальная добыча. Если подсыпать крысиного яда таким, как он, крысиные норы зачистятся сами собой. Не зря он оставил У Чхоль Ёна в живых.

Квон Хён До открыл дверь машины. У Чхоль Ён еле забрался на заднее сиденье. Квон Хён До туго стянул его тело ремнём безопасности и направился к водительскому месту.

- Что ж, может, съездим спросить у исполнительного директора Ма, про одного типа по имени Чхоль Ён?

Хоть это и был блеф, У Чхоль Ён задрожал всем телом, издав испуганный писк.

Надо отрезать ему член. Квон Хён До цокнул языком, мол, позорит всё мужское племя. Если бы столько побоев получил кто-то вроде управляющего Чана из “Треви”, даже с такой комплекцией реагировал бы так же.

Квон Хён До был эгоистичным мерзавцем.

Но ему снова пришлось как безумному разворачивать машину. Позвонил Ким Джэ Ман - босс отправил пьяного Сон И Джина к исполнительному директору Ма.

* * *

Квон Хён До гнал как сумасшедший. Чудо, что не попали в аварию. У Чхоль Ёна в конце концов стошнило на сиденье. Плевать - Квон Хён До готов был взорваться от мысли, как за такое короткое время всё могло так обернуться. Просто пиздец. Казалось, что Сон И Джин приносит удачу всем, кроме себя самого.

Постоянно созваниваясь с Ким Джэ Маном и петляя туда-сюда, он наконец добрался до гольф-клуба “Треви”.

- Ёб! Чё за хуйня?! Блядь! Ты за испорченный газон отвечать будешь?! А?! - Чан Мун Ён, выбежавший как был - босиком, орал, торопливо переваливаясь.

- О, Чан хён. Как поживаете?

Квон Хён До прорычал, сверкая глазами и скрипя зубами:

- Судя по тому, что даже не удивились моему приезду, всё знаете?

Чан Мун Ён с недовольным видом заорал:

- Я что сделаю, если они пришли, пока я отлить ходил?! Что пацан-то сделал? Припёрся какой-то хмырь с бандитской рожей, начал выёбываться - пришлось дать ключ от номера! К тому же исполнительный директор Ма - наш VIP-клиент!

- Мне похуй VIP или не VIP, я сегодня закопаю этого выблядка прямо тут на газоне.

- Да ёб твою мать! Ты знаешь, сколько газон стоит?!

В его истеричных криках не было ни капли беспокойства об исполнительном директоре Ма. Квон Хён До мотнул головой назад.

- Если газон сдохнет от вони исполнительного директора, я заплачу, так что присмотрите за этим уёбком сзади.

Выплюнув это Чан Мун Ёну, Квон Хён До поспешно спросил:

- Так где этот ёбаный пидор исполнительный директор Ма?

Глава 90

- … Здесь нельзя убивать, я же сказал - никаких убийств.

- Тогда управляющий Чан тоже не должен был приводить этого ублюдка исполнительного директора Ма, если знал, что И Джин мой.

Сзади Чан Мун Ён попытался оправдаться, что не знал об этом, но его не слушали.

Квон Хён До с налитыми кровью глазами выхватил мастер-ключ и направился к комнате. Лифт двигался так медленно, что можно было сойти с ума. Хотелось колотить в стены, но пришлось сдержаться - вдруг застрянет.

Когда лифт наконец прибыл, Квон Хён До протиснулся через не до конца открывшиеся двери. Он одновременно открывал дверь мастер-ключом и колотил в неё кулаком.

Ворвался внутрь, не дожидаясь разрешения. В конце концов, тот тоже забрал Сон И Джина без разрешения - значит, это самооборона.

«Да и плевать, самооборона или нет. Когда это бандиты жили по законам и справедливости?»

Картина, представшая перед Квон Хён До, была до боли знакома. Вместо классической музыки, как у Ким Хва Сана, исполнительный директор Ма включил порно, принесённое его секретарем. Он держал Сон И Джина за волосы, прижимая к своему паху, и двигал бедрами, тяжело дыша.

В глазах Квон Хён До вспыхнул огонь. Щеки И Джина, лежавшего с закрытыми глазами, были надуты. Вокруг рта пенилось что-то белое - то ли сперма, то ли слюна, хрен  разберёшь.

«Блять, жив ли он вообще?..»

Исполнительный директор Ма, не заметивший появления Квон Хён До, всё ещё был занят движениями бедер. Квон Хён До с размаху ударил по стене. Несмотря на то, что это был люксовый номер с качественной отделкой, в стене образовалась вмятина. От громкого удара директор Ма, тяжело дыша, резко обернулся.

- Исполнительный директор Ма! Я и не знал, что у вас деловой этики даже меньше, чем у такого отморозка, как я.

В этот момент Ма, хоть и никогда не видел, но мог живо представить, как выглядел Квон Хён До, когда громил хостесс-бар. Разве что сейчас в руках не было монтировки и разводного ключа, но вид был точно такой же, как у человека, пришедшего крушить бар.

- Эй! Кто тебя впустил?! Управляющий Чан? - спросил директор Ма, вытирая подбородок. От его тяжёлого дыхания тошнота подступала к горлу. Квон Хён До плюнул и начал постукивать носком ботинка по полу, словно готовясь к броску.

- Это вас интересует? А меня, знаете ли, чертовски интересует - как вы посмели так по-воровски спереть чужое.

- Что? По-воровски? Чужое?

Директор Ма слез с бледного от алкоголя И Джина и рявкнул:

- Раз он должен "Колизею", значит должен нам. Если быть точным, этот паршивец принадлежит председателю. Ты что, сейчас предъявляешь претензии на собственность председателя?

Увидев расстёгнутый ремень директора Ма и наполовину спущенные трусы, Квон Хён До больше не мог сдерживаться. Да он и не сдерживался с самого начала. Он с силой пнул обувную полку. Хотя она была прикреплена к полу гвоздями, удар был такой силы, что гвозди вырвало, и полка наполовину развалилась.

«Даже в этом хаосе И Джин не приходил в сознание. Может, ему что-то подмешали?»

Сначала Квон Хён До даже подумывал использовать Сон И Джина в своих планах, но теперь он был готов взбеситься от одной мысли, что Сон И Джин мог принять хоть немного наркотиков.

Нет, он уже был в бешенстве.

- Так что, вам захотелось попробовать мужское очко, решили поиграть с дыркой симпатичного младшего?

И Джин издал мучительный стон. Двое мужчин, готовых вот-вот броситься друг на друга, не услышали этого звука. И Джин не мог пошевелиться, голова раскалывалась, а все звуки казались невыносимо громкими. Включая голос Квон Хён До.

- Или вам стало интересно, почему мелкий ублюдок так преуспевает? Решили засунуть свой член в дырку того, с кем он трахается?

- Что?! Решил?! Ах ты, сука бешеная, совсем оборзел! Я же по-хорошему с тобой обращался, несмотря на твоё происхождение, а ты теперь смотришь на старших как на крысиное дерьмо?! Язык укоротить?!

- Не короче вашего члена будет, старший?

Квон Хён До усмехнулся.

Он прекрасно понимал, что творит безумие.

Директор Ма не выдержал и бросился на Квон Хён До. Но перед тем, как позвать Сон И Джина, он напился в хлам, выпросив у главного ещё водки. Нога Квон Хён До врезалась в его тело быстрее, чем его кулак успел достичь цели.

- Угх... ах ты... сучий потрох... Ладно. Считай сегодняшний день днём своих поминок...

- Любите поминки? Я вас красиво провожу. Самое время вам нюхать благовония за поминальными ширмами.

Квон Хён До подошёл к директору Ма и прижал его грудь коленом.

Безумие. Это просто безумие.

Но картина перед глазами не исчезала. Этот никчёмный ублюдок Ма, отработанный материал, стягивал футболку с Сон И Джина, пытаясь собрать в горстку его плоскую грудь. Мерзкая картина того, как этот Маттэги (Маттэги - пренебрежительное искажение фамилии Ма) раздвинул ноги Сон И Джина и тёрся своим увядшим, как и он сам, хреном.

Увидев занесенный кулак Квон Хён До, готовый проломить ему череп, директор Ма усмехнулся:

- Если ты меня здесь побьёшь, тебя накажут, сука. Председатель не прощает неподчинение старшим. Хорошее отношение к тебе на этом закончится. Давай, бей, сука! Я этого ждал.

Всё выглядело так, как будто это было спланировано. Словно его специально провоцировали на неподчинение старшим, чтобы отстранить от всего.

Если он попадет под дисциплинарку, то и сговор между инчхонской бандой, директором Ма и директором Имом останется нераскрытым, а "Колизей" может перейти под контроль Маттэги. Тогда судьба Сон И Джина очевидна.

В глазах Квон Хён До лопнули капилляры.

- Что?! Струсил?! Неужели ты всерьёз с этим парнем? Что, любовь между мужиками? Хуйня какая. Блять, прямо как в попсовой песенке. Может, ещё спляшешь?

Маттэги заржал, как победитель.

В этот момент И Джин заворочался и наконец блеванул рядом с кроватью.

- Лучше было, когда ты один махал заточкой без хённимов, неблагодарный ублюдок. Для него мы оба - одинаковые бандиты. Раз пришёл, давай групповуху устроим? А? Повеселимся... Кха!

Исполнительный директор Ма не смог продолжить. Квон Хён До вскочил и схватил гипсовую статуэтку толщиной с руку, которые стояли в каждом люксе "Треви".

Заметив неладное, директор Ма пополз на четвереньках. Квон Хён До наступил ему на спину и замахнулся статуэткой над его головой.

Хрясь!

Жуткий звук раскалывающегося черепа и разбитого гипса. От этого жуткого звука затуманенный взгляд И Джина прояснился.

И он увидел эту сцену.

Очнувшись, Сон И Джин обнаружил себя в луже собственной рвоты.

Пьяный, он вернулся в "Колизей" с Ким Джэ Маном. Сразу по возвращении его забрал главный. Главный передал его секретарю директора Ма, тот, содрогаясь от отвращения к "пидору", насильно засунул И Джину в рот что-то похожее на мятную конфету.

Хотел выплюнуть от тошноты, но мерзкий привкус мятной конфеты обманул пьяного. Вспомнив конфету от Квон Хён До, он проглотил её. А потом оказался здесь.

Дрожа, И Джин смотрел на Квон Хён До. Тот пустым взглядом разглядывал свои руки, и в его глазах было настоящее безумие. В воздухе кружилась гипсовая пыль.

Даже маленькая рана на голове сильно кровоточит. Директор Ма хихикал.

- Ах, сука... Говорил же управляющему Чану не экономить, брать качественный гипс. Из-за дешевки, блять… - Квон Хён До с остекленевшим взглядом бормотал как сумасшедший.

Все тут рехнулись. И Джин, помня страх, въевшийся в спину, трясся от развернувшегося перед ним насилия.

Пока Квон Хён До искал ещё одну статуэтку, директор Ма перевернулся. Он ударил Квон Хён До по голени и съязвил:

- Кино снимаешь?!

Изо рта директора Ма вылетела кровь со слюной.

- Кто будет смотреть мелодраму с двумя членами? Даже не глядя ясно - говно полное. Мужики, блять, развели тут. Каково, а, Хён До?! Хён До, Хён До! Квон Хён До! Он за мной пошёл. Я обещал ему хорошо заплатить. И обещал, что даже если "Колизей" развалится, я его вытащу. А ты что ему обещал? Лох ты, на шлюху нарвался!

Пальцы И Джина дрогнули.

«Шлюха, значит?! Сука, я только с ним и был. Шлюхи здесь - ты и Квон Хён До!»

И Джин судорожно дышал, лишь слегка шевеля пальцами.

Квон Хён До хотел взять хрустальную пепельницу, проверить, не дешёвка ли, но замер.

- Думаешь, только у тебя есть осведомители, мудила? У меня тоже есть. Хотел подмять под себя Маджан(квартал Сеула)? Тогда надо было или VIP-клиентов хорошенько обхаживать, или не только понты гнуть, а реально дать им попробовать эти задницы. Тупой ты хер.

Квон Хён До молча смотрел на директора Ма сверху вниз, а занёс ногу над его лицом.

Глава 91

И тут он наконец вспомнил, что на этой неделе должен приехать председатель Чхве, и нацелился на запястье. Хрусть - раздался звук ломающейся кости.

- АААААААААА!

Вопль боли был подобен звериному рёву. Поверх этого крика прорычал Квон Хён До:

- Шлюха здесь ты, ублюдок!

От воплей директора Ма голова готова была взорваться. Стонущий Сон И Джин пополз в угол. Его съёжившееся тело было измазано собственной рвотой, покрыто холодным потом, а соски странным образом торчали.

Квон Хён До только сейчас обернулся на хриплые, словно предсмертные стоны.

И только тогда услышал, как снаружи кто-то как безумный колотит в дверь и орёт:

- Эй, Квон Хён До, сучий потрох! Мы же договорились - никаких убийств!

- Господин управляющий Квон! Выйдите! Нельзя так! Если приедет полиция, нам всем пиздец...

Среди криков слышались почти плачущие голоса. Жалобные стоны, визг как при забое свиньи, ругань и плач.

Среди всего этого хаоса Квон Хён До пристально смотрел только на И Джина, а И Джин переводил взгляд то на Квон Хён До, то на директора Ма, который катался по полу, держась за запястье.

- Второй раз, - пробормотал Квон Хён До, откидывая волосы. - Второй раз я вижу такое дерьмо.

- Хнык... кха...

- Пошли.

Пробормотав это, Квон Хён До рывком поднял И Джина.

Но увидев его состояние, глаза снова яростно сверкнули. К уголку рта И Джина прилипли жёсткие лобковые волосы. Квон Хён До так грубо стёр их, что покраснела кожа, но этого показалось мало - он потащил его в ванную и начал безжалостно поливать из душа.

- А... х-холодно... холодно!

И Джин задыхался. Потом его снова вырвало. Вышел белый комок, похожий на сперму. Изо рта сочилась кровь. Квон Хён До понял, что рот И Джина был порван не единожды.

- Ах ты сучий выблядок, директор Ма.

Он швырнул лейку душа и хотел выйти, но Чан Мун Ён издал львиный рык:

- Убью нахуй, как только твой труп найдут, мразь!

Квон Хён До сделал вид, что не услышал, вышел, поднял кусок гипса с пола. Затем схватил директора Ма за волосы, поднял и приставил гипс к его рту.

«Сейчас разорву ему пасть...»

Но в этот момент его остановил плач И Джина. Он рыдал, давясь рвотными позывами.

- Кхон... Кхон Хён До...

Он звал его искажённым голосом. Благодаря этому директор Ма, в ужасе глядевший на нависшего над ним Квон Хён До с лицом мясника и демона, который действительно мог разорвать ему пасть, остался жив. Квон Хён До с силой впечатал его голову в пол и направился в ванную.

- Холодно, хо-холодно... Нет, жарко, ах... С-спаси меня...

И Джин был не в себе. Поскольку Квон Хён До не стал ждать, пока пойдёт тёплая вода, тело И Джина тряслось. Он протрезвел окончательно. Но соски всё ещё странно торчали, а губы были пугающе красными. Когда рассудок прояснился, стало ещё мучительнее - теперь приходилось на трезвую голову терпеть странные ощущения в теле.

Квон Хён До смотрел выпученными глазами на извивающегося на полу И Джина, скрипя зубами. И Джин думал, что тот разразится отборной руганью. Но ему было всё равно. Сейчас он просто хотел, чтобы его спасли. Дрожа, И Джин подполз и схватился за ноги Квон Хён До. Потянул за штанину. И снова его брюки потемнели от влаги.

- ...

Квон Хён До почти волоком потащил И Джина из ванной, а потом и вовсе взвалил на плечо.

Когда дверь распахнулась, Чан Мун Ён, который курил сигареты одну за другой, приказав отключить пожарную сигнализацию, вытаращил глаза:

- Труп что ли?!

- Позаботьтесь о том, что внутри.

- Ах ты, сучёныш безмозглый! Это же неподчинение старшим!

- Этот ублюдок постесняется рассказать, как его отделал младший. Забирайте.

Процедил сквозь зубы Квон Хён До. Направившись к машине, он вспомнил про выходку У Чхоль Ёна и самовольно вытащил ключи из кармана Чан Мун Ёна.

- Одолжу.

- Чт... что за псих?..

Чан Мун Ён, поняв, что сейчас не время вмешиваться, цыкнул языком.

- Г-господин управляющий, может скорую вызвать?

Теперь объектом недовольства стал другой. Ему и так директор Ма был не по душе. Яростно затягиваясь сигаретой, он заорал:

- Не слышал?! Он говорит - стыдно будет! Окажите уважение! Блядь. Пластырь налепите, слюной помажьте и подуйте! Само пройдёт, ёбаные уроды, устроили пиздец в чужом заведении!

Бормоча, что найдёт и подвесит вверх ногами того, кто дал этому ублюдку ключ от комнаты, Чан Мун Ён тоже покинул этаж.

* * *

Квон Хён До отнёс И Джина в офис. В его комнате был У Чхоль Ён. Он не спускал трясущегося И Джина со спины, но и не прикрывал его полуобнажённое тело. И Джин трясся в судорогах, а Квон Хён До холодным взглядом окинул членов "Колизея", которые нерешительно выглядывали.

Сдвинув диваны в офисе, он уложил И Джина и включил газовый обогреватель на полную мощность. Снял все одеяла, которыми были занавешены окна, и укрыл ими И Джина. Затем сел в кресло и пристально уставился на лежащего напротив И Джина.

- ...

Он был настолько взбешён, что казался неестественно спокойным. Но атмосфера вокруг него была чудовищной.

- Управляющий Квон не шутит. Эй, я же точно отговаривал главного. А? Сходи проверь. И не забудь сказать, что я тут ни при чём, ясно?

Ким Джэ Ман, не выдержав скулежа Почжи, осторожно приоткрыл дверь офиса. Сам он только что получил в морду за то, что возмущался, зачем забрали хёна, и губа была разбита.

- Хё-хённим...

Хотя он только просунул голову в щель, уже стало жутко. И дело было не только в жаре от газового обогревателя.

- О боже, так весь офис расплавится!..

- Пошёл вон.

- Так точно.

Ким Джэ Ман послушно закрыл дверь. Стоявший позади взволнованный Почжи беззвучно спросил одними губами "Как там?". Ким Джэ Ман покачал головой и замахал руками.

- Если сейчас войти и заговорить, хённим вырвет мои кишки и будет через них прыгать.

Атмосфера была такая, что даже председатель Чхве сказал бы оставить его в покое. Найдётся ли идиот, который рискнёт влезть в эту зловещую атмосферу и заговорить с Квон Хён До? Выживет ли кто-то после этого?

Один человек пришёл на ум, но Ким Джэ Ман тут же покачал головой. Этот самый человек как раз лежал там.

Квон Хён До, подперев лицо сцепленными пальцами, холодным взглядом смотрел на И Джина.

Было видно, как стонущий парень шевелится под одеялом. Начал дрочить.

Квон Хён До сколько угодно хотел бы видеть, как дрочит И Джин, но не так. Не таким образом - это не возбуждало и не забавляло. И то, как он плачет и умоляет спасти его как ребёнок - тоже совсем не радовало, если это происходило не из-за него самого.

Наблюдая за мастурбирующим И Джином, Квон Хён До резко встал и отбросил одеяло. Затем обхватил его неуклюже двигающуюся руку и начал грубо дрочить.

- Хнн, хн, хннн! Ннн!

И Джин стонал как кошка в течке.

Услышав стоны изнутри, Почжи в изумлении заглянул в окно. Хотя он встретился глазами с Квон Хён До, тот даже не моргнул, а наоборот, начал ещё сильнее дрочить член И Джина.

Более того, глядя на Почжи убийственным взглядом, он наклонился и взял член И Джина в рот. От этого зрелища невозможно было оторвать глаз. Вскоре после того, как Квон Хён До взял его в рот, послышалось "гульк" - он что-то проглотил. Затем приподнял нижнюю часть тела И Джина, широко раздвинул ягодицы и высунул длинный язык. Конечным пунктом назначения языка была дырка И Джина. Через некоторое время И Джин, дёргаясь, снова кончил.

Вытирая рот рукой, Квон Хён До поднял голову. Только когда их взгляды, на мгновение разорвавшиеся, снова встретились, застывший как вкопанный Почжи пришёл в себя.

Почжи, словно отдирая прилипшие ступни, попятился и сбежал. Ужас, предвещающий скорую смерть, пересилил острое возбуждение от подглядывания.

Квон Хён До продолжал заставлять И Джина кончать снова и снова, пока тот не начал кончать всухую. Затем рукой, с которой всё ещё капала сперма, распахнул дверь офиса.

Снаружи стоял Почжи. Судя по его дрожащему виду, главный тоже знал о ситуации. Похоже, эти суки понимают, что им пиздец.

Квон Хён До посмотрел на Почжи сверху вниз и спросил:

- Чем вы его накачали?

Почжи, словно пытаясь оправдаться, что он-то как раз знает об этом и ни в чём не виноват, начал всё подробно рассказывать.

Как выяснилось, И Джину дали обычный афродизиак. Дешёвый, эффект которой длится недолго, как сказали. Почжи самоуверенно заявил, что скоро всё пройдёт, но И Джин пришёл в себя только под утро.

Глава 92

Потирая член И Джина, пока руки не онемели, Квон Хён До как ни в чём не бывало уплетал рамён и читал книгу про маджонг. И Джин открыл глаза, одновременно чувствуя голод от легкого запаха бульона и такую мучительную тошноту, что не мог проглотить ни кусочка.

- Твой хер весь стёрся. - не отрывая глаз от книги, сказал Квон Хён До.

- Не называй его хером, - еле слышно произнёс И Джин.

- Тебе сейчас это важно? Ладно. Твой член весь стёрся. Кожа содрана. Будет щипать при мочеиспускании какое-то время.

Но проблема была не в этом. И Джин не мог прийти в себя от сильной головной боли. Сначала был сомэк(соджу с пивом), потом ещё и макколи (рисовое вино). Макколи славился способностью вызывать жестокое похмелье. Только когда И Джин начал стонать от боли, Квон Хён До наконец отложил книгу и подошёл.

- Больно?

И Джин не ответил, лишь прикрыл глаза рукой.

- И чего ты жрёшь всё, что дают?

Почжи соврал. Сказал, что дал И Джину средство от похмелья, и тот выпил залпом. Ким Джэ Ман ухмылялся, говоря, что они насильно заставили его проглотить это. Было очевидно, кому из двоих поверит Квон Хён До. Выслушав обоих, пора было узнать версию самого участника. Но И Джин, похоже, был не в состоянии разговаривать. Оставались показания директора Ма, и хотя Квон Хён До был уверен, что этот пидор наверняка сбежал, это всё равно бесило. Совсем недавно И Джин требовал у него деньги за отсос. Вспомнив его пустой взгляд и обещания вернуть долг перед уходом, настроение Квон Хён До постепенно портилось, пока И Джин был без сознания. В последнее время всегда так. Мерзкое чувство.

- Сколько ты попросил у исполнительного директора Ма?

И Джин не мог ответить из-за похмелья.

Квон Хён До отодвинул стол, накрытый зеленой нетканой скатертью и тяжелым стеклом. Сев на него как на стул, он допрашивал И Джина.

- Сколько этот говнюк Ма обещал заплатить?

- Не знаю... Не помню.

Память И Джина действительно начисто отшибло. Смутно помнил, как чей-то член входил в рот. Сцена, о которой лучше не вспоминать. И Джин повернулся, надеясь, что похмелье сотрёт и эти воспоминания. Даже от простого поворота на бок казалось, что желудок выворачивается наизнанку, хотя он был такой же пустой, как и его яйца. Квон Хён До снова грубо перевернул И Джина, который лежал, зажав рот и постанывая.

- Тебе понравилось?

- Зачем ты спрашиваешь? Я правда не помню. Просто очнулся там. Ты тоже там был. Сам же видел.

Если видел, то должен знать - такова была наивная логика И Джина.

- Да, видел. И как исполнительный директор Ма трахал тебя в рот, и сгустки спермы в твоей блевотине. Всё видел.

- ...

- И что я увижу в следующий раз? А? Ну скажи что-нибудь. Ты же умеешь разговаривать.

Тон Квон Хён До становился всё более язвительным. И Джин был в замешательстве.

- Ты сейчас обвиняешь меня в этом?

- Уже второй раз. Даже сезон не сменился, а я уже дважды вижу тебя с другими. А?

И Джин резко вскочил. Но тут же рухнул на спинку дивана от накатившей тошноты и головокружения. Даже в таком жалком положении он подал голос. Потому что это несправедливо. Потому что он живой, он тоже человек. Потому что даже в его положении есть честь.

- Говори правильно. Один раз. Один раз ты сам меня подложил.

Квон Хён До вспылил, но не смог съязвить. "Ты сам согласился пойти" - таких слов он не мог произнести. Слова И Джина, когда тот бился в истерике и харкал кровью во время разборки с У Чхоль Ёном в конюшне, заставили его замолчать.

“Для этого ублюдка что ты, что я - одинаковые бандитские ублюдки.” - в голове Квон Хён До смешались голос И Джина и насмешливый голос директора Ма.

- Меня дважды использовали. А не я дважды сделал это. Тебе показалось, что мне это нравилось?

Обычно он бы хмыкнул и согласился.

«Да, я бандитский ублюдок. Когда я не был им? С момента встречи с И Джином, нет, даже до этого уже был бандитом. Почему сейчас так не хочется это признавать? Почему так злит?»

- Когда ты делал это со мной, тоже не по своей воле.

Квон Хён До злился. На самом деле злиться нужно было не на И Джина. Тогда на кого вылить эту злость? Квон Хён До был в замешательстве, и это было непривычное для него чувство. Когда не знал, как поступить, решал всё злобой и насилием. Квон Хён До хотел схватить И Джина, встряхнуть и заставить сказать: "Я хочу убить директора Ма". Но И Джин лишь смотрел на него убийственным взглядом.

- Да. Ты всегда был такой мразью.

Обезумевший И Джин попытался встать. Только тогда он осознал, что голый. Какой стыд, к чёрту, какая честь - на это уже не было сил. И Джин посмотрел на свою смятую одежду на полу и подумал, что грязные штаны точно как его положение. Не хотел надевать то же самое. Обмотал тело одеялом.

- Такая же мразь.

От слов И Джина, процеженных сквозь зубы, когда тот проходил мимо, заставили Квон Хён До вспомнить директора Ма. От проходящего И Джина пахло спермой и холодным воздухом. Квон Хён До крепко схватил его за запястье. Рука была такой горячей, что И Джину казалось, будто на запястье останется ожог. С тех пор как на спине появились следы от сигарет, И Джин ненавидел всё горячее.

- Отпусти.

Пытался вырваться сам, но упрямый Квон Хён До не отпускал. Надоел этот неподвижный Квон Хён До. На самом деле он устал. Сейчас просто хотелось лечь от усталости. Хотелось заснуть мертвецким сном, даже не проверяя как псих, кто следует за ним, дверь ли скрипит открываясь или это ветер.

- Возьми свои слова обратно.

- Что? - И Джин скривился от низкого, хриплого голоса Квон Хён До.

- Что ты сказал? - переспросил, но ответ был тот же.

- Говорю, забери слова. Про то, что такая же мразь.

Это было нелепо. И Джин фыркнул.

- А что, не такая же мразь? И ты бандит, и он бандит. Оба пытались раздвинуть мне ноги - всё абсолютно одинаково. Чего ты вдруг обиделся?

«Я обиделся?» - Квон Хён До на миг задумался, но тут же отбросил эту мысль. Вместо этого, глядя на И Джина, спросил:

- Хочешь, убью исполнительного директора Ма?

Квон Хён До и И Джин были совершенно разными людьми. То, что для Квон Хён До было величайшим утешением и извинением, И Джину казалось ужасным обманом. Он резко вырвал запястье и отступил на шаг.

- У Чхоль Ён тоже жив.

- ...

- И я просто один из товаров тут, погрязший в долгах, а тот мудак, который сегодня обращался со мной как с товаром - твой старший и начальник.

- ...

- Мне уже плевать, кого ты убьёшь, но не порти мне настроение этой чушью...

Потому что ему было противно, что он хоть на миг поколебался.

И Джин развернулся и вышел из офиса, волоча за собой ярко-розовое одеяло с большой розой.

В отличие от прошлого раза, Квон Хён До, прокручивая слова о том, что теперь всё равно, кого он убьёт, вскочил и побежал за ним. Шестёрки, начавшие собираться, чтобы бесплатно посмотреть на голое шоу Сон И Джина, исчезли как тараканы, увидев Квон Хён До. Почжи предупредил их какое-то время не мельтешить перед директором Квоном. И правда, даже в лютый холод от его тела шёл пар. Странный жар, словно исходящий из самого нутра. И Джин отчаянно размахивал руками, пытаясь отделаться от Квон Хён До, который казалось, никогда не устанет его хватать. Квон Хён До, слегка отклонив голову, уворачивался и плотнее заворачивал одеяло вокруг тела И Джина. Выглядело смешно, но никто не смеялся.

- Отвали, отвали, отвали! Умоляю! Хоть на минуту оставь меня в покое!

- Когда-нибудь я убью и директора Ма, и У Чхоль Ёна.

Сказал Квон Хён До, крепко обнимая И Джина. В отличие от игривого поведения, его выражение и тон были очень серьёзными.

- А? Говорю, убью. Раз из-за них всё стало так хреново, я их уберу совсем.

- А ты? - спросил И Джин, сверкая глазами. Глазами безумца.

- А когда ты себя убьёшь?

Он был серьёзен. Квон Хён До усмехнулся, глядя в глаза И Джина. Пронзительный взгляд, словно подталкивающий, нет, принуждающий к самоубийству, был дерзким. Страннее всего, что это не раздражало. Квон Хён До облизнул губы языком с пирсингом. Действительно, образ мышления Сон И Джина не был похож на мышление нормального человека.

- Быстро отвечай. А ты? Когда себя убьёшь?

Квон Хён До на мгновение замолчал, затем спокойно ответил:

- Когда ты умрёшь.

- Блядь!.. Как же достало. Тошнит. Тошнит.

Пробормотал И Джин, уронив голову. Он продолжал что-то бормотать, и Квон Хён До наклонился, прислушиваясь. Бессвязно говорил, что ненавидит людей и хочет жить только с Кловером, что люди хуже животных, что в его жизни нужен только Кловер. Хотя горячечный тон был жутковатым, Квон Хён До молча слушал. Услышал, что если с бабушкой и с Кловером что-то случится, он тоже просто возьмёт и умрёт. Квон Хён До скривился. Проклятия с пожеланиями его смерти его не трогали, но слова о собственной смерти грубо царапнули душу.

- Что сделаешь?! - прорычал Квон Хён До:

- Сдохнешь из-за какой-то скотины?!

Глава 93

- …

- Тебе так нравится говорить такое?

Пока Сон И Джин не отвечал, Квон Хён До испытывал ревность к лошади. Это был постыдный факт, который он, возможно, никогда в жизни не признает.

Но И Джину было легко признать это. Он резко поднял голову и ответил:

- Нет. Я люблю.

Эти три банальных слога "я люблю" отдались глухим ударом в груди Квон Хён До. Хотя у него не могло быть стенокардии, он слегка поморщился, подумав, что это похоже на неё.

- Каждый раз, когда меня достают такие ублюдки как ты, я думаю о бабушке и лошади. Я готов обвить своё тело вокруг Кловера, скакать и умереть, разбившись о землю.

- …

Сон И Джин сошёл с ума. Квон Хён До знал это и потому боялся. Было хреново от мысли, что тот может прямо сейчас воплотить эти слова в жизнь. Поэтому он со злостью выплюнул:

- Отлично. Если хочешь меня убить, можешь так сдохнуть.

Глаза И Джина на мгновение дрогнули, но вскоре снова заблестели. Они смотрели друг на друга так, словно готовы были убить. Даже влюблённые не смотрят друг на друга так страстно и так долго. Наконец Квон Хён До сжал кулак.

Ему хотелось просто простить его, потому что тот был ранен. Всю ночь наблюдая, как тот стонет, мастурбируя в одиночестве, его охватило незнакомое чувство. Подумал, что, возможно, это и есть то, что называют щемящей болью в сердце. Но, похоже, он ничего не может с собой поделать. Хочется грубо схватить Сон И Джина, который не подчиняется его воле и желаниям. С одной стороны, хотелось угрожать Сон И Джину, душить его, бить по щекам, а с другой - завести в офис, потому что холодно, дать согреться у обогревателя и просто уложить спать.

«Что это за двойственное чувство?»

Он всегда был человеком крайностей. Либо я живу, либо ты - вот такой выбор. Никакого "умру, когда умрёшь ты".

- Но когда я буду умирать, я не позволю тебе это увидеть.

Для Квон Хён До эти слова И Джина звучали не иначе как угроза: либо ты умрёшь, либо я.

- То есть как. Он с тобой? Или другой ублюдок? На бабки другого ублюдка свалишь отсюда и сдохнешь вместе с лошадью?

Какая детская придирка к словам. Но оба были серьёзны.

Как только И Джин кивнул, Квон Хён До резко схватил его. До сих пор он никогда не спускал угроз. Только придурки ухмыляются и смеются. А придурки - это те, кто позволяет отнимать своё. Он не был придурком. И не собирался им становиться.

Квон Хён До подтащил И Джина к Кловеру. Хотя он не мог отличить лошадей кроме как по масти, морду этого коня помнил отчётливо.

Пошатываясь, И Джина затошнило, когда его притащили к стойлу Кловера, и он схватился за дверь. Квон Хён До резко задрал одеяло, обнажив нижнюю часть тела И Джина.

- Что, что ты делаешь?!

И Джин вздрогнул от холодного ветра на обнажённом теле. Квон Хён До грубо засунул в рот сразу три пальца, обильно их обслюнявив, а затем раздвинул ягодицы И Джина.

- Что? Ты же говорил, что раздвинешь ноги в любое время. Я заплачу.

Квон Хён До процедил эти слова, пытаясь втолкнуть три пальца в И Джина. Естественно, ничего не вышло. В итоге он плюнул на вход И Джина, но и это не помогло.

Оглядевшись блестящими глазами, он заметил на полу разлитое лошадиное масло. В засушливом климате это масло использовали везде: смазывали петли, втирали в лошадиную шерсть перед расчёсыванием, наносили на руки.

Подняв что-то вроде банки с гуталином, почувствовал, что она лёгкая. Зачерпнув немного оставшейся на дне прозрачной жидкости, размазал её по нижней части И Джина.

- Не, не надо.

И Джин произнёс это, стуча зубами. Как и говорил Квон Хён До, у него всё горело спереди, а насильственное возбуждение оставило невидимые шрамы на теле, из-за которых возбуждение ощущалось как боль. Нет, чем это отличается от боли?

Квон Хён До глубоко погрузил скользкие пальцы. Послышался хлюпающий звук, когда он силой заполнил раскрытую щель.

- Ах, н-не надо, я же сказал, не надо!

И Джин размахнулся. В обычное время Квон Хён До легко бы увернулся, но сейчас получил локтем прямо в скулу.

Увидев, как дёрнулась его голова, И Джин на мгновение застыл. Воспользовавшись этим, Квон Хён До отвёл руку назад и с такой силой вогнал пальцы, что на руках вздулись вены.

- Ааах! - И Джин вскрикнул и содрогнулся.

- Из тебя бандит никудышный.

Пробормотал Квон Хён До. На мгновение в голове зазвенело и скулы заныла, но только и всего. Скорее уж Сон И Джину не стоило упускать этот момент для побега. Заранее испугался…

«Слабак чёртов. Слабак, придурок... мудак.»

Даже совершая насилие, Квон Хён До не испытывал никакого удовольствия. Только злость. Тело Сон И Джина естественным образом возбуждало его, но в голове была ясность. Как странно - сердце так бешено колотится, а в голове холод.

Квон Хён До широко раздвинул ягодицы И Джина. Между ними влажно блестело. Скользкой рукой он провёл по своему члену и без предупреждения вогнал его в И Джина. Втолкнул, вонзил.

- !..

Когда И Джин, широко раскрыв глаза, начал заваливаться вниз, Квон Хён До прижал его к двери. Член И Джина болтался внутри загона. Если Кловер опустит голову, то сможет лизнуть. Или укусить.

От атмосферы Кловер заржал: "Иии-и-и". Весь его вид выражал недовольство.

- Ах, нет. Нельзя. Он же... укусит. Меня укусит...

- Почему? Ты же говорил, что любишь.

- Нгх, нет. Пожалуйста, хотя бы... хотя бы немного назад...

- Любишь же, блядь. Раз любишь, потерпи, даже если укусит.

«Может, это и был способ Квон Хён До выражать любовь? Как же это подходило этому мудаку.»

И Джин опустил руку, прикрывая себя спереди. Увидев знакомую руку, Кловер немного отступил. Когда И Джин с облегчением невпопад рассмеялся: "Ха, хаха", Квон Хён До стиснул зубы от их взаимопонимания.

- А-ах!

Квон Хён До чуть отодвинулся назад и просунул руки под мышки И Джина. Из-за значительной разницы в росте ноги И Джина оторвались от земли.

- Нет, не надо!

Если бы хоть кончики пальцев касались пола, как обычно, было бы ещё ничего, но нет. Голые ступни И Джина, дёргающегося в воздухе, покраснели от холода.

- Что, кха… Может, ух, умрёшь вместе со мной?

- А-а! А! А! Нгх, а! Больно, а-а! Ай, больно!

И Джин извивался, заливаясь слезами. Но Квон Хён До продолжал с хлюпаньем вбиваться. На бёдрах даже вздулись жилы. Крепкие ягодицы не уступали лошадиным, да и член выглядел скорее как конский, чем человеческий. Неудивительно, что живот И Джина выпирал. Когда он увидел это своими глазами, он пришёл в ужас. Думая, что достаточно просто прикрыть, накрыл живот рукой, но от ощущения, поднимающегося под ладонью, по всему телу пробежали мурашки.

- Ах, а! Жи-живот! Ах! А, живот сей... сейчас по-порвётся, нгх!

Квон Хён До молчал. Даже не отпускал обычные грязные шуточки. Он снова прижал И Джина ближе к лошади. Не доставая до пола, тот вытянул руки и схватился за ограду. Но это не помогло закрепить зависшее в воздухе тело.

- Это место в тебе должно принадлежать только мне.

Вместо ответа Квон Хён До, постанывая, резко притянул ноги И Джина к своим бокам. Теперь тот полностью завис в воздухе. От страха И Джин даже не мог толком чувствовать удовольствие. Член стоял, но это было из-за давления на простату и почти смертельного ужаса. Слишком огромного, чтобы И Джин мог осознать - скорее поглощающего его.

- Смотри внимательно.

Квон Хён До заставил И Джина поднять лицо.

Только спустя время И Джин смог осознать картину перед глазами. Кловер смотрел на него. В больших ясных глазах отражалось его уродливое лицо, залитое слезами, соплями и слюной, с расширенными зрачками.

- Нгх, н-не смотри. Не смотри...

И Джин плакал как ребёнок. Не в силах вынести этого зрелища, крепко зажмурился.

- Всё ещё так нравится эта скотина? Хах… тогда, кха… давай устрою тебе случку с ним.

Квон Хён До нёс чушь. Он был подлым, гнусным злодеем. И весьма талантливым злодеем. Жадным, с сильным чувством собственничества, не стеснявшимся разрушать.

- Говорю же, скрещу тебя с лошадью?

Прошептал Квон Хён До, вколачивая свой член, не отличимый от конского.

Член И Джина дёрнулся и выпустил сперму. Совсем немного. Но даже от этого его передняя часть так горела, что И Джин дрожал всем телом.

- Нгх, не надо. Почему, почему ты со мной?.. Не на... не надо, пожалуйста...

"Не надо, не надо" - только эти слова. Когда И Джин бессильно пробормотал их, Квон Хён До резко вытащил свой член. И хотя, опустив тело, он позволил И Джину коснуться земли, о которой тот так мечтал, колени подкосились, и он чуть не упал.

- Всё ещё хочешь умереть из-за этой скотины?

- Хнг, нгх... хнык.

- Если хочешь умереть, скажи мне. Я тебя убью. - процедил Квон Хён До сквозь зубы. Хоть это и была угроза, звучала отчаянно. Хотя никто не слушал. Даже сам говоривший Квон Хён До. Он крепко обнял тело И Джина и пробормотал:

- Разве не хочешь отомстить?

Даже тяжело дыша, не прекращал вжимать себя в И Джина. Сколько бы ни вталкивал, вталкивал и вталкивал - жажда не утихала. Только сильнее хотелось пить, и вместо тепла накатывал холод.

- Отомстить? - пробормотал И Джин расфокусированным взглядом.

- Хах, отомстить...

Вскоре послышался хихикающий голос. Его голос надломился и выражение лица исказилось, превращая смех в безумный.

- На это тоже хнг, плевать. Ах!

И Джин яростно замотал головой.

- Просто хочу уйти. А! Вс-всё... всё-всё, нгх, больше никогда не увижу... хнн!

В содрогающегося И Джина он вогнал свой член и медленно провернул бёдра. Казалось, Квон Хён До полностью ввинтил своё тело внутрь, как шуруп.

- И меня? - спросил Квон Хён До, распалённый жаром. Его тело было таким горячим, что по спине стекал пот. Весь взмок, как лошадь после скачек.

- И меня тоже никогда не увидишь?

Вопрос, который Квон Хён До обычно не задал бы, вопрос, которому в обычной ситуации и И Джин удивился бы. И в обычной ситуации И Джин... хотя бы немного поколебался бы перед ответом, но не сейчас. Точно не сейчас.

- Почему... думаешь, что ты будешь исключением?

- ...

- Ты кто для меня такой?..

Глава 94

Квон Хён До стиснул зубы. Трудно было смотреть в глаза. Когда поднял голову, словно убегая, там стояла лошадь и смотрела на него. Хотя он считал, что невозможно прочесть выражение морды зверя и есть ли у них вообще выражения, сейчас даже эта лошадь, казалось, осуждает и насмехается над ним.

«Ты хуже меня. Ты ничто. Для Сон И Джина ты просто мусор, ничего не значащий кусок дерьма...»

- Блядь...

Пробормотав это, он развернул тело И Джина и теперь вбивался спереди под углом. Голова И Джина резко запрокинулась. В этот момент Кловер лизнул его в макушку.

В глазах Квон Хён До вспыхнул огонь. Он резко дёрнул И Джина за плечи, прижимая к себе, и, злобно глядя на лошадь, начал яростно вбиваться. Уже твёрдый член И Джина тёрся о живот Квон Хён До. С потерянным взглядом И Джин безвольно повис, его руки и ноги обмякли. Только объятия Квон Хён До удерживали его в вертикальном положении.

- Раз тебе так нравятся лошади, давай. Я даже сниму всё на видео, для вас двоих. Сделаю фильм и буду отмечать годовщины.

Квон Хён До нёс какую-то чушь, даже не понимая, что говорит.

Глаза И Джина широко распахнулись.

«Что же я сделал не так?»

Непонятно. Вопрос, который он уже бесчисленное количество раз задавал себе, и ответ всегда был один.

«Ничего не сделал. Просто не повезло. Разве невезение может быть настолько сильным фактором?»

И Джин бил, царапал и кусал того, кто оказался его самым большим несчастьем. Но Квон Хён До не отпускал.

Хотел держаться хотя бы из упрямства, но в конце концов силы покинули руки, и И Джин угасающим голосом прошептал, обнимая Квон Хён До:

- Спа-спаси меня.

«Пожалуйста, спаси меня.»

Говоря это, И Джин обнимал того, кто убивал его, и тёрся губами о его шею. От этого детского прикосновения Квон Хён До застыл всем телом.

- Нгх, кх... гх!

А затем, содрогаясь всем телом, кончил внутрь И Джина. От спермы, яростно заполнившей его нутро, И Джин напрягся и непроизвольно обмочился. Немного намочив живот и нижнее бельё Квон Хён До. Количество было изначально небольшим. Едва ли с горсть. Наоборот, спермы Квон Хён До было гораздо больше. Когда он резко отвёл бёдра, И Джин слегка дёрнулся. Его отверстие приоткрылось, и когда оно медленно пыталось сжаться, сгустки спермы насильно раздвигали его и вытекали.

- Хнг, нгх.

И Джин издал приглушённое рыдание. Он дрожал от неприятного ощущения, стекающей по бёдрам спермы. Казалось, что он вот-вот упадёт, и хотел этого, но Квон Хён До обнимал и не отпускал.

Квон Хён До, положив подбородок на плечо И Джина и пристально разглядывая его спину, опустил руку и провёл по бедру. Словно этого было недостаточно, он одной рукой крепко сжал ягодицы, заставляя их сомкнуться, и прошептал И Джину:

- Ты даже к животному не уйдёшь. Даже после смерти нельзя. Не знаешь, что кредиторы преследуют до самых глубин ада?

И Джин, всё ещё не способный контролировать своё тело после жестокого оргазма, с трудом поднял руку. Дрожащей, как у алкоголика без выпивки, рукой он слабо ударил Квон Хён До по щеке. И вперил в его лицо промокший взгляд.

- ...Я буду ненавидеть тебя всю жизнь.

Затем рука И Джина скользнула в карман Квон Хён До. Он порылся там как в своём собственном и достал сигареты с зажигалкой. Рука сильно дрожала.

- Эй. Куда собрался?

- В свою комнату пойду.

Хотел ответить резко, но обессиленный голос И Джина звучал жалко. Как промокший под дождём щенок.

И Джин оттолкнул Квон Хён До и попытался удержать равновесие. Только после нескольких пошатываний смог наконец встать самостоятельно. Его трясущиеся от возбуждения ноги дрожали, но он держался прямо. Квон Хён До стиснул зубы. Не заботясь о том, что испачкает ноги, развернулся.

- Так пойдёшь - сдохнешь.

- Правда? Отлично. Когда я умру, это будет на твоей совести, живи потом всю жизнь с этим грузом.

Как бы ни был обессилен Сон И Джин, яд в его языке не иссякал. Словно держал нож во рту. Наоборот, стал даже более ядовитым и острым.

Нет. И Джин такой же, как прежде. Просто Квон Хён До изменился. Незаметно для себя, пока он и не подозревал.

Оставив Квон Хён До, И Джин сделал шаг и вздрогнул, когда сперма снова потекла. Но тут же вытер рукой внутреннюю сторону бёдер и стряхнул в воздух.

Квон Хён До неотрывно смотрел на его спину. И Джин глубоко вдохнул, осознавая своё постыдное, жалкое и убогое состояние. Должен был просто выдохнуть, но вырвался всхлип.

Квон Хён До наверное не услышал. Звук был таким тихим.

Хоть и понимая, насколько нелепо такое оправдание, И Джин потёр лицо.

Квон Хён До впитывал глазами каждое его движение. Видел и как тот трёт лицо, пытаясь вытереть, и как бессильно опускает голову, когда не получается, и как начинают дрожать плечи.

- ...Не срывайся здесь. Лошади испугаются.

- Эй! Сон И Джин.

- Ты уже сорвался на мне, разве не достаточно?

- Сон И Джин.

- Что. Ещё хочешь? Пощади немного. Если продолжишь, придётся скорую вызывать. Не хочу попасть в неотложку после секса с мужиком. Как бы хуёво ни сложилась моя жизнь.

Голос И Джина дрожал настолько, что нельзя было списать просто на холод.

Квон Хён До сжал кулак. Щека болела. Да. Щека болит. Странно. Хотя это был лишь смехотворный бунт, который даже нельзя назвать насилием.

Поэтому не мог его остановить. Чувствовал себя грязным, словно окунулся в чан с дерьмом, и хотя не удивился бы, если бы Сон И Джин упал по дороге, но не мог остановить его - казалось, тот скорее откусит язык лишь бы умереть.

Оставив Квон Хён До, И Джин с трудом добрался до общежития, обойдя конюшню голышом. К счастью, в коридоре общежития, где даже пожарной сигнализации не было, никого не оказалось. Голый, с сочащейся из задницы спермой, он открыл пачку сигарет.

- Сука. Это же "Доттэ"(корейский бренд сигарет).

Пробормотал, зажав сигарету в зубах. Украл даже зажигалку, прикурил и хотел открыть дверь комнаты, но по привычке оглянулся. Там никого не было. Даже в место, куда приходили как к себе домой бандиты-коллекторы, Квон Хён До не ступил и шагу. Как будто существовала черта между управляющим директором Квоном и жокеем-должником, которым был он сам.

И Джин вошёл в комнату и прислонился спиной к двери.

- Х-хнык.

Хлынули слёзы - и не только от боли. С сигаретой в зубах, искривив лицо, он просто ронял слёзы.

"Раз тебе так нравятся лошади, давай. Я даже сниму всё на видео, для вас двоих. Сделаю фильм и буду отмечать годовщины."

И Джин стал биться головой о дверь: бам, бам.

«Как он мог сказать такое? Как?»

Его покрасневшие от слёз глаза были широко раскрыты. Он яростно тёр их кулаками. Но слёзы не прекращались.

И тут он вдруг осознал, что совсем не удивлён упоминанием Квон Хён До о видео. Ведь это он говорил:

"Ты боишься видео, да?"

«Человеческое отребье. Мусор.»

Квон Хён До не изменился. Изменился только он сам. Разве бандиты не те, кто уговаривает и подлизывается, а когда приходит день платежа - запирает двери или выламывает их?

От пронзительной боли во всём теле обхватил себя руками. Кожа горела от холода, но дело было не только в этом. Сперма Квон Хён До, всё ещё вытекающая из него, беспокоила его меньше всего. Нет, просто всё было хуёво.

Хотелось схватить что-нибудь и пойти заколоть или избить эту сволочь. Но мысль о том, что что бы он ни сделал, Квон Хён До и глазом не моргнёт, мучила И Джина. Он хотел причинить ему боль. Такую же, какую испытал сам.

Считая, что нужно справедливо воздать тому, от кого даже не ждал ничего, И Джин поставил Квон Хён До и себя на одну ступень. Верил, будто это какое-то правило справедливости.

Ответом на вопрос Квон Хён До, считает ли он его слабаком, было "да".

«Считал слабаком. Потому что... он слушал мои слова. Отвозил в больницу, когда было больно, и даже когда бесился - давал сосать леденец.»

Это была простая, наивная и жалкая иллюзия. Более хрупкая, чем ставшие теперь отвратительными мятные леденцы.

- Пиздец. Реально, реально... пиздец.

То, что Квон Хён До мудак - это не новость, само собой разумеется, но сейчас самым большим мудаком был он сам.

Сон И Джин плакал из-за Сон И Джина.

Пока им вертели исполнительный директор Ма и его секретарь, последними остатками рассудка он всё время искал Квон Хён До. Реально звал по имени, за что его высмеивали. Говорили с издёвкой: зачем искать такого ублюдка, что они, типа, парочка что ли? Парочка. Мол, любовники. Абсурдное, нелепое заявление.

Он поверил в это абсурдное предположение, в это абсурдное тепло.

- Хочу сдохнуть от стыда… - И Джин, который никогда прежде не думал о смерти, медленно сползая на пол, выдавил искренние слова. Верил, что одиночество делает людей слабыми. Гордился тем, что может хорошо жить один, без всякой поддержки. Наоборот, даже успокаивал себя тем, что без большой семьи, если справится сам, когда-нибудь выберется из этой ямы.

Но, похоже, хвалил себя за то, что не страдал от постоянного одиночества. На сцене для одного он был единственным зрителем, в одиночку аплодирующим себе.

Видимо, ему было холодно. Настолько, что незаметно для себя всё больше тянулся к теплу Квон Хён До, не мёрзнущего даже в разгар зимы. Видимо, нужно было постоянно говорить, что не верит Квон Хён До. Потому что всё время искал его.

- Холодно же... Квон Хён До, сучий выблядок...

Чувствовал себя глупым снеговиком, не знающим, что растает с приходом весны. Он не хотел чтобы они становились любовниками. Но симпатия была. Незаметно для себя тянулся к нему.

В этот раз Квон Хён До действительно спас его. Но как истинный злодей, он лишь насильно навязывал себя тому, кого захватил.

Было горько от того, что рот этого подонка стал привычнее, чем пасти других.

«Придурок. Лох.»

И Джин снова и снова легонько бился головой о стену. Удары становились всё быстрее и сильнее.

Сон И Джин хотел, чтобы кто-нибудь поскорее засунул его в морозилку. Чтобы достали, когда после весны, лета и осени, после ухода Квон Хён До придёт следующая зима. Сон И Джину было стыдно и позорно, стыдно за то, что невольно запомнил это тепло, хотелось растаять и исчезнуть, но не хотелось исчезать навсегда.

Бам!

И Джин с силой ударился головой о стену. Жокей из соседней комнаты, видимо, купил беруши от его истерических звуков и не стучал в стену.

Глава 95

То, что тело Сон И Джина, уснувшего прямо у двери, было не в обычном состоянии - неудивительно.

И Джин с трудом поднялся, словно его тело было погружено в клей и затвердело. После позднего душа даже лёгкая ткань одежды казалась колючей, будто в неё подмешали осколки стекла. Кажется, он читал похожую сказку в старой книге - про принцессу, которая сшила такую одежду. Она бросила эти одежды своим братьям, и они, надев их, превратились в лебедей и улетели.

И Джину было не до превращения в лебедя - казалось, он вот-вот провалится сквозь землю.

В “Колизее”, где и речи быть не могло о больничном, И Джин молча пришёл на работу - без жалоб и нытья. Пока компьютер загружался с тихим гудением, он чувствовал, как его дыхание казалось тяжёлым, словно падающие комья ваты

Открыв Word, он увидел только суммы задолженности ставочников - его собственного долга в списке не было. О долгах сообщают только в новом году или когда приближается срок выплаты. Сволочи. Оставалось только самому высчитывать причитающиеся ему выплаты, учитывая незаконные проценты, намного превышающие установленную ставку.

Тот трус, который переложил на него долг и сбежал на тот свет, улетел как лебедь в колючей рубашке, а И Джин остался, как та принцесса с изрезанными в кровь руками.

- Хён, ты рано сегодня!

Ким Джэ Ман появился с сияющей улыбкой, даже не осознавая, что это он опоздал. И Джин вместо ответа только слегка кивнул. Даже от этого движения закружилась голова.

Было странно видеть Джэ Мана, который что-то напевал себе под нос от радости. И Джин рассеянно посмотрел на него поверх монитора и спросил:

- Что-то хорошее случилось?

- А, работа почти закончена. Теперь можно будет делать деньги, просто сидя на месте. Считай, воткнём соломинку прямо в спину скаковой ассоциации, вот так!

Джэ Ман взмахнул рукой в воздухе - больше похоже на то, что он втыкает нож, а не соломинку. И Джин безучастно наблюдал, как тот хвастается незаконной схемой, будто это какой-то шедевр, словно смотрел неинтересную телепередачу.

И Джину было непонятно и неинтересно. Лучше было вообще не слышать. Он просто кивал и заполнял ячейки в документе медленнее обычного. Когда солнце поднялось в зенит, появился Квон Хён До.

- Доброе утро, хённим!

Ким Джэ Ман, хоть и любил подкалывать, но про приветствие не забывал - вскочил и поклонился.

И Джин тоже медленно встал и слегка наклонился по диагонали. Квон Хён До холодно уставился на него. Но взгляд не отводил долго. Первым отвернулся и сел на место И Джин. Только тогда Квон Хён До тоже направился к своему месту.

Открыв ящик, Квон Хён До повозился с мятными конфетами, потом вдруг схватил их и выбросил в мусорку. И Джин, которому хватало сил только справляться со своим состоянием, даже этого не заметил.

- Сегодня на обед едим кашу.

- Что? Кашу? Кашу с кедровыми орешками(чатчук)?

Джэ Ман скривился от обычных слов Квон Хён До. Всплыли ужасные воспоминания о том, как его пичкали кашей с орешками, чтобы нарастить массу. Джэ Ман, с его низким КПД, только страдал от несварения, а мышечная масса так и не увеличилась. Скорее наоборот, только Квон Хён До, который делал вид, что ест, стал немного крупнее - что было особенно обидно.

- Если каша с орешками, то категорически против. А, хён И Джин хочет подкачаться? Тогда я за.

- Жокеям нельзя набирать вес. Ты даже этого не знаешь?

Квон Хён До раздражённо захлопнул ящик и закурил.

- Правда?

Джэ Ман заинтересованно спросил, но И Джин лишь небрежно кивнул. На самом деле он даже не понял, о чём спрашивал Джэ Ман. Он старался не слушать слова Квон Хён До.

- Если не с орешками, может тогда хотя бы куриную кашу(тактчук) попробуем?

Проворчал Джэ Ман. Квон Хён До, жуя фильтр, бросил тише обычного:

- Спроси у других сотрудников.

- Хён. Хён. Хён И Джин. Давайте поедим куриную кашу. А?

- ....

И Джин вздохнул, увидев четыре нуля после запятой в ячейке Word.

- А? Хён?

- Что?.. Что вы сказали? - И Джин переспросил с раздражением.

- Говорю, давайте поедим куриной каши. Хённим сказал, что без вашего разрешения нельзя.

Только тогда И Джин посмотрел на Квон Хён До.

«Надо же, какое уважение... С каких это пор ему нужно моё разрешение.»

- Ешьте что хотите. Мне всё равно. Да и есть особо не хочется… - буркнул И Джин.

- Он говорит, что ему всё равно, хённим.

В ответ на суетливый доклад Джэ Мана Квон Хён До стряхнул пепел.

- Передай ему, что если потратит день на нытьё, придётся компенсировать за счёт времени для посещения бабушки в больнице.

Кулаки И Джина сжались над клавиатурой.

Наконец-то почуяв неладное, “креветка”* Джэ Ман, схватившись за спину, которая, казалось, вот-вот лопнет, передал сообщение. В конце концов, самым страшным человеком был не Сон И Джин, а Квон Хён До.

*Прим.: В корейском языке слово "креветка" (새우) часто используется метафорически для описания человека невысокого положения, который вынужден лавировать между "крупной рыбой" - более влиятельными людьми.

- Эм… хённим говорит, что если вы потратите день на нытьё, придётся использовать выходной.

- ...Передайте ему, что раз уж говорит бандит-управляющий, у меня выбора нет.

- ...Может, сами скажете... Ладно. Я передам.

Джэ Ман, почёсывая голову, спросил у Квон Хён До:

- Вы слышали?

Квон Хён До резко встал. Затушив сигарету в пепельнице, он решительно подошёл к И Джину.

- Сон И Джин.

- ...

- Передай ему, Ким Джэ Ман, что даже если придётся не спать всю ночь, он должен всё закончить.

- Но вы же прямо рядом стоите...

Услышав растерянный голос Джэ Мана, И Джин резко ударил по клавише Enter.

- Да. Сделаю.

- Мне... нужно это передать, хён И Джин?

Джэ Ман был почти на грани слёз. Непонятно, почему хённим и хён И Джин выясняют отношения на работе. Пусть место работы и не святое, но надо же как-то разделять личное и рабочее.

Не успел Джэ Ман впервые за долгое время высказать здравую мысль, как Квон Хён До вылетел из офиса, с силой захлопнув дверь.

Бам! - от звука удара контейнер слегка затрясся. Только когда вибрация утихла, Джэ Ман встал на сторону И Джина, явно красуясь:

- Нет, он что, ребёнок что ли? Можно вот так уходить только потому, что настроение плохое? Да уж. Вы точно ни в чём не виноваты, хён. Ведь так? Опять хённим виноват?

- Да. Этот козёл виноват.

И Джин скомкал и швырнул в мусорку распечатанные записи, которые полностью перенёс в компьютер, будто сворачивая вчерашнюю ночь, закончившуюся самобичеванием.

* * *

Даже больной, И Джин из упрямства выполнил норму. Его почти тошнило. В итоге благодаря не вернувшемуся Квон Хён До, Джэ Ман смог заказать рис с соусом чачжан. И Джин только делал вид, что ест жареный рис с яйцом, а в конце просто выпил бульон от чампона (острого супа с морепродуктами) и закончил обед.

- Эм... Ким Джэ Ман-щи. Я сегодня ненадолго отлучусь. Скоро вернусь.

И Джин осторожно попросил разрешения у Джэ Мана, с которым хоть как-то можно было договориться.

Душевных сил больше не было. Он очень хотел увидеть бабушку. Особенно после того, как вспомнил подержанное собрание сказок народов мира, которое она принесла - от этого тоска стала ещё сильнее.

Джэ Ман, хоть и с явным беспокойством, но всё же разрешил:

- Но вернитесь быстро. Поняли?

И Джин, поклонившись Джэ Ману на выходе, спросил себя, неужели он уже и Джэ Мана стал воспринимать несерьёзно?

Слова Квон Хён До, брошенные им без задней мысли, стягивали его как поводья, как седло. Наверное, так чувствовали себя лошади, когда люди впервые начали их приручать. Гордость была уязвлена, он понимал, что это неправильно, но не мог противостоять этим путам на спине и морде.

И Джин поехал на автобусе в больницу к бабушке. Когда персонал поприветствовал его словами "давно не виделись", он попытался вспомнить, когда приходил в последний раз. Но стоило попытаться заглянуть в прошлое, как в памяти всплывал только вчерашний жёсткий секс с Квон Хён До. И Джин не хотел даже встречаться взглядом с телевизором в комнате для посещений, потёр лицо и сел к нему спиной.

- Ох, наша бабуля. Внук пришёл. Красивый внук.

Вскоре вывели бабушку.

И Джин вскочил с нежной улыбкой, но бабушка едва взглянула на него. На руках были жёлтые вязаные перчатки цвета форзиции.

- А эти перчатки...

- А. Там через мост есть католическая церковь. Там связали в подарок к Новому году. Красивые, правда? Бабуля, надо похвастаться перчатками перед внуком. Да?

Но бабушка по-прежнему не реагировала.

И Джин смотрел на свою бабушку, словно между ними была мягкая, но непрорываемая стена.

А потом, от нахлынувших чувств, крепко обнял её.

- Бабушка.

Он ощутил её тепло. Но лишь на мгновение.

Бабушка, как ребёнок, заплакала и стала вырываться. Для неё И Джин был просто незнакомым мужчиной.

- Ой-ой. Ой-ой, что такое? А? Вы же хотели увидеть внука. Ой-ёй.

Атмосфера мгновенно испортилась.

И Джин отступил на шаг, растерянно наблюдая за происходящим, потёр лицо. И угасающим голосом попытался успокоить:

- Я виноват. Я просто посижу и посмотрю на бабушку. Просто посмотрю и уйду.

К счастью, бабушка вскоре успокоилась, и И Джину не пришлось уходить.

- ....

«Бабушка была не здесь, а где-то в другом месте. В другом мире. Значит, дело не в том, что она не видит его или не помнит - просто они на разных частотах.»

И Джин изо всех сил пытался думать именно так. Но... но что же делать ему, оставшемуся в одиночестве?

И Джин долго смотрел на бабушку, пока его лицо не исказилось. Он не плакал, но протянул руку, почти касаясь её руки, а потом уткнулся лицом вниз.

- Бабушка... не уходи в хорошее место без меня...

Ответа не было, и И Джин, глядя на старые бумажные цветы на стене, тихо заплакал.

«Было холодно и одиноко. Наверное, тот, кто даже зимой излучает жар, будто не чувствуя холода, и одиночества не чувствует? Этот ублюдок тоже в другом мире, не в моём. Глупо надеяться на общение с тем, кто на другой частоте, говорит на другом языке. Но ведь мы смотрим друг на друга. Даже обнимаемся. Желанным способом или нет, но даже когда части наших тел соединяются, принять то, что мы разные существа - непросто. Значит, это не моя вина. Это вина Квон Хён До. Сволочь, конченая сволочь.»

- Несёт херню про кашу, мудозвон… - пробормотал И Джин как пьяный. Только тогда смог слегка хихикнуть.

Глава 96

К тому времени как И Джин выходил из больницы, его состояние ухудшилось настолько, что он сам это чувствовал. Он даже беспокоился, сможет ли вернуться в “Колизей”.

Тяжело дыша, он едва спускался по лестнице, держась за перила. Опустив голову, чтобы не упасть, он увидел большие ноги перед собой, когда наступил на коврик.

- ...

Когда стало ясно, что тот не собирается уступать дорогу, И Джин отошёл в сторону, но человек последовал за ним. И Джин снова сдвинулся, и тот опять встал перед ним.

- Что?

И Джин спросил как будто со вздохом, всё ещё не поднимая головы.

- Что такое?

Не получив ответа, он попробовал изобразить вежливость:

- Вам что-то нужно от меня?

Когда он поднял голову от досады, Квон Хён До смотрел на него сверху вниз с ледяным выражением лица, а затем усмехнулся. Разница между его улыбающимся и бесстрастным лицом была огромной.

- Наконец-то посмотрел на меня.

- ...

- Кашу ел?

- Нет.

- А что тогда ел?

- Просто рис.

И Джин снова попытался отойти в сторону. Квон Хён До легко преградил путь. Из-за большой разницы в телосложении это было похоже на то, как если бы дорогу преградила стена или грузовик.

Сдавшись, И Джин отпустил перила и молча уставился на Квон Хён До. Раз уж он смирился с ситуацией, неудивительно, что жар усилился. Тяжелый, раскаленный воздух между ними становился невыносимым.

«Хочется всё бросить. Кажется, что может рухнуть прямо сейчас. Но только не перед Квон Хён До.»

По иронии судьбы, именно Квон Хён До, этот мерзавец, удерживал сейчас И Джина в образе хорошего* И Джина.

*Прим.: Слово "선" (сон) в имени главного героя "선이진" (Сон И Джин) является одновременно фамилией и прилагательным со значением "хороший/правильный".

Поздно ночью Квон Хён До привёл И Джина в ту же клинику, где они были раньше, и заставил открыть двери. К счастью, единственный сотрудник, живущий этажом выше, открыл им. Пожилой врач жил в доме напротив, поэтому И Джин смог вовремя получить капельницу.

- Говорят, в молодости надо тяжело работать, но если перетрудиться в молодости, то в старости только стонать будете, - отрезал врач, осмотрев И Джина.

Квон Хён До ничего не ответил, наблюдая за И Джином, который даже во время установки капельницы не мог прийти в себя и тяжело дышал.

Скрестив руки, наблюдал, как медсестра, открывшая дверь, поставила чайник на плиту. Под звук кипящей воды Квон Хён До вспомнил замёрзшие кончики пальцев рук и ног И Джина.

Даже в тёплом помещении его пальцы оставались красными. Местами уже начали появляться синяки.

- Доктор, могут ли быть синяки на внутренних органах?

Врач, привычно достававший пакетики с кофе - всё равно в его возрасте рано просыпаешься, не ответил. Квон Хён До и не ждал ответа - просто придвинул стул и сел рядом с И Джином.

Они пробыли там долго, а перед рассветом он понёс И Джина на спине.

Улицы были тихими и очень холодными. Как во сне, слышались голоса торговцев, выкрикивающих:

- Рисовые пирожки! Гречневый студень! (традиционные корейские уличные закуски).

Квон Хён До поправил Сон И Джина на спине. Он был уверен, что тот похудел с прошлого раза.

* * *

Не успел проснувшийся И Джин прийти в себя, как ему под нос сунули чашку. Он машинально отпил жидкость, коснувшуюся губ - сладковато-солёная. От этого странного вкуса И Джин закашлялся и оттолкнул чашку.

- Что за хрень?!

Квон Хён До задумчиво посмотрел на отброшенную чашку и снова налил.

- Смешал сахар с солью. Выпей, наберись сил.

«Вот уж точно - сам калечит, сам лечит. И к тому же, зачем смешивать соленую и сладкую воду вместе?»

- На вкус полное дерьмо. Не буду пить.

И Джин недовольно произнёс это, пытаясь встать. Но из-за сильной боли сразу же лёг обратно. Квон Хён До не удивился, отреагировав спокойно.

- Ты что, ребёнок? Капризничаешь. Просто выпей. Сегодня скачки.

«Сегодня скачки?..»

Лицо И Джина, подсчитывавшего дни, заметно побледнело. Квон Хён До снова протянул приготовленное им питьё. И Джин покорно взял и выпил, но шок всё ещё читался в его глазах.

- Проснулся немного?

На вопрос очнулся ли он, И Джин рассеянно кивнул. Только тогда Квон Хён До принёс свою рубашку и надел на И Джина. Рост Сон И Джина был всего около 170 см, а Квон Хён До - больше 190. Выглядело так, словно ребёнок надел отцовскую одежду. Закатывая рукава, Квон Хён До спокойно сказал:

- Сегодня нужно быть в полном сознании.

Даже не спрашивая, он понимал, что состояние его тела ужасное. И Джин, пытаясь скрыть всё ещё слегка дрожащие руки, высвободил их из хватки Квон Хён До и обхватил себя.

- Понял? Сон И Джин. Говорю, сегодня нужно быть в форме.

- ...

У Квон Хён До было такое выражение, будто он предпочёл бы прикусить язык. Но И Джин этого не замечал. Он медленно поднялся. Держась за телевизор, он стоял на дрожащих ногах. Тело было тяжёлым, а голова как мокрая тряпка.

- Если проиграешь сегодня, потерянные деньги за ставки пойдут в долг.

И как только эти слова прозвучали, И Джин обессиленно рухнул. Словно русалочка, только получившая ноги, И Джин обхватил свои и рассеянно переспросил, забыв даже о вежливой форме речи, которой упорно придерживался, чтобы держать дистанцию с Квон Хён До.

- Что?..

- ...

- Такого... такого правила не было.

Квон Хён До не отвёл взгляд. И Джин всё понял по этому молчаливому взгляду.

- Сука!

И Джин швырнул подушку в Квон Хён До.

- Сволочь! Как ты можешь так поступать?! Ты вообще человек?!

Квон Хён До не создавал это правило, думая о сегодняшнем дне. Это могли быть последние скачки в “Колизее” в этом году. Нужно было сорвать куш. Другим жокеям информацию передаст Почжи этим утром. Но подробности опустит. Даже грубое предупреждение Квон Хён До было лучше.

Квон Хён До по-своему оказал И Джину особое отношение. Можно ли считать особым отношением то, что сначала вырыли яму, наполнили ее дерьмом, и велели повеситься в ней, а потом подсказали, как сделать это менее болезненно?

- Зачем ты создал такое правило?! Почему ты зашёл так далеко?!

Не считая ругательств, чаще всего И Джин спрашивал у Квон Хён До именно это - “почему ты заходишь так далеко?”. И это был вопрос не только к Квон Хён До. Этот вопрос он задавал и другим бандитам, и всей жизни Сон И Джина.

- Поверишь, если скажу... что не знал, что тебе будет больно?

«Ты? Снова поверишь мне?»

Квон Хён До не мог знать, что творится в душе И Джина, так что вряд ли проверял его доверие. Но И Джину послышалось именно это.

- Я тебе не вру.

Квон Хён До спокойно признался. Слегка устало опустив голову и подперев подбородок большим пальцем, он добавил:

- Правда.

«Когда вводил это правило, не думал, что придётся говорить эти слова Сон И Джину, и что это будет ощущаться так. Так... так сбивающе с толку. Может, из-за того, что он не огрызнулся как обычно?»

И Джин тоже сник. Он не хотел видеть Квон Хён До таким. Эту его человечную сторону...

Потрясённый И Джин низко опустил голову. Квон Хён До протянул руку, словно пытаясь поднять его. И Джин отверг помощь. Квон Хён До, в отличие от обычного, не стал настаивать и просто протянул штаны. Хотя шнурок на резинке был затянут до конца, они едва держались на бёдрах. Только подвернув штанины несколько раз, И Джин закончил одеваться, хотя это сложно было назвать приличным видом.

- Можешь сняться.

Квон Хён До посоветовал, глядя на шею склонившего голову И Джина.

- ...Зима. Кловер - лошадь. Нужно дать ему побегать.

“А как же ты?” - Квон Хён До не смог спросить. Потому что ответ был очевиден.

“Ты сейчас серьёзно спрашиваешь меня об этом?” - холодно переспросил бы тот, и Квон Хён До не смог бы дать подходящий ответ.

И Джин направлялся в “Колизей” в машине Квон Хён До. В руках были лекарства от простуды - неизвестно, когда их купили. Это Квон Хён До дал. Совсем не было благодарности.

- Я не был таким хилым. Никогда так часто не болел, - бормотал И Джин, путаясь в словах.

- …

- Бабушка говорит, я похудел. Больше не спрашивает, как я езжу верхом. Раньше говорила, что я выгляжу счастливым во время езды, а теперь, кажется, забыла даже об этом. Дедушка тоже разводил лошадей. Теперь бабушка смотрит на меня как на чужого.

Квон Хён До хрустнул пальцами.

- Даже бабушка забывает меня. Чем так оставаться одному, лучше уж...

Квон Хён До не стал слушать бессвязную речь разгорячённого И Джина. Если слушать дальше, даже он сам мог бы сойти с ума от этого бреда.

- Хватит ныть, выходи.

Незаметно они приехали в “Колизей”.

У И Джина перехватило дыхание. Чувствовал себя уже как в гробу.

Вспомнились слова Квон Хён До, сказанные когда-то в шутку. Что иногда людей хоронят вверх ногами. Живьём. Тогда человек, пытаясь выжить, отчаянно роет землю. Яма, которую он считал путём к спасению, становится его могилой.

И Джин чувствовал то же самое. Отчаянно барахтаешься, чтобы выжить, а могила становится только глубже.

В глазах помутнело от головокружения. Квон Хён До, неизвестно когда оказавшийся рядом, протянул руку, чтобы поддержать, но И Джин резко оттолкнул её. Совсем не так, как обычно.

- Ах...

И Джин, сжав дрожащую руку другой рукой, отвёл взгляд.

Квон Хён До пристально смотрел на дрожащие губы и побледневшее лицо И Джина.

Хочется думать, что это просто настроение. Хотя знает, что нет.

Поэтому Квон Хён До силой схватил И Джина за предплечье и потащил. Схваченное предплечье было твёрдым, но казалось, что его легко можно сломать. Он ведь одним ударом раздробил толстое запястье исполнительного директора Ма.

И Джин даже не сопротивлялся. Просто застыл. Так его и довели до комнаты отдыха.

- Делай как обычно.

- ...Что значит как обычно? Снова ошибиться?

- Нет. Сделай хорошо. Ты же хорошо справляешься. Всегда.

- ...

- Не падай позорно.

Квон Хён До сказал это неприятным и безразличным тоном и повернулся.

Оставшись один, И Джин, отряхивая предплечье, словно на нём остались следы рук Квон Хён До, сильно дрожал.

Глава 97

Председатель Чхве прибыл как раз когда жокеи и делали круг по демонстрационной площадке.

На площадке царило необычное безумие. Все понимали, что в финальном забеге есть только два варианта исхода. Поэтому здесь собралось больше VIP-персон чем обычно. Они были взволнованы перспективой купить жокеев, чьи долги могли резко вырасти. По счастливой случайности, местные жокеи были довольно симпатичными.

- С какого места начинается штраф?

- С четвертого.

- Тогда сегодня буду молиться, чтобы мой проиграл, чёрт возьми!

Сжимая чётки - католические или буддистские - они яростно молились любому божеству о падении приглянувшихся им жокеев. Больше всего молитв, конечно, было обращено к Сон И Джину.

И Джин кружил по площадке, тяжело дыша. Если смотреть только на его прямую спину, может показаться, что всё как обычно, но под одеждой его тело покрывал холодный пот.

Как только вошёл на площадку, И Джин принял лекарства. Жаропонижающее и обезболивающее. Хотя допинг-контроль лошадей уже существовал, процедуры проверки жокеев до сих пор не было. Говорят, в начале существования “Колизея” были тайные, грязные гонки между жокеями под наркотиками или дававшими их лошадям. Возможно, это продолжается до сих пор, просто он не знал об этом, или же сам оказывался замешан, сам того не подозревая.

И Джин подозревал всё вокруг. Даже вода вызывала подозрения, поэтому он глотал таблетки со слюной. Он лишь надеялся, что эти лекарства окажутся хорошими стимуляторами, поэтому глотал их без колебаний.

- Жокеи, на выход!

Бум громко застучал в железную дверь. Бум осматривал мрачные лица выходящих жокеев и вздрогнул, когда проходил И Джин.

- Эй, ты в порядке?

- ...

Вместо ответа И Джин слабо улыбнулся, махнул рукой и вышел, слегка опираясь на Кловера.

Ему достался шестой трек. Кловер, похоже, уже был возбуждён. Морозный зимний воздух, от которого звенело в голове, болезненно бил по всему телу И Джина.

Динамик затрещал, и раздался возбужденный голос Почжи.

- Итак! Последняя гонка года! У всех есть счастливая лошадка на примете? Сорвите куш и отправляйтесь домой! Чтобы потом наслаждаться жизнью в тепле и достатке!

И Джин рассеянно посмотрел в небо. Оно было кристально ясным, а солнечный свет - бледным. Кловер дёрнул крупом, словно призывая сосредоточиться.

- Сегодня особенная гонка! Смертельная схватка, где на кону - долги! Шанс изменить свою жизнь есть не только у вас! Мы даём его и нашим жокеям! Полный! Переворот! Судьбы!

Переворот... Подъём, за которым следует падение - тоже своего рода переворот.

Он уже испытал это однажды. Разве второй раз будет сложнее?

И Джин сжался в комок и сосредоточенно уставился вперёд. Казалось, что он умрёт. Но он ещё не умер и был жив.

Пока жив - нужно скакать.

* * *

Квон Хён До стоял рядом с председателем Чхве. На его лице были не только синяки, оставленные И Джином, но и множество других повреждений. Уголок глаза был слегка рассечён, а область надбровной дуги опухла. Из-за этого его глаза выглядели немного асимметрично. К его плейбойской внешности угрожающий вид добавляли струпья в уголках рта и опухшие дёсны. Это была работа председателя Чхве.

Как только он прибыл в “Колизей”, председатель Чхве спросил прямо:

- Исполнительный директор Ма... это твоих рук дело?

- Да.

После краткого ответа Квон Хён До председатель Чхве лично его проучил. Молча приняв побои, Хён До спросил:

- Он был в больнице?

- Рука, которую ты сломал, теперь будет дрожать и дальше.

Хён До поднёс огонь к сигарете мрачного председателя Чхве. Вместо того, чтобы спросить о причине неповиновения, председатель поинтересовался, не замешан ли этот ублюдок Ма в деле с наркотой.

- Он не ключевая фигура.

Председатель Чхве нахмурился в ответ на доклад Хён До:

- Не ключевая, но похоже, что он приложил руку. Нужно проверить, ограничивается ли это только кистью, запястьем или всей рукой.

- Да какая разница - ключевой он или нет, запястье там или рука - он всё равно запачкал руки, так?

- ...

- Ты хочешь сказать, что эти безпринципные ублюдки предали “отца”, да?!

Председатель Чхве вспылил. Похоже, он тоже подозревал директора Ма, как и Хён До.

Однако на фотографиях, полученных через мадам Чу, фокус был явно на другом... На человеке, о котором ни Хён До, ни председатель Чхве даже не подумали.

На фото был исполнительный директор Им, который был лет на восемь старше директора Ма. Судя по фокусу и композиции снимков, было очевидно, что он - главный.

«Хитрый старый лис.»

Когда Хён До впервые увидел фотографии, он не мог не рассмеяться от изумления.

Директора Им и Ма, которые на публике даже словом не перекидывались, оказывается, встречались днём и ночью наедине, деля одну подушку (корейский эвфемизм для интимных отношений).

Директор Им. Старик, похожий на учёного, который вёл себя так тихо, что никто бы не заподозрил в нём гангстера. Но в отличие от внешности, он был мозговым центром, который занимался подсчётами денег ещё с тех времён, когда председатель Чхве был молодым бандитом, контролировавшим рынок. Даже имя Им Хак Му дал ему председатель Чхве, а настоящее вроде было Им Бён Ги*.

*Прим.: Им Хак Му (임학무) - это имя, которое дал ему председатель Чхве:학 (Хак) - означает "учёный", "образованный" 무 (Му) - может означать "военный" или "воинственный" Им Бён Ги (임병기) - его настоящее имя, где: 병 (Бён) - может иметь различные значения, включая "солдат" или "болезнь" 기 (Ги) - может означать "основа", "энергия" или "флаг"

Он слишком легко отнёсся к нему.

Так же, как недооценил Сон И Джина.

Взгляд Хён До был прикован к Сон И Джину. Издалека И Джин казался в полном порядке. Выглядит неплохо. Явно держится из последних сил. Несмотря на предоставленную возможность сняться с гонки, он отказался и теперь демонстративно мчится впереди всех. Глядя на это, Хён До молча сжал кулак.

- Этот парень хорошо скачет.

Председатель Чхве указал на И Джина.

- Он талантливый.

- Может взять его учителем для нашей младшенькой? А, хотя это ведь отличается от скачек?

- Он хорошо ладит с лошадьми, чувствует их.

Говоря это, Хён До подумал, что его собственные слова звучат смешно. Какое там нахрен взаимопонимание с животными. Он несёт тот же бред, что и Сон И Джин.

- Сам по себе он довольно талантливый. У него неплохой послужной список до прихода сюда.

- Да? А долг у него какой?

Хён До снова проверил долг И Джина. Тот понемногу его выплачивал. Довольно добросовестный. Хотя добросовестность здесь и вызывает умиление, но достоинством её не назовёшь. Правильнее приносить деньги любыми средствами и способами. От добросовестности только и толку, что как от гуся, несущего золотые яйца для процентов.

- Так, прилично. Но не слишком много.

«Достаточно, чтобы сломать одну человеческую жизнь», -

Хён До проглотил последние слова.

- Если закроешь здесь бизнес, возьмём его учителем для младшенькой?

- Хотите, чтобы он отрабатывал долг репетиторством?

- Разве я не щедро плачу учителям? Для него это была бы хорошая возможность.

- ...

Несомненно, для Сон И Джина это было лучшее предложение из всех возможных. Разве не единственным предложением Квон Хён До было продать своё привлекательное тело? И даже это он использовал только для шантажа И Джина.

На душе стало паршиво. Нехороший знак.

- Кстати, наша младшенькая просила передать тебе привет. Похоже, она любит тебя больше, чем родного отца.

- Это потому что у неё есть вкус. Всё-таки я красивее вас, старик.

Хён До пошутил, но председатель Чхве не засмеялся. Вместо этого он повернул голову к стоящему позади Хён До и довольно серьезно спросил:

- Когда откроем нашу компанию, возьмёшься за строительное направление?

- ...Но это же место старших. И что я знаю о строительстве? Только ломать умею. Молотком пользовался, только чтобы людей учить уму-разуму.

- Научишься. Где ещё найти такого способного ученика, как ты?

Он понял, что предложение со строительством - не всё. Хён До промолчал.

Председатель Чхве, казалось, тоже на мгновение задумался, глядя на продолжающуюся гонку, достигшую середины, и вдруг бросил:

- А когда устроишься, женись на младшенькой.

- ...

Хён До смотрел на Сон И Джина. Он мог найти его, где бы тот ни прятался. И Джин из последних сил держался в лидирующей группе. Скорость немного снизилась, но он всё ещё не выбыл из гонки.

- Я не думаю о женитьбе, старик. И такой муж, как я - не лучший вариант.

- Что с тобой не так? Сам же сказал, что красивый. А нашей младшенькой только лицо и нижняя часть в порядке и нужны.

- Передайте, пусть остерегается таких. Мало ли красивых альфонсов с рабочим низом?

- Да уж, помучился я как-то с одним таким альфонсом, пришлось проучить гада. Поэтому теперь хочу дать проверенного человека, а у неё к тебе интерес. Постоянный. Хорошо же складывается. Ты ведь не встречаешься с несколькими сразу?

- Не встречаюсь.

Поэтому и развлекался как хотел.

Сон И Джин был первым, кого он держал рядом так долго, даже не вступая в близкие отношения. Когда только вышел из детдома и был гол как сокол, жил у нескольких нун, но недолго. Не в его характере это было.

- У меня нет таланта быть альфонсом, старик.

Хён До равнодушно ответил. Председатель Чхве ударил его по кулаку.

- Ты что, собрался быть альфонсом при моей дочери? Ах ты сукин сын, ты посмотри, что несёт! Я собираюсь выжать из тебя все соки, а ты размечтался!

Хотя это дело замялось под его хохот, казалось, осадок всё же останется. Хён До знал, что нравится председателю Чхве, но был удивлен, что настолько, чтобы сделать членом семьи.

Раньше он бы принял такое предложение. В конце концов, ничего особо плохого в этом не было. Младшая дочь председателя Чхве казалась скорее младшей сестрой, чем женщиной, и он даже не интересовался ею. Но если их расчёты совпадут, разве не получатся из них отличные партнеры?

Но сейчас у него не было даже намека на такие грязные мысли. Не было интереса. Не то что не его уровень - просто раздражало и бесило. Совершенно не было желания.

Глава 98

- Хмм, мелкие, а как резво бегут. Может, это просто издалека так кажется? - спросил председатель Чхве.

Управляющий, который до этого стоял как вкопанный, суетливо ответил:

- Жокеи, они ж мелкие, потому и быстрые. Чем меньше, тем проворнее. Вон тот, второй по росту, метр семьдесят всего. Мелочь пузатая. Хотя для жокея это даже много.

Управляющий был слишком напряжён. Из-за одного дела он долгое время избегал Квон Хён До как огня, а теперь, оказавшись рядом с ним из-за председателя Чхве, чувствовал себя не в своей тарелке. Поэтому его мысли путались, и он начал тараторить:

- Сила в бёдрах, в паху и заднице - крепкая, как положено. Поэтому у пацанов и фигурки что надо. Вон та сука, которая второй бежит, она вторая по росту, и лицо у неё...

- Эй!

Квон Хён До лениво окликнул управляющего.

- Ты где тут женщин-то видишь... а?

Квон Хён До повернул голову к управляющему, позвякивая кольцом на пальце. Выглядел он как настоящий демон смерти. Управляющий прикусил язык, осознав свою оговорку.

- И что, без слова "сука" вы говорить не умеете?

Обычно безразличный к окружающим и довольно мягкий в общении, создав напряжённую атмосферу, он заставил даже председателя Чхве, молча слушавшего до этого, вмешаться. Тот похлопал по шее согнувшегося рядом управляющего и рассмеялся:

- Верно. Я вот подумываю стать солидным бизнесменом, так что надо начать с манер. Давайте жить культурно, а?

В его смехе и словах чувствовался подтекст. Управляющий побледнел и продолжал кланяться.

Квон Хён До снова устремил взгляд только на ипподром. Председатель Чхве внимательно наблюдал за ним. С тех пор как об этом парне начали ходить слухи, и до сегодняшнего дня прошло почти восемь лет. Всё это время он считал его непробиваемым, как матёрый волк. Но такое он видел впервые. Влюблённый взгляд, причём направленный на того, кто даже не подозревает об этих мелочных чувствах.

Председатель Чхве медленно перевёл взгляд с лица Квон Хён До на ипподром, следуя за его взглядом. Он долго жил в этом мире и был близок к тому, чтобы стать самым успешным бандитом. У него была отличная интуиция.

- Хм.

Только он потёр подбородок и усмехнулся, как вдруг раздались крики. За ними последовали испуганные возгласы. Квон Хён До тоже резко подался вперёд, схватился за перила, вытягивая шею. В его широко раскрытых глазах отразился Сон И Джин. Тот не сидел в седле, а едва держался за поводья, волочась по земле.

Сон И Джин упал с лошади.

Падение с лошади было крайне опасным - его могли затоптать или сбить бегущие сзади лошади. Исход скачек уже не имел значения.

На мгновение поднялась пыль, и Квон Хён До, сморщившись, пытался разглядеть что-то сквозь неё. На его руках, сжимающих перила, проступили вены. А через мгновение раздались удивлённые возгласы.

Сон И Джин всё ещё держался за лошадь.

- Ого. Этот парень не так прост, а?

Восхищённо произнёс председатель Чхве, постукивая по подлокотнику кресла.

Но Квон Хён До не мог разделить его восхищение.

- Хён До. А парень-то с характером. Может, отдадим его нашей младшенькой? А?

- Нет, сначала пусть выживет, потом решим. Помолчите немного, старик.

Квон Хён До не сдержал раздражения.

Председатель Чхве, хихикая, откинулся в кресле. Впервые видел этого засранца в таком состоянии.

- Слушай, управляющий. Скачки - это охренительно весело. Первый раз смотрю, а какое зрелище, а?

Управляющий, не понимая причины такого веселья председателя Чхве, растерянно улыбнулся и поклонился. Его "спасибо!" предназначалось не ему, а Квон Хён До и Сон И Джину.

Председатель Чхве шёпотом приказал управляющему привести жокея после скачек. Квон Хён До видел в нём ценную фигуру, оружие и своего человека, которого ни за что не хотел отдавать другим. Председатель Чхве, будучи бандитом до мозга костей, всегда начинал с поиска слабостей, чтобы заполучить нужных людей. И теперь, кажется, нашёл слабое место Квон Хён До, которое так долго искал, как тут не наслаждаться скачками?

- Это место меняет жизнь - похоже, правду говорят.

Ехидное замечание председателя Чхве не достигло ушей Квон Хён До.

И Джин, подпрыгивая на земле, из последних сил держался. Цепляясь за поводья и волочась по земле, он отчаянно пытался закинуть ногу обратно в стремя.

Кловер, хоть и не видел состояния И Джина из-за шор, начал осторожно замедляться. И Джин, бывший лидером гонки, теперь плёлся последним.

- Сон И Джин, - пробормотал Квон Хён До.

«Просто сдайся. Давай. Просто откажись. Отпусти поводья и упади. Так будет лучше.»

Но Сон И Джин никогда не следовал желаниям Квон Хён До.

И сейчас тоже.

И Джин наконец зацепился ногой за стремя и, почти падая, взобрался в седло. Затем выпрямился и, хлестнув поводьями как кнутом, помчался вперёд.

Осталось всего четыре круга. Шансов почти не было. Но Сон И Джин продолжал скакать. Словно шоры были не только у лошади.

Крики поддержки становились всё громче. Даже председатель Чхве был поглощён тем, сможет ли этот упрямый жокей совершить чудо.

Упрямый жокей. Шестая дорожка. Мелкий пацан. Куча денег, поставленных ради изменения жизни.

Но для Квон Хён До - просто Сон И Джин.

Чуда для Сон И Джина не случилось. Но он выбрался с последнего места на шестое. В точности как номер его дорожки.

- И всё-таки чудес не бывает. Нелегко отыграться, да?

Председатель Чхве цокнул языком с сожалением.

Квон Хён До пристально смотрел, нет, наблюдал, как Сон И Джин снимает шлем.

Там было чудо без чуда.

Ярость, упрямство, глупость, отчаяние. Всё, над чем насмехался Квон Хён До, стояло там на двух ногах, откидывая мокрые волосы - прекраснее и жальче всего на свете. Даже сломленный, он всё ещё стоял на своих ногах и рвался вперёд.

* * *

Шестое место...

И Джин был разочарован, но не впал в отчаяние.

Плотно стиснув губы, он сжал дрожащие руки. Ладони были содраны почти до мяса, все в крови. Боль была невыносимой. Но вместо того, чтобы рухнуть со стоном, он погладил Кловера. Если бы конь не замедлился, о финише можно было бы даже не мечтать.

- Спасибо. Спасибо... Ты ждал меня, да? Хотя даже не видел, что происходит.

Возвращаясь в конюшню, Кловер тяжело дышал с высунутым языком, он был похож не на побеждённого бойца, а на победоносного генерала. Его вздувшиеся мышцы и пар, поднимающийся от разгорячённого тела, выглядели прекрасно.

Вот почему И Джин не впал в отчаяние.

На мгновение у него закружилась голова, и одна нога ослабла. Естественно, что на повороте его занесло, и он потерял равновесие. В момент падения И Джин подумал: "А может, просто всё бросить? Сдаться?" Но Кловер ждал его.

И когда небо и трибуны накренились перед глазами падающего И Джина, как по иронии судьбы, он увидел Квон Хён До. Выражения его лица было не разобрать. Слишком далеко, всё произошло в одно мгновение. Но словно там была метка, как красная кнопка на белой доске - он просто знал, что тот там.

Расхотелось сдаваться. Только Квон Хён До он не хотел показывать, как сдаётся. Не хотел проигрывать. Не хотел давать повод для жалости. И Джин стиснул зубы, вытянул ногу и, превозмогая разрывающую боль в бедре, снова вскарабкался на лошадь.

Хотя победа - самое важное в спорте, И Джин был разочарован, но не отчаялся. Не чувствовал себя проигравшим. Как только он пересёк финишную черту, мысли о том, чтобы сдаться, исчезли, и на душе стало легко.

Появилась даже некая романтика в том, ради чего он бежал...

Никчёмная романтика. Романтика, которая никого не прокормит. В месте, где романтике нет никакой цены, И Джин снова осознал, почему стал жокеем. Горькое осознание. Теперь, даже не будучи официальным жокеем, он осознал, что по-прежнему любит это дело - вот такая безответная любовь.

Из рук сочилась кровь и сукровица. Накатила запоздалая боль. Пока лучшие праздновали победу, а остальные жокеи хмурились, И Джин медленно опустился на землю.

- Сон И Джин. Сон И Джин! Эй! Где тут Сон И Джин?.. А, вот он.

Но и здесь ему не дали времени прийти в себя в одиночестве.

Почжи схватил И Джина за руку и потащил куда-то. Причём настолько бестактно, что схватил именно ту руку, которая была сильнее всего повреждена, так что от боли пальцы то и дело судорожно разжимались. Даже когда он держал за запястье.

- Куда мы идём? А? Начальник, куда вы меня ведёте?!

- Ах ты сучонок, чего так много болтаешь?! Куда ведут - туда и иди, говорят следовать - следуй! Уже третий год пошёл, а до сих пор не допёр?!

Почжи не скрывал раздражения. И Джин смотрел на него убийственным взглядом. Его повреждённый мозг тут же выдал старую привычку - он начал оглядываться по сторонам.

«Найти бы камень поувесистее - так и прибил бы.»

Но И Джин быстро опомнился, испугавшись собственных жестоких мыслей. Чем ярче была мгновенная фантазия, тем сильнее накатило самобичевание и отвращение к себе, погружая его в уныние.

К счастью, благодаря этому И Джин смог предстать перед главарём этих бандитов в образе тихого и послушного Сон И Джина.

- О! Наш несгибаемый жокей!

Председатель Чхве радостно раскинул руки в приветствии.

Глава 99

Лишь взглянув на Квон Хён До, почтительно стоявшего рядом с председателем Чхве, И Джин наконец догадался, кто этот солидный мужчина лет шестидесяти перед ним.

Когда впервые встретил Квон Хён До, подумал, что тот жуткий главарь, но этот старик ещё выше по рангу. И Джин слегка задыхался, впадая в панику.

Председатель Чхве был снисходителен к молодым. Более того, Сон И Джин был симпатичным малым, что удовлетворяло эстетические вкусы председателя, да ещё и порадовал недавними скачками.

- Да, хорошо смотрелся в гонке недавно.

Председатель Чхве сделал дежурный комплимент И Джину, который выглядел так, словно его душили. Именно такие черты выдавали эгоистичную натуру бандитов.

- Хотел немного поговорить.

И Джин, разгорячённый до головокружения и потрясённый внезапной встречей с главарём бандитов, был не в себе. Держась за лоб и тяжело выдохнув, он, сам того не осознавая, выпалил то, о чём только думал:

- Если хотите тратить моё время на пустые разговоры, дед, то платите.

Почжи, стоявший позади, был потрясён, управляющий рядом смотрел так, будто хотел тут же задушить И Джина, а Квон Хён До… Хён До лишь слегка приподнял бровь.

Председатель Чхве разразился хохотом, стуча по столу. Посмеявшись какое-то время, он вдруг махнул рукой и приказал:

- Хён До, забери всех и выйди.

Квон Хён До думал, что председатель Чхве не станет бить Сон И Джина, но уверенным быть не мог. Старик тоже был настоящим бандитом. Его поведение невозможно было предугадать.

- Пацан просто немного того.

Защищая его, Квон Хён До нарочно говорил жестче.

- Ходят слухи. К тому же сейчас...

И Джин почувствовал на себе мимолётный взгляд Квон Хён До. Не в силах сжать травмированные руки в кулаки, он лишь поджал пальцы ног в ботинках.

«Сволочь, так нагло относится ко мне как к ненормальному.»

- Похоже, его состояние хуже обычного.

Председатель Чхве снова махнул Квон Хён До рукой. Тот поклонился ещё ниже, и председатель, наклонив голову и странно улыбаясь, произнёс:

- Не стоит так явно это показывать. Легко попасться.

- ...

- Иди. Когда ты видел, чтобы я бил детей?

Квон Хён До на мгновение стиснул зубы, но тут же расслабился и вышел, уведя с собой управляющего и Почжи.

Когда Квон Хён До проходил мимо, И Джин почувствовал, как их локти соприкоснулись. Всё тело ныло, и даже это прикосновение отозвалось электрическим разрядом. И Джин вдохнул исходящий от Квон Хён До запах мятных леденцов и табака, вспомнив те таблетки с мятным вкусом, которые его заставил принять директор Ма, и его слегка затошнило.

- Ну что, малыш. Теперь мы вдвоём.

Но здесь нельзя было блевать. Потому что перед ним сидел главарь бандитов.

- Похоже, ты меня винишь?

Как только офис опустел, председатель Чхве сразу спросил И Джина. И без того руки болели, голова кружилась - какая уж тут возможность разгадывать его намерения.

- А как не винить? Я же не какой-то сопляк из банды, не ждите от меня уважения, благоговения или восхищения.

- Ишь какой дерзкий, отвечаешь без страха. Видимо, из-за молодости страха нет. В юности все такие. Безрассудные, глупые, только и делают, что ошибаются. Но мне это даже нравится.

«И что с того? Лучше уж Квон Хён До. Лучше его прямота, чем эти хождения вокруг да около, особенно сейчас, в таком состоянии. Воспитанность - роскошь для тех, у кого есть силы.»

- Ты с Хён До трахаешься, верно?

- Не думал, что вы так прямо спросите… - ошеломлённо пробормотал растерянный И Джин.

- Что?

- Ничего.

К счастью, председатель Чхве был в возрасте. Похоже, слух уже не тот. И Джин кашлянул и огрызнулся:

- Это личное. И чего вам всё интересно? Все старики такие - суют нос не в свое дело, любят советы давать. А я этого терпеть не могу.

Председатель Чхве сразу понял, что имел в виду Квон Хён До, говоря про "немного того".

Отсутствие страха - одно дело, но такая его степень говорит о том, что что-то сломалось. Тормоза отказали, так сказать.

Подперев подбородок, председатель Чхве с интересом разглядывал И Джина.

Выглядел он, мягко говоря, неважно. С ладоней капала кровь и сукровица, лицо осунулось от боли. Грязные от пыли и пота волосы придавали неопрятный вид. Однако спина оставалась прямой, таз не выдавался вперёд и не отклонялся назад - всё это придавало ему горделивый вид.

Скачки его совершенно не интересовали. Видел в них только способ заработка. Однако, глядя на Сон И Джина, председатель Чхве начал проявлять некоторый интерес к жокеям. К людям, которые ездят верхом, преследуя иные цели, нежели его младшенькая.

- Я считал, что жокеи - не более чем приложение к лошади, но сегодня, посмотрев твой заезд, немного изменил мнение. Настолько сильное впечатление произвёл.

- Благодарю…

И Джин не был настолько испорченным, чтобы язвить в ответ на искреннюю похвалу. Он просто искренне удивился.

Когда он моргнул, председатель Чхве постучал по столу рукой, которой подпирал лицо. Затем выпрямил спину. И правда, неспроста стал главарём бандитов - для своего возраста выглядел весьма внушительно.

Медленно оглядев И Джина, председатель Чхве махнул рукой:

- Подойди-ка сюда.

И Джин вспомнил свою первую встречу с Квон Хён До. Тот сразу велел раздеться. Не удивился бы, если бы председатель Чхве сделал то же самое. Приготовившись к худшему, он подошёл, и председатель Чхве резко схватил его за запястья. Оба. Одну руку он отпустил, а другую, более целую, повертел так и эдак, затем хмыкнул с усмешкой.

- Вот оно что.

«Что именно?»

- Хорошо. Достаточно.

«Что достаточно?»

И Джин недоумевал, но председатель Чхве не спешил с объяснениями.

- ...Может, мне покрутиться?

- Что? Зачем?

- Квон Хён До... то есть, управляющий Квон велел так делать...

На это председатель Чхве расхохотался. Отсмеявшись, он кивнул.

- Да. Это вполне объяснимо.

- О чём... вы?

Председатель Чхве продолжал говорить загадками.

- Что Квон Хён До мог потерять голову из-за тебя.

- Что?..

Если первая искренняя похвала была неожиданной, то последующие слова оказались и вовсе непредсказуемыми.

Растерянный И Джин ошарашенно шевельнул губами.

- Хён До - мой любимчик. Держать его при себе приятно, он превосходит все ожидания. Как думаешь, надолго ли вы с ним?

У этих людей был талант говорить только то, что им хочется. И Джин поморщился.

- Кажется, это решать не мне.

- Да? А мне кажется, как раз тебе.

И Джин вздохнул и устало мотнул головой.

- Нет. Управляющий Квон просто... ищет меня от скуки, пока он здесь, а я... пользуюсь его благосклонностью. Вот такие отношения.

Для простого развлечения реакции Квон Хён До были слишком бурными. Если это просто от скуки, всегда можно найти замену, но когда Квон Хён До увидел падение Сон И Джина, его реакция была другой. Как будто он терял что-то незаменимое, единственное в своём роде.

Молодёжь потому и забавна. Глупа и думает только о себе. Председатель Чхве был в восторге от того, что нащупал слабость, о которой не знал даже сам Квон Хён До.

- Тогда эти блага мог бы предоставить и кто-то другой?

- Что?..

И Джин снова тупо уставился.

- Перейдёшь ко мне - дам вдвое больше, чем этот паршивец.

- ...

- Будешь жить спокойно, в тепле, без побоев, и долги погасишь.

И Джин не был настолько глуп, чтобы соблазниться такой явной приманкой. Он слегка нахмурился.

- Если вы предлагаете... продать тело, давайте сделаем вид, что я этого не слышал.

- Любой труд - это продажа тела. Разница лишь в способе продажи.

Председатель Чхве, конечно, планировал использовать И Джина как тренера для своей младшей дочери. Но специально не сказал об этом. Предложение казалось настолько подлым, что ему даже стало немного стыдно перед Квон Хён До.

- Думай о результате. О том, какой способ эффективнее. Ты ведь не такой уж тупой?

Это был дьявольский шёпот, подобный шипению змеи.

- Если ты всё равно спишь с Квон Хён До не по любви, какая разница, с кем? Умный выбирает того, кто платит больше.

Слова были слишком сладкими. Невозможно было не соблазниться.

Свобода, казавшаяся такой недостижимой, вдруг оказалась прямо перед носом. И путь к ней, говорят, куда ровнее, чем оставаться в этом “Колизее”... По крайней мере, так следовало из слов председателя Чхве.

Дорога, устланная сахаром...

Взгляд И Джина заметался.

Глава 100

Однако когда он зажмурился и открыл глаза, его взгляд больше не дрожал.

Около двух лет назад менеджер убедил его подписать документы, назвав их совершенно безобидной формальностью, чем-то вроде семейной игры в карты на праздники. Какое же это было глупое время.

Тогда он был слишком самоуверен. Находился на пике карьеры, его гонорары приближалась к максимуму. Он не видел ничего вокруг. Не прочитав документы должным образом, он просто поверил словам менеджера и тренера и подписал их. Этот тупорылый поступок довёл его до самого дна. Наивное и глупое решение пролетело как мгновение, а расплата за него, словно жестокий урок, всё никак не заканчивается. Как будто навечно.

Даже тогда менеджер говорил, что это пустяк, что все так делают, и только дурак откажется от такой выгоды.

На всех дорогах, что кажутся лёгкими, есть ловушки.

Думая о ловушках, невольно всплыло лицо Квон Хён До. Может, он уже попал в ловушку...

Он облизнул губы.

- Не буду.

Горло перехватило.

- Не буду делать этого.

- Почему? Даже за двойную цену?

- Всё равно не буду. Нет, не смогу.

- Отчего же?

Теперь в голосе слышалось искреннее любопытство. Председатель Чхве наклонил голову, спрашивая. Ответ был предельно прост, ведь этот вопрос не был сложным.

- Потому что не могу доверять.

- А Хён До, этому ублюдку, значит, доверяешь?

И Джин шевельнул губами. Но так и не смог ответить.

Казалось, его душат. Словно поводья, которые разодрали ему руки, но не отпускали, кто-то крепко держал его. Что-то настойчивое, не позволяющее сдаться даже сейчас.

* * *

Увидев выходящего И Джина, Квон Хён До вскочил с места. Пепельница в его руке дрогнула, и окурки высыпались. Некоторые упавшие были относительно свежими, видимо, недавно потушенными.

- Что старик сказал?

- Велел тебе зайти.

- Кроме этого.

И Джин не ответил. Он просто устал, и руки безумно болели.

Квон Хён До схватил И Джина, когда тот попытался проскользнуть мимо него, словно призрак.

- Ах... больно!

И Джин резко отдёрнул руки. И от этого движения боль удвоилась, заставив его резко присесть. Головокружение мгновенно усилилось до того, что, казалось, пронзило макушку.

Вместо двойной оплаты - двойная боль. Он даже не мог обхватить руки, только сжимал запястья, вытянув ладони в воздух и сжавшись всем телом. Дрожащие запястья внезапно схватили, и сверху хлынула ужасная боль.

- А-а-а!

Извиваясь как от удара током, он увидел Квон Хён До, льющего антисептик прямо ему на руки.

Квон Хён До долго разглядывал состояние ладоней, скрипя зубами.

- Я же сказал тебе сняться с соревнований.

От этих слов И Джин резко повернул голову.

Руки неконтролируемо тряслись от чрезмерной боли.

- Хён До, сукин сын, идёшь или нет!

Когда их взгляды напряженно столкнулись, из офиса донёсся голос, зовущий Квон Хён До.

Квон Хён До насильно усадил И Джина на место, где сам сидел до этого.

- Только попробуй сбежать. Убью. Сиди тихо.

Хотелось показать средний палец его удаляющейся в офис спине, но он не мог даже согнуть пальцы.

Как только дверь закрылась, И Джин наклонился вперёд и застонал. Вытянув руки перед собой, он периодически вздрагивал и повернул голову в сторону.

В одиноко стоящей рядом пепельнице лежала недокуренная сигарета Квон Хён До. И Джин рассеянно посмотрел на неё и дрожащей рукой взял в рот.

Влажная и тёплая. Противно и тошно.

* * *

- Наглец редкостный. И что привлекательного ты в нём нашёл?

Председатель Чхве хотел спросить, почему он возится с ним, но немного изменил формулировку. Хотелось меньше показывать, что нащупал слабое место.

Обычно сразу бы заметил подвох, а сейчас только косится на дверь и дёргает ногой - похоже, крепко влип. Председатель Чхве прикрыл рот рукой и ухмыльнулся.

- Да, он забавный, когда дерзит. Да и не из тех он, кто мутит воду. Ну, знаете…

- Что знаю?

- Ну, как эти шавки мелкие. Которые особенно надрываются... тявкают без конца.

- Ты что, собак любишь?

- Ну... В общем, зачем звали?

Председатель Чхве цокнул языком на резкий ответ Квон Хён До.

- Ох-хо-хо. Я и забыл, что ты такой же борзый, как некоторые. Два сапога пара, чтоб вас.

- Ну, так что вы хотели сказать?

Председатель Чхве взял сигарету. Квон Хён До, хоть и дёргал ногой, но прилежно поднёс огонь. Председатель Чхве оглядел татуировки, которые Квон Хён До набил по своей воле, и выпустил дым.

- Директор Ма не из тех, кто просто так всё стерпит. Будь осторожен.

- Максимум что сделает - подставит. Вы же знаете, я не действую без подготовки? И вообще, что вы говорите так, будто непричастны? Ведь это вы приказали.

На его ворчание председатель Чхве усмехнулся.

- У меня своя сфера влияния. А до того ты, Хён До, должен побыть моим головорезом.

- Головорезом, блядь. Может, дадите что получше?

- Дам тебе долю в “Бого Холдингс”.

- Да говорю же, не умею я компаниями управлять. Давайте наличкой.

Председатель Чхве, словно не слыша, выпустил длинную струю дыма.

- Сколько собираешься бандитом жить? Я вот сам собираюсь завязывать с этим делом, а ты что, один продолжишь? Наденешь костюм, визитки раздашь - люди иначе относиться станут. Да и мир вокруг изменится.

Прищурившись, председатель Чхве начал подначивать Квон Хён До.

- И к твоим людям отношение другое будет.

- ...

- В общем, будь осторожен. Когда линию чётко проведёшь, тогда и я вмешаюсь. Всё равно нужно было навести порядок. Считай, что мы заранее разбираемся с тем, что произойдёт, когда я официально сделаю тебя правой рукой.

- Блядь, вечно я один барахтаюсь в дерьме.

Квон Хён До взъерошил волосы.

Но судя по тому, что не отказывался - предложение его немного заинтересовало.

Председатель Чхве затушил сигарету. Умеренные слабости - это нормально, но фатальные слабости были проблемой даже для него. Поэтому он решил дать совет.

- Насчёт того наглого жокея.

- ...

Взгляд обернувшегося Квон Хён До резко изменился. Председатель Чхве выпустил остатки дыма и бросил:

- Не похоже, что он долго проживёт.

Словно просто выпустил дым, не более того.

- Говорят, неумелый шаман людей губит. Теперь и гаданием промышляете?

Хоть ответил резко, но лицо Квон Хён До заметно помрачнело.

- Я повидал немало людей. Такие, как он, долго не живут.

- Пацан немного нагрубил, а вы уже проклятия вёдрами льёте.

- Нить его жизни слишком тонка, без поддержки рано умрёт. Не привязывайся слишком сильно.

Заложенные за спину кулаки Квон Хён До подрагивали. То разжимались, то сжимались.

- Ну, если сбудется, придётся вас хорошенько отблагодарить за предсказание.

- Если не сбудется, дубина.

- Если не сбудется... бля, не знаю. Без понятия. Я пошёл. Осторожно добирайтесь.

Поклонившись, Квон Хён До яростно выскочил из комнаты.

Председатель Чхве пробормотал: "Ах ты, наглый щенок", и взял телефон со стола. Куда-то позвонил и вскоре елейным голосом защебетал: "Наша младшенькая".

* * *

- Сука! Каркает тут!

У вышедшего из офиса Квон Хён До ходили желваки. Желание немедленно что-нибудь разбить или разгромить остановило только отупевшее лицо Сон И Джина, глядящего на него снизу вверх.

- ...

Квон Хён До выдернул сигарету из безвольных губ И Джина. Бесило даже то, что тот держал во рту окурок.

- Вставай. Едем в больницу.

- ...

- Я же сказал тебе сняться с соревнований.

Из-за молчания И Джина голос Квон Хён До стал нетерпеливым. Но И Джин по-прежнему не реагировал.

В итоге Квон Хён До сам поднял его.

- Что тебе старик сказал?

- Ты сейчас обо мне беспокоишься?..

- Ты сейчас издеваешься надо мной?

И Джин вспомнил, что с председателем Чхве Квон Хён До держался свободнее, чем с директором Ма. Видимо, у них хорошие отношения. Не хотелось создавать конфликт. Хотелось показать, что он не такой, как они. Что он не разрушает чужие жизни ради развлечения.

Квон Хён До хотел сильнее сжать руку послушно идущего И Джина, но сдержался. Не хотел снова видеть, как тот стонет от боли.

Глава 101

Квон Хён До, сев в машину, порылся в бардачке и достал пакет, в котором лежали бинты и марля. Его первая помощь была неожиданно аккуратной для таких рук. На суетливо двигающихся пальцах было много шрамов. Белые полумесяцы заживших порезов и ран украшали бугристые костяшки. Бантики на повязках, завязанные этими длинными, крепкими, как оружие, и покрытыми шрамами пальцами, выглядели почти изящно.

- Честно говоря, я бинтую лучше многих подпольных докторов.

И Джин промолчал и выдернул руку.

Раньше он не замечал из-за шока и постоянной пульсирующей боли, но теперь, придя в себя, ему стало страшно от прикосновений Квон Хён До.

- ...

Квон Хён До задумчиво посмотрел на руки И Джина. Они заметно дрожали.

- Сильно больно?

- Конечно больно.

Но сейчас он дрожал не от боли. В голове И Джина всё ещё ярко стояли воспоминания о жестоком сексе, случившемся два дня назад на конюшне.

Квон Хён До некоторое время разглядывал профиль упрямо отворачивающегося И Джина, затем открыл окно и закурил.

Взгляд упал на конюшню. Вдруг вспомнились глаза лошади, пристально смотревшей на него, когда он насиловал И Джина. Тогда эта лошадь, похоже ненавидя Квон Хён До, яростно мотала головой. Однако лягаться она не стала - видимо, потому что И Джин мог попасть под удар.

Квон Хён До ненавидел эту неестественно умную лошадь.

«Хоть в чём-то мы с ней похожи - во взаимной неприязни.»

Выплюнув изжёванный фильтр в окно, Квон Хён До тронулся с места.

Всю дорогу до больницы И Джин сидел с закрытыми глазами, обмякнув. Даже когда они приехали, он не открывал глаза, и Квон Хён До подумал дать ему ещё минутку.

- Эй.

Тот не проснулся - возможно, потому что голос Квон Хён До прозвучал непривычно тихо.

- ...

Квон Хён До потянулся к И Джину. Не успев даже коснуться его шеи, он уже чувствовал жар. И в момент, когда рука почти коснулась кожи, И Джин внезапно распахнул глаза и вжался в дверь, словно пытаясь сбежать.

- Чт… что такое?

- Мы приехали в больницу.

Квон Хён До убрал неловко повисшую в воздухе руку и цокнул языком.

И Джин, выглядевший ещё более измождённым, чем когда его впервые привезли сюда, кивнул и потянулся к дверной ручке. Той самой рукой, которая была повреждена сильнее. Квон Хён До протянул руку и открыл дверь сам.

Даже в этот короткий момент он чувствовал, как И Джин отстраняется, стараясь не касаться его.

- ...

«Ах, бля... как же паршиво...»

Во рту горчило.

Раздражённый Квон Хён До первым вышел из машины и направился к пошатывающемуся И Джину. Когда он схватил за руку того, кто едва мог стоять, тот резко отшатнулся.

Точно было заметно, что он избегает его.

Когда Квон Хён До с застывшим лицом посмотрел на него, И Джин отвёл взгляд.

То, как он избегал даже взгляда, просто бесило.

- ...

- А-а, я сам дойду, не трогай. Не нужно, эм, тащить меня. - И Джин, смутившись от того, как резко это прозвучало, начал сбивчиво оправдываться.

- Ну тогда иди сам, раз такой самостоятельный.

К счастью, Квон Хён До не стал докапываться. Отчасти благодаря тому, что зазвонил его телефон.

И Джин держался на расстоянии, ощущая странность и чужеродность дневного Квон Хён До, который, надев маску цивилизованного человека, казался совсем не тем, кто творил такое на конюшне.

Всё равно казалось, что он в любой момент может слететь с катушек, утащить его куда-нибудь и заставить раздвинуть ноги. И было страшно, что он снова сунет его лицо в объектив камеры, похожий на змеиный глаз.

“Снять видео с лошадью?”

И Джина передёрнуло от этой мысли, внезапно ударившей по сознанию. Такая извращённая идея никогда бы не пришла ему в голову.

«Может, стоило принять предложение того старика. И чего я как дурак...»

И Джин запоздало сожалел, хотя и не собирался возвращаться и просить повторить предложение. Квон Хён До замедлил шаг, отвечая на звонок.

- Он так сказал? Нет, почему вы исподтишка пытаетесь человека переманить? Старик, это на вас не похоже.

Не заметив как, И Джин оказался впереди раздражённо разговаривающего Квон Хён До. Ему было трудно дышать от мысли, что тот стоит сзади, не давая сбежать.

- Я не убегу.

- Больше так не говорите. Что за... ладно. Я сам разберусь со своим…

Квон Хён До, до этого отчитывавший кого-то без передышки, прикрыл трубку и переспросил:

- Что?..

И Джин, тяжело дыша, повторил:

- Говорю, у меня даже сил нет убегать. Не надо так следить, будто конвоир.

Квон Хён До скривился. Затем быстро подошёл и приложил ладонь ко лбу И Джина. Жар был сильный.

Только тогда И Джин понял, что ему не просто казалось, что трудно дышать - он действительно задыхался.

- Да на тебя смотреть страшно. Я сзади иду, чтобы подхватить, если грохнешься..

- ...

- Старик, я пойду. Перезвоню вам позже.

Закончив разговор, Квон Хён До потянул И Джина за предплечье. Тот попытался вырваться, но не было сил.

Пожилой врач, размешивавший кофе, поправил очки, увидев вошедших.

- Часто видимся. Знаете, для врача это не лучший комплимент?

- Да ладно, просто осмотрите его.

Врач высосал остатки из пакетика кофе 3 в 1 и угрюмо кивнул.

- Проходите внутрь.

- Кто обрабатывал руки?

Ладонь всё-таки пришлось зашивать. И Джин кивнул в сторону Квон Хён До, который хмуро разговаривал по телефону вдалеке.

- Неплохая работа. Кто хорошо режет, тот хорошо и сшивает, да?

И Джин слабо усмехнулся на циничные слова врача.

- Похоже, останется шрам. Что делать?

- Да какая разница, это же ладонь. Ничего страшного.

- То ладонь ничего, то ещё что-то ничего. Так и до "лицо порезать - ничего страшного" дойдёшь. Нужно беречь своё тело. Если сам себя не бережёшь, кто о тебе позаботится?

- Лучше бы и на лице появились шрамы…

«Хотя нет, может, тогда они будут ещё больше облизываться, приговаривая, какое красивое тело.»

И Джин подавил вздох, вспоминая осточертевшую свору из “Колизея”.

Не в силах смотреть, как игла протыкает кожу, он упрямо уставился в стену. Разглядывая следы времени на ней, он почти забыл об ужасной боли после анестезии.

- Мышцы тоже перенапряжены, так что пройди инфракрасную терапию.

- Доктор... вы даже не спрашиваете, как я получил такие травмы.

Пожилой врач, собиравший инструменты, пристально посмотрел на И Джина и тяжело вздохнул.

- Кто ж тут не знает про этот ипподром. Стоит выйти в город - полно людей, которые кормятся за счёт тех, кто ходит на скачки.

- ...Даже если попытаюсь спрятаться, все меня узнают.

- Если хотите скрыться - скрывайтесь как следует. Мне тоже не хочется видеть молодого пациента с таким измождённым лицом.

Вскоре принесли инфракрасный излучатель. Глаза начали слипаться от тепла на запястьях.

На кончике языка вертелся вопрос: - «Если это не конец, то сколько и как ещё придётся жить?»

Очень хотелось спросить.

Видимо поэтому И Джин тяжело стонал во сне. Квон Хён До, закончив разговор с секретарём председателя Чхве, подошёл и провёл по его шее. На пальцах остался холодный пот. Судя по стонам, ему было тяжело, но почти негде было прикоснуться - всё тело в ранах. В итоге Квон Хён До медленно погладил и помассировал бедро И Джина. Даже эта часть тела, которую он считал самой эротичной, заметно исхудала.

Когда И Джин проснулся, уже наступил рассвет.

- Это... склад?

И Джин тихо спросил, уставившись в потолок.

- Нет. Больница.

Ответил Квон Хён До, который от безделья уже перепробовал все занятия и теперь зачем-то достал и протирал армейский нож, украденный где-то и хранившийся в машине.

- Думал, склад. Темно... Значит, ночь?

- Нет. Рассвет. Через два часа солнце встанет.

Было пять утра. Квон Хён До сложил нож и убрал в карман. И Джин удивился, что проспал почти полдня.

Руки покалывало. Опустив взгляд на вяло двигающиеся пальцы, он увидел белеющие в темноте бинты. Обе руки были туго перебинтованы.

- Раз я был с тобой, не скажут, что я сбежал?

- Кто посмеет. Нахалы.

Видимо из-за раннего утра было особенно тихо. Голоса звучали глухо. Словно вот-вот покроются тонкой коркой инея. И Джин поднял голову, но от внезапного головокружения пришлось на момент прижать руку ко лбу, прежде чем двигаться дальше.

Квон Хён До ждал его в трёх шагах. Вроде бы хотел помочь, но не помогал, и И Джин вроде бы хотел попросить помощи, но не просил. Квон Хён До запер дверь больницы. И Джин съёжился от пронизывающего холода, проникающего сквозь одежду.

Снаружи между плитками тротуара застряли листовки борделей и гостиниц.

Когда Квон Хён До взял сигарету, И Джин невольно уставился на неё отсутствующим взглядом. Он сам, похоже, не замечал, но выглядел как ребёнок, выпрашивающий конфету, отчего Квон Хён До невольно усмехнулся. Он вложил сигарету в губы И Джина и наклонил голову. Концы двух сигарет соприкоснулись, и между ними вспыхнуло пламя зажигалки.

Глава 102

Пока они молча курили, Квон Хён До, который уже успел докурить свою сигарету до того, как И Джин закончил свою, небрежно спросил:

- Эй.

И Джин, сжавшийся в комок с вытянутыми пальцами, повернулся к Квон Хён До. Тот замолчал, словно смутившись своего оклика, и не сразу заговорил. Сглотнув, он медленно осмотрел лицо И Джина, начиная с его усталых век. Измождённое лицо напоминало болезненного, нервного красавца.

- Солнце ещё не взошло, может, сходим в кино?

- ...

- Не хочется возвращаться туда, где воняет навозом.

Квон Хён До добавил это как бы оправдываясь. В отличие от обычного, он молча ждал ответа И Джина.

Сигарета И Джина, медленно тлеющая, была ещё довольно длинной. Докурив её, он взял ещё одну. Квон Хён До, покусывая губы, одолжил ему зажигалку.

- ...

Пока И Джин несколько раз выпускал смесь вздоха и дыма, его выражение лица было совершенно нечитаемым.

«О чём же он думает?»

И не только Квон Хён До - сам И Джин не мог понять своих чувств.

«Что он сейчас делает с Квон Хён До, чего хочет?»

Он просто устал и не хотел больше ни с чем бороться сегодня. Не было сил. Тело после лечения тупо ныло, а голова, чудом избежавшая смерти, была в тумане.

«Кино... давно не смотрел. Когда это было в последний раз? Когда-то ведь любил фильмы. Было такое время.»

Докурив до фильтра, И Джин щелчком отбросил окурок и молча кивнул.

Уголки губ Квон Хён До чуть не поползли вверх. Но из-за его наигранно-серьёзного "кхм" снова застыли в неловкой прямой линии.

- Куда пойдём? Кинотеатры же ещё закрыты.

То ли от недосыпа, то ли от того, что только что оправился от жара, но И Джин казался каким-то мягким. Возможно, так выглядел из-за по-детски припухших щёк, хотя он только спал, и ничего не ел.

Квон Хён До самоуверенно пошёл впереди.

- Кинотеатр? Думаешь, оппа поведёт тебя в такое место?

"Такое место"? Учитывая, что места, куда водил его Квон Хён До, ограничивались номером в гостинице, больницей и “Треви С.С.”, тревога И Джина взлетела до небес.

* * *

И Джин невольно фыркнул от смеха при виде открывшейся перед ним картины.

- Китайский ресторан? Смотреть кино по телеку? Что, денег вдруг жалко стало?

- Денег у меня столько, что хоть целый кинотеатр арендуй.

- На драндулете катаешься, а понтов-то.

И Джин пробурчал с обидой в голосе.

Не обращая внимания, Квон Хён До, держа И Джина за предплечье, громко постучал в закрытую дверь заведения. Вскоре появился мужчина средних лет в тёмных очках.

- Господин Квон, я, конечно, говорил приходить в любое время, но сейчас уж слишком рано.

- Может, в три утра прийти? Я же знаю, что ты уже встал, чего ты. Фильмы есть?

Квон Хён До, отодвинув разноцветные бусы, вошёл внутрь. И Джин машинально последовал за ним. На обоях с лёгким зелёным отливом виднелись жирные пятна, а на круглом столе стояла наполовину заполненная миска с острым маринованным арахисом, видимо, недоеденных мужчиной. Рядом в газете бросался в глаза заголовок:

"Южная Корея получила право провести Чемпионат мира по футболу!"

- Какие фильмы есть?

И Джин поднимался по крутой лестнице позади Квон Хён До. Она была такой узкой, что тот, казалось, едва протискивался. И Джин, находя это забавным, прикусил губу, тайком усмехаясь.

Мужчина, шедший впереди Квон Хён До, назвал несколько названий.

- Не новые же.

- Пиратские копии. Без цензуры.

- Там есть горячие сцены?

- Эй! Я не буду смотреть с тобой никакую порнуху.

И Джин, слушавший разговор идущих впереди, посерьёзнел. Квон Хён До только повернул голову, глянул на него сверху вниз и ухмыльнулся.

- Нет ничего совсем порнушного?

- ...Я ухожу.

Даже в собственных ушах это прозвучало как обиженное хныканье, и И Джин смутился.

Квон Хён До, глядя на И Джина, который сказал, что уходит, но застыл на месте, не двигаясь ни вверх, ни вниз, цокнул языком.

- Будем смотреть арт-хаус, ясно? Ааарт-хаус.

Квон Хён До произнёс это с издёвкой.

Неловко топтавшийся И Джин зашёл в маленькую мансарду на третьем этаже. Квон Хён До, чтобы войти, пришлось почти сложиться пополам.

В комнате было очень темно, без единого окна. Мужчина умело подключил видео и проектор. Затем опустил подвешенную к потолку белую хлопковую ткань до самого пола. Когда на неё спроецировалось изображение, помещение мгновенно превратилось в довольно приличный кинозал.

- Если тебе здесь не нравится, в следующий раз арендуем кинотеатр.

«Какой ещё кинотеатр арендовать? Что за показуха?»

И Джин фыркнул. Подтянул колени к груди и обхватил их руками.

Чтобы это не стало чем-то особенным, нужно было оставаться циничным. Даже если это первый фильм за несколько лет.

- Когда будете уходить, обязательно заплатите. Я не могу постоянно бесплатно крутить. Кассеты портятся.

- Понял, просто свали уже.

Мужчина что-то проворчал Квон Хён До. Похоже на иностранный язык.

- Что он сказал?

- Без понятия. Наверное, обматерил. Может, уёбком назвал, может, пидором.

Квон Хён До тоже не понял.

И Джин издал тихий смешок и попытался сдержать рвущийся наружу смех.

Начались титры фильма. Слышалось потрескивание и тихий звук горящей плёнки.

Когда фильм дошёл примерно до середины, И Джин, не веря, что Квон Хён До мог выбрать такое, не выдержал и спросил:

- Ты сам выбрал фильм?

- Думаешь, я бы выбрал такое? Вообще не понимаю, что за бред там несут.

Квон Хён До зевнул во весь рот. Однако он не заснул и не мешал И Джину. На самом деле, И Джину тоже не нравились такие фильмы. И всё же он не мог оторвать глаз.

Постепенно... он погружался в другой мир. Наверное, поэтому люди и смотрят кино. И поэтому И Джин тоже любил его. Потому что соревнование бывает приятным, но иногда утомляет. И теперь хотелось сбежать от мира. В другой мир, окутанный музыкой...

То ли он ненадолго задремал, то ли просто отвлёкся, но сцена уже сменилась. И Джин медленно моргнул и слегка улыбнулся. Было тепло.

И Джин недоумевал, почему в этой мансарде без подогрева пола так тепло, но не хотел нарушать это ощущение. Однако, желая узнать причину тепла, повернул голову.

На его плечах лежала куртка Квон Хён До. Более того, вопреки попыткам держать дистанцию, он прижимался к Квон Хён До.

- А...

Несмотря на близость этих рук-дубинок Квон Хён До, его действительно опасных рук, И Джин, хоть и напрягся, но не отстранился.

«Всё из-за тепла. Потому что тело Квон Хён До тёплое, а здесь холодно...»

И Джин, смотрел только на руки Квон Хён До, его профиль был освещён белым светом..

Квон Хён До дремал, скрестив руки на груди и опустив голову. Когда И Джин думал о том, как эти пальцы проникали внутрь него и хватали, они уже не казались просто частью тела Квон Хён До. А потом становились совсем чужими. Эти руки сжимали его, трясли, били, и разве не они же надругались над ним перед Кловером? Оружие. Просто оружие.

Мирно спящий профиль не показывал признаков пробуждения. Удивительно, но во сне он выглядел обычным.

«Интересно, не спал всю ночь?»

Отведя взгляд от фильма, который всё равно ему не нравился, И Джин полностью развернулся и начал разглядывать профиль Квон Хён До.

В этом лице с закрытыми глазами и сомкнутыми губами была удивительная утончённость. Довольно длинные ресницы, асимметричные уголки губ, которые, хоть и не были идеальны с точки зрения пропорций, выглядели очень красиво... Глубоко посаженные глаза и впалые скулы создавали чёткий рельеф, и в мерцающем свете экрана его лицо выглядело драматично.

- Жаль, что ты бандит… - пробормотал И Джин.

Опустив взгляд, он снова увидел руки, покрытые шрамами и мозолями.

Руки, которые насиловали его, мучили, разворачивали конфеты, грубо вытирали лицо, тащили в больницу - такие своевольные руки. Такие же противные и непредсказуемые, как их хозяин... невыносимо горячие...

И Джин крепко прикусил губу и отодвинулся в сторону. Снова уставился на экран, но ничего не воспринимал.

- ...

Хотя в фильме не было ничего такого, что могло бы вызвать слёзы, щёки И Джина стали мокрыми. Похоже, он серьёзно сломался. И Джин даже не пытался вытереть слёзы, просто сидел, съёжившись в прострации.

Через некоторое время Квон Хён До открыл глаза. Он тихо повернул голову.

Сон И Джин беззвучно плакал.

Как И Джин не вытирал слёзы, так и Квон Хён До не стал их вытирать. Даже не думал об этом, просто долго смотрел.

«Неправильный фильм выбрал. Надо было взять что-нибудь, где всё крушат и убивают.» - кажется, он так подумал.

Глава 103

Владелец китайского ресторана, он же хозяин нелегального видеосалона, в конце концов поднялся наверх искать этих двоих, которые всё не спускались, хотя время сеанса давно закончилось. Они сидели, почти соприкасаясь плечами, клюя носом так, что казалось - наклони они головы чуть сильнее, то непременно столкнутся.

- Ломитесь в дверь как психи, а потом такое устраиваете! Из-за таких придурков, не понимающих искусства, киноиндустрия в полной жопе!

Вот такой лицемерный рык от барыги, торгующего пиратскими видеокассетами.

Выйдя из этой забегаловки, Квон Хён До потянулся и с наслаждением зевнул.

- А, было интересно. - и беззастенчиво соврал как ни в чём не бывало.

И Джин тоже прикрыл рот ладонью, зевая. Увидев это, Квон Хён До ухмыльнулся.

- Похоже, и ты не ценитель искусства.

Обрадовавшись найденному сходству, Квон Хён До стремительно бросился к И Джину, пытаясь обнять его за плечи. Но И Джин, даже не до конца проснувшись, отпрянул как ошпаренный.

Возникшее между ними расстояние заполнилось неловким молчанием.

- Что такое? Обиделся, что привёл в какой-то нелегальный видеосалон? - спросил Квон Хён До с усмешкой.

«С чего бы обижаться?»

И Джин просто не ожидал, что Квон Хён До приведёт его в такое место. Скорее было бы противно и мерзко, если б тот вдруг потащил его в Сеул есть котлеты с видом на гору Намсан*. Удивительно даже, что в такой глуши нашелся подобный видеосалон…

* Прим.: Гора Намсан - это популярное туристическое место в центре Сеула, известное своей Сеульской телебашней и прекрасными видами на город. В окрестностях горы расположено множество ресторанов с панорамными видами, которые считаются романтичными местами для свиданий. В корейской культуре приглашение в ресторан с видом на Намсан часто ассоциируется с попыткой произвести впечатление или выразить романтический интерес.

«Да и вообще, какой смысл покидать это место? Ты же не станешь вытаскивать меня из этой глухомани. Ни за что не дашь хоть немного свободы.

От “Колизея” до посёлка тридцать минут, до города - час. И даже там нет кинотеатра. Нёс чушь про просмотр фильма, а сам привёл сюда. Наверное, в этих краях это главное развлечение после нелегальных скачек. Самое приличное… место. Не место, где бьют людей и не бордель - и такое место выбрал не кто иной, как Квон Хён До.

Почему? Хотел утешить? Поддержать? Всё это тебе не идёт. Квон Хён До и утешение? Поддержка от Квон Хён До?

Тогда зачем?.. О чём ты думаешь, Квон Хён До?..

Нет. Чего ты вообще от меня хочешь?.. К чему всё это?»

- Запиши на мой счёт стоимость билета и лечения. Я всё верну.

И Джин неуверенно попятился, как будто пытаясь отстраниться от какого-то тревожного, неудобного предположения. Квон Хён До попеременно впивался взглядом то в свои руки, то в лицо И Джина. Тот отводил глаза. А затем резко развернулся, словно убегая.

Конечно, на машине его можно быстро догнать. Да и машина не нужна - настичь И Джина было проще, чем выпить холодной воды. Но Квон Хён До лишь смотрел на его удаляющуюся спину с хмурым лицом, опустив руки.

Ощущение той сексуальной полноты бёдер в ладони сменилось несколько исхудавшими ногами, а затем исчезло совсем. И наконец, тот странный взгляд... выражение лица, которое, казалось, отвергало его, но в то же время - нет. Всё это смешалось и теперь бессмысленно таяло в утреннем свете.

* * *

Когда “Колизей” закрылся на зимний перерыв, подпольная деятельность Квон Хён До набрала серьёзные обороты. Его план состоял в том, чтобы завершить все дела до следующего открытия и избавиться от этого убогого места, которое теперь будет приносить только убытки.

Грубый бизнес-план Квон Хён До убедил председателя Чхве, и было решено закрыть “Колизей”. Жокеев распределят по местам согласно их показателям, но место инструктора для младшей дочери председателя Чхве только одно. Значит, остальным девятерым придётся работать на стройке, разносить напитки в казино или гнуть спины в порту, разбавляя палёную водку.

Председатель Чхве, хоть и понимал выводы по прибылям и убыткам, спросил у Квон Хён До причину затеять то, чего не было в изначальном плане. Обычно не лезущий за словом в карман Квон Хён До почесал щёку и просто ответил: "Давайте просто избавимся от этого места."

Председатель Чхве наверняка спрашивал о настоящей причине, но даже сам Квон Хён До понимал - ответ вроде "просто все эти ублюдки меня бесят" не будет убедительным основанием. Хотя они ему и не навредили, в какой-то момент это место стало его раздражать. Оно ему не нравилось, хотелось всё зачистить.

Это были не единственные трудно объяснимые изменения в планах. Квон Хён До без ведома главного изъял все каталоги жокеев. Хотя VIP-клиенты жаловались, он знал - эти ублюдки, для которых жизнь и так слишком легка, быстро забудут об этом развлечении и найдут другое.

- Оставшуюся территорию можно либо превратить в частный ипподром, договорившись с мэром об особой зоне для скачек, либо всё снести под застройку...

- Ах, бля. Минутку.

Квон Хён До слегка отвёл телефон от щеки и, развернувшись, ударил У Чхоль Ёна по голове.

- Можешь потише? А?

Прибыв в Сеул, перед входом в офис исполнительного директора Ма, Квон Хён До мельком глянул на стонущего У Чхоль Ёна. Тому, похоже, было трудно двигаться с гипсом на одной ноге и руке. Квон Хён До считал, что он притворяется.

Он слышал, что перелом оказался серьёзным - срастаться будет долго, да и полное восстановление под вопросом. Квон Хён До пока не сообщал об этом, опасаясь, что У Чхоль Ён начнёт скулить или метаться как загнанная крыса. Впрочем, ему было всё равно, как тот об этом узнает.

- Нуны хорошо с тобой обращаются?

У Чхоль Ён сейчас жил в подсобке бара, которым управляла подруга главной мадам. Там он служил информатором и дойной коровой для Квон Хён До. Хотя тот и не ждал ответа, У Чхоль Ён угодливо улыбнулся и усердно закивал.

Как и ожидалось, Квон Хён До даже не взглянул на него и открыл дверь машины.

Не сказав ни "сиди тихо", ни "не дури", он поднялся в офис, где его встретил густой табачный дым. Бандиты, резко открыв дверь, сперва выглядели так, будто думали "какой козел", но увидев Квон Хён До, вскочили и согнулись в поклоне на 90 градусов.

- Спасибо за ваш труд!

Явно новичок, совсем молодой бандит тоже поклонился.

Хоть он и не знал Квон Хён До лично, но понять, что это тот самый человек, о котором болтали старшие, не составило труда. Всё из-за татуировки в форме крюка, которая показалась, когда Квон Хён До, морщась от сухого жара обогревателя, застоявшегося табачного дыма и тяжелого мужского запаха, снял пальто. Эта татуировка, похожая на голову огромного крана, указывала на героя историй, которые старшие рассказывали даже не о себе.

Игнорируя изумленный взгляд, Квон Хён До спросил у знакомого прихвостня директора Ма:

- Где исполнительный директор Ма?

- Он отлучился!

- На весь день?

- Да! Сказал, что едет в головной офис!

Квон Хён До цокнул.

«Разминулись. Если в головной офис, значит, наверное, на встречу с председателем Чхве. После стремительного повышения Квон Хён До директор Ма стал дёрганым и, как собака с репьём на заднице, бегал к председателю по любому поводу. А если не к председателю Чхве, то есть только одно место.»

- К председателю поехал?

- Нет, сказал, что едет к директору Иму.

«Так и есть.»

- Они что, друзья?

Квон Хён До спросил, притворяясь, что ничего не знает о фотографиях.

- Ну... они близки.

На такой неуверенный ответ Квон Хён До усмехнулся.

Бесцельно трогая переполненную пепельницу, он подначивал подчиненного, шипя сквозь зубы, как змея:

- И как же ты так запросто выдаёшь, куда ушёл босс? А?

Придирка была пустой. Подчиненный, докладывавший о местонахождении начальника, Квон Хён До мысленно выругался от обиды.

«Сука. А что, не говорить? Когда спрашивает тот, кто намного выше по рангу. Да ведь всё равно бы взбесился, если бы не ответил.»

Квон Хён До, который и правда взбесился бы без ответа, бесцельно покрутился возле места исполнительного директора Ма. В воздухе ощутимо сгустилось напряжение.

- Ого. Чисто на столе.

На столе директора Ма лежал старый компас и что-то вроде маленького телескопа.

«Кажется, перед тем как сесть в тюрьму, он пытался сбежать и недолго плавал на корабле. Должно быть, отплывал из порта Инчхона. В таком возрасте тянет на родину - надо бы снова его прокатить.» - Квон Хён До зловеще усмехнулся. Вдоволь насладившись напряженной атмосферой, он вышел из офиса.

- Трудитесь усердно.

Хотя многие были старше Квон Хён До, все кланялись ему в пояс, пока он полностью не скрылся из виду.

Теперь директору Ма доложат о его визите.

«Пусть понервничает. Кто его просил лезть в чужой дом без хозяина?»

Квон Хён До легко сбежал по лестнице. У Чхоль Ён тем временем, кряхтя, пытался отстегнуть ремень безопасности, стягивающий его тело.

- Думаешь, я просто так руку тебе сломал? Сиди тихо, не напрягайся, а то обделаешься.

- ...Я не пытался сбежать.

- Ты ещё мне в глаза врать будешь? Эй, где твой дом?

У Чхоль Ён широко раскрыл глаза и, запинаясь, назвал адрес. Дом находился рядом с районом “Колизея”. Квон Хён До цокнул языком.

- Издеваешься? У тебя же есть конура в Сеуле.

У Чхоль Ён уныло сжал губы - он думал, что Квон Хён До об этом не знает.

Квон Хён До сильно надавил на гипс на руке У Чхоль Ёна. Только когда послышался треск чрезвычайно твердого гипса, напуганный У Чхоль Ён покорно выдал адрес. Обидно было - зачем спрашивать, если уже знал.

Отыгравшись за бесполезную поездку из-за отсутствия исполнительного директора Ма, Квон Хён До направился к дому У Чхоль Ёна. Говорили, что рядом продают вкусные и сытные рыбные пирожки.

«Заодно можно и... И Джин слишком похудел - это раздражало. Почему спортсмен так плохо питается? Нужно бы его немного откормить, может, если накормить горячим, перестанет дрожать как побитая собака… Ах, бля.» - от таких мыслей пропал аппетит. И настроение испортилось. Квон Хён До резко крутанул руль. От этого У Чхоль Ёна бросило к дверце, и он застонал от боли.

Глава 104

Они добрались до переулка, где находилась лачуга У Чхоль Ёна. Квон Хён До позволил хромающему на костылях У Чхоль Ёну идти впереди. Хотя для подъёма в трущобы тот был слишком слаб, но позади словно хищник неторопливо следовал Квон Хён До, и выбора у него не было. Когда они добрались до дома, подмышки У Чхоль Ёна горели огнём, а пот лился ручьём.

- Хх-ха... хх... здесь... хх... здесь, - выдохнул он.

- Знаю, сука. Прочь с дороги.

Лицо У Чхоль Ёна исказилось.

Квон Хён До сломал дверную ручку и вошёл внутрь. Выражение лица У Чхоль Ёна стало совсем жалким. Почему-то стало тоскливо. Хотя какая разница - всё равно больше сюда не вернётся. Квон Хён До ухмыльнулся и, словно делая одолжение, усадил У Чхоль Ёна на деревянную скамью размером с ладонь во дворе, а сам зашёл внутрь.

- Бля, воняет холостяцкой берлогой.

Зажав нос рукой, Квон Хён До пнул разбросанные вещи.

Он пришёл сюда в надежде найти похожую на соль наркоту или часы, полученные У Чхоль Ёном от директора Ма или директора Има.

Часов и соли не нашёл, зато обнаружил пачку зелёных банкнот, перетянутых резинкой. Засунув их в карман, Квон Хён До открыл шкаф и начал рыться во влажных на ощупь одеялах. Настроение было паршивое. Влажные прикосновения приятны разве что когда щупаешь между ног Сон И Джина.

И тут пальцы нащупали что-то твёрдое, Квон Хён До ухмыльнулся.

- Так и знал. Я-то знал.

В руках оказалась видеокассета.

«У Чхоль Ён - редкостная сволочь без капли верности. Эгоист, думающий только о себе. Значит, директорам Ма и Иму он тоже не до конца доверял. Наверняка этот хитрец припрятал что-то на всякий случай.»

Рассудив так, Квон Хён До переложил найденную кассету в другую руку и засунул руку глубже. И правда - за одеялами нашлось ещё несколько. Достав все, он включил телевизор и вставил кассету в плеер.

- Только не говори, что это порнуха? Что за хрень он тут понапихал?..

Цокнув, Квон Хён До встал, засунув руки в карманы. Зевая, он ждал, пока настроится изображение. Он даже не понял, что запись уже пошла.

Экран был очень тёмным. Потом внезапно включился свет. Освещение было паршивым, угол съёмки - отстойным. Квон Хён До поморщился. Но когда послышался голос У Чхоль Ёна, он начал внимательнее вглядываться в экран.

[Хорошо видно.]

Следом раздались голоса других мужчин.

[Бля, я уж думал сломалась, очко сжалось.]

[Нормально снимает?]

[Да-да. Показать “викторию”*?]

[Нам тут не до “викторий”. Эй!]

*Прим.: Виктория - распространённый жест, означающий победу или мир. Знак «Победа» показывается указательным и средним пальцами руки, направленными вверх в форме латинской буквы «V», на чём-либо изображают в виде V.

[Хихиканье.]

Лицо Квон Хён До постепенно застыло. И вскоре, будто ударом по затылку, его жуткое предчувствие материализовалось в произнесённом имени.

[И Джин-а. Давай, покажи “викторию”, вон туда.]

Суетившиеся перед камерой выблядки исчезли, освещение переместилось, и в окружении мужиков показалось распростёртое голое тело Сон И Джина.

Если бы не произнесённое имя, если бы не эти знакомые изгибы тела - его было бы не узнать из-за опухшего лица. Непонятно, открыты глаза или закрыты, волосы слиплись от грязи. День явно был холодным - изо рта шёл пар. Окружавшие его хуесосы были в толстых куртках.

Но Сон И Джин был абсолютно голым.

Не только волосы, но и тело было мокрым. По коже стекала грязная вода смешанная с кровью. Из дрожащих губ вырывались слабые облачка пара.

[Я сказал, показывай "викторию"!]

Хихикающий мужик схватил Сон И Джина за волосы, запрокидывая голову. Послышался слабый стон.

Другой мудила сзади потянул за щёки, заставляя растянуть рот в улыбке, а ещё один поднял руку И Джина, сжимая в кулак. Ни одного целого ногтя.

[Ааааа!]

Когда насильно разогнули указательный и средний пальцы, И Джин забился и закричал.

[Сука, я сказал улыбаться, а ты орёшь?]

В его торс тут же прилетел пинок. Раздался голос У Чхоль Ёна:

[Он от удовольствия кричит. От экстаза.]

[Мой хер его бы точно до экстаза довёл.]

[Да он скорее от отвращения в обморок упадёт. С таким хилым членом, бля.]

Мужики ржали. Сон И Джин плакал.

Квон Хён До не мёрзнет. Сегодня в Сеуле температура была даже выше средней. Но сейчас он чувствовал такой же холод, как в двенадцать лет, когда его выгнали голым на мороз, о котором в новостях говорили как о сильнейшем за пятьдесят лет. Всё тело трясло. Кожа ледяная, а внутри всё горело.

[Может хоть кончик засунуть? Просто туда-сюда кончиком, нормально же будет?]

[Тц... Эй, малой. Для начала выруби это.]

Квон Хён До невольно потянулся к экрану. Но изображение оборвалось. Очнулся от шипения помех.

- …

Застыв на мгновение, он начал наугад вставлять в плеер разбросанные на полу кассеты.

На некоторых записях Сон И Джин выглядел относительно чистым, но явно становился всё более измученным.

Из-за плохого ракурса съёмки было плохо видно, как разрывали спину И Джина и наносили ожоги, но его дёргающиеся от боли ноги и крики были записаны отчётливо.

Последним он увидел, как они дрочили на обмякшее тело И Джина, а потом помочились на него.

Квон Хён До выдернул кассету, не дожидаясь конца. Вышел во двор.

Двор был пуст. Он решительно направился к У Чхоль Ёну, который, задыхаясь, пытался уползти вниз. Ползущему не обогнать идущего. Квон Хён До схватил его за волосы и швырнул в стену, где красным спреем было написано "секс" и намалёван хуй. У Чхоль Ён ударился об неё как тряпичная кукла.

Подняв откатившееся к нему тело, Квон Хён До холодно спросил:

- Где оригиналы видео?

Он помнил, как И Джина трясло от одного слова "видео". И не мог забыть, что недавно сделал с Сон И Джином сам.

“Раз тебе так нравятся лошади, давай. Я сниму, как вы трахаетесь. На видео запишу, и даже годовщины отмечать будем.”

После этих слов Сон И Джин перестал сопротивляться. Вместо этого рыдал почти до смерти. Метался в воздухе, плакал, умолял, снова плакал.

Это был переломный момент. Когда он словно впал в оцепенение, будто одержимый.

Квон Хён До думал, что причина в простуде и боли. Полагал, что когда поставят капельницу, спадёт жар, заживут руки - И Джин, чей гнев легко вспыхивал и угасал, снова вернётся к своему прежнему упрямому характеру.

Но впервые пришла мысль, что причина может быть в другом.

- Где оригиналы?

Квон Хён До схватил У Чхоль Ёна за волосы и прошипел ему в ухо.

- Э-это и есть оригиналы! Я, я-я был ответственным!

Видимо, предыдущие побои не прошли даром - У Чхоль Ён сразу раскололся. Квон Хён До залепил ему пощёчину. Несколько зубов вылетело, как кукурузные зёрна.

Когда тот начал терять сознание, Квон Хён До сжал его горло, приводя в чувство, и спросил:

- Если ты отвечал за это, кто тогда был главным?

- Главный, Почжи...

- Г-главный, Главный!

У Чхоль Ён заверещал.

- Тогда главным был на-начальник! Ух-х... прошу, умоляю!..

- Значит, тот пидор до сих пор там. Хотя его голоса на видео не было.

- Г-главный не любит м-м-мужиков.

Квон Хён До протяжно вздохнул, глядя в небо. Перепуганный У Чхоль Ён, заикаясь, взмолился:

- Честно, я всё честно р-расскажу, кха-хк!

Квон Хён До крепко сжал кулак. Раздался жуткий хруст вырванных волос.

- Нет. Теперь мне похуй. Я уже понял, что вы творили.

Квон Хён До бормотал как безумный. Взгляд расфокусирован. Несмотря на уличный фонарь над головой, в глазах не было ни проблеска. Украдкой глянув на него, У Чхоль Ён в ужасе разрыдался. Мерзко. Как назло, только что посмотрев видео, Квон Хён До отчётливо помнил образ И Джина. Даже в таком состоянии Сон И Джин оставался красивым. Наверное, в этом и было его несчастье. В том, что он красив.

Голова раскалывалась. Квон Хён До, простонав, схватился за лоб, а потом впечатал череп У Чхоль Ёна в стену.

- А-а-а! Ааа! Аааааа!

Послышались вопли У Чхоль Ёна, схватившегося за голову. Квон Хён До, ненавидевший жалобные звуки, крепко стиснул зубы, боясь, что сам разрыдается.

“Раз тебе так нравятся лошади, давай. Я сниму, как вы трахаетесь. На видео запишу, и даже годовщины отмечать будем.”

“Ты боишься видео, да?”

Квон Хён До провёл рукой по голове. Сколько ни приглаживал, падающие волосы бесили до безумия. Опустив руки, увидел в них целую охапку волос, но не своих. Это были волосы У Чхоль Ёна.

- ...

- Кх... х-х... сп-паси...

У Чхоль Ён дёргался. На голове зияла рана. Квон Хён До отряхнул руки и провёл по лицу.

«У Чхоль Ён ещё мог пригодиться. Но разве без него нельзя обойтись?»

Квон Хён До поднял голову и начал загибать пальцы. Хрустнули суставы.

- Вот блядь... почему он мне не рассказал? Не выдал всё.

Он тут же усмехнулся своему бормотанию.

Похоже, он тоже сломался - в голове отчётливо зазвучал голос Сон И Джина:

- Я же говорил. Я уже говорил! Ты бы всё равно не поверил. Даже слушать не стал бы…

- Нет. Ты не говорил мне настолько… подробно.

Квон Хён До потёр переносицу. Со стороны выглядел как псих - говорил с пустотой.

- Не хочу тебе говорить. Ты же такой же. Вроде на моей стороне... а такой же бандит... Думаешь, что я псих, и не веришь.

Квон Хён До вздрогнул, почувствовав на себе холодный взгляд И Джина.

- То, что ты псих - это правда.

Рявкнув, он подобрал У Чхоль Ёна. Волоча его вниз, снова бормотал:

- И то, что я такой же бандит - тоже правда...

- Хх... хнык...

Квон Хён цокнул языком. Он быстро всё решил. Цокнув, провёл рукой по волосам.

- Нет. Мне не за что извиняться. Я же не знал, когда говорил.

«Он был злодеем, и...»

- Это вы всё испортили. Из-за вас.

«У злодеев свои методы.»

Перед тем как швырнуть У Чхоль Ёна в машину, Квон Хён До на миг задумался.

«Опять планы летят к чертям. Но этот ублюдок уже не нужен.»

Будто прочитав его мысли, У Чхоль Ён пополз по земле. Изо рта с хрипом "кхх" вытекала кровавая пена.

Жадный до повышения главный, уже не молодой, и Почжи, ослепленный мелкими деньгами и не видящий дальше своего носа. Загнать их обоих в мышеловку - плёвое дело.

- Нахрена вы делаете из людей таких мразей...

Квон Хён До курил, потом резко щелчком отбросил сигарету. Недокуренная, она мгновенно потухла в грязной талой воде, стекавшей сверху. За брошенным окурком мелькнул и исчез момент, когда Квон Хён До обхватил голову и шею У Чхоль Ёна и одним движением свернул её.

Глава 105

И Джин сидел в оцепенении перед бабушкой, которая совсем его не узнавала, поглядывая на часы. Время, казалось, то летело стремительно, то стояло на месте.

«Разве не грешно думать, что время тянется бесконечно, когда сидишь перед бабушкой, с которой уже не поговоришь? Может, это его вина? Может, он недостаточно любит её?» - пока он терзался такими мыслями, время снова незаметно утекало.

Часы посещений не изменились. Изменились лишь разговоры - их больше не было. Теперь в бабушкиной памяти не осталось ни любимых людей, ни брата, потерянного во время Корейской войны.

- Её здоровье сильно ухудшилось. У неё и раньше была стенокардия...

И Джин рассеянно слушал объяснения врача.

Слушал, но ответить было нечего. Врач сказал, что в крупной больнице можно продлить жизнь с помощью аппаратуры, но осёкся на полуслове. Он ведь знал ситуацию И Джина.

На самом деле тот едва справлялся с больничными счетами. То, что И Джин мог платить по счетам, не увязая в процентах, было возможно только благодаря тому, что он оставался отличным жокеем.

Однако Кловер тоже приближался к возрасту, когда пора думать о завершении скаковой карьеры. Всё живое стареет - это закон природы, но, зная это, он не мог отпустить ни бабушку, ни коня.

- Ах...

И Джин очнулся от того, что кто-то потянул его за руку.

Это бабушка, игравшая с кубиками, схватила его за руку. Похоже, он снова начал грызть ногти. С травмированной рукой да ещё и изуродованными ногтями - видимо, расслабился, думая, что какое-то время не придётся до изнеможения скакать, держа поводья.

- Прости, бабушка. Я же обещал избавиться от этой привычки.

Именно бабушка пыталась отучить его от этой привычки, даже мазала ногти горьким лекарством. Но все её старания пошли прахом - И Джин снова грыз ногти. Было стыдно и горько.

И Джин, путаясь в словах и натянуто улыбаясь, извинялся, но бабушка, как ребёнок с ясными глазами, просто продолжала играть с кубиками.

- В следующий раз...

И Джин попытался бодро начать фразу, но оборвал её. Всё равно ведь она не слушает. Опустив руки, он бессмысленно уставился на большие часы.

Хотя за другими столами витали запахи новогодних угощений, голода он не чувствовал. Странно, но он слышал только тиканье секундной стрелки, а шумная суета вокруг совсем не доходила до его сознания.

Было даже как-то спокойно.

Пока И Джин трогал разноцветные кубики, с соседнего места, где обычно сидели помощники бабушки, с шумом отодвинулся стул. И Джин даже этого не заметил.

- Эй!

Он и подумать не мог, что этот окрик обращён к нему.

- Сон И Джин.

Повернув голову на своё имя, он увидел неизвестно когда подсевшего Квон Хён До.

Даже спрашивать, откуда он узнал про это место, было лень.

Когда И Джин просто тупо уставился на него, Квон Хён До поморщился. Похоже, был недоволен таким прохладным приёмом. Но И Джин не хотел быть с ним любезным - он не помнил, чтобы получал деньги за то, что тот отодрал его в конюшне.

- ...Насколько уменьшился мой долг? Заплати за то, что было в конюшне.

- У тебя только это на уме, когда меня видишь?

- Что мне ещё с тобой обсуждать?

Квон Хён До недовольно постучал по столу. Ещё и пальцами похрустел. Бабушка, вздрогнув, замотала головой.

- Если собираешься шуметь, то иди в другое место.

И Джин пересел к бабушке и прикрыл ей уши. Но она, похоже, только раздражалась от этого и продолжала мотать головой.

Квон Хён До молча смотрел на безвольно колышущиеся руки И Джина.

- Я заплатил. Вычеркнул из твоего долга.

- С чего мне тебе верить?

- Если бы я отдал напрямую, они бы взяли комиссию. Разве не лучше, что я сам вычеркнул, без комиссии? Не думаю, что ты веришь этому ублюдку-распорядителю больше, чем мне.

«Кому верить, кому не верить - какая разница? Все одинаковые.»

И Джин плотно сжал губы.

- Осталось десять минут до конца посещений! Ни в коем случае не давайте рисовые пирожки, и никакой твёрдой пищи! Любую еду, которой можно подавиться, мы забираем, уважаемые посетители!

Предупреждение медсестры прорезало тишину.

Квон Хён До только сейчас огляделся. В отличие от других мест, где были праздничные угощения, на столе у Сон И Джина и его бабушки ничего не было.

«Ну да. Откуда у Сон И Джина время на такое? Хотя, когда впервые пришёл, вроде печенье какое-то приносил.»

- Чего печенье не купил? Ей вроде нравились крекеры-ракушки.

- Не любит она их. Твёрдые слишком.

- ...

- И мне надо деньги копить... нельзя.

Пробормотав это, И Джин, словно осознав, зачем Квон Хён До пришёл сюда, поднял голову.

- Пойдём сейчас? Срочно?

- Чего?

Квон Хён До нахмурился от рассеянного тона И Джина.

- В ту гостиницу пойдём? Сейчас скачек нет, можно хоть каждый день.

«Наконец-то дошло, о чём речь. Раньше Сон Джин не понимал, и приходилось подгонять, а сейчас Квон Хён До самому смешно стало - как он сразу не уловил намёк на секс.»

- Если сейчас опять сделаем это - сотрётся. Даже сидеть не сможешь, только лежать.

«С каких пор его это волнует?»

И Джин склонил голову, но всё же небрежно ответил:

- Ничего. Даже одеваться не придётся.

- Дразнишься?

- Серьёзно. Мне срочно деньги нужны.

«С таким настроем того и гляди первым штаны снимет. В другой раз было бы здорово, по крайней мере с кем-то другим точно было бы здорово, но сейчас настроения не было. Непонятно, почему так бесит.»

Квон Хён До забарабанил по столу быстрее.

- Ну ты и шлюха. Зудит что ли? Хотя да. Зимой дни короткие, в комнате только этим и заниматься.

- ...

Молчание взбесило ещё больше. Квон Хён До резко встал. Потом поклонился бабушке с ухмылкой.

- Бабуля. Можно я одолжу вашего красивого внука?

- ...

- Я одолжу и хорошо верну, ладно? Хотя нет, не верну? Он мой, понимаете?

- Не неси чушь и вали отсюда. Она всё равно... не понимает.

И Джин встал, закончив фразу голосом, неуверенным даже для самого себя.

Помедлив, обнял бабушку. То ли ей было неприятно, то ли она вообще не осознавала - лишь продолжала перебирать кубики.

Даже обнимая её, чувствовал одиночество. Поэтому И Джин быстро отстранился, укорил себя и снова посмотрел на Квон Хён До.

- Прямо сейчас пойдём?

- У меня, что ли, зуд? Это у тебя. Хочешь - пошли сейчас. Может, прямо здесь во дворе сделаем? Я машину припарковал.

- ...

Скоро другие семьи закончат посещения и выйдут. Нельзя, чтобы они увидели, как он трахается в запотевшей машине. И Джин с трудом помотал головой.

Только тогда Квон Хён До немного успокоился. Ведь это больше похоже на настоящего Сон И Джина - огрызаться и сопротивляться. Он не знал Сон И Джина до “Колизея”, но такое поведение хотя бы соответствовало тому, что он знал.

Выходя из комнаты посещений, Квон Хён До крепко сжал руку И Джина. Тот, удивлённый этим несвойственным жестом, посмотрел то на лицо, то на руку взглядом, явно говорящим "совсем крыша поехала", но не стал сопротивляться.

- За отсос доплатить?

Квон Хён До спросил вкрадчиво.

- ...

- Ты меня ненавидишь?

И Джин молчал, и он нёс всякую чушь.

- Прям до глубины души презираешь? Уже от одной моей рожи тошнит? Убить хочется, да?

И Джин суетливо заморгал. Глаза забегали туда-сюда. Он так очевидно, до умиления, пытался прощупать ситуацию своими бегающими глазами, что Квон Хён До захотелось их вырвать и обсосать.

- Какого... какого ответа ты ждёшь?

- Я жду, что ты честно ответишь.

- ...

- Ты прям как калькулятор - прикидываешь, какой ответ дать в зависимости от цены, а?

- ...Я думал над суммой.

Сон И Джин был просто невыносимо милым. Настолько милым, что хотелось его отдубасить. Но Квон Хён До вспомнил кучу видеокассет и помрачнел.

«Сука, блядь. Из-за этих ёбаных отморозков я теперь...»

Квон Хён До, такой же бандит и головорез, достал сигарету. От спешки выпала ещё одна - чуть не упала на пол. И Джин её поймал. Квон Хён До кивнул - мол, можешь оставить. И Джин взял её в рот. На его лицо с опущенным покорным взглядом наложилась картина, где оно было испачкано спермой и грязью.

Квон Хён До прикурил, яростно жуя фильтр.

Глава 106

Когда Квон Хён До кивнул Сон И Джину, тот привычно наклонил голову, видимо помня прошлый раз. Когда он поднёс зажигалку, красивый профиль И Джина особенно эффектно выделился на фоне хмурой погоды. Теперь он заметил две маленькие родинки вдоль нижнего века и слёзного канала, такие крошечные, что их можно было принять за точки.

- Что?

И Джин поднял глаза, заправляя волосы за ухо, поскольку он всё ещё не убирал руку, хотя сигарета уже была зажжена.

- Чего уставился? Хочешь спалить мне волосы?

- Ты что, сдурел? Такое добро портить. Не вздумай их состригать. Мне нравится за них держаться, когда мы...

Квон Хён До проворчал это, и И Джин сначала усмехнулся от нелепости, но потом его лицо приняло странное выражение, когда он вспомнил, как во время секса тот действительно часто хватал его за волосы.

Квон Хён До, искоса поглядывая на его лицо, выдохнул дым.

«Заводит.»

«Родился мразью, и по жизни шёл дорожкой не самой праведной. Помимо того мерзкого чувства после находки видео с Сон И Джином, он всегда возбуждался при виде него. Так было с самой первой встречи, без исключений.»

И Сон И Джин прекрасно это знал. Затягиваясь сигаретой, он скользнул взглядом вниз и увидел выпуклость на плотных джинсах от паха до бедра, отчего ухмыльнулся.

- Чего лыбишься? - Хён До поддразнил его с вызовом:

- Разве не ты сказал, что теперь, когда скачек нет, можно в любое время?

- ...

- Ну-ка, давай проверим, как там твоя задница зажила.

Хихикнув, Хён До перехватил сигарету и обеими руками сжал ягодицы И Джина. Упругие, но из-за его телосложения небольшие - как раз по размеру ладоней. Казалось, если постараться, можно охватить обе половинки одной рукой. Было бы забавно оставить красные отпечатки на заднице от грубой хватки. И Джин не сопротивлялся. В его руках Хён До выдохнул дым ему в плечо. Не отпуская зад И Джина, он затянулся сигаретой. Получилась странная картина - они обнимались и курили одновременно. В этом положении Квон Хён До уткнулся носом в шею И Джина, а потом отстранился. Глубоко вдохнув, он лениво пробормотал:

- Сейчас не будем.

Дело было не столько в состоянии его задницы, сколько в остаточной слабости после едва отступившей простуды. Впрочем, отступать теперь он не собирался. Нет, просто не было сил, да и всё утомляло.

- Тебе не страшно касаться меня голой кожей?

- ...

И Джин, которого эти слова задели за живое, просунул руку под локоть Хён До и поднёс сигарету ко рту.

- Если я скажу, что больше никогда не произнесу такого, ты поверишь?

- ...

Под "таким" можно было подразумевать слишком многое.

- Я не собираюсь снимать ни фото, ни видео. Зачем мне эта херня, когда я могу трогать тебя вживую. Такое дерьмо снимают только никчемные ублюдки, у которых не стоит. Хер им.

И Джин усмехнулся:

- Говорят, многим парам такое нравится.

- Какой придурок тебе это сказал?

- Есть такой.

- И так дел по горло с еблей, а тут ещё штатив ставить, свет настраивать, звук ловить. Бля. Дел как на поминках. Пусть их члены отсохнут. Мне бы тебя раздеть успеть.

- Самый озабоченный тут ты.

- А чем ещё заниматься?

Тело И Джина, напряжённое с того момента, как Квон Хён До шагнул к нему, немного расслабилось. Хён До, державший его, тоже это почувствовал. Но лишь немного - тело И Джина всё ещё было твёрдым как камень.

- Не извиняйся, - пробормотал И Джин, роняя окурок.

- Твои извинения меня не обрадуют.

- ...

- Если ты будешь делать то, что тебе не свойственно, мне станет ещё паршивее - будто меня даже такой мудак как ты жалеет.

Хён До коротко усмехнулся. Но конец смешка прозвучал как-то безжизненно.

- Я даже не знаю, как извиняться, блядь. Не у кого было учиться.

Хён До, продолжая мять задницу И Джина, одной рукой взял новую сигарету. Прикурив, заметил его покрасневшие от холода уши. Потёр большим и указательным пальцем - похоже, было больно, И Джин наклонил голову. И вдруг импульсивно спросил:

- А насчет бандитизма... Как думаешь, что если я завяжу с этим?

И Джин, чьи уши всё ещё тёрли, обернулся с искренним недоумением:

- А чем ты тогда заниматься будешь?

Другими словами - если не бандитом, то кем?

На этот раз Хён До действительно обессиленно рассмеялся:

- И правда. Что я ещё могу делать, кроме этого?

Но атмосфера вокруг них, особенно напряжение в теле И Джина, рассеялась. И Джин, помедлив, сжал предплечье Квон Хён До. Потом опустил голову и прошептал:

- Тебе это больше всего подходит.

Хён До широко раскрытыми глазами уставился на руку И Джина, сжимающую его предплечье.

Мужская рука. И ладонь грубая. Губы пересохли. Тело возбуждено, но желания нет. Такого в жизни Хён До ещё не было.

Вскоре И Джин убрал руку. Постоянно заправляя мешающие отросшие волосы за ухо, И Джин снова заговорил:

- Ты правда хочешь завязать с бандитизмом? Не надо.

«Словно если он завяжет, между ними произойдут какие-то невероятные перемены - так отчаянно это прозвучало.»

- Понял я, понял. - Квон Хён До наконец не выдержал и огрызнулся.

Сегодня Хён До соглашался со всем, что говорит И Джин. У того странно защемило в груди, и он машинально потёр её.

«Может, несварение.»

Но даже после нескольких поглаживаний странное чувство не проходило. И внизу всё чаще появлялось щекочущее, горячее покалывание. И Джин колебался, но после долгих сомнений сказал:

- Тогда...

- Да не брошу я, говорю. Буду и дальше бандитской хернёй заниматься.

На его резкие слова И Джин покачал головой и с трудом произнёс:

- Тогда если я скажу, что хочу сейчас... ты и это выполнишь?

- Не выпендривайся. Я же вижу, что ты не в настроении.

И Джин схватил его за волосы, когда тот огрызнулся. Когда его впервые в жизни схватили за волосы, он хотел что-то сказать, но И Джин проник языком между его приоткрытых губ.

«Похоже, он нашёл видео. Странно, что он молчит об этом. Почему-то казалось, что ни видео, ни этого дерьма, ни У Чхоль Ёна больше не существует. Просто такое чувство было.»

Тело И Джина всё ещё было холодным, но ему отчаянно хотелось измучиться. Хотелось, чтобы всё тело плавилось, всё забыть и уснуть. Не нужно загонять Кловера до смерти. Рядом было кое-что получше.

- Мммм...

И Джин поморщился от всё ещё неприятного ощущения пирсинга. Но глаза не закрыл.

- Если и теперь не сделаешь... значит, ты импотент.

Влажные губы переместились на шею Квон Хён До. От этих прикосновений его глаза, смотревшего на И Джина так, будто хотел сожрать, медленно расширились.

Одна нога Хён До стояла на полу машины, другая растянулась на заднем сиденье, занимая всё пространство. И даже так пришлось согнуть колено из-за тесноты.

Между его ног И Джин пригнулся, глядя на пах Квон Хён До и смущённо облизываясь.

- А говорил, что сейчас не будешь... Хорошо же стоит.

- Я ж не импотент.

Можно было чувствовать себя херово и при этом приятно. Хён До провёл по губам и рассмеялся.

И Джин, цепляясь за полу его куртки и почти шёпотом попросил:

- Я не просто так... мне деньги нужны, деньги срочно... Можешь немного дать? Я не только на словах прошу...

Деньги были хорошим предлогом и оправданием. И Джин был рад, что между ними есть такая грязная связь. Мерзкие цепи порой становились хорошей стеной.

А Хён До было паршиво оттого, что цепи, бывшие его хорошим инструментом, теперь душили его самого. Сон И Джин не мог прикоснуться к голой коже, держась только за край холодной куртки.

Содержание видео всё ещё ясно в памяти, но при виде И Джина сразу возбуждаешься, от его "хочу" в голове искрит, но следующие слова остужают сердце.

Хён До запрокинул голову, глядя в небо, и холодно усмехнулся.

- Покажи состояние дырки.

Как только усадил в машину, полулёг сам и заставил И Джина лечь на себя сверху. Конечно, задницей к своему лицу.

Дырка всё ещё была красноватой. Хён До плюнул, потёр пальцем - от одного этого И Джин, вцепившись в его бедро, задрожал. Дрожащие бёдра и зад тоже были не в лучшем состоянии. После падения с лошади и волочения по земле на боку бёдер были струпья, словно ряды бусин, а одна ягодица полностью в синяках.

«Что ни делай - сзади, спереди, держа ноги, сверху вниз - всё равно будет скулить от боли в заднице.»

Хён До шлёпнул по здоровой ягодице и предложил ограничиться минетом. И Джин со страдальческим лицом полез между ног. Хён До хотел сказать, что рано, но подумал, что будет забавно посмотреть, как И Джин сам стягивает с него штаны, и промолчал.

- Прикуси молнию передними зубами и тяни. Молния замёрзла, туго пойдёт. Если согреешь дыханием из носа и рта - хер сам выскочит.

- ...

- Что ж, хён покажет тебе такой фокус.

Глава 107

«То "оппа", то "хён".»

И Джин, игнорируя это, взял молнию зубами, как велел Квон Хён До. От тепла его дыхания неподатливая молния стала мягче. И от одного этого Хён До тихо застонал - будто впервые такое испытывал.

«Смешно. Видавший виды Квон Хён До, а так реагирует.»

Почему-то от этой мысли И Джин возбудился. Если бы Квон Хён До и правда ничего не знал, если бы вдруг здесь потерял память - может, И Джин оседлал бы его, душил и умолял дать кончить.

Член И Джина, несмотря на такие несвойственные ему раньше фантазии и мелкие искры возбуждения вдоль позвоночника, молчал. Только уздечка между яйцами слегка напряглась.

И Джин не придал этому значения, как вдруг его схватили за волосы. Это был Квон Хён До.

- Уткнись носом туда. Лицом.

- Не хочу. Такую грязь...

Хён До хихикнул.

«Вот это настоящий Сон И Джин.»

Хён До мягко надавил ему на голову. Между ног раздалось "пфух".

Почувствовав дыхание И Джина, член Квон Хён До напрягся. Тяжёлые яйца подтянулись. Резинка трусов мешала, и Хён До чуть стянул их. Солоноватая смазка сделала головку блестящей.

- Рад видеть после долгой разлуки?- спросил он, потирая член о губы И Джина. Тот крепко зажмурился. Хён До задумчиво посмотрел на него и ущипнул за кончик носа, похожий на носок*.

*Прим.: 버선코/посон-ко - "нос как носок" - устойчивое выражение используется для описания аккуратного, красивого носа, по форме напоминающего традиционный корейский носок(посон).

Наконец И Джин открыл рот, и член Хён До скользнул внутрь - нагло, словно на своё место.

- Угх!

И Джин подавился, когда член ткнулся в горло. Хён До отпустил нос и нежно погладил его по голове.

- Соси как следует, представь, что он твой.

«Как можно так думать о чужом?»

От выражения крайнего отвращения на лице И Джина у Хён До закипела кровь.

- Или представь, что это член твоей любимой лошадки.

И Джин резко отстранился.

- Хватит нести хуйню. Я не так смотрю на Кловера. Он моя семья.

На злые слова И Джина Хён До ответил ещё более похабно:

- Да? А я бы даже члену семьи отсосать дал. Давай ещё раз. И не вздумай кусаться.

- Мпф!

И Джину снова пришлось взять в рот, когда на его голову с силой надавили. Член был немаленький - приходилось держаться за бёдра и вертеть головой, чтобы обсосать его полностью.

- Ты такой маленький, и рот тоже охренеть какой маленький. Почему внутри так тесно?

Квон Хён До бормотал низким голосом. Щёки И Джина беспрестанно раздувались, а губы блестели от слюны и смазки.

И Джин не понимал, почему людям нравится такая мерзость - сосать чужой член. Сосущему ни капли не приятно, только мучительно.

Хён До ухмылялся, глядя, как голый зад, который он раздел якобы для проверки дырки, светится белым в сумерках. Сон И Джин умолял, и они заехали в дальний угол парковки - здесь не было освещения, но кожа всё равно блестела. Такая красивая - хотелось засосать, укусить. Слюна наполнила рот. В отличие от И Джина, Хён До умирал как хотел отсосать ему.

- Эй.

Хён До шлёпнул И Джина по заднице.

- Нгх!

И Джин застонал от боли, прогибаясь в пояснице. Тем временем Хён До ловко устроился и затащил И Джина на себя.

Буквально затащил. Чтобы принять такую позу, Квон Хён До пришлось упереться ногой в окно и лечь, а И Джину положить ноги ему на плечи - только так они могли устроиться полулёжа.

Более постыдной была поза И Джина. Хоть и под тупым углом, но это почти стойка на руках. Когда И Джин забился с побледневшим лицом, Хён До сполз ниже, подставляя лицо под его болтающийся член. Мягкий, не вставший - такой милый.

- Продолжай сосать. Только начало получаться.

Бросив эту неискреннюю похвалу, Квон Хён До широко открыл рот, разминая челюсть. Ну, не то чтобы член был такой большой, но и не маленький.

Хён До поцокал языком о передние зубы, задевая их пирсингом. Скоро И Джин полюбит эту металлическую хрень, от которой раньше трясло. Хихикнув, Хён До мягко сжал голову И Джина бёдрами и отпустил.

- У тебя такой узкий рот, что и без особых умений кайфово. Главное не выпускай и не кусай - я сам всё сделаю, накончаю от души.

Такого и в мыслях не было. И Джин злобно сверкнул глазами, но Хён До не мог видеть. Перед его глазами был только мягкий член И Джина.

«Дрожащий, как щёки хозяина - милый. Даже крайняя плоть едва приоткрыта - как детский, только размером побольше.»

Хён До нежно потёр кончик.

- Ах! По-подожди! Ай, стой, больно!

- Это не боль, а удовольствие.

Член И Джина дёрнулся, напрягся и обмяк. Хён До цокнул языком.

«Плохо, когда у молодого не стоит. Раз член И Джина его, значит, и с этим недостатком надо разбираться.»

Хён До полностью обнажил головку, медленно массируя её огрубевшей от драк и оружия рукой.

- А-ах! А!

И Джин от неожиданности выпрямил ноги. Пнул дверь машины. Хён До широко раскрыл глаза, потом заржал как придурок.

- И Джин-а. Почему не встаёт? Оппе обидно.

И это чистая правда. Хён До жалел И Джина.

«Видимо, не встаёт из-за случившегося на конюшне. Он поступил бы так же жёстко, окажись там снова, но всё же жаль, что не встаёт. Настолько испугался? Несмотря на поведение, такой хрупкий. Всё из-за У Чхольёна и его шайки. Надо было нежно, как сейчас снимает кожуру, а не грубо сдирать - тогда и болеть не пришлось бы.»

- Сегодня я сделаю тебе только приятно.

Странные слова от того, кто уже поставил И Джина почти вверх ногами и заставил сосать, но для него это было почти романтично. По правде, всё, что он делал с Сон И Джином, было нехарактерной для него романтикой.

«Какой же пиздец.»

- А, угх, х-ха...

И Джин глотал воздух, и тот хлюпал о член Хён До. Квон Хён До поглаживал обнажённую головку, и когда член И Джина наконец встал, присвистнул:

- У хёна золотые руки, а?

Хён До облизнулся. И Джин не слышал звон пирсинга - он просто решил, что лучше поскорее заставить Квон Хён До кончить и выбраться из этой херни. Оба сосредоточились.

Хён До размазал слюну по языку и поднёс пирсинг в пене слюны к уретре.

- А-ах!

Не попал прямо в дырку. Но даже просто тереть чувствительную головку было достаточно - И Джин выпрямился в струну. Он опустил голову, тыкаясь в мокрый член Квон Хён До щекой и носом. Наконец Хён До добился своего - точно вставил шарик пирсинга в отверстие уретры.

- Нгх! Ах! Ха! Мм! Ммх!

И Джин отчаянно забился. Хён До словно ждал этого - заранее крепко держал за талию. Колени И Джина били по плечам и голове, но Хён До только радовался. Хотел бы увидеть, как тот беспомощно пускает слюни, но без глаз на коленях это невозможно. Приходилось довольствоваться стонами.

- Нечестно кайфовать одному.

Вообще-то сейчас Хён До хватило бы и того, чтобы И Джин обкончался и разрыдался, но он вредничал. И Джин, пытаясь сфокусировать уплывающий взгляд, торопливо схватил член Квон Хён До.

- Эй, эй. И Джин-а. Хёну больно.

Но И Джину было плевать - он хотел поскорее выбраться отсюда. Хотел сбежать от этого пугающе незнакомого удовольствия, думал только о том, чтобы быстрее заставить Хён До кончить.

И Джин, не обращая внимания на пошлости, снова облизал член Квон Хён До. Тот тихо застонал и легонько подрочил И Джину, потом снова начал ласкать языком.

Когда он медленно обвёл языком край головки, обычно скрытый и особо чувствительный, ноги И Джина выпрямились, обмякли и задрожали.

Хён До жадно взял глубже. Член И Джина надавил на язык, вызывая рвотный рефлекс, но это пустяки. Обслюнявив свой палец вместе с членом И Джина, он потянулся им к его заду. Дырка то сжималась, то расслаблялась.

«Хм. Надо же.»

Сжималась, когда язык приближался к уретре, расслаблялась, когда отдалялся. Тогда Хён До двинулся к редким мягким волоскам и засосал маленькие, по сравнению с его собственными, белые яички.

Глава 108

Хотел сразу вставить пальцы, но захотелось вылизать. С тех пор как отсосал И Джину под наркотой, Хён До с ума сходил от желания вылизать его везде при каждой встрече.

Квон Хён До широко лизнул дырку языком с пирсингом. Ступни И Джина выпрямились. Всё тело затряслось, будто от удара током.

- Нет! Ах! Не делай этого!

Игнорируя крики, Хён До жадно сосал его дырку. Потёр вход - с члена И Джина капала смазка. Когда цеплял пирсингом тонкий вход, словно растягивая изнутри - И Джин тёрся щекой о член Квон Хён До так, как будто держался за спасательный круг.

- Ха-а, х-ха!

Раздавались непристойные хлюпающие звуки. Словно этого было мало, он прижимался губами к дырке и громко чмокал.

- Х-хватит...

Наконец И Джин, даже не дотронувшись до себя, схватился за член и разрыдался. Между пальцев текла сперма. Хён До хихикнул, вытирая тыльной стороной ладони мокрые губы.

- Хер хёна замёрзнет.

Когда он двинул бёдрами в расслабленное лицо И Джина, член потёрся о его переносицу. И Джин в полубреду неуклюже возобновил свои попытки то ли укусить, то ли сосать.

Хён До ждал, пока тот немного расслабится.

- Хуу, ммм...

И когда И Джин облегчённо застонал, всадил сзади палец.

У Квон Хён До были быстрые язык и руки. Всегда был шустрым. Мгновенно нашёл пальцем упругий бугорок внутри и надавил. Тело И Джина выгнулось, член снова выскочил изо рта.

- А-а-а! Ах! Ах! Ах!

И Джин стонал как безумный.

Хён До высунул язык, ловя брызжущую сперму. Вкус так себе. И скользкая текстура тоже не очень. Но хотелось съесть это, довести его до слёз.

«Казалось, будет охуительно, когда малой разрыдается как ребёнок.»

Квон Хён До ковырялся в заднице Сон И Джина.

- Ху-а, ах! А-ах! Ху-а!

Уже ревёт как дитя. Когда Хён До в последний раз пососал его член, И Джин, чувствуя круглый пирсинг, выгнулся и расцарапал бёдра Квон Хён До.

- Ай. А.

Хён До равнодушно изобразил боль, резко поднял и развернул И Джина. Снова усадил между ног и заставил поднять лицо - показались глаза, не способные сфокусироваться, и лицо, мокрое от слёз, соплей и слюны.

- Боже, какая мерзость.

Говорил с отвращением, а сам ухмылялся.

- Ха-а, ха-а. Ха... Ху-у...

Квон Хён До вытер дрожащие, как в лихорадке, губы И Джина, взял за голову и потянул к своему члену.

- Ммм.

И Джин, не сопротивляясь, бездумно заглатывал всё, что касалось губ.

Язык стал таким скользким, что член Хён До был достаточно мокрым и без смазки.

«Ха. Может, просто зажмуриться и вставить?»

Квон Хён До гладил его по голове, трогал уши, довольно прислонившись к окну. Запотевшее стекло протиралось его головой и сразу мутнело снова.

- Наш И Джин-а так неуклюже двигает языком, просто прелесть.

Хён До хихикнул, приглаживая волосы. Веки и щёки раскраснелись. Улыбка Квон Хён До медленно исчезла с его лица. Он смотрел на лицо И Джина как хищник. Внимательно разглядывая каждую ресницу, настойчиво тёр большим пальцем уголки глаз, скулы, уши. И Джин, периодически вздрагивал копчиком, задыхаясь. Сон И Джин, тяжело дыша, заглатывал всё глубже. Когда член во рту стал набухать, И Джин скривился со стоном.

- Ну-ну, хороший.

Хён До успокаивал и ласкал И Джина. Рука, гладившая лицо, была бесконечно нежной, а давящая на голову - невероятно жёсткой. И Джин царапал не только бёдра, но и голени, при этом довольно умело орудуя языком.

- Ххух...

Грудь Квон Хён До тяжело вздымалась. Вены вздулись. Но даже тогда он не отрывал взгляда от Сон И Джина.

«Убийственно красивое лицо. Милое. Жалкое. Хотелось то запугивать, то ласкать, довести до изнеможения. Понимал желание тех, кто обоссал это лицо, но простить не мог. Только он мог портить И Джина.»

- И Джин-а.

Хён До позвал не слышащего его И Джина.

- Ты прав, я хорош как бандит. Не волнуйся.

И Джин поднял пустой взгляд, не понимая.

«Не знаю, бля. Сам не понимаю, почему говорю это в такой момент. Но других слов не находилось. У Чхоль Ён сдох не по плану, и он разнесёт “Колизей”. Почему так тянет - сам не знаю. Просто всё бесит. Только ты нравишься. Но как такое сказать?»

От мокрого взгляда И Джина с членом во рту спина Квон Хён До напряглась. Охуенно. Глаза Хён До заблестели. Хотелось резко надавить на голову И Джина, но рот был узкий, глубоко не войдёт - можно и правда угробить пацана. Квон Хён До сдерживался до вздувшихся на шее вен и царапал окно. Раздался скрип.

- Кхах!

И Джин закашлялся, попытался отстраниться, но поздно. Хён До успел бурно кончить ему в рот.

- Кх, кха!

И Джин раскрыл рот, кашляя. Кап-кап - сперма стекала по всё ещё твёрдому члену, хотя он уже кончил. Но количество было меньше того, что он выпустил. Растерянный И Джин в шоке смотрел на него. Подставив ладонь под капающую слюну, он смущённо тёр лицо.

- Ка-кажется, я немного проглотил.

- Ну и как? Вкусно было?

От наглой шутки к И Джину вернулся осмысленный взгляд.

- Какое может быть "вкусно"?..

Квон Хён До склонил голову. Такой большой, угрожающий мужик, а ведёт себя мило. И Джин скривился, будто глядя на что-то мерзкое.

- Да? А мне показалось съедобно.

Хён До потянул его за руку. Тот дёрнулся, явно пытаясь вырваться.

«Когда был не в себе, не реагировал на прикосновения, а как пришёл в себя - сразу отвергает. Бесит.»

Квон Хён До делая вид, что не заметил, притянул его ближе и высунул язык.

- Это же понравилось?

И Джин отвернулся от пирсинга.

- Глянь-ка. Ты так сладко скулил, когда я им твою дырку дразнил.

- Я не скулил. Это ты с ума сходил от кайфа.

Его упорное нежелание уступать было трогательным. Хён До довольно улыбнулся, кивнул:

- Ага. От кайфа аж стонал.

Он даже изобразил томный стон. От такого с его низким голосом мурашки побежали по коже.

Прежде чем И Джин успел сбежать, он резко схватил его и насильно засунул язык в рот. Круглый металлический шарик хозяйничал во рту, царапая даже горизонтальные полоски на внутренней стороне щёк. От усталости и стресса колени И Джина задрожали, подкосились. При виде пухлых бёдер на коленях у Хён До снова встал.

- Ха-а...

«Если непривычно - надо заставить привыкнуть снова.»

Квон Хён До не давал опомниться поцелуями, которые И Джин ненавидел, затем обхватил свой толстый член и мягкий член И Джина вместе. От грубых движений, снова обнажающих головку, И Джин запрокинул голову, выгнул грудь.

- Просишь пососать? Ладно-ладно. Оппа позаботится о тебе.

«То "хён", то "оппа".»

И Джин в отместку вцепился в волосы. Хён До и ухом не повёл - он легко катал языком торчащий сосок. Металлический шарик, мучивший рот и член И Джина, теперь дразнил сосок. Даже вырывающиеся руки обмякли в ладонях Квон Хён До.

- Вот так. Тебе не нужно ни о чём думать.

Квон Хён До успокаивал жутким голосом.

И Джин рассеянно моргал. После зимнего солнцестояния ночи должны становиться короче, но всё ещё казались бесконечными. Долгая зимняя ночь, конца которой не видно.

Глава 109

По пути в “Колизей” Квон Хён До остановил машину. Зайдя в супермаркет с огромной табачной вывеской, он принёс два тёплых баночных кофе и протянул один И Джину.

И Джин, уставший так, словно все его мышцы расплавились, послушно взял банку и прижал её к груди. С этого момента начало понемногу отпускать.

- Съешь ещё это.

Порывшись в кармане, Квон Хён До протянул конфеты. Там были мятные, леденцы на палочке и апельсиновые. И Джина уже передёргивало от одного вида мятных конфет. Апельсиновые он никогда не любил. Когда он взял леденец на палочке, Квон Хён До насильно запихнул оставшиеся в его карман. И Джин вжался в окно, увидев, как резко приблизился кулак.

- Ешь. Сейчас же.

«Даже с едой доёбывается,» - подумал И Джин. Под давлением взгляда Квон Хён До он взял леденец в рот, всё ещё прижимая к груди банку кофе.

С раздутыми щеками, рассеянно глядящий в окно Сон И Джин выглядел совсем как ребёнок. После слёз он стал ещё больше похож на пухлую пельмешку.

Квон Хён До не отрицал своих порывов. Да и причин сдерживаться не было. Ведь И Джин был одной из его вещей. Хён До протянул руку и погладил надутую щёку И Джина. Почувствовал, как тот напрягся.

- Как будто мой хер сосёшь. Хотя он-то намного больше.

И Джин покрутил глазами и, видимо смутившись, отвернул голову.

- … Хватит нести похабщину. И руку, руку убери.

Квон Хён До даже не сделал вид, что услышал его мямлящие мольбы. Наоборот, широко раскрыв ладонь, принялся бесцеремонно гладить всё лицо.

- А! Прекрати!

Когда Квон Хён До, словно дразнясь, начал энергично тереть всё лицо и взлохматил волосы, И Джин, тяжело дыша, оттолкнул его руку.

- Говорю же, хватит! Что, других помучить не можешь, придурок?!

С растрёпанными волосами, сверлящий его злым взглядом - ну чистый ребёнок. Ему и двадцати пяти не было, так что да, ребёнок и есть.

Квон Хён До снова потянулся к нему. Хотя отступать было уже некуда, И Джин, вздрогнув, вжался в дверь.

- Привыкай.

Квон Хён До крепко сжал его щёку.

- Не только языком дерзи, но и телом сопротивляйся. Думаешь, нормально так трястись каждый раз, когда я тебя трогаю? Думаешь, если будешь бояться, я перестану?

- ...

- Был бы я таким, давно бы отстал, когда ты сказал "нет". Я не из этих джентльменов, так что придётся тебе привыкать.

- … До каких пор? Сколько это будет продолжаться?

Квон Хён До провёл большим пальцем по надутой щеке И Джина. Прищурился в улыбке. По его лицу, как шрамы, пробегали синие и красные отсветы неоновых вывесок.

- Что? Может, составим контракт с указанием срока?

Квон Хён До громко рассмеялся и подмигнул. И Джин пробормотал, что не надо.

- Ненавижу вас, бандитов, только и умеете, что языком молоть про контракты. Не буду я с тобой ни о чём договариваться.

«Дерзкий сучонок.»

Квон Хён До смотрел на И Джина голодным взглядом и в конце концов не выдержал - цапнул зубами его надутую щёку. В награду получил пинок по голени.

* * *

После зимнего солнцестояния зима пролетела быстро. Время тянулось как-то странно, будто бесцельные дни между Рождеством и Новым годом.

За это время жокеи крутились как белки в колесе: работали на стройках, дежурили в казино. Вообще-то и И Джин должен был работать в казино или строительном офисе, но почему-то когда приезжал микроавтобус, его не забирали. Поэтому естественным образом он стал проводить больше времени с Бумом. Сидеть без дела было нельзя, так что они занимались обслуживанием “Колизея”, но двум людям следить за таким огромным ипподромом было нелегко.

- Опять трубы замерзли, аджосси.

Сколько ни крути кран, ни капли не вытекало. И Джин, дрожа, пошёл искать Бума.

Тот курил в дырявых перчатках.

- Аджосси! Вода не идёт!

Бум не реагировал, и И Джин позвал снова. Ответа по-прежнему не было. Казалось, тот витает где-то в облаках. Только когда И Джин подошёл и тронул за плечо, Бум обернулся.

- А? Что?

- Трубы замерзли, говорю. Нужна горячая вода, есть где взять?

Бум докурил остаток сигареты и поднялся. Следуя за ним, бредущим без сил, И Джин оглядел “Колизей”, который казался ещё более унылым, чем обычно.

В последнее время ”Колизей” странно опустел. Людей почти не было, словно после конца света остались только они с Бумом.

Ким Джэ Ман в какой-то момент перестал появляться в офисе. Как и Квон Хён До. Да и шестёрок, главного и бригадира Почжи он не видел уже довольно давно.

- Почему в последнее время никого не видно?

И Джин спросил, подстраиваясь под шаг Бума.

- Видать, накрывается лавочка.

Обычно такие небрежные ответы были в привычке Бума, так что сначала И Джин думал, что тот просто так говорит.

- И Джин-а. Похоже, реально закрывают заведение. Если к весне не откроют - точно конец.

- Да ладно. Когда я только пришёл, тоже ходили слухи, что закрываются.

И Джин сказал это небрежно, но не мог не вспомнить слова Квон Хён До о том, что здесь слишком большие убытки и придётся закрыться.

- В этот раз что-то неладно. Ни главный, ни Почжи совсем не появляются… Если тут правда всё прикроют, куда ты пойдёшь?

Теперь понятно - Бум не в облаках витал, а был поглощён мыслями о своём будущем.

Хоть он и терпеть не мог это место, но когда оно исчезнет - идти будет некуда. Вот уж действительно, невезению нет предела. Впрочем, пока не хотелось сбегать до закрытия. Хотелось своими глазами увидеть, как это место рухнет. А уже глядя на эти руины, подумать о дальнейшей жизни.

- Думаю податься на стройку. Или может в Канвондо. А ты? Что ты будешь делать, И Джин-а?

- ...

Хотя И Джин тоже отчаянно желал, чтобы это место закрылось, на вопрос Бума он не мог ответить.

«Потому что пока идти некуда. Дом, где жил с бабушкой, давно продан. Все деньги ушли на её лечение в больнице. Без дома и родной край перестал быть родным.»

- Да ладно... не помру с голоду.

И Джин ответил нарочито грубо, но тревогу было не унять.

Зима подходила к концу, уже два дня в неделю были тёплыми, но только здесь, словно в обход смены сезонов, всё оставалось серым.

Бум повёл И Джина в здание, где располагались главный и бригадир. Здесь была самая крепкая конструкция. Соответственно, и от замерзания защищено лучше.

- Говорил же, включи горячую воду, а не холодную.

Бум шмыгнул носом, подставляя руку под тонкую струйку. Когда открыл кран, после бульканья вода хлынула потоком.

Пока наполняли принесённые чайники, оба молчали.

- Иди к директору Квону. - наконец произнёс Бум.

- …

- Будешь тут болтаться - неизвестно, куда тебя продадут. И Джин-а. Если ищешь путь спасения - только директор Квон. Сколько долга осталось?

«Долг...»

У И Джина перехватило дыхание от этой бесконечной суммы. И сейчас это была не единственная проблема. Ещё оплата больницы для бабушки. Когда он недавно пришёл туда, его настоятельно попросили обязательно внести платёж, сказав, что больше не могут ждать. По сути, последнее предупреждение.

- И что изменится, если пойду к нему?

- Может, и не перевернётся всё с ног на голову, но точно многое поменяется.

- …

- Похоже, и главный хочет встать на сторону директора Квона. Он вообще-то человек исполнительного директора Ма. Давние связи. Помнишь, я говорил, что главного не видно? Хотел промолчать, но... Он с бригадиром Почжи, этим ублюдком, бегают за директором Квоном. Собираются в Сеул.

«Так вот оно что.»

И Джин холодно усмехнулся.

«Говорили, не видно их - а они втроём носятся.»

- Значит, развлекаются в Сеуле втроём.

Хоть и старался говорить как ни в чём не бывало, но злость сдержать не мог. Бригадир и главный были заклятыми врагами И Джина.

«Эти двое в начале издевались над ним, якобы приучая к порядку. А Квон Хён До...»

Горло сдавило, и И Джин развернулся с плещущимся чайником.

- Квон Хён До такой же ублюдок. Точно такой же. Лучше буду жить один. Что я, помру что ли?

- Здесь все знают, что директор Квон к тебе неравнодушен.

Сегодня Бум был на удивление настойчив. Хоть И Джин и понимал, что тот действительно беспокоится о нём, но не хотел это слушать. Когда И Джин молча пошёл вперёд, Бум поспешил за ним. Из-за особенно громкого плеска воды И Джин, подавив вздох, замедлил шаг.

- Ходят слухи, что директор Квон женится на младшей дочери председателя. Похоже, достоверные. Он встанет в самом центре - неужели будет мелочиться с тобой? Знаю, ты его ненавидишь, но надо получить свою выгоду.

И Джин стиснул зубы. В голове загудело, в груди похолодело. «Женится? После того, как трахал мужскую задницу? Мерзкий урод.»

Новость, впервые услышанная от Бума, сильно ударила по голове. Раз ходят слухи о свадьбе, значит, всё уже давно в процессе. А он за это время ничего не слышал.

«Нет. С чего бы этой сволочи мне рассказывать.»

Но И Джин не мог расслабить напряженную челюсть.

- Я не настолько бесстыжий, чтобы пойти к женатому мужику и предъявлять "эй, ты же трахал мою мужскую дырку, будешь делать вид, что не знаешь". Гордость не позволит.

И Джин холодно ответил.

- Отлично заживёт. Бандитский налёт сойдёт. Придётся хорошенько прятать все эти татуировки… - И Джин говорил всё быстрее:

- И пирсинг на языке. Неприлично зятю председателя такое носить. Тоже уберёт. И волосы аккуратно подстрижёт.

«Лучше б башку себе отрезал.»

И Джин скрипнул зубами.

- Прекрасно! Да, прекрасно! Он всё равно не был одним из нас. Теперь пусть валит.

И Джин с грохотом поставил чайник на печку. Глядя на колышущуюся поверхность воды, вдруг будто обессилев, тяжело опустился на пол.

Глава 110

Бум долго смотрел на И Джина, поставил свой чайник и подсел к печке.

- Всё равно у них там, кроме некоторых, все после свадьбы хером крутят как хотят. Нечего тебе об этом париться.

И Джин грубо вытер лицо и посмотрел на Бума убийственным взглядом.

- И что? Что вы предлагаете? Пойти к нему и попроситься в наложницы?

- ...

- Может, подождать, пока освободится местечко любовницы, и жить подачками? Вы этого мне желаете, аджосси?

Бум молча достал из кармана завёрнутую в фольгу картошку. Открыл печку, бросил туда несколько штук. Повисло тяжелое молчание. Когда фольга начала потрескивать, Бум протянул:

- Я хочу, чтобы ты жил хорошо.

И Джин слабо усмехнулся.

- Для этого я и стараюсь.

- Не отдавай ему своё сердце.

Даже сил смеяться не осталось.

- Что-то вы сегодня странное говорите, аджосси. Осторожней, говорят, маразм нынче рано приходит.

- Ах ты, сучонок невоспитанный!

- Вы же знаете, я всегда такой был.

И Джин засунул руки в карманы. Отвернул голову, не желая смотреть на Бума.

Бум щипцами достал картошку и осторожно убрал фольгу. Снял кипящий чайник, поставил свой, и протянул картошку И Джину. Тот упрямо не брал, и Бум сказал: "Хочешь, чтоб я после потерянных пальцев ещё и руку потерял?" - и насильно всучил.

- Верно. Ты всегда был невоспитанным. Может, здесь немного сломался, но это не всё, что в тебе есть. Ты с самого начала был молодым да дерзким, что в лицо всё выскажет - так и живи дальше.

- ...Говорите как старик на пороге смерти.

- Это потому что ты мне дорог. И картошку только тебе даю.

И Джин рукой в рабочей перчатке снял фольгу. Разламывая рассыпчатую картошку, пробормотал:

- Пока будем есть, вода остынет, придётся заново кипятить.

- Да и хуй с ним. Всё равно нет этих долбаных мудаков, что вечно доёбываются.

От грубого ругательства И Джин усмехнулся.

«Не отдавать сердце, надо же. Какая чушь. Этого не случится. Когда Квон Хён До уедет, и я куда-нибудь уеду, мы больше никогда не встретимся. Этот бандит. Этот мерзавец. Этот прогнивший подонок...»

* * *

- Как бабушка?

- Не очень.

Закат близился. Весь день ушёл на отогревание труб. Бум, уговаривая выпить соджу, спросил про бабушку. От разговора о ней и правда захотелось выпить. И Джин, дыша на замёрзшие от работы с трубами руки, брёл нетвёрдой походкой.

В этот момент с грохотом въехала машина. Дверь открылась, и с водительского места вышел тот урод, которому И Джин оставил следы зубов на щеке. Заметив И Джина и Бума, он выпучил глаза и открыл заднюю дверь - оттуда кубарем вывалился Почжи. Тот сразу начал блевать - омерзительное зрелище.

Пока И Джин морщился от этого вида, с пассажирского места вышла громадная фигура и, запрокинув голову, выпустила облако пара.

Даже со спины было понятно - Квон Хён До.

- ...

После неприятного разговора с Бумом лицо ещё больше скривилось при виде Квон Хён До. Тот то ли закурил, то ли наклонил голову, потом повернулся к И Джину. Их взгляды встретились - глаза были непривычно мутными.

«Пьяный что ли?»

И Джин вздрогнул, собираясь отвести взгляд. Атмосфера явно отличалась от обычной.

За Почжи из машины, пошатываясь, вылез и главный. Все трое явно были в стельку.

«Солнце садится, а они в говно - молодцы, ничего не скажешь.»

И Джин поджал губы и отвернулся. Квон Хён До, шатаясь, подошёл. Бум кашлянул, похлопал И Джина по плечу и отдалился. Это было похоже на сигнал "поступай как я говорил", что было неприятно.

Не успел стряхнуть с плеча его руку, как Квон Хён До подошёл и похлопал по тому же месту. Будто пыль стряхивал.

- Что делаешь?

- Работал, а что?

От приблизившегося Квон Хён До несло перегаром.

- Раз пьяный, иди в общагу проспись.

- За этим и пришёл.

Квон Хён До нервно зевнул, словно пытаясь стряхнуть опьянение. Потом взъерошил волосы. Этот нелюдь даже в такой холод был легко одет.

- Надо же, и руль другим доверяешь.

- Те, кто бухие за руль садятся - твари конченые. Невинных людей убивают.

Услышав такие здравые слова, И Джин удивленно округлил глаза.

- И об этом думаешь?

- Думаешь, я совсем конченый убийца? Я бью только тех, кто заслужил.

Сказав это, Квон Хён До насильно потащил И Джина за собой.

- Э-эй, куда?

- Эй, в “Треви” едем.

Квон Хён До приказал Зубу. И он, закрывавший машину, спешно сел обратно. Квон Хён До пнул главного, валявшегося у колес, и усадил И Джина. Тот отвёл взгляд, встретившись в зеркале заднего вида со злым взглядом Зуба.

- Зачем туда?

С “Треви” связаны неприятные воспоминания. И Джин спросил тревожно. Но Квон Хён До откинул голову на сиденье и закрыл глаза. Видимо, сильно пьян - хмурился.

Впервые видел его таким пьяным. Тревога И Джина усилилась. А Зуб то и дело косился на них в зеркало.

Приехав в “Треви”, Квон Хён До заявил на ресепшене, что берёт номер, чуть ли не силой отобрал ключ и поднялся в лифте. Маленькое пространство мгновенно наполнилось запахом алкоголя.

И Джин прижался к углу, постоянно потирая руки. Ярко всплыли воспоминания, как его тащил сюда исполнительный директор Ма - и вернулось то же чувство зуда по всему телу.

Дзинь.

Прозвучал звонок, и Квон Хён До открыл глаза. Он крепко схватил И Джина, словно боясь, что отнимут, и поволок за собой. И Джин хотел стряхнуть руку. Тело невольно напряглось.

Хоть и не бежал, но когда открылась дверь номера, дыхание было прерывистым. Дотащив до кровати, Квон Хён До грубо толкнул И Джина на неё.

- Эй, что ты!..

И сам рухнул сверху. Вес был чудовищный. Словно машина придавила - тяжелый и твёрдый. Под расслабившим всё тело Квон Хён До было трудно дышать.

- Ты же сейчас убьёшь меня! За-задыхаюсь!

- Не убью, не убью. Я ж говорю, что убиваю только тех, кто заслужил.

Бормоча это, Квон Хён До обхватил голову И Джина и начал тереться лицом о его щёки и волосы.

- Не убью.

«Успокаивает, что ли?»

И Джин застыл, не зная, что делать.

- Кроме того, что ты ссал на мои вещи и дрочил - за что мне тебя убивать? Сдохнуть должен не ты.

От этих слов дыхание перехватило.

- Почему не сказал? - Квон Хён До спросил мрачным тоном.

«Непонятно - реально пьян или притворяется?»

Зрачки И Джина заметались. Руки, пытавшиеся оттолкнуть Квон Хён До, обмякли.

- ...Я не не говорил...

- А. Говорил.

Квон Хён До оборвал, как будто знал, что услышит.

- Просто я не поверил. Так ты хотел сказать?

- … Какой умный. Может, дать награду за правильный ответ?

- Награду?

Пьяный Хён До хихикнул. От смеха так и несло перегаром.

- Какая награда, когда ты уже в моих руках?

- ...

- Точно. Ты говорил.

- ...

- Но дело не в том, что не поверил. Просто и слушать не стал.

«Да это одно и то же. Нет, даже хуже.»

И Джин в порыве злости толкнул Квон Хён До. Но тот лишь слегка подался назад и снова навалился, ещё сильнее прижимая.

- Надо было нормально сказать. А ты только злился на меня.

Пьяный Квон Хён До почему-то казался ребёнком. Его капризный тон вызвал у И Джина недоумение.

- Что, надо было всё по порядку доложить? На хрена?

«Мы не такие близкие. Не те, кто делится мелочами - что хорошего, что плохого случилось за день. Да и Квон Хён До почти ничего о себе не рассказывал. Практически ничего. Даже о свадьбе.»

- Ты тоже.

Хотел добавить "и ты не сказал о свадьбе", но И Джин прикусил язык. Лицо вспыхнуло. Чуть не прозвучало как ревность.

Когда И Джин вдруг замолчал, Квон Хён До подпёр подбородок и посмотрел сверху. Томный взгляд из-под век - как по учебнику соблазнения, аж неловко стало.

- Что ты... я что?

- Ничего.

- Что, есть вопросы? Спрашивай, отвечу.

- Нет вопросов. От тебя перегаром несёт, иди помойся...

- Приятно слышать.

Что несёт этот чокнутый пьяница, было совершенно непонятно.

- Что именно?

- Что велишь помыться. Очень приятно слышать.

Квон Хён До лениво улыбнулся и провёл костяшками пальцев по подбородку И Джина. Тот вздрогнул. Но Квон Хён До и не думал смущаться или обращать внимание. Вот и всё его сожаление. Будет помнить, не забудет легко - но не станет колебаться или отступать от задуманного.

- Хорошо... Тогда я помоюсь, жди тихо.

Глава 111

Квон Хён До, которого обычно было невозможно сдвинуть с места, неожиданно легко поднялся.

Заставить его двигаться оказалось так просто. Проблема в том, что И Джин всё ещё не понял, как именно это работает. Ясно, что дело в его словах, но когда и почему они срабатывали - оставалось загадкой.

- А, ты же любишь убегать.

Пошатываясь и пытаясь удержать равновесие, Квон Хён До снял свой ремень. Затем связал руки И Джина и ловко накинул ремень на столбик кровати.

- Ты чокнутый псих!

И Джин закричал, извиваясь всем телом, его глаза покраснели от ярости. Квон Хён До хихикнул.

- Будь послушным, пока оппа не вернётся.

- Ты больной ублюдок, сдохни! Нет, лучше поскользнись в душе и сдохни!

- Нельзя. У хёна ещё много дел.

- Да чтоб тебя! Хоть одно слово, сука!

И Джин яростно пинал Квон Хён До ногами. Тот выпрямился и схватил его за лодыжку.

- А-а-а-а!

Квон Хён До притянул пойманную ногу к своему паху и начал тереться о ступню своим массивным членом, отчего И Джин заорал ещё громче. Квон Хён До весело рассмеялся и погладил И Джина по голове. Показался круглый чистый лоб. Квон Хён До шумно расцеловал его, слюняво причмокивая, после чего наконец отстранился.

- Никуда не уходи, оставайся здесь.

Пьяный Квон Хён До был куда более невыносимым, чем трезвый.

Пока И Джин кричал и извивался, Квон Хён До, оставив дверь ванной открытой, принимал душ, напевая что-то себе под нос. «Вот же сволочь.»

Изначально убегать он и не собирался. Подёргавшись несколько раз, И Джин обмяк. Запястья саднило. Хоть швы и сняли, руки всё ещё периодически покалывало. Не стоило перенапрягаться.

Решив просто насладиться теплом уютной комнаты, он устроился поудобнее, чтобы не давить на руки. Думал, Квон Хён До скоро выйдет.

Однако тот возился дольше, чем ожидалось. Когда шум воды всё не прекращался, в голову начали лезть тревожные мысли. Например, как пьяный Квон Хён До и правда поскользнулся и умер.

- Квон Хён До?

И Джин позвал его встревоженным голосом.

- Квон Хён До!

Ответа по-прежнему не было. Испугавшись, И Джин забился куда сильнее, чем раньше.

- Эй! Квон Хён До! Директор Квон!

Как бы отчаянно он ни кричал, в ответ слышался только безжалостный шум воды.

- Квон Хён До, Хён До-я!

После того как И Джин в отчаянии позвал его по имени так, как никогда бы не позвал в здравом уме, шум воды внезапно прекратился.

И Квон Хён До высунул мокрую голову из ванной.

- Зачем звал?

Его ухмыляющееся лицо выглядело как-то особенно умиротворённо и расслабленно. И Джин уставился на эту физиономию взглядом, полным удивления, растерянности и подозрения.

- Что ты делал?..

В ответ на настороженный вопрос Квон Хён До усмехнулся. Он вышел с победоносным видом, энергично похлопывая полотенцем по обоим плечам.

- Дрочил, представляя тебя привязанным к кровати. Особенно хорошо пошло, когда ты назвал меня "Хён До-я". Может, повторишь?

И Джин подцепил ногами подушку и с силой швырнул её в Квон Хён До. Тот легко поймал её одной рукой и стал подбрасывать в воздухе.

- Наш Сон И Джин такой гибкий.

- Таких психов, как ты, надо изолировать от общества!

- Это же пустая трата ресурсов. Пройдись по улице - найдёшь кого-нибудь красивее меня? Я хожу и забочусь о благосостоянии народа.

Квон Хён До, нагло разглагольствуя, уселся рядом с И Джином.

- Развязать тебя или нет?

- ...

- Скажи: "Развяжите, пожалуйста, хён".

- Лучше так сдохну.

И Джин закрыл глаза, словно готовый сдержать своё слово.

Квон Хён До встряхнул головой. Пока он вытирался, Сон И Джин так и лежал с закрытыми глазами, словно и правда умер. Тем временем Квон Хён До слегка приподнялся и наклонился к И Джину.

На ладонях Сон И Джина остались шрамы. Длинные вертикальные шрамы. На каждой ладони - разной формы. Но те, что шли наискось к запястьям, походили на линии судьбы. Они показывали, насколько отчаянно он держал поводья.

Квон Хён До пристально смотрел на них, а потом наклонился и медленно лизнул.

- Хи-и-а-а!

И Джин подпрыгнул, издав совершенно невообразимый звук.

- Никогда не надоест, просто никогда.

Хихикая, Квон Хён До встал и налил холодной воды.

И Джин следил за движением мышц на спине и руках Квон Хён До, разглядывая покрывавшие их татуировки. На руках были беспорядочные, словно случайные рисунки: от угрожающего оружия до неуместных младенцев-ангелов и внезапных хаммеров. Самой большой была татуировка крюка вдоль дельтовидной мышцы. Казалось, этот крюк мог зацепить и схватить что угодно. Даже нематериальное - зацепит как призрак и не отпустит, как демон...

Квон Хён До, видимо, не хватило одного стакана - он начал наполнять второй. И Джин заметил на его руке маленькую татуировку фотоаппарата и опустил взгляд.

- Что ты там видел?..

- А?

- Ты же только что говорил. Плохие люди. Помочились на твои вещи...

- А.

Этого короткого ответа было достаточно. Квон Хён До не из тех, кто ходит вокруг да около или утешает благими намерениями. Благие намерения? Это совсем не вязалось с Квон Хён До.

- Видел.

Квон Хён До сел у ног И Джина. Провёл рукой по его потёртым джинсам.

- Как ты видел?..

- У У Чхоль Ёна было.

И Джин крепко прикусил губу.

«Значит, всё-таки среди тех, кто был в той комнате, действительно был хён Чхоль Ён... нет, У Чхоль Ён.»

Уже притупившееся чувство предательства снова горько разлилось в груди.

- Наверное, смешно было смотреть. Строил из себя целку, а сам перепробовал все позы.

И Джин мрачно усмехнулся, издеваясь над собой.

«Он прекрасно знал, насколько он стал посмешищем среди бандитов. Говорят, что у него ни гроша за душой, но он такой заносчивый, будто жить ему осталось только до завтра. Потому и ходят слухи, что он спятил. Да и разве сам Квон Хён До не объяснял председателю, что он немного того? И теперь, когда Квон Хён До тоже так думал, появился ещё один повод для насмешек. Противно… Может, потому что они уже и тёрлись телами, разговаривали, пили вместе и делали всякое...»

И Джину особенно не хотелось выглядеть жалким перед Квон Хён До. Не хотелось показывать свои слабости. Было унизительно. Будь то упрямство или дух соперничества - одно дело, если бы он сам рассказал, но вот так... это было просто жалко и мерзко.

И Джин вскинул голову и усмехнулся, словно в последней попытке сохранить достоинство. Попытался изобразить саркастическую улыбку, но уголки губ дрожали.

- Как жаль, должно быть. А я ведь тогда уже был поношенным...

Квон Хён До оборвал И Джина на полуслове. Нет, кажется, он вообще не слушал.

- У тебя тогда глаза были, как у карася*, волосы слиплись. Грязный, прям бомж бомжом.

* Прим.: В корейской культуре существует устойчивое выражение "붕어눈" (бунъ о-нун, буквально "глаза карася"), которое описывает опухшие глаза. Это сравнение основано на характерных выпуклых глазах карася и часто используется, когда говорят о человеке, который плакал или у которого отекли глаза.

Говорит так легко, как будто это какое-то их общее воспоминание. И Джину захотелось прикусить язык. Хотелось выплеснуть ушат ругательств, спросить, весело ли ему, но от абсурдности ситуации все силы покинули его.

- Но всё равно красивый был. У меня зрение охуенное. Глаза не подводят. Даже в таком виде красивый был.

- Это даже не комплимент…

Квон Хён До снова перебил И Джина.

- Кто там первым разглядел в тебе товар - главный или Почжи? В любом случае, глаз у них наметанный. Благодаря им я первым попробовал задницу нашего Сон И Джина.

Квон Хён До ухмыльнулся и похлопал И Джина по заду. Это было возмутительно. Он выглядел как самодовольный щенок, гордый своей победой.

Глядя на такого Квон Хён До, все мучительные мысли, что как металлическая мочалка скребли в голове, вдруг показались такими ничтожными.

«Если это можно назвать талантом, то удивительный талант... Упрощать всё. Будто отрезая под корень или подавляя - Квон Хён До делал всё до безобразия простым. Если подумать, нечего тут гордиться или обижаться... Всё уже случилось, и они с Квон Хён До не на смотринах условия обговаривали, так что нечего тут унижаться.»

И всё же у И Джина оставалась затаённая обида. Обида, которая не исчезнет, пока Квон Хён До заодно с этими ублюдками.

Взгляд И Джина, на мгновение смягчившийся, снова стал диким, как у уличного кота. Он в упор спросил Квон Хён До:

- Так вы теперь дружите?.. Выпиваете вместе, братаетесь?

- Нет.

Квон Хён До улёгся на ноги И Джина, прищурившись в улыбке. «Сука, с неуместно ясным лицом.»

- Предлагали побрататься. Хотят по-хорошему втереться в доверие, чтобы потом вдребезги разнести.

Квон Хён До сделал блаженное лицо, словно представляя прекрасный пейзаж.

- Размажу их, как тофу.

И Джин, забыв о тяжести на своих ногах, мог только таращиться на Квон Хён До округлившимися глазами.

Перевернувшись на бок, он нежно поглаживал округлый контур коленной чашечки И Джина. А потом, словно и не говорил только что о том, как размажет людей как тофу, игриво укусил колено: “ам, ам”.

И Джин сглотнул и нерешительно спросил:

- П-почему? Из-за меня? Хочешь отомстить за меня?

- За тебя?

Квон Хён До перестал терзать колено И Джина и недоумённо посмотрел на него.

- Не за тебя, а потому что меня от них тошнит.

Глава 112

- Ты... не из-за того, что чувствуешь вину передо мной?

И Джин почему-то спешил с выводами. Ему показалось, что Квон Хён До встаёт на его защиту из чувства вины за то, что с ним произошло. Хоть это и было абсурдное предположение, но казалось таким реальным. Сердце И Джина, всю жизнь вынужденного полагаться только на себя, невольно наполнялось надеждой.

- Ты... точно не из-за меня?

Но Квон Хён До не был таким предсказуемым. Он усмехнулся и похлопал И Джина по колену.

- С чего мне чувствовать вину перед тобой?

- Тебе не жаль? Почему? Ты же видел. Ты сказал, что видел.

- Я же этого не делал.

- Но это сделали твои подчинённые!

Квон Хён До посмотрел на него как на наивного, жалкого ребёнка.

- Я их плохо знаю. А что они там делают - ещё хуже. Я одиночка без роду и племени, так что не держу шестёрок. И когда это случилось, я даже не знал о существовании какого-то Сон И Джина, так с чего мне чувствовать вину?

Квон Хён До легко поднялся и пошёл искать сигареты. Хотел было дать сигарету И Джину, но передумал, порылся в кармане и достал конфету. Даже в такой нелепой ситуации И Джин упрямо отказался от мятной, так что ему дали леденец на палочке со вкусом клубничного молока.

- Если ты думал, что я должен извиняться за то, что сказал, когда трахал тебя перед твоей лошадью, то это наивно, Сон И Джин.

Квон Хён До вынул конфету изо рта И Джина и слегка облизал её. Сладость растекалась во рту. Вернув конфету И Джину, он ухмыльнулся его детскому взгляду.

- Хотя мне жаль.

И Джин чувствовал, как успокаивается.

Странно, но это напоминало тот раз, когда он почувствовал стабильность, только коснувшись земли, а не когда Квон Хён До поднял его высоко в воздух, где якобы была свобода. Внезапно эти надежды, как гелий, стали такими же пустыми и нелепыми, а жестокая правда из уст Квон Хён До превратилась в твёрдую реальность.

- Сожалею. Если бы знал раньше, до того как сказал такое. Хм…

Квон Хён До нахмурился, явно не уверенный, что удержался бы.

- Нет. Тогда я был в такой ярости, что всё равно мог наговорить. Наверное, даже похуже сказал бы.

- ...Ты реально мусор.

- Не просто мусор, а такой увесистый, что в пункте приёма металлолома за меня дали бы неплохую цену.

Квон Хён До хихикнул и взял сигарету. Затем наклонился и уткнулся носом в шею И Джина. Глубоко вдохнул и выдохнул. Он, всё время державшийся так легкомысленно, несколько раз повторил вдохи и выдохи, а затем издал раздраженный стон.

- А-ах.

Его лицо внезапно стало холодным, и он впился зубами в шею И Джина.

- Всё-таки бесит. Это мои проблемы, я сам разберусь... Так что не смей превращать мои дела в месть за Сон И Джина. Даже если это ты, за посягательство на моё будешь наказан.

Было очевидно, что Квон Хён До считал это весьма серьёзным предупреждением.

И Джин тщательно обдумал эти слова и усмехнулся. Казалось, тот даже не понимает, что несёт. Квон Хён До сейчас напоминал тринадцатилетнего мальчишку. Словно упрямо твердил "не трогай, это моё домашнее задание, я сам сделаю" - что-то настолько же нелепое.

«Мелкий.»

И Джин мысленно обратился к Квон Хён До.

«Ты мелкий.»

Он не мог сдержать улыбку. Он не чувствовал ни обиды, ни боли. Наоборот, стало легче. Если бы Квон Хён До вдруг начал извиняться и молить о прощении, это было бы подозрительно. Даже тошнотворно. Это было так в его духе. И одновременно на душе стало легко.

- Ладно. Делай что хочешь. Не моё дело.

«Что бы Квон Хён До ни делал - это не его дело. Сам же сказал. Значит, надо слушаться. Он будет сидеть рядом, хрустеть попкорном и смотреть. Будет умолять показать. А если откажет... Что ж, об этом он подумает позже, но наверняка найдётся способ.»

Квон Хён До стал мелким. Удивительно быстро страх перед ним съёжился.

«Дурачок.»

И Джин закусил губу и тихо засмеялся. Дразнил Квон Хён До так нежно, что со стороны могло показаться ласковым прозвищем. Только про себя.

- Я буду делать вид, что не знаю. Это не моя ответственность.

- Будешь лезть - накажу.

Квон Хён До пригрозил в ответ на игривый тон И Джина.

На душе стало легко. Он и не помнил, когда в последний раз чувствовал такую лёгкость. Как будто всё, что давило как несварение желудка, вдруг исчезло.

Может, Квон Хён До и будет пить с ними, может, оставит их в покое как У Чхоль Ёна, но хотя бы сейчас И Джину было спокойно. И что бы ни случилось, это не его ответственность. Не нужно чувствовать ни благодарности, ни долга, ни даже разочарования или гнева. У всех эмоций есть вес. Пусть Квон Хён До и мог придавить его до удушья, но по-настоящему задушить не мог.

«Надо же, уже дожил до того дня, когда могу использовать тебя.»

Уголки губ И Джина слегка приподнялись. Квон Хён До молча поднял взгляд на эту прелестную улыбку.

Пульс на шее, колотившийся с тех пор, как Квон Хён До уткнулся в неё носом, постепенно успокаивался. Чувствуя, как он затихает под своим носом и губами, Квон Хён До, словно в похвалу, скользнул рукой под одежду И Джина. Погладил грудь, потом сжал, словно пытаясь впиться в плоть.

- ...

Затем поднял голову.

Сон И Джин и Квон Хён До, так близко глядя друг на друга, заново осознавали, насколько красивы их лица. Квон Хён До опустил взгляд и нехарактерно для себя мягко коснулся губ И Джина. Тот помедлил, но приоткрыл рот.

Холодный металл пирсинга жутковато щекотал нёбо, слизистую щёк и язык. От этой ласки, словно пытающейся что-то украсть, И Джин тихо застонал и слегка приподнял бёдра. В ответ на эту дерзость Квон Хён До мгновенно оказался сверху.

* * *

И Джин заснул в той же позе, в которой был взят в последний раз - уткнувшись лицом в подушку.

Квон Хён До расслабленно прислонился с видом сытого хищника. Хотелось оставить всё как есть, но при виде беззащитно распростёртой спины Сон И Джина руки так и тянулись прикоснуться. Как в рекламе чипсов - рука так и тянется. Квон Хён До поглаживал его позвоночник, разминал слегка напряжённые мышцы между лопатками.

- И мышцы есть, явно мужская спина, но всё равно заводит.

Линия спины, заметно отличающаяся от его собственной, была такой прямой, что казалась упрямой. Естественно, всё в нём было типично Сон И Джиновское. Каждая чёрточка была в его духе, отражала его характер и была прекрасна.

«С этим невыносимым характером иногда хочется слететь с катушек, но в итоге всегда сдаюсь - может, потому что характер похож на это тело? Что из чего вытекает - непонятно.»

Квон Хён До провёл рукой по своему торсу, затем по спине И Джина. Если его собственное тело напоминало плотную решётку из горизонтальных и вертикальных линий, то тело Сон И Джина вызывало в памяти вертикали. Например, красиво очерченный пресс или линию позвоночника.

Как зачарованный, Квон Хён До наклонился. Мягко приблизившись, довольно сильно прикусил спину.

- М-м...

И Джин был раздражён, но не сопротивлялся.

Губы Квон Хён До медленно спускались к тазовым костям. Там были редкие для мужчины ямочки на пояснице. Он как раз собирался наполнить их слюной, когда снаружи раздался стук. Это был Чан Мун Ён.

- Эй. Выйди-ка.

- Тц. Достал.

Квон Хён До сделал вид, что не слышит, и снова начал стягивать одеяло с талии И Джина.

- Выходи, сучёныш. Знаю, что не спишь. Весь коридор ходуном ходит от вашей ебли, блядь.

- Ох.

Того и гляди устроит в коридоре чтение похабных стихов. Квон Хён До уступил. Натянув одеяло до плеч И Джина и надев только штаны, он открыл дверь.

Хоть и из другой организации, но всё же старший - Чан Мун Ён недовольно посмотрел на Квон Хён До, который, прислонившись к косяку, показал в щель шириной в ладонь только лицо.

- Думаешь, это твой гостиничный номер?

Квон Хён До раздражённо почесал за ухом.

- Пока я разгребал за тем уёбком, исполнительным директором, у меня клок лобковых волос выпал. Что с этой дырой теперь делать?

- Средство для роста волос принести? Есть русское.

- Откуда взял?

- Инчхон.

Квон Хён До ухмыльнулся. Чан Мун Ён тяжело вздохнул. Отошёл на пару шагов, прислонился к стене коридора и поманил рукой. Только тогда Квон Хён До, застёгивая молнию, вышел в коридор.

- Вчера там какой-то богатенький сынок нассал.

- Не заговаривайте мне зубы.

Босой Квон Хён До презрительно фыркнул.

- Инчхон уже взяли под контроль?

- Почти? Мелочь можно убрать, но хочу свернуть шею главарю.

- С инчхонскими уже договорились?

- В процессе. Внедрил человека. Неплохой связной.

Чан Мун Ён скрестил руки. Рукава пиджака едва не лопались.

- Мадам Чу говорит, похоже на семейную разборку.

- С самого начала это была семейная разборка.

- Наша нунним в это не ввяжется.

- Брат с сестрой похожи. Старик тоже сказал, что поможет с последствиями, когда всё прояснится, но пока просил разобраться тихо.

Именно это "тихо" было ключевым. Чан Мун Ён понизил голос:

- Думаешь, получится тихо?

- Непросто. Хорошо бы решить разговором, но получится ли?

- Надо думать и о последствиях. Кто займёт место, которое ты освободишь? Помнишь девиз председателя Чхве? "Каждый сам защищает свою территорию."

Обычно Квон Хён До не избегал намечающейся драки, а радовался ей, но сейчас даже такие мелочи раздражали. Раньше это было бы самым приятным развлечением, а сейчас просто хотелось вернуться внутрь и провести эксперимент: наполнятся ли слюной ямочки на пояснице Сон И Джина.

Глава 113

- А. Видимо, я тоже старею.

Чан Мун Ён недовольно наблюдал, как тот, уклоняясь от вопроса, нагло усмехался.

- Как только найду неопровержимые доказательства, передам их старику. Это дело председателя. Если я возьмусь - нарушу субординацию. Некрасиво выйдет.

Наконец-то Квон Хён До ответил более-менее серьёзно.

- После того как его сместят, мне придётся занять освободившееся место, чтобы сохранить лицо. Но я не хочу таких важных дел. Просто хочу жить спокойно, как сейчас.

- И слушать, как тебя называют "директором по попойкам"*? Ты же знаешь, что с тех пор, как перестал выезжать на объекты, тебя зовут директором по кутежам и выпивке?

* Прим.: “Директор по попойкам" ("Сул санму" / 술 상무) - это пренебрежительное прозвище, которое дают корпоративным руководителям среднего звена, чья основная "работа" заключается в посещении деловых встреч, где происходит обильное употребление алкоголя.

- И что? Из-за меня ваша честь задета?

- Ещё как задета! Ты что, совсем обмяк, как мужик?! (потерял мужскую силу)

Услышав громкий окрик, Квон Хён До хихикнул и приложил палец к губам.

«Сон И Джин чутко спит.»

- Может, и бандитские дела бросить. Уже неинтересно. Да и костюм носить - морока одна.

Услышав про "мужскую силу", он совсем расслабился. Чан Мун Ён фыркнул. Сила убеждения была впечатляющей.

- И чем ты будешь заниматься, если не бандитизмом?

- Не знаю. Может, открою магазин комиксов?

- Совсем обнаглел.

Чан Мун Ён покачал головой. Когда-то он тоже думал бросить это дело. И в этом он тоже был старше Квон Хён До.

- Тогда не надо было вообще ввязываться. Тебе нельзя уходить.

- Почему нельзя? Я же не по своей воле пришёл.

Чан Мун Ён с несвойственной ему серьёзностью кивнул головой. Его подбородок указывал на дверь.

- Когда входил - был один-одинёшенек, а теперь уже нет.

- При чём тут Сон И Джин?

Квон Хён До переспросил с лёгким раздражением.

Именно это и было доказательством того, что Квон Хён До не сможет так просто уйти из этого мира. Хоть Чан Мун Ён и знал все тонкости жизни, он решил не вдаваться в подробности. Такое можно понять, только испытав на себе.

- Жизнь не так проста, понимаешь? Мало кто приходит один и умирает один, господин Квон.

Чан Мун Ён похлопал Квон Хён До по плечу, смешивая официальное обращение с грубой речью:

- Когда малой проснётся, накорми его чем-нибудь горячим. Холодно сегодня.

После ухода Чан Мун Ёна Квон Хён До раздраженно стряхнул с плеча неприятное ощущение. С ледяным выражением лица он вернулся в комнату, дёргая щекой. Когда дверь с грохотом захлопнулась, И Джин вздрогнул.

- Что такое?..

Глядя на бормочущего спросонья Сон И Джина, Квон Хён До закурил.

Он сел за столик у окна и придвинул пепельницу. Выкурив подряд три сигареты, Квон Хён До сказал И Джину. Нет, приказал:

- Какое-то время поживёшь не на ипподроме.

И Джин с опухшим лицом, которое скрипело, если потереть, в замешательстве поднял взгляд на Квон Хён До.

* * *

Квон Хён До действительно сразу же заставил Сон И Джина жить вне “Колизея”. Более того, он снял для него комнату не там, где сам обычно жил, а в новом мотеле на противоположной окраине города.

Было чисто и тихо. Комната тоже была довольно просторной.

Но главная причина, почему здесь казалось так просторно, наверное, в том, что Квон Хён До, поселив его сюда, больше не появлялся.

- Я занят. Сиди тихо. Хотя в целом буду возвращаться.

Говоря это, Квон Хён До выглядел спешащим, будто время поджимало.

В последнее время он, похоже, стал брать с собой шестёрку, которую раньше не водил. Даже машину сменил с той развалюхи на приличный седан. Удивительно, что он доверил руль шестёрке.

- Не влипай в неприятности. Разгребать твои психи... не то чтобы сложно, но геморройно. Понял?

«Да что тут понимать...»

Для И Джина главным делом и испытанием по утрам стало отпихивать Квон Хён До, который упорно слюнявил его щёки перед уходом.

Довольно роскошная проблема, если подумать. Раньше первым испытанием после пробуждения было соскребать иней с дверной рамы.

Проводив так Квон Хён До, И Джин шёл навещать бабушку, которая в последнее время сильно сдала и почти не вставала с постели.

Бабушка, которая уже не только не узнавала его, но и проводила большую часть дня во сне, казалась похожей на младенца. Словно с каждым днём боль отступала всё дальше.

И Джин долго смотрел на бабушку, ставшую как спящий младенец, а когда становилось невыносимо, вынужденно шёл в “Колизей”. На пунктах оплаты сидели работники, получавшие взятки от “Колизея”, так что выехать было невозможно, да и причин уезжать... пока не было. Ведь здесь была бабушка.

- Нечем заняться?

В “Колизее”, как обычно, Бум суетливо двигался.

Дела-то были, и какие - понятно какие. И Джин, не дожидаясь ответа Бума, надел комбинезон, натянул рабочие перчатки и начал чистить конюшню граблями.

Когда он выходил, пропахший до костей конским навозом, к нему цеплялись знакомые бандиты, что ходили с Зубом или без него.

- Эй, Сон И Джин! Говорят, ты теперь шикарно живёшь? Всё-таки продавать тело - лучший вариант, да?

- Слышь, а как долги отдавать собрался, если не работаешь? Когда зад разработаешь, пойдёшь по дешёвке.

На ржущих ублюдков уже даже злости не было. И Джин стянул перчатки, скомкав их и бросив, процедил, как будто сплюнул:

- За каждый перепихон директор Квон хорошо платит.

От его безразличного тона шестёрки даже растерялись.

- Так ты теперь официально мужской шлюхой заделался? Отлично! Когда других клиентов принимать начнёшь? Билетики продаваться будут?

И когда они наперебой накинулись, И Джину было плевать.

- Спросите у директора Квона. Получите разрешение и приходите торговаться о цене.

И Джин медленно оглядел их с головы до ног. Затем уставился прямо им в пах.

«Если не отводить взгляд и отсчитать примерно пять секунд, то у придурков с коротким терпением, как и с умом, уже на третьей секунде крышу сносит. Готовы сами трусы снять.»

- Вам... треть от цены директора Квона? Нет. Пятой части хватит.

И напоследок презрительная усмешка. Тогда они бросались на него. Некоторые приходили в себя и останавливались, но были и придурки, которые не могли. Что было даже приятно. И Джин, уже без перчаток, хватал их за волосы, размахивал кулаками и кусал куда придётся. Хотя теперь он не психовал так, чтобы оставлять шрамы, как раньше.

«Это... это, ну... непонятно. Потому что Квон Хён До намекнул психовать только в тех пределах, с которыми он сможет разобраться?»

Но он не из тех, кто сдержится, услышав такие слова.

«Просто это... просто его настроение. Сам захотел.»

Причина, по которой он перестал кусать до шрамов щёки и уши, была не в ударах кулаков и пинках, обрушивавшихся на его тело.

«Непонятно.»

Просто каждый раз вспоминалось усталое лицо Квон Хён До.

«Чмошник, дебил, придурок, злодей, бандит хренов. Кроме смазливой рожи ничего нет, так хоть её надо сохранить, верно?»

И Джин бормотал эти оправдания, хотя никто не слушал.

- И Джин-а. Неужели не видишь, что превращаешься в половую тряпку?

Бум цокнул языком, глядя на И Джина.

- Директор Квон что, не замечает? Вы же вместе живёте?

- Живём. Но в последнее время он уходит до рассвета и возвращается после заката. Он не такой уж чуткий засранец. Бандит же.

И Джин говорил безразлично.

Недавно Квон Хён До стал возвращаться на рассвете. И Джин каждый раз просыпался от шума, но притворялся спящим и затаивал дыхание.

У Квон Хён До, как ни странно, была одна здравая черта: он не срывал одежду с того, кто спит.

В тёмной комнате, где ничего не видно, Квон Хён До засовывал руки под одежду И Джина, мял грудь или бока и быстро засыпал. Похоже, вырубался, как только голову клал. Благодаря этому синяки и раны на теле И Джина пока оставались незамеченными.

Даже если бы и заметил, Сон И Джин был непреклонен. Его обложили грязной бранью, а он не из тех дебилов, кто будет молча терпеть.

Бум в итоге решил, что это дело Квон Хён До и Сон И Джина. Почему-то чувствовал, что ему не стоит вмешиваться. Как будто смотришь на сестру, вышедшую замуж.

Если бы он сказал это И Джину, тот бы точно набросился, даже на него, поэтому Бум замял разговор:

- Хотя ты был подавлен какое-то время, сейчас вроде получше.

- … Я выглядел сильно подавленным?

Бум, вытирая кормушку, покрытую слоями пыли и объедков, небрежно ответил:

- Как когда только пришёл.

Бум мог вспомнить то время, будто это было вчера.

- Я думал, ты немой. Пришёл, на людей не смотришь, только в пол уставился и рот на замке.

«И раны были довольно мерзкие. Ожоги от сигарет и следы от кнута на спине - чудо, что не было вторичной инфекции. Даже когда трогали явно болезненные места, никакой реакции не было. Невольно думалось, что пришёл живой труп. Но такая покорность не продержалась и полугода. Нет, даже сезона не прошло. Сон И Джин отчаянно набросился на одного молодого бандита, который пробрался к нему в комнату. Невозможно победить того, кто сошёл с ума и готов умереть. Пошли противные слухи, что тот бандит был избит парнем на голову ниже себя, и в итоге его выгнали, как паршивую овцу.»

- Ну, хотя ты быстро вернулся к своему паршивому характеру.

Бум тихо усмехнулся. Тот молодой бандит был редкостным хамлом, которого он сам хотел проучить.

- И Джин-а. Хоть ты и привлекаешь внимание тем, что лезешь в драку очертя голову, всё равно не останешься незамеченным, даже если будешь тихо сидеть как мёртвый, так что живи как сейчас, со своими закидонами.

- Ого. А как же проклятия, что так я рано умру?

И Джин усмехнулся. Было странно слышать это от Бума, который до дыр в ушах твердил, что так его прибьют.

Бум покачал головой.

- Тогда за тебя некому было заступиться.

- И сейчас некому. Какие заступники.

- Но нельзя сказать, что совсем не на кого положиться?

- ...

Глава 114

Надув губы, И Джин начал бесцельно подметать пол. У Бума защемило сердце от вида И Джина, который сейчас особенно походил на свой возраст.

- Аджосси...

И Джин начал бормотать унылым голосом.

- Вы говорите довериться бандиту? От нечего делать? Сначала говорите не отдавать сердце, а потом - доверять.

- Хм.

- И этот мерзавец, говорят, женится.

- Это правда что ли?

И Джин вытаращил глаза на Бума, который переспрашивал у него самого.

- Не знаю. Я даже не спрашивал. Если женится, значит женится. Мы с этим Квон Хён До не настолько близки, чтобы о таком говорить.

И Джин развернулся, но, видимо, злость не прошла, и он снова быстро выпалил в сторону Бума:

- Я не собираюсь быть домашним питомцем, которого навещают от скуки, и не собираюсь быть дыркой для траха во время командировок! Мне не нужно ни на кого полагаться. Я быстро свалю отсюда и никогда не оглянусь назад.

«Что его так задело? Амбиции велики, но неизвестно, сколько продлится выплата долга? Шаткая поддержка в лице Квон Хён До, которую приходится признавать?»

И Джин вздохнул, пытаясь успокоиться.

- И вас, аджосси,  если встречу после ухода… сделаю вид, что не знаю.

- И Джин-а.

- Ай, чего вы меня зовёте!

И Джин раздражённо топнул ногой.

Бум выглядел более собранным и решительным, чем когда-либо прежде.

- Не знаю насчёт всего остального, но это обещание сдержи. Что если мы встретимся после, ты даже не покажешь, что знаешь меня.

- ...

И Джин сначала растерялся, потом сердито зыркнул на Бума, а затем просто отвернулся.

«Всё раздражало. Наверняка из-за смены сезона.»

Возвращаясь в комнату, предоставленную Квон Хён До, И Джин глубоко задумался. Это была его недавняя привычка. Нет, он только пытался сделать это привычкой.

Попробовать меньше злиться. А если злишься - подумать, почему. Если причина обоснованная - значит, день нормальный, если нет - значит, слегка поехал крышей, и в следующий раз надо постараться сдержаться.

Вот такая причина.

И за почти две недели, по мнению И Джина, моменты, когда он взрывался, обычно имели ясные и веские причины. Потому что начиналось с "Да нет, эти ублюдки первые начали".

«Но аджосси Бум-то не такой.»

И Джин спокойнее обдумал ситуацию конкретно с Бумом.

«Бум просто немного поворчал ради его же блага. А если не хочешь слушать такое - ты просто сопляк, который зря прожил свои годы. Так и до Квон Хён До докатишься, который только и делает, что о себе говорит.»

И Джина передёрнуло.

«Не понимаю, что именно меня разозлило… Может, из-за слов о том, что нужно использовать Квон Хён До как шанс. Хотя теперь и злиться особо не на что. Его уже называли личной дыркой и личной шлюхой Квон Хён До, так что это мелочи. Тогда...»

И Джин глубоко задумался, пока шёл довольно долгий путь. Настолько погрузился в мысли, что даже не заметил припаркованную перед мотелем машину и мадам Чу в шубе рядом с ней.

Мадам Чу, нахмурившись и поджав губы, радостно улыбнулась, глядя на милого юношу, погружённого в раздумья. Всё-таки ей, как и всем, приятно смотреть на молодых и красивых. Это не имело отношения к любви.

Она подняла руку для приветствия, но И Джин прошёл мимо. Поскольку в жизни мадам Чу игнорирование было недопустимо, она немедленно схватила его за руку.

- Малыш!

И Джин вздрогнул от испуга. Резко обернувшись, он увидел высокую мадам Чу, которая сегодня в туфлях на каблуках была с ним почти одного роста.

- О чём так глубоко задумался, что даже нунним не заметил? Я вроде не настолько незаметной внешностью обладаю.

- Ах...

И Джин, моргая, поспешно попытался поздороваться. Его плавный поклон в пояс напомнил, что из него вышел бы отличный хост, а не жокей.

- М-м, как поживаешь? - спросила мадам Чу, прищурив глаза.

На вопрос о том, как он поживает, беспокойство, заполнявшее голову И Джина, выскочило без его разрешения:

- Квон Хён До ранен?

- Что?

Мадам Чу наклонила голову.

- О чём ты?

- Нет... просто вы, нунним, пришли...

Стало неловко, что он так прямо заговорил о Квон Хён До. Пока И Джин мялся, мадам Чу подошла и взяла его под руку.

- Может, зайдём? Мне до сих пор холодно. Поговорим внутри.

«Хоть это и не его комната, но что поделаешь, если нунним холодно.»

И Джин кивнул. Войдя внутрь, мадам Чу быстро выпалила:

- Директор Квон сказал, что поздно вернётся из Инчхона. А я сегодня пришла встретиться с управляющим Чаном и заглянула, вспомнив о малыше. Я уже говорила с директором Квоном, так что не пугайся. Он сказал покормить тебя чем-нибудь горячим. Что хочешь?

И Джин растерянно моргал от внезапного потока информации.

- А, о, может, одэнгук(суп с рисовыми клёцками и клёцками и рыбными палочками)?

- Тогда я схожу куплю. Подожди.

- Нет, я сам схожу! Как я могу вас, нунним, посылать.

И Джин, чей опыт общения с противоположным полом можно было пересчитать по пальцам, покраснел и начал заикаться как увалень.

Мадам Чу, зная, что И Джин краснеет не из-за настоящей симпатии к ней как к женщине, а просто от неловкости и стеснения, улыбнулась, будто глядя на что-то очень милое.

- Ох. Теперь понятно, почему этот змей директор Квон носится с тобой как с писаной торбой.

И Джин больше удивился словам, застрявшим в ушах, чем руке, которая отпустила его щёку после щипка.

- Что? Этот человек?

Мадам Чу не была из тех, кто лезет в чужие отношения или суёт палки в колёса. Говорить И Джину, что Квон Хён До впервые так долго с кем-то встречается, запоминает имя и постоянно его упоминает - это дело любителей совать нос не в своё дело.

- Малыш, сходи купи где-нибудь пару бутылок соджу. Спроси, есть ли тёплое, если есть - бери его, если нет - просто с красной крышкой.

И мадам Чу ушла так же быстро, как и пришла.

Когда звук мотора затих вдали, И Джин наконец пришёл в себя.

Он был как в тумане. В этой суете он пошарил в кармане куртки Квон Хён До, вытащил несколько десятитысячных купюр и направился к супермаркету, до которого нужно было идти довольно долго.

- Аджосси, есть тёплое соджу?

- Для себя держу. Чего это? Парень, ты пить собрался? Эх, не рановато ли?

Несмотря на это, продавец дал ему бутылку соджу. На всякий случай И Джин купил ещё три бутылки соджу с красной крышкой и два кувшина пива. Вернувшись, увидел мадам Чу, курившую у чёрного седана.

- Взял одну тёплую бутылку, три с красными крышками и два кувшина пива.

- Хорошо. Молодец. Умеешь пить?

- Так, умеренно...

- А я очень хорошо пью.

Мадам Чу предложила И Джину сигарету. И Джин покачал головой. Обе его руки были заняты, да и просто не хотелось.

- Если со мной соревноваться в выпивке, нос может скривиться. Директор Квон тогда разозлится, да?

- Какое там разозлится. Он не такой чуткий. Даже если нос распухнет с кулак, не заметит.

Мадам Чу расхохоталась от такой суровой оценки.

- Ты совсем не знаешь директора Квона?

- ...

«Это было... немного обидно. Всё-таки они тёрлись телами. Не то чтобы совсем не знает… Хотя, может, и не знает...»

- Обязательно что-то знать?

И Джин спросил раздражённо. Уже то, что он раздражался, было очень по-детски. Мадам Чу подумала, что, похоже, директор Квон не только занимается бандитизмом, но и ворует детей.

- Если бы знал, тогда... тогда это значило бы, что мы в каких-то отношениях. А так - просто спим вместе, и всё.

- Не скрываешь, что спишь с директором Квоном?

И Джин смутился. Конечно, он думал, что она знает.

- Естественно, я не могу не знать. С такой проницательностью как тут выживать.

Мадам Чу, взяв новую сигарету, щёлкала зажигалкой. Видимо, колесико нагрелось, и она поморщилась.

И Джин ловко собрал все пакеты в одну руку и подошёл, чтобы помочь с зажигалкой. Мадам Чу молча наблюдала за ним, поднося кончик сигареты к огню.

- Мужчин никогда не любил?

- Нет…

- А женщин? С женщинами встречался?

- ...

Опыт был, но назвать это отношениями было бы неискренне. И Джин был одержим лошадьми. Когда его спросили, важнее ли для него лошади, чем она, он согласился, за что получил пощёчину и был брошен. Это было в двадцать лет. Познакомились в конце зимы в двадцать, расстались в начале зимы в двадцать один.

- Совсем зелёный. Дитя совсем.

- Кроме любви у меня было много важного.

- Ну да. Разве любовь накормит?

И Джина передёрнуло. Было странно и неприятно, что разговор о его отношениях с Квон Хён До зашёл так далеко.

- Что вы хотите сказать?

И Джин спросил с настороженным взглядом.

Сегодня все почему-то говорят о Квон Хён До. Казалось, словно он всем заплатил.

- Да ничего. Давай просто выпьем.

Мадам Чу первой поднялась по лестнице, И Джин последовал за ней. Хотя неприятный осадок остался, расспрашивать не хотелось. Просто хотелось забыть. О Квон Хён До на сегодня наслушался достаточно.

Шедшая впереди мадам Чу вдруг обернулась. И с загадочной улыбкой спросила:

- А что, почему бы и не быть в отношениях?

Только через некоторое время И Джин понял, что это был вопрос к его словам о том, что знание означало бы, что они с Квон Хён До в каких-то отношениях.

Глава 115

Острый суп с рыбными палочками, приправленный перцем чили, оказался отличной закуской к алкоголю. Выпивка и правда шла очень легко.

Когда И Джин захмелел и развеселился, он достал из угла спрятанную лапшу и раскрошил её.

- Это я спёр из “Колизея”.

И Джин гордо похвастался:

- Думают, только они умеют красть, а я тоже могу.

- Ох, какой молодец.

Совершенно трезвая мадам Чу хрустела сухой лапшой, которую И Джин хорошо потряс.

На самом деле Квон Хён До не просил присматривать за И Джином или проведать его. Наоборот, сказал не тревожить пацана и не приезжать.

Но она не была ни шестеркой Квон Хён До, ни его младшей сестрой. Она уже стала независимой и не работала ни под чьим началом. Мадам Чу было любопытно узнать о Сон И Джине. С каждой встречей Квон Хён До немного менялся, а причиной этих изменений мог быть только Сон И Джин. Это были не такие изменения, как внезапное исправление или внезапно опрятный внешний вид.

“Если будешь так жить, точно внезапно получишь нож под ребро.”

Квон Хён До годами пропускал эти слова мадам Чу мимо ушей. Однако в последнее время от него веяло какой-то осмотрительностью, словно он осознал ценность чего-то. Словно осознал ценность жизни, понял, что такое сожаление.

“В последнее время ты как-то повзрослел.”

Когда она так поддела его, Квон Хён До лишь потёр нахмуренное лицо и нёс какую-то чушь невпопад.

“А, так заметно, что я заебался, разгребая дела старика? Может, нунним порекомендует эстетический салон?”

То есть он сам совершенно не осознавал своих изменений. В этом мире полно великовозрастных сопляков. Квон Хён До был одним из них. Только отличался тем, что не было в нём ничего недоделанного - с рождения был способным. Не то чтобы хорошо учился или держал район. Ни старших, ни младших. Появился внезапно, как торчащий гвоздь, и вдобавок двигался так же безудержно, как инструменты, которыми орудовал, так что с первого взгляда, нет, с первых рассказов о нём подумалось: явился ещё один юнец, чья смерть в любой момент не удивила бы.

- Интересно, приберёт ли наш господин Сон И Джин к рукам жизнь этого здоровяка? Заставит ли его не просто проматывать накопленные годы?

Но И Джин не слышал. К счастью, в тот момент, когда она собиралась немного перейти черту и вмешаться, он резко опьянел и провалился в сон.

Мадам Чу уложила И Джина и выпила в одиночку. И сама тоже, прислонившись к стене, ненадолго задремала.

Очевидно, что когда вернулся Квон Хён До, он обалдел от этой картины.

- Это что такое?

Квон Хён До присел на корточки перед И Джином. Тот крепко спал, обнимая пустой кувшин из-под пива.

- Дрыхнешь как пьяница с улицы.

Хоть он и ворчал, цокая языком, но лицо сияло, руками подтянул смятое одеяло к ногам И Джина. А через минуту, повернув голову, встретился взглядом с мадам Чу, которая с многозначительным выражением прислонилась к стене.

- Ты его трахнула?

Квон Хён До грубо спросил.

- У меня есть управляющий Чан, зачем мне? Я даже не пьяна. Директор Квон, иди сюда. Как удачно, давай выпьем ещё.

- Да тут бутылок-то почти не осталось.

Квон Хён До тоже был трезв как стёклышко. Они распили оставшиеся две бутылки соджу, наполнив бумажные стаканчики до краёв.

- До апреля закончу дело. Самое позднее - в апреле.

- Может, сказать им закрыть лавочку и отдохнуть до тех пор?

Речь шла о сообщнике мадам Чу, который до сих пор оставался информатором после передачи плёнки Квон Хён До.

- Если будете где-нибудь в подходящем месте, после завершения дела снова позову. Что для вас сделать?

- Говорят, в Каннаме начали работу. Когда там построят апартаменты, дай мне две квартиры.

Видимо, разговор уже был закончен. Квон Хён До усмехнулся такому конкретному требованию. Он не любил, когда не знают своего места, но ему нравилось, когда люди понимали свою ценность и просили соответствующую плату. Даже очень. Удобно, и можно договориться. И если таков был подход Квон Хён До, то непонятно, почему с Сон И Джином всё иначе.

Каждый раз после секса спрашивает:

“Сегодня на сколько наработал?”

Тело в следах укусов и отпечатках пальцев, между ног течёт сперма - Квон Хён До специально не надевал презерватив - глаза слипаются от усталости, а Сон И Джин всё равно настойчиво спрашивал. Поэтому в последнее время он намеренно избегал секса. Мол, тело просит передышки.

Нет, просто настроение стало хреновым.

Это уже не те первоначальные требования, смешанные со стыдом и самоуничижением - каждый раз, когда он спрашивает о сумме долга, как будто подписывает корпоративные бумаги, Квон Хён До чувствовал себя не любовником Сон И Джина, а грязной подстилкой. Ощущал себя мужской проституткой. Хотя отчаянным и пресмыкающимся должен быть Сон И Джин, всё словно перевернулось наоборот.

Должно быть удобно, должно быть легко договориться, а вместо этого слова застревают в горле.

Отгоняя мысли, которые по привычке возвращались к Сон И Джину, Квон Хён До ответил:

- Ещё даже тендер не получили. И компания недостаточно презентабельна.

- Знаю, что дело выгорит, если захотеть. Слышала, председатель Чхве набирает обороты. Говорят, хочет отполировать вывеску компании перед тем, как войти в тендерные торги?

Заговорив о делах, мадам Чу снова стала говорить официально.

- Тогда это дело уже в кармане. Слышала, он много драконов использовал(прим.: имеется в виду связи с влиятельными людьми). И разве председатель Чхве не из тех, кто добивается желаемого?

- Я передам старику. Но, нунним, я не так хорош в болтовне. Я просто директор по мордобою.

Квон Хён До ухмыльнулся. Мадам Чу спросила о том, что смутно подозревала:

- Похоже, вам это надоело?

- Что именно?

Квон Хён До снова наполнил бумажный стаканчик.

- Бандитские дела.

Мадам Чу действительно была очень проницательной.

Квон Хён До хмыкнул.

- Так заметно?

Спросил шутливо, но было ясно, что это наполовину серьёзно.

Неудивительно. Квон Хён До пришёл в этот мир не из-за восхищения бандитской жизнью, а просто потому, что это было интересно и подходило его характеру. Похоже, он из тех, кто в любой момент может уйти, только если найдёт что-то более интересное и подходящее. Поэтому председатель Чхве и поспешил усадить Квон Хён До в кресло управляющего. Хотя знал, что будут проблемы из-за молодого выскочки без роду и племени. Конечно, это тоже было спланировано. Насколько удобно использовать чужака для уборки дома перед обновлением вывески, не марая собственных рук.

- Вам не нравится, что председатель Чхве использует директора Квона как уборщика?

Мадам Чу осторожно прощупывала почву. Ей было любопытно, понимает ли он, как председатель Чхве его использует.

- Роль уборщика неплохая. Если правильно делать - исподтишка ударить в спину не трусость, а мастерство. И весело.

«Так и есть. Знает».

Мадам Чу не удивилась. Вместо этого сменила направление расспросов. За Квон Хён До виднелся И Джин, который спал как ребёнок с раскрасневшимся от выпивки лицом и приоткрытыми губами.

- Но точно из-за того, что надоело? Кажется, тут что-то ещё.

С улыбкой в глазах мадам Чу протянула раскрошенную И Джином лапшу.

- Я знаю, когда бандиты хотят завязать. Кроме случаев, когда становятся бесполезными, есть два варианта: первый - когда появляется пара, на которой хотят жениться, второй - прямо перед рождением своего ребёнка.

Квон Хён До странно смотрел, как мадам Чу покачивает указательным и средним пальцами.

- Но у директора Квона, который сделал вазэктомию у лучшего хирурга в Корее, внезапных детей не будет. Видимо, появилась пара?

Если Квон Хён До был змеёй, то мадам Чу - рысью. Продолжался уклончивый разговор, где оба знали, о чём спрашивают, но прятали острые края. Квон Хён До ухмыльнулся. Такая лукавая улыбка, что будь он жиголо, потряс бы всю страну.

- Нунним, похож я на того, кто бросит дело из-за такого? Что мне ещё делать, кроме этого? Просто кажется, что занимаюсь этим уже долго. Хочу немного отдохнуть.

- Директор Квон в любом деле преуспеет. Тем более человек, который даже копнув землю в этой стране, найдет нефть. Я умею разбираться в людях. Если бы у нашего директора Квона были хорошие родители, он бы и не мечтал здесь так выпивать со мной. Разве нет?

Сегодня витиеватая манера речи мадам Чу была особенно изощрённой. У Квон Хён До слегка поднялось раздражение.

- Не совсем понимаю, к чему вы клоните. И что? Говорите мне бросить бандитские дела?

- Что вы, что вы. Я ничего не знаю. Как я могу знать, что у такой водяной змеи на уме? Говорят, если неосторожно прикоснуться к змеиному вину, проклятие ляжет на поколения. Я не шучу как попало. Знаю, что жизнь дорога.

На этот раз Квон Хён До кивнул, наполняя стакан мадам Чу.

- Давайте, попробуйте. Раз так интересно.

- Ну это зависит от калькулятора в голове директора Квона. Что лучше? Что важнее - он или мой образ жизни?

Квон Хён До со стуком поставил пустую бутылку и спросил с ленивым взглядом, словно нарезая тонкие ломтики рыбы фугу:

- Звучит так, будто если получить его, придётся отказаться от образа жизни?

- Директор Квон сегодня какой-то чувствительный. Я о способе заработка говорю.

«Утомительно. В последнее время чертовски занят. Медленное удушение со стороны не подходило его характеру. Лучше бы как раньше, когда нечего было терять - перевернуть весь дом, проломить голову гаечным ключом или монтировкой и закончить с этим.

Квон Хён До откинулся назад, опираясь руками о пол, и вздохнул.

- Раз уж это перед вами, нунним, скажу честно.

Уже наполовину ложь.

Мадам Чу лукаво улыбнулась глазами.

Глава 116

- Вдруг говорят напялить костюм. Да и хён Чан твердит, что я должен занять его место. Не по мне это всё. За столом сидеть, бумажки читать - разве это дело? Я только и умею, что пить да кулаками махать.

Похоже, он всё же был отчасти искренен. Наполовину искренен, а остальные чувства, похоже, и сам не понимал. Причина, по которой Квон Хён До надоела бандитская жизнь, проста. Просто появилось что-то более интересное, чему хотелось уделять больше внимания. Прямолинейный и импульсивный Квон Хён До, живущий так, будто завтра не существует, не выстраивал сложную систему приоритетов. Просто сейчас они изменились.

- Ах вот оно что.

Мадам Чу лукаво улыбнулась. Она на долю секунды бросила взгляд за спину Квон Хён До. Брови Сон И Джина, который нервничал с тех пор, как заговорили о калькуляторе, слегка нахмурились.

- Отдых - это хорошо. И на море съездить, и вкусно поесть, и с любимым человеком встретиться. Надо же и романтикой заняться.

- Прямо как наш старик говорите.

Квон Хён До хмыкнул.

- А, так председатель Чхве присмотрел вас в зятья? Ну, об этом давно ходят слухи. Неужели вы из-за этого решили сбежать?

Квон Хён До не ответил. Эти пустые слухи не стоили ответа, да и раздумывать тут было нечего - он сразу бы отказался.

«Но что бы подумал один человек, который, находясь ближе всех к Квон Хён До, стоял к нему спиной, не видя его?»

Мадам Чу прикусила губу, подавив желание дать совет. Если есть недопонимание, пусть разбираются сами - вмешательство со стороны только усугубит ситуацию.

- Делайте как считаете нужным. Вы всегда так жили. Найдите то, что больше всего нравится, что приносит радость.

Произнеся эти двусмысленные слова, мадам Чу допила содержимое бумажного стаканчика и встала, взяв сумочку. Квон Хён До тоже поднялся, взяв её шубу.

«Судя по тому, что даже из вежливости не предложил остаться подольше, она сегодня порядком его задела.» - подумала мадам Чу с лёгким раскаянием.

В качестве извинения она решила дать ещё один совет. Подойдя к Квон Хён До, она поправила воротник его одежды.

- Иногда вот так же посидите с Сон И Джином, выпейте, поговорите. Было бы неплохо подружиться. Если есть какие-то недопонимания, можно их разрешить.

- А, это пока сложновато будет. Я в последнее время занят был, с ним не общался. Начнём говорить - того и гляди стол перевернёт.

- И всё же. Ведь не день-два вам быть вместе.

На это Квон Хён До не ответил. Молчание было знаком согласия.

«Эх, глупцы», - Мадам Чу цокнула языком. - «Мужики - все такие тупицы. И ведь не объяснишь каждому. Что толку стоять спина к спине? Нужно повернуться друг к другу лицом - тогда можно и обняться, и поцеловаться, и за руки взяться. Но это не её дело. Она им не мать и не сестра.»

- Не провожайте меня. Не нужно.

Мадам Чу спокойно отказалась от провожания, но Квон Хён До всё равно пошёл следом.

- Нунним, вы же выпили. Подождите, я позвоню хёну Чану.

- Ох, какая забота.

Вскоре приехал Чан Мун Ён.

«Было просто тошно слушать, как он якобы вежливо говорит, что ненадолго припаркует здесь машину. Удивительно, как люди могут так меняться.»

Квон Хён До курил, глядя вслед уезжающей машине.

За это время телефон разрывался от звонков. Он посмотрел на номер звонящего с раздражённым выражением лица и ответил.

- Да.

Собеседник что-то быстро затараторил. Было трудно разобрать.

- Ким Джэ Мана нашли?

В голове у Квон Хён До полный бардак. И тут ещё накатила дикая жажда по худощавому телу Сон И Джина, с которым недавно спал в обнимку. Бесит, напрягает, раздражает. Но и веселит, заводит, распаляет. Два дела столкнулись лбами. Естественно, Квон Хён До потянулся к тому, что веселит, заводит и распаляет. А это дело уже начинает надоедать.»

Слова вырвались сами собой:

- Пока поищи ещё и перезвони. А, и мы ударим по исполнительному директору Иму. Я назначу несколько дат, будь готов.

Говорят, куй железо, пока горячо, но тут уже всё остыло. Придётся ковать при первой возможности.

Когда Квон Хён До, закончив разговор, поднялся наверх, Сон И Джин сидел в прострации.

Квон Хён До, на мгновение замерев под этим взглядом, пришёл в себя и снял обувь.

- Давно не виделись, да?

Хоть и пересекались понемногу, но ощущение, словно целую вечность не виделись. Настроение было паршивым, но уголки губ начали приподниматься. Квон Хён До, смущённый этим странным чувством, не глядя на Сон И Джина, принялся убирать со стола. Убрал бутылки, затолкал в мусорку пакет из-под супа.

И Джин, долго наблюдавший, как этот здоровый как бык мужик суетливо двигается, хрипло спросил:

- Ты... женишься?

От этих слов Квон Хён До выпрямился. Он даже не обернулся, просто выпрямился во весь рост, и его огромное тело заполнило собой всю комнату. Выглядело угрожающе. И Джин, выпалив вопрос, вздрогнул.

«Похоже, тот разозлился. Если правда разозлился, то это неловко. Ведь совершенно непонятно, с чего он злится. Скорее, если выбирать из нас двоих того, кто имеет право быть недовольным, разве это не я? Раз уж я не злюсь, у Квон Хён До нет на это права.»

И Джин не просто плотно сжал губы в линию - уголки его рта опустились. Как у обиженного, подавленного ребёнка.

- Кто тебе сказал?

Наконец Квон Хён До обернулся. Когда он повернулся лицом, комната показалась ещё меньше.

- А-а. Это из-за слов нунним? Пропусти мимо ушей. Председатель Чхве, этот старик, когда скучно, вечно об этом треплется.

- Не похоже... что это просто трёп.

Квон Хён До, собиравшийся замять тему, приподнял бровь, услышав, как И Джин понизил голос.

- Слышал, что в последнее время об этом всерьёз заговорили. Если даже простой работник “Колизея” знает, значит, слухи уже вовсю ходят, разве нет?

- ...

- Правда это? Или нет? Если правда, почему мне не сказал? Разве я не должен был узнать первым?..

Тон И Джина становился всё более обвиняющим.

И Квон Хён До, раздражённый мыслью о том, кто нашептал эту чушь ему на ухо, вдруг почувствовал, как его настроение, наоборот, поползло вверх. В противовес опускающимся уголкам рта И Джина, уголки губ Квон Хён До медленно поднимались.

Как раз когда работа наскучила, стало по-настоящему интересно, и Квон Хён До решительно приблизился к И Джину. Присел перед ним на корточки, но всё равно казался огромным. И Джин вздрогнул и съёжился.

- А с чего это я должен говорить тебе первому? - спросил Квон Хён До, сверкая глазами:

- С какой стати Сон И Джин должен узнать первым? А? Я не наезжаю. Мне правда пиздец как интересно.

- ...

Хоть он и сказал, что не наезжает, И Джин чувствовал, что его допрашивают. Главная проблема была в том, что он не мог ответить на вопрос Квон Хён До.

Почему?

На вопрос "почему?" не было разумного ответа.

- Обидно?

Квон Хён До продолжал подначивать, так и не сказав, собирается он жениться на младшей дочери председателя Чхве или нет.

- Сон И Джин. Обидно? Прям ревнуешь?

- Нашёл что ляпнуть.

И Джин выплюнул эти слова. Будь они не в помещении, может, и правда бы плюнул.

- Можешь ревновать. Обычно меня это бесит, но если это ты - я не против.

- У тебя дыра в башке? Или нажрался? Хватит нести херню, скажи уже - женишься или нет. - И Джин зарычал.

Квон Хён До почувствовал, как его переполняет удовольствие. И это чувство было напрямую связано с его длинным, толстым куском плоти между ног, похожим на конский. Если встанет, сидя на корточках, то либо штаны порвутся, либо член, так что он плюхнулся на задницу.

- Разговоры о свадьбе действительно были. Но сначала ответь. Почему тебя это волнует?

На этот раз И Джин смог ответить. Он разинул рот, в шоке от моральных принципов Квон Хён До, который говорил об очевидных вещах как о чём-то неочевидном.

- Трахаться с женатым? Если бы я не узнал, ты бы до конца молчал и продолжал со мной спать? Такой хуйни я в жизни не сделаю.

- Ага. То есть ты продаёшь тело за деньги, но с женатыми мужиками не трахаешься? А с замужними женщинами как? Ты ж вроде женщин любишь?

Сон И Джин, сверкая глазами, огляделся. Квон Хён До увидел, как тот хватает бутылку соджу за горлышко, и, громко рассмеявшись, отобрал её.

- Отдай. Надо бы тебе рот порвать за эту чушь.

- Эй. Умерь свой пыл.

Квон Хён До цокнул языком. Но всё так же широко улыбался. Для И Джина это была бесящая рожа. Прямо сияет.

- Сон И Джин-а.

Прошептал Квон Хён До, с удовольствием обнимая И Джина, который кинулся отбирать бутылку. Крепко сжимая его руками, говорил легко и щекотно.

- Даже если я правда женюсь.

- Ух, пусти!

- Это ничего не изменит между нами.

В голосе Квон Хён До слышался восторг.

Хотя ему наскучила даже бандитская жизнь, Квон Хён До шептал И Джину, что какие бы изменения ни произошли, их отношения останутся неизменными.

- Сколько бы раз я ни женился, ты останешься со мной.

- Пошёл ты! Как только выплачу долг... как только это всё закончится, я тебя больше никогда не увижу!

И Джин яростно зашипел. Он повторил Квон Хён До те же слова, что говорил Буму.

- Как только выберусь отсюда, даже если встречу тебя на улице - сделаю вид, что не знаю!

И Джин размахивал руками. Квон Хён До отодвинул бутылки за спину. Они с грохотом повалились, как кегли в боулинге.

Глава 117

- Ух… ах!

И Джин не мог видеть, упали бутылки или разбились. Потому что Квон Хён До почти поглотил его лицо своим.

Зажатый между его массивной грудью и каменно-твёрдыми бёдрами, И Джин мог лишь слабо шевелить конечностями. Квон Хён До навалился на него всем весом, словно собираясь раздавить, и протолкнул язык ему в рот. Пирсинг вызывал острые и неприятно-приятные ощущения, от которых пальцы на руках и ногах И Джина судорожно растопыривались.

- Ху… ух!

И Джин почти задыхался, потому что разозлённый Квон Хён До зажал ему нос. Руки, которыми он царапал и бил Квон Хён До, постепенно слабели. При этом от старательных облизываний Квон Хён До вокруг губ всё стало влажным.

Когда чёрные зрачки, дрожавшие под веками, начали закатываться, Квон Хён До слегка отстранился и схватил И Джина за грудь. Тот сжался всем телом и задрожал.

- М-м. От Сон И Джина пахнет смазкой.

Квон Хён До довольно промурлыкал, хотя уже и так испортил всё настроение.

И правда, между ног у И Джина было влажно. Через джинсы этого не было видно, поэтому Квон Хён До расстегнул молнию и засунул руку внутрь.

- Ха… хах!

И Джин, находившийся на грани удушья, наконец пришёл в себя, но конечности всё ещё его не слушались.

Квон Хён До мял влажное нижнее бельё И Джина. От хлюпающих звуков бросало в дрожь. Массивным золотым кольцом на среднем пальце Квон Хён До слегка щекотал место, где соединялись круглые яички и член И Джина.

- Ха… хватит.

Пробормотал И Джин заплетающимся языком. Вместо того чтобы прислушаться к мольбе, Квон Хён До уложил И Джина на кровать. Затем быстро снял пиджак и облегающую футболку. Хорошо тренированные дикие мышцы, источая жар, обрушились на И Джина.

- Говорят, бабушке нездоровится в последнее время?

Взгляд И Джина мгновенно сфокусировался. Глядя в его встревоженные глаза, Квон Хён До зловеще усмехнулся.

- Много у тебя статей расходов, Сон И Джин.

- Ты, ты...

В последнее время он упорно заводил разговоры о деньгах, и И Джин давно искал причину. Найти её было проще простого. Либо лошадь, либо бабушка.

- А что если ты потом захочешь найти любимого человека и жениться? Я и на свадьбу денег дам.

Квон Хён До запустил руку под одежду И Джина.

Чем больше злился и раздражался, тем шире улыбался этот мужчина, опустивший голову на живот И Джина.

Он облизывал языком область вокруг пупка. Пирсинг сверкал как пуля.

- Женишься ли ты, женюсь ли я - пока мне не надоест, мы с тобой будем заниматься этим.

И Джин чувствовал, что сейчас разрыдается. Он был зол, в отчаянии, разочарован и ему было больно.

- Сукин сын… Блядь, за что ты так со мной...

Квон Хён До резко задрал футболку И Джина. Тот не смог помешать, так как обеими руками закрывал лицо.

Квон Хён До пристально разглядывал новые синяки и ссадины на торсе И Джина. Его глаза были очень тёмными и глубокими.

- Я же бандит. Моя работа - ломать и отнимать. Как ты и сказал, я в этом хорош.

Большая рука Квон Хён До накрыла торс И Джина. Она идеально охватывала его, будто была создана для этого.

* * *

И Джин, конечно же, думал, что Квон Хён До уже ушёл, и лениво смотрел в потолок. Сон ещё не развеялся окончательно, не говоря уже о теле. Внутри живота пульсировала боль. Когда он попытался свернуться калачиком, обхватив живот, помешала боль в пояснице. Всё из-за того, что Квон Хён До был особенно настойчив после долгого перерыва.

- Нравится? Сон И Джин, нравится? Сжимаешь лучше, чем раньше... Как будто головку члена засасываешь.

- Псих…

И Джин заткнул уши, так как возбужденный голос Квон Хён До заполнял их целиком.

- М-м-м, твоя дырка идеально подходит под мой член. Снизу ты теперь полностью разработан. Так хорошо подходит, что стоит только головку приставить... аах... твоя дырочка сразу целует её.

И Джин страдальчески застонал, потому что голос никак не хотел исчезать.

Лицо покраснело. Он яростно тёр его. Его подушка сначала подпирала поясницу, потом оказалась зажата под ним, когда он лежал на животе, затем была отобрана Квон Хён До, а в итоге валялась в углу комнаты. Поэтому, когда он уткнулся лицом в подушку Квон Хён До, он естественно почувствовал его запах. И Джин, сам того не осознавая, начал принюхиваться, втягивая носом его аромат.

И как раз когда он начал погружаться в это занятие. Если бы его не выжали досуха до рассвета, член всё ещё здорового двадцатилетнего Сон И Джина наверняка бы снова встал. К счастью, до того как туда прилила вся кровь, дверь ванной открылась и оттуда вышел Квон Хён До, который, как он думал, уже ушёл.

- Эй. Новое здание и правда лучше. Горячая вода хлещет. Помыться не хочешь?

Как только дверь открылась, И Джин быстро отбросил подушку Квон Хён До и лёг, уткнувшись носом в кровать.

- Что такое?

- ...

Осознав, что он делал, смущённый И Джин притворился спящим, нет, притворился мёртвым.

- Что делаешь? Я же видел, что ты не спишь.

- Почему ты всё ещё здесь?..

- Что? Ну ты даёшь. Я же за номер заплатил. Ещё и хозяином себя возомнил.

Квон Хён До фыркнул.

Он подошёл вплотную к И Джину с полотенцем на шее и начал мять его ягодицы.

- Меня несколько дней не будет.

- Куда... куда едешь?

Спросил И Джин хриплым голосом.

- Дела есть.

- К свадьбе готовишься?

Эти неожиданно вырвавшиеся слова удивили и самого И Джина, и Квон Хён До.

Быстро придя в себя, Квон Хён До расхохотался. Такое раздражение было только на руку. Он даже хотел посоветовать почаще так делать, даже если придётся приплачивать за это.

- Не женюсь я, придурок.

Ухмыляясь, Квон Хён До опустил руку на бедро И Джина.

- Какая свадьба? Это просто слухи, а старик выжил из ума, так что не бери в голову.

- Кто тут берёт в голову...

- Нет, бери. Так мне приятнее.

Похоже, эти слова не были шуткой - Квон Хён До напевал, одеваясь.

Тут он подумал, не рассказать ли про исчезновение Ким Джэ Мана.

- Хм.

Поразмыслив немного, Квон Хён До отбросил эту затею.

Не было нужды рассказывать об этом И Джину. Это внутреннее дело. И Джину не нужно знать, какие в организации идут разборки и насколько сложная ситуация. Это сильно отличалось от его отношения, когда он передавал И Джину "соль".

- Что будешь делать сегодня?

Спросил Квон Хён До, надевая чёрную водолазку и кольца.

- Да как обычно... В больницу к бабушке, потом в “Колизей”.

Раз он уже знал, что у бабушки плохое здоровье, не было смысла скрывать.

Квон Хён До почесал щёку, услышав сразу погрустневший голос.

- Думаю перевести бабушку в другую больницу.

- А?..

- Раз уж всё равно нужны деньги и есть на что тратить, лучше потратить их с толком. Давай переведём бабушку.

Слова вырвались импульсивно, но показались правильными. Он даже удивился, почему не подумал об этом раньше.

«Если перевести её в знакомую ему больницу, то даже если Сон И Джин выплатит все долги, пока судьба бабушки будет в его руках, тот не сможет сделать вид, что не знает его, даже случайно встретив на улице. Хотя нет, случайных встреч на улице и не будет. Ведь тогда Сон И Джин, хочет он того или нет, всё равно будет с ним.»

Квон Хён До похвалил себя за эту быструю идею. Ещё и самодовольно подумал "Ну что за умный сукин сын".

«Конечно, Сон И Джин будет сопротивляться, придётся силой...»

- Правда?

Однако коварные планы Квон Хён До оборвал голос И Джина.

В глазах И Джина, приподнявшего лежащую поясницу и смотрящего на Квон Хён До, была небольшая надежда.

- Я как раз хотел перевести её в больницу побольше...

Даже с учётом местной крупной больницы, ехать нужно было полтора часа на машине. И Джин был в таком положении, что пришлось бы схватиться даже за лапу волка, обсыпанную мукой*. И как сказал Квон Хён До, раз уж всё равно придётся тратить деньги, хотелось потратить их без сожалений. Хоть долг возник не по его вине, он хотел, чтобы всё, что касается бабушки, исходило из его решений.

Прим.: "밀가루를 칠한 늑대 손" (дословно "волчья лапа, покрытая мукой") - это отсылка к корейской версии сказки о волке и семерых козлятах братьев Гримм. В корейской версии волк обмакивает свою лапу в муку, чтобы она стала белой и походила на козью, пытаясь обмануть козлят и попасть в дом. Это выражение стало идиомой, обозначающей опасную помощь или коварное предложение, замаскированное под доброе намерение.

- Тогда переведи. Пожалуйста, переведи.

Квон Хён До моргнул, увидев, как И Джин легко соглашается, совсем не так, как он ожидал.

Он растерялся.

Обнаженное тело, покрытое следами укусов и рук, даже в синяках, было белоснежным, а опухшее со сна лицо - по-детски невинным. Невозможно описать, как сияло это личико, похожее на красиво слепленную пельмешку, наполненное каплей благодарности и надежды. До сих пор он считал его достаточно красивым, когда тот был сломлен или плакал, но это было нечто большее.

- Хм. Ну. Ладно. Я организую перевод.

Квон Хён До ответил, почёсывая шею под водолазкой.

- Этот долг... ты берёшь у меня. Не у “Колизея”.

- Процент... не бери слишком высокий.

- Надо же, торгуешься с бандитом?

На эти слова И Джин пробормотал:

- Хотя бы скидку для знакомых... или специальную "постельную" цену...

- ...

- Я сейчас умираю от стыда и унижения, так что скажи хоть что-нибудь.

И Джин снова уткнулся лицом в одеяло. Его торопящий голос звучал приглушённо.

- Будет тебе специальная цена. Да. Настроение такое.

Губы Квон Хён До двигались сами по себе.

Густые чёрные волосы И Джина слегка дрожали.

«Плачет? Смеётся?»

Он никогда не видел его искренней улыбки, так что не знал.

Спустя то, что показалось вечностью, И Джин поднял голову. На лице, как обычно, было холодное безразличное выражение.

- Хочешь, отсосу?

И Джин кивнул в сторону ещё не застёгнутой ширинки Квон Хён До.

Глава 118

На первый взгляд это было заманчивое предложение, но почему-то сейчас оно не вызывало никакого энтузиазма. Квон Хён До непривычно сдержанно застегнул молнию.

- Хён занятой человек, так что не получится. В следующий раз.

Надев пиджак, Квон Хён До, если не считать длинных волос, выглядел как весьма презентабельный офисный работник.

«Этот гад половину работы делает одним своим видом, когда разводит людей. А без одежды - обычная бандитская морда.»

Закончив проверять свой внешний вид, Квон Хён До ухмыльнулся И Джину.

- Как я выгляжу? Чертовски сексуально? Влюбился? Признайся, влюбился ведь? Говори честно, дразнить не буду.

- У тебя совсем совести нет?.. Какая честность? Ну... Честно говоря, совсем не влюбился.

Правда, мелькнула мысль:

«Что бы делал без этой своей холёной внешности?»

Квон Хён До парировал, ничуть не обидевшись:

- Ах ты холодная, бессердечная сволочь.

- После того, что ты вчера наговорил...

- Вчера? А что вчера? Что я такого сказал?

«Похоже, он не придуривался, а правда не помнил. Вчера, когда он упомянул бабушку, хотелось разбить бутылку соджу об его башку. Ну да ладно, раз благодаря ему решили перевести её в другую больницу, так что можно и потерпеть. К тому же И Джину надоело ругаться. Он ведь не от хорошей жизни это делал, честное слово.»

- Говорить как-то неловко? Это всё потому, что ты сам выражаться культурно не умеешь. Вся твоя красота - только снаружи. Хотя это и неплохо. Что, один я веду себя как псих? Ты тоже бесишься, так что не на что обижаться.

Если взвесить, у кого больше подлых выходок, чаша весов явно склонится к Квон Хён До. И Джина охватило детское желание сравнить всё по мелочам. Он искоса глянул на Квон Хён До, и тот цокнул языком.

- Ну опять, опять. Каждый раз, когда ты так смотришь, всё понятно. Думаешь, как бы меня убить? Мелкий засранец, а наглости столько.

Вопреки своим словам, Квон Хён До подошёл к И Джину, обхватил его лицо ладонями и смачно чмокнул в щёки.

Было бы лучше, если б на этом закончилось, но он полез с тем поцелуем, от которого И Джина так и передёргивало.

Долго слышались влажные звуки. Квон Хён До потянул за покрасневший сосок И Джина, отпустил и шлёпнул ладонью по груди.

- Ай!

Как назло, пришлось по синяку, и И Джин, скорчившись, застонал.

Квон Хён До сразу помрачнел, хотя синяк был и не от него.

- Не нарывайся на неприятности, веди себя тихо. Умерь свой пыл.

- Да эти суки первые начали...

- Я не знаю, о каких суках речь.

Зачесав волосы, Квон Хён До, видимо, решил что они мешают, собрал их наполовину и завязал резинкой, затем потёр лицо. В стекле отражалась его и сегодня чертовски красивая физиономия.

- У тебя сейчас нет тех, с кем можно сцепиться, так что не ищи приключений на свою задницу.

- Нет, говоришь?.. Точно. В последнее время и Зуб, и бандиты куда-то пропали...

Хотелось спросить, действительно ли начался этап зачистки "Колизея". То ли прочитав любопытство И Джина, то ли сам желая поговорить, Квон Хён До охотно начал рассказывать:

- Провожу небольшую чистку рядов. Когда из-за нехватки людей тащат всякую шваль, всё идёт по пизде.

Он уже планировал особый маршрут для ублюдка, которому И Джин оставил следы зубов на щеке.

«Для начала слегка подморозим его на складе, чтоб повысить качество. Пока тот будет рыдать от ломки и холода, от которого, кажется, отваливаются пальцы, его погрузят на корабль, и по пути к экватору тело начнёт медленно оттаивать, а затем он отправится туда, где в нём нуждаются. А ещё отправлю парочку мудаков, что в том видео снимались, и всю шваль, что крутилась вокруг Сон И Джина, распуская руки.»

Это будет выгодно и Квон Хён До, и той стороне, где всегда не хватает рабочих рук. Инчхонская портовая группировка, в основном имевшая дело с китайцами, постоянно испытывала нехватку рабочей силы. Хоть их и называли мелкими бандитами, по сути их роль сводилась к тяжёлой работе по погрузке и разгрузке кораблей. И соответственно, многие невольно оказывались в Китае.

«Нам хорошо - избавимся от мерзкой швали, им хорошо - рабочие руки получат. И волки сыты, и овцы целы. Ха, Квон Хён До, ты стал таким умным.»

Квон Хён До самодовольно усмехнулся.

- Слушай, если так интересно, можем потом съездить, морским воздухом подышим заодно, посмотришь на них.

- Да не интересно... Проехали. Бандитские дела, что тут ещё.

И Джин недовольно поджал губы и отвернулся.

«Молодец, паршивец. Хорошо различает, что стоит знать, а что нет.» - Квон Хён До это очень понравилось.

«Теперь бы ещё научился различать, с кем можно связываться, а с кем - жизнь дорога. Ну, этому я его постепенно научу.»

Квон Хён До цокнул языком.

День начался отлично - эта морока скоро закончится, да ещё и отличный предлог появился подольше удержать И Джина при себе.

Квон Хён До терпеть не мог, когда разборки с "солью" перерастали в войну между организациями, поэтому сначала по-тихому договаривался с той стороной, прежде чем прижать крысу у себя. Передавал им пару человек, обещал не раздувать ситуацию, намекая: "У вас тоже рыльце в пушку, можем и по-крупному разобраться, но ведь никто не хочет бессмысленной войны?"

«Пришлось какое-то время, вопреки своей натуре, мотаться туда-сюда в ненавистном костюме. И даже толком с И Джином потрахаться не мог. За это председатель Чхве должен щедро компенсировать.»

Надевая ботинки, уже собираясь уходить, Квон Хён До быстро выпалил:

- Насчёт больницы я разузнаю, жди. И когда позвоню - обязательно отвечай.

Раньше он никогда не говорил "отвечай на звонки".

Не получив ответа, Квон Хён До, матерясь под нос и пытаясь натянуть неудобные туфли, поднял голову. Не успев выпрямиться, увидел ноги. Белые, как семена огурца, с красиво выступающими косточками на подъёме.

- Чего?

У Квон Хён До вдруг защемило в груди.

«Может, вчерашнее бухло не пошло?»

Постучав по груди и выпрямившись, он увидел И Джина, который стоял, закутавшись в одеяло, и тупо пялился.

- Что?

Квон Хён До машинально облизнул губы, спрашивая, а И Джин в ответ недоумённо ответил:

- У меня телефона нет…

- А.

- Какие вдруг звонки? Если срочно - звони в "Колизей".

- М-м. Точно. Верно. Сон И Джин-то у нас умный.

Квон Хён До неловко ответил.

Волосы Сон И Джина торчали в разные стороны. Квон Хён До задумчиво посмотрел на них и вдруг потянулся рукой.

Мягко погладил торчащие пряди. И Джин пристально взглянул на него снизу вверх. Их взгляды встретились, и они молча, без обычных перепалок, просто смотрели друг на друга.

Момент был неловкий, щекотливый, непривычный и странный.

Квон Хён До вдруг взъерошил И Джину волосы.

- Ай, ты чего!

- Вон как лицо опухло. Ладно, я пошёл.

- Иди уже! Блин, правда. Уходишь - так уходи нормально.

Сон И Джин, ворча, пригладил волосы. Квон Хён До, увидев это в закрывающуюся дверь, усмехнулся.

Шаги по лестнице звучали необычайно бодро. Насвистывая, он подбрасывал и ловил ключи от машины. Но как только сел за руль, вдруг уткнулся лицом в ладони.

- Ах... скучно.

Впервые дорога на разборки казалась такой унылой.

* * *

Пока Квон Хён До не ушёл, И Джин особо не задумывался, но когда солнце поднялось в зенит и температура стала плюсовой, словно тающий лёд, его охватило странное чувство, когда он вспоминал утро. Как будто покалывало оттаивающую кожу - он даже почесался.

- Странный ублюдок.

От Квон Хён До он ничего не ждёт. Может, потому что всё началось ниже некуда, в самом низу, но когда Квон Хён До неожиданно делал что-то полезное или говорил что-то дельное, это надолго врезалось в память.

Он понимал, что это глупо. Вспоминая прошлое, именно в те моменты, когда начинал верить такому подонку, обычно получал удар в затылок. Но в этот раз, после того как сначала пришлось выслушать мерзкие слова про больную бабушку, появилась необоснованная уверенность, что по затылку бить не будет.

- В лоб-то уже получил. Если ещё и по затылку врежет - точно конченая мразь.

Пробормотав это, И Джин щелчком отбросил сигарету и затушил ногой.

Выходя с пустыря за мотелем, он грыз ногти.

«Для начала надо перевести бабушку в другую больницу, а там видно будет. Насчёт оплаты отдельно узнать, поискать способы сэкономить. Если б не испорченная кредитная история, мог бы получить больше поддержки. Жаль.

Сейчас-то есть Квон Хён До, но... спать с ним и получать или требовать деньги - это реально бесит. Когда настроение наконец налаживается, приходится поднимать эту тему, и всё сразу остывает - и так каждый раз.»

Прежде всего, это задевало гордость. Нельзя вечно быть вещью, принадлежащей Квон Хён До, где-то там внизу. Как бы Квон Хён До ни обращался к нему "Сон И Джин", как бы ни относился, И Джин хотел стать независимым. Это желание было сильнее, чем когда-либо. Он начал хотеть большего, чем просто выживание.

- Может, стоило выслушать предложение того старика?

«Можно было бы уговорить Квон Хён До хотя бы узнать, что за предложение хотел сделать председатель. Нет, и так понятно. Бандиты же.»

И Джин подавил вздох.

«Председатель криминальной группировки, желающий сделать Квон Хён До зятем...»

Его задумчивое выражение лица стало ещё мрачнее.

Глава 119

Теперь, спокойно вспоминая тот момент, он мог с уверенностью сказать, что в глазах старика не было грязной похоти. Тогда он был слишком растерян и плохо себя чувствовал, чтобы это заметить.

- А если Квон Хён До откажется жениться, не попаду ли я под раздачу?

Хоть старик и притворялся добрым дедушкой, но блеск в его глазах невозможно было скрыть.

- И так хреново, когда на тебя положил глаз обычный директор, а если привлечёшь внимание бандитского главаря, разве жизнь не превратится в ад?..

Бормоча это, И Джин тут же покачал головой.

Да и насколько тяжелее может стать его жизнь? Это было похоже на то, как мышь думает о кошке.

- Лишь бы не разорился. Мне ещё нужно выплатить долг.

Из всего долга он, наверное, уже выплатил половину. Всё-таки он неплохой жокей. А вот оставшаяся половина, учитывая, что "Колизей" закрыт на ремонт и может вообще закрыться, зависела от настроения Квон Хён До. И Джин решил, что когда Квон Хён До вернётся, спросит про оставшийся долг, даже если придётся изображать психа.

Вместо того чтобы вернуться в комнату, И Джин направился к автобусной остановке. В кармане куртки Квон Хён До нашлись скомканные купюры, которые он потихоньку стащил. Хотелось что-нибудь купить бабушке, но сейчас в больнице запретили приносить еду извне. Деньги есть, а потратить не на что.

- ...

Глядя на смятые купюры, И Джин сжал кулак. Бумага сухо хрустнула.

«И из-за такой мелочи человек становится таким жалким.»

Засунув руки в карманы, И Джин медленно шёл.

В этот момент по тихой улице, где обычно две машины - уже много, пронеслись три чёрных автомобиля.

И Джин рассеянно оглянулся, решив, что это, наверное, клиенты, не нашедшие места в "Треви" и добравшиеся досюда.

Автобус прибыл довольно скоро. Он сел позади бабушек и тётушек, которые, видимо, направлялись на рынок и оживлённо болтали. Прислонившись лицом к окну, он закрыл глаза. Повседневные разговоры о недавней заготовке кимчи звучали как колыбельная...

К счастью, он не проспал свою остановку. Потирая глаза, вышел на довольно пустынной остановке - сегодня больница казалась какой-то незнакомой.

Сначала зашёл в регистратуру и внёс часть суммы. Деньги из кармана Квон Хён До плюс то, что удалось сэкономить на проезде. Похоже, для полной оплаты всё равно придётся просить помощи у Квон Хён До.

Остаётся только вздыхать. Сколько ни беги, что-то неустанно преследует сзади. Оттого всегда спешка и нервы на пределе.

И Джин пригладил волосы, попытался немного расслабиться и направился в палату. Увидев своё отражение в зеркале лифта с таким напряжённым лицом, что стало жалко на себя смотреть, он специально попытался приподнять уголки губ.

Он уже не был уверен, что это его настоящая улыбка. Как он раньше улыбался? Попытавшись вспомнить, И Джин снова опустил уголки губ.

* * *

Сегодня бабушка выглядела получше. Он смотрел, как она сидит в слюнявчике и ест жидкую пищу, затем сам взял ложку и стал её кормить.

- Бабушка меня вырастила, а теперь я её кормлю. Вкусно? Ох, как хорошо кушаешь. Вот бы ты всегда так ела, было бы замечательно.

Бабушка никак не реагировала. Её глаза были затуманены, как во сне. И Джин горько улыбнулся и пальцами вытер ей уголки рта.

- Милая. Такая милая.

И Джин улыбнулся и стал разминать бабушкины руки. Кожа, потерявшая с возрастом упругость, стала мягкой, как у младенца.

Тщательно намазав увлажняющий крем, он дождался, пока она заснёт, и вышел.

Хотя моменты, проведённые с ней, были наполнены теплом, как только И Джин вышел из больницы, он сразу направился в угол парковки и дрожащими руками зажал сигарету в губах. Торопливо прикурив, он выдохнул дым с выражением лица человека, который наконец-то может дышать.

Было спокойно и одновременно очень страшно. И Джин потёр переносицу большим пальцем свободной руки, затем провёл ладонью по всему лицу.

- Ха-а...

Бремя заботы о бабушке и страх её потерять были огромными. И чувство вины за то, что воспринимает это как бремя, тоже давило. И Джин покрутил шеей и слегка отряхнулся. Пепел упал на его потёртые джинсы и осыпался.

- Надо взять себя в руки. Я должен взять себя в руки.

И Джин собрался с духом и направился в "Колизей". Лучше было двигаться.

После долгой поездки на автобусе в “Колизее” его ждал Бум .

- Тебе звонили. Сходи в офис.

- Кто звонил?

- Вроде Ким Джэ Ман или Ки Джэ Ман.

- А.

А он-то был уверен, что Квон Хён До. Стало неловко.

И Джин потёр лицо и, словно стряхивая смущение, поспешил в офис.

Теперь, когда он подумал об этом, он давно не видел Ким Джэ Мана. Как раз размышлял, не перешёл ли он в другую контору. Видимо, всё-таки привязался к нему за время совместной работы, раз это можно назвать отношениями. И Джин даже обрадовался звонку от Ким Джэ Мана.

- Алло? Ким Джэ Ман-щи?

Он набрал номер, который оставил Бум. В руке И Джина зашуршала бумажка с незнакомым телефонным номером.

- Говорят, вы звонили.

Собеседник взял трубку, но молчал.

- Алло? Ким Джэ Ман-щи?

[Хё-хён?]

Это был Ким Джэ Ман. Только произношение было немного невнятным. Подумав, что это может быть проблема со связью, И Джин постучал по трубке.

- Да. Давно не виделись. Вы сменили контору?

[Что? Да. А. Да. Эм... видимо, Хён До хённим вам обо мне не рассказывал?..]

- Да. Ну, мы не настолько близки, чтобы обсуждать такие мелочи...

«Чего это я оправдываюсь?»

И Джин потёр щёку, снова смутившись.

- В общем, что случилось? Квон Хён До сейчас нет, он уехал. Позвоните ему на мобильный.

[А, нет! У меня не к хённиму дело. У меня просьба к вам!]

- Ко мне?

И Джин заморгал.

- Какая? Если смогу - помогу.

[Эм... это... насчёт того дела, которое Хён До хённим поручил нам отдельно…

- А. Это.

«Отдельное поручение? Оно есть, но странно говорить "нам" - у них с Ким Джэ Маном совершенно разные задания. Что-то не так. Особенно учитывая, что он понятия не имел, чем занимается Ким Джэ Ман. Тот просто выполнял поручения Хён До по-своему, в меру своих способностей.»

Почувствовав, будто жуёт железо, с тяжестью в затылке, И Джин понизил голос:

- Да. А что с этим?

[Ну, мне... нужны материалы нашей работы, но я не могу зайти в "Колизей". Извините, но не могли бы вы... при-принести их мне?]

Хоть причина была неясна, сама просьба не казалась сложной. Однако...

- Извините, но если нужно ехать в другой район, я не смогу...

На автовокзалах и пунктах оплаты были люди, связанные с “Колизеем”. Особенно он сам - куда бы ни пошёл, всегда бросался в глаза.

[А, всё нормально! Я тут недалеко! Эм, где встретимся? Где вам удобнее?]

И Джин, поразмыслив над словами Ким Джэ Мана, которые звучали не просто торопливо, а отчаянно, назвал больницу, где лежала бабушка. Рынок был слишком людным, а в "Колизей" он, как сказал, прийти не мог - для простой встречи это место подходило лучше всего.

- Тогда принесу туда.

Как только разговор закончился, голову Ким Джэ Мана резко толкнули вперёд. Он обхватил гудящую голову и скривился.

- Что он сказал?

- С-сказал, что принесёт.

Ким Джэ Ман униженно улыбнулся. Его лицо уже было в плачевном состоянии.

Закончив работу, порученную Квон Хён До, он пошёл развлечься в местный игорный дом, о котором слышал. Только начал немного веселиться, как вдруг на голову накинули одеяло и куда-то утащили.

Ким Джэ Мана били с закрытым лицом, и когда оно уже было мокрым от слёз и соплей, к нему вернулось зрение. Стоявшие перед ним мужчины были незнакомы.

- Ты шестёрка Квон Хён До?

- К-кто вы?

- Эй, просто отвечай быстро "да" или "нет". Ты шестёрка Квон Хён До?

Ким Джэ Ман быстро кивнул.

Стоявший впереди с дубинкой присел на корточки и спросил:

- Что Квон Хён До тебе поручал?

- Что?

- Блядь, отвечай давай.

Увидев занесённую дубинку, Ким Джэ Ман заорал.

- Вы же сказали только "да" или "нет"!

- Ах ты сука. Что Квон Хён До, что его шестёрки - все языкастые.

Ким Джэ Мана снова ударили. И когда спросили в следующий раз, он отвечал послушно.

Сказал, что Квон Хён До поручил ему систематизировать внутреннюю информацию «Колизея”. Это была не совсем ложь. К тому же Ким Джэ Ман не был уверен, что сможет объяснить этим тупым ублюдкам свою сложную, высококлассную работу по написанию программ.

К счастью, похитители, похоже, знали только, что Квон Хён До поручил ему что-то другое, но не знали подробностей. Естественно. Об этом знали только хённим и он сам. Даже И Джин хён не знал подробностей.

«Судя по тому, что эти уёбки не знают о программе, хённим в безопасности.»

Не просто в безопасности - в этот момент Квон Хён До стоял перед рестораном в Инчхоне и курил.

- Принеси это. Сможешь принести? Хоть компьютер притащи, хоть что.

- М-может, я сам схожу?

Мужчина с дубинкой ухмыльнулся:

- С чего бы нам тебя отпускать? Некого послать? Кого-нибудь, кто не будет мудрить с компьютером.

Ким Джэ Ман после колебаний ответил:

- Есть. Хён, который был моей шестёркой.

В этот момент он сразу вспомнил о И Джине.

Глава 120

Хён был сообразительным. Возможно, ему хватило бы всего пары фраз, чтобы уловить ситуацию.

Ким Джэ Ман сказал, что позвонит хёну и поручит ему это дело. Только после этого бандиты, которые, похоже, знали лишь верхушку айсберга, дали разрешение.

«Спасает только то, что они тупые как пробки. Бля, вот почему люди должны учиться.»

Именно так Ким Джэ Ман, такой же неуч, если не считать компьютеров, был вынужден позвонить Сон И Джину.

Но даже после звонка Ким Джэ Ман не мог успокоиться. Он трясся всем телом, сидя на заднем сиденье фургона, зажатый между двумя громилами.

«Заметил ли хён?»

И Джин, за исключением общения с Квон Хён До, редко менял тон голоса или выражение лица. Он был настолько спокоен, что иногда казалось - этот человек не жокей, а какой-то святой.

«Господи, пожалуйста, пусть он догадается.»

В этот момент зазвонил телефон одного из бандитов. Тот передал его Ким Джэ Ману. Связанными руками Ким Джэ Ман торопливо взял трубку.

- Да, да!

[Ким Джэ Ман-щи.]

- Эй, слушай на громкой связи. Чтобы мы слышали, не мутите ли вы чего.

Ким Джэ Ман выкрутил громкость на максимум и отстранил телефон. Через динамик донёсся всё такой же спокойный голос И Джина.

[Я плохо разбираюсь в компьютерах. Умею только то, чему вы меня научили. Верно?]

В его голосе сквозило не просто спокойствие, а откровенная скука. Ким Джэ Ман, чуть не плача, со сведёнными бровями, ответил:

- Да, да.

[Думаю, это займёт некоторое время. Вас не отругают за опоздание?]

Ким Джэ Ман мысленно заорал:

«Твою мать! Похоже, хён не понял. Что же делать, с ума сойти можно.»

Но тут И Джин спросил подчёркнуто раздражённым тоном:

[Управляющий директор Квон Хён До?]

- ...Хённим?

Ким Джэ Ман переспросил, не веря своим ушам.

[А, простите. Я имел в виду, не отругает ли вас управляющий Квон Хён До.]

«Так... Это что-то значит...»

По телу Ким Джэ Мана пробежали мурашки. Все предчувствия и догадки словно слились воедино.

- Да! Отругает! - закричал Ким Джэ Ман.

- Это важная вещь, х-хённим тоже получит от председателя! Нельзя её терять!

[Вот как.]

В ответ на отчаянные слова Ким Джэ Мана прозвучал ленивый ответ.

[Понятно. Так и думал. Тогда я как можно быстрее перенесу и принесу.]

И звонок завершился. В отличие от предыдущего раза, когда Ким Джэ Ман сам прервал связь.

Бандит с битой, быстро отобравший телефон, спросил:

- Почему там председатель упоминается? Это настолько важная вещь?

- ...Да. Важная. Поэтому вы и пришли за мной, верно? Неужели вы даже этого не знали, когда шли?

«Ай, блядь. Видимо, это передалось от хёна И Джина.

Ким Джэ Ман удручённо закрыл глаза. Как и ожидалось, его дерзкий ответ не понравился, и громилы с обеих сторон начали колотить его, как барабан.

Однако даже в такой ситуации Ким Джэ Ман был спокоен, зная, что эти люди не понимают истинной природы предмета, за которым их послали.

Ким Джэ Ман догадывался, вернее, был уверен в том, что хотел узнать И Джин. Если только он не ошибся, И Джин спрашивал: достаточно ли важна эта вещь, чтобы подвергнуть Квон Хён До опасности?

Он изо всех сил старался передать этот смысл, максимально напрягая мозги. Хён должен был понять.

Однако одно оставалось неясным - что на уме у Сон И Джина. Как Сон И Джин относится к Квон Хён До?

Сон И Джин, которого знал Ким Джэ Ман, трясся от страха при виде бандитов и крайне их ненавидел. Единственной причиной, по которой они с Ким Джэ Маном смогли сблизиться, было то, что Ким Джэ Ман находился на границе между бандитским миром и обычной жизнью.

А Квон Хён До тоже был бандитом. По крайней мере, поведение Квон Хён До, которое видел Ким Джэ Ман, хоть и казалось ему довольно добрым, для обычного человека выглядело чрезмерно грубым и своевольным.

Просто как у бандита.

Любил как бандит.

Хённим хёна И Джина...

Ким Джэ Ман в этот критический момент, благодаря внезапно обострившемуся от опасности интеллекту и интуиции, понял чувства Квон Хён До. Очень простую формулу, которую не знали и не хотели знать ни Квон Хён До, ни Сон И Джин.

«Сделает ли И Джин хён выбор в пользу Хён До хённима? Бля, реально не знаю. Вот видите, хённим? Я же говорил вам лучше к нему относиться!»

Ким Джэ Ман крепко зажмурился.

Если бы хоть один из них - Квон Хён До или Сон И Джин - раньше понял эту простую формулу, результат было бы легче предсказать. Но сейчас это невозможно. Неизвестно, какой выбор сделает Сон И Джин.

Самое страшное то, что от выбора Сон И Джина зависит не только жизнь Квон Хён До, но и его собственная. Более того, его жизнь под большей угрозой, чем жизнь Квон Хён До.

Вариант 1: Сон И Джин приносит жёсткий диск.

В этом случае Квон Хён До потеряет важную карту. Программа на диске практически гарантировала ему иммунитет после того, как он уберёт своего начальника и старшего - исполнительного директора Ма. Программа была как курица, несущая золотые яйца - позволяла делать большие деньги при минимальных вложениях. Если сейчас её отберут, Квон Хён До так или иначе окажется на периферии власти и в конце концов поплатится за всё. Сколько же врагов он нажил. В таком случае и он сам, поставивший на Квон Хён До, - труп.

Вариант 2: И Джин подменяет жёсткий диск.

В этом случае Квон Хён До не теряет важную карту. Он сможет сохранить лицо в организации даже после устранения директора Ма, а когда "Колизей" закроется, получит ещё более прибыльный источник дохода и сможет предложить заманчивую сделку хоть председателю Чхве, хоть портовой группировке.

Тогда Квон Хён До выживет. Более того, займёт место устранённого директора Ма. Сам он, конечно, получит знатную взбучку, но в итоге вернёт свою ставку в двойном размере.

В конечном счёте всё снова упиралось в намерения Сон И Джина.

«Поставил ли Сон И Джин на Квон Хён До? Нет... Вряд ли. Сон И Джин поставил на самого себя.»

По мнению Ким Джэ Мана, он был таким человеком.

«Тогда куда склоняется сердце Сон И Джина? Бля, хённим, я же говорил лучше относиться к хёну И Джину!»

Результат не выходит, вопросы крутятся как лента Мёбиуса.

Ким Джэ Ман, крепко сжав кулаки, хотел отчаянно помолиться куда-нибудь, но ему, давно сбежавшему не только от семьи, школы и друзей, но и от церкви, некуда было обращать молитвы.

* * *

И Джин стоял перед столом Квон Хён До. Хоть и понимал, что времени мало, не мог заставить себя двинуться.

Сказали, что это важная вещь. Настолько важная, что может подвергнуть Квон Хён До опасности.

И это зависело от его выбора.

Поскольку Квон Хён До и Ким Джэ Ман никогда не говорили об этом, он не знал, что именно они создали и что ищут те ублюдки.

Наверное... это карта, которую нельзя терять. То, что картёжники и демоны прячут в рукаве до самого конца. Последняя карта. Поэтому Ким Джэ Ман и пытался сохранить её, спрятав даже в штанах.

«Что если я отдам эту последнюю карту?»

Губы И Джина дрогнули, один уголок криво поднялся вверх.

Медленно провёл большим пальцем по воздуху, будто ощупывая ещё не найденный жёсткий диск.

- ...

И Джин открывал ящики один за другим.

В первом ящике не было привычных пачек сигарет. Совершенно пусто. Во втором нашлись оранжевые конверты. Раньше там лежали конфеты. А в третьем ящике, который всегда был пустым...

- Это...

И Джин рассеянно пробормотал и, засунув руку, сжал кулак.

Между пальцами выскользнули обёртки от леденцов-светофоров и леденцов на палочке.

Он никак не мог представить Квон Хён До... валяющимся на полу, стоящим на коленях, чувствующим унижение.

Зрачки И Джина, смотрящего на свою ладонь, расширились с какой-то пустой, невесомой легкостью, как снежинки. О разноцветную шуршащую обертку глухо разбился холодный взгляд.

Хотелось бы, чтобы Квон Хён До облажался. Хотелось бы увидеть, как этот мудак катится вниз. Хотелось бы увидеть, как этот невозмутимый тип теряет всё и разваливается на части, но...

В то же время это было немыслимо. Он не хотел видеть, как Квон Хён До беспомощно тонет от чужих рук. Это была его доля. Его право. Разве не он должен это делать, разве не только он может это делать?

Через окно, с которого сняли все одеяла, проникал тёплый солнечный свет, возвещающий о приближении весны. В его лучах поблёскивали обёртки.

Последняя карта. Единственная карта, которую картёжники и демоны пытаются сохранить любой ценой.

И Джин поднял жёсткий диск.

* * *

Для Ким Джэ Мана эти сорок минут казались вечностью.

Фургонов было всего три: один дежурил у пункта оплаты на случай непредвиденных обстоятельств, второй - на ближайшей к больнице автобусной остановке. А последний стоял на парковке вместе с Ким Джэ Маном.

Бандит, похожий на главаря этой группы, сказал "А, ага. Понял" и захлопнул телефон-раскладушку. В руке он держал биту.

- Говорит, что твоя шестёрка пришла. Говорит, что несёт коробку, размер подходит? Разве компьютер не должен быть больше?

Когда тот вытаращил глаза, Ким Джэ Ман ответил вежливо, но дерзко:

- Как он его притащит?.. Конечно на жёстком диске или на дискете принесёт.

- Чё за диск такой?

«Ох, бля. Ну и тупица.»

- Типа мозгов, - пробурчал Ким Джэ Ман.

Он тоже пытался разглядеть что-то за окном, загорожённым громилами. И наконец увидел И Джина.

- Хён! Хён пришёл!

Ким Джэ Ман радостно подпрыгнул. Бандит с битой цыкнул и кивнул головой.

- Развяжите ему руки. Эй. Будешь дурить - легкой смерти не жди. Понял?

Бандит с битой угрожающе рявкнул.

«Если не хотели, чтобы дурил, не надо было бить по лицу.»

Ворча про себя, Ким Джэ Ман, разминая затёкшие запястья, вышел из фургона.

И Джин шёл, опустив голову, погружённый в какие-то мысли. Когда он только увидел хёна, обрадовался просто тому, что тот пришёл, но теперь сердце тревожно забилось. Невозможно было угадать, какой выбор сделал И Джин. Размер коробки был как раз подходящим для жёсткого диска.

Глава 121

- Х-хён!

Ким Джэ Ман размахивал руками, превозмогая боль в запястьях.

И Джин нахмурился, глядя поверх машущего ему Ким Джэ Мана.

В поле зрения был чёрный автомобиль. Судя по тонированному фургону, можно было с уверенностью сказать, что Ким Джэ Ман искал это не по своей воле и не по поручению Квон Хён До.

Теперь, когда Ким Джэ Ман подошёл ближе, и его лицо стало хорошо видно. И Джин ещё сильнее нахмурился.

- Вы... что с вашим лицом?

- Да нет. Это...

Ким Джэ Ман поднёс руку к уголку рта, который снова начинал кровоточить от малейшего движения, и втянул воздух сквозь зубы. Затем выдавил неестественную улыбку.

- Это просто немного... Хён. Это не важно.

«Это побои. Кто угодно поймёт.»

И Джин знал - у него самого такие раны появлялись, заживали и снова появлялись бесчисленное количество раз. Его определенно избили.

- Тебе угрожают? Кто они?

- Хё-ё-ён... Мы не можем долго разговаривать. Эта коробка, это то, о чём я говорил, да?

- Да... но, Ким Джэ Ман-щи, если это опасно, давайте просто сбежим отсюда.

И Джин серьёзно предложил. Ким Джэ Ман горько усмехнулся.

- Нет, хён. Сбежать не так-то просто. Да и если с хённимом всё будет в порядке, всё разрешится. Убив меня, они ничего не добьются.

У Ким Джэ Мана была своя гордость. Ну да, поэтому он и задумал предательство, несмотря на то, что неплохо устроился, ведя бухгалтерию в игорном доме.

- Мне... тоже надо идти с вами?

- Нет. О вас речи не было...

Ким Джэ Ман обернулся, украдкой поглядывая себе за спину. Похоже, пора было идти. Крепко прижав коробку к боку, Ким Джэ Ман покачал головой, бормоча, что это действительно странно.

- Судя по тому, что вас не упоминали, похоже, это не директор Ма... Будь это исполнительный директор, он бы обязательно велел привести вас.

- Меня? Почему?

- Ну...

Изнутри фургона раздался грохот. Кто-то стучал в дверь кулаком или чем-то твёрдым.

Ким Джэ Ман вздрогнул и, разворачиваясь, быстро выпалил:

- Потому что сейчас вы возлюбленный хённима!

Чушь. И Джин поморщился.

- Какой возлюбленный?.. Нет между нами такой мерзости.

«Между ним и этим типом не было таких нежных отношений. Квон Хён До жаждал его тела, а он... пытался что-то выведать, но было сложно провести этого хитрого сукиного сына... Эх, бля. Не знаю. Чем больше говоришь, тем противнее.»

Отношения, которые противно объяснять. От мысли, что это даже хуже, чем просто возлюбленные, его передёрнуло от раздражения.

- Да ладно.

Ким Джэ Ман ухмыльнулся, словно прочитав его мысли. Хотя с его сообразительностью вряд ли.

- Что, обязательно нужно говорить "дорогой", "любимый" и "я тебя люблю", чтобы быть возлюбленными? Вы ругаетесь, ссоритесь - это даже больше, чем возлюбленные. В любом случае, я точно не буду о вас говорить, но будьте осторожны!

И Ким Джэ Ман умчался, словно за ним гнались.

Фургон тронулся, поднимая клубы пыли.

И Джин рассеянно смотрел вслед, потом медленно побрёл обратно.

«Возлюбленные?»

Похоже, Ким Джэ Ман серьёзно заблуждается. И Джин покачал головой. И раньше нёс чушь, и напоследок не удержался.

Но почему-то И Джин всё оглядывался. Хотелось спросить, что он имел в виду. Странно. В груди появилось раздражающее чувство, словно съел что-то, на что у тебя аллергия.

Несмотря на смятение, И Джин поспешил вернуться в "Колизей". И нашёл жёсткий диск.

Диск лежал в самом нижнем ящике стола Квон Хён До. И Джин положил его в чёрный пластиковый пакет и крепко завязал. На первый взгляд казалось, будто он несёт мусорный пакет в конюшню, где стоял Кловер.

- Кловер. Не пускай сюда никого. Понял? Кроме меня...

И Джин на мгновение замешкался, обхватил морду Кловера и прошептал ещё тише:

- И Квон Хён До. Больше никому нельзя.

Сказав это, И Джин засунул пакет в кучу сена, сложенную позади Кловера. И всё же что-то его тревожило, поэтому он принёс ещё сена из других стойл.

Так жёсткий диск был надежно спрятан. Но это не было полной ложью. В коробке действительно лежало то, что искал Ким Джэ Ман и о чём говорили бандиты. То, что было сделано по приказу Квон Хён До.

Бухгалтерские книги, которые И Джин заполнял, матерясь на чём свет стоит.

* * *

- Это всё?

Ким Джэ Ман, схватившись за колотящееся сердце, низко опустил голову.

И Джин отправил что-то другое! Ким Джэ Ман, испытывая облегчение, в то же время тревожился, как долго продержится этот обман. Его мозг, заточенный исключительно на выживание, быстро заработал.

- Т-тогда, раз я это принёс, можно мне идти?

- Погоди-ка.

Ким Джэ Ман нервно сглотнул, когда бита оказалась прямо перед его лицом.

Бандит с битой говорил по телефону на полной громкости. Можно было смутно разобрать голос собеседника. Знакомый голос. Ким Джэ Ман напряг память. Ах да, знакомый. Не то чтобы часто слышал, но определённо слышал… А, вспомнил. Голос главного.

- Да. Получил, но оно тонкое. Сейчас проверю.

Бандит с битой повёл Ким Джэ Мана в подготовленный склад. Видимо, это был товарный склад - в воздухе смешивались затхлый запах пыли и сырой плесени. Когда он щёлкнул выключателем, с мерцанием по очереди зажглись лампы.

В углу стоял компьютер. Ким Джэ Ман, которого тащили под присмотром громил, облизнул губы.

- Включаю компьютер.

Прошло некоторое время, сопровождаемое гудением. Громилы, видимо считая, что смогут справиться с таким, как Ким Джэ Ман, в любой момент, о чём-то болтали между собой.

Ким Джэ Ман не слышал и не хотел слышать, о чём они болтают. Он просто нервничал. И надо же было столкнуться именно с главным. Кто бы мог подумать, что главный будет действовать так безрассудно.

И наконец бандит с битой вставил дискету в загрузившийся компьютер.

- Да. Это бухгалтерия.

Бандит с битой с довольным голосом сказал, явно веря, что это именно то, что искал его босс.

- Здесь всё записано: возвраты, проценты возврата, шансы на выигрыш. Это то, что нужно?

Ким Джэ Ман без остановки матерился про себя: “бля, бля, бля. Ни хрена это не то. Конечно, другое.”

[Какая, нахрен, бухгалтерия?! Бля, она у нас уже есть!]

Даже Ким Джэ Ман, стоявший поодаль, слышал бешеный голос главного из телефона.

[К чёрту бухгалтерию! Там есть что-то ещё. Этот змей Квон Хён До даже отдельный офис открыл, явно что-то мутит! Точно что-то есть! Кто принёс эту хрень? Опять тот же? Шестёрка Квон Хён До?]

- Да, он поручил это своей шестёрке, с которым работал, такому бледному, худому, мелкому...

[Бледный и мелкий... Сон И Джин?! Тот сучонок с охренительными бёдрами?!]

- Д-да.

Бандит с битой кланялся, обливаясь холодным потом. Ким Джэ Ман нервно кусал губы.

«Пиздец. Надо хотя бы хённиму сообщить.»

Квон Хён До уехал в Инчхон завершать дела. Только дорога займёт минимум два часа. Хоть и поздно, но если позвонить сейчас, даже если закопают живьём, может успеют откопать до смерти.

[Бля, вот почему нельзя доверять дело мелким сошкам!..]

Похоже, задетый за живое, бандит с битой скривился.

Ну так с самого начала нормально объясняй. Нет, сначала строят из себя важных птиц, мол, не вашего шестёрочьего ума дело, а потом приходится переделывать.

[Этот сучонок - любимчик Квон Хён До. Говорю же, его подстилка! Эй, ты, немедленно иди и забери то, что эта крыса Сон И Джин с этими ублюдками замышляют. Если опоздаешь - сдохнешь от моих рук. Знай, что в Жёлтом море окажешься ты!]

От этого окрика бандит с битой резко вскочил.

- Эй, хватайте этого ублюдка!

Два тупых громилы, стоявшие напряжённо возле бандита с битой, резко обернулись. Там Ким Джэ Ман, тихонько подкравшийся, пытался открыть ржавый замок.

- Если сейчас же не поймаете, сами окажетесь на дне Жёлтого моря!

Наказание спускалось вниз по цепочке. Громилы с грохотом бросились в погоню. Настоящей крысой оказался не Сон И Джин, а Ким Джэ Ман.

Ким Джэ Ман, вспомнив свои навыки бегуна-спринтера из начальной школы, помчался со всех ног.

- Хах... хах... один звонок, только один звонок!.. Если сделаю один звонок!..

Но когда Ким Джэ Ман почти выбежал из переулка, путь ему резко преградил фургон. Не успел он перевести дух, радуясь, что чудом не попал под колёса, как его снова поволокли обратно.

Бандит, наблюдавший, как тащат Ким Джэ Мана, кому-то позвонил.

- Да. Это я. Давай без церемоний, похоже, придётся нам самим идти. Этим ублюдкам из "Колизея" нельзя доверять, они всё делают спустя рукава. Как раз и фургон заведён, и есть место получше для удержания людей.

Бандит сплюнул сквозь зубы, прикидывая, как бы свалить ответственность на главного, постукивая битой по полу.

Глава 122

- Хватит одного звонка. Всего одного!

В конюшне И Джин умолял Бума. Бум сначала замялся, но всё же достал телефон.

- И кому мне звонить? Директору Квону?

- Я не знаю номера Квон Хён До.

Бум недоверчиво усмехнулся.

- Что, может в 112 позвонить?

- Нет. Есть кое-кто быстрее.

И Джин набрал номер, глядя на мятую бумажку, которую достал из кармана. До соединения он нервно кусал губы.

Вскоре на том конце ответили.

[Алло?]

- Нуним, это я! И Джин!

Зажатая в руке бумажка была с номером, который ему дала мадам Чу, когда они пили на прошлой неделе.

«Она дала его на случай, если захочется выпить... Кто бы мог подумать, что пригодится таким образом. Стоит ли радоваться, что он каждый день носил его с собой на всякий случай? Лучше бы номер вообще не пригодился.»

- Вы сейчас с Квон Хён До? Мне нужно с ним поговорить.

- А... Директор Квон сейчас не может говорить. Если есть что передать, скажи мне.

И Джин на секунду заколебался. Виной тому были бурно разросшиеся в его голове подозрения. Но вскоре он резко помотал головой. Сейчас остаётся только надеяться, что сообщение дойдёт.

- Ким Джэ Ман похищен. Его явно шантажируют. Требуют отдать то, что мы делаем с директором Квоном. Похоже, через Ким Джэ Мана хотят шантажировать Квон Хён До.

И Джин говорил отчаянно. Выражение лица слушавшего рядом Бума стало крайне серьёзным.

Внутренние разборки в организации уже сами по себе грязное дело. А если дошло до похищений и шантажа - значит, решили идти до конца, и финал явно будет кровавым.

Бум посмотрел на профиль И Джина дрожащим взглядом.

- Да, да. Пожалуйста, передайте обязательно. Как можно скорее... Три черных фургона «Бонго», одинаковые машины. Похоже, действовали одной группой.

Бум тряс И Джина за руку. Беззвучно шевелил губами: “хватит, остановись”. Всем своим видом говорил - “ты слишком вмешиваешься, нужно выходить из этого”. Хоть И Джин и понимал это, но делал вид, что не замечает. Точнее, времени притворяться не было.

Разговор всё равно уже закончился. Возвращая телефон побледневшему Буму, он попытался его успокоить.

- Нужно рассказать про Ким Джэ Ман-щи. Квон Хён До... хоть он тоже в опасности, но сначала надо спасти Ким Джэ Мана.

- И Джин-а.

Губы потрясённого Бума дрожали.

- Больше чем о Ким Джэ Мане нужно беспокоиться о себе. Думаешь, они тебя в покое оставят?

- Какое им до меня дело? Я только передам сообщение и уйду. Те, кто держал Ким Джэ Ман-щи, только его и забрали, меня не тронули.

- Это потому что они пока не знают, кто ты.

Бум упрямо удерживал собравшегося уходить И Джина.

- И Джин-а, уходи куда-нибудь, пока не поздно.

И Джин понимал, что Бум беспокоится о нём, но вынужден был стряхнуть его руку.

- Уйти? Куда мне идти... аджосси? Куда я могу пойти?

- Тогда хотя бы в комнату директора Квона...

Бум продолжал удерживать торопящегося И Джина. Видимо, его одолевало дурное предчувствие. Но у И Джина сейчас не было времени вникать в эти смутные опасения.

- Э-э. Не надо никуда. Не ходи, не ходи. Зачем идти? Мы только пришли, не стоит беспокоиться.

Посреди этой перепалки между уходящим и удерживающим появился Зуб, размахивая руками. Его не было видно какое-то время, а теперь он вернулся ещё более потрёпанным и с ещё более наглой рожей. И Джин скривился от одного его вида.

Зуб тоже заметил холодную реакцию И Джина, но на этот раз сдержал раздражение. Видимо, потому что пришёл с определённой целью.

- И Джин-а. Ты опять что-то мутишь?

И Джин оценил ситуацию, глядя на телефон в руке Зуба.

Думал, потребуется больше времени, но похоже, они поняли, что он подсунул им фальшивку. Даже в такой ситуации И Джин попытался храбриться и усмехнулся.

- Что? Я сделал, как вы сказали. Как вы, бандитские уёбки, хотели.

- Ох, ну давай, продолжай болтать. Недолго осталось. Сон И Джин, я так соскучился по твоей трепотне, что аж зубы сводит.

И Джин, отступая на шаг назад, парировал:

- Что, в горах побывал? Тоже должником стал? Хотя не знаю, хватит ли у тебя выносливости бегать по горам. Ты же столько куришь. А, может ты ещё и наркоту употребляешь?

Он протянул руку за спину, нащупывая обрезанный пучок соломы.

Зуб, ухмыляясь, начал приближаться, словно говоря "ну-ну, поболтай ещё".

- Где то, что сделал этот ублюдок Квон Хён До?

- Я же отдал. Бухгалтерскую книгу.

- Не это, сучонок. То, что вы с этим очкариком каждый день в офисе мутили. Где ваш высер?

- Мутили? А-а, на всякий случай я туда порнуху положил. Об этом речь?

И Джин понимал, что коробка с дискетами будет слишком лёгкой, поэтому набил её попавшимися видеокассетами. Скорее всего, это порнуха. Та, что крутилась, когда Ким Джэ Ман неуклюже пытался спрятать жёсткий диск.

И правда, сейчас на том складе бандит с битой включил видео. После характерного для пиратской копии шипения экран заполнился телесными цветами, и через десять минут бандит в ярости разбил телевизор битой. Жаль, что И Джин не видел это зрелище.

- Смотрю, ты всё перепробовал, чтобы не сдохнуть красиво? И правильно. У собравшихся здесь братков вкусы специфические, они готовы поиграть с тобой так, что ты будешь скулить и хныкать. Заставим тебя и по полу ползать, и к потолку подвесим.

Зуб, облизываясь и сверкая глазами, с боевым кличем бросился на И Джина.

Как только Зуб закричал, И Джин затолкал Бума в стойло со спокойной лошадью и швырнул пучок соломы в лицо Зубу, который почти вплотную приблизился к нему.

- Аааа! Блядь! Сукин сын!

Зуб, схватившись за саднящее лицо, отплевывался от попавшей в рот соломы. Роговицу не поцарапало, но лицо было всё в мелких порезах.

- Эй, ловите этого блядёныша!

Зуб, всё ещё не способный открыть глаза, орал на прибежавших шестёрок.

Те уже бежали. Но эти раскормленные курильщики были в отвратительной физической форме.

- Хх-ха, хах, этот мелкий гадёныш, хах-х, пиздецки быстрый.

- Стой, падла! Попадёшься, ты труп!

Под такие угрозы И Джин завернул за угол.

«Кто ж будет стоять, когда грозят убить. Придурки конченые.»

План И Джина состоял в том, чтобы обежать “Колизей”, оторваться от преследователей и вернуться в конюшню, чтобы уехать на Кловере. Бежать одному, конечно, намного проще, чем участвовать в напряженной скачке. Оторваться от этих ублюдков должно быть легче, чем выиграть заезд.

Так должно было быть, но...

- Угх!

И Джина отбросило назад мощным рывком. Его шею обмотали тканью и резко дернули назад. Как ковбои на охоте, набросили на шею И Джина длинную тряпку те самые парни из фургона, которые увезли Ким Джэ Мана. В отличие от Зуба, эти были настоящими бандитами...

- Кхх, кхахх, кх!..

- Бля, какой улов, просто джекпот.

Пока один головорез проверял видео, команды разделились: одни держали Ким Джэ Мана, другие ловили хитрожопого Сон И Джина. Эти мясники может в компьютерах не разбирались, зато людей ловить умели отлично.

Пыль тянулась шлейфом за волочащимся И Джином. Он из последних сил пытался сорвать петлю с шеи, но в итоге обмяк.

Бандит, взваливший бесчувственного Сон И Джина на плечо, плюнул сквозь зубы в сторону запыхавшейся группы Зуба:

- Эй. Вы на такси езжайте.

Швырнул кошелёк, и дверь фургона захлопнулась.

Глядя на быстро исчезающий зад машины, мелкие сошки в своей жёсткой иерархии, как бы ни суетились - всего лишь шестёрки, могли только бессильно пинать землю.

- Всю грязную работу на нас свалили, а понты гнут они, твою мать!

Вообще-то это должны были говорить бандиты, выслеживавшие Ким Джэ Мана.

В любом случае, как бы Зуб ни бесился, если не может высказать это им в лицо, выглядит ещё более жалко. Сон И Джин, над которым они смеются, называя психом и придурком, хотя бы не выбирает, на кого нарываться - но этого они, наверное, никогда не поймут. До каких пор? Хм. Возможно, до самой смерти?

Глава 123

За час до того, как мадам Чу получила звонок от И Джина, Квон Хён До сидел в заглушённой машине, скрестив руки и листая телефон.

Стряхивая пепел через приоткрытое окно во время мини-игры, он заметил, как один из сотрудников поспешно приближается к служебной парковке.

- Ч-через тридцать минут прибудут.

Это был менеджер холла, которому поручили предупреждать за полчаса о прибытии людей из окружения председателя Чхве, будь то исполнительный директор Ма или кто-либо другой.

Квон Хён До щелчком отбросил окурок и, открыв бардачок, достал внушительную пачку купюр.

- А-а. Молодец.

Отделив примерно четверть от четверти суммы, он протянул её работнику, чьё лицо просияло так, будто готов был отдать собственную печень.

Квон Хён До вышел из машины и устроился в комнате рядом с той, что была забронирована на имя исполнительного директора Ма. В темноте он лёг не на нагретое место у печи, а ближе к двери.

Он снова начал теребить телефон, которым обычно пользовался только по работе. Подумал, что действительно нужно купить Сон И Джину телефон. Достаточно будет внести только свой номер и настроить приём звонков только от себя. В крайнем случае, можно разрешить звонки в больницу бабушки.

Ах да, кстати о больнице для бабушки - он нашёл неплохое место. Единственный минус - принадлежит фонду жены председателя Чхве. Председатель Чхве так настойчиво к нему липнет именно потому, что он никогда не отдавал ему ничего своего, а тут получается, только на руку старику.

- Одна головная боль.

Стоило заикнуться, как уже раскудахтались, что платить не нужно.

До сих пор он держал деньги в банке и, не имея собственного жилья, передвигался налегке на единственной машине, так что у председателя Чхве не было рычагов давления. Но теперь, кажется, слабые места появляются одно за другим. И все они, в конечном счёте, сводятся к Сон И Джину.

Он должен был чувствовать раздражение. Дикий зверь гордится своей дикостью. Но появилось это существо, Сон И Джин, и вместо обузы оказалось довольно занятным.

Нет, чрезвычайно занятным.

Квон Хён До снова поймал себя на мыслях о Сон И Джине. Лёжа, положил лодыжку одной ноги на колено другой и лениво шевелил носком. В тёмной комнате мысли о Сон И Джине естественно вызывали слюноотделение, как у собаки Павлова.

- Тц, и выбрал же ты время.

Слегка приподняв голову, Квон Хён До строго цыкнул на заметно увеличившийся объём внизу.

При мысли о Сон И Джине он возбуждался как дрессированный пёс - и от похотливой линии, что тянулась от талии через задницу к бёдрам и от черт лица, от которых пробирало дрожью до самого позвоночника.

В этот раз тоже чуть не всплыло это видение, но непредсказуемое воображение Квон Хён До, скользнув от бёдер к ягодицам Сон И Джина, остановилось на его профиле.

Всплыл образ Сон И Джина во время бега.

Даже не улыбаясь, он явно светился от радости. Несмотря на раскрасневшиеся от ветра щёки, он сиял. Это не преувеличение. В его глазах Сон И Джин действительно сиял.

Не в силах отвести взгляд, наблюдал, как тот, обогнув поворот, бежит в его сторону.

Сон И Джин, смотревший только вперёд, приближаясь, слегка повернул голову и встретился с ним взглядом. Когда он сложил губы, словно собираясь послать воздушный поцелуй, тот закатил глаза, помотал головой и пробежал мимо. Запоздалый порыв ветра коснулся его щеки.

Это было воспоминание. Мимолетный момент, но всплыл во всех деталях. Тот его презрительный взгляд, когда он цокнул языком, не выходили из головы.

- Блядь... Не опадает.

Квон Хён До кусал губы, уставившись в потолок как обдолбанный, погруженный в воспоминания.

Пытался успокоиться, представляя Сон И Джина в бешенстве, но даже образ с безумным взглядом и размахивающего кулаками не помогал - низ живота только сильнее напрягался.

Если эти ублюдки из соседней комнаты не появятся, придётся, пожалуй, разрядить обстановку. Квон Хён До слегка приподнялся и потянулся за салфетками на столе.

- Добро пожаловать, исполнительный директор. Подавать закуски?

Услышав приглушённый голос за дверью, Квон Хён До резко сел.

«Исполнительный директор? Который из ублюдков - Им или Ма?»

Он прильнул к стене, сверкая глазами. Из-за толстых стен, якобы для приватности, голоса почти не слышно.

«Может, пришли оба - и директор Ма, и директор Им?»

Обычно здесь собирались бандиты из инчхонского порта, но сегодня их не будет. С ними он уже договорился. Решили, что они не будут привлекать их к ответственности, если позволят разобраться с проблемой внутри организации, и каждый останется при своей территории.

Взамен Квон Хён До поделился с ними прибылью, а портовые пообещали изъять наркотики, распространённые в "Треви" и "Колизее", больше не использовать каналы поставок и не допустить, чтобы грязь долетела до председателя Чхве.

Значит, те в соседней комнате уже как крысы в ловушке.

- Удобнее было бы, если бы обе крыски пришли вместе.

Квон Хён До облизнул губы, глаза сверкали. Грудь трепетала от мысли об уничтожении вредителей. Глупо давить их по одному - так они могут исчезнуть и позже придётся столкнуться с бесчисленным потомством. Правильнее будет выждать и разорить всё гнездо.

Квон Хён До постукивал зажигалкой по полу.

Чуть позже один из работников провёл ногтем по бумажной двери. Это был сигнал. Квон Хён До вскочил и рывком раздвинул дверь в соседнюю комнату, как хищник, набрасывающийся на добычу.

От резкого звука исполнительный директор, поднося чашку к губам, удивлённо поднял голову.

- Что? Только один старик?

Квон Хён До окинул комнату влажно поблёскивающими глазами. В комнате был только исполнительный директор Им.

- ...Управляющий Квон, что вы здесь делаете?

Вместо ответа Квон Хён До сел напротив исполнительного директора Има. И, не спрашивая разрешения, налил себе выпить.

- Что это вы так жалко пьёте в одиночестве?

- Я спросил, что вы здесь делаете, управляющий Квон.

Исполнительный директор Им с седыми волосами и в очках больше походил на учёного, чем на бандита. Все знали, как он тихо поднялся до своего положения, начав с ведения бухгалтерии председателя Чхве и сбора платы “за крышу”, оставаясь незаметным приближенным. Неожиданным оказалось то, что на старости лет его вдруг обуяла жадность. Квон Хён До это интересовало.

- Пришёл узнать, почему исполнительный директор Им вдруг выжил из ума.

Квон Хён До с ухмылкой наполнил чашку директора Има.

- Выжил из ума? Пусть я знаю, что вы, управляющий Квон, молокосос с горячей головой, но в Корее, где почитание старших - священный закон, такой тон весьма неуважителен.

- А, надо отдать должное, вы умеете говорить скучно. В общем.

Квон Хён До, широко зевнув, потянулся к сашими из желтохвоста. Положив на него острый перец, соевую пасту и выдержанное кимчи, он указал пальцем на директора Има, пережёвывая пищу.

- Почему вы вдруг ударили старика в спину?

- Ударил в спину?

Директор Им переспросил с серьёзным видом. Потрясающая актёрская игра. Можно было даже подумать, что он действительно оскорблён. Но Квон Хён До не купился на это. Какое там неполное расследование - с полученными фотографиями и информацией от внедрённых осведомителей было очевидно, что директор Им - предатель, без вариантов. Будь он копом, можно было бы подумать, что на старости лет захотел в рай и решил восстановить справедливость, но тут просто жадность.

- Зачем вы распространяли наркотики? Вы же даже гроб несли, когда умер сын председателя.

- ...

- Что, обида какая-то была?

Квон Хён До снова налил в чашку директора Има.

Поскольку тот не отодвинул и не осушил её, алкоголь перелился через край, смочив его морщинистую руку.

- Вдруг обидно стало? Может, климакс?

- ...

Директор Им поднял чашку и залпом выпил. Потом с такой силой грохнул о стол, что та чуть не разбилась.

- Если сейчас пойдёте на поклон, может, хоть выходное пособие дадут приличное. Вы же знаете, что председатель, несмотря ни на что, человек душевный?

Директор Им не ответил.

Становится скучновато. На этот раз Квон Хён До взял тонкий, как бумага, кусочек сашими из фугу и игриво помахал им. Фигура директора Има колебалась за полупрозрачным куском рыбы.

- Знаете, это вкусно. Фугу. Но когда думаешь, сколько людей полегло, прежде чем она стала съедобной, то аппетит...

- ...

- Зверски разыгрывается.

Квон Хён До ухмыльнулся. Затем, показав блестящий пирсинг, ловко слизнул рыбу языком.

Глава 124

- От уличного бандита до солидной должности исполнительного директора - сколько людей вы убили, за сколькими смертями наблюдали? И вдруг захотели сдохнуть прямо перед этим лакомым кусочком. Я не понимаю.

- ...

Руки директора Има начали дрожать. Квон Хён До заметил это, но продолжал как ни в чём не бывало уплетать рыбу фугу.

- Я-то попал под крыло достопочтенного председателя Чхве, а вы же с ним ещё с тех времён, когда друг друга хёнами звали? Не жалко? Этот вкус?

На издевательски-елейные намёки Квон Хён До директор Им всё-таки повёлся.

Он резко вскинул руки и ударил по столу. Изящная чашка разлетелась вдребезги.

Старик, даже не пьяный, покраснел и заорал совсем не старческим голосом:

- Всё из-за тебя, сукин сын! Откуда-то подобрали шавку безродную, и что? Управляющим директором сделали? Мало того, ещё и казино доверили, и заведение в Каннаме отдали!

Квон Хён До сохранял то самое нахальное выражение лица, которое так ненавидел И Джин. Пожав плечами с невинным видом, словно не понимая, в чём дело, он парировал:

- А, так вот в чём дело? И казино, и заведение в Каннаме, и даже выигрыш на аукционе - разве не я всё это сделал?

- Ах ты сукин сын, думаешь, это только твоя заслуга?

- А чья ещё? Может, аукцион и не считается, но казино я раскрутил ещё до того, как пришёл к председателю Чхве - разгромил все игорные дома и объединил всех этих никчемных бандитов, и заведения я возродил, когда они уже дышали на ладан. Да и вообще, смотреть тошно было на эту деревенщину.

Щека директора Има задёргалась. Заведение в Каннаме было делом всей его жизни, в которое он вложил душу. Даже когда вокруг стали появляться роскошные новые магазины, он упрямо стоял на своём - как можно менять то, что имеет свои корни и репутацию? Это место было не просто его гордостью - там была вся жизнь Им Хак Му.

- Старик.

Зная всю подноготную, Квон Хён До облокотился на стол и наклонился.

- Ладно бы вы просто были некомпетентны, но не стоило предавать босса. Он же из уважения к прошлому держал вас на месте, несмотря на все убытки.

- Ты... ах ты... выродок паршивый!..

- Бить исподтишка из-за того, что проиграли мне из-за некомпетентности - председатель уже немолод, так и до инфаркта недалеко.

Квон Хён До провёл пальцем по брызгам от разбитой чашки директора Има.

- А если председатель не успеет раздать свой кусок мяса, и я всё съем - что тогда?

Конечно, сам он этого не хочет. От одной мысли о должности председателя становилось тошно и скучно. Уж лучше развлекаться, дразня Сон И Джина и наблюдая за его реакцией.

- Как вы уговорили исполнительного директора Ма?

- Ха! Его и уговаривать не надо было. Этот ублюдок готов был перейти, только пообещай ему твою голову.

- Как же все вы меня любите.

Квон Хён До покачал головой.

Пора заканчивать. Хотел услышать хоть какое-то оправдание, но даже этого нет. Просто мелочная зависть. И как только мужики с такой узкой душонкой свой член таскают.

- Председатель уже знает об этом. Про вас, исполнительный директор Им, я пока не докладывал. Но на этом всё, сонбэним.

В этот момент Квон Хён До решил проявить последнее уважение.

Директор Им усмехнулся. Несмотря на выступивший пот на расширяющейся линии лба, он продолжал дерзить:

- Это место контролируется мной и ребятами из портовой группировки. Прискорбно, но теперь твой черёд. Думаешь, мы просто так отпустим тебя, когда ты сам залез в пасть?

Банальщина. Квон Хён До плотно сжал губы и почесал подбородок.

Видя его спокойствие, директор Им рассмеялся:

- Надо знать меру в понтах, управляющий Квон. Разве понты спасают жизнь? Времена бандитов, живущих репутацией, давно прошли.

- Сами из тех старых бандитов, а шутки такие... Надо знать меру и в глупости, директор Им. Вы что, думали, я в казино просто номинальным директором был?

Квон Хён До с грохотом ударил по столу и поднялся. Его глаза блестели. Вот так-то лучше. Было бы скучно, если бы всё закончилось просто так. Зимой надо больше двигаться, чтобы не травмироваться. Квон Хён До медленно повернул голову влево-вправо. Послышался хруст.

- Здесь все комнаты, кроме этой - банкетные. Но на парковке маловато машин, не находите?

- ...

Мутные глаза директора Има заметались.

- Сколько людей вы привели? Не слышали поговорку - чтобы поймать такого волкодава как Квон Хён До, нужно выпустить хотя бы пять тигров?

- Ч-что за чушь?

- Точно, чушь. Я сейчас придумал. В том старом провинциальном бандитском стиле. Но отчасти правда. Разве председатель Чхве не рассказывал? То казино - моё творение, я объединил все игорные дома, разгромив их голыми руками.

Квон Хён До встал и отодвинул раздвижную дверь. Тут же в комнатах напротив, выходящих во внутренний двор, одна за другой зажглись лампы и открылись двери.

- Сейчас в казино только дилеры и несколько вышибал. Я всех привёл сюда.

- Ты, ты сукин...

На служебной парковке Квон Хён До довольно скучно ждал директора Има. Но не он один. Парни, которых он вызвал из Канвондо через весь полуостров прямо в Инчхон, заполнили всю парковку.

Люди директора Има, ждавшие в комнате напротив, наверняка уже обезврежены. Квон Хён До хоть и любил устраивать засады в одиночку, но не был идиотом, чтобы так рано сдохнуть.

- Я велел всем надеть костюмы из уважения к старшему.

Вошёл управляющий Ли из казино. Он поклонился директору Иму и встал за его спиной.

- Доставим вас в Сеул экспрессом, сонбэним.

Квон Хён До, держа руки в карманах, наклонился к лицу директора Има.

Видя эту ухмыляющуюся рожу, исполнительный директор Им горько усмехнулся.

«Теперь понятно, почему не появились портовые. Уже были завербованы этим чернушником. Трусливые ублюдки.»

Впрочем, сам директор Им тоже не кулаками, а мозгами пробивал себе дорогу в этом мире.

- Погоди. Дай закурить.

Директор Им промокнул платком потный лоб. Квон Хён До жестом остановил управляющего Ли, потянувшегося помочь. Прислонившись обратно к стене, управляющий Ли оглядел директора Има как вещь.

Директор Им достал из внутреннего кармана сигареты и телефон. Когда он взял сигарету в рот, Квон Хён До дал ему прикурить и придвинул тяжелую хрустальную пепельницу в центр стола.

- Можно сделать один звонок?

- Сколько угодно.

«Какого чёрта этот безродный щенок так уверен? Откуда ему знать, куда я собираюсь звонить?» - усмехнулся про себя директор Им, покачав головой, и набрал номер из недавних. Включил громкую связь.

Глубоко затянулся и выдохнул дым.

После третьего гудка ответили.

- Слушай, Дык Пхиль. Это я.

[Да, хённим.]

- Товар хорошо упаковал?

«Товар?» - Квон Хён До приподнял бровь.

[Да. И товар упаковал, и человека подготовил.]

Самодовольный голос в трубке. Директор Им снова прижал платок ко лбу и ухмыльнулся.

- Ну и что за товар?

[Ещё не смотрели, но сказали - жёсткий диск, типа мозг компьютера. Там должно быть то, над чем работали Квон Хён До и его шестёрка.]

- Ха.

Квон Хён До коротко рассмеялся. Заметив эту равнодушную реакцию, директор Им спросил более вкрадчивым голосом:

- А человек?

[Вроде ещё может говорить, соединить?]

- Давай. Послушаем, как зовут.

Послышалась возня. Директор Им снова неторопливо затянулся и выдохнул дым.

Тут дверь распахнулась - вбежал работник холла, тот, что получил деньги от Квон Хён До. Напуганный напряженной атмосферой, он прошептал Квон Хён До на ухо:

- М-мадам Чу звонила, сказала, что Ким Джэ Мана похитили и шантажируют. Требуют какой-то предмет. Сказала срочно передать...

- Знаю.

Квон Хён До оттолкнул его и кивком велел уйти.

Ким Джэ Ман и программа. Такую комбинацию можно было достать где угодно. Но брови Квон Хён До всё сильнее хмурились. Хоть он и знал, что сейчас услышит голос Ким Джэ Мана, и понимал, что тот скользкий тип, о котором не стоит беспокоиться, но почему...

[Эй. Говори.]

[...]

[Говори, сука. Имя!]

[Оставь. А, директор Им. Это я, директор Ма. Сейчас парню немного нехорошо. Видимо, я давненько не применял силу.]

Там был исполнительный директор Ма. Лицо Квон Хён До скривилось.

[Но, к счастью, я знаю его имя. Бывший жокей.]

Квон Хён До ударил по столу и вскочил.

[Сон И Джин. И Джин-а. Тебя ищут. А? Милый, давай.]

За издевательским смехом в трубке послышалось тяжелое, едва уловимое дыхание. Квон Хён До затаил дыхание, казалось, забыв как дышать.

[Б-больно... больно...]

- Разговор окончен.

Прежде чем Квон Хён До успел протянуть руку к телефону, директор Им завершил звонок. Затем спокойно убрал телефон обратно во внутренний карман пиджака.

Докурив, он неспешно затушил сигарету в пепельнице и откинулся на спинку стула.

- Что ж, продолжим разговор, управляющий Квон? Да и эти громилы нам здесь ни к чему.

Глава 125

Управляющий Ли, стоявший позади исполнительного директора Има, вздрогнул. Хотя он мог гордиться тем, что, за исключением Ким Джэ Мана, провёл с Квон Хён До больше всего времени с момента открытия казино, такого выражения лица он никогда прежде не видел.

Однако это длилось лишь мгновение. Квон Хён До коротко усмехнулся, и его лицо приняло обычное расслабленное выражение. Единственное, чего не заметили наблюдавшие - это вздувшаяся вена между его густыми волосами и лбом.

- Разговор, блядь, ты сам всё похерил.

Всё произошло в одно мгновение. И то, как исполнительный директор Им, поверив, что вновь получил контроль над ситуацией, расплылся в зловещей улыбке, и то, как Квон Хён До схватил пепельницу и занёс руку.

Управляющий Ли не успел даже вмешаться, когда тот с силой обрушил тяжёлую пепельницу на голову исполнительного директора Има.

- Г-господин управляющий!

Квон Хён До своими длинными ногами перемахнул через стол и навис над директором Имом. Намотав его галстук на руку и притянув к себе, он лениво позвал:

- Управляющий Ли. Позвони председателю.

- Д-да? П-по какому поводу...

- Скажи, что я собираюсь устроить небольшой беспорядок.

И Квон Хён До снова поднял пепельницу. Похоже, она была качественной и прочной. Но вряд ли выдержит второй удар. Как и директор Им.

- П-подожди. Управляющий Квон. Ты не можешь так со мной... П-пожалеешь!

- Пожалеть стоит вам, исполнительный директор.

Квон Хён До пробормотал всё тем же ленивым, скучающим голосом. В его глазах не было ни проблеска света. От полного отсутствия эмоций в этих глазах по коже директора Има пробежал мороз. Он ожидал увидеть Квон Хён До, потерявшего рассудок и беснующегося как псих, или скулящего и умоляющего, но перед ним оказался не человек, а зверь. Нет, живое орудие убийства.

Директор Им заскрежетал зубами. Его тело начало дрожать.

Но было уже поздно.

- Я же, как говорят директор Ма и директор Им, вырос в нищете, поэтому не могу стерпеть, когда кто-то трогает моё.

Рука Квон Хён До описала дугу.

Пепельница, упавшая по красивой параболе, разлетелась с оглушительным звуком. То же самое случилось и с головой директора Има.

- Фух, - легко выдохнув, Квон Хён До ослабил свой галстук и поднялся с потерявшего сознание директора Има. Управляющий Ли, державший телефон, вздрогнул, увидев обращённое к нему окровавленное лицо.

- Чего застыл? - Квон Хён До, вытерев тыльной стороной ладони брызги крови на лице, спросил с таким видом, словно ничего не произошло.

- Д-да?

- Говорю, звони председателю. Скажи, что я собираюсь устроить беспорядок.

То, что управляющий Ли не смог сказать "Вы уже устроили", возможно, было связано с тем, что Квон Хён До уже вышел из комнаты, неся исполнительного директора Има как мешок с рисом.

Набирая номер председателя Чхве, управляющий Ли позвал подчиненных, ожидавших в другой комнате. Его пробрала дрожь от леденящего душу выражения лица Квон Хён До, который нёс то, что на первый взгляд казалось просто трупом.

Когда Квон Хён До усадил директора Има на переднее сиденье, связав его руки ремнём безопасности, и собирался сесть за руль, управляющий Ли окликнул его:

- Хё-хённим! Куда вы направляетесь? Куда нам ехать?

Лицо, на котором начали подсыхать брызги крови, медленно обернулось. Страшно. Настолько, что даже не осмелился обратиться к нему по его солидному титулу “управляющий директор”.

Квон Хён До медленно окинул управляющего Ли взглядом с головы до ног и бросил:

- В “Колизей”.

- Что?

- Я слышал конское ржание.

В тот момент, среди шуршащих звуков, Квон Хён До услышал лошадиное ржание.

Сон И Джин находится в “Колизее”.

В его доме, из которого он так отчаянно хотел вырваться, но не мог.

* * *

- Хён... хё-ён... хён... простите меня.

И Джин медленно открыл глаза на звук почти рыдающего Ким Джэ Мана, который крепко держал его.

Шея ужасно болела. Уже чудо, что она не сломана. Даже не пытался её трогать, прекрасно представляя, как она распухла. И Джин медленно моргнул и с трудом выдавил:

- Я не умер...

- Хён!

Ким Джэ Ман попытался широко раскрыть глаза. Вернее, хотел попытаться.

Его глаза так опухли, что зрачки почти скрылись под веками. Несмотря на ситуацию, это выглядело так забавно, что И Джин попытался засмеяться, но из-за боли в горле вырвался только сиплый стон.

- Ким Джэ Ман-щи... чего вы извиняетесь?

- Ведь вас схватили из-за меня... Потому что вы отправили что-то другое, чтобы спасти меня...

И Джин усмехнулся, услышав всхлипывания.

- Не только поэтому.

- А?..

Ким Джэ Ман тупо переспросил с интонацией между "а" и "э". И Джин попытался подняться. Горло болело. Ким Джэ Ман быстро помог ему сесть. Судя по ощущению пола, грубо отделанного бетоном, они находились на каком-то заводе или складе. Опять.

И Джин устало выпрямился, прислонился к стене и закрыл глаза.

- Просто хотел, чтобы эти уёбки обосрались.

Хотя намерение спасти Ким Джэ Мана определенно было, И Джин сказал именно так. Ведь желание нагадить этим бандитам тоже было правдой.

Он всегда хотел крупно их подставить. Хотел при любой возможности заставить их пожалеть. Хоть и не думал, что это случится таким образом.

- Ким Джэ Ман-щи, вы тоже... выглядите хреново.

И Джин искоса взглянул на Ким Джэ Мана.

- Я тоже... пытался сбежать, но меня поймали.

Весь в пыли и грязи, с глазами как у рыбы, в замызганной одежде и со следами побоев, Ким Джэ Ман неуместно усмехнулся.

- Вау, реально смелый. Сами пытались сбежать?

- Эти ублюдки чертовски хорошо ловят людей.

С этим И Джин согласился. Казалось, будто они специализируются только на поимке людей.

В этом плане они точно не были из “Колизея”. У бандитов из “Колизея” всегда была какая-то неопытность. А эти - настоящие отморозки, конченые твари.

- Кажется, это организовал главный, - прошептал Ким Джэ Ман И Джину.

- Я слышал, как они с ним разговаривали по телефону.

- Наверное... над ним есть кто-то повыше.

И Джин был уверен, что главный - это промежуточное звено, а над ним стоит более крупная фигура.

И его предчувствие склонялось к исполнительному директору Ма, которого он встречал пару раз. Директор Ма испытывал к Квон Хён До глубокие чувства. Ненависть, зависть и гнев были настолько сильны, что со стороны он казался безумно влюблённым. Если это действительно так, было бы забавно.

И Джин хихикнул, превозмогая боль в горле. Когда директор Ма тащил его, он ведь причитал что-то вроде: “Что за херня, встал на мужика?” - так что, возможно, директор Ма просто по мужикам.

- Ха…

Нужно думать хоть о чём-то таком, чтобы оставаться в сознании. Настолько сильно болело горло. Интересно, мышцы растянуты? Хотелось бы наложить хоть какую-то шину, но не до того сейчас. Оставалось надеяться, что это просто ушиб мышц.

- Где сейчас остальные бандиты? - понизив голос, спросил И Джин.

- Нет, важнее - где мы вообще?

Ким Джэ Ман покачал головой. Он тоже не знал.

Нужно знать, где они, чтобы понять, можно ли сбежать. Было бы хреново, окажись они в горах или у порта.

- Лучше попытаться сбежать при первой возможности. Раз мы сами не знаем, где находимся, то и Квон Хён До не сможет найти.

- Хё… Хён До хённим тоже придёт?

- Я оставил сообщение о том, что вас похитили...

Ким Джэ Ман просиял, но тут же снова поник.

- Тогда он не будет спешить. Если бы он узнал, что схватили хёна И Джина - другое дело, но станет ли он так быстро действовать из-за одного меня?

- У бандитов настолько нет чувства товарищества? Просто пиздец.

И Джин покачал головой.

Похоже, он не понимает, что дело не в товариществе. Ким Джэ Ман хотел объяснить, но передумал. Это их личное дело. Прежде всего, он решил считать это кармой Квон Хён До.

- В любом случае, сначала нужно выяснить, где мы...

И Джин осторожно попытался двинуться. Только собрался встать, как дверь с грохотом распахнулась. На фоне заката появились силуэты, тяжело шагающие вразвалку. И Джин проглотил вздох. Ну и позёры.

- Сон И Джин! Где ты, мелкий ублюдок?

Это был голос главного. И Джин прикусил губу.

Он сильнее сжался, прячась в щели между пыльными, отсыревшими ящиками. Ким Джэ Ман тоже быстро перебрался на противоположную сторону и спрятался. Поскольку он был крупнее И Джина, вместе прятаться они не могли.

Конечно, сколько времени выиграешь, прячась в запертом помещении, но И Джин хотел протянуть столько, сколько возможно. Ведь Квон Хён До придёт. Оставалось только верить, что Квон Хён До придёт. Хоть в решающие моменты он постоянно предавал... но Ким Джэ Мана он ведь не бросит?

И Джин посмотрел на Ким Джэ Мана дрожащим взглядом. Как для Ким Джэ Мана И Джин был последней надеждой, так сейчас Ким Джэ Ман был ею для И Джина.

Но ничего не подозревающий Ким Джэ Ман только рисовал руками большой круг над головой. Видимо, показывал, что хорошо спрятался - просто нелепо. Блядь, какой же он по-детски жизнерадостный...

Вскоре лицо Ким Джэ Мана побледнело. Только по его взгляду, устремлённому куда-то выше и позади себя, И Джин понял ситуацию.

- Агх!

Даже если понял, убежать всё равно не мог.

И Джин, чувствуя, как будто с него сдирают скальп, схватился за волосы и забарахтался. Главный, схватив И Джина за волосы и волоча его, бросил посреди склада.

- Х-хён И Джин! Ааааа!

Следом вытащили и Ким Джэ Мана.

Главный восхитился взглядом Сон И Джина, который, даже оказавшись в таком невыгодном положении, не теряя духа, пристально смотрел на него.

- Вот же сука упёртая. Прям бешеная. Даже если живьём шкуру содрать, глазом не моргнёт.

Захохотав, главный ударил И Джина по лицу. Раздался звон в ушах. Вместе с ним накатила ужасная головная боль.

Глава 126

- Угх... буэ-э.

И Джина вывернуло желчью, когда он изогнулся.

Барабанная перепонка лопнула. В этот раз точно. Когда И Джин, схватившись за уши, не смог удержать равновесие, главный кивнул. Один из бандитов, уже стоявший позади И Джина, поставил его на ноги.

- Нужно закончить до прихода исполнительного директора Ма. Этого ублюдка отмудохать, но не до смерти, а того...

Главный указал на Ким Джэ Мана.

- Если Сон И Джин не раскроет рот, немного поиграемся, а потом отмудохаем. Бетономешалку уже вызвали.

Судя по их хихиканью, они были настоящими выродками, зверьми, монстрами.

И Джин пытался устоять на ногах, но шатался от головокружения и боли, от которой в глазах мелькали искры. «Блядь, какого хрена полез. Нахрена помог. Квон Хён До, сука... Какого хрена ты так долго... На кой чёрт я вообще помог.»

Глаза И Джина наполнились слезами. Главный подошёл и слегка надавил под подбородком, заставляя поднять лицо. Мерзко цокал языком.

- Тц-тц-тц. Сон И Джин-а. И как это ты после такой взбучки всё ещё такой красивый.

- Х-ха... кх...

- Знаешь ведь, что это всё благодаря мне.

Вместо ответа И Джин уставился на главного.

Откуда у этих тварей такая раздутая уверенность в себе - они превращают свои злодеяния в невинную судьбу, а обман выставляют за благородный поступок. Мерзкое отродье. Мусор, который должен исчезнуть с лица земли.

Главного сильно возбудил убийственный взгляд И Джина, хотя тот едва держался на ногах.

«Раз уж всё равно придётся поставить на колени Квон Хён До и отыметь этого по полной у него на глазах, почему бы не попробовать заранее? Хоть бы директор Ма пришёл поскорее. Этот мудак терпеть не мог, когда кто-то действует без его разрешения.»

Цокнув языком, главный расстегнул ремень. Затем прижал свой жалкий стояк ко рту И Джина.

- Эй. Открой рот.

И Джин с отвращением отвернул голову. Видя, как он крепко стиснул зубы и зажмурился, главный рявкнул на того, кто стоял позади И Джина.

- Ты что, думаешь, я этому ублюдку сказал? У тебя уши заложило или башка не варит? Не откроешь рот этому щенку?!

Только тогда бандит сообразил и с силой сжал щёки И Джина.

Хватка была такой сильной, что казалось, зубы сейчас сломаются. Из-под плотно сжатых век И Джина хлынули слёзы. Увидев это, главный возбудился ещё сильнее.

Главный усмехнулся, вытирая губы тыльной стороной ладони. Он и не представлял, как долго ждал момента, чтобы сломить дух Сон И Джина. Даже исполнительный директор Ма не знал об этом.

Были VIP-клиенты, положившие на него глаз как на товар. Если бы не управляющий Квон, он бы, как и приказал Почжи, выжал все соки из впавшего в депрессию Сон И Джина, а потом отдал любому, кто больше заплатит. Ну и сам бы трахнул его перед этим.

Но после появления Квон Хён До депрессия Сон И Джина даже не успела начаться. Сон И Джин стал более чувствительным и вёл себя как псих, но и скакал как псих тоже.

- Эй. Держи крепче. Эта сука ещё та стерва. Если откусит мой хуй, то и твой тоже, понял?

И Джин с трудом приоткрыл глаза. Затем изо всех сил укусил за перепонку между большим и указательным пальцем бандита, который зажимал его щёки.

- Аааа!

Бандит, потерявший бдительность из-за выходок главного, схватился за изодранную руку, которую И Джин укусил что было сил, и, пошатываясь, отступил.

- Где ты тут видишь суку?

И Джин посмотрел на главного сверкающими безумием глазами. Из-за онемевших щёк речь была невнятной. Но всё равно не выглядел смешным.

- Вы что, без мата говорить не можете?

И Джин даже не осознавал, что повторил почти слово в слово то, что говорил Квон Хён До. Просто удивительное совпадение.

Глаза главного вспыхнули - его самолюбие было задето, когда Квон Хён До сказал ему в точности те же слова.

- Сука, эти щенки как под копирку, одинаково борзые.

Главный снова замахнулся.

В этот момент И Джин быстро бросился к ногам главного. Превозмогая отвратительное ощущение от ударов члена и ремня по макушке, обхватил ноги и толкнул вперёд.

- Эй ты, бля! Эй!

Главный барахтался, потеряв равновесие, не в силах даже выругаться нормально.

Послышался подбадривающий крик Ким Джэ Мана, которого бандиты держали на коленях:

- Так его! И Джин хён!

Сон И Джин смотрел прямо перед собой. Даже в момент падения главного он не закрыл глаза. Хоть одно ухо и не слышало, И Джин двигался так, будто финишная прямая была прямо перед ним.

- Ах ты, су…! Бля!

Отлетев далеко вперёд, главный схватился за лоб и растянулся на полу.

Тяжело дыша, И Джин бросил взгляд на Ким Джэ Мана. Тот кивнул, и И Джин бросился к приоткрытой двери.

Знакомый запах... Кажется, он знал, где находится. В момент, когда он собирался бежать в направлении, которое помнило тело, в проёме двери появилась тень фигуры, перекрывшая весь проход.

И Джин медленно поднял голову, ощущая давящую ауру, накрывшую его с головой. Стоявший впереди мужчина толкнул И Джина в плечо, загоняя обратно на склад. Знакомый запах снова отдалился... и финишная черта, бывшая прямо перед носом, стала далёкой, как горизонт.

- Ну разве не прелесть?

Усмехнулся исполнительный директор Ма в солнцезащитных очках.

- Ого... Этот сопляк оказался лучше наших здоровых лбов.

Директор Ма похлопал одеревеневшее плечо И Джина. Сила была чудовищной и полной злобы.

Директор Ма развернул И Джина к себе. Положил руки на оба плеча, прижав к себе. Затем спросил бодрым голосом:

- В какое место нужно ударить жокея, чтобы он больше никогда не сел на лошадь?

Финишная черта отдалилась. Кажется, что она ушла туда, куда нельзя добраться, как горизонт, к которому сколько ни иди - не дойдёшь...

И Джин, со связанными руками и ногами и кляпом во рту, мог только лить слезы. Глаза были красными от лопнувших капилляров, а человек, крепко державший его маленькую голову, чтобы он не мог её повернуть, хохотал, хлопая себя по бёдрам, словно смотрел комедийное шоу.

- Ты только глянь, как он умоляет, как умоляет!

Директор Ма хохотал. Он смотрел не воскресное комедийное шоу, а домашнее видео. Любительская съёмка, почти без бюджета, в главных ролях не актеры, а обычные люди. Главная роль - Сон И Джин, второстепенные - У Чхоль Ён, главный и остальные бандиты.

И Джин подумал, возможно, к счастью что одно ухо уже не слышит - из него текла кровь. У этих ублюдков, видимо, и уши заплыли жиром - включили звук на полную.

- Эй, И Джин-а. Может, выложим это? В Японии хорошо продастся.

На слова главного исполнительный директор Ма спросил, будто услышал что-то занятное:

- А в Японии есть связи?

- Ну, если нужно пробить - пробьём. Инчхонские ребята, вроде, частенько с японцами работают.

- Неудивительно. У них и русская водка, и китайская наркота, и японское саке - все убойные штуки есть.

С И Джином здесь обращались как с вещью. Директор Ма теребил его волосы, наслаждаясь "дебютной работой Сон И Джина". Это тоже его выражение. Редкостная мразь.

- Нет, ты глянь, прирожденный актер. Даже дебютную работу смотрит без стеснения.

Видимо, недовольный слабой реакцией Сон И Джина, исполнительный директор Ма потряс его голову. Похоже, вместе с барабанной перепонкой повредило и внутреннее ухо - каждый раз его шатало, словно на рыболовецком судне в открытом море.

И Джин с трудом сфокусировал взгляд, сдерживая тошноту. Он нагло уставился на директора Ма и плюнул. Плевок, потеряв силу и направление, упал на его бедро. Но И Джин, не обращая внимания, огрызнулся:

- Кроме меня, все твои шестёрки и товар такие жалкие, что смотреть не на что.

Директор Ма с застывшим лицом уставился на И Джина.

- Ты ведь течёшь по управляющему Квону, да?

Ким Джэ Ман, у которого один глаз почти не открывался от побоев, ужаснулся, но не мог остановить И Джина. Ведь Сон И Джин всегда был как скаковая лошадь, несущаяся к финишу.

- Поэтому ты завидуешь мне, тому, кого трахал управляющий Квон... Дрочил, представляя, как он тебя трахает?

Директор Ма резко вскочил. И Джин на мгновение подумал, что надо остановиться, но тут же, полностью потеряв рассудок, продолжил.

«Зачем мне это? Всё равно, похоже, сдохну. Не хочу до смерти пресмыкаться. Это было бы всё равно что умереть...»

Хотелось показать, что их оскорбления и понты на самом деле ничего не стоят. Хотелось как следует объяснить, что исполнительный директор Ма, которого они так боятся и слушаются - просто жалкий пидор, который ревнует и дрочит на того, кто лучше и моложе него.

- Управляющий Квон не даст тебе даже талончик в очередь, пока не устанет от меня. Нет, даже если устанет от меня - к тебе не пойдёт...

И Джин злобно захихикал. Этот смех уже стал похож на безумный смех Квон Хён До.

Глава 127

«Однако вопреки моему хвастовству, Квон Хён До всё ещё не пришёл... Сколько времени прошло? Если прошёл всего час - он просто не успел бы добраться. Но если прошло три часа - значит, он не придёт... Я всё ещё жду Квон Хён До.»

Пока директор Ма, полностью купившийся на провокацию, поднялся и направился к молотку, с длинной рукоятью, прислонённому к стене, И Джин опустил голову.

«Хоть и знаю, что ты такой же бандит, что ты такой же ублюдок, как они - всё равно жду тебя. То, что мне больше некому верить, кроме тебя, заставляет меня чувствовать себя одиноким. Если Квон Хён До не придёт - покорно приму смерть.»

Абсурдность того, что он, преданный бандитом, теперь верит бандиту, переполняла его. Если Квон Хён До не придёт...

Этот абсурд разорвёт его изнутри.

Поэтому, ни директору Ма, ни главному не удастся убить его. Убить Сон И Джина может только сам Сон И Джин.

В опущенном взгляде мелькнули блестящие ботинки директора Ма.

- Эй. Усадите его.

И Джина посадили на стул, готовый развалиться. Исполнительный директор Ма плюнул себе на руку, растёр слюну и схватился за рукоять молотка.

- Раз так хочешь сдохнуть - исполним твоё желание. Пока дырка цела - можно трахать, даже если ходить не сможет, верно, ребята?

Послышались нестройные "Да!". Но их голоса слегка дрожали. Они переглядывались, гадая, правда ли то, что Сон И Джин сказал директору Ма, обсуждая новую сплетню.

Исполнительный директор Ма не заметил колебания подчинённых из-за его постыдной тайны, которую он так старательно отрицал, что дошёл до ненависти.

И Джин напряг ступни и слегка покачался. Стул заскрипел. Возможно...

Опустив голову, он напряг нижнюю часть тела. Скрип усилился, и наспех вбитые гвозди начали расшатываться. Директор Ма усмехнулся, думая, что И Джин опустил голову, потому что к нему вернулся рассудок. За этим он не заметил скрипа стула.

- Ты что, выёбываешься, потому что ждёшь Квон Хён До?

- ...

- Этот гандон сюда не придёт. Даже если заявится, сначала заглянет в другое место. Знаешь почему? А? Почему, говнюк мелкий?

Директор Ма дёрнул И Джина за волосы, поднимая голову. Его красивое лицо раздражало. Нет, раздражали демонические глаза на этом красивом лице. Несмотря на огромные чёрные зрачки, в них не было кротости травоядного - они сверкали хищным огнём.

- Я передал, что здесь нет того, что сделал Квон Хён До.

Исполнительный директор Ма поднёс палец к глазам И Джина. Тот инстинктивно зажмурился. Палец надавил на тонкое веко. Не выдержав, И Джин закричал.

- А-а, а-а-а, ах... хватит, а! Хватит!

И Джин забился, отчаянно упираясь ногами в пол.

Скрип-скрип.

Стул стонет громче.

Только когда на веке остался след от ногтя, директор Ма убрал руку. И довольно произнёс:

- Этот ублюдок не может сначала прийти сюда, потому что пошёл за этим. Не знаю, что это, но одно знаю точно: председатель Чхве не тот человек, который будет терпеть убытки без выгоды. Если Квон Хён До не принесёт доход, покрывающий убытки от моего устранения, ему не дадут действовать свободно. Значит, это что-то очень нужное. Может, сделаем ставки? Наверное, что-то, на что легко поставить?

И Джин, тяжело дыша, пробормотал:

- Ха-а, ха... на халяву... хх, так далеко ты не зашёл…

- Что?

- А я думал... хх... что ты... хх... отсосал у председателя и так далеко... уф... зашёл.

И Джин хихикнул.

На лбу директора Ма вздулась вена.

- Сегодня я переломаю тебе все конечности. Оставлю только верхнюю и нижнюю дырки. А из верхней ещё и язык вырву, чтобы больше не нёс всякую хуйню.

Исполнительный директор Ма размял плечи и снова взял молоток, прислонённый к ноге.

И Джин низко опустил голову и закусил губу.

«Всё решится в одно мгновение. Ошибёшься на долю секунды - проиграешь. Как в скачках, где победитель определяется на длину носа, сейчас тоже всё решит нос.

Когда директор Ма поднял руку, раздался свист. И Джин напрягся всем телом. Колено? Ступня? Неважно куда, только не голова. Поэтому...

- Сучонок. Надо было тихо сидеть рядом с Квон Хён До.

И директор Ма опустил молоток по дуге.

БАМ!

Оглушительный звук прокатился по складу.

И Джин, тяжело дыша, смотрел между колен на молоток, ударивший с такой силой, что в бетонном полу появилась трещина.

За мгновение до того, как ветер от удара молотка коснулся его волос, И Джин всем телом крутанулся и сломал стул в местах крепления. Наспех сколоченный стул развалился, И Джин рухнул, и молоток ударил в пол между его коленями и ступнями.

- Ха, вот же крысёныш.

Директор Ма усмехнулся, не в силах снова поднять молоток из-за онемевших рук и плеч.

И Джин быстро развернулся и пополз. Пока стоявший позади мужчина растерялся, он проскользнул между его ног, вскочил и приставил острый обломок ножки стула к горлу бандита, который его охранял.

- Не двигайся!

Исполнительный директор Ма тупо уставился на тяжело дышащего и дрожащего И Джина. Только бандит позади И Джина в панике поднял руки, словно сдаваясь. Он остро ощущал прикосновение острой деревяшки к горлу.

- Не... не двигайтесь.

Голос И Джина звучал почти умоляюще.

Есть люди, способные причинить вред другим, и есть те, кто не способен. Это слышно по голосу. Пока это не поле боя и есть выбор - разница очевидна. И директор Ма был из тех, кто способен, а И Джин - из тех, кто нет.

- Ссыкло ёбаное.

Директор Ма сплюнул.

- Глянь, как руки трясутся. Что, ткнёшь? Давай, ткни, долбоёб. По-моему, ты не сможешь.

На откровенную насмешку И Джин с трудом растянул губы в улыбке.

«Действительно ли Квон Хён До отправился в другое место? Скорее всего, да. Хоть Квон Хён До и псих, но в этом мире нельзя выжить одними понтами и безумием. Председатель Чхве был не просто одной из скаковых лошадей, а хозяином всего ипподрома. Квон Хён До нужно что-то, что он отдаст председателю Чхве… Поэтому он не может прийти сюда. По крайней мере, не вовремя. Ведь моё спасение не принесёт ему никакой выгоды. Потому что бандиты живут, ставя свою выгоду превыше всего...»

И Джин облизнул губы. Солёный вкус. Не похоже на кровь. Только тогда он осознал, что плачет так, что всё лицо мокрое.

- Я может и не смогу, но Квон Хён До сможет. Он умеет убивать людей. Он придёт сюда. Я ему сказал. Сказал, что спрятал то, что ты сделал. Здесь, в “Колизее”.

Исполнительный директор Ма нахмурился.

«Это был внешний склад, довольно далеко от центра “Колизея”, куда жокеям вход запрещён. Как этот ублюдок, которого притащили без сознания, узнал? Нельзя было понять только открыв дверь. Ведь за дверью склада виднелись только горы. Впрочем, это неважно.»

Директор Ма кивнул назад. Главный с побледневшим лицом покачал головой. Он пытался связаться с директором Имом ещё до того, как включили видео, но не мог дозвониться. Хотели ударить первыми и подловить Квон Хён До, но этот зверь в тот же момент ударил их самих в спину.

- Инчхон? - тихо спросил директор Ма у главного.

Главный покачал головой.

«И там не отвечают. Суки, нет никакой верности.»

Директор Ма сжал кулак.

Но иногда это становится слабым местом. Потому что верность, которой нет у них, есть у Сон И Джина.

Директор Ма неторопливо сказал:

- Честно говоря, мне плевать, заколешь ты его или нет, но тебе ведь не всё равно, умрёт он или нет?

На конце указующего пальца директора Ма был Ким Джэ Ман.

Ким Джэ Ман всхлипнул. Кажется, пытался сказать: "Хён, прости".

Директор Ма прав. Если Ким Джэ Ман умрёт, его будет мучить чувство вины. Он станет муравьём, раздавленным чувством чудовищной вины, словно придавленным большим пальцем.

И Джин, дрожащей рукой вздохнув, уронил сломанную ножку стула. Не успел прозвенеть глухой звук падения, как тот, кого держал И Джин, ударил его локтем в живот.

- Кх, ух!..

И Джин, зажимая рот, из которого подступала желчь, покатился по полу. Тогда тот отвёл ногу назад и ударил, словно по футбольному мячу.

В пол.

И Джин, скрючившись от несостоявшегося удара, с трудом открыл глаза и посмотрел на мужчину.

Его экзотическая внешность показалась знакомой. Раньше он не мог его видеть, так как тот стоял сзади, но это определённо было знакомое лицо. Тот самый иностранец, который был с ними, когда директор Ма отправил секретаря обыскать офис.

- ?..

Когда И Джин, нахмурившись, с трудом сфокусировал размытый взгляд, мужчина беззвучно произнёс губами:

"Плачь".

Глава 128

«Плачь... По крайней мере, звук был похож на это.

Прежде чем разобраться, показалось ему это или нет, и как этот человек, которого я считал не говорящим по-корейски, сказал "плачь", нужно было выжить.»

И Джин отбросил свои сомнения. Когда мужчина толкнул и придавил катающегося по полу И Джина, тот застонал и закричал.

Однако кроме первоначальной боли от удара локтем, новой боли не прибавлялось.

«Странно... очень странно. Человек, который, как считалось, совершенно не говорил по-корейски, одними губами велел ему плакать и лишь делал вид, что бьёт...»

- Эй, эй. Помягче там с ним.

- Этот ублюдок не понимает наш язык.

- Знаю, сука. Но соображать-то должен.

Судя по разговору директора Ма и главного, они тоже считали, что мужчина совершенно не знает корейского.

Мужчина показательно вытер пот со лба с громким "фух".

- Поэтому я и сказал, что плевать - сдохнет он или нет.

Послышался смех директора Ма, прикуривающего сигарету. На эти слова мужчина чуть приподнял уголок рта - так, чтобы видел только И Джин.

- Эй, всё готово?

- Да, всё сделано.

- Тогда поджигаем и уходим первыми.

«Поджигаем?»

У И Джина голова шла кругом от методичной ненасильственности мужчины. Когда он схватил его за лодыжку и помотал головой, тот снова, как человек, не понимающий ни слова, просто смотрел на него ясными глазами.

- Огонь?! Что это значит?!

Ким Джэ Ман выкрикнул то, что хотел сказать И Джин. Похоже, даже бывалый Ким Джэ Ман почувствовал что-то зловещее в этот раз.

Директор Ма неторопливо подошёл к Ким Джэ Ману.

- Жёсткий диск. Вот что я ищу. Но не нашёл. Похоже, этот блядский жокей его спрятал, и раз он никуда не выходил, значит, он должен быть здесь.

- К-какая разница? Тогда надо искать, разве нет?!

Ким Джэ Ман цеплялся за это как за последнюю надежду. Директор Ма мельком взглянул на И Джина, свернувшегося как гусеница, и стряхнул пепел с сигареты. Пепел упал на голову Ким Джэ Мана:

Тук, тук-тук.

- Какая разница - найти и уничтожить или уничтожить, не найдя?

- Нет, нет, нет! Подождите! Хён И Джин! Вы же знаете, где он! Скажите! Иначе... иначе!..

И Джин, всё ещё свернувшись, едва поднял голову, чтобы посмотреть на директора Ма. Тот смотрел на И Джина с крайне высокомерным видом, словно говоря: "Ну, давай, повыёбывайся ещё".

И Джин прикусил разбитую губу. Во рту разлился металлический привкус крови. Превозмогая боль в горле, он выдавил по слову:

- Раз кишка тонка... идите на хуй...

- Хён И Джин!

Ким Джэ Ман заплакал.

И Джин знал размеры “Колизея”. Здесь было довольно просторно. Размеры сопоставимы с полем для гольфа “Треви C.C”, построенного в горах. Полное сгорание займёт много времени. Даже если эти бандиты свяжут его здесь и уйдут, за это время придёт Квон Хён До. Если придёт... если он действительно придёт...

«До сих пор веришь в этого ублюдка.»

И Джин горько усмехнулся.

«Совсем с ума сошёл - хочешь верить до самой смерти, чтобы потом быть преданным.»

Жалкая надежда, как паразит, крепко вцепилась и не отпускала, снова и снова толкая И Джина к краю гибели. Он просто бежал, даже не зная, что ждёт за финишной чертой - обрыв или ровная земля.

Потому что больше ничего не оставалось. Потому что если остановиться и в этом - он перестанет быть собой. И Джин не мог подчиниться этим бандитским ублюдкам. Не потому, что он какой-то праведный герой или храбрец. Просто хотел оставаться человеком. Он не товар и не вещь, как эти суки любят говорить.

- Свяжи его. Tie. Tie hard. Okay?

Директор Ма ухмыльнулся и обратился к иностранцу, стоящему перед И Джином. Тот, с татуировкой якоря под рукавом, кивнул. Затем директор Ма, главный и остальные уёбки распахнули двери склада. Запахло конским потом и тёплой сухой соломой...

- А, поджигать начните с конюшни или что там.

И Джин, до этого поникший, резко вскинул голову.

- Будем уничтожать всё по очереди, начиная оттуда. Если начнёт умолять до этого - что ж, тогда вытащим.

Директор Ма усмехнулся, заметив, как расширились глаза И Джина.

- Надо было сразу так. Даже когда угрожали порвать все дыры и отрезать конечности, держался, сука, а теперь вот умоляешь.

- П-подождите.

И Джин пробормотал в оцепенении.

- Подождите, пожалуйста. Послушайте…

Но директор Ма только хихикнул и вышел со склада вместе с главным. Даже не обернулся. Напоследок великодушно бросил, что лично разберётся с ненавистным И Джину управляющим Квоном.

И Джин перевернулся на живот и пополз по полу. Всё тело обмякло.

- П-подождите...

«Там же Кловер. В конюшне Кловер и другие лошади, с которыми он скачет. Нельзя дать им просто так умереть. Это... ни за что...»

- Я, я был неправ.

Но голос И Джина был слишком слаб, чтобы они услышали. И Джин, заливаясь слезами, повернул голову. Схватил иностранца за ногу и отчаянно замотал головой.

- Нельзя. Лошади правда... Ах, там же люди. Жокеи-хёны должны быть там, и аджосси Бум тоже...

- ...

- Так нельзя. Даже если... даже если вы конченые мрази...

И Джин, рыдая, стиснул зубы.

- Так нельзя делать, сволочи...

Мужчина опустился на колени перед трясущимся И Джином, чьи костяшки побелели. Затем, полусидя, приложил палец к губам. Шикнул и прищурился в улыбке. Даже улыбаясь, выглядел недружелюбно и свирепо.

И Джин уставился на это пустым взглядом сквозь слёзы и сопли, размазанные по лицу, и вдруг смутно услышал крики.

Подумал, что ослышался. Рассеянно посмотрел на мужчину снизу вверх, и тот кивнул. Словно подтверждая, что не ослышался. И Джин машинально кивнул в ответ. Затем, напрягая колени, поднялся на ноги.

Мужчина не помог ему. И Джин и не ждал помощи.

- Эй, вы ведь понимаете корейский?

Спросил И Джин, вытирая рукавом измученное лицо. Мужчина кивнул.

- Почему притворялись, что не понимаете?

- Я никогда не говорил, что не понимаю.

Ответ прозвучал немного неуклюже и медленно, но безупречно. И Джин усмехнулся.

- Тогда почему помогаете?

- Я вообще-то из инчхонской портовой банды. Слышал только что? Хёны кинули этого типа. Раз наши боссы пошли на сделку с Квон Хён До, мне тоже нужно.

Он невозмутимо указал на И Джина.

- Если ты умрёшь, Квон Хён До с катушек слетит. Знаю, что вы с ним близки. Видел его в казино. Не хочу драться с таким психом.

- Квон Хён До с катушек слетит? Зря вы беспокоитесь. В любом случае, спасибо, что спасли жизнь...

Пробормотал И Джин, зажимая ухо, в котором ещё не восстановился слух. Даже одним ухом крики слышались отчётливо. Значит, на самом деле они ещё громче.

- Мне надо идти. Там, это, надо спасти лошадей…

Как только И Джин восстановил равновесие, он сразу кинулся бежать.

- Прошу, позаботьтесь о Ким Джэ Мане...

Сердце колотилось.

«Надо было скорее спасать. Кого? Кловера, бабушку, Ким Джэ Мана, Сон И Джина и Квон Хён До... Не из-за геройского комплекса, а потому что это всё, что у него было. До того одинок, что хотел спасти даже Ким Джэ Мана, которого едва ли можно назвать другом. Было бы лучше, если бы и Квон Хён До был таким жалким и несчастным, что его обязательно нужно было спасать…»

Мужчина схватил рванувшего И Джина.

- Не делай глупостей. Не слышал? Если с тобой что случится, Квон Хён До озвереет. Его не остановить.

- Этот ублюдок никогда не сделает того, что ему невыгодно. Вы просто не знаете его...

- По-моему, это ты не знаешь. Терпеть не могу, когда из-за чьей-то смерти начинается заварушка. Не хочу, чтобы он пришёл убивать меня.

- В это... правда сложно поверить. Кажется, вы зря беспокоитесь...

Квон Хён До был одержим выгодой. Не стал бы он так из-за него, всего лишь одного из товаров.

Но странно, в отличие от обычного, не получалось просто отмахнуться с усмешкой. Может, из-за того, что мужчина пристально смотрел на него большими глазами...

- Это правда. Он даже из-за того, что я сейчас с тобой так долго говорю, устроит скандал.

- ...

- Странно. Ты же с ним не разлей вода, а знаешь хуже меня?

Мужчина недоумённо наклонил голову. И Джин крепко прикусил губу.

- Откуда мне знать такое?!

- Как не знаешь? Просто. Ведь он оставил в живых даже такого невоспитанного и наглого, как ты? Зная, что ты не такой уж хороший парень - и этого не понимаешь?

Что за?..

И Джин с неприязнью посмотрел на мужчину, который слишком складно для ситуации говорил и нахально его оскорблял.

Но это не главное.

- ...Тогда.

И Джин, выкручивая запястье, с укором уставился на мужчину.

- Тогда почему он не приходит спасти меня?

Глава 129

Мужчина громко рассмеялся, услышав дрожащий голос И Джина.

- Значит, всё-таки ждал его?

И Джина охватила ярость. Настроение резко испортилось. И Джин воспользовался моментом, пока мужчина смеялся, вырвал запястье и убежал. Прежде чем тот успел схватить, И Джин, хромая, но проворно помчался прочь. Словно не заботясь о том, сможет ли он потом нормально ходить.

И Джин сразу направился к конюшне. Бум уже выбежал и поливал водой разгорающийся огонь. Огнетушителя здесь, конечно же, быть не могло.

- Аджосси!

Бум обернулся. На его закопчённых щеках виднелись следы слёз.

- И Джин-а!.. Эти ублюдки, я видел, как эти ублюдки тебя схватили!.. Поэтому я оставил дверь открытой, чтобы управляющий Квон, хотя бы управляющий Квон смог войти!..

- Сейчас не время об этом говорить!

Бум бессвязно бормотал от шока и чувства вины. И Джин перехватил чайник с водой, которым тот неуклюже поливал огонь. Чем бы они ни облили, всё пылало. К счастью, они подожгли не саму конюшню, а деревянные поддоны, временно постеленные на размокшей от оттаявшей земли почве.

Едкий дым застилал всё вокруг. Огонь распространялся быстро. Хотя земля была влажной, воздух оставался сухим. Времени на то, чтобы таскать воду, не хватало. И Джин резко поднял голову и посмотрел на Бума.

- Аджосси. Надо выпустить лошадей.

- Что? Будет хаос!

- Какой тут ещё хаос может быть?

И Джин ответил решительно.

- Сгореть здесь или быть забитым бандитами...

Голос И Джина прервался. Раздался оглушительный взрыв. От грохота И Джин подумал, что взорвался баллон с пропаном в ”Колизее”. Инстинктивно съёжился, но жар остался прежним. До оглушённого И Джина медленно долетали крики. Подняв голову, он увидел разбитую машину Квон Хён До. Его любимая машина, видимо, пыталась перекрыть путь отступления.

Пассажирская сторона была полностью смята. И Джин тупо смотрел на машину, похожую на смятый лист бумаги. Не верилось, что он настолько спешил, что разбил свою драгоценность, и главное...

«Умер?.. Он умер?»

Из-за пыли, огня и дыма было плохо видно...

На мгновение И Джин подумал, что Квон Хён До действительно мёртв. Что он не мог не умереть. Хотя наконец настал момент, когда можно было бы торжествующе рассмеяться, И Джин не смог. И он знал, что это идеальный шанс сбежать, и что это вопрос жизни и смерти, но он не мог сделать ни шагу.

«Неужели правда умер?..»

Но в этот момент сквозь клубы дыма он увидел, как отлетел здоровенный мужик. Затем ещё один верзила, получив удар по голове, закричал от боли. А между ними показался Квон Хён До с кровью на лбу, но с горящими глазами... Настоящий псих, зверь, кошмар во плоти.

- Я...

Губы И Джина задрожали.

Квон Хён До, с лицом, залитым кровью, резко отбросил что-то, что держал в руке. То, что это была чья-то голова, и что отброшенный человек был намного крупнее И Джина, он даже не заметил. Отчасти из-за дыма, отчасти потому, что в то мгновение, когда их глаза встретились, казалось, будто в мире остались только они вдвоём.

- Сон И Джин!

Квон Хён До позвал его со сверкающими глазами. В другой руке у него были большие плоскогубцы. И Джин заколебался. Верхняя часть тела отклонилась назад, а ноги словно хотели броситься вперёд.

- Я...

- Сон И Джин! Стой там! Я сейчас приду к тебе! Сука, не двигайся с места! Если не хочешь сдохнуть!

«Хоть он и кричал "если не хочешь умереть", казалось, что именно если попадёшься - умрёшь. Да. Казалось, умрёшь... Не сможешь дышать, и сердце, бешено колотясь, разорвётся.»

- И Джин-а! Надо выпустить жокеев! Я пойду к общежитию!

В этот момент Бум привёл его в чувство. И Джин очнулся и кивнул. Увидев, как Бум убежал, И Джин снова обернулся, но Квон Хён До уже не было видно.

«Наверное, показалось... Точно показалось. Я совсем спятил... Похоже, настолько сошёл с ума, что даже на грани жизни и смерти не могу прийти в себя.»

И Джин бросился в конюшню. Рядом полыхали деревянные поддоны, дым был густым. Когда директор Ма с яростным криком набросился на него, Квон Хён До, потеряв равновесие, схватил того за голову и впечатал лицом в колено, а когда поднял голову - успел увидеть лишь спину И Джина, исчезающего в конюшне, словно прыгнувшего в пропасть.

- Уф, кха, хх!..

Директор Ма, хватая ртом воздух, истекал кровью из разбитого носа. Квон Хён До с блестящими глазами крепко схватил его за голову и поднял.

- Как ты смеешь меня наёбывать?

На рычание Квон Хён До директор Ма, с трудом открыв глаза, спросил:

- Ты... сукин сын... Директор Им... что с исполнительным директором Имом?

- Старик сейчас разминается перед тем, как составить тебе компанию в море.

На лице директора Ма отразилось отчаяние. Они ударили друг друга по затылку одновременно. Оба пытались обмануть друг друга, но сила Квон Хён До была подавляюще выше. Директор Ма был как старый тигр, попытавшийся укусить молодого и оставшийся без зубов, напоровшись на его шкуру и жёсткие мышцы.

Квон Хён До окинул директора Ма взглядом, словно желая разорвать его на куски, и швырнул в приближающегося управляющего Ли. Директор Ма, даже в такой ситуации, когда его достоинство было растоптано каким-то молокососом, жалко завопил.

- Эй, сука! Не жалей меня, нападай! Давай!

В ответ на его крик, брызжущий кровавой слюной, Квон Хён До поднял плоскогубцы.

Раздался хруст. Директор Ма, выпучив глаза и напрягая шею до вздувшихся вен, задёргался в конвульсиях. Это были судороги от боли - плоскогубцы раздробили ему ключицу и плечо.

Квон Хён До не стал тратить время. В другой ситуации может быть, но не сейчас. Нужно было немедленно догнать. Догнать этого маленького, юркого парня, Сон И Джина, который исчез в хаосе.

Повернув голову, он сплюнул и махнул управляющему Ли.

- Уведи его. И свяжись с мэром. Скажи, пусть отправляет пожарные машины, но без сирен. У него есть причины сотрудничать.

Прежде чем управляющий Ли, тащивший директора Ма, успел спросить, куда идёт босс, Квон Хён До, расстёгивая пуговицы рубашки от накатывающего жара, двинулся к конюшне.

В его шагах не было колебаний. Но проблемой был дым. Оглядевшись, Квон Хён До заметил ведро с водой, которое приготовил, но не использовал Бум. Окатив себя с головы до ног, он собрался войти в конюшню, как вдруг оттуда с ржанием вырвались лошади.

- Блядь! - выругался Квон Хён До, едва не попав под их копыта.

Отовсюду раздавались свистки. Благодаря Буму, сообщившему о пожаре, все жокеи вышли из общежития. Они загоняли лошадей в одно место. Квон Хён До, даже в густом дыму, искал Кловера, но сколько ни считал вышедших лошадей - одной не хватало.

«Неужели...»

- Вот дерьмо...

Выругался Квон Хён До. Тревога нарастала. Он ясно представил Сон И Джина, по-идиотски бросившегося спасать лошадей, не думая о себе, лежащего без сознания внутри. Квон Хён До, не в силах больше ждать, бросился в конюшню. Хотя казалось, что он долго ждал, на самом деле он просто дал время лошадям выбежать.

Внутри из-за панельного потолка дым застаивался, не выходя наружу.

- Сон И Джин!

Квон Хён До, пригнувшись, звал его. Сон И Джин точно пришёл сюда. Любому ясно - это верная смерть, здесь самая опасная ситуация, именно поэтому он и пришёл сюда. Псих, цепляющийся за жизнь, со сталью во взгляде, но всегда идущий путём смерти. Боясь, что он правда умрёт, что наткнётся на труп Сон И Джина, Квон Хён До даже не задумывался, ядовитый ли газ он вдыхает.

По пути к разборке с директором Ма он как раз столкнулся с теми ублюдками. Не дав им времени оценить ситуацию, набросился на них. Им, наверное, было интересно, как он так быстро здесь оказался, но вместо объяснений он спешил проломить им головы. Если бы тот урод не бросил зажигалку, они бы не успели устроить пожар.

Если бы не ржание, опоздал бы ещё больше. Благодаря лошадям успел добраться. Только что своими глазами видел Сон И Джина. Этот упрямец снова выжил. Упёртый гад. Выживет где угодно и как угодно. И при этом всегда уходит так, что невозможно оторвать взгляд. А эта лошадь, как она от него не отходит - даже издалека по ржанию сразу понятно, что это Кловер.

«Какой хозяин, такая и лошадь. Упрямые, везде заметные... Как не заметить, когда они так отчаянно цепляются за жизнь. Понимаю, что даже не будь они такими красивыми, всё равно бы их заметил. В такой неподходящий момент, так неуместно сентиментально.»

- Сон И Джин!

Квон Хён До всем телом развернулся, отбивая удар битой, направленный ему в плечо. Даже не глядя в лицо противнику, он сбил его с ног одним ударом.

Раз разделался с директором Ма, уже победил. Его победа. Но Квон Хён До было плевать на победу. Не похоже было на победу. Скорее, он проигрывал. Причём безнадёжно, окончательно и бесповоротно.

- Сон И Джин!

Пошатнувшись, Квон Хён До увидел И Джина, сидящего на Кловере у выхода, и закричал:

- Сон И Джин! Вернись!

Квон Хён До, прикрыв рот мокрым рукавом пиджака, крикнул. Глаза нещадно жгло. Дым сгущался. За его спиной бушевало пламя. Здание могло рухнуть в любой момент, но он, зная это, нагло кричал. Чтобы вернулся. Эгоистично? Плевать. "Эгоистичный" для него даже не оскорбление. К тому же Сон И Джин тоже наверняка воспользовался этим хаосом как возможностью и сел на лошадь.

- Если уйдёшь сейчас - это будет побег!

«Да. Раз мы оба используем этот хаос как возможность, почему бы мне не затащить тебя к себе? Раз уж мы оба одинаково барахтаемся в этом дерьме, разве плохо, что я хочу быть с тобой? Ты бы презирал меня за такие слова, но лучше всю жизнь смотреть в твои глаза, чем никогда больше их не видеть. Или сдохнуть здесь.»

- Если уйдёшь - буду преследовать до конца, пока не найду! Вернись по-хорошему!

Выражение лица Сон И Джина не разобрать. Улыбается? Наверное, спокоен. Стоит броситься к нему, как он, словно дикий зверь, ловко сбежит и исчезнет навсегда. От этого парадокса - что шанс поймать есть, только если не гнаться, а не гнаться - значит дать сбежать - Квон Хён До готов был сойти с ума. Его жизнь, простая как "убить или быть убитым", из-за Сон И Джина пошла по пизде. Все принципы обратились в прах.

Дым был таким густым, что непонятно было, реален силуэт или это мираж. Квон Хён До, не вытирая слёзы от едкого дыма, кричал. Отчаянно, как ребёнок. Выросший здоровяк с душой ребёнка.

- Если не хочешь, чтобы я сломал тебе лодыжки - вернись! Иди сюда, сука!

"Иди сюда, сука" сквозь грохот прозвучало как "иди сюда, прошу".

Иди сюда, сука.

Иди сюда, прошу...

Голос Квон Хён До, прорезав шум горящей фанеры, дерева, алюминия, других материалов, достиг И Джина.

Глава 130

И Джину показалось странным, что этот голос звучал почти умоляюще. И от этого всё происходящее казалось ещё более нереальным, словно кошмарный сон.

«Ты умоляешь меня? Просишь? Не может быть... Посмотри на себя. Каждому ясно, что умираешь здесь ты.»

«Странно. Обычно умолять приходилось мне… Вот как это чувствуется. Так вот какие они - эти чувства превосходства и удовлетворения, которые вы испытывали, глядя на меня.»

Момент, которого он ждал. Ради этого момента терпел все унижения. Он поклялся, что когда придёт время, рассмеётся громко и презрительно. И вот этот момент.

И Джин открыл рот. Но вместо смеха произнёс:

- ...В кормушке справа от тебя жёсткий диск. Возьми его и уходи.

Он знал, что это очень важно для Квон Хён До. Думал, тот сразу бросится туда. В этот момент можно было бы сбежать.

- Куда собрался, сука! Не пойдёшь ко мне?!

Но тот даже не посмотрел в ту сторону. Его взгляд был прикован только к нему, с какой-то одержимостью. Даже когда пламя подбиралось всё ближе, а голос становился хриплым и надрывным - он продолжал смотреть только на него. И Джин вздрогнул и закричал:

- Ты хочешь, чтобы я вернулся туда?! Зная, что это верная смерть?!

И Джин слабо усмехнулся. В момент, о котором мечтал, он смог лишь усмехнуться - совсем не так, как представлял.

- Ты всегда тащишь меня в самые худшие места, говоря, что там можно жить. Может, для тебя это и нормально, но для меня - это просто хуёвая жизнь.

Квон Хён До, несмотря на жар пламени, мгновенно высушивающий пот, замёрз. Казалось, тело дрожит от холода. Сжав кулаки, он неуверенно шагнул к И Джину, повернувшемуся к нему спиной. Каждый шаг всё больше отдалял его от столь амбициозно подготовленной программы.

- Сон И Джин!

Квон Хён До снова закричал. От этого голоса И Джин сжал губы.

- Сон И Джин! Я, блядь, не уйду отсюда, пока ты не придёшь, даже если сдохну! А если всё-таки выберусь - найду тебя и запру так, что ты больше никогда не увидишь белого света!

- ...Ебанутый.

Пробормотал И Джин. Но Кловер, способный читать мысли наездника, не двигался с места.

«Нужно уходить. Сейчас самый момент. Сейчас...»

- Сон И Джин!

- ...

- Если не хочешь, чтобы я преследовал - смотри своими глазами, как я сдохну, а потом вали!

В этот момент раздался треск. И Джин невольно обернулся. Как только он повернул голову, увидел Квон Хён До - тот стоял прямо, кашляя и плача, но уже миновав кормушку с жёстким диском.

Он думал, что тот выбежит за ним из конюшни. Поэтому оставил жёсткий диск. Был уверен, что даже если тот погонится за ним следом с диском, верхом его не догнать. Таков был его план - увидеть, как Квон Хён До бессильно упускает его.

Но и в этот раз Квон Хён До оказался психом, действующим вопреки всем его ожиданиям..

- Ты, придурок, даже не посмотришь, как сдохнет тот, кого хотел убить? Что будешь делать, если я выживу и буду преследовать тебя до самой смерти?

Квон Хён До, стоя на краю гибели, спокойно улыбнулся. Казалось, он плачет не из-за дыма, а по другой причине, и даже это выглядело не жалко. Губы И Джина дрогнули. Жар добирался уже и сюда. За спиной Квон Хён До виднелся накренившийся дверной косяк.

- Просто... просто возьми его. Забери и живи как жил, ни в чём себе не отказывая...

- Хватит пиздеть.

Квон Хён До наморщил переносицу.

«Может, наконец-то образумился?»

Сердце И Джина забилось чаще. Но Квон Хён До лишь вытер запястьем пот со щеки, ухмыльнулся и продолжил говорить:

- Упрямый сукин сын. До конца не придёшь. Ладно. Смотри, как я сдохну. Не смей отворачиваться. Хочу видеть твою смазливую рожу напоследок. Смотри до конца. Иначе я просто так не сдохну.

- ...

Опоры, поддерживающие потолок, начали плавиться и наклоняться.

Вот и конец. Наконец-то И Джин увидит последние минуты злодея из злодеев, которого так ненавидит. Его мечта о горящем, рушащемся “Колизее” становится явью. Осталось только развернуться и умчаться прочь. Просто уехать, не оглядываясь. Обернуться - значит стать глупым памятником тоски.

Вот и всё... Финишная черта уже на расстоянии вытянутой руки...

- Но!

И Джин развернулся у самого финиша.

Остановившись в одном шаге от свободы, он направился обратно в пылающий ад. Квон Хён До стоял, раскинув руки, и И Джин потянулся к нему.

Пытаться втащить этого здоровяка на лошадь с травмированной шеей было безумием. Но сейчас было не до таких мелочей. И словно понимая всё это, Квон Хён До схватил И Джина за запястье, уперся коленом в седло и одним движением оказался позади него.

- Ты реально сексуальнее всего верхом на коне, - прошептал Квон Хён До ему на ухо.

И Джин невольно усмехнулся. По грязному лицу снова потекли слёзы. Наверное, всё дело в ядовитом дыме.

Развернув коня, И Джин выехал из “Колизея”. Направляясь к автомобильному туннелю, он увидел мчащиеся пожарные машины с выключенными сиренами.

- Ты разорён, - пробормотал И Джин, направляя Кловера вперёд, не зная куда.

Ему часто снился такой сон... Скачет без цели, впереди заходящее солнце. Прямо как сейчас.

- Ты разорён теперь. “Колизей” сгорел, программы нет. Ты - ноль без палочки.

Хотя ядовитого дыма больше не было, И Джин бормотал, не переставая плакать.

- Теперь ты никто...

В его мечтах Квон Хён До не было, но этот незваный гость, этот бандит, этот мерзавец вторгся даже в момент осуществления его мечты.

- Теперь у тебя нихуя нет... Так тебе и надо, сука. Посмотрим, как ты будешь выкручиваться...

Квон Хён До протянул руки сзади и обнял И Джина. Его крепкие, мощные руки полностью обхватили и сдавили его торс.

- Теперь я такой же, как Сон И Джин, - как ни в чём не бывало сказал Квон Хён До. И Джин искренне желал ему разорения, нищеты, полного краха.

- Если знаешь, что разорён, зачем вернулся?.. Твоя живая рожа достала, думаешь, я хотел видеть, как ты подыхаешь? Но ты же сказал, что будешь преследовать меня, сукин сын.

В ответ Квон Хён До засмеялся и закашлялся. И Джин был так растерян, что не знал, куда ехать. Казалось, совсем потерял дорогу. И тогда сзади Квон Хён До протянул руку. Скользнув по предплечью И Джина, он взялся за поводья и хриплым голосом тихо прошептал.

«Надо же, шепчет, держит поводья, я, я его спас. Из-за этого ублюдка моя жизнь стала ещё паршивее, из-за этого ублюдка... из-за тебя... в итоге я стал тем, кто позволил тебе сжечь “Колизей”.»

И Джин был в смятении. В ушах всё ещё стоял треск рушащихся конструкций. Поняв, что Сон И Джин плохо его слышит, Квон Хён До наклонился к другому уху и снова прошептал.

- Идти-то тебе некуда. Поехали в больницу к бабушке. Покажем ей Кловера. Коня, без которого ты жить не можешь.

И Джин убрал руки с поводьев, вытер лицо и шмыгнул носом. Затем пробормотал глухим голосом:

- ...Я плохо ориентируюсь.

С тихим смехом Квон Хён До накрыл руки И Джина своими.

- Я знаю.

- ...

- У меня отличная память на дороги.

Сколько ни вытирай, слёзы всё текли. И Джин начал плакать, вздрагивая плечами. Квон Хён До сжал его руки ещё крепче. Его тело, несмотря на ядовитый дым, распирало от упрямства и удовлетворения после очередного похищения Сон И Джина.

- Поэтому куда бы ты ни пошёл, я всегда притащу тебя обратно туда, где я.

Тон угрозы был весёлым, но под ним скрывалось нечто похожее на мрачное, тёмное болото. Впрочем, он и был как болото. Вряд ли по-хорошему затащит. И место не будет хорошим. Квон Хён До жил в месте вроде того огненного ада, и оно ему подходило. И Джину не хотелось возвращаться туда снова.

- И это ты говоришь человеку, который только что спас тебе жизнь?

- А, да. Кстати, ты съел конфеты, которые я там оставил? Я же купил их специально для тебя.

И Джин сквозь слёзы недоверчиво рассмеялся. Словно ядовитый дым вышел из лёгких, стало легче дышать.

Тело Квон Хён До явно привычнее к ядам. Выбравшись из того ада, он будто стал ещё больше и крепче. Он казался таким огромным, что И Джин чувствовал себя придавленным ядовитым облаком. Поэтому и не упал. Даже будучи таким измученным и истерзанным.

* * *

- Пошумел я знатно.

Оттянув кислородную маску, процедил Квон Хён До.

- Пожар всё ещё тушат, но это непросто. Всё из-за того долбоёба, исполнительного директора Ма, который разлил бензин и растворитель. А, блядь, чем больше думаю - это ж не я устроил…

Пока председатель Чхве отчитывал его, он снова надел маску. Хотя говорил, что с ним всё в порядке, маску ему прописали в больнице, где лежала бабушка И Джина. Жутко раздражало, но благодаря тому, что его считали пациентом, можно было неотступно следить за Сон И Джином - это радовало.

[И как ты собираешься всё это разгребать?! Мне звонил управляющий Ли из казино. Ты знаешь, сколько пожарных машин туда приехало?!]

Пока председатель Чхве бушевал, Квон Хён До неотрывно смотрел на грязное лицо спящего рядом И Джина, который мирно посапывал.

[Квон Хён До, ты меня слушаешь?!]

- Слушаю. И думаю, что всё правильно сделал.

[Что?! Ты совсем ебанулся?!]

- А иначе вы бы уже сами приехали и прикончили меня.

Лениво ответил Квон Хён До.

- Директора Им и Ма сговорились и предали вас, но поскольку ребят из Инчхона не втянули, всё можно списать на внутренние разборки. Да и “Колизей” давно пора было сносить.

[А жокеи и лошади, которые там были… Они же все погибли?]

Обеспокоенно спросил председатель Чхве. Обычно хладнокровный старик, но после появления внука стал проявлять человечность.

Квон Хён До вдохнул кислород, как будто затягиваясь сигаретой - никотина хотелось больше, чем свежего воздуха, - и снял маску.

- Все сбежали. А, точно. Вот ещё один убыток.

[Ах ты сукин сын... Ты же всё это уладишь?!]

«Похоже, обрадовался, что поймал меня на крючок...»

Когда Квон Хён До не ответил, председатель Чхве, видимо желая потянуть время, сменил тему.

[Сколько бочек нужно?]

Квон Хён До посчитал: исполнительный директор Ма, исполнительный директор Им и У Чхоль Ён...

- Две... нет, три.

Квон Хён До коснулся пальцем щеки И Джина. Медленно провёл костяшкой по щеке, затем слегка задел под ресницами. И Джин даже не шелохнулся. Непривычно было видеть его таким крепко спящим.

На парковке за окном вместо машин стояла лошадь, а в больнице для престарелых лежали какой-то бандит и до неприличия красивый жокей. Всё было странно.

Квон Хён До усмехнулся.

- Всё зачищу аккуратно.

Рука Квон Хён До опустилась и перевернула спокойно лежащее запястье И Джина. На открывшейся ладони виднелся длинный изогнутый шрам до самого запястья.

- Линия жизни удлинилась - потому и выжил.

На бормотание Квон Хён До председатель Чхве переспросил:

[Что ты там несёшь?!]

Квон Хён До отшутился:

- Да нет, говорю - сам чуть не умер в этот раз.

На это председатель Чхве отрезал:

[Ты даже в аду будешь жить припеваючи. С твоей-то живучестью все сто лет протянешь. Ладно, сучонок, отключаюсь. Пошлю ребят в Инчхон разобраться.]

Он и сам собирался заканчивать разговор.

Захлопнув телефон-раскладушку, Квон Хён До небрежно отбросил его и медленно наклонился. Затем провёл языком по длинному зажившему шраму И Джина.

Видимо, пирсинг на языке щекотал, потому что брови И Джина слегка нахмурились. Квон Хён До, глядя на это исподлобья, хихикнул.

- Ты так этого не любишь...

Затем наклонил голову и прижался щекой к маленькой ладони И Джина.

- Но что поделать. Мне-то нравится.

Нахмуренные брови И Джина так и не разгладились. Вроде не проснулся, но выражение лица было таким, будто он проглотил что-то отвратительно горькое, отчего Квон Хён До снова рассмеялся.

Глава 131

Когда Квон Хён До снова проснулся, Сон И Джина на месте не было. Когда он спросил, куда тот ушёл, в ответ получил встречный вопрос - “Разве его нет на месте?”

Квон Хён До, не понимая, что происходит, выбежал наружу. Однако на парковке ничего не было.

- Блядь!

Только теперь он вспомнил, что заблокировал выезжающую машину. Квон Хён До поймал такси и начал торопить водителя.

Место, куда он прибыл, было “Колизеем”. Нет, к тому, что было “Колизеем”.

Квон Хён До быстро обошёл территорию, выдыхая пар на морозе. Он не обращал внимания на обугленные остатки древесины и почерневшие контейнеры. Дорога была настолько грязной, что не только его ботинки, но и брюки тут же испачкались.

В итоге Квон Хён До сначала обнаружил не Сон И Джина, а лошадь. Она не была ни привязана, ни заперта, просто лениво била копытом о землю. Заметив Квон Хён До, Кловер уставился на него, а затем, фыркнув, отвернулся.

Только тогда Квон Хён До, тяжело дыша, глубоко вздохнул.

Будто и не бегал до этого по территории, шлёпая по грязи. Он медленно пошёл вперёд. И Джин сидел, сжавшись в комок, на пластиковом стуле, который неизвестно где раздобыл. Даже когда послышались чавкающие шаги, он не обернулся.

Сон И Джин, скорчившись, смотрел лишь на оставшиеся руины. Его тело казалось необычайно маленьким. Квон Хён До с силой потёр надбровные дуги и лоб. Думал, что сразу разозлится, как увидит его, но первые слова Квон Хён До оказались неожиданными.

- Утренние таблетки принял?

И Джин, не оборачивавшийся даже на шаги, не удивился и этому странному вопросу.

- До манежа огонь не добрался.

- ...

- Говорят, из-за влажной земли огонь сильно не распространился. Только твой рабочий офис, склад, где меня держали, конюшню и общежитие немного задело.

«Общежитие.»

И Джин горько усмехнулся над собственным выбором слова. Хотя это не было неправдой. Всё-таки это было неказистое общежитие, где приходилось жить.

Жертв не было. По крайней мере, от пожара.

Квон Хён До знал, как запишут происшествие. Возгорание произошло из-за короткого замыкания в отопительном приборе, вероятность поджога исключена. Жертв нет. По крайней мере, в “Колизее”.

Зато будет несколько человек, которые утонут в море, и несколько, которые уйдут в море. Например, Зуб уже наверняка на рыболовецком судне дальнего плавания. После выхода в открытое море он пересядет на китайское судно, и его дальнейшая судьба станет неизвестной навсегда. А исполнительные директора Ма и Им, и У Чхоль Ён, которого он давно сделал трупом, в бочках пойдут на дно морское.

Так что здесь никто не умер. Даже Сон И Джин выжил.

- Ну как тебе, доволен видом?

- ...

И Джин, глядя на долгожданную картину, не выглядел особо довольным. Квон Хён До встал рядом с ним.

- Что такое? Ведь это то, чего ты хотел.

- Всё равно не всё сгорело. Даже у бандитов есть то, что им неподвластно.

И Джин, вместо ответа на вопрос пробормотав что-то другое, казалось, вообще не слушал Квон Хён До.

Квон Хён До зажал во рту две сигареты и щёлкнул зажигалкой. Заметив, что у него дрожат руки, с удивлением уставился на них. Но лишь пожал плечами и снова сунул в карман.

Протянул одну из зажжённых И Джину, но тот вместо того чтобы взять, лишь слегка повернул голову. Он вложил сигарету между его потрескавшихся, шелушащихся, но всё ещё чертовски красивых губ. И Джин сжался ещё сильнее. Можно было подумать, что ему холодно, но сегодня погода была теплее обычного.

- Только что приходили другие бандиты, порылись тут и ушли. Похоже, люди из “Треви”.

И Джин рассеянно пробормотал. Казалось, его потрескавшиеся губы сейчас лопнут.

- Видимо, искали бухгалтерские книги. Хотят забрать все оставшиеся записи о ваших бандитах.

- Да. Так и должно быть. Нужно прибраться.

Даже если они и подкупили мэра, лучше не оставлять поводов для скандала. У “Треви” тоже было право вмешаться, поскольку на их территории из-за директора Ма появился труп. Директора Ма и Им были никчёмными ублюдками, которых следовало устранить раньше - не только из-за внутренних разборок, но и потому что они дали повод другим мразям влезть в это дело.

И Джин перехватил сигарету пальцами и пробормотал:

- Значит, теперь мне придётся пойти в “Треви”... Хотя там мне делать нечего... Видимо, придётся торговать телом. Теперь уже по-настоящему.

- ...

Это не предназначалось для ушей Квон Хён До. И Джин вообще делал вид, будто его не существует.

Быстро докурив, Квон Хён До взял новую сигарету. Руки всё ещё дрожали. Это началось с того момента, как он узнал об исчезновении Сон И Джина. Квон Хён До снова небрежно засунул руки в карманы.

- Интересно, сколько на этот раз уйдёт...

Квон Хён До не мог понять, относились ли эти слова ко времени, нужному для выплаты долга, или ко времени ожидания, пока то место, куда он попадёт, не сгорит и не разорится, как “Колизей”.

«Стоит ли сказать?»

- Насчёт твоего долга.

«Стоит ли говорить? Ведь при желании он мог бы снова обмануть и удержать Сон И Джина любым способом.»

Но губы Квон Хён До двигались сами по себе.

- Все записи сгорели, больше их нет.

И Джин, от которого ожидалось, что он вскочит и закричит от удивления, оставался спокойным.

Квон Хён До с тяжёлым выражением лица затянулся сигаретой. Судя по тому, что эта новость его не радовала, Хён До был подонком с рождения.

- В одном из сгоревших офисов были все записи о долгах. Включая долговые расписки.

Только тогда И Джин медленно повернул голову и посмотрел на Квон Хён До. Тот почему-то не мог встретиться с ним взглядом. Не хотел видеть его радость и не мог искренне поздравить. Потому что был подонком.

- Так что...

Квон Хён До уронил сигарету и затушил ногой.

- Можешь радоваться.

- ...

- Бля... Вот так всё вышло.

«Так и не смог произнести слова поздравления.»

Квон Хён До потёр большим пальцем переносицу, затем провёл под носом. И Джин долго смотрел на его профиль.

Мужчина выглядел как обиженный ребёнок.

И Джин, помолчав в оцепенении, спросил:

- Тот иностранец, я думал он шестёрка директора Ма, а оказался из инчхонской портовой банды.

- Ага.

Похоже, он сразу понял, о ком речь.

- Тебе не сказали, что Ким Джэ Ман был похищен?

- Ага. Это было дело, которое директор Ма устроил через главного и подставных лиц, спустив приказ через мелких сошек. Старые развалины немного пошевелили мозгами. Хотя я всё равно оказался умнее.

Квон Хён До усмехнулся и повторил слова иностранца.

И Джин пошевелил губами и спросил:

- Тот человек только делал вид, что бьёт меня. Если бы не он, я мог бы умереть. У меня правда не было сил выбраться из склада.

Квон Хён До усмехнулся:

- Быть такого не может. Ты бы на брюхе полз, если бы надо было спасти эту чёртову лошадь.

- Ким Джэ Ман сказал, что ты любишь меня. Что я твой возлюбленный.

- ...

«Ответь. Скажи хоть что-нибудь.»

Но Квон Хён До молчал.

И Джин после долгого ожидания резко встал. Подвёл Кловера и вдруг схватил поводья.

Квон Хён До следовал за И Джином, пересекавшим руины, покрытые пеплом и пылью. И Джин, ни разу не оглянувшись, направился к манежу. Манеж выглядел чистым, словно был из другого мира. Только немного пепла, принесённого ветром, скопилось там.

И Джин сел на Кловера.

- Говорят, правое ухо теперь уже не будет работать.

- ...

- Сказали, что я больше никогда не буду им слышать.

И Джин произнёс это, стиснув зубы. Квон Хён До по-прежнему молчал.

- Чтобы обойти соперника, нужно заходить слева, а мне теперь всегда придётся скакать справа, что неэффективно.

- Ты всё ещё хочешь этим заниматься?

«Этим. Спрашивает, хочу ли я скакать на лошади, хотя из-за этого жизнь пошла под откос, и бандиты использовали меня из-за этого. Глупый вопрос.»

И Джин фыркнул.

«Если не этим, то чем мне заниматься? Что мне делать? Он не знает, что нужно сделать, чтобы остаться Сон И Джином, даже когда жизнь бабушки угасает.»

На этот раз И Джин не ответил. Он слегка приподнялся в седле, крепко сжимая его бёдрами, и намотал поводья. Затем коротко выдохнул. Кловер понёсся, словно корабль, гонимый попутным ветром.

«Сон И Джин скачет. Тот самый Сон И Джин, чей образ возбуждал его прямо перед тем, как ударить директора Има. Тот ослепительный образ, который, как наркотик, затягивал в совершенно другой мир даже перед важными делами, сейчас был прямо перед глазами. Хотел окликнуть его, когда тот проезжал мимо. Но, как назло, из-за травмированного правого уха он теперь не услышит.»

Квон Хён До прикусил губу, а Сон И Джин остановился, только когда и он сам, и лошадь были насквозь мокрые от пота.

От маленького тела спешившегося, тяжело дышащего Сон И Джина исходила энергия. Из-за напряжённых мышц тело было стройным, как у русалки, только что вышедшей из моря. Это была единственная сказка, которую читал Квон Хён До. И существо, словно вышедшее из той сказки, стояло перед его глазами. Не превратившись в пену морскую.

Невозможно оторвать взгляд от Сон И Джина.

Так было с самого начала.

- Долг на этом заканчивается.

- ...

И Джин знал, что молчание Квон Хён До означает согласие.

- Сдержи обещание перевести бабушку в больницу.

- ...

- Просто найди мне комнату. С деньгами я сам разберусь.

- ...

- Тот иностранец. Он спас меня из-за тебя, да?

- ...

- Ты же любишь меня.

И Джин, который во время скачки забывал и о долге, и о мире, и даже о себе самом, становясь наконец полностью собой. Но в этот раз он не мог этого сделать. Поэтому не мог остановиться. Всё время, всё время, всё время чувствовал на себе взгляд Квон Хён До. Этот взгляд не отпускал, и во время всего заезда Квон Хён До стоял перед глазами. Его образ, который, казалось, можно было разрушить одним прикосновением, никак не исчезал.

Поэтому не мог остановиться, и даже когда всё тело промокло от пота, взгляд не исчезал, и пришлось сдаться этой настойчивости. Хотя всё тело болело и ныло, как будто вот-вот сведёт судорогой, Квон Хён До всё не исчезал, и он сдался. Типичная бандитская настойчивость, навязчивость.

И Джин отвернулся, заметив, что светло-карие глаза Квон Хён До, который пристально смотрел на него, не отвечая, похожи на лошадиные. Неподходящие, слишком красивые глаза.

И Джин сплюнул. Затем снова повернул голову и посмотрел на Квон Хён До.

- Придурок, даже признаться не можешь...

Выплюнул Сон И Джин и, потянув поводья Кловера, поволочил уставшие ноги. Квон Хён До долго стоял неподвижно, позволив ему пройти мимо.

Даже после ухода Сон И Джина, в поле зрения Квон Хён До на ипподроме всё ещё скачет И Джин.

С самого первого момента невозможно было оторвать глаз от Сон И Джина, скачущего на лошади. Когда он скакал, Сон И Джин постепенно пробуждался. Тот, кто умирал, стоя на земле, дышал и летел с выражением лица человека, готового жить. Квон Хён До, как в банальных строчках популярной песни, видел за его спиной крылья.

Сон И Джин долго скакал, хотя это не была тренировка перед запланированным забегом, не было больше соперников, и долговые расписки исчезли. Даже после ухода он продолжает кружить вокруг Квон Хён До.

Глава 132

Через широко распахнутые двери портового склада особенно громко доносился шум ночного моря. Квон Хён До, вдыхая влажный солёный ветер, пропустил мимо ушей булькающие крики.

В три приготовленные бочки поместили директора Ма, директора Има и У Чхоль Ёна. Учитывая цену бетона, У Чхоль Ён получил очень дорогие похороны. То же касалось и остальных двух. С строительным бумом цены на бетон сильно выросли, так что это была роскошь. Своего рода почётные проводы в криминальном мире.  Всё же для У Чхоль Ёна это слишком щедро.

- Кто этот третий?

Председателя Чхве тоже это заинтересовало. Квон Хён До щелчком указательного и большого пальца отбросил окурок, затушил ногой и выдохнул.

- Личные счёты?

- Вроде того.

- Значит, из-за того красавчика, что хорошо ездит верхом.

Председатель Чхве пробормотал, словно всё понимая. Квон Хён До не стал отрицать.

У Чхоль Ён так и не дождался, пока заживет его нога. Председатель Чхве, верный своему характеру, приказал начать с него. Директора Им и Ма в одном белье должны были наблюдать, как У Чхоль Ён медленно тонет.

Председатель Чхве, прежде чем сменить вывеску на корпоративную, решил преподать двум предателям хороший урок и приказал как можно медленнее утопить У Чхоль Ёна, даже не зная, кто он. Так тело У Чхоль Ёна погрузили в бетон - жидкость, которая одновременно была землей и песком, где оно будет пропитываться и затвердевать.

Директора Ма и Им обделались. Директор Има даже вырвало. Он тоже был из тех, кто закатывал рукава и заливал бетон ковш за ковшом. Не думал, видимо, что сам через это пройдёт.

Последняя бочка почти заполнена. Теперь, кроме шума волн, вокруг было тихо.

- Говорят, этот красавчик тебя спас?

- Откуда знаете? Там был полный хаос, видимо, какая-то сука всё же увидела.

- Эй, придурок. Даже в самой кровавой битве найдутся те, кто разносит слухи. Разве не похоже на героическую военную легенду - спасать людей верхом на лошади?

- Какая нахрен легенда. Насколько же паршивый мир, если такое считается героической легендой? Это всё потому, что бандиты в костюмах разгуливают.

Квон Хён До сплюнул. Председатель Чхве громко рассмеялся.

- Сам бандит, а выёбывается.

- ...

- Ладно. Как собираешься компенсировать убытки?

Ожидаемый вопрос.

Квон Хён До, засунув руки в карманы и стоя вполоборота, просто смотрел на катящуюся бочку.

- Слышал от твоей шестёрки. Говорят, изначально хотели открыть игорный дом на компьютерах. И программа накрылась, и сайт, или как его там, закрыли.

- ...

- Дам время, сделай заново. Парни будут немного недовольны, так что пока всё не утрясётся, поработаешь в казино.

- ...

Квон Хён До молчал. В отличие от молчания перед И Джином, здесь оно означало несогласие.

Председатель Чхве искоса посмотрел на Квон Хён До.

- Казино я вам верну.

- Значит, хочешь перейти в заведение в Каннаме? Это не послужит уроком.

- И это тоже не подойдёт.

На равнодушный ответ председатель Чхве, делая вид, что не замечает, протянул "хм".

- Да, может, стоит отдохнуть. Ты крутился как белка в колесе. И пожар пережил. Чуть не погиб - даже великий Квон Хён До, наверное, испугался, оказавшись на волосок от смерти.

- Не особо.

Квон Хён До был не на волосок от смерти, а уже одной ногой в могиле.

Никому не скажет, но тогда, если бы Сон И Джин не развернул лошадь, Квон Хён До действительно собирался там сдохнуть. Только перед этим настойчиво позвал бы Сон И Джина, чтобы тот своими глазами чётко увидел его смерть.

Сон И Джин только снаружи полон зла и яда, а внутри мягкий как кишки, поэтому это оставило бы ему самую глубокую рану. Шрамы на спине не сравнились бы с ней ни по длительности, ни по размеру.

Прирождённый подонок. Квон Хён До никогда не отрицал этого, но и не признавал так, как сейчас. То, что он подонок, неизбежно, но бандитская жизнь... Сон И Джин теперь оглох на одно ухо, так что будет ещё сильнее ненавидеть и проклинать бандитов. Его отвращение к бандитам уже прогнило до основания. Усугублять это - себе дороже.

- Хочешь бросить это дело?

Председатель Чхве, словно прочитав мысли Квон Хён До, осторожно прощупывал почву. На этот вкрадчивый голос Квон Хён До криво наклонил голову. То ли кивая, то ли нет. Квон Хён До почесал щёку и выпалил:

- Надоело. Как подумаю, что теперь вы заставите носить костюм и строить из себя важную персону - скучно становится.

- Теперь не заставлю заниматься такой грязной работой, придурок. Ты должен ходить в костюме и ездить в машине с водителем.

- Вот именно. Это-то мне и не нравится.

Это работа не по его характеру. Раз убрал двоих в костюмах, очевидно, что он должен заполнить освободившееся после них пространство. От одной мысли о том, что придётся ходить в костюме и напускать на себя важный вид, становится утомительно. Прежде всего, это не изменит его сущность бандитского отродья.

“Бандитское отродье”. Раньше эти слова вызывали усмешку, а теперь первым вспоминается Сон И Джин. Хотя и без этого Сон И Джин постоянно кружит в его мыслях. Стук копыт, прямая спина, этот холодный профиль, смотрящий только вперёд - теперь для Квон Хён До это стало обыденностью.

- Как ты собираешься компенсировать мои убытки? Думаешь, умоешь руки, и мы в расчёте?

- У меня много накоплено. Передам вам.

- Я не считаюсь с людьми деньгами. Если бы считался, эти ублюдки не в бочках бы оказались, а отдали бы банковские счета и уехали бы домой, на этом всё.

Бочки на рыболовном судне, погруженные в густую тьму, лишь изредка поблёскивали в свете прожектора.

- Особенно ты, тяжеловес, я высоко тебя оценю.

- Кого ещё для вас убрать?

Имелось в виду, что он уберёт ещё несколько человек и уйдёт.

Председатель Чхве от души рассмеялся.

- Эй, ты дурак? Раньше я бы не смог тебя удержать, но сейчас всё иначе.

- И что вы сделаете?

- Поймаю и проучу твоего красивого жокея, которого ты бережёшь.

Председатель Чхве говорил о пытках человека почти тем же тоном, каким размышляют о подарке для внука. Брови Квон Хён До сошлись на переносице.

- Раньше ты бы только фыркнул на любые угрозы, и я бы не смог тебя удержать, но теперь всё по-другому.

- ...

- Этот жокей и мне очень нравится. Просто сокровище, сокровище. Говорят, ему некуда пойти с лошадью? Думаю сделать его учителем верховой езды для нашей младшенькой. И бабушка его, говорят, нездорова. Я собираюсь приставить к ней хорошего врача. Ты же знаешь, моя жена очень интересуется благотворительностью для пожилых.

- Не думал, что вы такой мелочный, председатель.

- Думал, я честностью до этого места дошёл?

Председатель Чхве взял сигарету. Квон Хён До не дал прикурить, хотя тот явно показывал сигарету.

Председатель Чхве всмотрелся в глаза Квон Хён До. В них горел слабый огонь. Но не как раньше. И сейчас он в любой момент может улыбаясь убить человека, но теперь на него надеты узда, поводья и седло.

- Смирись с этим.

Председатель Чхве поднял мизинец с большим золотым кольцом.

- У меня есть деньги и на хорошую лошадь, и на заботу о его бабушке.

- ...

- Что? Говорит, не может жить с бандитским отродьем?

Квон Хён До нервно закурил снова.

«О том, что Сон И Джин не может жить с бандитским отродьем - тот ни слова не говорил. Он даже не заикался об этом. Просто обозвал придурком.»

- Кислую мину должен я делать, а не ты. Боже, так вот почему нашей красавице-младшенькой отказывал, потому что ты гомик. Я в шоке, правда.

Квон Хён До хотел сказать, что он не гомик, но стало лень и он бросил эту затею.

Если отказаться здесь, ясно, что председатель Чхве по-своему разделается с Сон И Джином. Квон Хён До не ведёт заведомо проигрышных боёв. Терпеть убытки - удел дураков. Пусть лучше он один потерпит убытки. Надоедливая, хлопотная бандитская жизнь, которая становится всё более надоедливой и хлопотной. И теперь ещё придётся носить костюм.

- Жизнь не бывает простой, да?

- Да. Просто пиздец. Спасибо. Это всё благодаря вам, старик.

- При чём тут я. Это благодаря красивому жокею.

Председатель Чхве громко рассмеялся.

- Раз говоришь, что жизнь тяжела, значит, ты наконец стал человеком.

На вопрос "Блять, значит раньше я был зверем?" председатель Чхве кивнул, будто говоря что-то очевидное.

Квон Хён До выругался и побежал к отплывающему рыболовному судну, запрыгнул на борт. Из открытого трюма доносились рыдания. Умоляющий голос, просящий о помощи, определённо принадлежал Зубу. Слышались и другие голоса. Квон Хён До мог различить каждый из них. Это были те ублюдки с видео Сон И Джина.

Теперь их передадут на рыболовецкое судно, которое уже ждёт в открытом море. А то судно спустится до экватора и пересадит их на разные корабли. Какие-то в Аргентину, какие-то в Китай, какие-то на Филиппины... А паспорта все без исключения будут выброшены в глубины Жёлтого моря.

- Я сам их сопровожу!

Крикнул Квон Хён До оставшемуся в порту председателю Чхве. Судовладелец председатель Чхве, желая счастливого пути, пошутил, что нальёт ему макколи, когда тот вернётся.

Глава 133

Квон Хён До вернулся в больницу на рассвете.

И Джин спал, свернувшись калачиком возле своей бабушки. Квон Хён До потянулся, чтобы коснуться его плеча, но замер, осознав, насколько тот кажется маленьким - достаточно было бы нескольких движений руки, чтобы охватить всё его съёжившееся тело.

Он на мгновение выпрямился, глядя на спящего И Джина. Судя по всему, тот ворочался всю ночь - потёртые шлёпанцы валялись как попало, а на тумбочке были разбросаны антибиотики, которые нужно было принять. Рядом стояла вымытая утка, которую, судя по всему, недавно опорожнили.

Квон Хён До потёр лицо. Казалось, солёный морской ветер всё ещё оставался на коже. Руки тоже были шершавыми, будто покрытыми солью. Он рассеянно потрогал их и направился в душевую.

Тщательно вымыл руки, испачканные при перетаскивании бочек, и заодно принял душ. Наскоро вытершись и накидывая рубашку, заметил, как проходивший мимо сотрудник вздрогнул и поспешил скрыться.

Его тело внушало страх даже больше, чем многочисленные татуировки. Квон Хён До, словно живое оружие, вернулся в палату. В отличие от момента, когда он уходил, теперь И Джин сидел.

- ...

И Джин, похоже, ещё не до конца проснулся - сидел в полудрёме, как в тумане. Глаза полуприкрыты, губы слегка приоткрыты - совсем как только что проснувшийся ребёнок.

Даже когда Квон Хён До подошёл вплотную, тот оставался в том же отрешённом состоянии - похоже, действительно дремал сидя.

Квон Хён До достал из кармана и по очереди надел кольца. Вода капала с мокрых волос, он снова небрежно промокнул их полотенцем и бросил его на голову И Джина.

- Спишь?

Только тогда И Джин очнулся и поднял голову.

«Глаза были затуманены. Должно быть, спал так сладко, что сонливость всё ещё окутывала его. Никогда раньше не видел его таким. Даже на следующий день после изнурительного секса не видел его настолько беззащитным.»

- Сегодня переводим бабушку в другую больницу.

- Но я не оплатил счёт...

- Ты же сказал мне взять на себя ответственность.

Произнося это резким тоном, Квон Хён До всё же слегка приподнял уголок рта, отворачиваясь - ему понравились эти слова про ответственность.

- Я не говорил брать ответственность.

- Говорил. По смыслу то же самое.

И Джин, хоть и был в полусонном состоянии, начал собирать вещи бабушки.

Видимо, он был готов к этому - сборы заняли совсем немного времени. Несмотря на длительное пребывание в больнице, вещей было немного.

- Это всё?

- Да…

И Джину стало неловко, словно его бедность была выставлена напоказ.

Тем более что это было всё его имущество. Его собственная одежда и остальные вещи сгорели.

- А как же Кловер?

- Я вызвал человека.

Снаружи был припаркован грузовик “Hyundai Porter”. За рулём сидел тот самый громила-иностранец, вызывавший подозрения у И Джина, включив музыку на полную громкость и покачивая головой в такт.

- Он заберёт его.

От этих слов И Джин явно испугался. Квон Хён До заметил, как тот прикусил губу, пытаясь скрыть её дрожание, и протянул руку. Он оттянул истерзанную, постоянно кусаемую губу и успокоил:

- Поедем к председателю Чхве.

- Почему туда?..

- У них есть конюшня. Младшая дочь занимается верховой ездой.

- А...

И Джин тоже знал эту младшую дочь. Хоть и не знал ни имени, ни лица, но почему-то она особенно чётко отпечаталась в памяти.

Он невольно пробормотал:

- Та, на которой ты женишься?

От этой нелепицы Квон Хён До поморщился.

- Что за бред?

- Председатель Чхве же хочет женить тебя на ней.

- Не буду я этого делать.

- Почему?

И Джину было искренне любопытно.

«Нет, возможно, не так уж искренне. Он сам не понимал своих чувств.»

- Я же в прошлый раз сказал, что не буду.

- Тогда и сейчас - разные вещи.

- ...

- Ты устроил бардак, а у тебя ни хрена нет. Разве не нужно показать себя с лучшей стороны этому старику, чтобы хотя бы пальцы не отрезали?

Квон Хён До уставился на свои пальцы с кольцами. Рассеянно пошевелил ими. Потом усмехнулся.

- Ты что, манги пересмотрел? Какие пальцы? Думаешь, мы в Японии? И потом, убытки, блядь... Я тут пахал как проклятый, и ещё должен эту дыру затыкать?

- Значит... не женишься?

Квон Хён До, всё ещё теребя кольца, ухмыльнулся.

- Говорю же, нет. С самого начала не собирался. Ты что, людям не веришь, почему ты такой?

- Поверю, если человек скажет по-человечески.

Квон Хён До, хоть и повторял уже сказанное, не выглядел раздражённым. Наоборот, казался довольным.

Даже когда И Джин косо посмотрел на его постоянно ухмыляющееся лицо, Квон Хён До и бровью не повёл. Вместо этого он наклонился к полусонной бабушке И Джина и громко воскликнул:

- Красивый молодой человек позаботится о вас, бабуля!

И захихикал. Его нарочито слащавый голос звучал не мягко, а до противного визгливо. И Джин, поморщившись, пнул его под колено. Колено Квон Хён До слегка подогнулось, но тут же выпрямилось. Хоть ударил и И Джин, но больнее стало ему самому, отчего он чувствовал себя обиженным.

Квон Хён До взял скромные пожитки И Джина и вышел из палаты.

Квон Хён До оплатил задолженность за больницу. Без его помощи было бы трудно и следовать за машиной, перевозящей бабушку. И Джину было чертовски стыдно, что пришлось отправить Кловера и воспользоваться чужой машиной. Более того, хотя он насмехался над тем, что И Джин остался без гроша, Квон Хён До быстро раздобыл новую машину.

«Блять. И кто тут с кем одинаковый?»

Только вчера он вёл себя так холодно, а сегодня они уже так тесно связаны.

«Нужно было самому найти место для бабушки.»

Однако эта мысль испарилась, как только они проехали пункт оплаты. Осознание того, что у него не было ни времени, ни возможности найти больницу, а он только храбрился, отрезвило И Джина.

- Мерзко…

Пробормотал И Джин, подперев подбородок у окна.

- Что?

«Ушастый гад.»

Квон Хён До каким-то образом услышал это бормотание.

Слишком подавленный, чтобы просто промолчать, И Джин, не отрывая подбородка, с трудом выдавил сквозь сжатые губы:

- То, что вчера наорал на тебя, а сегодня опять еду в твоей машине.

- Ага. Стыдно, что приходится зависеть от меня, когда у тебя ни хрена нет?

- ...

Тот, кто обычно воспринимал всё через задницу, на этот раз понял всё до жути точно. Наверное, потому что это льстило его самолюбию.

И Джин плотно сжал губы.

- Нищий, а гонору-то сколько.

Пробормотал Квон Хён До.

Эти слова ещё сильнее задели гордость И Джина. Прекрасно это понимая, Квон Хён До добавил:

- Весь в долгах, вся одежда сгорела. Но лошадь ни за что не продашь, да?

- И чья в этом вина?..

Решимость не поддаваться на провокации мгновенно испарилась. В ответ на злобное шипение И Джина Квон Хён До рассмеялся себе под нос.

А потом сказал:

- Вот именно.

- ...

- Поэтому и должен пользоваться моей помощью.

И Джин молча уставился на профиль Квон Хён До.

Смотрел, думая, не из чувства ли вины тот так говорит. Но в профиле не было и намёка на раскаяние. Как всегда, Квон Хён До небрежно улыбался уголком рта - по-дурацки, будто всё для него шутка, словно сама жизнь - один сплошной анекдот.

- Если помощи недостаточно, придётся обчистить меня.

- Чтобы обчистить бандита, надо опуститься до его уровня?

- Размечтался. У тебя таланта нет.

- Не неси чушь. Больше не хочу иметь дел с бандитами. Меня от вас тошнит. Блевать тянет. Вот только бабушка поправится...

Голос И Джина на миг осёкся.

«Бабушка не поправится. Теперь есть только один способ ей выйти из больницы.»

И всё же он упрямится.

- Как только бабушка поправится, больше не буду с тобой связываться.

- Звучит как "больше не увидимся".

- ...

Губы И Джина застыли в полуулыбке. Квон Хён До бросил на него взгляд.

«Красиво. Захотелось засунуть между этих приоткрытых губ палец, язык или член.»

- Я прав?

- А... нельзя?

«Почему не смог сразу сказать "да"? "А нельзя?" - что за херня? Что если он скажет "нельзя"?»

И Джин мысленно проклинал свой дурацкий язык. При этом украдкой поглядывая на Квон Хён До.

Но, вопреки ожиданиям, тот не ответил. Он улыбался. Непонятной улыбкой. И Джин слегка растерялся от этой улыбки.

«Сука. Конечно, вернувшись в Сеул, где дырок полно... использовал и выбросил. Хорошо хоть сам заявил, что не хочет видеться.»

И Джин плотно сжал губы и отвернулся к окну.

Квон Хён До, заставивший И Джина так неверно всё понять, потёр лицо. Но улыбка не стёрлась. Легко вздохнув, он пробормотал:

- Сон И Джин.

- ...

- Я, похоже, не брошу бандитскую жизнь.

«Не то чтобы не мог бросить. Председатель Чхве хоть и пытался угрожать, но именно он сам, взвесив все за и против, выбрал остаться.»

И Джин обернулся с таким видом, будто его это вообще не касается.

«Наш И Джин - он и красивый, и с характером, только вот соображает туговато.»

Квон Хён До ухмыльнулся.

- Поэтому тебе придётся привыкнуть.

И Джин некоторое время пристально смотрел на Квон Хён До, затем скрестил руки на груди и глубже зарылся в сиденье.

- Понял, о чём я?

- Я буду спать.

И Джин ответил невпопад.

- Не буди. И не разговаривай со мной.

- Ха... наглый щенок. Реально заводишь.

Пробормотал Квон Хён До со сладким вздохом.

И Джин заворочался и полностью отвернулся к окну.

Глава 134

Отвёрнутое лицо пылало. И Джин прижался щекой к окну, чтобы остудить, но когда въехали в тоннель, отстранился. К счастью, и румянец, который он пытался скрыть, и жар, который хотел остудить, исчезли.

В потемневшем стекле уже невозможно было прочесть выражения его лица. Видимо, за два с лишним года вместо истрёпанных нервов окрепли лицевые мышцы.

Когда улыбаешься - должно быть весело, когда плачешь - грустно, но с таким безразличным выражением он и сам не понимал своих чувств. И Джин съёжился.

- А. У Чхоль Ён сдох. Если надо, у меня есть фотки, могу показать.

- Меня реально тошнит…

- А тот дядька, который тебе нравился, говорят, в родные края уехал. Просил передать тебе привет. Кстати, правда с ним не трахался? У него не встаёт?

- Заткнись. Противно.

По сморщенному лицу И Джина беззвучно текли слёзы. Они собирались в углублении между переносицей и внутренним уголком глаза, и он вытирал их большим пальцем.

- Ким Джэ Ман, эта сволочь, говорит, теперь реально с азартными играми завяжет. Звал как-нибудь снова свиные шкурки поесть, ты их любишь, а суп из козлятины почему не ешь?

- Да заткнись ты уже.

Но И Джин, кажется, понимал, почему Квон Хён До так надоедливо болтает... Наверное, потому что он размяк, совсем не как подобает бандиту.

- И конюшня председателя Чхве в Хвенсоне. Далековато.

- Ты что, рехнулся? И ты только сейчас об этом говоришь?

Однако И Джин, как ни странно, не выглядел сильно разозлённым. Обычно он бы развернулся и испепелил взглядом, но сейчас даже этого не сделал.

Квон Хён До, продолжая смотреть вперёд, невозмутимо продолжил:

- Поэтому даже если председатель Чхве позовёт - не едь. Далеко это.

- ...

- Зимой там чертовски холодно.

- ...

- Я там жил, знаю. Ты же просто не выносишь холод, блядь.

- Ха...

И Джин с мокрыми веками рассмеялся от нелепости ситуации.

«Было смешно смотреть на Квон Хён До - треплется без умолку как простодушный пацан, который не может вынести тишины. Может, потому что это было так непохоже на него, неуклюже до невозможности, и его забота совсем не походила на заботу. Казалось, что от его слов должно стать тяжело на душе, но почему-то становилось всё легче. Что-то... отпускало. Похоже на пустоту, но всё же как-то странно иначе.»

Слёзы всё продолжали течь, но когда он вытер их так, что руки стали влажными, больше не появлялись. К тому времени, как они проезжали придорожную зону отдыха, тело И Джина уже не чувствовал ни тяжести в теле, ни боли в груди. Тело стало лёгким, словно после кровопускания. Нет, это в голове, нет, в груди...Похоже, он пролил не слёзы, а чёрную кровь.

И Джин и Квон Хён До стояли друг напротив друга возле больницы.

«Он принял решение. Хоть и не знал, как далеко это его заведёт, но думать о слишком далёком будущем было утомительно. Просто решит действовать по велению сердца здесь и сейчас. Теперь можно и так. Теперь он свободен.

- Дай поговорить с председателем Чхве.

На слова И Джина Квон Хён До скривился с недовольным видом. Однако, глядя на упрямо протянутую руку, всё же достал свой телефон. Нажал несколько кнопок и сам ответил.

И Джин отвёл взгляд от смотрящего на него Квон Хён До. Этот взгляд, казалось, говорил: "Разве я только что не сказал тебе не работать с председателем Чхве?". Нет, он точно это говорил.

- Это я, старик.

Квон Хён До всё ещё недовольно произнёс это резким тоном. И Джин внутренне удивился, что тому можно так нагло себя вести.

Несмотря на реакцию И Джина, Квон Хён До, раздражённый тем, что тот и ухом не повёл на его слова, вздохнул.

- Тут кое-кто хочет с вами поговорить.

И Джин вздрогнул, когда Квон Хён До искоса взглянул на него. Взгляд был странным. Когда из трубки донеслось "Тот пацан, что хорошо управляется с лошадьми?", И Джин начал нервничать, даже забыв о том, что на него смотрит Квон Хён До.

Он решился позвонить, но, подумав, вспомнил, что тот, кого Квон Хён До называл стариком, был главой бандитов. При личной встрече он производил тяжёлое впечатление - снаружи время его потрепало, но внутри сидело что-то похуже любой гадюки.

Но... у нищего И Джина не осталось путей к отступлению. Бандиты всё забрали. Как сказал Квон Хён До, придётся хвататься даже за лапу волка, вымазанную в муке.

Квон Хён До протянул телефон. Когда И Джин потянулся за ним, тот внезапно схватил его за руку.

- ...

Взгляд был пронзительным. Казалось, он отчитывает его, даже не шевеля губами. И Джин пристально посмотрел на него и всё же выдернул руку.

- Алло.

[Да. Жокей Сон И Джин-щи. Как поживаете?]

«Как тут поживать. Прекрасно зная, что произошло, прикидывается простачком. Действительно ли они с Квон Хён До не родственники? Если так, то каков председатель, таков и управляющий. Подумалось, что эти двое прекрасно подходят друг другу своей наглостью.»

- Кое-как перебиваюсь.

Не хотелось говорить вежливые слова, которых нет на душе. И Джин ответил сухо.

[Ха-ха-ха! Кое-как. Так. А про моё здоровье не спросишь?]

- Думаю, вы хорошо поживаете.

«Не то время, чтобы интересоваться здоровьем.»

И Джин был равнодушен. Хоть и приходилось полагаться на тех, кто забрал у него всё, потому что больше не на кого опереться, но он не был в отчаянии. Теперь у него не хватало сил даже на отчаяние. Пусть прогоняют, если хотят. Разве может быть что-то хуже того, что он пережил за последние несколько дней?

- Вы сказали, что возьмёте моего коня. Хотел поблагодарить.

[Пустяки. Это ведь не бесплатно.]

Председатель Чхве не проявил ни капли благотворительности. Он не скрывал, что принять коня - это условие, вроде предоставления жилья и питания за то, что ты придёшь работать.

- Вы сказали, чтобы я пришёл работать.

[Я такое говорил? Вроде говорил, да. Что-то я стал забывчивым в последнее время, видимо, возраст берёт своё.]

И Джин, покусывая ноготь, искоса взглянул на Квон Хён До. Тот стоял, скрестив руки на груди, явно выражая недовольство, и беззвучно пошевелил губами. По-детски спрашивал "что?" без звука.

- Неважно, помните вы или нет.

И Джин сказал сухим голосом, скрывая тревогу и замешательство.

- Я готов делать что угодно. Могу выполнять любую работу, связанную с лошадьми. Что угодно, кроме бандитских дел.

Он особенно подчеркнул "кроме бандитских дел". В ответ председатель Чхве разразился громким хохотом.

[Ты ведь понимаешь, что говоришь это человеку, который достиг своего положения тем самым "бандитским делом", которое ты так презираешь?]

- Как я могу этого не понимать, когда у вас управляющим работает такой человек, как Квон Хён До.

[Хо-о.]

- Я знаю. Вы тот человек, к которому тянутся все ниточки от мошенников, испортивших мне жизнь.

[Как интересно ты выражаешься, парень.]

И Джин посмотрел на Квон Хён До. Тот стёр недовольство с лица и, приподняв бровь, криво усмехался одним уголком рта, будто его это забавляло. Наверное, и председатель Чхве реагировал так же. Если бы Квон Хён До хмурился, это было бы ошибкой, но раз улыбается - можно продолжать.

- Поэтому я и хочу попробовать получить от вас помощь. К тому же, работать под началом вашей младшей дочери, думаю, будет нормально.

[Говоришь так, словно тебе нечего терять.]

- После всего, что случилось, что мне терять? Мне даже собственная жизнь не дорога.

Скорее бы задумался, если бы речь шла о жизни Кловера.

Председатель Чхве с интересом промычал "хм".

А затем вкрадчиво спросил:

[Даже если моя младшая дочь и управляющий Квон поженятся и станут мужем и женой?]

- ...

[И тогда тебе будет нечего терять? Сможешь встречаться с ним как с мужем начальницы?]

- ...

Губы И Джина приоткрылись, а затем плотно сжались.

Глава 135

Председатель Чхве отличался от Квон Хён До одним важным качеством - он обладал куда большим терпением. Он спокойно ждал, пока И Джин нарушит молчание. Это ожидание казалось почти навязчивым.

И Джин прикрыл лицо руками, ощущая покалывание, и несколько раз провёл по нему ладонями. В горле стоял ком. Хотелось что-то сказать, но... он не понимал, что именно.

С трудом выдавил:

- Ваша младшая дочь... это то, чего она хочет?

Формально вопрос звучал так, будто речь шла о том, хочет ли дочь председателя Чхве работать с И Джином. Но будь это таким простым вопросом, Сон И Джин не отреагировал бы настолько остро. Квон Хён До нахмурился и, сам того не замечая, слегка ослабил скрещенные руки, подавшись вперёд.

[Позволь спросить снова. Этого хочет наш красивый жокей?]

- ...

[Это нормально для тебя?]

- ...

Председатель Чхве тихо рассмеялся.

Женитьба на его дочери могла бы надёжно привязать Квон Хён До, который вёл себя так, будто в любой момент может всё бросить. Чувства этих двоих не имели значения. Несмотря на привязанность к Квон Хён До и любовь к дочери, он тоже был бандитом.

Но теперь он мог и сохранить лицо перед дочерью, и надеть поводок на Квон Хён До. Ведь теперь он знал, за какие вожжи того дёргать.

Довольно усмехнувшись, председатель Чхве прервал попытку И Джина ответить. Всё равно этот ответ не прозвучал бы, сколько ни жди. В старости такие вещи понимаешь.

[Нет. Кажется, я услышал ответ. Пришлю людей. Соберёшь вещи и поедешь в Хвансон. Там есть конюшня и неплохое жильё, будешь жить вместе с лошадью. Зарплату скажут по дороге. Обижен не будешь, не волнуйся. И транспорт предоставим, чтобы навещать бабушку в больнице.]

И Джин крепко прикусил губу.

«Даже если попытаться выбраться... казалось, он застрял в водовороте, из которого нет выхода.»

И Джин посмотрел на Квон Хён До глазами, полными слёз. Тот не понимал, почему на него так смотрят. Непонятно отчего облизал пересохшие губы.

«Пытался ли когда-нибудь Квон Хён До завязать с бандитской жизнью? Сложно представить. Кажется, он родился с этой злодейской шкурой. Но даже если бы захотел уйти, наверное, не смог бы и не сможет... Как в преисподней.»

- ...Вы слишком добры ко мне.

[Ну, ты же теперь почти член семьи, как не позаботиться. Не думай, что я к тебе плохо отношусь. Хён До, эту сволочь, я правда считаю родным сыном. Если не ударит в спину, думаю даже компанию ему отписать.]

- ...

И Джин не стал спрашивать, почему отношение к Квон Хён До как к сыну связано с тем, что его самого считают членом семьи. Кажется, он понимал. И не осталось сил разбирать и опровергать то, что, казалось, понятно. Даже если потратить на это все силы, всё равно вернётся к исходной точке. Словно с самого начала всё было хаосом, и хаос - это нормально.

[А, надо же спасибо сказать. Благодаря тебе этот гад такого наворотил, что теперь не сможет бросить бандитское дело. А то он всегда был готов свалить, как только надоест.]

«Надо бы спросить, почему он говорит это мне, какое мне дело... Надо бы...»

Но И Джин невольно повернулся и посмотрел на Квон Хён До. Даже не заметил, как задрожал его взгляд. Квон Хён До только хмурился. На миг показалось, что он встревожен. Нет, он действительно был встревожен. Словно его очень беспокоило, что председатель Чхве говорит И Джину. Будто переживал, что тот может ранить его словами.

«Ложь. Этот подонок снова меня обманывает.»

Хотя следовало думать иначе, в памяти И Джина всплыл профиль дремлющего Квон Хён До в мансарде китайской забегаловки, когда они смотрели пиратский фильм. Та неумелая... забота, когда он показывал фильм не в своём вкусе в формате видео, которое И Джин терпеть не мог.

«Ты ведь правда старался тогда. Тогда ты тратил не время и не пустые усилия, а душу.»

- ...Значит, это не чрезмерная доброта. Просто честная сделка. Хорошо.

Теперь И Джин стал человеком, которому неловко от чрезмерной доброты. Настолько он истрепался.

«Успокаивает, что это взаимовыгодная сделка. Но успокаивает ли? Действительно ли это успокоение? Ведь даже этот бандит не мог не вкладывать душу в то, что делал.»

- Я заканчиваю разговор.

И Джин не испытывал особой радости от того, что получил жильё и работу без помощи Квон Хён До. Наоборот, был подавлен больше, чем когда препирался с ним до звонка. Всё казалось таким же туманным, как тогда на рассвете, когда они вышли из китайского ресторана. И Джин чувствовал себя как после тяжелого сна, полного кошмаров, когда просыпаешься и испытываешь одновременно облегчение от утреннего света и странное одиночество.

- ...

Когда И Джин вернул телефон, Квон Хён До, даже не проверив, закончен ли разговор, захлопнул его и сунул в карман.

- Что он сказал?

Квон Хён До нетерпеливо спросил. И Джин, опустив голову, пробормотал:

- Не нужно искать мне комнату. Он предоставит жильё и питание.

- Я же...

Послышался скрежет зубов.

- Я же сказал не ехать туда. Там чертовски холодно.

«Действительно ли это настоящая причина?»

И Джину стало смешно. Может, потому что все долговые бумажки сгорели, Квон Хён До казался таким незначительным.

Пустое место... Просто Квон Хён До.

- Говорит, что хорошо заплатит.

- Пиздёж. Он же бандит.

Квон Хён До без колебаний осудил своего начальника.

- Он же председатель. Должно быть, дорожит репутацией. И деньги у него есть.

- И поэтому едешь? Хотя так ненавидишь бандитов?

Квон Хён До допытывался, скрежеща зубами. И Джин поднял голову и усмехнулся. Квон Хён До вздрогнул - показалось, что глаза И Джина влажные. Но это просто отражался свет, они не были мокрыми. Глаза казались особенно блестящими из-за их природной формы - они всегда выглядели немного влажными, с необычно большими чёрными зрачками.

Знакомые, но чужие глаза. Глаза Сон И Джина, свободного от долгов, без злости и ярости - такого, каким его хотел видеть Квон Хён До.

- У меня сейчас ни гроша нет.

- ...

- Поэтому чтобы заработать, придётся делать что угодно. У меня бабушка, и о Кловере надо заботиться. Нельзя просто так его оставить. На что мне надеяться?

- Ах, блядь! Эта чёртова лошадь!..

Квон Хён До с силой пнул землю. Слышно было, как он расхаживает вокруг, бормоча и чертыхаясь: "чёртова лошадь, лошадь, лошадь, ебучая лошадь".

Когда И Джин молча подождал, Квон Хён До, проведя рукой по волосам, подошёл.

- Это я тоже!.. Эй! У меня тоже много денег.

- Хочешь, чтобы я жил за твой счёт?

Спокойно спросил И Джин. Квон Хён До, стиснув зубы так, что вздулись желваки, кивнул.

- Да.

- Хочешь со мной трахаться?

- Всегда хочу.

«Хорошо, блядь, что хоть честен.»

И Джин снова усмехнулся. Оглядываясь назад, даже те моменты, которые казались обманом, были искренностью Квон Хён До. Как ребёнок. Всё такое сырое, необузданное и неприкрытое, что кажется ещё большим враньём.

- Но у меня сейчас нет ни гроша, так что если пересплю с тобой, потребую денег.

- ...

- Заплатишь, чтобы со мной переспать?

Обычно Квон Хён До без колебаний огрызнулся бы "подумаешь, деньги" и разозлился.

Но сейчас почему-то ни этой простой фразы, ни этого типичного для него поведения не последовало.

- Не хочешь, да?

- ...

- Я тоже не хочу спать с тобой за деньги. Не хочу раздвигать ноги.

- ...Говоришь так, будто больше не увидимся. Тон такой.

- Я и в машине это говорил.

- Ты спросил "нельзя?", а не сказал, что не увидимся.

Квон Хён До возразил с рычанием.

И Джин отвёл взгляд и через некоторое время выдавил:

- ...Может, и так. Может, и правда больше не увидимся.

Квон Хён До не должен был обижаться. И Джин тоже вёл себя не как обычно. Обычно он спросил бы "с чего нам видеться снова?", но сейчас оставил открытыми обе возможности.

Финишной черты не было нигде.

Ни позади, ни впереди, нигде.

- Я же говорю, что дам тебе жильё, и оплачу больницу. Так какого хрена ты всё равно хочешь уехать?

Квон Хён До чувствовал тревогу. То, чего он почти никогда не испытывал в жизни. Незнакомое чувство было неясным, а неясность порождала страх. Это раздражало.

И Джин подошёл к Квон Хён До.

Квон Хён До вдруг осознал, что приблизившийся И Джин, несмотря на отрешённый взгляд старика, всё ещё просто юнец с детским лицом.

А в глазах И Джина он выглядел совсем мальчишкой.

Он хотел узнать, каким будет полностью свободный Сон И Джин, но свободный Сон И Джин оказался для Квон Хён До слишком чужим.

И Джин приблизился к Квон Хён До и прошептал ему на ухо:

- Потому что ты придурок.

«Потому что ты придурок, который даже не может сказать, что любит.»

И Джин на мгновение замешкался, затем приблизился и коснулся губами кожи под ухом и мочки уха, после чего отстранился. Этот момент показался одновременно бесконечно долгим и мимолётным.

Глава 136

- Тебе там самое место.

Не успел он спросить, что это значит, как И Джин развернулся. Квон Хён До понял, что это прощание. Как будто он мог просто с этим смириться.

- Эй, ты думаешь, я приму такое? - прорычал Квон Хён До, стиснув зубы.

Но глаза И Джина, встретившиеся с его взглядом, были более опустошенными, чем руины сгоревшего ”Колизея”. В них не отражалось ничего, в отличие от тех моментов, когда он угрожал убить его.

- И что ты сделаешь?

- ...

- Я знаю, что ты бессовестный ублюдок, но если хочешь получить хотя бы мой труп - лови сейчас.

Похоже, время, проведённое среди бандитов, не прошло даром. Угрозы Сон И Джина звучали намного более жестко и весомо, чем обычные бандитские запугивания.

Если бы это было при первой встрече, он бы подумал: "Да, это просто тело, которое мне надоест". Он мог бы сколько угодно твердить, что его интересовало только его тело.

Но сейчас...

Квон Хён До узнал, каким бывает Сон И Джин во время бега. Он узнал его лицо, когда тот скакал по манежу с лошадью, все его выражения - когда он бросался на него и рыдал как безумный.

Ему не нужен был его труп. Лучше бы Сон И Джину достался его собственный труп.

И Джин снова медленно повернулся.

«Уходит.»

Квон Хён До застыл на месте, не в силах пошевелиться. Как и сказал Сон И Джин, он остался в том мире, который ему подходил, а Сон И Джин всё так же бежал перед ним. Не удостоив это место даже взглядом, показывая лишь профиль, Сон И Джин проходит мимо него. Как при первой встрече, как тогда, когда Квон Хён До, сам того не осознавая, с первого взгляда запечатлел Сон И Джина в своей памяти.

* * *

- О боже! Это разве не И Джин-щи?!

И Джин сидел на больничном стуле, совершенно обессиленный после новостей о состоянии бабушки. В этот момент прозвучало его имя. Подняв голову, он увидел мадам Чу в элегантном бежевом костюме-двойке. Его глаза округлились от неожиданности встречи с человеком, которого он совсем не ожидал здесь увидеть.

- ...Нуним?

Мадам Чу подошла и крепко обняла И Джина.

- Как же я рада! Кто бы мог подумать, что встречу тебя здесь.

И Джин сначала растерялся, но потом неловко обнял её в ответ.

В ближайшей к больнице пекарне мадам Чу спросила, сверкая глазами:

- Как ты жил всё это время? Кто-то заболел? А, может исполнительный директор Квон?

И Джин слегка вздрогнул.

«Значит, стал исполнительным директором… Он даже этого не знал. Его работодательница, младшая дочь председателя Чхве, не проронила ни слова о Квон Хён До, точнее, о семейном бизнесе. Возможно, "благодаря" этому.»

- Нет. Моя бабушка... Но постойте, почему вы сами в больнице, нуним? Может...

И Джин украдкой посмотрел на кольцо на безымянном пальце левой руки мадам Чу. Без сомнений, обручальное.

Заметив его взгляд, мадам Чу продемонстрировала руку.

- Красивое, правда? Но это не то, что ты думаешь. Мне просто нравится жить вдвоём. Наш директор Чан в больнице. В его возрасте аппендицит прорвался, представляешь? Когда столько прожили вместе, даже если не хочешь жить - всё равно живёшь. Аппендицит тоже оказался привередливым, как он.

И Джин тихонько засмеялся.

- Значит, вы вышли замуж.

- Да. И замуж вышла, и с работы ушла, а управляющий Чан, теперь уже директор Чан, держит ресторан, а я одеждой торгую оптом. Очень хорошо идут дела. Говорят, можно через интернет продавать, но я в этом не разбираюсь. Пока думаю.

«Интернет...»

Вспомнился жёсткий диск Квон Хён До. Программа, которую он разработал, исчезла в огне. Но, как он слышал, в итоге нашлись другие ублюдки, которые создали нечто подобное. По-прежнему обманывают, ломают жизни, эти мрази процветают, наживаясь на чужих возможностях.

- Видимо, он хорошо выбрался из той ситуации. Это хорошо. С его характером там было не место.

- Да нет, просто председатель внезапно всё бросил и решил уйти в монастырь. Видимо, испугался грехов, что натворил. “Треви C.C” тоже отошёл к председателю Чхве. Насколько я знаю, владельцем должен быть исполнительный директор Квон.

- ...

- Ты ведь... знал об этом?

Вместо ответа И Джин отхлебнул кофе.

Мадам Чу на мгновение смутилась, но тут же широко улыбнулась. Затем накрыла своей рукой ладонь И Джина, державшую чашку.

- Правильно. Ты всё правильно сделал. Расстаться с таким негодяем... Пусть исполнительный директор Квон красивый, и тело у него хорошее, и денег много, но хорошим человеком его не назовёшь...

- ...

- Ты ведь ни с кем больше не встречаешься? Человека можно забыть только другим человеком.

От этих слов И Джин не смог сдержать улыбку.

«Почему она говорит так, словно у них был разрыв? Мы даже не были в отношениях, чтобы расставаться. Мы были никем друг другу. Квон Хён До был бандитом, которому приспичило потрахаться, а я - просто сломленным человеком, который отчаянно не хотел ломаться дальше. Какие тут расставания. Мы даже не пересекли стартовую линию, просто крутились на месте, как бы ни звучал стартовый выстрел.»

- Я работаю на председателя Чхве. Точнее, на его дочь. Готовлюсь получить лицензию тренера.

- Ах, правда?!

Мадам Чу удивлённо прикрыла рот рукой, но вскоре закивала.

- Точно. Я слышала, что председатель Чхве особенно интересуется этой отраслью. Исполнительный директор Квон тоже...

Начав говорить, мадам Чу осеклась и прикусила язык.

- Спасибо, что тогда сразу передали мой звонок.

И Джин попытался стереть из головы упоминание об исполнительном директоре Квоне, о Квон Хён До, запоздало выражая благодарность. Мадам Чу покачала головой.

- О чём ты? Это естественно. Благодаря этому и мы получили хорошую компенсацию. Мы с подругой получили по квартире в Каннаме и ушли с чистой совестью.

- Правда? Я рад.

- Тогда было так страшно.

Мадам Чу глубоко вздохнула. Хотя она повидала всякое, но картину перед тем, как Квон Хён До вытащил исполнительного директора Има, она вряд ли когда-нибудь забудет.

- Может, и нет смысла говорить такое про бывших, но тогда исполнительный директор Квон был просто ужасен.

- Что?..

- У того старика вся голова была разбита. Сколько ни оттирали тряпкой, кровь не сходила - пришлось менять и линолеум, и обои. Никогда не видела исполнительного директора Квона таким разъярённым.

Об этом И Джин не знал...

- Как бы быстро ни ехали, расстояние-то приличное. Исполнительный директор Квон сам был за рулём, а его подчинённые сзади не могли угнаться за ним с такой скоростью. Такой был переполох. Каким бы хорошим бойцом ни был директор Квон, войти туда одному - безумие.

- Один?..

И Джин пробормотал ошеломлённо. Тогда точно были и другие бандиты.

- Говорят, как ни умоляли его подождать до прибытия остальных, он всё равно вошёл один. И то, что он только дымом надышался - просто чудо какое-то. Начальник Ли из казино рассказывал, что подумал тогда - человек просто сошёл с ума. Его не остановить, а попробуешь - и своих перебьёт... Он велел просто ждать снаружи и ловить тех, кто будет выбегать.

Руки И Джина, державшие чашку кофе, слегка задрожали.

- Просто вошёл внутрь... Говорят, думали, что он точно умрёт. Думали, что этот зверь Квон Хён До погибнет, но сам директор Квон, наверное, думал, что умрёт И Джин.

Мадам Чу посмотрела на лицо И Джина, широко раскрыла глаза, а потом слегка улыбнулась.

«Разве можно сравнить человеческое сердце с редькой? Если бы его можно было так просто разрезать на равные части, мир был бы куда проще. Не потому ли этот хаотичный мир всё-таки прекрасен, что в нём есть эта безумная вещь под названием любовь?»

Хоть у нее и был принцип не лезть в чужие отношения, не обсуждать их, но после того как она ушла и стала жить как Чу Ын Э, кое-что изменилось

«С возрастом становишься болтливее. Что плохого в том, чтобы немного посплетничать?»

Чу Ын Э поднесла чашку кофе к лицу, вдыхая аромат. А потом тихо засмеялась.

- Раз уж вы расстались, воспринимай это просто как забавную историю. Слушай, И Джин-щи, ты хорошо выглядишь. И поправился, выглядишь здорово, но почему не кажешься счастливым? А?

- Я не выгляжу счастливым?

И Джин удивился тому, что не удивился словам Чу Ын Э. Как будто уже знал это.

«Занимается любимым делом, выбрался из той помойной ямы - почему не выглядит счастливым?»

На мгновение показалось, словно зарытые угли снова вспыхнули. Будто то пламя, что всегда горело при виде Квон Хён До, не погасло и ждало этого момента. Может, он хотел, чтобы кто-то разворошил эти угли?

- Наверное, потому что я всё ещё сломлен.

Прорычал И Джин в ответ.

Чу Ын Э с интересом всматривалась в его лицо. В глазах, которые всё это время оставались спокойными и потухшими, наконец появился живой блеск.

- Потому что я всё ещё не могу простить то, как эти ублюдки сломали меня, и Квон Хён До - этого бессовестного подонка, который преспокойно живёт себе дальше.

Глава 137

Глаза И Джина, признающегося в том, что он до сих пор не может простить, всё ещё ненавидит и постоянно прокручивает это в голове, были влажными и так ярко сияли, что казалось, будто он говорит не о враге, а ищет свою судьбу и вечную любовь.

Чу Ын Э долго смотрела на сияющие глаза И Джина, потом тихо засмеялась.

- И Джин-щи, тебе стоит продолжить спортивную карьеру. В тебе ещё горит огонь.

«Ты всё ещё жаждешь победы. Как тогда, когда упрямо смотрел на финишную черту.»

И Джин вернулся к прежнему выражению лица, не понимая слов Чу Ын Э.

Но для него это было сродни инстинкту - если огонь снова разгорится, его будет нелегко потушить. По правде говоря, он никогда и не угасал.

* * *

Вернувшись в Хвенсон, И Джин вычистил Кловера и привёл в порядок манеж и конюшню. Теперь, направляясь в душ, он больше не оглядывался назад, и не было никаких происшествий, когда он, услышав внезапные провокационные окрики, терял голову и тут же бросался в драку.

Кловер тоже явно обрёл спокойствие. Глядя в его кроткие глаза, приходило умиротворяющее чувство облегчения: “ты наконец обрёл покой”. И он игнорировал продолжение этой мысли:

«А ты обрёл покой, но...»

Когда Кловер, словно прочитав его мысли, начинал громко бить задними копытами по земле, сознание И Джина прояснялось.

Кловер был его спасением - и тогда, и сейчас.

- Но я не могу любить только тебя.

И Джин с озорной улыбкой погладил переносицу Кловера и перешёл в соседний денник.

У Чхве Ми Ён, младшей дочери председателя Чхве, было три лошади. Поначалу Кловер раздражался из-за намного более молодых лошадей, но теперь неплохо с ними ладил.

Он немного поправился и достиг возраста, когда бегать уже тяжеловато.

Даже когда лето подходит к концу, воздух остается душным, хотя в этих краях зимой стоят сильные холода, летняя пора радовала прохладой.

Прогнав Кловера, И Джин составил чёткий отчёт о состоянии лошадей и отправил его по электронной почте, находящейся в Сеуле, Ми Ён. Теперь И Джин умел делать не только документы в Word, но и многое другое.

Но лучше всего у него получалось именно с Word. Теперь это не занимало столько времени, как раньше. Он стал быстрее печатать. Прошли времена, когда он с недоумением смотрел на свои пальцы, быстро бегающие по клавиатуре.

Закончив дела, он возвращался в свой сборный домик, похожий на хижину, читал книги, а в последнее время смотрел фильмы на взятых напрокат видеокассетах.

Видеокассеты больше не вызывали у него мучительных чувств. Теперь они ничего для него не значили.

Выбираясь в посёлок, он иногда брал фильмы напрокат. Когда он, обхватив колени, рассеянно смотрел на экран, окрашивающий хижину в бледно-голубой цвет, содержание не запоминалось, только казалось, будто в воздухе витает запах старого китайского ресторана или прогорклого масла.

* * *

Ему всё ещё снились кошмары. Обычно они заканчивались горящим "Колизеем". И Джин то бесконечно смотрел на него, то оказывался запертым внутри.

Только теперь, в отличие от прежних времён, он там не один.

Хоть он никогда не видел лица, но кто-то всегда стоял рядом - был ли он заперт в огне или наблюдал за горящим "Колизеем".

Он никогда не задумывался, кто это.

И в эту ночь И Джину приснился кошмар. Жар был настолько реальным, что глаза распахнулись сами собой.

Проснувшись в суете, вытирая слегка вспотевшее тело, И Джин в изумлении приподнял одеяло.

Хоть он уже не ребёнок, произошло то, чего не случалось даже тогда - поллюция. Это тоже было новым изменением для И Джина. После кошмаров у него часто случались поллюции.

- ...

Смущённо прикусив губу, И Джин опустил руку вниз. Он спал без штанов, поэтому просто стянул мокрое бельё, кинул на пол и обхватил свой обмякший, всё ещё горячий член.

Ощущение влаги на ладони всегда вызывало отвращение, к этому невозможно было привыкнуть. Даже когда на руки попадала лошадиная моча, и то было не так противно.

Он закрыл глаза. Нахмуренные брови и крепко сжатые веки с закушенными губами делали его похожим на человека, совершающего что-то ужасное, но дрожащие ресницы и слегка порозовевшие щёки выдавали волнение, словно он делал что-то возбуждающее.

- Ха-а...

Выдыхая такой же влажный и горячий, как его член, воздух, И Джин провёл рукой снизу вверх от яичек. Крепче сжал член у основания. Затем мизинцем постучал по тонкой коже под яичками и промежности.

- Хых...

Оттуда исходило даже большее наслаждение, чем от прямого прикосновения к члену.

От ощущения подёргивающихся ягодиц и мурашек по позвоночнику И Джин ещё сильнее прикусил губу. Перевернулся и лёг на живот.

«Когда он привык к этой унизительной позе?..»

Одной рукой он дрочил себе, другую поднёс ко рту и прикусил. Взял в рот указательный и средний пальцы, будто это был ещё один член, и старательно сосал их языком.

«Толще... и длиннее...»

Только проснувшись, И Джин не мог чётко осознать, о чём думает. Он изнывал. Ещё сильнее нахмурившись, теперь он взял в рот и безымянный палец. Всё ещё недостаточно - он то вынимал, то вставлял пальцы, пытаясь достать до горла.

Когда из члена выступила смазка, И Джин вынул дрожащие пальцы изо рта и завёл руку назад.

Крепко сжимая ягодицы, он то оттягивал их в стороны, то отпускал, пока не нащупал вход. Наконец вставил указательный палец.

- Ммм...

Спина И Джина задрожала. Всё такая же прямая и красивая линия спины.

- От одного вида твоей спины у меня встаёт.

Насмешливый голос эхом окутал И Джина. Как туман, опускающийся каждое утро. Даже покинув то место, туман преследует его повсюду. Словно гонится за ним.

И Джин влажными пальцами неуверенно разрабатывал свою дырку.

Действие, к которому он уже начал привыкать. Узнал, как раскрывать себя, как входить, чтобы не было больно, что нужно смачивать пальцы и настойчиво, но не торопясь, массировать внутри.

Это был печальный акт самопознания. И Джин разминал вход, пока не вставил и средний палец. Два пальца сначала медленно терли внутри, как будто стесняясь, а потом в какой-то момент начали двигаться быстрее, издавая хлюпающие звуки.

- Х-х, ах! М-м!..

И Джин отчаянно стонал, потираясь щекой о подушку. Его нахмуренные брови то взлетали вверх как горы, то опускались, а губы продолжали молить кого-то, хотя никого рядом не было.

- Ах, там... внутри!..

Пальцы ног И Джина судорожно комкали одеяло. Его подрагивающие бёдра словно искали, куда войти, или наоборот, хотели принять в себя что-то ещё.

Обе руки - сжимающая член и толкающаяся сзади - начали двигаться всё быстрее.

И Джин запрокинул голову, издавая задыхающиеся стоны.

Приближаясь к оргазму, его сознание, наоборот, прояснялось. Он прикусил губу.

- Порвёшь. Губу.

Услышав насмешливый голос, И Джин резко открыл глаза. Убедившись, что в комнате никого нет, продолжил трахать себя пальцами. Одновременно он ясно осознавал, что делает это в одиночестве, чтобы достичь оргазма, который невозможен без стимуляции сзади.

Хоть его словно окатило ледяной водой, он не мог остановиться. Лицо И Джина исказилось. Он запрокинул голову, закусив губу до белизны, пытаясь сдержать имя, готовое сорваться с губ.

- М-м-м!

После сдавленного стона И Джин кончил, выстрелив спермой перед собой.

Бёдра высоко поднялись. Белые ягодицы и напряжённая спина задрожали, потом он обессиленно рухнул на кровать.

- Ха-а, ха-а...

На лбу и переносице выступили капельки пота. Увидев выключенный вентилятор, направленный на него, И Джина охватил беспричинный стыд.

На самом деле вентилятор - просто отговорка, этот стыд направлен на самого себя.

Когда-то начал видеть эти сны, потом начались поллюции. И в какой-то момент он не мог кончить без стимуляции сзади. Даже если удавалось кончить, оргазм был неприятным и неудовлетворительным.

И Джин мрачно поднялся, вытер руки салфетками и скатал одеяло с нижним бельём. Затолкал в стиральную машину, слишком хорошую для такого белья, и опустился на пустую кровать, слушая звук вращающегося барабана.

Надо помыться... но не было сил.

И Джин, сидя на кровати, просто завалился набок.

- ...

Под звук работающей стиральной машины он крепко зажмурился.

И в конце сна, и в начале был только один человек.

Он зажимает рот, потому что боится произнести это имя. Как туман, преследующий его, тот постоянно возвращается, и, опомнившись, И Джин обнаруживает себя окутанным им.

- ...Упрямый ублюдок.

Может, потому что хорошо знает дорогу - куда бы ни пошёл, всегда находит.

Глава 138

Даже в душную погоду позднего лета И Джин дрожал как в разгар зимы.

Бандиты - та ещё мразь. Самых отъявленных среди них можно пересчитать по пальцам, начиная сверху. Даже не нужно считать до трёх - его имя всегда там. Сложно определить место. Но одно точно: среди всех этих бандитов и подонков он был непревзойдённым.

Порой казалось, что существует только он один. На самом деле, так было всегда.

Теперь он даже не помнил лиц тех, кто хлестал его по спине или тушил об него сигареты, но этот ублюдок всегда крутился рядом. Гавайская рубашка, запах сигарет и дешёвых закусок. Леденцы-светофоры...

«Может, потому что он так и не пересёк стартовую черту? Финишной линии не видно. Кажется, этому не будет конца. Всему этому.»

* * *

- ...И когда я сказала, что надо хотя бы фильм посмотреть и обсудить, а он такой...

- ...

- Потом пошли ужинать. Думала, хоть ужин будет приличным.

Чхве Ми Ён, младшая дочь председателя Чхве и его работодательница, без умолку болтала о своём новом ухажёре.

Она говорила, что согласилась встречаться с ним, потому что он мило краснел и стеснялся, передавая записку со своим номером. Но И Джин был уверен - этот молодой парень наверняка очень милый и красивый. У Ми Ён была своя философия: у неё полно денег и возможностей, так что супруг может быть хоть нищим. Главное - внешность, рост и непритязательность в еде.

Когда он спросил, почему важны вкусовые предпочтения, а не характер, дочь председателя, проложившего путь от бандита до основателя компании, гордо заявила, что плохой характер можно исправить побоями. Но вкусы сложно изменить, поэтому лучше сразу искать неприхотливого.

И Джин не смог сдержать смех.

Сначала она жаловалась, что первое свидание было скучным из-за его застенчивости, но вот уже состоялось пятое. И хотя после каждого она ворчала, И Джин видел - Ми Ён по уши влюбилась. Похоже, дело может дойти до свадьбы. Они хорошо подходили друг другу и были счастливы.

Сблизиться с Ми Ён оказалось легко. У нее был очень жизнерадостный характер, без острых углов и шероховатостей. Возможно, потому что к моменту её рождения председатель Чхве уже поглотил большинство окрестных группировок и уладил все серьёзные конфликты.

Ми Ён ненавидела бандитов. Не то чтобы она отрицала своего отца. Просто из-за своей безоблачной жизни. Считала их деревенщиной и источником шума.

Поэтому от Ми Ён И Джин часто слышал истории о Квон Хён До.

- Нет, ты представляешь, хотели выдать меня за бандита! Я его видела. Квон Хён До, который сейчас стал исполнительным директором. Высокий такой, красивый. Тело - загляденье. Но что толку? Весь в татуировках, даже пирсинг в языке. А как говорит - ужас просто. Ходячая кровяная колбаса*.

Прим.: В оригинале игра слов: "선지" - это кровяная колбаса, приготовленная из свернувшейся бычьей или свиной крови, но также намёк на вульгарность.

От сравнения с кровяной колбасой И Джин рассмеялся от души. Хотя тогда он только приехал сюда и, едва закончив работу, спасался бегством в сон.

«Кровяная колбаса. Да, точное сравнение. Густая, бурлящая, с металлическим привкусом - и когда проглатываешь, словно огненный шар, даже грудь обдаёт жаром.»

Не знал, почему мог так спокойно слушать эти истории - то ли потому, что Ми Ён говорила о них как о чём-то обыденном, то ли из-за соджу и водки, которые она принесла, жалуясь на его молчаливость.

А может, просто было интересно услышать от других о незнакомом ему Квон Хён До.

- Да и сразу видно. Бабник. Не знаю, со сколькими спит, но явно похотливый тип. Вот такой он.

И Джин, захмелев, только кивал. Уж это-то он знал прекрасно.

- И папа хотел его просто как своего человека заполучить... Потому что он как перекати-поле, вечно готов сорваться куда-то с вещами. Разве такой ублюдок где-то осядет? И за такого замуж выдавать? Как? Свою младшую дочь?!

«Вот оно как...»

И Джин, едва держа голову от выпитого, повторил эти слова про себя.

Сначала он думал, что тот заядлый игрок, кочующий по игорным домам. Или шулер. Но вскоре понял - хотя Квон Хён До на словах всегда говорил, что уйдёт, на деле - сидел на месте и тянул его за запястье. Словно говоря: "Уйдёшь не ты, а я".

«Странно. Разве он выглядел как человек, готовый уйти в любой момент? Вроде нет...»

Хотя И Джин не осознавал этого разумом, но где-то в глубине души он, кажется, чувствовал.

«Квон Хён До останется, а уйду я... Даже когда никто не предполагал, что "Колизей" рухнет, он представлял не то, как Квон Хён До уходит, а то, как сам оглядывается назад.»

- Но потом этот тип почему-то передумал... А, хотя причина была. В общем, надел костюм, подстригся... Папа говорит, у бандита дважды бывает момент одуматься и остепениться - когда появляется ребёнок и... что там второе. А, это было первым...

И Джин так и не услышал второй причины - он уснул, уткнувшись лицом в стол. Ми Ён, с её впечатляющей выносливостью к алкоголю, была приятно навеселе, но когда пьянка сорвалась, недовольно трясла И Джина:

- Сон И Джин, Сон И Джин!

- Сон И Джин!

«Да, точно также.»

- А? Что?

И Джин очнулся, осознав, что голос, зовущий его, звучит не в воспоминаниях, а наяву.

Ми Ён, звавшая его справа, теперь звала слева. Правое ухо так и не восстановилось.

- Ты меня слушаешь вообще?

Ми Ён обиженно надула губы. И Джин смущённо улыбнулся. Пусть они были ровесниками и общались по-дружески, она всё же его работодательница.

- Нет, просто плохо спал вчера. Извините.

- Да ладно извиняться...

Ми Ён с её открытым характером быстро оттаяла и широко улыбнулась.

Потом осторожно спросила:

- Ну как? Кажется нормальным человеком?

Хотя он пропустил последний разговор мимо ушей, но судя по тому, что слышал раньше, человек вроде неплохой.

Однако нельзя говорить необдуманно.

И Джин почесал затылок у основания хвоста, торчащего как птичий хвост. Смущённо начал оправдываться:

- У меня глаз не намётан... Вроде хороший человек. Кажется хорошим, но вам, госпожа, виднее.

Он и У Чхоль Ёна считал хорошим человеком. А с дядюшкой Бумом, который, возможно, действительно был хорошим, связь оборвалась. Единственным, кого И Джин так и не смог понять, о ком даже не мог составить ложного впечатления, оглядываясь назад, был Квон Хён До. Хороший или плохой? Подонок или обычный человек?

- В любом случае, следуйте зову сердца.

И Джин погладил холку Тандерболта. Пастбище, достаточно большое для четырёх лошадей, показывало любовь председателя Чхве к Ми Ён. Эта любовь станет для неё опорой.

- Если потом окажется мудаком, скажите мне.

- Зачем? Пойдёшь бить его?

И Джин тихо засмеялся.

- И обругаю, и напьюсь с вами, и побью, если надо.

- Надёжный ты.

Ми Ён усмехнулась.

- Раз такое дело, может, выпьем сегодня?

Ми Ён повертела запястьем.

Она была настоящей любительницей выпить. И твёрдо верила, что настоящая попойка возможна только в Сеуле, в дорогих барах, где можно сорить деньгами. Даже когда приспичивало ночью, она готовила коктейли, смешивая дорогую водку или виски то с соджу, то с пивом - такие роскошные коктейли были И Джину не по карману.

Поэтому предложение выпить сейчас, когда ещё светло, фактически означало поездку в Сеул.

И Джин колебался. Сеул был для него местом, где слишком много людей и чрезмерная суета. По природе не склонный к близкому общению, он не любил этот шумный, хаотичный и яркий город.

«Но... может, из-за случившегося на рассвете? Или из-за услышанного о Квон Хён До?»

Сегодня хотелось напиться до беспамятства и уснуть, даже не осознавая, что засыпаешь.

И Джин в итоге кивнул.

Глава 139

Грустная улыбка озарила лицо Чхве Ми Ён, которая симпатизировала И Джину - миниатюрному по профессиональным меркам парню с привлекательной внешностью, спокойному характеру и острому уму, в особенности в вопросах, связанных с лошадьми.

- Тогда встретимся чуть позже!

- Нужно загнать лошадей обратно. И ещё попросить дядюшку Яна с овечьей фермы.

Когда И Джин упомянул о владельце фермы, с которым они иногда помогали друг другу присматривать за хозяйством, Чхве Ми Ён, размахивая руками, начала удаляться.

- Я сама этим займусь! Иди помойся! От тебя конским навозом несёт!

Услышав это, И Джин поднял руку и принюхался. Непонятно. Навоз травоядных животных изначально не имел такого уж отвратительного запаха. Он пожал плечами и позвал лошадей, которые резвились вдалеке, прыгая как дети. Кловер, скачущий во главе возвращающегося табуна, выглядел заметно счастливее. Невольно с губ сорвалась лёгкая усмешка.

* * *

Вещей у И Джина по-прежнему было немного. Когда он вышел в джинсах, белой футболке и тёплой клетчатой рубашке, которую часто надевал по вечерам, когда становилось прохладно, выражение лица Чхве Ми Ён говорило о том, что ей есть что сказать.

- Можете так смотреть сколько угодно. Это всё, что у меня есть.

И Джин, хорошо зная этот взгляд, сразу отрезал.

- Поэтому я и говорю - давай сходим вместе по магазинам.

- Просто мне неинтересна одежда.

«Да и кто здесь его видит?»

Если не считать Чхве Ми Ён или дядюшки Яна с соседней овечьей фермы, И Джин здесь был абсолютно один. Один в тумане, густо сотканном из утренней росы и клубящейся над горными склонами дымки, где и прошлое, и настоящее становились такими же белёсыми и неясными.

Когда И Джин натянул кепку, которую держал в руках, лицо Чхве Ми Ён сморщилось ещё сильнее.

- Хотя бы эту кепку сними.

Словно это было единственное, в чём она не могла уступить, Чхве Ми Ён выхватила ярко-синюю бейсболку из рук И Джина и швырнула её на заднее сиденье машины.

И Джин проводил взглядом упавшую кепку и подавил вздох.

- Хочешь жить как старик в молодом теле? Тебе даже тридцати нет.

Заводя свой импортный спорткар, Чхве Ми Ён не скрывала своего приподнятого настроения.

И Джин, которому было неудобно сидеть в обволакивающем сиденье машины с низкой посадкой, будто скребущей по земле, сделал вид, что не слышал.

- Надо жить динамично, пока молодой!

«Динамично? Такой динамики в его жизни уже было предостаточно. Теперь хотелось просто плыть по течению.»

После переезда за город здоровье бабушки немного улучшилось. Но врач всегда говорил быть готовым ко всему. Даже в моменты ясного сознания И Джин не существовал в её памяти. Впавшая в детство бабушка обычно выглядела счастливой, много улыбалась и была такой очаровательной. Он лишь надеялся, что до самого конца ей будет так же спокойно.

При этом И Джину было трудно справиться с вопросами, которые то и дело всплывали в голове.

«А что потом? Когда не станет бабушки, когда уйдёт Кловер, что будет со мной?»

Очнувшись от размышлений, он обнаруживал вокруг только темноту. Стоя в одиночестве, он не мог понять, движется ли вперёд или назад. В такие моменты вспоминались слова Квон Хён До о том, что когда человека заживо хоронят, он как безумный роет землю наверх, пытаясь выбраться, но на самом деле лишь глубже закапывает себя...

Этот засранец наверняка знал способ выбраться. Но не рассказал. Ни как проснуться от кошмара, ни как избавиться от этого одиночества, которое постоянно хватает за ноги.

В то время как И Джин пребывал в смятении, пейзаж за окном стремительно менялся.

Проехав множество туннелей и пересекая магистрали, они наконец въехали в Сеул.

И Джин, у которого мерцало в глазах от постоянного мелькания туннелей, в итоге задремал, не увидев выезда на главную дорогу. В конце концов он так сильно стукнулся лбом о стекло, что Чхве Ми Ён расхохоталась.

Смущенно потирая лоб, он выглянул в окно - они уже прибыли в город, сверкающий ночными огнями.

Конечно же, именно Чхве Ми Ён вытащила его, бессмысленно глазеющего в окно. Пока она тащила его за руку, И Джин испытал чувство дежавю. Он понял, что своевольный характер напомнил ему Квон Хён До.

Теперь он наконец понял источник той необъяснимой близости, которую чувствовал к Чхве Ми Ён. Она была очень похожа на Квон Хён До, как сестра - и своевольностью, и любовью к внешнему лоску. И Джин честно признавал, что его тело выглядело неплохо. А лицо... На самом деле, лицо его не интересовало. Он не обращал внимания на лица других людей. Обычно быстро забывал их.

«Квон Хён До... Может, из-за той рубашки? Он был редким исключением.»

- Ха-а...

И Джин глубоко вздохнул.

Надо признать, лицо Квон Хён До просто невозможно было забыть. В отличие от его ярких рубашек и грязного языка, чем больше всматривался, тем больше замечал изящную красоту в сочетании с правильными чертами лица.

И Джин нахмурился. Он так часто думал о Квон Хён До, что иногда хотелось вынуть мозг и хорошенько отмыть его с отбеливателем.

- Эй, хватит витать в облаках.

Чхве Ми Ён с блеском в глазах вошла в помещение, откуда доносилась громкая музыка.

Внутри было очень темно. Похоже, Чхве Ми Ён была постоянной клиенткой - как только они вошли, к ним подошёл служащий с фонариком, чтобы показать дорогу. Пока Чхве Ми Ён тащила его за руку, И Джин тосковал по кепке, оставленной на заднем сиденье машины.

За это время его волосы, включая челку, отросли - И Джин слегка прикрыл лицо волосами. Только тогда яркий свет стал меньше слепить глаза. Искусственное освещение напоминало ночной “Колизей” и вызывало неприятные чувства.

- Проводить вас в комнату?

- Нет. Сегодня будем пить снаружи, - решительно заявила Чхве Ми Ён.

«В этом шумном месте?»

Пока И Джин недоумевал, служащий повёл их на нижний этаж.

Спустившись в подвал, они больше не слышали ничего, кроме вибрации "бум-бум" сверху. Бар с рядами мягких кресел выглядел скучно и чрезмерно роскошно. Некомфортно...

- У меня тут есть забронированные бутылки. Хоть они и ухаживают за ними здесь, но будет обидно, если я, хозяйка, буду относиться к ним как к пасынкам. Давай сначала здесь оторвёмся, а потом пойдём на второй заход - потанцуем.

Чхве Ми Ён ухмыльнулась.

И Джин ответил со вздохом:

- Если танцевать - я пас.

- Почему? Нашёл бы себе партнёра. Ты что, совсем ни с кем не встречаешься? Решил монахом заделаться?

На ворчание Чхве Ми Ён И Джин только пожал плечами.

- Может, я просто нагулялся до тошноты?

Тут Чхве Ми Ён расхохоталась и похлопала И Джина по плечу.

Похоже, председатель Чхве не рассказал ей о Квон Хён До.

И Джин горько усмехнулся. Танцевать не хотелось, но выпить было нужно.

Чхве Ми Ён заказала выпивку на свой вкус. И Джин просто кивнул - всё равно будет крепкий алкоголь. Принесли закуски, а когда И Джин спросил есть ли лимон, подали и ломтики лимона.

Напиток янтарного цвета казался густым на вид, но стекал в бокал мягко.

- Смакуй. Где ты ещё такое попробуешь, если не со мной?

- Жалко такое тратить на того, кто в алкоголе не разбирается.

- И не говори. Был бы страшным - даже не подумала бы. Отправила бы тебя в магазин за дешёвым соджу.

И Джин что-то промямлил благодарность за то, что его внешность оценили по достоинству, и отпил из бокала.

Вскоре Чхве Ми Ён начала двоиться и троиться в глазах. Видимо, действительно крепкая штука. И Джин обмакнул лимон в сахар и начал его сосать. Когда этого оказалось мало, он принялся грызть сахар-рафинад, отчего Чхве Ми Ён со смехом заметила, что раз он работает с лошадьми, то и вкусы у него стали как у них.

Тем временем к нему подходили мужчины. Некоторые бросали взгляды и уходили, другие слегка касались его плеча.

Теперь И Джин понимал эти взгляды. Мог точно, как по открытой книге, прочитать, чего они хотят, что их интересует.

Но ничто из этого его не возбуждало. По-прежнему было противно, мерзко и склизко. Вызывало мурашки по коже.

«И всё же, вернувшись к сегодняшнему утру, он снова увидит кошмар, а в конце будет поллюция, и задница заноет... Твою мать.»

От отвращения к себе И Джин сам наполнил бокал до краев и опрокинул его.

- Эй, Сон И Джин. Ты рехнулся?

Вскрикнула Чхве Ми Ён.

Горло горело, внутренности словно пылали огнём. Это чувство было хорошо знакомо. Теперь это уже почти излеченная душевная болезнь. Вот-вот прорвётся гнев. Гнев, который больше не на что направить, ведь теперь всё разрешилось. И Джин ухмыльнулся. Как же он скучал по этому жару.

«Придурок, это я и есть.»

В кружащемся мире И Джин машинально откинул голову назад.

В перевёрнутом поле зрения видны мужчины, поднимающиеся по лестнице. Позади этих скучно одетых в строгие костюмы людей шёл мужчина, чей внешний вид не вязался с торчащей изо рта конфетой на палочке.

«Загорелая кожа. Но причёска была другой. Нет, повернись немного в сторону.»

И Джин облизнул влажные губы.

Как раз в этот момент кто-то сзади подошёл и прошептал что-то мужчине на ухо. Тот наклонил голову, показав профиль. «Знакомое лицо.»

У И Джина невольно вырвалась икота.

Коротко стриженный, в костюме с жилетом, который он раньше на дух не переносил. На запястье дорогие часы, которых раньше не было. И всё же, словно показывая истинную натуру, которую не скрыть никакими ухищрениями - всё те же грязные татуировки на тыльной стороне ладони.

Глава 140

Ик.

И Джин, икнув, зажал рот рукой и резко вскинул голову, словно дайвер, вынырнувший на поверхность.

Ик.

Ввод, энтер.

Ик.

Ввод, энтер...

В поднятом взгляде рассеивался свет, и И Джин, вспомнив синий монитор, крепко зажмурился.

«Грубые руки, впечатывающие его голову в клавиатуру, отвратительная манера пихать конфеты, вульгарность, грубые окрики вместо утешений, чтобы перестал плакать...»

- Что, что такое? Тошнит? - встревоженно спросила Чхве Ми Ён.

И Джин, не в силах даже кивнуть, бросился в туалет.

* * *

«Отвратительно.»

Глядя на своё мокрое лицо в зеркале, И Джин повторял это слово.

«Отвратительно. Что в этом хорошего, что эти бандитские выблядки пыхтели как течные звери? Неудивительно, что с такими глазами и жизнь у них такая же извращённая.»

Капли воды падали с лица, губы приоткрыты. Загоревшая за лето кожа казалась какой-то пятнистой, а веснушки на переносице стали чуть темнее.

Внешность определённо изменилась с тех пор. Но изменения были едва заметны: лёгкое потемнение веснушек, а черты лица остались прежними.

Хоть сам он не видел в себе ничего красивого, но раз внешность не сильно отличалась от той, что была в "Колизее", то узнать его было бы несложно, если только он не ослеп.

- Хотя... мы даже не встретились взглядами.

И Джин, проведя рукой по волосам, тяжело выдохнул.

В дыхании - густой запах алкоголя. И лимона. Он ещё раз прополоскал рот и, пошатываясь, вышел.

- Всё в порядке?

На вопрос Чхве Ми Ён он махнул рукой, показывая, что нормально и хочет проветриться. Она вложила в эту руку пачку сигарет.

- ...

Он давно не курил. Ни разу с тех пор, как сгорел "Колизей", и как он проклял Квон Хён До.

И Джин с трудом поднялся по лестнице, держа сигареты. Несколько раз чуть не упал. Когда он попытался выйти из клуба, охранник, увидев пачку сигарет, развернул его в сторону чёрного хода.

Выйдя, как указали, он оказался в переулке. Место, где как мусор валялись на земле растоптанные листовки с рекламой борделей и прочие грязные флаеры. Трудно было поверить, что всего одна дверь отделяет это место от роскошного интерьера внутри.

Но И Джину здесь было даже уютнее. Похоже на "Колизей". И на те предрассветные улицы, по которым он ходил с Квон Хён До.

И Джин вставил сигарету в рот и только тогда понял, что у него нет зажигалки.

- ...Твою мать.

Он потёр лоб пальцами, пытаясь справиться с раздражением. Хоть он давно не курил, желание затянуться было таким же сильным, как у заядлого курильщика. И Джин, стукнувшись головой о стену, зажмурился. Сквозь стену доносилась вибрация басов.

Видимо, он случайно прислонился к противоположной стороне от двери - спиной почувствовал движение. И Джин, не открывая глаз и морщась, немного отодвинулся в сторону. Перед его лицом, всё ещё держащим сигарету, ощущалось лёгкое тепло.

Даже от одного этого тепла вспоминается последний день "Колизея". И Джин медленно открыл глаза. И увидел перед кончиком своей сигареты мерцающий огонёк зажигалки.

В тёмном переулке этот огонёк казался ярким. И Джин шевельнул губами. Влажный фильтр прилип к пересохшим губам, едва держась. Человек, который взял сигарету у, забывшего про неё, И Джина, поднёс к своим губам, прикурил и вернул обратно.

«...Если он не сошёл с ума, то это определённо...»

- Разве ты не бросил?

Квон Хён До спросил так, будто они расстались только вчера.

- ...

- Затянись. Погаснет.

На его слова И Джин машинально затянулся.

Дым обжёг горло, смешавшись с опьянением, затуманил разум.

Квон Хён До, прикурив свою сигарету, как ни в чём не бывало спросил:

- Волосы отрастил?

И Джин посмотрел на него.

В костюме он выглядел просто как чертовски красивый, опрятный мужчина, если не считать части татуировки, выползающей на тыльную сторону ладони.

Волосы, раньше закрывавшие шею, теперь были коротко подстрижены, открывая уши, шею и лоб. Уложенные чем-то вроде помады, они блестели, оставаясь при этом идеально зафиксированными.

- А ты подстригся.

И Джин решил считать это сном. И отвечал отстранённо, как во сне.

Словно это действительно был сон, Хён До так же небрежно ответил:

- Подстригся.

- И ужасные рубашки больше не носишь.

- Ужасные? Мог бы и сказать.

Квон Хён До усмехнулся и щелчком стряхнул пепел. Тлеющая искра полетела и погасла в грязной луже. И Джин невольно проследил за его рукой.

«Левая рука была пуста. Ни кольца, ни следа от него. Может, просто плохо видно в темноте?»

Подумав об этом... он отвернулся.

«Смешно. Они разговаривают так, будто расстались друзьями, пожелав друг другу счастья.»

От абсурдности ситуации И Джин пусто усмехнулся.

- Если бы я сказал, что они ужасные, ты бы перестал их носить?

«Даже во сне ты не извиняешься. Ты никогда не слушал, что бы я ни говорил, с чего бы тебе вдруг меняться.»

Квон Хён До, запрокинув голову, выпуская дым в воздух. Затем опустил взгляд и неторопливо улыбнулся.

- Носил бы.

- ...

Квон Хён До оставался невозмутимым. А сердце И Джина колотилось так, что становилось больно.

Боль в груди была похожа на страх и напряжение. Всё тело одеревенело, словно столкнувшись с тяжёлой психологической травмой, с живым воплощением ночного кошмара.

После кошмара всегда поллюция. Это неправильно дрессировало его. Как перевёрнутое седло.

- Больше ничего не интересует?

Квон Хён До бросил окурок и затушил его туфлей.

Не армейские ботинки, а туфли. Глядя на их блеск, даже с его неискушённым глазом И Джин понял - безумно дорогие, и вспомнил "Треви". Роскошный интерьер и посуда, подавляющие профанов. Тот изысканный бокал с ссанхвача*, где плавал яичный желток…

Прим.: Ссанхвача(쌍화차, ssanghwacha) - это традиционный корейский целебный чай, приготовленный из смеси лекарственных трав и растений, который часто подаётся с сырым яичным желтком. Основные ингредиенты включают: корейский женьшень, корицу, солодку, ямс, семена лотоса и другие целебные травы. Традиционно считается, что этот напиток обладает укрепляющими и тонизирующими свойствами.

Сглотнув слюну, И Джин тоже затушил сигарету о стену и бросил.

- А что ещё должно меня интересовать?

Левая рука Квон Хён До всё время оставалась в кармане.

«Обычно он носил там два-три кольца. Сколько сейчас, одно? Впрочем, для ублюдка, который не мог стерпеть зуд в члене, очевидно, что быстро нашёл кого-то другого.»

- Подстригся, костюм напялил. Таскаешься в этой чертовски неудобной обуви и ездишь с личным водителем.

- ...Может, ещё скажешь, что и в университет хожу.

- Может, и правда стоило бы.

Квон Хён До расхохотался.

«Университет? Это вообще невозможно представить. Хотя даже отвратительное благополучие с личным водителем и возможной женитьбой можно вообразить… но университет - в это просто не верилось.»

И Джин скривился, пытаясь сдержать смех, и поднял взгляд - Квон Хён До медленно оглядел его лицо и сделал шаг ближе.

«Разница в телосложении была... всегда такой?»

И Джин вжался в стену, а Квон Хён До подошёл ещё ближе.

- Какой университет? У тебя хоть аттестат из средней школы есть?

- Вот именно. Видимо, придётся сначала газон постелить и общежитие построить, чтобы поступить.

«Непонятно было - шутка это или правда...»

Квон Хён До придвинулся ещё ближе.

«Хотелось увидеть левую руку. Хотя что изменится? Если там кольцо - будет больно. Сука. Живёт себе припеваючи. Такой отвратительный, эгоистичный ублюдок. Бандит. Мразь...»

Незаметно нога Квон Хён До уже оказалась между его ног.

«Близко. Слишком.»

Грудь И Джина тяжело вздымалась. Дыхание участилось. Несколько раз зажмурился и открыл глаза.

Каждый раз перед глазами мелькали разные образы: счастливый семьянин Квон Хён До, Квон Хён До, трахающий его в воздухе как куклу, Квон Хён До, отмывший следы прошлого и ходящий в университет, Квон Хён До, вылизывающий его как собака, когда И Джин был под кайфом.

Воображение и реальность смешались, как ледяная жижа, пропитывая И Джина. Заставляя дрожать.

- Есть ещё кое-что. Что изменилось.

- ...

«Не интересно. От твоего благополучия: университета за взятки, машины с водителем, костюмов и дорогих туфель - меня только тошнит. Катись и стань несчастным. Проживи всю жизнь в одиночестве и несчастье, и пусть с сегодняшней ночи у тебя вообще не встаёт ни на кого... превратись в никчёмного импотента.»

И Джин, отворачивая голову, мысленно проклинал его. Жалкие, бессильные проклятия.

«Спина ноет. Он стоит здесь со своими вечными шрамами и запахом сена, а этот сукин сын, видевший, как всё горит, где-то далеко. Если у него на пальце кольцо, если он живёт счастливой обычной жизнью - заслуживает смерти от удара копытом по башке.»

Словно услышав проклятия И Джина, левая рука Квон Хён До показалась из кармана. И Джин медленно моргнул. Под блестящими часами - вздувшиеся вены и неестественно крепкие костяшки... И пустые пальцы...

Эта рука приподняла лицо И Джина. И спокойно опустилась.

- Чего такую рожу корчишь?

Ухмыляясь, спросил Квон Хён До.

- Всё равно лучше твоей.

- Вряд ли.

- ...И что с моим лицом?

Квон Хён До наклонил голову. Их носы почти соприкоснулись.

Глава 141

- С такой рожей хочется зарядить пощёчину и заставить тебя разреветься.

- ...

- Сон И Джин. Я и пирсинг из языка вынул. Тебя же это чертовски бесило.

Квон Хён До хихикнул.

«Сука. Значит, знал, что мне не нравится.»

И Джин сжал кулаки. Не чтобы ударить - просто хотелось за что-нибудь ухватиться.

У Квон Хён До были неожиданно длинные ресницы. Раньше он этого не замечал. Тот опустил взгляд и прошептал между ухом и виском И Джина:

- Теперь будет удобнее целоваться.

- ...Кто с таким, как ты, будет этим заниматься?

«Длинные ресницы... Не идут ему. На тонкой складке века шрам. Может, двойное веко появилось из-за него?»

Язык уже проник в рот И Джина. Смешался горький вкус сигарет со сладко-кислым вкусом лимона. Влажные губы разомкнулись с причмокиванием. Хоть металлический штырёк, от которого мурашки бежали как перед мочеиспусканием, исчез, но И Джин ощутил позыв сходить в туалет.

- Кто... с таким, как ты?..

Когда И Джин поднял на него глаза, Квон Хён До снова приблизился. Он исследовал рот И Джина, втягивал язык, слегка прикусывал губы. И всё ещё касаясь губами, хрипло произнёс низким голосом:

- Повтори.

- Кто с таким, как ты?..

Теперь уже невозможно было разобрать, чей язык со вкусом лимона, а чей - сигарет.

- Повтори...

- Кто... с таким, как ты?..

И Джин задыхался. Глаза были влажными, зрение затуманилось, и неясно, из-за городских огней ли это.

«И головокружение тоже из-за огней?...»

Одна рука уже вцепилась в пиджак Квон Хён До. Тот тоже упёрся рукой в стену за спиной И Джина.

Его голос охрип, в брюках набухло. Бедро Квон Хён До непристойно вжималось в пах И Джина.

- Повтори.

Квон Хён До тоже тяжело дышал.

- Повтори-ка. Что ты сказал?

И Джин посмотрел на растрёпанную чёлку и помятый пиджак Квон Хён До.

«Дыхание перехватывает. Ничего вокруг не видно. Перед глазами то ли стартовая, то ли финишная линия... Какой-то негодяй. Какой-то злодей.»

- Кто… - прохрипел И Джин:

- Кто... с таким, как?..

И, обвив руками шею Квон Хён До, приподнялся на цыпочках.

Сходя с беговой дорожки в сторону. Ни финиша, ни старта не видно. Бывают моменты, когда хочется всё разрушить.

«Хочется всё разрушить. Ты тоже должен стать несчастным, как я. Ты не можешь жить полноценно один. Если я причина твоей неполноценности, то с радостью себя ей сделаю...»

«Правда ли он вынул пирсинг?»

Маленькое отверстие, которое навсегда останется на языке, не чувствуется при соприкосновении языков, но трение языков с этим ублюдком по-прежнему заставляло спину холодеть и вызывало позыв к мочеиспусканию.

«Ничего не изменилось, сукин сын.»

И Джин, сильнее притягивая шею Квон Хён До и крепко обнимая, тщательно вылизывал языком то, что не изменилось. На языке этого неизменно отвратительного, мерзкого ублюдка был горьковато-сладкий вкус.

* * *

Квон Хён До, грубо срывая пиджак, процедил:

- Как только увидел тебя в подвале, у меня так встал, что я не мог выйти.

- Ха, а сам меня даже не узнал...

- Не пизди, блядь. Почему, думаешь, я позже тебя вышел? Член не опадал... подрочил и вышел.

Квон Хён До грубо приказал открыть рот. И не дождавшись, пока И Джин полностью откроет, нетерпеливо просунул свой язык.

Судя по движениям бёдер, он был сильно возбуждён. И Джин, который дрочил на Квон Хён До под утро, засовывая пальцы в задницу, мог продержаться дольше. Хотя это только в сравнении с Квон Хён До...

- Как девственник дёргаешься, - заносчиво заметил И Джин.

Квон Хён До, одним движением стянув с И Джина джинсы вместе с бельём, усмехнулся:

- Пока тебя не видел, только с ладонью развлекался, так что полудевственник. Поздоровайся. Это И Джин.

И Джин уставился на поднесённую к лицу правую руку Квон Хён До, затем отбил её. Квон Хён До, прикрыв руку, заскулил:

- Ай-ай! И Джину больно.

- Хватит нести чушь... Иначе остыну.

Но вопреки словам, голос И Джина был прерывистым.

Квон Хён До произнёс: "Нельзя этого допустить", - и резко поднял задницу И Джина, поместив её перед своим лицом.

Прежде чем ошеломлённый И Джин пришёл в себя, тот крепко сжал и раздвинул его ягодицы, высунув язык.

- Эта дырка никогда не закроется, так что иногда буду вставлять пирсинг и отсасывать тебе.

- К-когда это я говорил, что снова буду с тобой, а-ах! Н-не, а-а, не надо! Не делай этого! Не трогай там! А-а!

И Джин забился в конвульсиях. Язык Квон Хён До похотливо вылизывал его там внизу. Грязно и пошло, как животное, без всяких понятий о морали и этике, сосал дырку И Джина. И при этом начал беспрестанно тыкать пальцами. Всё произошло так внезапно, что перед глазами И Джина замелькали вспышки, и он не мог прийти в себя.

- Блядь, почему такая мягкая дырка?

Пока И Джин, закрыв лицо, пускал слюни и стонал, Квон Хён До рычал:

- Почему она, блядь, такая мягкая, а?

При каждом резком проникновении пальцев раздавались хлюпающие звуки. Бёдра И Джина подрагивали. Когда анус изящно сжимался, казалось, что отрежет пальцы.

- С кем ты трахался? А? Пока меня не было, надеюсь, не с конём?

- А-ах! Нет, а! Не с ни-им, а-ах! Заткни свой рот, ох!..

Квон Хён До похабно усмехнулся.

- Значит, сам себя трахал?

И Джин крепко прикусил губу.

Ответ был ясен. Увидев это, Квон Хён До застонал и вытащил свой член из нижнего белья. Едва успев пару раз дёрнуть рукой, он бурно кончил огромным количеством густой спермы.

- Блядь... уже всё.

Квон Хён До с набухшими венами на лбу собрал сперму, стекающую по его стволу. Затем растёр её по члену.

«Он спешил. Если бы он продолжал подготавливать, то мог бы умереть, а Сон И Джин, этот дерзкий, маленький демон, сам себя растрахал. От такого даже деревяшка бы встала.»

Квон Хён До опустил одну ногу И Джина под сиденье, вторую закинул себе на плечо и резко вошёл.

- !..

И Джин даже не смог издать звук, его поясница выгнулась дугой.

- Кх, бля... только наполовину вошёл. Расслабься!

Упругая задница всё ещё грозила отрезать член. Квон Хён До, стиснув зубы и разминая ягодицы, чисто за счёт силы бёдер вытащил член. И вогнал обратно с ещё большей силой.

- Хааах!

И Джин, словно задыхаясь, с покрасневшим лицом едва выдавил стон.

Это было только начало.

Они, как течные звери, сплетались языками при каждом взгляде. Про дырку и член и говорить нечего. Квон Хён До продолжал вбиваться даже когда кончал. Казалось, даже не понимал, что кончает. Просто вколачивался с такой силой, будто стремился либо разорвать Сон И Джина пополам или поглотить целиком.

И Джин тоже впивался в Квон Хён До, словно хотел проглотить. Он кусал и сосал его язык до крови. Слюна из разбитых губ и исцарапанных языков окрасила их губы в красный.

- Ха, рот, м-м, а, рот... пусто... а!..

- Что? Ох, нижний рот полон, ху. Что ещё пусто?

- Язык, соси язык... А! Соси...

Квон Хён До смотрел на И Джина покрасневшим взглядом и отпустил его бёдра. Голова Сон И Джина была такой маленькой, что помещалась в одной руке. Можно было спрятать его ото всех. Он не мог смотреть по сторонам. Как скаковая лошадь, видящая только то, что впереди. Он жадно сосал язык И Джина.

В конце концов и язык И Джина начал кровоточить.

Это был грязный, непристойный, животный секс.

Машина сильно раскачивалась и стала невероятно грязной.

Только после того, как они кончили неизвестно сколько раз и прошло неясно сколько времени, оба лежали, сцепившись влажными горячими телами, тяжело дыша. И даже тогда не было ни единого зазора между соприкасающимися частями их тел.

- ...

Наконец придя в себя, И Джин бессмысленно уставился в потолок.

- Если собрался думать о хуйне, лучше отсоси.

Квон Хён До вклинился прежде, чем И Джин успел что-то подумать. Его член всё ещё был внутри.

- Почему я снова с тобой переспал?..

Пробормотал И Джин.

- Думаешь о хуйне. Открой рот.

Глава 142

Но при этом Квон Хён До не вынимал свой член, отчего И Джин лишь невесело усмехнулся.

«Да уж... устал даже думать. Не было на это сил. В голове было совершенно пусто. Может, потому что всё выплеснул?» Несмотря на изнеможение, чувствовал себя легко.

И Джин закрыл глаза. Квон Хён До долго всматривался в его чистое лицо, казавшееся каким-то умиротворённым.

«Не от того ли такой хороший цвет лица, что он дышал свежим воздухом и общался с этими ублюдскими лошадьми, пока был вдали от меня?» - от таких мыслей у него закипала желчь.

Сам он чуть не сдох, потому что жизнь была хреновой из-за яиц, которые день ото дня становились всё тяжелее, сколько бы он ни дрочил правой рукой, названной им "И Джин".

Да. Жизнь - та ещё хуйня. Херово скучная и однообразная. Внешне вроде становилась ярче и красивее, но внутри - пустота и тоска. Жизнь тянулась бесконечно, когда не было рядом того, кто бы психовал по пустякам и бросался с кулаками от малейшего прикосновения. Тянулась так долго, что хоть в петлю лезь.

Квон Хён До вытащил член. Количество спермы, хлынувшей из дырки, было ошеломляющим. Он наспех вытер тело И Джина и своё, израсходовав все салфетки и влажные салфетки из машины. За это время И Джин, ненадолго задремавший, проснулся от урчания в животе.

- Ого.

Квон Хён До, надевавший на И Джина джинсы, усмехнулся.

- Похоже, живот опустел, когда я выкачал из тебя сперму. Надо снова наполнить.

- ...От каждого твоего слова тошнит.

При этом И Джин, явно смущённый, даже голову толком не поднимал.

Квон Хён До, израсходовав полпачки влажных салфеток на такое количество спермы, цокнул языком на свой член, который снова пытался встать, и напоследок пососал покрасневшие соски И Джина. Затем одел его.

- Пойдём поедим.

- Да ну... Не надо. Я, я пойду. Чхве Ми Ён тоже, наверное, ждёт.

- Я сам с ней поговорю. Блядь, бесит, что вы так сблизились за это время...

Квон Хён До ответил раздражённым тоном.

- А вы двое вообще-то собирались пожениться, - И Джин выпалил как на рефлексе. Квон Хён До странно посмотрел на него, затем медленно усмехнулся.

- Не представляю, как я жил всё это время без тебя.

Полтора года.

Первые полгода И Джин толком не мог спать. Думал, что Квон Хён До может прийти. Не понимая, боится он этого или ждёт, бабушка постепенно уходила туда, откуда нет возврата, Кловер старел, а он сам становился всё более одиноким. Зима была чертовски холодной, как он и говорил, и не мог уснуть, зная, что Квон Хён До наверняка живёт припеваючи один.

Пока Квон Хён До выходил из машины и шёл к водительскому месту, И Джин кусал губы, а когда тот взялся за руль, тихо спросил:

- Тебе было хреново всё это время?

Квон Хён До, заводя машину, небрежно ответил:

- Да, хуёво, помучился, избавляясь от бандитских дел.

На самом деле Квон Хён До был втянут в судебный процесс.

Как ни старался разобраться, полностью избежать ответственности не мог. Председатель Чхве нанял кучу адвокатов и даже заплатил штраф вместо Квон Хён До, хотя тот об этом не просил. Появился долг. Весь процесс занял немало времени, и когда наконец закончился, Квон Хён До лишь горько усмехнулся.

«Настырный старик. Сколько он будет выпендриваться, хотя я мог бы сам заплатить.»

Тогда он смутно понял, почему Сон И Джин так ненавидел благосклонность бандитов.

«Всё время думал о Сон И Джине. Даже в следственном изоляторе постоянно возбуждался от мыслей о тебе.»

- ...

- Жизнь была скучной.

Равнодушный тон. Но все эти слова были как обходные пути для одной простой фразы, которую он, как придурок, не мог произнести... В конце концов, поняв единственное чувство, И Джин обнял себя.

«Дурак. Идиот.»

- Тебе, наверное, хорошо жилось без меня.

И Джин, не зная даже куда они едут, вспыльчиво ответил:

- Да. Неплохо. На самом деле жить стало вполне сносно.

Квон Хён До тихо усмехнулся:

- Да. Я так и думал. Поэтому и ждал дня, когда снова тебя встречу.

На лице И Джина, переваривающего этот мерзкий подтекст, постепенно проступал ужас.

«Он что, пришёл потому что не мог видеть, как ему хорошо живётся?»

Когда И Джин уставился на него выпученными глазами, тот усмехнулся.

- Что? Ждал, что я буду совестливым? Если хотел встретить порядочного человека, не надо было влезать в долги. Похоже, ты забыл, Сон И Джин. Я бандитская мразь.

- Но этот долг я!..

- Нет.

Квон Хён До въехал на парковку ресторана с сияющей вывеской "Работаем 24 часа". Внутри было немноголюдно. На парковке, не считая машины Квон Хён До, стояли только две машины.

- Но я же говорил. Не жди от меня порядочности.

- ...Что ты сейчас хочешь этим сказать?

- В смысле?

- Вдруг прикуриваешь мне, трахаешь, привозишь сюда - и говоришь ничего не ждать?

Квон Хён До пристально разглядывал И Джина, освещённого огромной жёлтой неоновой вывеской.

«Красивый. Невозможно оторвать глаз. Наглый, бестактный, безнадежный, сучонок, только раздражает - думал, что со временем забудется, но каждый день он скакал на лошади перед глазами. Когда это надоедало, ездил на машине до конюшни. Его спящее лицо иногда искажалось, словно от кошмаров, иногда было ясным, иногда заплаканным. Никогда не был некрасивым.»

Квон Хён До решил:

«Чувства И Джина неважны. Бандиты ведь обычно отнимают. Хоть и постригся, и пирсинг снял, и костюм надел, но в итоге остался бандитской мразью.»

- Давай сначала поедим.

И Джин уставился на Квон Хён До. Упрямая решимость не выходить, пока не поймёт его замысел.

«Замысел... Интересно, какой?»

Квон Хён До усмехнулся.

«Если интересно, что я замышляю... Ты узнаешь, что я о тебе думаю. Хоть ты и назвал меня придурком, но на самом деле у тебя, Сон И Джин, тоже нет смелости услышать эти слова.»

- Что? Сколько бы я ни рвал с прошлым, уже тошнит даже от одного приёма пищи с бандитской мразью?

От этого голоса И Джин вздрогнул.

«Наверное, из-за раннего утра. Из-за света вывески. Из-за контрового света. Почему-то Квон Хён До выглядел уставшим и одиноким, даже отчаянным?»

- Знаю, что тошнит, и ты знаешь, что я бандитская мразь, поэтому хочу, чтобы ты пошёл сам, прежде чем я потащу тебя силой.

Квон Хён До повторил.

«То ли это угроза, то ли предложение, то ли уговоры, то ли давление. Заплатив за поступление в университет, Квон Хён До вёл себя несвойственно себе. Потащить или пойдёшь сам?»

На этот несмешной выбор И Джин распахнул дверь и вышел.

На мгновение колени подкосились, но он с упорством выпрямился прежде, чем вышел Квон Хён До.

Атмосфера в ресторане была сонной и усталой. Видимо, из-за неопределённого времени между поздней ночью и ранним утром. Люди внутри, похоже, были бандитами. Здоровяк, клюющий носом, но продолжающий наполнять рюмку соджу, татуировка на тыльной стороне ладони у парня с короткой стрижкой.

И Джин посмотрел на опрятный вид Квон Хён До. Хоть он и порвал с бандитским прошлым, всё равно был похож на афериста. Выглядел так безупречно, что можно было бы построить здание на мошенничестве и ещё осталось бы.

- Что будешь?

- Только потроха.

Квон Хён До заказал две порции супа с потрохами. Без алкоголя. Разговора тоже не было.

«О чём они говорили раньше в такие моменты? Хотя они и ругались жёстко, но перед ссорами, кажется, всё-таки как-то общались. Удивительно, но неловкости не было.»

И Джин с детства общался со старшими, поэтому обычно чувствовал некоторую обязанность начинать разговор в таких ситуациях.

Смешно, но эту привычку он почти искоренил в “Колизее”.

Принесли суп, и они молча опустошили миски. После бурного секса проголодались.

Даже очистив миски, оба не спешили вставать. Квон Хён До, видимо от скуки, тёр губы, избегая взгляда И Джина. Казалось, избегал.

Странно... Похоже, тот нервничал перед ним. Это ощущение было отчетливым. И это... странно опьяняло И Джина. Квон Хён До, неловко чувствующий себя из-за него, лишившийся средств для шантажа, выглядел слабым, незначительным и наконец похожим на обычного человека.

И Джин сдержал улыбку.

«Ах, как по-детски. Хоть и понимал, что по-детски, но хотел насладиться этой ситуацией сполна. Если возможно, вечно...»

- Встречаешься с кем-нибудь? - И Джин начал разговор.

Квон Хён До посмотрел так, будто это какая-то ерунда вроде остатков потрохов в супе.

- Ещё есть те, кто хочет женить на своих дочерях?

Квон Хён До, сначала растерянный от этого неожиданного вопроса, положил руки на стол и наклонился вперёд. Затем, нахмурившись, спросил:

- Говоришь о Чхве Ми Ён?

- У Чхве Ми Ён новый парень появился. А, или ты вошёл в тот мир, где даже с любовниками женятся?

И Джин усмехнулся. Квон Хён До дёрнул щекой.

- Если будешь нести чушь, пошли отсюда.

Наконец Квон Хён До встал.

Теперь он носил бумажник. Использовал не наличные, а карты. И Джин рассеянно наблюдал, как Квон Хён До расплачивается, и заметил мятные конфеты на прилавке. От одной мысли о вкусе мяты к горлу подступала тошнота.

И Джин просто разглядывал индивидуально упакованные конфеты, затем взял одну и протянул Квон Хён До.

Тот странно посмотрел на мятную конфету и наклонился.

«Хочет, чтобы развернул?»

- Рук нет? - резко бросил И Джин и впихнул конфету в рот Квон Хён До прямо в обёртке.

Квон Хён До скривился, а И Джин поспешно развернулся и вышел из заведения.

«Странно, постоянно хотелось смеяться. Видимо, он был пьян или ужасно устал из-за позднего часа.»

Квон Хён До быстро подошёл сзади и внезапно дёрнул за плечо.

От этого угрожающего действия сердце И Джина ухнуло вниз, но последовала конфета, проскользнувшая ему в рот.

Не мятная... Большой леденец с грубым сахарным покрытием. Леденец-светофор.

- Сам ешь побольше.

Квон Хён До грубо сказал это и запихнул в карман И Джина оставшиеся две конфеты.

И Джин, задумчиво глядя на них, внезапно почувствовал, как в голове вспыхнул огонь. Давно не испытанный импульс. Давно не испытанные гнев и ярость. Горло и грудь горели, сердце колотилось как во время бега.

- Эй!

На оклик И Джина Квон Хён До, только что взявший в рот сигарету, обернулся. Разозлённый И Джин резко бросил конфету, которую держал. Она с глухим стуком ударила Квон Хён До по голове и упала на землю.

Сжав кулаки, И Джин выпалил:

- Что ты задумал?

- ...

- Если вдруг встретил и захотел трахнуть, ладно, такое бывает. Я тоже хотел. Ебля с тобой, да, была хорошей. Проголодался, можно и поесть.

- ...

- Но какого хрена ты таскаешь с собой эту дрянь?

Глава 143

Было видно, как Квон Хён До медленно опустил голову. Он посмотрел на конфеты и слегка пнул жёлтую и зелёную своими дорогими туфлями. Они покатились и остановились у ног И Джина.

Когда И Джин уже собирался растоптать их, Квон Хён До поднял голову.

«Он выглядел таким слабым. Невероятно уязвимым.»

Когда И Джин вздрогнул, Квон Хён До прислонился к машине и открыл рот:

- Покажи, как ты ездишь верхом.

- Что?..

- Как ты на лошади скачешь. Дай посмотреть.

- Что за бред ты несёшь?

- Не могу уснуть, думая об этом. Дай посмотреть.

Квон Хён До пристально смотрел на И Джина.

«Совершенно не понимаю этого ублюдка... Хоть и выглядит таким беспомощным, но на самом деле имеет и силу, и характер, и гнилую сущность, чтобы подмять меня под себя. У меня нет долгов, но и нет больше ничего... Какого черта ему от меня надо?..»

- Блядь, что ты задумал на этот раз? - спросил И Джин, тяжело дыша, будто кто-то сдавливал горло.

- Что у тебя на уме?

Тело И Джина, не раз обманутое и израненное, рефлекторно дрожало.

- Что у меня на уме?

Квон Хён До приблизился.

- Что может быть на уме, И Джин-а?

Квон Хён До улыбнулся. Почему-то эта улыбка казалась очень слабой.

- Ты же сам сказал мне...

Держа руки в карманах, он наклонил голову. Приблизил губы к почти глухому правому уху И Джина.

- ...тебя...

Очень тихий голос то ли слышался, то ли нет. Как раз в этот момент по соседней дороге на большой скорости пронеслась машина. Левое ухо уловило рёв двигателя и визг шин по асфальту, а правое не слышало ничего.

Квон Хён До что-то прошептал и отстранился. И Джин поднял взгляд на нависшего над ним Квон Хён До.

Почему-то казалось, что он понимает слова, которых не услышал.

«Это обман? Снова попадусь на уловки мошенника?»

Квон Хён До сделал непонятное выражение, то ли опуская, то ли поднимая губы. После недавнего секса его пах снова заметно набух.

- Просто покажи. Не убудет же...

И Джин пошевелил губами. Слова давались с трудом. Он хорошо знал, что Квон Хён До не отличается терпением. Этот ублюдок был менее терпелив, чем его член.

Но сейчас он не торопил, не давил, просто ждал, пока И Джин беззвучно шевелит губами.

- Пошёл нахуй, - наконец выдавил И Джин.

Он, пошатываясь, подошёл к Квон Хён До. Бесцеремонно протянул руку.

«Забавно, но Квон Хён До вздрогнул. Неужели подумал, что его хотят ударить?»

И Джин уже и забыл, что существует не только такое напряжение. Он настолько истрепался, что забыл о существовании других эмоций, похожих на страх, тревогу и беспокойство, но всё же иных.

Изношенный до предела И Джин вытащил бумажник из внутреннего кармана пиджака Квон Хён До. Открыл, достал пачку зелёных купюр, а швырнул бумажник. Тот ударился о грудь Квон Хён До и безвольно упал. Даже на такую грубость Квон Хён До никак не отреагировал.

Всё было странно.

И Джин, чувствуя странность отсутствия ожидаемой реакции, развернулся.

Не предполагая новой встречи, как грабитель, отобрал деньги у него на глазах и поймал такси на обочине.

Водитель округлил глаза на названный И Джином район, но, увидев пачку купюр в его руке, кивнул, разрешая сесть.

Когда дверь закрылась, водитель спросил:

- Надеюсь, это не краденые деньги, господин?

В ответ на шутку И Джин огрызнулся:

- Краденые... Только почему-то не догоняет.

За окном неподвижно стоял Квон Хён До.

Как придурок, как тогда, когда горько усмехнулся ему на ухо.

* * *

И Джин встал с рассветом, вычистил кормушки и выпустил лошадей побегать по пастбищу. Вместе с газетой ему принесли свежее молоко с соседней молочной фермы. Несмотря на неудобство, он также одолжил пачку сигарет, пообещав вернуть блок, когда выберется в город.

При каждом шаге И Джина сапоги хлюпали и скользили. Сегодня особенно устал.

«Может, из-за вчерашней выпивки?»

Хотя Чхве Ми Ён радовалась появлению собутыльника, И Джин снова решил уменьшить употребление алкоголя, понимая, что это вредит его здоровью.

Однако такое решение может оказаться бессмысленным, и он снова будет пить. Ничего не поделаешь. В последнее время без алкоголя трудно уснуть.

Причина ясна. Потому что Квон Хён До стоит там. На грязной улице, заваленной рекламками борделей, как придурок, не может догнать, только смотрит.

Это постоянно мерещилось, мешая уснуть, и он всё время дрочил.

«Чертовски упрямый сукин сын.»

Поэтому насколько же удивился И Джин, когда, выйдя покурить после тщательного чтения газеты страница за страницей за стаканом молока, увидел Квон Хён До.

- ...

Хотя голова была ясной настолько, что мог запомнить адреса всех похоронных бюро из раздела некрологов, подумал, что это галлюцинация.

И Джин, широко раскрыв глаза, даже не пытаясь их протереть, просто смотрел вперёд.

- Здесь так встречают гостей? - невозмутимо спросил Квон Хён До.

«Настоящий псих.»

- Смотря какой гость, - едва выдавил И Джин. Ответ был в его духе, колкий.

- С чего это ты гость?

Он попытался пройти мимо, бросив эти слова, но Квон Хён До остановил его, словно схватив за лодыжку.

- Конечно, гость. Если я гость Чхве Ми Ён, разве я не твой гость тоже?

- Не повезло тебе. Сегодня дом пустой.

- Она сказала, что вернётся в четыре.

- Тогда и приходи в четыре.

- Даже чашку кофе не предложишь?

От этой наглости И Джина бросило в жар до самой макушки. Как говорится, чуть крышу не сорвало. Он резко развернулся и показал Квон Хён До средний палец, на что тот только усмехнулся.

И Джин думал, что он скоро уйдёт, но тот вёл себя как в собственном офисе. Когда ему не предложили кофе, он просто сам его сварил - от такой наглости И Джин просто опешил.

И Джин старался не обращать на него внимания и занимался своими делами. Однако в моменты, когда не было срочной работы, время тянулось мучительно медленно. Естественно, периоды отдыха у них с Квон Хён До совпадали.

- Уже не скачешь? - спросил Квон Хён До, слоняясь рядом, пока И Джин чистил конюшню.

«Всё ещё был в костюме. Выглядел очень нелепо в костюме на горе.»

- Всё ещё скачешь?

- ...

- Я бы уже всякое желание потерял.

«Опять нарываешься?»

Но вопреки ожиданиям И Джина, Квон Хён До пробормотал:

- Ведь для тебя это было важнее собственной жизни...

«Наверное, они вспоминали один и тот же момент.»

Когда И Джин думал о том времени, ему до сих пор казалось, что едкий запах дыма щиплет нос. Жар, который, казалось, заставлял глаза кипеть, ощущался как настоящий.

«Правильно ли он поступил, спасая тогда Квон Хён До?»

Этого он не знал, но одно было ясно. Бесило, что тот живёт припеваючи, будто ничего не случилось, без единой царапины в жизни. Невольно накатывала горечь:

«Как ты смеешь?.. Как ты можешь?..»

- Покажи как ты скачешь.

«Опять эта просьба.»

И Джин молча вскочил на ноги. Он собирался сегодня покататься, но раз появился Квон Хён До, ни за что этого не сделает. Вместо этого бесцельно пошёл проведать Кловера и других лошадей.

Когда вернулся после долгой прогулки с животными, Квон Хён До уже не было.

* * *

- Он в последнее время часто заходит, - как бы между прочим заметила Чхве Ми Ён, прощупывая почву. И Джин прекрасно понимал, о ком говорит его работодательница, но притворился непонимающим:

- Кто?

- Да ладно тебе. Ну этот, бандитская мразь.

Несмотря на то, что сама была младшей дочерью из бандитской семьи, Чхве Ми Ён не стеснялась насмехаться.

- Не знаю, о какой бандитской мрази речь.

- О Квон Хён До, о Квон Хён До! - возбуждённо воскликнула Чхве Ми Ён.

- Всё ещё бегает за тобой. Смешно, правда. Видимо, поэтому и вёл себя тихо, хотя ему это совсем не свойственно.

- ...

- Думала, он совсем не тот тип, что будет делать всё, что скажет председатель: не создавать проблем и жить тише воды, ниже травы. И точно. Был какой-то умысел.

- Какое мне дело до того, как он выслуживается перед председателем и другими? Этот ублюдок зря старается.

На эти вырвавшиеся слова И Джина Чхве Ми Ён бросила насмешливый взгляд.

- А перед кем ему надо стараться?

«Попался.»

И Джину было куда сложнее с Чхве Ми Ён, чем с бандитами. С этими вонючими отморозками можно было справиться силой, но не с ней. И Джин всегда считал, что к женщинам нужно относиться с уважением.

- Ну же, расскажи ещё. Мне очень интересно послушать.

Когда И Джин, не выдержав неловкой ситуации, попытался встать, Чхве Ми Ён окликнула его.

Он, используя как предлог потерю слуха в правом ухе, сделал вид, что не слышит, и быстро сбежал.

С каждым шагом возникали вопросы.

Вопросы, которые он годами подавлял, чтобы сохранить себя как личность, естественным образом всплыли вместе с его восстановлением.

Он продолжал спрашивать себя:

«Какие ходили слухи? Кем все считали его для Квон Хён До? Казалось ли, что между ним и Квон Хён До что-то есть? Почему Квон Хён До вёл себя тихо? Почему этот ублюдок продолжает приходить? И чем он занимается в дни, когда не приходит?..»

Глава 144

В ту ночь И Джин ворочался, чувствуя на себе чей-то взгляд.

«Снова этот кошмар. Достало.»

Он крепко зажмурился, стараясь не поддаваться тревоге от преследующего его взгляда - будь то призрак или галлюцинация.

В “Колизее” он часто испытывал дискомфорт от чужих взглядов, что мешало нормально жить. В том закрытом пространстве даже не педики, а любой, кто считал его слабее и думал, что сможет нагнуть, смотрел как на дырку. Казалось, эти твари думали не мозгами, а членами, и вместо крови по их венам циркулировала сперма, движущая ими.

Из-за этих многочисленных омерзительных взглядов И Джин часто не мог уснуть, боясь незапертых дверей.

Сейчас было немного иначе.

Взгляд был один.

И Джин, промучившись, резко открыл глаза. Вскочил, чтобы проверить собственными глазами, и увидел закрывающуюся дверь.

«Не может быть.»

И Джин зажал рот рукой.

«Неужели до этого момента тут правда кто-то был?»

Он резко поднялся, схватил висящий на стене хлыст и, озираясь, вышел наружу.

Ночи на ферме обычно были пугающе тёмными и умиротворяюще тихими. Даже выйдя, ничего не должно было быть видно, но сейчас было светло.

Стояла машина с включёнными фарами. И когда тёмная фигура направилась к ней, И Джин как безумный подбежал и схватил её за плечо.

- Ты, больной ублюдок, с каких пор ты в чужие комнаты вламываешься и подглядываешь?!

- Ай! Блядь!

Знакомый голос вскрикнул в ответ на удар хлыстом по плечу.

И Джин застыл с широко раскрытыми глазами.

Хлыст, не предназначенный для людей, был очень опасным оружием. Квон Хён До, пошатываясь и опираясь на машину, закусил губу. Непривычно было видеть его неспособным говорить от боли.

- Ты что, убить меня хочешь?! - прошипел сквозь зубы Квон Хён До.

- Ты... ты почему здесь?

Растерянно спросил И Джин, увидев неожиданное лицо.

Квон Хён До хотел что-то сказать, но всё ещё морщился от боли, массируя плечо. Тут И Джин ахнул, выронил хлыст и невольно бросился к Квон Хён До.

- Эй, что делать? Там же... там может быть рассечение.

Квон Хён До, однажды ходивший в церковь следить за депутатом во время выборов по приказу председателя, подумал, что боль была сравнима с божьей карой, которую там обещали. Но как только И Джин прильнул к нему, пытаясь осмотреть плечо, боль сразу прошла. Вместо стонов с его губ едва не сорвался похабный смешок.

- Ах, пиздец как больно.

Квон Хён До преувеличенно, но не совсем притворно, заскулил.

- Я реально думал, что ты меня ножом пырнул.

- Нет, этим правда нельзя бить людей... Дай посмотрю.

И Джин, бормоча, потянулся снять пиджак с Квон Хён До, но замер.

«Стоп, что я делаю?»

Когда он опомнился и отпрянул, Квон Хён До с сожалением причмокнул.

- Сучонок. Быстро же ты в себя пришёл.

- ...

И Джин сделал вид, что не слышит ворчание Квон Хён До и отступил на два шага.

Квон Хён До, поглаживая плечо, драматично заныл:

- Кажется, до кости рассекло. Как быть?

- Тебя и ножом не убьёшь, а ты тут разнылся.

Когда И Джин пробормотал это, жалобы усилились.

- Нет, правда больно. Может, кровь идёт. Плечо какое-то влажное.

- ...

И Джин знал. Знал, насколько это больно. Ведь порой и сейчас он чувствовал, как саднит спина.

«Снова попался.»

И Джин опустил голову и прикусил губу.

Глядя на этот подавленный вид, Квон Хён До убрал руку с плеча и цыкнул.

- Хотя, знаешь... Пару ударов можно и стерпеть. Если останется шрам, это своего рода награда.

- ...

- А ты беспокойно спишь. Всё время ворочался. И чего проснулся? Заставляешь чувствовать себя виноватым.

«Ах да, именно поэтому и выскочил.»

И Джин вспомнил, почему проснулся и выбежал с хлыстом ловить извращенца.

- А какого хрена ты заходишь смотреть, как люди спят? Как извращенец.

- Я и есть извращенец, нормальный человек разве будет, как крыса, пробираться смотреть?

Квон Хён До был на редкость бесстыжим типом. От его невозмутимого ответа, будто хлыст и царапины не оставил, теперь уже И Джин потерял дар речи.

- В последнее время занят, пару раз не пришёл, и уже не спится. Посмотрел и хватит. Пошёл я.

Квон Хён До, который на самом деле думал подрочить, глядя на спящего И Джина, прикрылся джентльменским поведением.

Но это не было ложью.

Не мог уснуть. И не только последние несколько ночей. Постоянно так было. С тех пор, как услышал, что если хочет получить хотя бы труп И Джина, пусть ловит.

Раньше снов не видел, а после этого несколько раз снилось, как в момент, когда хватает за запястье или плечо, тело И Джина полностью обмякает и становится трупом. Во сне Квон Хён До то тащил труп Сон И Джина к машине, то нёс домой, а иногда просто сидел там же, вцепившись в тело, с налитыми кровью глазами, готовый убить любого, кто попытается его отнять. Хотя и понимал, что это не вернёт его к жизни.

Внезапно какая-то догадка промелькнула в голове И Джина.

- Погоди-ка, ты и раньше сюда приходил? - спросил И Джин сквозь стиснутые зубы:

- Так ведь? Приходил раньше? Поэтому сон тревожил, заставлял кошмары видеть.

Квон Хён До, собиравшийся сесть в машину, замер с протянутой рукой.

И Джин понимал, насколько безумны его подозрения. Но Квон Хён До был ещё безумнее. Одним своим молчанием он показал, что подозрения И Джина не были паранойей.

- Больше не приходи, сука! - выплюнул как проклятие И Джин.

Квон Хён До обернулся.

Хотя И Джин осыпал его проклятиями, глаза Квон Хён До блестели. Нелепо чистые, как у мальчишки.

- Из-за меня плохо спалось?

Квон Хён До спросил возбуждённым голосом.

И Джин, собиравшийся бросить в него горсть земли, застыл с открытым ртом.

Квон Хён До стремительно приблизился и снова допытывался:

- И сны обо мне видел?

- Это...

- Значит, не только я не мог спать из-за тебя и видел тебя каждый раз, закрывая глаза?

- Это, ну...

- Сон И Джин. Ты скучал по мне?

И Джин так оцепенел, что даже не осознал - Квон Хён До практически признался, что не мог спать и видел сны о нём.

Помедлив, он отступил назад. Отдалившись, крепко сжал кулаки. В тени, вдали от света, его лицо было плохо различимо. Когда Квон Хён До попытался подойти ближе, И Джин закричал:

- Стой там! Думаешь, после такого дерьма можно быстро прийти в себя?

- ...

- Ты - мой кошмар. Как шрам на мне. Чёртов кошмар. Как проклятая рана, которую нужно посыпать солью...

И Джин бессильно добавил:

- Больше не приходи... Пожалуйста. Давай больше не будем встречаться.

Квон Хён До долго смотрел на И Джина, убегавшего в свою комнату, затем медленно наклонился. Подняв оставленный И Джином хлыст, усмехнулся.

- Мне тоже снились кошмары с тобой, сучонок.

Эти слова прозвучали одновременно сладко, как любовное признание, и зловеще, как зловещий замысел.

Квон Хён До поднёс хлыст к губам. Затем высунул язык и медленно лизнул его. Похотливо обвил языком и начал сосать.

Ткань в районе бёдер натянулась, грозя лопнуть. Квон Хён До издал мучительный и сладострастный стон "Хаа..." и сел в машину.

Машина ещё долго стояла на месте, прежде чем исчезнуть.

* * *

Квон Хён До приезжал ещё несколько раз, а потом снова перестал появляться. Он был таким же своевольным в своём отсутствии, как и в своих визитах.

И Джин, вспоминая потерянный хлыст, смотрел на бабушку.

"Надо готовиться морально", "Ей будет тяжело пережить эту ночь" - такие слова он слышал.

Хотел, чтобы её уход был лёгким после такой тяжёлой жизни, но даже после перевода в больницу, случавшиеся несколько раз приступы в последнее время утихли. Просто не просыпалась, как будто уже погрузилась в долгий сон.

И Джин сжал пальцы, словно всё ещё держал хлыст, и потёр их друг о друга.

Глядя на профиль спящей бабушки, медленно опустил голову.

«Остаюсь один. Совсем.»

Хоть есть Кловер, но тепло животного отличается от человеческого. Все те, немногие источники человеческого тепла в жизни Сон И Джина уходили.

«Когда снова придёт зима, как он будет справляться с этим холодом?»

Как и положено выжившему, даже мысли были трусливыми.

- ...

И Джин долго тёр кончики пальцев, а потом рукой с длинным шрамом на ладони грубо потёр глаза.

Глава 145

И Джин точно следовал указаниям, которые бабушка дала ему, пока была здорова.

- Выбери похоронный зал, где подают самый вкусный юккеджан*, а когда я умру, не одевай меня в погребальные одежды, надень мой любимый конопляный ханбок. Он дорогой.

Прим.: Юккеджан (육개장) - это традиционный корейский острый суп. Он готовится из говядины, овощей и специй, имеет характерный красный цвет благодаря красному перцу и острый вкус.

- Не будете надевать погребальные одежды? - когда страховой агент с недоумением переспрашивал, И Джин продолжал кивать. Тот, видимо озадаченный, всё спрашивал и спрашивал, а И Джин всё кивал. Когда он очнулся, то стоял один в коридоре, всё ещё кивая.

- Расспросил про самое вкусное место...

И Джин налил себе рюмку соджу в пустом траурном зале, где не было ни одного посетителя.

Хоть и заказал минимум еды, ни один стол так и не опустел. Даже не знал, кому позвонить. Отправив работников похоронного бюро домой пораньше, И Джин провёл последнюю ночь второго дня.

Может из-за полной тишины И Джин уснул без сновидений, а проснувшись менее чем через три часа, кружил по траурному залу. Как запертый зверь, который должен бежать. Внутри было очень тяжело, и одновременно ужасно пусто. В эту пустоту не лезла еда, только алкоголь кое-как проглатывался. Хоть и было пусто, аппетита не было, можно было и не есть, но нужно было что-то глотать. Нужно было что-то делать. И Джин даже еду и сон осиливал с трудом. Казалось, если не заставлять себя, вообще ничего не сможет делать.

Алкоголь медленно действовал. Когда И Джин пьянел, сначала ему становилось жарко, а потом холодно. Даже не желая того, тело само дрожало. Кондиционер давно выключил. Свернувшись калачиком в углу и прислонившись к стене, он ненадолго прикрыл глаза.

- Эй.

Прошло время, и неясно было, спал ли он, когда И Джин очнулся от чужого голоса.

- Эй. Замёрзнуть хочешь? Чего так трясёшься?

«Не хочу открывать глаза. Я знаю этот голос.»

- Что за жалкое зрелище? Сидишь тут один, Сон И Джин.

Но услышав, как произносят его имя, И Джин всё же открыл глаза.

Квон Хён До, скрючившись своим огромным телом, сидел и смотрел на И Джина.

Кроме его внешности, характерной ауры и грязных татуировок, покрывающих даже тыльную сторону ладоней, он был безупречно одет как положено посетителю траурного зала.

- ...У тебя теперь только Кловер остался, чтобы меня шантажировать.

И Джин выпалил это, как только увидел его.

- Если Кловер сдохнет, то и этого не останется.

Квон Хён До нахмурился от этих дерзких слов И Джина.

- Ты чего несёшь всякую чушь перед портретом бабушки?

- Если сдохнет, всё, что ты делал до сих пор - коту под хвост. Ни возврата денег, ни компенсации. Понял?

- ...

- Придурок. Так тебе и надо.

Когда И Джин попытался снова закрыть глаза, Квон Хён До грубо схватил его за лицо.

- Ай, ай!

Несмотря на стоны боли, тот не проявлял никакой пощады.

«Сукин сын, я так и знал. Натура-то не меняется.»

У И Джина на глаза навернулись слёзы, но он всё равно царапал запястье Квон Хён До. Однако даже когда кожа на запястье была содрана, тот не отпустил.

Место, куда он потащил И Джина, было алтарём с портретом бабушки, окружённым в основном венками с искусственными цветами. Насильно поставив его, он заставил поклониться и сам совершил церемонию поминовения.

- …

И Джин отрешённо смотрел, как Квон Хён До, который отвешивал два с половиной поклона.

Из-за алкоголя глаза были мутными, а на щеках остались красные следы от его пальцев. Саднящая боль казалась чужой, и всё было как во сне.

- Тяжело тебе пришлось.

Квон Хён До повернулся к И Джину.

- И это говоришь ты?

- А как не сказать? Я же перед бабушкой заявил, что заберу тебя и не верну. Если б не пришёл, она бы подумала, что я тебя вернул.

Это были настолько наглые и неуместные для места и ситуации слова, что просто дар речи пропадал. Этот бессовестный бандит-выродок пожал плечами и потащил И Джина, куда вздумалось.

Усадив его, самовольно принёс рис и юккеджан, и жадно всё съел вместе с остывшими закусками. Аппетит был зверский. И Джин наконец увидел пустую миску и поник головой.

- Свинья. Жрёшь тут. Праздник что ли?

Пробормотал И Джин. Ворчливый голос, в отличие от слов, без всякой злобы. Как у подавленного ребёнка.

- На похоронах хорошо поесть - значит хорошо проводить.

Ответил Квон Хён До, грубо вытирая рот салфеткой. Он сделал вид, что не заметил, как дрожал голос И Джина, и открыл бутылку соджу.

- Вкусно?

Спросил И Джин, шмыгая носом. Квон Хён До разлил соджу по рюмкам и кивнул.

- Ага. Реально вкусно. Лучшая похоронная еда, что я ел.

- Бабушка хорошо готовила, потому придирчиво выбирала. Расспрашивала, выбирала, а блядь, жрёшь только ты.

- Единственному внуку, который ни хрена в еде не понимает и жрёт что попало, наверно обидно.

Квон Хён До подливал каждый раз, как И Джин опустошал рюмку. Сам тоже пил в том же темпе.

И Джин пил, пока кончик носа не покраснел, всхлипывал, и наконец разрыдался как ребёнок. Когда он стал тереть глаза тыльной стороной ладони, попытался остановить его, но И Джин начал пинать ногами под столом, отбивая себе голени. Квон Хён До всё это терпел.

- Сука ты. Даже если я жру что попало, разве это сравнится с тем, что жрёшь ты.

- ...

- Гнилой ты ублюдок. Помойка... Кормушка для лошадей и то чище тебя. Такого как ты... Даже такой как ты...

- ...

- Такое... такое... даже такое...

Хотел спросить "даже такое что?", но И Джин резко запрокинул голову.

Квон Хён До поспешно встал и перелез через стол к И Джину. Похоже, просто уснул. Перепил свою норму. Лицо побледнело, зубы стучали. Даже пьяные повадки жалкие, как его жизнь.

Квон Хён До наклонил голову набок, чтобы тот не захлебнулся, если стошнит во сне. Потом что-то ему не понравилось, он покачал головой и снял пиджак.

- Что трезвый - проблема, что пьяный - проблема.

Пробормотал Квон Хён До, сложил подушки для сидения как подушку и лёг, притянув к себе И Джина. С показной осторожностью прижал его к своему боку и подмышке, и, терпя жару, накрыл их обоих пиджаком. Только тогда повернул голову И Джина к себе.

- Блеванёшь - убью.

Сказал так, но Квон Хён До знал, что не убьёт его, даже если стошнит. Зная, что этот псих бьёт людей кнутом, и то слова не сказал, что уж там какие-то пьяные выходки.

- Такое... даже такое...

«Интересно, что он хотел сказать дальше?»

Квон Хён До крепче прижал к себе И Джина, подложил руку и закрыл глаза.

* * *

И Джин проснулся от слов:

- Господин главный скорбящий, пора выносить тело.

Открыв глаза, увидел спящего Квон Хён До с открытым ртом: "пф-пф". Сидя, рассеянно смотрел на его лицо, потом из вредности зажал ему нос и прикрыл рот. Вскоре Квон Хён До проснулся.

- Ах, какого?..

Когда тот собрался вспылить, И Джин быстро встал и сделал невинное лицо.

- Иди умойся.

Гроб, который обычно несут шестеро: с одной стороны несли трое, а с другой - один Квон Хён До. Он справлялся за троих. Не было ни одного родственника, некому было нести. И тут, хотя похоронное бюро не просили, откуда-то появились люди.

Не было сил даже спросить, Квон Хён До ли их позвал. И Джин, держа портрет, стиснул зубы.

«Наверное, бандиты. Опять блядские бандиты. Потому что намертво связан только с такими. Говорят, нет ничего крепче кровных уз, но есть кое-что крепче.»

Но И Джин ничего не сказал.

По дороге в крематорий Квон Хён До ехал отдельно. Когда приехали, тех троих, что помогали нести гроб, уже не было видно. И Джин, пошатываясь, прошёл мимо Квон Хён До и первым вошёл в прохладное помещение. Пока шла кремация, И Джин снова сидел отрешённо, глядя на экран. Квон Хён До купил сок алоэ и приложил холодную банку к щеке И Джина.

- Ай, ты чего?

Вяло удивился И Джин.

Севший рядом Квон Хён До открыл банку, протянул и начал нести чушь.

- Слушай. Говорят, там ещё и поют. У тебя нет таких людей?

- Мы с бабушкой неверующие.

- Надо было пораньше уверовать.

- Если б уверовал, только ругал бы бога и получал больше кары.

И Джин ответил равнодушно.

Оглядываясь на прожитое время, он не был уверен, что сдержался бы от проклятий даже к самому любимому и почитаемому богу. Хорошо, что тогда не было любимого человека. Он стал бы отвратительным, никчёмным партнёром, только ранил бы и ушёл. Хорошо, что было мало любимых и близких людей. Ни бросил, ни был брошен.

И всё же сейчас он не один.

И Джин искоса глянул на Квон Хён До. Тот, видимо желая курить, щёлкал суставами пальцев.

По иронии судьбы рядом остался Квон Хён До. Ненавидел его сколько мог, ругал сколько мог, бил сколько мог. Показал ему всё своё дно и уродство. Вернее, и не помнил, чтобы показывал что-то кроме дна.

- Чхве Ми Ён...

- На Гавайях. Прислала деньги на похороны. Щедро.

Пробормотал И Джин отстранённым, будто оторванным от реальности голосом.

- Сучка. Могла бы на самолёте вжух и прилететь.

Квон Хён До непринуждённо шутил. Словно между обычными друзьями, у которых ничего не было и ничего не будет.

У И Джина не было друзей, но он подумал, что, наверное, мужская дружба такая. Даже если начинка такое дерьмо, что и дружбой не назовёшь, хотя бы в этот миг.

- Не думай сдохнуть вместе с Кловером и выживай, как последняя сволочь. Ты же умеешь быть упёртым ублюдком.

И Джин не ответил.

«Неужели это конец?»

Просто была такая атмосфера. Как предчувствие конца драмы, чувствовалось, что это последняя встреча. Вся атмосфера была такой. Он даже не хотел называть это дружбой. Это не было дружбой. Такими пресными словами не описать то, что между ними. Более грязное, более липкое, без всякой романтики, наполненное только взаимным дном, уродством и никчёмностью…

И Джин не выдержал и встал. Как раз на экране появилось уведомление об окончании кремации. И Джин покинул это место, как будто убегая.

Глава 146

Потребовалось ещё время, чтобы получить урну с прахом. Нужно было, чтобы он остыл.

За это время И Джин думал, что Квон Хён До ушёл.

«Ещё на автобусе добираться до Хвенсона… Раз живу в Хвенсоне, надо там поблизости колумбарий искать.»

С такими мыслями он брёл как в тумане, пока кто-то резко не схватил его. До этого момента он действительно думал, что Квон Хён До уже уехал.

- Ты что, совсем рехнулся похороны в похороны превращать?!

Квон Хён До смотрел на него свирепым взглядом.

Только тогда И Джин понял, что вышел на проезжую часть, где туда-сюда снуют машины.

- А...

Когда тот лишь тупо издавал звуки, Квон Хён До тоже вышел из себя.

- Иди сюда!

- Нет. Я на автобус...

- Ты с урной собрался на междугородний автобус?! Хватит нести чушь и иди сюда, говорю!

Квон Хён До выпучил глаза и орал.

И Джин напряг ступни и руки, обнимающие урну, чтобы его не утащили силой.

Не хотел он здесь опять проводить какое-то непонятное, ни то ни сё время. Больше не хотел быть с Квон Хён До. Потому что сейчас он в слишком уязвимом состоянии и не хотел создавать с Квон Хён До какой-то натянутый, искусственный финал.

- Я не хочу!..

- Если не хочешь, чтобы бабушка видела, как тебя тащат перекинув через плечо, просто по-хорошему иди за мной, а?!

Глядя на выпученные глаза Квон Хён До и руки, напряжённые до вздувшихся вен, И Джин почувствовал необъяснимое облегчение от того, что наконец увидел привычного Квон Хён До.

Он сел в машину с таким видом, будто его заставили это сделать силой.

* * *

До самого Хвенсона не было сказано ни слова. И Джин смотрел на дорогу, а Квон Хён До иногда открывал окно и курил.

Когда вернулись на конюшню, солнце почти село. И Джин вышел, пошатываясь. Даже не попрощался с Квон Хён До.

Отнёс урну в свою комнату и, борясь с сильной усталостью, вышел наружу, где увидел Квон Хён До, прислонившегося к машине.

И Джин пошевелил губами, и они тут же потрескались.

- Уезжаешь?

Квон Хён До выдохнул дым и швырнул сигарету на землю.

Ответа не было.

И Джин почесал руку. Не потому что чесалась, а просто от неловкости.

Спрашивать дальше было неловко. Его самолюбие было задето. Его собственными чувствами.

- Я пойду проверю лошадей...

Пробормотал И Джин нарочито резко и пошёл в конюшню.

Заметивший его Кловер вскочил. Хоть хозяин соседней фермы и присматривал за ним, но у Кловера наверняка накопилось много недовольства. Когда И Джин осторожно входил в загон, сзади вдруг раздался голос Квон Хён До.

- Покажи, как ездишь верхом.

Та же просьба, что и когда И Джин велел ему убираться.

- Просто покажи.

- ...

- Я же тебя довёз.

И Джин не обернулся и не ответил.

- Дай посмотреть. Хочу увидеть.

- ...

- И Джин-а.

И Джин крепко обнял шею Кловера.

На миг показалось, что земля уходит из-под ног, нужно было за что-то ухватиться.

- Если покажу...

Снова те же слова, что и в прошлый раз.

- Если покажу, ты уйдёшь?

И снова Квон Хён До молчал.

«Даст ли тот же ответ? Или снова пошлёт?»

«Квон Хён До наверняка тоже интересно. Может, снова велеть ему убраться? Может, в тот раз стоило послать к чёрту эту неподходящую показуху и попытаться жить достойно? Избавиться от этого отстойного товара под маркой Сон И Джин. Может, он думает об этом?»

И Джин после долгой паузы кивнул.

- Ладно. Выйди.

И спустя ещё некоторое время послышались шаги Квон Хён До.

И Джин приложил указательный палец к губам в жесте "тсс" для Кловера, надел на него седло и уздечку, и вывел. Квон Хён До уже ждал на манеже.

Не глядя на него, вышел на беговую дорожку. Кажется, даже слышались забытые громоподобные возгласы и аплодисменты.

«Может, он скучал по тому месту, где смешались страсть и безумие, падение и чудо?»

Но вскоре всё это исчезло, и И Джин стоял в тишине фермы перед наступлением ночи.

Было тихо. И это ему нравилось. Неважно где, лишь бы можно было ездить верхом. Он мог это вынести. В любом случае, каждый миг, каждое мгновение - это гонка и финишная прямая. Зрители не важны, а места относительны.

И Джин хотел надеть шлем, но передумал. Решил ехать в обычной одежде. Без сапог, без жокейских брюк И Джин сел на Кловера.

Кловер, уже староватый для скаковой лошади, всё равно любил бегать. Как и сам Сон И Джин.

Он крепко сжал поводья и глубоко выдохнул.

«С чего бы такое волнение? И почему тело горит?»

Взгляд Квон Хён До накрывал его как огромная волна или пламя. Раньше он этого совсем не замечал.

«Может быть, ты всегда смотрел на меня таким взглядом?»

- Но!

Когда И Джин пришпорил Кловера, тот двинулся с места.

Один круг, сначала как разминка, затем скорость постепенно нарастала. Ветер позднего лета, готового перейти в осень, обдувал щёки, шею, пробегал сквозь волосы. Теперь не только правое ухо, обречённое на вечную тишину, но и левое было окутано безмолвием. Тихое пламя постепенно окутывало его.

Солнце медленно садилось. Каждый раз, проносясь мимо Квон Хён До, И Джин чувствовал необъяснимую щекотку. А проехав, снова забывал об этом в тёплом огне, вдыхая полной грудью в сумерках, которые всё больше окрашивались в красный из-за заката. Он глубоко вдыхал воздух.

«Кажется, буду жить. Нет, словно взлетаю. Будто сейчас оттолкнусь от земли, взлечу и никогда не вернусь.»

От этой свободы И Джину почему-то хотелось плакать. Зная, что опасно, хотел крепко обнять шею Кловера. Вот так, без какой-либо амуниции...

Но каждый раз проносился мимо места, где стоял Квон Хён До. Словно когда тот поднимал его во время секса - взлетал в воздух и снова опускался на землю.

«Сколько раз это повторялось?»

И Джин весь промок, а солнце полностью скрылось за горизонтом, который светился красным и сумеречным светом. Только тогда остановился.

Перед Квон Хён До.

- Ха-а, ха-а...

И Джин, тяжело дыша, остановился перед Квон Хён До и слез с лошади.

Нахлынуло непонятное смущение. Было неловко, стыдно, трудно обернуться.

Когда он легко похлопал Кловера по крупу, тот начал медленно ходить по манежу, словно остывая после тренировки.

Под успокаивающий стук копыт И Джин наконец повернулся к Квон Хён До, тот грубо провёл рукой по лицу.

- Теперь доволен?

И Джин с трудом заговорил.

- Я сделал всё, что ты хотел. Теперь...

Голос дрожал.

- Не говори мне уходить.

- ...

И Джин думал, что Квон Хён До усмехнётся, но тот остался бесстрастным. Казалось, он даже немного напряжён. Смешно.

- Не говори мне уходить.

- Пошёл вон!

Их голоса прозвучали почти одновременно.

- Пошёл вон! Уходи! Исчезни!

И Джину почему-то хотелось плакать.

- ...

- Возвращайся туда, где твоё место. На своё место.

«Возвращайся на своё чёртово место, которое ты построил без единой трещины.»

Он отвернулся. Незаметно вернувшийся Кловер тыкался носом в И Джина. Квон Хён До спросил в спину:

- А если я не уйду?

Хочется усмехнуться.

«И что ты сделаешь? Теперь тебе нечем меня удерживать.»

- ...Теперь у меня нет причин терпеть твоё упрямство.

- Оставить тебя одного - для меня это угроза.

- И что с того? Любишь угрожать. Как кот, думающий о мыши...

- Могу хоть сейчас увести эту лошадь, - Квон Хён До резко оборвал слова И Джина. Губы И Джина, изогнутые в усмешке, так и остались приоткрытыми. Квон Хён До с холодным лицом бесстрастно произнёс ужасные слова.

- Раз эта лошадь ещё жива, могу и ею шантажировать.

- Что?..

- Могу попросить Чхве Ми Ён продать это место и выкупить его.

- Ты сейчас что...

И Джин застыл, словно его окатили холодной водой. Дыхание остановилось, шея одеревенела. Его захлестнула волна воспоминаний об угрозах, обмане и мошенничестве, которые он уже испытал от таких же отбросов, как Квон Хён До, хотя тот об этом не знал. Тело застыло, будто его облили нечистотами.

«Сейчас, сейчас что?.. Ты опять мне...»

Глава 147

- А могу просто утащить его и стереть с лица земли.

У оцепеневшего И Джина дрогнули брови, когда он уставился на Квон Хён До.

Лицо Квон Хён До, произносящего чудовищные угрозы, постепенно, деталь за деталью, проступало в расширяющемся поле зрения.

И Джин сжал губы и посмотрел убийственным взглядом.

- Если хочешь видеть меня мёртвым...

- Да. Если останется труп, так тому и быть. Я много тренировался в этом. Если будет хотя бы труп, как-нибудь справлюсь.

И Джин, конечно, не понимал, о чём это. Потому что не знал, какие сны снились Квон Хён До.

Он лишь смотрел на Квон Хён До, который совершенно спокойным тоном нёс этот безумный бред. Думал, что тот говорит как ни в чём не бывало... но теперь, глядя на него, понял, что ошибался. Глаза, эти глаза действительно были красными. И не только из-за заката. Щёки тоже красные. Не от заката… Скулы покраснели, а глаза блестели. То ли от восторга, то ли от вожделения, то ли от экстаза. Трудно сказать. Но одно было точно - за всю свою жизнь Сон И Джин никогда не встречал человека, который смотрел бы на него так. Такой взгляд он видел впервые. И это от Квон Хён До. От того, кто спокойно сыпал угрозами, которые мог придумать только последний подонок...

- Но мне этого не хочется.

Квон Хён До опустил взгляд и снова поднял.

- Сам решайся.

- ...

- Сам прими решение. Скажи, что будешь жить со мной.

- Ты чёртов псих...

- Кто говорит про любовь? Просто сдайся и выбери меня.

«Он спокойно говорил жуткие вещи. Всегда так делал. Сводит с ума, а в конце выдаёт отвратительную правду без единой лжи.»

И Джин в шоке шевелил губами.

- Я купил землю на Чеджудо.

- ...

- Если хочешь, найду всю оставшуюся родню до единого и прикончу.

- ...Что ты задумал?

- Думаю, тебе больше понравится, если я буду конченым ублюдком.

Квон Хён До усмехнулся.

- Всё, кроме слов о любви.

- ...

- Пробую сделать всё возможное.

Он был хитёр.

Если бы Квон Хён До нёс чушь про любовь или что любит, не поверил бы. Это было бы ужасно.

Но Квон Хён До делал всё, кроме этого. Словно методично загонял в угол. Как будто высасывал жизнь из человека. Высасывал жизнь... чтобы сохранить.

И Джин обдумывал каждое его предложение.

Каждое было ужасным. Даже думать тошно о том, что он предлагает взамен.

Квон Хён До, сколько бы ни пытался выйти из криминального мира, никогда не изменит свою сущность, пока жив. Такую уверенность внушали его угрозы.

Он боялся, что этот мерзавец живёт гладкой, успешной жизнью, делая вид, что прошлого не существует. Он поклялся себе, пока дрочил, терзаясь болью, что если встретит его живущим нормально, как будто ничего не было, не хуже других - обязательно убьёт при встрече.

И Джин опустил голову. Он крепко зажмурился.

Представил Квон Хён До с приличной семьёй. Это было нетрудно. За полтора года часто представлял. Ни вестей, ни визитов, словно никогда не был одержимым, будто наигрался со мной и потерял интерес. Ты, мерзкий, живущий как обычный член общества.

Это было невыносимо. В те дни, когда снились такие сны, хоть ты и появлялся в них, тело лишь холодело, не возбуждаясь, и хотелось просто бежать как безумный куда глаза глядят и исчезнуть. Или немедленно найти тебя и размозжить твою голову лошадиным копытом.

Как смеешь? Как ты смеешь? Как можешь жить нормальной жизнью? Как? И... и как ты можешь теперь давать мне рукоять ножа? Как можешь теперь давать мне право выбора? Чтобы в итоге это стало моим выбором, чтобы я не мог винить тебя, ты до конца трусливо и...

Как ты, бандитская мразь, можешь измениться? Как можешь измениться ровно настолько?

Мелочный, осточертевший ублюдок. Подлый, злобный выродок.

Знаю, если попрошу здесь не рукоять выбора, а настоящую рукоять ножа - ты бы дал. Точно дал. Более того, я знаю, что ты бы улыбался, даже если бы я взял этот нож и направил на тебя.

Для тебя это ничто. Даже если я откажу, ты снова появишься в моей жизни как кошмар, а если не появишься - навсегда останешься во мне. Даже если я ударю ножом, ты будешь улыбаться, и твой позор станет моим.

Может из-за того, что оглох на одно ухо и мир стал тише, теперь И Джин быстрее успокаивался.

Поэтому он мог мыслить рационально.

Даже когда тебе нечем меня шантажировать, когда наоборот, я стану твоей угрозой, когда наконец я выйду вперёд... я рассуждаю рационально.

Рационально... хочу сломать тебя навсегда. Без возможности восстановления. Чтобы ты, мерзавец, не мог жить, притворяясь нормальным. Чтобы ты не мог влиться ни в какое общество. Я хочу сделать тебя бракованным.

- От одной мысли, что ты благополучно женишься, заведёшь детей и будешь жить хорошо, меня тошнит.

Мысли закончились. Сердце успокоилось. Решение было ясным.

- Невыносимо даже представить, как ты мерзко вольёшься в общество, притворяясь нормальным, и будешь преуспевать.

И Джин поднял голову. В отличие от лица, готового расплакаться, глаза горели. Глаза безумца.

У Квон Хён До от восторга пробежали мурашки по спине, и он сжал кулаки.

- Я, я хочу... не дать тебе жить нормально.

Сон И Джин хотел стать незаживающей раной Квон Хён До. Хотел стать вечным шрамом, который ноет, сжимается и пульсирует каждый сезон. Несомненно, именно поэтому он каждую ночь видел кошмары и возбуждался.

«Хотел изгнать тебя из своих снов. Хотел наконец... перестать видеть тебя во сне. Хотел прекратить проверять твою левую руку каждый раз, когда ты появляешься по своей прихоти. Несмотря на то, что знал, что эта левая рука сделала со мной.»

- Если я буду... если буду перед твоими глазами, ты не сможешь стереть своё прошлое. Потому что я буду жить и двигаться.

Квон Хён До сглотнул и ответил:

- Да.

Его голос дрожал. От возбуждения, готового взорвать голову.

Ещё шаг. Ещё один шаг.

Сон И Джин приближался, держа нож, заточенный и смоченный смертельным ядом. Похоже, думает, что это сработает против него. Но это только раззадорит.

«Всё равно это Сон И Джин. Хоть и жестокий и умный, но не умеет причинять боль другим. Но если хочешь, могу сколько угодно притворяться. Притворяться, падая к твоим ногам, сколько захочешь, только прикидываться, что больно...»

- Я тебя...

И Джин схватил Квон Хён До за грудки.

- Я стану твоим позором и твоим изъяном. Понял? Чтобы ты нигде не мог жить с высоко поднятой головой!..

Квон Хён До широко улыбнулся:

- Буду жить перед тобой вечно как отброс общества, как мусор.

Его голос был полон восторга. Даже сладок и переполнен волнением. Всё было безумием. Как само существование Квон Хён До.

Сон И Джин ненавидит бандитов. Он тоже должен быть объектом этой ненависти. Не станет же он вдруг считать себя добропорядочным и невинным гражданином только потому, что отошёл от бандитских дел.

Тогда пусть лучше будет самым ненавистным, самым проклинаемым и самым незабываемым - это тоже неплохо. Быть для Сон Джина неопределённым, бесцветным существом - невыносимо. Пусть даже в рейтинге ужаса - даже там он должен быть для Сон И Джина первым.

Это было ближе к одержимости, зависти и мольбе, чем к любви. Гнусное, жалкое, убогое и даже трусливое ухаживание.

Квон Хён До раскинул руки в ответ на заявление И Джина.

- Сон И Джин-а, ты разве не понял, что я уже умоляю тебя?

- Пиздишь, сука.

И Джин показал, что никогда не поддастся на обман злодея.

Квон Хён До почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Только Сон И Джин может так на него действовать.

Кто просит о любви? Ты всё равно не поверишь, даже если я встану на колени перед тобой и обнажу свою душу. Нечего и гордость терять. Кто будет ждать от бандита такой благородной вещи, как гордость?

Остаётся только ждать. Иди сюда, иди ко мне.

И наконец Сон И Джин упал в его объятия, словно рухнул.

Квон Хён До накрыл его пиджаком, обнял почти до хруста костей, закрыл глаза и улыбнулся. Лицо, улыбавшееся от удовлетворения и триумфа, вскоре исказилось, будто готовое расплакаться, а потом уткнулось в волосы И Джина.

В тот момент все мысли, что до этого заполняли голову Квон Хён До, исчезли. Ни тайных мыслей об этих отношениях, ни подло склонённой головы, ни даже жажды победы, готовой использовать любые средства.

Голова опустела.

Не было чувства победы. Ни лжи, ни обмана. В его жизни, полной только мошенничества и обмана, в этот момент не было ничего.

Решимость Квон Хён До, который так ненавидел скучную, обычную, бесцветную жизнь и прежде всего не хотел быть таким обычным перед Сон И Джином, рухнула.

В этот момент Квон Хён До стал совершенно обычным мужиком.

«Я победил. В итоге я тебя поимел. Думал, смогу так сказать. Но нет.»

Квон Хён До обнимал И Джина до хруста.

За закрытыми глазами видел Сон И Джина, который пересекает финишную черту, даже будучи в полном раздрае. Сам лишь смотрит на это. Но не злится, не обижается. Но не было ни возмущения, ни обиды. Наоборот, казалось, что именно здесь он и хотел это увидеть.

Возможно, так оно и есть.

Да, видеть твою победу отсюда, в одиночестве...

Кловер, наклонив голову, замедлил шаг, глядя на силуэт, что был двумя частями, а стал одной. Звук медленных шагов доносился до левого уха И Джина. Квон Хён До снова что-то шепчет в правое ухо.

- Я тебя…

Этот шёпот подобный ветру И Джин смутно слышал левым ухом и усмехнулся.

«Придурок...»

Знал, что Квон Хён До - волк в овечьей шкуре, притворяющийся покорным и ждущий его. Знал и всё равно подошёл. В любом случае, нужно было только победить. Лишь бы это была его победа. Неважно, насколько далеко, насколько быстро. На расстояние кончика носа. Этого достаточно. На расстояние кончика носа. С таким небольшим чувством... С всего лишь настолько менее тяжёлым чувством И Джин схватил победу.

С чувством, отличающимися лишь на кончик носа...

Конец.

Глава 148. Эстра 1

И Джин ворочался и стонал от мучений. Его явно придавило сонным параличом. Он не мог пошевелиться. К тому же, тело было невыносимо горячим.

«Жарко, так жарко. Нечем дышать.»

Вспомнив бабушкины слова о том, что если пошевелить хоть пальцем, паралич пройдёт, он попытался двинуть рукой.

И Джин, вместо того чтобы просто пошевелить пальцем, неуклюже попытался двинуть всей рукой и резко оттолкнул то, что тяжело давило на его тело. И правда, как говорила бабушка, паралич тут же прошёл.

Распахнув глаза и тяжело дыша, он приподнялся и увидел причину своих страданий.

Это был не призрак, а руки и ноги здоровенного мужика размером с быка для корриды.

- Что за?..

Похоже, тот не только обвил его конечностями, но и прижимал голову И Джина к своей груди - рука всё ещё шарила в пустоте, где только что лежал И Джин. Он скрипнул зубами.

На его талию упала рука, покрытая безвкусными татуировками, а ладонь, служившая нежеланной подушкой, продолжала сжимать воздух в поисках его головы.

«Отвратительно.»

Вытерев шею тыльной стороной ладони, он обнаружил, что она вся в поту.

- С ума сошёл что ли, я же от жары умираю.

Несмотря на угрозы, что спать с включенным вентилятором опасно для жизни и упрёки в том, что И Джин слишком чувствителен и к жаре, и к холоду, сам Квон Хён До целый год прижимался к нему своим горячим телом. Зная его особенности, вместо помощи только мешал.

«Вот ведь гад.»

И Джин, даже не подумав поправить сползающую лямку майки на плече, резко поднял руку.

Звук шлепка вышел впечатляющим.

- Ай!

Квон Хён До, разбуженный таким образом, поморщился и съёжил своё огромное тело. Но даже так его каменные мышцы только сильнее выделялись, и никакой жалости это не вызывало.

- Я же сказал, давай спать отдельно!

И Джин снова вытер тыльной стороной ладони шею и крикнул:

- Я же сказал, что не хочу. Чёрт, блядь. Рука адски горит.

Квон Хён До перевернулся, продолжая растирать плечо с отчётливым следом от ладони.

На его теле, и без того покрытом шрамами, виднелись ожоги, похожие на следы от сигарет. Это были отметины от искр, во время пожара “Колизее”.

В одном нижнем белье - зрелище не для слабонервных. Каким бы накачанным ни было тело Квон Хён До, для изнывающего от жары И Джина он был просто горячей липкой пиявкой.

Вскочив, И Джин проворчал:

- И зачем было надевать на меня это?

Майка-борцовка принадлежала Квон Хён До, да и трусы, как выяснилось, были из его немногочисленной коллекции. Хоть воздух и свободно проходил, но зачем было снимать с него нормальные трусы и надевать это - совершенно непонятно.

И Джин подошёл к окну и высунул голову.

- Ха. Жарко.

Сколько ни высовывайся, ни ветерка - никакого облегчения от духоты.

Сзади послышалась тяжёлая поступь. Рука, от которой он только что избавился, та самая, что вызвала ощущение сонного паралича, снова обвилась вокруг его талии. Квон Хён До положил подбородок ему на плечо и слегка потянул назад.

- Хоть силой притащу мастера по кондиционерам, только перестань злиться.

Голос Квон Хён До был необычайно мягким, будто он чем-то очень доволен.

Кондиционер был сломан уже третий день. И Джин, привыкший не считать деньги Квон Хён До, совсем раскис от внезапно нахлынувшей жары. В этом году было особенно жарко. Даже те, кто раньше обходился без кондиционера, теперь устанавливали его, и мастера брали за работу бешеные деньги.

Пытаясь записаться на ремонт, И Джин чуть не сказал Квон Хён До: "Похить кого-нибудь из мастеров". Видимо, жизнь с бандитом заставила его мыслить по-бандитски.

Он попытался немного поразмыслить над этим, но прилипший как пиявка тип за спиной явно не собирался отлипать от него.

- Эй. Жарко же.

- У тебя рука просто адски бьёт. На кой чёрт тебе хлыст? Ты и ладонью можешь отшлёпать лошадь по заднице - помчится как миленькая.

- Потому что больно будет.

- А мне, значит, можно делать больно?

И Джин и раньше знал, что у того нет совести, но такой наглости не ожидал. Он стиснул зубы и начал отряхивать руки и ноги. От беспорядочных движений Квон Хён До внезапно получил пощёчину. Довольно болезненную. Отступив на шаг с ошарашенным лицом, он увидел, как И Джин яростно трясёт майку.

- Невыносимо жарко.

Тяжело вздохнув, он опустил голову, пытаясь создать хоть какое-то движение воздуха под одеждой, и заметил следы на груди и внутренней стороне бёдер, словно там побывала стая комаров.

Ещё несколько часов назад их точно не было. Он-то думал, почему во сне чувствовал, будто по нему ползают насекомые - оказывается, это и правда были "насекомые".

- Ты... Так вот почему на мне вдруг оказалась другая одежда...

Лицо И Джина пошло пятнами. Квон Хён До, держась за горящую щёку и проводя языком по внутренней стороне рта, ухмыльнулся.

- Ты даже когда кончаешь, не просыпаешься. Как ты можешь так крепко спать?

И Джин поднял ногу для удара. Квон Хён До поймал её и прижал к своей груди. Когда И Джин начал заваливаться назад, он быстро схватил его и снова уложил на футон.

Только после того, как И Джин, ругаясь от жары, оставил на плече Квон Хён До художественный отпечаток ладони, этот неуклюжий здоровяк наконец отпустил его. Волосы и одежда были в полном беспорядке, словно его и правда облизал бык.

- В горах было прохладно...

Пробормотал И Джин с отвращением. Квон Хён До за его спиной подхватил:

- Точно. Там было прохладно.

Эти слова заставили И Джина вздрогнуть, по телу пробежал холодок.

«Уже почти год прошёл.»

С тех пор, как в прошлом году он заявил, что станет позором для Квон Хён До.

«Год…»

И Джин начал икать от осознания того, что и не заметил, как пролетело столько времени.

* * *

Хоть он и понимал, что бандитская группировка не перестанет быть помойкой только потому, что прикидывается корпорацией, но Квон Хён До, по мнению И Джина, был особенно безнадёжен.

Квон Хён До явно получал деньги ни за что. Его филиал занимался доставкой товаров на грузовиках - что-то вроде грузовой версии почты, когда люди заказывают вещи, и им их привозят.

И Джин был в замешательстве.

«Разве нельзя просто купить вещи в магазине или супермаркете? И как это - заказывать через компьютер, а не по телефону? Можно хотя бы увидеть товар? Нет же? И как тогда доверять? Зачем вообще?»

Тем не менее, открылось уже больше десятка филиалов. В каждом от одного-двух до трёх-четырёх полуторатонных грузовиков, но И Джин всё равно не мог понять, как это работает.

И был уверен, что Квон Хён До тоже не понимает, даже если не спрашивать.

Тот вроде и ходил на работу, но уходил когда вздумается. Даже не работая в офисе, И Джин понимал - это явно ненормально. А по субботам вообще не появлялся. Точно псих.

- И твой хённим всё равно платит тебе зарплату?

Спросил И Джин у Квон Хён До, который и сегодня бездельничал дома, в очередную субботу.

- Сон И Джин, знаешь, почему выходные кажутся такими короткими?

И Джин не различал будни и выходные, поэтому не понимал, что там короткое, а что длинное. Он молча мыл зелень для ссама*. Это была его единственная обязанность. Как ни странно, готовил в основном Квон Хён До. Хотя ему об этом никогда не скажет...

*Прим.: Ссам (쌈) - это корейская закуска, где различные начинки (обычно мясо или другие ингредиенты) заворачивают в листья салата или другой зелени.

- Это потому что выходные реально короткие. Разве один день - это нормально? Проснулся - и уже конец. Я считаю, нужно добавить ещё один выходной. В Библии сказано, что Бог отдыхал один день? Ну так он Бог, а человек так не может.

- Ага.

- Ты меня вообще слушаешь?

- Нет. Не слушаю, потому что не понимаю, о чём ты. И противно слышать, как ты про Библию говоришь. Тут церковь рядом, иди извинись перед пастором.

Квон Хён До встал, ухмыляясь. Глядя на пальцы И Джина, раскладывающего отжатую зелень на тарелке, он выдал чушь:

- Такой аккуратный. Почему бы тебе не быть таким же нежным, когда берёшься за другие вещи?

Было понятно, о чём он.

Очевидно, но неожиданно в то же время.

Прошёл почти год с тех пор, как они занимались сексом с Квон Хён До. То есть с того дня, как они переплелись в машине в день встречи, ничего не было. И Джин незаметно стиснул зубы, чувствуя присутствие Квон Хён До за спиной. Он не хотел признавать, что настолько изголодался по сексу, что он кончает во сне, и тем более - что это из-за этого ублюдка.

Глава 149. Экстра 2

- Хорошо помыл зелень.

- ...Пытаешься выслужиться по мелочам. Думаешь, это достойно похвалы?

И Джин ответил ещё более резко и быстро отстранился от Квон Хён До.

Зайдя в ванную, он умывался с озабоченным выражением лица.

- Зачем умываешься перед едой?

На голос снаружи И Джин крикнул:

- Жарко, жарко!

Через некоторое время послышался звук пульта - температуру на недавно починенном кондиционере снова понизили.

Вытерев лицо, И Джин прикусил губу.

Этот тип совершенно не умел сдерживаться. Он и подумать не мог, что те слова: его заявление той поздней ночью в Хвенсоне, будут в силе до сих пор.

В ту ночь Квон Хён До, сославшись на позднее время, сказал, что не уйдёт, а И Джин даже не стал возражать против этой отговорки.

Но и в комнату его не пустил. Квон Хён До спал, скрючившись своим огромным телом на заднем сиденье машины. И Джин провёл ночь без сна, ворочаясь, а с рассветом вышел и долго хохотал, глядя через окно машины на сильно помятого Квон Хён До.

После этого Квон Хён До стал приходить в любое время. Именно тогда И Джин и начал считать его паразитом, который получает зарплату ни за что.

Паразит размером с бычка при каждом визите искал возможность проникнуть в комнату И Джина. Тот не только не пускал его, придумывая разные предлоги, но часто даже не показывался, что, похоже, вывело из себя Квон Хён До, который до этого проявлял своеобразное терпение.

- Ничего просто не бывает, да?!

Квон Хён До, перекинув пиджак через плечо, держа его на пальце, ухмылялся.

Из-за жары он обмотал галстук вокруг руки с пиджаком и расстегнул рубашку до неприличия. Было видно, как капли пота стекают по его груди. И Джин, хоть и заметил это, демонстративно отвернулся.

Оставив позади мирную картину пасущихся с овцами лошадей, Квон Хён До закричал:

- Говорил, что станешь моим позором. Чтобы сделать мою жизнь хуёвой, надо чаще появляться, блядь, а не заставлять ждать, будто я какое-то божественное откровение получаю?!

И Джин молча повернулся и начал убирать конюшню.

Тогда Квон Хён До, не выдержав больше, подошёл к нему, схватил и развернул к себе.

- Почему избегаешь меня? Передумал за это время? Типа теперь тебе плевать, как там живёт этот ублюдок Квон Хён До, что-то вроде этого?

Спрашивая это, Квон Хён До почему-то выглядел немного обиженным. И Джин, с горькой иронией подумав, что у него явно не только уши, но и глаза становятся дефектными, пришёл в себя. Опустив взгляд, он снова заметил капли пота на смуглой груди.

«Плохо дело...»

Нахмурившись и вырвав руку, он резко ответил:

- В закрытом помещении же прилипнешь.

- Неужели думаешь, только этим и ограничимся?!

Он не говорил, что против.

И Джин был шокирован тем, что мастурбировал, вспоминая о Квон Хён До, за время их разлуки. Он чуть не решил, что стал сексоголиком, поэтому нельзя снова превращаться в это безобразие, когда они просто встречались взглядами - и уже опрокидывали стол, сплетаясь телами.

И прежде всего...

И Джин с громким хлопком натянул поводья. С приближением зимы кожа становилась жёстче, требуя регулярной смазки маслом. Сейчас как раз было время.

- Я же не по своей воле всё это начал.

Квон Хён До плотно сжал губы.

- Да. Хорошо. Бывает так приятно, что аж стыдно. Но именно поэтому мне нужно время.

И Джин говорил спокойно.

Он был как зимние поводья. Как зимний хлыст. Как кожа в сухой день - на грани разрыва, расслоения и растрескивания.

Секс с Квон Хён До приносил такое животное удовольствие, что можно было кончать без остановки, но такое удовольствие разрушало его, пугало и причиняло боль.

Неизвестно, сколько времени понадобится, и уже появились определённые привычки. Даже если взять паузу и начать заново, неясно, станут ли простые объятия и ласки соответствовать его вкусу.

Но он не хотел снова испытывать то состояние, когда теряешь рассудок, полностью отдаваясь и подставляя зад.

- Что, невтерпёж?

Холодно усмехнулся И Джин. Квон Хён До увидел, что в глазах смотрящего на него И Джина нет ни капли доверия.

«Честно говоря... неудивительно. Вот если бы Сон И Джин вдруг посмотрел на него с доверием - это было бы удивительно.»

Но это только сильнее раззадорило Квон Хён До.

- Если невтерпёж - просто уходи. Только не возвращайся. И даже не думай показываться мне на глаза. Если мы расстанемся сейчас, единственный способ испортить тебе жизнь - это убить тебя.

Квон Хён До скривился.

- Блядь, как я могу допустить, чтобы Сон И Джин попал в тюрьму?!

«Такому как он нельзя в тюрьму. Даже если он попадёт туда за его убийство, и Квон Хён До будет уже мёртв - это причина, по которой он не сможет умереть спокойно.»

- Это ты думаешь, что я не смогу терпеть.

Самоуверенно заявил Квон Хён До, приближаясь к И Джину.

- Я ставлю на то, что выдержу.

От этого хвастливого тона амбиции И Джина внезапно превратились в детский азарт.

Он не был бы Сон И Джином, если бы не вспылил. Выпятив грудь, он воскликнул:

- А я ставлю на то, что ты не выдержишь!

Расхохотавшись, Квон Хён До добавил с ухмылкой:

- Сон И Джин. Видимо, ты быстро забыл - ты хреново играешь в азартные игры. Нет у тебя удачи.

И Джин хотел сказать этой ухмыляющейся роже, что его терпение ещё хуже, но не смог - Квон Хён До обхватил его лицо, притянул к себе и влажно, глубоко поцеловал.

Он причмокнул, вытирая губы, и спросил:

- Только проникновение под запретом, да?

И Джин уже чувствовал, что ввязался во что-то неправильное, но решил, что выиграет, поскольку тот явно не из тех, кто сможет удержаться от проникновения, и кивнул.

- Тогда ладно. Теперь давай спустимся. Блядь, думал, пальцы на ногах переломаю, пока сюда поднимался.

- Потому что напялил неподходящие туфли. Знаешь, как это называется? Браслет на свиной ножке.

Квон Хён До искоса глянул на И Джина и покачал головой.

- Жемчужное ожерелье на свинье, яйцо в собачьей миске*. Эх ты, красивый, но бестолковый.

*Прим.: "개밥에 달걀" - дословно "яйцо в собачьей миске". Это выражение описывает ситуацию, когда что-то ценное или изысканное оказывается в неподходящем месте или у того, кто не может оценить его по достоинству. "돼지에 진주 목걸이" - дословно "жемчужное ожерелье на свинье". Это корейский аналог выражения "метать бисер перед свиньями", имеющий схожее значение - предлагать что-то ценное тому, кто не способен это оценить.

Лицо И Джина вспыхнуло.

Честно говоря, он и сам ляпнул что попало. Но он считал Квон Хён До деревенщиной, который мог только сказать ещё хуже, и не сможет его поправить.

И Джин, уже спускавшийся следом за Квон Хён До, толкнул его в широкую спину и огрызнулся:

- Не ври. Только врать и умеешь.

- Не вру. Я этому в университете научился.

- Ты ходил в университет?

- Ходил.

Квон Хён До хихикнул. И Джин и не догадывался, что тот университет был исправительным учреждением.

Квон Хён До закинул руку на плечо И Джина, но тот сразу сбросил её. Глянув сбоку, он заметил разницу в цвете кожи на шее и под воротником, загоревшей за лето. Рот наполнился слюной, а в основании члена появилась тяжесть.

И Джин про себя усмехнулся, заметив, как Квон Хён До поправляет член, проводя рукой по бедру, слегка надавливая.

«Может, стоило поспорить, что он и недели не продержится?»

Оба, вопреки своему прошлому, даже не осознали, что не определили, что потеряют или приобретут. Медленно спускаясь с горы, они думали только о пари.

В этот день началось самое несерьёзное по ставкам, но при этом самое драматичное пари в их жизни.

А потом Квон Хён До снова долго не появлялся. Сменился сезон, пришла зима. В этом регионе, где снег выпадает раньше, чем где-либо в стране, гора, где жил И Джин, побелела.

Из-за сложной дороги сюда трудно было добраться, потому естественным образом стало трудно и выехать, и принять гостей - он оказался довольно изолированным. Благодаря взаимопомощи окрестных ферм голодать не приходилось, но И Джин уже думал, что увидит Квон Хён До не раньше следующего года.

Дни короткие, делать нечего. И Джин в последний раз проверил топливо в конюшне - чтобы не было холодно, но и пожара тоже - и вышел наружу. Его дыхание вырвалось длинным облаком пара. Небо над головой сияло так, будто звёзды вот-вот посыплются вниз.

В этот момент, когда казалось, что в мире кроме лошадей он остался совсем один, И Джин, глядя в небо, вдруг с удивлением почувствовал, как по щекам текут слёзы.

- Что такое?

Растерянный И Джин, торопливо вытирая слёзы и убеждая себя, что это всё от холода, собирался вернуться в комнату. И тут на крутой горной дороге, ставшей ещё опаснее из-за снега, показался тусклый свет. Следом даже его повреждённое ухо уловило звук шин, скребущих по земле.

И Джин смотрел как в тумане и снова заплакал. Если это не из-за холодного ветра, то никакая причина не казалась необъяснимой.

Машина была вся в грязи - и бампер, и шины, показывая, каким трудным был подъём. Выскочив из машины, как только заглох двигатель, Квон Хён До раздражённо пожаловался:

- Цепи сразу порвались, задержался, пока новые ставил. Ты в тот автосервис внизу не ходи.

Голова ворчащего Квон Хён До была влажной. Очевидно, он попал под снег, а потом волосы намокли от растаявшего снега в нагретом салоне машины.

Когда Квон Хён До вышел, И Джин, как и плакал без причины, необъяснимо обрадовался ему.

Он побежал навстречу, как лошадь, рванувшая со старта.

Глава 150. Экстра 3

Он едва удержался от того, чтобы не броситься Квон Хён До на шею.

- Что, не рад меня видеть?

Квон Хён До усмехнулся, то ли понимая, то ли нет, что И Джин хотел сделать.

- Я так рад, что аж яйца звенят.

- Ну так доставай.

И Джин ответил намеренно грубо. Его бросило в жар, когда он осознал, что только что пытался сделать. К счастью, щёки и так уже были красными от холодного ветра.

- Знаешь, почему я так обрадовался? Только тебя увижу - сразу встаёт. Хён так устал, Сон И Джин-а...

Больше чем непристойности, его передёрнуло от слова "хён". И Джин подпрыгнул с воплем "А!", а Квон Хён До, хихикая, обнял его. Он изо всех сил пытался засунуть руки под одежду И Джина, жалуясь на замёрзшие пальцы, и его прикосновения действительно были ледяными.

От этих обжигающе холодных рук И Джин, наоборот, почувствовал, как его тело разгорается. Он вздрогнул от напряжения, от которого поджались ягодицы и выпрямилась спина. Словно почувствовав это, Квон Хён До, прильнувший к И Джину, поднял голову:

- ...Возбудился?

Его тихий голос звучал непривычно нормально. И Джин прикусил губу и оттолкнул Квон Хён До. Звук удара эхом разнёсся по горам.

- Не трогай меня!

И Джину стало горько от своего наполовину вставшего члена, дрожи, пробегающей по телу, и знакомого ощущения жара, поднимающегося изнутри.

Трудно было понять, действительно ли это из-за чувств к нему или просто результат долгого воздержания. При этом он осознавал, что всё то время, пока не видел Квон Хён До, и думая о том, что увидит его только в следующем году, испытывал сильное одиночество, от чего становилось ещё больнее.

И Джин плотнее запахнул наспех надетую одежду и повернулся, чтобы уйти в свою комнату.

- Понял. Не буду трогать.

Квон Хён До поспешно схватил его.

- Говорю же, не трону. Просто дай мне кончить, блядь.

Схваченный им И Джин осознал, насколько тяжело дышит и как сильно дрожит, словно в припадке.

- Давай просто побудем вместе до рассвета. Если сейчас спущусь, я, наверное, сдохну. Как я могу умереть, оставив тебя?

- ...

- Как я могу собственными руками создать возможность для тебя встречаться с кем-то другим? А? В мире полно ублюдков получше меня.

В словах, брошенных как шутка, сквозило глубокое самоуничижение. Тяжёлое дыхание И Джина постепенно успокоилось.

Честно говоря, И Джин и после этого не верил словам Квон Хён До.

В ту ночь из-за усилившегося снегопада Квон Хён До оказался практически в ловушке на горе. Мобильная связь не работала, поэтому он сообщил о ситуации по стационарному телефону. Он только что вышел из душа и был без нижнего белья. И Джин смотрел на его спину, пока тот бросал короткие фразы в трубку.

- Нет, я не могу спуститься. Что ж, если хотите увидеть, как меня повезут в катафалке - тогда продолжайте настаивать.

Похоже, он разговаривал с председателем.

Когда Квон Хён До, зажав трубку между плечом и ухом, поднял ногу, чтобы надеть нижнее бельё - показалось нечто внушительных размеров. И Джин нахмурился, отвернулся и снова сосредоточился на заправке обогревателя соляркой. Но силуэт того, что только что болталось, никак не выходил из головы.

- Да. Он со мной. А что?

И Джин навострил ухо. Видимо, спрашивали о нём. Он попытался украдкой взглянуть, но как назло встретился взглядом с Квон Хён До. Тот, поймав его взгляд, развернулся к нему всем телом. На контрасте с его неуместно свежей улыбкой, очертания члена под плотным нижним бельём становились всё более выпуклыми и твёрдыми.

Когда И Джин изобразил рвотный позыв, Квон Хён До обрадовался ещё больше.

«Ну конечно, разве он сможет сдержаться?»

И Джин вздохнул.

«Наверняка набросится, как только закончит разговор.»

Однако Квон Хён До не набросился даже через некоторое время после того, как положил трубку. Хотя И Джин строго сказал ему спать на полу, и тот действительно был на полу перед сном, на рассвете он оказался рядом. Но хоть он и запускал руки под одежду и снял с И Джина штаны, под нижним бельём не было никаких следов.

Перед выходом в конюшню на рассвете И Джин проверил сзади. Точно ничего не было.

- ...Старается.

Пробормотав это, И Джин медленно обошёл тёмный манеж. Из-за холода он постепенно увеличивал скорость, чтобы не испугать Кловера, и только перед рассветом смог пустить его галопом. К рассвету и от Кловера, и от И Джина шёл пар.

К этому времени внезапно появившийся Квон Хён До стоял у входа, зевая, с торчащими во все стороны волосами. Словно ему было не холодно, он был одет лишь в брюки поверх нижнего белья, а сверху - только пиджак на голое тело. Приближаясь, он поёживался, скрестив руки, и ворчал:

- Что, не спится? Молодой же ещё.

И Джин вдруг вспомнил слова, которые Квон Хён До прошептал в его неслышащее правое ухо, и грубо потёр лицо.

Выражение его лица никак не удавалось стереть из памяти. Тогда он тоже вот так ждал у входа. Этот взгляд, словно в мире существует только он один, это выражение лица, будто он о чём-то умоляет... До сих пор казалось, что это был сон.

Такое выражение и во сне не увидишь.

«Интересно, сколько людей в мире видели такое лицо? И это у человека, который занимает первое место в списке мусора его жизни.»

- Что за вид? Замёрзнуть хочешь?

И Джин проворчал без особой причины.

Квон Хён До, будто забыв о своём огромном теле, зарылся в объятия И Джина. Когда удивлённый И Джин поднял руки, тот, постанывая от удовольствия, ещё сильнее прижался к нему замёрзшим лицом и руками.

- ...

И Джин ожидал, что он что-то скажет, но Квон Хён До молчал.

Пока они так стояли, Кловер, видимо устав ждать, неспешно продолжил кружить по манежу в одиночестве.

- Может, спустимся вместе, когда зима закончится?

В итоге именно эти слова произнёс Квон Хён До.

- Слишком далеко. И здесь всё закрывается. Твоя работодательница выходит замуж за своего парня.

- ...

И Джин тоже уже слышал об этом.

Думал, будет шокирован и обеспокоен, но на удивление, когда он получил это известие, особо не взволновался.

- Я знаю, что здесь гораздо тише, но ведь нельзя оставаться тут вечно.

- Ты же купил землю на Чеджудо. Может, туда поедем?

- ...Всё в процессе. Нужно купить ещё земли, построить конюшню или хлев. Выровнять участок.

- Не ври, когда это будет? Я в Сеул не поеду. Задохнусь там.

- ...

- Думаешь, я смогу жить с тобой, как будто ничего не было? Я так не могу, Квон Хён До. Не могу... Я могу поехать на Чеджудо, на твою землю, но жить вместе - нет.

Говоря это, И Джин не ожидал, что Квон Хён До прислушается к его словам. До сих пор он всегда был во власти его своевольных поступков. Он знал, что если Квон Хён До захочет забрать его в свой дом, остановить его будет невозможно.

И Джин чувствовал, как внутренности скручивает от тревоги.

«Зря он поддался, люди ведь не меняются.»

- Понял, понял я.

Квон Хён До поднял голову, ворча.

- Понял. Блядь, с таким лицом, будто сдохнешь, если я тебя заберу... Это ж надо.

Выражение лица И Джина, украдкой поглядывающего на Квон Хён До, постепенно смягчилось.

- Я глупость сделал. Туда ещё труднее добраться.

Однако Квон Хён До не особо расстроился.

Он и не думал всерьёз, что сможет привезти туда И Джина, когда покупал землю. И Джин сказал, что если тот хочет забрать хотя бы его труп - пусть попробует, и насколько он знал, тот не из тех, кто бросается пустыми угрозами.

Когда Квон Хён До тихо захихикал, И Джин спросил недоумевающим голосом:

- Сам спросил, чего ржёшь?

- Да я честно не думал, что ты туда поедешь. Живым.

- А как ещё ехать, если не живым?!

- Ты же считал пребывание со мной хуже смерти. Вот я и думал хоть твой труп забрать.

«Чокнутый ублюдок.»

И Джин скорчил измученную гримасу.

Квон Хён До продолжал говорить, не замолкая, даже когда И Джин, испытывающий отвращение, за целый день не произнёс ни слова.

* * *

Пока снег не растаял настолько, чтобы можно было вернуться в Сеул, он упорно говорил собрать вещи и угрожал, что если И Джин исчезнет без слов, на этот раз действительно не послушается его.

И Джин до конца не отвечал, но когда в других регионах уже наступила весна, а здесь ещё оставались следы зимы, он собрал вещи и спустился.

Отправив Кловера морем и пройдя регистрацию на самолёт, И Джин не мог справиться с напряжением.

«Огромный металлический предмет, перевозящий людей по небу? До сих пор трудно поверить.»

Когда самолёт помчался по взлётной полосе и оторвался от земли, он крепко зажмурился от ощущения, что его отбрасывает назад.

- Эй. Взлетели. Всё уже.

Даже когда голос с нотками смеха пытался его растормошить, он не верил.

«Разве можно верить голосу Квон Хён До?»

Напряжение было такое, что казалось - умрёт. И Джин открыл глаза спустя долгое время после взлёта.

Только тогда он понял, что держит Квон Хён До за руку. Сжимал так крепко, что ладонь вспотела.

Глава 151. Экстра 4

Квон Хён До, не убирая руку, спросил стюардессу, есть ли у них закуски. И Джин медленно опустил взгляд от напряжённых мышц его шеи до удерживаемой руки. И Джин крепко сжимал в своей руке большую смуглую ладонь.

Хотя И Джин тоже был мужчиной и всю жизнь занимался спортом, обладая немалой силой, Квон Хён До даже не дрогнул. Когда И Джин медленно разжал пальцы, на коже остались белые следы.

Глядя на них, он почувствовал странное волнение и отвернулся. На руке Квон Хён До в итоге остались синяки.

То, как он разглядывал эти довольно жуткие следы, а потом высунул язык и облизал их, И Джин заметил уже на Чеджудо, выйдя попить воды среди ночи. Квон Хён До сидел на веранде, выходящей на маленький двор с базальтовой стеной, держа сигарету. Похоже, курить ему не особо хотелось - он долго рассматривал свою руку, а потом поднёс её к лицу и облизал языком.

Хоть он и выглядел как последняя шваль, в тот момент это движение странным образом не показалось непристойным.

И всё же И Джин, словно увидев что-то крайне постыдное, забыл про воду и поспешно вернулся в комнату.

Той ночью он почти не спал, а на следующий день Квон Хён До, забив холодильник продуктами, улетел в Сеул.

О том, что это было самое загруженное время для его компании, которая как раз открывала новый офис продаж, И Джин узнал позже.

Можно поклясться, он и не думал, что останется здесь с того момента до сегодняшнего дня со сломанным кондиционером. Для И Джина подозрительность была способом выживания, а нестабильность - убеждением.

С тех пор как он поселился в этом доме, он никогда полностью не распаковывал вещи. Словно человек, готовый в любой момент уехать. Квон Хён До всякий раз хмурился и дулся, видя, как И Джин достаёт из сумки только самое необходимое, но это было неважно.

Однако, выйдя из ванной после умывания, И Джин задумался. Глядя на помытую им зелень для ссама на столе, пибим куксу*, приготовленный: Квон Хён До, и его спину, пока тот жарил мясо во дворе, невольно возник вопрос.

*Прим.: Пибим куксу (비빔국수) - это традиционное корейское блюдо, представляющее собой холодную лапшу, перемешанную с овощами и острым соусом.

«Действительно ли это неважно?..»

Понимая, насколько глупо на что-то надеяться, он всё равно то и дело терял голову от этой ситуации, от нереальности того, что живёт здесь, на Чеджудо, среди закатных пейзажей.

«Нет, возможно, он даже не осознаёт, что нашёл то, что когда-то потерял.»

И Джин открыл раздвижную дверь и сел позади Квон Хён До. Тот устроился во дворе на нелепо маленьком для его габаритов стуле и курил, жаря мясо.

- Зачем куришь? Мясо же пропахнет.

- Так даже вкуснее будет.

Обычно И Джин тут же съязвил бы в ответ, но сейчас промолчал. Квон Хён До выдохнул дым в противоположную от него сторону и рассеянно обернулся.

Его глаза внезапно расширились.

И Джин плакал.

На самом деле И Джин этого не знал, но он часто плакал во сне. Квон Хён До было интересно: он плачет каждую ночь или только когда сам Квон Хён До приезжает и остаётся рядом.

Квон Хён До не мог его утешить и не хотел будить. Поэтому когда И Джин плакал, он задирал его одежду, вылизывал тело, ласкал, трогал и доводил до разрядки. Это было всё, что он мог сделать.

«Но сейчас, когда тот плачет не во сне - что ему делать?»

- Эй. Чего вдруг разревелся?

Квон Хён До спросил серьёзным тоном.

Раньше он бы не обратил внимания на слёзы, а может даже сказал бы, что тот красиво плачет, и с интересом разглядывал. Или, если причина ему не нравилась, накричал бы или высмеял. Но теперь, когда у И Джина не было долгов, и он видел, как сгорел “Колизей”, Квон Хён До не мог так поступить.

Строго говоря, у И Джина не было причин для жизни. Единственное, к чему он был привязан - это его старая лошадь по кличке то ли Кловер, то ли Кровер, - можно представить, насколько пустой была его жизнь.

Последним гвоздём стали слова о том, что он "ходячий труп".

За полтора года Квон Хён До насмотрелся на "труп" Сон И Джина предостаточно. Видел его во снах, даже трупы в фильмах казались ему И Джином. Для человека, который обычно не имел привычки вспоминать прошлое, это было самым мучительным и навязчивым периодом.

Поэтому Квон Хён До пришлось заново учиться общаться с Сон И Джином, но не было ни учителей, ни подсказок - ведь этот псих даже сам не понимал, что он за человек такой.

Квон Хён До быстро снял готовое мясо и подошёл к Сон И Джину. Хотел не кричать, держа щипцы, но всё равно рявкнул:

- Эй, какого хрена ты вдруг разревелся?!

И Джин и не заметил, что плачет, но, услышав это, резко вытер лицо и тоже огрызнулся:

- На твою рожу смотреть тошно!

- На мою рожу? Что не так с тем, как я жарю мясо?!

Квон Хён До гордо задрал голову, держа щипцы.

Он жарит мясо для него, а тот сидит с таким видом, будто жизнь - полное дерьмо, и ещё плачет - вот бред.

И Джин тоже обалдел.

«Этот придурок что, вообще не думает, когда живёт?»

- Опусти щипцы. Выглядишь так, словно не мясо берёшь, а зуб собрался вырывать...

- Это? Этим зуб не вырвешь. Нужны плоскогубцы. Человеческий зуб - это кость, так просто не вытащишь.

Квон Хён До объяснил серьёзно.

И Джин и так не понимал, почему заплакал, а теперь ещё больше запутался. Даже то мимолётное непонятное чувство теперь казалось смешным.

«Может, потому что Квон Хён До такой бездумный, рядом с ним любые размышления казались чем-то слишком сложным. Наверное, в этом есть свой плюс.»

И Джин вздохнул и указал за спину Квон Хён До.

- Новая порция горит.

От недожаренного мяса на огне пошёл дым и запах гари. Квон Хён До резко обернулся и погрозил И Джину щипцами.

- Если собрался реветь, поплачь потом.

Бред какой-то. Ничего, кроме горького смеха, уже не вызывает.

Морщась от жары и глядя на большую фигуру, жарящую мясо, И Джин понял, почему заплакал.

Думал, что ему всё равно. Действительно всё равно.

Когда он снова встретил Квон Хён До и увидел, как демонстративно хорошо тот живёт, его охватила невыносимая злость. Он хотел, чтобы тот был несчастен и жил как мусор, как ему и положено по природе. Думал, что это его удел. Кроме этого, у него не было никаких желаний или стремлений.

Глядя на то, как Квон Хён До жарит мясо, и на окружающий пейзаж, И Джина вдруг посетила мысль.

Он хотел это попробовать.

Во дворе росло мандариновое дерево, но И Джин ещё ни разу не пробовал здешних мандаринов.

Ему было любопытно, как они растут. Хотелось увидеть, как появляются плоды и как зелёные фрукты постепенно желтеют и созревают. И хотелось их сорвать.

Именно это внезапно сделало его таким подавленным.

В пустом сердце незаметно для него самого слой за слоем накапливались мелочи, ставшие тяжёлым грузом. Когда не было ничего, ему уже нечего было бояться - до такой степени, что если бы способом разрушить жизнь Квон Хён До была его собственная смерть, он бы мог это сделать. Но вдруг всего этого стало жаль.

И Джин боялся этого внезапно обретённого чувства надежды после полной потери. Раз уже отняли - почему бы не сделать это снова?

Чтобы не разочаровываться, он перестал надеяться, мог отказаться от завтрашнего дня ради сегодняшнего. Едва приспособился к такому образу жизни, но теперь, хоть и боялся перемен...

- А ну, открой.

И Джин машинально открыл рот, почувствовав жар у своих губ. Те самые щипцы, якобы неспособные вырвать человеческий зуб, приблизились, и в рот скользнул кусочек мяса.

- Жуй.

Квон Хён До сказал грубовато. На нём была только майка. От жары и готовки его плечи и грудь блестели от пота. От него явственно пахло дымом и сигаретами.

Глядя на такого Квон Хён До, И Джин жевал мясо, словно пережевывая его самого.

- Ну как? Охренительно вкусно, да?

Квон Хён До ухмыльнулся.

В детдоме, где он вырос, раз или два в год устраивали праздник с замороженным мясом. С тех пор как он подрос, жарить мясо всегда было его обязанностью. Может быть, поэтому, а может, благодаря этому, Квон Хён До испытывал огромную гордость за свое умение жарить мясо.

И Джин всё продолжал жевать, а Квон Хён До уже готов был лопнуть от нетерпения, недоумевая, почему тот так долго жует.

- Ну как, говорю? Недожарено? Со свининой так нельзя. Говядину недожарю, если хочешь.

Похоже, его короткое терпение истощилось.

И Джин помедлил, потом протянул руку.

- Дай вон то.

На гриле шипел перец. Квон Хён До взял его и покормил И Джина. Тот долго жевал зелёный летний молодой перец с подрумяненными боками. Терпению Квон Хён До снова пришлось пройти испытание.

- Ну как, говорю?

- ...Вкусно.

Хоть и не хотелось хвалить то, что сделал Квон Хён До, пришлось. Действительно было вкусно.

- Мясо всегда вкусное.

Пробормотал, пытаясь сохранить достоинство, но Квон Хён До уже важничал, словно всё понимал.

- Ага. Хён умеет жарить мясо.

- Что за мерзкий способ говорить?

Вместо того чтобы сказать, что немного поджарил тех, кто издевался над тобой, прежде чем закатать их в бетон, Квон Хён До хихикнул и взял тарелку, полную мяса. Передал её И Джину и подтолкнул в спину, сказав, чтобы шёл в дом, а он потушит огонь и войдёт следом.

Глава 152. Экстра 5

Когда раздвижные двери открылись, прохладный воздух приятно обдал тело И Джина. Квон Хён До наконец-то притащил мастера, и кондиционер починили.

Перед тем как войти, И Джин обернулся и пробормотал:

- Быстрее заходи. Нажарил как дикарь, не съедим же всё.

И юркнул внутрь.

Квон Хён До усмехнулся, почувствовав поток прохладного воздуха из приоткрытой двери.

- Ах, до чего же милый.

Он хихикнул, убирая жаровню. Но тут же посерьёзнел и цокнул языком:

- Нельзя сейчас, сучонок. Потерпи, раз уж так хорошо держался.

Это он говорил своему вставшему члену.

- Ещё немного потерпи. Даже если кажется, что отвалишься.

С каждой минутой становилось всё тяжелее, казалось, что член вместе с пахом сейчас отвалится.

Квон Хён До угрожающе направил на свои бёдра раскалённые щипцы, но покачал головой.

Действительно, Квон Хён До был занят тем, что нёс какую-то хуйню.

* * *

По мнению Квон Хён До, даже после приезда на Чеджудо И Джин долго не мог прийти в себя. Много спал, но всё равно постоянно чувствовал усталость.

Если бы не эти чёртовы лошади, возможно, он бы умер от голода просто лёжа в постели, пока Квон Хён До был в Сеуле. Хотя служба доставки расширялась, пользователей и партнёров становилось всё больше, и работы прибавлялось, он одержимо приезжал на Чеджудо именно поэтому.

Конечно, отчасти и потому, что когда не видел этого упрямца Сон И Джина, тот как бельмо в глазу не давал покоя...

В любом случае, Квон Хён До был недоволен тем, что у Сон И Джина появилось свободное время.

Поначалу, когда "Колизей" сгорел, он надеялся, что парень немного отдохнёт, но закрытие "Колизея" вовсе не означало, что Сон И Джин сразу придёт в норму. Похоже, лучше было держать его занятым.

Что тут поделаешь? Ничего не оставалось, кроме как добавить ему работы.

После недолгих раздумий Квон Хён До купил лошадь. Жеребёнок, только ставший взрослым конём. Говорили, что у него хорошая родословная, и даже такому профану, как он, конь показался очень красивым. Почему-то выглядел немного лощёным, будь он человеком, походил бы на жиголо... Но в любом случае, купил.

Благодаря этому И Джин стал занятым, но, к сожалению, Кловеру новая лошадь явно не понравилась. Как и хозяин, он оказался весьма привередливым.

Они плохо ладили. Новый конь любил Кловера и постоянно ходил за ним хвостиком, но Кловер, похоже, терпеть не мог этого молодого, только что повзрослевшего коня, и всячески показывал своё отвращение. Пришлось построить ещё один денник - Кловеру он понравился, а новый конь недовольно фыркал.

Имя новому коню ещё не придумали. После ужина и уборки они вышли выпустить лошадей на обширное пастбище, которое Квон Хён До постепенно скупал, каждый держал в руках по поводу.

Определённо, рядом с лошадьми взгляд и настроение Сон И Джина заметно смягчались. Квон Хён До украдкой поглядывал на него, как школьник на соседа по парте. А этот “сосед” был весьма капризным и, словно проведя на парте длинную черту с предупреждением "всё по эту сторону - моё", даже взглядом не удостаивал.

- Придумал уже имя?

Спросил Квон Хён До. И Джин покачал головой.

Кловер был гнедым скакуном, а этот навязанный Квон Хён До конь - вороным. Чёрная шерсть блестела, глаза были ясными, шея крепкой, а грудь широкой - явно быстрый конь.

Но странно, глядя на эту лошадь, почему-то чувствовал необъяснимое раздражение. И Джин и сам удивился такому детскому чувству к лошади, впервые его испытав.

Однако если спросить, не нравится ли ему конь - это было совсем не так. Несмотря на то, что стойла находились далеко друг от друга, И Джину ни разу не было в тягость ходить между ними. Иногда он приходил просто так, чтобы бесцельно посмотреть на коня.

Думал, что имя придёт само собой, но нет.

- Это потому что тебе не нравится?

Поскольку И Джин никогда не показывал перед Квон Хён До, что ему нравится этот конь, тот нервно спросил:

- Поменять на другого?

Услышав эти бездумные, бестактные слова, И Джин потрясённо замотал головой:

- Что?! Какое ещё поменять?! Думаешь, они вещи?!

Видимо, этого показалось мало - И Джин, сам того не замечая, приблизился к новому коню, не выпуская поводьев Кловера. Тот недовольно заржал, мотая головой, и И Джин, держа повод, прикрыл ему уши.

- Он же всё слышит! Ты не знаешь, насколько они умные? Будь осторожен. Только попробуй... привести ещё кого-то или забрать его.

- То, что забирать нельзя, я понял.

Глядя на возмущённого И Джина, Квон Хён До с усмешкой спросил:

- Но почему нельзя привести нового?

- Когда они так не ладят, это головная боль. У животных тоже есть своя совместимость.

- Пастбище такое большое, какая разница? Если нужно, построим ещё конюшню.

И Джин убрал руку с ушей коня и фыркнул:

- Смотрю, деньги прямо девать некуда. Не надо.

Квон Хён До резко притянул к себе за талию И Джина, который снова пытался отстраниться. И пробормотал с ленивой улыбкой:

- Ага. Столько, что думаю самолёт купить. Как тебе?

Лицо Квон Хён До оказалось совсем близко. Некуда было даже взгляд отвести.

- ...Считаю, это выпендрёж.

- Выпендрёж? То есть я стою столько же, сколько самолёт*? Неплохо.

*Прим.: В данном предложении встречается игра слов между корейскими выражениями "꼴값" (показной выпендрёж/хвастовство) и "꼴" (внешность/облик).

Квон Хён До запрокинул голову и расхохотался. И Джин хотел отпрянуть, но не мог - талия была крепко зажата.

- Да отпусти!..

- Сон И Джин.

- Говорю же, отпусти, и почему грудь такая большая, дышать нечем!..

- Сон И Джин.

Квон Хён До, и глазом не моргнув, проигнорировал слова И Джина. И вдруг крепко прижался своим лбом к его лбу.

«Он всё ещё казался непривычным - с короткой стрижкой, без пирсинга в языке. Настолько непривычным, что сердце колотилось - то ли от удивления...»

- Ты тоже давай. Повыпендривайся.

И Джин на мгновение застыл от этих слов, потом холодно усмехнулся:

- Я уже достаточно повыпендривался, расплачиваясь за свою смазливую рожу.

"Колизей" был местом, где были одни мужики, и воняло похотью.

Те ублюдки не утруждались развитием интеллекта и морали, всю энергию, предназначенную для разума и этики, видимо, копили в яйцах между ног, постоянно пребывая в состоянии гона.

Ему просто не повезло. Оказался именно там и, как назло, был смазливее других - за эту "красивую мордашку" ему пришлось сполна расплатиться.

- Считай, что тебе повезло - благодаря мне тебя продали дорого, а не за бесценок.

И Джину больше нечего было сказать о тех ублюдках, которые теперь остались в прошлом и разбежались, как тараканы во время пожара.

От его бесстрастного тона, без капли жалости к себе, руки Квон Хён До, обнимавшие его талию, медленно опустились.

Атмосфера стала напряжённой и неловкой. И Джин подумал, что зря это сказал, но тут же одёрнул себя.

«Почему тебе можно говорить такие вещи?»

- Ну... не будем тянуть время, пойдём быстрее. Дни снова становятся короче.

К концу лета дни определённо укоротились. В это время темнело резко, внезапно наступала ночь. Невозможно было уследить, как течёт время. Прямо как его чувства.

Когда И Джин быстро зашагал прочь от неловкости, Квон Хён До окликнул его:

- Эй. Я не жалею.

И Джин не удивился.

- Знаю.

- ...

- Если бы ты вдруг начал извиняться передо мной, упал на колени и разрыдался, меня бы стошнило прямо на твою рожу.

Он говорил искренне.

Как ни странно, его наглость делала всё простым и ясным. Если бы он вдруг начал извиняться, всё произошедшее показалось бы действительно ужасным, трагичным, оставившим вечные шрамы. Все те дни всплыли бы в памяти, и снова захотелось бы его убить. Квон Хён До жив только потому, что он мусор.

- В тебе есть последовательность...

И Джин рассеянно смотрел на заходящее солнце. Из-за облаков оно не слепило глаза.

- Поэтому ты не вводишь в заблуждение.

Кто-то скажет, что это заблуждение из-за того, что ты был в сточной канаве, валялся на помойке, но иногда такие заблуждения спасают людей. Неизменная сущность Квон Хён До удерживала его, когда он бесконечно разочаровывался и уставал. Каким бы гнилым не был этот канат, его постоянство помогало И Джину выжить.

Словно став лошадью, видящей только финишную прямую.

И Джин обернулся, будто что-то вспомнив:

- А. Имя лошади - ты придумай. Ты же за неё заплатил.

Квон Хён До стоял, держа гладкие поводья, как семилетний мальчишка.

И, совсем как ребёнок этого возраста, проворчал:

- Нет. Ты придумай. Обязательно должен придумать ты. Только попробуй спросить у бабушек-ныряльщиц. Ты...

Квон Хён До подошёл, ведя лошадь. Безымянный конь радостно заржал, довольный, что приблизился к Кловеру, а тот, раздражённый до предела, яростно ударил копытом о землю.

- Ты придумай.

Квон Хён До, словно не желая слышать ответа И Джина, набросился на него, просунул язык между губ, буквально разрывая их, и начал неистово целовать.

Глава 153. Экстра 6

И Джин интуитивно понял, что больше не сможет довольствоваться обычными поцелуями. Он не только не помнил как, но и знал, что никакой другой поцелуй уже не сможет так отключать его мысли. Только Квон Хён До, только этот чёртов язык, на котором всё ещё остался круглый след от пирсинга, мог удовлетворить его.

Слишком сильно сломан, слишком сильно изменился, теперь остался только один выбор. Наверное, такова теперь его жизнь.

- Ах! Блядь!

Вдруг вскрикнул Квон Хён До.

Пока они увлечённо сплетались языками, безымянный конь снова начал приставать к Кловеру, и тот раздражённо взбрыкнул, разбрасывая копытами землю. Грязь сильно забрызгала Квон Хён До от ног до бока.

- Да что ж такое, почему эти чёртовы кони так плохо ладят?

Квон Хён До, пыхтя, отряхивал влажную липкую грязь.

И Джин подумал, что раз это пастбище, там могут быть остатки конского навоза, но промолчал. Учитывая его чистоплюйство, эта одежда всё равно отправится в стирку, и он точно не ляжет в ней в постель.

И Джин усмехнулся, глядя на чёрного коня, который даже после того, как чуть не получил хорошую взбучку от Кловера, снова лез к нему.

Квон Хён До, видя, как его породистый конь тяжело дышит, словно течный, раздражённо проворчал:

- Даже не кобыла, а жеребец, что у него с носом?

И Джин, отводя Кловера в сторону, бросил как бы между прочим:

- Видать, в хозяина пошёл.

Для И Джина, который несколько раз слышал, как Квон Хён До ворчал перед Кловером, что тот такой же колючий, как хозяин, это была неплохая месть.

* * *

- Молодой человек, дома?

Это была соседка, которая, как говорили, вернулась на Чеджудо после жизни в Сеуле, где ухаживала за пожилой матерью.

Хотя дома стояли достаточно далеко друг от друга и общались они не часто, она периодически приносила им что-нибудь, так что визит не был неожиданным.

Особенно часто она заходила, когда приезжал Квон Хён До - обязательно хотя бы раз за выходные. Причина была в том, что ей больше нравилось смотреть на Квон Хён До, чем на бледного И Джина. Она любила пошутить, что хоть он и не годится в зятья, но таких красивых парней, на которых приятно просто посмотреть, больше нет, и что даже в Сеуле проще найти мужа по фамилии Ким.

- Здравствуйте.

Только что помывшийся И Джин сбежал вниз, обмотав шею полотенцем. Наспех надетые тапки принадлежали Квон Хён До и были ему до смешного велики.

- Вот, арбуз. В этом году засушливо, так что очень сладкий. Поешьте. Надеюсь, высокий молодой человек ещё не уехал?

- Нет, не уехал. Моется. Ох... тяжёлый какой. Спасибо большое. Обязательно съедим.

И Джин на секунду задумался, потом вспомнил про мясо в холодильнике. Квон Хён До, думая только о своём аппетите, купил порцию на троих таких, как он, так что осталось довольно много.

- Подождите минутку.

И Джин быстро вернулся в дом с арбузом.

Поскольку стоял конец лета, по вечерам уже было прохладно. Через приоткрытую дверь доносилось кваканье лягушек. Когда И Джин открыл холодильник и доставал мясо, дверь со стуком захлопнулась.

- Насекомые залетят, чего творишь?

И Джин выглянул из-за дверцы холодильника и чуть не умер от испуга.

- Эй! Ты!

Квон Хён До был абсолютно голый.

Если соседка, которая обычно любит заглядывать в сад через открытую входную дверь в поисках поводов для сплетен, увидит это - большего позора и представить нельзя. И Джин, даже не подумав положить мясо, бросился к нему.

- Оденься, придурок! Ты что, первобытный человек?!

- А что такого? Мы же вдвоём.

- Не вдвоём, вот в чём дело!

Процедил И Джин сквозь зубы.

- Кто там пришёл?

В тот момент, когда Квон Хён До собирался повернуться, И Джин раскинул руки, загораживая его.

Едва успел закрыть его, раскинув руки и ноги, как сзади раздался смущённый, но неудержимо весёлый смех:

- О-хо-хо, как мило двоюродные братья ладят. М-да, хорошо. Ну, я ничего не видела. Раз не видела, выходи потом спокойно, надев трусы.

- ...

Кваканье лягушек заполнило тишину. Но городского шума не хватало, чтобы заглушить бормотание соседки, когда она отворачивалась:

- Интересно, а есть ли у него трусы подходящего размера?.. Наверное, нужны специальные спортивные...

Лицо И Джина покраснело до корней волос.

«Как она успела разглядеть за такое короткое время?»

Квон Хён До медленно опустил взгляд на И Джина, увидел его покрасневшую шею и ухмыльнулся:

- Двоюродные братья?

- ...

- Двоюродные братья прямо очень дружные, да? Настолько, что каждые выходные ездят из Сеула на Чеджудо.

По-прежнему считая по-своему рабочую неделю с субботой, Квон Хён До после работы в пятницу сразу садился в самолёт. И улетал обратно в понедельник ранним утром - это стало обычным делом.

Для двоюродных братьев явно невыполнимый график. Да и для обычных влюблённых…

И Джин, осознав свою неумелую ложь, почувствовал двойной стыд.

- Я домоюсь, а ты хорошо упакуй мясо для тётушки. И лёд не забудь положить.

И Джин пытался прикрыть его своим телом, раскинув руки и ноги как водомерка, но из-за существенной разницы в росте и телосложении это было бесполезно. Квон Хён До, посмеиваясь, направился в гардеробную. Он даже не представлял, как противно прозвучал шлепок полотенцем по его спине.

Соседка не ушла сразу. Квон Хён До предложил разрезать арбуз. И Джин хотел было разгадать его замысел, но отвлёкся на разные истории соседки, которая придвинулась совсем близко.

Честно говоря, было очень интересно.

Сплетни, начинавшиеся со слов "а вот в парикмахерской слышала...", были более захватывающими и динамичными, чем любая драма. В итоге И Джин даже получил обещание, что в следующий раз она принесёт морское ушко*. Точнее, она сама вызвалась это сделать.

*Прим.: Морское ушко - ну, больше на пизду похоже… это моллюск галиотис, деликатес, высоко ценимый в корейской кухне. В корейской культуре преподнесение морского ушка в качестве подарка считается проявлением особого уважения и расположения. Этот моллюск традиционно добывается ныряльщицами хэнё на Чеджудо, что делает его важным элементом местной культуры и экономики.

- Как приятно видеть двоюродных братьев, которые так хорошо ладят. Правда, совсем не похожи.

Это было первое замечание, как только она увидела Квон Хён До с арбузом.

На нём была рубашка с длинными рукавами. Неизвестно, заметила ли она татуировки на его руках или просто сделала вид, что не заметила, но даже когда он закатал рукава из-за арбузного сока, она никак это не прокомментировала.

- Ты, наверное, старший?

Когда они никак не отреагировали на замечание о непохожести, соседка указала на Квон Хён До.

Тот за несколько укусов прикончил большой кусок арбуза своим огромным ртом и кивнул.

- Да. Я старший брат. Правда, И Джин?

Если бы он назвал его "И Джин-а", то, возможно, его бы стошнило. И Джин с кислым выражением лица кивнул. Старательно избегал взгляда Квон Хён До, но чувствовал в его пристальном взгляде: "Давай, назови меня хёном, приукрась свою ложь".

Ни за что не станет так называть. Хёном можно быть, только если ведёшь себя как хён. С Квон Хён До они скорее как враги, вечно дерущиеся за поводья - лучше считать его врагом, к которому привык в драках.

- Но ты, похоже, не местный. Как оказался на Чеджудо? Вроде ещё не пенсионного возраста.

- У меня со здоровьем проблемы.

И Джин, почуяв момент, решил вмешаться.

- Была авария. Из-за двоюродного брата.

- Ой, авария?! Автомобильная?! Серьёзная была?!

И Джин слабо улыбнулся.

- Что-то вроде того. Сильное столкновение было. До сих пор восстанавливаюсь.

Словно удар гонга на боксёрском ринге: дзынь-дзынь-дзынь. И Джин - 1, Квон Хён До - 0. Настроение поднялось.

- Здесь хорошо жить. Тихо, море рядом. Плавать умеешь?

- Нет. Плавание...

И Джин умел бегать только по земле, не под водой.

- Да, умею.

Но ответ Квон Хён До был неожиданным. Когда И Джин удивлённо обернулся, тот как ни в чём не бывало добавил:

- Иногда приходится работать в море. Ну, встречаться со старыми друзьями или провожать их.

«...Лучше не спрашивать подробности. Появилось предчувствие, что знание деталей ничего хорошего не принесёт.»

Посыпав арбуз солью по совету соседки, попробовали - хоть и сомневались, но вышло действительно неплохо. Сказав, что это, наверное, последний арбуз конца лета, так что ешьте хорошенько, соседка встала, пообещав морское ушко. За это время она столько смеялась над шутками Квон Хён До, что раскраснелась, хотя не выпила ни капли алкоголя.

- И Джин-щи, мне так весело с твоим двоюродным братом. Когда снова приедет, давайте встретимся, хорошо?

- Конечно увидимся. Мы же соседи.

Квон Хён До нагло улыбался, изображая дружелюбного соседа. Его рукава снова были опущены до запястий. И Джин с кислой миной посмотрел на Квон Хён До и, немного неловко, но доброжелательно проводил соседку.

Когда они снова остались вдвоём, ночь окончательно вступила в свои права.

Глава 154. Экстра 7

На телевизоре, включенном потому что тётушка сказала, что смотрит дораму, разыгрывалась душераздирающая любовная драма: женщины в париках орали друг на друга.

Сама соседка, занятая разговором с Квон Хён До, даже не смотрела сериал, который включила, а Квон Хён До и Сон И Джин тем более не интересовались им. По этим причинам телевизор просто создавал фоновый шум.

Сквозь него доносилось кваканье лягушек и запоздалое пение цикад, которые, казалось, не хотели прощаться с летом даже ночью.

А может, дневное пение цикад всё ещё стояло во дворе.

- Сон И Джин очень популярен, особенно у старших сестричек, да?

Квон Хён До, вернувшись после того как запер ворота, ухмыльнулся.

И Джин, не посчитав нужным отвечать, снова взялся за арбуз.

Квон Хён До втайне поражался возросшему аппетиту И Джина. Хотя сравнивать с ним самим или его младшими братьями было бессмысленно, но по сравнению с тем, каким он был в "Колизее” - это была огромная перемена.

Однажды он спросил, всегда ли тот так хорошо ел, на что И Джин ответил утвердительно. Это было в день, когда Квон Хён До улетал в Сеул.

Во время полёта самолёт попал в турбулентность. В трясущемся самолёте Квон Хён До всё думал о Сон И Джине. Он понятия не имел, каким тот был до того, как попал в "Колизей”. Однажды он случайно встретил мужчину по кличке Бум, державшего закусочную с курицей где-то в провинции. Спросил его про Сон И Джина, но тот тоже знал только того Сон И Джина, что был в "Колизее”.

Бабушки Сон И Джина, как и всех, кто его знал, уже нет в живых. Квон Хён До знал лишь обрывки, фрагменты жизни Сон И Джина.

Но когда он неожиданно обнаружил прошлое парня, то только по прибытии в Сеул понял, что тошнота, которую он чувствовал всю дорогу, была не из-за турбулентности, а из-за трудно объяснимой смеси горечи и радости.

Чувство было настолько постыдным, что он решил оставить его при себе.

В любом случае, сейчас Сон И Джин прямо перед ним снова ест арбуз.

- Так и обоссышься.

Усаживаясь рядом с И Джином, подколол его Квон Хён До.

На самом деле, ему хотелось увидеть это. Как тот обоссытся. Воспоминания о том, как пьяный Сон И Джин обоссал его машину, оставались яркими, сколько бы раз он их ни вспоминал. Наверное, даже когда придёт время умирать, даже его мёртвый хер встанет от этих воспоминаний.

Квон Хён До впервые так долго проявлял терпение.

Сон И Джин, наверное, думает, что он в Сеуле спит с кем-то. Потому что этот засранец никогда ему не верит.

Квон Хён До злобно усмехнулся уголком рта и сказал Сон И Джину, который делал вид, что не слышит его:

- Говорю, обоссышься. Если во сне почувствую, что рядом стало тепло и мокро, спущу с тебя штаны и отшлёпаю по заднице.

И Джин фыркнул:

- Тогда буду спать в другой комнате.

Дзынь-дзынь-дзынь, Сон И Джин - 2, Квон Хён До - всё ещё 0.

«Что-то сегодня он меня хорошо кормит...»

И Джин, довольный собой, слегка отвернулся и тихонько усмехнулся.

- Какой ещё другой, комнат-то всего ничего. Опять на полу спать будешь? Ты же знаешь, что я хозяин дома...

- Говорил же, что дом мой? Раз так, то можешь свой хер реально отрезать. Всё равно пользоваться им не будешь.

И Джин снова фыркнул.

Слова о том, что "пользоваться не будешь" были явной провокацией.

Действительно, Квон Хён До передал дом И Джину. Земля осталась за ним, потому что И Джин не мог платить налоги. Хотя его кредитный рейтинг только восстановился, работы у него не было. Для тех, кто не знал ситуацию и судил только по внешности, Сон И Джин был идеальным объектом презрения для тех, кто судил бы поверхностно, не зная обстоятельств.

Но у Квон Хён До не было права так его оценивать. И покупка дома не давала ему этого права. Хоть он и мусор, но не дурак, поэтому Квон Хён До просто плюнул на это и развалился на полу.

И Джин, подтянув колени к груди, рассеянно хрустел арбузом.

Эта его недавно вернувшаяся привычка впадать в оцепенение... Раньше в такие моменты казалось, что парень совсем терял рассудок и память, а теперь - просто ни о чём не думал. Иглы, которые Сон И Джин всегда держал наготове, теперь появлялись только по необходимости.

Бездумно хрустя арбузом, он не заметил, как сок потёк ручьём. Лишь когда белая одежда была готова промокнуть, Квон Хён До вмешался:

- Эй, течёт же.

Выхватив арбуз и потянув за руку, он без сопротивления притянул к себе И Джина. Внезапно тот оказался лежащим на бёдрах Квон Хён До.

Рука И Джина легла поперёк тела Квон Хён До. Не совсем в объятиях, а в каком-то неустойчивом положении сверху. В этом промежуточном состоянии: ни лежа, ни сидя, оба оказались в беспорядке. Естественно, сок, стекавший по руке И Джина, в итоге окрасил белую футболку Квон Хён До.

- Ах, испачкал, - пробормотал И Джин с досадой.

Но Квон Хён До было не до одежды.

Сон И Джин опёрся о его бедро, пытаясь подняться. Одного этого хватило, чтобы член Квон Хён До начал твердеть.

И Джин, привстав наполовину, почувствовал упирающийся ему в грудь и солнечное сплетение возбуждённый член Квон Хён До и застыл.

- ...Ты с ума сошёл? Что у тебя встаёт в любое время? Ты что, жеребец?

- Какой нахрен жеребец, те хотя бы вставляют и кончают внутрь. А я, блядь, сунул-вынул и всё?

Квон Хён До парировал, не уступая ни слова.

- Эй. Оближи.

Он схватил руку И Джина и поднёс к его рту.

- Что... что облизывать? Ты рехнулся?

И Джин опешил от того, что ему приказывали облизывать не чужое тело, а своё собственное. Подумал, не перегрелся ли тот.

- Говорю, оближи.

Взгляд настаивающего Квон Хён До балансировал между нормальным состоянием и безумием.

- Слушай, я же не прошу отсосать, просто оближи то, что на руке осталось. Что, противно?

И Джин, обдумав провокацию, стиснул зубы:

«Ну да, это же не его член.»

И длинно лизнул свою руку. Почувствовал липкий сок и легкую сладость.

Когда он стрельнул глазами в Квон Хён До, будто говоря "доволен, извращенец?", он увидел, как тот сильно приподнял уголки рта. Глаза блестели, а уголки губ подрагивали.

- Оставайся так, сверху.

Квон Хён До хрипло пробормотал. Он потянул И Джина на себя и откинулся назад. Их торсы пересеклись крестом. Положение было крайне неустойчивым и неудобным. Несмотря на то, что растерянный И Джин застыл, Квон Хён До опустил другую руку за пояс своих брюк.

- Ах, не двигайся. И лучше смотри на меня.

Сложно сказать - спиной или боком - Квон Хён До уложил И Джина на свой торс. Было бы лучше, если бы он уложил его прямо или обнял сзади, но эта поза была слишком близкой и странной. И Джин побледнел, когда услышал сбоку звук трущейся ткани: шух, шух, шух. Сначала он не понимал, что происходит, но постепенно дошло.

«Этот ублюдок начал дрочить, прижимая его к себе!»

- С-с ума сошёл?

Они всё ещё во дворе. Стены на Чеджудо невысокие. Если кто-то пройдёт мимо, то увидит всё это безобразие: стена была высотой лишь до плеч тётушки из соседнего дома. А этот дрочит, развалившись на веранде. Это уже не просто извращение, а извращение высшего уровня.

Побледневший И Джин выговаривал ему, что если кто увидит, но Квон Хён До не слушал. Ему было плевать, увидит кто или нет. Он жадно смотрел на язык И Джина, который повернулся к нему и что-то бормотал, продолжая надрачивать.

- Ха-а…

Он тихо застонал.

- Блядь, почему ты такой лёгкий?.. Должен быть тяжелее, тогда будет охуенно хорошо...

И Джин боялся пошевелиться, опасаясь, что если неосторожно попытается встать, то придавит руками шею Квон Хён До. В таком положении он не знал, куда себя деть, чувствуя, как под ним перекатываются и напрягаются мышцы.

Хуже всего было то, что от этих ощущений его собственный член начал напрягаться.

- Подними руки.

Сказал Квон Хён До хриплым голосом.

Было очевидно, что он задумал. Либо зароется лицом в подмышки и начнёт вылизывать, либо попытается засунуть туда член. И Джин подумал, что одного извращения Квон Хён До достаточно для длительного тюремного срока.

- Н-не хочу.

- Тогда оближи мои глаза.

- Ты ебанулся? Имей же меру...

- С тобой никак не получается иметь меру. Ха... Не надо было быть таким.

Рука Квон Хён До, обвивавшая талию, медленно спустилась. Он поочерёдно поглаживал подтянутую задницу И Джина и его крепкие, эротичные бёдра, пока резко не сжал внутреннюю поверхность бедра.

- Ах!

Испуганный И Джин напрягся всем телом. От напряжения он невольно сильнее придавил руками тело Квон Хён До.

- М-м!..

От этого давления член Квон Хён До сильно дёрнулся. То, что вытекло с хлюпающим звуком, было не спермой, а предэякулятом. Квон Хён До хихикнул, глядя на значительное количество смазки, увлажнившей его руку.

- Ха... Похоже, это я сейчас обоссусь…

Глава 155. Экстра 8

Из-за того, что И Джин плотно прижимался грудью к жёсткому телу Квон Хён До, а также из-за смущения от этой ситуации, его дыхание становилось всё более частым.

Чем тяжелее становилось дыхание, тем сильнее не хватало кислорода. Пока в голове мутилось, член И Джина исправно твердел.

Непонятно было, от ощущения нехватки воздуха или от чистого возбуждения.

Просто всё было ненормально. Сидеть на веранде, слушать умирающих цикад и лягушачье пение, став материалом для чужой дрочки...

«Ого, смотри-ка.»

Пытавшийся сохранять хладнокровие Квон Хён До заметил изменения в И Джине.

И Джин, лежавший поперёк на его теле, начал ёрзать, поджимая колени. Но из-за давления рук не мог свернуться в клубок. Создав немного пространства ниже талии, он начал двигать бёдрами.

«И у этого тоже есть член...»

Поняв, что делает И Джин, глаза Квон Хён До налились кровью.

И Джин дрочил в воздух. Прикосновения Квон Хён До стали более агрессивными. Словно сжимая член Сон И Джина, на тыльной стороне его ладони вздулись вены, а на скулах заходили желваки.

И Джин приоткрыл рот, глядя расфокусированным взглядом. От него пахло арбузной сладостью, губы были влажными.

Квон Хён До наконец не выдержал, резко стянул с И Джина штаны и, приподнявшись, уложил его на себя.

- Ах, не надо...

- Не пизди. Кто тут бёдрами двигал?

Рычащий Квон Хён До обхватил ноги И Джина своими бёдрами снаружи. Протиснул свой член между его упругих бёдер, а длинный член Сон И Джина прижал к своему прессу. Крепко сжав бёдрами, чтобы тот не мог пошевелиться, сдавил так, что в голове зазвенело.

Хуёво. То, что придётся улетать в Сеул, оставив это - просто пиздец.

Сон И Джин был из тех, кто держит слово. Более честный, чем любой бандит.

Этот парень делал его жизнь дерьмовой. Кроме времени с пятницы вечера до утра понедельника, все дни Квон Хён До жил через силу. Ужасно скучное и неинтересное время, существующее только ради ожидания.

«Выходные слишком короткие. Слишком.»

Скрежеща зубами, Квон Хён До схватил И Джина за ягодицы и начал резко вскидывать бёдра.

И Джину казалось, что его колотят по передней части бёдер. И всё же он извивался, потираясь членом о живот Квон Хён До.

- Какое "не надо"? Ты на себя посмотри.

Квон Хён До, тяжело дыша, глубоко вдыхал запах тела И Джина между плечом и ухом.

Длинные смуглые ноги, выступающие за край веранды, и зажатые между ними бледные ноги яростно тряслись. Скрип досок становился всё громче, уже заглушая предсмертные крики цикад и лягушачий хор.

Без единого слова поднималась влажная, липкая жара. От промасленных досок веранды непристойно раздавались хлюпающие звуки.

И Джин мотал головой. Приближался оргазм. А головка члена Квон Хён До, сочащаяся смазкой как мочой, беспорядочно тыкалась и тёрлась между его ягодиц. От этого казалось, что он вот-вот потеряет сознание.

- Ха, не... не вставляй.

Казалось, если он войдёт здесь, всё закончится. Это странное пари неестественно затянулось. На самом деле И Джин был на пределе. Это пугало его. Как человек, которому раз за разом не давали достичь оргазма, а потом наконец позволяли - он боялся того, что будет дальше.

Поэтому глаза И Джина наполнились слезами.

- Почему? До каких пор нельзя?

- Х-хнгх, хмпф.

- Пока ты меня не простишь?

И Джин мотал головой, кивал, потом снова мотал.

Квон Хён До резко то разводил, то сжимал ягодицы И Джина.

На них точно останутся синяки. Когда завтра Квон Хён До уедет до рассвета на утренний рейс, придётся наносить мазь до его возвращения.

И снова будет думать о нём. Снова проведёт неделю, думая о нём. Снова появится распорядок. Снова будет так занят, что сможет думать только о бесполезных вещах.

Например, о том, что было между ними, об обиде на него, о жалости к себе за то, что позволил себя обмануть, об одиночестве и безысходности…

Всё это исчезнет, оставив лишь следы его рук на ягодицах.

- Значит, я никогда не смогу войти в тебя...

Квон Хён До тихо усмехнулся, бормоча это.

И Джина разрыдался.

Вместе со слезами пришёл оргазм. Такой сильный, что ноги вытянулись, а тело извивалось.

Квон Хён До зажмурился, когда бёдра И Джина сжали его член как в тисках.

Оргазм был таким, что голова готова была взорваться.

Как будто реально обоссался - между бёдер И Джина всё промокло насквозь. И пота было много.

Несмотря на вечернюю прохладу, тела, прижатые друг к другу без малейшего зазора, яростно тёрлись.

И Джин обессиленно раскинул конечности и тяжело дышал. Слёзы всё ещё текли.

- Пиздец как ревёшь, реально.

- ...

- Почему-то ты больше плачешь после того, как вышел из того ёбаного "Колизея”.

Пробормотал Квон Хёндо, вытирая лицо Иджина очень грубыми движениями.

От него исходил дикий жар. То же самое было и с И Джином, поэтому он даже не чувствовал жары.

На веранде почти образовывался пар.

Когда их стоны утихли, снова стали слышны цикады и лягушки. Временами доносился шум волн с другой стороны луга.

- Ладно. Поплачь.

Цокнув языком, сказал Квон Хён До.

- Да. Буду. Теперь некому меня осуждать, и нет ублюдков, у которых есть на это право.

Когда И Джин ответил гнусавым голосом, Квон Хён До крепко сжал его маленькие ноздри.

- Может, если так поревёшь, когда-нибудь и дашь.

- ...Тебе не стоит такое говорить.

- Говорить-то можно.

Сказал Квон Хён До, задирая край футболки И Джина. Ветерок, коснувшийся влажной спины, был приятным.

- Говорить можно. Но проявлять чувства, как ты сам говорил - решаешь ты.

Его голос звучал низко.

И Джин, помешкав, скрестил руки на груди Квон Хён До и положил на них подбородок.

Тот не шевелился, словно ему было не тяжело. Нет, скорее сам устроился поудобнее.

Нелепая доброта, отвратительное раскаяние.

Но глаза Квон Хён До, пристально смотревшие на него, были мягкого карего цвета, как самая искусная ложь в мире.

Точно такие же глаза были у того коня, которому он ещё не дал имя.

У этой скотины глаза как у лошади. Как он смеет, не имея на то никакого права?

Вдруг И Джину показалось, что он придумал идеальное имя для вороного коня.

- Пойдём помоемся.

Но эта мысль тут же испарилась. И Джин почувствовал, как Квон Хён До, похлопывая его по заднице, носком отпихивает его трусы, висящие на щиколотках.

К тому же, член этого подонка между его бёдрами всё ещё был твёрдым. Ясно, что в ванной они снова сцепятся, разве что без проникновения.

«Сколько уже красных тазиков они переломали?»

Однако после долгих раздумий И Джин буркнул:

- Не хочу шевелить даже пальцем. Только если ты меня помоешь.

Не считая того раза, когда тот ворвался в ванную, пока И Джин мылся, это был первый раз, когда его пригласили. Можно было бы сказать, что после всех их игр делать вид, что это что-то особенное, странно, особенно учитывая, что он вломился как бандит, но Квон Хён До широко раскрыл глаза от удивления, а затем разразился громким смехом, что эхо разнеслось по всей комнате.

- Можно я пососу твои пальцы на ногах?

Даже в такой момент не забывал о своих извращениях.

* * *

Кто бы мог подумать, что в конце лета можно простудиться.

Похоже, Квон Хён До это предвидел. С прошлой недели каждый раз, уходя, предупреждал:

- Перепады температуры сильные, закрывай дверь, когда спишь.

Непонятно, как он знает тело И Джина лучше, чем сам И Джин, проживший с ним всю жизнь.

Может, потому что последние несколько дней спал с открытым окном - одеяло, которое оставил этот сукин сын, было слишком тёплым и тяжёлым - вот и простудился.

Ещё только среда. До приезда Квон Хён До оставалось ещё три дня, включая сегодняшний.

Ну, не впервой болеть одному.

С этой мыслью И Джин накрылся одеялом с головой и шмыгнул носом.

Проблема в том, что поблизости нет аптеки. Нужна машина, чтобы выехать и купить лекарства. На лошади тоже не поедешь.

...Или можно? Как там применяются правила дорожного движения?

Но в таком состоянии он не хотел выезжать на дорогу с Кловером. Нельзя рисковать тем, что Кловер пострадает из-за всадника в полубессознательном состоянии.

И Джин, думая раздобыть хотя бы согревающий отвар, пока не стало хуже, выполз в гостиную. Он вспомнил, что получил записку с телефоном соседки, когда она приносила морское ушко.

И Джин порылся в шкафу в гостиной и нашёл бумажку. Когда позвонил, через какое-то время раздался знакомый голос. Лёжа на полу и тяжело дыша, он даже не заметил, сколько времени прошло до соединения.

- Тётушка. Как вы поживаете?

Только поздоровался, но она, похоже, заметила, что он не в обычном состоянии.

[Что случилось, И Джин?!]

Услышав в её вопросительной интонации беспокойство, он через силу улыбнулся, теребя телефонный шнур.

- У вас случайно нет... согревающего отвара или лекарства от простуды?

Глава 156. Экстра 9

Благодаря тётушкиной доброте, она сама принесла лекарства. Звенел велосипедный звонок, но И Джин не слышал. Его слух и так наполовину пропал, а из-за жара ещё и левое ухо заложило.

- Молодой человек! И Джин!

И Джин с трудом встал на зов. Тётушка цокнула языком, увидев его белое лицо, покрасневшее от жара, и полуприкрытые глаза.

Хотя Квон Хён До не было, его тапки остались. И Джин, даже не заметив, что надел чужие, еле дотащился до ворот. После нескольких неудачных попыток открыть, она покачала головой, мол, хватит.

- Ох, совсем плох. Зачем открывать? Так возьми. Ел что-нибудь? На пустой желудок лекарства принимать нельзя.

И Джин еле кивнул. До болезни успел приготовить гарнир - тушёную картошку с мясом и маринованные чесночные стрелки.

«Хорошо, что хоть это сделал.»

- Если что-то понадобится, ну, например, каша - позвони.

- Да что вы, не стоит беспокоиться. Спасибо за заботу.

- Мне всё равно делать нечего, скучно очень. Попробуешь и позвонишь. Договорились?

И Джин вдруг вспомнил бабушку.

Думал, что после её смерти, последовавшей за долгой болезнью, держался стойко и быстро вернулся к обычной жизни. Но тоска по ней накатила внезапно, в самый неожиданный момент.

Защипало в носу. И Джин часто заморгал, потирая нос, и кивнул.

Хоть и сказала, что делать нечего, соседка торопливо ушла в противоположную от дома сторону. И Джин вернулся домой и поставил воду для заваривания согревающего чая.

На вопрос, нормально ли, что не отвар, а чай, И Джин энергично закивал.

Если заварить покрепче и пить, пока тело не согреется, а потом хорошенько выспаться - может, станет легче.

И Джин рассеянно ждал, когда закипит вода. Он так задумался, что очнулся, только услышав шипение переливающейся через край воды.

Совсем отключился.

Заваривая чай, И Джин уронил слезу от резкого острого аромата, поднимающегося густым паром.

- Ах, с ума сойти можно.

Судорожно вздохнув, запрокинул голову.

- Только и делаешь, что ревёшь, размазня.

Размяк. Слишком размяк. И Джин это заметил.

Теперь, когда не нужно думать о том: не преследует ли кто, не вломится ли кто-то в незапертую дверь, о следующей гонке, о растущих процентах... В этой обычной жизни он, как мозоль, что отпадает, уступая место новой коже, тоже возвращался к себе.

Процесс возвращения нелёгок.

И к своему изначальному облику, который сам забыл, никогда уже не вернётся. Как никогда больше не выпить согревающего чая, который варила бабушка, приговаривая

- Кыш, простуда, от нашего щеночка.

И Джин, всё ещё держа голову запрокинутой, ронял слёзы одну за другой.

Слишком сильно сломан.

Порой казалось, что разбит вдребезги.

«Можно ли жить, будучи настолько разбитым?»

И Джин, шмыгая носом, вытер слёзы. Затем, взяв чашку, пришёл в спальню и стал пить чай, закутавшись в одеяло.

И вдруг ему послышался голос Квон Хён До:

- Просто живи. Чего ты так много думаешь? Когда надо было - не думал.

Этому ублюдку плевать, как он выглядит. Не из-за безразличия, а потому что это неважно. Хотя он и так был тем ещё извращенцем, который возбуждался, даже когда сам был в полной жопе и совсем ебанулся. А потом, когда ему сказали, что если хочет - пусть хоть труп забирает, даже не шелохнулся.

Сон И Джин, чуть не провалившийся в пучину самоненависти, проснулся, тихонько посмеиваясь.

- Если этому мудаку всё равно, то чего мне париться? Что со мной не так?

Бормоча, И Джин, превозмогая боль в горле, допил чай.

- Если уж конченые мрази как-то живут, то что такого? Подумаешь, немного сломан.

К тому же, всего лишь чуть-чуть иначе. Он всё ещё может ездить верхом, не стал инвалидом. Может бегать - что с того? Как в скачках - достаточно коснуться носом финишной черты. Даже если разбит на осколки, хватит и одного осколка, пересёкшего линию.

- Пока этот сукин сын не сдохнет, я тоже не умру.

И Джин пробормотал это с каким-то облегчением.

Некоторая ненависть похожа на признание в вечной верности. Некоторая злоба похожа на любовь. Перед этим чувством всё становится простым.

* * *

Состояние постепенно ухудшалось.

Видимо, травяной чай уже не поможет. И Джин так разболелся, что даже не мог выйти на конюшню, только стонал.

А ведь надо выйти. Надо позаботиться о лошадях. И кормушки помыть и поменять подстилку... Покормить, почистить... Ах да, и выгулять...

Дел и обязанностей накопилось множество. Хотя совсем недавно, пусть и на мгновение, он думал, что не будет ни горько, ни жаль умереть завтра, теперь И Джин, кряхтя, твердил себе, что умирать нельзя.

Нельзя засыпать, но глаза то и дело закрывались. И даже во сне, видимо от сильной ломоты, невольно стонал:

- Нгх... нг...

«Какой сегодня день недели? Ах, ещё долго до приезда Квон Хён До.»

Выйти в гостиную вызвать скорую - вроде не настолько всё плохо, неловко, позвать тётушку - не хватает наглости.

Нет, не хватает навыка полагаться на других.

С Квон Хён До было бы нормально. Ему можно сколько угодно ныть. Сколько угодно раздражаться, сколько угодно... сколько угодно...

- Ха-а, когда же ты придёшь?

Пробормотал И Джин чуть не плача.

Было так плохо, что даже ворочаться толком не мог.

Слишком больно. Разве раньше было так больно? Казалось, будто забыл всю прежнюю боль. Вроде же мог терпеть один. Болел один, и вроде было нормально.

И только тогда И Джин понял.

Что начал падать духом и болеть после того, как держался, что начал легко впадать в жар и плакать - всё это после того, как в его жизни появился Квон Хён До.

- Сука, блядь...

И Джин тихо всхлипнул.

Из-за этого ублюдка болел, и каждый раз тот забирал его, ставил капельницу или заставлял лежать. Как раз в его стиле - сначала навредить, потом лечить. Неправильно, что привык к лекарствам. Виноват тот гад, который приучил.

Бесконечно винил Квон Хён До. Бесконечно вспоминал, прокручивал в голове, повторял его имя.

И Джин заснул прежде, чем осознал, что нуждается в Квон Хён До так же сильно, как и проклинает его, что тоскует по нему - если это вообще можно было назвать сном.

* * *

Прошло около трёх часов после полуночи со среды на четверг.

Во двор дома И Джина въехала машина.

Выходя из автомобиля, Квон Хён До с отвращением посмотрел на сорняки, которые, казалось, выросли слишком быстро, хотя не прошло и недели.

Отпихивая сорняки, цепляющиеся за щиколотки, вошёл в дом. На его лице явно читалась усталость.

Планируется увеличение числа офисов с тринадцати до двадцати. Было очень много работы с реорганизацией обучения и детальной систематизацией отчётов существующих управляющих. Честно говоря, с понедельника до сегодняшнего дня Квон Хён До ни разу не появился в своём доме в Сеуле.

Переодевался в офисе, мылся в ближайшей сауне, спал на офисном диване.

Откровенно говоря, ему нечем было похвастаться перед обществом. Для других он был просто неотёсанным бандитом. К тому же, о том, чем занимался этот бандит, нельзя было рассказать - оставалось только показать делами.

Это явно отличалось от махания кулаками и орудования инструментами, и Квон Хён До действительно был очень-очень занят.

- Приеду в пятницу.

Несмотря на накопившуюся усталость, ему нужен был не отдых.

- Прилечу утром и поеду на работу, не звони.

С таким выражением лица, будто собирался кого-то убить, прилетел прямо на Чеджудо. Квон Хён До направился к способу избавления от усталости.

- Сон И Джин.

Зная, что тот должен спать, всё равно позвал.

- ...

Развязывая галстук и оглядывая гостиную, он нахмурился, заметив необычный беспорядок.

Сон И Джин, бывший спортсмен, долго живший в тесном общежитии, где как-то надо было выживать, не имел привычки разбрасывать вещи. Судя по тому, что даже свои вещи распаковал не полностью.

Но сейчас в гостиной царил хаос. Для места, где живёт Сон И Джин, был такой бардак, что можно подумать о воре. Или побеге среди ночи...

На миг по спине Квон Хён До пробежал холодок.

- Сон И Джин!

Резко побледнев, Квон Хён До начал распахивать двери, обыскивая дом.

К счастью, дом был не слишком большим.

Обыскав одноэтажный дом с тремя комнатами, Квон Хён До тяжело дышал, будто тридцать кругов по стадиону пробежал.

И Джин очень спокойно лежал в своей комнате.

В комнате было жарко. Окна плотно закрыты, вентилятор выключен, довольно душно.

Квон Хён До вдруг ощутил страх. Другой, не похожий на недавний холодок.

- Эй. Сон И Джин-и.

Тихо позвал Квон Хён До, но И Джин, замотанный в одеяло как в кокон, не ответил.

- ...И Джин-а?

Квон Хён До, с дрожью в голосе, очень тихо позвал его и осторожно приблизился. Затем тяжело опустился на колени рядом с И Джином.

Окно выходило на редкие уличные фонари. Квон Хён До, которого очень раздражал свет, не повесил здесь штор.

В полной темноте Сон И Джину снились кошмары.

Квон Хён До не спрашивал, был ли это тот ёбаный склад из видео, или горящий склад "Колизея", или сам "Колизей", или он сам.

Он также не упоминал, что знает о днях, когда И Джин плачет во сне от кошмаров.

Глава 157. Экстра 10

Неведение - благо.

Хочется верить, что неведение и правда благо.

Квон Хён До, который сначала причиняет боль, а потом лечит, приложил тыльную сторону ладони к щеке спящего И Джина под красноватым светом.

Он достаточно насмотрелся на трупы. Квон Хён До прекрасно знал, какими бывают мёртвые тела.

Щека И Джина определённо не была щекой мертвеца. Она была влажной, горячей и слегка подрагивала от дыхания.

Квон Хён До выдохнул сквозь зубы. Затем ослабил и полностью развязал галстук.

- ...

Думал, что будет ругаться и ворчать, но он просто тяжело опустился рядом с И Джином, подтянув колени и положив на них руки. Молча наблюдал за спящим.

Звук тихого дыхания заполнял пространство между ними.

Квон Хён До долго смотрел на И Джина, залитого светом словно закатным солнцем, потёр подбородок. Затем встал.

Через приоткрытую дверь доносился звон посуды. Это Квон Хён До мыл посуду. Затем послышался звук льющейся воды. Он порылся в холодильнике, достал последний летний персик, нарезал его, выжал сок, накинул на плечо полотенце и вернулся в комнату с тазиком с холодной водой, и персиковым соком.

Квон Хён До молча намочил и отжал полотенце. Прежде чем положить на лоб, протёр щёки и шею. Откинул одеяло, снял одежду, обтёр тело, и пока И Джин не успел замёрзнуть, быстро переодел в чистое и укутал новым одеялом. Затем снова намочил полотенце и на этот раз положил на лоб.

- Не хочешь пить?

Словно отвечая на вопрос, И Джин зашевелил губами. Квон Хён До ложкой набирал персиковый сок и понемногу вливал ему в рот. Когда тот закашлялся после нескольких ложек, Квон Хён До уложил его голову, которая лежала на его бедре, обратно на подушку.

Снова вышел и вернулся, на этот раз обернул шею И Джина  сухим полотенцем.

Судя по всему, болеет уже давно.

Квон Хён До пристально посмотрел на И Джина, встал и вышел в гостиную.

Поднял телефонную трубку - связь есть. Значит, не сломан.

- И ведь не сломан даже...

А ему ни слова не сказал о том, что болеет.

Нажал кнопку повторного набора, через мгновение послышался голос соседки:

[Кто это в такую рань?]

Квон Хён До, как истинный бандит, не извинившись, положил трубку и закурил.

- ...

Его не искал. Искал совершенно чужого человека.

Докурив, Квон Хён До встал. Как он и предполагал, лошади, увидев его, показали весь свой норов - похоже, хозяин болел уже давно.

- Эй, ваш хозяин болеет, а вы...

Если бы Сон И Джин услышал, он бы сказал не использовать слово "хозяин", потому что не любит его.

Квон Хён До, хоть и неуклюже, но постарался вспомнить порядок действий И Джина и так же обслуживал конюшню.

Расчесать их было невозможно. Вороной конь ещё хоть как-то позволял вести себя за поводья, но расчёсывать себя не дал. Кроме Сон И Джина, наверное, не существовало в мире человека, который мог бы прикоснуться к этим двум лошадям.

- Поэтому скажите Сон И Джину больше не болеть.

Пробормотал Квон Хён До, прикуривая новую сигарету.

- Меня-то он ни за что не послушает.

А вас послушает.

Квон Хён До глубоко затянулся, с озабоченным лицом выбросил окурок и вернулся в дом.

Тщательно помывшись, он лёг рядом с И Джином и почувствовал жар. Снова поднялся, положил на лоб смоченное холодной водой полотенце. Затем обнял руками завёрнутое в одеяло тело И Джина, похожее на кокон, и прижал к себе.

На душе было неспокойно, и хотя он очень устал, сон не шёл.

Едва задремав, почувствовал движение в своих объятиях. И Джин ворочался, пытаясь ещё глубже забраться к нему. Хотя уже и так был в его объятиях, но словно хотел проникнуть ещё глубже, толкаясь головой. Как уличные коты, которые, не боясь людей, трутся головой с глухим урчанием.

- Эй. Даже во сне такой упрямый, - цокнул языком Квон Хён До, подтягивая сползшее одеяло.

Только собрался укрыть, как услышал всхлип от И Джина, уткнувшегося лицом ему в грудь.

- ...

Грудь становилась мокрой. И не от полотенца, что он положил.

Квон Хён До растерянно провёл рукой по голове И Джина.

Звуки "хык, хыык" были драматичными, словно предсмертные стоны. Желание, поднимающееся из самых глубин живота.

- Сон И Джин…

Потому что болен. Малыш болен.

Квон Хён До, пытаясь сдержаться, тихо позвал его.

- Может, мне лечь спать в другом месте?

- ...

- Может, отодвинуться от тебя?

Вместо ответа всё так же только плач.

Когда болеешь, а тут ещё и плачешь - совсем плохо дело. Сегодня ведь даже минетом не успокоишь.

В момент, когда Квон Хён До, сглотнув вздох, попытался подняться. И Джин обвил руками его талию.

Такое случилось впервые.

- ...

Квон Хён До замер, чувствуя, как сердце заколотилось.

- Сон И Джин. Мне не уходить?

В его голосе слышалась детская надежда.

- Мне здесь остаться?

И Джин болен, да ещё и в полусне - вряд ли он понимает. Даже если и поймёт и как-то отреагирует - это будет не в здравом уме.

Зная это, Квон Хён До трусливо пользовался моментом и надеялся. Да и что такого. Всё равно он бандит, мошенник и мусор. Сон И Джин это хорошо знает.

- Мне... быть с тобой?

- ...

Ответа не было.

Хоть и получил неожиданный бонус в виде объятий, похоже, этим и нужно довольствоваться. Как и подобает аферисту, Квон Хён До решил на этом забрать свой выигрыш.

Когда медленно начал расслаблять тело, послышался затихающий голос.

- ...не уходи.

Квон Хён До застыл ещё сильнее, чем прежде.

- ...не уходи. Останься здесь.

Странные интонации, характерные для сонного бормотания, произношение настолько невнятное, что трудно разобрать.

Но Квон Хён До понял.

Даже если он немного ошибся в понимании - неважно. Он ведь бандит, мошенник и мусор. Отребье, которое делает как ему вздумается и пользуется любой слабостью человека, чтобы проникнуть глубже.

- Хорошо.

Квон Хён До ответил, крепко обнимая И Джина.

- Хорошо.

Повторяя снова и снова одно и то же слово, он обнимал И Джина ещё крепче. Для простого ответа на мимолётное объятие это была слишком бурная реакция.

Но Квон Хён До не собирался отпускать.

- Хорошо...

Он навечно останется бандитом, мусором, отребьем. Жизнь, которую уже не исправить из-за Сон И Джина, испорченная настолько, что уже не восстановить.

- Хорошо, Сон И Джин...

* * *

Проснувшись около одиннадцати часов, И Джин почувствовал, что тело стало гораздо легче.

Единственный дискомфорт - ноющие плечи и поясница от того, что слишком долго лежал.

И Джин потянулся, заворочался и округлил глаза, когда с его лба упало полотенце, а потом обнаружил ещё одно на шее.

Он точно не помнил, чтобы позаботился об этом перед сном, да и сил на это у него не было, так что точно не он это сделал.

Может, заходила соседка? Но она, хоть и могла легко открыть дверь из-за низкого забора и калитки, никогда не входила без предупреждения.

Но, но не может же быть...

И Джин головой понимал, что остаётся только одна возможность, но с трудом в это верилось.

Уже четверг. Даже когда он отдыхает в субботу, люди ругают, что он один отдыхает, не мог же прийти...

И всё же сердце И Джина колотилось. Только встав, он пошатнулся от головокружения. В глазах потемнело, всё поплыло перед глазами. Слишком долго лежал, да и ел всего раз до того, как выпил согревающий отвар.

Не дождавшись, пока пройдёт головокружение, И Джин неуверенно пошёл вперёд. И врезался головой в дверной косяк.

- Ай!

Как раз входящий Квон Хён До увидел это.

- Ты что делаешь? - грубовато спросил он.

В его руке была стеклянная бутылка. Обычного размера, с жёлтой крышкой, но в его руке казалась маленькой, как баночка джема. Внутри была фиолетовая жидкость.

- Что это?

И Джину было интересно многое: когда пришёл? зачем пришёл? как узнал? как... как узнал, что мне грустно?

Но он сдержался и спросил только об этом.

- Шелковичный сироп. Говорит, в июне заготовила. Спрашивала, как ты.

Видимо, соседка заходила.

- Сказал ей, что жар спал, и она ушла. Смотрю, и правда лучше. Но зачем головой-то биться? Снова заболеть хочешь?

Квон Хён До недовольно цокнул языком. Затем повернулся спиной.

На его одежде застряла солома, а на щиколотках были следы травяного сока.

Сколько раз говорил ему надевать сапоги или хотя бы кроссовки, когда идёт на пастбище, но и в этот раз не послушал, пошёл в шлёпанцах.

Так и пошёл, с ненавидящим его Кловером и непослушным вороным конём...

Квон Хён До не только ухаживал за ним, но и убрал в конюшне, вывел лошадей на пастбище, и даже встретился с соседкой.

Полгода назад не поверил бы. Нет, даже месяц назад, нет, даже вчера…

Глава 158. Экстра 11

Я думал, ты не придёшь сюда... Ведь не выходные. Ведь наши миры должны были пересекаться только в эти дни.

От неожиданной встречи, от неожиданной обыденности, И Джин, хоть и выздоровел, но почувствовал, будто в горле застрял огромный ком, перекрывая дыхание.

- Разбавлю водой. Пей тёплым, даже если жарко.

Бандиту не шло заниматься несвойственными делами, говорить несвойственные слова и двигаться в несвойственном пространстве. Ни красоты, ни вида. Полный бардак.

Глядя на потрёпанного Квон Хён До в повседневной одежде, с прилипшей соломой и пятнами от травы, И Джин, сам того не ожидая, подбежал и обнял его со спины.

Спина и тело Квон Хён До окаменели.

И Джин тоже пришёл в себя, почувствовав, как напряглось его тело.

«Что я сейчас сделал?»

Они никогда не были настолько близки.

И Джин отпрянул, словно обжёгся.

Лицо обернувшегося Квон Хён До выглядело не удивлённым, а скорее разгневанным.

- На спине, - пробормотал И Джин после заминки:

- Мотылёк был.

- …А, мотылёк.

- Угу. Мотылёк... прицепился.

- И ты решил раздавить его своим телом?

- ...

- Он, часом, не лопнул? Тут насекомые довольно упитанные.

От этой издёвки И Джин сильно поморщился.

И Джин спокойно относился и к конскому навозу, и к моче, но насекомых терпеть не мог.

Квон Хён До перевёл взгляд с перекошенного от отвращения лица И Джина на его чистую белую футболку.

Ту, что сам надел, свою. Она была ему очень велика. Из-за белого цвета и свободного кроя его крепкое тело казалось хрупким, как будто сломается, если сжать. Зная, насколько он силён и на что способен, Квон Хён До совсем не нравились такие мягкие и хрупкие формы.

И Джин не был ни мягким, ни хрупким. Просто сейчас так выглядел.

И всё же Квон Хён До очень нравился его нынешний вид. Честно говоря, возбуждал. Так и до того дойдёт, что перевернёт стол от возбуждения, просто глядя, как Сон И Джин ест. Кстати, вспомнилось, что он уже несколько раз возбуждался, просто глядя, как тот жуёт.

- Ладно. Допустим, ты ловил насекомое.

Квон Хён До усмехнулся и отвернулся.

И Джин почувствовал себя униженным и подумал, что, возможно, сошёл с ума, но потом решил, что всё дело в болезни. Когда болеешь, можно делать то, чего обычно не делаешь. То, чего не делаешь. Да, то, чего не делаешь...

И Джин сжал кулак за спиной Квон Хён До. А затем с выражением лица, словно принимая какое-то решение, сказал:

- Это ложь.

- Что?

Квон Хён До вместо того, чтобы обернуться, переложил кашу с морским ушком в миску.

- Говорю, это была ложь. Никакого мотылька не было. Ты ведь понимаешь...

- ...

Переложив на тарелку жареные морские ушки, Квон Хён До ответил:

- Не понимаю.

Может, показалось, но голос Квон Хён До звучал напряжённо.

- Я был рад тебя видеть, - с трудом выговорил И Джин.

И сам удивился своим словам, округлив глаза, но затем вдруг полностью расслабился.

Ничего особенного. Просто слова.

- Было тяжело болеть одному, хотел, чтобы кто-то пришёл... - пробормотал И Джин затухающим голосом, так и не решившись добавить "именно ты, Квон Хён До".

- Рад, что пришёл.

Не то чтобы рад ему, просто рад, что пришёл.

И всё же Квон Хён До крепко сжал щипцы в руке. С такой силой, что мог бы вырвать человеческий зуб.

Квон Хён До взял тарелки в обе руки. Затем повернулся к столу.

- Телефон.

- А?

- Звони иногда.

Он как ни в чём не бывало спокойно поставил посуду.

И Сон И Джин, и Квон Хён До были из тех, кому привычнее ложь и блеф, чем честность. Разница лишь в том, кто делает это лучше. Но даже в этом, похожем на игру отношении, оба были новичками. Оба были неловкими.

- Даже если настроение паршивое и вдруг захочется психануть - звони. Телефон для красоты что ли держишь?

- ...

- Я тоже не для красоты телефон с собой таскаю, блядь.

- Это…

И Джин неловко потянул край одежды, прежде чем наконец заговорить:

- Я твой номер не знаю...

Квон Хён До ошарашенно обернулся на И Джина.

Правда была в том, что не только решиться позвонить Квон Хён До было непросто, но и номера его он не знал. Телефон, который тот ему купил, разрядился в Хвенсоне и где-то потерялся, а после этого он заявил, что ему вообще не хочется иметь телефон - слишком хлопотно.

Квон Хён До давал свой номер, но И Джин нигде его не записал.

Потому что боялся.

Боялся, что захочет позвонить. Что настанет такой день. Что в день, когда станет слабым, вместо того чтобы успокаивать себя в одиночестве, он потянется к кому-то и привыкнет к этому.

Боялся, что этим "кем-то" окажешься именно ты, Квон Хён До.

Квон Хён До уже открыл рот, чтобы что-то сказать. Но, видимо, вспомнив, что перед ним всё ещё больной, только глубоко вдохнул и шумно выдохнул.

- Для начала... поешь.

Пытался избежать, а в итоге получилось ещё более неловко.

Слегка смутившись, И Джин тихо сел и покорно начал есть.

Пока слышался стук посуды, Квон Хён До на маленьком, почти жалком для его комплекции столе, бесчисленное количество раз писал на бумаге цифры. Всё это был его номер.

- В каждой комнате, везде, куда падает взгляд, в каждом ящике я оставил номер, так что звони.

Квон Хён До сказал это почти угрожающе, всё это время суетливо двигаясь, пока И Джин ел.

И Джин, который начисто вылизывал миску, потому что еда оказалась вкуснее, чем он ожидал, рассеянно поднял глаза.

- Везде расклеил?

- Ага. Теперь такие отговорки не прокатят.

Просто сказал или он действительно догадался... И Джин, использовавший незнание номера как отличный предлог и оправдание, теперь оказался в безвыходном положении.

- Но сейчас же будний день? Как ты смог прийти?

- Просто пришёл.

Разве можно просто прийти?

Квон Хён До осознал, что Сон И Джину проницательность совершенно не свойственна. Даже если прямо сказать правду, он решит, что это ложь или какая-то очередная подлая уловка.

Хотя тут есть и его вина, так что возразить нечего, но Квон Хён До искренне сомневался, что И Джин поверит в "просто пришёл".

- Вот как.

Но он поверил.

- Значит, просто пришёл. Так совпало.

И даже пробормотал это, словно пытаясь осмыслить значение этих слов.

Квон Хён До помыл посуду и тяжело опустился перед И Джином. Он доедал последний персик. Из-за сезона дождей фрукт был не особо вкусным. Но то ли от сухости во рту, Сон И Джин ел его с удовольствием.

- Надо же, какое совпадение. Так удачно.

- Всё ещё об этом думаешь?

Какие тут совпадения?

Квон Хён До фыркнул.

Он не верил в судьбу, а в совпадения - и подавно. Казалось бы, Сон И Джин, с его утончённой внешностью, тоже должен был бы презрительно фыркнуть на такие судьбоносные рассуждения, но, странное дело, выглядел немного взволнованным.

- Нет, просто удивительно. Я на самом деле очень много...

И Джин резко замолчал.

Сказать, что на самом деле много думал о тебе, было трудно, даже сейчас, когда был в полубредовом состоянии.

Кашлянув, И Джин уклончиво сказал:

- В общем, удивительно.

Квон Хён До поморщился, схватив ртом персик, который И Джин держал на вилке, съев только половину.

- Эй. Не придавай значения случайностям.

«Надо же, а выглядит совсем не таким наивным.»

Глядя на его лицо, никто бы не удивился, назови его потрёпанным жизнью, да и в ”Колизее” был весь в колючках, готовый биться за каждый клочок земли - и что это сейчас за разговоры?

Квон Хён До усмехнулся.

Какая случайность? Пришёл, потому что Сон И Джин как кость в горле. Теперь, увидев, как тот мучился один, что видишь его, что нет - всё равно как кость в горле.

- Похоже, ты думаешь, что в случайностях есть какой-то глубокий смысл, но брось это. И особенно не приписывай мне из-за этого какие-то значения.

- К-кто тебе значение приписывает?

И Джин вспылил.

Квон Хён До глубоко воткнул вилку в персик И Джина. Всего лишь вилка и фрукт, но только из-за того, что это было в его руке, звук лопнувшей мякоти прозвучал довольно зловеще.

- "Ох, надо же, как мы случайно здесь встретились", "Ух ты, как этот говнюк Квон Хён До точно узнал, что я болею?" - не думай так. А что если потом узнаешь, что случайность - это нихрена особенного? Я уже это понял. А ты, похоже, нет, поэтому говорю - случайность это просто случайность. Ничего больше. Если из-за этого у тебя появится симпатия ко мне... даже я, как бы отчаянно ни желал, чтобы у тебя появились хоть какие-то хорошие чувства ко мне, отказываюсь от этого.

Квон Хён До так увлёкся своей речью, что сам не понимал, что говорит.

И Джин сначала только про себя ворчал:

«Ух ты, этот псих Квон Хён До, мою манеру речи передразнивает?»

Лишь потом он услышал искреннее признание, отбросившее всякую гордость - что тот отчаянно желает получить хоть каплю добрых чувств от него.

С этого момента И Джин уже плохо слышал, что говорил Квон Хён До дальше.

- Разочароваться потом будет ещё паршивее. Просто постоянно считай меня мусором и говнюком - так будет легче и тебе, и мне. Понял?

Бандит говорит, что он бандит, так что будь осторожен. Мусор заявляет, что он определённо мусор, так что берегись.

Перед ним сидел мошенник, который ворчал, чтобы не хвалили его за хорошие поступки и не попадались на эту удочку.

Глава 159. Экстра 12

И Джин долго, очень долго обдумывал ворчание Квон Хён До.

Лишь когда они вернулись с лошадьми и сели на веранду, подставляясь прохладному ветру, он наконец заговорил:

- Я знаю. Знаю, что ты - мусор.

В его словах, в отличие от прежних раз, не было и следа злости. Голос звучал так ровно и отстранённо, будто он декламировал стихи.

- Мало кто знает это лучше меня. В твоём мире чем больше прогнил, тем больше поводов для гордости, поэтому среди знающих тебя никто так хорошо как я не знает, какое ты отребье.

- ...

- Так что я не заблуждаюсь.

И Джин откинулся назад, опираясь на руки, и выпрямил спину. Запрокинув голову, он посмотрел в небо.

То же обычное ночное небо, что он бесчисленное количество раз видел в “Колизее”, теперь казалось другим. Тогда его бескрайняя необъятность была настолько ужасна, что хотелось убить бога, если он существует, а теперь казалось, что любое событие - пустяк.

Значит, и то, что он говорит сейчас - пустяк.

«Я делаю нечто незначительное. Как сказал Квон Хён До, случайность - ничто, и мои нынешние слова не признание и вообще ничто.»

- Мне понравилось считать случайностью встречу с мусором, конченым ублюдком и говнюком.

Дело не в том, что ему понравилось считать случайностью встречу с мусором, конченым ублюдком и говнюком. Просто нуждался в Квон Хён До. Хотел, чтобы тот был рядом. И он пришёл. Просто удивительно, что это похоже на случайность, но это никак не улучшает впечатление о нём.

И Джин резко повернул голову к Квон Хён До.

- Похоже, это ты меня не знаешь. Я не романтичный придурок, верящий в судьбу, я реалист. Иначе разве я выжил бы в том аду?

И Джин слабо улыбнулся.

Даже после воссоединения, даже приехав на Чеджудо, перед Квон Хён До его улыбка всегда становилась какой-то странно беспомощной, словно из неё утекали последние крохи силы.

Квон Хён До захотел разбить себе рот, произносивший длинную речь о случайности. Если эта улыбка случайна, то он сам станет ярым приверженцем фатализма.

- Завтра уезжаешь?

Потеряв счёт времени и дар речи, Квон Хён До ответил с запозданием:

- ...Да.

- Завтра...

И Джин колебался.

Сегодня между ними что-то витает. Но это не неловкое молчание, а просто время, когда оба подбирают слова. Раньше они думали, что умрут, если не будут говорить друг другу самые едкие, колкие и язвительные слова, а теперь медлили.

- Завтра.

И Джину, видимо, трудно было говорить, он прочистил горло:

- Кхм, кхм.

В итоге, как говорится, горбатого могила исправит - Квон Хён До резко придвинулся. Повалив И Джина на спину, он прорычал:

- Что такое? Чего тянешь?

Беспричинное беспокойство, возникшее в голове Квон Хён До, скорее всего, было из-за нераспакованного чемодана И Джина.

И Джин повернул голову в сторону. Когда Квон Хён До силой заставил его посмотреть на себя, тот отвёл взгляд. Не веря своим глазам, Квон Хён До сунул своё лицо туда, куда был направлен этот взгляд. И Джин сдался и оттолкнул его лицо и руки.

- Завтра вместе!

- Что вместе?

Квон Хён До схватил его за запястье и медленно облизал пальцы. Выглядел он как изголодавшийся пёс.

- Вместе, ах... думал в Сеул поехать!..

Тут Квон Хён До резко замер. Он перестал двигаться, но не отрывал губ от руки И Джина, которую только что старательно облизывал, лишь опустил взгляд. Тот даже не представляет, насколько безумным и пугающим это выглядело.

- Думал поехать? Думал? Почему в прошедшем времени? Теперь уже нет?

- А с лошадьми что делать?!

И Джин сказал очевидную вещь. Даже за собакой или кошкой непривыкшему человеку сложно ухаживать, не говоря уже о лошадях. Пусть на Чеджудо к ним относятся проще, большинство людей всё равно испытывает не близость, а отчуждение к этим крупным животным.

- Нет. Ты едешь.

Однако Квон Хён До, будто не слыша разумное беспокойство И Джина, вдруг вскочил.

Затем, взяв телефон, начал метаться туда-сюда, судорожно кому-то звоня. И Джин лежа наблюдал за ним.

Было забавно смотреть на него вверх ногами. Видимо, тело ещё не окончательно сдало - после хорошего сна, кроме лёгкой заложенности носа, он чувствовал себя прекрасно. И как-то легко на душе.

- Сон И Джин.

Должно быть, он на мгновение задремал - теперь Квон Хён До смотрел на него сверху вниз.

Если бы тот наклонился чуть ниже, они могли бы отсосать друг другу. Этот бандит как-то раз заставил его сделать такое. Теперь всё это кажется давним сном.

- Нашёл человека с конной фермой. Присмотрит за двумя лошадьми.

- ...Угрожал?

- Нет, детка.

Квон Хён До был в прекрасном настроении, даже когда И Джин в нём сомневался.

- В общем, завтра едешь со мной.

- ...Ненадолго.

- Будто бы ты со мной надолго останешься.

Ворчащий Квон Хён До, если смотреть на него снизу вверх и вверх ногами, выглядел как-то иначе. Даже показался моложе.

«...Ну. Может, и правда поехать.»

И Джин после долгой паузы кивнул.

Квон Хён До сделал торжествующее выражение лица, и это так раздражало, что И Джин на секунду пожалел о своём решении. Но слово своё не взял обратно. И Джин считал себя мужчиной.

- ...

- Если всё сказал... может, слезешь?

Но проблема была в том, что Квон Хён До продолжал нависать над ним в этой позе. Поначалу смотреть на него вверх ногами было забавно, но теперь уже хватит.

- Эй. Тошнит уже, не захочу завтра ехать вместе...

- Всё ещё нет?

Квон Хён До спросил непривычно серьёзным голосом.

- Ещё нет, Сон И Джин?

- ...

- Не притворяйся дурачком. Хоть иногда ты и пиздец как бесишь меня, я знаю, что ты не такой тупой.

Квон Хён До долго смотрел на него нахмурившись. Потом глубоко вздохнул.

- Как мне не возбуждаться, глядя на тебя. Я что, Будда?

От Будды... точно далековато.

И Джин моргнул.

Сейчас в голове Квон Хён До боролись два желания: засунуть член в рот лежащему под ним Сон И Джину и предложить просто забить на всё и пойти поесть мороженого, чтобы тот перестал делать такое унылое лицо.

В отличие от прежних времён, удивительно было то, что теперь он мог подумать, прежде чем что-то сделать, и вариант "не делать" занимал целых пятьдесят процентов. Даже восемнадцать отсидок в тюрьме не смогли бы его так изменить. Не было ещё метода перевоспитания эффективнее, чем угрозы Сон И Джина упоминанием своего трупа.

- Полно придурков, у которых встаёт на тех, кого не любят, но те, у кого не встаёт на тех, кого любят - это либо больные, либо психи.

- А ты типа не псих?

- Не такого типа.

Повисло молчание, они просто смотрели друг на друга.

Видимо, всё-таки не получится. Похоже, слишком возбудился от слов о совместной поездке в Сеул. Ещё рано? Так часто вспоминал секс после встречи, что будь это видеокассета, плёнка бы не просто растянулась, а сгорела дотла.

Блядь, хватит уже про эти грёбаные кассеты.

Когда он собирался слезть с И Джина и потянулся за сигаретами, тот схватил его за ворот. Резко дёрнул вниз, и их зубы столкнулись в болезненном поцелуе. К тому же их головы всё ещё были в перевёрнутом положении. Однако Квон Хён До быстро приспособился. Поглаживая щёки и шею И Джина, он повернул голову, чтобы их губы совпали. Как только они сошлись, словно ключ в замке, он тут же протолкнул язык внутрь.

- Мм...

И Джин тяжело выдохнул.

Хоть и жил, будто прожигая жизнь, но по возрасту ему едва за двадцать пять. Молодое, полное жизненной энергии и похоти, сочное тело.

И Джин поставил ноги на веранду, согнув колени, и начал покачивать бёдрами, словно мастурбируя. Глядя на это, Квон Хён До чувствовал, что сходит с ума.

Этот гад даже бессознательную дрочку делает так грязно и сексуально.

Взгляд смотрящего Квон Хён До постепенно затуманивался. Всякий раз, когда их губы разъединялись из-за запрокинутой головы, раздавались влажные звуки. Не выдержав, Квон Хён До потянулся к ширинке И Джина. Сквозь шуршащую ткань он нащупал впечатляющий член Сон И Джина.

По правде говоря, Квон Хён До нравился его член. Приятно было трогать, а когда тому становилось хорошо, он мило сочился смазкой.

- Ха-а. Иди сюда.

Терпение лопнуло.

Квон Хён До, поглаживая между ног И Джина, в итоге просунул руки под мышки и рывком поднял. Хоть тот и был взрослым парнем, но взлетел как кукла - Квон Хён До закинул его на плечо и потащил в комнату. Не успев опомниться, И Джин оказался брошен на смятое одеяло, оставшееся как кокон после того, как он выбрался из него.

- Хорошо, что не убрал.

Усмехнувшись, Квон Хён До скрестил руки, схватил низ футболки и одним махом снял её.

И Джин покраснел. Хотя уже темнело, из-за уличного фонаря всё было отчётливо видно.

С Квон Хён До никогда не было заботливого секса, так что освещение не имело значения. Проблема была в том, что прошло слишком много времени.

И всё же И Джин, двигая бёдрами, стянул с себя штаны. Квон Хён До резко отбросил их назад.

- В комнате пахнет тобой. Охуенно сильно.

Как будто это было каким-то афродизиаком, Квон Хён До тяжело дышал.

Глава 160. Экстра 13

Будто почувствовав его дыхание на своём паху, член И Джина стал ещё тверже. То, как сильно он встал, почти прижимаясь к животу, выдавало долгий период невольного воздержания. Смутившись этого, он потянул футболку вниз, но Квон Хён До тут же набросился, засунув голову под неё.

- А-а, эй!

- Подожди. Думал сдохну, так хотел пососать твои соски.

Квон Хён До пробормотал, скрипя зубами. И не только голосом. Когда он начал тянуть и тереть соски передними зубами, это было невыносимо.

- Ха-а, ай! Больно! А-а, больно говорю!

Но член И Джина начал сочиться смазкой.

Соски не особо чувствительны. Проблема была в другом. Каждый раз, когда руки Квон Хён До гладили бока и спину, И Джин задыхался.

Помимо того, как эти грубые пальцы, покрытые мозолями от бесконечных драк царапали кожу, прикосновения были несвойственно нежными. И Джин верил, что слишком привык к жёсткому сексу и никогда не сможет привыкнуть к обычному. Хоть он и не знал, что такое действительно обычный, нормальный секс, но чувствовал, что то, что делал сейчас Квон Хён До, было близко к этому. Это мучило его больше, чем когда тот набрасывался грубо.

- П-просто делай как обычно.

И Джин закрыл лицо руками и отвернулся.

- Делай как раньше, говорю!

- Как раньше что? Как?

Спросил Квон Хён До из-под футболки И Джина.

- Как только что кусал со-соски больно. Вот так делай! Ты же обычно так, так делаешь.

Слово "соски" рассмешило Квон Хён До и он захихикал. Притворяясь непонимающим, он мгновенно провёл языком по набухшему соску. Предварительно собрав и сглотнув слюну, чтобы язык стал сухим и шершавым.

- Ха-ха. Слушай. Кажется, твой сосок войдёт в дырку от пирсинга…

Лицо вспыхнуло, к горлу подступила тошнота.

- Не говори мерзости!

- Надо будет носить его, когда я с тобой. Помнишь, как тебе нравилось, когда я вылизывал твою дырку с ним?..

Он не помнил такого.

Крепко зажмурился и заткнул ухо.

Точно безумие. Этот ублюдок остался таким же извращенцем.

Но заметив, что И Джин закрыл ухо рукой и зажмурился, поведение Квон Хён До резко изменилось.

Как будто этого и ждал: его прикосновения и движения языка стали ещё нежнее. При этом осязание обострилось из-за отключенных зрения и слуха. Он отчётливо ощущал: покусывающие поцелуи, хаотичные движения языка после, когда тело начинало привыкать к ласкам, влажное постукивание кончиков пальцев.

- А... а-ах...

Квон Хён До двигался, следя за реакциями И Джина.

И всё же жалел, что вынул пирсинг. Хорошо хоть дырка осталась, можно вставить в любой момент. Есть такие с вращающимися шариками, от которых ещё щекотнее при вылизывании - на работу не наденешь, но когда валяешься с Сон И Джином, было бы неплохо.

Блядь, работа. Хочется послать всё на хуй и жить только так. Всегда жил, ни к чему не привязываясь, а сейчас связан крепче, чем когда-либо. И всё из-за Сон И Джина, этого похотливо, красивого сучонка.

Жалею?

Нет.

Как лошади, живущие с подковами вместо природных копыт, не чувствуют дискомфорта, так и он, хоть порой это и раздражало, совсем не испытывал неудобства. С этим можно было смириться. Да и не только Сон И Джин был виноват в этих хлопотных обстоятельствах.

- Хочу найти всех, кто видел твой член, и выдрать им глаза.

Квон Хён До, тяжело дыша, тёрся щекой о член И Джина. Влажный и горячий.

- Даже тех, кто просто в туалете видел. Блядь, на хуя на чужие члены смотреть. Хочу выдрать. Правда.

Зная, что он и правда может такое сделать, И Джин, всхлипывая, сказал, что нельзя.

- Чего ты о чужих глазах беспокоишься, они же не твои? А?

- Н-нет. Просто не говори так, ик!

И Джин широко распахнул глаза. Его член оказался во рту Квон Хён До.

Хоть это случалось всего несколько раз, И Джин представил, как металл пирсинга на его языке ласкал член. Невольно ожидал этого. Вместо этого только мягкий язык облизывал его член.

Квон Хён До сосал, набрав полный рот слюны. Смешанная со смазкой слюна стекала вниз, пачкая чистые яички и промежность. Квон Хён До размазал её пальцами по промежности, а затем поднёс к плотно сжатому входу.

Словно никогда этого не делали, как будто никогда не пробовали - упрямо закрыт. Квон Хён До чувствовал, как слюна наполняет рот без всяких усилий.

Спустившись вдоль ствола, он взял в рот мошонку и начал посасывать.

- Ху-а! А! Т-такое! А! Не делай! И-извращенец хренов! А-а!

«А сам кайфует.»

Извращенец про себя хихикнул.

Не обделяя вниманием, взял в рот и пососал другую сторону мошонки.

Так и хочется оторвать и перекатывать во рту.

Квон Хён До спустился к промежности и кончиком языка стал постукивать по упругой плоти. Но он тоже был уже на пределе и не мог больше сдерживаться.

- Блядь.

Поскольку спускаться ниже, чтобы отсосать, было неудобно, Квон Хён До схватил И Джина за задницу и резко поднял.

- Хуа-а!

«Смешно вскрикивает.»

Хихикнув, Квон Хён До закинул ноги И Джина себе на плечи.

- Ха-а... у тебя ноги реально.

Хотелось сказать так много, но не успевал описывать.

Квон Хён До жадным взглядом провёл руками по гладким, крепким бёдрам и упругой заднице И Джина.

- Не делай. Не-ет... если сделаешь это, я умру.

И Джин, тяжело дыша, уставился на лицо Квон Хён До между своих ног.

- Умрёшь? Хорошо бы довести до смерти.

Но угрозы не могли подействовать. Теперь если И Джин совсем гражданский, то Квон Хён До навсегда останется бандитом.

Квон Хён До зарылся лицом между ног.

Сильно укусил задницу, которую всегда хотелось откусить и съесть.

- А-ах!

И Джин распахнул глаза, думая, что тот правда свихнулся или бешенством заразился.

Но это длилось недолго - когда Квон Хён До раздвинул его ягодицы и длинно лизнул между ними, он мог только вцепиться в одеяло.

В воздухе смешивались запах недавно вымытого тела: мыла с естественным запахом Сон И Джина. Квон Хён До превратился в зверя. Не в силах сдержать возбуждение, он жадно лизал внизу, издавая чавкающие звуки. И Джин хотел заткнуть и второе ухо, которое всё ещё слышало. Повернув голову набок, он закрыл рот и ухо одеялом.

- Хуп, ук, хып! Хуа!

Даже когда он отстранился, задыхаясь, всё ещё кружилась голова, словно рот был зажат. Перед глазами всё плыло

Квон Хён До засунул язык в дырку. Ноги совсем ослабли.

- Ха-а-а, ха, м-м.

Стоны вырывались сильнее, чем во время болезни.

Квон Хён До сосал дырку И Джина, лаская свой член. От руки мастурбирующего слышались грубые шлепки.

- Можно вставить?

Квон Хён До поднял затуманенные глаза и спросил. От носа до подбородка блестело. Лоб тоже. На нём была белая слизь. И Джин, сам того не заметив, кончил, и это попало на волосы и лоб Квон Хён До.

В этом грязном, непристойном виде Квон Хён До продолжал дрочить и просил разрешения.

- Можно вставить? А? Дай вставить. Блядь, если и сейчас откажешься, то просто оторви мне член. Сон И Джин. Сон И Джин-а.

Хоть и не было слова "пожалуйста", но звучало как мольба.

И Джину было трудно открыть глаза из-за слипшихся от слёз ресниц. От головокружения он плохо видел. Когда он мотнул головой, пытаясь прийти в себя, Квон Хён До, видимо, принял это за отказ - опустил его ноги с плеч и навалился сверху.

- Давай сделаем это. Сон И Джин, давай. Я долго ждал. Блядь, как ему не стоять на тебя? Разве что если бы отрезали. Как не... возбудиться на тебя?

И Джин чувствовал язык, влажно лижущий щёки и шею. Казалось, время течёт медленно.

Так же медленно моргая, И Джин пошевелил губами:

- Делай... сволочь.

Как он расслышал это едва слышное разрешение? Может, забрал себе и потерянный слух И Джина?

Так или иначе, Квон Хён До получил разрешение. Его член, будто уродливо эволюционировавший за время невольного воздержания, коснулся расслабленного входа.

- Глубоко вдохни.

Псих чёртов. Дышать не могу.

И Джин не послушался.

Квон Хён До крепко схватил его под мышками. Большие пальцы оказались возле сосков. Судя по тому, как держал, будто вдавливая грудную клетку, его отношение показывало, что вытаскивать здесь абсолютно не позволит.

Просил-просил, а теперь поведение изменилось. Типичный бандит.

- А-а... а-а-а...

И Джин оцепенел от члена, который грубо раздвигал вход, но входил очень медленно. Перед глазами вспыхнуло белым.

Это точно галлюцинация. Комната всегда красноватая из-за уличного фонаря... Не может быть так ярко.

И Джин крепко зажмурился. Квон Хён До оторвал его руки от одеяла, которое он комкал. Одну положил на своё плечо, другую взял в руку.

- Я тебе противен?

Если это не слуховая галлюцинация, Квон Хён До точно спросил это.

Какого ответа он хочет?

Нет сил отвечать. Квон Хён До трусливо пользуется моментом, когда он не в себе, задавая такие вопросы.

Вместо ответа И Джин укусил его за плечо. Тело Квон Хён До напряглось. Но И Джин продолжал кусать, сильнее сжимая руку на его плече. Тогда и хватка Квон Хён До на его руке стала крепче.

- Дыши, Сон И Джин.

«Я что, не дышал?»

- Дыши.

Когда медленно выдохнул, остановившийся член понемногу вошёл глубже.

- Дыши вместе со мной...

И Джин медленно выдыхал и медленно вдыхал в такт слышимому голосу.

Тело медленно расслаблялось.

Глава 161. Экстра 14

Квон Хён До и Сон И Джин набрасывались друг на друга каждый раз, когда встречались взглядами. Губы сталкивались, языки переплетались.

- Без шарика удобнее, да? - тяжело дыша, спросил он.

И Джин рассеянно кивнул, не в силах даже осмыслить вопрос.

Они сидели лицом к лицу. И Джин тоже двигал бёдрами.

Невероятно умело. Благодаря опыту. Не от езды на чужих членах, а от верховой езды.

- Блядь... - выругался Квон Хён До, боясь потерять контроль.

Со вздувшимися на лбу венами он смотрел на И Джина затуманенным взглядом. Каждый раз, когда идеально округлые ягодицы И Джина поднимались, показывался мокрый член Квон Хён До. Уже кончив раз, его член был тёмно-красным и липким. Постоянно раздавались хлюпающие и чавкающие звуки. Настолько непристойные, что И Джин иногда прятал левое ухо в плече Квон Хён До. И кусал его шею, куда мог дотянуться.

- Ха-а, полегче... давай.

Квон Хён До не сдержался и шлёпнул И Джина по заднице.

- А-ах! А!

И Джин запрокинул голову и застонал. Он крепко обхватил ногами талию Квон Хён До и начал тереться об него.

Было до безумия сексуально.

Квон Хён До не выдержал, тяжело выдохнул и резко встал. Подняв И Джина, отнёс его к шкафу и прижал к нему.

- Дай и мне порулить, а?

С затуманенным взглядом ухмыльнулся Квон Хён До начал насаживать его на себя. Теперь контроль перешёл к нему. От невыносимого удовольствия И Джин потянулся назад, хватаясь за шкаф. Царапая его руками, испугавшись, что может упасть назад, он снова обхватил шею Квон Хён До, но тот не прижался ближе, а наоборот, отстранился.

- Ах! Ух! Зачем?! А-ах, там, ох, больно. Нет, не там. А!

- А тебе здесь нравится?

Квон Хён До продолжал мощно вбиваться в И Джина, который почти лежал в воздухе, опираясь только головой о мебель и ногами о тело партнёра.

В такой позе внутри всё сжималось сильнее. Он раздвигал стенки, туго обхватывающие его член, проникая глубже, словно пытаясь полностью выпрямить их. Слюна стекала между приоткрытых губ И Джина.

Его лицо исказилось в странной гримасе - не поймёшь, плачет или смеётся. Странной, но красивой.

Не отрывая глаз от лица И Джина, Квон Хён До вбивался вверх, вперёд, в стороны. Когда он входил на всю длину и начинал вращать бёдрами, член И Джина начинал дрожать.

- Сейчас кончу, ах! Квон Хён До, я, я!

- Быстрее кончай. Быстрее!

Квон Хён До жестоко крикнул.

- Ты же говорил, что я грязный.

Хотя это было сказано не в том смысле, Квон Хён До был полон восторга и предвкушения.

И Джин увидел его блестящие глаза.

Псих. Конкретно спятил. Но эти глаза ни на секунду не отрывались от него.

Лицо И Джина исказилось, будто он сейчас заплачет.

Чтобы удержаться в воздухе, он должен был держаться за шкаф или тело Квон Хён До, и не мог коснуться своего члена. Хотя кроме Квон Хён До никто не мог его приласкать, тот не прикасался к нему.

Казалось, он кончит и без стимуляции. Когда он кончал от проникновения сзади, оргазм не прекращался, а продолжался бесконечно. Это пугало его - интуитивное понимание того, что знакомое разрушительное наслаждение снова разорвёт его тело на части.

- А-а, а-ах, а!

Голос И Джина становился всё громче.

Невозможно было сдержаться.

Квон Хён До отстранил бёдра, пока головка члена не застряла у пульсирующего входа.

- Ух, блядь... как сжимает.

Простонав, запрокинув подбородок, он обхватил затылок И Джина и прижал к себе. Казалось, тот оторвался и от шкафа, полностью зависнув в воздухе. И Джин поспешно обхватил тело Квон Хён До. Тот ослабил хватку на его ягодицах.

- !..

Глаза И Джина широко распахнулись, зрачки расширились, рот открылся. Но ни звука не вырвалось.

Квон Хён До вошёл с влажным звуком, без предупреждения, раскрывая И Джина изнутри. Его поясница выгнулась. Тело начало извиваться. Конечности судорожно дёргались против воли, бёдра тряслись, и вдруг всё напряжение в теле исчезло. Накатило чувство освобождения.

Между телами стало влажно, и на пол начали падать капли: кап, кап.

Квон Хён До расхохотался как безумный.

И Джин потерял сознание секунд на десять. Очнулся он от ощущения проникновения сзади.

Он лежал ничком, но не по своей воле. Щека утопала в одеяле, руки безвольно раскинуты. Квон Хён До держал его за талию и вбивался сзади.

Судя по его грубому, как у жеребца, дыханию, он тоже был близок к оргазму.

- Ха-а-а, ха-а, ха-у-у.

Тело И Джина периодически вздрагивало. Судороги не прекращались, и при каждом толчке Квон Хён До из него вытекала сперма с хлюпающим звуком.

- Сначала течёшь, потом сперму пускаешь? Грязный ты…

Пробормотал Квон Хён До заплетающимся языком.

И Джин только резко вскинул голову от внезапного, острого как ледяная игла, наслаждения. Квон Хён До повторил движение, попав в ту же чувствительную точку.

- Ху-а! Хнг-х!

Вырвался почти звериный крик.

Квон Хён До, оставаясь внутри, начал медленно вращать бёдрами.

Затем, простонав "Ха... нгх!", запрокинул голову.

У И Джина навернулись слёзы.

Хотелось обхватить живот. Лёжа ничком с опущенной верхней частью тела, казалось, что всё, что тот спускает внутрь, потечёт обратно. Чувствовал, как наполняется живот.

Оргазм был чертовски долгим, будто прорвало плотину. Ощущение не прекращалось, пока Квон Хён До не вытащил член. Когда член вышел со звуком "чпок", И Джин задрожал. Медленно вытекающая сперма щекотала вход, заставляя рефлекторно сжиматься.

Квон Хён До медленно наблюдал за сужающимся входом, затем пальцами подобрал свою сперму и втолкнул обратно.

А затем, словно и не кончал вовсе, снова вставил свой всё ещё твёрдый член внутрь И Джина.

- Ха-а...

Хотелось остаться так навечно.

Пусть хоть мир рухнет или сгорит. Пусть даже этот год станет последним, как предсказал старый пророк.

* * *

Послышалось, как Квон Хён До что-то напевает. И Джин пробормотал с закрытыми глазами:

- Хорошо? Понравилось?

Голос был удивительно хриплым.

И Джин сам поразился, но виду не подал. Точнее, сил не было даже на это.

Они находились в гостиной. В спальне было совершенно невозможно лежать и отдыхать. Шкаф с инкрустацией, пол, одеяла - всё было в полном беспорядке. Чтобы убрать всё это, пришлось бы не спать всю ночь. Для начала нужно было проветривать помещение не меньше трех часов.

Проблема в том, что и в гостиной дела обстояли не лучше.

Низкий столик, за которым И Джин вёл дневник тренировок, иногда разгадывал кроссворды и ел в одиночестве, стоял отодвинутый в сторону со сломанной ножкой.

Прежде чем выбросить его, нужно было отмыть - иначе в этом районе нельзя будет показаться людям на глаза.

К счастью, соседний дом находился довольно далеко. Будь это многоквартирный дом или плотная застройка, пришлось бы уехать в Сеул и не возвращаться.

- Хорошо. Охуенно хорошо.

Квон Хён До не упускал случая подразнить И Джина за эти единожды сказанные слова.

- При таком-то раскладе, член и правда мог бы отвалиться.

И Джин попытался поднять руку, чтобы закрыть лицо, но не смог - слишком дрожала.

Квон Хён До бросил на пол третье полотенце, шлёпнув И Джина по бедру. Его измученное и сверхчувствительное от череды оргазмов тело дёрнулось и затряслось.

- Ха. Снова встаёт.

- ...Это уже реально болезнь. Пей таблетки или к шаману иди.

Обессиленно пробормотал И Джин.

Квон Хён До встал, собирая полотенца, которыми вытирал тело И Джина.

Пока он собирал одеяла с полотенцами и загружал стиральную машину, И Джин пытался восстановить дыхание.

Его тело всё ещё непроизвольно подёргивалось, конечности дрожали. Ощущение чего-то внутри тела не проходило. Нет, даже хуже - казалось, будто все внутренности приняли форму члена Квон Хён До.

И Джин положил руку на живот. Квон Хён До, выходя из ванной, где он помылся из шланга и вытерся полотенцем, увидел это и снова облизнулся.

Действительно встал.

Он обернул полотенце, чтобы И Джин не заметил, но это только сделало всё заметнее.

Раз уж так вышло, ничего не поделаешь.

Пока И Джин лежал с закрытыми глазами, Квон Хён До зашёл в спальню, пытаясь успокоить эрекцию.

- Ого. Наш с И Джином запах.

Хихикнув, Квон Хён До глубоко вдохнул и открыл окно. Он тщательно вытер сперму, воду и всё остальное. Затем вышел в гостиную и привёл в порядок сломанный столик. Загрузив оставшиеся полотенца в стиральную машину, он обвязал столик верёвкой и вынес за ворота. К этому времени И Джин тоже более-менее пришёл в себя.

Глава 162. Экстра 15

После всего этого секса, после того как он вытер его тело и даже прибрался, И Джин с отвращением смотрел на этого ублюдка, который был ещё энергичнее, чем раньше.

- Я, наверное, не смогу сесть в самолёт. Кажется, задница разорвана. И поясница болит.

- Да ладно, всё нормально. Я тебя понесу.

- Не неси чушь. Забыл, как мы сюда летели? Нас задержат по авиационному закону.

И добавил устало:

- Тебе и за малейший беспорядок светит пожизненное.

- Ну, не совсем пожизненное.

Квон Хён До возразил, но под суровым взглядом И Джина пожал плечами.

Наверняка есть прокуроры, которые жаждут его поймать. Поэтому он из кожи вон лезет, чтобы отмыть репутацию компании, нацепив титул председателя.

Раньше, может, и было иначе, но теперь Квон Хён До не собирался в тюрьму.

Как можно оставить этого похотливого сучонка одного? В мире полно хороших парней, отвернёшься на секунду - беда. И Джин хоть и слегка чокнутый, но вполне в своём уме, конечно найдёт вариант получше.

Пока Квон Хён До размышлял, И Джин пробормотал:

- Есть хочу.

- А тело как?

На вопрос Квон Хён До он слабо кивнул.

Какая простуда? После такого она сама сбежала бы.

- Сделать тебе пибимкуксу, Сон И Джин-а? - спросил Квон Хён До.

При мысли о кисловатой заправке с грушевым соком у него потекли слюнки. Было бы неплохо порвать немного салата, добавить и быстро съесть.

- ...Разве до самолёта не осталось мало времени?

Похоже, хотел есть, но он колебался. Квон Хён До, глядя на улицу, где вот-вот должно было взойти солнце, ухмыльнулся:

- Да ладно, еда важнее. Разве не ради еды мы все живем?

...А этот подонок, похоже, живёт только ради того самого.

Один раз разрешил, и он высосал соки.

И Джин недоверчиво посмотрел на него, но в итоге, не в силах терпеть голод, кивнул.

Пока Квон Хён До кипятил воду для сомёна (тонкая пшеничная лапша), он быстро собрал вещи И Джина.

Его способности к уборке, готовке и распределению времени оказались на удивление хорошими.

И Джин не выдержал и спросил то, что давно его интересовало:

- Почему ты такой?..

Как сказать? Трудолюбивый? Нет, это было бы оскорблением для действительно трудолюбивых и честных простых людей. Шустрый? Не то...

- ...Организованный? - спросил И Джин, думая, что и это не совсем то.

Квон Хён До, похоже, понял смысл вопроса и, вынимая и энергично растирая лапшу, небрежно ответил:

- Потому что долго жил в детском доме.

Там воспитанники должны были заботиться друг о друге. Старшие практически заменяли родителей. Хоть он и не настолько привязался к детям, чтобы навещать их, но прожив так всю жизнь, ему было несложно вести такой образ жизни и после ухода. Да и короткая отсидка была.

- Что, удивлён, что я такой хозяйственный?

Квон Хён До ухмыльнулся и поднял голову - там был Сон И Джин, приподнявшийся на локтях с растерянным выражением лица.

- Что такое?

Квон Хён До подошёл с недоумённым лицом. Затем протянул пибимкуксу в руке в полиэтиленовой перчатке.

- Шедевр. Попробуй.

И Джин растерялся, внезапно услышав о прошлом Квон Хён До. Когда лапша оказалась перед его лицом, он машинально открыл рот.

Квон Хён До скормил ему свёрнутую лапшу, затем вытер соус с уголка рта рукой без перчатки и облизнул палец.

- Невкусно?

И Джин пробормотал в ответ нахмурившемуся Квон Хён До:

- Нет... Вкусно. Очень вкусно.

- Тогда чего лицо такое? Оденься и ешь. Опять простудишься, - ворчал Квон Хён До, сам обёрнутый только полотенцем на бёдрах.

И Джин надел футболку, которая каким-то образом оказалась на подлокотнике дивана.

- Ты... правда из детдома?

И Джин уже давно забыл, как говорить намёками. Слова, которые он выпалил после заминки, оказалось настолько прямолинейным, что он даже задумался - зачем вообще колебался.

Однако реакция Квон Хён До была такой же простой:

- А. Да.

Ответ был настолько будничным, что теперь уже И Джин не знал, как себя вести.

Увидев, как И Джин отводит взгляд, поедая приготовленную им лапшу, Квон Хён До воскликнул:

- А! Ты что, жалеешь меня?

Затем громко рассмеялся:

- Эй, я и там жил припеваючи.

- Похоже на то...

- Ну, я никогда не видел лиц родителей, поэтому и не скучал по ним, и не интересовался, кем они были. Детей там было столько, что, блядь, некогда было думать о таком. Эй, охуенно вкусно же? Спускайся и ешь.

Квон Хён До принёс огурец, нашинковал его и добавил сверху как гарнир. Жуя оставшийся огурец, он подгонял:

- Ешь больше. Как ты умудряешься не поправляться? Люди подумают, что это я всё сожрал.

И Джин пробормотал с тихим вздохом:

- Ты и сожрал. Все мои силы.

- Ого-го. Смотрите, как он врёт. Я целый год копил, чтобы съесть, а есть-то и нечего было. Одни кости.

- Тогда впредь не жри.

Говоря это, И Джин быстро ел лапшу.

Действительно вкусно. Кисло-сладкая и освежающая - такая вкусная, что даже жаль прощаться с летом.

Квон Хён До сказал есть не спеша, но усердно, раз потом сразу в аэропорт Чеджу. Как это - усердно, но не спеша?

Однако, может из-за того, что И Джин узнал эту сторону Квон Хён До, ему не хотелось придираться к словам.

Не подозревая о тонких чувствах И Джина, Квон Хён До грубо и бесцеремонно спросил:

- Кстати, после долгого перерыва разве не лучше было? Ты так хорошо плакал и кончал. Прям лил ручьём. Я думал, что в душе побывал.

- Блядь, серьёзно?! Я же ем, мерзко!

В итоге И Джин с силой пнул Квон Хён До.

- И так бесит, что из-за тебя приходится есть без стола, так что хватит нести чушь!

Квон Хён До лежал и хихикал, глядя на раздражённого И Джина.

Из-за этого из-под полотенца на бёдрах показалась внутренняя сторона ноги, и И Джин отвернулся с измученным лицом.

На рассвете Квон Хён До посадил задремавшего И Джина в машину и повёз в аэропорт. Лицо И Джина заметно опухло, поскольку он заснул сразу после еды, что так и манило руку - Квон Хён До постоянно тыкал его в щёки.

Не было сил даже отмахнуться от надоедливых прикосновений. Впрочем, это было и к лучшему. Ведомый Квон Хён До И Джин благополучно сел в самолёт и, в отличие от первого полёта, сразу почувствовал дикую сонливость. Уснул, даже не заметив взлёта.

Когда снова открыл глаза, внизу виднелось Жёлтое море. Глядя на торговые суда, бороздящие его, И Джин повернул голову в сторону. Квон Хён До спал, скрестив руки и опустив голову вперёд.

Этот засранец, который обычно так раздражающе ухмылялся, во сне хмурился, будто в гневе. Казалось, что он даже скрипит зубами.

- Эй, просыпайся. Инчхон видно.

Разбудил этого бандита, который словно взвалил на себя все мирские заботы, под предлогом скорого прибытия. Квон Хён До открыл глаза с усталым видом. Почему-то выглядел даже более уставшим, чем до сна.

Когда он зевнул и потянулся, его кулаки чуть не достали до потолка.

- Уже прилетели?

- Чего ты так хмурился во сне?

Помолчав, Квон Хён До небрежно ответил:

- Видимо, мысли о работе достали.

- Прямо как обычный офисный работник.

Усмехнувшийся И Джин никогда не узнает, что приснилось Квон Хён До.

Во сне Квон Хён До держал труп И Джина. Даже в небе такой кошмар не спишешь на плохую постель. Во сне мёртвый Сон И Джин почему-то улыбался краешком губ, будто ему стало легче, так что Квон Хён До не мог даже растрясти его и накричать, чтобы тот проснулся.

И именно Сон И Джин разбудил его от этого сна.

Квон Хён До чуть не обнял И Джина так крепко, что весь самолёт затрясся бы. Хотя он не особо разбирается в законах, но хорошо сделал, что сдержался - его бы точно арестовали по тому самому авиационному закону, которым И Джин угрожал, хоть и сам наверняка в нем не разбирался.

Теперь Квон Хён До действительно нужно было жить чисто. Потому что если его арестуют по ошибке, он точно сядет в тюрьму.

То ли потому, что всю дорогу спал без возможности подумать, но даже перед посадкой И Джин чувствовал себя менее взволнованным, чем ожидал.

Возможно, и потому, что после пробуждения начали болеть поясница и зад, измученные несколько часов назад.

- Чего ты так стонешь? - спросил Квон Хён До, наклонившись к И Джину.

Мужчина, сидевший рядом с Квон Хён До у прохода, отчаянно притворялся спящим, видимо, из-за татуировок, густо покрывавших руки Квон Хён До, и его огромного телосложения.

- В туалет хочешь?

При этих словах мужчина, продолжая притворяться спящим, приготовился тут же встать. Глядя на это, стало даже немного жаль его.

- Нет. Просто сиди спокойно. Просто хочу немного подумать.

Поэтому И Джин тоже придумал отговорку.

Квон Хён До сразу цокнул языком:

- Ты бы поменьше думал. Нет, когда нужно - не думаешь, иногда даже сомневаюсь, зачем ты вообще носишь эту красивую голову, беспокоишься только о всякой херне.

Глава 163. Экстра 16

И Джин тут же парировал, не переводя дыхания:

- А ты вообще попробуй хоть немного думать.

В этот момент прозвучало объявление, что туалетами больше нельзя пользоваться из-за подготовки к посадке. И Джин, зная, что при посадке тряска сильнее, чем при взлёте, крепко схватился за подлокотники и зажмурился.

Квон Хён До только хихикал: благодаря И Джину он уже привык летать, как на междугородном автобусе, пусть и на короткие расстояния.

И Джин, скрипя зубами, подумал, что если бы разрешили отстегнуть ремни, он бы точно врезал ему.

* * *

Квон Хён До ждала машина. И Джин растерянно сел в неё.

- Сначала заедем домой.

- Я думал, вы сразу на работу…

- Теперь думай, что сначала заедем домой.

И Джин внимательно посмотрел на мужчину на водительском сиденье и вспомнил, что видел его два года назад там, куда ходил с Чхве Ми Ён. Точно, он был одним из тех, кто поднимался по лестнице вместе с Квон Хён До.

Поскольку Квон Хён До не мог похвастаться ни образованием, ни прошлым, чтобы быть лицом компании, он занимал не пост директора, а какую-то подходящую руководящую должность. Честно говоря, И Джин считал даже это несправедливым.

И Джин не знал, что Квон Хён До отлично ладил с начальниками филиалов и имел большие успехи в открытии новых. По-прежнему казалось, что тот пользуется незаслуженными привилегиями.

Бросив недовольный взгляд на Квон Хён До, И Джин тихо процедил:

- Эй... ты чего развалился на заднем сиденье? Иди сам за руль.

- Не хочу. Не хочу своими ногами в компанию идти, Сон И Джин-а.

Его упрямый ответ с закрытыми глазами и скрещенными руками был просто возмутителен. Он что, считает себя ребёнком?

- Тогда давай я поведу. Это же не такси, неудобно.

- Неудобно? Эй, Ён Су, выходи.

- Ты с ума сошёл?!

И Джин закрыл рот Квон Хён До, который обращался к водителю.

Квон Хён До не мог сдержать смех под рукой И Джина.

Пока они препирались, машина въехала в Сеул.

Дом Квон Хён До находился в том же жилом комплексе в Каннаме, где он выделил квартиры Чу Ын Э и её подруге.

И Джин тяжело вздохнул, глядя на высокое здание. Голова кружилась.

- Подожди здесь. Быстро закончу дела и вернусь.

Квон Хён До цокнул языком, проверяя часы.

Переодевшийся в машине Квон Хён До выглядел довольно презентабельно. Можно сказать, вполне приличный жулик.

- Не похоже на срочные дела.

- Ён Су-я, помолчи немного.

Квон Хён До цокнул языком.

- Он не умеет подбирать слова. Это мой секретарь, тебе не нужно с ним близко общаться. Хотя если бы не он, я бы никогда не получил диплом, сколько бы денег ни потратил.

И Джин посмотрел на Квон Хён До взглядом, говорящим "и это повод для гордости?"

- А как Ким Джэ Ман-щи?

Квон Хён До глубоко затянулся сигаретой, которую сдерживался курить всё это время:

- Я ему сказал, что если ещё раз услышу, что он околачивается возле игорных заведений, лично отрежу ему пальцы один за другим, и отправил обратно. Он снова будет учиться. Эта компьютерная индустрия внезапно так выросла.

И Джин, который даже функцию повторного набора на проводном телефоне толком не использовал, не говоря уже о компьютерах, выслушал это без особого интереса.

В любом случае, хорошо, что у него всё в порядке.

Квон Хён До, перед тем как втиснуть свои длинные ноги на заднее сиденье, вдруг произнёс "А!" и, снова подошёл к И Джину.

То, что Квон Хён До, выйдя из машины, вложил ему в руку, оказалось его мобильным телефоном.

- Тут номера нуны Чу и хёна Чана, если станет скучно - позвони, попроси купить тебе сладостей.

- Разве тебе самому не нужен телефон?

- Я буду пользоваться его телефоном. Этот всё равно для личных дел.

«Зачем отдельные телефоны для личных и рабочих дел?»

В любом случае, раз Квон Хён До сказал, что не нужен, И Джин взял.

- Знаешь, где дом?

Квон Хён До явно торопился. Хотя раздражённое лицо было направлено не на него, И Джин кивнул, говоря "иди быстрее", опасаясь, что достанется водителю, который явно моложе Квон Хён До.

- Помню.

- Замки поменял. Нужно набрать пароль. Если не получится - звони. В телефонной книге найди "пиздюк".

- Тебя когда-нибудь точно прибьют за такое.

И Джин вздохнул от такого небрежного сохранения контакта.

Квон Хён До, садясь в машину, спросил водителя:

- Прибьёшь меня?

- У меня всего одна жизнь. Просто уволюсь. О каком убийстве речь?

Водитель, точнее секретарь, проворчав это, слегка кивнул И Джину и сел за руль.

Даже когда машина отъезжала, Квон Хён До, опустив стекло, высунул голову и громко кричал, какой пароль и как его вводить.

Разве это теперь не превратилось из секретного в публичный пароль?

И Джин, поражённый его безрассудством, смотрел вслед удаляющейся машине, потом развернулся.

Пока он шёл, слегка опустив голову и бормоча цифры, кто-то окликнул его:

- И Джин-щи!

В центре Сеула почти никто не мог его знать. Удивлённый И Джин поднял голову и увидел, словно по волшебству появившуюся Чу Ын Э, избавив его от необходимости звонить.

* * *

- Наш директор Чан уже на работе. Ах, как же приятно встретить тебя здесь!

Хорошо, что так вышло. И Джин чувствовал себя неловко с её мужем, о котором Чу Ын Э всегда говорила с такой нежностью - они только пару раз коротко сидели вместе, когда Квон Хён До звал его "хён Чан".

Чу Ын Э держала на руках собачку. Ши-тцу с коричневой и белой шерстью, смешанной как кофе с молоком, и сонной мордочкой.

Невероятно милая.

- Вы завели собаку?

- Да. Ши-тцу. Зовём её Йеппи. Правда, милашка?

Чу Ын Э, крепко обнимая Йеппи, словно не в силах устоять перед её очарованием, выглядела намного счастливее, чем при их последней встрече. Те, кто знал её только как мадам Чу, никогда бы не узнали её сейчас.

Небрежно собранные волосы, лицо без косметики, счастливая и расслабленная, держащая на руках собачку - она выглядела идеально, как героиня дорамы. Словно воплощение самого счастья.

- Привет, Йеппи-я. Она девочка или мальчик?

- Девочка. Директор Чан сказал, раз уж мужик не получился, пусть хоть сучка будет.*

*Прим.: В оригинале фраза построена так, что раз не получилось иметь человека, то пусть хотя бы будет щенок. Ну, а вообще подразумевается наследник мужского пола.

- Понимаю, о чём вы.

И Джин тихо засмеялся.

- Йеппи, это оппа И Джин.

Чу Ын Э внимательно наблюдала за И Джином, который гладил голову Йеппи.

Глаза слегка улыбающегося И Джина определённо изменились.

На нелегальном ипподроме глаза Сон И Джина были отточены как нож. Взгляд был острым, готовым в любой момент полоснуть или пырнуть кого угодно для самозащиты.

А когда она видела его в больнице, глаза были совершенно пусты, словно всё выгорело и даже следы его существования могли быть унесены ветром.

А теперь они были спокойны, как луг.

Как будто он останется на месте: подует ли ветер, пойдёт ли снег, и даже когда наступит весна или лето, будет там, словно ничего и не произошло.

- И Джин-щи, ты хорошо выглядишь.

На слова Чу Ын Э И Джин поднял голову:

- Я?

- Как тебе живётся с младшим Квоном? Нужен прям железный характер, да?

И Джину нравилось, как непринуждённо она называла Квон Хён До младшим братом.

Но "железный характер"... Можно ли это так просто описать?

Хотя... если подумать, он просто иногда несёт чушь и творит всякую хрень, но в целом... вроде ничего.

Да. Всё нормально.

- Да... вполне можно жить.

- Видимо, младший очень старается ради тебя. Люди же не меняются? Но даже просто стараться - уже чего-то стоит.

- Не хвалите его так незаслуженно. Этот засранец опять зазнается и начнёт выпендриваться.

На эти слова И Джина, произнесённые с недовольным лицом, Чу Ын Э рассмеялась, соглашаясь.

- Если что, можешь послать его и приходи сюда.

- Нуним, вы же соседи с Квон Хён До.

- Давай заберу тебя куда-нибудь. Дом тебе сниму. Может… в Янпхён?

И Джин тихо засмеялся. Затем почти шёпотом сказал:

- На Чеджудо... лошади, так что нельзя, - это прозвучало как неуклюжее оправдание застенчивого человека:

- И на Чеджудо мне нравится...

Это прозвучало так, будто ему нравится что-то другое, но он не может об этом сказать.

Возможно, это просто её воображение. Может быть, ей просто хотелось это так услышать.

Чу Ын Э легко согласилась. В любом случае, она хотела, чтобы и Квон Хён До, и Сон И Джин жили обычной жизнью.

Разве счастье - это что-то особенное? И всё же для этих двоих, которым труднее всего даётся обычная жизнь, это самая сложная и важная задача.

В Сеуле осень пришла раньше, чем на Чеджудо.

Гинкго в жилом комплексе уже начали желтеть. Глядя на улицу, Чу Ын Э спросила будто в шутку:

- И Джин-щи, ты веришь, что мир закончится в полночь 1 января 2000 года?

И Джин поднял голову, широко раскрыв глаза. Не потому, что впервые об этом слышал, а потому что ему было любопытно, неужели и Чу Ын Э верит в такое.

- Неважно, веришь ты или нет, но если этот год - последний год мира, что ты будешь делать 31 декабря?

Хотя он знал о таких разговорах, но никогда об этом серьёзно не задумывался. Когда он выводил лошадей на пастбище и смотрел на закатное небо, думал, что даже если мир рушится, оно такое красивое, что всё в порядке.

Но если 31 декабря действительно будет последним днём...

- Я...

И Джин шевельнул губами.

Глава 164. Экстра 17

- Раз отдыхаешь больше других, то и работать должен соответственно.

Квон Хён До работал без перерыва, если не считать коротких звонков председателя.

Полный пиздец. Работать больше, раз отдыхаешь больше других? А может, это другие слишком много работают?

Когда он прямо потребовал увеличить выходные, потому что они слишком короткие, председатель просто бросил трубку.

А потом, как дав яд и тут же противоядие, прислал в офис Квон Хён До дорогой суши-ланч. Квон Хён До просматривал бесчисленные документы и встречался с начальниками отделов продаж, даже не понимая, через нос или рот попадает в него эта еда.

Поначалу было ещё хуёвее, потому что приходилось постоянно держать при себе адвоката и учиться понимать каждый пункт документов.

К работе он уже достаточно привык, но становилось только больше дел, а не меньше, и это вызывало головную боль. Хотелось просто прохлаждаться с Сон И Джином и проводить время на ипподроме.

По дороге домой голова раскалывалась от того, что целый день пялился в бумаги и экран компьютера. Массируя переносицу, подумал взять к себе Ким Джэ Мана, который всё равно бросит учёбу и будет бездельничать, так хоть будет помогать с работой за компьютером.

В душе хотелось держать Сон И Джина в офисе, но тот и сам не усидит на месте, да и сам Квон Хён До не был уверен, что сможет работать рядом с ним. Наверное, пришлось бы менять диван каждую неделю.

- Ха, если так пойдет дальше, придётся очки носить.

- Думаю, очки вам пойдут. Как насчёт смены имиджа?

- В очках драться опасно, ослепнуть можно.

«Кто вообще в наши дни беспокоится об очках из-за внезапных драк?»

Секретарь Ён Су молча вёл машину с мёртвыми как у минтая глазами, думая только о дне зарплаты.

Квон Хён До нервно дёргал ногой, хотя дом был уже близко, даже оставшееся расстояние казалось ему утомительным.

- Эй, почему пробки в такое время?

- И правда. Даже не субботний вечер.

На равнодушный ответ Ён Су Квон Хён До машинально посмотрел в окно.

На улице стояли люди с большими плакатами.

<Конец света близок!>

<Готовьтесь. Время пришло!>

<Когда поймёте - будет поздно!>

Был даже плакат с обратным отсчётом дней до конца света.

Квон Хён До посмотрел с усталым выражением и спросил Ён Су:

- Эй, Ён Су-я. Ты веришь в эту херню?

- Кто-то верит наверное. Я не верю.

- Что за люди вообще верят?

- Ну… - Ён Су ответил, безразлично глядя на забитую дорогу:

- Наверное, те, кому конец света кажется менее тошным и более свободным, чем жизнь...

От этих слов лицо Квон Хён До застыло.

Тошно жить...

Квон Хён До никогда в жизни не испытывал подобных чувств. Однако он знал ровно одного человека, который мог так чувствовать. Того, кто лежал в углу мотеля с опухшим лицом, уставившись в стену, с лицом, на котором нельзя было понять - спит он или бодрствует, часто говорил: "Заебало жить, тошно". Знал только одного, единственного такого человека...

Вернувшись домой, Квон Хён До сразу начал искать И Джина. В прихожей стояла его обувь, но в доме его видно не было. В тихой квартире работал только телевизор, и лицо Квон Хён До исказилось.

Но прислушавшись, он услышал шум воды. Квон Хён До подошёл к ванной и взялся за ручку. Дверь была не заперта, и когда он резко распахнул её, принимающий душ И Джин обернулся с удивлённым лицом.

- Хорошо устроился?

Не в силах честно сказать "я думал, ты исчез", Квон Хён До неестественно буркнул.

И Джин пристально посмотрел на Квон Хён До, затем направил лейку душа в его сторону.

- Ах ты!..

- Раз убедился, что я здесь, выйди и закрой дверь.

От этих спокойных слов Квон Хён До ухмыльнулся, поняв - тот знает, почему он так резко открыл дверь.

Затем решительно вошёл внутрь в мокром костюме. Даже не обращая внимания на промокшие насквозь носки.

- Ты чего?

И Джин недовольно посмотрел на него, потихоньку прижимаясь к стене.

Квон Хён До зловеще усмехнулся, развязывая галстук:

- Мало просто убедиться. Хочу проверить получше.

- Ты с ума сошёл?

- Только сейчас заметил?

Под льющейся водой Квон Хён До быстро промок насквозь. Отяжелевший от воды пиджак упал на пол, ноги И Джина и Квон Хён До переплелись.

* * *

По телевизору шли "Легенды родного края"(сериал о призраках).

- И зачем ты такое смотришь?

- Отстань. Это повтор уже законченного сериала.

- И на Чеджудо один такое смотрел? Совсем не боишься, да?

Квон Хён До продолжал ворчать, энергично вытирая полотенцем голову И Джина, сидевшего на полу у дивана.

И Джин совсем не боялся призраков. Страшными были люди.

Поедая ванильное мороженое из прямоугольной упаковки, И Джин не отвечал, не желая давать повод для придирок.

- Тебе не бывает одиноко, раз ты ничего не боишься?

Квон Хён До внезапно пересел перед И Джином, придвинув своё лицо.

- Отойди. Не видно экран.

И Джин попытался оттолкнуть голову Квон Хён До, но тот даже не сдвинулся.

- А что будешь смотреть, когда это закончится?

На самом деле Квон Хён До знал, что И Джин любил этот сериал. Часто видел, как тот смотрел его на Чеджудо.

Квон Хён До, не боявшийся людей, наоборот боялся призраков. Хотя ему было трудно понять, почему Сон И Джин любит смотреть такое, но не мог уйти. Отчасти потому, что было нелепо, как тот смотрит это с горящими глазами, а отчасти потому, что это делало его очаровательным, несмотря на возраст.

И вот сериал закончился. Это тревожило. Хотелось хоть жалобу в телекомпанию написать. Что теперь делать, если у Сон И Джина больше не будет любимой программы? Он и так говорит, что жить скучно и хуёво.

- Что теперь будешь смотреть, говорю?

- Не знаю. Пока ничего не хочется.

И Джин отодвинул голову, бормоча и недоумевая, почему тот постоянно спрашивает.

На самом деле он уже несколько раз смотрел повторы, так что можно пропустить, но вспомнились слова Чу Ын Э, сказанные днём.

Если этот год действительно последний, разве нельзя пересматривать любимую программу до дыр?

- Если будет что-то интересное - смотри новое.

- Буду смотреть, если будет интересно. А, убери свою голову.

- Эй, Сон И Джин. Найди что-нибудь интересное, и если захочешь чего-нибудь поесть - скажи.

- Я же ем. Мороженое.

- Я не об этом. И если хочешь ещё лошадей - скажи, куплю.

- Это что, вещь какая-то? Что можно просто взять и купить, когда захочется?

Сегодня Квон Хён До был необычайно настойчив. И Джин, пытаясь уклониться от его лица, вертел головой туда-сюда, но, вопреки ожиданиям, тот не замолкал, и И Джин посмотрел на него.

Думал, что тот шутит, но выражение лица было очень серьёзным.

И Джин осторожно отложил мороженое и скрестил руки на груди. Как последняя защита.

- Что? Почему ты так себя ведёшь?

- Сон И Джин. Тебе всё ещё кажется, что конец света был бы лучше?

- Что?

- Я спрашиваю, тебе всё ещё кажется, что лучше бы всё сгорело и исчезло, как “Колизей”?

- Что ты несёшь вдруг?..

- А мне не кажется.

Пробормотал Квон Хён До с серьёзным лицом.

- Я хочу долго жить с тобой, препираясь.

- ...

- Боюсь, что ты захочешь, чтобы этот год был последним.

Уж лучше бы смущающее и скользкое признание в любви. Лучше бы скользкая чушь про "ты единственный в моей жизни" и "последняя любовь".

Это было хуже - более откровенная и невыносимо тяжёлая хрень.

И Джин отвернулся, избегая взгляда.

- ...Не верь бреду сумасшедшего старика.

- Я не верю, - Квон Хён До тихо засмеялся. Для него это была редкая улыбка:

- Я не верю, но боюсь, что поверишь ты. Боюсь, что когда меня не будет рядом, ты будешь бесцельно слоняться и нарвёшься на какого-нибудь странного типа, попадёшься на мошенничество или пойдёшь за амулетами.

- Я что, идиот?

- Разве ты не стал должником именно потому, что идиот?

От этих слов, похоже, намеренно брошенных, И Джин вздрогнул. Он вспылил и попытался пнуть Квон Хён До. Когда нога была заблокирована, замахнулся кулаком, а когда и это не вышло, попытался боднуть головой. Квон Хён До, расхохотавшись, ловко убрал в сторону отложенное И Джином мороженое.

Пока они катались по полу, на экране телевизора появились прощальные титры для зрителей.

Глава 165. Экстра 18. Конец

Квон Хён До нашёл человека, который мог бы регулярно присматривать за лошадьми. Предыдущим работником был Бум.

Когда И Джин увидел Бума, у него чуть челюсть не отвисла от удивления.

- Я просто подрабатываю временно, временно, - смущённо почесал затылок Бум.

Однако после того дня он приезжал не только ухаживать за лошадьми, но и изредка любоваться морем туда, где жил И Джин.

Иногда прилетал на самолете, иногда приплывал на корабле. Все расходы оплачивал Квон Хён До. Буму казалось, что Хён До не столько оплачивает билеты, сколько впихивает их ему, настойчиво требуя навестить И Джина, но раз это устраивало и его, и И Джина, решил считать это просто оплатой расходов.

И Джин научился рыбачить у Бума.

Бум, бросивший азартные игры только после того, как лишился пальца, а затем побывал в огненном аду, иногда с дрожащими руками наблюдал за игроками в го-стоп на мелочь возле места для рыбалки, но пока держался.

И Джин часто сидел в оцепенении с пустой удочкой, даже без наживки. Обычно это случалось в пятницу вечером. Тогда Квон Хён До, уже припарковавший машину у дома, шаркая шлёпанцами, выходил и забирал его.

На ветреном острове Чеджудо в последнее время ветер стал особенно сильным. Когда морской бриз резко проносился по базальтовым стенам, иногда раздавался звук, похожий на свист флейты.

И Джин начал смотреть новый сериал. Он никогда раньше не смотрел исторические дорамы, это была его первая.

- Скорее включай.

И Джин, расстелив одеяло в гостиной, увлечённо смотрел прямую трансляцию, а вот Квон Хён До умирал со скуки, глядя сериал, к которому не испытывал никакого интереса.

Хотя был один плюс: И Джин был так сосредоточен на просмотре, что не обращал внимания ни на что другое, было очень удобно запускать руки под его одежду и лапать его.

Сон И Джин игнорировал его всё время, пока шёл "Хо Джун", но как только дорама заканчивалась, он либо притворно сдавался, либо сам набрасывался на Квон Хён До.

Вчера они наконец собрали первый урожай с мандаринового дерева во дворе.

- Маловаты, - сказал И Джин, лёжа на животе и очищая мандарин.

- Зато вкусные, - ответил Квон Хён До, повернувшись к И Джину и подбрасывая мандарин, чтобы поймать ртом.

- Надо спросить у дядюшки, как вырастить покрупнее.

- Говорят, маленькие вкуснее.

- Не верю тебе. Что ты понимаешь в земледелии?

- Правда. Я спрашивал.

- Когда они маленькие, и есть неинтересно. И чистить не в радость.

Квон Хён До серьёзно покачал головой в ответ на слова И Джина.

- Ничего ты не понимаешь. Как раз когда они маленькие, интересно чистить и мякоть вкусная. К тому же маленькие всегда самые сочные.

Говоря это, Квон Хён До крепко сжал внутреннюю сторону бедра И Джина под ягодицами.

Из-за недавних бурных ласк пальцы ног И Джина сначала выпрямились, а потом расслабились.

Зная, что этот засранец сделает ещё хуже, если сказать "не надо", И Джин решил подождать, пока тот сам не успокоится.

Но Квон Хён До настойчиво продолжал мять бёдра И Джина.

Похоже, он совсем не собирался убирать руки. Завтра на рассвете этот гад уедет в Сеул, и, возможно, придётся снова мазать тигровой мазью внутреннюю сторону бёдер.

- В этот раз точно не полетишь со мной? - спросил Квон Хён До.

После того как этот подлец самовольно нашёл человека присматривать за лошадьми, И Джин изредка летал с ним в Сеул.

Встречался с Чу Ын Э и Ким Джэ Маном. Ким Джэ Ман прочитал целую лекцию о том, что будущее за компьютерами. Он даже хвастался, говоря, что сейчас таких специалистов, как он, называют самыми ценными кадрами. И Джин ответил, что даже мобильным телефоном толком не пользуется, но Ким Джэ Ман всё равно настоял на том, чтобы сохранить свой номер в его телефоне.

В Сеуле тоже есть люди, которых можно навестить. Были и те, кто приезжал на Чеджудо.

После смерти бабушки И Джин был абсолютно уверен, что никого не осталось, но оказалось, что даже остаться одному - задача не из лёгких.

В этом мире нет ничего простого. Даже быть брошенным.

- Нет. Не полечу, - ответил И Джин, подсчитывая оставшиеся дни 1999 года.

- Хочешь, чтобы я встретил конец года один? - недовольно произнёс Квон Хён До.

- Я тоже буду один, давай каждый по отдельности.

И Джин уже знал, как успокоить этого здоровяка с мелочной душонкой. Он положил очищенный мандарин прямо в рот Квон Хён До. Едва заметно, но выражение лица Квон Хён До смягчилось.

- Увидимся в следующем году, Квон Хён До. Если получится.

Квон Хён До злорадно усмехнулся.

- Говоришь, что испортишь мне жизнь, а теперь, когда конец света грядёт, пытаешься улизнуть? "Если получится" - что за слова такие? Увидимся, и точка.

И Джин тихо рассмеялся в ответ на эту угрозу.

Поймав этот рассеянный момент, Квон Хён До схватил лицо И Джина, повернул к себе и набросился, словно желая проглотить.

Чуть позже Квон Хён До, нависая над телом И Джина, начал тихо шептать ему в правое ухо. В тихо падающем снегу его шепот не вырвался в мир, а тихо растворялся.

* * *

31 декабря.

И Джин подметал двор.

Накануне конца века мир перевернулся из-за компьютерного вируса. Ходили слухи, что вирус Y2K уничтожит все компьютеры, и в момент перехода в 2000 год двоичный мир рухнет, но для И Джина, который не прикасался к компьютеру с тех пор, как ушёл из "Колизея", это были чужие проблемы.

Мир, показываемый по телевизору, пребывал в странном возбуждении. Постоянно транслировалась атмосфера, смешанная из волнения перед новым тысячелетием и страха перед концом двадцатого века.

Вторник, Квон Хён До, должно быть, очень занят, невзирая на конец года. Каждый раз, когда звонил телефон, он ворчал, что не знает, до каких пор председатель собирается его эксплуатировать. Он также говорил, что скоро придётся носить очки. Той ночью перед сном И Джин невольно представил Квон Хён До в очках и кончил, занимаясь самоудовлетворением.

Если бы Квон Хён До узнал, он бы всю жизнь дразнил его этим. Нужно похоронить это в двадцатом веке и никогда больше не вспоминать.

Телефон звонит каждый день. Единственное время, когда телефон не звонит - это с поздней ночи пятницы, когда приезжает Квон Хён До. Или изредка с раннего утра субботы до поздней ночи воскресенья или раннего утра понедельника. Звонящий всегда один и тот же, редко это бывает Чу Ын Э или соседка.

Подметая двор, И Джин невольно поглядывал на телефон в гостиной. Привычка, о существовании которой он даже не подозревал.

В последний день двадцатого века он пошёл проведать лошадей. До полуночи оставалось совсем немного, но И Джин не мог уснуть.

Всякое случалось. Хоть и прожил недолгую жизнь, но казалось, будто прожил несколько жизней - столько всего произошло. Из-за этого, видимо, раньше времени пресытился миром, хотя ума особо не набрался. И Джин прижался лбом к переносице Кловера и прошептал:

- Спасибо за то, что выдержал со мной.

Кловер тихо закрыл и открыл глаза.

На душе стало тепло и щемяще.

Если сегодня действительно последний день, если оставшееся время - это всё, что есть, то дело, которое я хотел сделать, нет, дело, которое я обещал сделать - всего одно.

И Джин, почувствовав, что почему-то может расплакаться, поспешно вышел из денника. Осталось место, где стоит вороной конь.

Он дал имя вороному, но Квон Хён До пока не знает об этом. Это имя он произносил тайком от Квон Хён До. И Джину почему-то показалось, что конь, не спал, хотя уже было время, словно ждал его.

Подойдя к вороному коню, он осторожно погладил его по переносице и тихо прошептал:

- Злодей.*

*Прим.: Если кому-то интересно как звучит это на корейском: “악당” Актан.

Издалека послышались шаги. Уши коня встрепенулись. Но И Джин со своим наполовину потерянным слухом не слышал постепенно приближающихся шагов.

- Привет, Злодей.

Конь поочерёдно шевелил ушами, слыша своё имя и приближающиеся шаги.

Когда шаги раздались внутри конюшни и затихли, даже И Джин смог их услышать.

- Злодей - это его имя?

И Джин, уткнувшийся лицом в переносицу Злодея, открыл глаза.

Пока он стоял, не оборачиваясь, затаив дыхание, наступила полночь, мир, которому пророчили гибель, тихо продолжил свой обычный ход, а Злодей узнал своё имя.

И Джин медленно обернулся.

Там, где его не должно было быть, в неположенное время стоял тот, кого здесь быть не должно.

- Говорил же, что увидимся в следующем году.

Я тоже сказал. Что до самой смерти буду портить тебе жизнь.

Квон Хён До, широко улыбаясь, раскинул руки.

- В двадцать первом веке ты ещё красивее, Сон И Джин.

И Джин не осмелился броситься к Квон Хён До. Не мог его обнять. Они не были настолько близки. Но они могли встретиться на полпути.

В конце века я ждал только одного. Мы уже дали обещание.

Обнимая Квон Хён До посреди конюшни, И Джин надеялся, что достаточно хорошо портит его жизнь, насколько это возможно.

И пробормотал:

- Злодей меня спас. Злодей взял и спас меня...

Конец.

Страница книги Что за дурацкая мелодрама в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Глава 99

Глава 100

Глава 101

Глава 102

Глава 103

Глава 104

Глава 105

Глава 106

Глава 107

Глава 108

Глава 109

Глава 110

Глава 111

Глава 112

Глава 113

Глава 114

Глава 115

Глава 116

Глава 117

Глава 118

Глава 119

Глава 120

Глава 121

Глава 122

Глава 123

Глава 124

Глава 125

Глава 126

Глава 127

Глава 128

Глава 129

Глава 130

Глава 131

Глава 132

Глава 133

Глава 134

Глава 135

Глава 136

Глава 137

Глава 138

Глава 139

Глава 140

Глава 141

Глава 142

Глава 143

Глава 144

Глава 145

Глава 146

Глава 147

Глава 148. Эстра 1

Глава 149. Экстра 2

Глава 150. Экстра 3

Глава 151. Экстра 4

Глава 152. Экстра 5

Глава 153. Экстра 6

Глава 154. Экстра 7

Глава 155. Экстра 8

Глава 156. Экстра 9

Глава 157. Экстра 10

Глава 158. Экстра 11

Глава 159. Экстра 12

Глава 160. Экстра 13

Глава 161. Экстра 14

Глава 162. Экстра 15

Глава 163. Экстра 16

Глава 164. Экстра 17

Глава 165. Экстра 18. Конец

О книге