Глава 1

Машина так сильно тряслась, что Амина затошнило. Переулки в трущобах, где жил Амин, были такими неровными. Повязка на его глазах была влажной от слез. Хотя он не мог точно сказать, когда сел в машину, ему показалось, что прошли часы.

"Заткнись. Посмотри на этого ребенка, который плачет, как младенец".

Хлоп. У Амина защипало в затылке. Удар был такой силы, что он испугался, как бы не получить сотрясение мозга. Амин тут же закрыл рот, даже не вскрикнув.

После этого мужчина, сидевший справа, ударил Амина еще несколько раз. Один раз, когда Амин навалился на него всем телом, когда машину затрясло, другой раз, потому что его раздражало хлюпанье носом, и еще один раз, потому что он сказал, что отвратительно видеть, как мальчик с яйцами так плачет.

После этого Амин закусил губу и сдержал слезы. Мужчина был пугающе силен, а его удары были такими же беспощадными, как у старшего брата Амина. Отчаянно желая, чтобы его больше не били, он сумел подавить рыдания.

Однако на самом деле он чувствовал, что вот-вот умрет от отчаяния. Он едва сдерживал желание завыть.

Что с ним теперь будет?

"Эй, я даю тебе ровно три дня. Если к тому времени ты не выплатишь проценты, знай, что твоя жизнь действительно испорчена".

Он слышал подобные угрозы три дня назад, неделю назад и месяц назад. Нет, это было то, что он слышал всю свою жизнь, с детства. Только лица головорезов, произносивших эти слова, со временем изменились.

Было ли ошибкой наивно полагать, что он сможет как-то пережить и это время, даже если ему не на что было положиться? Должен ли он был оставить своего брата разбираться с возникшим долгом и попытаться каким-то образом сбежать?

Но как же тогда его дедушка, который был один в больнице?..

Это было всего 20 минут назад.

Амин, проснувшийся от пощечины, был так поражен, что чуть не выпрыгнул из собственной кожи. Люди, которых он никогда раньше не видел, выломали входную дверь — он не знал, что дверь старого дома в верхней части трущоб была такой непрочной — и проникли в его жилище.

Это были самые грубые и страшные ростовщики, с которыми Амин когда-либо сталкивался. У всех головорезов была черная татуировка в виде китайского иероглифа под ушами. В суматохе он не мог разглядеть его как следует, но, похоже, это было название их организации.

"Ты проснулся?"

"К-кто, кто вы такие, з-зачем вы это делаете?.."

"Ты младший брат Ли Тэмина, верно?"

Мужчина посмотрел на дрожащего Амина и похлопал его по щекам. При этом он улыбался от удовольствия.

"Пойдем. Наш босс ждет".

Амина вытащили, одетого только в нижнее белье и тонкую футболку, он едва мог открыть глаза. Затем ему сразу же завязали глаза и посадили в машину.

Вероятно, все закончится так, как они всегда предсказывали.

Все бандиты говорили одно и то же. Что они продадут Амина в бордель. Что они, по крайней мере, продадут его в такое место, поскольку у него приличное лицо, иначе его органы будут извлечены, а остатки кожи выброшены в море.

Его нижняя губа непроизвольно задрожала. Должен ли он считать удачей то, что он, возможно, все еще жив? Подходит ли слово "повезло" в данной ситуации?

.. Его и без того затуманенный разум, казалось, становился еще туманнее.

"Ты, тупой ублюдок-конферансье, ты собираешься шевелить своей головой?"

Голос брата, казалось, отчетливо звучал у него в ушах, и Амин крепко зажмурился.

"Кстати, что случилось с Чхве Юнмином? После того, как его поймал босс".

Внезапно заговорил мужчина на соседнем сиденье. Должно быть, он курил, так как за его невнятной речью последовало облако едкого дыма. Амин сильно прикусил губу, чтобы подавить кашель, который вот-вот должен был вырваться наружу.

"Этот ублюдок, даже не упоминай его. Эта подлая крыса".

"Какого черта он вступил в сговор с этими подпольными ублюдками? Он должен был, по крайней мере, сделать это с парнями из Джабари".

По салону разнеслось непристойное хихиканье. Вместе со звуком, с которым кто-то отхаркивал мокроту, в лицо Амину ударил острый, как нож, порыв ветра, словно кто-то открыл окно.

Как раз в тот момент, когда Амин собрался рефлекторно свернуться калачиком...

"Ты знаешь, что наш босс сделал с этим ублюдком?"

"Его похоронили?"

"Похоронили достойно? Ха! Ух ты, меня вырвало всем, что я ел на ужин, после того, как я увидел эту сцену прямо перед собой".

Как только прозвучали следующие слова мужчины, сказанные как в героическая история, шумная машина внезапно затихла.

Итак, то, что я только что услышал... это правда...

«Что? Он отрезал ему язык и эту штуку и поменял их местами сверху и снизу?"

"Черт, неужели то, что я слышал, правда?"

"Черт, это жестко".

Мужчины запоздало расхохотались. Среди вновь поднявшейся шумной атмосферы Амин задрожал, стиснув зубы и затаив дыхание.

Из того, что он услышал, казалось, что этот человек до недавнего времени был их коллегой, но как они могли так поступить, нет, неужели это действительно то, что человек может сделать с другим человеком?..

Дело было не в том, чтобы отличать добро от зла. Он был не в том положении, чтобы делать это, да и не собирался. Он просто был безмерно напуган. Потому что человек, который приказал им привести его, скорее всего, был тем самым человеком, о котором говорили мужчины.

И снова он почувствовал себя жалким из-за того, что раньше думал, что ему "повезло", что его органы не будут извлечены. Он был идиотом, потому что ему нравилась такая мысль. Теперь даже стук его зубов был слышен сквозь дрожащую челюсть.

"Эй, не двигайся. Ты что, мокрый пес? Ты так сильно дрожишь."

Удар, еще один удар по затылку, но на этот раз Амин даже не почувствовал боли. Словно по привычке, он почувствовал тяжесть внизу живота.

В этот момент машина остановилась.

"Выходи".

Зимний воздух, касавшийся его кожи, был таким холодным, что причинял боль. Амин, одетый только в нижнее белье и тонкую футболку, вышел из машины, дрожа как собака. Повязка, отяжелевшая от влаги, с глухим стуком упала на пол, но, похоже, никого это не волновало, поскольку они, по-видимому, достигли места назначения.

"Фух, у меня все затекло. Я бы хотел сходить в сауну".

"Мы можем пойти позже. Ах, здесь так чертовски холодно."

"Конечно, холодно, сейчас середина зимы, идиот".

Пока они бормотали что-то бессмысленное между собой, Амин небрежно волочил ноги.

Амин лихорадочно озирался по сторонам, его била сильная дрожь. Хотя к нему вернулось зрение, его страх нисколько не уменьшился.

Поскольку они были ростовщиками, он, естественно, подумал... как в кино, что его затащат в ужасное место. Место, где в бочках из-под масла горели дрова, воздух был пропитан запахом крови, а позади была вырыта яма, готовая похоронить его.

На самом деле, место, куда он прибыл, было респектабельным зданием. Хотя в нем было темно и кое-где не горел свет, оно выглядело как обычное здание компании. Снаружи оно казалось довольно высоким, а внутри было чисто и опрятно, с полированными мраморными полами.

Втолкнутый в лифт вместе с мужчинами, Амин закусил губу, наблюдая, как быстро растут красные цифры.

Как этот страшный человек, их босс, распорядится им? Продаст ли он его в бордель сегодня вечером или произойдет что-то еще более ужасное, чего он даже представить себе не мог...

Дзынб. Несмотря на мрачные мысли Амина, лифт остановился с веселым звуком. Амин последовал за ними по длинному коридору, не сопротивляясь грубым рукам, которые вели его.

Наконец, они остановились. Амин бросил дрожащий взгляд на дверь.

"..."

Кабинет генерального директора.

Металлическая табличка с именем поблескивала даже в темноте. Ощущение было такое, будто к его шее приставили внушительное лезвие холодного ножа, отчего Амин заметно задрожал.

Тук, тук, тук. Один из мужчин осторожно протянул руку, чтобы постучать в дверь.

Жест был настолько осторожным и обдуманным, что Амин поймал себя на том, что смотрит на лица мужчин. У мужчин, которые держали его за руки, теперь было напряженное выражение лица.

Это были те же самые люди, которые хихикали и обменивались шутками, пока не вышли из лифта. Но сейчас на их лицах не было и следа игривости. И затем...

"Войдите".

Амин сразу понял причину их резкой перемены.

Низкий голос был самым низким, который Амин когда-либо слышал в своей жизни.

В этот момент глаза Амина расширились, и он сжал бедра вместе. Что-то, чего совершенно не должно было произойти прямо сейчас, вот-вот должно было взорваться внизу его живота.

Несколько месяцев назад, жарким летним днем. После "того инцидента" Амину приходилось испытывать это постыдное чувство каждый раз, когда он сталкивался с бандитами.

Люди, которые всегда, не задумываясь, разрушали и топтали его скромный дом, которые угрожали что-то сделать с его драгоценной семьей, которые требовали выплаты невозможных сумм в недосягаемые сроки.

Укоренившийся страх по отношению к ним всегда выражался в позывах к мочеиспусканию. Всякий раз, когда их руки касались его лица, головы или тела с грязным подтекстом, Амин изо всех сил сжимал ноги, чтобы не испачкать штаны от страха.

Тем не менее, он никогда не чувствовал такого сильного побуждения от голоса всего лишь одного человека, как сейчас.

"Что ты делаешь, ублюдок? Поторопись и следуй за мной".

Когда Амин, который до сих пор был послушным, напряг ноги и начал сопротивляться, один из мужчин, державших его за руки, нахмурился и что-то тихо пробормотал. Только тогда его ноги оторвались от земли. Когда он пересек небольшое расстояние от двери до входа внутрь, у Амина перехватило дыхание.

Внутри было темно, свет выключен. Единственным источником освещения были свет от монитора компьютера и мерцающий ночной пейзаж за полностью открытой стеклянной стеной.

Чем дальше они заходили, тем больше казалось они входят в величественный ночной пейзаж. Амин почувствовал легкое головокружение, как будто его тело парило в воздухе.

Они остановились перед низким чайным столиком, окруженным длинными диванами, в просторной комнате.

"Мы привели его, босс".

Мужчины, которые втащили Амина внутрь, в унисон низко поклонились. Их головы оставались опущенными в течение нескольких секунд.

Мужчина, сидевший за столом, медленно поднялся.

Глаза Амина расширились, когда он непонимающе уставился на темную фигуру, которая, казалось, становилась бесконечно выше. Его тихие, неторопливые движения были похожи на движения зверя, который наконец потянулся и начал двигаться после того, как тихо притаился в темноте.

В этот момент Амин услышал крик у себя в ушах. Было бы преувеличением думать, что это был голос предателя, который встретил свою смерть с вырванными гениталиями и языком.

Но Амин был парализован этим отчаянным криком. Пока мужчина медленно не пошевелился и не приблизился на расстояние вытянутой руки. Запах одеколона, который повеял от него, был таким же низким и тяжелым, как и его голос.

Тупо уставившись на человека, похожего на гору, Амин потерял всякую волю к сопротивлению. Страх был настолько силен, что все остальные мысли улетучились.

Вскоре мужчина опустился на диван. С глухим стуком он сел в расслабленной позе и посмотрел Амину в лицо.

"Иди сюда".

И затем...

В тот момент, когда их взгляды встретились, Амин понял, что весь страх, который он испытывал по отношению к ростовщикам на протяжении всей своей жизни, был ничем.

Глава 2

У Амина перехватило дыхание.

Хотя он и раньше сталкивался со множеством головорезов, это был первый раз, когда он впал в панику, просто встретившись с чьими-то глазами.

Они не были похожи на человеческие. Они были больше похожи на глаза зверя. Это было не столько столкновение с одиночным животным, сколько поход в логово, кишащее ими.

Взгляд этого человека, который мгновенно приковал к себе Амина, излучал глубокую ауру. Аура власти, которой нельзя было противостоять или от которой нельзя было убежать.

Цвет его лица был очень смуглым, почти бронзовым. Его смело изогнутые брови были густыми и черными, а глаза, которые открыто выдавали дикую натуру, граничащую с жаждой крови, гармонировали с выдающейся переносицей. Его мужественная квадратная челюсть, толстая шея и короткие волосы выглядели непроницаемо твердыми.

Он производил впечатление одновременно дикаря и аскета. Хотя это и противоречило действительности.

Тело Амина застыло, не в силах пошевелиться. Он был так напуган человеком перед ним, что даже не мог опустить взгляд.

"Что ты творишь, сумасшедший ублюдок! Шевелись!"

Мужчина, стоявший рядом с ним, не в силах больше этого выносить, грубо толкнул Амина в плечо, с силой повалив его на пол. Амин упал лицом на землю.

"Ползи, маленький засранец".

После того, как мужчина прорычал эти слова, голые ноги Амина, одетого только в футболку и нижнее белье, жалобно поползли по полу. Он остановился примерно в метре от мужчины, сидевшего на почетном месте на диване.

"Ближе". - скомандовал низкий голос.

Пораженный единственным произнесенным словом, Амин поднял голову. Слезы, которые блестели на его ресницах, тяжело упали.

..Расстояние между ним и мужчиной было уже совсем близко. Как он мог подойти еще ближе?

Но страх пересилил здравый смысл. Даже когда он думал, что мужчина слишком близко, его бледные колени беспомощно ползли по полу. Его жалкое тело, поспешно двинувшееся вперед, остановилось перед, казалось бы, массивными коленями мужчины.

Их взгляды снова встретились. По-видимому, довольный послушным поведением, мужчина слабо улыбнулся. Затем он медленно открыл рот.

"Ты еще больший ребенок, чем я думал".

Глубокий бас грубо врезался в слуховые проходы Амина. Несмотря на низкую громкость, голос резонировал в его голове. Услышав его, у Амина свело низ живота. Знакомое ощущение, которое грозило вырваться наружу в любой момент, безжалостно терзало его.

Пристально посмотрев Амину в глаза, мужчина медленно откинулся назад и полез во внутренний карман пиджака, чтобы вытащить портсигар. Когда он достал сигарету и сунул ее в рот, стоявший неподалеку подчиненный подошел, чтобы дать ему прикурить, процесс протекал естественно.

Медленно повалил едкий дым. Амин сильно прикусил нижнюю губу, чтобы подавить кашель, когда белый дым заволок его зрение.

Его кулаки, упиравшиеся в обнаженные бедра, сильно дрожали. До боли впиваясь ногтями в ладони, Амин пытался унять дрожь, сотрясавшую все его тело.

Я хочу жить. Я не хочу умирать.

Это были единственные мысли в его затуманенном сознании.

"Малыш".

Мужчина, который молча выдохнул дым в третий раз, медленно открыл рот.

"Как насчет того, чтобы облизать мой ботинок?"

Он приподнял уголки рта. Устрашающе медленно.

Дрожащие зрачки Амина застыли на месте. Его стучащие зубы были полностью обнажены, когда они клацали вверх и вниз. Увидев лицо Амина в таком состоянии, мужчина издал шипящий звук сквозь зубы, выглядя весьма довольным.

"Что ты делаешь, ублюдок?"

Рядом с ним раздалось тихое нетерпеливое рычание.

Лихорадочно бегающий взгляд Амина обратился к ногам мужчины, стоявшего перед ним. Он увидел блестящий, хорошо начищенный черный ботинок, покоившийся на небрежно скрещенной ноге. Даже обувь, которую он носил, выглядела устрашающе. Они казались такими большими, что в них могли поместиться обе ноги Амина.

Пока его мысли путались, внизу живота снова появилась тяжесть. Как бы он ни ломал голову, он не мог понять, почему ему приказывают это сделать.

"Не хочешь этого делать?"

Но Амин инстинктивно понял, что этот человек, отдавший непонятный приказ, сейчас держит в руках его спасательный круг.

Когда эта мысль пришла ему в голову, его губы шевельнулись сами по себе. Он чувствовал, что если будет колебаться и не ответит сейчас, то этот человек в любой момент может приказать своим подчиненным вырвать у него все органы или отправить в какое-нибудь незнакомое место.

"Н-нет...! Я-я сделаю это!"

Когда Амин отчаянно замотал головой, слезы, которые до этого стекали по его щекам и подбородку, брызнули во все стороны. Его лицо, залитое слезами, приблизилось к ботинку, который слегка косо лежал на колене мужчины.

Безупречно чистый носок ботинка приблизился к его губам. Когда капля слезинки упала на ботинок, Амин, вздрогнув, неосознанно открыл рот и высунул язык.

"Ик, хууу..."

Красная мякоть, выступившая за пределы его губ, коснулась ботинка.

Первым, что он почувствовал, была солоноватость слез. Затем появилась слабая горечь кожи, но из-за постоянно текущих слез это ощущение длилось недолго.

"Высунь язык сильнее".

"Кхе-кхе... Д-да..."

"Посмотри на меня".

Тихие инструкции были краткими, но содержательными. Без проклятий и криков они заставили Амина двигаться, хотя его охватил ужас. Его рот непроизвольно открылся, и слюна капнула на ботинок.

Одновременно Амин попытался оторвать взгляд от щиколоток, обтянутых черными носками. Мужчина наблюдал за ним, не мигая, с непонятным выражением лица, которое казалось одновременно веселым и нет.

"Ик..."

В тот момент, когда их взгляды встретились, низ живота Амина сильно сжался. От страха ему захотелось опустить взгляд, но, чувствуя, что его могут отругать, если он это сделает, Амин в отчаянии не отрывал взгляда от глаз мужчины.

Шмыгая носом и всхлипывая, Амин старательно облизывал и посасывал горьковато-соленый на вкус носок ботинка. Все это время мужчина только курил. Отсутствие слов еще больше встревожило Амина.

"У тебя хорошо получается".

Наконец мужчина заговорил, вынув сигарету изо рта. Хотя его тон был безразличным, в нем слышались странно заискивающие нотки.

Мужчина выдохнул длинную струю дыма, которую до этого придержал, в лицо Амину и томно улыбнулся.

"Ты голоден, малыш? Ты облизываешь туфлю, как будто это вкусно".

Лицо мужчины, который до этого момента сидел, откинувшись на спинку дивана, оказалось прямо перед Амином. Внезапно толстые пальцы схватили лицо Амина и притянули его к себе.

Змеиные глаза медленно осмотрели лицо Амина. Все это время Амин переживал этот момент, дрожа и опустив глаза.

Взгляд, который скользнул от его заплаканных глаз к круглому, слегка вздернутому носу и красным губам, был таким липким, словно он провел по ним языком. Странный огонек вспыхнул в сухих, свирепых глазах мужчины. Это был взгляд хищника, нашедшего забавную игрушку.

"Сейчас".

Не обращая внимания на подавленные чувства Амина, он приподнял уголки рта в широкой улыбке.

"Давай попробуем съесть что-нибудь другое".

Его маленькие зрачки, вокруг которых виднелся белый ободок, лениво смотрели вниз. В этот момент глаза Амина расширились.

"Мне нужно знать, насколько хорошо ты владеешь своим языком, чтобы решить, разобрать ли тебя на органы или отправить в бордель..."

Он глубоко затянулся сигаретой, его щеки ввалились, затем медленно выдохнул. Его голос звучал слегка невнятно из-за движения.

"Выбор за дяденькой".

Амин не мог не понимать, что этот человек имел в виду под "чем-то другим". Была ли это обувь или что-то еще, но если он мог выжить, положив это в рот, он должен был это сделать. Слова мужчины звучали для Амина так, будто он мог бы спастись, если бы хорошо владел языком.

Так что вместо того, чтобы тупо смотреть ему в лицо, ему следовало бы прямо сейчас... положить руку на брюки мужчины и расстегнуть молнию...

Однако всем этим расчетам предшествовало сильное чувство отвращения.

"Угх... Уф".

Что-то поднялось изнутри.

Кошмарные воспоминания прошлого промелькнули в его сознании, словно панорама. Страх перед тем, что ему снова придется проделывать подобное, не только скрутил его внутренности, но и перевернул все с ног на голову.

Амин поспешно прикрыл рот рукой. Но спазмоподобные позывы к рвоте не прекратились. В этот момент сильная отдача его тела нарушила ощущение тяжести внизу живота. Глаза Амина расширились, а тело задрожало, как от удара током.

"Ух, ик, угх...!"

Его нижнее белье беспомощно намокло, и под его голыми коленопреклоненными ногами быстро начала образовываться лужа.

"Ты, сумасшедший ублюдок, ты хоть понимаешь перед кем..."

Раздался глухой удар, и в ушах зазвенело. Безжалостный удар пришелся сбоку по его лицу, и Амин, не ожидавший этого, был отброшен в сторону. Горячая жидкость, скопившаяся внизу, разлетелась мелкими капельками.

"Этот идиот обмочился, как отвратительно".

"Он что, собака или что-то в этом роде?"

Мужчины позади разразились хихиканьем.

"Ик, хуу, ух..."

У Амина вырвался неуместный в данной ситуации горестный крик. Стыд, который должен был бы стать первой эмоцией, возникшей в этой ситуации у человека, даже не зародился в его сознании. Единственной эмоцией, охватившей Амина, был страх.

"Может, нам убрать его, босс?"

С усмешкой спросил мужчина, который ударил Амина ногой. Когда ответа не последовало, низкопробные насмешки, которые наполняли комнату хихиканьем, быстро стихли.

Мужчина, который небрежно затушил в пепельнице свою почти наполовину сгоревшую сигарету, наконец заговорил.

"Малыш".

"Д-да... ик. Да..."

"Я не говорил тебе выжимать из себя воду".

Голос мужчины был аратичным, но в то же время проникновенным. Амина беспомощно тянуло к нему, словно он ступил в глубокое болото, дно которого невозможно было определить.

"П-простите, всхлип, простите меня..."

Послышались детские всхлипывания. Вытирая бесконечно текущие слезы тыльной стороной ладони, Амин выпрямился, все еще стоя на коленях. Он отчаянно потер ладони друг о друга, словно отгоняя мух.

"Пожалуйста, пощадите меня, я не могу этого сделать, извините, я сделаю все, что угодно..." Бессвязные слова текли бесконечно, запинаясь. Мужчина, наблюдавший за Амином со скучающим выражением лица, поднял руку и нерешительно махнул рукой.

“Эй”.

"Да, босс. Должны ли мы убрать этого ублюдка?"

"Не его".

Монотонный голос сорвался с плотно сжатых губ мужчины.

"Убери мочу, которую он напрудил".

Глаза мужчины, получившего приказ, расширились, затем его лицо постепенно исказилось. Это был тот самый человек, который только что пинал Амина и кричал на него. Он сильно прикусил губу, затем поклонился под прямым углом и ответил: "Да!"

Мужчина медленно поднялся. Амин безучастно смотрел полными слез глазами на его лицо, которое, казалось, бесконечно увеличивалось.

"Пусть он несколько дней побудет на побегушках в офисе. Не трогайте и не бейте его".

"Да!"

Это было последнее, что сказал мужчина. Затем он, не задерживаясь, прошел мимо Амина, который стоял на коленях на полу. Ботинки, которыми он ступал по полу, все еще блестели от выделений из тела Амина.

Жив.

По крайней мере, еще на несколько дней...

Амин, который до этого едва дышал, неосознанно сделал глубокий вдох. Он почувствовал, что вот-вот упадет в обморок, когда напряжение спало.

Он не только не выполнил должным образом то, что приказал этот человек, но и допустил глупую и неуклюжую ошибку. И все же Амин выжил. Больше нечего было сказать, кроме того, что ему повезло.

Вскоре после этого мужчина, вернувшийся со шваброй, швырнул ее в Амина и рявкнул, чтобы тот поторопился убрать то, что он налил. Хотя они ругались, свирепо смотрели и насмехались, благодаря отданному ранее приказу, они не тронули его.

Амин вымыл пол, изо всех сил стараясь согнуться и не обидеть их.

"Идиот, почему ты тупо стоишь здесь? Если закончил уборку, выходи".

"...Да".

Только после того, как Амин несколько раз вымыл пол, чтобы убедиться, что на нем не осталось пятен, он смог подняться. Следуя за мужчинами, покидавшими кабинет генерального директора, Амин неосознанно еще раз окинул взглядом пустой офис.

Генеральный директор Унсан Тхэ Ин Бом.

Буквы на табличке с именем на столе зловеще поблескивали, как лезвие.

Глава 3

Амин свернулся калачиком, как кот, в темном кабинете. В комнате, лишенной тепла, было ужасно холодно.

Именно сюда его привели вместе с другими сотрудниками. В отличие от аккуратного кабинета генерального директора, здесь царил умеренный беспорядок и пахло несвежими сигаретами.

Кабинет генерального директора был большим, но это помещение было еще больше. В отличие от типичного офиса компании, здесь было всего два письменных стола, а остальное пространство занимали диваны и тренажеры. Всю стену занимали небрежно сложенные желтые коробки. Казалось, что мужчины пользовались этим пространством небрежно, беспорядочно, но обжито.

"Оставайся на месте. Если ты тоже хочешь, чтобы твой язык поменяли с тем что между ног, попробуй сделать какую-нибудь глупость".

Мужчины хихикали, угрожая ему, а затем привязали одну из лодыжек Амина к ножке стола кабельной стяжкой.

После того, как они ушли, в пустом офисе остался только Амин. Было бы страшнее, если бы там было темно, поэтому он был искренне благодарен, что они оставили включенным один свет.

"Здесь так холодно".

Сидеть на холодном полу офиса с босыми ногами было невыносимо холодно. Хуже того, его нижнее белье все еще было влажным.

Среди различных предметов, сваленных перед ним в кучу, он мог разглядеть такие вещи, как спортивные костюмы и одеяла, но из-за привязанной ноги они были вне досягаемости, что делало их соблазнительным зрелищем.

В конце концов, Амин бесстыдно взял со стола несколько пустых конвертов и подложил их себе под зад. Он также обернул ими руки и ноги. Это была всего лишь бумага, но это было лучше, чем ничего.

"...Ха..ха..."

Вырвался горячий вздох. Амин поискал глазами в темноте, пока не заметил часы на стене. Было уже почти 3 часа ночи.

Энергично потирая руки ладонями, он вдруг по-новому осознал свое положение. Его вытащили из дома в нижнем белье, когда он спал, но он не чувствовал растерянности или недоверия. Скорее, ему казалось, что неизбежное наконец-то свершилось.

Однако, даже в этой ситуации, он не мог не впасть в отчаяние, когда вспомнил, что видел в кабинете генерального директора ранее.

Табличка с именем, которая блестела черным как смоль блеском. И иероглифы, написанные на ней, - Унсан. Это был один и тот же китайский иероглиф, одинаково вытатуированный на шеях всех гангстеров, за исключением генерального директора.

Амин знал, что его брат был членом организованной преступной группировки. Но он не знал точно, чем тот занимался и как называлась его организация.

Даже такой невежественный человек, как Амин, слышал о "Унсане" раньше. Он несколько раз слышал, как его брат бормотал что-то по телефону.

"Эти сумасшедшие ублюдки из Унсана... они превратили человека в фарш".

"Их босс - животное, чего еще можно ожидать".

Говорили, что они были нечеловечески жестоки. Даже его брат, сам гангстер, содрогался при виде них, так что Амин даже представить себе не мог, насколько страшной должна быть эта группировка.

Давным-давно, из любопытства, он поискал название организации в Интернете. Но единственная информация, которая ему попалась, заключалась в том, что это была компания с несколькими дочерними компаниями, включая строительные и частные финансовые компании, без упоминания о том, что это была насильственная организация.

Однако, исходя из своего жизненного опыта, Амин инстинктивно понимал, что это чрезвычайно опасное место. Место, где, сколько бы вы ни работали, чтобы выплатить проценты, вы никогда не сможете выплатить основную сумму, загоняющая людей все глубже в муравьиную яму, прежде чем они это осознают.

И если в конце концов ты не сможешь вернуть эти деньги...

"С тебя сдерут всё, а твоя пустая раковина будет выброшена в море, вот что".

Насмешки мужчин резким эхом отдавались в его голове.

Они сказали, что заставят его выполнять поручения и убирать в офисе, но, по сути, его существование здесь не могло быть прибыльным или полезным. Даже Амин, не очень хорошо разбирающийся в жизни, смутно понимал, что извлечение его органов или продажа в бордель были бы гораздо более ценными, как и говорили мужчины.

Почему генеральный директор этого заведения не избавился от него немедленно? Что с ним будет дальше? Возможно, он был кем-то вроде заложника для брата? Останется ли он здесь, пока они не поймают его брата?..

Вопросы, которые он никому не осмеливался задать и на которые никто не хотел отвечать, путались у него в голове.

"Но действительно ли существует вероятность, что этот ублюдок действовал в одиночку? Не потому, что так приказал босс подполья, а потому, что он действительно был зависим от азартных игр?"

"Ни за что. Даже если они говорят, что хорошо заплатят, зачем ему занимать деньги именно здесь? Если только он не решил умереть. Тц.'

'Игроки не могут отличить правду от лжи, понимаешь? Посмотри, как он бросил собственного брата и сбежал. Он безнадежен'.

Разговаривая между собой, они то и дело роняли такие фразы, как "брат Тэмина" и "брат этого ублюдка".

Мужчины время от времени поглядывали на Амина и прищелкивали языками, произнося подобные вещи. Хотя он не знал подробностей, было ясно, что его привезли сюда из-за карточного долга его брата.

Как мог его брат, сам гангстер, бесстрашно занимать деньги в таком месте, как это? Учитывая, что Амина привезли сюда, он, должно быть, не смог выплатить значительную сумму. Вспомнив убийственные процентные ставки, которые он однажды видел, Амин содрогнулся.

Его старший брат Тэмин унаследовал лишь худшее из того немногого, что унаследовал их покойный отец. Пьянство, насилие и азартные игры.

Их отец скончался, когда Амину было десять лет, и его брат заполнил эту пустоту. Он избивал Амина, как настоящий гангстер, когда что-то шло не так, и тогда он действительно стал таким. Брат так часто называл Амина идиотом, когда его избивал, что в детстве он действительно думал, что он умственно отсталый.

"Ты идиот, все, что ты умеешь делать, это есть и спать".

"Вместо того, чтобы просто сидеть и распевать, иди и займись физическим трудом, ублюдок. Я кормил тебя с детства, разве ты не должен быть благодарен?"

Хотя его брат никогда не приносил денег в семью, он всегда так говорил и не одобрял Амина. И всякий раз, когда он хоть немного злился, он срывал злость на Амине, нанося ему удары. Он даже избил Амина таким образом на глазах у их деда.

Юный Амин терпел насилие своего брата на руках у деда, бледный от страха. Он сильно кусал дрожащие губы, боясь, что его побьют за то, что он плакал, потому что брата это раздражало.

"О, этот проклятый мальчишка пьян и снова буянит средь бела дня. Почему ты так бьешь своего единственного брата? Прекрати, ты убьешь ребенка!"

"Ах, этот убогий дом, в который не поступают деньги, я должен просто сжечь его дотла".

Только после того, как его брат уходил, ругаясь и разбивая предметы домашнего обихода, Амин мог прижаться к деду и разразиться рыданиями, которые он так долго сдерживал.

К счастью, по крайней мере, его дед заботился об Амине и очень любил его. Амин, которому с детства не к кому было обратиться, уважал, любил и следовал только за своим дедом.

Однако мир был неумолимо жесток к Амину. Примерно в то время, когда Амин начал закрывать своего деда всем телом, вместо того чтобы прятаться в его объятиях, спасаясь от насилия брата, его любимый дедушка был госпитализирован с хроническим заболеванием.

Это произошло как раз в тот момент, когда Амин поступил в старшую школу. Вместе со своим никчемным братом юный Амин был единственным, кто нес ответственность за больничные счета своего больного деда и домашние расходы. Будучи несовершеннолетним, Амин мог подрабатывать только в круглосуточных магазинах или франчайзинговых закусочных, но Амин молча жил день за днем, растягивая каждый пенни из этого скудного дохода.

Однако на те деньги, которые Амин зарабатывал своими маленькими ручками, было невозможно покрыть несчастные случаи, которые его брат устраивал на улице.

Его брат всегда ставил в игорных домах суммы, которые Амин даже представить себе не мог. Иногда он выигрывал, но в основном проигрывал. Затем, через несколько недель, обязательно появлялись ростовщики и обчищали весь дом.

Каждый раз, когда они приходили, они громили предметы домашнего обихода и искали Тэмина, которому задолжали. Но поскольку Тэмин всегда ускользал, как вьюнок, Амин, оставшись дома один, неизбежно становился объектом их недовольства.

Они постоянно угрожали юному Амину одними и теми же историями.

"У тебя такое гладкое лицо, оно как раз понравится этим старым лисам".

"Посмотри, какая у тебя мягкая кожа, мне хочется сжать ее".

Свист и неприятные взгляды. Отвратительные прикосновения к его щекам. Могло ли это быть более ужасным, даже если бы по его коже ползали тысячи личинок? Каждый раз, когда к нему прикасались, Амин дрожал, как свеча на ветру.

Летом, когда ему только что исполнилось двадцать, после "того случая", он боялся их еще больше.

От одного их взгляда у него непременно возникало желание помочиться. Амину приходилось напрягать все свои силы, чтобы сдержать рвоту. Он сосредотачивался исключительно на том, чтобы подавить это чувство, пока в глазах не темнело.

Несмотря на дрожь, он терпел, опустив голову и стиснув зубы. В конце концов, это адское время должно было закончиться.

После того, как ростовщики ушли, его ноги, на которых он так отчаянно держался, подкосились. Амину, рухнувшему на пол, пришлось приложить немало усилий, чтобы вырваться из реальности.

Все нормально. Все нормально. Ничего не случилось, и то, что случилось в прошлый раз, больше не повторится. Ему пришлось утешать себя неуверенными и неуклюжими заверениями.

До сих пор Амин страдал исключительно из-за денег. Итак, он думал, что когда станет взрослым и сможет зарабатывать больше денег, его жалкая реальность хотя бы немного улучшится.

У него были смутные планы с тех пор, как он был студентом. Во-первых, он не собирался поступать в колледж. Учитывая обстоятельства, об этом не могло быть и речи, поскольку Амин едва мог оплачивать расходы на проживание, работая неполный рабочий день, и ему приходилось использовать то, что оставалось, для оплаты больничных счетов своего деда. Хотя они получали медицинские пособия как получатели основных средств к существованию, это не означало, что у них вообще не было расходов.

Теперь, когда он стал взрослым, он думал, что согласился бы на любую работу с частичной занятостью без какой-либо дискриминации, чтобы заработать деньги. И как бы он ни был занят, просто пытаясь выжить, он не пренебрегал занятиями пением.

Сейчас, по словам его брата, он "просто притворялся артистом эстрады", но если бы он мог усердно тренироваться, то блистал бы в пении. Пока этот день не настал, Амин тайно лелеял свою мечту в сердце, полный решимости никогда не сдаваться.

После окончания работы на полставки он откладывал тысячу или две тысячи вон, чтобы попрактиковаться в караоке-автоматах, а если и это было невозможно, то хотя бы напевать какую-нибудь мелодию. Он всегда так делал, независимо от того, как мало времени у него оставалось на репетиции.

Он верил, что главное - не отказываться от своей мечты, независимо от того, насколько он был в затруднительном положении. Конечно, достичь ее было бы все равно что дотянуться до звезд, но если бы, только если бы, он мог стать великим певцом и зарабатывать много денег.... Как это было бы замечательно.

Вместо того, чтобы, как сейчас, едва сводить концы с концами, питаясь лапшой и кимбапом, он мог бы питаться правильно и перевезти своего дедушку в больницу получше.

С тех пор, сколько бы денег у него ни было, он не мог расплатиться с карточными долгами брата. Амин слишком рано осознал, что слова брата "если только в этот раз я выиграю по-крупному" или "это в последний раз" ничем не отличались от бездонной пропасти.

Он думал, что если сможет осуществить свою мечту и расплатиться со всеми долгами, ему больше не придется так страдать от ростовщиков, но...

"...ик, всхлип".

Все его причудливые мечты разбились вдребезги перед лицом суровой и жестокой реальности. Холодный воздух, поднимавшийся от пола, казалось, насмехался над ним, спрашивая, возможны ли такие мечты для такого человека, как он.

Сидя, подтянув колени, Амин уткнулся лицом в свои голые бедра и заплакал. Он никогда не чувствовал себя таким беспомощным, как сегодня, в мокром нижнем белье и привязанный к столу, как собака.

Он был в ужасе от того, что, возможно, никогда больше не увидит своего дедушку, что он, возможно, никогда не покинет это место, что он, возможно, никогда больше не сможет петь... Он был так напуган.

Глава 4

Амин стоял на сцене, залитый ослепительным светом.

Когда заиграло инструментальное вступление, его сердце заколотилось так, словно вот-вот взорвется. Будучи от природы застенчивым, его руки всегда становились холодными и неподвижными, пока он не начинал играть первую строчку.

Но как только прозвучали первые слова песни, страх и застенчивость, охватившие Амина, растаяли, как будто их никогда и не было.

Амину очень нравился момент, когда он осторожно открывал рот, чтобы начать петь. Была ли это печальная баллада или светлая песня о любви, не имело значения. Когда он брал высокие ноты своим чистым голосом, его встревоженное сердце раскрывалось.

Все, кто слышал, как поет Амин, были полны восхищения. Владелец рисовой лавки восклицал: "Ну и ну, кто же знал, что у этого медлительного парня такой талант? Он настоящий певец, не так ли?" Или соседские бабушки, собравшиеся перед местным супермаркетом, подвыпив макколли, говорили: "Амин, иди сюда и спой нам песню", - и давали ему немного денег на карманные расходы.

В таких случаях Амин всегда обязательно пел. Хотя он чувствовал себя застенчивым, его желание признания было сильнее.

Ему нравилось, когда кто-то слушал его пение и получал от него удовольствие. Потому что дома его песни слушать было некому. Его дед был единственным, кому нравилось его пение, но даже это стало затруднительным после того, как он попал в больницу.

Глядя на сцену, Амин сразу вспомнил, что это был его второй год обучения в средней школе, в день школьного фестиваля. Он вспомнил, как все его одноклассники смотрели на него удивленными глазами, когда он, застенчивый и замкнутый, собрался с духом, чтобы подать заявку на участие в шоу талантов.

Амин уверенно открыл рот навстречу многочисленным глазам, наблюдавшим за ним из-под сцены.

Но голоса не последовало.

'...?'

Сбитый с толку, Амин беззвучно шевелил губами.

Такого раньше никогда не случалось. Каким бы застенчивым или нервным он ни был, он никогда не переставал петь после окончания вступления...

Взгляды людей, наблюдавших за ним, постепенно становились холодными. Звуки указывающих пальцев и насмешек стали слышны громче, чем фоновая музыка.

Внезапно его рука, державшая микрофон, вспотела. Он был в растерянности, настолько сбит с толку этой ситуацией, возникшей впервые.

Сколько бы раз он ни пытался выдавить из себя хоть слово, это было невозможно. Как у Русалочки, потерявшей голос, его губы продолжали беззвучно шевелиться.

Голоса людей становились все громче и громче. Они хихикали и насмехались над Амином, требуя, чтобы он убрался со сцены. На сцене его язык все сильнее заплетался от непривычного освистывания.

Он хотел закрыть уши, но не смог. Пока он стоял там, опустив голову и чувствуя, что вот-вот расплачется, он услышал откуда-то знакомый голос.

"Что это такой ублюдочный артист, как ты, поет? Иди, заработай немного денег, маленький засранец".

Его тело непроизвольно задрожало. Это явно был голос его брата. И именно эти слова сказал ему брат, когда Амин собрался с духом и пригласил его на школьный фестиваль.

Но как его брат мог оказаться здесь?..

Пораженный, Амин поднял голову. Удивительно, но толпа, заполнившая пространство под сценой, исчезла. Ни его брата, ни студентов, одетых в такую же форму, как и он, видно не было.

Вместо них стояли гангстеры, которые утащили его в нижнем белье.

"Бесполезный ублюдок. Ничего не может сделать, только мочится.'

Мужчины с черными татуировками на шеях захихикали. И вдруг они начали взбираться на сцену.

Сильно удивленный, Амин отшатнулся, но мужчины не обратили на это внимания и окружили его со всех сторон. Запах сигарет душил его со всех сторон. Отступив назад, Амин споткнулся о собственные ноги и упал.

В тот момент, когда его зад с глухим стуком ударился о землю, все мужчины, которые были у него в поле зрения, исчезли.

"Ха!.."

Перед широко открытыми глазами Амина стоял всего один человек, бесстрастно смотревший на него сверху вниз.

Это был тот самый человек со звериными глазами. Мужчина долго молча смотрел на Амина сверху вниз.

В том месте, где стихли музыка, издевательства и глумление, осталась только удушающая тишина. Внезапно он почувствовал, что что-то застряло у него в горле, и дышать стало все труднее.

"Помогите, ик, пожалуйста, помогите мне...!"

Сколько бы он ни кричал, из его сдавленного горла не вырвалось ни звука. Словно человек, медленно тонущий в болоте, Амин отчаянно замахал руками и ногами.

"Помогите, ик, помогите, пожалуйста, помогите... пожалуйста...”

В этот момент тупая боль пронзила его бок.

"Почему ты с самого утра такой капризный? Эй, ты не собираешься образумиться?"

Амин широко раскрыл глаза, не в силах даже закричать как следует. Человека, который до этого момента внушительно смотрел на него сверху вниз, нигде не было видно. Ужасающая сцена тоже исчезла.

Холодный пол и мокрое белье, пейзаж за освещенным окном. И трое или четверо мужчин, смотревших на него сверху вниз с таким же страшными выражениями лиц, как и вчера...

Так все это был сон? Это был ужасный ночной кошмар. Но, подумав, что реальность, ожидающая его за пределами рассеявшегося кошмара, была еще ужаснее, Амин судорожно протер глаза.

"Ты тупой ублюдок, ты собираешься сохранить это глупое выражение лица? Если ты проснулся, почему не двигаешься быстрее?"

Мужчина, который со вчерашнего дня бил Амина по затылку, снова рявкнул на него. У мужчины со шрамом на брови и раздраженным выражением лица со вчерашнего дня руки чесались наброситься на Амина.

Хотя Амин быстро поднялся, его лодыжка все еще была крепко привязана к ножке стола. Когда Амин опустил брови и начал произносить "Гм...", мужчина прищелкнул языком, схватил лежавшие рядом плоскогубцы и перерезал шнур.

"Эй, Сан Чхоль. Каким бы симпатичным он ни был, я не хочу видеть, как парень раздвигает ноги. Надень на него какие-нибудь штаны".

"Да, босс".

Другой мужчина, выглядевший немного старше, сухо отдал приказ Сан Чхолю, тому, кто бил Амина по голове.

Благодаря этому Амин, наконец, смог прикрыть свои голые ноги. Спортивные штаны, лежавшие на диване, были такими большими, что сползали с него при каждом шаге, но он был благодарен даже за это.

"Теперь, когда у тебя есть одежда, двигайся быстрее. Сначала приготовь всем кофе, а потом тщательно прибери здесь".

Сан Чхоль уселся на диван с видом превосходства.

Вскоре мужчины расселись на диваны, куря сигареты и просматривая документы, одновременно разговаривая между собой. Это был разговор, который Амин не мог толком понять.

Ссутулившись, Амин сновал по комнате, готовя несколько чашек кофе в бумажных стаканчиках. Затем он нашел чистящие средства, разбросанные по всему офису.

Пол в офисе не был завален мусором, но пыли было предостаточно. Поскольку пылесоса поблизости не было, он грубо подмел пол и начал протирать его влажной тряпкой.

Его лодыжка, которая была перевязана на всю ночь, болела и покалывала при каждом движении, а брюки то и дело сползали с талии. Тем не менее, энергичные движения, по крайней мере, помогали справиться с холодом.

Более того, как только они приехали, мужчины включили отопление. Прошлой ночью Амин боялся, что замерзнет насмерть... Хотя мужчины были страшными, это было намного лучше, чем оставаться связанным в одиночестве и дрожать от холода.

Человек, которого он вчера видел в кабинете генерального директора, четко приказал им не "бить и не прикасаться" к нему, а просто оставить его на несколько дней для выполнения поручений. Это, вероятно, означало, что он может остаться здесь по крайней мере на несколько дней, не подвергаясь суровому обращению.

Мужчины ругались, просматривая документы, делая телефонные звонки и покуривая. Похоже, гангстеры не каждый день выходили на работу.

Амин убрал весь офис, изо всех сил стараясь их не расстраивать. Под конец у него на лбу выступили капельки пота.

"Ой? Посмотри на этого парня. У него неплохо получается убирать, не так ли?"

"Да. С этого момента мы должны заставить его почаще убираться".

Мужчины оглядели офис и посмеялись между собой. Было облегчением, что он, похоже, проделал хорошую работу, к их удовлетворению.

Часы уже показывали час дня.

"Что бы нам съесть?"

"Я хочу чаджанмён".

"Закажи еще свинины в кисло-сладком соусе".

Услышав их разговор, у Амина непроизвольно потекли слюнки. Если подумать, он ничего не ел со вчерашнего вечера. Слушая, как перечисляют названия блюд, он почувствовал такой голод, что у него скрутило живот.

Чаджанмён был бы таким вкусным... Он рассеянно пожевывал губами, когда...

“Эй. Ты тоже хочешь чаджанмён?"

Это был мужчина, который ранее приказал кому-то достать для него брюки.

Глаза Амина расширились от неожиданного вопроса, адресованного ему. Это было скорее заявление, чем выбор, но сейчас Амина волновало не это. С лицом, сияющим, как солнечный луч, Амин несколько раз склонил голову.

«Что? ...О, да. Спасибо, спасибо вам..."

"Ха, этот парень. Он, наверное, отвесил бы полный поклон за тарелку чаджанмёна".

В офисе стало заметно чище, чем раньше, и, возможно, из-за этого отношение мужчин немного смягчилось.

Блюдо, которое Амин ел, сидя среди мужчин, было таким вкусным, что у него на глаза навернулись слезы.

Наблюдая, как Амин старательно опустошает свою тарелку с размазанным по рту соусом, Сан Чхоль раскритиковал его, назвав бесстыдным ублюдком за то, что он может есть в такой ситуации, но Амина это не волновало. Чтобы как-то выжить, он должен был есть, когда мог.

Глава 5

"О, ты идиот! Ты что, даже это не можешь сделать как следует?"

Шлеп! Несколько раз раздался ужасающий звук, заставивший Амина задуматься, не раздается ли он у него в голове. Каждый раз, когда мужчина ударял его по голове, ему казалось, что весь его череп сотрясается, а глаза вот-вот выскочат из орбит.

"Мне жаль. В следующий раз у меня получится лучше. Простите..."

Амин как можно сильнее втянул голову в плечи и умолял, сложив руки вместе. Даже самому себе он казался жалким, но это был всего лишь способ выживания.

Всю свою жизнь страдавший от жестоких людей, Амин хорошо знал, что упрямство, с высоко поднятой головой, в такие моменты только раззадорит его еще больше. Все, что он мог сделать, это лечь на живот, униженно умолять и надеяться, что вспышка гнева быстро пройдет.

Прошло уже три дня с тех пор, как он пришел сюда. Все это время Амин был занят случайными подработками и выполнял поручения этих людей, не имея ни минуты отдыха.

Сан Чхоль был тем, кто использовал Амина наиболее эффективно. Выполняя его приказы, Амину приходилось бегать весь день, выполняя различные поручения - от покупки сигарет и кофе до выполнения всевозможных домашних обязанностей.

В чем могла быть проблема сейчас? Амин посмотрел на свои кроссовки, исподтишка нахмурив брови.

Когда Сан Чхоль приказал ему почистить кроссовки, Амин сделал это старательно. Несмотря на то, что почти серые кроссовки стали ослепительно белыми, Сан Чхоль бросил на него сердитый взгляд и трижды ударил по затылку.

"Они у тебя все сморщились, ублюдок. Разве я не говорил тебе хорошенько просушить их на ветру? А? Ты бесполезный кусок дерьма. Просто пустая трата пищи".

Рука, которая на мгновение прекратила свое насилие, снова поднялась. Амин зажмурился и втянул голову в плечи. Несмотря на то, что он с детства привык к побоям, каждый удар по-прежнему был болезненным и пугающим.

"Хватит. Ты проломишь парню череп".

Только когда управляющий заговорил, словно увещевая его, Сан Чхоль опустил руку. Это был тот самый человек, который с самого первого дня обеспечивал Амина штанами и едой.

Как раз в тот момент, когда Амин внутренне вздохнул с облегчением, снаружи внезапно послышался шум.

Амин навострил уши, услышав звук приближающихся шагов. Четкие и весомые шаги явно отличались от шагов других людей.

"Идет генеральный директор".

Атмосфера мгновенно изменилась.

Мужчины, которые удобно расположились на диване, с тихим криком вскочили на ноги. Когда дверь открылась, мужчины выстроились в два ряда и низко поклонились.

"Доброе утро, генеральный директор!"

Это было такое громкое приветствие, что у Амина зазвенело в голове, по которой он получил несколько ударов.

Вошедший мужчина, как и в прошлый раз, был одет в безупречный костюм. И он по-прежнему был устрашающе высок. Наблюдая за приближением человека, похожего на колонну, Амин обнаружил, что смотрит на него пустым ошеломленным взглядом. Затем, запоздало, он поспешно склонил голову, как и другие мужчины.

"Вы говорили с Шин Ёном?" - Спросил он без предисловий. Управляющий быстро выпрямился.

"Да. Их секретарша сказала, что они свяжутся с вами снова через вашего секретаря. Они сказали, что скоро снова будут развлекать вас..."

"А как насчет Махандон?"

"Мы планируем отправить ребят примерно в 3 часа дня после обеда, чтобы они начали работу".

Несмотря на быстрые ответы на каждый вопрос, лицо управляющего было заметно напряженным. К счастью, мужчина просто кивнул без дальнейших комментариев.

"Подполье?"

“Ну...”

Услышав следующий вопрос мужчины, управляющий сглотнул. В отличие от своих предыдущих быстрых ответов, он колебался, прежде чем ответить.

"Не было... пока никаких контактов... Мы тоже не смогли связаться".

"..."

"Мне жаль, генеральный директор".

Воцарилась тишина, похожая на удар ножа. Это была неуютная атмосфера, от которой у всех внутри все сжалось.

"Обратите на это внимание".

Услышав его весомый ответ, который, наконец, прозвучал, Амин почувствовал, как холодок пробежал по его внутренностям. Все стоявшие мужчины низко склонили головы в отчаянном и показательном ответе.

Взгляд мужчины, который небрежно осматривал кабинет, внезапно остановился на одной точке.

"Малыш".

С глухим стуком кожаный диван рядом с ним издал громкий звук, из него вышел воздух. Амин, который осторожно поднял голову, вздрогнул, увидев устремленные на него многочисленные взгляды.

"Д-да...?"

Вместо ответа мужчина, сидевший на диване, просто поманил пальцем, словно подзывая собаку.

Глаза Амина расширились. ..Должно быть, он зовет его к себе. Заставит ли он его сделать что-нибудь странное, как в прошлый раз? Должен ли он ползти, как раньше?

После недолгих раздумий Амин нерешительно опустился на колени. Затем он начал ползти на коленях к мужчине.

"Что ты делаешь? Встань".

..Похоже, это был неверное решение.

На лице мужчины отразилось недоверие, а стоявшие вокруг мужчины отчаянно кусали губы, чтобы сдержать смех.

Должно быть, он позволил себе слишком много. Когда Амин неуклюже поднялся с пола, мочки его ушей и шея были ярко-красными. Амин остановился примерно в 2 метрах от мужчины, как и в прошлый раз.

"Ближе".

Тихие наставления мужчины были такими же, как и раньше. Сильно прикусив губу, Амин придвинулся к мужчине вплотную. Они стояли так близко, что их колени почти соприкасались. Тяжелый, зрелый запах защекотал Амину нос.

"Ты хорошо себя вел?"

Его тон был таким же сухим, как и тогда, когда он допрашивал мужчин ранее. Амин энергично закивал головой.

"Да."

"А как насчет мочеиспускания?"

"...Простите?"

"Ты опять описался?"

У Амина отнялся язык. Это был всего лишь вопрос, но внизу живота у него снова неприятно защипало.

Однако, как ни странно, на лице мужчины появилась слабая улыбка. Он дразнил его. Раньше он производил пугающее впечатление, но теперь казался немного озорным.

"Н-нет..."

Это был тихий голос. Мужчина тихо прищелкнул языком.

"Мальчик с таким слабым голосом".

"..."

"Эй, вы что, морили его голодом?"

"Что?! Нет, нет. Мы регулярно кормили его, генеральный директор".

Сан Чхоль, внезапно застигнутый вопросом, повысил голос, как будто его обидели.

Спокойный, но пронзительный, как у льва, взгляд мужчины обратился к нему. Затем он резко спросил:

"У вас нет конфет или чего-нибудь в этом роде?"

"...Простите? Конфет, господин?"

Пока Сан Чхоль с немым выражением лица переспрашивал, другой мужчина быстро подошел к генеральному директору и сказал: "Вот, господин". Горсть конфет, которую он поспешно схватил, была смешанной. Вкус лимона, клубники, корицы и перечной мяты.

"Выбери одну".

Мужчина указал подбородком на Амина, выражение его лица было таким же отсутствующим, как при раздаче рабочих инструкций своим подчиненным.

Почему вдруг появились конфеты? Пальцы Амина задрожали. Его бешено вращающиеся зрачки переводились с человека, сидящего перед ним, на человека, который принес конфеты.

Несмотря на то, что ему было предложено выбрать, у него, естественно, не было времени, чтобы по-настоящему выбрать конфеты в этой ситуации. Дрожащей рукой, которая, казалось, принадлежала не ему, Амин выбрал пару наугад и несколько раз поклонился обоим мужчинам, сказав: "Спасибо".

"Ты же ребенок, значит, тебе должны нравиться конфеты".

"...Да".

Амин, не в силах ничего придумать, просто энергично закивал головой.

"Съешь это и говори громче. И хорошенько сдерживаю мвою мочу".

На этот раз в его голосе послышались нотки смеха. Лицо Амина вспыхнуло. Вытирая горящие мочки ушей и шею тыльной стороной ладони, Амин ответил "Да" так громко, как только мог.

На сегодня все. Вместо того чтобы заставлять его делать неловкие вещи, как в прошлый раз, мужчина сразу же покинул офис.

Сам того не осознавая, Амин, который все это время задерживал дыхание, глубоко вздохнул. Со свистом, словно воздух вышел из воздушного шарика, напряжение, туго сжимавшее грудь Амина, разом спало.

Как только мужчина вышел из кабинета, атмосфера быстро разрядилась. Мужчины, которые, как обычно, болтали и курили, казались Амину такими же напряженными, как и он сам в присутствии этого человека.

Тхэ Ин Бом, генеральный директор "Унсан"...

Вытирая потный кулак о штаны, Амин задумался над его именем. Каким-то образом имя, которое он увидел в кабинете генерального директора, осталось в памяти навсегда, как будто оно было замысловато выгравировано у него на груди.

..С чего вдруг ему дали конфету?

Именно конфету. В первый день именно этот человек приказал ему облизать его ботинок и сделать... вот это. Чтобы решить, извлекать ли ему органы или использовать язык.

Зачем такому ужасному человеку дарить ему что-то подобное? Как бы он ни ломал голову, он не мог понять причину.

Казалось, его голова вот-вот взорвется. Более того, когда напряжение, охватившее его при виде этого человека, немного спало, вместе с ним исчезла и энергия.

В конце концов, Амин перестал раздумывать и тайком развернул одну из конфет, которые держал в руках, и положил ее в рот. Если подумать, он случайно выбрал конфету с мятным вкусом.

Когда резкий и пряный аромат ударил ему в нос, Амин сморщил лицо, слегка, как ребенок, дернув переносицей.

Глава 6

Звук льющейся воды наполнил зловонную ванную. Амин тщательно прополоскал швабру, которой только что мыл пол в офисе, прижимая ее ногой.

Однако движения Амина постепенно замедлились. В какой-то момент он полностью остановился и глубоко вздохнул.

"Хааа..."

Он привычно потянулся к карману своего спортивного костюма, но, конечно же, там ничего не было. Его телефон забрали мужчины, когда его привезли сюда.

Прошло почти две недели с тех пор, как он прибыл сюда.

Возможно, из-за того, что он представлял себе худшее, когда его только привезли сюда, жизнь здесь - уборка офиса, выполнение поручений и время от времени шлепки по затылку или щеке - казалась ему не такой трудной, как он думал.

Скорее всего, больше всего Амина беспокоила растущая, как снежный ком, тревога. Вопросы, которые мучили его, роились в его голове, бесконечно сменяя друг друга.

Сколько еще ему придется оставаться в таком состоянии? Куда его отвезут в следующий раз и что с ним произойдет? И если это случится, что станет с его дедушкой?..

Это было ужасно невыносимо. Даже если бы он исчез вот так, единственным человеком, который мог бы его искать, был его брат Тэмин, и даже он сделал бы это только для того, чтобы потребовать деньги на проживание, которые накопил Амин, или найти кого-нибудь, на ком можно было бы выместить свой гнев после проигрыша в азартной игре.

Такой человек не стал бы должным образом заботиться о своем дедушке, который остался один. В конце концов, когда Амин только перешел в старшие классы, а его дедушка был госпитализирован, брат навестил его всего один раз.

Он был напуган. Боялся, что с его дедушкой может что-то случиться. Хотя, учитывая его болезнь, состояние его дедушки было не слишком тяжелым, это правда, что он сильно ослаб после падения в больнице несколько недель назад.

После этого Амин навещал больницу каждый день или два, а не раз в несколько дней, всегда начеку, на случай, если позвонят из больницы. Теперь, когда он внезапно перестал показываться на людях или звонить, его дедушка, должно быть, очень беспокоится.

Должен ли он попросить разрешения сделать всего один телефонный звонок своему дедушке?..

Амин прикусил губу, погрузившись в раздумья. Найдется ли кто-нибудь, кто удовлетворит его просьбу? Он тщательно припомнил офисных "хенов" - так ему сказали их называть сами сотрудники.

О Сан Чхоле, который раздраженно хлопал себя по затылку... очевидно, не могло быть и речи. Человеком, который относился к нему несколько лучше, был управляющий, но даже он был довольно вспыльчивым, и к нему было трудно подойти, когда он был в плохом настроении.

Швабра в его руках внезапно стала невыносимо тяжелой. Когда Амин вспомнил одного за другим мужчин в офисе, он вздохнул и опустил плечи. Его лодыжки, которые каждый вечер поочередно привязывали к ножкам стола, сильно болели.

Когда он, прихрамывая, возвращался в офис по длинному коридору, из кабинета внезапно выскочил мужчина. Это был Хён Су, самый молодой "хен" в офисе.

"Привет, малыш".

Он сплюнул, пережевывая сигарету, как жвачку.

"Почему ты так долго?"

"А-а... Я мыл швабру... Мне жаль".

"Приберешься потом, а сначала поешь. Еда остывает".

В воздухе уже витал аппетитный запах чаджанмёна и кисло-сладкой свинины. Амин кивнул, когда Хен Су похлопал его по плечу.

В отличие от других "хенов", чья устрашающая внешность заставляла съежиться, Хенсу был довольно красивым мужчиной со стройным, подтянутым телом, хотя и выглядел немного грубовато. Он производил впечатление человека, который никогда не будет испытывать недостатка в женском внимании. На самом деле он сказал, что его заметили, когда он работал хостесом в ночном клубе.

Как и другие "хены", поначалу он просто бил Амина и разговаривал с ним пренебрежительно. Однако на десятый день совместной трапезы в офисе, когда они остались одни, а остальных не было, Амин начал немного больше разговаривать с ним.

Обычно, когда мужчины уходили из офиса, они привязывали Амина к ножке стола. В тот день Сан Чхоль как обычно привязал его перед уходом, но Хён Су развязал его, сказав, что в этом нет необходимости, так как он был там.

Когда Амин склонил голову в знак благодарности, Хён Су начал задавать ему различные вопросы, и Амин честно отвечал.

"Сколько тебе лет?"

"Мне... сейчас двадцать один".

"Ха, еще совсем ребенок. У тебя действительно тяжелая судьба... дерьмовая".

Развалившись на диване, он нахмурился и прищелкнул языком. Не зная, что ответить, Амин просто неловко кивнул.

"Колледж? Ты учился?"

"А... нет".

"Верно. Ну, я думаю, ты не мог себе этого позволить. Твой дедушка болен, верно?"

"...Да".

"У тебя куча долгов. Неужели этот ублюдок Ли Тэмин все их накопил?"

В этот момент, по какой-то причине, Амин не смог ответить и просто кивнул, пожевав губами.

Хён Су посмотрел на Амина со сложным выражением лица и резко сплюнул.

"Разве ты не хочешь проклясть этого никчемного ублюдка, несмотря на то, что он твой брат?"

Это было все, что он спросил. Но после этого отношение Хён Су изменилось, пусть и незначительно.

Хён Су перестал следовать примеру Сан Чхоля, который бил и издевался над Амином ради забавы, и иногда следил за тем, чтобы тот поел. Он также был тем, кто бросил Амину одеяло, сказав ему, чтобы он хотя бы прикрылся им, когда ему придется спать, неудобно сидя, с привязанными к ножке стола лодыжками, ночью, когда все мужчины уйдут домой.

Если бы это был Хён Су-хен, разве он не позволил бы ему сделать всего один телефонный звонок? Его нерешительные губы начали слегка приоткрываться.

Только он собрался открыть рот, чтобы позвать его, как послышался звук останавливающегося лифта. Человек, который затем вошел в офис, был не кто иной, как тот самый человек. Генеральный директор.

Его сердце бешено заколотилось. В то время как Амин застыл, Хён Су, который небрежно стоял рядом с ним, быстро выпрямился. Мужчина прошел прямо в кабинет, даже не взглянув в их сторону, но Хён Су поклонился в пояс. И когда присутствие мужчины исчезло, он поспешно последовал за ним в офис.

"...Прошло уже две недели, но в подполье не было никаких особых изменений. До сих пор они не обращались ни к нашим мадам, ни к управляющему, который занимается нашими девушками отдельно. ...Вот и все".

Сначала послышался голос управляющего, сообщавшего о чем-то. Мужчина, сидевший на диване, слушал без особой реакции, затем вскоре заговорил.

"Давайте пока продолжим наблюдение".

"Да, генеральный директор!"

Управляющий вежливо поклонился. Следуя за ним, мужчины аккуратно выстроились в два ряда и поклонились в пояс.

Амин, стоявший рядом с Хён Су, рефлекторно согнулся в пояснице вместе с мужчинами. И когда он поднял лицо на секунду позже, чем мужчины должны были поднять головы, это произошло.

"Эй, малыш!"

Сбоку послышался настойчивый шепот Сан Чхоля.

Амин подпрыгнул от неожиданности. Когда он с напряженным лицом посмотрел на Сан Чхоля, тот быстро указал на мужчину, сидевшего по центру на диване, жестом, видимым только Амину.

В этот момент их взгляды встретились.

Мужчина просто приподнял бровь, ничего не сказав, но Амин, который уже сталкивался с подобной ситуацией раньше, понял, что мужчина зовет его сейчас.

Поэтому он собрался с духом и подошел к мужчине. В ушах у него громко зазвучал сдавленный звук.

До сих пор этот человек приходил в офис несколько раз, и каждый раз, по какой-то причине, он раздавал конфеты. Он всегда вполголоса спрашивал, есть ли конфеты, и офисные хены приносили горсть разноцветных конфет с напряженными лицами.

Затем мужчина всегда смотрел на Амина и говорил:

"Выбери что-нибудь одно".

Сегодняшний день ничем не отличался от других.

Однако Амин никак не мог просто так выбрать конфету, предложенную человеком настолько пугающим, что от одного взгляда на него у него сводило низ живота.

Амин все время наклонял голову и лихорадочно выбирал любой вкус. Мужчина слегка приподнял бровь.

"Тебе не понравился вкус мяты?"

Амин не мог скрыть изумления. Только услышав слова мужчины, он понял, что конфета, которую он держал в руках, была с лимонным вкусом.

Если подумать, он всегда выбирал мятный вкус, когда покупал конфеты. Но это было только потому, что мята была самой распространенной, а лимон - крайне редкой, так что это было неизбежно в силу вероятности. На самом деле Амину не особенно нравился мятный вкус.

Было ли это из-за того, что он был слишком взволнован? Когда в его голове стало пусто, он почувствовал, что к нему возвращается мужество. Амин неосознанно выразил свои искренние чувства.

"Ах, нет. я... предпочитаю лимонный вкус".

“Это так?”

Неожиданно мужчина слегка улыбнулся такому банальному ответу.

"Другой".

"Простите?"

"Какой другой вкус?"

"..."

Холодный пот выступил у него на спине. Какой вкус мне понравился бы? Конфеты были просто конфетами, и он ел все, что ему давали.

Амин, никогда не отдававший предпочтения таким вещам, какое-то время отчаянно боролся с собой, но вскоре вспомнил вкус, который ему нравился.

"Вкус колы и..."

"..."

"...Мне еще нравится... вкус йогурта..."

Нерешительно произнеся это, он внезапно осознал свою ошибку. Выражения лиц хенов в офисе, смотревших на него, были нехорошими.

Большинство из них недоверчиво ухмылялись, но Сан Чхоль, в частности, смотрел на Амина так, словно хотел его убить. Если подумать, именно Сан Чхоль всегда приносил конфеты, когда его просили... Амин низко опустил голову.

Но в следующий момент Амин удивленно поднял голову.

"Этот малыш действительно..."

Было видно ухмыляющееся лицо мужчины.

"Все еще пахнет молоком".

И он улыбнулся более выразительной улыбкой чем обычно. Не только Амин был удивлен, даже хены в офисе широко раскрыли глаза.

"Сан Чхоль".

"Да, генеральный директор!"

"В следующий раз приготовьте и это".

Спокойный голос дал указание.

"Со вкусом колы и йогурта".

Ошеломленные ввражения лиц мужчин были мимолётными. После минутного молчания последовало громкое "Да!".

Мужчина внезапно поднял руку. Увидев, как рука, похожая на крышку от кастрюли, летит к его лбу, Амин рефлекторно закрыл глаза и отшатнулся.

Он что, собирался его ударить? Внезапно...внезапно, почему...?

Глава 7

Вопреки ожиданиям, рука мужчины не ударила Амина по голове и не ударила по щеке. Амин вздрогнул, как от удара током, и открыл глаза. Рука мужчины коснулась его щеки.

Но это длилось всего мгновение. Быстро отдернув руку, мужчина наклонил голову под едва заметным углом.

"У тебя жар?"

Говоря тихим голосом, он жестом указал на мужчин. Сан Чхоль, который, затаив дыхание, наблюдал за ним, подбежал с напряженным лицом.

"Да, босс".

"Купите этому парню лекарство и заставьте его его принять".

С этими последними словами мужчина встал. Когда похожая на гору фигура поднялась, Амин сделал несколько шагов назад.

Когда он только начал быстро моргать, к нему снова приблизилась рука. Хотя и на этот раз не было похоже, что он собирается его ударить, Амин рефлекторно закрыл глаза.

Но мужчина просто небрежно взъерошил волосы. Как будто гладил собаку.

Затем он вышел из кабинета. Офисные хены низко склонились в пояс, их прощание эхом разнеслись по всему офису.

"Ах ты, маленький засранец! Ты ублюдок. Ты что, думаешь, ты теперь босс?"

Сан Чхоль, который затаил дыхание, пока мужчина полностью не скрылся из виду, немедленно ударил Амина по затылку. Как и ожидалось, это было не слишком удивительно.

Тук, тук. Испытывая такую боль, что казалось, его голова вот-вот расколется, Амин втянул голову в плечи и снова извинился. Но все же он отчаянно сжал кулак, боясь уронить конфету, которую дал ему мужчина.

"Что? Малыш, я должен не только принести тебе конфеты, но и позаботиться о лекарстве от простуды? Вот дерьмо, правда..."

Вместе с раздраженным голосом последовало еще несколько ударов.

Пока голос управляющего не произнес: "Достаточно", Сан Чхоль продолжал пинать Амина ботинками по голеням и бить по затылку. Некоторое время он продолжал сокрушаться, говоря, что не знает, кем он работает - няней или воспитателем в детском саду, что ему приходится обращаться с ним как с начальником и даже заботиться о конфетах для ребенка.

После того, как его долго ругали, Амину едва удалось избежать ситуации благодаря Хён Су, который добродушно вмешался в разговор с Сан Чхолем. Наблюдая за спинами Сан Чхоля, который уходил, попыхивая сигаретой, и хенов, которые неторопливо следовали за ним, Амин с легким вздохом прислонился к стене.

Почему-то казалось, что все силы покидали его тело всякий раз, когда этот человек приходил и уходил.

Амин все еще чувствовал трепет в животе от одного взгляда на этого человека. Он боялся этого человека, который дразнил его "малышом" или "писающим в постель" каждый раз, когда видел его.

Хотя по неизвестным причинам он был склонен относиться к Амину довольно великодушно. Но все же страх есть страх.

В пустом кабинете Амин рассеянно приложил тыльную сторону ладони к щеке, глядя в зеркало.

Если подумать, у него был жар? ...Это был факт, о котором он и сам не подозревал. Теперь, когда он подумал об этом, его щеки и в самом деле запылали.

Посмотрев на себя в зеркало, Амин с хрустом раскрыл одну из конфет, которую держал в руках, и положил ее в рот. Резкий лимонный вкус наполнил его рот.

Сладкая слюна мгновенно наполнила его рот. Это было намного, намного вкуснее, чем мятные леденцы.

***

Мужчины, которые закончили свою встречу, потянулись, издавая звуки "А-а-х!". Как по команде, они вытащили сигареты и закурили один за другим.

Вскоре офис наполнился густым дымом. Амин прикусил губу, чтобы подавить кашель, который грозил вырваться наружу.

Поскольку он закончил уборку раньше, все, что ему нужно было сделать, это спрятаться в неприметном месте. Его ягодицы онемели от того, что он просидел в углу на протяжении всего совещания.

"Ух, у меня все тело болит".

"Одна только мысль о том, чтобы снова поехать в Джахэндонг, выматывает".

Мужчины ворчали, собираясь покинуть офис.

С кем бы ни столкнулись эти люди в Джахэндонг посреди ночи, что с ними будет сегодня вечером? Будут ли они всю ночь убирать разбитую мебель своими избитыми телами, как это делал Амин, или их притащат сюда в одном нижнем белье, как его сейчас? Амин размышлял об этом, наблюдая за их удаляющимися фигурами.

"Мы уходим, так что хорошенько охраняй офис".

"...Да".

Один из офисных хенов подошел с пистолетом для стяжки кабеля. Амин послушно присел на корточки рядом со столом и вытянул лодыжку.

Вскоре после этого, раздался щелчок, и его лодыжка была перевязана. Лодыжка, плотно прижатая к столбику без зазора, уже ощущалась сдавленной, хотя долгая ночь только началась.

И все же Амин пытался утешить себя тем, что это было лучше, чем в первый день. В отличие от того дня, когда он дрожал в одном нижнем белье на голом полу, теперь он мог, по крайней мере, сесть на что-нибудь и укрыться одеялом, которое дал ему Хён Су.

Но...

Амин прикусил губу, с печалью в глазах наблюдая, как мужчины покидают офис. Он подавил всепоглощающую печаль, которая не соответствовала его положению.

Если уж на то пошло, он предпочитал дневное время, когда мужчины могли ругать и бить его, но при этом проводить время в суете вместе с ними. Вот как он боялся остаться один.

Наблюдая за тем, как мужчины запирают дверь, Амин неосознанно пошевелил губами, но с них не сорвалось ни слова. И снова Амин остался один.

Он демонстративно глубоко вздохнул и посмотрел на часы. 10:40 вечера.

Сегодняшний вечер тоже казался бесконечным. Мужчины заканчивали свою работу и уходили на закате, а затем возвращались в офис около 11 утра. Тот факт, что ему пришлось провести в одиночестве почти двенадцать часов, сегодня казался особенно пугающим.

"...Хаа..."

У него вырвался еще более тяжелый вздох, чем прежде. Как ему провести сегодняшнюю ночь? Если бы только сон пришел, но это случалось редко.

Его взгляд, который до этого безучастно осматривал полуосвещенный кабинет, безжизненно опустился на пол. Он нежно погладил одну лодыжку, безжалостно связанную. После того, как его каждую ночь поочередно перевязывали слева и справа, на обеих лодыжках теперь остались красные следы, похожие на тонкие нити.

Он чувствовал себя несчастным из-за того, что был привязан хуже, чем собака. По крайней мере, у собак длинные поводки. Он вообще не мог двигаться, поэтому было бы правильно сказать, что ему было хуже, чем собаке.

Может, ему стоит попросить, чтобы на него надели собачий ошейник?

При этой мысли Амин глухо рассмеялся. Он никогда в жизни не думал о гордости, но, похоже, даже то немногое, что у него оставалось, теперь исчезло. Подумать только, у него были такие мысли.

Амин с усилием оторвал взгляд от своей лодыжки. Не было необходимости продолжать смотреть на то, что приносило только боль.

Когда он закрыл глаза и глубоко вздохнул, его мысли естественным образом наполнились различными тревогами. Первым лицом, которое пришло на ум, было, конечно, лицо его деда, а затем... его брата Тэмина.

Где сейчас может быть его брат?

Амин погрузился в глубокие раздумья. Его брат занял денег у ростовщика "Унсан", а затем исчез, вот почему Амина притащили сюда. Поскольку его держали здесь, казалось, что эти люди еще не поймали его брата.

А что, если бы его брата поймали? Что случилось бы с его братом и что случилось бы с ним самим...

Амин крепко зажмурился. Хотя именно его брат был причиной того, что его притащили сюда, и он был тем, кто принес почти все страдания в жизнь Амина... Тем не менее, мысль о том, что его брата бы привезли сюда и вот так связали, не заставляла его чувствовать себя хорошо. Это не принесло ему удовлетворения. У него просто сдавило грудь.

Чем больше он думал о своем дедушке и брате, тем больше беспокойства свинцовой тяжестью наваливалось на маленькую грудь Амина. Амин сжал кулак и прижал его к груди. Ему нужно было контролировать свои эмоции, пока тяжесть на сердце не заставила его тяжело дышать.

Песня... не попробовать ли ему спеть?

Быстро прописав это средство, Амин немного поколебался. Что, если кто-нибудь из прохожих услышит его? После долгих колебаний Амин вскоре принял решение.

Если ему не повезет и кто-то побьет его за то, что он шумел, он мог просто вести себя тихо. Не то чтобы он делал что-то не так, так что все должно было быть в порядке...

Вскоре Амин начал тихонько напевать какую-то песню. Это была первая мелодия, которую он выдал с тех пор, как попал сюда.

Песни были единственным достоянием Амина. Они были сокровищем, которое сияло ярко и неизменно даже в разгар его несчастной жизни.

Всякий раз, когда негативные эмоции, такие как тревога, печаль или отчаяние, налетали подобно порыву ветра, угрожая поглотить его, Амин проглатывал слезы и пел.

Для Амина пение было способом прогнать печаль, скопившуюся в его сердце, и очистить свой запятнанный горем разум. Звук, который до этого был просто напевом, облекся в слова и превратился в маленькие плоды.

Словно аккуратно накладывая легкие пастельные тона на большой белый холст, он представил себе, как перед его глазами возникает сказочно красивая лирика. Он закрыл глаза и сосредоточился только на звуке, исходящем изнутри него.

Амин от всего сердца спел песню о любви, достаточно известную, чтобы ее знала вся нация. Его прекрасный голос, который только что едва избежал изменения тембра, приятно зазвучал в офисе.

Удивительно, но, когда он это сделал, смутные негативные эмоции внутри него медленно ушли на дно. Глубже, глубже.

"У тебя достаточно красивое лицо, чтобы стать знаменитостью, и ты так хорошо поешь, что мог бы стать певцом".

"Эй, Амин. Разве тебе не интересно стать айдолом или кем-то в этом роде? Почему бы тебе не попробовать?"

За свою жизнь он слышал подобные слова от множества людей. От старших соседей, от школьных друзей.

Несмотря на то, что у него ничего не было, и он был бесконечно потрепан, когда он облачался в одеяние песни, подобное этому, существование Амина становилось немного особенным. Он чувствовал себя человеком, который может смеяться и плакать, как все остальные люди, который может любить и быть любимым. Вот почему Амин так любил петь.

Боль от следов, оставленных туго натянутыми кабельными стяжками, страх остаться одному в офисе, неуверенность в том, что он не будет знать, как долго пробудет здесь взаперти, - все это постепенно исчезло. Их дом был наполнен чистыми и прекрасными мелодиями.

После того, как он тихим голосом спел пять песен, его сердце наконец наполнилось. К счастью, его начал одолевать сон.

Амин прислонился головой к столу, скорчившись, как птица, прячущая клюв под крыло, чтобы отдохнуть. Он накрылся пахучим одеялом и закрыл глаза. Когда его охватил необъяснимый озноб, он плотнее закутался в одеяло.

Грудь Амина мерно вздымалась и опускалась. Ему было совершенно не ведомо, какие ужасные вещи должны были с ним произойти.

Глава 8

"...Ух, хух".

Его рассеянное внимание привлек резкий звук царапанья по воздуху. Его сознание, погружавшееся в сон, мгновенно встрепенулось вместе с неприятно учащенным сердцебиением.

Даже открыв глаза, Амин какое-то время не мог прийти в себя. Первые несколько секунд он мог думать только о том, что все это ему снится.

Да, это самый страшный кошмар, который он видел за последнее время. Это абсурд. Это не может быть реальностью. Сан Чхоль, который так сильно его ненавидит, ни за что не стал бы делать это у него на глазах...

"...Са-Сан Чхоль-хен...?"

Он выдавил из себя сдавленный голос. Его веки задрожали. Амин непонимающе посмотрел на Сан Чхоля, все еще крепко свернувшись калачиком.

Влажная и холодная, очень неприятная дрожь начала распространяться по всему его телу.

"Ты маленький засранец. Почему у тебя открыты глаза, когда ты должен спать?.."

Сан Чхоль выплюнул это скрипучим голосом.

Когда действие прекратилось, на затылок Амина обрушился поток насилия. В тот момент, когда он понял, что пытался сделать Сан Чхоль, к горлу подступила тошнота.

"Угх, угх..."

"Ублюдок, где же твои манеры..."

Бах! Вместе с раскалывающей череп болью в ушах появился звон. Амин забыл о приступах рвоты и застонал, схватившись за голову.

Прикусив неудержимо дрожащие губы, Амин крепко зажмурился. Пока он со стоном качал головой, перед его глазами разворачиваламь нежелательная картина.

Жаркий летний день. Его окружали мужчины. Голоса смеялись и издевались.

"Нет, нет. Мне страшно. Мне страшно, хен. Пожалуйста, пожалуйста, прекратите..."

Амин крепко зажмурился. Он умолял каким-то сдавленным голосом, прикрывая голову.

Он хотел бы прямо сейчас стать маленьким, как свернувшееся калачиком насекомое. Он хотел бы превратиться в куколку, спрятаться за несколькими слоями панциря, где его никто не смог бы найти...

"Из-за тебя в тот день мне пришлось убирать за тобой мочу... Ты гребаный ублюдок, ты мне действительно не нравишься.

Ругательства смешивались с неприятными звуками тяжелого дыхания. Несмотря на то, что он постоянно клялся, что он ему не нравится, его голос постепенно накалялся.

"Подними лицо. Не поднимешь, ублюдок?"

Сан Чхоль грубо схватил Амина за волосы, пытаясь приподнять его голову, но Амин свернулся калачиком и сопротивлялся изо всех сил.

Осознав, что дрожь, передающаяся по тонким плечам, была ненормальной, Сан Чхоль выругался и ударил Амина по затылку еще раз, словно выплескивая свой гнев.

"Если ты посмеешь кому-нибудь рассказать, знай, что действительно умрешь".

Злобные глаза сверкнули в темноте. Только после того, как он долго смотрел на Амина, он вышел из кабинета.

"Ух, ух..."

Запоздало сдерживаемая тошнота прорвалась наружу. Говорить было не о чем. Амин вытер лицо, испачканное собственными выделениями, тыльной стороной ладони. Слезы непрерывно текли по его щекам.

Мурашки, бегущие по всему телу, не исчезали. Сегодня, когда ему связали лодыжки, он чувствовал себя еще более задыхающимся, чем когда-либо прежде.

Едва забрезжил рассвет. Грязные слова и поступки, которые он оставил после себя, бесконечно крутились в голове Амина, мучая его.

Что, если он сделает это снова?

Если в следующий раз он не остановится на достигнутом, а попытается сделать что-нибудь похуже...

Все его тело неудержимо тряслось. Зубы жалобно стучали, издавая щелкающий звук, как будто на нем было только нижнее белье в разгар зимы.

На самом деле, ситуация, которую он ожидал, когда его притащили сюда, была адом, несравнимым с этим. Так что, возможно, он должен быть благодарен, что сейчас его преследует только один человек.

Тем не менее... страх есть страх. Амин действительно боялся человека по имени Сан Чхоль.

Было страшно и неприятно, когда он яростно кричал на него, бил по затылку и время от времени пинал по голеням, но Амин был потрясен еще больше, потому что он и представить себе не мог, что Сан Чхоль будет смотреть на него "таким взглядом".

После долгого дрожания на одном месте Амин, обессиленный в одиночестве, он уткнулся лицом в свои резко поднятые колени. Грудь, до краев наполненная песней, теперь была пуста, а ее место полностью вытеснили страх и тревога, более темные и отчетливые, чем раньше.

***

Стук, стук, стук - с каждым движением швабры в голове у него звенело в такт вибрации.

Озноб, который он ощущал с позавчерашнего дня, немного усилился. Его трясло, он постоянно чихал и у него был насморк. Он думал, что две недели прекрасно обходился одним одеялом, но, похоже, в конце концов простудился.

При каждом шаге его зрение слегка подрагивало. Все его тело, охваченное лихорадкой, было вялым. Амин вытер салфеткой сопли, которые все время пытались вырваться наружу. Даже дыхание, которое он выдыхал, было горячим.

'Я хочу крепко спать под толстым одеялом на теплом полу...'

На ум пришло тяжелое хлопковое одеяло, под которым спал его дедушка, который тогда был еще вполне здоров, когда Амин учился в начальной школе. Он чувствовал, что если бы он мог просто лечь на пол, укрытый этим, у него не было бы другого желания прямо сейчас. После двухнедельного сна на жестком полу, он чувствовал, что накопившаяся усталость достигла предела.

Амин сжимал швабру с сонными глазами. При каждом нажатии продолжала вытекать грязная вода, показывая, что она далека от чистоты.

Он смотрел на себя в зеркало затуманенным взором. Его раскрасневшееся лицо и заплаканные глаза. На лбу у него расползался небольшой желтоватый синяк...

Сан Чхоль, который приходил позавчера, тайно навестил его вчера на рассвете. Он снова злобно посмотрел на Амина, и если тот пытался хоть немного отвести взгляд, он прибегал к беспощадному насилию.

Амин отчаянно сопротивлялся. Несмотря на то, что Сан Чхоль схватил Амина за волосы и встряхнул, пнул его в живот и нанес несколько ударов по затылку, это было бесполезно.

Повинуясь инстинкту самосохранения, Амин стал пугающе сильным. Он не мог оказать никакого другого сопротивления, но держал рот плотно закрытым, как устрица, отказываясь открывать его.

Сан Чхолю с трудом удалось приподнять лицо Амина, избивая его. Однако двигаться дальше было невозможно из-за плотно сжатых губ, хоть его подбородок и дрожал.

В конце концов, Амин терпел всевозможные оскорбления и был избит до тех пор, пока у него не заболел живот, но ему удалось избежать самого ужасного.

"Ты, просто подожди и увидишь, ублюдок. Давай посмотрим, как долго ты сможешь продержаться".

"Хух, хух, ху-у-у..."

"И ты, если расскажешь кому-нибудь еще, ты действительно покойник".

Сан Чхоль, избив Амина до полусмерти, пригрозил ему в последний раз, тяжело дыша.

Сан Чхоль исчез, рыча и поправляя штаны. Пока не стемнело и не наступило утро, Амин сидел, свернувшись калачиком, пытаясь унять дрожь во всем теле.

Сколько еще ему осталось так жить?

Амин с мрачным выражением лица взял в руки отжатую швабру.

Из-за болезни он чувствовал себя еще более несчастным, встревоженным и измученным. Ему было грустно, страшно и больно. Все негативные эмоции, которые он прятал глубоко внутри и пытался игнорировать, разом вырвались наружу, безжалостно обрушившись на безвольно опущенные плечи Амина.

Когда он, пошатываясь, выходил из ванной, внезапно что-то тяжелое опустилось ему на плечо.

"Малыш. Почему у тебя такое мрачное лицо?"

"Ах... Хён Су-хен."

"Пойдем прогуляемся. Здесь чертовски холодно, но мне нужно покурить, и ты пока будешь рядом".

Хён Су игриво усмехнулся и повел Амина в место для курения на террасе.

Подул холодный ветер. Амин стиснул зубы, чтобы скрыть дрожь в губах. Хён Су, который курил и болтал о пустяках, проворчал:

"Ха, но почему генеральный директор так часто приезжает в эти дни? Это неудобно".

Амин посмотрел на него округлившимися глазами.

"...Он будет приходить... часто?"

«Да. Раньше он просто звонил, вызывал управляющего или отправлял вниз свою секретаршу. Он почти никогда не приходил в офис лично. Но в последнее время он стал приходить так часто. Кажется, два или три раза в неделю. Ха, это действует на нервы.

"...Ах..."

"И... в любом случае, это действительно странно. Это не похоже на хена, нет, на генерального директора, которого я знаю, понимаешь?"

Хён Су огляделся и понизил голос.

"Он дарит тебе конфеты каждый день, улыбается и все такое. Я никогда раньше не видел, чтобы генеральный директор улыбался, серьезно. Сказал... сказал ли он тебе что-нибудь особенное?

"Э-э... нет. Он не сказал... ничего особенного".

Амин пробормотал что-то в ответ.

“Это так?”

Хён Су глубоко выдохнул и слегка наклонил голову.

"Если подумать, это тоже странно. Обычно, когда он кого-то приводит, то не просто прячет его в офисе, понимаешь? Всегда, знаешь ли, приходится либо продавать их тем ублюдкам, которые грабят все подряд, либо заставлять работать в заведениях, а не привязывать их здесь, как собак... Ах, черт... забудь, что я сказал последнюю часть."

Хён Су, который что-то подозрительно бормотал, внезапно замолчал, как будто понял, что сказал слишком много.

Амин, который действительно услышал эти слова, просто кивнул с безразличным видом. Его подорванное самолюбие не могло пострадать из-за этого.

Когда Хён Су собирался сказать что-то еще, он случайно посмотрел в сторону коридора и поспешно затушил сигарету. Амин, естественно, проследил за его взглядом.

Мужчина, который только что вышел из лифта, входил в офис.

Глава 9

Амин бежал вместе с Хён Су, который спешил в сторону коридора. С каждым глухим звуком его шагов в голове у него пульсировало и звенело.

Как только они вошли в кабинет, то увидели мужчину, сидящего на диване, и остальных мужчин, выстроившихся рядом с ним. Хён Су быстро встал в очередь, выглядя взволнованным.

Мужчина, который собирался что-то сказать, внезапно остановился. Амин, который случайно встал рядом с Хён Су, посмотрел на мужчину, удивляясь, почему, и затаил дыхание.

В тот момент, когда их взгляды встретились, зрачки мужчины стали такими маленькими, что были видны белки сверху и снизу, и Амину показалось, что холодный металлический звук захлопнувшейся ловушки эхом отозвался в ушах.

Мужчина уставился на него и молча приподнял бровь. К этому моменту Амин уже понял, что это сигнал, по которому мужчина зовет его.

Нерешительно выйдя из строя, Амин прошел между двумя рядами мужчин. Он не мог сдержать холодного пота, который струился по его телу.

Наконец, подойдя к мужчине, тот резко спросил:

"Ты плакал?"

"... Простите?"

Амин, который ожидал, что ему, как обычно, дадут конфету, был поражен неожиданным вопросом.

Мужчина молча ждал ответа Амина. Решив, что повторные глупые расспросы не понравятся ему, Амин вытер пот, выступивший на ладони, о штаны и покачал головой.

" Н-нет... Я не плакал".

"Тогда почему у тебя покраснели глаза?"

"Ну... У меня... атопический дерматит. В такие холодные, ветреные дни, как этот... мои глаза краснеют, как будто я плакал..."

Даже когда он говорил, Амин понимал, что говорит бессвязно. Хотя это звучало как оправдание, в чем-то это было правдой.

На самом деле, хотя у него и не было атопического дерматита на других частях тела, кожа вокруг глаз была слабой, и когда начинал дуть холодный ветер, они часто краснели, как будто он плакал.

"Хм".

Низкий гул прервал бессвязную речь Амина.

"Итак. Все мужчины здесь хорошо к тебе относятся?"

"Простите? ...Да. Они все... хорошо ко мне относятся".

"Тебя никто не бьет?"

Несмотря на неожиданный вопрос, голос мужчины оставался спокойным. Это прозвучало так же, как вопрос о том, какие конфеты хочет Амин.

Амин затаил дыхание. До сих пор мужчина давал ему только конфеты или дразнил, что он обмочился, но никогда не спрашивал о таких вещах.

На висках у него пульсировало напряжение. Он крепко сжал кончики пальцев, которые начали слегка дрожать. Взгляд мужчины, который до этого был прикован к глазам Амина, теперь плавно переместился на его лоб.

В этот момент Амин незаметно поднес дрожащую руку ко лбу. Притворившись, что медленно чешется, он прикрыл синяк рукой.

Подняв глаза, он увидел, что Сан Чхоль смотрит на него так, словно хочет убить.

Если об избиениях Сан Чхоля узнают здесь... сегодня вечером его действительно могут забить до смерти, привязав к ножке стола. Нет, возможно, он даже может пострадать от того, чего Амин боялся больше всего на свете.

Как только эта мысль пришла ему в голову, ответ сам собой вырвался.

" Н-нет, это не так".

"..."

"Все... все хорошо ко мне относятся..."

"Малыш".

Голос был немного холоднее, чем раньше.

"Обычно, когда кто-то лжет мне, ему отрезают язык".

Голос мужчины звучал неторопливо, а выражение его лица оставалось невозмутимым. Но уверенность в том, что слова этого человека не были простым бахвальством, заморозила Амина.

"Правда, никто?"

Его губы сильно задрожали. Пальцы ног непроизвольно подогнулись, как будто кто-то внезапно ткнул их.

Прежде чем он смог придумать, что ответить, слюна, скопившаяся у него во рту, внезапно потекла не в ту сторону. Амин наклонился со звуком "Кхе!".

"Кхе-кхе-кхе. Кхе-кхе, кхе-кхе".

Амин закашлялся, на его глаза навернулись слезы. Пока мужчина молча наблюдал за ним, стоявшие в очереди мужчины также смотрели на него с недоверчивым выражением на лицах.

"Если я еще что-нибудь спрошу, он может снова обмочиться".

Когда мужчина сказал это, хены в офисе захихикали.

По какой-то причине это внезапно заставило Амина почувствовать себя несчастным. Было ли это из-за того, что мужчина всегда угощал его конфетами и обращался с ним нежно? Хотя Амин знал, что ведет себя невероятно самонадеянно и выходит за рамки приличий, сегодня поддразнивание мужчины показалось ему особенно обидным и печальным.

Вскоре после этого мужчина встал, доставая из кармана вибрирующий телефон. Выкрикнув низким, хриплым голосом "Председатель", он вышел из кабинета.

После ухода мужчины, выстроившиеся в очередь, неторопливо разошлись.

Когда Сан Чхоль проходил мимо, он сильно толкнул Амина в плечо. Его злобный взгляд опасно сверкнул в сторону Амина, который удивленно поднял на него глаза. Это было явное, бессловесное предупреждение.

Амин подавил вздох и крепко сжал кулак. Обычно, когда мужчина уходил, грубая обертка от конфет колола ему ладонь. Развернуть конфету и положить в рот было бы так сладко и приятно. Но сегодня...

"...."

Пустой кулак казался странно опустошенным. Он не понимал, почему, не получив сегодня конфет, почувствовал себя таким несчастным.

Детское разочарование Амина от того, что ему некуда было идти, в конце концов переросло в самобичевание.

'Почему ты ведешь себя как ребенок из-за конфеты?'

Тихо ругая себя, Амин взял швабру, которую оставил в коридоре, и начал мыть пол.

***

"Мы идем на задание, позаботься об офисе, хорошо?"

Один из хенов взъерошил волосы Амина и пощекотал его подбородок, издавая детские звуки. Было ясно, что он обращался с ним как с собакой. Однако Амин просто робко кивнул и сказал: "Да".

С наступлением ночи симптомы простуды усилились. Температура, которая днем немного спала, ночью начала резко повышаться. Теперь у него кружилось в глазах. Амин несколько раз кашлянул и осторожно завернулся в одеяло, которое Хён Су дал ему раньше.

"Фух, это так раздражает. А мы не можем просто отправить Хён Су?"

"Ни за что. Эти ребята сейчас в состоянии повышенной готовности. Ты хочешь устроить похороны, если мы отправим только самых младших?"

Мужчины, ворча, один за другим начали одеваться. Они закурили сигареты и взяли свои инструменты.

Наблюдая, как в офисе гаснут все лампы, кроме одной, губы Амина задрожали. Увидев Хён Су с пистолетом для стяжки кабеля, Амин неосознанно протянул руку.

"Хм? Что такое?"

"Эм, ну... хен."

"Что?"

"Ну... видите ли..."

Амин несколько раз сжал и разжал кулак, яростно моргая.

"Пожалуйста, не уходите. Пожалуйста, помогите мне".

Слова, которые подступали к горлу, застряли у него во рту. Он не возражал выглядеть как собака или ребенок. Он хотел умолять не оставлять его одного.

"Что? Неудобно быть связанным? Потерпи, малыш".

"Дело не в том, что..."

Когда он сказал это, у него внезапно навернулись слезы. Какое-то время его душило зловещее предчувствие. Ощущение, что Сан Чхоль не оставит все как есть сегодня вечером.

Он был по-настоящему, ужасно напуган. Поэтому, не осознавая этого, он крепко ухватился за одежду Хён Су, как за спасательный круг.

Однако Хён Су, не зная обстоятельств, казалось, просто подумал, что Амину неудобно быть связанным. Он нерешительно спросил управляющего:

"Хен, извини, но... насчет этого парня. Нам нужно держать его связанным?"

"Хм? Конечно."

"Ну... он выглядит нездоровым и, кажется, пошатывается..."

Хён Су прищелкнул языком. В отличие от обычного, в его глазах явно читалось сочувствие. Увидев это выражение в глазах Хён Су, Амин пришел в еще большее отчаяние. Он хотел как-то попросить его о помощи...

"Эй, забудь об этом, малыш. Если он сбежит, да? Мы все умрем. Перестань нести чушь и быстро выходи".

"Да, я понимаю, хен".

Но когда офис закрылся, у Хён Су не было сил что-либо предпринять. В конце концов, Хён Су неохотно поднялся.

Одежда, за которую Амин держался, как за спасательный круг, выскользнула из его рук. Он быстро отошел, исчезнув вместе с другими мужчинами.

Звук закрывающейся двери показался сегодня особенно резким. Амин, снова крепко связанный за лодыжку, присел на корточки и спрятал голову между коленями.

Что мне делать?

Что я могу сделать?

Если бы он мог сбежать, он бы этого хотел. Но у него не было ни способностей, ни мужества сделать это. Трус. Никчемный идиот. Глупый подражатель певца...

Бормоча ругательства, знакомые ему с детства, Амин обхватил себя дрожащими руками. Он зарылся поглубже в одеяло, и его охватила сонливость. Ему не следовало сейчас засыпать, кто знает, что могло случиться, если бы он это сделал...

И все же сознание его было тяжелым, как пропитанная водой вата. Свирепствующая лихорадка безжалостно стягивала лодыжки Амина. У Амина не было другого выбора, кроме как беспомощно падать в пропасть.

Глава 10

" Эй, проснись".

Чей-то приглушенный голос коснулся его уха. Амин удивленно вскинул голову.

Его сознание, до этого момента пребывавшее в туманном мраке, немедленно пробудилось. Как только он открыл глаза, на него обрушилась ужасная головная боль и еще более ужасное лицо Сан Чхоля.

В темноте он ухмылялся.

В тот момент, когда их взгляды встретились, Амин, дрожа, отвернулся.

"Куда ты смотришь, невоспитанный мальчишка? Посмотри на меня как следует. Ты не хочешь посмотреть?"

Удар рукой по затылку был сегодня особенно сильным. Головная боль и без того была такой сильной, что болели даже глазные яблоки, и от удара казалось, что голова вот-вот расколется. Не выдержав жестоких побоев, Амин открыл глаза.

"Ух, ух..."

"Открой свои чертовы глаза и посмотри на меня как следует".

Сан Чхоль зловеще рассмеялся.

Выполнив его приказ и встретившись с ним взглядом, Амин задрожал так сильно, что прикусил язык. На него накатила невыносимая волна тошноты.

"Угх, ург".

"Ты, маленький высокомерный засранец..."

Он хрипло выругался, но больше не ударил его. Вместо этого он начал совершать действия, которых Амин боялся больше всего.

"Мне жаль. Я не хочу этого. Пожалуйста...”

Амин отчаянно замотал головой и откинулся назад. Но вскоре его голова ударилась о металлический стол. Потеряв возможность сбежать, Амин сжал губы, из глаз его потекли слезы.

Сан Чхоль крепко схватил Амина за волосы, как и вчера.

"Есть предел тому, насколько высокомерный сопляк может проявлять неуважение к кому-либо..."

Амин почувствовал, как по всему телу побежали мурашки. Он попытался энергично замотать головой, чтобы освободиться, но его волосы были сжаты так крепко, что казалось, вот-вот оторвется скальп, и он даже не смог вырваться.

"Просто лежи спокойно. Разве я тебе не говорил? Здесь нет никого, кто мог бы тебе помочь".

"Простите, простите меня. Пожалуйста, пожалуйста, прекратите...!"

Грязные слова, которые он извергал, были ужасающими. Это было тошнотворно и невыносимо.

Внезапно перед его глазами промелькнули ужасные обрывки воспоминаний.

"Детка, веди себя хорошо, и хены будут хорошо к тебе относиться".

"Ты собираешься сопротивляться до конца?"

"Ух, несмотря ни на что, это заходит слишком далеко. Отвратительно."

"Черт, а потом на лице мужчины..."

Хихикающие голоса. Сильные руки удерживают его. Полностью разбитая и разбросанная мебель. Тот ужасный летний день...

Когда сцена того дня ярко вспыхнула в памяти, Амин неосознанно изо всех сил ударил сжатым кулаком по горячей, пульсирующей плоти.

"Угх, урк!"

Застигнутый врасплох, Сан Чхоль сильно споткнулся. Он, очевидно, не предполагал, что испуганный Амин может контратаковать. Получив прямой удар, Сан Чхоль некоторое время ничего не мог сделать, издавая болезненные, задыхающиеся стоны.

Перепуганный Амин отчаянно пытался встать и убежать. Однако его лодыжка, крепко привязанная к ножке стола, категорически отказывалась двигаться. Лязг, металлический стол издавал громкий звук.

Уже совершив это деяние, было ясно, что если он останется на месте, то будет забит до смерти или еще хуже, но Амин не мог сдвинуться с этого места ни на сантиметр. Охваченный душившим его страхом, Амин отчаянно потянул на себя перевязанную лодыжку, хотя и знал, что это бесполезно.

"Ты сукин сын. Ты труп".

Наконец, с трудом поднявшись на ноги, Сан Чхоль схватился за низ живота и посмотрел на Амина так, словно хотел его убить. Амин, залитый слезами, сложил руки и горячо умолял.

"Простите, простите меня. Пожалуйста, пожалуйста, не делайте этого, пожалуйста..ай!"

" Я собирался быть нежным, но ты не знаешь своего места... Сегодня ты покойник".

Он бросился на него, теперь уже окончательно разъяренный. Обычно он не бил по видимым местам, опасаясь оставить следы. Но, потеряв рассудок, Сан Чхоль ударил Амина по щеке, схватив его за волосы.

Шлепок! Когда толстая ладонь коснулась его, перед его глазами вспыхнули белые звезды. Прежде чем Амин успел вскрикнуть, последовал второй удар. Что-то горячее брызнуло у него из носа.

Когда на его бледном лице, наконец, появилась кровь, Сан Чхоль заколебался и отпустил его.

" Ай-ай-ай... Почему там кровь и дерьмо. Эй, оно же не порвалось, правда?"

Сан Чхоль пробормотал проклятия, но взволнованным жестом вытащил несколько салфеток. Он грубо вытер окровавленное лицо, проверяя, нет ли ран. К счастью, оно не порвано. В его бормотании снова зазвучал тот же зловещий жар, что и раньше.

Амин поднял заплаканные глаза и застонал от страха. Независимо от того, шла у него кровь из носа или нет, он отчаянно потирал руки, умоляюще глядя на Сан Чхоля.

" Пожалуйста... не делайте этого, пожалуйста, пожалуйста. Пожалуйста...”

"Разве ты не предполагал, что такое может случиться, когда тебя привезли сюда? А?"

Неважно, сколько он плакал и умолял, это было бесполезно. Чем отчаяннее кричал Амин, тем более зловещим становилось лицо мужчины. Его колебания, когда у Амина пошла кровь из носа, были недолгими.

"Я сказал, покорно открой рот, а? Ты, маленький засранец?"

"Нет, пожалуйста, нет...!"

Видя, что Амин борется и отчаянно сопротивляется, Сан Чхоль глухо рассмеялся. Он снова поднял свою толстую ладонь. Как раз в тот момент, когда Амин зажмурился, ожидая ужасного удара...

Скрип.

Услышав громкий звук открывающейся двери кабинета, они оба застыли с широко открытыми глазами.

Затем раздался звук шагов. Четкие и уверенные шаги, которые даже по звуку выдавали в человеке мужчину.

"Что вы делаете?"

Холодный, низкий гул заполнил кабинет. Дрожащие взгляды Амина и Сан Чхоля одновременно остановились на нем.

"Босс, я имею в виду, я просто..."

Амин затаил дыхание, наблюдая, как Сан Чхоль начал дрожать, как собака.

У человека, медленно приближавшегося к ним, было обычное бесстрастное лицо. Однако аура, исходящая от него, была заметно иной.

Казалось, что при его приближении от него повеяло холодным ветром. Изо рта Сан Чхоля вырвался странный звук. Он начал умолять дрожащим голосом, точно так же, как это делал Амин.

"П-пощадите меня, пожалуйста, пощадите меня. Б-босс. Господин. Пожалуйста, я имею в виду, это..."

Жест мужчины, поднявшего руку, был незначительным. Но в следующий момент тело Сан Чхоля с глухим стуком отлетело в сторону.

Наблюдая за этой сценой вблизи, Амин застыл в своем скрюченном положении, как каменный. Ему пришлось прикрыть рот обеими руками, чтобы не закричать.

"Кухук, куп, хук..."

"Встань".

Приказал мужчина ровным голосом.

Услышав это единственное слово, Сан Чхоль, который упал на бок, неуверенно поднялся, несмотря на дрожь. Когда он, спотыкаясь, подошел к мужчине, его лицо было залито кровью, которая текла из носа. Он даже не успел поправить спущенные штаны.

Когда раздался еще один треск, Амин крепко зажмурился. Судя по глухому удару, Сан Чхоль снова упал. Когда Амин в ужасе открыл глаза, он увидел Сан Чхоля на земле, изо рта у него текла кровь.

Когда он закашлялся, осколки выбитых зубов разлетелись во все стороны. Он даже не подумал поднять их, когда, пошатываясь, поднялся на ноги. Несмотря на свое несчастное лицо, он снова встал прямо перед мужчиной.

"Разве я не говорил тебе ничего с ним не делать?"

В воздухе, пропитанном запахом крови, тихо прозвучал мужской голос.

"Кхе-кхе, вы сказали... не бить его".

"И?"

" Н-не прикасаться к нему... Вы сказали..."

Сан Чхоль честно ответил, несмотря на испуганное лицо. Однако лицо мужчины слегка нахмурилось, как будто он был недоволен.

"И?"

"...Да?"

"Лекарство. Ты дал ему его?"

Зрачки Сан Чхоля расширились. Амин затаил дыхание, прислушиваясь к их разговору. Почему-то его грудь начала слишком сильно вздыматься, и он крепко сжал свои костлявые колени.

'Может быть, это то, о чем он говорит... когда он в прошлый раз велел им дать мне лекарство?'

"Я...я прошу прощения, сэр!"

Сан Чхоль согнулся под прямым углом, его лицо побледнело. Лицо Амина явно страдало от сильной простуды, и было невозможно лгать перед кем-то, кто знал и спрашивал об этом.

Пронзительный взгляд мужчины, который был устремлен на Сан Чхоля, скользнул по диагонали. Амин, дрожавший в углу, как мокрая собака, вздрогнул, как от удара, когда их взгляды встретились.

Мужчина, отведя взгляд, медленно достал сигарету и сунул ее в рот. В это время Сан Чхоль, прихрамывая, подошел к нему и поднял окровавленной рукой зажигалку.

Раздался щелчок, и появилось ярко-красное пламя. Мужчина глубоко затянулся сигаретой и выдохнул дым, когда перевел взгляд. Глаза, которые были устремлены на Сан Чхоля, остановились на Амине. В тот момент, когда их взгляды встретились, у Амина перехватило дыхание.

"Малыш".

Он чувствовал себя так, словно столкнулся лицом к лицу со змеей, которая подняла голову в темном лесу. Низкий голос мужчины явно отличался от обычного.

"Что, я говорил, происходит, когда взрослый лжет?"

Глава 11

"Ух, ух..."

Челюсть Амина заметно задрожала. Глядя в глаза мужчины, наполненные тихим гневом, Амин автоматически вспомнил слова, которые он сказал ранее.

Очевидно, он сказал, что если солжешь... тебе отрежут язык.

"Ха, э-э, спасите меня..."

Он должен был умолять сохранить ему жизнь, но его тело, почуяв запах крови, вообще не могло функционировать. Только тупо разевало рот и беспомощно дрожало.

Мужчина, отведя взгляд от охваченного паникой Амина, снова повернулся к Сан Чхолю.

"Сан Чхоль, мои слова не показались тебе бессмысленными?"

"Н-нет, вовсе нет! Как такое возможно! Босс, простите!"

Сан Чхоль яростно затряс головой, дрожа. Каждый раз, когда он кланялся и извинялся, от его яростных и отчаянных движений в воздух брызгала кровь.

"Если нет, то почему ты так себя вел?"

"Этого больше не повторится, этого больше не повторится, господин".

"В последнее время твои передвижения были подозрительными".

Его холодный тон подавил даже желание оправдываться. Сан Чхоль, который склонял голову все ниже и ниже, удивленно выпрямился при последних словах.

"Н-нет, босс. Как такое может быть? На самом деле, ничего такого!"

"Убегал тайком на закате".

"Это...!"

Сан Чхоль, который с широко раскрытыми глазами увещевал о невиновности, внезапно умолк. Его дрожащие губы не могли произнести ни слова. Он не мог признаться в своих тайных действиях, которые в последнее время незаметно совершал каждую ночь, но и не мог с легкостью отрицать это. Он не мог заставить себя признать, что нарушил приказ не трогать Амина.

"Босс, я действительно совершил смертный грех. Но, на самом деле, я ничего...ничего другого не сделал. Поэтому, пожалуйста, хотя бы в этот раз поверьте мне...!"

"Сан Чхоль".

"...Да!"

Его сухой, но сильный голос полностью заглушил отчаянный лепет Сан Чхоля. После всего лишь одного слова Сан Чхоль закрыл рот, и мужчина поднял бровь, глядя на него. Сан Чхоль сделал дрожащий шаг навстречу мужчине.

Сигарета, которая была у него в зубах, теперь была зажата длинными толстыми пальцами мужчины. Свист - длинный выдыхаемый дым застилал Сан Чхолю глаза. Сан Чхоль стиснул зубы и справился с дрожью, охватившей его тело.

"Руки".

Наконец, скомандовал мужчина, протягивая сигарету Сан Чхолю. Услышав его ровный и спокойный голос, Сан Чхоль вытянул ладони, сжатые вместе и дрожащие, как осиновые листья. Мужчина положил на них сигарету и выплюнул:

"Проглоти это".

Глаза Сан Чхоля и Амина расширились одновременно. Дрожащие, бледные губы Сан Чхоля не смогли произнести ни слова в ответ.

Человек, отдавший этот невероятный приказ, просто смотрел на Сан Чхоля сверху вниз. Его твердый и непоколебимый взгляд безмолвно подтверждал уже отданную команду.

Сан Чхоль разжал сжатые губы. Дыхание, вырывавшееся из его безучастно открытого рта, становилось все более прерывистым. В этой леденящей душу атмосфере Сан Чхоль, наконец, сунул в рот все еще дымящуюся сигарету. Прежде чем проглотить сигарету, он не осмелился и подумать о том, чтобы потушить огонь без указания мужчины.

"Ааааа! Ааа, кух ... хук!"

Раздался отчаянный крик. Сан Чхоль закашлялся, хватая ртом воздух, затем зашатался на месте, схватившись за горло.

Амин прикрыл рот обеими руками от болезненного зрелища, даже просто наблюдая за ним. Ему стало жарко, как будто горящая сигарета попала ему в горло.

Наблюдая, как горло Сан Чхоля судорожно сжимается, Амин стиснул стучащие зубы. Внезапно у него по коже побежали мурашки из-за осознание того, что человек, который со смешком дал ему конфету, и тот, кто всего двумя пощечинами превратил Сан Чхоля в тряпку и заставил его съесть сигарету, были одним и тем же человеком.

Однако, несмотря на то, что страдающий Сан Чхоль был прямо у него на глазах, выражение лица мужчины не изменилось. Посмотрев на Сан Чхоля сверху вниз с бесстрастным выражением лица, мужчина медленно заговорил.

"Поступай хорошо".

"Да, кухук, кек, босс. С-спасибо вам!"

Сан Чхоль отчаянно поклонился, мучительно кашляя и держась за горло обеими руками. Как только пристальный взгляд, который изучал Сан Чхоля, как змея, коснулся его, Амин вздрогнул, его плечи задрожали.

Мужчина медленно приближался. Тень у его ног становилась все длиннее и длиннее. Наконец, когда темная тень упала ему на голову, Амин неосознанно зажмурил глаза и ссутулил плечи. Его тело неудержимо задрожало.

Однако то, что произошло дальше, не было какой-либо угрозой для Амина.

Стяжка на лодыжке, которая так и не ослабла, как бы отчаянно Амин ни пытался сбежать от Сан Чхоля, была снята.

Амин осторожно открыл глаза. Прямо перед его глазами появился острый блеск лезвия. Он был так поражен, что издал звук "Хик!" и отскочил на пару шагов назад. Мужчина ловко сложил складной нож и положил его в карман, затем медленно встал.

"Ты, пойдем со мной".

Мужчина уверенно направился ко входу в офис. Амин со смущенным лицом попеременно посмотрел то на спину мужчины, то на Сан Чхоля, который смотрел на него так, словно хотел убить, прежде чем поспешно последовать за мужчиной.

Хотя он был в ужасе от человека, который мгновенно наполнил воздух офиса запахом крови, он не хотел представлять, что останется наедине с Сан Чхолем в такой ситуации.

Мужчина шел по темному коридору. Его шаги были уверенными, когда он пересекал свою территорию в качестве лидера.

Его размашистый шаг соответствовал его массивному телу. С каждым уверенным шагом Амину приходилось почти бежать, чтобы не отстать.

Когда он бежал по коридору, перед глазами у него все плыло, в голове звенело, а ранее перевязанная лодыжка болела, но Амин отчаянно следовал за ним. Парадоксально, но, хотя Амин боялся этого человека, он также чувствовал, что не может потерять его из виду.

В лифте воцарилась удушающая тишина. Амин был слишком напуган гигантским мужчиной, стоявшим рядом с ним, чтобы осмелиться взглянуть на него. Опустив глаза, он переводил взгляд то на свои поношенные кроссовки, то на начищенные ботинки мужчины. На ботинках, которые должны были быть безупречно чистыми, были капли крови, которые, должно быть, разбрызгал Сан Чхоль ранее.

Лифт остановился. Выходя вслед за мужчиной из лифта, Амин вспомнил, как впервые попал сюда.

Как вспоминал Амин, этот человек открыл дверь в кабинет генерального директора, и Амин почувствовал тот же трепет и страх, которые испытал, когда впервые переступил порог этого помещения.

В комнате по-прежнему было темно. Даже величественный ночной вид за стеклянными окнами казался предзнаменованием черной смерти.

Пока мужчина сидел на диване, Амин, дрожа, стоял перед ним. Мужчина медленно поднял голову.

"С каких пор он начал заниматься этим дерьмом?" - прямо спросил монотонный голос. Голос был таким же ровным, как обычно, но тон, с которым он выдавливал слова сквозь зубы, был еще более сухим, чем обычно.

"Э-э-э... э-э-э..."

От сильного страха у него временно отнялся язык. Как всегда, внизу живота у него защипало. Амин сильно прикусил губу, пытаясь подавить опасное чувство, которое вот-вот должно было вырваться наружу.

Однако выражение лица мужчины, молча смотревшего на Амина, было еще более пугающим, чем обычно. Если сегодня он снова совершит глупую ошибку, то, похоже, просто так это не пройдет.

Он может заставить его съесть сигарету или избить. Или, что еще хуже, он действительно может отправить его сегодня в ночной клуб. Амин сделал пару глубоких вдохов, вдыхая и выдыхая свое дрожащее дыхание.

"О-о-о, неделю назад".

Как только он закончил отвечать, у него вырвалась икота. С его бледных губ сорвалась серия всхлипов. Казалось, что змеиный взгляд мужчины сдавил ему горло.

"Он делал вещи похуже, когда смотрел на тебя?"

Следующий вопрос был более конкретным. Амин энергично замотал головой.

"Н-нет. Не то чтобы..."

"Малыш".

Слово, которым мужчина назвал Амина, было достаточно сладким, чтобы пахнуть молоком, но в его голосе чувствовался запах крови, который ранее наполнял кабинет.

"Если ты солжешь, то умрешь вместо этого ублюдка".

В его леденящем тоне не было ни намека на милосердие. Он только что был свидетелем того, как этот человек превратил лицо Сан Чхоля в кашу прямо у него на глазах. Невероятный страх и печаль по отношению к человеку, стоявшему перед ним, нахлынули и хаотично смешались. Наконец, сам того не осознавая, глаза Амина наполнились слезами.

"Он просто... ик, делал это... смотря на меня".

"...."

"Еще он ударил меня.... Я был так напуган... Я просто терпел это.... Вот и все".

Когда он с трудом закончил эти слова, из него вырвались рыдания. Амин не осмелился поднять руку, чтобы вытереть слезы, и просто позволил им течь. По его щекам, покрасневшим от жара, потекли густые дорожки слез.

Мужчина, который пристально смотрел на Амина, открыл рот.

"Тогда почему ты ничего не сказал раньше? Я тогда дал тебе шанс".

Глава 12

Амину не хватало слов. Он не мог заставить себя сказать мужчине, что больше всего боялся мести Сан Чхоля.

"Ну... это..."

"Я думал, ты послушный малыш, но, похоже, это не так".

Мужчина холодно сплюнул. В тот же миг сердце Амина сильно забилось. Прежде чем перепуганный Амин успел оправдаться, жестокий приговор был отменен.

"Сейчас самое время для малыша спуститься".

"Куда... куда..."

"Ты хорошо отдохнул несколько дней, теперь пришло время отправиться в приятное место".

Лицо мужчины было леденяще бесстрастным.

"Тебе нужно вернуть свой долг своим нежным телом".

Черные как смоль зрачки Амина страдальчески затряслись. Его губы задрожали, как у бьющейся бабочки.

"Б-б-босс! Мне жаль. Мне так жаль, поэтому, пожалуйста..."

Амин вытянул руки, потирая их друг о друга, как муха. Его голос дрожал, как у козленка, в словах слышались слезы.

Но мужчина молчал. Он просто зажал сигарету в зубах, пристально глядя на Амина.

Его молчание еще больше встревожило Амина. Хотя он знал, что поведение плачущего ребенка не поможет мужчине принять благоприятное решение, он не мог сдержать бесконечных слез.

Человек, который так пугающе вел себя по отношению к нему, был одновременно ужасающим и незнакомым. Хотя Амин с самого начала знал, что этот человек очень страшный, жестокий и может избавиться от него в любой момент.

Потому что человек, который, по слухам, подменил гениталии и язык своего подчиненного, до сих пор никогда не прикасался к Амину. Он не раздевал Амина насильно, потому что тот от страха ничего не мог сделать как следует, и каждый раз, когда они встречались, он давал ему пригоршню сладких конфет…

Так что, возможно, Амин, сам того не ведая, немного ослабил бдительность. Как глупо. Он был действительно глуп. Амин мог сорваться в пропасть от одного слова этого человека. Хотя он прекрасно это понимал, почему он…

Он должен был поступить так, как сказал босс раньше. Каким бы страшным ни был Сан Чхоль, его нельзя было сравнить с этим человеком. Когда в прошлый раз он спросил, не беспокоит ли его кто-нибудь, он должен был сказать ему, каким бы испуганным он ни был. Если бы он это сделал, то до такого бы не дошло…

Как сказал его брат, он действительно был глупым и рассеянным человеком. Слезы хлынули неудержимо. С плотно сжатых губ Амина то и дело срывались икающие звуки. Амин просил и умолял до самого конца.

"Я, я буду стараться лучше. Я буду стараться еще лучше, я больше не буду лгать. Я буду приятным, чтобы угодить вам, босс... Я буду стараться намного лучше..."

"Как ты можешь мне угодить?"

Голос мужчины был холоден. Это был низкий голос, от которого мурашки пробежали по коже.

"Сначала обмочился. Я думал, ты будешь вести себя приятно, потому что у тебя симпатичное лицо, но ты даже не слушаешь".

"..."

" Мне не нужны вещи, которые меня не слушают".

В холодном тоне мужчины не было и тени сожаления. Он словно смотрел на одноразовую игрушку, которая тривиально мешалась у него под ногами.

Плечи Амина задрожали. Казалось, что мужчина в любой момент может оттолкнуть его, сказав, что от бесполезного лжеца нет никакой пользы. Времени на колебания больше не было. Амин, не раздумывая, упал на колени.

"Простите, мне так жаль. С этого момента я, я буду слушать все, что вы скажете, босс. Я не буду врать, всхлип, я больше не буду врать. Я, я буду делать все, что вы мне скажете!.."

Его голос продолжал смешиваться с отвратительными всхлипываниями. Амин подполз на коленях, чтобы сесть поближе к мужчине, затем поднял на него взгляд, и его лицо было испачкано засохшими следами кровотечения из носа, а также слезами и соплями.

От штанины мужчины исходил тяжелый, резкий запах духов. Ткань, которая выглядела дорогой и мягкой, была испачкана кровью и казалась неприкосновенной для грязных рук Амина.

Но Амин бесстыдно цеплялся за него. Мужчина перед ним был ужасно страшен, но быть проданным в бордель - это было нечто такое, чего Амин и представить себе не мог.

Мужчина усмехнулся.

"Ты действительно будешь делать все, что я тебе скажу?"

"Да, да! Я могу сделать все, что угодно... всхлип, так что, пожалуйста..."

"Значит, ты станешь моей игрушкой, малыш?"

Игрушка. Что бы это ни значило, он был не в том положении, чтобы подвергать это сомнению. Амин, не задумываясь, отчаянно закивал головой.

"Да, я, я могу преуспеть. Так... Я буду вашей игрушкой, босс. Я буду, я действительно буду хорошим. Так что, пожалуйста... позвольте мне. Пожалуйста, позволь мне быть вашей игрушкой..."

После слов Амина о полном подчинении холод в глазах мужчины, наконец, начал понемногу исчезать. Толстые и твердые пальцы медленно погладили Амина по волосам.

"Тогда давай попробуем".

"Простите?"

"Сделай что-нибудь приятное. Я сказал, сделай это".

Губы Амина задрожали. Он почувствовал, что это действительно его последний шанс.

Он медленно положил дрожащую руку на бедро мужчины. Бедро мужчины, к которому он впервые прикоснулся добровольно, было толстым и твердым, как камень.

Но его беспомощно дрожащая рука продолжала соскальзывать, несмотря на его волю.

"Малыш, ты никогда раньше этого не делал, не так ли?" - спросил мужчина, терпеливо наблюдая за Амином, пока курил сигарету.

"..."

"Ты слишком сильно дрожишь".

Он прищелкнул языком, и рука мужчины, большая, как крышка от кастрюли, опустилась вниз. Амин рефлекторно закрыл глаза и ссутулил плечи, когда пальцы коснулись его губ.

"У тебя также маленький рот".

"..."

" Так дело вообще не пойдет".

Мужчина медленно провел большим пальцем по губам Амина. Прикосновение было липким и настойчивым, как будто он прикидывал, как лучше проглотить свою добычу.

Амин пошевелил бедрами, стоя на коленях. Это правда, что у него рот был меньше, чем у других, но если его отправят в учреждение без возможности что-либо исправить...

"Я могу это сделать. Я, я... Мой рот открывается так широко...!"

Амин в отчаянии широко раскрыл рот. Он даже не осознавал, насколько нелепо выглядит.

На лице мужчины, смотревшего на него сверху вниз, как хищник, появилась крошечная морщинка. Ободренный легким смешком мужчины, Амин медленно протянул руку, чтобы дотронуться до него.

Вот тогда-то это и произошло.

"...Ах".

Амин не мог поверить своим глазам.

"Ах..."

Его расширенные зрачки задрожали. Такие звуки то и дело вырывались изо рта Амина, словно он дурачок.

Его ошеломленный взгляд не мог оторваться. Ему удалось воспользоваться этой возможностью, поэтому он должен был быстро удовлетворить мужчину... У него даже мелькнула глупая мысль, что, возможно, кто-то засунул что-то вроде предплечья.

"Что ты делаешь? Разве ты не говорил, что можешь сделать это хорошо?"

"...Да, да...."

Мужчина неторопливо подбадривал его. Вздрогнув от его голоса, Амин сглотнул.

Но его дрожащая рука заколебалась, зависнув в воздухе. У него не хватило смелости протянуть руку и прикоснуться к этому невероятно длинному и толстому контуру. Сколько бы он ни проклинал себя за то, что был дураком, который вот так умрет, его замершая рука не двигалась.

Мужчина, сидевший сверху, прищелкнул языком. Раздался резкий звук, ударивший Амина по лбу.

"Ой, ой..."

Амин потер лоб, на глазах у него выступили слезы. От полученного щелчка лоб защипало и обожгло.

"Что именно ты пытаешься со мной сделать?"

От леденящего душу голоса у Амина свело низ живота. Он отчаянно задвигал бедрами и настойчиво взмолился.

"Мне жаль. Еще один шанс, и я, я действительно смогу преуспеть..."

"Хорошенькое личико - это все, на что ты годишься?"

Мужчина холодно оборвал его.

"Хватит, просто открой рот".

Вскоре после этого толстый палец мужчины проник в широко открытый рот Амина. Когда Амин сомкнул губы вокруг пальца мужчины, он сухо оценил ситуацию.

"Он узкий. У тебя еще и маленький язычок".

"Простите... Я могу, я могу это сделать..."

Амин пробормотал свою мольбу. Несмотря на его отчаянные чувства, его произношение становилось по-детски невнятным. Он боялся, что мужчина может передумать из-за его узкого рта и маленького язычка.

Большой палец медленно касался кончика его языка, постепенно продвигаясь вперед. Он был толстым, длинным и тяжелым. Хотя это был всего лишь большой палец, он был ошеломляющим. Ощущение было такое, будто по его горлу ползет змея.

Его дыхание участилось. Большой палец, войдя достаточно глубоко, медленно надавил и погладил язык Амина. Несмотря на то, что Амин задыхался с мокрыми глазами, он отчаянно сдерживал рвотный рефлекс. На этот раз он не смог разочаровать мужчину.

Его плечи поднимались и опускались, пока он изо всех сил старался вынести, как палец неторопливо ласкает внутреннюю часть его рта и касается слизистой оболочки.

Во рту у него скопилась слюна, а глаза беспомощно увлажнились. Наконец, большой палец выскользнул. Мужчина достал носовой платок, чтобы вытереть руку, но вместо того, чтобы ударить или оттолкнуть Амина, он стал что-то искать в кармане куртки.

Это была конфета со вкусом колы. Вскоре после этого развернутая карамелька скользнула в рот Амина вместе с пальцем мужчины.

Медленное и липкое прикосновение к его рту было таким же, как и раньше. Только на этот раз что-то сладкое растаяло на горячей слизистой оболочке.

Амин отчаянно сглотнул слюну, которая продолжала течь. Все еще ошеломленный, он слизнул сладкую слюну с губ.

"Попробуй хорошенько пососать это".

Глава 13

Приказ, отданный тихим голосом, был сухим, но без прежней злости. Одного этого было достаточно, чтобы сердце Амина сжалось от облегчения.

Амин старательно посасывал конфету вместе с пальцем. Маленький комочек был едва различим из-за большого пальца мужчины. Когда он начал сосать, издавая чавкающие звуки, он не мог понять, сосет ли он конфету или палец мужчины.

Конфета, которую скормил ему мужчина, была настолько сладкой, что у него защипало во рту, и в то же время настолько ошеломляющей, что на глаза навернулись слезы. Мужчина ласкал внутреннюю часть рта Амина до тех пор, пока леденец полностью не растворился.

Когда конфета стала совсем маленькой, мужчина заставил Амина укусить кончик его пальца. Глядя на грязный рот Амина, он внезапно наклонился к нему. В тот момент, когда глаза Амина расширились, его подбородка коснулся влажный, горячий язык.

"...!"

Амин застыл, наблюдая за этим необузданным движением, похожим на звериное. Мужчина облизал подбородок Амина, словно собираясь его проглотить, счищая остатки конфеты.

"Я вижу, как ты пускаешь слюни, когда ешь конфету, ты действительно ребенок".

В его голосе звучали странная теплота и удовлетворение. Мужчина с томным видом облизывал нижнюю губу, и вид у него был совсем как у насытившегося зверя.

"Только что, ч-что..."

Амин застыл, не в силах даже моргнуть. Его сердце заколотилось так сильно, что стало больно в груди.

Это был его первый раз. Впервые кто-то так близко подошел к нему. Сам того не осознавая, Амин поднял дрожащую руку, чтобы дотронуться до того места, где прошелся горячий язык. Вот что бы вы почувствовали, если бы вас лизнул огромный лев...?

Важным было то, что настроение этого человека хоть немного, но смягчилось. Хотя Амин ничего не добился. Он почувствовал облегчение, близкое к слезам, но не мог потерять бдительность. Сжав кулаки, Амин попытался взять себя в руки.

Однако мужчина быстро отстранился, как будто никогда не совершал столь интимных действий. Затем он поднял трубку телефона. Как только он нажал кнопку вызова, на другом конце провода раздалось громкое "Да, господин!".

"Принесите какое-нибудь лекарство от простуды".

"Вас понял, генеральный директор!"

Он небрежно положил трубку. Амин молча переносил неловкую тишину, воцарившуюся в комнате, оставаясь на коленях. Его руки все еще дрожали, а внизу живота покалывало, но он терпел изо всех сил.

Мужчина резко обратился к Амину.

"Малыш сегодня снова не смог правильно выполнить то, что ему сказал господин".

"Я.... Мне жаль..."

"Похоже, тебе придется нелегко, когда ты спустишься вниз".

От этого окончательного вердикта сердце Амина упало на дно. Вздрогнув, он с отчаянием посмотрел на мужчину.

" Генеральный директор... Вы, вы сказали ранее... вы приказали быть игрушкой..."

"..."

"Вы... сказали, что..."

Он умолк, не находя слов. Мужчина только спросил, сделает ли он это, но не сказал определенно, что так будет. Более того, Амин и на этот раз не смог сделать ничего "приятного", как заказал мужчина. Все, что он сделал на этот раз, - это пососал конфету, которую дал ему этот человек.

Мысли о том, может ли такой глупец, как он, быть полезным, есть ли, с точки зрения этого человека, какая-то выгода в том, чтобы удерживать такого, как он, заставили Амина замолчать.

Но, несмотря на это, он хотел открыть рот и умолять. Он знал, что это бесстыдно и беспардонно, но хотел попросить дать ему еще один шанс.

Ему нужно было взять себя в руки и как-то переубедить этого человека. Но в этот решающий момент слезы застилали ему глаза. Амин продолжал извиняться, вытирая навернувшиеся слезы тыльной стороной ладони. Он извинялся, говорил, что будет хорошим. Просил снова приказать быть игрушкой.

Мужчина, который слушал эти слова без всякого выражения, медленно открыл рот.

"Тогда будет ли малыш делать все, что господин велит ему делать хорошо?"

"Да, да".

"Без вранья, послушно и приятно?"

"Да, я все сделаю хорошо. Послушно и приятно..."

Наконец, взгляд мужчины смягчился. Его томный взгляд был похож на взгляд хищника, наслаждающегося сытостью.

Снаружи раздался стук. На короткую команду мужчины войти вошел незнакомый человек и поклонился.

В отличие от офисных собратьев, молодой человек, одетый в костюм, выглядел как обычный секретарь. Он четким жестом поставил на стол поднос с лекарствами и водой.

"Генеральный директор! Я принес это сюда".

Секретарь снова вежливо поклонился и вышел из комнаты. Мужчина медленно открыл один из пакетов с лекарствами и протянул его Амину. Амин, который тупо смотрел на ладонь мужчины, достаточно большую, чтобы полностью закрыть маленькую коробочку с лекарствами, поспешно взял лекарство и воду.

Он проглотил лекарство на глазах у мужчины. Температура, о которой он забыл из-за страха, внезапно поднялась. Когда он с благодарностью выпил стакан воды, мужчина протянул руку и вытер влажные губы Амина. Под грубой и неприлично горячей ладонью губы Амина были небрежно размазаны.

"Ты пока останешься здесь".

Это был резкий приказ.

Глаза Амина постепенно расширились. С просветлевшим лицом он отчаянно закивал, повторяя: "Да, да...!"

Хотя он не знал, сколько времени мужчина имел в виду под "на данный момент", сам факт того, что сегодня его не отправят в бордель, заставлял этого пугающего человека казаться спасителем.

Мужчина медленно поднялся. Амин, скорее всего, проведет эту ночь здесь. Он напряженно ждал, что мужчина свяжет его, как это делали офисные хены, но тот не достал ни кабельных стяжек, ни какой-либо другой веревки.

Задаваясь вопросом, не собирается ли он связать его или, возможно, забыл, Амин собрался с духом и спросил мужчину, который собирался уходить в своем пальто.

"Гм... генеральный директор".

Внезапно у него язык отнялся, когда он увидел лицо мужчины. Он подумал, что ему следовало промолчать, но было уже слишком поздно.

"Эм... Вы... не собираетесь меня связать?"

Мужчина слегка приподнял бровь, а затем усмехнулся.

"Зачем? Ты попытаешься убежать, если я тебя не свяжу?"

"Нет, дело не в этом... Офисные хены всегда связывали меня, так что..."

Амин замахал руками в знак отрицания. Говоря это, он почувствовал, что доносит на хенов, и быстро закрыл рот.

"Дяденьки из офиса связывали тебя за лодыжки, как раньше?"

"...Да. Но, генеральный директор..."

Хотя Амин и понимал, что было бы самонадеянно обращаться с такой просьбой после того, как ему едва удалось спастись, он решил еще раз набраться храбрости.

"Просто... из-за того, что я все время был связан, у меня очень болели лодыжки..."

При виде бесстрастного лица мужчины у него снова отнялся язык. Но он собрался с духом и выдавил из себя последние слова.

"Я хотел спросить, не могли бы вы... может быть, вы могли бы перевязать... другую часть моих лодыжек..."

Он и так не выполнил должным образом то, что приказал этот человек. Даже когда он оставался в офисе, уборка была единственным, что братьям в нем нравилось. Итак, он планировал тщательно прибраться здесь перед завтрашним выходом на работу.

Но после того, как он был связан в течение нескольких недель, его лодыжки сильно разболелись. Он едва мог нормально ходить, не говоря уже о том, чтобы бегать. Он не думал, что сможет привести себя в порядок, так как его тело в таком плачевном состоянии. В отличие от офиса, это место выглядело очень чистым, поэтому чистота казалась здесь важной.

На мгновение воцарилось молчание.

В течение этого времени, которое показалось ему вечностью, Амин глубоко сожалел о том, что заговорил. Не показался ли он слишком смелым? Не сказал ли он чего-нибудь лишнего? После того, как этот человек отказался от своего решения немедленно отправить его в бордель, он обратился с такими просьбами...

Совершенно сбитый с толку, Амин опустил взгляд и с тревогой ждал ответа. Однако тишину неожиданно нарушил тихий смешок мужчины.

"Хорошо, где мне тебя привязать, малыш?"

Когда Амин осмелился поднять глаза, он увидел слегка улыбающееся лицо мужчины.

"Скажи мне, где ты хочешь, чтобы тебя связали".

"Ну, это..."

Внезапно у него пересохли губы. Он думал только о том, что все, кроме лодыжек, будет в порядке, у него не было конкретной части, которую он хотел бы перевязать. Но раз уж он заговорил об этом, то чувствовал, что должен дать какой-то искренний ответ.

" Это... мои руки..."

"..."

"Или... даже собачий ошейник был бы... в самый раз..."

Он несколько раз думал, что было бы лучше, если бы на него надели собачий ошейник, когда он сидел связанный в пустом офисе. По крайней мере, собачий ошейник был бы длиннее. Кабельные стяжки были завязаны так туго, что не было даже 1 см зазора, это было слишком болезненно и тяжело. Теперь он слишком хорошо знал, как это тяжело и болезненно - не иметь возможности пошевелиться. Вот почему он сказал это, не подумав.

Может быть... он казался слишком отчаявшимся? Ему следовало просто промолчать и позволить этому человеку делать все, что ему заблагорассудится...

"Малыш говорит опасные вещи без страха", - неторопливо произнес мужчина.

"Тебе бы понравилось, если бы я надел тебе на шею собачий ошейник и таскал тебя повсюду?"

Глава 14

Он не хотел... этого так сильно. Если бы ему пришлось быть связанным здесь в одиночестве, он просто хотел немного передышки вместо кабельных стяжек, которые не оставляли и миллиметра свободного пространства.

Но теперь он уже не мог ничего изменить. Амин медленно кивнул, едва в силах поднять голову.

Мужчина рассмеялся, как будто был ошеломлен.

"Ха-ха... Откуда взялась такая забавная вещь?"

"..."

"Хм? Такая мелочь - и такая дерзкая."

Амин, стоявший на коленях с опущенной головой, увидел приближающиеся ботинки мужчины. Его грудь сжалась от резкого запаха одеколона, исходившего от мужчины, стоявшего прямо перед ним.

"Говоришь, что хочешь, чтобы я тебя связал".

Мужчина медленно опустил взгляд и приподнял подбородок Амина. Его глаза напряженно встретились с глазами Амина.

Настойчивый взгляд, почти сдерживаемый, был наполнен жаром, с которым было страшно столкнуться. Амин невольно слегка вздрогнул. Ощущение, похожее на то, что он вспомнил огромного льва, когда мужчина лизнул его в подбородок, вернулось к нему.

После того, как он неподвижно посмотрел на Амина сверху вниз, мужчина, наконец, встал.

"Я подарю тебе ошейник, который ты хочешь, завтра, так что сегодня поспи".

"...Да".

"Ложись на диван".

Амин ошеломленно выполнил приказ мужчины. На просторном диване было достаточно места даже после того, как Амин лег. Пока он лежал, неловко свернувшись калачиком, как креветка, и глядя на мужчину снизу вверх, тот медленно снял пальто.

С глухим стуком пальто мужчины упало на тело Амина. Его пальто было тяжелым, как одеяло. Укрытый пальто, от которого сильно пахло мужчиной, Амин отчаянно заморгал, не зная, что делать.

Мужчина повернулся, чтобы выйти из кабинета. Безучастно глядя ему в спину, Амин внезапно выпрямился и заговорил.

"Генеральный директор, я..."

Он не понимал, почему сегодня ведет себя так самонадеянно. Ему следовало бы держать рот на замке и не двигаться, пока он не совершил еще каких-нибудь ошибок. Хотя он и знал это...

"Спасибо... вам".

..Он хотел поблагодарить человека, который спас его глупое "я" и не наказал его.

Мужчина молча посмотрел на Амина, затем медленно повернулся и вышел из кабинета. Как всегда, в пустом кабинете остался только Амин. Амин снова лег и забрался под тяжелое пальто.

В отличие от обычного...

"...Тепло".

Чувство страха и одиночества... казалось, немного ослабло.

Было ли это из-за облегчения от того, что ему не пришлось страдать от рук Сан Чхоля? Благодарность человеку, который передумал отправлять его в ад? Или это потому, что вместо того, чтобы взять его силой, этот человек всего лишь дал ему сегодня сладкую конфету...

Хотя, возможно, дело было во всех этих вещах... это было также из-за пальто, которым мужчина укрыл его перед уходом.

Внезапно он вспомнил пристальный взгляд мужчины, когда тот прикоснулся к внутренней стороне рта Амина. Амин неосознанно уткнулся носом в пальто, от которого пахло этим человеком, и глубоко вдохнул. Затем, испуганный собственным поступком, он быстро оторвал лицо от пальто.

"Зачем я это делаю?"

Его лицо пылало, хотя никто не видел. Должно быть, именно поэтому мужчина назвал его нахалом.

С завтрашнего дня ему действительно нужно было все делать хорошо. Он постарается не расстраивать этого человека. Он будет усердно заниматься уборкой и выполнением поручений. И неважно, насколько страшным будет это действие... он будет выполнять все, что тот прикажет, не дрожа больше. Потому что для него это был единственный способ выжить.

"...Я подумаю об этом завтра".

Когда напряжение спало, вместе с лихорадкой пришла сонливость. Быстрый сон помог бы ему быстрее восстановиться. Амин крепко зажмурился и натянул пальто, чтобы прикрыть нос и рот.

"...Приятно пахнет".

Может быть, это из-за лихорадки, но сегодня он вел себя странно. Все, что касалось этого человека, было настолько ужасающим, что при одной мысли об этом волосы вставали дыбом... но почему-то сегодня к этому примешивалась капля непонятных эмоций. Настолько слабых, что даже сам Амин едва мог их различить.

Его сознание постепенно погрузилось в глубокий сон. Жар, который был подавлен страхом, медленно поднял голову и заполнил пространство, оставленное отступающим напряжением.

***

В глухих переулках Ёндынпхо жил человек, которого звали призрак.

Его имя было Тхэ Гю Хо. Собрав силы со всего Сеула, он собственными руками создал новую организацию и назвал ее Унсан (Рассеивающий облака). Его волей было рассеять все, что препятствовало полному уничтожению, и монополизировать чистую славу.

Тхэ Гю Хо начинал с бизнеса в сфере развлечений, который был распространенным источником дохода в преступном мире. По мере того, как его власть росла, он смело ввязывался в крупномасштабные азартные игры за рубежом. При поддержке политиков и бизнесменов Унсан быстро превратилась в организацию корпоративного стиля.

Превратившись в общенациональную преступную организацию, Унсан постепенно превратилась в компанию среднего размера с несколькими дочерними компаниями, занимающимися ростовщичеством и строительством. На протяжении всего этого процесса постоянно происходили кровопролития. Однако Тхэ Гю Хо твердо держался на своем посту.

Со временем у него родилось двое внуков.

Когда он держал на руках своего первого внука, Тхэ Ин Хека, он не испытывал ничего особенного. Наблюдая, как растет ребенок, он прищелкивал языком. Мальчик казался слишком трусливым и подленьким, чтобы быть подходящим лидером.

Но второй внук был другим. Он очаровал Тхэ Гю Хо с самого начала. Как только он увидел глаза новорожденного, он понял. Этот ребенок в конечном итоге завладеет всем, что он построил.

Поэтому он назвал его Ин Бом (刃犯), что означает "захватчик клинков". Ребенок вторгся бы и расширил свою власть с помощью клинка, защищая ее вечно.

Верный своему имени, Ин Бом с самого раннего возраста обладал пронзительным взглядом и действовал без колебаний. Он совершал жестокие и масштабные злодеяния, которые лишали его мать дара речи, но при этом оставался совершенно беспечным. В то время как его старший брат Ин Хек просто доносил на соседских хулиганов, Ин Бом отрубал им пальцы.

Тхэ Гю Хо души не чаял в этом ребенке. Он сажал его к себе на колени и даже дал ему ласкательное имя. Однако он также предсказал, что этот мальчик в конце концов поглотит не только своего брата, но и организацию, которую он создал и лелеял.

По мере взросления двум братьям приходилось постоянно подпитывать веру Тхэ Гю Хо в то, что выживает сильнейший.

Когда его внуки достигли совершеннолетия и получили опыт под его руководством, Тхэ Гю Хо разделил организацию пополам и доверил ее им. Организация, изначально бывшая единой, решительно воспротивилась этому внезапному решению, и возникший в результате хаос полностью лег на плечи новых молодых лидеров.

Как и предсказывал Тхэ Гю Хо, именно младший брат, а не старший, быстрее всех подавил мятежные группировки. Ин Бом, не колеблясь, обагрил свои руки кровью, и его методы были чрезвычайно жестокими. Сострадание и чувство вины были бесполезными слабостями в этом мире, и Ин Бом был полностью лишен их.

Тхэ Гю Хо охотно передал имя Унсан своему второму внуку, который стал новым главой. Ин Хек, проигравший в борьбе за власть, получил имя Джи Ха (支罅), что означает "спокойно терпеть и находить брешь для контратаки".

В конце концов, Тэ Гю Хо тихо ушел в отставку. Но он также знал, что осталась еще одна кровавая бойня.

Власть, разделенная надвое, когда-нибудь воссоединится. Это было своего рода пророчество, которое он произнес, когда давал имена детям и когда в детстве сделал татуировку на спине Ин Бому.

***

Не мешайте друг другу, не вмешивайтесь.

Это было негласным правилом между Джи Ха и Унсаном с тех пор, как каждый из них взял в свои руки по половине расколотой организации.

Ин Бом с самого начала велел своей группе не подпускать даже тени к территории противника. Это было сделано не из уважения к его брату, а скорее в качестве случайного утешения для того, кто проиграл борьбу за власть и был оттеснен в сторону.

Подчиненные, которые были свидетелями всего процесса разделения первоначально единой организации на две части, добросовестно следовали словам Ин Бома, не осмеливаясь даже шутить по этому поводу.

Однако его брат Ин Хек был другим. Он пытался вторгнуться на территорию Ин Бома, как крыса, и искал слабые места, чтобы свернуть Ин Бому шею.

Вот почему он глуп. Некомпетентность его брата была очевидна с детства, но его недавние провокации были особенно трогательными. Все, что он сделал, это послал одного из подчиненных занять денег в организации Ин Бома.

Это было настолько абсурдно, что становилось еще неприятнее. Если бы он тайком проник в спальню, чтобы попытаться перерезать горло Ин Бому, это не вызвало бы такого раздражения. Это было так похоже на его младшего брата - пытаться потрепать ему нервы всего лишь из-за 100-200 миллионов вон.

Он усмехнулся. Его намерение проигнорировать это исчезло. До сих пор его оставляли в покое, потому что он не стоил того, чтобы с ним иметь дело, разве его брат не карабкался вверх, не зная пределов своих возможностей? Иногда для обеих сторон было бы лучше решительно пресекать такие попытки.

"Вот информация о Ли Тэмине, которую вы просили", - сказал его секретарь Чан Ха Вон, вежливо кланяясь и передавая документы. Информация о Ли Тэмине, который, как говорят, был подчиненным Джи Ха, была настолько скудной, что не заняла и двух страниц.

Только дедушка по материнской линии и младший брат. Нет смысла возиться с умирающим стариком, поэтому было бы лучше взять младшего брата. Он планировал отправить его работать в самое грязное место и понаблюдать за его реакцией.

Поскольку до сих пор обе организации твердо придерживались правила не трогать семьи друг друга, этого должно быть достаточно для провокации.

'...'

Однако в тот момент, когда он увидел фотографию, его мнение немного изменилось. Взгляд Ин Бома задержался на документе.

"Это брат Ли Тэмина?"

"Да, это он".

Двадцать один год. Довольно красивый. Ребенок на фотографии.

Глава 15

Однако он совсем не выглядел смелым или решительным. Должно быть, он был настолько наивен, что даже не подозревал, что его фотографируют так открыто.

Ин Бом обычно испытывал симпатию к подобным созданиям. Хотя они и были бесполезны с точки зрения силы, они существовали только для того, чтобы получать его ласку, мягкие и пушистые.

В любом случае, он подумал о том, чтобы достать его посмотреть. Ему начинали надоедать окружающие его измученные люди. Если мальчик не вызовет интереса после того, как его привезут, он всегда мог отправить его работать.

"Приведите его", - его низкий голос отменил первоначальное решение. И, увидев, что мальчика притащили в одном нижнем белье, Ин Бом не смог удержаться от смеха.

"Пожалуйста, пожалуйста, спасите меня..."

Сколько раз он слышал мольбы сохранить ему жизнь? Он также часто видел, как люди устраивают грязное месиво на полу. Зрелище того, как кто-то ужасно кривит лицо, плачет и просит милостыню, весь в слезах и соплях, на самом деле было довольно скучным в этом мире.

Так что не из жалости он решил оставить мальчика, которого притащили сюда, в одном нижнем белье.

Мальчик вживую оказался еще более жалким, чем он ожидал по фотографии. Он был похож на грязного щенка, который упал в канаву, прогуливаясь по тропинке на рисовом поле. Его изначально белая шерстка была настолько покрыта черным, что невозможно было даже разглядеть ее первоначальный цвет, как у щенка, который скулит и мочится при малейшем нагоняе.

Естественно, это напомнило ему о щенке, которого он любил в детстве. Эта собака была чистокровным белым чиндо, подарком, который ему нравился больше всего из тех, что дарил ему дед.

Это был тот самый, которого подлая крыса убила из ревности. Из-за этого инцидента Тхэ Ин Хек потерял мизинец от руки десятилетнего Ин Бома.

Однако мальчик, которого они привели сюда для развлечения, оказался еще более бесполезным, чем он думал. Когда ему сказали открыть рот, он просто задрожал и заплакал с таким милым личиком. Он обмочился, хотя к нему не прикоснулись, и продолжал лгать, даже после того, как его предупредили, что лжецам будут вырывать языки.

Его больше не стоило держать. Мальчик по праву должен был лишиться языка и быть отправлен в бордель.

Однако у мальчика оказался неожиданно странный талант.

Это была его способность упорно цепляться за жизнь, не давая себя отбросить в сторону. Не потому, что он доказывал свою полезность, а просто потому, что его заплаканное лицо было похоже на грязного щенка. Хотя он плакал по малейшему поводу, было достаточно того факта, что его голос и лицо были довольно милыми.

Ин Бом необъяснимо чувствовала себя великодушным из-за этого. Хотя все, что мог делать мальчик, - это пускать слюни с обоих концов, но наблюдать за тем, как он сосал конфету вместе с пальцем Ин Бома, было довольно забавно.

Его неспособность выполнять задания должным образом вызывала скорее великодушие, чем раздражение, и было забавно наблюдать, как он замирает в шоке, когда его облизывают, как животное облизывает своих детенышей.

Однако мальчик требовал такой же заботы, как и тот щенок из его детства.

"Ха".

После того, как он спас его от съедения этим тупым ублюдком, теперь мальчик лежит больной.

Увидев, что мальчик стонет и потеет, завернувшись в пальто в офисе, Ин Бом с раздражением позвонил своему секретарю.

"Вызовите врача".

"Да, господин".

Ему следовало бы использовать все его тело, чтобы доказать его ценность в борделе. Но этот довольно симпатичный мальчик, который ничего не мог сделать, теперь спокойно отдыхал своим бесполезным телом в его кабинете, и ему даже поставили капельницу.

Глядя на бледное личико с плотно закрытыми глазами, Ин Бом снова вспомнил щенка из своего детства. Это немного глупое создание, которое всегда пачкалось, копаясь во дворе, даже после того, как его отмывали руками, которое переворачивалось и моргало глазами, когда его слегка дразнили, это милое и никчемное создание.

Во время работы Ин Бом время от времени наблюдал за мальчиком. Зрелище того, как он со стонами ворочался с боку на бок, обильно потел и стонал, было весьма приятным для глаз.

Думая, что он, возможно, придет в себя, Ин Бом купил горячего супа, но мальчик не мог даже нормально сидеть, не говоря уже о том, чтобы есть. Он посоветовал врачу использовать более сильные лекарства.

Он впервые заботился о таком незрелом ребенке. Но все было не так уж плохо. Ему доставляло маленькое удовольствие время от времени вспоминать отчаявшееся личико, умолявшее стать его игрушкой. И как он испуганно кивнул, когда его спросили, все ли с ним будет в порядке, если его свяжут и будут таскать за собой, как собаку.

"Такой маленький, даже не знает, что нужно бояться мужчин".

Его невероятно мощная рука пригладила спутанные волосы мальчика. Ин Бом ухмыльнулся, глядя на лицо, которое крепко спало, даже не ответив дерзостью.

***

"...А".

В какой-то момент сознание внезапно вернулось.

Его веки, которые казались такими тяжелыми, открылись сами по себе. Он почувствовал, что головная боль значительно утихла.

Амин, который до этого только моргал, медленно поднес руку ко лбу. Жар спал.

Но почему все казалось таким незнакомым?

"...Я что, прямо сейчас лежу?"

Почему-то это было освежающее чувство, которого он не испытывал в последнее время. Его телу, которое неделями не могло лежать, теперь казался странным сам факт того, что он лег. Амин не осознавал, что на самом деле он пролежал без сознания несколько дней.

Амин внимательно огляделся. Место мужчины за столом было пустым. Он был один в этом просторном кабинете, укрытый одеялом, которое совершенно не соответствовало убранству кабинета генерального директора.

Кусочки головоломки в его запутавшемся сознании начали складываться воедино. Сан Чхоль пытался сделать с ним что-то плохое... И затем... появившийся мужчина спас его. Он привел дрожащего, как собака, Амина в свой кабинет.

Мужчина казался очень сердитым. Он говорил холодно, сказав, что ему не нужны те, кто его не слушает.

В ответ Амин опустился на колени и умолял. Он сказал, что сделает все, что угодно, что он будет игрушкой, какой пожелает генеральный директор, что он будет вести себя хорошо...

Но...

"...В конце концов, я не смог этого сделать".

Амин глубоко вздохнул. Несмотря на то, что это был вопрос жизни и смерти, он просто глупо дрожал и ничего не мог сделать.

Но мужчина не вышвырнул его вон. Как ни странно. Несмотря на то, что сам Амин считал себ, бесполезным, этот человек, несмотря на его пугающие слова, не причинил Амину никакого вреда. Он только щелкнул его по лбу, словно в детской шалости.

И... он позволил Амину лечь и поспать. После этого Амин просто спал, не в силах прийти в себя.

Казалось, что этот человек даже иногда заботился о нем. Несмотря на лихорадку, которая достигла предела, Амин смутно помнил, что слышал голоса этого человека и кого-то, кто, по-видимому, был врачом. Ощущение укола иглы в тыльную сторону ладони было все еще живо.

Мужчина спросил врача о состоянии Амина своим низким, проникновенным голосом. И, если Амин не ошибался, он делал это много раз.

Более того, он даже позаботился о питании Амина. После того, как ему поставили капельницу и он то просыпался, то засыпал под действием лекарств, Амин открыл глаза и увидел перед собой тарелку с рисовым супом, от которого шел пар.

Не понимая, что происходит, он очень медленно сел. Даже от этого небольшого движения у него перед глазами все поплыло. Пока он тупо смотрел на пластиковый контейнер расфокусированным взглядом, он услышал низкий голос с другого конца комнаты.

" Ешь".

Амин попытался повернуть голову в сторону человека, сидевшего за столом. Он не мог не отреагировать на слова этого человека. Но в этот момент его голова снова упала на диван. Его неустойчивое сознание мгновенно отключилось, как тонкий предохранитель.

А когда он снова открыл глаза, в кабинете было темно. Он осторожно попытался пошевелить лодыжками, но они не были связаны. Собачьего ошейника тоже не было. Хотя место мужчины за столом было пустым, Амин все еще не был связан.

Впервые за несколько недель он в полной мере насладился физической свободой. Единственной вещью, которая была связана с его телом, была прозрачная капельница. После того, как Амин безучастно наблюдал за тем, как в него капает лекарство, Амин снова заснул.

Как долго он здесь пролежал?

Что с ним теперь будет?

..И почему генеральный директор был так добр к нему?

Погруженный в эти мысли, Амин осторожно попытался сесть. Капельница, которая много раз появлялась в его смутных воспоминаниях, теперь исчезла. Вместо этого повязка на тыльной стороне его ладони свидетельствовала о том, что ему делали инъекции.

Он полностью поднялся с дивана, на котором пролежал долгое время, и встал на пол. Его лодыжки, которые были постоянно связаны и натерты, выглядели намного лучше.

Увидев ванную, примыкающую к кабинету генерального директора, он внезапно почувствовал невыносимый позыв к мочеиспусканию. Амин боролся с дилеммой.

Не будет ли слишком самонадеянно воспользоваться здесь туалетом без разрешения? Но этот человек никогда не разрешал ему покидать эту комнату. Что было бы хуже - покинуть комнату без разрешения или воспользоваться ванной без разрешения?

Что мужчина счел бы более самонадеянным?..

Глава 16

Тем временем его желание помочиться достигло предела, и он не мог больше ждать. Наконец, Амин, пренебрегая вежливостью, бросился в ванную, которую увидел. Он едва избежал неловкой ошибки. Его грудь, которая была напряжена и вздымалась от волнения, расслабилась от облегчения.

Амин медленно оглядел ванную. Спасибо этому человеку, он хорошо отдохнул, так что теперь пришло время что-то предпринять.

Сначала он нашел чистую на вид тряпку и тщательно вымыл ее. Выжав ее, чтобы удалить лишнюю воду, он вышел из ванной.

Он нервно оглядел кабинет генерального директора. В отличие от офиса, который он делил с хёнами, в котором было уютно жить и который было легче убирать из-за повседневного использования, это место выглядело безукоризненно чистым, без единой пылинки.

Это было в точности похоже на офисы руководителей модных компаний или президентов, которые он видел по телевизору. В таком изысканном месте, не будет ли он просто создавать проблемы, передвигаясь по помещению и вмешиваясь в чужие дела?

Амин озабоченно пожевал губами, прежде чем решился проявить храбрость. Генеральный директор был так добр к нему, что он не мог просто сидеть сложа руки. Даже в самых чистых местах всегда есть пыль.

Сначала он открыл окно, чтобы проветрить помещение. Он аккуратно сложил одеяло, которым с благодарностью пользовался. Затем начал протирать гостевой стол и диван тряпкой.

Вопреки его ожиданиям, пыли почти не было, но Амин все равно постарался тщательно вычистить каждый уголок. Он даже принес немного воды для большого стильного растения в углу, которое, казалось, страдало от жажды.

Возможно, из-за того, что он некоторое время не двигался, он слегка вспотел и запыхался, хотя почти ничего не делал. Амин вытер лоб тыльной стороной ладони и огляделся.

Он подумал, не найти ли швабру, чтобы вымыть пол. Поскольку у него в руках была тряпка, он решил сначала протереть стол и осторожно приблизился к столу мужчины.

Однако он не решался протянуть руку. Несмотря на то, что мужчины сейчас здесь не было, пространство, которым он пользовался, излучало ту же пугающую ауру, которую он ощущал от этого человека. Особенно личные места, такие как письменный стол. Это было похоже на очень личное пространство, и он не решался прикоснуться к нему небрежно.

Что ему следует делать? Он уже собирался отвернуться и просто вымыть пол, когда...

"Что ты суетишься? Ты только что лежал на пороге смерти".

Вздрогнув от низкого голоса, плечи Амина дернулись. Он обернулся с широко раскрытыми глазами. Мужчина только что вошел в офис, одетый в пальто.

На пороге смерти? Он был настолько болен? Амин на мгновение смутился, но заметил, что это была шутка, когда увидел, как слегка искривились глаза мужчины.

"Генеральный директор. А... здравствуйте".

Он быстро низко поклонился, как это обычно делали офисные хёны.

Не отвечая, мужчина подошел и вернул склоненную голову Амина на место. Убрав руку со лба Амина, который теперь снова стоял на ногах, он прямо сказал:

"У тебя температура полностью спала".

"Ах... Я чувствую себя лучше. Гм, генеральный директор".

Амин снова низко поклонился.

"Спасибо вам за заботу обо мне. Мне стало лучше благодаря вам, генеральный директор. Вы поставили мне капельницу и даже принесли поесть. Но, извините, я не смог этого съесть..."

Это был первый раз, когда Амин так долго разговаривал с этим человеком, не заикаясь, не плача и не умоляя. Амин впервые осознал, что может быть таким храбрым. Как бы ему ни было страшно, он действительно хотел произнести эти слова.

"Если тебе жаль, иди сядь вон там и поешь".

Мужчина небрежно кивнул в сторону дивана и протянул Амину белый пластиковый пакет, который держал в руках. Амин, машинально взяв его, вернулся и сел на диван перед столом, как было велено.

Содержимое, которое он осторожно вынул, было очень горячим. Судя по рису и кимчи из редиса, которые подавались к нему, это был суп на говяжьих косточках.

"Спасибо. Я буду хорошо питаться..." - тихо сказал Амин, склонив голову. Затем, заметив, что на столе только одна порция еды, он спросил, не подумав:

"Гм, а вы, случайно, не обедаете, генеральный директор?"

"А что? Хочешь поужинать с директором?"

"...Это..."

"Малышу просто нужно много есть".

Мужчина ответил с ухмылкой. Если подумать, он, должно быть, уже поел. Взглянув на настенные часы, Амин увидел, что было уже почти два часа дня.

'Даже если бы он ничего не ел, он бы ни за что не сел есть с кем-то вроде меня... Что, если это выглядело бы так, будто я устраиваю истерику, приглашая его поужинать со мной?'

Амин прикусил губу и опустил лицо, которое начало краснеть.

"...Я с благодарностью поем".

Не имея смелости продолжать объяснения, Амин предпочел молча взять ложку. Он осторожно открыл крышку и развернул пакет с кимчи, стараясь не потревожить человека, который сразу же сел за свой стол и принялся за работу.

Амин молча развернул одноразовую посуду и первым делом выпил ложку молочного бульона. Во рту у него пересохло, вероятно, из-за того, что он несколько дней пролежал в постели больной. Но после того, как он заставил себя съесть несколько ложек, к нему вернулся аппетит. Проглатывая теплый суп, он чувствовал себя живым.

Словно зачарованный, Амин начал размешивать рис в супе и есть. Его губы постоянно двигались, поглощая пищу без остановки, как у белки, собирающей желуди.

Не успел он опомниться, как Амин уже опустошил половину миски. Утолив свой первоначальный голод, он внезапно почувствовал неловкость. Амин перестал есть и взглянул на мужчину. Он подумал, не слишком ли бесстыдно с его стороны, учитывая, что все, что он делал, - это получал роскошный уход, лежа в течение нескольких дней.

Он вдруг почувствовал себя неловко из-за того, что ел так поспешно. Как только эта мысль пришла ему в голову, движения его ложки таинственным образом замедлились. Как раз в тот момент, когда он собирался медленно отложить ложку, раздался низкий голос:

"Невкусно?"

Вздрогнув, словно собираясь вскочить, Амин поспешно замахал обеими руками.

"Что?! Нет, нет. Это... очень вкусно".

"Тогда почему?"

Иногда слова мужчины были резкими или обрывались на полуслове без объяснения причин. Широко раскрытые глаза Амина метались по сторонам. Он, должно быть, спрашивает, почему я перестал есть, верно? Я не думал, что он наблюдает за мной таким образом, поскольку все это время был сосредоточен на своем компьютере и документах.

"Ну, я..."

Шея Амина покраснела, пока он подыскивал слова.

"...Мне было жаль просто есть... ничего не делая..."

Когда он был маленьким, его дедушка сажал маленького Амина к себе на колени и говорил: "Мы можем быть бедными, но давай не будем бесстыдничать. Даже если у нас ничего нет, по крайней мере, мы с тобой должны жить как люди".

Хотя этот человек привел его в это страшное место, в конечном счете, это была вина его брата, который занял деньги, не понимая всей серьезности, и не вернул их.

И все же этот человек заботился об Амине. Несмотря на то, что он не был обязан быть добрым к нему. Кроме своего деда, Амин никогда ни от кого не получал такой теплой заботы.

"Итак. Малыш хочет зарабатывать себе на жизнь? Так вот почему ты занимался уборкой?"

Уши Амина покраснели еще больше от удивленного вопроса мужчины.

"Ах, я подумал, что должен хотя бы это сделать..."

"Здесь есть отдельный персонал для уборки".

Амин ошеломленно кивнул. Неудивительно, что в офисе было так чисто. Как неловко было вмешиваться, не зная об этом...

"Ах... Я не знал. Простите..."

"Кроме того, сколько лет потребовалось бы, чтобы погасить долг всего лишь этим?" - спросил мужчина со слабой улыбкой. Конечно, это правда. Амину стало стыдно за то, что он пытался доказать свою полезность такими тривиальными действиями. Пока он моргал, не находя слов, мужчина продолжил:

"У малыша есть другие дела, которые он должен делать".

"..."

"Теперь, когда тебе стало лучше, пора приниматься за работу. Хм?"

Сердце Амина упало на дно. Он не мог произнести ни слова, только беззвучно шевелил губами. Внезапно все вокруг, казалось, потемнело. Побледнев, Амин пробормотал, заикаясь:

"Н-но, генеральный директор... Несколько дней назад вы явно..."

"Явно, что?"

Тогда он ясно сказал это. Что Амин может остаться здесь на некоторое время. Почему он вдруг изменил свою позицию? Амин заставил свой затуманенный разум работать.

Верно, это, должно быть, из-за того, что он просто лежал здесь несколько дней, ел пищу и чинил расходы на лечение, и теперь мужчина находил его раздражающим. С точки зрения мужчины, это, безусловно, могло быть так.

Выражение лица мужчины было очень спокойным, когда он слегка наклонил голову. Только Амин был настойчив и встревожен.

"Вы ясно сказали... что если я буду хорошо себя вести, вы.... будете держать меня как игрушку..."

Амин закончил фразу, несмотря на дрожь.

Он не пытался спорить. У него не было на это права. Не было никакой уверенности в том, что мужчина оставит его у себя, и его положение могло измениться по его прихоти.

Он просто хотел зацепиться за этого человека в последний раз, а не быть уволоченным, не сказав ни слова, как дурак.

"Ах, да. Я действительно это сказал".

Наконец, мужчина широко улыбнулся.

"Малыш сказал, что хочет быть игрушкой господина, попросил, чтобы на него надели собачий ошейник и таскали повсюду, верно?"

"...Да..."

Конечно, он не хотел этого до такой степени. Но слова "игрушка" и "собачий ошейник" действительно исходили из его собственных уст. Амин кивнул с отчаянным выражением лица, хотя и колебался.

Мужчина усмехнулся.

"Хорошо, я сделаю так, как хочет малыш. Когда доешь, подползай к ногам директора".

Глава 17

Сердце Амина упало. Он тихо ответил "Да" и низко опустил голову.

Он снова взял пластиковую ложку. Суп, который раньше казался таким вкусным, внезапно утратил свой вкус. Он почувствовал себя неуютно, потерял аппетит и хотел прекратить есть, но мужчина недвусмысленно приказал ему доесть еду, прежде чем подползти к нему. Кроме того, он не мог заставить себя выбросить еду, которую мужчина купил для него.

Амин заставил себя поесть. Он не смог доесть весь бульон, но съел весь рис, вымоченный в нем. Тщательно убрав со стола и вытерев его салфеткой, он нерешительно посмотрел на мужчину, пытаясь оценить его реакцию.

"..."

Мужчина равнодушно смотрел на документы. Сделав глубокий вдох, Амин собрался с духом. Он не мог вечно дрожать. Теперь ему действительно нужно было собраться с духом и как следует выполнить приказ этого человека...

Амин медленно опустился на колени. Затем, упершись руками в пол, начал ползти. Раньше, во время уборки, он просто думал, что кабинет просторный, но теперь он казался огромным.

Он пошевелил своими тяжелыми коленями, опуская их на пол одно за другим. Его глаза по-прежнему были устремлены в землю. Он чувствовал себя слишком смущенным и пристыженным из-за того, что делал, чтобы осмелиться взглянуть на этого человека.

Старый спортивный костюм, который он получил от хёнов, не стирался неделями. Его отросшие волосы. Он выглядел, вероятно, как больная мышь после многодневной болезни. Ползание по полу, как собака, только подчеркивало его жалкое состояние.

"Малыш, ты должен ползти, глядя на господина".

Издалека донеслось негромкое указание. Вздрогнув, Амин поднял голову и посмотрел на того, кто отдал команду. Мужчина уже оторвал взгляд от документов и с интересом наблюдал за ним.

По сравнению с ним, этот человек был совершенством. Смотря на его пугающе красивое лицо, утонченные и ухоженные черты и прическу, изысканный костюм, подчеркивающий его телосложение, как у горца, и исходящий от него строгий, но в то же время аккуратный аромат, Амин чувствовал себя еще более ничтожным.

Моргающие глаза Амина остановились на лице мужчины. Он пристально смотрел на Амина с непроницаемым выражением лица. Поддерживать зрительный контакт с мужчиной более нескольких секунд было для Амина слишком сложно. Пытаясь унять дрожь в глазах, Амин, наконец, добрался до ног мужчины.

"Попроси конфету".

Как раз в тот момент, когда Амин, внимательный, как собака, к словам мужчины, собирался открыть рот...

"Потираясь лицом об меня".

Амин сухо сглотнул и медленно опустил взгляд. Бедра мужчины были похожи на массивные каменные колонны какого-то великого храма. На его тело было страшно даже смотреть. Амин почувствовал себя совершенно обескураженным.

Но... он чувствовал, что может сделать хотя бы это. Нет, он должен был.

Кусая дрожащие губы, Амин медленно опустил голову. Когда он послушно прижался лицом, как ему было велено, до него донесся запах крепкого одеколона и чувственного тела. Осторожно потерев носом, он сказал именно то, что приказал мужчина.

"...Генеральный директор, пожалуйста... дайте мне конфету".

Внезапно бедро стало еще тверже. Мягкие губы Амина были слегка сжаты. Пораженный явным и ощутимым чувством, Амин рефлекторно попытался поднять голову. Но в тот же миг толстая рука мужчины накрыла голову Амина.

"...!"

Рука, похожая на крышку от кастрюли, крепко прижала лицо Амина, удерживая его на месте. Ощущение, похожее на живую рыбу-змееголова, чуть не заставило его закричать. Амин застыл, едва дыша.

"Мм", - тихо промычал мужчина. Пальцы, сжимавшие его голову, постепенно разжались, сжимая волосы Амина. Амин изо всех сил старался унять бешено колотящееся сердце.

'Возьми себя в руки. Не дрожи, пожалуйста, не дрожи...'

Однако мужчина, сделав глубокий выдох через нос, просто убрал руку. Его грудь, которая заметно вздулась, после глубокого выдоха пришла в норму.

Ха. Тяжело вздохнув, мужчина сунул руку в карман пиджака. Когда он вытащил свой большой кулак, в нем была конфета со вкусом йогурта.

"Открой рот".

Его голос, как обычно, был низким и грубым, но Амин инстинктивно почувствовал, как жар просачивается сквозь щели в его рту.

Быстро моргая, Амин послушно открыл рот, как было велено. Конфета скользнула внутрь.

Амин, весь напрягшийся от волнения, ждал, что за этим последуют пальцы мужчины, но на этот раз тот просто убрал руку. Однако его липкий взгляд не исчезал.

С трудом встретившись с ним взглядом в наступившей тишине, Амин почувствовал, что у него во рту головокружительно сладко. Было ли это из-за горячего взгляда мужчины, из-за которого конфета, казалось, таяла быстрее, чем обычно?

"Правильно, продолжай вести себя достаточно соблазнительно, чтобы остаться рядом".

Наконец сказал мужчина. Только тогда Амин почувствовал, что напряжение в груди спало. Послушно кивнув и ответив "Да", Амин, наконец, смог встать.

***

Шел уже второй день с тех пор, как Амин открыл глаза в кабинете этого человека.

Нет, если быть точным, это был второй день с тех пор, как он пришел в сознание. По его приблизительным подсчетам, он, должно быть, пролежал здесь больным день или два. Это означает, что он бездельничал здесь уже 3 или 4 дня.

Амин незаметно взглянул на человека, сидевшего за столом. Иногда он часами сидел в офисе, сосредоточенный на документах, а иногда разговаривал вполголоса.

В отличие от офисных хёнов, будучи генеральным директором, он никогда не выходил на работу на место и не возвращался с запахом крови. Если не считать его устрашающей и внушительной внешности, Амин втайне думал, что он похож на обычного генерального директора компании.

Иногда он вставал со своего места, но, в отличие от своих коллег по офису, не связывал и не сдерживал Амина. Это продолжалось даже тогда, когда он оставлял Амина одного в офисе и уходил домой.

Возможно, это было потому, что он знал, что у Амина не хватит смелости попытаться сбежать отсюда, даже если никто не будет наблюдать.

На самом деле, это было правдой. У Амина не хватило бы смелости рисковать своей жизнью, пытаясь сбежать из этого места.

Амин молча провел пальцем по мраморному узору на столе, внутренне подавив вздох. Жизнь в офисе генерального директора была настолько однообразной, что ему пришлось водить пальцами по узорам на столе.

Этот человек не приказывал Амину ничего делать, включая уборку. Он просто иногда тихо звал: "Иди сюда", занимаясь своими делами. Тогда Амин нервно приближался к мужчине. Иногда он подползал на коленях, как ему было велено.

"Веди себя мило".

Когда ему приказывали, Амин прижимался лицом к мужчине и тыкался в него носом, как было приказано. Затем тихим голосом просил конфету.

"Генеральный директор, не могли бы вы, пожалуйста, дать мне немного конфет..."

"Не надо так. Тебе следовало бы больше ныть, как ребенку".

"...Генеральный директор, пожалуйста, дайте мне конфетку..."

Тело мужчины было очень горячим и упругим. Хотя оба тела были мужскими, оно совершенно отличалось от его собственного. Как человеческое тело может быть таким большим и твердым?..

Каждый раз, когда это происходило, Амин переминался с ноги на ногу, не зная, что с собой делать. У него краснели мочки ушей и шея, и в таком состоянии он ждал, пока мужчина даст ему конфету.

Честно говоря, это было страшно. Подкрадывающийся страх иногда заставлял его низ живота подергиваться от позывов к мочеиспусканию. Однако, как ни странно, это было не так отвратительно, как когда Сан Чхоль делал с ним ужасные вещи. Сам Амин не знал почему. Даже несмотря на то, что этот человек был несравнимо страшнее Сан Чхоля.

"Вот, конфетка".

"Спасибо..."

Сладкая конфетка полетела ему в рот.

Когда этот человек привел Амина сюда, он ожидал, что тот без колебаний совершит еще худшие поступки, чем Сан Чхоль. Он был готов к этому.

Однако мужчина не пошел дальше этого. Он не ударил и не напугал Амина резкими словами. Он просто велел Амину подползти, дал ему конфету или погладил по голове.

Более того, он лично покупал или заставлял свою секретаршу готовить для Амина трехразовое питание. Даже в офисе Амину удавалось питаться относительно нормально, но, конечно, когда хёны были на работе, ему приходилось голодать. Иногда, когда работа затягивалась, он голодал почти целый день.

Однако, даже когда генеральный директор был в отъезде, его секретарша всегда обеспечивала Амина питанием. Амин был просто благодарен.

По сравнению с тем, что было несколько дней назад, когда ему приходилось безостановочно убирать и бегать по поручениям в офисе на первом этаже, спать скорчившись со связанными лодыжками, не имея возможности лечь ночью, и каждую ночь сталкиваться с угрозами... это место было настоящим раем.

Почему генеральный директор был так добр к нему?

"Какая от меня может быть польза..."

Амин продолжал развивать эту мысль, медленно обводя пальцем узор на столе.

Страница книги Возлюбленный в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

О книге