Глава 1

Погода была ясной. Солнечные лучи, ослепляя, потоком врывались в приоткрытое окно. На этом ленивом послеобеденном уроке большинство учеников сидели, уронив головы, и клевали носом. Он не был исключением.

Сегодня он сменил прическу. Слегка подравняв длинные волосы, которые раньше казались немного растрёпанными, он обнажил стройную шею и мягкую линию подбородка, что сразу бросалось в глаза. Из-за этого с самого утра в классе царил переполох.

Чжунён смотрела на его чистую кожу. Она сидела по диагонали от него, что позволяло ей незаметно рассматривать его профиль. Его рубашка всегда была идеально выглажена, и казалось, что от неё веет свежестью. Даже в это время года, когда многие начинали пахнуть потом.

Когда его голова резко опустилась, он, видимо, сам этому удивился и поспешно открыл глаза. Солнечные лучи разделили его лицо на свет и тень.

Какое красивое лицо. Белая, как у аристократа, кожа, гармоничные глаза, нос, губы и лёгкая, смущенная, улыбка  — всё совершенно, как с картины.

Он изначально казался человеком, которому не место в такой глуши. Но от этой чужеродности не оставалось и следа из-за его спокойного и дружелюбного выражения лица.

Несмотря на то, что он перевёлся в середине года, он быстро завоевал расположение всех в школе и стал «принцем».

— Кто хочет выйти к доске и решить задачу?

Чжунён, подперев подбородок рукой, повернулась, когда услышала голос учителя, постучавшего по доске. На уроке она только и делала, что разглядывала принца, но ей хватило даже беглого взгляда, чтобы понять, как решить задачу.

— На Сынун, ты, кажется, уже выспался. Выходи, попробуй решить.

Сынун удивился, что среди всех учеников, старательно отводивших взгляд, выбрали именно его, вздрогнул и медленно поднялся. Быстро прочитав задачу, он растерянно улыбнулся.

— Учитель, это слишком сложно.

— Что тут сложного, парень? Ты же говорил, что вы в Сеуле уже проходили следующий раздел.

— Но эту задачу мы не решали. И, знаете, я только что проснулся, ещё не совсем пришёл в себя...

Услышав его слегка шутливый тон, ученики разразились смехом. Учитель, кажется, тоже был удивлён, его взгляд смягчился. Чжунён крутила ручку и поймала взгляд учителя, который, как и ожидалось, перешёл на неё.

— Чжунён.

— Да.

Когда она встала, он обернулся. Чжунён не обратила на него никакого внимания и, не сводя глаз с доски, вышла вперёд.

Ветер от старого вентилятора растрепал её длинные волосы. На мгновение она пожалела, что не собрала их — выглядело неряшливо.

Мне показалось, когда я мельком взглянула на него, он посмотрел на меня с извиняющейся, но в то же время благодарной улыбкой. Хотя я не уверена.

Она без запинки написала ответ на доске, и учитель, который стоял рядом со скрещёнными на груди руками, тихо усмехнулся.

— Вроде бы витаешь в облаках, а всё равно остаёшься лучшей в классе.

Вообще-то я лучшая в школе. Хотя школа маленькая и примитивная.

Чжунён мысленно вздохнула, кивнула и повернулась, чтобы вернуться на своё место. Бледнолицый Сынун выделялся среди разрозненно сидящих учеников. Он улыбался своей ослепительной улыбкой, из-под его коротко подстриженных волос открывался ровный лоб.

Сдержав вот-вот готовый сорваться вздох, она крепко сжала губы и вернулась на своё место. В тот момент, когда Сынун собирался что-то сказать, Чжунён напряглась, но тут прозвучал голос учителя.

— На Сынун, раз приехал в деревню, решил расслабиться? Тебе не обидно, что девчонка тебя опередила?

Слово «девчонка», которое учитель часто употреблял по отношению к ней, заставило Чжунён непроизвольно сжать ручку. Видя это, Сынун поспешил заговорить.

— Учитель, Чжунён просто...

— Учитель!

Стук, и кто-то резко встал, заставив всех учеников одновременно обернуться.

— Урок ведь уже закончился.

Грубый голос звучал дерзко. Учитель нахмурился и указал на говорившего пальцем.

— Эй, Квон Бомджин! Урок закончится, когда учитель скажет...

— Мне срочно надо в туалет. Я уже ремень наполовину расстегнул.

Когда девушки увидели болтающийся конец ремня, они завизжали. Единственная, кто не повернулась, была Чжунён. Учитель, смутившись, начал собирать книги.

— Иди, иди. Урок окончен.

— Спасибо за урок.

Как только учитель вышел, класс тут же оживился, и ученики начали собираться в группки. Чжунён закрыла книгу и подняла глаза, когда увидела тень над собой.

— Извини, из-за меня тебе пришлось решать задачу.

Сынун почесал затылок. Он был высоким, а тень от него — длинной. Синие вены, словно ветви деревьев, пересекали белую руку под закатанными рукавами рубашки.

Легкий запах мыла. Чистый и уютный.

— Отойди.

— Что?

— Отойди, я в туалет хочу, а ты проход загораживаешь.

Сынун, смущённо покраснев, сделал шаг назад. Когда Чжунён проходила мимо, за спиной раздались слова, явно произнесённые ей назло:

— Ну и характер у неё, ужас. Не связывайся с ней, Сынун, настроение только испортишь.

— Да нет, я...

— Тебя тоже постоянно в сон клонит? Наверное, это из-за хорошей погоды. Хочется развеяться и куда-нибудь сходить. Чем будешь заниматься в выходные?

Игнорируя эти вялые голоса, Чжунён вышла из класса. Идя по коридору, она опустила взгляд на манжеты своей рубашки. Концы рукавов были поношены и выглядели так, будто кричали: «Посмотрите, я рваньё!»

Всё вокруг выглядит убого. На мне нет ничего приличного — всё изношено до дыр. И большинство здесь такие же, как я. Единственный, кто отличается — На Сынун.

Но даже среди них я чувствую себя самой никчёмной.

— Как же мерзко, — прошептала она, выпрямившись и продолжив идти. Перед глазами всё ещё стояло смущённое лицо Сынуна, когда он отходил в сторону.

Когда солнце садилось, горы быстро погружались во тьму. Чжунён шла не домой, а в другое место.

К сожалению, её дом никак нельзя было назвать подходящим для учёбы. Во-первых, там даже не было письменного стола.

Конечно, можно было заниматься самостоятельно в школе, но там царила неподходящая обстановка. Мало кто вообще ставил перед собой цель поступить в университет, и те, кто хотел учиться, обычно не оставались в школе, а ходили на курсы.

Конечно, у Чжунён не было денег на такие занятия. А сидеть над учебниками в классе, где все только и думали о том, как бы повеселиться, не хотелось. Так она случайно нашла одно место.

Если выйти через дырку в заборе, о которой почти никто не знал, и немного пройти вверх по горной тропинке, то можно наткнуться на старый дом, похожий на склад. Когда он появился — неизвестно.

Этот небольшой двухэтажный дом она нашла однажды ночью, когда, получив пощёчину от пьяной матери, бесцельно бродила по округе. Дом был деревянный: на первом этаже у окна стоял стол, и было немного свободного места, а если подняться по лестнице, там находилась кровать, стоящая в одиночестве.

Кто-то явно жил там до недавнего времени: стол, книги, камин и кровать были совсем не старыми. Более того, в доме был водопровод, а снаружи — небольшой туалет.

Но что бы ни произошло с хозяином, сейчас дом пустовал. И это главное.

Он находился в горах, где было тихо, как в храме. Вечером, даже в начале лета, там было прохладно. Настолько, что иногда хотелось надеть что-то потеплее. Это место идеально подходило для того, чтобы сосредоточиться на учёбе.

Чжунён поправила лямку рюкзака и нахмурилась: в доме горел свет. Она тихо вздохнула и убрала ключ обратно в карман. Он был от простого навесного замка на двери.

Подойдя поближе, она резко потянула за дверную ручку, и тёплый воздух вырвался наружу, словно приветствуя её.

— Пришла?

Послышался шорох, и с верхнего этажа донёсся низкий, слегка хриплый голос. Чжунён цокнула, бросила рюкзак на стол и подняла голову. Сверху, зевая и встряхивая волосы, спускался Квон Бомджин, явно только что проснувшийся.

— Ты что, так и спал здесь с тех пор, как пришёл?

— Ага. И дальше собираюсь спать.

Но, несмотря на свои слова, всё ещё сонный Бомджин медленно спустился по лестнице. Хотя в школе не было строгой униформы, он носил чёрную футболку, как будто это была его личная форма. Так же как Чжунён всегда носила белую рубашку.

Бомджин был высокого роста. На самом деле, он, вероятно, был не выше Сынуна, но если тот был худощавым, как телевизионный актёр, то Бомджин обладал широкими плечами и крепким телосложением, как у спортсмена, что делало его намного более внушительным.

Конечно, внешность тоже добавляла ему суровости. Смуглая кожа, жёсткий взгляд, резкие черты лица с острыми скулами и прямым носом — всё это балансировало между привлекательной и устрашающей внешностью.

Чёрные растрёпанные волосы наполовину скрывали лицо, но взгляд оставался настолько пронзительным, что от него веяло напряжением. Кроме того, манеры Бомджина были всегда слегка грубоваты, и в целом его образ склонялся скорее к пугающему.

— Хочешь рамен?

Когда Бомджин спускался на первый этаж, казалось, что и без того крохотное помещение становилось вдвое меньше, поэтому Чжунён  всегда садилась за стол, едва слышала его шаги на лестнице. Она открыла рюкзак и коротко ответила:

— Надоела лапша уже.

— Яйцо добавлять? Или как?

— Добавь. Только не перемешивай желток, как в прошлый раз.

Бомджин хмыкнул и включил воду. Это он притащил сюда кастрюлю, тарелки и две пары палочек. И он же повесил замок на дверь.

Мы с Бомджином впервые встретились в старшей школе, но почти не разговаривали. В первый год мы учились в разных классах, и так как оба не отличались общительностью, пересекались редко.

Разумеется, я знала о нём. Ребята говорили, что он потерял родителей в детстве и скитался по родственникам, пока не оказался здесь, в третьем классе средней школы. Также ходили слухи, что учителя опасаются его, потому что в предыдущей школе он был замешан в драке.

На втором году средней школы мы оказались в одном классе, но не общались. Я думала, что так будет до самого выпуска.

Через неделю после того, как я случайно обнаружила этот дом и начала сюда приходить, я наткнулась на него, спящего на кровати на втором этаже, как и сегодня.

(Прим. пер. третий класс средней школы = девятый класс на российский лад. Следовательно, второй год = 10 класс)

Глава 2

В тот день, едва она успела положить рюкзак на стол, как увидела, что Бомджин медленно поднимается с кровати на втором этаже. Чжунён чуть не потеряла сознание от страха. Когда она заметила, как его взгляд становится яснее, то непроизвольно отступила.

— Ты.

— Прости. Я не знала, что это твой дом. Думала, он заброшен, потому что тут нет замков... Я сейчас уйду.

Она потянулась за лямкой рюкзака, но взгляд её был прикован к Бомджину, который медленно спускался по лестнице. Слухи о нём всплывали в голове один за другим.

Бомджин, глядя на неё с напряжением, вдруг широко зевнул, как тигр, и его голос, сонный и растянутый, нарушил тишину.

— Это не мой дом.

— Что?

— Он правда пустует. За последний месяц сюда никто не приходил. Кроме тебя.

Чжунён моргнула, не понимая, что происходит. Бомджин спокойно достал из ящика под раковиной стакан, налил воды из-под крана и начал пить большими глотками. Она инстинктивно сжала плечи и, немного заикаясь, спросила:

— А ты... что здесь делаешь?

— Сплю.

— «Спишь»?.. Что?

— Не то, о чём ты подумала. Просто сплю. Чего покраснела?

— Я не... когда это я краснела?!

(Прим. пер. «자지» имеет два значения: в неформальной речи сокращённое от "자다" — «спать», то есть «сплю», однако это слово также на жаргоне означает мужские гениталии, по-простому — «хуй». То есть, можно сказать, что Чжунён подумала, что он в этом доме трахается. Ха-ха!)

— Ты ведь сюда учиться пришла? Занимайся спокойно, а я дальше спать. Не отвлекайся.

Потирая глаза, Бомджин снова поднялся на второй этаж и лёг. Чжунён замерла на месте, несколько раз моргнула, и наконец, собралась с мыслями. Ни звука дыхания, ни храпа — она не могла понять, что он делает наверху.

Уйти отсюда? Да, наверное, надо. Кто знает, что этот хмурый тип может сделать.

Но...

Такого хорошего места больше не найти. И потом, у Квон Бомджина, вроде бы, нет оснований претендовать на этот дом. Он просто нашёл его раньше меня.

Чжунён сжала кулаки, глубоко вздохнула и осторожно начала подниматься по лестнице, ступенька за ступенькой. Она просто хотела убедиться, что он действительно спит.

Ступени были довольно крутыми, а потолок низким, так что она вынуждена была идти, согнувшись, чтобы не удариться головой. Добравшись до верха, Чжунён увидела, что Бомджин действительно лежит на боку с закрытыми глазами.

Он правда спит? Я же не могу его разбудить, чтобы проверить.

Но что её действительно беспокоило — он знал, зачем она сюда пришла.

— Если хочешь что-то сказать, говори.

Неожиданный голос, словно брошенный прямо в лицо, заставил Чжунён вздрогнуть. Она потеряла равновесие и чуть не упала с лестницы, но кто-то резко потянул её вперёд.

Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет. Она открыла глаза и поняла, что лежит прямо на Бомджине, придавив его к кровати. Запястье пульсировало от боли.

Сдавленно вскрикнув, Чжунён попыталась подняться, опираясь на его грудь, но сильно ударилась головой о низкий потолок.

Бомджин издевательски хмыкнул, наблюдая за тем, как она, обхватив руками голову, свернулась в клубок, чтобы справиться с болью.

— Ты что, никогда на второй этаж не поднималась? Здесь потолок низкий.

Чжунён, смахивая слёзы, которые выступили на глазах от боли, попыталась сохранить спокойствие и притвориться, что всё в порядке.

— Воняет.

— ...Это всё, что ты можешь сказать тому, кто тебя спас? Если бы не я, ты бы раскроила себе череп, и на этом бы не закончилось, — буркнул Бомджин, приподнимаясь на кровати.

Даже на таком близком расстоянии он производил пугающее впечатление, и Чжунён могла только молчать.

— Пыль с кровати пахнет, — пробормотала она.

Бомджин потянул ворот своей футболки и понюхал её. Затем, словно поняв, о чём она, кивнул. Не теряя момента, Чжунён спросила:

— Откуда ты узнал? Что я сюда учиться пришла.

— Видел.

— Когда?

— Позавчера.

Бомджин спокойно отвечал на вопросы, но, заметив, как широко раскрылись её глаза, раздражённо добавил:

— Проснулся среди ночи, смотрю — кто-то сидит за столом. Понял по затылку, что это ты. И снова лёг спать.

— Ты узнал меня по затылку?

— Ты ведь сидишь передо мной. Ну, не прямо, а через ряд.

Неужели можно узнать человека только по затылку?

Чжунён моргала в недоумении, когда вдруг услышала зловещий голос:

— Если бы тебе кровать нужна была, я бы тебя выгнал.

Чжунён уже умела по опыту распознавать нотки насилия в голосах людей. Она напряглась и посмотрела на Бомджина, который лишь равнодушно пожал плечами.

— Но раз тебе нужен стол, значит, можем сосуществовать. Нам обоим требуется тихое место, и раз мы преследуем разные цели, то не будем мешать друг другу.

Чжунён прищурилась, пытаясь успокоиться. Бомджин, хоть и заставлял её нервничать, оказался довольно разумным в разговоре. Его слова даже имели смысл. По крайней мере, он не был тем, с кем нельзя договориться.

— Значит, ты сюда только спать приходишь?

— Ага.

— Но ведь ты мог бы спать дома.

На что Бомджин безразлично ответил:

— А ты могла бы учиться дома.

Смысл его слов дошёл до неё мгновенно. Так же как у неё были свои причины не заниматься дома, у него были свои причины не спать там. Но сейчас было важно не это. Она задумалась на мгновение и снова заговорила:

— Так это правда заброшенный дом?

— Да.

— Даже если он пустует, кто-то ещё может сюда зайти.

Глаза Бомджина сузились в тонкую, острую линию. Он понял смысл её слов и криво усмехнулся.

— Похоже, нужен замок. В следующий раз принесу.

— А мне ты тоже дашь ключ? Зачем?

Бомджин, зевая, тихо пробормотал:

— Я же говорил, кажется, мы можем ужиться.

— Но одному пользоваться этим местом было бы гораздо спокойнее, — с тревогой возразила Чжунён.

Бомджин сразу нахмурился и повысил голос:

— Так что, дать тебе ключ или нет?

— Дай.

— Ладно, тогда возвращайся на свою территорию, — сказал он, облизнув губы, и снова лёг.

Чжунён колебалась, недовольно посмотрела на него и начала осторожно спускаться по лестнице. Пройдя пару ступеней, она неожиданно повернула голову.

— А ты вообще знаешь, кто я?

— Ты что, думаешь, я настолько туп, что не запоминаю имена только потому, что плохо учусь? Юн Чжунён, лучшая ученица школы.

Что ж, не сказать, что он ошибается.

Так началась их «соседская» жизнь.

Однако в школе между ними ничего не изменилось — они не общались. И не было никаких причин для этого.

Здесь, в пустом доме, поначалу они тоже почти не разговаривали, но с тех пор как Бомджин однажды принёс рамен и предложил поесть вместе, всё немного поменялось.

Теперь проблема была в том, что он стал приносить рамен каждый день. Впрочем, альтернатив у них всё равно не было, так что Чжунён была ему даже благодарна.

Кроме того, Бомджин стремился к разнообразию: иногда добавлял в лапшу яйца, иногда — сыр, а порой щедро крошил туда кимчи или перец.

Поскольку в его усилиях ощущалась забота, Чжунён считала, что могла бы ответить тем же — и съедала всё до последней крошки.

Когда она изучала учебник с английскими словами, по дому разнёсся аромат, от которого заурчало в животе. Чжунён быстро убрала учебники со стола. В качестве подставки под горячий котелок они всегда использовали какую-то книгу с боевиками, которую нашли в доме.

Стоило ей немного сдвинуть стул в сторону, как Бомджин поставил на стол кипящий котелок, от которого шёл пар.

— …Сколько яиц ты туда положил?

— Пять, наверное?

— Желтки все лопнули.

— Два остались целыми.

— Я же говорила, не взбивай их.

— Эй.

Бомджин нахмурился, передавая ей приборы. В первый раз, когда Чжунён увидела такое выражение на его лице, она невольно отвела глаза, но теперь привыкла. В ответ на её пристальный взгляд он слегка взмахнул палочками.

— Мы готовим в одной кастрюле. Невозможно сделать так, чтобы всем нравилось. Ешь как умеешь.

Слегка надув губы, Чжунён отложила себе рамен. У них не было отдельного обеденного стола, так что они всегда ели за тем же столом, за которым она занималась. Стул тоже был один, и Бомджин всегда ел стоя. Иногда она подумывала уступить ему место, но сегодня явно был не тот случай.

Её раздражали комочки белка, прилипшие к лапше, но на этот раз рамен был острым из-за красного перца, и на вкус было вполне сносно. Подув на лапшу, Чжунён краем глаза взглянула на Бомджина и спросила:

— Есть хоть что-то, что ты не ешь?

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же его брови взметнулись вверх. Бомджин прищурился и усмехнулся:

— У тебя отвратительный характер, знаешь ли.

— Удивительно, что при такой внешности ты ещё умеешь понимать намёки, — с сарказмом ответила Чжунён.

Он фыркнул, недоуменно улыбнувшись. Бомджин внезапно наклонился к ней, продолжая громко всасывать лапшу, не заботясь, что брызги полетели на её белую рубашку.

— Эй!

Бомджин слегка вздрогнул от её крика. Судя по его удивлённому лицу, он и правда не ожидал, что капли бульона попадут на ткань. Чжунён скривилась ещё больше.

— Постираешь дома. Надень другую рубашку в школу.

Я вообще-то планировала носить её ещё один день.

Сжав губы, Чжунён с лёгким стуком положила палочки на стол. Бомджин, хотя и смотрел в её сторону, не переставал есть рамен, будто умирал с голоду.

Если бы твой кулак не был вдвое больше моего, ты был бы уже трупом, честное слово.

Съев свою порцию рамена всего за пару больших глотков и даже выпив весь бульон до последней капли, он, наконец, вытер рот тыльной стороной ладони и поставил пустую миску, когда почувствовал на себе безмолвный взгляд Чжунён.

— Ладно, снимай. Постираю.

— Что? Что ты сказал — снять?

— Как ещё предлагаешь её постирать? Расстёгивай пуговицы.

— Ты с ума сошёл?!

Ошеломлённая его словами, Чжунён резко отодвинула стул и ударилась затылком о стену. При виде её скорчившегося лица, Бомджин цокнул.

— У тебя что, хобби — головой биться? Или мозгов слишком много, и это тебя раздражает?

— Заткнись!

Когда Чжунён с раздражением потёрла затылок, Бомджин пожал плечами и внезапно стянул с себя футболку. Чжунён остолбенела, когда увидела прямо перед глазами крепкий торс, и от удивления раскрыла рот.

Глава 3

— Ч-что ты… чего?

— Надень, я отстираю. Я как раз доел.

С небрежным видом Бомджин протянул свою футболку. Чжунён, глядя на огромную футболку, в которую она могла бы завернуться целиком, озадаченно переспросила:

— Ты серьёзно?

— Такие пятна легко отстирываются, если потереть моющим средством. Будешь надевать или нет?

Не думаю, что в этом есть необходимость, но было бы забавно посмотреть, как этот здоровяк стирает мою рубашку.

Она не смогла сдержать смешок. Окинув его взглядом, Чжунён указала подбородком на дверь:

— Ладно, тогда выйди на минутку.

— Вот ещё…

— Эй!

Бомджин, ухмыляясь, вышел, как только белки глаз у Чжунён начали наливаться красным. В щель ворвался холодный ветер, и только тогда Чжунён вспомнила, что он был с голым торсом. Быстро опустившись под стол, она начала расстёгивать пуговицы.

Стирать ночью — занятие не из приятных. Вода здесь ледяная, особенно по утрам и вечерам, ведь это горная местность, и горячая вода почти не поступает.

Но если это избавит её от лишней работы...

Она сняла рубашку и натянула футболку Бомджина. Тепло от неё спустилось до самых колен.

Похоже, у него высокая температура тела.

Хотя футболка была с короткими рукавами, они почти доходили ей до запястий. К её удивлению, от ткани исходил не запах табака или пыли, а мягкий древесный аромат.

— Готово.

Бомджин тут же вошёл, и, увидев её с рубашкой в руках, нахмурился. Чжунён, подражая его угрюмому выражению, спросила:

— Что такое? Ты же сам сказал, что постираешь. Передумал?

Брови Бомджина дрогнули, когда он безмолвно посмотрел на неё в своей чёрной футболке. Он ухмыльнулся, грубовато выхватил рубашку и сказал:

— Никому так не говори.

— Как?

Она переспросила, но Бомджин упрямо смотрел вперёд. Он подошёл к раковине, включил воду и начал тереть рубашку с моющим средством. Чжунён наблюдала за ним, пока ела лапшу.

(Прим. пер. В корейском языке фраза "빨아 준다" буквально означает «постирать», но в разговорной речи она может быть воспринята как пошлый намек. А все потому, что "빨다" иногда используется для обозначения орального секса.)

Когда он напрягается, на широких плечах вздуваются мышцы. Голубоватые вены, выступающие на длинных, крепких руках, пульсируют, показывая ту силу и жизненную энергию, которой у меня никогда не будет.

С таким телом можно справиться с чем угодно и ничего не бояться.

Тело Квон Бомджина великолепно. На этой мысли я поймала себя внезапно. В рельефных мышцах, покрывающих его крепкий скелет, проявлялась эстетика идеальных пропорций. Даже его смуглая кожа выглядит так, будто на ней блестит масло.

— Юн Чжунён.

Чжунён очнулась от своих мыслей, когда он окликнул её. Оказывается, всё это время она бессознательно наблюдала за ним, глядя на то, как он выжимает рубашку. Бомджин, склонив голову набок, теперь смотрел на неё с ухмылкой.

— Ты что, пускаешь слюни, глядя на моё тело?

— Лапша просто острая. Сколько ты туда перца насыпал? Дай воды.

Причмокнув, Чжунён нахмурилась, стараясь скрыть смущение. Бомджин хмыкнул, налил в стакан воды и протянул ей. Она быстро выпила всё залпом, пытаясь успокоить дыхание. А то как-то уж слишком жарко стало в области шеи.

Закончив с раменом, они разделялись по этажам: она оставалась на первом, а он на втором.

Сначала я раздумывала, стоит ли говорить Бомджину, что ухожу. Но он, видимо, услышал, как я собираю свои вещи, и, прежде чем я успела решить, что делать, сонно спустился по лестнице, широко зевая.

— Ты тоже уходишь?

— Темно уже. Как ты собираешься дойти до дома?

Чжунён стало неловко от этой неожиданной заботы, и она спросила:

— Ты что, беспокоишься за меня? Провожать собрался?

Бомджин посмотрел на неё так, будто его только что ударили по затылку. Он злобно уставился на неё, и Чжунён, не выдержав его взгляда, отвела глаза, помахав фонариком, который принесла с собой.

— Я этим дорогу освещу.

— Вот об этом и я спрашивал. Не таскай его с собой.

Бомджин выхватил фонарик и бросил его в её рюкзак. Когда она нахмурилась, он добавил:

— Ты хочешь, чтобы все знали, что ты сюда ходишь? Знаешь, как далеко видно свет от фонарика ночью?

— А.

Чжунён кивнула в знак согласия, но нахмурилась ещё сильнее. Как тогда ходить? На улице же темно.

Пока Чжунён раздумывала, Бомджин вдруг взял какую-то палку, похожую на дубинку, и её тело мгновенно застыло.

Я расслабилась, когда увидела, что он дрыхнет как медведь, но ведь это Бомджин. Тот самый Квон Бомджин, прославившийся из-за жестокой драки с участием десятка человек...!

— Я отлично вижу в темноте. Держись за неё и следуй за мной.

Чжунён, съёжившись, молча следила за его спиной, когда он, прошёл мимо, открыл дверь и вышел на улицу. Парень тут же протянул ей палку.

...В тот момент я и подумать не могла, что буду держаться за неё каждый день.

Чжунён, вспоминая тот день, потёрла гладкую поверхность дубинки, к которой уже привыкли руки. Видимо, он услышал, как она жалуется, что палка натирает мозоли, потому что на следующий день её конец был обмотан синей изолентой.

Теперь это оружие выглядело ещё более устрашающе, но Чжунён без колебаний бралась за него.

Про Бомджина болтают так же часто, как и про меня. Но тот Бомджин, которого я знаю, точно не был похож на человека, обзывающего учителей или избивающего стариков ради денег. Конечно, я знала его только в этом доме. Но сложно было представить, что тот, кто аккуратно складывает мою мокрую рубашку под одеяло, чтобы высушить её на тепле собственного тела, мог быть тем ужасным человеком, о котором ходили слухи.

Её рубашка, которую он три часа держал под собой, выглядела как отглаженная утюгом. Она пахла тёплой пылью, и Чжунён не знала, как реагировать на такой неожиданный подарок.

— Тут яма, — сказал Бомджин, который шёл на несколько шагов впереди. Чжунён замедлила шаг. В свете фонарей с главной дороги можно было различить только тени деревьев, поэтому приходилось внимательно слушать его.

— Да ты на кошку похож, — внезапно сказала она. Бомджин бросил на неё короткий взгляд. Чжунён кивнула сама себе и продолжила.

— У тебя же в имени «тигр» есть. Кошки ведь хорошо видят в темноте. У них зрачки расширяются, чтобы ловить больше света.

— Ты прям ходячая энциклопедия.

Чжунён пожала плечами, услышав его фырканье. Ветер раскачивал деревья, издавая зловещие звуки. Если бы не Бомджин, она бы не смогла спокойно заниматься здесь допоздна.

— Ты ведь не спишь и ночью, и днём, да?

— Хочешь спросить, что я делаю по ночам?

Он даже не оглянулся. Его тон ясно давал понять, что он не хочет отвечать. Чжунён покачала головой.

— Нет, я просто думаю, что, если ты вдруг не придёшь однажды ночью, как я тогда доберусь до дома?

Бомджин усмехнулся.

— Уходи, пока светло.

— Дом…

Я не могу туда пойти.

Слова сами сорвались с губ, но она вовремя прикусила язык. К её удивлению, Бомджин никак не отреагировал на эту недосказанную фразу.

Погрузившись в тишину, они продолжили идти, хрустя сухими ветками под ногами. Когда добрались до освещённой части дороги, Бомджин ловко забрал свою дубинку и обернулся.

— Иди.

— Ага.

«Спасибо» вертелось на языке, но я опять не нашла подходящего момента, чтобы его произнести. Я уже привыкла разворачиваться и уходить сразу после короткого прощания.

Несколько шагов она прошла, думая, не обернуться ли, но так и не решилась. Тяжело вздохнув, Чжунён медленно свернула в переулок, ведущий к дому.

Дом, где они жили с матерью вдвоём, находился в конце отдалённого переулка, в подвальном помещении с одной комнатой. Оттуда доносился запах плесени, смешанный с чем-то неприятным, похожим на мочу.

Но дышать надо. Я должна почувствовать, не пахнет ли алкоголем, прежде чем входить.

Чжунён старалась двигаться тихо, подтянула сползающую лямку рюкзака и глубоко вдохнула. Почти в тот же момент металлическая дверь с мутным стеклом распахнулась. Чжунён отскочила назад и увидела чёрную тень перед собой.

— О, мам, ты не спишь?

Чуть-чуть...

...попозже надо было приходить.

Запах алкоголя всё усиливался, пока мать приближалась, покачиваясь из стороны в сторону. Чжунён крепче стиснула ремень рюкзака, чувствуя, как сердце всё больше сжимается от холода.

2

— Давайте уже делитесь на команды и начинайте, — хлопнул в ладони учитель физкультуры, вечно ходивший в одном и том же спортивном костюме. Ученики нехотя задвигались.

Когда Чжунён заняла своё место, кто-то сильно толкнул её в плечо. Она пошатнулась и чуть не упала. Это была Хэсу, с длинными волосами, украшенными ленточкой. Она скрестила руки на груди, оглянулась на неё и усмехнулась.

— Ой, извини, не заметила.

Чжунён тяжело вздохнула, но промолчала. Затем медленно подняла руку и показала Хэсу средний палец. Её лицо исказилось от злости. Чжунён с бесстрастно усмехнулась.

— А это видишь?

— Ты... — Хэсу кипела от ярости, но тут раздался громкий свисток учителя.

Чжунён отступила от Хэсу, которая теперь сверлила её взглядом.

В обычный день она бы не побоялась, если бы Хэсу вдруг потеряла над собой контроль и набросилась на неё. Но сегодня было не так. Промокшая до нитки и продрогшая, Чжунён пробыла на улице несколько часов и теперь чувствовала себя ужасно. С самого утра горло жгло от жара.

Надо бы упасть в обморок в подходящий момент, чтобы наконец отдохнуть. Сценарий, в котором её отнесут в медпункт, выглядел неплохо, но почему-то Чжунён казалось, что если она потеряет сознание прямо здесь, Хэсу наверняка наступит на неё.

Впрочем, даже если не Хэсу, то наверняка кто-то другой найдёт возможность меня растоптать. Лучше уж умереть.

Сделав для себя такой вывод, Чжунён двинулась на позицию, откуда было бы удобно поймать мяч. Однако он полетел в другую сторону. Нахмурившись, она решила просто стоять в углу и не двигаться. Но мяч всё равно к ней не прилетал.

Спустя какое-то время Чжунён поняла: дети специально исключили её из игры, смеясь и переговариваясь между собой. Они вели себя так, словно её вообще не существовало.

Глава 4

Как же это по-детски, с ума сойти.

Горячий воздух вырывался из её губ, будто у неё начинался жар. Чжунён изо всех сил старалась пробиться к мячу, но всякий раз её толкали то с одной, то с другой стороны, и было непонятно — нарочно они это или нет. Мяч, которого она так жаждала, всё никак не попадал в неё.

Может, просто упасть? Она была готова к тому, что её пнут и затопчут.

Чжунён остановилась тяжело дыша. Перед глазами плыло. Найти место, чтобы просто рухнуть между мелькающими фигурами учеников, оказалось не так просто.

Оглядываясь по сторонам, она вдруг встретилась взглядом с тем, кто стоял перед ней. Сынун держал только что пойманный мяч и смотрел на неё.

Чжунён открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент Сынун замахнулся и послал мяч прямо ей в плечо. Раздался громкий звук.

Этого удара не хватило, чтобы сбить её с ног. Чжунён, скорее, поразила его неожиданность. У неё будто ноги подкосились, и она, почувствовав боль и странную сонливость, рухнула на землю.

— Чжунён!

Среди испуганных вздохов она услышала встревоженный голос Сынуна.

Его бледное лицо, быстро приближавшееся к ней, отчетливо отпечаталось у неё в сознании.

Она никогда прежде не слышала, чтобы он звал её по имени. И уж тем более не видела его с таким встревоженным лицом и так близко.

С усилием вдохнув, Чжунён на миг отвела взгляд от Сынуна и заметила чёрную фигуру, возвышающуюся вдалеке за его спиной. Её невозможно было не заметить.

Он же всегда спит на физре. Почему сегодня проснулся?

…Похоже, мне придётся занять второй этаж. Интересно, уступит ли он?

С этими мыслями Чжунён закрыла глаза. Все окружающие звуки моментально стихли.

Сон был коротким. Она шла и шла к белоснежному солнцу, что светило где-то вдали, но как ни старалась, не приближалась к нему ни на шаг. Время от времени тени заслоняли свет, и тьма накрывала её.

Солнце было слишком ярким, и она смутно понимала, что должна двигаться к нему. Но странное, почти уютное чувство возникало всякий раз, когда на её пути оказывалась тьма. Однако останавливаться было нельзя, и она продолжала идти. Я вообще двигаюсь? В этот момент Чжунён очнулась.

Спина вся промокла от пота. Возможно, из-за жары. В медкабинете было душно.

Пытаясь собраться с мыслями, Чжунён несколько раз моргнула. Во рту пересохло. Она кое-как поднялась с кровати, машинально посмотрела на окно и нахмурилась.

Что это?

Кровать стояла на солнечном месте, но окно было завешено большими листами бумаги. Не одним, а несколькими — картой мира, анатомическими схемами, газетными вырезками. Всё это было небрежно прилеплено к стеклу.

Она часто оказывалась в медпункте, но у медсестры не было такой странной привычки. Её рабочее место — у двери, вдали от окна. И даже после того, как кто-то из учеников в начале года взял шторы постирать и так и не вернул их спустя несколько месяцев, медсестру это не волновало.

Пока Чжунён, держась за голову из-за боли, рассматривала карты и схемы, дверь кабинета со скрипом открылась. Вошла учительница со стопкой бумаг.

— Что такое? Почему так жарко? Ну и кто притащил сюда обогреватель? Конец лета на дворе!

Так вот почему тут так душно.

Чжунён взглянула вниз и заметила обогреватель у своих ног. Возмущённый крик оглушил её.

— А это что такое? Кто окно заклеил? Чжунён, это ты сделала?

Если бы у меня был лунатизм, возможно, и я.

Но вместо ответа Чжунён просто медленно моргнула. Учительница тяжело вздохнула и поспешно направилась к окну, чтобы содрать бумагу.

С каждым сорванным листом солнечные лучи яркими вспышками заливали лицо Чжунён. Щурясь от света, она прикрыла глаза рукой. Голова всё ещё кружилась.

— Как себя чувствуешь? Ты вся мокрая. Дай-ка я посмотрю.

Учительница села на стул возле кровати, приложила ладонь ко лбу Чжунён и что-то пробормотала.

— Понять не могу, ты вся горишь из-за болезни или из-за обогревателя. Ты давно плохо себя чувствуешь? В таком состоянии нужно было просто сказать об этом на физкультуре и отдохнуть.

— Я думала, всё будет в порядке.

Голос Чжунён, сухой, как потрескавшаяся земля, заставил медсестру неодобрительно цокнуть.

— Уроки почти закончились. Иди домой и отдыхай.

Люди не знают, что дом не всегда то место, где можно отдохнуть. Учительница бросила на Чжунён косой взгляд и, не дождавшись ответа, неспешно встала.

— У меня собрание, так что, если поднимется температура, выпей жаропонижающее. И не забудь привести кровать в порядок перед уходом.

— Хорошо.

Она была не из тех, кто лезет к ученикам с ненужными вопросами, даже если ей что-то известно. Чжунён это устраивало. Учительница некоторое время рылась в документах на столе и уже собралась выйти, но внезапно остановилась у двери.

— О, что случилось? Ты к Чжунён пришёл? Заходи.

Чжунён резко подняла голову и ощутила тупую боль в плече, от того, что волосы прилипли к шее.

Кто мог прийти ко мне? Если подумать, был только один человек, который мог бы...

— Проснулась?

Однако мальчик, который осторожно вошёл в комнату, оказался вовсе не тем, кого она ожидала увидеть. Чжунён не смогла скрыть удивления. Сынун, заметив её реакцию, неловко кашлянул и медленно подошёл ближе.

Почему именно сейчас?

Она вся пропитана липким потом, волосы взъерошены, как после глубокого сна. Чжунён мигом натянула одеяло, пытаясь прикрыться, и резко спросила:

— Чего тебе?

Её смущённое лицо покраснело от жара, и она опустила голову. Кажется, Сынун уловил её недовольство и, остановившись в нескольких шагах, замялся.

— Хотел узнать, как ты. Приходил на каждой перемене, но ты всё время спала. Я уже начал переживать, не отвезти ли тебя в больницу. Никогда раньше не видел, чтобы кто-то так падал в обморок.

Чжунён тихо усмехнулась. Я и сама не ожидала, что свалюсь. Может, мне ему спасибо сказать, за то, что хотя бы выспалась?

— Это же всё из-за меня, да? Ты ведь пострадала, потому что я попал в тебя мячом.

Чжунён бросила взгляд на него и увидела, как на его лице застыла угрюмая гримаса. Она чуть не рассмеялась.

Нет, не из-за тебя. Если уж и сравнивать, то ты просто тот бедолага, который не заметил уже сбитого человека и случайно наступил на него. Вот и всё.

Так что ты идеальный козёл отпущения.

Чжунён подняла руку и обхватила плечо, которое всё ещё ныло. Больно было не из-за лёгкого удара резиновым мячом. Она, скорее была такой, как будто её ударили тяжёлой гранитной пепельницей. Утром там уже был синяк.

Но всё равно, как же не повезло, что ты попал именно туда.

В глазах Сынуна разливалась глубокая вина. И хотя Чжунён этого не добивалась, неприятных ощущений развернувшаяся картина не вызвала.

— Сильно испугалась?

Сынун задал вопрос мягким голосом, словно разговаривал с маленьким испуганным животным. Чжунён едва заметно прищурилась и с лёгким сарказмом ответила:

— А ты зачем сюда пришёл? Проверить, как сильно я пострадала после того, как ты швырнул в меня мяч? Как убийца, который возвращается на место преступления, чтобы ещё разок насладиться?

— Эй, да нет же! Какой убийца, ты о чём вообще? Это просто недоразумение.

Его глаза широко раскрылись от такой неожиданной реакции. Чжунён подумала, что, похоже, внутренний мир Сынуна был таким же хрупким, как и его внешность — словно цветок, выращенный в теплице.

Да, в твоём мире всегда тепло. Нет никаких паразитов, которые могли бы тебя беспокоить.

— Ты сегодня с утра уже выглядела уставшей. А потом, когда мы начали играть в вышибалы, я заметил, как ты за мячом носишься, будто нарочно под удар подставляешься. Честно, подумал, что ты, наверное, задумала скорее выйти и отдохнуть. Вот и решил помочь.

Её губы, которые до этого были напряжены, постепенно смягчились. Сынун облегчённо вздохнул и прокашлялся.

— Видимо, я торопился и слишком сильно кинул. Прости.

Он склонил голову в извинении, и на Чжунён нахлынула волна странных чувств.

Как человек может быть таким искренним? У меня даже простое «спасибо» застревает на языке и не может вырваться наружу.

— Всё нормально. Кости не сломаны.

Чжунён сухо ответила, и Сынун тут же широко улыбнулся, как будто сбросил с себя груз вины. Её губы сами собой снова зашевелились, когда она увидела это довольное лицо:

— А синяк пройдёт скоро.

— У тебя синяк?

Его глаза снова округлились от удивления. Чжунён никак не отреагировала, встала с кровати и поправила мятую одежду. Сынун, словно собираясь поддержать её, протянул руку, но в последний момент остановился, не решившись прикоснуться.

— О.

Обратив внимание на обогреватель, Чжунён вдруг заговорила:

— Это ты его поставил? Тут так жарко.

Сынун заморгал, ещё недавно он выглядел напряжённым.

— Я просто…

— Но всё равно спасибо. И за то, что окно завесил.

Она сама удивилась, как легко слова вырвались наружу, хотя обычно «спасибо» с трудом проскакивало через её губы.

Увидев ошеломлённое выражение лица Сынуна, Чжунён почувствовала, как тело снова начинает гореть. Она быстро сделала шаг в сторону, пытаясь обойти его, но внезапно голова закружилась, и Чжунён пошатнулась.

— Чжунён!

Она услышала голос Сынуна, и в ту же секунду сильные руки поддержали её. Его прикосновение оказалось горячее, чем сам обогреватель.

Прохладный и чистый запах, исходящий от парня, заставил её чуть не прикусить губу. Сердце бешено колотилось.

— Всё нормально? Лучше не двигайся так резко.

Его голос был таким тихим и мягким, что казался обволакивающим, словно лёгкий шёпот у самого уха. Чжунён захлестнуло желание раствориться в воздухе, словно дым. Сынун, окруживший её своим теплом, молча смотрел на неё сверху вниз.

Она с трудом контролировала выражение лица в этой странной напряжённой обстановке. Но резкий звук открывающейся двери заставил Чжунён обернуться. Их взгляды пересеклись — на неё смотрели холодные, как лезвие, глаза. И её губы невольно приоткрылись.

— О, Квон Бомджин.

Глава 5

Сынун его окликнул. Взгляд Квон Бомджина медленно скользнул в ту сторону, словно парень заранее знал, что здесь кто-то будет.

Чжунён заметила, как его глаза остановились на её руке, лежащей на запястье Сынуна, и она невольно отпрянула. По лицу разлилось непонятное смущение.

— Ты заболел? Учитель уже ушёл.

Хотя Чжунён только что оттолкнула Сынуна, он мельком глянул на неё, а потом заговорил с Бомджином.

Чжунён никогда не видела, чтобы эти двое общались. Да и вообще, Квон Бомджин ни с кем не разговаривал.

По крайней мере, в школе.

С учётом того, какая репутация была у Квон Бомджина, спокойствие, с которым Сынун к нему обращался, выглядело непривычно и даже пугающе.

Это что, наивность? Или он просто никогда не попадал в ситуации, где ему могут навредить?

Но когда Квон Бомджин с каменным лицом уверенно двинулся к ним, и Сынун как бы незаметно прикрыл собой Чжунён, она чуть не рассмеялась.

Сынун, конечно, не показывал этого, но он тоже нервничал.

Он реально думает, что Квон Бомджин сделает мне что-то?

Хотя… не могу сказать, что это не в его стиле.

Чжунён неловко смотрела на приближающегося Квон Бомджина. Он что, обратит на меня внимание? Неужели пришёл, потому что волнуется?

Но Квон Бомджин внезапно свернул в сторону, спокойно открыл шкаф и принялся искать что-то в аптечке. Тишину в медицинском кабинете нарушали только звуки его движений.

Когда он наконец нашёл, что искал, то молча вышел, будто не замечая ни её, ни Сынуна.

И хотя Бомджин просто зашёл и вышел, после его визита ощущалась странная тяжесть. Чжунён невольно надула губы.

Ну конечно. А если бы я на него посмотрела, он бы и бельё за меня постирал.

Сынун коротко выдохнул, пытаясь снять напряжение, и смущённо обернулся к ней.

— С Квон Бомджином у меня всё ещё немного натянутые отношения.

Да таких в этой школе полно, не только ты один.

С непроницаемым выражением лица Чжунён медленно двинулась к выходу. Надо будет потом спросить, не заболел ли он.

— Я провожу тебя до дома. Давай вместе...

— Нет, не надо.

Резкий ответ прозвучал даже жёстче, чем она ожидала. Мысль о том, что Сынун увидит, как она заходит в этот дом, заставляла её содрогнуться.

Отвернувшись от удивлённого Сынуна, Чжунён тихо пробормотала:

— Не нужно обо мне беспокоиться.

Сынун не стал её останавливать. Долгий вздох, который Чжунён издала, пока шла по коридору, залитому багровым закатным солнцем, тянулся за ней словно тень.

Дом в лесу был заперт. Это означало, что Квон Бомджина там не было. Чжунён вошла внутрь, закрыла дверь и бросила рюкзак на стол. У неё не было ни капли сил.

Скоро экзамены. Может, это и глупо, но я не собираюсь уступать первое место в школе до самого выпуска.

Это была единственная заслуженная победа, которой Чжунён могла гордиться. И если не получится быть первой в этой захудалой школе, она себе этого никогда не простит.

Но взгляд то и дело тянулся к лестнице, ведущей на второй этаж. Чжунён толком не пообедала и очень хотела есть, но в сон её клонило гораздо сильнее. Лёгкий жар начал медленно подниматься по спине.

Когда же он вернётся? Интересно, разбудит меня, когда придёт?

— Надеюсь, он не решит меня прикончить, только потому что я уснула на его территории.

А ещё почему он так внезапно появился и смутил меня до чёртиков?

Вспомнив неловкую встречу в медкабинете, Чжунён нахмурилась.

Интересно, что он подумал, увидев меня почти в объятиях Сынуна? Он вроде бы не удивился и не собирался подкалывать. Впрочем, Бомджин и не из тех, у кого на лице всё написано, так что понять сложно.

Но что бы там ни было, сначала мне нужно избавиться от этой усталости. Она моргнула и осторожно поднялась по лестнице.

С того дня, когда Чжунён столкнулась с Квон Бомджином, она ни разу не появлялась на втором этаже. Она не нуждалась в кровати.

И всё же, несмотря на то, что это был один и тот же дом, ей было немного не по себе. Словно она входила в незнакомое место. Осторожно добравшись до конца лестницы, Чжунён оглянулась, убедилась, что никого нет, и тихонько села на кровать.

Почему мне кажется, что он появится именно сейчас?

Девушка ещё какое-то время теребила край одеяла, но терпение быстро кончилось. Да ну его. Чжунён плюхнулась на кровать.

Матрас был просто брошен на пол, но, на удивление, оказался удобным. Центральная часть немного провалилась, но даже от того, что она просто легла, всё тело расслабилось. Сон навалился, не оставляя ни малейшего шанса на сопротивление. Даже если бы под ней был холодный каменный пол, тут всё равно было бы комфортнее, чем дома.

Эй, стоп.

— А если он вообще не придёт...

Язык, словно налитый свинцом, едва шевелился. В голове всплыла равнодушная фраза Бомджина: «Иди домой, пока светло». Мы же всегда ходим вместе, я даже фонарик с собой не ношу... Эта мысль медленно утонула в сознании.

Она почувствовала что-то странное. Сознание, погружённое в глубокий сон, постепенно начало всплывать на поверхность. Чжунён услышала, как кто-то тяжело поднимается по лестнице, и её чувства обострились.

Девушка с трудом открыла глаза и увидела, как тёмный силуэт надвигается на неё. Она вскрикнула:

— А-а-а!

Послышался какой-то приглушённый звук. Чжунён заёрзала, пытаясь выбраться из-под тяжёлого, твёрдого тела, которое придавило её. Кажется, она нещадно лупила кого-то по рукам и ногам.

Это было похоже на припадок, но вскоре чья-то крепкая хватка схватила руки и легко уложила её обратно.

— Юн Чжунён?

Голос, сбитый с толку и слегка запыхавшийся, сразу показался ей знакомым. Тьма скрывала его черты, но её руки мгновенно ослабли. До неё донёсся тот самый мягкий, сухой древесный аромат. Так пахла футболка Бомджина, которую она уже надевала.

Ну, конечно, кто же ещё мог сюда прийти, кроме него?

Как только напряжение спало, Чжунён поняла, что практически лежит под Бомджином. Она тут же стала колотить его по груди.

— Убирайся! Прочь!

— Эй, подожди, здесь же...

Бомджин быстро отпрянул, когда Чжунён попыталась сесть, но в этот момент её голова с глухим стуком ударилась о потолок. Тот же звук раздался и с его стороны. Они оба упали обратно на кровать, держась за макушки.

— Да ты издеваешься!

Первым не выдержал и закричал Бомджин, тяжело дыша от боли. Чжунён, потирая ушиб, злобно сверкнула глазами.

— Это ты на меня навалился! Что за манера так вваливаться?

— Это второй этаж. А кровать — моя территория.

Он рявкнул низким голосом, но всё равно в темноте ничего не было видно. Чжунён не сдавалась и повысила тон.

— И что, нужно было хоть пощупать пол и аккуратно лечь! Всё-таки второй этаж. А вдруг свалишься, если что-то под тобой прогнётся?

— Ты хоть понимаешь, что несёшь? Ладно, что ты тут делаешь? Знаешь, сколько сейчас времени?

— Откуда мне знать? Я же только проснулась!

— Уже два часа ночи!

Слова Бомджина заставили Чжунён ахнуть. Неужели она так долго спала?

Бомджин тяжело вздохнул и, всё ещё сидя на кровати, потёр затылок. Чжунён моргнула и, немного помявшись, села поудобнее, наблюдая за ним.

— Всё равно ты мог догадаться, что я здесь. Замок ведь открыт.

— Думаешь, я ожидал тебя тут увидеть? Решил, что ты забыла запереть дверь.

— Я вообще-то никогда не забываю…

— Да забей! Ты вообще в своём уме? Оставаться здесь так поздно? Если уж собралась ночевать, хотя бы дверь закрой! Как ты вообще могла здесь уснуть? Совсем страх потеряла?

Чжунён всё раздражало — то, что он её разбудил, и то, что сразу начал ругаться. Она фыркнула и ядовито ответила:

— Как я, по-твоему, изнутри дверь закрою, а, гений?

Бомджин стиснул зубы и проглотил грубые слова, которые готовы были сорваться с языка. Он резко развернулся к ней, повышая голос:

— Тогда шла бы домой!

— Сам иди домой! Что ты вообще сюда припёрся в такое время? Сам же сказал, что уже два часа ночи!

Слова Чжунён, которая никогда не признаёт поражения, видимо, так поразили Бомджина, что он усмехнулся и несколько раз ударил кулаком по матрасу.

— Вообще-то, второй этаж не твоя территория.

Если бы здесь было хоть немного света, она бы, вероятно, не стала с ним спорить. Но в темноте Чжунён чувствовала себя непобедимой.

— Какая ещё территория? Это просто кровать! Тебя не было, я устала, почувствовала себя плохо и прилегла. Всё! Я не хотела тут оставаться. Ясно?

Не дождавшись ответа, Чжунён вдруг почувствовала головокружение, и сдавленный стон вырвался из её горла. Бомджин только покачал головой и отвернулся, цокнув языком. Некоторое время они сидели в тишине.

Ладно, хватит с меня. Пусть выиграет этот раунд.

Она глубоко вздохнула и, потирая лоб, медленно поднялась.

— Ладно, я ухожу. Можешь валяться на своей кровати сколько хочешь. Хоть всю жизнь.

Чжунён собиралась пройти мимо него, но он сидел у лестницы, преграждая путь. Она злобно уставилась на его широкие плечи, надеясь, что он освободит ей дорогу. Наконец Бомджин тяжело вздохнул и произнёс:

— Уже поздно. Пойдём вместе.

Его голос стал спокойным, но Чжунён недовольно фыркнула:

— Ой, да ну. Только что готов был меня сожрать, а теперь вдруг заботишься.

— Ты вообще-то от одного удара мячом упала и...

Он резко осёкся. Чжунён, сжав губы, смотрела, как его крупные руки ерошат волосы, словно парень сам был не в себе.

Заботится, значит? Я-то решила, что он будет издеваться.

Глава 6

— Как самочувствие?

— А? — от неожиданного вопроса Чжунён замерла и растерянно переспросила.

Бомджин сухо уточнил:

— В медпункте лекарства не пила?

— А, я просто всё время спала... Да и сейчас вот здесь выспалась — вроде получше стало.

Было ощущение, что острые шипы, торчащие вверх, вдруг улеглись. Глаза привыкли к темноте, и силуэт Бомджина проявился ещё отчетливее. Он сидел чуть сгорбившись, локти упирались в колени.

— Что болит?

— Да так, простуда какая-то. Плюс не выспалась. Кажется, у меня ещё температура немного есть, — тихо пробормотала Чжунён, прикладывая руку ко лбу.

Бомджин, чуть обернувшись, бросил короткое «жди» и встал. Он быстро начал спускаться по ступеням, двигаясь так, будто прекрасно видел в темноте.

Внезапно яркий свет залил комнату, и Чжунён прикрыла лицо руками. Он что, правда видит в темноте, как кошка?

— Ты, когда по лестнице ходишь, не забывай включать свет. Если навернёшься, моментально сломаешь шею.

Бомджин, который в этот момент набирал воду в стакан, на мгновение замер и бросил на неё косой взгляд. Его красиво очерченные губы слегка перекосились в усмешке.

— И кто это у нас такой хилый, что беспокоится за мою шею?

— Я не за тебя переживаю, а за себя. Если свалишься, я же буду первой, кто тебя найдёт.

— Ой, прям до слёз.

От его быстрого ответа Чжунён не смогла сдержать смешок. Посмотрев вниз, она увидела, как тот с чашкой в одной руке достает что-то из заднего кармана. Чжунён вспомнила, как он забирал лекарства в медпункте.

— Я сама спущусь.

Когда она начала вставать, Бомджин нахмурился и покачал головой.

— Сиди. Тебя же шатает.

Голос у Бомджина всегда был таким, что его трудно было ослушаться. Теперь, когда свет был включён, его пронизывающий взгляд стал ещё заметнее, и это было отнюдь не единственной причиной, по которой она осталась на месте.

Бомджин быстро взбежал по ступенькам и, слегка наклонившись, протянул ей воду и таблетки. Чжунён смущенно их взяла.

— У тебя что, тоже голова болит? Это ведь лекарства из медпункта?

— Меня просто от месячных скручивает, — буркнул Бомджин, усаживаясь чуть в стороне.

Чжунён, ощутив лёгкий холодок, как будто откуда-то подул сквозняк, с трудом открыла рот.

— Э-э... Ты что, пытаешься пошутить?

— Заткнись и просто выпей таблетки, — огрызнулся Бомджин.

Несмотря на его раздражённый тон, это вызвало обратный эффект. Чжунён не смогла удержать смех. Ей пришлось приложить все усилия, чтобы не расплескать воду.

— Бомджин от менструальных болей страдает! Да если бы у меня была хотя бы одна подруга, я бы тут же ей всё рассказала! Ха-ха, это просто... Ха-ха!

Она тряслась от смеха, опираясь локтями на кровать, чтобы не свалиться. Бомджин, зло прищурившись, молча смотрел на неё, сжав зубы.

— Классно смеёшься над тем, чего у тебя нет.

— Честно, я никогда так не жалела, что у меня нет друзей! Надо было хотя бы одну подругу завести!

Смех всё не прекращался. Бомджин, видимо смирившись, молча откинулся назад и уставился в потолок. Чжунён понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться и принять лекарства.

— Родители, наверное, уже волнуются?

Чжунён повернулась и взглянула на Бомджина.

— Мои? С чего вдруг?

Он мельком посмотрел на неё.

— Ты же до сих пор не вернулась домой.

Чжунён поспешно отвела взгляд, и Бомджин точно заметил, как в этот момент её глаза слегка дрогнули. Она прикусила губу, стараясь сдержать нервный смешок.

— Я, наверное, просто здесь останусь.

— Что?

— Так будет лучше.

Воцарилась странная тишина. Оба знали, что каждый из них хотел сказать, но не решался. Бомджин, наконец, кивнул подбородком в сторону двери:

— Спускайся. Это моя кровать.

— Ты бы перестал столько спать. Ты же и в школе постоянно дрыхнешь.

— Серьёзно? Это ты тут провалялась весь вечер.

— Да я ж не про сегодняшнее. Это особый случай.

Чжунён отвечала так уверенно, словно у неё перед глазами был заранее заготовленный текст. Бомджин раздражённо щёлкнул языком и отмахнулся.

— Хватит нести чушь. Вставай и иди домой. Я тебя провожу.

— Не хочу. Останусь здесь. А ты иди.

Она сделала вид, что собирается лечь, и его тёмные брови резко взлетели вверх.

— Юн Чжунён! Ты серьёзно собираешься тут одна остаться в такое время?

— А кто сюда ещё придёт, кроме тебя?

Она безразлично пожала плечами, и Бомджин громко выдохнул. Чжунён уже начала понимать по его голосу, когда он сдерживает злость и пытается оставаться спокойным.

— Тут ведь кто-то жил раньше. Вдруг они вернутся? И это может случиться сегодня.

— Тогда оставайся со мной.

Хищные глаза Бомджина на мгновение дрогнули. От этого Чжунён внезапно стало неловко, и она отвела взгляд. Чёрт, почему мне так странно?

Притворяясь беззаботной, она добавила:

— Я не предлагаю спать вместе.

— Ты бы лучше заткну...

— Мы же оба молчаливо согласились, что нам обоим нужен этот дом.

Тихий голос прервал его возражения. Бомджин замер и уставился на её профиль, смотрящий в пустоту. Затем он произнёс:

— Для тебя это место, где можно учиться.

— Это единственное место, где я могу отдохнуть.

Она никогда не думала, что скажет такое кому-то, но это были именно те слова, которые ей нужно было сказать Бомджину.

Он единственный, с кем я могу разделить это.

Чжунён встретилась с ним взглядом и, словно ставя точку, сказала:

— Я не могу вернуться домой.

Он должен понять. Он точно поймёт. Ведь он наверняка по той же причине оказался сегодня здесь.

Бомджин долго и внимательно смотрел на неё, прежде чем подняться с места. Чжунён молча следила за его широкой спиной, когда он спускался по лестнице, и вдруг, поддавшись импульсу, выкрикнула:

— Спасибо.

В тот же миг Бомджин оступился, как будто её слова толкнули его в спину. Чжунён испуганно закричала:

— Эй! Я же говорила, если упадешь, насмерть разобьёшься! Будь осторожнее!

— Заткнись и спи, — отмахнулся он, грубо сбрасывая её беспокойство.

Бомджин плюхнулся на стул, на котором она обычно сидела, и тут же свалился на стол. Чжунён, наблюдая за этим, тихо хихикнула.

Почему он всегда выглядит таким уставшим? Он же весь день в школе дрыхнет. Хотя ночью, наверное, не спит вообще, раз днём вырубается.

Но если спросить, всё равно ничего не скажет.

— Квон Бомджин.

— Чё?

— Выключи свет.

И снова. Тот же вздох, как будто его терпению настал конец. Но свет всё же погас, и Чжунён с улыбкой легла в постель.

Место было чужое, но почему-то казалось уютным. Хоть вокруг царила кромешная тьма, эта ночь её не пугала. Ведь внизу Бомджин.

С какого момента его присутствие перестало вызывать у меня тревогу и начало приносить покой?

Чжунён нахмурилась. Днём она просто свалилась в сон от усталости, а теперь заметила, что матрас источает знакомый запах.

Слабый запах пыли смешивался с ароматом свежевыстиранного белья, а между ними чувствовался запах Бомджина. Сухой, но почему-то мягкий.

Чжунён осторожно собрала в комок одеяло и зарылась носом в ткань.

Конечно, он не пользуется духами, но пахнет приятно. Запах такой... Как-то совсем не вяжется с его характером.

— Менструальные боли. Ха-ха, менструальные боли...

— Спи, пока я тебя отсюда пинками не выгнал.

Чжунён хихикнула, но тут же затихла, почувствовав, что в его голосе не было той лёгкости, с которой он говорил раньше. Она крепче зажмурилась и попыталась заснуть.

Я так долго спала, неужели смогу снова уснуть? Чжунён чувствовала, как тело медленно погружается в мягкий матрас. Казалось, что на этот раз её ждёт особенно крепкий сон.

Улыбка медленно растянулась на лице, пока она глубоко и спокойно дышала.

Яркое голубое небо и тёплый ветер. Погода была отличной. Чжунён встряхнула ещё влажные волосы и, глядя на широкую спину, которая шла впереди, она едва сдерживала улыбку, чтобы не рассмеяться.

Проснулась она от запаха. Лапша. Ненавистного, но, в то же время, говорившего о том, как сильно она проголодалась.

Уже рассвело, и сквозь окна в дом проникал слабый утренний свет. Она бесшумно скинула одеяло и взглянула вниз. Виднелась макушка Бомджина.

Он помешивал рамен палочками, зевая так, словно целую ночь не спал. Чжунён, фыркнув, тихо прошептала:

— Сомневаюсь, что ты — человек, а не сонный демон.

Она улыбнулась, зевая вслед за ним.

На удивление, ей стало легче. После вчерашней простуды тело казалось практически восстановившимся. Температура спала, и все признаки болезни исчезли. Единственное, что немного мешало, — мокрая от пота одежда, но в целом она чувствовала себя великолепно.

— Знаешь, я давно хотела спросить…

Она произнесла это полусонным голосом, и Бомджин резко обернулся, явно удивлённый. Он поморщился и потёр шею, будто она у него болела. Чжунён с трудом сдержала смех и указала на кастрюлю.

— Вы случайно не владеете заводом по производству рамена?

Парень взглянул на неё, будто она не заслуживала даже ответа, и продолжил помешивать лапшу. Чжунён закатила глаза, недовольно пробормотав что-то себе под нос, начала спускаться по лестнице. И тут свет внезапно включился.

— Выруби. Я и так всё вижу.

— Я не хочу быть первым, кто найдёт твоё тело.

Он повторил её же фразу, и Чжунён рассмеялась.

— Да уж, если что, ты будешь не только первым, кто меня найдёт, но и главным подозреваемым.

— С какой стати? Какая у меня могла быть мотивация?

Перенося кастрюлю на стол, Бомджин хмыкнул. Чжунён, спускаясь с лестницы, пожала плечами.

— Не мог вынести того, что я оккупировала твою любимую кровать.

Глава 7

Бомджин вздохнул, нахмурил брови и посмотрел на неё. Его волосы были всклокочены, как будто воробьиное гнездо, и он покачал головой.

— Шутки у тебя, конечно, так себе.

— Но всё-таки лучше, чем юмор про месячные.

С весёлой улыбкой, подпрыгнув на последней ступеньке, Чжунён приземлилась рядом. У неё был непобедимый козырь.

Глаза Бомджина, прищуренные и напряжённые, казались опасными, как у хищника. Он медленно поправил палочки для еды, и Чжунён, заметив этот тревожный жест, тут же закричала:

— Не смей!

Она кинулась вперёд, но было поздно. Желток уже растёкся по бульону. Чжунён  злобно сузила глаза.

— Эй!

— А ты точно не хочешь помыться? От тебя потом несёт.

— Я сначала поем.

Бомджин театрально зажал нос и даже откинул голову назад. Чжунён сердито посмотрела на него и взяла палочки, которые лежали на столе.

Она поспешно начала засовывать в рот лапшу, умело отбивая палочками его попытки стащить её еду. Как обычно, лапша, приготовленная Бомджином, была вкусной.

Следующей целью стало его полотенце.

Не нужно было даже смотреть в зеркало, чтобы понять, в каком состоянии её волосы. Помыть их она могла хоть в раковине с мылом, но полотенце было только одно — то, что принёс Бомджин.

Пока он мыл кастрюлю, Чжунён, как хищная птица, схватила полотенце, которое лежало на его сумке.

Когда он обернулся, она уже ловко накинула полотенце на шею и спрятала его концы под футболку.

— Дай-ка воспользоваться.

Бомджин ошарашенно смотрел на неё, а Чжунён старалась оставаться невозмутимой. Она знала, что если покажет слабость или волнение, это будет только ему на руку. Уверенность — лучшая защита.

Его взгляд переместился от её шеи к груди, где виднелось спрятанное полотенце. Он нахмурился и, отвернувшись, вздохнул.

— Ты очень странная для девушки...

— А тебе и мыть голову сегодня не нужно. Всё равно никто на твою причёску не смотрит.

Чжунён засмеялась, заметив, как Бомджин медленно обернулся на её слова.

— И кто, по-твоему, на твою смотрит? На Сынун?

Улыбка мгновенно пропала, а глаза округлились. Она невольно начала заикаться.

— С-Сынун? С чего это ты взял, что он обращает внимание на мои волосы?

— Ты правда не хочешь заскочить домой?

Он коротко вздохнул и внезапно сменил тему. Бомджин говорил не глядя на неё. Чжунён молча кивнула.

— Да.

— Вода холодная. Нагреть надо.

Он закончил с посудой и поставил полную кастрюлю на плиту. Бомджин, как всегда, внимательный и заботливый, несмотря на свою угрожающую внешность. Она смущённо отвела глаза.

Потянув стул поближе, Чжунён заметила, как он зевнул, и сказала:

— Иди наверх, отдохни немного. Я тебя потом разбужу.

Бомджин замер на мгновение, а затем с длинным вздохом плюхнулся на стул.

— Как я тут усну? От тебя потом всё пропахло.

— Не так уж сильно я потею!

— Замолчи, я спать собираюсь.

Он скрестил руки на груди, откинулся на стену и закрыл глаза. Чжунён, поджав губы, встала к раковине и начала мыть голову. Весь процесс, от мытья до сушки полотенцем, подошёл к концу, а Бомджин ни разу не открыл глаза.

Если бы он был так же сосредоточен на учёбе, как на сне, он бы угрожал моему первому месту в классе.

Интересно, какие у него вообще оценки?

Улыбающаяся Чжунён вынырнула из своих воспоминаний. Внезапно на улице появились Хэсу и её подруги. Чжунён недовольно поморщилась, заметив их.

Хэсу, увидев её, подняла руку и с язвительной улыбкой помахала.

— Юн Чжунён, ты как там? Жива?

С чего это ей вдруг интересоваться моим здоровьем?

— Спасибо, всё нормально.

Она коротко кивнула, надеясь пройти мимо, но Хэсу преградила дорогу. Ленты на её волосах блестели на солнце.

— Выглядишь слишком хорошо для той, кто чуть не сдох вчера. Слушай, а я разочарована. Не думала, что ты до такого опустишься.

— До чего?

Обычно Чжунён не обращала внимания на выпады Хэсу, но эти слова её задели. Хэсу презрительно хмыкнула и поправила волосы.

— Я не ожидала, что ты настолько отчаянная, чтобы привлекать внимание Сынуна, падая перед ним в обморок. Вчера это было так смешно.

Чжунён тихо вздохнула, безразлично глядя на неё.

— С чего ты вообще взяла, что я хочу его внимания?

— Почему ты меня об этом спрашиваешь? Ты что, правда думаешь, мы не видим, как ты на него пялишься?

С язвительной усмешкой Хэсу повысила голос.

— Ты без ума от Сынуна. Постоянно смотришь на него, словно влюблённая дурочка. Поняла, что прикидываться равнодушной уже не работает, вот и решила поменять тактику? А теперь, когда тебя раскусили, тебе стыдно?

Лицо Чжунён запылало, как будто с него содрали кожу. Ей хотелось отшутиться, но внутри всё застыло.

Я? Влюблена в На Сынуна? Нет, не может быть. Я смотрю на него только потому, что он другой, странный... это просто раздражает...

Внезапно в голове раздался грубоватый и хриплый голос Бомджина.

«Кто вообще обращает внимание на твою причёску? На Сынун?»

Даже если бы она ответила с сарказмом, Хэсу бы не отступила. Тем более, одноклассница не упустила момент, когда Чжунён отвела взгляд и начала колебаться.

— Какая же ты мрачная, — произнесла она. — Если он тебе нравится — скажи прямо. Хотя, ладно, я понимаю, что тебе сложно быть такой откровенной.

Её холодные глаза сверкнули жестокостью. Хэсу подошла вплотную и тихо прошептала Чжунён на ухо:

— Ты не виновата, что твоя мама такая.

— ...Чего?

Моё плечо напряглось. Нет, не только плечо. Всё тело словно вросло в землю, и я не могла пошевелиться.

Хэсу с довольной усмешкой постучала Чжунён пальцем по плечу.

— Не переживай. Я умею хранить секреты. Иногда.

— Что ты вообще несёшь…

— Чжунён!

С трудом шевельнув губами, она замолчала. Хэсу, заметив, кто подошёл, мгновенно переменилась в лице. Исчезла вся злость, осталась лишь невинная улыбка.

Послышался звук тормозов велосипеда, но Чжунён не смогла повернуть голову. Кончики пальцев заледенели и слегка дрожали.

— Привет! Как ты? Тебе лучше?

Голос был мягкий, как весенний ветерок. Но в нём не было ни капли тепла. А всё потому, что Хэсу смотрела на Чжунён, будто ядовитая змея.

Пока Чжунён молчала, в поле зрения внезапно появилось его лицо.

— Ты в порядке?

Она вздрогнула и отступила на шаг. Подняв голову, Чжунён встретилась взглядом с Сынуном. Его тёмно-карие глаза, как обычно, были полны доброты, но в них мелькнула тревога.

— Может, тебе всё-таки стоит сходить в больницу?..

— Я же сказала, — слова сорвались с её губ, — не волнуйся за меня.

Она произнесла это холодным, не своим голосом, и резко пошла прочь. Проходя мимо Хэсу, девушка услышала её тихий смешок.

Шаги казались тяжёлыми, и Чжунён остановилась, увидев Бомджина, стоящего вдалеке. Его волосы всё так же торчали в разные стороны, напоминая гнездо.

Глядя на него, я неожиданно рассмеялась. Но вместе с этим смехом рухнула и моя напряжённая маска.

Бомджин, прищурив один глаз, хотел что-то сказать, когда она подошла ближе, но Чжунён лишь покачала головой.

Проходя мимо, я чувствовала его пристальный взгляд, будто он сверлил мне затылок. Тонкие, дрожащие плечи Чжунён сжимались всё сильнее.

Моя мама не была обычным человеком.

Я, если честно, мало о ней знаю. Единственное, что мне было понятно — мама ужасно больна. И чтобы справляться с этой болью, ей иногда приходилось срываться на мне, словно это был единственный способ выжить.

Когда же она перестала нормально говорить? Если напрячь память, то в глубоком детстве, кажется, мы всё же разговаривали.

Пусть это и не были милые беседы, но я бегала за ней по дому, что-то болтала, и иногда, в одном из десяти случаев, получала ответ. Это приносило мне странное удовлетворение. Этот образ до сих пор хранится в уголке моей памяти.

Сейчас, когда мама не страдает от боли, она способна вымолвить пару коротких слов. Но это нельзя назвать разговором. Я уже давно перестала ожидать чего-то большего. Но...

О чём думает мама?

Когда-то я беспокоилась, что она, несмотря на болезнь, всё равно выходила на работу, пусть и нерегулярно. Но это беспокойство исчезло после того, как однажды мама, пьяная, вернулась поздно ночью и без причины ударила меня ногой и продолжала избивать, пока я не смогла встать. Пока я вытирала её тошнотворную мочу, которая растеклась по полу, моё беспокойство испарилось окончательно.

Она была хрупкой, но в такие моменты я просто не могла её одолеть. Оставалось лишь ждать, пока это пройдёт.

Они были бедны. Но бедность — это не причина для такого разрушения. Чжунён предполагала, что у её мамы есть глубокая, давняя рана, которая пожирала её тело и душу.

Хотя, если честно, это предположение не приносило девочке никакого утешения.

Мама...

Что ты делаешь?

Недавно она стала иногда оставлять в тесной, душной комнате мелкие купюры — тысячу, десять тысяч вон. Они лежали несколько дней, и однажды я спросила, могу ли их взять. Мама, лёжа на боку под старым одеялом, не ответила, и я купила на эти деньги подержанные книги.

Мама не пыталась её за это наказывать. И эти деньги Чжунён стала молчаливо воспринимать как свои карманные расходы.

Глава 8

Чжунён не стала выяснять, откуда берутся эти деньги. В расспросах не было необходимости.

Что бы мать ни делала, хотя бы этот минимум она дать должна. Если уж на свет притащила, могла бы и получше обо мне заботиться. Тело продавать или органы — что угодно, лишь бы не заставлять меня жить в такой нищете!

Так думала Чжунён.

Чистая кожа, блестящие чёрные волосы, черты лица, вызывающие зависть и восхищение, и ум, который позволят легко занимать первое место даже в такой дыре, как эта, — раз мне не достались эти дары, то хотя бы окружающая обстановка могла быть не такой убогой.

Лучше уж вообще не иметь никаких желаний.

Может, если бы я была такой же невежественной, как те, кто этого не замечает, то просто бы наслаждалась жизнью, как какая-нибудь девушка из соседнего квартала. Может, влюбилась бы в сына владельца хозяйственного магазина, забеременела и вышла бы замуж в двадцать один год. И была бы счастлива.

Но О Хэсу всколыхнула тему, о которой Чжунён старалась не думать.

«Это же не твоя вина, что твоя мама такая, верно?»

Что же О Хэсу знает о моей маме?

Чжунён, погружённая в свои мысли, вдруг почувствовала, как кто-то стукнул её по голове. На учебнике появилась яркая красная линия.

— Эй, ты там повнимательнее! Думаешь, раз оценки хорошие, можешь делать что хочешь?

Преподаватель по математике, от которого до сих пор пахло вчерашним алкоголем, врезался в мысли Чжунён.

Лицо девушки покраснело, но разум остался холодным. Холостой математик никогда не потакал ей, хоть она и была одной из лучших учениц. Напротив, она была для него как заноза в одном месте. И Чжунён прекрасно это знала.

Однажды учитель предложил ей вступить в математический клуб. Но он всегда пах спиртным и мутными глазами разглядывал ноги девушек.

Математик без причины трогал учениц за руки или талию, а иногда длинной палкой с надписью «Жезл любви» приподнимал им юбки.

Хотя бедра девушек не оголялись полностью, это всегда сопровождалось пошлыми шутками, которые все старались свести к безобидному розыгрышу. Но каждая в этой школе всё равно сторонились его.

Да кто в здравом уме согласится на предложение этого психа, который, под предлогом учёбы, усадит тебя на колени, а если представится возможность — напоит и завалит в постель?

Чжунён трижды отказывалась вступать в его клуб. И после этого, каждый раз, когда представлялся случай, математик придирался к ней.

На губах появился вкус крови — видимо, она случайно их прикусила. Кое-кто из одноклассников хихикнул, но Чжунён сжала кулаки.

Девушка была уверена: если бы ей дали задание, она бы справилась блестяще. Но учитель не был таким глупым, чтобы дать ей шанс показать своё превосходство.

— Раз хорошо учишься, можно не слушать учителей? Думаешь, поступишь в университет в Сеуле и больше никого из нас не увидишь? А, чёрт возьми, тебе сначала человеком стать надо!

Ещё один удар по голове заставил её брови взлететь вверх.

Математик ухмыльнулся, увидев реакцию ученицы, взял свою указку и начал медленно надавливать ей на голову.

— Ну, ну, посмотрите, какое выражение лица! Я ведь для твоего же блага говорю, понятно? Дети должны уважать взрослых, а не вот так огрызаться.

Если бы кто-нибудь предложил мне убить его прямо сейчас в обмен на половину моей жизни, я бы без раздумий согласилась.

Иногда Чжунён ненавидела свою излишне развитую логику. А что если бы я не думала о последствиях? Если бы встала прямо сейчас и врезала ему? Больше бы никто меня не тронул?

— Ты чего, всё ещё хмуришься? Эй, Юн Чжу…

В тот момент, когда она потянулась, чтобы схватить «Жезл любви», который математик снова прижал к её голове, раздался взволнованный голос.

— Учитель!

Все глаза в классе устремились на Сынуна. Он встал, подняв руку, и посмотрел на учителя с виноватым видом.

— Вчера Чжунён плохо себя чувствовала из-за меня. Она так сильно ударилась, что потеряла сознание. Кажется, это моя вина, что она сейчас не может сосредоточиться. Простите.

Математик, скрестив руки, тупо смотрел на Сынуна, который вежливо ему поклонился. То, что Сынуна считали «принцем», отчасти объяснялось тем, что даже математик, несмотря на свою привычку грубить и источать запах алкоголя прямо перед директором, был к нему снисходителен.

— Из-за тебя? Что, Юн Чжунён по тебе сохнет? Заснуть не может из-за любви? — съязвил учитель, указывая на неё указкой. Сынун покраснел, бросив на Чжунён  виноватый взгляд, и покачал головой.

— Нет, не в этом дело, просто…

Внезапно раздался громкий удар. Все в классе вздрогнули, включая учителя. Что-то пролетело мимо него и с грохотом врезалось в доску. Оказалось, это был баскетбольный мяч, который кто-то случайно уронил.

Учитель гневно обернулся, но виновника найти было не сложно. Это был Бомджин — его растрепанная голова сразу бросилась в глаза. Он стоял, лениво потягиваясь, и пробормотал:

— Это не я кинул. Он кинул, — указал он на другого ученика. — Я так не поступаю, с людьми ведь так нельзя.

— Ты... ты…

— Я так не делаю. С людьми.

На голове Бомджина всё ещё красовалось беспорядочное гнездо, но никто не осмеливался смеяться.

Его глаза, ещё недавно пустые и отстранённые, внезапно сузились, сверля учителя. И не только у самого математика появилось чувство, что Бомджин готов присесть и с разбега прыгнуть на него в любой момент.

Повисла напряжённая тишина между тремя фигурами, которые стояли в классе, словно вершины треугольника. Тонкая трость «Жезла любви» в руках математика заметно дрожала.

Зазвенел звонок, и учитель, как будто воспользовавшись возможностью уйти, крикнул:

— Все трое, сдать мне объяснительную до конца дня!

Он выскочил из класса так быстро, словно хотел сбежать, а ученики тут же начали шептаться и переглядываться.

Хэсу потянула Сынуна за рукав и тихо спросила:

— Почему ты вмешался? Если бы не лез, он бы просто ушёл.

— Потому что я виноват.

Сынун слегка улыбнулся и посмотрел на Чжунён и Бомджина.

Чжунён взяла ручку, чтобы продолжить писать, а Бомджин медленно вышел из класса, потягиваясь, как хищник, уходящий на охоту.

Его холодный профиль выдавал лишь усталость, никаких других эмоций.

— Ты случайно с Квон Бомджином…

— А? — Хэсу приподняла брови, но Сынун быстро замялся и усмехнулся.

— Да нет, ничего.

Он хотел подойти и заговорить с Чжунён, но так и остался сидеть. Ему вспомнились её утренние слова.

И это тоже какой-то эффект от обратного действия? Чем больше просят не думать, тем больше думаешь?

Нет.

Я с самого начала о ней думал.

С легкой неловкостью он почесал шею и, подражая Чжунён, взял в руки ручку. Хэсу и другие ребята весело щебетали рядом, но в его голове крутились совсем другие мысли.

Обычно во время самостоятельной работы в классе оставались лишь парочка ребят, которые дурачились и шептались, но сегодня всё было иначе. На этот раз в классе задержалось гораздо больше учеников, которые с интересом наблюдали за тремя фигурами.

Чжунён, без труда начавшая писать дежурные фразы в своей объяснительной, вдруг услышала, как заскрипел стул, и обернулась. Обычно она не реагировала на такие мелочи, но сейчас у неё было какое-то странное предчувствие.

И оно не подвело. Квон Бомджин закинул рюкзак на плечо и направился к выходу.

Он точно ничего не написал.

Чжунён нахмурилась.

Математик не осмелится наказывать Бомджина. У него не хватит духа. Но он точно будет преследовать его более изощрёнными и коварными способами.

Конечно, Бомджина это не волнует, но даже в такой школе есть правила. А учитель, как никто другой, умеет их использовать себе на пользу.

Чжунён не хотела, чтобы Бомджин пострадал из-за этого.

Он ведь явно не хотел проблем с математиком. И раз уж он проснулся и так резко бросил баскетбольный мяч, это точно из-за меня.

Она не ожидала, что он будет так явно заступаться за неё.

Это раздражало, но в то же время ей стало немного приятно. Поэтому она не могла просто так отпустить его.

Чжунён тихо встала, и тут же весь класс обернулся. Никто не говорил об этом вслух, но у всех был один и тот же вопрос.

Квон Бомджин, который в школе обычно только спал, уже второй раз вмешался в её дела. Если в первый раз это можно было списать на случай с туалетом, то в этот раз всё было гораздо очевиднее. Всем было любопытно узнать, в чём дело. Чжунён тяжело вздохнула.

Она чувствовала, что отношения с Бомджином сейчас идеальны. Их дружба существовала только между ними. Под пристальными взглядами одноклассников Квон Бомджин ни за что бы не заговорил о вещах вроде менструальной боли.

…Если что-то изменится, это будет только моя вина.

Закусив губу, она вышла в коридор. Бомджин уходил быстрыми шагами.

— Квон Бомджин!

Она подумала, не оттащить ли его куда-нибудь в сторону, но это только разожгло бы любопытство учеников. Она подошла к нему ещё ближе, в то время как он, обернувшись, нахмурился. Чжунён ощущала на затылке жгучие взгляды.

— Дай мне объяснительную.

Иначе учитель математики серьёзно взбесится.

Чжунён протянула руку, надеясь, что он её поймёт. Бомджин быстро скользнул по ней взглядом и развернулся, продолжив идти.

— Эй.

Она успела схватить его за запястье, но это длилось лишь мгновение. Бомджин резко вырвал руку с такой силой, что Чжунён замерла от неожиданности.

Её глаза широко распахнулись от удивления. Она слышала, как кто-то позади шепчется, но больше всего её ошеломило именно его действие. Бомджин посмотрел на неё с раздражением, как будто она была ему невыносимо надоедлива.

— Ты себя кем возомнила?

Его глубокий голос звучал холодно и отстранённо. Пока Чжунён пыталась найти что ответить, Бомджин просто ушёл прочь. Голова у неё загудела, как после удара, и она осталась стоять, ошеломлённая.

Глава 9

— Квон Бомджин. Если не знаешь, что писать, могу научить.

Голос, который внезапно раздался, принадлежал Сынуну.

Чжунён с недоверием обернулась. Сынун, уже подойдя ближе, помахал рукой Бомджину.

Тот даже не посмотрел в их сторону. В пустом коридоре повисла тишина. Сынун, неловко усмехнувшись, пробормотал:

— Ну да. Я бы тоже себе не поверил.

Чжунён тяжело вздохнула. Сынун, наблюдавший за ней, осторожно спросил:

— Ты когда-нибудь писала объяснительную?

— Нет.

— Я тоже. Вообще без понятия, с чего начать.

Он постучал себя по губам ручкой и выдохнул. Чжунён посмотрела на него исподлобья. На его всегда гладком лбу собрались морщинки.

То, что ему пришлось писать объяснительную, было, по сути, её виной. Хотя Чжунён не просила его вмешиваться, ей всё равно было немного обидно. Не поднимая глаз, она тихо пробормотала:

— «Уважаемый учитель, я не хотел вам грубить. Даже мысль, что вы могли так подумать, для меня болезненна. Тем не менее я полностью признаю свою вину. Если вы, как взрослый, дадите мне шанс, я постараюсь всегда помнить о правильных ценностях и стану учеником, которым вы сможете гордиться».

Пока Чжунён говорила плавно и без заминки, Сынун всё шире открывал рот. Он смотрел на неё ошарашенно, а потом, заикаясь, сказал:

— Ты точно никогда не писала объяснительных?

— Напиши так. Если я напишу, может показаться, что это сарказм, но если ты, то всё будет в порядке.

Она уже собралась уходить, но Сынун её остановил:

— Чжунён.

Он встал перед ней, не давая пройти, и продолжил:

— Может, я чем-то тебя обидел?

Взгляд, который она почувствовала у себя за спиной, наверняка принадлежал О Хэсу. Но даже прежде, чем подумать об этом, Чжунён уже почувствовала, как внутри всё перевернулось.

На лице Сынуна, обычно ярком и беззаботном, читалось беспокойство и осторожность. Он явно думал, что если сделал что-то не так, то стоит извиниться, и тогда всё будет в порядке.

Всё так просто: он всего лишь хочет избавиться от чувства неловкости.

В простоте и уверенности Сынуна, которые исходили от человека, ни разу не испытавшего боль, было что-то завораживающее. Это и восхищало, и раздражало, словно глотаешь песок, который скребёт внутри. Чжунён сжала губы.

— Нет, не обидел.

— Тогда почему ты…

— Иногда люди могут испытывать к тебе неприязнь, даже если ты не сделал ничего плохого.

Когда он посмотрел на неё, она начала осознавать все свои недостатки: выцветшую рубашку, обтрёпанные рукава, волосы, которые она поспешно мыла утром в раковине, и едва уловимый запах пота и пыли. Всё это поднималось в её сознании разом.

Вот таким был На Сынун — он заставлял её чувствовать себя ничтожно маленькой, не шевельнув и пальцем.

Но он был и тем, от кого она не могла отвести глаз, словно наркоман, жаждущий дозы.

Оставив позади Сынуна, замершего как статуя, Чжунён направилась дальше.

Ученики, которые выглядывали из-за двери, тут же разбежались. Только Хэсу, сложив руки на груди и прислонившись к стене, продолжала наблюдать за ней с ухмылкой.

Хэсу прикрыла рот рукой, словно шепча:

— Что у тебя с Квон Бомджином?

— Ты в меня влюблена?

Глаза Хэсу широко распахнулись от внезапного вопроса. Чжунён безразлично смотрела на неё, пока девушка не скривилась в явном отвращении.

Чжунён спокойно взглянула на одноклассницу.

— Если нет, то отвали.

Когда она вернулась на место и взяла ручку, мысли в голове бушевали как шторм, но, к счастью, руки двигались автоматически.

Всё равно математик скажет переписать.

Размышляя об этом, Чжунён механически строчила шаблонные вежливые фразы и кусала губы. Голова, поражённая лихорадкой, снова начала пульсировать от боли.

Сдав объяснительную, Чжунён на мгновение задумалась, а затем направилась к холму. Несмотря на темень ещё можно было различить окружающие предметы.

Она не хотела идти домой. Нужно было готовиться к предстоящим экзаменам, но сейчас она шла туда из-за Бомджина. Чжунён хотела спросить, почему он ведёт себя так холодно, хотя постоянно выручает её.

На ум приходили два варианта. Либо он пытался сохранить свой статус изолированного ото всех одиночки, либо...

Хотел сохранить наш секрет.

При мысли о втором, её губы скривились, а щеки раздулись. Идея о том, что этот холодный и строгий парень мог думать о таком, вызвала в ней лёгкое смущение.

Неужели он вообще способен думать о чём-то подобном?

Конечно, она шла туда не только ради этого. Заодно можно и позаниматься. Ведь это место идеально подходило для концентрации.

А если его не будет?

Остановившись на середине подъёма, Чжунён оглянулась. Если станет темнее, она не сможет спуститься одна без света. Возможно, ей придётся остаться на ночь.

Ну и ладно. Всё равно лучше, чем дома.

Как только она подумала о доме, в голове тут же всплыла другая проблема, которую Чжунён весь день старалась не замечать: мама и О Хэсу.

Отец Хэсу владел заводом по производству пластика в соседнем районе. Хотя в этом не было ничего особенного, Хэсу всегда одевалась лучше всех в округе, а по выходным выезжала с отцом на его большом седане.

На ежегодных вечеринках, куда она звала близких друзей, стол ломился от таких угощений, которые обычно можно было увидеть только по телевизору. Друзей и поклонников у неё было много, среди них были и парни, и девчонки, и Хэсу принимала их обожание как должное.

Пока не появился На Сынун.

Да, Хэсу её недолюбливала, но открыто подставлять она никогда не пыталась.

Возможно, всё будет в порядке, если я не буду слишком сближаться с На Сынуном.

Придётся поговорить с мамой, когда-нибудь…

Много чего надо обдумать. Юн Чжунён вздохнула, стиснув пальцами виски. На миг её губы смягчились в слабой улыбке. В доме, больше напоминавшем склад, свет не горел, но дверь была не заперта.

Опять дрыхнет. Ему вообще не надоедает?

Она покачала головой и тихонько открыла дверь. Зашла внутрь, бросила рюкзак, но, поворачиваясь, задела стул. От неожиданности Чжунён замерла, прислушиваясь к тишине на втором этаже. Никаких звуков.

Вот бы он от испуга ударился головой о потолок. В качестве наказания за то, что так резко скинул мою руку.

Подавив смех, она начала подниматься по лестнице, стараясь не шуметь. Когда Чжунён достигла последней ступеньки, вытянула шею, то увидела его — на кровати распластался тёмный силуэт. Чжунён улыбнулась и, задержав дыхание, с размаху хлопнула по матрасу.

— Эй, Квон Бом… А-а-а!

Всё случилось молниеносно. Девушка даже не поняла, как это произошло. В одно мгновение её дёрнули так сильно, что она оказалась на кровати, спиной вниз, а огромная рука сомкнулась у неё на шее.

Сила была такой, что сопротивляться было невозможно. Горло сжалось, и паника от удушья охватила её. Но вдруг хватка ослабла. Чжунён с трудом выдохнула закашлявшись. Тот, кто её душил, теперь тряс девушку за плечи.

— Юн Чжунён, ты в порядке?

— Ты, кха… что ты творишь, придурок конченый!

Хотя горло было зажато всего на мгновение, голос не слушался. Всё ещё чувствуя сдавленность в горле, Чжунён ощутила, как слеза скатилась по щеке. Испуганный голос Бомджина раздался над ней.

— Ты так тихо вошла, я подумал, это кто-то чужой... Сама напросилась, нечего было такие фокусы устраивать.

— Если ты напрягаешься, сразу душишь людей?! Я чуть не умерла, между прочим!

Чжунён настолько была сбита с толку, что даже не попыталась его оттолкнуть. Её рука потянулась к горлу, а Бомджин тихо вздохнул:

— Прости. Ты точно в порядке?

— Принеси мне воды.

Едва она произнесла «воды», как он уже сорвался с места и побежал вниз по лестнице. Чжунён села, криво усмехнувшись и прокричала ему вдогонку:

— Я же говорила, включай свет!

Никогда не слушает.

Тут в доме зажёгся свет, и Чжунён снова легла на кровать, всё ещё чувствуя боль в горле. Сделав несколько глубоких вдохов, она увидела, как Бомджин, быстро поднявшись обратно, протянул ей стакан с водой.

Чжунён осуждающе уставилась на парня, а его глаза, острые и холодные, чуть смягчились. Она едва сдержала смех, вспомнив, как его взгляд вспыхивал на спортивной площадке. В другой ситуации это было бы забавно, но сейчас… она покачала головой, сдерживая улыбку, и схватила стакан.

— Я боялась упасть с лестницы, а оказалось, что могу умереть от удушья.

— Прости, но ты больше так не шути, — сказал он серьёзно.

— Это ты меня чуть не задушил, а теперь ещё и говоришь, что я не должна шутить? Наглости у тебя не занимать!

— Я же не такой, как ты.

— В смысле?

Она повысила голос и резко парировала, а Бомджин, осознав свою оплошность, отвернулся с виноватым выражением лица. Он неловко почесал подбородок и, оглядевшись, медленно ответил:

— Ну, у меня спортивные рефлексы получше.

Чжунён инстинктивно пнула его в бок. Раздался глухой звук, но парень даже не шелохнулся, словно его всего лишь ударила подушка. А вот её нога заболела, как будто она врезала по камню.

Девушка скрипнула зубами, а Бомджин нервно потёр затылок. Глядя на его огромные руки, Чжунён снова почувствовала прилив злости.

Сделав глоток воды, она всё-таки спросила:

— Зачем ты это сделал?

— Ты о чём?

— Мяч кинул.

Бомджин, чесавший затылок, замер. Он наклонился вперёд, облокотившись локтями на колени.

— Просто плохая привычка во сне…

Ты вообще не умеешь врать, да?

Глава 10

— Почему я раньше не замечала твоих проблем со сном? Мне кажется, я почти каждый день вижу, как ты спишь.

Чжунён спросила с любопытством, и Бомджин, раздражённый её расспросами повернулся, чтобы ответить. Но когда парень увидел, как она буравит его взглядом, быстро отвернулся.

— Иногда бывает из-за кошмаров.

— Ха! Даже великий Квон Бомджин видит кошмары? Правда, что-то в этом мире может тебя напугать?

— Да.

Ответ последовал быстрее, чем она ожидала, и Чжунён замерла. Бомджин тихо пробормотал:

— Поэтому я и здесь.

Чжунён насторожилась. Она почувствовала, что он не просто так этим поделился. Бомджин редко говорил о себе. Впрочем, то же самое можно было сказать и о ней.

Будто между ними существовало негласное правило — не задавать друг другу лишних вопросов. Но любопытство росло. Она всё чаще хотела узнать больше о нём.

Чжунён уже собиралась спросить что-то ещё, но Бомджин внезапно бросил взгляд на неё, и слова застряли в горле.

— Ты вчера ночевала не дома, так чего опять припёрлась сюда? Тебе так нравится учёба?

Что меня так сюда потянуло?

Чжунён фыркнула и с усмешкой ответила:

— Конечно. Это же единственное, что у меня получается.

Избегая взгляда Бомджина, который, казалось, смотрел на неё как на инопланетянку, она тихо добавила:

— Потому что это единственное, что я могу контролировать.

Воздух в комнате моментально стал густым и напряжённым. Она почувствовала, как острый взгляд Бомджина словно обжигает щёку. Смутившись, Чжунён неуклюже поднялась с кровати.

— Пиши уже объяснительную. Ты хоть знаешь, какой наш математик бесячий? Просто так это не оставят.

Девушка спустилась по лестнице и услышала, как Бомджин с глухим стуком шлёпнулся обратно на кровать, словно они сменились на эстафете. Когда она села за стол, до неё донёсся его тихий голос.

— Поэтому вы с На Сынуном вместе писали?

Сердце екнуло, словно резко вспыхнуло что-то острое и неприятное. Она подняла взгляд и насмешливо посмотрела на него.

— Перестань нести чушь. С каких это пор я с ним заодно?

Последовало странное хмыканье, словно на грани между насмешкой и безразличием. Чжунён, недовольно кривя губы, повернулась к парню спиной и начала доставать учебники.

— Перестань упоминать На Сынуна при мне.

Несмотря на то что она понизила голос, чтобы звучать серьёзно, Бомджин не отреагировал. В комнате воцарилась тишина, и морщины на лбу Чжунён углубились.

— Ты спишь?

— Уже сплю.

Его глухой, приглушённый одеялом голос прозвучал недовольно. Чжунён хмыкнула и вернулась к учебнику.

Чего только Квон Бомджин не сделает, чтобы выбить меня из колеи.

Благодаря его выходкам, она даже не думала ни о О Хэсу, ни о маме. Девушка с головой ушла в учёбу.

Дубинка в руках была такой же гладкой, как всегда, идеально подходящей для захвата. Они с Бомджином шли по улице и одновременно зевали.

Чжунён задержалась немного дольше обычного, пытаясь запомнить новые английские слова. Она всё ещё прокручивала в голове алфавит, когда вдруг увидела, что Бомджин остановился.

— Что такое?

— Фонарь погас.

Чжунён подняла голову и заметила, что улица действительно была темнее, чем обычно. Один из фонарей не горел, оставляя участок дороги в тени.

— Далеко тебе до дома?

Бомджин шагал по ровной дороге и спросил это безразличным тоном. Чжунён усмехнулась.

— Не нужно меня провожать. Я сама дойду. Ты просто притворяешься, что переживаешь, потому что чувствуешь вину за то, что чуть не задушил меня?

Бомджин выглядел немного угрожающе с дубинкой в руках и безэмоциональным лицом, даже несмотря на то, что тьма скрывала часть его фигуры. Чжунён кашлянула и добавила:

— В любом случае мне недалеко. Тем более дорога пустая, и нечего бояться, верно?

— Тут человек.

— Что?

Чжунён вытянула шею, пытаясь разглядеть, о чём он говорит. Присмотревшись, она заметила тёмную фигуру в тени между фонарями. Похоже, кто-то стоял на месте.

Если бы этот человек просто шёл по улице, они бы не обратили на него внимания. Но он стоял неподвижно.

Если бы не острое зрение Бомджина, она бы заметила этого человека, только когда подошла вплотную.

На этой улице после десяти вечера не бывает ни души. А после часа ночи она и вовсе превращалась в пустую, словно чужую реальность. С тех пор как Чжунён стала ходить в тот заброшенный дом, она обычно возвращалась в это время и никогда не встречала никого по дороге.

— Ну, если ты так переживаешь, можем дойти до следующего фонаря вместе, — пробормотала она, не отрывая взгляда от неподвижной тени.

Бомджин тихо хмыкнул и перехватил дубинку. Чжунён, чувствуя себя намного увереннее за его спиной, медленно пошла за ним. Но даже когда они подошли ближе, тень не шелохнулась.

Чжунён почувствовала укол беспокойства, она невольно поёжилась и отпустила палку.

— ...Мама?

Бомджин повернулся и удивлённо посмотрел на неё. В этот момент тень, словно проснувшись от долгого сна, начала двигаться шатаясь. Как только фигура вышла на свет фонаря, Чжунён рванула вперёд.

— Мама!

По её голосу сразу было понятно, что она не просто обрадовалась или удивилась родительнице. В её резком тоне чувствовался упрёк. Бомджин незаметно спрятал дубинку за спину, наблюдая за появившейся женщиной.

Неопрятные волосы были взъерошены и кое-как собраны в небрежный пучок. На ней было чёрное платье, а лицо выглядело болезненно худым, с глубокими тёмными кругами под глазами.

Черты лица были довольно выразительными, и она могла бы считаться красивой, если бы не странный холод и пустота, которые исходили от её больших глаз.

— Что ты здесь делаешь? Домой пора. Пойдём, домой…

Чжунён, растерянная, схватила женщину за руку, но та молниеносно вырвалась и ударила дочь по щеке с такой силой, что девушка отлетела в сторону. Дубинка выпала из рук Бомджина и покатилась по земле.

Женщина снова ударила Чжунён по лицу, сопровождая это странным рычанием. Та не успела даже закричать — она рухнула на землю, а её мать замахнулась снова, целясь в голову. Бомджин бросился к ним, заслонив Чжунён.

Удары женщины были хаотичными, без всякой цели, она била всё, что попадалось под руку, словно обезумевшая.

Бомджин морщился, пытаясь укрыть Чжунён своим телом, чувствуя, как она дрожит от страха.

Такого я ещё не видел.

Люди, с которыми ему приходилось сталкиваться раньше, знали, как и куда бить, чтобы обездвижить противника. Их насилие было хладнокровным, точным. Либо кто-то из них терял сознание после нескольких ударов, либо они сами вырубали другого.

Даже когда ему приходилось ввязываться в драки с шестнадцатилетними одноклассниками, которые не умели драться, это не было настолько жестоко.

Здесь же всё больше походило на отчаянную борьбу слабого человека.

Он уже пытался понять, сколько ещё сможет выдержать, когда резкий удар пришёлся по уху и шее. Чжунён подняла голову, её глаза расширились от ужаса. Она резко встрепенулась и закричала:

— Отойди.

— Что?

— Отойди, Квон Бомджин.

Она оттолкнула его и встала. Женщина снова замахнулась, но в этот раз её удар не достиг цели. Чжунён схватила мать за хрупкое запястье, сжала его с такой силой, что казалось, вот-вот сломает. Её голос был холодным и полным ярости.

— Скажи мне. Ты делаешь это, потому что я не пришла домой?

Глаза девушки сверкали, словно она была готова разорвать свою мать на куски. Женщина издавала невнятные звуки, но Чжунён продолжала сжимать руку, почти выворачивая её.

— Ты пытаешься подражать другим матерям, которые наказывают своих дочерей за то, что те не ночуют дома? С каких это пор у нас в доме появилась хоть какая-то семейная дисциплина? Я выросла одна, по своим правилам, с теми нормами, которые сама для себя выбрала.

— Ну! Ну!

Женщина металась, пытаясь вырваться, но Чжунён продолжала удерживать её за руку с жестокостью, от которой у Бомджина по коже пошли мурашки. Голос Чжунён стал холоднее льда.

— Не делай вид, что тебе не всё равно. Просто бей меня, как всегда делала. Хватит притворяться нормальной мамой. Твоя фальшивая забота отвратительна!

Слёзы стекали по лицу, когда она наконец отпустила запястье матери и побежала прочь.

Бомджин поднялся, потирая саднящий затылок. Он проводил взглядом убегающую Чжунён. Её шаткие шаги постепенно скрылись во тьме. Затем парень перевёл взгляд на женщину, чёрные глаза которой теперь были устремлены на него.

Она напоминала сухую ветку, хрупкую и холодную, что казалась готовой рассыпаться в чёрную пыль от малейшего прикосновения, но её взгляд был полон зловещей решимости.

Женщина не собиралась ни бить его, ни бежать за Чжунён. Она хотела чего-то другого. Бомджин хорошо разбирался в таких примитивных сигналах. Не отводя глаз от неё, он медленно поклонился.

— Меня зовут Квон Бомджин. Я учусь с Юн Чжунён в одном классе.

Женщина не сдвинулась с места, как и в первый момент, когда он её увидел. Её дыхание было прерывистым, словно у зверя, но она больше не нападала. Бомджин продолжил тихим голосом:

— Если вы мне не верите, не беда. Но беспокоиться не о чем. Юн Чжунён не делает ничего плохого. Она думает только о своих учебниках.

Его слова подействовали — через несколько мгновений женщина сделала шаг назад. Она повернулась и медленно пошла в ту сторону, куда убежала Чжунён.

Бомджин выдохнул, чувствуя, как напряжение покидает его. Плечи поникли, а боль от ударов в разных частях тела начала набирать силу.

Он чувствовал себя так, будто попал в ураган. Жестокий и неуправляемый.

Глава 11

Хочу перевестись в другую школу.

Чжунён бросила ручку и крепко зажмурилась. Нет, на самом деле она хотела просто исчезнуть.

Почему мама появилась в такой неподходящий момент?

Когда она встретила Бомджина в школе, он, как всегда, сделал вид, что её не замечает. Хотя, возможно, потому что Чжунён весь день старалась обходить его стороной.

Но во время урока, достаточно было того, что он сидел за ней, чтобы ей захотелось провалиться сквозь землю.

Вернувшись домой в тот день, Чжунён швырнула рюкзак и ждала маму. Она была готова ко второму раунду, но на этот раз не собиралась так легко сдаваться. Мысль о том, что посторонний увидел её в самом уязвимом состоянии, сводила с ума. Стыд и унижение переполняли девушку, слёзы текли без остановки.

Но когда мать вернулась, она даже не взглянула на дочь, а просто рухнула на диван и укрылась потрёпанным одеялом. Чжунён недоумённо смотрела на неё, но вскоре услышала знакомое сопение. Она продержалась в напряжении несколько часов, но ничего не произошло.

Я уже привыкла к таким затишьям.

Мама всегда внезапно взрывалась и так же неожиданно успокаивалась. Единственное, что Чжунён по-настоящему беспокоило, — это чувство неловкости перед Бомджином.

Теперь не смогу ходить в тот дом заниматься. Экзамены ведь скоро. Где мне учиться? Сколько я буду избегать Квон Бомджина?

Последняя строка в объяснительной, которую ей вернули переписать, стала совсем неразборчивой. И хотя это никак не влияло на содержание, которое выглядело пристойно, почерк словно кричал о скрытом протесте. Однако переделывать Чжунён не собиралась.

Вздохнув так, будто весь мир был ей в тягость, она поднялась со своего места. И тут же застыла. На задней парте лежал Бомджин.

На его когда-то чистой коже, на подбородке и шее, теперь красовались красные царапины. Когда он появился в школе, кто-то из учеников заметил разбитые губы и шепнул: «Наверное, вчера опять подрался».

Ну я же не могу сказать, что он получил оплеухи от моей мамы…

Держа в руках листок с сочинением, Чжунён скрипнула зубами. В памяти всплыл момент, когда Бомджин в одно мгновение оказался рядом и заслонил её, словно щит.

Щека всё ещё горела от удара, но она помнила, как его руки крепко обнимали её за спину, а грудь, излучающая тепло, касалась её носа с каждым движением. Даже в хаосе вокруг она ощущала его запах.

— Чего лыбишься? Дай пройти.

Язвительный голос вывел Чжунён из мыслей. Она повернулась и увидела Хэсу, стоявшую с прищуренными глазами и недовольным выражением лица. Чжунён, тяжело вздохнув, наклонилась к ней и натянула самую широкую ухмылку.

— Ну, смотри на здоровье. Если надо, могу ещё улыбнуться.

— Эй!

Не обращая внимания на её вопли, Чжунён прошла мимо Хэсу и вышла из класса. Извинительное письмо трепетало у неё в руке.

Я что, правда улыбалась?

— Похоже, я схожу с ума, — пробормотала она, направляясь в учительскую. Девушка остановилась, увидев, как ученики собираются маленькими группами и перешёптываются. Чжунён замерла, не решаясь войти в кабинет.

Что-то было не так.

Пока она стояла, решая, идти дальше или нет, её взгляд пересёкся с учениками, которые внезапно уставились на неё.

Иногда мне кажется, что у меня какие-то сверхспособности. Как иначе объяснить эту внезапную тишину?

Почувствовав, что все смотрят на неё, она уже не могла просто повернуться и уйти, поэтому с невозмутимым лицом подошла к дверям учительской и постучала. Дверь приоткрылась, и до неё донёсся голос учителя математики. Она никогда не слышала, чтобы он говорил в таком тоне:

— Да что вы, нет-нет, о чём вы...

Неловкий смех, прозвучавший следом, вызвал у Чжунён неприятный холодок. Она сделала шаг внутрь и застыла на месте. То, что она увидела, выглядело странно.

В учительской стоял длинный стол и диваны, за которыми иногда проходили собрания. Несколько учителей стояли вокруг них, сложив руки перед собой, словно их отчитывали. Все они окружили классного руководителя, учителя математики и какую-то женщину.

Чжунён никогда не видела такого человека вживую, только по телевизору.

Её волосы блестели и аккуратно закручивались на концах. На ней была шелковая рубашка светлого оттенка и тёмно-синие брюки. Она сидела, закинув ногу на ногу, обутая в туфли на тонких шпильках. Пиджак, небрежно наброшенный на плечи, слегка колыхался при каждом движении.

Как актриса, всё идеально, как будто кто-то тщательно просчитал каждую деталь.

Чжунён интуитивно поняла, что за женщина сидела в учительской. Обычно родители разговаривали с преподавателями в отдельной комнате для встреч, но эта женщина сидела прямо посреди учительской, и этого было достаточно, чтобы догадаться о её персоне.

Один из учителей заметил ученицу.

— О, Чжунён!

— Простите, я зайду позже.

Чжунён не хотела привлекать внимание никого из тех, кто находился в кругу, но её имя уже прозвучало в кабинете. Женщина элегантно подняла голову и заговорила:

— Это, случайно, не та девочка?

— Ах, да! Хэй, Юн Чжунён, подойди, давай-давай!

Классный руководитель резко встал, махнув рукой, как виляющий хвостом пёс. Чжунён продолжала смотреть на женщину и медленно подошла к ней. Учитель похлопал её по спине и неловко улыбнулся.

— Это наша лучшая ученица — Юн Чжунён. Умная девчонка, несмотря на то, что выросла в такой дыре.

Чжунён выпрямилась, и её брови сами собой поползли вверх. Женщина мягко улыбнулась и кивнула.

— Понятно. Говорят, она упала после того, как мяч, который бросил мой сын, угодил ей в голову?

— О, обычное дело на физкультуре, просто эта девочка такая слабенькая...

Классный руководитель запнулся, поняв, что женщина его не слушает. Её взгляд был направлен на Чжунён. Девушка наконец заговорила:

— Ничего страшного.

— Ох, всё равно, мне хотелось бы извиниться. Как себя чувствуешь?

— Нормально.

Чжунён просто хотела поскорее уйти. Несмотря на её холодный ответ, женщина не убрала с лица улыбку. Поглаживая чашку с чаем перед собой, она произнесла:

— Знаете, я не прошу многого от школы. Мне нужно лишь, чтобы дети были здоровы. Это одна из причин, почему я решила построить здесь новый спортзал, ведь это мой родной город.

Учитель математики одобрительно кивал, как будто соглашался с каждым её словом. Хотя голос у женщины был мягким и плавным, Чжунён казалось, что в нём скрыты невидимые острые лезвия.

— Поэтому, дорогие учителя, я бы очень хотела, чтобы вы были более снисходительны в таких ситуациях. Мой сын никогда не писал письма с извинениями, когда учился в Сеуле, и мне больно видеть, как он переживает. Мы ведь не хотим, чтобы такие ненужные волнения мешали его учёбе, верно?

Её взгляд остановился на учителе математики, и тот ещё сильнее ссутулился.

У матери Сынуна была другая сила. Чжунён своим существованием могла заставить людей замолчать, а эта женщина могла призвать тишину по своему желанию, когда ей было угодно. Самое основное различие, конечно же, заключалось в том, как к этой тишине относились люди.

Как?

Как она это делает?

Чжунён не могла отвести взгляд от этой женщины. Её чистая и упругая кожа, идеально ухоженные ногти, элегантная и расслабленная манера держаться, непоколебимый взгляд — она словно королева, правящая своими подданными.

Вдруг дверь резко распахнулась, и все, кто до этого почтительно склонял головы, обернулись. В комнату ворвался принц с растерянным лицом.

— Мама!

Сынун, выкрикнув это, заметил Чжунён и неловко замолчал. Женщина легко улыбнулась и поднялась с места.

— У учителей полно работы, а я, кажется, заняла слишком много времени. Не переживайте и насладитесь ужином. Считайте это моим маленьким подарком.

— Ой, не волнуйтесь, будьте здоровы, — ответил замдиректора, поднимаясь вместе с классным руководителем и учителем математики, которые тоже проявили высшую степень уважения.

Сынун последовал за матерью, уходящей из учительской. Чжунён, наблюдая за ней, вздохнула, словно пробудившись от сна. Она подошла к математику, который снова рухнул на диван, и протянула ему объяснительную.

— Учитель.

— Ой, положи туда. Ух, что за сумасшедший день. Что за женщина, такая сильная энергетика...

— Тсс, мистер Ким! — замдиректора бросил на него строгий взгляд. Чжунён, ощущая на себе внимание учителей, положила сочинение на стол и вышла из кабинета.

Когда она шла по коридору, то заметила двух человек. Сынун, тряся рукав пиджака своей матери, сразу замолчал, когда увидел Чжунён. Женщина тоже смотрела на неё.

— Тебя зовут Юн Чжунён?

Чжунён собиралась пройти мимо, слегка кивнув, но остановилась. Она оглянулась и встретилась взглядом с Сынуном, который неловко ей улыбнулся.

— Эм… Чжунён. Это моя мама. Она пришла по делам.

— Какие ещё дела могут быть у родителя в школе? Сынун натворил дел, вот я и пришла, — женщина ухмыльнулась, скрестив руки на груди.

Парень надул губы и выглядел как маленький мальчик. Чжунён, глядя на них, неожиданно для себя выпалила с вызовом:

— То есть вы пришли не из-за спортзала?

— Спортзал?

Сынун заморгал и посмотрел на мать. Женщина медленно прищурила узкие глаза.

— Ну, в конечном итоге, это всё ради моего ребёнка.

Её голос стал ниже. Казалось, что она по-прежнему улыбается, но в глазах появилась ледяная холодность. Чжунён невольно схватилась за обтрёпанный рукав рубашки.

Чёрт, не стоило это говорить.

— О чём ты вообще? Что случилось со спортзалом?

— Да просто мой сын всё время твердит Юн Чжунён то, Юн Чжунён это. Вот я и решила посмотреть, кто эта девочка. Ты симпатичная. И выглядишь умной.

— Мам!

Сынун резко повысил голос, впервые за всё время взглянув на мать с такой грозной серьёзностью. Даже глаза Чжунён, которая всё это время сохраняла спокойствие, округлились от удивления. Уши парня вспыхнули алым цветом. Женщина сдержанно спросила:

— У тебя есть время в эту субботу? Может, зайдёшь к нам в гости?

— Что? — в замешательстве пробормотала Чжунён, слегка приоткрыв рот.

Она бросила быстрый взгляд на Сынуна, который совсем уж покраснел, и начала запинаться. Щёки девушки тоже начали розоветь.

Глава 12

— Я... я не так уж близка с На Сынуном.

Чжунён, впервые услышав, что Сынун говорил о ней дома, почувствовала себя совершенно растерянной. Прежде чем На Сынун успел что-то сказать, мать перебила его.

— А что ты любишь? Я не очень хорошо готовлю, но, к счастью, у нас дома есть человек с золотыми руками, так что сможем угодить твоему вкусу.

— Нет, правда, не стоит…

— В половине первого будет удобно. Если дойдёшь до церкви Мидым, оттуда уже будет видно наш дом. Если далеко, могу прислать за тобой машину.

Чжунён поспешно замотала головой, понимая, что под «машиной» мать На Сынуна явно имела в виду не такси.

— Нет-нет, всё в порядке.

— Тогда увидимся в субботу в половине первого.

Женщина мягко улыбнулась, пару раз похлопала сына по плечу, и ушла, цокая каблуками. Чжунён тяжело вздохнула и посмотрела на Сынуна. Он неловко улыбнулся, его лицо было напряжённым.

— Прости. Моя мама просто... ну, у неё свой ритм.

Это не просто «свой ритм».

Под «своим ритмом» обычно понимается человек, который делает всё по-своему, а его мать просто формирует ситуацию под свои нужды.

Чжунён глубоко вздохнула, понизила голос и тихо сказала:

— Я не могу просто так прийти к тебе домой. Пожалуйста, извинись перед мамой за меня...

— Но тебя же пригласили!

На Сынун резко перебил Чжунён, почти хватая её за руку. Она удивлённо посмотрела на него, а он, смутившись, неловко почесал затылок.

— Причина есть.

Чжунён вспомнила, что говорила его мать. «Мой сын всё время твердит: Юн Чжунён то, Юн Чжунён это».

Она не до конца понимала, что это значит, но сам факт, что Сынун говорил о ней дома, заставляло её гореть от смущения.

— Тогда увидимся в субботу. Я встречу тебя у церкви.

На Сынун быстро ушёл, не дав ей времени возразить. Чжунён подняла голову, чтобы что-то сказать, но тут заметила несколько ребят, которые уже шептались, поглядывая на неё.

Чёрт.

Ей уже представлялась сцена, как эти ребята бегут к друзьям и пересказывают услышанное. Слухи разлетятся с бешеной скоростью. О Хэсу наверняка узнает, а Квон Бомджин, как бы крепко ни дремал на уроках, уши-то всегда держит открытыми.

А, да и плевать, если Квон Бомджин узнает. Мне-то что? Хотя... если бы не эта встреча, я бы пришла в дом учиться на выходных, но так как Квон Бомджин наверняка будет там, лучше не ехать.

Я пока не готова с ним встречаться.

Чжунён снова глубоко вздохнула. Она чувствовала, что мозг вот-вот закипит. Не из-за трёпа про спортзал меня вообще пригласили? У неё уже начинала болеть голова.

— Ты слышала? Мать На Сынуна пригласила Юн Чжунён к ним домой!

— Гёнхи лично слышала. Офигеть.

— А зачем? Почему она её пригласила?

— Гёнхи не в курсе всех деталей, но говорит...

Они, видимо, пытались говорить тихо, но у Квон Бомджина был отличный слух. Его отец часто восхищался тем, насколько острым зрением и слухом обладал сын с самого детства.

Даже если бы он действительно спал, шум был бы достаточно громким, чтобы его разбудить. Но сейчас парень просто лежал с закрытыми глазами, и окружающие разговоры проникали в уши, словно через огромные динамики.

Бомджин раздражённо щёлкнул языком и приподнялся. Как только он пошевелился, вокруг сразу повисла тишина. Его густые брови нахмурились, когда он встряхнул растрёпанные волосы. Он случайно задел вчерашнюю рану.

Если у Юн Чжунён такой же взрывной характер, как у матери, лучше не попадаться ей на пути, когда она злится.

Всё ещё в полусонном состоянии, Бомджин лениво проследил за спешащей мимо фигурой. Он не видел лица, но и так знал, кто это. В классе, да и во всей школе, только один человек мог так идеально выгладить голубую рубашку поло.

Мать На Сынуна пригласила Юн Чжунён в гости? Зачем? И вообще, что она делала в школе?

Он мог бы легко узнать все детали, просто спросив у кого-нибудь, но не хотел привлекать лишнего внимания.

Через некоторое время Бомджин услышал знакомые шаги. Она замешкалась за его спиной, но вскоре прошла мимо. Он заметил длинные волосы, собранные в хвост. Чжунён села на своё место и сразу взялась за ручку.

Бомджину всегда нравилось, когда она погружалась в учёбу. В такие моменты в воздухе витало что-то особенное.

Всё вокруг словно затихало, и казалось, что все частицы в воздухе постепенно опускались на свои места. И посреди всего этого — сияющая Чжунён, небрежными движениями водящая ручкой по бумаге. Эти звуки, которые она издавала...

Вот почему Бомджин сразу понял, что её мысли сейчас были далеко от учёбы. Хрупкие плечи девушки немного ссутулились, а движений стало слишком много.

Чжунён беспрестанно тёрла ручкой лоб и уши, а другой рукой бездумно теребила край парты и одежду.

Бомджин хмыкнул и, облокотившись на руку, стал с интересом наблюдать. Всё происходящее перед глазами напоминало начало его любимого фильма.

Юн Чжунён особенная. Она — единственная, кто не даёт мне чувствовать себя одиноким.

Жизнь, в которой ему ничего не оставалось, кроме как прятаться, была невероятно удручающей. Особенно потому, что конца этому не было видно. Юн Чжунён оказалась единственной, кто привнесла хоть какую-то искру интереса в его мир.

Чжунён была в этом районе куда более известной, чем ей казалось. Пусть это не такая уж деревня, где все всё про всех знают, но люди ведь общаются. Однако её семья, живя здесь долгое время, всегда казалась здесь чужой и не вписывалась ни в одно окружение.

Так было среди взрослых, а в школе всё куда проще. Красивая и умная, поэтому сразу бросается в глаза. Но друзей у неё вообще нет. Те, кто пытался сблизиться из любопытства, быстро получали от ворот поворот. Казалось, Чжунён предпочитает быть одна, словно отрезанный от всего остров.

Нельзя сказать, что она совсем не виновата. Некоторые чувствовали себя униженными из-за её взгляда и поведения. Уж намеренно это или нет, но впечатление она такое создаёт.

Если бы была чуть хитрее, могла бы собрать вокруг себя не врагов, а целую свиту. Но, как сказал математик, Чжунён, похоже, действительно было наплевать на всех них.

Люди, которых она больше не увидит, когда пройдёт время. Люди, которые в конечном итоге будут жить в другом мире. Похоже, именно так она и размышляла.

Никто никогда не думал, что у Чжунён могут быть какие-то проблемы, кроме бедности, как у многих в этом районе. Она никогда этого не показывала.

Чжунён часто обсуждали, как и его самого, но Бомджина она никогда не привлекала сверх меры. Когда они стали одноклассниками, он много раз просыпался, а перед ним снова был её затылок, всегда ровно сидящий и сосредоточенный на учёбе. Это вызывало у него лёгкое удивление.

Неужели учёба ей так нравится? Неужели это реально весело? В таком заброшенном городке, где нет никаких развлечений, мозги у неё, наверно, сдвинулись, и решать задачи стало для чем-то вроде игры.

Или же… она видит в этом свою спасительную ниточку.

Он многое понял, просто наблюдая за её спиной. Одно из наблюдений касалось того, как часто взгляд Чжунён задерживался на парте На Сынуна.

Какое разочарование. Как и все другие девчонки, она, видимо, влюбилась в этого принца.

Но стоило ей проявить к Сынуну своё обычное холодное отношение, как Бомджин вдруг про себя посмеялся — ведь это опровергало его догадки.

На этом всё бы и закончилось, если бы однажды он не проснулся и не увидел знакомую макушку у себя в убежище.

Бомджин каждый раз улыбался, когда вспоминал выражение лица Чжунён в тот момент, когда она увидела его на втором этаже. Обычно спокойная, почти невозмутимая, казалось, она вот-вот потеряет самообладание.

Тело девушки напряглось, как струна, но при этом глаза не показывали страха. Она быстро взяла себя в руки и встретила его взгляд спокойно. Белоснежное лицо сверкало решимостью.

По своей натуре Бомджин бы выгнал любого, кто вторгся в его личное пространство, неважно с какой целью. Он, как животное, охраняющее свою территорию, не терпел чужого присутствия, особенно после того, как привык проводить время в одиночестве.

Но с Чжунён он не собирался этого делать. Ему нравилось смотреть на неё, и парень не видел смысла лишать себя этого удовольствия.

Ещё интереснее было то, что их встречи оставались в секрете. В том доме он мог вести себя свободно, почти как обычный старшеклассник.

Но как же мне это всё разрулить?

Бомджин наклонил голову, подперев подбородок рукой.

Если бы я накосячил, было бы проще. Но вот что делать, когда никто не виноват? Как сейчас.

Ему не давало покоя то, что Чжунён избегает его, хотя она всегда откровенно проявляла своё отношение. Но Бомджин понимал, почему девушка это делает — ведь он увидел то, что она явно не хотела никому показывать.

Чжунён, которая упала с температурой, но отказалась возвращаться домой.

Чжунён, которая инстинктивно защищала голову, принимая удары, словно это вошло в привычку.

Чжунён, которая, сорвавшись на крик на свою мать, стиснула зубы и убежала.

С её упрямством и гордостью ей, наверное, хотелось провалиться сквозь землю.

— Почему именно я должен был это увидеть? — тихо пробормотал Бомджин, сквозь стиснутые зубы.

Перед ним сидел парень, который резко вздрогнул и испуганно обернулся. Квон Бомджин всегда пугал его, когда не спал. Но Бомджин не обращал на одноклассника никакого внимания, его взгляд по-прежнему был прикован к Чжунён.

Такое вовсе не должно быть чем-то постыдным.

Ведь никто не выбирает в какой семье родиться, так?

Его глаза сузились, придавая взгляду остроту. Мальчик, сидящий перед ним, вжался в стул. Он отчаянно пытался хоть на миллиметр отодвинуться от Квон Бомджина.

Звук пальцев Бомджина, неравномерно постукивающих по парте, эхом разносился в классе, словно гром. Холодный пот струился по спине.

Глава 13

Чтоб тебя, мой проклятый язык! А нет, пусть лучше математик горит в аду. Это ведь он во всём виноват.

Пусть когда застёгивает штаны, ему стручок молния прищемила!

Извергая злобные проклятия, Чжунён остановилась. Небо затянуло тучами, и всё вокруг потемнело. Она совсем не хотела туда идти.

Ей нечего было надеть, и она почти не спала. Из всех вещей девушка выбрала самый приличный комплект — блузку и юбку, закрывающую колени. Но ей всё равно хотелось бросить эту затею.

Чжунён сто раз думала: Может, сходить на рынок и купить что-то новое на деньги, которые копила на сборник задач? Но так и не смогла решиться.

Всё равно буду выглядеть убого.

— Пусть завтра математик с бодуна рухнет и врежется затылком о край кровати, — пробормотала она.

Только не насмерть, а то будет слишком.

Чжунён выдохнула, отправив очередное проклятие преподу, и снова пошла вперёд.

Мать опять вернулась поздно ночью пьяная, но, на её счастье, вела себя тихо, и Чжунён могла наконец подумать.

Зачем она меня пригласила?

Может, подумала, что я слишком дерзкая, потому что упомянула спортзал? Или, возможно, ей стало любопытно из-за Сынуна. В конце концов его матери, наверное, не всё равно, раз меня вырубил мяч, который он бросил.

Просто спокойно поесть, потом сослаться на дела по дому или учёбу и быстро уйти. Не нужно нервничать.

— Чжунён!

Погружённая в мысли, Чжунён подняла глаза на звук своего имени. К ней шёл улыбающийся Сынун.

Светло-голубая рубашка, как небо без единого облачка, и белые брюки настолько ослепляли, что Чжунён с трудом подавила желание развернуться и убежать. Она неловко кивнула.

— Почему ты здесь стоишь? Церковь в другой стороне.

— А я тебя ждал и увидел.

Сынун застенчиво отвёл взгляд, но затем снова зашагал вперед, продолжая говорить.

— Ты не голодная? Завтракала? Дорога, наверно, тяжёлая была? Но хотя бы дождя нет, и то хорошо.

— Твоя мама…

— М?

— Она часто людей в гости приглашает?

Внезапный вопрос заставил его замяться. Он на миг закатил глаза, словно обдумывая ответ, и неуверенно сказал:

— Эм… иногда?

Значит, нет.

Игнорируя всё нарастающее напряжение, Чжунён сжала губы. Сынун улыбнулся и посмотрел на неё сверху вниз.

— Она впервые пригласила кого-то из моих друзей, так что, кажется, сильно взволнована. Не знала, что тебе нравится, поэтому уделила много внимания еде.

— Мне всё равно. Мне ничего не нравится, и ненавистных блюд тоже нет.

Только тем, кто может себе позволить быть разборчивым в еде, есть дело до вкусов. Она вспомнила Бомджина и себя: они каждый день едят один рамен.

Нахмурившись, девушка резко вздохнула.

— Не понимаю, зачем вообще иду к вам.

— Думаю, из-за меня, — неловко признался Сынун. — Мама много спрашивает о моих оценках и жизни в школе. Кто лучший в классе, что нового. Ну, вот мы и говорили… в основном о тебе, вот она и решила познакомиться.

Он украдкой посмотрел на Чжунён, его мягкие глаза слегка прищурились.

Ох уж эти взрослые. Перед учителями она говорит, что главное — наше здоровье, но как дело доходит до личного, всё меняется. В голове Чжунён пронеслось слово «соперничество», и напряжение в плечах чуть спало.

— Ты пришёл в школу из-за объяснительной, да? Думаю, твоя мама тоже знает, что это случилось из-за меня.

— Не волнуйся, она не собирается это обсуждать. Я рассказал ей, что во всём виноват учитель математики. Он заставил нас писать эти дурацкие объяснительные, хотя для этого не было причины. Никто из нас троих вообще не виноват.

— Ну, Бомджин это заслужил. Он ведь швырнул в учителя баскетбольный мяч.

При мысли о Бомджине Чжунён непроизвольно улыбнулась. Ей вспомнилось, как он с каменным лицом всё списывал на свою «привычку во сне».

Кстати, что он тогда имел в виду? Сказал, что ночует тут, потому что ему страшно.

Ну и как теперь его спросить об этом? Как выяснить правду?

Чжунён погрузилась в свои мысли и не заметила, как Сынун внимательно смотрит на неё.

— Может, и Бомджина стоило пригласить? Всё-таки мы втроём оказались связаны этими объяснительными.

— Да ну, он бы не пришёл. Если бы у него было свободное время, он бы просто дрых, — машинально ответила Чжунён, а потом вдруг осознала, что сказала это слишком непринуждённо, и поспешила добавить: — Он ведь постоянно спит. В школе.

Повисла короткая, странно неприятная тишина, но она не могла взглянуть на Сынуна. Вместо этого Чжунён продолжала упорно смотреть на землю, игнорируя жжение его взгляда на своих щеках.

Сынун наконец заговорил снова, когда они свернули на холм.

— Знаешь, это странно. Я никогда не видел вас с Бомджином вместе, но иногда кажется, что вы хорошо друг друга знаете. Обычно Бомджин ведёт себя так, будто его вообще нет, но когда дело касается тебя, он всегда вмешивается.

Её сердце замерло. Она не ожидала, что Сынун заметит это.

Нет, нет, он просто догадывается. Даже если узнает, ничего страшного не произойдёт. Просто буду всё отрицать.

— Наверное, он просто филантроп. Или ненавидит нашего учителя по математике, — раздражённо пробормотала Чжунён, хмурясь от порывов влажного ветра, который дул сильнее, когда небо стало ещё темнее.

— Тогда…

Она ожидала, что Сынун просто посмеётся и оставит эту тему, но ошиблась. Тихий голос продолжил:

— В тот день, когда ты потеряла сознание и лежала в медпункте, ты что-то сказала про обогреватель и окно. Ты поблагодарила меня, помнишь?

— Ну да. И что?

— Это был не я. Я просто сидел рядом с тобой во время перемены. Не знал, где вообще хранится обогреватель.

Чжунён резко остановилась и посмотрела на Сынуна. Он опустил голову, но затем медленно поднял глаза.

Они встретились взглядами, и Сынун, чуть приподняв уголки губ, спросил:

— Как думаешь, кто это был?

В каком-то смысле хорошо, что я немного не в себе. Иначе меня бы просто задушила зависть.

Дом Сынуна поражал. Одного слова «крутой» явно было недостаточно. Когда-то трёхэтажное здание превратили в двухэтажное, и пространство словно раскрылось, став ещё выше. Высокие потолки и гигантская люстра, напоминающая средневековый замок, буквально подавляли своим величием.

Чжунён ожидала, что в доме будет разве что одна-две помощницы по хозяйству, но увидев перед собой шестерых людей, суетящихся в униформе — белых рубашках и чёрных брюках и юбках, — почувствовала себя не в своей тарелке.

— Я же говорю, мама любит всё такое... яркое, — пробормотал Сынун, ведя её вперёд.

В гостиной, словно статуя, стояла женщина в голубом платье. Она приветливо помахала рукой.

— О, как хорошо, что ты пришла вовремя, — сказала она с улыбкой.

— Здравствуйте, — сдержанно поздоровалась Чжунён, разглядывая женщину.

Волосы, собранные наверх, были уложены идеально, и платье скорее напоминало вечерний наряд. Белые кружевные узоры, расшитые на ткани, явно свидетельствовали о том, что вещь не из дешёвых.

Улыбаясь красными губами, женщина быстро осмотрела Чжунён с ног до головы. От её взгляда у девушки внутри всё сжалось, словно её только что лизнул холодный змеиный язык.

— Ты, наверное, голодная? Садись. Мадам Ким.

— Да, госпожа. Прошу за мной, — сказала женщина в очках и чёрном костюме.

Чжунён проследовала за ней на кухню, изо всех сил стараясь держать рот закрытым. Её поразил длинный стол, за который могли бы сесть, наверное, человек десять-пятнадцать. Он был уставлен таким количеством блюд, что всё это походило на картину.

— Кто-то ещё придёт в гости?

— Нет, просто я не знала, что тебе нравится, поэтому приготовила всего понемногу, — ответила женщина.

— Мам, это слишком, — вмешался Сынун.

— Это твоя первая девушка, которую ты привёл домой. Как это может быть слишком?

— Мама!

Сынун выглядел смущённым, когда посмотрел на Чжунён, но женщина спокойно села за стол. Чжунён последовала её примеру и осторожно потянула к себе стул, ощущая его гладкость и твёрдость.

Мадам Ким позвонила в колокольчик, и когда Чжунён удивлённо взглянула на неё, женщина за столом прищурилась с улыбкой.

— Горячие блюда мы ещё не подавали, чтобы не остыли. Ешь медленно, сколько захочешь.

— Спасибо, — выдавила Чжунён.

Она вовсе не собиралась набивать желудок в таком месте. Аккуратно выбирая палочками, девушка ела медленно. Некоторые блюда были ей незнакомы, и она понятия не имела, как их есть.

— Учителя говорят, ты отлично учишься. Ходишь на дополнительные занятия или занимаешься с репетитором? — спросила женщина.

— Я занимаюсь сама.

— Удивительно.

— Мама, ты специально говоришь о школе, чтобы аппетит испортить? — усмехнулся Сынун.

— Если от этого у тебя испортится аппетит, то как ты собираешься справляться с нагрузкой в выпускном классе?

Сынун закатил глаза и пододвинул к Чжунён тарелку с чем-то вроде морепродуктов.

— Это вкусно. Попробуй.

— Маме лучше предложи, — саркастично бросила женщина.

Сынун положил немного еды на пустую тарелку и протянул её матери.

— Вот, пожалуйста, мамочка.

Чжунён поразила лёгкость, с которой Сынун выполнял действия. Он быстро оглянулся на кого-то, стоявшего у стены, и тот тут же подал ему блюдо. Всё это было настолько естественно, что она на мгновение задумалась о том, в какой мир попала.

— Ты впервые пробуешь такое? — спросила женщина.

— Нет, — ответила Чжунён на автомате.

Женщина замерла на мгновение, держа вилку в воздухе. Она улыбалась так, словно знала гораздо больше, чем показывала.

— Я просто не очень это люблю, — добавила Чжунён, пытаясь сохранить лицо.

— Понятно. А какие у тебя планы на будущее? Хочешь учиться в том же университете, что и Сынун? — спросила женщина.

Было бы неплохо попасть туда, где дадут стипендию и можно будет быстро найти работу...

— Пойду туда, куда позволит поступить мой балл, — спокойно ответила Чжунён.

— То есть у тебя нет чёткой цели?

Когда она говорила, её слова будто резали кожу острыми лезвиями.

— Раз уж ты хорошо учишься, может, стоит пойти в медицинский или отправиться учиться за границу? Можно и в юридический поступить, если хочешь... — произнесла она, упоминая только самые дорогие варианты, как заметила Чжунён.

Девушка положила палочки на стол.

— Да. Когда-нибудь подумаю над этим, — сказала она, глядя женщине прямо в глаза.

Когда их взгляды встретились, мать Сынуна рассмеялась, словно находя это забавным.

Чжунён знала, что проиграет.

Глава 14

Чжунён приподняла подбородок, делая вид, что вся такая утончённая, и медленно подняла стакан с соком. Женщина, пристально наблюдавшая за ней, наконец заговорила:

— А что делает твой отец? Наверное, он очень гордится такой умной дочерью.

Чжунён на мгновение замялась, но тут же уронила стакан из рук. Оранжевый сок разлился по одежде, и она резко вскочила. Сынун тоже быстро поднялся на ноги.

— Чжунён, ты в порядке? Принесите что-нибудь, чтобы вытереть!

— Всё нормально. Прости. Рука соскользнула. Извините.

Чжунён низко склонила голову, извиняясь перед хозяйкой дома, и та улыбнулась тонкой, едва заметной улыбкой.

Женщина вытерла рот салфеткой и поднялась с места.

— Ты сильно промокла, лучше переоденься. Мадам Ким, принесите что-нибудь подходящее.

— Всё в порядке, я справлюсь...

— Мне неуютно на это смотреть, — резко отрезала мать Сынуна.

Мадам Ким тотчас подошла, а Чжунён отвела взгляд от ободряюще улыбающегося Сынуна и тихо вздохнула.

Почему не подумала об этом? Как я могла не учесть такой очевидный вопрос?

Она ни разу не была в гостях у друзей, но вполне могла предположить, что родители будут интересоваться семьёй и финансовым положением. Это же элементарный вопрос.

За всё время её пребывания в этом городе никто не спрашивал об отце, и Чжунён оказалась совершенно неготовой. Она даже не подумала поговорить с матерью.

Что мне сказать? Как быть?

— Присаживайся. Сейчас принесу одежду, — мадам Ким провела её по коридору с картинами в комнату слева.

Как только сотрудница вышла, Чжунён села на первый попавшийся стул. Комната была небольшой и с террасой. Поскольку дом стоял на возвышенности, с террасы открывался вид на начало летнего пейзажа.

Но зелени было меньше, чем ожидалось. Может, всё дело в облаках? Листья на деревьях, неяркие и безжизненные, слабо трепетали под дуновением ветра.

Почему вещи, о которых другие говорят так легко, становятся моей уязвимостью?

Сжав кулаки, Чжунён прикусила губу. Она не хотела, чтобы на неё смотрели свысока. Не перед этой женщиной. И уж точно не перед На Сынуном.

Дверь внезапно щёлкнула и открылась. Глаза Чжунён, которая как раз собиралась встать, широко раскрылись. Мать Сынуна с одеждой в руках вошла внутрь и закрыла за собой дверь.

— Я подумала, что эти вещи могут тебе подойти, поэтому принесла сама, — сказала она. — Примерь. Будет удобно.

— Спасибо.

Чжунён взяла одежду и начала расстёгивать блузку, но рука замерла. Она что, не собирается уходить? Женщина, как ни в чём не бывало, прошла мимо и направилась к террасе.

Ладно, раз уж так вышло, лучше побыстрее переодеться.

— Похоже, я допустила ошибку, — продолжила женщина. — Плохо спала, голова как в тумане.

Чжунён нахмурилась, быстро расстёгивая пуговицы, наблюдая, как женщина стоит к ней спиной. О какой ошибке она говорит?

— Твоего отца ведь нет рядом, верно? И...

Чжунён сняла мокрую блузку и собиралась надеть новую рубашку, когда услышала следующее:

— Кажется, твоя мать тоже не совсем в своём уме.

Она медленно повернулась. Чжунён в одном бюстгальтере даже не попыталась прикрыться. Женщина мягко улыбнулась.

— Какое упрямство.

До этого момента Чжунён никогда не видела такого презрительного взгляда. Плечи девушки мелко задрожали. Женщина шагнула вперёд.

— Мне нравятся такие, как ты, — сказала она, шагнув ближе. — Дети, которые поднимаются, несмотря на убогую семейную ситуацию. Они ещё молоды, но в них есть что-то достойное восхищения. Я нахожу таких и спонсирую. Кто-то назвал бы это социальной ответственностью богатых, но я...

Женщина уже стояла совсем рядом, её взгляд скользнул по бледному, худому плечу Чжунён. Безразлично, почти холодно.

— ...Я предпочла бы называть это привилегией.

В голове всё плывёт. Чжунён уже не понимала, что слышит. Женщина, видя её замешательство, спокойно произнесла:

— Наденешь одежду?

Лишь сейчас Чжунён осознала, что она полуголая. Лицо залила краска, и девушка быстро продела руки в новую рубашку. Пальцы всё время соскальзывали с пуговиц, но она изо всех сил пыталась оставаться спокойной. Что бы ни происходило, она хотела выглядеть сильной.

Но, увидев довольную улыбку на безупречном лице матери Сынуна, Чжунён вдруг поняла, что что-то здесь не так. Застегнув последнюю пуговицу, она опустила взгляд на одежду, и её лицо застыло.

Это была та же рубашка, которую носила прислуга, работающая снаружи.

— Тебе идёт. Можешь идти в этом.

Сжав кулаки, она почувствовала, как ногти болезненно впиваются в ладони. Интеллигентная улыбка женщины давила на плечи.

— Говорите, — преодолевая давление, проговорила Чжунён. Язык казался скованным, но она упрямо подняла голову. — Вы же пригласили меня сюда, потому что хотели что-то сказать.

Брови женщины слегка дрогнули. Она скрестила руки, улыбка стала чуть шире. Голос прозвучал монотонно.

— Ты интересуешься моим сыном?

— Нет.

— Тогда почему каждый раз я слышу о тебе?

Глаза женщины были холодными, как камень, хотя изящные черты лица будто бы улыбались. Чжунён не отводила взгляда и спокойно ответила:

— Ваш сын заинтересовался мной.

Женщина фыркнула и нахмурилась. Чжунён почувствовала, что её ответ сильно задел собеседницу.

— Мой сын всегда заботится о заблудших щенках.  И всё же, у любого здравомыслящего человека должно хватить ума, чтобы понять, что это обычная вежливость, а не особое проявление симпатии. Не так ли?

Вежливо намекнула, что считает меня собакой, да?

— Конечно, — губы Чжунён двигались свободно, хоть руки и дрожали от напряжения. — Но тогда зачем вы пригласили меня, если сами не способны понять разницу?

На мгновение улыбка исчезла с лица женщины. Её глаза сверкнули, и рука резко взметнулась в воздух. Чжунён инстинктивно подняла руки, чтобы защитить голову.

Хотя времени для удара прошло уже достаточно, пространство заполнила только тишина. Чжунён слегка приоткрыла глаза и увидела, как женщина выдёргивает нитку с плеча, презрительно усмехаясь.

— В тебе много дерзости, но тебе бы не помешало научиться держать язык за зубами, — холодный, как ледяной ветер, голос женщины смягчился.

Она отступила назад и продолжила:

— Если, конечно, хочешь подняться выше.

Забитые от напряжения плечи ныли и болели. Девушка нахмурилась, провожая взглядом удаляющуюся женщину.

— Нужны деньги — я их дам. Нужна одежда — дам одежду. Нужен дом — дам дом. Если станешь стипендиатом нашего фонда, то увидишь мир, который сейчас даже не можешь себе представить. Конечно же, — женщина склонила голову в сторону, её голос был чётким и ясным, — при одном условии: ты всегда будешь помнить о той фундаментальной разнице, которая есть между тобой и Сынуном.

Чжунён поняла, что на самом деле стоит за словами женщины. Та, вложив в них множество значений, с одной стороны, предлагала сладкую морковку, с другой — очерчивала границу, которую ей никогда не пересечь.

Мир обещан безграничный, но на самом деле — это всего лишь более просторная и чистая клетка, в которой она сможет летать. Но стоит ли оно того, если твои крылья сломаны ещё на старте?

И всё-таки, если эта морковка так необходима здесь и сейчас...

Всё это — ловушка. И всё же, должна ли я схватиться за протянутую руку? Какую жизнь выбрать, чтобы не чувствовать унижения?

Мелкая дрожь, вызванная словами женщины, окутывала её, как плотный туман. Стиснув зубы, Чжунён сжала кулаки.

— Скажите ваше имя.

— Что? — Женщина удивлённо подняла брови.

Чжунён выпрямилась и твёрдо ответила:

— Я не хочу помнить вас как «маму Сынуна» или просто «тётю».

Женщина прищурилась, уголки её губ медленно поднялись вверх. С террасы донёсся шум дождя, словно он начал лить сильнее.

Дождь пошёл.

Бомджин, лёжа на кровати, поднял голову. Он услышал барабанящий по крыше стук капель.

Сегодня почему-то и аппетита не было, так что он ничего не ел. А тут ещё и дождь зарядил — весь день тело будто свинцом налитое.

Помню, как Чжунён однажды ворчала на меня, когда я вальяжно рухнул на кровать, мол, вдруг сломается?

— …Интересно, она там нормально ест?

Пробираясь без дела ночью, он набрёл на дом Сынуна. Даже в темноте его голубая крыша выглядела впечатляюще.

На рассвете, когда первые слабые лучи коснулись левого ската крыши, дом начал светиться. Через незанавешенное окно на втором этаже виднелся крохотный кусочек интерьера. Могу поспорить, внутри всё не менее роскошно, чем снаружи.

Отряхивая с себя ночную влагу, он вернулся в домик. Бомджин думал, что уснёт, как только ляжет на подушку, но не тут-то было — мозг работал на полной мощности.

Так что сейчас парень просто лежал в кровати, не в силах заснуть.

Щёлкнув языком, он вскочил и понёсся вниз по лестнице. Каждый раз, когда он так делал, казалось, будто сзади слышится весёлая болтовня Чжунён.

Слишком много всяких ненужных мыслей. Может, спорт поможет?

Скинув футболку, он начал отжиматься.

— Мать у тебя, кстати, красотка.

Скажи я такое, Чжунён бы точно влепила мне пощечину.

— Похоже, тебя часто бьют. Научить, как людей вырубать? Хотя, конечно, это не всегда срабатывает.

Даже если бы он так сказал, вряд ли бы это что-то изменило.

Пока мозг выжигал всякую чепуху, капли пота медленно стекали по щекам, собираясь на подбородке и падая на пол. Жар в теле нарастал, но Бомджин не останавливался.

Мысли никуда не исчезают, да и силы, похоже, тоже. Чёрт, этот способ явно не помогает.

Он тяжело вздохнул и встал.

— Дождь-то, похоже, серьёзный... Может, выбежать, пару кругов сделать? Глядишь, хоть голову остудит.

Он потянулся за футболкой, которую скинул, и в этот момент дверь неожиданно распахнулась.

— …Юн Чжунён.

Глава 15

Чжунён стояла на пороге, сжимая дверную ручку, вся насквозь промокшая от дождя. Её плечи мелко дрожали, и яростный взгляд был устремлён вниз, на пол. Понять, что происходит, было невозможно, поэтому Бомджин мог лишь позвать её по имени.

— Чего ты голый-то стоишь? Извращенец, что ли?

Резкий голос девушки дрогнул на последней ноте. Бомджин озадаченно смотрел на её уходящую спину, когда Чжунён решительно прошагала мимо него по лестнице.

Она поднималась наверх, даже не замечая, что юбка прилипла к мокрым от дождя белым бёдрам, и ноги были практически обнажены. Бомджин быстро отвернулся и закрыл дверь, чтобы не впускать больше дождь в дом.

Сверху донёсся крик. Чжунён упала на кровать и с головой накрылась одеялом, истошный вопль эхом разнёсся по всему дому.

— Ааааа! Ненавижу! Как же меня всё это достало! Эти богачи просто бесят! Ненавижу тех, у кого есть всё! Пусть они горят в аду! Аааа!

Чжунён корчилась на кровати, в бешенстве разбрасывая одеяло. Бомджин, стоя неподалёку, вытер пот со лба и беззвучно усмехнулся.

— Ну что ж, изваляйся как следует, всё равно скоро придётся всё стирать, — пробормотал он себе под нос.

— Аааа! — продолжала орать она.

Бомджин, смыв пот в раковине и накинув футболку, сел на её стул. Изредка он замечал, как руки и ноги Чжунён мелькали за перилами второго этажа. Подперев подбородок, он не сразу осознал, насколько его лицо погрустнело.

Когда Чжунён, казалось, вот-вот сорвёт голос, крики внезапно стихли. Бомджин увидел, как она резко сбросила одеяло и начала спускаться по лестнице. Чтобы не засмеяться, ему пришлось прикусить язык. Волосы Чжунён были в полном беспорядке, мокрые и спутанные.

Бомджин вдруг нахмурился.

— Что за одежда на тебе?

Чжунён вздрогнула от его слов. Она схватилась за край рубашки, которая выбилась из юбки, и со злостью выплюнула:

— Это я из того дома принесла.

— ...Что?

— Я пролила сок на свою одежду, и они дали мне рубашку, в которой ходят их слуги. Специально сделали это, чтобы унизить меня.

Бомджин потянулся за полотенцем, которое всегда носил в рюкзаке, но замер, и медленно развернулся к ней.

— Так чего же ты её не снимаешь?

Чжунён, откинув со лба мокрые волосы, бросила на него злобный взгляд.

— Я же не могу ходить голой. Я так спешила уйти, что даже одежду свою не взяла.

Не дождавшись конца её фразы, Бомджин снял с себя футболку и протянул ей. Он щёлкнул пальцами.

— Даже если она пахнет потом, придётся потерпеть. Всё равно твоя одежда слишком мокрая.

С недовольной гримасой Чжунён взяла футболку. Сначала всегда тяжело, но со временем привыкаешь.

Бросив взгляд на дождь за окном, она вздохнула и вернулась на второй этаж. Бомджин, поняв её намерения, отвернулся и упёрся в раковину, давая ей переодеться.

Как они могли так поступить с гостьей? А если она простудится? Отправили её без зонта...

Его вдруг охватил необъяснимый гнев. Сжав кулаки, парень посмотрел на свои руки — синие вены вздулись, а костяшки побелели от напряжения.

— А ты что собираешься надеть? У тебя есть другая одежда? — спросила Чжунён, выглянув из-за перил в его свободной футболке, которая на ней сидела как мешок.

Бомджин кивнул.

— Кинь сюда рубашку.

— Ты снова её стирать будешь? Тебе что, нравится стирать?

Бомджин поймал брошенную рубашку. Схватив за рукава, он резко дёрнул, и ткань легко порвалась со звучным треском.

Он смял рубашку и бросил её в мусорное ведро, когда услышал крик Чжунён.

— Эй!

— Что?

— Зачем ты её порвал? Жалко же.

— ...Жалко?

— Я хотела перешить её и носить! — разозлилась Чжунён, свесившись через перила с перекошенным лицом.

Бомджин вздохнул и покачал головой.

— Я уже не знаю, есть у тебя гордость или нет.

В этот момент её глаза, полные ярости, на мгновение потухли. Она опустила взгляд и пробормотала:

— Практичность превыше всего. Ткань же была хорошая.

Он посмотрел наверх, и смешок сорвался с его губ. Чжунён, вновь обретя своё дерзкое выражение лица, уставилась на него с вызовом.

— Ну хватит красоваться. Надень что-нибудь, — буркнула она.

— Зачем? Ты же любишь пялиться на моё тело.

— Какой же ты извращенец, — простонала она, хлопая себя по ушам. — Я же беспокоюсь о том, чтобы ты не простудился! В доме холодно из-за дождя. Если у тебя нет другой одежды, завернись хотя бы в одеяло.

Ничего себе поворот. Иногда её беспечные, прямолинейные слова казались ему слишком личными, словно она знала, как ударить в самое уязвимое место.

Он криво усмехнулся и пошёл наверх. Чжунён, сидя на кровати, собрала одеяло и протянула ему. Но Бомджин оттолкнул его обратно к ней.

— Завернись сама. Мне не холодно.

— Ты забыл? Если я надеваю твою футболку, она превращается в свитер.

Чжунён замахала рукавами, которые почти доходили ей до запястий. В такие моменты она казалась ребёнком. Маленькой девочкой, которой всё ещё нужна защита.

Бомджин молча сидел, пока она, встав на колени, накидывала ему одеяло на плечи.

Может, от того, что он недавно тренировался, тело ещё не остыло. Каждый раз, когда до него доносился запах шампуня с её мокрых волос, Бомджин чувствовал, как шею обжигает жар.

Спросить, что случилось?

Или, может, сначала спросить про её мать?

Ему казалось, что если он не начнёт разговор, Чжунён просто уйдёт вниз и всё. Он подбирал слова, когда услышал её спокойный голос:

— Рана на у тебя шее ещё не зажила.

Бомджин повернул голову и увидел, как она, положив подбородок на сложенные колени, смотрит перед собой. Волосы, ещё мокрые после дождя, липли к бледному лицу. Ресницы были настолько длинные, что отбрасывали тонкие тени. Она была так близко, что он мог рассмотреть каждую деталь.

С трудом оторвав от неё взгляд, Бомджин вздохнул:

— Ты сама только никого не бей.

— С чего мне вообще кого-то бить...

— Твоя мама умеет так ударить, что страшно подумать, не пошла ли ты в неё.

Чжунён моргнула, резкий ответ замер у неё на губах. Краем глаза он заметил, как она покачала головой.

— У тебя очень странные шутки. Ты в курсе?

— Знаю. Примерно на одном уровне с твоими.

— Хочешь проверить, пошла ли я по стопам мамы?

— Как часто тебя бьют?

Её маленький кулак, сжатый так крепко, что суставы побелели, вдруг застыл. Бомджин коротко вздохнул и посмотрел на неё.

Под длинными ресницами дрожали ясные глаза. Он тихо спросил:

— Всё настолько плохо?

— Нет.

Ответ прозвучал резко и натянуто. Лицо Чжунён стало напряжённым, словно маска. Бомджин заметил, как она нервно постукивала пальцами. Сейчас она замолчит и больше ничего не скажет, — подумал он, как вдруг Чжунён буркнула:

— Это как припадок. Надо просто подождать, пока пройдёт. Главное — уклоняться, когда она что-то кидает.

Когда он увидел, как её губы еле заметно дрожат, что-то внутри него сжалось. Этот ответ не стал для него неожиданностью, но смотреть на её смущённое лицо, словно она чувствовала вину за то, что с ней происходит, было невыносимо. Он ненавидел своё бессилие — он не мог сделать ничего, кроме как выслушать — всё это выворачивало его наизнанку.

— Твоя очередь говорить.

Бомджин, с трудом сдерживая бурю эмоций, резко повернул голову на её слова. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, абсолютно невозмутимая.

От этого его злость только усилилась. Сжав губы, он склонил голову вбок и прикрыл лицо рукой.

— О чём говорить?

— О своей семье, как я о своей. Давай, расскажи что-нибудь.

Бомджин нахмурился, как бы спрашивая, что она имеет в виду. Чжунён пожала плечами.

— Так будет справедливо.

Парень тихо усмехнулся. Ей просто хочется, чтобы я раскрыл свои слабости, раз она уже поделилась своими. Да, это очень в её стиле.

Но, с другой стороны, Чжунён могла бы просто проигнорировать его и ничего не сказать. Однако она предложила разделить свои уязвимости — как будто хотела сохранить этот странный баланс в их отношениях. Проведя пальцем по губам, Бомджин тихо произнёс:

— Мой отец был гангстером. Пару лет назад он умер.

Бомджин специально не смотрел на неё, но краем глаза увидел, как её губы приоткрылись от удивления.

Зачем я это сказал? Почти сразу он пожалел, но уже было поздно. Хотя, с другой стороны, ему стало чуточку легче.

Если у Чжунён была её проблемная мама, то у него был отец. Фигура, которую он не выбирал, но которая всё равно сильно повлияла на его жизнь.

Ему хотелось, чтобы кто-то понял его — кто он есть на самом деле. И этой «кем-то» должна была быть именно Чжунён.

Когда отец был жив, школа для Бомджина уже была чем-то вроде поля боя, но после его смерти началась настоящая война. Месть и насилие преследовали его на каждом шагу. Он скрывался и убегал, пока наконец не нашёл себе укрытие здесь. Конечно, всё это он ей не собирался рассказывать.

Молчание затянулось. Бомджин не решался взглянуть на Чжунён, боясь увидеть в её больших глазах страх. Его губы исказила кривая усмешка.

— Ну что, теперь ты жалеешь, что спросила?

— Да нет, просто...

Чжунён замолчала, но через несколько секунд быстро продолжила:

— Всё равно тебе лучше — твой-то хотя бы умер.

Эти неожиданные слова заставили Бомджина повернуться к ней. Когда он только начал говорить, может, Чжунён и была шокирована, но сейчас в её взгляде не было ни страха, ни беспокойства.

Больше всего его поразила её спокойная реакция. Бомджин нахмурился и добавил низким голосом:

— Я говорю не о каком-то мелком бандите.

— Как бы то ни было, он умер. Мёртвый король — не так страшен, как живой тиран, да?

Что ты вообще несёшь?

Глава 16

Чжунён продолжала болтать, и Бомджин не смог сдержать усталую улыбку. Она чуть надула губы, а затем, кашлянув, спросила:

— Он тебя бил?

— Меня не трогал. Но других, наверно, бил.

Чжунён кивнула в ответ.

— Логично. Если бы мой сын был таким, как ты, я бы его тоже не била.

— Не говори гадости.

— Так ты, выходит, пошёл в отца, раз так любишь показывать свою силу?

— Это не так.

— А вот любовь ко сну — тоже от отца? Хотя, если бы он был таким соней, ему было бы трудно стать гангстером.

Чжунён явно веселилась. Её голос становился всё более оживлённым. С одной стороны, ему было приятно слушать, но, с другой, Бомджин понимал, что надо остановить её, пока она не зашла слишком далеко. Он нахмурился:

— Я не так уж много сплю.

Чжунён вдруг захохотала, громко и искренне, как никогда раньше. Это был взрыв смеха, как будто долго скрывавшийся бутон, наконец, распустился. Она стукнула себя по коленям и, всё ещё смеясь, сказала:

— Ну да, конечно! Ты, кажется, спишь по восемнадцать часов в сутки, если не больше. А я, между прочим, сплю всего часов пять!

Он впервые видел её такой открытой и беззаботной. Она выглядела такой озорной, почти по-детски милой. Бомджин молча смотрел на неё и медленно произнёс:

— Это похоже на то, как ты занимаешься учёбой.

— Ты о чём?

— Когда я закрываю глаза, меня никто не трогает.

Улыбка медленно исчезала. Чжунён заморгала, словно пытаясь переварить его слова, и начала заикаться:

— Ты... ты что, всё это время не спал? А когда валялся тут на кровати? Ты и тогда не спал?

Её лицо выражало полное недоумение. И вдруг Бомджин почувствовал, что его одолевает голод. Он провёл рукой по животу и встал с места. Одеяло соскользнуло с его плеч, обнажив тело. Чжунён быстро отвела взгляд и спросила:

— Ты куда?

— Рамен варить. Спускайся, если хочешь. Или иди и занимайся своими любимыми учебниками.

— Книги нужны, чтобы заниматься. И не добавляй яйца в рамен.

Бомджин нахмурился, уже спускаясь по лестнице, и обернулся.

— Ты вообще что там делала? Даже не поела?

Чжунён, сделав нарочито тяжёлый вздох, покачала головой:

— Не спрашивай. В доме была ведьма, и я еле-еле оттуда сбежала.

Его удивлённый взгляд не произвёл на неё никакого впечатления. Она гордо подняла подбородок и начала спускаться.

— Сколько яиц будешь класть? Мне два.

Когда их взгляды встретились на одном уровне, Бомджин заметил, как уверенно и спокойно её глаза смотрят на него. В этом взгляде не было страха, только решимость и даже какая-то тёплая уверенность.

Кажется, она не отдалилась, а наоборот, стала ближе.

Сердце билось в странном ритме. Следуя этому ритму, его рука сама собой двинулась вперёд. Он медленно убрал мокрые волосы с её щеки. Его голос был низким и мягким:

— Ты не вытерла волосы. Простудишься.

Отвернувшись, Бомджин продолжил спускаться по лестнице. Воспоминание о том, как её влажная щека касалась его пальцев, словно въелось в его кожу. Жар от этого прикосновения разливался по телу.

— Это говорит тот, кто сам полуголый ходит?

Её недовольный голос донёсся сзади, но он просто проигнорировал его. Дождь продолжал барабанить по крыше, словно отбивая ритм. Бомджин закрыл глаза.

Среди множества мгновений, что текли в его жизни, именно этот момент, с его запахом, звуками и атмосферой, казался чем-то, что останется с ним надолго. У него было предчувствие, что этот миг он не забудет никогда.

Небо было ясным. И стало жарко.

Чжунён подняла сваливающийся с плеча рюкзак и вошла в класс, ощущая на себе взгляды одноклассников, но игнорировала их. Все знали, что её пригласили в дом Сынуна, так что она была готова к тому, что станет объектом сплетен на весь день.

Особенно неизвестно, как себя поведёт О Хэсу.

Тихо вздохнув, Чжунён взглянула на широкую спину, сидящую за самой последней партой. Ей с трудом удалось сдержать смех, поэтому она нарочно нахмурилась и прошла мимо. Бомджин, как обычно, лежал, уткнувшись в парту, хотя было непонятно, спит он или нет.

Никто не знает, какой он смешной.

Хотя, в принципе, это и необязательно.

Проходя мимо, она случайно задела его большую руку, свисающую с края стола, и тут же откашлялась.

Квон Бомджин был совсем не таким, каким казался на первый взгляд. Его лицо всегда выражало полное равнодушие к миру, но иногда он удивлял своей неожиданной чуткостью.

Когда она промокала, он давал свою одежду. Когда она чувствовала себя униженной, он злился за неё. А когда она поступала как взбалмошная девчонка, он тяжело вздыхал, но всё равно всегда поддерживал.

Он отлично варил рамен, никогда не пытался использовать её слабости или угрожать. И...

Когда она болела, он принёс обогреватель и завесил окна.

— Как думаешь, кто это был?

Чжунён сжала губы, вспомнив слова Сынуна, и села за свою парту.

Она не знала, почему Бомджин так к ней относится, но одно было ясно.

…Я не хочу потерять своё место в его жизни.

Перебрасываясь с ним любыми словами, подшучивая друг над другом, а потом мирно варя рамен и занимаясь каждый своим делом — время, которое она проводила с Бомджином, было единственным в её жизни, когда она могла честно выражать все свои чувства, ни о чём не переживая.

Только вспоминая об этом, Чжунён могла улыбнуться в этой мрачной ситуации, где даже завтрашний день был покрыт туманом.

Эти встречи, эти моменты с Бомджином стали слишком важными для неё.

Она так глубоко погрузилась в мысли, что даже забыла достать учебники. Вдруг Чжунён резко тряхнула головой, как будто стряхивая наваждение. Её мучила одна сцена, которая не выходила из головы.

Когда они стояли на лестнице, их взгляды встретились на одном уровне. Лицо Бомджина было так чётко видно. Его рука, легко поправляющая ей волосы, и тот тихий голос, полный заботы: «Ты не вытерла волосы. Простудишься». И его взгляд, который преследовал её в самые неподходящие моменты.

Как же унизительно, что я не могла уснуть, постоянно думая об этом! Сжав кулаки, Чжунён нахмурилась, стараясь держать лицо под контролем.

Нет, нет. Это не то, о чём нужно думать. Юн Чжунён, у тебя сейчас есть дела поважнее. Даже если Квон Бомджин будет танцевать перед тобой в обнажённом виде, ты должна оставаться невозмутимой.

— Чжунён-а.

Её внезапно выдернул из мыслей чей-то голос. Чжунён мгновенно подняла удивлённый взгляд. Это был Сынун, он стоял перед ней с мягкой улыбкой. Она смущённо отвернулась, тихо пробормотав что-то вроде «мм».

Он думал, что Чжунён просто переоденется и вернётся, но когда Сынун попытался её остановить, она в спешке сбежала из его дома. Увидев дождь, Сынун побежал за зонтом, попросив её подождать. Но как только он зашёл в дом, Чжунён выбежала прочь.

Он, наверное, ничего не понял. Маловероятно, что та женщина упомянула её в разговоре с Сынуном. Предложение, которое ей сделали, казалось делом только между ней и его матерью.

— Ты в порядке? Не простудилась? Почему ты тогда так поспешила... — начал Сынун.

— Всё нормально, — оборвала его Чжунён.

Сынун так привык к вниманию, что, похоже, не замечает его. Он, кажется, не понимает, что стоит ему заговорить с кем-то, как все в классе мгновенно переключаются на этот разговор.

Она попыталась резко оборвать разговор, но Сынун, похоже, не уловил её намёка. Он осторожно протянул ей пакет.

— Вот. Ты оставила.

Что я могла оставить? Чжунён заглянула внутрь, и её лицо застыло. Там лежала её блузка, та самая, что она носила в тот день, пахнущая приятным ароматом. Девушка быстро выхватила пакет и бросила его под парту.

— Спасибо.

— Кстати... — начал Сынун, понизив голос. — Если моя мама как-то тебя обидела... Прости за неё. Она иногда говорит не подумав. Я знаю, что она не со зла, просто у неё иногда язык быстрее мыслей.

Чжунён невольно усмехнулась и подняла взгляд на него, слегка нахмурившись.

Ну, конечно, На Сынун, в своей семье ты наверняка как принц. Ты вообще ничего не понимаешь. Когда твоя мать произносила свои «безобидные» слова, это уже было тщательно продуманной атакой.

— Каково это — быть таким защищённым? — спросила она, прежде чем успела сдержаться.

— Что? — Сынун моргнул, явно сбитый с толку.

Чжунён сжала губы, как будто наказывая себя за неуместные слова, и покачала головой. В этот момент в класс вошёл усталый классный руководитель, и Сынун, видно, понял, что не время продолжать разговор.

Под его слегка разочарованным взглядом и под любопытными взглядами остальных учеников, Чжунён открыла учебник. Внутри неё всё кипело — так хотелось просто взять и выбросить этот проклятый пакет куда подальше.

— Итак, вам нужно разбиться на пары и выбрать одну из предложенных тем для исследования. Староста, принеси мне список пар и темы до конца дня, — объявил учитель.

Лицо Чжунён исказилось. Настал момент, который она ненавидела больше всего.

Ну почему? Почему обязательно нужно что-то делать с кем-то? Мир — это место для одиночек. Я бы справилась в сто раз быстрее и лучше, если бы работала одна!

Она свирепо уставилась в пустоту, нервно щёлкая ручкой. Это всё из-за глупцов, которые верят в эти сказки о том, что «социальные навыки важны».

Чжунён знала, что никто не захочет быть с ней в одной группе. Она всегда была «тёмной лошадкой», а в итоге просто объединялась с такими же одиночками, как она. Оставшись последней, как тухлая рыба, её просто соединяли с другой такой же «протухшей» рыбой.

Но внезапно её глаза вспыхнули. Она сообразила, что есть один человек, который находился в точно такой же ситуации, как она! Кого точно никто не пригласит в пару!

Улыбка сама расползлась по лицу. Это так естественно — быть с Бомджином в паре. Тогда и в библиотеке, и на улице они могли бы быть вместе, и это никому не показалось бы странным.

Правда, представить, как она находится с ним где-то, кроме его дома, было почти невозможно. Но эта мысль её приятно волновала.

Чжунён погружалась в эти размышления, когда её вырвал из мыслей лёгкий стук по столу. Она подняла голову.

— Чжунён-а, не хочешь быть в паре со мной?

На фоне солнца, льющегося через окно, перед ней стоял Сынун. Чжунён открыла рот, но не знала, что сказать.

Прим. пер. В корейском языке суффикс -а (или -я в зависимости от последней буквы имени) используется при обращении к человеку на дружеской, неформальной ноте, обычно между ровесниками или в близких отношениях. Этот суффикс добавляется к имени, если оно оканчивается на согласную (как в случае с Чжунён).

Когда Сынун называет её Чжунён-а, это подчеркивает, что он общается с ней как с другом или ровесником, не соблюдая формальные нормы вежливости.

Глава 17

Этот парень долго ещё собирается быть таким принцем? Думает, что спасёт меня, если предложит стать партнёрами?

Чжунён сдержала тяжёлый вздох и уже хотела отказаться, но что-то её остановило. Было во взгляде Сынуна что-то непривычное. Он по-прежнему улыбался своей обычной светлой улыбкой, но тёплые карие глаза в этот раз были странно серьёзны, без обычного веселья.

Сынун внимательно смотрел на неё, а затем тихо спросил:

— У тебя уже есть кто-то, с кем ты хочешь работать?

Она не могла ответить ни «да», ни «нет».

Особенно не могла сказать это перед На Сынуном, когда у неё на уме был Бомджин.

Может быть, он не так уж и отличается от своей матери...

Чжунён напряглась и уставилась на Сынуна. Она уже собралась открыть рот, как вдруг раздался неожиданный голос:

— Давай со мной, Юн Чжунён.

Чжунён резко нахмурилась и обернулась. Перед ней с высокомерной ухмылкой стояла Хэсу, скрестив руки на груди. Наверное, на ней были духи — как только девушка приблизилась, воздух наполнился сладким ароматом.

Из огня да в полымя. Тяжело вздохнув, Чжунён тихо цокнула.

— Ты ведь понимаешь, что мы с тобой вообще не подходим друг другу?

— Что, решила игнорировать моё великодушное предложение? Мне, знаешь ли, очень хочется поговорить с тобой, иначе я просто не выдержу, язык чешется.

Мама, — пронеслось в голове Чжунён, когда она увидела хитрый блеск в глазах Хэсу. Эта девчонка была похожа на тех, кто в детстве убивает муравьёв просто ради забавы.

Чжунён, конечно, не хотела выбирать между ними, но если уж нужно, то пусть это будет О Хэсу. Похоже, пришло время заткнуть ей рот.

Она равнодушно пожала плечами:

— Окей. Раз уж ты меня так любишь...

Хэсу фыркнула, но, поворачиваясь, не упустила возможности бросить взгляд на Сынуна, который стоял рядом.

Смешно, если она делает это только потому, что боится, что я окажусь с Сынуном в паре. Чжунён покачала головой и поднялась с места. Девушка собиралась выйти в туалет, но Сынун всё ещё загораживал ей путь.

— Пропустишь?

— Ты…

Чжунён уже собиралась пройти мимо, как вдруг услышала, как парень тихо бормочет себе под нос:

— У тебя странные методы заводить друзей.

Чжунён обернулась, пытаясь понять, что он имеет в виду, но Сынун молча вышел из класса. В растерянности девушка следила за его спиной, пока её взгляд не упал на широченную спину Бомджина, который всё так же лежал, свесив голову на парту.

Говорил ведь, что не так уж много спит! И как он вообще может валяться в такой момент!

Чжунён почувствовала странное раздражение и даже захотела пнуть его, но сдержалась из-за множества глаз вокруг. Она пронзила взглядом затылок Бомджина, пока проходила мимо, но так и не поняла, спит он или нет.

Чжунён давно не поднималась на эту крышу. В начальной школе она часто забиралась сюда.

Тогда она жила, каждый день представляя, что её удочерили или похитили, и что когда-нибудь настоящие родители приедут за ней. С возрастом Чжунён всё больше теряла надежду на это, но в те годы, будучи ребёнком, она верила в такие вещи.

В средней школе дверь на крышу закрыли. Да и Чжунён уже не было до этого дела — она тогда решила, что единственный способ изменить свою непростую реальность — учёба, поэтому забросила все другие мысли, погрузившись в книги.

В старшей школе мало что изменилось. Поэтому, когда Хэсу спокойно открыла дверь на крышу, Чжунён даже удивилась. Она была уверена, что та заперта.

— Зачем мы пришли сюда? — спросила она, поднимаясь вслед за Хэсу.

— Тебе нужно быть благодарной за мою заботу. Хочешь, чтобы я кричала об этом на каждом углу? — отрезала Хэсу, бросив на неё колкий взгляд.

Чжунён глубоко вдохнула, ощутив, как ветер мягко касается кожи. Она давно не забиралась так высоко и уже успела забыть, как приятно это ощущение свободы.

— Спасибо, — вдруг искренне произнесла девушка.

Хэсу нахмурилась и скрестила руки на груди, не веря своим ушам.

Чжунён тем временем подняла голову к небу, которое становилось всё более оранжевым от заходящего солнца. Какое красивое небо, — подумала она, замирая на мгновение, чтобы насладиться видом.

— Ты что, с ума сошла? Ты вообще понимаешь, зачем я тебя сюда притащила?

— Если бы понимала, не пошла за тобой.

Она не собиралась притворяться, что ей всё равно. Чжунён оторвала взгляд от неба и уставилась на Хэсу:

— Ну, говори.

Похоже, её снисходительный тон не понравился Хэсу, потому что та, прищурившись, почти прорычала:

— Зачем ты ходила к Сынуну домой?

— Его мама пригласила меня.

— А зачем?

— Ей было интересно узнать поближе лучшую ученицу школы.

Чжунён заметила, как Хэсу закатила глаза. В сравнении с той ведьмой, что живёт в доме Сынуна, О Хэсу казалась почти невинной. Это даже слегка забавляло.

Чжунён позволила ветру играть с волосами, ожидая очередного нападения. Хэсу подняла подбородок, явно собираясь перейти к более серьёзной теме.

— Откажись от Сынуна, — неожиданно заявила она.

— А что ты знаешь о моей матери? — вдруг резко перебила Чжунён, шагнув ближе.

Хэсу округлила глаза, не ожидая такого вопроса, и замерла, поражённая резкостью её слов.

— Почему ты думаешь, что можешь мной манипулировать?

Это явно не тот сценарий, который она представляла. Хэсу, которая недавно так искренне сияла, с трудом выдавила кривую усмешку.

— Ты знала, да? Именно поэтому тебе стыдно за свою мать.

— Ближе к делу, О Хэсу. Если собираешься ходить вокруг да около, больше не зови. Не трать моё время.

Чжунён развернулась, будто собиралась уйти, но Хэсу поспешно преградила ей путь. Её глаза, полные ярости, сверкали, когда она практически закричала:

— Ты что, не знаешь? Твоя мать каждый день с утра по мотелям шляется в центре города!

Сердце будто остановилось. Казалось, холодная кровь устремилась вниз, к самым ногам. Полные ненависти и презрения слова Хэсу ясно дали понять, на что она намекает.

Не может быть. Это невозможно.

Мама не в своём уме. Она давно уже не способна нормально работать. Раньше она хоть готовила и убирала иногда, но больше не может этого делать.

Но однажды она начала приносить немного денег. И часто возвращалась пьяной. В такие дни всегда происходил грандиозный скандал, после которого мать вырубалась, как убитая.

Как?

Какую работу она делала?

…Чтобы заработать деньги и напиться?

— Как ты смеешь смотреть на других свысока, когда живёшь на такие деньги? Ну, учёба у тебя вроде неплохо идёт, так ты теперь думаешь, что чего-то стоишь? Сынун просто добрый парень, вот и всё. Ты ему не интересна на самом деле…

— Кто сказал? Кто сказал, что моя мама туда ходит?

Покажешь, что тебя задело, — проиграешь. Чжунён это понимала, но голос всё равно задрожал. Хэсу издевательски усмехнулась.

— Мой папа. Он дважды её там видел. Твоя мама высокая, одевается странно и ходит как-то не так — её трудно не заметить.

В голове всё помутнело. Мысли просто растворились, осталась лишь давящая на сознание стыдливость, словно Чжунён сама совершила нечто ужасное.

Когда Хэсу поняла, что Чжунён сломлена, на её лице расплылась медленная, довольная улыбка. Она ткнула одноклассницу пальцем в плечо и сказала:

— Я хочу, чтобы ты знала своё место. Ты — дно. А ведёшь себя так, будто все остальные у тебя под ногами. Это бесит. Мои родители, кстати, тоже переживают. Они считают, что школу стоит уведомить. У нас в классе дочь такой грязной женщины. От таких болезней может быть куча. Ты не боишься, что сама что-нибудь подцепишь? Брр, мерзко же, да?

Хэсу специально передёрнулась, изображая отвращение, а её глаза засияли жестокой усмешкой. Чжунён, стоявшая неподвижно, как сломанная кукла, медленно моргнула. Её губы едва заметно приоткрылись.

— А твой папаша зачем туда ходил?

— По делам. Проходил мимо по пути на встречу.

Хэсу ухмыльнулась так, словно хотела сказать: «Тебе и не понять, у кого тут есть статус и возможности».

Чжунён медленно подняла глаза, окидывая её с головы до ног. В чёрных, блестящих, как стекло, зрачках Хэсу вдруг уловила что-то тревожное и напряглась.

Чжунён резко шагнула ближе и холодным, механическим голосом произнесла:

— Возле тех мотелей только пивные да закусочные. Днём они не работают. Если просто идёшь по главной улице, никакого мотеля не видно. Входы специально спрятаны от посторонних глаз.

Хэсу с трудом успевала за её словами. Казалось, смысл пролетал мимо неё. Она сглотнула, а Чжунён, чуть приподняв губы в кривой усмешке, добавила:

— Болезни, говоришь? Не боишься, что твой папаша их разносит?

В тот же миг раздался звонкий хлопок, эхом отозвавшийся в воздухе. Чжунён приложила руку к щеке и нахмурилась. Во рту ощущался металлический привкус — губа, кажется, порвалась.

— Заткнись! Твоя мать — шлюха, которая…

Хэсу не успела закончить. Чжунён молниеносно схватила её за затылок одной рукой, а другой зажала рот, угрожающе смотря ей прямо в глаза и быстро шепча:

— Давай, рассказывай. Посмотрим, что будет в итоге. Если вдруг пойдёт слух, что твой папаша платил моей маме, кто окажется в дерьме по уши? Я? Ты? Нет.

Глаза Хэсу, полные ужаса, наполнились слезами. Её лицо побелело, а голос Чжунён звучал всё холоднее и жёстче, словно петля на её шее затягивалась.

— В ад полетит твоя мать. А ты потеряешь больше всех. Ты потеряешь свою семью. Всё из-за того, что ляпнула лишнее, не подумав.

— Отпусти!

Хэсу пыталась вырваться, но Чжунён резко отпустила её. Хэсу, вся трясущаяся, стояла напротив. Девушка заливалась слезами и смотрела на одноклассницу с ненавистью.

Чжунён стиснула кулаки так, что побелели костяшки, но сохраняла холодную стойкость. Она не могла показать слабину. Не могла позволить себе рухнуть. Это раскрыло бы, что её угроза — всего лишь отчаянная попытка. Только не сейчас.

Внезапный звук аплодисментов разорвал накалённую атмосферу. Хэсу резко обернулась, испуганно округлив глаза.

— Эй, всё закончилось? Что это за бойня у вас тут, девчонки?

Глава 18

Чжунён заметила, как из-за стены вылезли парни, и щека у неё слегка задрожала. Один из них держал в руке пачку сигарет, а другой — потрёпанный журнал. Трое старшеклассников. Один из них, увидев Чжунён, поклонился с преувеличенной учтивостью.

— Ой, кто это у нас? А, понятно. Наши школьные красавицы. Приветик!

Третьекурсники-хулиганы.

Даже Чжунён, которой было почти наплевать на других учеников, знала их в лицо. Слышала, как эти трое доставляли столько проблем, что замдиректора, говорят, раза два хватался за сердце.

— Чё как? Ещё не закончили? Вам помочь? Я вот на стороне этой красотки.

Чжунён резко сбросила руку с плеча, которую один из них пытался небрежно положить. Она сделала шаг назад, а парень с растрёпанными волосами, широко распахнув глаза, картинно изобразил обиду.

— Ну, ты чё, красавица? Даже если у меня морда как размазанный по полу тофу, не смотри на меня как на мусор, а то мне аж больно.

— Фу, почему он так говорит?

Они, хихикая, стали медленно приближаться. Хотя Чжунён и понимала, что эти парни вряд ли решатся на что-то серьёзное прямо в школе, тело невольно напряглось, и мускулы сжались от страха. О Хэсу, которая ещё недавно орала на всю улицу, теперь молча держалась за её одежду.

Чжунён прикидывала расстояние до троицы, которая с интересом разглядывала её с головы до ног, когда внезапно услышала звук открывающейся двери.

Чуть не выкрикнула его имя. Она была рада его видеть и раньше, но ни разу ещё не была так счастлива. В груди от облегчения стало теплее.

Появившийся Бомджин сначала посмотрел на Чжунён, а потом медленно осмотрел остальных четверых, явно чувствовавших неловкость в его присутствии. Ветер растрепал волосы на его лбу, и стали видны сурово очерченные брови.

Парень с растрёпанными волосами взглянул на своих приятелей, когда заметил холодный взгляд Бомджина.

— Чё за…

— Это Квон Бомджин, — ответил один из его друзей, слегка постукивая парня по спине.

— А, вот оно что…

Хотя старшеклассник не сказал больше ни слова, стало очевидно, что он вспомнил слухи о Бомджине. Тем не менее растрёпанный парень не собирался так просто сдаваться. Он гордо вскинул подбородок и крикнул:

— Чё пялишься, урод? Первый раз старшего видишь?

Он был и ниже, и мельче, чем Бомджин. Осознав, что он не тянет на противника, Бомджин слегка смягчил свой острый взгляд. Чжунён, не сдержавшись, усмехнулась и направилась к нему.

— О Хэсу.

На низкий, спокойный голос одновременно подняли головы и Чжунён, и Хэсу. О Хэсу от неожиданности вздрогнула.

— А? Что?

— Выйди. Мне надо поговорить с тобой.

Чжунён остановилась всего в нескольких шагах от Бомджина и приоткрыла рот.

Он зовёт Хэсу? Поговорить? Сейчас?

О Хэсу тоже, казалось, была удивлена, но, по-видимому, решила довериться своему симпатичному однокласснику-громиле больше, чем троице, чья внешность вызывала у неё отвращение. Она замялась, а затем подошла к Бомджину. Он, не говоря ни слова, открыл дверь шире, указывая на выход.

На миг Чжунён показалось, что Бомджин взглянул на неё, но она не была уверена. Это и не имело значения. Всё, о чём она могла думать, — как ей хочется как следует пнуть Бомджина за то, что он так легко вытащил О Хэсу из этой ситуации.

— Он что, влюбился в О Хэсу?

— Блин, хорошо, что мы не полезли, а то могли реально вляпаться. Говорят, в прошлой школе этот придурок чуть не угробил учителя, который пытался разнять драку. Несколько раз ударил пепельницей по затылку.

— Да ну… Я с самого начала нацелился на неё. Эй, Юн Чжунён, поболтаем?

Парень с растрёпанными волосами, косо посмотрев на удаляющегося Бомджина, приблизился к Чжунён. Она медленно повернулась к нему.

— О чём?

— А?

Он явно ожидал, что она либо взвизгнет, либо снова будет смотреть испуганно, как загнанный зверёк. Но Чжунён стояла спокойно. Парень невольно отступил на шаг. Её чёрные, сверкающие глаза будто пронзали его насквозь.

— У меня были планы: зазубрить сто слов по английскому, решить пробный тест по математике, проанализировать ошибки, а потом прочитать материалы по социальной несправедливости и её возможным решениям.

Парень заморгал, чувствуя себя так, словно его огрели по голове. Ему казалось, что она в любой момент может кинуться на него с кулаками или ногтями. Чжунён спокойно продолжила:

— То, что ты хочешь сказать, важнее этого?

Парень с торчащими волосами хорошо знал этот взгляд — взгляд человека, который временами слетает с катушек. Его отец был таким. И теперь Чжунён, сжав зубы и проговаривая каждое слово, смотрела на него точно так же.

Хотя он знал, что она не сможет его одолеть, парень решил, что лучше не провоцировать человека, готового драться до последнего. Пока он ошеломлённо стоял на месте, Чжунён развернулась и просто ушла. Никто не пытался её остановить.

— …Она тебе не по зубам.

— Да я и не особо интересовался ей. Просто подколоть хотел.

Покашливая, парень с растрёпанными волосами отвернулся. Голова у него до сих пор немного кружилась.

— Эй.

Хэсу неловко смотрела на Бомджина, который стоял, опираясь на стену у выхода в коридор, скрестив руки на груди. С тех пор как они спустились по лестнице, он не сказал ни слова.

Бесстрастное лицо одноклассника излучало такую тяжёлую ауру, что Хэсу казалось, будто её начнут отчитывать. Она стояла перед ним, опустив голову, словно наказанная.

Может, позвать ещё раз? Девушка подняла взгляд, но в этот момент услышала быстрые шаги по лестнице. Похоже, Чжунён тоже выбралась.

Появление Бомджина сбило накалённую обстановку, так что сбежать в этой суматохе было нетрудно.

Чжунён, шедшая по коридору в противоположную сторону, даже не заметила их. Хэсу вздрогнула, когда Бомджин медленно выпрямился.

— Эй, Квон Бомджин.

Хесу смутилась, не понимая, почему она зовёт его, хотя он сам привёл её сюда.

— Ты хотел что-то мне сказать...

— А.

Приподняв бровь, Бомджин нахмурился. Под его пронзительным взглядом Хэсу быстро опустила голову. Сердце тревожно заколотилось.

— Эта заколка.

Внезапная фраза заставила девушку медленно поднять голову. Бомджин глазами указал на заколку в её волосах.

— Где купила?

— Эту? Э… Эту мама купила, когда ездила в город. А что?

Когда она осторожно спросила, Бомджин равнодушно ответил:

— Просто интересно.

— Что?

Она переспросила, но Бомджин уже повернулся спиной и медленно направился по коридору. Оставшись одна, Хэсу растерянно смотрела ему вслед.

Всё было слишком странно. Появился неожиданно, сказал, что хочет что-то сказать, а потом спрашивает про заколку, которая его совсем не интересует.

Конечно, благодаря ему я избежала неприятностей, но почему ему вообще дело есть до того, откуда у меня заколка…

— Ой.

Внезапная мысль заставила Хэсу содрогнуться. Она провожала взглядом уже удаляющуюся фигуру Бомджина.

Неужели я ему нравлюсь? Никогда бы не подумала…

Перед глазами вновь возникла сцена, когда парень вошёл, открыв дверь на крышу. Хотя его обычная чёрная футболка и джинсы были вполне заурядной одеждой, Квон Бомджин выделялся благодаря высокому росту и стройной, но подтянутой фигуре.

Она раньше не обращала на него внимания из-за страха, но сегодня впервые увидела его лицо так близко, и оно оказалось... очень даже… привлекательным.

— Я совсем с ума сошла!

Хэсу слегка шлёпнула себя по щекам и быстро пошла по коридору. Сердце бешено колотилось. Ей не верилось, что она может быть предметом тайной симпатии этого хулигана.

Хотя, признаться, это было не так уж и неприятно. В конце концов, у всех одинаковый вкус.

Недавний инцидент с Чжунён ушёл на второй план, пока Хэсу шла к классу, и её губы то и дело поднимались в лёгкой улыбке.

Подняв тяжёлую сумку, Чжунён посмотрела вверх. Видя, что замок всё ещё на месте, она поняла, что Бомджин ещё не вернулся. Её губы недовольно поджались.

Честное слово. Ну как так можно? Как он мог позвать О Хэсу? И что у него за дело к ней? Они ведь даже взглядами никогда не пересекались.

Сорвав замок с треском, Чжунён вошла и бросила сумку. Даже когда она на автопилоте доставала книги, мысли продолжали возвращаться к сцене на крыше.

О Хэсу. Почему именно О Хэсу? Хотя, она, наверное, милая. Есть в ней какая-то наивная привлекательность.

Но что с того? У неё жуткий характер. Почему я вообще поднялась на крышу?

Звук пинка по стулу разнёсся в тишине дома. Тяжело дыша, Чжунён рухнула на стул. В голове возникла ещё одна проблема, которая заставила острую тревогу мгновенно смениться апатией.

…Нет. Это невозможно. Мама на такое не способна.

Чжунён отвергала эту мысль не просто из-за физиологического отвращения. Да, когда она впервые услышала это от Хэсу, в сознании на мгновение помутнело, и она даже допустила такую возможность.

Но это ошибка. Такого не могло быть.

Независимо от того, способна ли её мама физически двигаться, была куда более фундаментальная причина. Намного проще и убедительнее.

Её мать не имела воли к жизни, которая бы позволила ей терпеть такие вещи.

Она жила просто потому, что дышала. Она не надеялась на лучшее завтра и не думала о том, чтобы изменить свою жизнь. Её сознание заполнено лишь тьмой.

Кроме того…

Хмурясь, Чжунён бессмысленно пробежала глазами английские слова.

…В тот день, когда она провела ночь вне дома и шла вместе с Бомджином, случайно столкнувшись с матерью.

Тогда Чжунён была слишком растеряна, чтобы подумать об этом, но реакция матери была явно чрезмерной. И она предположила, что причиной стал именно Бомджин, стоявший рядом.

Глава 19

Бывало, она убегала от мамы, у которой ночью случался очередной приступ, и стояла на окраине тёмного района, словно привидение. Через пару часов, когда Чжунён возвращалась домой, её мать уже крепко спала, закутавшись в одеяло.

Она из тех, кто, выгнав дочь, не станет беспокоиться о её безопасности. И вдруг из-за того, что Чжунён не ночевала дома, устроила такую истерику. Видимо, маму взбесило, что я ночевала с парнем.

Чжунён один раз видела мамин паспорт. Она старела слишком быстро, так что это не бросалось в глаза, но на самом деле разница в возрасте между ними была всего семнадцать лет.

Девушка никогда не интересовалась своим отцом, так как была уверена, что он точно ненормальный.

Ведь он, обрюхатил совсем ещё молоденькую девчонку и свалил. Если он, конечно, случайно не умер. Тогда это просто какая-то раздражающая несправедливость.

Какой бы ни была причина — любовь или что-то другое — но мама родила её в семнадцать и теперь, увидев дочь, вернувшуюся домой после ночи с парнем, просто взбесилась.

Может быть, она увидела во мне себя в прошлом.

Такая, как она, не продала бы себя мужчине за деньги.

О Хэсу, ну и дура же ты...

Чжунён цокнула и вдруг насторожилась. Ей послышались шаги по траве.

Она быстро схватила ручку и стала делать записи в блокноте. Через несколько секунд дверь открылась.

Вместе с потоком воздуха в комнату проник запах Бомджина. Чжунён продолжала писать, словно ничего не заметила.

Квон Бомджин, молча глядя на её руку, небрежно зевнул и, не издавая ни звука, направился к раковине.

— Рамен?

— Не хочу.

— Два яйца?

— Я же сказала, не буду.

Чжунён ответила сквозь зубы, но Бомджин, спокойно вымыв руки, пошёл рыться в шкафу в поисках лапши. Услышав, как он достаёт четвёртую пачку, Чжунён повернулась к нему и завопила:

— Эй, я не буду! Сам ешь!

Парень медленно обернулся, его взгляд был холоден, но Чжунён не испугалась. Она посмотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда, и он приподнял бровь.

— Злишься?

— Злюсь. И что?

Девушка смотрела ему в глаза, отчётливо проговаривая каждое слово. Бомджин хотел было что-то сказать, но вдруг, вздохнув, покачал головой.

— Подросла, выплёскиваешь свою злость на меня.

— На тебя?

— Ты же злишься из-за того, что вчера к тебе на крыше прицепились?

Он совсем ничего не понимает.

Чжунён сжала губы.

— Не только из-за этого. Но раз уж зашла речь, скажи, о чём ты там вообще с О Хэсу говорил?

— С О Хэсу?

Равнодушный вид парня, пока он наливал воду в кастрюлю, невероятно раздражало. Чжунён прищурилась и резко спросила:

— Ты же сказал, что вам нужно поговорить, и увёл её.

— А.

Бомджин приподнял брови и мельком взглянул на неё. Чжунён сверкнула глазами, а он лишь усмехнулся, облокотился на раковину и повернулся боком.

— Допрашиваешь меня как ревнивая жена?

— Что? Что ты несёшь? «Ревность»? Думаешь, это слово подходит нашим отношениям?

Чжунён вскочила и заорала, а Бомджин поморщился.

— А что тогда... А.

Парня вдруг что-то осенило, и Чжунён посмотрела на него исподлобья. Он кивнул на шкафчик.

— Обезболивающее ещё осталось. Прими, если нужно. Но сначала поешь.

— У меня не месячные, вообще-то!

— А ты не могла бы заткнуться?

— Кто первый начал про месячные? Ты же говорил, что у тебя тоже бывают. Почему мне нельзя про них говорить?

Квон Бомджин коротко вздохнул, приподняв бровь. Казалось, терпение у него вот-вот лопнет, но Чжунён не собиралась отступать.

Их взгляды столкнулись и напряжённо зависли. Тишину, царившую некоторое время, нарушил Бомджин. Он вздохнул, проведя рукой по лицу, и его тихий голос просочился сквозь пальцы, будто парень бормотал себе под нос.

— Ну я же не мог позвать тебя.

Глаза Чжунён, прежде холодные, словно обледенелые, слегка дрогнули. Она пару раз моргнула, округлив их.

— А почему не мог?

— Ты что, не понимаешь?

— Если бы понимала, я бы не спрашивала, — огрызнулась она.

Бомджин на мгновение замолчал, потом фыркнул и отвернулся.

— Тогда оставайся в неведении.

Чжунён уставилась на его спину, пока он ставил на плиту кастрюлю с водой. В голове будто закрутилась мозаика, и в момент, когда пазлы сложились, на её губах появилась хитрая улыбка.

Вытянув шею, Чжунён медленно подошла к нему.

— Терпеть не могу, когда обрывают на полуслове. Так что, если бы ты там позвал меня, то все бы сразу поняли про нас? Поэтому ты и позвал Хэсу, чтобы отвлечь их, да?

— Какие ещё «про нас», — пробормотал Бомджин сквозь зубы.

Всё раздражение, которое заполняло её голову, казалось, медленно таяло. Чжунён усмехнулась и встала рядом с ним.

— И что? Ну вот и пусть знают. Как только ты бросил баскетбольный мяч, все уже нас мысленно свели. О Хэсу уже спрашивала, что у нас за отношения. И не только она…

Чжунён вспомнила На Сынуна и замолчала. С ним всё было иначе. Если Хэсу просто бросала слова на ветер, то Сынун, казалось, был в чём-то уверен.

Как только разговор прервался, Бомджин, который открывал пачку лапши, взглянул на неё. Чжунён пожала плечами.

— Если уж так переживал, не стоило вмешиваться в мои дела.

— Я же говорил, это привычка во сне, — спокойно ответил он.

— Ну и во сне стоило воздержаться.

Бомджин смотрел на неё так, словно хотел заткнуть ей рот, но только тяжело вздохнул и отвернулся. У него была привычка сначала высыпать пакетик с приправой. Чжунён наблюдала за его лицом, пока парень аккуратно высыпал содержимое в кастрюлю.

— Но почему? Почему так плохо, если люди узнают, что мы знакомы?

— Серьёзно? Ты не понимаешь...

Бомджин начал было говорить, но остановился, предугадав, что она ему ответит. Чжунён хитро улыбнулась и наклонила голову.

Хотя даже объяснять не нужно. Их отношения были неразрывно связаны с этим домом, и если кто-то начнёт проявлять к ним интерес, этот дом тоже окажется под угрозой.

А потерять его нельзя ни в коем случае.

— Знакомство со мной тебе ничего хорошего не даст.

Бомджин сказал это неожиданно спокойным тоном, отчего глаза Чжунён расширились. Он смотрел на краснеющую от приправы воду, взгляд был устремлён куда-то вдаль.

Не это я ожидала услышать. Чжунён пыталась рассмотреть его лицо, вытягивая шею.

— Почему? Из-за твоей репутации? Да мне всё равно.

— А вот мне не всё равно. И другим тоже.

Бомджин нахмурился, прибавил огонь и легонько оттолкнул её голову рукой.

— Отойди. Волосы сгорят.

Чжунён отпрыгнула, поджав губы, и отвернулась. Лицо горело от жара. Наверное, потому что она стояла слишком близко к огню.

Почему? Обычно она бы уже успокоилась, села бы и занялась своими делами, но не сейчас. Сейчас ей не хотелось отступать от Бомджина. Грудь кололо, как будто там что-то щекотало. Она откашлялась и снова склонилась к его спине.

— И всё же, как ты мог так просто оставить меня одну? А если бы эти парни меня не отпустили?

Бомджин лишь покачал головой и усмехнулся.

— Ты даже меня бьёшь и не смогла бы выбраться?

— Ты — это другое. Ты же не делаешь со мной странных вещей.

Чжунён быстро бросила взгляд на Бомджина, когда осознала, что её слова звучат как-то неловко.

— «Странных вещей»?

Его глаза медленно поднялись от кастрюли к ней. Тёмные брови резко приподнялись, и низкий голос прозвучал грубо, словно царапая горло.

— Каких таких вещей?

По её спине пробежал холодок. Кажется, она никогда не видела Бомджина таким. Глубокие, чёткие линии глаз и тёмные зрачки, заставляли её тело напрячься, хотя ничего особенного в них не было. Взгляд, полный холодной агрессии, казалось, готов был вот-вот вырваться наружу.

Как я вообще умудрилась спорить с ним?

— Эти ублюдки сделали с тобой что-то? — продолжал он, не моргая, всё так же пристально глядя на неё. Голос Бомджина, казалось, был вялым, но в его интонациях слышалась некая угроза, как крючок, готовый зацепить за горло.

Вопреки своей репутации, парень редко ругался, но это делало его слова ещё более жуткими.

Чжунён сглотнула и медленно отступила. Её губы дрогнули.

— Называли красоткой, — выдавила она.

Бомджин, нахмурившись, замер.

— ...Что?

— Мне только одно яйцо. И поострее сделай, — она пробормотала это так быстро, будто зачитала скороговорку, и, развернувшись, прошла к своему месту.

Интуиция подсказывала, что Бомджин смотрит ей вслед, но Чжунён сделала вид, что ничего не замечает, и погрузилась в книгу.

Сердце. Почему оно так колотится?

Грудь тяжело поднималась, как будто она пробежала марафон. Чжунён знала, что лицо у неё наверняка было красным. От жара всё тело пылало, даже шея.

Что со мной? Ну же, успокойся, Юн Чжунён.

Девушка сделала тихий вдох, чтобы Бомджин не услышал, и уставилась на извивающиеся английские слова в книге. Обычно её разум быстро находил решение любой проблемы, но в этот момент он был совершенно пуст.

Глава 20

Шуршащие шаги по мокрой траве казались непривычно лёгкими. Это была та же дорога, по которой они проходили не раз, та же деревяшка в руках, но что-то изменилось. Чжунён украдкой взглянула на тёмную фигуру впереди идущего Бомджина.

Интересно, а что обо мне думает Квон Бомджин?

Я так разозлилась из-за Хэсу... а если он теперь считает, что у меня ужасный характер?

…И что? Пусть думает так, какая разница? Сначала надо разобраться, чтобы не было никаких недоразумений. Хотя, конечно, сейчас не то чтобы подходящий момент...

Чжунён, недовольно поджав губы, перехватила деревяшку поудобнее. Пальцы вспотели, и рукоять стала скользкой.

Это был один из самых неудачных вечеров за всё время, что она училась в этом доме. Стоило только сосредоточиться на учёбе, как в голове тут же возникали слова Бомджина, которые вытесняли все английские идиомы и математические формулы. Настоящий разрушительный шторм.

«Я не мог сделать вид, что знаю тебя».

Голос у него, если подумать, приятный. Вот если бы не первое страшное впечатление, которое он производит…

«Знакомство со мной тебе ничего хорошего не даст».

Чжунён прищурилась. Если он боится, что другие узнают про этот домик, то да, логично. Но если переживает за мою репутацию из-за того, что о нём говорят...

— Я и так себе репутацию давно испортила, — пробормотала она.

Бомджин оглянулся и приподнял бровь. Чжунён пожала плечами и подняла руку с деревяшкой.

— Рука скользит из-за пота.

— Надо было обмотать не изолентой, а носовым платком.

Он ловко перевернул деревяшку и протянул ей. На том конце, который он держал, никакой изоленты не было.

Шершавая, сухая поверхность была гораздо приятнее скользкой, липкой изоленты. Чжунён сжала рукоять, ощутив тепло, оставшееся от Бомджина, и это вызвало в ней странные чувства. Она вдруг спросила:

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты добрый?

— Тебя что, в сон клонит? Чушь какая-то.

На его равнодушный ответ Чжунён нахмурилась. Не замечая, что она сверлит его взглядом, Бомджин шёл дальше в темноту. Девушка закатила глаза и усмехнулась.

— В выходные придёшь?

— А что?

— Я, наверное, не смогу прийти.

— Почему?

— У меня дела в городе.

— В центре?

Он замедлил шаг, прислушиваясь к её словам. Расстояние между ними сократилось. Чжунён наклонилась вперёд, будто шепча.

— В районе мотелей.

Едва она закончила говорить, как Бомджин резко пошатнулся. Тихо хихикнув, Чжунён быстро схватила его за руку.

— Что случилось? Поскользнулся?

С трудом удержав равновесие, парень глубоко вздохнул и медленно повернул голову к ней.

— Куда-куда ты собралась?

— Если не слышал, то забудь.

Честно говоря, Чжунён хотела поддразнить его, но в то же время её кое-что тревожило, и она не могла об этом не думать.

Вряд ли мама способна на что-то подобное. Но почему она ходит туда? Чжунён смогла заткнуть рот О Хэсу, но нужно было точно знать, что происходит, чтобы при необходимости принять меры.

Однако в этом переулке обычно днём не многолюдно, а солнечный свет почти не проникает. Лучше, конечно, идти днём, но одной всё равно как-то страшновато.

И на кого я ещё могу положиться в такой ситуации?

Всё, что касалось мамы, было её слабым местом. Чжунён предпочитала, чтобы об этом никто не знал. Поэтому она готова была нести этот груз в одиночку, но Квон Бомджин случайно узнал о её тайне.

…В тот момент мне хотелось провалиться сквозь землю, но теперь я думаю, что это даже к лучшему.

Однако это не так-то просто сказать. Чжунён колебалась, когда вдруг Бомджин схватил её за руку.

— Зачем тебе туда?

Хулиган века пытается играть в учителя.

Чжунён приподняла брови на его строгий тон.

— Я думала, ты не расслышал.

— Я спросил, зачем тебе туда?

Хватка на запястье усилилась. Чжунён пробормотала:

— Мне нужно кое-что проверить.

— Что ты собираешься в мотеле проверять...

— Это связано с мамой.

Резкие слова Бомджина внезапно оборвались. Они стояли довольно близко друг к другу, но в темноте было трудно разобрать его выражение лица. Чжунён тихо закатила глаза.

Что, если он решит, что это не его дело? Придётся просить его пойти со мной? Но не хочу унижаться до такой степени.

— Во сколько идёшь?

Бомджин тяжело вздохнул и спросил раздражённо. Глаза Чжунён засветились, и она вплотную приблизилась к нему.

— А что? Со мной хочешь пойти?

— Зачем тогда спрашиваю?

А он не безнадёжен.

Чжунён хихикнула, а потом начала покачивать его за запястье.

— Часов в одиннадцать? Я тебе гамбургер куплю.

— Не надо.

— Почему? В город поедем, неужели будешь есть рамен? Я ведь по-крупному разошлась, угощаю.

— Я сказал, не надо.

Бомджин покачал головой и отпустил её руку. Только что его хватка казалась такой плотной, а теперь стало пусто. Чжунён посмотрела на дубинку, которую ей вернули.

Можно же просто держаться за руки, правда?

Чжунён поймала себя на этой внезапной мысли и тут же схватилась за конец палки, чувствуя, как сердце сжалось. Она неловко прочистила горло.

— Тогда я помогу тебе с объяснительной. Ты ещё не написал, да?

— Сдал уже.

Чжунён округлила глаза.

— Что? Правда? Когда? Приняли с первого раза? Что написал?

— Написал, что не целился мячом в учителя намеренно.

Они медленно шли, и Бомджин негромко продолжил:

— Если бы нарочно кидал, учитель бы пострадал.

— …Ты это написал, и с первого раза приняли?

— Ага.

— Как? Почему?

— Я домой к нему пришёл, чтобы сдать.

Бомджин говорил лениво и небрежно повернул голову.

— Точнее, в почтовый ящик засунул.

Чжунён остановилась на месте с отвисшей челюстью. Раздражённо выдохнув, она нахмурилась.

— Не думаешь, что это больше похоже на угрозу, чем на объяснительную?

— Я сверху написал, что это объяснительная.

Голос Бомджина был равнодушным. Чжунён едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Она представила, как учитель математики читает объяснительную.

— Пф-ф… Ха-ха-ха! Ну ты даёшь! Это лучшее, серьёзно, после той твоей шутки про месячные.

— Да перестань ты уже про это вспоминать.

Парень понизил голос, но Чжунён уже разразилась хохотом. Девушка весело смеялась, а Бомджин тяжело вздохнул. Он покачал головой, но в уголках его губ едва заметно мелькнула усталая улыбка.

Чжунён стянула волосы в тугой хвост. Погода была такой ясной, что солнечные лучи обжигали.

Она несколько раз надела и сняла полосатую футболку и шорты, затем примерила юбку, и в итоге остановилась на шортах.

Я ведь не на прогулку собралась. Возможно, я ошибаюсь. Если так, меня ждёт нечто невообразимо ужасное. Да ещё и Квон Бомджин всё увидит.

Конечно, даже если всё окажется хуже некуда, Чжунён знала, что Бомджин не станет над ней насмехаться или шантажировать этим. Он мог бы даже сделать вид, что ничего не заметил. Единственное, о чём ей нужно было беспокоиться, — о том, как она сама будет переживать такой стыд.

Сделав глубокий вдох, Чжунён вышла из дома. Мама уже исчезла рано утром. Девушка вспомнила, что по субботам её давно не было дома.

Чжунён направлялась к автобусу, идущему в центр города, и внимательно оглядывалась вокруг. Иногда она ездила туда, чтобы купить книги, но сегодня ей не хотелось никого встречать. К счастью, в это странное время на улице почти никого не было.

Они договорились встретиться с Бомджином в торговой зоне, немного подальше от мотельного переулка. Хоть это место и называли торговым районом, по выходным там было пустовато — из-за большого торгового молла в центре города.

Выйдя из автобуса, Чжунён мельком взглянула на работающую парикмахерскую.

Надо бы волосы подстричь, слишком длинные уже. Конечно, пойти туда не получится. На эти деньги лучше купить книги.

...Я же перестала делать такие сравнения ещё в средней школе. Что это со мной.

— Кому собираешься понравиться, а?

Словно издеваясь над собой, пробормотала Чжунён и нахмурилась. Она поджала губы, твёрдо зашагала вперёд, и тут подняла голову, а затем улыбнулась.

Перед магазином хозтоваров стоял Бомджин.

Как обычно, на нём была чёрная футболка и джинсы, но с одной новой деталью. На голове парня была надвинута чёрная кепка.

Даже не видя его лица, узнать, что это Квон Бомджин, было нетрудно. Сейчас ей казалось, что она бы его узнала и в толпе.

На улице он выглядит таким взрослым. И невероятно высоким.

Наклонившись, парень заглядывал внутрь. Чжунён медленно подошла к Бомджину.

— Что-то нужно?

Квон Бомджин, не отрываясь от того, что он разглядывал, тихо ответил:

— В прошлый раз шёл дождь, вроде на крыше у нас порвалась водонепроницаемая плёнка.

— В нашем доме?

Бомджин мельком взглянул на неё, и Чжунён показалось, что в его глазах мелькнула слабая улыбка. Хотя было плохо видно из-за козырька кепки. Она тоже заглянула внутрь, но ничего не поняла.

— А ты откуда знаешь о таких вещах?

— С опытом приходит.

Медленно выпрямившись, Бомджин снял кепку и натянул на голову Чжунён. Девушка невольно схватилась за кепку, чтобы удержать её на месте, и взглянула на одноклассника. Бомджин отряхивал взъерошенные волосы.

— Зачем…

— Чем могу помочь?  — перебил её продавец.

— Сколько стоит рулон гидроизоляционной плёнки?

— Эта? 30 тысяч вон. На крышу будете класть? Сколько рулонов нужно?

— Нет, не сейчас. Я в следующий раз зайду.

Кивнув хозяину магазина, вышедшему на голоса клиентов, Бомджин повернулся и пошёл прочь. Чжунён, всё ещё с кепкой на голове, последовала за ним.

— Зачем ты мне её дал?

— Чтобы лицо прикрыть.

— А что с моим лицом?

Бомджин тяжело вздохнул и посмотрел на неё.

— Ты что, забыла, куда мы сейчас направляемся?

Глава 21

— А, — Чжунён понимающе кивнула. Даже не подумала взять с собой кепку. Да и дома у меня их нет. — Но ты теперь не сможешь спрятаться.

— Просто иди за мной, только не подходи слишком близко.

Бомджин прибавил шаг и пошёл вперёд. Чжунён, тихо усмехнувшись, последовала за ним. Повернув направо, туда, где он свернул вглубь переулка, она увидела, что парень прислонился к стене.

В тёмном переулке не было ни души. На другой стороне улицы виднелись ряды мотелей.

— Итак, что ты хочешь выяснить?

Голос Бомджина был тихим. На самом деле у Чжунён не было чёткого плана. Она смотрела на мотели.

— Мама должна быть где-то там. Я хочу понять, где она бывает и что делает.

Исходя из этих слов было сложно понять, в чём конкретно Чжунён хотела убедиться. Но Бомджин лишь спокойно кивнул.

— Хочешь ждать здесь, пока она не выйдет?

— Нет, я думала зайти и спросить.

— Что? С ума сошла?

Бомджин внезапно повысил голос. Чжунён приподняла одну бровь.

— С головой у меня всё в порядке.

— Стоит тебе в один-единственный мотель зайти, как слухи мгновенно разлетятся. Может, там и есть приезжие, но наверняка и местные тоже. Если хоть кто-то тебя узнает, кто знает, что за слухи поползут.

Бомджин смотрел на неё с прищуром и говорил так уверенно, что спорить с ним было бессмысленно. Чжунён лишь беспомощно закатила глаза.

— То есть ты предлагаешь просто сидеть и ждать бесконечно, не зная, откуда и когда она выйдет? Не думаю, что сейчас в мотелях много людей, а те, кто туда заходят, вряд ли меня узнают.

— Утро субботы — самое прибыльное время. Вчера же пятница была.

Чжунён прищурилась, услышав подозрительно уверенный ответ.

— Ты откуда такие вещи вообще знаешь…

— Подобного рода слухи въедаются, как татуировка. Даже если опровергнешь их, след не сотрёшь. Со временем ещё больше раздуются, в яркие краски раскрасятся. Хочешь, чтобы про тебя до конца жизни так думали?

Квон Бомджин не повышал голоса, но в его словах была такая тяжесть, что нахмуренное лицо Чжунён постепенно смягчилось. Она посмотрела на его холодный профиль и спросила:

— Ты говоришь о себе?

Бомджина не ответил. Он даже не взглянул на неё. Повисла неловкая тишина, и Чжунён пожала плечами и, словно стряхивая напряжение, хлопнула его по руке.

— Ладно, ладно. Просто пошутила. Как будто я и правда пошла бы туда. Но ты за меня прям волнуешься, да?

Чуть игривый тон её слов, казалось, немного расслабил напряжённую маску на лице Бомджина. Он недовольно взглянул на неё и бросил:

— Ты вообще умная, но иногда прям тупишь.

...Что он сейчас сказал?

Чжунён обычно на другие оскорбления не реагировала, но вот «тупую» просто так оставить не могла. Это задевало её гордость. Она выгнула брови и приблизилась к Бомджину.

— То есть, ты хочешь сказать, что слух о том, как ты вырубил учителя пепельницей — тоже раздутая версия?

Похоже, это его удивило, потому что он резко обернулся к ней. Увидев его ошеломлённое лицо, Чжунён ухмыльнулась.

— Знай в школе правду, так бояться Квон Бомджина точно не стали бы. Просто большой и высокий парень — вот и всё. На самом деле он довольно добрый. Наверное, у него просто суровый вид.

Она видела, как терпение Бомджина снова на пределе. Глубоко вдохнув, он заговорил тихим, спокойным голосом.

— Снова дерзишь.

— И что ты мне сделаешь, если я продолжу дерзи…

Договорить она не успела. Бомджин резко развернул её и прижал к груди, крепко держа за затылок. Кепка слетела и едва держалась, повиснув на макушке.

Оказавшись в его объятиях, Чжунён широко распахнула глаза. Все нервы тут же натянулись. Казалось, сердце куда-то исчезло, словно его выбросили из тела.

— Кто-то идёт.

Его тихий голос прозвучал у неё в ухе. Чжунён застыла, она даже дышать боялась. Руки зависли в воздухе.

Лицо пылало. Наверное, из-за слишком высокой температуры его тела. Хотя почему тогда жарко в области затылка, к которой он даже не прикасался? Это потому, что Квон Бомджин сжал мою голову своими руками, вот почему.

Несмотря на эти бессмысленные мысли, она не могла понять, чьё сердце так громко колотится — её или его. Лишь когда незнакомец прошёл мимо, руки Бомджина ослабили хватку, и Чжунён смогла глубоко вдохнуть.

Подняв голову, она заметила, что Бомджин быстро отстранился. Между ними повисло неловкое молчание, словно парень готов был сбежать от неё куда-нибудь подальше. Надвинув кепку поглубже, Чжунён отвернулась к грязной стене и холодно спросила:

— Кто-то и правда прошёл мимо?

— Что? — Бомджин нахмурился, будто не понял вопроса. — Хочешь сказать, я просто так тебя обнять решил?..

— Что за бред. Я подумала, ты хотел мне пригрозить, чтобы я перестала дерзить...

Их взгляды пересеклись. Чжунён впервые заметила, как его уши становятся красными. Бомджин раздражённо провёл рукой по лицу и нахмурился.

— Пригрозить, значит. Ладно. Я не поранил тебя?

— Нет, что ты, конечно, нет. Но здесь не все входы видны, может, есть смысл по переулку пройтись?

Чжунён, стараясь выглядеть непринуждённо, пошла к концу переулка. Девушка вытянула шею и оглядывалась по сторонам. Но сердце в груди колотилось, словно готово было вот-вот разорваться. Она чувствовала, как Бомджин приближается сзади, и тяжело сглотнула.

— Не ходи кругами, — бросил Бомджин. — Я буду вон в том переулке. А ты следи за левой стороной.

Не успела она ответить, как Бомджин уже ушёл. Лишь когда его тёмная фигура скрылась за углом, Чжунён наконец смогла выдохнуть. Хотя ничего особенного не случилось, всё тело словно обмякло, будто из него вытянули все силы.

Точно. Я просто не привыкла к мужчинам. Вот почему так.

Девушка пыталась себя успокоить. У неё не было отца, не было братьев. Бомджин — первый парень, с которым она настолько сблизилась. Поэтому всё, что связано с ним, казалось таким новым и возбуждающим. Особенно физический контакт.

Да и вообще, Чжунён редко с кем-то контактировала, не только с мужчинами. У неё практически не было семьи, да и с друзьями она особо не возилась.

Хоть кто-нибудь держал меня так крепко, что я ощущала его тепло?

…Если не считать случая, когда ей помогли подняться на физкультуре.

Вспомнив о Сынуне, Чжунён прищурилась. Недавние слова, которые он ей сказал, всплыли в памяти.

— «У тебя странные методы заводить друзей».

Учитывая момент, прозвучало немного странно. Сразу после того, как О Хэсу подошла к ней. И казалось, что он говорил это скорее себе, чем ей.

Чжунён глубоко задумалась, но неожиданно её отвлёк резкий голос.

— Эй, ты чего, дамочка? Мытьё полов — это тебе не шутки. Ты хоть выжать тряпку нормально можешь? Пол весь мокрый!

Дверь одного из близлежащих мотелей была открыта. Прижавшись к стене, Чжунён осторожно выглянула из-за угла, и резкий мужской голос врезался в уши.

— Ты хоть понимаешь, что говорю? А ну иди вон туда и выжми тряпку как следует, да ногами потопчи, чтоб воды не осталось! Блин, нашёл дешёвую рабочую силу, только мороки больше.

Не успела она даже оглянуться, как почувствовала: её мама там. Подняв взгляд, Чжунён увидела её. Едва волоча ноги, она держала швабру.

Она небрежно убрала растрёпанные волосы в узел. Казалось, что даже держать швабру ей тяжело — руки дрожали. Она шла к парковке, когда мужчина снова крикнул:

— Когда закончишь, поднимись на второй этаж и вынеси все мусорные ведра. Не уберёшь как следует — про обед можешь забыть!

Брань, которой он осыпал её вслед, будто исчезала из сознания Чжунён. Она замерла на месте, чувствуя, как невольно сжимаются кулаки, а руки начинают дрожать.

Прямо сейчас вырвать у неё из рук эту грязную тряпку и выбросить. Забрать эту измученную женщину и увести домой. И вылить ведро грязной воды на башку этому мужику.

Но она не могла пошевелиться. И вовсе не из-за страха перед ним.

Чжунён понимала: из всех обычных дел мама ничего больше не может делать. Даже если она зарабатывала какие-то жалкие десять тысяч вон за целый день, если эта работа исчезнет…

В этом городке ей некуда податься. Место маленькое, здесь даже для местной молодёжи работы нет, кто станет нанимать школьницу? Вот почему Чжунён занималась только учёбой.

Мама, выжимая тряпку ногами, внезапно пошатнулась и упала вперёд. Грязная вода впиталась в концы её поношенных чёрных брюк. Она медленно поднялась и снова принялась топтать тряпку. Казалось, истощённые ноги вот-вот сломаются.

Чжунён вдруг почувствовала, как по коже пробежал холод. Она громко, почти истерически, выдохнула. Девушка будто пыталась рассмеяться, но всё, что вышло, это слёзы, застилающие глаза. Стараясь сдержать рваное дыхание, она смотрела вперёд, пока её взгляд не заслонил тёмный силуэт.

— Юн Чжунён.

Бомджин тихо, успокаивающе позвал её. Она моргнула, и слёзы крупными каплями покатились по щекам.

— Это не из-за меня она так старается.

Её голос звучал ровно, не дрожал. Наоборот, в нём было что-то холодное и отстранённое.

— У неё нет таких чувств ко мне.

— …

— Постоянные припадки просто сводят с ума. Уже давно. Я даже не жду, чтобы она вела себя как мать. Я к этому привыкла. Даже к побоям привыкла, но убираться в разгромленном доме — вот что выматывает. Если уж она ради меня что-то делает, то хотя бы не устраивала бы беспорядок. Разве не так?

Слёзы снова подступили к глазам. Это раздражало. Она стиснула зубы и уставилась Бомджину в грудь. Тот мягко спросил:

— Хочешь, приведу её сюда?

— Зачем?

Чжунён посмотрела на Бомджина с издёвкой.

— Есть лёгкий способ заработать деньги? Не мешай ей. Иначе что ещё она будет делать? Очередные припадки устраивать?

Глава 22

Брови Бомджина нахмурились от её горьких слов.

— Перестань.

— Что?

— Не говори так.

Чжунён усмехнулась, едва сдерживая злость, и произнесла сквозь зубы:

— Ты ничего не знаешь. Ты понятия не имеешь, в каком аду я жила все эти годы. У меня не было ничего нормального. Я вообще ничего не могла себе позволить. Если бы не она, я...

Его рука уже дважды за день легла ей на затылок. Лёгким движением Бомджин притянул её к себе, и Чжунён уткнулась лбом ему в грудь.

Кепка упала на землю. Бомджин тихо вздохнул.

— Если собираешься плакать, не говори так.

Горячий ком в горле перешёл в рыдания, прорвавшиеся из груди. Она изо всех сил пыталась не издать ни звука, прижимаясь к Бомджину. Но слёзы предательски стекали по щекам, пропитывая его футболку.

Почему, мама? Почему всё так?..

Мысли и чувства смешались в клубок, но в голове упорно крутились только эти два вопроса. Чжунён почувствовала, как Бомджин осторожно коснулся её сжатой в кулак ладони.

Он медленно разжал сведённые судорогой пальцы. В этот же момент Чжунён показалось, что всё тело обмякло, словно силы оставили её.

— Не больно? У тебя кровь.

— …Я...

Её дрожащие губы еле раскрылись. Еле слышно она прошептала:

— Я никогда этого не забуду.

Я запомню, что сейчас не смогла оттащить маму от этой работы.

И то, что она, несмотря ни на что, продолжает этим заниматься.

— Никогда не забуду.

Пока её голос, словно эхо, затихал, Бомджин молча поднял голову к небу. Оно было ярко-синим, без единого облачка, — беспощадно ярким.

— ...Я же говорила: продавай акции. Ладно. Подождём до следующей недели.

Сынун, глядя в окно, опёрся подбородком на ладонь. Они собирались перекусить где-нибудь поблизости, но, похоже, снова придётся тащиться на другой конец города. Импульсивность матери не знала границ.

Ему хотелось спросить, куда они направляются, но мать снова поднесла телефон к уху. Сынун пожал плечами и уставился в окно.

— Менеджер, это я. Как там дела с заводом в Ёнъине? Конец следующего месяца? Не понимаю, почему переезд завода во Вьетнам занимает столько времени. Не слишком ли вы заняты другими делами? Говорят, вы теперь часто обедаете с президентом.

Президентом был её брат. Но после того, как два года назад эту должность занял он, а не отец Сынуна, мать больше никогда не называла его «оппа».

— Конечно, это важно. Но чтобы получить прибыль, понадобится как минимум пять лет. Может, для начала закончим с проектом во Вьетнаме? Надо бы красивую картину показать на итоговом собрании. И вы же не думаете, что я останусь в этом отделе навсегда?

В отражении окна он видел, как она оглядывает свои ногти. Надо было наушники взять. Когда она разговаривала таким тоном, Сынуну казалось, что его собственное сердце сжимается.

— Давайте закончим с этим за две недели. Ах, да, и подыщите место на юге. Начальник Чхве совсем растерял хватку. Найдите кого-нибудь толкового.

Похоже, разговор подошёл к концу. Мать, наконец, кинула телефон в сумку.

— Ужас, ни одного нормального человека. Сынок, мама так устала.

— Помассировать тебе плечи?

Когда Сынун обернулся и предложил свою помощь, идеально накрашенные губы растянулись в довольной улыбке, и женщина ткнула пальцем ему в щёку.

— Я не могу заставить своего сына заниматься таким. Менеджер Ким, мне нужно в спа сегодня после обеда.

—  Я всё организую.

Женщина за рулём ответила бесстрастным голосом. Сынун напрягся и повернулся к матери.

— А где мы собираемся обедать?

— Я думала съесть угря. А что, у тебя планы на вечер?

— Планы? Я хотел пойти поплавать.

Она протянула длинное «хммм» и в упор уставилась на него, а Сынун скривил губы.

— Что?

— Как у тебя дела с той девочкой? Ты о ней уже несколько дней не упоминал. Поссорились?

Из груди Сынуна невольно вырвался вздох. Он снова прижался лбом к стеклу.

— Мы не настолько близки, чтобы ссориться.

— Вот как? А куда подевался мой сын, который всего за три дня покорил одноклассников?

— Чжунён... она…

Сынун обиженно посмотрел на мамино отражение в стекле, но тут же отвёл взгляд.

— Она другая, — недовольно пробормотал он.

— Тут ты прав, — неожиданно кивнула мать, и он, удивлённый её согласием, резко обернулся.

— Мам, о чём вы тогда с ней говорили? Ты сама принесла ей сменную одежду, а потом Чжунён сразу ушла.

— Она не рассказала?

— Я же сказал, мы не так близки.

— Упрямая девочка, — задумчиво пробормотала мать, разглядывая свои ногти, словно они вдруг стали ей крайне неугодны. — Симпатичная, но ровно настолько же, насколько и раздражающая.

Менеджер Ким взглянула в зеркало заднего вида на заднее сиденье. Сынун понял, почему.

Мать делила людей на «полезных» и «бесполезных» — и никакого другого критерия у неё не существовало. Редко можно было услышать, чтобы кто-то ей нравился, особенно если речь шла о девочке-подростке.

Машина притормозила у светофора. Всё ещё глядя в окно, Сынун заговорил тихо, но с упрямой уверенностью:

— Мам, тебе не обязательно её любить.

— Ого! Говоришь как взрослый. Но когда ты женишься, всё равно придётся выбирать девушку, которую мама одобрит. Мы же станем одной семьёй, разве нет?

Сынун скорчил недовольную гримасу, собираясь отмахнуться от её слов, но что-то внутри странно дрогнуло. На мгновение перед глазами вспыхнул образ: Чжунён в белоснежном свадебном платье.

Чувствуя, как лицо начинает краснеть, он прикрыл рот рукой, словно пытаясь спрятаться от собственных мыслей.

Что за чушь в голову лезет...

Она ведь даже не подпускает близко, не то чтобы... Неужели так сложно просто поговорить? Почему она всегда возводит стены?

Если бы только нашёлся повод...

Единственная, с кем Чжунён хоть как-то разговаривала, была О Хэсу. По крайней мере, та получала от неё искренние ответы.

И... ещё…

...Квон Бомджин.

Да, эти двое явно знали друг друга. Причём не просто знали — между ними чувствовалась странная близость. Сынуну всё никак не удавалось понять, как это вообще возможно.

— Что?

Он нахмурился, глядя на пешеходный переход, а затем неожиданно широко раскрыл глаза.

Через дорогу шли двое.

Квон Бомджина он узнал сразу. Но кто была та девушка рядом? Полосатая футболка, белые шорты, чёрная кепка, надвинутая так низко, что лица почти не было видно.

Тем не менее его инстинкты подсказывали: это была она.

Когда мимо проехал мотоцикл, Бомджин, не задумываясь, схватил её за руку, подтянув ближе к себе. А потом они продолжили идти, и Чжунён как ни в чём не бывало ткнула его в плечо. Движения были такими естественными, будто они давно привыкли быть рядом.

Сынун почувствовал, как сердце начало бешено колотиться. В голове всё смешалось, а в следующий миг он уже резко открывал дверцу машины.

— Я выйду здесь. Приятного аппетита, мама!

— Что?! Эй, Сынун! Сынун!

Он даже не обернулся. Его взгляд был прикован к той паре, что постепенно скрывалась из виду.

Это точно Юн Чжунён. Её чёрные волосы выглядывали из-под кепки. Её прямая осанка. Всё говорило о том, что он не ошибся.

К тому же, кто ещё мог бы идти так непринуждённо рядом с Квон Бомджином?

Как? Почему она с ним?

Перейти улицу и пойти за ними? Или позвать её по имени, чтобы поздороваться?

Пока Сынун перебирал возможные варианты, автобус заслонил ему обзор. Он бросился вперёд, но, обогнув автобус, понял, что они исчезли.

Может, свернули в переулок? Или зашли в магазин?

— Чёрт!

Сынун топнул ногой, выпустив из себя незнакомое слово в порыве раздражения. Что это за странное чувство, из-за которого в голове всё словно погасло? Он не мог понять, но казалось, что в груди разгорается гнев, какого он раньше не испытывал.

Даже когда мать вернулась на машине и начала его звать, Сынун продолжал стоять неподвижно. Только сжатые в кулаки руки слегка дрожали.

7

По сравнению с долиной на горе было прохладнее, но стоило закрыть все окна, и сразу становилось душно. Шмыгнув, Чжунён широко распахнула глаза.

— Да хватит уже, я сказала, сама сделаю.

Бомджин посмотрел на неё с сомнением.

— Серьёзно? У тебя ведь ранки на ладони.

— Говорю же, не больно. Ты только мешаешь, можешь отойти?

Нахмурившись, она разорвала упаковку с хлебом. Он что, думает, я даже бутерброд сделать не смогу? Тут же ничего не надо готовить, просто накладываешь ингредиенты по порядку.

Всё необходимое было на месте — ветчина, салат, сыр, джем. Доставая хлеб, Чжунён бросила сердитый взгляд на Бомджина, который продолжал стоять рядом, словно статуя.

— Так и будешь стоять тут как надсмотрщик?

— Ты вообще когда-нибудь бутеры делала?

— Для них практики не требуется. Лучше открой дверь. Жарко.

Чжунён кивнула в сторону двери, и он, закатив глаза, цокнул, но направился к выходу. Они впервые оставили дверь открытой.

Она даже не думала о том, что кто-то мог бы случайно пройти мимо и заглянуть внутрь. Сейчас ей хотелось просто делать всё, что взбредёт в голову, без всяких ограничений.

Глава 23

Чжунён молча смотрела, как мама заходит в мотель со шваброй в руках. Девушка отвела взгляд и пошла прочь. Бомджин был на полшага позади и вдруг заговорил, как только они вышли на главную улицу.

— Хочешь бургер?

Чжунён не хотелось оставаться одной, несмотря на то, что ей было неловко и стыдно, но

В любом случае он уже видел её в самые неудобные моменты. К тому же, она, кажется, поняла, почему Бомджин вдруг позвал поесть вместе, хотя совсем недавно отказался от её предложения сходить за гамбургером. Возможно, так он проявлял заботу.

Поэтому, хоть и сухо, Чжунён всё же ответила.

— Не хочу есть на улице.

— А дома рамен ты тоже не в настроении есть?

От его язвительного тона у Чжунён вдруг вырвался смешок. Оказывается, у Квон Бомджина был скрытый талант — вызывать улыбку в самые неподходящие моменты.

Всё равно в таком настроении можно было направиться только в одно место. И, судя по всему, Бомджин не собирался её оставлять.

Чжунён всё это время прятала лицо под козырьком кепки, но затем она резко подняла голову. Квон Бомджин тут же поймал её взгляд. Приподняв бровь, он будто намекал: «Ну давай, говори». Очевидно, Бомджин наблюдал за ней всё это время.

— Давай устроим пикник.

Он медленно моргнул, как будто засомневался, правильно ли расслышал.

— …Чего?

— Вместо бургеров купим еды и устроим пикник. Сегодня суббота, погода хорошая. Сколько у тебя с собой?

В ожидании ответа Чжунён протянула руку, Бомджин смотрел на неё. Парень приоткрыл губы, словно собирался что-то сказать, но передумал. Он сделал глубокий вдох и выдох.

— Ты теперь ещё и деньги у меня отбираешь?

— Думаешь, сейчас есть хоть что-то, чего я не смогу сделать?

Голос Чжунён звучал ровно, но в нём явственно сквозило напряжение. Она была на грани.

Мысли бурлили, словно в раскалённой доменной печи. Способов выплеснуть это было множество: закричать, разбить витрину магазина или вернуться в мотель и вылить грязную воду на лицо тому мужчине. Ещё чуть-чуть — и она бы сорвалась.

Но Чжунён пыталась взять себя в руки. И казалось, Бомджин это почувствовал. Он тяжело выдохнул, вытащил из заднего кармана старый потрёпанный кошелёк и бросил ей.

— Трать всё.

Стоило ей поймать кошелёк, как её захлестнули сильные эмоции. Чжунён закусила губу, стараясь справиться с дрожью в груди. Девушка смотрела на кошелёк с таким выражением, что невозможно было понять, рассмеётся она или вот-вот заплачет. Затем Чжунён пробормотала:

— Эй, если у тебя есть тридцать тысяч вон, мог бы просто их достать и дать мне. Зачем выпендриваться фразочкой «трать всё», будто ты миллиардер. Думаешь, меня впечатлит твоя щедрость?

(Прим. пер. примерно 2254 р)

Бомджин, шедший впереди, вдруг замедлил шаг и обернулся. Его выражение лица на миг показалось пугающим: прищуренный взгляд и чуть изогнутые уголки губ.

— Где здесь ближайший супермаркет?

Чжунён закатила глаза, пробормотала что-то себе под нос и быстро прошмыгнула мимо него. Она услышала его тяжёлый вздох, и не смогла сдержать лёгкой улыбки.

Долгое время я убеждала себя, что мне не нужны друзья. Но за такого человека я, честно говоря, искренне благодарна. Оказывается, уже само осознание, что ты не один, способно вернуть спокойствие и подарить утешение. И у меня теперь есть такой человек.

Чжунён, улыбаясь своим мыслям, щедро мазала джем на хлеб, пока к ней не подошёл Бомджин. Девушка тут же посмотрела на него с недовольством.

— Что опять?

— Руки у тебя как у черепахи. Ужин готовишь, что ли?

В итоге из тридцати тысяч вон у Бомджина осталась только мелочь. Поэтому Чжунён решила, что готовить она будет одна. Однако он явно считал иначе.

Бросив взгляд на Бомджина, который стоял у раковины и промывал листья салата, Чжунён сжала губы и продолжила намазывать джем на хлеб.

Она стояла рядом с ним, они вместе что-то готовили. Чжунён вдруг ощутила себя частью чего-то важного. Шею почему-то щекотало, губы сами собой тянулись в улыбку. Чтобы хоть как-то справиться с этим странным чувством, её движения стали ещё более неуклюжими.

Пока она раскладывала ветчину и сыр, Бомджин подготовил салат и успел сварить яйца. Глядя, как он ловко снимает скорлупу, а затем щедро добавляет в измельчённые яйца сахар и майонез, Чжунён не могла не восхититься.

— Ты хорошо готовишь.

— По крайней мере, лучше тебя, — спокойно ответил Бомджин и посмотрел на её пальцы, которые всё никак не могли справиться с липкой упаковкой сыра.

Чжунён недовольно нахмурилась и отодвинулась, не давая ему отобрать у неё сыр.

— Я уже почти доделала. Даже не думай присваивать мои лавры!

Бомджин только усмехнулся и покачал головой.

— Проявляешь упрямство в самых странных вещах.

— Не нуди. Лучше постели газету. Мы будем есть на улице.

— Положи сначала листья салата, — бросил Бомджин, указав на аккуратно нарезанные листья.

С газетой в руках он вышел на улицу. Солнце уже палило вовсю. Бомджин нашёл подходящий тенёк, вытащил несколько камней из земли и разложил газету. У него на лбу выступил пот.

Не думал, что сам буду заниматься такими вещами.

Поняв, что постелил слишком широко, он убрал несколько листов и сложил их в центре, чтобы подстилка получилась плотнее.

Вернувшись в дом, он увидел Чжунён, которая перекладывала сэндвичи на тарелку. Она посмотрела на него, как будто спрашивая, зачем он снова вернулся. Бомджин поднял испачканные землёй руки.

Чжунён, держа по тарелке с огромными сэндвичами в каждой руке, вышла на улицу и громко крикнула:

— Молоко захвати!

Ему всё ещё было трудно поверить, что пока он выравнивал землю, убирал камни и стелил газету, она успела всего лишь разложить листья салата. Покачав головой, Бомджин вымыл руки в раковине и взял две маленькие упаковки молока.

Сделав несколько шагов к выходу, он замер.

Яркое солнце слепило глаза.

На ветру раскачивались зелёные листья деревьев, и чёрные волосы Чжунён тоже колыхались. Она аккуратно опустилась на колени и поставила тарелки на газету. Её лицо озарила лёгкая, довольная улыбка.

...Если бы можно было запечатлеть это на фото.

Все эти мгновения.

Бомджин тихо наблюдал за Чжунён. Всё в этом мире рано или поздно уходит, и ни один момент больше не повторится.

Хотя бы на секунду — удержать этот миг в руках и потом смотреть снова и снова.

— Чего застрял?

Чжунён, держа сэндвич в руке, повернулась к нему. Казалось, где-то на самом дне его замутнённых, словно грязная вода, чувств, что-то начало прорастать, издавая едва различимый звук.

Бомджин, не сводивший с неё глаз, вдруг решительно шагнул вперёд. С каждым шагом сердце отдавалось тяжёлым гулом.

— Юн Чжунён.

Оказавшись совсем близко, он окликнул её. Чжунён, которая собиралась откусить большой кусок от сэндвича, вздрогнула. Она подняла глаза и спросила:

— Что?

Слова застопорились в горле, эмоции спутались в клубок. Бомджин смотрел, как в её глазах раздражение сменяется вопросом, и наконец заговорил:

— Вкусно?

— Ты что, не видишь? Даже не успела попробовать из-за тебя!

С вызовом взглянув на него, Чжунён театрально откусила большой кусок сэндвича. Бомджин наблюдал за её губами, пока она жевала. Он заметил, как мягкими и красивыми дугами они расплываются в улыбке.

— Очень вкусно! Надо будет ещё приготовить. У нас ведь хлеб остался. Слушай, а почему ты всегда приносил рамен, раз у тебя были деньги? Хотя я не против — мне ведь доставались бесплатные обеды.

Весело болтая, она снова откусила сэндвич и кивком указала ему на еду, мол, давай, пробуй. Бомджин, невольно усмехнувшись, сел рядом и взял свой сэндвич.

Голод вдруг охватил его с новой силой. Он откусил большой кусок, но стоило рецепторам распознать вкус, как его брови поползли вверх. Нёбо свело от приторной сладости.

— Ты сколько джема намазала?

Он разорвал упаковку с молоком и строго посмотрел на неё. Чжунён ухмыльнулась.

— Сколько нужно. Вкусно ведь?

— Тут один сахар, больше ничего не чувствую.

— Ты же не говорил, что не любишь сладкое. Надо было сказать, когда я спрашивала, есть ли что-то, что ты не любишь.

Её глаза буквально светились задором. На лице застыло выражение человека, который нашёл способ отомстить за вечно разорванный яичный желток в рамене. Бомджин глотнул и, нахмурившись, уточнил:

— Ты спрашивала, есть ли что-то, что я не могу есть.

— Ну так значит, это не считается. Просто ешь! Привыкнешь.

Довольная Чжунён набила рот сэндвичем. Бомджин только усмехнулся.

Логика её слов не выдерживала никакой критики, но он промолчал. Какое это имело значение, если её лицо озаряла такая счастливая, искренняя улыбка?

Главное, чтобы она продолжала так улыбаться.

Сэндвич оказался невыносимо сладким, но Бомджин доел его, запив молоком. Это стоило того.  К своему списку правил — «не зли Юн Чжунён» — он добавил ещё одно: «не разрешай Юн Чжунён готовить».

Чжунён собирала рюкзак и на мгновение обернулась. Мать, укрытая одеялом, спала не издавая ни звука. Воздух в комнате был пропитан запахом алкоголя — видимо, она вернулась под утро. На полу, рядом с рюкзаком, валялась купюра в десять тысяч вон.

(Прим. пер. примерно 814 рублей)

Эта жалкая сумма не могла загладить накопившуюся за годы обиду. Чжунён даже не понимала, зачем мать вдруг решила работать.

Неужели из-за того, что мне скоро поступать в университет? Маловероятно.

Эти деньги ничего не изменят. Единственная причина, по которой я учусь до изнеможения, — поступить в университет в Сеуле, где я смогу получить стипендию.

И всё же...

Она не могла отвести взгляд от выбившейся из-под одеяла руки. Красные, шершавые пальцы с узловатыми суставами казались непривычно хрупкими. Чжунён не выдержала и поправила сползшее одеяло.

В её жизни ничего не изменилось, кроме одного: почему-то сейчас ей было не так горько.

Шагая по знакомой улице, она слегка улыбнулась. Перед глазами вновь всплыло лицо Бомджина, который корчился от сладкого сэндвича.

Глава 24

Надо будет предложить собраться ещё раз, пока не стало слишком жарко.

Стоило только выйти на свежий воздух — и в голове будто прояснилось. И пусть она отошла от дома всего на пару шагов, но этого было достаточно, чтобы почувствовать волну почти ошеломляющей свободы.

В будни не получится, мы и так встречаемся только по вечерам. Значит, опять в субботу? К тому времени хлеба, наверное, уже не останется. Дома есть консервированный тунец. Может, взять его?

Размышляя об этом, Чжунён дошла до школы и не торопясь вошла в класс. Её взгляд на мгновение смягчился.

Кстати, Бомджин всегда приходит раньше всех. Каждый раз, когда захожу в класс, вижу его согнутую спину.

Хоть бы голову поднял. Тогда я могла бы с ним поздороваться.

Чжунён, слегка надув губы, прошла мимо Бомджина и резко встряхнула головой. С чего вообще в последнее время всякое в голову лезет? Откашлявшись, она уселась за парту и достала учебник.

Чтобы успокоиться, Чжунён начала мысленно составлять план на день, как вдруг что-то заслонило свет. Подняв голову, она столкнулась взглядом с Сынуном, который стоял рядом с её партой.

— Привет.

В тот момент я сделала два новых открытия. Во-первых, На Сынун оказался куда более настойчивым, чем я думала. А во-вторых…

— Привет.

…этот его обычно доброжелательный взгляд в состоянии стать пугающе холодным.

— Нам нужно поговорить. После уроков встретимся, — сказал он, криво усмехнулся и, не дождавшись её ответа, вернулся на своё место.

Чжунён ошарашенно смотрела ему вслед.

Поговорить?

А с чего вдруг На Сынуну вообще есть, что мне сказать?

Может, и ничего особенного, а может…

…госпожа Хон Михян передала что-то через него?

Хотя нет, не похоже, чтобы он просто так решил меня позвать. И вообще атмосфера странная какая-то…

Чжунён хмыкнула и криво улыбнулась. Раздражает, но это не значит, что я с ним не справлюсь.

Покрутив ручку в пальцах, она уткнулась в учебник. Мысли, на мгновение разбежавшиеся, вскоре успокоились, и она погрузилась в чтение. Но ненадолго.

— Эй, Бомджин-а.

Рука, так ловко выводившая строчки математической формулы, замерла. Чжунён почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок, а внимание помимо воли сосредоточилось на происходящем за её спиной.

Не оборачивайся. Не смей оборачиваться. Но Чжунён ничего не могла поделать: все ученики уже повернули головы, разглядывая источник звука. Значит, и её действия никто не посчитает подозрительными. Сжав губы, она постаралась удержаться.

— То, о чём ты тогда спрашивал…

Поняв, что голос принадлежал Хэсу, Чжунён инстинктивно обернулась. Бомджин, полуоткрыв глаза, откинулся на стуле. Рядом с ним стояла Хэсу с добродушной улыбкой.

…Она что, улыбается?.. Квон Бомджину?!

Чжунён услышала, как кто-то из одноклассников тихо хихикнул. Девушка чуть нахмурились.

Хэсу и Бомджин, насколько ей было известно, никогда даже не разговаривали. Более того, Хэсу, как и остальные, предпочитала его не замечать, чтобы не сталкиваться с проблемами. Единственный раз, когда они хоть как-то пересеклись, был в тот день, когда Бомджин увёл её с крыши. И то, если верить его словам, он сделал это ради Чжунён.

Но сейчас… Почему она так себя ведёт?

Более того, она назвала его «Бомджин-а».

Я никогда так его не называла.

— Я?

Протяжно зевнув, Бомджин внимательно посмотрел на Хэсу. Судя по его ясному голосу, он опять притворялся, что спит. Чжунён, внимательно следившая за происходящим, заметила, как Хэсу что-то протянула ему. Это была записка.

— Я записала здесь. Не хотела, чтобы тебе стало неловко, если скажу при всех.

Шепотки в классе усилились. Чжунён приоткрыла рот от удивления. Хэсу чуть склонила голову, одарила Бомджина милой улыбкой, а затем повернулась, чтобы уйти. Но, поймав взгляд Чжунён, тут же нахмурилась.

— Чего уставилась? — яростно прошипела она и быстро пошла на своё место.

Однако Чжунён, как и остальные, теперь смотрела только на Бомджина. Парень, явно не торопясь, развернул записку. Бровь его чуть дёрнулась, а потом он коротко хмыкнул. Бомджин встретился взглядом с Чжунён. Она резко отвернулась, чувствуя, как сердце будто запуталось в собственном ритме.

Она нагнулась, чтобы поднять упавшую ручку, и снова уткнулась в книгу. Но сосредоточиться уже не могла. Даже когда начался урок, её мысли витали где-то далеко.

Из-за этого Чжунён даже не заметила, что Сынун периодически бросал на неё короткие взгляды. Или того, что за её спиной Бомджин, как часовой, продолжал наблюдать за ней.

А самое удивительное произошло уже после уроков.

— Квон Бомджин, выйди на минуту.

Перемена. Чжунён быстро записывала пропущенный материал, понимая, что не услышала ни первого урока, ни половины второго. Когда она подняла взгляд, в дверях стоял классный руководитель.

Её насторожило выражение его лица. Он улыбался — натянуто, будто специально заставлял уголки губ приподняться. Казалось, глаза с заметными морщинами слегка дрожали.

Почему сегодня так много людей улыбается при виде Бомджина?

Послышался звук отодвигающегося стула, и Чжунён обернулась. Бомджин, поднявшись с места, лениво взъерошил волосы и направился к двери.

Теперь у меня к нему два вопроса.

Сжав губы, она снова взялась за ручку. Её это особо не беспокоило, пока Бомджин не вернулся ни к концу этого урока, ни в течение следующего. Нервозность нарастала.

Почему он не возвращается? Что-то случилось? Или, может, дома что-то плохое произошло?

Когда закончился обеденный перерыв, место Бомджина всё ещё пустовало. Вместе с усиливающимся перешёптыванием одноклассников росла и тревога Чжунён.

Никто не решался спросить у учителя, где Бомджин. Она тоже несколько раз собиралась встать, но не смогла.

Наверное, ничего серьёзного. Если я спрошу, привлеку к себе внимание. Все подумают, что я странная. Может, подождать ещё немного? Совсем чуть-чуть…

— Эй, охренеть, прикиньте, Квон Бомджина забрала полиция!

Этот крик ворвался в класс, словно гром. Ручка выскользнула из пальцев Чжунён. Одноклассники один за другим подскакивали с мест и окружали только что прибежавшего мальчишку.

— Что? За что?

— Он что, подрался?

— Да кто тут вообще рискнёт связаться с Бомджином?

Эта фраза, казалось, нашла поддержку у остальных, и класс на секунду притих, но только затем, чтобы снова начать строить догадки.

— Он что, вляпался?

— И во что же?

— Раз полиция заявилась прямо в школу, значит, дело серьёзное. Наверное, боялись, что он сбежит.

— Чёрт, от одного его вида тут страшно становилось. А если он реально натворил что-то, его ведь исключат?

— Пусть отчисляют. Учителя, думаю, только рады будут. Всё равно пальцем его тронуть не могут.

Переговаривающиеся между собой ребята замолчали, услышав резкий скрип стула. Чжунён встала. Её взгляд, острый, как нож, был направлен на тех, кто сидел на партах.

— Вы надоели. Можете заткнуться?

Чжунён хоть и выделялась, не производила впечатления человека, который стремится быть в центре внимания. Но ребята, знавшие, что её больше всего волнует учёба, смотрели на одноклассницу растерянно. Кто-то скривился, кто-то нервно усмехнулся.

— Ты чего, Юн Чжунён? С чего вдруг командуешь?

— Тебе Бомджин нравится, что ли?

Это был Минхо. Он пытался заигрывать с Чжунён в начале семестра, но быстро отступил, когда понял, что она к нему равнодушна.

— Нравится, — холодно ответила она, глядя ему прямо в глаза.

Все разом замерли. В наступившей тишине голос Чжунён прозвучал невероятно отчётливо:

— Во всяком случае, он не такой шумный, как ты.

— Ч-чего?!

Минхо вскочил с места, но и пару шагов сделать не успел — перед ним оказался На Сынун.

— Хватит. Мы же ничего не знаем. Вдруг это недоразумение. Возможно, Бомджин вообще ни в чём не виноват.

Минхо сердито посмотрел на руку Сынуна, которая лежала у него на плече.

— Ты серьёзно? Да разве Квон Бомджин из тех, кого можно просто так уделать?

Фыркнув, Минхо развернулся и ушёл, а Сынун, глядя ему вслед, лишь криво усмехнулся и бросил взгляд на Чжунён. Та молча села на своё место и снова принялась за решение задач. Её раздражало его пристальное внимание — взгляд будто прожигал ей макушку. Она примерно догадывалась, о чём Сынун думает, но головы так и не подняла.

Когда начался урок, класс не выдержал:

— Учитель, почему Бомджина нет?

— С ним что-то случилось?

— Говорят, его забрали в полицию! Он что-то натворил?

Раздражённо хлопнув в ладоши, учитель устало проговорил:

— Всё нормально. Просто надо было срочно кое-что уточнить. Не переживайте.

— Как можно не переживать, если он уехал с полицейскими?

— Учитель, да расскажите уже, что случилось!

Пытаясь справиться с не утихающим шумом, учитель стукнул по столу так, что весь класс вздрогнул.

— Вы что, больше ни о чём думать не можете? Экзамены скоро! Даже если кто-то из вас не собирается поступать в университет, вам устроят коллективное наказание, если другой класс вас обойдёт!

Игнорируя недовольный ропот, он продолжил урок. Чжунён сжала губы и уткнулась в учебник.

Всё будет в порядке. Ничего не случится. Да что вообще может случиться?

Но сосредоточиться не получалось. Ручка скользила по бумаге и выписывала бесконечные завитки.

Глава 25

Как только уроки закончились, Чжунён вскочила с места и быстро собрала вещи.

Учитель сказал, что полицейским просто нужно что-то проверить. Так что, если Бомджин вышел из участка, то он наверняка сейчас дома.

Чем быстрее всё узнаю, тем лучше. Иначе вообще не смогу сосредоточиться.

Схватив сумку, она быстрым шагом вышла из класса.

— Чжунён!

Она не успела дойти и до середины коридора, как услышала позади голос Сынуна. Чжунён проигнорировала его и побежала вниз по лестнице. У самого выхода из школы он догнал её и преградил ей путь.

— Куда ты собралась?

— Домой.

— Я же сказал, что нам нужно поговорить.

— Говори. Быстро. На ходу.

Чжунён, даже не взглянув на Сынуна, обошла его и направилась дальше. На спортплощадке мелькали фигуры одноклассников. Короткий путь к тому самому дому был за школой, но с Сынуном под боком ей придётся немного отклониться от маршрута и сделать крюк.

— Что за спешка?

В его обычно ровном голосе чувствовалась жёсткость. Чжунён даже не взглянула на него и ответила сухо:

— Экзамены скоро. Я хочу каждую минуту тратить на учёбу. Так что если у тебя ничего важного, просто иди своей дорогой, ладно?

— Ты ведь не в участок собралась?

Чжунён резко остановилась, словно наткнулась на невидимую преграду. Она нахмурилась, развернулась к нему и с подозрением уставилась на Сынуна, который выглядел странно напряжённым.

— Зачем мне идти в полицию?

Сынун прикусил губу, а затем медленно заговорил:

— Ты же беспокоишься о Квон Бомджине.

— С чего ты взял?

— Ну, вы же!..

Его голос внезапно сорвался на повышенные тона, из-за чего проходящий мимо ученик испуганно оглянулся. Только когда тот отошёл достаточно далеко, Сынун продолжил, понизив голос:

— Я знаю, что вы близки. Я видел.

Мысли Чжунён закрутились в хаотичном вихре. Видел? Где?

Если Сынун видел нас вместе, значит, он знает и о доме. Но когда он успел? Следил за мной? Неужели Сынун способен на такое? Почему?

— Ты что-то путаешь.

Основное правило лжи — сохранять невозмутимость. Чжунён сжала кулак. Сынун нахмурился.

— Нет. Я видел своими глазами.

— Где и когда это было?

— Эм...

— И вообще… — Она сделала шаг вперёд, заставив его отступить.

Чжунён ткнула Сынуна пальцем в грудь и пристально посмотрела ему в глаза.

— Какое это имеет отношение к тебе?

Когда их взгляды встретились, губы Сынуна едва заметно дрогнули. Чжунён впилась в него взглядом, словно вбивая гвоздь. Напряжённую тишину нарушил посторонний голос.

— Молодой господин.

Сынун вздрогнул и обернулся. Чжунён тоже узнала этот голос.

— Менеджер Ким, — пробормотал он.

Перед ними стояла женщина в очках и строгом чёрном костюме.

— Просто мадам Ким. Я приехала за вами, — сухим тоном сказала женщина, лицо которой было неподвижно, как у куклы.

Сынун, слегка расслабившись, кашлянул и спросил:

— У нас разве были какие-то планы? Мама ничего не говорила.

— Временно вас будут сразу сопровождать домой после уроков. Это ради вашей безопасности.

— Моей безопасности? — Сынун удивлённо вскинул брови.

Менеджер Ким перевела взгляд на Чжунён, затем снова на Сынуна и продолжила:

— Несколько дней назад в центре города произошло нападение. Кажется, подозреваемый — ваш одноклассник. Госпожа сочла, что вам нужно быть осторожнее.

— Что?

Идеально очерченные губы Сынуна широко раскрылись. Непривычные слова — «нападение» и «подозреваемый» — беспорядочно крутились в голове.

Но вскоре мозг всё обработал, и Сынун понял, о каком однокласснике идёт речь. Его взгляд автоматически нашёл Чжунён, которая и без того была бледной, но теперь выглядела как покойник.

— Нам пора, — холодно сказала мадам Ким.

— Подождите! — неожиданно для всех выкрикнула Чжунён.

Она сверлила менеджера Ким взглядом, полным напряжения.

— Кто этот подозреваемый?

Менеджер Ким окинула девушку взглядом с головы до ног, а затем отвернулась. Её молчание красноречиво говорило: «Я не обязана отвечать».

— Менеджер Ким! — позвал Сынун, побуждая её ответить на вопрос.

Слегка поклонившись, менеджер Ким бросила короткую фразу:

— Кажется, Квон Бомджин.

— Этого не может быть! — выпалила Чжунён.

Сынун заметил, как дрожат её сжатые в кулаки руки, словно она всем телом отвергает услышанное.

— Он бы никогда такого не сделал.

Чжунён произнесла это сдержанно и отчётливо. Её выражение лица оставалось настолько спокойным, что никто бы не догадался, что она дрожит. Однако признание связи с Бомджином, которую она отрицала до сих пор, показало Сынуну, как сильно её это задело.

Она так верит в него...

Но почему Квон Бомджин? Неужели он правда настолько невиновен, как она думает?

Сынун осознал, как его лицо начинает искажаться в такт мрачным мыслям, и резко отвернулся. Менеджер Ким скользнула по нему взглядом и холодно сказала:

— Это не моё дело. Если он невиновен, его скоро выпустят. Пойдёмте, молодой господин. Если опоздаем, госпожа начнёт волноваться.

Чжунён закусила губу и опустила голову. Казалось, ещё немного — и слёзы вот-вот польются. Сынун видел её такой впервые. Его подбородок заметно дрогнул.

Я подозревал это. Ничего не указывало на связь между ними, но эта скрытая напряжённость была ощутима. Похоже, всё оказалось гораздо серьёзнее, чем я думал.

Сынун знал, насколько холодной могла быть Чжунён. Она не пускала никого за свои стены, оставалась безжалостно равнодушной ко всему, что выходило за рамки её интересов. И вот сейчас эта Чжунён показывала подобные эмоции из-за какого-то Квон Бомджина.

— Мне узнать что с ним?

Слова сорвались с губ прежде, чем он успел подумать. Сынун чувствовал, как менеджер Ким смотрит на него, но не отрывал глаз от Чжунён, ожидая её ответа. Встретившись с ней взглядом, Сынун твёрдо произнёс:

— Выяснить, что случилось с Бомджином?

Вопреки его ожиданиям, в глазах Чжунён не было слёз. В них светилась лишь напряжённая ярость.

Сынун намеревался прочесть её мысли через глубину чёрных глаз, но внезапно ощутил, как сам оказался под пристальным наблюдением.

Сынун невольно задержал дыхание. Чжунён, не отводя взгляда, резко ответила:

— Не надо. Как сказала эта женщина, его всё равно скоро отпустят.

Она развернулась и уверенно пошла прочь. Сынун не мог оторвать глаз от её быстро удаляющейся фигуры.

Менеджер Ким сказала, что если он невиновен, его выпустят. Но на чём основана такая уверенность? Почему она говорит это так спокойно?

«Он бы никогда такого не сделал».

Её слова эхом звучали в его голове. Уверенный голос. Но мог ли Квон Бомджин заслужить такой уровень доверия? С виду — точно нет.

Чжунён, как много ты знаешь о Бомджине? И откуда?

Сколько нужно знать о человеке, чтобы так в него верить?

— Вы можете всё разузнать?

Тихий вопрос заставил менеджера Ким чуть нахмуриться. Не отрывая взгляда от дороги, по которой ушла Чжунён, Сынун продолжил:

— Что это за инцидент? Насколько полиция уверена в его причастности? Если школьника вытаскивают с уроков и ведут в участок, наверняка у них есть серьёзные доказательства.

Менеджер Ким, будто сочтя вопрос неуместным, едва слышно вздохнула. Её голос стал тише.

— Молодой господин, не вмешивайтесь в это. Госпожа…

— Менеджер Ким.

Сынун медленно обернулся. Голос у него прозвучал мягко, но требовательно. Она удивлённо моргнула, но тут же встретила его взгляд. Уголки губ Сынуна дёрнулись.

— Один звонок. Ты не настолько бесполезна, чтобы не справиться с этим.

Их взгляды пересеклись на долю секунды, прежде чем менеджер Ким опустила глаза. Голос женщины звучал сухо, но подчёркнуто покорно:

— Я всё выясню.

— Разузнайте до ужина.

Сказав это, Сынун пошёл вперёд. Времени до ужина осталось не так много, а значит, задание менеджеру Ким надо было выполнить сразу.

Сынун мельком взглянул на менеджера Ким, которая доставала телефон, и тяжело вздохнул.

Сгущающиеся сумерки окутывали небо. Где-то на задворках сознания он услышал треск.

— …Почему я вообще должна терпеть всё это? Что ты делаешь? Ты хоть понимаешь, что творится? Неужели ты правда довольна тем, как обстоят дела?

Сынун, стоя в прихожей, замер, услышав голос матери. Звук чего-то брошенного сопровождал её крик.

Менеджер Ким, войдя первой, начала шептать госпоже что-то успокаивающее. Сынун, чуть колеблясь, последовал за ней.

— Ты вернулся? Извини, нервы на пределе.

Михян, аккуратно заправив выбившуюся прядь за ухо, подошла к сыну с натянутой улыбкой.

— Добрый вечер, — коротко кивнул он.

— Голоден? Давай поужинаем. Теперь менеджер Ким будет встречать тебя. Даже в таких захолустьях нельзя расслабляться. Здесь полно сумасшедших. Старшеклассники совсем страх потеряли.

Она резко тряхнула головой, словно отгоняя неприятные мысли, и направилась на кухню. Краем глаза Сынун заметил, как подол платья, идеально облегающего стройную фигуру, слегка колышется на ходу.

Он ничего не сказал, хотя язвительное замечание о том, что именно в этом «захолустье» мать родилась, напрашивалось само собой. Сынун оставил рюкзак в комнате и помыл руки, затем они сели за стол.

Михян, накладывая себе салат, вскользь посмотрела на сына.

— Ты его знаешь?

— Кого?

— Этого преступника. Как его… Квон что-то там? Я чуть не упала, когда узнала, что он из твоего класса. Оказывается, местная знаменитость. Проблемный ученик.

Сынун взял палочки для еды и тихо вздохнул.

— Разве я когда-нибудь водился с такими?

— Ты у меня слишком хороший.

Михян улыбнулась и с любопытством посмотрела на Сынуна.

— Но я не это хотела спросить.

Она будто выжидала, пока он посмотрит ей в глаза. Когда их взгляды встретились, Михян сразу перешла к делу:

— Она и этот преступник знакомы? Юн Чжунён.

Глава 26

Палочки в руках Сынуна дрогнули, и свекольный салат упал, оставив на скатерти красное пятно. Он посмотрел на мать удивлёнными глазами.

— Что ты сейчас сказала?

— Они дружат? Вы же были замешаны вместе, когда писали ту объяснительную.

Сынун нахмурился, положил палочки на стол и тяжело вздохнул. Михян спокойно продолжила:

— Я ведь уже говорила. Она мне одновременно нравится и нет. Ты же знаешь, нельзя игнорировать, из какой среды человек вырос. Знаешь, что мне в Чжунён не нравится больше всего?

— Без понятия. И честно, мне всё равно, нравится она тебе или нет…

— Её глупость.

Сынун бросил взгляд на мать, которая вытянула палец, делая акцент на своих словах. Он невольно усмехнулся, хотя был совсем не в настроении.

— Мам, ты в курсе, что Чжунён первая в школе по успеваемости? И в национальном рейтинге она выше меня.

— Глупость — не значит безмозглость. Какой бы умной она ни была, эта девочка не понимает, что никогда не будет с тобой на одном уровне. Вот за это она мне и не нравится. Жалко, когда умный ребёнок так себя ведёт, но она даже не знает, как вызвать сочувствие у других. Она безнадежна.

— Не говори так, пожалуйста.

— Сынун.

Михян покачала головой, её голос стал чуть строже:

— Мне не противно, что ты такой добрый. Чем выше человек поднимается, тем больше он должен понимать, как помогать другим. Но если это означает, что ты начнёшь связываться с преступниками, как я могу на это закрыть глаза?

У Сынуна пропал аппетит. Он отодвинул стул и недовольно пробормотал:

— Я даже не разговаривал с Квон Бомджином толком. Мы не дружим.

— Правда? Тогда почему ты попросил позвонить в полицию и пытался выяснить все подробности их дела?

Мать говорила мягко, но от её тона пробирала дрожь. Сынун посмотрел на стоявшую рядом с ней менеджера Кима. Та держалась прямо, но смотрела куда-то мимо него.

Михян легонько постучала по столу, будто успокаивая его.

— Помни, если тебе что-то нужно, просто скажи менеджеру Ким. Но запомни одно: проще сразу избежать грязи, чем потом пытаться её смыть.

— У меня нет настроения. Я потом поем.

Сынун поднялся из-за стола и направился к себе в комнату. Голова гудела от мыслей, а в груди будто что-то сдавливало. Подойдя к окну, он резко дёрнул шторы и распахнул окно. В комнату ворвался тёплый ночной ветер.

Конечно. Менеджер Ким — человек мамы. Она уважает меня как её сына, но никогда не будет мне подчиняться.

Но это волновало его меньше всего. Сынун смотрел на погружённый в темноту город и снова вспоминал детали, которые узнал от менеджера Ким.

Мужчина, которого ограбили в переулке у бара, сейчас находился в больнице. Он не умер, но получил тяжёлые травмы: его несколько раз ударили чем-то тяжёлым по затылку, а при падении он сильно ударился головой о стену.

Пострадавший приходил в сознание урывками, но успел сообщить полиции, что не разглядел нападавшего, лишь заметил, что тот был крупного телосложения и одет в чёрное.

Субботним днём, пока полиция собирала свидетельства, один из опрошенных — владелец строительного магазина — рассказал, что видел высокого молодого человека в чёрной одежде. Тот заходил к нему, чтобы спросить про водонепроницаемую плёнку. С ним была девушка в чёрной кепке. Хозяин магазина отметил, что она казалась школьницей. Потом пара направилась в сторону переулка с мотелями.

Полицейские составили фоторобот, и один из них сразу узнал Квон Бомджина. Он вспомнил, что этот ученик уже попадал в поле зрения полиции из-за прошлых инцидентов с насилием.

В школе Бомджин встретил полицию равнодушным вздохом, даже не пытаясь спорить. Но когда речь зашла о его действиях в субботу днём, его поведение изменилось.

На вопрос чем он занимался, Бомджин промолчал. Он просто замкнулся, и любые попытки выведать что-то ещё оказались бесполезными.

Полицейские собирались оставить его в статусе свидетеля, но его реакция изменила их настрой.

Конечно, если он не признается или пострадавший не укажет на него как на преступника, Бомджина выпустят.

Но есть одно «но». Пострадавший — брат начальника полиции, а его сын в своё время был жертвой школьной травли. У начальника полиции личная неприязнь к таким, как Бомджин.

Слушая доклад менеджера Ким, Сынун притворился, что спокойно смотрит в окно, но его сердце колотилось так, будто оно вот-вот вырвется из груди.

Тот день. Я же видел их! Бомджин шёл с Чжунён, когда я выскочил из машины… И это было рядом с тем самым переулком.

Время, когда пострадавший получил травмы, точно не установлено, но оно совпадает с моментом, когда он видел Бомджина и Чжунён.

Мог ли Бомджин после встречи с Чжунён напасть на незнакомца? Возможно. Но в это верилось с трудом. В одну минуту он рядом с подругой, а в другую — избивает незнакомого человека?

Но он держал рот на замке. Потому что…

…не хотел, чтобы люди знали, что он был с Чжунён.

Почему их отношения надо так тщательно прятать? Неужели они… сводные брат и сестра?

Сынун поспешно замотал головой. Хотя судить по обстановке было сложно, но он был уверен: эти двое точно не выглядели как брат и сестра, встретившиеся после долгой разлуки.

Скорее, наоборот…

Когда они с учителем поддерживали потерявшую сознание Чжунён после игры в вышибалы, Сынун чуть не врезался в Бомджина, который внезапно появился позади него.

Бомджин обычно не принимал участия в уроках физкультуры. Учителя, как правило, не обращали на него внимания, и он постоянно валялся то на матах, то на ступеньках.

Но в тот раз Бомджин каким-то образом оказался совсем рядом. На лице была написана явная тревога. Глаза были сосредоточены на Чжунён.

Позже кто-то принес в медпункт обогреватель и заклеил окна. Наверняка это был Бомджин. А ещё он швырнул баскетбольный мяч прямо в учителя, который пытался задирать Чжунён. Хоть слухи о нём ходили разные, Сынун впервые своими глазами увидел, как Бомджин делает что-то настолько решительное.

О чувствах Чжунён он не знал, но Бомджин явно испытывал к ней симпатию. А когда Хэсу заговорила с Бомджином, и Сынун заметил, как Чжунён слегка напряглась, ему пришло в голову: а может, и она испытывает что-то к нему? Из-за того, что Чжунён весь день не могла сосредоточиться на учёбе, Сынун тоже не мог ни на чём сосредоточиться.

Потому что мне тоже…

…мне тоже нравится Юн Чжунён.

Сынун вдруг почувствовал, что пальцы болят от напряжения. Он опустил взгляд на руки: кулаки были сжаты так сильно, что побелевшая кожа теперь стала красной. Он шумно выдохнул, пытаясь унять подкативший гнев.

Что же мне делать?

Если скажу полиции, что видел Бомджина в тот день, и что они с другом направлялись вместе куда-то и, кажется, не собирались расставаться, офицеры прислушаются ко мне. Ведь я сын Хон Михян, женщины, у которой есть доступ к высокопоставленным людям, даже выше начальника полиции.

Тем более что с Бомджином они не друзья, так что его показания посчитали бы объективными. Если к этому добавить рассказ Чжунён о том, что было потом, то с Бомджина тут же сняли бы все подозрения.

Конечно, это раскрыло бы и их с Чжунён отношения.

— Если я промолчу, а Квон Бомджин тоже ничего не скажет…

Сынун пробормотал это себе под нос и тут же усмехнулся. Неужели Бомджин всерьёз окажется в тюрьме? Вряд ли… И самое главное…

— Чжунён так просто это не оставит.

Долго и тяжело вздохнув, Сынун сел за письменный стол. В любом случае даже если он ничего не сделает, Чжунён сама обо всём расскажет. Она больше всех уверена в невиновности Бомджина.

…А если вдруг по какой-то причине Чжунён промолчит?

Сынун привычным движением крутил ручку, брови у него непроизвольно дернулись. Он не заметил, как губы изогнулись в лёгкой полуулыбке.

8

Чжунён пристально смотрела на здание перед собой. Знакомая эмблема на стене, но незнакомое место.

Она уже бывала здесь раньше, когда была младше.

Это был тот день, когда мать, потерявшая над собой контроль, впервые сильно ударила её. Тогда её губы были разбиты, плечо покрыл синяк, а руки дрожали от страха.

Но я так и не зашла. Испугалась. Боялась, что что-то изменится. Или, наоборот, ничего не изменится.

После долгих метаний она всё-таки вернулась домой. Так Чжунён научилась справляться с этим в одиночку.

Но теперь всё было иначе. Ей нужна была информация.

Бомджин не вернулся домой. Сегодня его не было в школе. Классный руководитель ничего не сказал, но кое-кто из болтливых одноклассников уже пустил слухи.

Из-за серьёзности ситуации обсуждения велись шёпотом. Чжунён, у которой не было близких друзей, не было откуда узнать подробности.

«Хочешь, я разузнаю? Выясню, что с Бомджином».

Слова Сынуна эхом звучали в голове. Да, он точно мог бы узнать гораздо больше. Точнее, не он, а та женщина, которую он называл менеджер Ким.

Глава 27

Чжунён несколько раз случайно пересекалась с Сынуном взглядом. Каждый раз он добродушно улыбался в ответ, и из-за этого она отказалась от мысли поговорить с ним.

Если бы На Сынун действительно переживал за Бомджина, он бы сам пришёл и рассказал мне всё. Но он просто ждал с улыбкой на лице, что Чжунён сама подойдёт к нему. Что она окажется у него в долгу.

Как только она это осознала, внутри поднялась волна отторжения. И вдруг стало ясно: На Сынун вовсе не был добродушным и приветливым «принцем», каким его привыкли считать. Возможно, он больше походил на свою мать, чем можно было предположить.

Как и всегда, рассчитывать не на кого. Только на себя.

Чжунён сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, но, услышав шаги у входа в полицейский участок, поспешила спрятаться за дерево. Она нервно ковыряла землю носком кроссовка, когда до неё донёсся хриплый голос:

— Эх, устал как собака. И вообще, зачем нас туда отправляют? Всё ведь и так понятно.

— Ну а что, без доказательств сразу в исправительную школу для несовершеннолетних его отправим?

— По-моему, шеф именно этого и добивается.

— Эй, ты что несёшь? Всё равно доказательства нужны. Пройдём ещё раз к месту происшествия, расспросим людей.

— Да этот чертёнок бы сам всё рассказал, если бы был чист. Чего он в молчанку играет? Значит, есть что скрывать. Да точно он это сделал.

— Если так рассуждать, зачем тогда расследование? — раздался тяжёлый вздох.

Чжунён прижалась к дереву и навострила уши.

— Не повезло, что он именно младшего брата шефа ударил. Парень же несовершеннолетний, это его первый привод. Можно было бы просто договориться и отпустить его.

— У всего есть причина. Но пока ничего не доказано, нужно искать: улики, свидетелей, что угодно, пока потерпевший не придёт в себя.

— Давай поужинаем сначала. Я вчера домой не пришёл, а жена все нервы вымотала,  поэтому покажусь ей на минутку и сразу вернусь. Говорит: «Вооружённые нападения расследуешь? У нас в районе их отродясь не бывало!» Вообще не может успокоиться, возмущается, что здесь происходит. Даже полицейским не доверяет.

Один из полицейских, тот, что помоложе, хохотнул и быстро пошёл прочь. Чжунён огляделась, оценивая обстановку. По крайней мере, оставались те, кто ещё был на стороне Бомджина.

Собравшись с духом, она вышла из укрытия.

— Извините.

— А?

К ней обернулся мужчина средних лет, седина уже заметно тронула его волосы. Загорелое лицо с глубокими морщинами выглядело усталым, но внимательные глаза на миг сбили Чжунён с толку. Мужчина слегка приподнял брови, ожидая объяснений.

— Я… я потеряла кошелёк. Хотела узнать, может, кто-то находил? Или можно заявление оставить? Там очень важная вещь была.

— Правда? Пойдёмте, посмотрим. Там было много денег?

— Нет… фото. Фото мамы, когда она была молодой, — тихо ответила Чжунён.

Мужчина остановился, взглянул на неё поверх плеча. Чжунён опустила взгляд, давая ему додумать остальное. После короткой паузы он заговорил гораздо более мягким голосом.

— Пойдёмте, посмотрим. Может, найдётся.

— Спасибо, — пробормотала она, следуя за ним.

В этом участке было тесно, в отличие от просторных отделений, которые она видела в дорамах. Несколько столов, таблички с названиями отделов, и в глубине — решётчатая клетка.

Если это и есть СИЗО, то Бомджин точно там.

— Эй, к нам поступали кошельки? Как он выглядел? — обернулся мужчина.

— Чёрный. Самый обычный. Уже потрёпанный, — громко ответила Чжунён.

Чем банальнее описание, тем больше времени она сможет здесь провести. Пока полицейский кивал и говорил с другим сотрудником, она вытянула шею, чтобы заглянуть за решётку следственного изолятора.

Там был всего один человек. Парень в чёрной футболке лежал на боку, опираясь на локоть. Увидев это, Чжунён стиснула зубы.

Вот зараза! Да как ты вообще дрыхнешь в такой момент?!

Она одновременно вздохнула и усмехнулась. Эта его непринуждённость окончательно выбила Чжунён из равновесия. Быстро вернув серьёзный вид, она уловила на себе взгляд полицейского и поспешно состроила грустное лицо.

— Такой кошелёк есть, но расскажите поподробнее. Какие ещё отличительные черты? Когда и где примерно потеряли?

— Прямоугольный. С отделениями для купюр и карт. Потеряла вчера вечером, где именно — не уверена. Может, когда в центр ходила…

Голос её звучал ровно, но с лёгкой заминкой, отчего даже сидящие за столами сотрудники обернулись. Краем глаза девушка заметила, как Бомджин зашевелился.

Полицейский, который смотрел на Чжунён, тихо рассмеялся.

— Не обязательно говорить так громко.

— Ой, извините. Громко говорить уже вошло в привычку. Если говорить тихо, меня ведь не слышат.

Полицейский перед ней казался человеком с добрым сердцем. По одному лишь оттенку в голосе он, похоже, сразу представил дом, где нет матери, а живёт старый, плохо слышащий человек.

— Просто проверьте, есть ли там фотография. Снимок молодой женщины.

Чжунён слегка повернулась в сторону камеры. Судя по всему, Бомджин узнал её голос и уже стоял прямо у решётки. Она заметила, как его глаза расширились от удивления.

Иди.

Он беззвучно прошептал это слово.

Чжунён нахмурилась. Приехала повидаться, потому что волнуюсь, а он даже не догадывается, как у меня внутри всё сгорает!

(Прим. пер. В корейском выражение 속이 타다 передаёт чувство сильного волнения, беспокойства или тревоги, сравнимое с тем, как будто внутренности сгорают от беспокойства).

Стараясь сдержать раздражение, она надула щёки. И тут снова встретилась взглядом с полицейским. В его глазах засверкала тёплая улыбка.

— К сожалению, такого кошелька у нас нет. Но если найдём, свяжемся. Оставьте номер.

— Нет, если не нашли, то…

— Вы знакомы с Квон Бомджином?

Мужчина перебил её, его взгляд вдруг стал колючим.

Всё-таки раскусили. Если что-то пойдёт не так, наш с Бомджином секрет может вскрыться... но это не так страшно. Главное — понять, почему Квон Бомджин до сих пор не вышел на свободу.

— Мы из одного класса. Не знаю, но он не из тех, кто избивает людей. Скорее, он слабак.

Я специально выбрала такое слово, чтобы разрушить имидж Бомджина.

Полицейский, одобряюще кивнув, негромко спросил:

— Ты в субботу днём с Бомджином в центре была?

Сердце тут же провалилось куда-то в пятки. Чжунён медленно подняла взгляд и пристально уставилась на полицейского. Откуда он это знает? И почему вообще спрашивает?

Мозг судорожно заработал. Несколько раз моргнув, Чжунён машинально приоткрыла рот:

— Это... нападение было... в субботу днём?

Мужчина ничего не ответил, только мягко улыбнулся. Но и этого было достаточно. У Чжунён закружилась голова, она сжала ладони в кулаки. Ей нужно было срочно всё обдумать, но мысли застряли, будто уткнулись в невидимый барьер.

Суббота днём.

Если нападение произошло в субботу днём, Бомджин точно не мог быть виновным. В это время он был со мной.

Чжунён мгновенно вспомнила яркое солнце, сладкий, почти парализующий вкус сэндвича во рту. Бомджин, наевшись до отвала, развалился на газете, будто сытый леопард, а она, сохраняя небольшую дистанцию, улеглась точно так же.

Ветер трепал волосы. Его присутствие не напрягало, а почему-то вызывало у неё улыбку.

Но почему он не сказал, что был со мной?

Неужели до сих пор боится, что о нас узнают? В такой-то момент?!

— Придурок.

Чжунён стиснула зубы и зло посмотрела в сторону «обезьянника». Бомджин стоял, сжимая решётку так, будто собирался выломать её. Девушка выдохнула и заговорила:

— В субботу днём он...

— Не слушайте её, что бы она ни говорила! Она же сталкер!

Резкий, звучный голос пронзил воздух. Полицейский обернулся на звук.

— Бомджин, может, уже...

— Эй, блин, да что ты до меня докопалась, а?! Даже в полиции меня нашла? Заткнись уже, вали отсюда к чёрту!

Бомджин вдруг сорвался и со злостью пнул по решётке. Растерянные полицейские метнулись в его сторону. Решётка громыхала, будто готовая слететь с петель.

Чжунён отпрянула на несколько шагов, не в силах оторвать глаз от этого безумия. Голос Бомджина, пропитанный злостью, звучал так, что заставлял её вздрагивать:

— Блин, и что теперь? Вы меня так и будете здесь держать?! Я же сказал, это не я сделал! Да, я был в том районе, но никого не трогал!

— Эй, заткнись уже! Что за чушь ты несёшь? Почему молчал раньше, а теперь вдруг...

— Ха, район мотелей! Хочешь знать, что я там делал? Парень в мотеле — думаешь, чем ещё там можно заниматься, а? Или мне обязательно про такие вещи тебе рассказывать?

Бомджин фыркнул, выдавил язвительную усмешку, и снова пнул решётку. Его одержимость сломать её казалась незыблемой.

— Перестань, тебе же хуже будет!

— О, правда? Вы меня отпустите, если я перестану? А? Без доказательств держать можно, да? Сказать ничего не даёте, а раздражаться тоже нельзя? Всё равно ведь не слушаете!

Он орал так громко, что люди вокруг начали затыкать уши. Казалось, Бомджин кричит специально, чтобы заглушить все остальные звуки. Только после того, как трое полицейских навалились на него, прижали к полу и заткнули рот, стало тише.

Полицейский выдохнул, ошарашенно провёл рукой по лицу, а потом резко повернулся к Чжунён. Девушка была белее снега. Её лицо застыло, без малейших эмоций. Для подростка такое бесстрастное выражение казалось пугающим.

Но его чутьё говорило: истерика Бомджина точно как-то связана с этой девчонкой. Вероятно, именно её видел владелец хозяйственного магазина. Пусть свидетель и не смог рассмотреть лицо, но это неважно.

С её помощью можно что-нибудь разузнать.

Мужчина чуть наклонился к девушке и снова спросил:

— Так что, вернёмся к нашему разговору? Ты была с Бомджином в субботу днём?

Глава 28

— Дяденька.

В тихом голосе чувствовался холодок. Одного этого слова полицейскому хватило, чтобы понять: то, чего он хочет, ему не получить. Слишком уж уверенным был этот голос, будто девочка давно всё решила.

Чёрные глаза Чжунён медленно моргнули, прежде чем она произнесла:

— Я пришла за кошельком, а не на ваши вопросы отвечать.

— Что?

— Но если вдруг вспомню что-то полезное, дам знать. У вас есть контакты?

Ловкая. Нет, этого слова мало.

Если бы она, как до этого, просто заявила, что ничего не знает, её бы тут же уличили в сокрытии информации и не отпустили. Но теперь она сама просила контакты, будто намекая: «У меня есть что сказать, но только вам».

С восхищением полицейский вытащил из кармана визитку и протянул её девушке, наклонившись, чтобы оказаться на одном уровне с Чжунён. Голос его почти шептал:

— Дяденька не только хорошо ведёт расследования, но ещё лучше хранит тайны. Не переживай. Вспомнишь что-то — сразу звони.

Белая рука протянулась за визиткой. Чжунён провела пальцем по написанному на ней имени: «Хан Гирён».

Едва слышно она пробормотала:

— Ну, если судить по тому, что настоящего преступника до сих пор не поймали, доверия ваши слова особо не вызывают.

Она подняла взгляд, обжигающий, словно игла, и, не дождавшись ответа, развернулась и вышла из участка.

Гирён, словно получив прямой удар под дых, коротко рассмеялся.

Если она действительно была с Бомджином в момент преступления, его алиби подтвердится. Но если они были в мотеле, становится ясно, почему оба предпочли молчать.

Если парень так отчаянно защищал её репутацию, он, кажется, не так уж плох.

…Но, чёрт возьми, какой мотель пускает несовершеннолетних среди бела дня?

Гирён нахмурился и досадливо цокнул. Покачав головой, он расплылся в задумчивой усмешке.

Палящее полуденное солнце словно прожигало макушку, но Чжунён даже не шелохнулась. Её взгляд был устремлён на ребят, которые играли в баскетбол на школьной площадке после раннего обеда. Хотя на самом деле она их и не видела — мысли витали совсем в другом месте.

Идиот. Квон Бомджин просто идиот.

В памяти всплыл его яростный облик, словно дикого зверя, заточённого в клетке. Но ей было не страшно — она подумала, что Бомджин ведёт себя глупо. Но каждый раз, когда она вспоминала эту сцену, в душе поднималась непонятная буря, а в груди всё сжималось от мучительной тоски.

Мотель.

Вот почему Бомджин молчал. Снова и снова, как попугай, он повторял одно слово — мотель, мотель.

Они тогда пошли в переулок с мотелями и увидели её маму. Потом вернулись в свой домик и съели сэндвичи. В этом и заключалась вся правда.

Но сколько людей на самом деле прислушаются к тому, что они говорят?

Бомджин был из тех, кто ненавидел лишнее внимание, едва ли не до паники. Что уж говорить, если узнают, что эти двое, которых даже нельзя назвать друзьями, не только проводили время в заброшенном доме, но ещё и побывали в переулке с мотелями?

История, которую себе нарисуют люди, была очевидной.

И Бомджин, и Чжунён, к несчастью, уже были на виду у всех — удобная мишень для сплетен. Если правда всплывёт, возможно, Бомджина освободят из полиции, но школу и их родной район не заткнуть.

А тогда…

Мама всё узнает. Узнает, что я видела её за работой в мотеле.

Чжунён не знала, будет ли мама стыдиться этого. Возможно, она воспримет всё спокойно. Но если бы на её месте оказалась сама Чжунён … ей бы хотелось исчезнуть, испариться на месте.

Задумывался ли об этом Бомджин? Она не знала, но его поведение в участке говорило само за себя:

«Не смей ничего говорить».

Чжунён тяжело выдохнула и закрыла лицо руками. Голова готова была лопнуть.

Если слухи расползутся, я смогу с этим справиться? Даже если объяснить всё про этот мотель, поверят ли мне в школе? К тому же, и я, и Бомджин успели уже нажить себе плохую репутацию у учителей, так что надеяться на их помощь точно не стоит.

Может быть, нас даже отчислят. А что тогда? Экзамены? Не повлияет ли это на поступление?

И этот дом… Если о нём узнают, туда уже не вернуться. Я, скорее всего, вообще нигде, кроме школы, не смогу видеться с Бомджином. Люди начнут судачить, как только мы окажемся рядом.

Наши пикники тоже останутся в прошлом. Мы больше не будем варить рамен вдвоём, подшучивать друг над другом, поддерживать друг друга, спускаясь с тёмной горы, держась за концы одной палки. А оставленные там хлеб, варенье и яйца просто сгниют, забытые.

Из груди вырвался сдавленный стон. Бомджин этого не делал. Даже если его алиби не подтвердят, настоящий виновник всё равно будет найден, и тогда его отпустят. Может, он сам это понимает?

Но внутри всё равно шептал другой голос: Наивная ты… К тому же, потерпевший — младший брат начальника полиции. Поговаривают, что начальник уже решил отправить Бомджина в исправительную школу.

Конечно, я должна всё рассказать. Доказать его невиновность. Даже если…

…даже если после этого я больше никогда не смогу быть с ним как прежде.

Мяч, брошенный кем-то из ребят на площадке, попал в кольцо. Сжав зубы, Чжунён достала из кармана визитку. Она разгладила помятый уголок, но тут её взгляд зацепился за тень, упавшую ей на колени. Она подняла голову.

— Что делаешь? Разве тебе не жарко?

Сынун прикрывал блокнотом ей голову от солнца. Чжунён готова была поспорить на что угодно, что он всё это время следил за ней, прежде чем подойти.

Стоило только раз так подумать, как его образ — простодушного «прекрасного принца» — разом утратил свою невинность. Она попыталась встать, но Сынун заговорил, как будто специально хотел её задержать.

— Не переживай так из-за Бомджина. Если он не виноват, его скоро выпустят.

— «Если не виноват»? — усмехнулась Чжунён, бросив на него скептический взгляд.

Сынун пожал плечами.

— Я ведь толком не знаю, что он за человек. А ещё… ну, люди совершают ошибки. Импульсивно.

— Значит, ты тоже можешь случайно кого-нибудь избить?

Глаза Сынуна вспыхнули от колкого ответа.

— Как ты можешь такое говорить? Зачем мне так поступать?

— А чем ты лучше Квон Бомджина?

Его карие глаза дрогнули. В голове Чжунён проскользнула мысль, что, возможно, она сейчас срывается на нём вместо всех тех, кто напрасно обсуждает Бомджина. Но останавливаться ей не хотелось.

Сынун снова открыл рот, но тут же закрыл его, как будто обдумывал что-то. Потом парень горько усмехнулся.

— Может, тебе он именно этим и нравится?

Удивившись, Чжунён растеряла свой вызывающий взгляд.

— Я…

Сынун глубоко вдохнул и, глядя ей прямо в глаза, произнёс:

— Ты мне нравишься, Чжунён. Я хочу знать о тебе всё. Хочу помочь, если тебе трудно. Хочу, чтобы ты доверилась мне.

Чжунён на мгновение просто смотрела на Сынуна. Она догадывалась о его чувствах, но никак не ожидала, что он скажет это вслух.

«Помочь». «Довериться». Какие красивые слова… Как было бы здорово, если бы в жизни можно было искренне верить в такие сказочные вещи.

— …Спасибо за чувства.

Её голос звучал ровно, хоть она и с трудом заставила себя произнести это.

— Но ты ничем не сможешь мне помочь.

— Почему нет? Если ты откроешься хотя бы чуть-чуть…

— Нет. — Она резко перебила его, тихо вздохнула и посмотрела прямо в глаза. — Ты ничего не можешь для меня сделать.

Вот если бы это была твоя мама, — добавлять этого вслух не хотелось, но она чувствовала, что Сынун и так понял. Эти слова, похоже, попали в цель. Его мягкие черты лица перекосило. Чжунён отвернулась.

— Ты уверена, что ваши отношения никогда не изменятся?

Голос На Сынуна звучал неожиданно резко, будто он хотел спровоцировать её на спор. Чжунён слегка повернула голову, окинув его холодным взглядом. Сынун смотрел на неё с абсолютно серьёзным лицом.

— Даже если Квон Бомджина отправят в исправительную школу?

На улице было так жарко, что одежда уже прилипала к телу, но воздух вдруг показался ледяным. Чжунён сжала кулаки, ощущая, как по коже бегут мурашки. Сынун говорил так, будто мог повлиять на исход событий.

Это была угроза. Она не знала, как далеко распространялось влияние его семьи, но невозможным это не выглядело. Его слова были слишком уверенными.

Прямо как его мать. Не вцепляется в глотку руками, но заставляет других склониться перед ней.

Чжунён горько усмехнулась. Возможно, Сынун и сам не понимал, что этими словами только утвердил её в решении.

— Такого не случится. Потому что я этого не допущу.

Она приподняла подбородок, смотря на него свысока. Сынун еле заметно вздрогнул. Чжунён скрестила руки и продолжила:

— И, кстати, На Сынун, единственное, чего я хочу от тебя…

Чжунён терпеливо ждала, пока её дрожащие глаза сфокусируются. Как только это произошло, она мгновенно стерла улыбку с лица и холодно бросила

— …Чтобы ты оставил нас в покое. Пожалуйста.

Раздался звонок, оповещающий о конце перемены. Чжунён развернулась и направилась в сторону школы. Руки вспотели, и уголок визитки в её ладони слегка размяк.

Идиотка. Тоже мне, вроде умная, а иногда такая тупая, что слов нет. Ну и зачем ты сюда пришла?

Бомджин, тяжело вздохнув, с трудом сел. Он всегда легко засыпал где угодно, а в участке оказалось даже прохладнее, чем в том доме в горах. Удивительно комфортное место.

И ещё еду по расписанию приносят. Если бы не статус подозреваемого, он бы, пожалуй, и подольше тут посидел.

…Хотя нет, это плохая идея. Эта дурында опять припрётся без предупреждения.

Глава 29

Руками пригладив свои взъерошенные волосы, Бомджин с глухим стуком откинул затылок на стену. Пятый день в участке.

Сначала он был уверен, что выйдет отсюда совсем скоро. Даже если он не смог предоставить чёткое алиби, ведь в конце концов он не был виновен. Разве станут подавать ордер на арест, обвинив его в преступлении, которого он не совершал? Ему казалось, что за пределы 48 часов это не выйдет.

Однако, наблюдая за ситуацией изнутри, он понял: дело принимает нехороший оборот. Реальность немного отличалась от известных ему юридических положений.

Может, потому что он несовершеннолетний, да ещё и без опекуна? После того как начальник участка заглянул ему в лицо и ушёл, всё стало ещё хуже. Разговоры, доносившиеся снаружи, и взгляды полицейских, которые на него бросали, заставляли Бомджина нервничать.

И всё же.

Бомджин тяжело моргнул уставшими глазами. На серой стене всплыло лицо Джунён. После того как она увидела его в таком состоянии, просто развернулась и ушла.

Она поняла. Поэтому и не возвращается.

Эта мысль чуть успокаивала. Когда он внезапно увидел её в полицейском участке в тот день, его сердце словно упало в пятки.

Он знал, какова природа слухов. Даже из малого кусочка правды они разрастаются до небывалых размеров, а когда уже приобретают вес, требуют ещё более шокирующих подробностей.

Когда это происходит, правда теряет значение.

Скучная правда не может удовлетворить чужие глаза, уши и рты.

Как бы он ни старался быть осторожным, если слова, сказанные им однажды, начнут распространяться, они извратятся и в конечном итоге станут петлёй на шее Джунён.

"Примерная школьница, скрывавшая двойную жизнь. Сумасбродная девица, шляющаяся с местным хулиганом по мотелям."

Такие слухи коснутся не его, а Джунён. Ещё не пройдёт и недели, как о ней будет судачить весь город.

Лучше уж сидеть тут и есть бесплатную еду, чем видеть это. Да и потом, рано или поздно найдут настоящего преступника, и его отпустят.

Неужели я слишком высоко оценил способности нашей полиции?

С безразличным видом Бомджин почесал подбородок. Даже если дело произошло на улице с барами, это был налёт средь бела дня. Насколько он слышал, обошлось без драки. Просто кто-то незаметно подошёл и ударил по затылку.

Трижды. Пока что доподлинно неизвестным тупым предметом.

Это больше похоже на спланированное преступление, направленное конкретно на жертву, а не на импульсивный акт. Всё-таки речь идёт о человеке, который приходится младшим братом начальнику полиции. Легко предположить, что он мог стать объектом чьей-то мести. Если его нахождение в том месте было заранее запланировано, то расследование, сосредоточенное на личной вражде, должно было бы дать хоть какой-то результат.

… Хотя куда важнее, чтобы та дурочка не пришла сюда снова.

Цокнув языком, Бомджин резко поднялся на ноги. Ему хотелось хоть немного отвлечься, размяться, но избавиться от мыслей о Джунён было невозможно.

Она наверняка поняла, почему он молчал в тот день, и ушла. Но чем дольше он будет находиться здесь, тем больше возрастает вероятность, что она сделает что-то глупое. В её характере скорее выбросить груз вины, чем бояться утонуть в болоте слухов.

Если бы я только смог сказать ей хоть слово в тот день.

Просто попросить её подождать и не вмешиваться, ведь всё равно скоро меня отпустят.

Эти размышления вызвали у Бомджина горькую улыбку. Кажется, в детстве он слышал, как отец говорил что-то подобное матери.

Тогда отец вернулся невредимым.

А как насчёт меня?

Замедляющиеся шаги совсем остановились. Он поднял взгляд на приблизившихся звук шагов. Вскоре железная дверь открылась, и вошёл знакомый полицейский.

"Хотя бы кормят вовремя", — мелькнула мысль. Но сколько можно этот суп из говяжьих костей?

— Выходи. Справился.

Задумавшийся о меню Бомджин моргнул, удивлённый этими словами. Фраза «справился» зацепила его. Замявшись, он не двинулся с места, а полицейский, неловко улыбнувшись, пояснил:

— Преступник пойман. Теперь можешь выйти.

Бормоча что-то о его упрямстве, полицейский распахнул дверь. Бомджин медленно пошёл следом.

Когда он полностью пересёк границу душной камеры, то внезапно осознал, что всё это время боялся остаться там навсегда. Казалось, что из ног мгновенно ушла кровь, а кончики пальцев были ледяные.

— Что за лицо у тебя снаружи? Не хочешь снова закатить истерику с криками «почему поймали так поздно»?

Бомджин повернул голову на голос. Это был мужчина средних лет с щетиной, держащий в руке бумажный стаканчик. Его лицо показалось знакомым.

— Эй, что уставился? Благодарить не будешь? Твой опекун так и не объявился. Если бы не начальник отдела, ты бы тут и остался…

— Эхей, опять начинаешь говорить глупости. Давай оформляй протокол, а я пока выведу парня.

Мужчина жестом остановил молодого полицейского, который собирался добавить что-то погрубее. Бомджин слегка растерянно прошёл вперёд и склонил голову.

— Спасибо за вашу работу.

— Да ладно. Это наша работа. Да и если бы настоящего преступника не поймали, боялись, что ты в ярости разнесёшь камеру.

Зевая во весь рот, мужчина выглядел уставшим. Бомджин непроизвольно усмехнулся, а тот, заметив это, хлопнул его по плечу.

— Подпиши документы, и можешь идти.

— Это же не обычное нападение, верно?

Мужчина моргнул от неожиданного вопроса, заданного, пока Бомджин тянулся за ручкой. Тот пробормотал, заполняя графу с именем:

— Это ведь было намеренное нападение, да? Жертву выбрали специально?

Мужчина поднял брови, но вместо ответа хитро улыбнулся. Осмотревшись, он прикрыл рот рукой и быстро прошептал:

— Вы с ней хорошо смотритесь, но в будущем старайтесь избегать таких встреч.

— Что?

Не поняв значения слов, Бомджин нахмурился и посмотрел на него. Мужчина с добродушной улыбкой, которая неожиданно контрастировала с морщинами у глаз, снова дружески хлопнул его по спине.

— Вот же странный. Такой серьёзный, а оказывается, романтик. Заботься о своей девушке.

— О какой девушке? — машинально спросил Бомджин, но вдруг замер. Его резкие черты лица напряглись, глаза расширились от подозрения. Мужчина тихо засмеялся, наблюдая за его реакцией.

Бомджин, резко обернувшись, подошёл ближе.

— Вы случайно не видели Юн Джунён?

— Тсс.

Подняв палец, мужчина мягко подтолкнул его за плечо и тихо проговорил:

— Она такая настойчивая, что это даже пугает. Если скажу что-то лишнее, точно влетит. Разбирайтесь между собой. Я пообещал держать это в тайне.

Бомджин издал раздражённый выдох. Он не знал всех деталей, но стало ясно, что Джунён встретилась с этим человеком и рассказала о произошедшем. Взглянув мужчине прямо в глаза, он твёрдо произнёс:

— Она не такая. Мы с ней не встречаемся в подобных местах.

— Я знаю, зачем вы туда пошли.

Ответ мужчины, сказанный с такой невозмутимостью, заставил брови Бомджина непроизвольно дернуться. Он даже это знает? Значит, Юн Джунён рассказала ему и об этом? Уловив замешательство во взгляде Бомджина, мужчина мягко улыбнулся

— Не переживай, я ничего не скажу. Если я проговорюсь, это поставит под сомнение репутацию полиции.

Не успел Бомджин опомниться, как мужчина уже вытолкнул его к выходу из участка. Тот дважды махнул ему рукой, развернулся и, потягиваясь, направился обратно. Бомджин проводил его взглядом, словно находился под гипнозом.

Ветер, хоть и был влажным и душным, напоминая о приближающемся лете, почему-то казался удивительно освежающим. Хмыкнув, Бомджин повернулся и поморщился. Яркий солнечный свет ослепительно бил ему в глаза.

Юн Джунён.

Что ты, черт возьми, сделала?

* * *

В будний день дом был пуст. Окутанный тишиной, он быстро почувствовал усталость и, поддавшись ей, проспал несколько часов. Хотя ему казалось, что он выспался в камере, но, видимо, это было не совсем так.

Дедушка и бабушка, которые предоставили ему временное жилье, не имели к нему никакого отношения. Он оказался здесь по совету мужчины, который когда-то назвался дядей и уверявшего, что это безопасное место.

Он не знал, как именно его представили, но их отношение было скорее настороженным, чем дружелюбным. Если он делал хоть какое-то резкое движение, они вздрагивали и старались держаться на расстоянии. Это был типичный рефлекс людей, которые пережили насилие.

Из-за этого Бомджин тоже старался минимизировать контакты с ними. В рюкзаке, который дядя дал ему перед отъездом, оказалось достаточно наличных, чтобы не возникало необходимости взаимодействовать с ними.

Конечно, деньги не бесконечны. Дядя обещал забрать его, как только всё уладится, но когда это произойдет, было неизвестно. Поэтому Бомджин расходовал их максимально экономно.

После душа он переоделся в постиранную футболку, затем достал с верхней полки шкафчика рюкзак. Это было место, куда дедушка, страдающий от болей в спине, точно не дотянулся бы. Сначала это было сделано из предосторожности, но вскоре Бомджин понял, что рюкзак можно спокойно оставить даже на видном месте — дедушка его не тронет.

Для людей, научившихся бояться насилия больше, чем бедности, такое поведение было закономерным.

Хотя рюкзак использовался несколько лет, половина денег оставалась нетронутой. Бомджин переложил в кошелек чуть больше наличных, чем обычно, вернул рюкзак на место и собрался было выйти, но внезапно остановился. Его взгляд задержался на старом комоде с ящиками, где хранился всякий хлам.

Он потянулся к среднему ящику и вытащил оттуда небольшой пакетик. Щелкнув языком, Бомджин взял его. Его пальцы нащупали внутри что-то плотное и острое.

...Может, следовало взять что-то с бантом?

Нет, она, скорее всего, сразу сорвет его, посчитав лишним.

Усмехнувшись, он вышел из дома. Время занятий в школе подходило к концу.

Туда, куда предлагала О Хесу, он идти не собирался. Он даже не был уверен, что хотел это купить. Однако, придя на место встречи с Джунён намного раньше условленного времени, ему пришлось чем-то заняться.

Один из немногих магазинов с канцелярией и сувенирами в этом районе попался ему случайно.

Джунён часто собирает волосы в хвост. Возможно, они мешают ей, когда она учится. Если она теряла резинку, приходила с распущенными волосами, и тогда весь день поправляла выбивающиеся пряди.

Глава 30

Если бы спросили о личных предпочтениях, ему больше нравилось, когда она ходила с распущенными волосами. Так что он подумал: если подарить ей такую заколку, чтобы она фиксировала только одну сторону волос, может, она чаще станет оставлять их распущенными? Просто мимолётная мысль.

Сонный полдень. Иногда, глядя, как ветер из окна класса развевает её волосы, это казалось сном. Сном, который не хочется заканчивать.

Как бы то ни было, он знал: увидев его, она наверняка рассердится. Но если подарок немного её успокоит — уже хорошо. С этими мыслями Бомджин поднялся на холм. Дом был на своём месте, как всегда. Улыбка сама собой появилась на его лице.

Открыв замок и войдя внутрь, он нахмурился. В доме пахло иначе, чем обычно. Оглядевшись, он заметил следы недавнего пикника.

Оставленные на несколько летних дней продукты начали портиться. К сожалению, холодильника здесь не было.

Постой. Значит, всё это время Джунён сюда не приходила?

Бомджин, сгребая испорченные продукты в пакет, задумался. В тот момент, когда он завязывал пакет, его слух уловил звук спешных шагов. Кто-то быстро приближался к дому.

Он повернул голову в сторону входа, и дверь распахнулась с шумом. Перед ним стояла запыхавшаяся Джунён.

—  …

Её обычно светлые щеки были красными, а большие глаза казались ещё больше — словно она увидела привидение. Молчание делало момент ещё более неловким. Бомджин, сохраняя видимость спокойствия, спросил, убирая пакет в сторону:

— Почему бежишь? Голодная?

— Ты!...

Внезапно её лицо исказилось от гнева. Бомджин инстинктивно вскинул руки, поймав пластиковый пакет, который она кинула в его сторону.

Пакет оказался мягким и чем-то влажным. Немного содержимого плеснуло на его лицо и рубашку. Запах был простой и знакомый — это был тофу.

(П.П. В Корее традиция - есть тофу после выхода из тюрьмы. Белый цвет тофу символизирует чистоту и новое начало.)

Но прежде чем он успел неловко улыбнуться, Джунён закричала так громко, что дом будто вздрогнул.

— Ты - идиот! Дурак! У тебя мозги вообще есть? Ты хоть думаешь, прежде чем что-то делать? Почему ты молчал? Почему ничего не сказал? Ты что, хотел, чтобы тебя подозревали и обвиняли попусту?

— Полиция Кореи работает хорошо. Они поймали преступника меньше чем за неделю.

— В такой ситуации ты обязан был рассказать правду! Никто не просил тебя что-то выдумывать! Нужно было просто рассказать, как всё было. Думаешь, я бы тебя за это ненавидела? Да, конечно, я бы злилась! Думала бы, что ты дрянь, которая не умеет держать язык за зубами. Но я бы поняла! Кто в таких обстоятельствах станет молчать? Что в этом сложного?

Её слова, словно пулемётные очереди, били по его ушам. Бомджин вздохнул:

— Юн Джунён.

— Ты пошёл туда из-за меня. Из-за меня тебя неправильно поняли. И ты решил молчать? Ты в своём уме? Думаешь, я должна быть тебе за это благодарна? Ладно, спасибо. Огромное спасибо! Хочешь, на колени встану и поклонюсь? Только учти, я кланяюсь всегда два раза, так что не обижайся.

(П.П. В Корее есть обычай кланяться на похоронах: обычно человек делает поклон один раз живым и два раза — усопшему)

— Джунён-а.

— Не называй меня по имени, как будто мы друзья, ты, псих! —  её кулачок, на удивление сильный, без колебаний ударил его в грудь. В школе, даже сталкиваясь с самыми нелепыми ситуациями, она всегда сохраняла хладнокровие. А сейчас перед ним была не девушка, а разъярённый ёжик.

Ещё один удар пришёлся на грудь и верхнюю часть живота. На этот раз ощутимо больнее.

— Через три дня экзамен, а я совсем не успела подготовиться! Если в этот раз я не стану первой, это будет из-за тебя! Я не могу позволить себе быть кем-то, кроме как первой! Ты вообще представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы сохранить это место?

Даже под градом словесных атак Бомджин аккуратно переложил пакет с тофу в одну руку, а другой начал тереть пылающую грудь.

Он не ожидал, что её гнев дойдёт до такой степени, чтобы обвинить его в этом. Но он прекрасно понимал, как сильно она отдаётся учёбе. Её концентрацию невозможно было сломать ничем.

Если она не смогла сосредоточиться, то вина на нём. Он осознавал это. И хотя на его лицо невольно начинала пробираться улыбка, он заставил себя серьёзно кивнуть и сказал:

— Кто тебя победит в этой школе? Не переживай так сильно. Экзамен — это всегда то, что ты делаешь в повседневной жизни.

— Ой, умник нашёлся. Ты сам-то хоть раз учился? Откуда тебе знать?

В такой ситуации, даже если он скажет, что из сои можно делать пасту, его всё равно выставят дураком. Неважно, что он говорит. Важно лишь то, что Джунён злилась.

— Ладно, пусть будет так, как ты говоришь.

Бомджин тихо произнёс это, глядя ей прямо в глаза, в которых читалась вся её ярость.

— Не плачь, Юн Джунён.

Слёзы, уже стоявшие в её огромных глазах, одна за другой скатились вниз. Но даже так она продолжала смотреть на него, хмурясь от гнева.

— Это не слёзы. Это потому, что ты меня достал!

— Хорошо, —  кивнул он.

Ему оставалось только одно: не рассмеяться. Если он сейчас засмеётся, это будет конец. Как бы милой она ни казалась в этот момент, это было запрещено. Бомджин отвернулся, стараясь удержать серьёзное выражение лица, хотя чувствовал, что скоро его щека начнёт дёргаться от напряжения.

— Ты меня бесишь.

— Привычное дело…

Но, несмотря на её резкие слова, она вдруг сделала шаг вперёд и обняла его за талию. У него в голове тут же всё остановилось.

— Уааа! — она уткнулась лицом ему в грудь и разрыдалась.  Его футболка мгновенно промокла от её слёз, горячая влага словно оставила жгучий след на коже там, где её руки сжимали его спину.

Пакет с тофу, едва державшийся на кончиках пальцев, выпал из его руки. Но Бомджин даже не обратил внимания на этот звук, как и на проклятия, перемежающиеся с её рыданиями. Всё, что он чувствовал, — это тепло от того, кто беспокоился о нём.

Он тяжело вздохнул. Его руки, замершие в нерешительности, медленно обвили Джунён, прижимая её ближе. В груди, где он даже не знал, что была пустота, разлилось тёплое, но почти невыносимое чувство переполненности.

(П.П. Поэтому надо читать новеллу)

—  Юн Джунён... Джунён-а, —  тихо прошептал он, крепче сжимая её в своих объятиях. Его губы слегка скользнули по её влажным волосам.

***

Джунён прокашлялась. Её глаза опухли, а веки казались тяжёлыми. Сколько раз в своей жизни она вот так плакала? Сейчас внутри неё боролись два противоположных чувства: желание немедленно сбежать и странное облегчение, будто давняя обида наконец-то растворилась.

Бомджин, шумно втянув лапшу из миски, мельком взглянул на неё:

—  Что такое? Не понравилось, как я сварил с тофу? Ты же сама принесла его, потому что хотела.

Этот идиот...

Она бросила на него недовольный взгляд, но он, нахально приподняв брови, продолжал есть с таким невозмутимым видом, что вся её злость испарилась сама собой. Джунён только цокнула языком и затолкала в рот последнюю порцию лапши. Она подумала, что давно не ела рамён в этом доме.

Мысленно прокручивая это, Джунён жевала и украдкой поглядывала на Бомджина. За исключением того, что его глаза казались немного впалыми, он выглядел абсолютно нормально. Растрепанные волосы, чёрная футболка, джинсы... Всё то же, как всегда.

Впрочем, она своими глазами видела, как он спал в полицейском участке, будто у себя дома.

Новость о том, что Бомджина отпустили, она услышала от классного руководителя на завершающем уроке. Тот не придавая этому особого значения, сказал:

“Завтра Квон Бомджин снова придёт в школу. Не сплетничайте на этот счёт. Если есть время на болтовню, лучше потратьте его на учёбу. Понятно?”

Она едва не вскочила прямо посреди урока. Как только занятия закончились, Джунён побежала в магазин, купила тофу и направилась сюда. Её нисколько не смутило, что она потратила целую тысячу вон*.

*(П.П. 1000 вон = 0.7$)

Хотя кидаться продуктами она не собиралась, но, увидев Бомджина, стоящего с таким спокойным видом, едва сдержала злость. Несколько дней подряд она толком не спала и не могла сосредоточиться на учёбе, а виновник всего этого выглядел так, будто с ним вообще ничего не произошло. Это просто взбесило её.

Видимо, тот полицейский всё же оказался не таким уж мошенником, как я думала. Сказал, что разберется, и своё слово сдержал.

— Если есть что сказать, говори. Только не начинай истерику внезапно. Хотя, после всего этого, мне кажется, тебе уже нечего добавить, —  бросил Бомджин, убирая пустую посуду.

Джунён надула губы:

— Даже половину не сказала, но ладно, прощу.

— Тогда скажу я, — сказал Бомджин, снова подходя ближе и усаживаясь на край стола.

Джунён, сидевшая на стуле, прищурила глаза, раздражённо вздёрнув уголки век.

— Что ты наговорила тому полицейскому?

— То, о чём ты промолчал, —  ответила она спокойно.

— И зачем ты рассказала? Всё бы и так уладилось. Если бы поймали настоящего преступника, меня бы отпустили, - Бомджин говорил нахмурившись, словно наставляя.

Джунён лишь хмыкнула, скрестив руки на груди:

— Видимо, ты не знаешь, но пока я не поговорила с тем полицейским, ты для них был главным подозреваемым. Благодаря моим словам у тебя появилось алиби, и они начали расследовать это дело дальше и смогли найти преступника.

— Если это было так просто, они бы всё равно нашли его. А ты подумала, что будет, если тот полицейский начнёт трепаться? Ты понимаешь, что люди могут подумать о тебе? Тебе не обязательно было втягивать себя в это дерьмо.

Его острый взгляд заставил Джунён почувствовать, как её лицо начинает гореть. Она тут же отвела глаза и, кашлянув, пробормотала:

— Он ничего не скажет. Если то, что я сказала, выплывет наружу, этот полицейский будет выглядеть полным идиотом.

— …Что ты имеешь в виду?"

— Неважно, — резко оборвала она, встретив его взгляд и подняв подбородок.

—  Мне всё равно, что думают люди. Пусть хоть тоннами грязи поливают, мне всё равно. Я уже в этом болоте, какая разница, чуть больше или меньше? Главное, что тебя отпустили. Вот это действительно важно. Так что запомни: это всё благодаря мне.

—  Да уж, —  неожиданно легко согласился Бомджин, проводя рукой по подбородку. — Юн Джунён, которая всегда только учёбой занималась, настолько переживала за меня, что даже забросила любимое занятие. Наверное, я должен поклониться тебе в благодарность.

Его взгляд, мельком устремившийся на неё, вновь вызвал у Джунён жар в области шеи. Она поспешно отвернулась и буркнула:

—  Это вовсе не из-за того, что я беспокоилась о тебе.

—  Я тебе нравлюсь?

Глава 31

Неожиданно брошенная фраза в его безразличном тоне заставила её сердце сжаться, а рот беспомощно приоткрыться. Джунён пару раз быстро моргнула, а потом резко вскочила с места.

— Ха! Ты мне? Это я тебе нравлюсь! Иначе как объяснить, что тебя обвиняют в нападении, а ты, вместо того чтобы доказать свою невиновность, боишься, что мою репутацию испортят, если раскроешь алиби?

Она заорала и замахнулась пальцем, но тут же замерла. Подскочить-то она подскочила, но только сейчас осознала, что теперь оказалась слишком близко к Бомджину, который всё так же сидел на краю стола.

Бомджин, словно удерживая её от отступления, тихо пробормотал:

— Это просто нелепо.

— Вот именно, — быстро согласилась Джунён, кивая. Но вскоре её брови нахмурились, а взгляд, до этого устремлённый в пол, медленно поднялся на него. — Что?

Его глаза, казавшиеся особенно тёмными, напоминали безмятежное ночное море. Бомджин, всё так же невозмутимо глядя на неё, произнёс:

— Я-то свои чувства знаю. Вот и спрашиваю про твои.

Повисла внезапная тишина. Джунён показалось, что её разум захлестнуло пустотой. Она несколько раз попыталась что-то сказать, но слова не выходили. Бомджин, наблюдая за её замешательством, скрестил руки на груди и, чуть прищурившись, добавил:

— Такая умная, а иногда выглядишь так растерянно...

— Что ты имеешь в виду? — наконец выпалила она, преодолев свою немоту. — Ты хочешь сказать, что... ты меня любишь? Почему?

Его брови едва заметно дёрнулись от её слов. Тяжело вздохнув, он тихо пробормотал:

— Вот это и для меня загадка.

Джунён резко нахмурилась, словно её окатили холодной водой. Только что её мысли витали где-то высоко, но теперь резко рухнули вниз. Она тут же подняла взгляд, глядя на него с вызовом:

— Так не бывает! Когда человек влюбляется, должен быть какой-то момент, который всё меняет, правда же?

Бомджин, задумчиво глядя вверх, словно пытаясь что-то вспомнить, лениво покачал головой:

— Ничего такого не вспоминаю.

Джунён сжала кулаки, стараясь не выпалить всё, что было на языке.

— И ты называешь это симпатией?

— Я думаю о тебе днём и ночью, — спокойно ответил он, чуть пожав плечами и посмотрев ей прямо в глаза. — Если это не любовь, тогда я просто сошёл с ума.

Квон Бомджин обладал не только талантом выводить из себя, но и умением оставить без слов. Джунён долго молчала, пока её мысли не начали проясняться. Будто очнувшись от сна, она медленно кивнула:

— …Наверное.

Она бессознательно сделала пару шагов назад и плюхнулась на стул. Бомджин, глядя на её потерянный вид, усмехнулся и, наконец, слез с края стола.

— Ну вот, я всё сказал. Теперь можешь наверстать упущенное и учиться сколько захочешь. А я пойду посплю, — бросил Бомджин, направляясь к лестнице.

— Эй!...

Джунён, пытаясь собрать рассеянные мысли, окликнула его. Он уже поставил ногу на ступеньку, но остановился и обернулся. Не успела она как следует всё обдумать, как слова сами сорвались с её губ:

— Я отвечу после экзаменов. Если займу первое место.

Сказать можно и сейчас, но сердце так бешено колотилось, что она не была уверена, сможет ли подобрать правильные слова. К тому же упоминание учёбы напомнило, чем она должна заняться в первую очередь. И… Ей хотелось ещё немного насладиться этим лёгким, почти сказочным чувством, словно она парит среди облаков.

Выслушав её условие, Бомджин медленно вдохнул, нахмурился и вдруг спросил:

— Вторым всегда был этот Им Хёнтэ?

— А зачем тебе это?

— Чтобы закопать.

Кивнув в сторону, он уверенно поднялся по лестнице. У Джунён губы сами собой растянулись в улыбке. Она прикусила нижнюю губу, стараясь сдержать смех, и крикнула вслед:

— Эй, ты ведь только что из участка вышел! Следи за словами!

— Тогда постарайся стать первой, Юн Джунён. На кону твоё самолюбие.

Вскоре сверху донёсся глухой звук — он плюхнулся на кровать. Джунён заставила себя сесть за стол и подавила смех, буквально разрывавший её изнутри.

Её настроение словно взлетело к небесам. Она прикоснулась тыльной стороной ладони к щеке и ощутила, как горит её лицо. Ей было удивительно, как сильно может измениться мир всего за один день.

«Кто тебя вообще может победить в этой школе?» — эхом прозвучал в голове голос Бомджина.

Её губы изогнулись в лёгкой улыбке. Медленно открыв рюкзак, она достала книги и ручку. Открывая учебник, она заметила, что буквы на страницах сегодня казались необычайно чёткими и ясными.

— Естественно, — тихо сказала она, и её голос на мгновение повис в воздухе.

Она крепче сжала ручку, её спина выпрямилась. Джунён была полна решимости.

* * *

Прозвенел звонок. Бомджин положил крутящуюся в пальцах ручку на стол и встал. Последний экзамен подошёл к концу.

Когда-то он неплохо учился. У него даже был интерес к математике и науке, а благодаря хорошей памяти он с лёгкостью запоминал материал. Но всё это осталось в прошлом, в тех днях, когда его жизнь ещё не пошла наперекосяк после смерти отца.

Теперь, когда он не знал, когда и как покинет это место и что ждёт его впереди, учёба казалась бессмысленной. Это можно назвать оправданием, но именно такими мыслями жил Бомджин.

Однако в последнее время что-то странное происходило. Всё чаще мелькала мысль: «А может, попробовать?» Возможно, это из-за того, что он каждый день видел, как Джунён с головой уходит в учёбу. Особенно в последние дни её сосредоточенность была такой, что, казалось, она вот-вот растворится в своих учебниках.

Когда Джунён занималась, она словно переносилась в другой мир. В мир, где существовал только звук скрипящей по бумаге ручки. Этот мир был окружён таинственной аурой, в которую невозможно было вторгнуться.

И наблюдая за этим, Бомджин ловил себя на противоречивых мыслях: ему одновременно хотелось оберегать этот мир и разрушить его своими руками.

Он быстро понял, что на самом деле ему хотелось попасть внутрь этого мира.

Будущее с Юн Джунён казалось невозможным. Их пути были слишком разными. Но если вдруг её чувства окажутся такими же, как у него...

Тогда, возможно, они смогут быть вместе хотя бы в ближайшем будущем. А если так, то, шаг за шагом, почему бы не дойти и до далёкого будущего?

Такие глупые мысли лезли ему в голову.

— Все молодцы. Правда, насколько молодцы, узнаем по результатам. В любом случае, соберите свои вещи, ничего не теряйте и не шастайте где попало. На этом всё, — коротко подвёл итоги классный руководитель.

Дети радостно вскочили с мест с громким «Ура!». О результатах можно подумать позже. Сейчас все были рады возможности уйти из школы пораньше.

Бомджин, однако, заметил, как Джунён, вопреки всеобщей суете, собирала свои вещи медленно. Она оставалась за партой, пока класс почти полностью не опустел.

Сынун, перекинув рюкзак на плечо, хотел что-то сказать ей, но, заметив Бомджина, передумал и вышел из класса. В результате в помещении остались только они вдвоём.

В коридоре гудел привычный шум. Бомджин, скрестив руки, пристально смотрел на Джунён. Она вдруг подняла взгляд и, медленно поднявшись, огляделась. Её спокойствие заставило Бомджина невольно улыбнуться.

Звук её шагов приближался.

— Я проголодалась, — произнесла она прямо.

Бомджин поднял глаза и машинально огляделся, хотя и знал, что в классе никого, кроме них, нет. Он тихо вздохнул, нахмурив брови.

— Экзамен…

—  "…нормально сдала?" – закончила Джунён, вздёрнув носик и усевшись напротив.

Расстояние между ними сократилось всего на одно место, но почему-то теперь казалось, что они сидят у себя дома. Бомджин наклонил голову набок, наблюдая за ней.

— Мне нужно искать, где прячется Им Хёнтэ?

Джунён округлила глаза, а потом тихо рассмеялась. Она выглядела немного уставшей, но в её взгляде всё ещё светилась энергия. Притворно обиженно надув губы, она проворчала:

— В чем смысл искать его после экзаменов? Надо было мешать ему сдать!

— То есть ты не уверена в себе?

Когда ее спровоцировали, Джунён тут же вскинула взгляд, опасно прищурившись.

— Ха! Ты это серьёзно? Ты, что, сравниваешь меня с Им Хёнтэ? Думаешь, он вообще способен меня обойти?

— Тогда отлично. Выходи первой, а то ребята увидят.

Когда он кивнул в сторону двери, Джунён встала, недовольно надувшись. Но вдруг хлопнула в ладоши и, чуть склонив голову, прикрыла рот ладонью, шёпотом добавив:

— Хочу сэндвич.

— Опять эта сладкая дрянь… Я уже выбросил все продукты.

— Купи новые. Что, денег нет?

Она уверенно протянула ладонь, и Бомджин не сдержал смешка. Покачав головой, он тихо сказал:

— Ладно, куплю. Жди там.

— Почему? Пойдём вместе.

— Юн Джунён, — отрезал он, резко взглянув на неё.

Она спокойно смотрела на него, не думая отступать. Бомджин устало выдохнул.

— Я только недавно из участка вышел. Считай, повезло, если по дороге в меня не кинут яйца.

— Ты явно плохо знаешь людей. В этом районе никто не осмелится швырнуть в тебя яйцом средь бела дня. Да и настолько богатых, чтобы так разбрасываться едой, здесь нет. Переживаешь из-за ерунды.

Джунён насмешливо пожала плечами, её уверенность только раздражала. Обычно он бы сдался на этом моменте, но сегодня… что-то мешало ему отступить. Брови Бомджина взлетели вверх.

— Ты правда не понимаешь, о чем я беспокоюсь?

— Кажется, я сказала, что мне всё равно.

Их взгляды встретились в воздухе. Губы Джунёна надулись, когда он смотрел на нее сверху вниз. С надутыми щеками, она отвернулась, пробурчав вполголоса:

— Даже поздороваться нормально не можешь на людях… Как тут вообще встречаться?

Её голос едва достиг его ушей, но этого было достаточно, чтобы мысли разлетелись в разные стороны. Бомджин медленно моргнул, словно пытаясь осмыслить услышанное, и с трудом заговорил:

— …Что ты сказала?

— Ничего. Забудь. Я пошла.

— Эй, подожди! Юн Джунён!

Он вскочил, успев поймать её за запястье, когда она резко развернулась. Её рука оказалась такой тонкой, что он удивился. Перед ним стояла Джунён, пристально глядя на него своими большими глазами. Её щеки чуть порозовели.

Глава 32

Сердце билось так громко, что казалось ритм отбивали пальцами. Бомджин хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Все эмоции, которые он так долго подавлял, внезапно выплыли на поверхность, захлестнув его с головой.

Джунён медленно повернула запястье, словно пытаясь освободиться, и он машинально ослабил хватку. Но вместо того чтобы убрать руку, она скользнула вниз и легко обхватила кончики его пальцев.

Теперь казалось, что сердце бьется в самом кончике пальцев. Перед глазами всё поплыло, но он отчётливо видел её лукавую, почти озорную улыбку. Её лицо, такое ясное и безмятежное, словно запечатлелось в его сознании. Бомджин вдруг подумал, что даже если его чем-то сильно ударят, это не сравнится с тем, что он ощущает сейчас.

— Если забудешь клубничный джем, тебе не поздоровится, — прошептала Джунён, разжав пальцы и, легко касаясь его плеча, прошла мимо.

Бомджин неподвижно стоял, не сводя глаз с её удаляющейся фигуры. Её шаги были такими лёгкими, будто она порхала, как бабочка.

Он опустил взгляд на свою руку, которую она только что держала. В этот момент из его груди вырвался тихий смех. Он чувствовал странное, щекочущее тепло, которое разливалось по всему телу.

"Быть такой милой — нечестно, Юн Джунён. Надо оставлять людям хоть немного возможности прийти в себя", – подумал он, не в силах сдержать улыбку.

Однако, подняв взгляд, он тут же нахмурился. У двери стоял Сынун и молча смотрел на него. Их взгляды встретились на мгновение, но Сынун тут же отвернулся и исчез.

Всё видел? Может, стоит догнать его и расспросить? Или это только всё испортит?

Быстро обдумывая возможные варианты, Бомджин машинально потер подбородок.

У него бывает и такое выражение лица? Я думал, его обычное выражение лица – это глупая ухмылка, как тогда, когда он пытался научить меня писать извинения.

Бомджин взял свою сумку и снова взглянул на дверь. Никого.

…Руки он точно не заметил. А если и заметил, то разносить сплетни точно не станет. Ему ведь нравится Джунён. Может, это даже к лучшему.

С этой мыслью его губы снова тронула улыбка. Но в ушах продолжал звучать её голос:

"Даже поздороваться нормально не можешь на людях… Как тут вообще встречаться?"

Отношения.

Эти слова задели его сильнее, чем он ожидал. Перекидывая сумку на плечо и выходя из класса, он коротко рассмеялся вслух. Он почувствовал, что какое-то время не сможет контролировать свои губы.

* * *

Чувство чего-то необычного пришло к нему по дороге за деньгами.

В кошельке было достаточно денег. Но в голове почему-то мелькнула мысль, что сегодняшний день должен быть особенным. Если она любит сладкое, то почему бы не купить небольшой торт?

Технически ответ он должен был получить после объявления результатов. Но сегодняшнее поведение Джунён уже сказало ему всё. Точнее, её внезапное рвение учиться после его "признания без признания" говорило громче любых слов.

Когда приду домой с ингредиентами для сэндвичей, надо не забыть достать подарок первым.

Чтобы не потерять его, он заранее спрятал заколку в шкаф с рамёном.

Интересно, примет ли она это с улыбкой? А вдруг она скажет, что это бесполезная вещь, и швырнёт мне в лицо.

Заколка, может, и выглядит просто, но ведь я старался. Хотя, зная её придирчивость, всё возможно.

Эти странные, щекотные мысли заставляли его чувствовать себя непривычно, но это не вызывало раздражения. Бомджин попытался сдержать смущённую улыбку, ускоряя шаги.

Но тут он замедлился, прищурившись. У дома, где он жил у одних бабушки и дедушки, стояла незнакомая машина.

Черный и потрепанный седан. Даже по его помятому кузову, напоминающему следы от удара бейсбольной битой, было ясно, что это далеко не обычная машина.

Мгновенно в теле Бомджина поднялась волна настороженности. Он отступил на пару шагов, не отводя взгляда от машины. Задержав дыхание и немного пригнувшись, он заметил, как из дома кто-то вышел. Это был крупный мужчина со смуглой кожей.

Их взгляды встретились практически одновременно.

— Дядя?

— Бомджин!

Лицо мужчины с широким подбородком покрывала густая щетина. Хотя его тело, обтянутое мускулами, выглядел пугающе, он все так же упрямо носил черный костюм. Пока Бомджин моргнул, дядя уже оказался прямо перед ним и начал пристально оглядывать его с ног до головы.

— Ты в порядке? Ничего не случилось?

— Что могло случиться… — начал было отвечать Бомджин, но внезапно осекся.

Дядя кивнул, крепко ухватившись за его плечо:

— Пойдем.

Куда — он не стал спрашивать. С того самого момента, как увидел дядю, его разум уже предугадывал, что это за ситуация. Просто он пока не мог это принять.

— Сейчас? Прямо сейчас? — едва слышно выдавил он.

Дядя посмотрел на него, сжав плечо сильнее:

— Времени нет. Надо сразу отправляться к пристани.

Когда-то этот человек казался Бомджину гигантом. Теперь их взгляды были на одном уровне. Удивительно, как реальность, на которой он только что стоял, вдруг превратилась в призрачное воспоминание, словно недавний сон.

В этот момент до его оглохших ушей донесся хриплый голос дяди:

— Если что-то нужно забрать из дома — иди и бери. Только быстро

Что-то из дома.

Мысль об этом повисла в голове, не давая сосредоточиться. Единственное, что возникло перед глазами, — это то, что он оставлял дома.

В месте, который он теперь считал домом, была Юн Джунён.

Его губы дернулись сами по себе, произнеся:

— Сколько у меня времени?

— Пять минут. Чем дольше тянем, тем опаснее, — отрезал дядя, нервно взглянув на свои часы.

Бомджин замер.

Так нельзя. Это неправильно.

Он понимал, что такой исход возможен, но точно не сейчас.

Мне нужно время, чтобы сказать хотя бы одно слово.

Даже если это одно слово ничего не значит.

Он уже собирался рвануть обратно, сжав кулаки, но внезапно заметил на руке дяди высохшую кровь.

— Подожди, можно мне куда-нибудь пойти… Ты ранен?

Дядя помотал головой.

— Ничего страшного. Бомджин, у нас нет времени. Мы должны ехать прямо сейчас

Лицо дяди, пропитанное потом и пылью, выражало крайнюю напряженность, которую Бомджин только сейчас заметил. Его впалые глаза были потускневшими от усталости и настороженности.

Он не знал всех подробностей, но мог догадаться, что дядя пришел с места, где смерть была ближе, чем жизнь. И хотя Бомджин на миг забыл об этом, его собственная ситуация едва ли отличалась.

Сейчас не время для колебаний. От его решения зависела не только его жизнь. Эта мысль заставила напряженные кулаки постепенно расслабиться. Его взгляд невольно обратился к горам.

Она, наверное, ждет.

Она наверняка останется там до ночи, думая, что я приду, а когда стемнеет, как она спустится одна?

— Бомджин.

Взволнованный голос дяди окликнул его, прерывая размышления, одновременно с коротким сигналом мобильного телефона. Бомджин коротко кивнул и взялся за дверцу машины.

— Едем.

Дядя сел за руль, и машина сразу завелась. Подняв облако пыли, седан сорвался с места.

Бомджин смотрел в окно. Ему казалось, что его сердце тонет в ледяной воде. Несмотря на тряску по неутрамбованной дороге, его взгляд оставался прикован к удаляющимся горам. Он тихо пробормотал:

— Мы сможем сюда вернуться?

Дядя взглянул на него мельком и тяжело вздохнул. Повернув руль, он ответил ровным голосом:

— Сможем. Если останемся живы.

На первый взгляд, это звучало обнадеживающе, но никакого утешения не приносило. Это лишь означало, что вернуться быстро, как хотелось бы Бомджину, не получится.

Иными словами, до того момента, как Юн Джунён окончательно его забудет.

Знакомые места мелькали за окном. Дороги, по которым он когда-то блуждал, охваченный беспокойством, когда впервые оказался здесь. Привычный трактор на обочине. Церковь, где каждую неделю собирались местные жители.

Глядя на здание церкви «Вера», Бомджин широко распахнул глаза. Он постучал в окно.

— Дядя, подожди. Останови машину, пожалуйста.

Машина резко сбавила скорость, визжа тормозами. Еще до полной остановки Бомджин распахнул дверь и выпрыгнул наружу.

Он бросился к человеку, который ехал на велосипеде.

— На Сынун!

Голос его прозвучал так резко и тяжело, словно это был упавший валун. Сынун затормозил и обернулся. Увидев Бомджина, его глаза расширились от удивления. Он то смотрел на приближающегося парня, который шел на него чуть ли не с кулаками, то на черный седан позади. Плечи его непроизвольно сжались.

— Квон, Квон Бомджин?

Выбора не было. Но нужно было хоть что-то оставить после себя. Даже если через На Сынуна.

— Передай Джунён, что мне жаль.

Слова вырвались неожиданно. Сынун заморгал, его глаза, обычно выражавшие добродушие, странно исказились.

— …Что?

— “Прости за то, что оставляю одну”.

Было еще много, что хотелось сказать, но времени не оставалось. Бомджин смотрел прямо в его остывающее лицо и чуть склонил голову.

— Прошу тебя.

Словно отдавая последнее наставление, Бомджин еще раз взглянул в глаза Сынуну, а затем резко развернулся. Он побежал назад, к машине, и быстро забрался в приоткрытую дверцу.

Возможно, его слова так и не будут переданы. Но даже малейшая надежда на это позволяла ему покинуть это место.

Проезжая мимо Сынуна, который смотрел на него с недоумением и скрытым раздражением, машина начала ускоряться. Бомджин с трудом подавил тяжелый вздох.

Он хотел сказать, чтобы они обязательно встретились снова.

Когда-нибудь, обязательно.

Но что значат такие пустые слова для Джунён? Реально ли они смогут встретиться снова? И если да, принесет ли это встреча ей хоть какую-то пользу?

Он понимал, что никогда не сможет вести нормальную жизнь. Между ним, сбившимся с пути, и Юн Джунён, идущей по правильной дороге, не будет пересечений.

Надо было не жалеть денег и тратить все без оглядки.

Надо было не разбивать желток в рамёне.

Если бы я раньше узнал, что она любит сладкое. Чуть раньше…

Если бы я только сказал, что она мне нравится.

Он опустил взгляд на кончики пальцев, которые недавно держала Джунён. Прошло меньше часа, а это уже казалось далекой памятью.

Его кулаки сжались так, что побелели костяшки. Он закрыл глаза, пытаясь подавить боль от слишком быстрого исчезновения тепла, которое, как он думал, останется с ним навсегда. Сквозь стиснутые губы прорвалось что-то похожее на тихий стон.

Глава 33

— Я же говорю, это не в моей власти, Мартин.

Ее уверенный английский заставил прохожего мельком обернуться. Джунён остановилась под уличным фонарем, поставив свой чемодан, и бросила взгляд на наручные часы. 1:28 ночи. От аэропорта до этого места она ехала на такси, и все это время у нее не было ни минуты, чтобы перевести дух.

Черт, как же я устала...

Голова раскалывалась от боли. Она только что вернулась из Сан-Диего после командировки, которая длилась три дня и четыре ночи. А перед этим она еще трое суток практически не спала.

С таким графиком неудивительно было бы свалиться прямо на улице. Но одна только мысль о том, что случится после этого, заставляла ее отгонять подобные мысли.

— Нет, мне важно твое мнение, Джун. Если я его услышу, мне будет проще понять, как двигаться дальше.

— Если ты так считаешь, то мне тем более нечего добавить. До конца месяца команда все рассмотрит и примет решение..

— Джун, ну хоть слово. Ты ведь лучше меня понимаешь, насколько это важно. Сделка должна завершиться до конца следующей недели. А твое мнение для босса — это же практически закон!

— Следи за языком, Мартин. Ты повторяешь одно и то же уже больше часа. Думаю, я сделала все, что могла. Я кладу трубку.

— Подожди, Джун...

Закончив разговор, Джунён перевела телефон в беззвучный режим. Было только два человека, звонки от которых она была обязана принимать в любое время суток. Но один из них обычно засыпал снотворным уже к десяти вечера, а другой давно никак себя не проявлял.

Оба сейчас были в норме, так что вероятность их звонков была минимальной.

Джунён глубоко вздохнула, размяла затекшее запястье и вновь потянула за собой чемодан. Хотя на улице была ночь, летний воздух казался душным и липким, отнюдь не освежающим.

Поднимаясь в лифте, она закрыла глаза и начала массировать затылок. Поднявшись на пятый этаж, ввела код от двери, открыла её и на мгновение нахмурилась.

В гостиной горел свет.

— Пришла?

Из кухни доносился звук посуды. Джунён, подавив тяжёлый вздох, сняла туфли и переобулась в домашние тапочки. Она повернулась, чтобы потянуть тяжёлый чемодан, но внезапно появилась рука, которая легко подняла его.

— Я думал, ты приедешь до полуночи. Самолёт же должен был приземлиться в 22:10.

В гостиной веяло прохладой от кондиционера. Джунён бросила взгляд на Сынуна, одетого в рубашку и бежевые хлопковые брюки. Затем, не говоря ни слова, она медленно подошла к дивану и бросила на него сумку с ноутбуком.

— Нужно было отправить срочную почту прямо в аэропорту.

— Из-за дела с TANDOZ?

— А ты чего здесь?

Обернувшись, она заметила на столе бутылку вина, бокал и тарелку с сырной нарезкой.

Сынун, отодвинув чемодан в угол, развернул стул у стола к ней и сел, облокотившись на спинку.

— Настроение было хмурое, решил выпить. К тому же ты сегодня вернулась, а завтра суббота.

Его мягкая улыбка под добродушными глазами, словно у преданного щенка, и аккуратно уложенные волосы дополняли образ человека, который привык привлекать внимание. Его подтянутая фигура, выработанная годами регулярных тренировок,  не знала излишеств. На корпоративных мероприятиях он всегда был в центре внимания.

Яркая внешность, открытый характер и харизма позволяли ему занимать позицию руководителя отдела стратегического планирования в молодом возрасте без зависти со стороны коллег. Хотя, конечно, немаловажным фактором была и его фамилия: он был единственным сыном На Хёнщика, вице-президента компании.

Джунён не пошла на кухню, а опустилась на диван. Её плечи были напряжены, словно каменные.

— Прекрати заходить в пустой дом без хозяина. Особенно так поздно.

— Что-то не получилось? Мартин опять доставал? На последней встрече он ведь тоже тебя одну к стенке прижимал, хотя ответственный был тимлид Сон.

"Мартин с его звонками в любое время суток и ты, оккупировавший пустой дом посреди ночи, мало чем отличаетесь", — промелькнуло у неё в голове.

Но она была слишком уставшей, чтобы высказывать подобное вслух.

Сынун протянул ей бокал с вином. Джунён покачала головой.

— Я уже пила в самолёте.

— Мама хочет вместе пообедать послезавтра.

Сынун поставил бокал на стол, будто не заметив её скрытого отказа. Джунён нахмурилась, почувствовав, как груз на её плечах мгновенно стал тяжелее.

— …Со мной тоже?

— Похоже, она хочет тебя увидеть. Прошло ведь уже много времени.

Проведя рукой по осунувшемуся лицу, Джунён тихо простонала.

Я надеялась, что смогу немного отдохнуть. Но, похоже, всё снова начинается.

Госпожа Хон любила использовать такие обеды, чтобы быть в курсе последних обсуждаемых вопросов в компании. Это был её способ получать информацию, не приходя в офис, где ей приходилось бы учитывать присутствие брата, господина Хон, президента компании.

"Просто принять душ, сделать холодный кофе и сесть за стол," – подумала Джунён, прокручивая в голове план дел. Она поднялась с дивана.

— Уходи. И если хоть раз ещё окажешься в моём доме в моё отсутствие, я сменю код. Это вопрос личного пространства, понимаешь?

— Джунён…

Его голос, полный отчаяния, заставил её остановиться. Она обернулась и увидела его грустный взгляд, уголки глаз безвольно опущены.

— У меня нет другого места, где я мог бы спокойно дышать. Вокруг меня либо боятся, либо используют. Ты единственный друг, с кем я могу говорить без задней мысли. Ты же знаешь.

Друг.

Друг, говоришь?

Она внимательно посмотрела на Сынуна, стоявшего с опущенными плечами. Она знала, каким уверенным и неумолимым он казался в компании в роли начальника отдела. Поэтому видеть его таким было странно и чуждо.

Разумеется, он был в подвешенном состоянии. Он не мог найти себя среди наследников других богатых семей, воспитанных в строгой дисциплине, но и не мог наладить близкие отношения с обычными людьми.

Однако эта его манера называть людей другом была чем-то из прошлого. В университете, став взрослым, он оказался в водовороте событий, от которых не мог сбежать.

Госпожа Хон верила, что он справится, и, возможно, внешне так оно и выглядело. Но на самом деле её методы только усиливали его внутреннюю изоляцию. И вот результат.

Друг, с которым можно честно говорить...

У него, по его словам, есть такой друг, а у меня нет. Какая ирония.

С горьким смешком Джунён вздохнула и коротко сказала:

— Я приму душ и немного приду в себя. На разговоры меня хватит ровно на одну бутылку.

При её словах губы Сынуна тут же изогнулись в мягкой улыбке. Он кивнул и направился на кухню.

— Хорошо. Нарезать немного фруктов?

— Не надо.

Джунён покачала головой и направилась в комнату. Достав футболку и длинные брюки вместо пижамы, она ненадолго прислонилась спиной к стене.

Ужасно длинный день.

Но хуже всего было то, что, скорее всего, так будет и дальше.

* * *

Погода стояла солнечная. Яркий солнечный свет словно навевал легкое головокружение. Джунён, одетая в блузку с неброским узором и белую юбку, поднялась со своего места, когда вошел сопровождаемый сотрудником человек.

— Директор.

— Зачем такие формальности? Сиди.

Михян была одета в безупречно выглаженную белоснежную блузку и брюки пастельных тонов, создающие ощущение прохлады. Её макияж и прическа, как всегда, были безупречны — ничего не изменилось со временем.

— Ты всё та же. Сколько времени прошло, а ты всё ещё не можешь вести себя проще с людьми. Разве это так трудно?

Джунён молча смотрела на Михян, садящуюся за стол с укором. Ещё в старшей школе она поняла, что не стоит воспринимать слова этой женщины буквально.

Михян стремилась создать образ доброжелательной и открытой для всех. Но это было иллюзией. Джунён могла назвать поименно тех, кто переступил границы и исчез из её окружения.

Если Михян возлагала на неё роль наивной и несообразительной, то Джунён играла эту роль, не особо-то и стараясь. Однако стремление сблизиться с Михян никогда не входило в её планы.

— Ну что ты сразу так с Джунён?

Сынун, опоздавший всего на шаг, вмешался, бросив Джунён улыбчивый взгляд. Михян, наблюдавшая за сыном прищуренными глазами, цокнула языком.

— Ты ему слово, а он "Джунён, Джунён". Надеюсь, ты не такой в компании?

(П.П. Простите, но этот мем так и просится ахах)

— Я умею отделять работу от личного, мама.

Сынун мягко положил руку на плечо матери, а затем сел на стул. Лишь после этого Джунён тоже заняла своё место. Официанты начали приносить блюда заранее заказанного комплексного обеда.

— …Как вы уже упоминали, недавно побывав в Сингапуре, местная компания планирует инвестировать в азиатскую инфраструктуру для стимулирования экономики. Однако пока что инвестиции сосредоточены в основном на региональных правительствах, из-за чего долговая коэффициент остаётся значительной. Поэтому стоит рассматривать это с более долгосрочной перспективой. Для начала я отобрала несколько подходящих объектов, которые правительство выставило на продажу для снижения долгового коэффициента.

Джунён начала доставать из сумки папку с документами. Как она и ожидала, Михян раздражённо замахала рукой.

— Настоящая трудоголичка. Как есть с аппетитом, если на обеденном столе появятся такие вещи?

— Простите. Я отложу это в сторону.

Джунён склонила голову и положила папку на соседний стул. Она всё ещё не дотронулась до палочек для еды, что заставило Сынуна, наблюдавшего за ней с вниманием, вздохнуть и постучать пальцами по столу.

— Да, Джунён, хватит. Поешь немного. Ты ведь вчера поздно легла и, наверное, устала.

Рука Джунён, опущенная вниз, едва заметно вздрогнула. Она медленно подняла голову и посмотрела на Михян. Как и ожидалось, палочки для еды в её руках застыли в воздухе. Подняв брови, Михян с лёгкой улыбкой повернулась к сыну.

— Вы виделись вчера? Разве Джунён не была на командировке?

Глава 34

– А, ну… мы ненадолго встретились и выпили по бокалу вина.

Иногда, когда На Сынун вёл себя подобным образом, Джунён хотелось дать ему пощёчину со всей силы. Она приняла пристальный взгляд Михян с как можно более спокойным выражением лица. Если она отведёт глаза, это только убедит собеседницу в том, что она что-то скрывает.

Но Михян была достаточно проницательна, чтобы заранее предугадать, что Джунён встретит её взгляд прямо. Так или иначе, в этой ситуации у Джунён не было никаких вариантов действий.

Губы Михян слегка искривились в ухмылке, когда её глаза сузились. Наклонив голову, она аккуратно положила палочки для еды на стол.

— Ты отвёз Сэру домой, а потом встретился с Джунён?

— Мама, это…

Удивлённый Сынун широко раскрыл глаза и поспешно взглянул на Джунён. Тем временем Михян неторопливо сцепила пальцы и заговорила.

— Семья заместителя главного редактора Мёнин Ильбо – это не так уж плохо. Тем более, с их связями в СМИ жить становится гораздо спокойнее. Сэру я едва смогла вытащить на встречу, узнав, что она вернулась из Франции, где занималась искусством. Она слишком горда, чтобы встречаться с кем попало, но, говорят, после того как увидела твою фотографию, сразу согласилась. Так что спасибо твоему лицу.

— Мама, пожалуйста, не сейчас…

— Подумай хотя бы о усилиях Джунён, которая постаралась вас познакомить.

Слова Сынуна, сказанные почти шёпотом, оборвались на полуслове. Джунён поднял палочки для еды, игнорируя его взгляд, направленный на нее, будто он не мог в это поверить. Это казалось самым естественным действием в сложившейся неловкой обстановке.

— Джунён познакомила нас? — тихо спросил Сынун, не сводя глаз с Джунён. Михян, подняв стакан воды, ответила:

— Тебе уже не 20. Пора задуматься о женитьбе в ближайшие год-два. Не затягивай с этим, чтобы не доставлять Джунён лишних хлопот, ладно? Правда ведь, Джунён? Сэра довольно хорошая девушка, не так ли?

Каждое слово Михян было тщательно продуманным. Осознавая это, отвечать становилось проще. Джунён кивнула и мягко улыбнулась:

— Да, она прекрасна. Она яркая, любит спорт, так что они с Сынуном идеально подходят друг другу.

— Слышал? Даже Джунён, которая знает тебя лучше всех, так говорит.

В такие моменты Хон Михян была по-настоящему невыносима. Хотя и Джунён была далеко не ангелом.

Она отвела глаза от неотрывного взгляда Сынуна, который, казалось, заглядывал ей в душу. Его карие глаза слегка дрожали, словно отражая внутреннюю борьбу. Джунён спокойно сказала:

— Постарайся. Она красивая и может быть полезной для твоей карьеры.

Губы Сынуна дрожали, будто он сдерживал рвущиеся наружу слова, но в следующую секунду он резко поднялся:

— Мне нехорошо. Пойду.

Пробормотав это, он быстро покинул ресторан. Глядя ему вслед, Михян цокнула языком и покачала головой.

— Что же в тебе ему нравится, что он до сих пор так за тобой бегает? Он, конечно, мой сын, но вкусы у него странные.

Я бы и сама хотела это знать.

Джунён, положив палочки, ничего не ответила. Видя её молчание, Михян раздражённо постучала по столу.

— Нет, будучи за границей с девушками встречался, а теперь что?

Наверное, тогда он просто чувствовал себя одиноким. Да и девушек вокруг всегда хватало.

Когда разговор оборвался, Михян нахмурила брови. Наконец, Джунён нарушила тишину:

— Я соблюдаю границы. Я для Сынуна просто друг, с которым можно откровенно поговорить.

Её безэмоциональный ответ вызвал у Михян лёгкую улыбку. Она пожала плечами и сложила руки на груди.

— Я тебе не верю. Но я верю в твою жадность. Ты ведь не хочешь просто так отказаться от всего, что у тебя есть?

Разумеется.

Джунён молча посмотрела на Михян, та лишь шире улыбнулась.

— В больницу ходишь регулярно?

Удивительно, что ты так долго не спрашивала. Джунён опустила взгляд.

— Да, конечно. Спасибо за всё.

— Ну и хорошо. Давай доедай. Здесь вкусный десерт, не слишком сладкий.

Михян махнула официанту, вытирая рот салфеткой. Через мгновение перед Джунён поставили десерт, который, несмотря на обещания, оказался абсолютно невкусным. Она молча взяла ложку.

Единственное, чего ей сейчас хотелось, — поскорее вернуться домой и лечь спать.

* * *

07:24 утра.

Джунён посмотрела на часы, заходя в здание компании. В то время как другие отделы начинали работу с девяти, их отдел управления рисками приходил на час раньше.

— Доброе утро.

Она кивнула охране, приложила пропуск и направилась в офис. Обычно в это время в компании почти никого не было, и ей нравилось использовать утренние минуты, чтобы спокойно распланировать предстоящий день.

Но сегодня всё пошло не так.

Едва она зашла в офис, как её взгляд пересёкся с руководителем группы Соном. Она автоматически опустила голову в знак приветствия. Сон, с усталым видом наливавший кофе, лишь вяло махнул рукой

Руководитель группы Сон переведён в их отдел из отдела маркетинга в прошлом году. Он закончил тот же университет, что и Хон Инсоп, президент компании, и работал с ним в одной команде во время заграничной командировки.

В компании негласно существовало разделение на два лагеря: сторонники президента Хона Инсопа и вице-президента На Хёнщика. И не было сомнений, к какому лагерю принадлежал Сон.

В обычных условиях никто не обращал бы внимания на мнение рядового сотрудника, но с Джунён всё было иначе.

Она не только получила стипендию фонда "Хангён", но и была широко известна как подруга сына вице-президента и руководителя отдела стратегического планирования. Кроме того, она была самой молодой сотрудницей отдела управления рисками, завоевавшей своё место благодаря своим способностям.

Ходили слухи, что её часто вызывает к себе Хон Михян, сестра президента компании.

Ни Михян, ни Сынун не скрывали своей связи с ней. Михян гордилась тем, что вырастила талантливого сотрудника, а Сынун, словно ребёнок, в первый же день их встречи в компании размахивал ей рукой, приветствуя с широкой улыбкой.

Неудивительно, что находились те, кто считал, что Джунён станет частью семьи вице-президента. Правда, те, кто хоть немного знал Михян, только насмехались над этими предположениями.

В конце концов, людям совершенно неинтересно, что я сама думаю.

Пусть думают, что хотят. Всё равно слухи исчезнут, если Сынун женится.

Джунён, садясь за рабочее место и включая компьютер, мельком посмотрела на телефон. Перед глазами всплыл образ Сынуна, уходящего, не доев ужин. После этого от него не было никаких вестей.

В итоге он всё равно поступит так, как решит его мать. Он всегда так делал.

Их мнения с Михян различались абсолютно во всём: выбор основной и дополнительной специальностей в университете, университет, где он будет учиться за границей, жильё на время учёбы и даже сроки отъезда. Но результат всегда оставался за Михян. Сынун высказывал свои мысли, но не стремился спорить с её упрямством. Всё было именно так.

К тому же, после окончания школы он ни разу открыто не говорил о своих чувствах к Джунён. По правде говоря, и Михян, и сама Джунён могли только догадываться, что он что-то к ней испытывает. Но уверенности у них не было.

На деле у Сынуна было несколько девушек, и, хотя он мог быть навязчивым, он никогда не переступал границы, не прибегал к физической близости. У Джунён даже не было возможности его отвергнуть.

Однако иногда он давал понять свои чувства поступками, которые значили больше, чем слова. Это был его взгляд, когда он наблюдал за ней издалека, забота, проявляемая, когда они были рядом, или поступки, вроде вчерашнего, когда он, узнав, что знакомство с девушкой, которую ему представили, устроила Джунён, резко встал и ушёл.

Если бы кто-то спросил её, пользовалась ли она когда-нибудь его вниманием, она бы ответила отрицательно. Но эти моменты никогда не касались чего-то действительно важного.

Если бы её спросили, почему она не использует его привязанность, чтобы попасть в круг владельцев компании, она бы также ответила, что это невыгодно.

На Сынуна нельзя было возлагать такие надежды. Как сказала Михян, он не тот, из-за кого она могла бы бросить всё, что уже имела.

— Менеджер Юн.

— Да, руководитель!

Джунён, погружённая в мысли, поднялась, услышав хрипловатый голос руководителя группы. Сон, зажавший телефон плечом, быстро проговорил:

— Съезди на место, где происходит перенос завода в Пусан. Городские власти, кажется, решили придраться к происшествию на объекте.

Глаза Джунён сузились. Мельком взглянув на документы на столе, она спросила:

— В Пусан? Но у меня сегодня утром назначена встреча с TANDOZ...

— Я сам её проведу. А ты поезжай. Ты же понимаешь, что ни одного дня задержки в графике на стройке быть не должно? Останься там до завершения. Заодно поговори с чиновниками мэрии. Вряд ли это решится за день-два.

Джунён хотела возразить, но Сон, улыбаясь в трубку, уже продолжил разговор. Она вернулась к своему столу, и усмехнулась, бросив ручку на стол.

Опять забирает готовый проект из-под носа.

После трёх международных поездок за две недели она теперь должна ехать в Пусан. Возмущение было бы уместным, но сил на споры с Соном уже не осталось.

Впрочем, было в этом и немного плюсов. По дороге она могла бы хоть ненадолго прикрыть глаза, а ещё избежать неожиданной встречи с Сынуном.

Слегка вздохнув, она взяла сумку. Попрощавшись с сотрудниками, которые начали прибывать в офис, Джунён вышла в коридор. Звук ее каблуков гулко отдавался эхом.

* * *

Сейчас бы чашку кофе. Это всё, о чём я мечтаю.

Скрестив руки на груди, Джунён нахмурилась. Жарко. Воздух был липким, словно дождь вот-вот соберётся, и одежда прилипала к телу.

На объекте шла активная стройка. Завод, приобретённый после закрытия, переделывали под нужды компании. Но в начале месяца там произошёл несчастный случай.

Рабочий, занимавшийся демонтажем крыши, упал с высоты около 10 метров. К счастью, он остался жив, но сильно повредил левую руку и правую ногу. Даже после операций его шансы на полноценное восстановление были низкими.

Глава 35

Обычно в таких случаях полиция проверяет соблюдение правил безопасности и расследует возможную халатность со стороны рабочих и руководства компании. Естественно, всё это рассматривается как риск для компании.

Проблема не только в том, что сотрудники компании проходят полицейские допросы, или в том, что появляются статьи с ненужными заголовками, портящими репутацию компании. Гораздо серьёзнее то, что строительство может затянуться.

Причина, по которой вместо строительства нового здания был куплен закрытый завод и начались ремонтные работы, заключалась в острой необходимости. Текущий график завершения этого объекта был крайне жёстким, и запуск производства был запланирован сразу после его завершения.

Любая задержка строительства означала бы нарушение всех запланированных сроков работы завода на текущий год.

Ещё неделю назад был получен отчёт о том, что с помощью связей в полиции и городской администрации удалось уладить ситуацию. Несмотря на то, что Джунён занималась в основном зарубежными рисками, в отделе была принята политика полной прозрачности, поэтому она знала о ситуации.

И вот теперь неожиданно ей поручили это дело. При том, что у неё не было никаких связей с местными чиновниками или ответственными лицами.

Конечно, учитывая общий расклад, подобное несправедливое распределение работы уже не удивляло.

Даже ответственный за объект, увидев её, выглядел озадаченным.

Джунён показала ему свой пропуск, на что тот неохотно кивнул.

— Чиновник из районной администрации снова захотел осмотреть место происшествия, он сейчас там, — сказал он.

— Почему он вообще сюда приехал? — спросила она, двигаясь в сторону объекта.

Мужчина скривил лицо и буркнул:

— Тут в последнее время в одном районе три подряд аварии на стройплощадках, вот и решили, что пора заняться безопасностью. К тому же, в прошлом месяце Министерство внутренних дел опубликовало отчёт о проверках по соблюдению мер безопасности.

— У нас есть свои источники информации? — продолжала Джунён.

— Раньше был один парень — начальник отдела городского обновления, Им Хасон. Он наш человек, но что-то он сейчас сам себе на уме. Видимо, боится, что его накроют, поэтому и трубку не берёт.

Начали падать капли дождя.

Джунён почувствовала, как они ударяются о её волосы. Зонта у неё, разумеется, не было. Она лишь тяжело вздохнула и спросила:

— Но ещё на прошлой неделе говорили, что всё идёт гладко.

— Гладко-то шло, — ответил мужчина. — Вы сами видите, сколько мы уже сделали. Чиновники из мэрии сюда только деньги собирать и приезжают. Их устроит ужин в хорошем ресторане, и вопрос закроется.

Он явно раздражённо заканчивал фразу, но вдруг замолчал, заметив, что Джунён остановилась. Она посмотрела на него исподлобья и спросила:

— Вы готовы отвечать за свои слова?

— За какие слова? — замялся он.

— За то, что это всего лишь прогулка по объекту, и ужином всё можно уладить.

Её холодный, пристальный взгляд заставил его замешкаться. Джунён спокойно продолжила:

— Стоимость строительства — 1,2 миллиарда вон. Расходы на ликвидацию последствий аварии — ещё 300 миллионов вон. Если объект не будет завершён вовремя, убытки за оставшуюся часть года составят примерно 17 миллиардов вон.*

*(По курсу на 2024 декабрь: 1.2 млрд вон=835k $; 300 млн вон = 200k $; 17 млрд вон = 11.8 млн $; )

Глаза мужчины округлились. Он даже перестал дышать, лишь беззвучно шевеля губами.

Джунён добавила, словно вбивая последний гвоздь:

— Всего 18,5 миллиардов. Вы готовы за это отвечать?

Мужчина, который даже не мог дышать, только поджал губы и изо всех сил старался избежать зрительного контакта. Капли дождя бились о брови и падали вниз. Джунён напоследок добавила:

—  Если у вас нет уверенности ответить на этот вопрос чётко, то воздержитесь от пустых слов.

На незнакомой территории, особенно с такими "напарниками", рисковать и поддаваться на их провокации значило бы потерять время в бесполезных спорах, а не заняться делом. Увы, молодую женщину на подобных объектах слишком часто воспринимали несерьёзно.

Завоевать контроль над незнакомой площадкой можно разными способами. Одной из ключевых компетенций отдела управления рисками было умение гибко применять подходящий метод в зависимости от ситуации.

Мужчина замолчал и, словно укусив язык, тихо провёл её дальше, напоминая собаку, которой крепко досталось.

Дождь усилился, и одежда уже промокала насквозь.

Джунён, стараясь не обращать внимания на холодные капли, представила, как звонко отвешивает пощёчину своему начальнику, который отправил её сюда в такую погоду.

Дойдя до бокового входа строящегося здания, она заметила небольшую группу людей. На первый взгляд, среди них явно был чиновник, судя по строгому костюму и манере держаться, а также рабочие, одетые куда проще.

Её шаг ускорился. Чиновник, потягивая сигарету, поднял взгляд на приближающуюся фигуру. Мужчина был коренастым, лет сорока, с надменным выражением лица.

— Добрый день. Я из "Хангён". С какой целью вы здесь? — спокойно, но безупречно уверенно произнесла Джунён.

Мужчина слегка прищурился, скользнув по ней взглядом, и, медленно вытянув папку из своего поношенного портфеля, ответил:

— Да ничего особенного. Просто хотели проверить, как у вас с безопасностью. Тут же недавно несчастный случай был? Да и вообще… когда, скажем, работаете с сваркой в подвале, ведь обязаны ставить наблюдателя, чтобы за пожаром следил. А сетка там, на западной стороне, дырявая… Такие моменты надо учитывать.

Он выдохнул клубы дыма ей в сторону, затем прищурился, вглядываясь в её бейдж, который висел у груди, и ухмыльнулся:

—  Юн Джунён, да? Зачем такой цветочек сюда приехал?

Джунён сдержала внутреннее раздражение и ровным голосом ответила:

—  Если проверка ещё не завершена, я буду вас сопровождать. Это поможет быстрее устранить все проблемы и принять рекомендации.

—  Э-э, нет, не нужно. Сегодня просто осмотрим ситуацию. А вы, знаете, больше внимания уделяйте безопасности. Вон, рабочие жалуются, им-то страшно.

Она бросила взгляд на рабочих, стоящих поодаль. Их запылённая одежда была испачкана потом, а выражения лиц оставались угрюмыми.

В воздухе повисло напряжение: отовсюду словно исходила враждебность.

Джунён жестом показала управляющему объектом подойти ближе. Тот, нервно улыбаясь, поспешил к чиновнику:

— Ах, если бы предупредили заранее, мы бы организовали визит в более подходящий день! А сейчас, в такую погоду… Давайте лучше зайдём в офис, согреемся. Чашка горячего чая точно не повредит.

— Какой еще чай в такую жаркую погоду?

— Да ладно вам, идемте.

Чиновник, махнув рукой, отверг предложение, но тот едва ли не за руку увлёк его в сторону.

Только убедившись, что тот уходит, Джунён провела рукой по мокрым волосам и обратилась к рабочим:

— Без сопровождения управляющего не говорите лишнего. Если есть вопросы по безопасности, обращайтесь к нему. Таков порядок, разве нет?

Один из рабочих фыркнул. Его насмешка нашла поддержку среди остальных — все они молча отвели взгляд в сторону, будто считали дальнейший разговор бессмысленным. Сжав кулаки, Джунён сделала шаг вперёд.

— Если есть конкретные проблемы, говорите. После проверки мы займёмся их устранением.

— Смешно слушать, — пробормотал старший из рабочих, с явным презрением сплёвывая себе под ноги. — Чего эта девчонка вообще тут делает? Только беду на место принесёт.

Нахмурившись, Джунён почувствовала, как в ней закипает злость.

Эти презрительные «девчонка» и насмешки… Казалось, ей удалось оставить их позади после устроилась в компанию.

Подняв глаза на рабочего, она усмехнулась. Её взгляд блеснул холодной решимостью.

— Если случится что-то плохое, то что произойдёт на стройке? Чья голова полетит?

— Эй, будь осторожна со словами!

Этот рабочий словно был готов убить её. Разворачивавшиеся рабочие обернулись и уставились на неё. Джунён с невозмутимым видом начала говорить:

— Причины падения человека могут быть разными. Это может быть его собственная неосторожность, а может, и нехватка средств безопасности. Если вы верите, что всё дело в том, что на стройку зашла девушка, тогда должны остановить меня любой ценой. Почему вы просто смотрите?

Джунён сделала шаг вперёд, и откуда-то из толпы посыпались ругательства. Атмосфера становилась всё напряжённее, как будто кто-то вот-вот запустит в неё кирпич.

"Если получу по голове кирпичом, засчитают ли это как производственную травму?" — мелькнула мысль, и Джунён продолжила:

— Если причина — в вашей неосторожности, я здесь ничего не смогу сделать. Но если дело в безопасности, то я могу предложить решение. Чиновники лишь выносят административные распоряжения. Они не те, кто обеспечивает вас необходимым. Это значит, что в критической ситуации полагаться на них не стоит.

Она сделала ещё шаг, чтобы скрыться от дождя, который мешал ей сосредоточиться, заливая глаза. Несмотря на её усилия, зрение всё равно становилось размытым.

Уловив, что её слова начинают привлекать внимание, Джунён слегка изменила тон. И тут раздался грубый голос:

— Этим чиновникам всё равно. Они только красиво говорят. Но если уж полагаться на кого-то, то точно не "Хангён"!

Высказался седовласый мужчина, и остальные рабочие, переговариваясь, кивнули. Однако сам факт, что кто-то вступает в диалог, говорил о готовности продолжать разговор. Джунён уловила изменения в настроении и спросила спокойным голосом:

— А вы обращались с нормальными запросами в компанию? Составили список того, что вам нужно, и того, что мешает работе? Выглядит так, будто у вас тут отличное взаимопонимание. Если бы вы выступили единым фронтом, разве компания могла бы вас игнорировать? Если сейчас вмешаются чиновники или полиция, никто ничего не добьётся. Это лишь потратит время и деньги. Проблему должны решать те, кого она касается, то есть вы и компания.

Седовласый мужчина лишь усмехнулся, скрестив руки на груди, но ничего не ответил. Все взгляды рабочих были прикованы к нему. Джунён едва заметно улыбнулась.

"Интересно", — подумала она. Бывает, что на таких объектах кто-то естественным образом становится голосом всей группы.

Это означало, что недовольство, которым охвачены рабочие, было общим, и обсуждалось уже не раз.

Глава 36

Уровень привязанности к компании - одна из ключевых отличий рабочих на стройке от офисных сотрудников. Перемещающиеся с одного объекта на другой, они обычно сохраняли индивидуализм. Несмотря на видимость сплочённости, возникающей из-за совместной работы, еды и выпивки, их связи носили временный характер.

Потому что стройка всегда когда-нибудь заканчивается.

Вот почему разрушить такую связь не так сложно, даже если она кажется прочной. Важно лишь понять, насколько сильна эта связь.

"Нужно будет проверить, что это за человек", – отметила про себя Джунён, обдумывая следующий шаг.

Внезапно раздалось ворчливое замечание:

— Что толку, что ты тут? У тебя вообще есть какая-то сила? Даже если сказать компании, кто будет слушать?

— Люди, у которых есть власть, в такие места не приходят, — холодно ответила Джунён на слова седовласого мужчины, отчего дюжина глаз, мгновенно скривившись, уставилась на неё. Смахнув капли дождя с лица, она добавила:

— Такие люди смотрят не на людей, а на отчёты. А их составляю я.

Враждебные взгляды слегка смягчились, но седовласый всё ещё сохранял недовольное выражение. Затем, посмотрев через плечо, он спросил:

— А где господин Ким?

— Наверное, опять дрыхнет на чердаке с западной стороны.

— Опять? Ладно, сходи приведи его.

Стоящий позади рабочий с недовольным бурчанием направился прочь. Его лицо выглядело спокойным, но Юн Джунён насторожилась.

Кто ещё этот Ким? Почему именно сейчас они вспомнили про него? Седовласый, похоже, был лидером, но настоящий "серый кардинал" скрывался за кулисами?

Чтобы немного разрядить напряжение, она спокойно спросила:

— После происшествия менеджер Пак наверняка пытался многое уладить. Что именно вас беспокоит?

— Менеджер Пак? Ты про Пак Хёнджуна?

Седовласый фыркнул, и Юн Джунён почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. Его громкий голос эхом разнёсся сквозь дождь:

— Да он сюда только для того и приезжает, чтобы с подружкой поваляться! До наших дел ему никакого дела нет! Доезжает на машине до ворот, еле осматривается и идёт напиваться. Да после того, как он поступил с этим бедным Мансу...

Глаза Юн Джунён сузились. В памяти всплыло самодовольное лицо Пак Хёнджуна, её коллеги, с которым она практически не общалась.

— Он что, вёл себя неподобающим образом с пострадавшим?

— Неподобающим? Да его наглость просто зашкаливала!

— Да уж, явился с этим своим разговором о компенсациях и выпендривается!

— Будто сам из своего кармана платит! Да я чуть его затылок не расквасил, когда он сказал Мансу в следующий раз смотреть под ноги!

Как только речь зашла о пострадавшем, рабочие начали перебивать друг друга, добавляя детали. Видимо, Мансу пользовался уважением среди коллег.

Прислушиваясь к тому, что обсуждали рабочие, явно рассчитывая, что она всё слышит, Юн Джунён заметила двух человек, выходящих из глубины участка. Один из них — рабочий, который пошёл звать господина Кима, а второй, вероятно, сам господин Ким.

Смахнув дождевые капли со лба, она пристально посмотрела на нового мужчину.

Мужчина с густыми волосами, закрывающими лоб, был высоким и крупным. В этом месте, где физический труд был основой, крепкое телосложение не было редкостью, но у него была такая мощная фигура, что он выделялся даже среди остальных.

К тому же он был выше других на голову и выглядел моложе благодаря черной футболке и джинсам, испачканным пылью.

Черная футболка и джинсы.

Когда-то я не могла отвести взгляд от парней в такой одежде.

Джунён невольно улыбнулась, вспомнив, как давно оставила подобные воспоминания в стороне. Но все же привычка проверять лица таких мужчин осталась до сих пор. В этом не было никакого особого смысла — просто рефлекс. Годы научили её не питать надежд.

Мужчина, почесывая щетинистый подбородок, громко зевнул. Черты его лица были скрыты под густой гривой неухоженных волос.

— Чего вам надо, разбудили-то? Опять рамён сварить? — его хриплый голос звучал так, будто он еще не проснулся окончательно.

Но почему же?...

Джунён насторожилась, ощущая странное напряжение. Это напоминало интуитивное предупреждение, которое сложно объяснить.

— Лапша у Кима и правда вкусная.

— Удивительное дело! Он туда ничего особенного не кладет, а получается шедевр. Совсем молодой, но, видно, не раз это делал.

— Отговорки искать он тоже мастер, это уж точно.

Мужчина лениво махнул рукой, пытаясь проветрить себя, и ответил сквозь зевок:

— Вот поэтому я и не отказываюсь.

Седоволосый старший повысил голос, его раздражение было очевидно:

— Да мы тебя кормим и учим, а ты даже этого сделать не можешь?

— А я, между прочим, помог вам решить проблему с возвратом залога, — равнодушно парировал мужчина.

Его уверенность заставила старика нахмуриться еще сильнее. Он махнул рукой, бросив:

— Ладно, тут из компании человек приехал. Поговори с ней и отправь уже. Девушка такая болтливая, что только молодой может её выдержать.

— Какая девушка? А где этот Пак Хёнджун? — мужчина усмехнулся, повернув голову.

И посмотрел прямо на Джунён. Его глаза всё еще скрывались за волосами, но в тот момент, как они встретились взглядами, она ощутила, будто мир замер.

Даже шум дождя вдруг перестал быть слышен.

Джунён непонимающе уставилась на него.

Имя, которое она не слышала вслух более 10 лет, сразу же всплыло в голове.

Почему?

… Почему он господин Ким?

Этот нелепый вопрос — единственное, что пришло в голову Джунён. Она стояла неподвижно, смотря на Бомджина. Тот тоже застыл, внимательно разглядывая её.

Напряжение, словно вакуум, заполнило пространство вокруг.

И разрушил его седой старик.

— Что стоишь, глаз не отводишь? Влюбился с первого взгляда, что ли?

Получив тычок в спину от пожилого мужчины, Бомджин коротко выдохнул, словно проснулся от сна. Некоторое время он молчал, глядя вниз, а затем внезапно шагнул вперед. Люди вокруг начали перешептываться.

— Что он… что делает? — раздались тревожные голоса.

Джунён смотрела на него, не отводя взгляда, пока он шёл к ней, снимая футболку. Как и раньше, одной только его походки было достаточно, чтобы заставить окружающих чувствовать себя неуютно. Она помнила, как сама сильно нервничала в начале их знакомства. Только привыкнув, перестала обращать на это внимание.

Это точно он. Квон Бомджин.

Перед ней стоял не мальчик, а взрослый мужчина — тот самый, которого она когда-то знала. Мысли спутались, и она не могла закрыть рот от удивления.

Неожиданно тёплая футболка мягко легла ей на плечи, словно укрывая от дождя. Смешанный с запахом пыли, исходящим от ткани, слабый аромат дерева пробудил в её сердце едва заметную дрожь. Только почувствовав тепло, Джунён осознала, насколько сильно она замёрзла.

Бомджин слегка подтолкнул её вперёд, заставляя идти. Позади раздались шутливые свистки. Его нос чуть сморщился от досады.

— Если кто-то стоит под дождём, надо хотя бы зонтик предложить, — бросил он, недовольно глядя на пожилого мужчину. — Совсем старики стыд потеряли.

— Так можно было просто пригласить под крышу, зачем одежду снимать? Что, мышцами решил похвастаться, чтобы впечатлить? —проворчал старик.

— Вся одежда насквозь промокла, сама этого даже не замечает, —недовольно пробормотал Бомджин.

Идя за ним, Джунён заметила длинный шрам на его боку. На его смуглой спине он выделялся особенно сильно. Она была уверена, что раньше этого шрама не было.

А к воспоминаниям о нём она относилась трепетно. Тот период был одним из самых ярких в её жизни, и всё, связанное с ним, оставалось таким чётким, словно произошло только вчера.

— Значит, вы из "Хангён", — раздался его голос, прерывая её мысли.

Внутри, под крышей, она всё ещё пыталась справиться с нахлынувшими эмоциями. Услышав, как к ней обращаются, Джунён быстро взяла себя в руки и повернулась.

Бомджин, державший в руках полотенце, поднёс его к лицу, понюхал, а затем бросил ей. Она поймала его, но замерла, не зная, что делать дальше.

— Думаю, вам будет проще узнать всё у него, — добавил Бомджин, всё так же спокойно.

Его деловой тон помог ей собраться. Сжимая в руках полотенце, она сдержанно кивнула:

— Нельзя выслушивать только одну сторону. Моя работа — выяснить все факты.

— Если это всё, чем вы занимаетесь, то мало пользы, — произнёс он и сунул руки в карманы, чуть наклонив голову.

Его слова обескуражили её, а он продолжил:

— Всё это стандартно. Конкуренция между подрядчиками за дешёвые заказы. Жёсткие сроки, ради которых люди работают на износ, что приводит к ошибкам в безопасности. Переработки — само собой. Когда из-за несчастного случая человек остаётся калекой, все делают вид, будто начинают что-то менять. Но это лишь на показ. Полиция проводит проверку, но всё сводится на нет через связи. А условия остаются прежними.

Слова, сказанные его низким голосом, звучали как отрывок из документа или отчёта — логично и последовательно.

— Это и есть факты. Те самые, о которых я не раз говорил Пак Хёнджуну, — заключил он, как будто поставив точку.

… Хёнджун Пак, сукин ты сын. Какой там «разобрался в ситуации»!

Конечно, такие случаи не редкость. Обычно рабочие не знают, что делать, или боятся высовываться, опасаясь быть замеченными, поэтому даже в неудобных или трудных обстоятельствах терпят, рассчитывая хотя бы на оплату труда. В таких ситуациях всё можно уладить, если привлечь полицию или административные органы.

Но тут дело другое. Если сначала всё стихло, а потом снова появился человек из городской администрации, возможно, это кто-то из рабочих подал жалобу.

Кто-то явно намерен раздуть ситуацию. И если такой человек есть, это, вероятно…

— Простите, а с кем я сейчас говорю?

Глава 37

Джунён прямо смотрела на Бомджина. Хотя седоволосый оправдывался возрастом, Джунён казалось, что должна быть причина, по которой он выставил вперёд Бомджина.

И она хотела узнать.

Что произошло за это время? Почему он исчез так внезапно, а потом появился столь неожиданно?

Бомджин, молча принимая её взгляд, приоткрыл было губы, но затем коротко усмехнулся.

— Просто один из рабочих. Как видите.

— Да ну! Господин Ким отлично варит рамён! — вмешался кто-то.

— Видимо, и девушке стало интересно.

— И тело-то у Кима загляденье!

(П.П. Корейское “зайдешь на рамен?” = русское “зайдешь на чай?”. Здесь мужики намекают на это )

Рабочие, окружившие их, чтобы послушать перепалку, тут же вставили свои комментарии. Джунён нахмурилась и испепеляюще посмотрела на них, и те поспешно отвели глаза.

Бомджин махнул рукой и начал гнать толпу:

— Ну всё, идите по делам. Пока вода не затопила стройку, нужно закончить распределение материалов по точкам.

— Вот ещё. Много ты понимаешь в стройке! Только и делаешь, что тут торчишь сутками.

— Если продолжишь жаловаться, я снова уйду. Без меня половина из вас угробит колени уже на следующей неделе.

Слова, похоже, были не такими уж пустыми, потому что седоволосый только что-то пробормотал себе под нос.

Когда Бомджин равнодушно повернулся, чтобы уйти, Джунён быстро шагнула вперёд.

— Эй, постойте!

— Ого, а девушка-то задерживает его.

Кто-то хихикнул, и Бомджин сразу пресёк это строгим тоном:

— Уходите. Здесь опасно настолько, что люди падают с высоты.

Он что, не узнал меня?

Иначе как можно было так спокойно отвернуться?

Джунён было невыразимо обидно. Она представляла эту встречу десятки, сотни раз, но ни разу не допускала мысли, что Квон Бомджин может её не узнать.

Неужели? Я так сильно изменилась?

Или, может, он потерял память и сменил имя?

Надумав невероятные сценарии, будто из какого-то романа, Джунён презрительно усмехнулась самой себе и стиснула зубы. Называть его по имени и выяснять правду здесь и сейчас было бы крайне неуместно. И место, и ситуация для этого совершенно не подходили.

Вот бы избавиться от этой дурацкой челки, я бы ничего больше не пожелала.

Стиснув зубы, Джунён сжала кулаки, подняла подбородок и сказала:

— Подскажите мне приличное жилье. Хочу остаться на несколько дней, чтобы проверить всё лично. И, если возможно…

Она сделала короткий вдох и отчетливо добавила:

— Поближе к тому месту, где остановились вы.

Губы Бомджина слегка приоткрылись, а рабочие вокруг с издевкой загудели. Даже седоволосый наблюдал за ними с каким-то нелепым выражением, то ли с улыбкой, то ли с легким раздражением.

Бомджин посмотрел на неё с недоумением, но вскоре тяжело вздохнул, потер глаза и криво усмехнулся.

— Там, где я живу, такие, как вы, не задерживаются.

— Это мы ещё посмотрим.

— Закончить работу раньше чем через шесть часов не выйдет.

— Я подожду. В офисе.

Квон Бомджин.

У меня к тебе столько вопросов. И ещё больше того, что нужно сказать.

Поняв её настойчивый взгляд, Бомджин покачал головой и отвернулся.

— Делайте как хотите.

— Ладно, разминаемся как следует и начинаем! Сегодня день боли в мышцах! — скомандовал седоволосый, разгоняя рабочих, наблюдавших за происходящим с явным интересом.

Джунён проводила их долгим взглядом, словно остерегаясь их пересудов, пока они не исчезли из поля зрения. Сквозь её сжатые зубы вырвался глубокий, полный напряжения выдох.

Она резко бросила полотенце в корзину, стоящую неподалеку. Её руки слегка дрожали.

Квон Бомджин. Он появился. Прямо передо мной.

Натянутые как струна плечи вдруг ослабли, выпустив накопленное напряжение. Джунён машинально посмотрела на чёрные рукава футболки, которые, как и раньше, почти полностью закрывали её руки. Она внезапно почувствовала, как к горлу подступает странное тепло — слёзы.

***

2

Как долго я тогда ждала?

Клянусь, никогда в жизни я не была так взволнована. Моё сердце вот-вот должно было разорваться, словно попкорн, готовый лопнуть в микроволновке. Сидеть спокойно было просто невозможно.

Когда Джунён вернулась в их дом раньше него, она даже не смогла усесться на стул. Всё время ходила туда-сюда, не находя себе места.

Она была уверена в себе. Если бы Им Хёнтэ действительно мог победить её, он уже не раз занимал бы первое место.

Конечно, можно было подождать результатов, чтобы ответить Бомджину. Но это заняло бы время, а Джунён понимала, что не сможет выдержать такое состояние слишком долго. Если её сердце всё равно должно было взорваться, лучше сделать это сразу.

Если я скажу ему, что тоже его люблю, как это изменит нас?

Находиться с ним в одном помещении, вероятно, будет просто невыносимо. И всё же это ощущение станет самым лучшим из всех возможных.

Может, Квон Бомджин больше не будет разбивать желток яйца, добавляя его в рамен. Может, по пути домой мы начнём держаться за руки, а не за палку. Может…

А…

Как мне смотреть ему в глаза?

Небо в тот день было таким же ясным, как и в день их первого пикника. Мысли, которые Джунён едва сдерживала во время экзаменов, хлынули, словно прорвавшаяся плотина. Погружённая в свои размышления, она бродила туда-сюда, изредка улыбаясь собственным воспоминаниям, пока не опомнилась, что прошло уже порядочно времени.

Почему его до сих пор нет?

Может, и вправду в него кинули яйца, пока покупал продукты?

Со временем беспокойство росло, но Джунён заставила себя успокоиться.

Нет, вряд ли. В нашем районе вряд ли нашёлся бы настолько безрассудный человек, чтобы причинить вред Квон Бомджину. Тем более слухи о поимке грабителя уже разлетелись по округе.

Или он не нашёл клубничное варенье?

Подумала она, вспоминая, что в последний раз брала последнюю банку.

Может, стоило сказать ему, взять виноградное?

Осознавая, как настойчиво она тогда требовала клубничное варенье, Джунён только тяжело вздохнула. В уединении с тишиной и уютом дома её стало одолевать дремота. Она вспомнила, что почти не спала всю неделю из-за экзаменов.

Всё равно он придёт. Пусть даже опоздает. Я немного прилягу, а потом, когда он меня разбудит, отругаю за опоздание, и мы приготовим сэндвичи. Клубничного варенья наложим побольше.

Поднявшись на второй этаж, Джунён позволила себе задремать. Проснулась она уже глубокой ночью.

Квон Бомджин так и не пришёл.

Его не было ни на следующий день, ни через день.

Джунён терпеливо ждала, не находя себе места. Она убеждала себя, что на то есть уважительная причина. Тем временем в школе снова начали ходить разные слухи о его отсутствии.

В конце концов, собрав всю свою смелость, она обратилась к классному руководителю. Да, её волновало, что их отношения могут раскрыться, но страх перед неизвестностью оказался сильнее.

Учитель сказал, что его опекун сообщил, что Бомджин плохо себя чувствует и останется дома. Слова учителя прозвучали неуверенно. В голову Джунён закралась мысль о том, что кто-то мог нанести ему вред, но она не решалась прийти к нему домой.

Однако спустя неделю Бомджин всё так же не появился в школе.

В день, когда Джунён получила свою неизменно высокую оценку, учитель сообщил ей, что Бомджин забрал документы и бросил школу.

С того момента она перестала обращать внимание на слухи. Получив адрес его дома под предлогом возврата одолженных вещей, Джунён отправилась туда. Но её ждал пустой, заброшенный дом. Всё указывало на то, что жильцы уехали в спешке.

Она не раздумывая направилась в полицейский участок. Только позже поняла, что плакала, пока говорила с Ки Рёном, который сразу же узнал её и поспешил к ней. Она сбивчиво рассказывала всё, что знала, даже толком не понимая, какие слова срывались с её губ.

Как выяснилось позднее, Ки Рён как раз вёл расследование о странных седанах, курсирующих по окрестностям. Их пассажиры — крепкие мужчины, сразу привлекли его внимание.

Он выяснил, что это были члены известной преступной группировки из столичного региона. Когда Ки Рён наконец узнал, кем был отец Бомджина, эти машины уже исчезли из деревни.

Ки Рён сказал Джунён, что, скорее всего, Бомджин и его семья скрываются, чтобы избежать опасности. Он не мог быть уверен в его безопасности, но тогда сказал ей именно это. Её лицо, бледное и лишённое эмоций, казалось, вот-вот растворится в воздухе.

Тот период стал для Джунён одним из самых тяжёлых в её жизни.

Но пока она пыталась смириться с утратой Бомджина, судьба приготовила для неё новый удар.

Ближе к концу жаркого и утомительного лета ее мама потеряла сознание по неизвестной причине.

— …джер Юн, менеджер Юн, — раздался голос, вырвавший Джунён из задумчивости, в которую она погрузилась, разглядывая документы. Она медленно подняла голову. Сотрудник, остававшийся в офисе для контроля строительной площадки, смущённо посмотрел на неё.

— Ваш телефон звонит уже долгое время.

— Ах, да, — ответила она, слегка смутившись.

Джунён отвела взгляд к дождевым струям, которые всё ещё стекали по окну. Становилось темно, день явно подходил к концу.

Она тяжело вздохнула и взглянула на телефон, непрерывно вибрировавший на столе. Её брови слегка нахмурились, пока вызов не прервался.

На экране высветились безупречные и прямые буквы: «На Сынун». Это был уже пятый пропущенный вызов.

«Может быть, что-то срочное, а может и нет», — подумала она. Возможность того, что Сынун, находящийся в другой команде, позвонил ей по делам, казалась весьма маловероятной. Пока она размышляла, телефон снова зазвонил. Джунён нажала на кнопку приёма вызова

— Да, это Юн Джунён.

— Где ты? Почему не отвечаешь?

Голос, хоть и спокойный, не мог скрыть ноток тревоги. Джунён, продолжая листать документы, спокойно ответила:

— У меня стоял виброрежим. Простите, не заметила. У вас что-то срочное?

Глава 38

— …Ты же знаешь, что звонок с личного телефона — это не рабочий вопрос.

— Да. Но я всё ещё на работе, — отчётливо проговорила она.

После её слов в трубке повисла тишина. Джунён услышала, как Сынун глубоко вздохнул, пока она вскрывала предыдущий отчёт, написанный Пак Хёнджуном. Однако успела прочитать только пару строк, прежде чем он снова заговорил:

— Ты в командировке? Когда возвращаешься?

— Это займёт несколько дней. Нужно проверить кое-какие моменты, — спокойно ответила она.

— Сколько дней? В каком отеле остановилась?

Её брови слегка поднялись, а затем она, постукивая по документам ручкой, ровным голосом спросила:

— А по какому вопросу?

— Пожалуйста, хватит говорить со мной так официально. Рабочее время же закончилось.

Тот факт, что руководитель команды планирования упомянул “официальное рабочее время”, вызвал у неё легкую усмешку. Такие отделы, как команда стратегического планирования или управления рисками, всегда были заняты, даже в эпоху гибкого рабочего графика.

— Жильё я ещё не выбрала. Командировка неожиданная, — сказала она, качая головой.

— Тогда я забронирую тебе на неделю номер в отеле "Н". Хоть выспишься. Недавно ты была в зарубежной командировке, а теперь снова в провинции. Этот руководитель Сон слишком многого требует от тебя.

“А разве ты сам не причастен к этому?” — подумала Джунён, но вслух сказала:

— Отель слишком дорогой для командировки. Я сама подберу жильё в рамках бюджета. Ещё что-то?

— Джунён, я просто хотел…

Внезапно дверь резко распахнулась, сопровождаясь громким звуком. Слова Сынуна, смешанные с его вздохом, утонули в шуме. Джунён обернулась и заметила человека в старой чёрной майке, цвет которой был выцветшим и казался на пару тонов светлее оригинала. Это был Бомджин, который наклонил голову и шагнул в офис.

— Вам что-то нужно? — поинтересовался сотрудник, с лёгким любопытством подходя ближе.

Майка, явно не его размера, слишком обтягивала Бомджина, подчёркивая его рельефные мышцы.

— Вы действительно пойдёте со мной? — неожиданно спросил он, проигнорировав приближающегося сотрудника, когда заметил Джунён, сидящую на диване в глубине офиса.

Джунён резко поднялась, прищурив глаза.

— Конечно.

— Тогда пойдём.

Сказав это, Бомджин вышел, аккуратно закрыв за собой дверь.

Джунён быстро собрала бумаги, разложенные на столе, и сунула их в сумку.

— Джунён? — послышался голос из телефона.

— Мне нужно срочно уйти. Обсудим позже, — коротко ответила она и отключилась.

Она накинула сумку на плечо. Лёгкий прилив возбуждения заставил её кожу покрыться мурашками.

Она старалась оставаться спокойной, но никак не могла решить, как себя вести при такой неожиданной встрече с Бомджином. Обычно её уравновешенность и хладнокровие, порой доходящие до безразличия, заставляли людей считать её холодной и отстранённой.

И в этом есть доля правды. Но это же Бомджин. Он — исключение.

Стиснув губы, Джунён направилась к двери. Сердце громко стучало с каждым её шагом.

* * *

Когда она вышла на улицу, перед ней стояла машина с открытой дверью пассажирского сиденья. Автомобиль явно был старым, с заметными вмятинами по всему кузову.

«Интересно, хоть ездит?» — подумала она, поспешно садясь в салон.

Как только дверь закрылась, воздух в машине показался ей сырым и удушливым.

Она вдруг вспомнила, что до сих пор не переоделась после того, как промокла под дождём, и нахмурилась.

Если вдруг пахну… Что делать?

— Пристегните ремень, — низким голосом произнёс Бомджин.

Джунён машинально потянулась за ремнём, бросив взгляд на водителя. Бомджин, устремив взгляд вперёд, повернул руль. На удивление, машина двигалась плавно.

Ей всё ещё трудно было поверить в происходящее: она не только снова встретила Бомджина, но теперь находилась в его машине.

Его образ в её памяти всё ещё оставался таким, каким он был в школьные годы.

Даже видя его перед собой, она не могла до конца осознать реальность. Джунён тихо рассмеялась. Внутри неё странным образом смешивались неясные чувства.

— С такой причёской вы вообще видите дорогу? — язвительно поинтересовалась она.

— Это расстояние я и с закрытыми глазами проеду, — сухо ответил он.

— Как долго вы здесь работаете?

— Чуть больше месяца, — спокойно отозвался Бомджин.

— Вы пришли через местное агентство?

— Можно сказать и так.

— А до этого?

Бомджин включил дворники и краем глаза посмотрел на неё. Джунён не отвела взгляд, продолжая смотреть на него. Из-за густой чёлки, прикрывающей глаза, даже на таком близком расстоянии было трудно понять выражение его лица.

Джунён спросила снова:

— Где и чем вы занимались раньше?

Бомджин коротко выдохнул и отвернулся, снова сосредоточившись на дороге.

— Не думаю, что это имеет отношение к работе.

— Может, и имеет. В документах офиса я не нашла вашего резюме. Не думаю, что господин Чхве Ёнбок просто так перекинул меня к вам.

Первым делом, как только она пришла в офис, Джунён принялась перебирать список рабочих. Её интересовал документ, где хоть что-то упоминалось бы о жизни и карьере Квон Бомджина. Но, несмотря на то, что она просмотрела сотни страниц, ни имени, ни фотографии Бомджина в документах не оказалось.

Зато она нашла информацию о Чхве Ёнбоке. Мужчина, 47 лет, опытный бригадир с многолетней практикой на стройке.

— Бригадир, — бросил Бомджин, лениво облокотившись одной рукой на дверь.

Джунён нахмурилась.

— Что?

— Зовите его бригадиром Чхве Ёнбоком. Если хоть раз назовёте его "господин", он сделает так, что вы больше никогда не попадёте на стройплощадку.

— Разве что он сломает мне ногу, а иначе это невозможно, — отрезала Джунён с вызовом.

Бомджин тихо рассмеялся, и это слегка вывело её из равновесия. Его кривоватая улыбка, будто случайно, оставила в её груди странное ощущение, словно кто-то ударил прямо в сердце.

Прошло уже много времени, но старые чувства к Квон Бомджину, казалось, готовы вырваться наружу. Джунён сжала зубы, чтобы удержаться.

— Что смешного?

— Просто подумал, что с вами на стройке явно будет весело.

Он слегка наклонился вперёд, чтобы лучше разглядеть дорогу, и повернул руль. Машина въехала в узкий переулок.

Джунён огляделась по сторонам, когда услышала его голос:

— Сразу предупреждаю, лучше вам поискать другое место для ночлега. Поймать такси тут сложно, но всего в 10 минутах отсюда есть неплохие отели.

Она огляделась. Переулок был действительно мрачным: без фонарей, с полуразрушенными домами, из которых лишь в немногих горел свет.

«Прямо как переулок, где я жила с мамой», — пронеслось у неё в голове.

— Если дело в грязи или тесноте, то это не проблема. Я жила в таких домах, — пробормотала она тихо.

Бомджин, кажется, посмотрел на неё, но ничего не сказал. Машина медленно заехала вглубь переулка и остановилась. Джунён села ровнее и спокойно, как ни в чём не бывало, открыла дверь и вышла.

— Здесь?

Перед ней стоял дом с низким забором и большим двором. Он выглядел настолько ветхим, что трудно было понять, живёт ли тут кто-то вообще. Но судя по площади, в доме было несколько комнат.

Дождь всё ещё шёл, но стал заметно слабее. Джунён, не раздумывая, пошла следом за Бомджином, который, конечно же, не взял с собой зонт.

У водопроводного крана стояла согнутая пожилая женщина. В воздухе витал пряный аромат кимчи-чиге*.

*(П.П. Кимчи-чиге - рагу из кимчи - суп, сваренный из острой капусты кимчи с ломтиками свинины, мягким тофу, зеленым луком)

— Ким, ты пришёл? — спросила она, обернувшись.

— Да, — коротко ответил Бомджин.

Старушка перевела взгляд на Джунён. Её морщинистые глаза, освещённые светом из внутренней комнаты, вдруг широко раскрылись от удивления.

— Откуда ты привел эту девушку? Что происходит?

— Она скоро уйдет.

Под карнизом стоял Бомджин, скрестив руки, и смотрел на Джунён. Его безразличное выражение лица словно говорило: «Сдавайся и просто уходи». Казалось, он не понимал, что такая манера только раздражает окружающих. Джунён фыркнула и подошла к бабушке.

— Здравствуйте. Я ищу место, где можно остановиться на несколько дней. У вас случайно нет свободной комнаты?

— Нужно жилье? Ох, да это место совсем не подходит для молодой девушки! Чуть дальше по дороге есть оживлённый район, там полно чистых и хороших мест. Раньше мы принимали гостей, но сейчас дом уж больно старый. Это, наверное, господин Ким пошутил.

Бабушка рассмеялась и тут же начала махать руками, как бы отказываясь. Джунён тоже улыбнулась.

— Мне всё подойдёт. Я хорошо сплю в любых условиях. К тому же, мы с господином Ким вместе ходим на работу. У меня нет машины, поэтому хотелось бы что-то поближе. Комнаты совсем нет?

— Да нет, комната-то есть... Просто дом старый. Ванная и туалет здесь одни на всех. Мы уже давно никого не принимали.

Бабушка, растерянная, бросила взгляд на Бомджина, словно ища у него поддержки. Тот глубоко вздохнул и провёл рукой по волосам.

— Не упрямьтесь. Поедем в нормальное место. Компания же оплачивает расходы. Я подброшу.

— Почему? Мне здесь нравится.

Хотя на самом деле ей совсем не нравилось. После череды командировок и накопившейся усталости всё тело болело. Она привыкла к чистым и комфортным местам. Нет никакой необходимости оставаться в таком доме, который напоминал старые воспоминания. Деньги на командировку были выделены с избытком

Но...

Джунён пристально посмотрела на Бомджина, который смотрел на неё так, словно она была обузой.

Она встретила Квон Бомджина совершенно случайно и почти ничего о нём не знала. Не то чтобы ей это было нужно, но он мог исчезнуть уже завтра. Едва ли судьба снова сведёт их вместе.

Даже если он исчезнет, он должен ответить на все её вопросы. Если она его упустит, то всю оставшуюся жизнь будет жалеть об этом.

...Точно так же, как тогда.

— Пожалуйста, бабушка, позвольте мне остаться.

Джунён вежливо поклонилась. Увидев её почтительный жест, бабушка растерянно посмотрела на Бомджина. Тот долго вздыхал, а затем покачал головой.

— Всё равно через день она сама уйдёт. А сейчас пойдёмте есть. Это кимчи-чиге?

— Да, я туда положила свинину, долго варила. Только вот рис ещё не готов. Помойся и немного отдохни. А вы, девушка, пока осмотрите комнату. Пройдёмте сюда.

Джунён последовала за бабушкой влево. Она чувствовала на себе взгляд Бомджина, словно он наблюдал за ней с явным неодобрением. Насмешливо поджав губы, она вошла в комнату. Бабушка, заметив её выражение лица, осторожно спросила:

— А как вы знакомы с господином Кимом?

— Мы не знакомы.

Её быстрый ответ вызвал у бабушки удивление.

— Но разве это не его одежда на вас? Утром, кажется, он в этом уходил.

Глава 39

— А, это... пришлось одолжить из-за обстоятельств...

И тут Джунён вспомнила, что у неё совсем нет сменной одежды. Она даже не могла предположить, что всё сложится так. Весь её багаж ограничивался документами, поскольку она планировала съездить только ненадолго.

Сказали, что до главной дороги недалеко?

— Эта комната, пожалуй, чище, чем та, — неуверенно произнесла бабушка, потянувшись к дверной ручке. Она включила свет, и помещение осветилось тусклым светом. Стены с пожелтевшими обоями и затхлый запах заставили Джунён невольно вздохнуть, но она все же кивнула.

— Да, я остановлюсь здесь. Кстати, как мне пройти к той главной улице, о которой вы говорили? Мне нужно купить одежду.

Для нее сейчас подошла бы обычная рубашка и брюки, а еще не помешала бы пара сменного белья. Бабушка махнула рукой в сторону двери:

— Выйдешь на ту дорогу и немного спустишься вниз. Но там темно… Ты сначала поешь, а потом попроси господина Кима подвезти тебя.

— Нет, у нас не такие отношения, чтобы я могла просить об этом, — резко ответила Джунён.

Бабушка лишь слегка улыбнулась:

— Вот как? А что он тебя домой привёл? Ну, давай сначала руки помой. Хочешь, дам какие-нибудь свободные штаны?

Джунён не успела ничего ответить. Бабушка ушла в комнату, а затем вернулась, протягивая яркие штаны с цветочным принтом.

— Они чистые, только что постираны, не волнуйся. Такие удобны для сна.

— Нет, я… — Джунён было начала отказываться, но бабушка, не дожидаясь ответа, быстро скрылась на кухне.

Оставшись одна посреди двора с штанами в руках, она с неловким выражением огляделась. С другой стороны двора она заметила Бомджина, который лишь покачал головой и скрылся в своей комнате. Провожая его взглядом, Джунён раздраженно вздохнула и вернулась в свою комнату.

Что я вообще здесь делаю?

Пол комнаты был влажным и липким. Ясно, что выспаться здесь толком не получится. Не говоря уже о ванне, она сомневалась, сможет ли принять горячий душ.

Снимая влажную юбку, прилипшую к телу, Джунён стиснула зубы.

Ну, держись, Квон Бомджин.

Я вытрясу из тебя все воспоминания, о которых ты успел забыть.

* * *

(П.П. Уровни вежливости на корейском языке можно разделить на три. Первый - между друзей, наш - на “ты”. Третий - на “вы”, например с профессором или начальником. Бомджин и Джунён пока в разговоре с друг другом используют 2-й, это менее формально чем 3-уровень, но всё еще не на “ты”. Учитывая атмосферу, где они притворяются, что не знают друг друга, решила использовать “вы”, но помните, что это где-то между “ты” и “вы”.)

Переодевшись и спокойно сидя в комнате, она услышала зов бабушки и вышла. В тот же момент дверь ванной открылась, и перед ней предстал Бомджин с полотенцем на шее. Он только что вышел из душа, с мокрыми волосами, зачесанными наверх, и теперь она впервые могла как следует рассмотреть его лицо.

Он почти не изменился. Разве что черты стали резче.

Темные густые брови, выразительный взгляд, очерченный нос и глубокие черные глаза — все тот же Квон Бомджин.

Странное чувство нахлынуло на нее. Казалось, она вновь вернулась в те дни. Или наоборот, будто тот период жизни вдруг перенесся сюда, в настоящее.

…Вот интересно, сколько у него черных футболок?

Стоя в футболке, которую он ей дал, Джунён почувствовала себя неловко. Она отвела взгляд и кашлянула.

— Горячая вода есть?

— Нет, — коротко ответил он и прошел мимо.

— Вот как, — пробормотала она и, бросив на него взгляд, зашла в ванную. К счастью, из крана текла теплая вода. Но стоило ей только намылить руки, как бабушка снова позвала ее. Пришлось ограничиться мытьем рук и быстро выйти.

Густое кимчи чиге, напоминающее мясное рагу, оказалось вкусным. Закуски были скромными: слегка подгоревший омлет и листья салата для обёртывания, но всё это прекрасно сочеталось с только что сваренным рисом. Надев цветастые брюки, Джунён без стеснения приступила к еде. Однако взгляд Бомджина ни разу не остановился на ней.

Кажется, хозяйке было интересно, кем именно она приходится Бомджину, но вопросов напрямую она не задавала. Вместо этого она то и дело упоминала про поездку в центр, бросая на обоих внимательные взгляды.

— Всё-таки, девушка, наверняка тебе нужно много всего. Съездите поскорее после ужина, — предложила она.

— Завтра она всё равно поедет в отель, тогда и купит всё, что нужно. Нечего специально куда-то ехать, — встрял Бомджин.

— Кто сказал, что я поеду в отель? — сказала Джунён прищуриваясь. А Бомджин тяжело вздохнул:

— Просто решил, что вам будет неудобно здесь.

— Я же говорила, что привыкла к таким условиям.

— Но это не значит, что нужно специально оставаться здесь. Зачем вы это делаете?

— Потому что вы здесь.

Короткий ответ заставил Бомджина наконец посмотреть на неё. Его обычно спокойные глаза слегка округлились от удивления. Джунён пожала плечами, разглядывая его гладкий лоб.

— Вместе выезжать на объект будет проще.

— Чёрт, — пробормотал Бомджин, потирая шею. Хозяйка дома с едва заметной улыбкой хлопнула его по спине.

— Да, у девушки характер. Ну, поели — пора ехать.

— Это не характер, а просто упрямство, — пробурчал он и цокнул языком.

— Вы даже имени моего не знаете, так откуда вам знать, какая я? — парировала Джунён, прищурившись. Она встала, и её цветастые брюки взметнулись на ветру. Бросив на Бомджина насмешливый взгляд, она криво усмехнулась:

— Но если всё-таки отвезёте, я не откажусь. Спасибо за ужин!

Под внимательным взглядом хозяйки она спустилась во двор. Дождь уже закончился, но липкий ветер всё ещё ощущался. Однако улыбка не покидала её лица.

* * *

В машине Бомджин не проронил ни слова. Джуён тоже молчала, решив, что не станет начинать разговор первой. Она намеренно ждала, чтобы он сам что-нибудь сказал.

— Думаю, здесь подойдет.

Джунён открыла рот, когда по обе стороны дороги показались ярко освещённые магазины. В отличие от тёмных улочек, где был их дом, здесь всё выглядело совсем иначе. Бомджин вышел из машины следом за ней, и Джунён с удивлением посмотрела на него:

— Вы собираетесь со мной за покупками?

— Я в аптеку напротив. Когда закончите, приходите туда.

— Вы что, никогда не ходили за покупками с девушкой? Это займёт не пять минут, — сказала она с круглыми глазами. Бомджин тихо вздохнул.

— Что такого собралась покупать… Ладно, я закончу и сам приду за вами.

Джунён улыбнулась и вошла в магазин известного бренда. На самом деле, она не была той, кто долго выбирает вещи. До того, как она устроилась на работу, она всегда покупала только самые дешёвые вещи, ведь хоть и была поддержка от фонда, но на все расходы этого не хватало.

Конечно, теперь её положение было куда лучше. Всё, что у неё было более-менее дорогого, было подарками от Сынуна. На праздники, дни рождения, когда она поступила в университет или устроилась на работу, а иногда просто потому что ему было весело — причин для подарков было много. Но из всех этих вещей, которые она носила, самым дорогим был только портфель. Когда напиваясь, Сынун всегда подшучивал над этим, но она притворялась, что не слышит. В трезвом виде он никогда не упоминал об этом.

Она собиралась взять тёмно-синие брюки и белую блузку, но её рука остановилась, когда она заметила ещё одну, стоящую рядом, которая была на десять тысяч вон дороже. Блузка была нежно-розовой и с глубоким вырезом на шее. Если бы её спросили, что красивее, она бы выбрала именно эту. После короткой паузы её рука сама взяла розовую блузку.

— 59 800 вон*, — произнёс продавец.

(*П.П. На декабрь 2024 года - 59800 вон = 42$)

Не могу поверить, что купила такую блузку.

Подумала Джунён, раздумывая, стоит ли покупать её, особенно когда нужно следить за расходами.

Но, размышляя об этом, она решила не заморачиваться, ведь это только создаст лишние переживания. Она покачала головой и достала карту для оплаты. Выйдя из магазина с пакетом, она огляделась и заметила Бомджина. Он стоял на улице с пакетом в руке и разговаривал по телефону. Это было даже немного забавно.

...Неужели у него есть девушка?

Она прищурилась и остановилась у пешеходного перехода. Красный горел слишком долго. Пока она внимательно следила за красным сигналом светофора, он переключился на зелёный, и Джунён быстро побежала.

Внезапно из-за угла резко вылетел мотоцикл, и с жутким визгом тормозов он едва не врезался в неё. Джунён попыталась отскочить в сторону, но запуталась в ногах и упала. К счастью, мотоциклист вовремя затормозил и, откинув шлем, закричал:

— Ты что, не смотришь, куда идёшь?!

Был зелёный, ублюдок!

Джунён вздрогнула, и, несмотря на бешено колотящееся сердце, не могла сразу ничего ответить. Мотоциклист, увидев, что она не пострадала, махнул рукой на прохожих:

— Всё нормально, мы не столкнулись! Она сама упала.

— Юн Джунён!

В этот момент она услышала, как её имя произнес Бомджин. Он заметил её через дорогу и теперь мчался к ней, кажется, испугавшись. Мотоциклист, увидев приближающегося Бомджина, сразу же уехал, видимо, не решив с ним связываться. Он выглядел довольно угрожающе.

Джунён сидела, потрясённая, но, как только Бомджин подбежал, он схватил её за плечо.

— Ты в порядке? Не поранилась? Этот сукин...

— Я не ударилась, просто испугалась и упала.

Она быстро заморгала и потянулась к упавшим пакету и одежде, и Бомджин заметив это, первым поднял вещи, помогая ей встать. Джунён встала, проверив свои ноги. Они были в порядке, но на колене была небольшая царапина.

— Давай перейдём на ту сторону. Можешь идти?

— Да.

Они пошли в сторону ближайшей скамейки, и Джунён тяжело выдохнула. Сердце всё ещё бешено колотилось, и она не могла понять, от чего именно — от испуга или от близости Бомджина. Он обнял её за плечи и отвёл к скамейке.

— Садись. Проверь лодыжку, покрути, не болит? Подними-ка ногу.

Джунён сидела на скамейке, а он, опустившись на одно колено у её ног, буквально засыпал её вопросами.

С таким взглядом кого хочешь напугаешь. Если уж на то пошло, я здесь не нападавшая, а жертва, так почему он смотрит на меня так, будто сейчас съест?

Бомджин, слегка надавливая на её кость, бросал на неё взгляды, полные беспокойства. Джунён покачала головой и заговорила:

— Что же делать со штанами? Бабушка дорожила ими?

— Ты сейчас об этом беспокоишься? Для начала поехали в больницу. Даже если сейчас кажется, что всё в порядке, это может быть не так, — ответил он низким строгим голосом, не допускающим возражений.

Бомджин снова посмотрел в сторону, куда уехал мотоцикл. Вид его лица заставил Джунён нервно усмехнуться:

— Правда, я просто испугалась и упала. Он даже не коснулся меня. Но всё равно...

Она глубоко вдохнула, и его взгляд вновь устремился на неё. Джунён спокойно посмотрела на него и сказала:

— Значит, ты всё-таки меня не забыл, Квон Бомджин.

Глава 40

Дул теплый ветер.

Бомджин пару раз моргнул, провёл рукой по лицу и тихо вздохнул. "У меня проблемы", — это выражение на его лице Джунён уловила мгновенно. Она криво усмехнулась и добавила:

— Ты так демонстративно делал вид, что не знаешь меня, что я и правда подумала, будто ты забыл. Не ожидала встретить тебя здесь. Как поживал?

В тот момент Бомджин резко встал. Она подняла на него удивлённый взгляд, а он с невозмутимым лицом произнёс:

— Подожди здесь. Я куплю пластырь и лекарства.

Джунён от возмущения аж открыла рот и закричала:

— Эй! В этой ситуации это главное?

— Для меня — да, — ответил он без колебаний и, повернувшись, снова побежал через пешеходный переход в сторону аптеки.

Джунён долго смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду, а затем тяжело вздохнула, словно земля ушла из-под ног. Сердце, напряжённое до предела, металось то туда, то сюда.

Она не знала, правильно ли поступила. Но теперь до неё окончательно дошло: она встретил Квона Бомджина. Он назвал её по имени, а она — его.

Она хорошо знала, чем Бомджин был для неё особенным.

Он был её первой любовью.

Возможно, если бы в тот день, когда они должны были начать встречаться, он не исчез, они могли бы пережить вместе ещё много чего. Все воспоминания о "первых" моментах, которые она хотела сохранить, были связаны с ним.

Конечно, после этого были мужчины, которые ей нравились. Но ни с одним из них отношения не сложились. Все как один упрекали её в безразличии, говоря, что она не хочет ничего знать о них.

И неудивительно. Джунён никогда особо не интересовалась другими людьми. Она не стремилась к близким связям, что и отражалось в её поведении.

С самого начала она считала, что такие вещи, как романтика, ей не подходят. Это лишь пустая трата времени. Она не собиралась производить впечатление, открывать свою душу или полагаться на кого-то. Мужчины этого не выдерживали.

Но с Квон Бомджином всё было иначе. Джунён хотела узнать о нём как можно больше. Она чувствовала, что это знание поможет развеять некое тяжёлое чувство, которое долгие годы жило у неё в сердце.

— Подними ногу, — произнёс он.

Джунён подняла глаза на голос, раздавшийся неожиданно рядом. Бомджин уже успел вернуться и теперь сидел возле её ноги. Когда она неуверенно пошевелила ногой, он тут же схватил её за щиколотку и положил её ногу себе на колено. Он заглядывая в пакет, который принес, вынимал оттуда разные вещи, тогда Джунён пробормотала:

— Эта причёска тебе совсем не идёт.

— Ха, — коротко усмехнулся Бомджин и, потянув за край её штанов, сказал:

— Я порву.

— Что... А-а-а! — Её фраза прервалась криком, когда ткань с треском разорвалась, и штаны оказались порваны до самого колена. Джунён поджала губы, глядя на брюки с цветочным узором, которые быстро поднялись выше колен. Тем временем Бомджин, как ни в чём не бывало, обработал рану антисептиком, заставив её стиснуть зубы.

— Неужели тебя так задел мой комментарий про причёску? Всё ещё любишь демонстрировать свою силу? — съязвила она.

Бомджин лишь слегка усмехнулся:

— Чтобы не осталось шрамов, надо как следует всё обработать.

— Ты беспокоишься, что на моей ноге останется шрам? Ты?

Слова "после того, как вот так исчез" застряли у неё в горле, но Бомджин словно бы услышал их, потому что ничего не ответил. Закончив приклеивать широкий пластырь, он аккуратно опустил её ногу и встал.

— Если всё купила, идём.

— Ещё не всё, — возразила она.

— Что? Может я куплю?

— Нижнее бельё, — ответила она, глядя на него с нарочитой невинностью.

Бомджин на мгновение застыл, но затем лишь тяжело вздохнул и протянул ей руку. Джунён, приняв его помощь, поднялась с наигранно невозмутимым выражением. Каждый раз, когда она слегка спотыкалась, её плечо едва касалось его руки, из-за чего у неё по шее пробегала лёгкая щекотка.

— Можно спросить? — вдруг сказала она, ощущая его тепло.

Бомджин мельком взглянул на неё, не переставая поддерживать её за руку. Джунён, заметив его напряжённые черты лица, слегка замерла, но всё же спросила:

— Почему ты теперь Ким?

Его взгляд, до этого острый, как нож, постепенно смягчился.

— Так вышло, — коротко ответил он сухим тоном.

Ха, значит, объяснений не будет?

Джунён слегка поджала губы, пожав плечами.

Ну и ладно. Ещё успею узнать.

— Значит, ты и дальше будешь Ким? Как мне тебя звать?

— Не зови.

Джунён застыла, остановившись на месте. Его голос, едва слышный, задел её ухо:

— У нас не такие отношения.

Она почувствовала себя так, словно кто-то только что ударил её по затылку. Лицо вспыхнуло жаром. Ей стало стыдно за то, что, увлёкшись своими эмоциями, она вела себя так необдуманно, словно какой-то ребёнок.

Увидев её растерянный взгляд, Бомджин спокойно задал вопрос:

— Когда ты вернёшься?

Губы Джунён изогнулись в кривой усмешке. Пусть Бомджин об этом и не догадывался, но его последние слова не только ударили её по затылку, но и нажали на скрытую кнопку внутри неё. Ту самую, которая управляла её упрямством и одержимостью, заставившими её прийти сюда.

Мягко подтянув уголки губ, она мило улыбнулась. Резко изменившаяся атмосфера заставила Бомджина замереть. Сверкнув взглядом, Джунён впилась пальцами в его руку и прошептала:

— Так ты всё таки забыл меня. А ведь раньше не мог сдерживать любопытство, гонялся по мотелям и даже заглядывал в полицейские участки.

Бомджин слегка поморщился, видимо, тоже вспомнив те события. Сузив брови, он тяжело вздохнул.

— Юн Джун...

— Даже после того, как ты исчез, я не изменилась. Узнав, что ты забрал документы из школы, я снова отправилась в полицию. Приехала к тебе домой — там всё было вверх дном, и стало ясно, что ты ушёл не по простой причине. Но в округе всем было плевать, только я, как дура, цеплялась за полицейских. Ты хоть понимаешь, сколько раз из-за тебя я была в участке?

Его чёрные, искажённые глаза молча наблюдали за ней. Её голос дрожал, но Джунён не останавливалась. Она сжала его руку ещё крепче.

— Ты спросил, когда я уеду? Прости, но я пока не знаю. Моё дело — следить за тем, чтобы стройка шла по плану, без малейших проблем. И да, в отель я не пойду. Мне нужно понять, почему Квон Бомджин стал «господином Ким», и почему тогда исчез таким образом.

Бомджин молчал, но  по-прежнему не отводили взгляд от неё. Джунён холодно продолжила:

— Так что придумай хоть какую-то правдоподобную историю. А если, не дай бог, ты исчезнешь снова, знай — на этот раз я не прощу. Никогда.

Она медленно отпустила его руку и сделала шаг назад. Смотря на застывшего как статуя Бомджина, она бросила напоследок:

— Если мои слова для тебя ничего не значат, просто исчезни.

Тогда в каком-то смысле я тоже почувствую облегчение.

Она пошла прочь, прихрамывая. Её шаги были неровными, но она продолжала идти одна. Эмоций, кипевших в её голове, было более чем достаточно, чтобы кружить ей голову.

***

3

Это слишком.

Ну, может быть, совсем чуточку...

Джунён смотрела в потолок, щурясь от напряжения, и цокнула языком. Возможно, она чуть задремала, а может, всё время оставалась бодрствующей. Но главное — солнце уже взошло. Свет за дверью становился всё ярче.

Вернувшись домой, она едва успела принять душ и завалиться в кровать, но её нервы были слишком напряжены, чтобы уснуть. Влажный запах от постельного белья только усиливал дискомфорт. Но всё же её больше раздражало лицо Квона Бомджина, которое упорно не желало покидать её мысли.

Она знала, что ни она, ни Бомджин не сделали ничего преступного, чтобы он исчез, но всё равно не могла отделаться от чувства, что, если она уснёт, он снова пропадёт.

Вот почему она была в таком состоянии.

Джунён, которая ощущала ломоту во всех суставах, с трудом села. Казалось, усталость намертво прицепилась к каждому уголку её тела.

— Но это всё равно странно, — пробормотала она, массируя плечи и склонив голову набок.

Мы могли бы поприветствовать друг друга куда более нормально. Тогда ведь именно он признался первым, а судя по его характеру, я наверняка была его первой любовью.

Что бы ни было причиной нашего внезапного расставания, теперь мы случайно встретились. Можно было бы представить себе более радостную и трогательную встречу.

Это из-за него всё так.

Джунён скривила губы.

Он первый сделал вид, что не узнал меня, первый провёл черту, первый же ударил по самолюбию прямо перед моими глазами.

И, возможно, на то у него есть причина.

Может, именно поэтому он носит чужое имя.

Его усыновили?

...В таком возрасте?

Или он сменил имя, потому что за ним кто-то гонится.

Это звучит более правдоподобно.

Если размышлять оптимистично, возможно, поэтому он попросил не называть его по имени. С самого начала его исчезновение сопровождалось чередой странностей.

Я ведь не из тех, кто верит в счастливый исход.

Джунён покачала головой и, покачиваясь, поднялась на ноги. Колено ныло, а по шее пробегал озноб, но надо было привести себя в порядок и начать готовиться к работе. Независимо от её состояния, утро начиналось по расписанию.

— Ты уже встала? Время только шесть с небольшим, — бабушка с веником в руках с удивлением посмотрела на неё.

Джунён заметила, как её взгляд упал на порванные штаны, и неловко улыбнулась.

— Простите. Вчера был небольшой инцидент. Я куплю вам такие же, где можно их найти?

— Инцидент? Ах ты ж бедняжка, как так колено ободрала? А насчет штанов не переживай, у меня таких ещё три-четыре.

— Всё равно куплю вам что-нибудь хорошее. Иначе мне будет неудобно.

— Да брось, я их ещё на рынке купила. Все старьё. Мы тут по утрам жуём нурунджи*. Ты такое ешь?

— Я с радостью! Сейчас быстро умоюсь и присоединюсь.

*(П.П. Нурунджи: Тёмная хрустящая корочка из риса, которая образуется на дне кастрюли, после выкипания воды при приготовлении риса)

В ответ на мягкие, почти по-домашнему теплые слова бабушки голос Джунён тоже стал тише и теплее. Улыбнувшись, пожилая женщина замахала рукой:

— Вода сейчас ещё холодная. Умойся после завтрака. У нас горячая вода долго идёт. Надо краны долго открытыми держать.

— Вчера вроде сразу пошла...

Джунён не успела договорить, как услышала, как скрипнула дверь. Повернув голову, она увидела, как из комнаты выходит Бомджин с полотенцем на плечах.

Глава 41

Всё-таки немного переживала, что он сбежит, пока я уснула. Но при виде его спокойного, будто ничего не случилось, лица моё раздражение только усиливается.

Бомджин медленно зевнул и, не обращая внимания на её сверлящий взгляд, прошёл мимо, направляясь в ванную. Джунён с усмешкой окликнула его:

— Эй, господин Ким! Я ждала, чтобы первой умыться!

— Пять минут, — ответил он, даже не оглядываясь, и скрылся за дверью ванной.

От такого нахальства у неё глаза расширились от возмущения. Бабушка, заметив это, мягко похлопала её по плечу:

— Ну что ты. Пусть он первым умоется, тогда у тебя вода будет тёплая.

— Бабушка... — Джунён шагнула ближе, понизив голос. — Что это за человек?

— Почему ты меня об этом спрашиваешь? Разве вы не знакомы?

— Не знакомы. По крайней мере, пока.

— Вы поссорились? — улыбнулась бабушка, заметив надменное выражение лица Джунён.

— Мы не настолько близко с ним, чтобы ссориться. Так что он за человек? — спросила Джунён, скрестив руки.

Бабушка, слегка кивая, посмотрела в сторону ванной.

— Не из нашего района. Кажется, чуть больше месяца как здесь. Говорят, на стройке работает. Пришёл искать дешёвую комнату. Без лишних слов утром уходит на работу, возвращается вовремя, ест. Разговорчивым его не назовёшь, но трудолюбивый. Вроде девушки у него нет.

Последнее предложение бабушка добавила с улыбкой на губах. Джунён ответила неловкой улыбкой и вполголоса поинтересовалась:

— Он часто общается с коллегами с работы?

— Ну, может, снаружи и встречается, но домой вместе не заходили. Вся эта работа временная, на время стройки рабочие обитают в городе и вместе уезжают. Ким позже присоединился, наверное, потому и комнату себе искал.

Присоединился отдельно?

Джунён приподняла бровь и бросила взгляд на закрытую дверь ванной.

— А вы не знаете, как его зовут?

— Имя? — переспросила бабушка.

— Все его Кимом зовут. Имя он не называл?

— Думала, знаю. Но, похоже, нет.

Бабушка слабо улыбнулась морщинистыми глазами, ее голос тихо понизился. Кивнув несколько раз, она внезапно всплеснула руками.

— Ох, совсем забыла про рис! Сейчас сгорит. Ты пока садись за стол, я сейчас накрою.

— Давайте я сама, — предложила Джунён

Во дворе начал распространяться аппетитный запах подгоревшего риса. Прихрамывая, девушка прошла на веранду и села. Наклоняясь, чтобы сложить ноги, она заметила, как вокруг заклеенного пластырем колена расходится синяк.

Похоже, я ударилась сильнее, чем думала. Может, надо было с хозяина мотоцикла хотя бы деньги за пластырь стрясти?

В голове всплыл образ Бомджина, бежавшего к ней, зовя по имени. Если бы не такая ситуация, он бы, наверное, продолжил её игнорировать.

...А какое у него перепуганное лицо было, когда бежал.

Джунён вспомнила его выражение лица. Тогда, в той ситуации, у него просто не было ни времени, ни причин притворяться.

Она чуть привстала, чтобы дотянуться до сложенного у стены стола, но тут на помощь пришли чьи-то руки. Бомджин, только что после душа, небрежно откинул мокрые волосы и разложил стол.

От него пахло мылом и свежестью. Несколько капель воды с его волос упали ей на колени, заставив вздрогнуть от прохлады. Джунён пристально уставилась на мужчину и заговорила:

— Послушайте, господин Ким.

Он обернулся, словно ожидая упрёка, но Джунён пожала плечами и быстро заговорила:

— Вы сюда, случайно, не с какой-то опасной миссией приехали?

На его лице промелькнуло раздражение, и Джунён уловила, как уголки его глаз дрогнули от удивления. Через мгновение Бомджин, нахмурившись, цокнул языком.

— Это стройка. Здесь люди погибают. Сказать, что всё безопасно, я не могу.

— Не умер же.

Бомджин коротко вздохнул, выпрямляя спину.

— Когда вернётся изначальный ответственный?

— Как только станет очевидно, что я не справляюсь.

— То есть... — его спокойный взгляд словно сканировал ее, и Джунён стараясь сохранить уверенность, приподняла подбородок. Губы Бомджина медленно скривились в усмешке.

— Если случится ещё один инцидент?

Джунён, хранящая уверенность на лице, внезапно замерла, а затем, не успев сдержаться, выпалила:

— Квон Бомджин, что ты…!

— Осторожнее, горячо, — раздался сзади голос бабушки.

Джунён тут же замолчала, наблюдая, как на стол ставят кастрюлю с корочкой риса, кимчи и пустые тарелки.

— Ешьте, пока не остыло. Мой кимчи так нравится Киму, он всегда с удовольствием ест, — добавила бабушка, передавая ложку.

Джунён, не отрываясь, бросила раздражённый взгляд на Бомджина, но тот, не обратив на это внимания, спокойно помешивал содержимое кастрюли. Поднимающийся пар окутывал его лицо, делая его размытым.

* * *

Минсук недовольно поджала губы, ускоряя шаг. Ранним утром она получила сообщение с просьбой сообщить код от двери офиса, и это вынудило её прийти на работу на полчаса раньше обычного.

Когда она открыла дверь офиса, свет уже горел, а Джунён была погружена в чтение каких-то документов. Минсук сдержала вздох и привлекла к себе внимание:

— Вы так рано...

— Где организационная схема по технике безопасности? Не смогла найти, — перебила её Джунён, не отрывая взгляда от стола, заваленного папками и бумагами.

Минсук, качая головой, подошла к шкафу и открыла его. Передала документы, но не успела ничего сказать, как Джунён уже засыпала её вопросами:

— Почему управляющего до сих пор нет?

— Ах, вчера он, кажется, поздно вернулся после ужина с тем чиновником...

Минсук собиралась добавить, что по утрам после таких мероприятий он обычно не появляется в офисе, но Джунён уже кивнула, обдумывая что-то своё.

— Позвоните ему и договоритесь о встрече со мной до обеда. Инспектор, ответственный за технадзор, постоянно на месте? Было бы неплохо, чтобы он тоже присутствовал.

Минсук растерянно моргнула, поражённая скоростью, с которой Джунён выдавала инструкции. Понимая, что затягивает с ответом, она поспешно взяла телефон.

— Это срочно, поэтому попрошу вас об одолжении.

— Да, конечно.

Джунён тем временем продолжила вводить что-то в ноутбуке, затем достала мобильный и начала говорить:

— Это Юн Джунён. Оформите официальную командировку. Пока до следующей недели. Ах, и откройте доступ к нескольким общим папкам. Я продиктую код доступа.

Минсук украдкой наблюдала за коллегой, теребя в руках документы. Её потрясало, с какой лёгкостью Джунён справлялась с многочисленными задачами.

"Не знаю точно, как она справляется, но одно ясно — она совершенно не похожа на предыдущего руководителя, Пак Хёнджуна," — подумала Минсук с тихим вздохом. — "Острые камни больше всех получили удары. Особенно здесь, где все и так ходят на грани. Кажется, к нам прибыл настоящий кремень."

— А, да, управляющий. Вы уже проснулись? Это... не в том дело, просто...

Мягко уговаривая сонного управляющего с приглушённым голосом, Минсук пожала плечами. Было утро, идеально подходящее для чашки крепкого кофе.

* * *

Бомджин молча поднял голову к небу. Оно было таким ясным, словно дождя и не было вовсе. Солнце жгло яркими лучами, заставляя щуриться. Наклонившись на перила, он запрокинул голову и закрыл глаза.

Как раз в такую пору он когда-то был с Джунён.

Может, поэтому, вспоминая Юн Джунён, он всегда чувствовал что-то светлое и чистое. Улыбающееся лицо с сэндвичем в руках под солнечными лучами или сосредоточенная фигура, читающая книгу, — все образы были одинаково ясными.

...Кто бы мог подумать, что мы снова встретимся.

Даже слова "невероятно" было бы мало. Конечно, он предполагал, что Джунён живёт в Сеуле, и сам он большую часть времени тоже находился там. Порой ему приходило в голову, что они могут где-то пересечься. Думал ли он об этом или просто желал, сам уже не знал.

Но чтобы встретиться здесь, да ещё в таких обстоятельствах...

Он тихо вздохнул и прищурился. В памяти всплыло лицо Джунён, которая, промокнув до нитки, стояла, не дрогнув, и смотрела прямо на него. Белая блузка полностью прилипла к её телу, обрисовывая линии нижнего белья, но она, казалось, не замечала этого.

Более очерченные черты лица, дорогая одежда и изящные линии фигуры — всё говорило о переменах, принесённых временем. Но Юн Джунён осталась такой же. Смелая и уверенная в себе, совсем не изменилась. Всё ещё не понимающая, как её воспринимают другие.

И я, кажется, тоже не изменился. Сблизиться с ней — значит сделать ей только хуже.

С горькой улыбкой Бомджин обернулся. Взгляду открылось офисное здание. Джунён наверняка сейчас работает где-то там.

Он оказался здесь по чистой случайности. Свалившийся с высоты Чон Мансу — один из его должников. Точнее, должником компании.

Долг Чон Мансу с учётом процентов достигал 71 миллиона вон*. Никакого залога, только жена и дочь.  Ежемесячная арендная жилье в размере 300 000 вон и расходы на проживание покрывались за счет зарплаты его жены, которая работала в парикмахерской. А весь заработок Мансу от подённой работы шёл в счёт погашения долга.

*(П.П. На январь 2025 года: 71 млн вон = около 49к $; 300к вон = 204$)

Он работал не простым разнорабочим, а техником по установке водопровода и канализации, так что доход был стабильным. Если бы он и его жена продолжали трудиться, их дочь могла бы спокойно учиться в университете.

Если бы только Чон Мансу не увлёкся азартными играми.

К счастью, он пришёл в себя быстрее, чем можно было ожидать. Многие, попав в этот порочный круг, так и не выбирались. Но Мансу сильно любил свою семью. Когда его дочь позвонила и сообщила, что мать из-за переутомления упала прямо на улице и три дня была без сознания, он с трудом, но выбрался из этой трясины.

Это произошло, когда его долг уже перевалил за 100 миллионов вон*.

*(П.П. На январь 2025 года: 100 млн вон = 68к $)

Глава 42

Чон Мансу относился к должникам первого уровня. Несмотря на отсутствие залогового имущества, деньги возвращались ежемесячно благодаря его доходу как техника.

Конечно, в этом бизнесе основная прибыль шла за счёт процентов, поэтому слишком быстрая выплата долга была не слишком выгодна. Но для поддержания финансовой устойчивости компании требовался баланс между должниками первого и третьего уровней.

Однако всё изменилось из-за внезапного несчастного случая с Мансу.

Когда человек работает руками, утрата способности трудиться лишает его возможности погашать долг. Деньги, которые планировалось вернуть за два года, теперь были под вопросом. Требовалось составить новый план.

Единственным утешением было то, что случай оказался производственной травмой, и шла речь о компенсации. Сумма могла покрыть весь долг и оставить излишек.

Правда, компенсация выплачивалась только если вины работодателя за нарушение техники безопасности была доказана. На первый взгляд всё указывало на это, и серьёзных проблем не ожидалось.

Но Бомджин, придя в больницу, чтобы узнать о состоянии Мансу, случайно услышал его разговор с женой.

“Кто-то толкнул меня. Точно... кто-то... кто...”

“Не говори так. Тебе показалось. Если бы было ограждение, ты бы не пострадал так!”

Это было очевидно. Её муж, возможно, не сможет нормально работать несколько лет, а кроме того, им нужно выплачивать долги, так что компенсация была жизненно необходима. Независимо от того, хотел ли кто-то убить её мужа или просто случайно толкнул, это в любом случае должно было быть признано несчастным случаем.

Но компания Бомджина думала иначе. Если окажется, что кто-то действительно толкнул Чон Мансу, компенсация будет отменена. Нужно было выяснить, какова вероятность этого.

Именно ради этого Бомджин приехал сюда.

Смешаться с рабочими, проанализировать ситуацию, выяснить, нет ли среди них вражды или конфликта из-за интересов, завоевать их доверие и убедить их оказать давление на Хангён.

...Но тут появилась Юн Джунён.

— Господин Ким.

Погружённый в размышления, Бомджин перевёл взгляд с крыши офиса. К нему приближался Ёнбок, нахмурив лицо, на его лбу выступил пот.

— Почему вчера не взял трубку? Рано лёг?

Ах.

Бомджин сжал губы и провёл рукой по лицу.

Он даже не вспомнил про телефон. Вероятно, уронил его где-то на улице. Вчера, когда он говорил по телефону и увидел Джунён, упавшую на пешеходном переходе, он бросился к ней, забыв обо всём остальном. С того момента он и не думал про телефон.

Как только встретился с Юн Джунён, в нём будто что-то щёлкнуло, и он снова стал полным идиотом.

Он слабо усмехнулся и ответил:

— Похоже, потерял. Что-то случилось?

— Да ничего особенного. Хотел выпить с тобой соджу.

Ёнбок был одним из тех, кто близко общался с Чон Мансу. Хотя он долго работал на стройках, у него было некоторое знакомство с начальством, поэтому к нему относились уважительно. Он обладал сильным характером и громким голосом, что тоже помогало.

Но из личного опыта Бомджин знал, что Ёнбок был добродушным человеком. Проходя мимо щенка, он мог замедлить шаги, лишь бы не напугать его.

«После того как мой ребёнок умер, все детёныши стали трогать меня за душу».

Когда Бомджин как-то пошутил над его сентиментальностью, тот ответил вот так. Хотя сейчас Ёнбок жил один, у него тоже когда-то была жена и дочь. Возможно, поэтому он особенно сблизился с Чон Мансу.

— Но как ты потерял телефон? И он ведь не такой уж и дорогой был, верно?

— Денег нет. Придётся найти.

Проведя пальцем по подбородку, Бомджин демонстративно широко зевнул. Ёнбок подошёл ближе и провёл рукой по перилам.

— У тебя, кажется, больная младшая сестра?

— Да. И долги тоже.

Это была самая подходящая версия, чтобы вызвать минимум подозрений и максимум сочувствия. Ёнбок кивнул и, ухмыльнувшись, похлопал Бомджина по плечу.

— А с красавицей ты как знаком?

— С кем?

— Всё притворяешься. Да с новой шпионкой из “Хангён”. Такая, как актриса, но говорит строго и по делу.

Даже тогда находились те, кто называл Юн Джунён «красавицей».

Покачав головой, Бомджин спокойно заговорил:

— Кажется, я где-то её видел, но не могу вспомнить, где именно.

Ёнбок мельком взглянул на него. По одному выражению лица понять, говорит он правду или нет, было невозможно. Некоторое время разглядывая его, он хлопнул Бомджина по спине.

— Мужчине нужна уверенность. Не стоит тушеваться. Не зря же говорят, что красавицу завоёвывает смелый. Вот и моя жена была невероятно красивой. Считалась самой красивой сотрудницей банка в нашем районе.

Иногда Ёнбок внезапно начинал говорить о своей семье. В такие моменты его лицо принимало странное, неопределённое выражение — вроде бы он улыбался, но далеко не радостно. Бомджин неглубоко вздохнул и подпер рукой подбородок.

— И что же? Вы смело к ней подошли?

— С первого взгляда влюбился, что поделаешь. Цветы, подарки — всё, что было, тратил на неё. Каждый день приходил. И через месяц она, наконец, начала улыбаться.

Смотря, как Ёнбок почесал свои рано поседевшие волосы, Бомджин усмехнулся.

— Вы предлагаете мне поступить так же? А как же то, что вы недолюбливаете людей из этой компании?

— Это Пак Хёнджун такой был. Видно же было, что ему дела нет до местных. А вот новая девушка, похоже, разбирается в работе. Если она принесёт нам пользу, то почему бы и не называть её красавицей? Разве не так?

— Это так...

Бомджин медленно повернулся к Ёнбоку и внимательно на него посмотрел. Его острый взгляд создавал впечатление, что он давит на собеседника даже без каких-либо действий. Возможно, это ощущение усиливалось тем, что Ёнбок однажды видел, как он легко уложил двоих человек.

Наконец, Бомджин тихо добавил:

— Но не называйте её так.

От такого сухого, почти безэмоционального тона Ёнбок будто приковался к месту. Бомджин слегка смягчил взгляд и едва заметно улыбнулся, после чего, потянувшись, направился вниз по лестнице.

— Только сам хочешь называть её так? — пробормотал Ёнбок, провожая его взглядом. Затем, разочарованно вздохнув, он снова провёл рукой по перилам, задумчиво прищурившись.

* * *

— В общем, система мне понятна. Эти пункты по устранению дефектов уже зарегистрированы, верно? Но фактически они ещё не выполнены?

После семичасового совещания, перекусив лишь наспех взятым из дома обедом, глаза Минсук наконец-то заблестели, словно она почувствовала близость конца. У управляющего, который утром выглядел слегка покрасневшим после вчерашнего, наоборот, сейчас лицо стало почти серым.

— С юридической точки зрения, больших проблем нет. Просто ситуация с подрядчиком была сложной, совместно решить это было нелегко.

— А тот, кого вчера принимали, дал чёткий ответ?

— Это…

Управляющий запнулся, будто вспоминая, как вчера Джунён запугала его. Она проверила последние детали и уточнила:

— Как его зовут?

— Главный специалист Ким Ёнчже из отдела строительства №1.

— Тогда я встречусь с ним лично. Организуйте встречу.

— Что? Но ведь я вчера специально всё уладил, а теперь что, опять?

— Так вам дали конкретный ответ?

Медленно подняв взгляд, она задала вопрос, и управляющий, недовольно поджав губы, отвёл глаза. От него всё ещё пахло спиртным. Джунён не была уверена, кружится ли у неё голова от жары или от запаха алкоголя, исходящего от мужчины напротив.

— Уже темнеет. С инспекцией на месте закончим завтра. На сегодня всё.

Кажется, на словах «на сегодня» Минсук и управляющий одновременно облегчённо вздохнули. Не обращая на них внимания, Джунён закрыла документы и встала. Но, как только она сделала шаг, её неожиданно охватило головокружение, и она быстро ухватилась за спинку дивана. К счастью, двое коллег были слишком заняты сбором материалов, чтобы заметить это.

После глубокого вдоха Джунён повернула голову.

— Ах, Минсук.

— Да?

— У кого-то нет резюме. Разве все документы не были переданы через кадровое агентство? Или, может быть, они хранятся в другом месте?

— Что? Никаких других файлов нет, все документы у нас.

Минсук удивлённо распахнула глаза. Управляющий обернулся и пробормотал:

— На стройке несколько сотен человек. Как она нашла кого-то без резюме?

Взгляд Джунён устремился в его сторону, и управляющий тут же поднял руки, отмахиваясь:

— Это я про себя, ничего больше.

— Может, подскажете, о ком речь?

— Нет-нет, я сама разберусь.

Покачав рукой в сторону Минсук, Джунён взяла сумку. Если его действительно порекомендовали из кадрового агентства, но резюме отсутствует, это выглядело подозрительно. К тому же она знала кое-что про Бомджина, о чём не догадывались другие.

"Вечно он где-то валяется. Эй, позови его сюда."

Седоволосый вчера сказал так. Каким же работником нужно быть, чтобы спать на стройке? Это не только грозило увольнением, но и наверняка не оставалось бы незамеченным для коллег.

А если Бомджину это сходит с рук, значит, его либо уважали, либо... боялись.

Или же он показал что-то, из-за чего с ним решили не связываться.

Тем более, кто такой Квон Бомджин? Джунён отлично помнила, как он сам признавался, что притворялся спящим, чтобы его не трогали. Но если он ленился, зачем было искать работу в таком месте?

…Может, он скрывается? От чего-то... или кого-то. Например, от полиции.

Голова, и так кружившаяся от жара, заполнилась ещё более тяжёлыми мыслями. Джунён встряхнула головой. Если бы она ничего не знала о его отце, ей бы такие мысли не пришли в голову. Знание обернулось проклятием.

— У вас болит нога? Подвезти вас? Где вы остановились? — с усталым видом спросил управляющий, уловив немой сигнал от Минсук. Джунён улыбнулась и покачала головой:

— Всё в порядке. Я хочу осмотреть стройку.

— Но вы же сказали, что проверка будет завтра.

— Это даже не проверка. Просто осмотрюсь.

— Не заходите в опасные места. Освещение включено кое-где, но всё равно уже темно. Зачем вам туда? Лучше утром...

— Я пойду.

Оборвав его ворчливые замечания, Джунён вышла из офиса. Ещё не совсем стемнело, но это было вопросом времени.

Глава 43

Стройка, покинутая рабочими, окуталась тишиной.

Место аварии находилось на лестничной площадке четвёртого этажа возле западного выхода. Стены ещё не возвели, лишь наметили перила. Вспомнив по чертежам нужное место, Джунён неторопливо направилась туда.

Время падения Чон Мансу составляло примерно 8:50 вечера. Это был день, когда график доставки материалов пошёл наперекосяк, и пришлось сформировать ночную смену. Сейчас было чуть позже восьми, но Джунён хотела увидеть обстановку, максимально похожую на ту, что была во время падения.

Колено болит сильнее, чем я думала.

Поднимаясь по лестнице, Джунён посмотрела вниз. Четвёртый этаж — это довольно высоко. Освещения, установленного местами, было достаточно, чтобы видеть, куда ступать, но в утро того дня шёл мелкий дождь, из-за чего настил был скользким. Если нести что-то тяжёлое, вполне можно было поскользнуться.

Хорошо, что он хотя бы остался жив.

Сузив глаза, Джунён поднялась на четвёртый этаж и перевела дыхание. Пространство вокруг было открытым, и даже на таком уровне чувствовался страх. Ухватившись за перила, она ощутила, как ветер немного охладил пот на её шее. Внизу виднелась крыша офиса, где она только что находилась.

Сначала надо разобраться с чересчур любопытным чиновником, а потом встретиться с Чон Мансу.

Может, немного отдохнуть в выходные? Самочувствие так себе, к нему можно пойти и в понедельник...

Внезапно Джунён почувствовала чьё-то присутствие и резко обернулась, чуть не вскрикнув. За её спиной стояла тёмная фигура. К счастью, незнакомец заговорил раньше, чем она успела закричать.

— Что вы здесь делаете?

— Ты меня напугал!

Схватившись за перила, Джунён глубоко вздохнула, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Из-за тёмной футболки Бомджин практически сливался с тенями. В этот момент ей больше всего хотелось разорвать его чёртову футболку.

— Почему ты не издаёшь звуков, когда подходишь? Откуда ты взялся?

— Я спросил, что ты здесь делаешь.

С нахмуренным лбом Бомджин задал вопрос строгим голосом. Джунён недовольно ответила:

— Осматриваю стройку. Заодно тебя жду.

— Меня?

— Мы вместе приехали, вот я и подумала, что вместе уедем.

Бомджин коротко вздохнул, будто не веря своим ушам. Джунён невозмутимо пожала плечами и указала на своё колено.

— У меня и так нога болит. К тому же я даже не знаю, какой адрес сказать таксисту.

— Если ты смогла подняться на четвёртый этаж, то дойти до дома тебе точно под силу.

— А ты зачем сюда пришёл? — перебила его Джунён, сложив руки на груди.

Пока Бомджин молчал, она решила сама продолжить:

— Ты пришёл за мной?

— …Как ты вообще пришла к такому выводу? — медленно спросил Бомджин, сузив глаза. Джунён закатила глаза, делая глубокий вдох.

— Просто не думаю, что ты мог бы меня бросить. А ещё... — смотря прямо в его всё более безразличное лицо, Джунён быстро добавила: — Я не слышала звук шагов на лестнице. Ты ведь говорил, что часто спишь здесь. Может, ты увидел, что я жду тебя у перил, и решил подойти?

Её слова звучали надуманно, но полностью исключить эту возможность было нельзя. В таких случаях лучше всего говорить уверенно, чтобы это выглядело правдоподобно.

Бомджин молча смотрел на неё, не выказывая ни намёка на улыбку, а затем коротко цокнул языком и отступил назад.

— Мечтай во сне. Спускайся.

— Ты близок с бригадиром Чхве Ёнбоком? Ты говорил, что это он тебя учил работе.

Подходя к лестнице, Бомджин медленно обернулся. Его взгляд ясно давал понять, что он не намерен отвечать. Джунён, слегка потирая шею, произнесла:

— Ты встречался с Чон Мансу?

Взгляд Бомджина, казалось, изменился. Он вновь повернулся к ней и тихо, но твёрдо спросил:

— Ты хочешь представить это как что-то, кроме производственной травмы?

— Компания, возможно, хочет. Так меньше затрат. Но, думаю, что они и в шуме не заинтересованы. Такие деньги не трудно замять. А тебе важно, чтобы это была производственная травма? Судя по тому, как ты говорил раньше, тебе интересны вопросы безопасности.

— Потому что от этого зависит жизнь. Завтра тем, кто упадёт, могу оказаться я.

— Сколько ты уже работаешь на стройке?

Бомджин пристально смотрел на неё, его взгляд стал ещё острее. Но Джунён не остановилась:

— Раз тебя только учат работать, ты тут недавно. Чем занимался до этого? Почему решил начать с чего-то нового именно здесь?

— Юн Джунён.

Он произнёс её имя с сухой интонацией, как будто хотел, чтобы она наконец замолчала. Но она лишь посмотрела ему в глаза, не отводя взгляда, когда он шагнул к ней.

— Тебе нужен мужчина?

— …Что? — растерянно переспросила Джунён.

Бомджин оказался так близко, что ей стало трудно дышать. Он медленно поднял руки и опёрся о перила с двух сторон от неё. Она почувствовала жар, который исходил от его тела, и сердце сильно забилось.

— Твоя любопытность чрезмерна. Я понимаю, что тебе интересно, но не надоедай.

Джунён фыркнула и криво улыбнулась, но взгляд Бомджина остался холодным. Он отступил назад.

Её охватило раздражение. Она стиснула зубы, а затем резко схватила его за руку.

— Если ты так хочешь, чтобы я быстро оставила тебя в покое, объясни. Почему ты исчез? Как жил всё это время? Я должна знать!

Внезапно её голова закружилась, и ноги подкосились. Джунён пошатнулась, но Бомджин быстро подхватил её, удержав от падения.

Она закрыла глаза, тяжело дыша. Её сердце колотилось, а тело словно налилось свинцом.

— У тебя температура? Почему ты такая горячая?

— Конечно. Я попала под дождь, чуть не угодила под мотоцикл, и ещё всю ночь толком не спала. Как ты думаешь, как я себя должна чувствовать? — пробормотала она с раздражением, слегка опершись на его грудь. Бомджин тяжело вздохнул, её щека ощущала движение его дыхания.

Она открыла глаза, но перед ней всё было чёрным. Она вдруг осознала, как сильно он сжимал её руку.

Он абсолютно непредсказуем. Его слова и поступки совершенно не совпадают.

Джунён медленно выдохнула, стараясь успокоиться, и, следуя его дыханию, тихо сказала:

— Мне просто любопытно. Я не собираюсь тебя доставать. Никогда в жизни меня не интересовало что-то настолько сильно. Никогда я не чувствовала себя такой беспомощной. Почему ты исчез? Как ты жил? Я же...

Она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза, которые были холодны, как лёд.

— Потому что ты мне нравился тогда.

Её признание, оставшееся невысказанным в прошлом, наконец вырвалось наружу. Тёмные глаза Бомджина дрогнули, словно по их поверхности пробежала лёгкая рябь.

Она дёрнула запястьем, и он, слегка ошеломлённый, ослабил хватку. Но прежде чем его рука смогла уйти, Джунён схватила её.

— Скажи что-нибудь. Если ты хочешь, чтобы я отпустила того тебя в прошлом.

Их взгляды сцепились, словно замкнутый круг. Бомджин не пытался вырвать руку, просто смотрел на неё, не отводя глаз.

Время, казалось, то шло, то останавливалось. Почти одновременно с тем, как плотно сжатые губы Бомджина дрогнули, из сумки Джунён раздался звонок телефона.

Будто рухнул песочный замок, который они осторожно возводили, атмосфера была разрушена. Бомджин, успевший вернуть себе хладнокровное выражение, спокойно отступил назад.

— Ответь.

— Сначала скажи.

— Просто ответь.

Стиснув зубы, Джунён достала телефон, мысленно трижды пнув неизвестного звонящего. Она нахмурилась, посмотрев на экран. Как только она подняла взгляд, на лице Бомджина уже не было и следа тепла. Это произошло сразу после того, как он увидел имя звонящего.

...Закрылось. Полностью. Едва приоткрытая дверь захлопнулась.

На Сынун, чертов ублюдок!

— Мы работаем в одной компании. Я окончила учёбу благодаря фонду, которым руководит его мать. Тогда, после твоего исчезновения...

— Можешь не объяснять. Меня это не интересует.

Интонация Бомджина стала мягче, чем раньше. Его вытянутые глаза будто насмешливо прищурились.

— Ответь на звонок и спустись вниз. Я провожу тебя домой.

Не оставив времени для возражений, Бомджин стремительно зашагал вниз по лестнице. Джунён, следя за его слишком быстрой походкой, вспомнила, что он прекрасно видит в темноте. Она тяжело вздохнула и опустилась прямо на месте.

В голове крутились ругательства, и, хотя она знала их не так уж много, сейчас хотелось вспомнить все.

Телефон всё ещё раздражающе звонил. Джунён сердито нажала кнопку принятия вызова.

— Алло.

— Джунён? Ты закончила?

— Да.

— Слышал, ты подала заявку на официальную командировку. Это дело же закреплено вообще за другим сотрудником? Видимо, начальник Сон хочет завершить проект TANDOZ без твоего участия. Может, мне вмешаться?

— Я не могу долго говорить.

Джунён приложила руку ко лбу, который начал ныть. На том конце линии раздался удивлённый голос:

— Но ты ведь сказала, что закончила работу.

— У меня свидание.

Телефон стих, будто вдруг перестал работать. Джунён, медленно поднимаясь, чтобы не потерять равновесие, тихо продолжила:

— И, кстати, я не твой подчинённый. Лезть в дела другой команды — это превышение полномочий. Это может породить слухи. А в нынешних условиях я не могу позволить себе мешать твоим делам. Как тогда я вообще смогу смотреть директору в глаза?

— Моим… делам?

Голос Сынуна прозвучал так, словно из глубины души вытащили нечто давно забытое. Джунён, глядя в пустоту, холодно ответила:

— Я говорю о твоём браке с "Мёнъин Ильбо".

Она знала, что её слова бьют его словно молотком по голове. Раньше подобные разговоры она вела только с Михян, но никогда напрямую с Сынуном. Всё же это был неизбежный разговор, и момент для него оказался весьма подходящим.

— Так что не переживай обо мне. Я справлюсь. Пока.

Не дождавшись ответа, Джунён завершила вызов и посмотрела вниз, где всё утопало во мраке.

Время от времени она думала об этом способе. Однако проще было терпеть детские выходки На Сынуна, чем приводить мужчину, которого тот мог бы воспринять всерьез, и тратить на это свое время.

Но теперь...

Она хорошо знала, что Сынун, произнося имя Квон Бомджина, лишь делает вид, что его волнует, как тот поживает после столь внезапного исчезновения. В этих словах скрывалось нечто большее, чем простое любопытство или забота.

Он чувствовал к Бомджину что-то вроде зависти. Джунён это понимала, ведь он видел, как она сходила с ума, беспрерывно обращаясь в полицию, чтобы найти его.

Спускаясь по лестнице, держась за перила, она увидела его. Бомджин стоял, облокотившись на стену, его фигура казалась высокой, как у манекена.

Ноги дрожали. Джунён осторожно ступала по ступенькам, пока наконец не заговорила:

— Ты спросил, нужен ли мне мужчина?

— …Что? — его ответ был столь же растерянным, как и её состояние.

Она пошатнулась и подошла ближе.

— Если нужен, ты станешь моим?

Она не могла разглядеть выражения его лица. Её пальцы нащупали его руку, и в следующий момент он уверенно обхватил её запястье.

— Тогда сначала проводи меня домой.

Успела ли она добавить, что может упасть в обморок, она не помнила. Джунён потеряла сознание.

Глава 44

— Это следовало уладить ещё раньше! Что вы делали, доведя всё до такого состояния? Чем занимается начальник отдела Хан? Почему всё так запущено?

Михян не выдержала и с силой ударила по столу. Менеджер Ким, державшая в руках документы, молча опустила голову. Атмосфера в гостиной накалилась.

— До следующего собрания акционеров осталось совсем немного. Кто говорил, что нужно увеличить долю акций к этому времени? Состояние здоровья директора Ли Сончоля тебе известно? Даже если в этот раз это не удастся, на следующем собрании его нужно заставить подать в отставку. Только так мы сможем посадить Сынуна на это место.

Указав пальцем, Михян велела принести алкоголь. Менеджер Ким быстро ушла на кухню, вернувшись с польской водкой и стаканами.

— Ускорь решение финансовых вопросов. И никаких утечек информации в банки. Найди более скрытые способы. Вы получаете зарплату именно за это, — холодно бросила она.

Получив стакан с водкой, она залпом выпила его, сморщилась от крепкого вкуса, а затем прополоскала рот водой.

— Почему все такие бестолковые? Что насчет продажи здания?

— Это было приобретение на подставное лицо, поэтому никаких проблем не возникло.

— Не ждите, сразу покупайте акции.

— Поняла.

Михян снова сделала глоток водки. Только после того, как она глубоко вдохнула сильный аромат и прополоскала рот водой, выражение ее лица слегка смягчилось.

Её муж по-прежнему не мог вытеснить президента Хон Инсопа. Более того, доходы от проекта, за который он взял на себя ответственность в прошлом году, оказались катастрофически отрицательными, что сильно пошатнуло его позиции.

Вероятно, Хон Инсоп решил воспользоваться этим моментом, чтобы заменить вице-президента на своего человека. Недавно он объявил о планах разделить дочернюю компанию, 100% акций которой принадлежат семье, чтобы избежать ограничений, связанных с правилами справедливой торговли и предотвращением злоупотреблений.

Если бы об этом стало известно заранее, можно было бы действовать быстрее, но все происходило внутри команды, созданной самим Инсопом, поэтому и На Хёнщик, и Михян узнали об этом с опозданием.

В худшем случае ее акции могли бы быть настолько разбавлены, что она осталась бы только крупным акционером компании, не имеющей никакого влияния. Поэтому она продолжала увеличивать долю в ключевых областях бизнеса «Хангён».

Конечно, все это нужно было делать так, чтобы не попасться на глаза старшему брату, Хон Инсопу, что только усложняло и замедляло процесс. К тому же она была недовольна работой начальника отдела Хана, которому поручила эту задачу.

Покачав головой, Михян налила себе еще одну рюмку водки.

— Какова реакция в «Мёнъин Ильбо»*? Они все еще хотят дождаться назначения Сынуна на должность директора, чтобы дать окончательный ответ?

— Да. Самому господину Сынуну они, кажется, симпатизируют, но президент Чан настроен именно так.

— Этот трус не терпит даже мизерных убытков. Нужно же иметь смелость инвестировать в такие моменты.

*(П.П. Мёнъин Ильбо - издательсто, скорее всего газета)

Цокнув языком, Михян снова выпила водку. Менеджер Ким поспешно наполнила ее стакан водой. Глубоко вдохнув, она медленно откинулась на спинку кресла.

Просторная гостиная, залитая мягким светом, казалась безмолвной. Она устремила взгляд в темноту за панорамным окном, но вдруг нахмурилась. В парковку заехала машина.

— Который час?

— Чуть больше двенадцати.

— Сынун только вернулся? Видимо, много работы.

Легонько касаясь бокала пальцами, Михян заговорила тихо.

— Нужно сильнее надавить на Сэру. Возможно, если дочь станет умолять, мнение президента Чана изменится.

— Как насчет того, чтобы пригласить их на открытие новой выставки в галерее на следующей неделе?

— Хорошая идея.

Михян кивнула и с усилием растянула губы в улыбке, чтобы стереть напряжение с лица. Как только она подобрала выражение, подходящее для беседы с сыном, дверь открылась, и Сынун вошел в дом.

Но его шаги, в отличие от обычного, были немного шаткими, и Михян, обменявшись взглядом с менеджером Ким, поднялась на ноги. Сынун медленно вошел, натягивая вниз узел галстука.

— Ты пил? Давно я не видела тебя настолько пьяным.

Сынун обычно выпивал в меру. Учитывая его положение, никто не мог заставить его пить насильно. Поэтому видеть его в таком состоянии было поистине редкостью.

— Вы не спали?

С легкой невнятностью в голосе Сынун выдохнул и, глубоко вдохнув, направился к дивану, на котором сидела Михян. Даже в пьяном состоянии он шел к матери, которая улыбалась, пока он не схватил бутылку водки, стоявшую перед ней.

Михян нахмурилась, наблюдая за тем, как Сынун, поднеся бутылку к губам, делает несколько глотков. Менеджер Ким склонив голову:.

— Я приготовлю медовую воду.

— Что-то случилось? На работе не ладится?

Сынун, лениво вытирая тыльной стороной руки водку, стекавшую по губам, не отрывал взгляда от пола. Его дыхание, сбивчивое и быстрое, выдавали состояние опьянения. Михян, следя за сыном, протянула ему стакан воды.

— Кажется, ты очень понравился Сэре. Может, на выходных поедете к морю, немного развеетесь?

Сынун лишь медленно моргнул в ответ. Михян, подсев к нему ближе, похлопала его по опущенной руке.

— Сынок, подумай рационально. Ты — человек Хангён. Как у тебя есть привилегии, так есть и обязательства. Ты правда думаешь, что мама выбрала кого-то случайного? Если копнуть глубже, в других семьях ситуация бывает куда хуже.

— …

— У Сэры много поклонников. Да, у нее характер легкомысленный, но зато она чистая и не испорченная. К тому же внешне она привлекательна, немного глуповата — то, что нужно для спокойной жизни. Вы могли бы привязаться друг к другу и жить как друзья. Ваш брак в любом случае решен, лучше не тянуть время…

В этот момент раздался грохот: Сынун взмахнул рукой, и бутылка водки, выброшенная в воздух, с грохотом разбилась о витрину.

Сынун резко поднялся, тяжело дыша. Даже менеджер Ким с медовой водой в руках, замерла на месте.

— Дом…

Голос Сынуна разорвал напряженную атмосферу. Он смотрел на осколки бутылки, разбросанные по полу, и медленно произнес:

— Думаю, я перееду.

Михян с изумлением смотрела на сына, приоткрыв губы. Затем она бросила взгляд на менеджера Ким. Придя в себя, она кивнула:

— Я займусь этим.

— Я сам.

Сынун обернулся к ней с нахмуренным лицом. Резкость во взгляде заставила менеджера Ким невольно сглотнуть. Сынун злобно процедил:

— Я сам этим займусь.

Все молчали, пока Сынун, шатаясь, шёл к своей комнате. Только когда за ним закрылась дверь, менеджер Ким взглянула на Михян. Она, скованно шевеля губами, спросила:

— Где она сейчас?

— Вы имеете в виду помощницу Юн Джунён*?

— Узнай, что произошло. Ему не с чего так себя вести, словно подросток. И пусть сам выберет себе дом. Но риелтор, к которому он обратится, должен предложить варианты, которые мы сможем контролировать.

— Поняла.

Менеджер Ким, прихватив телефон, низко поклонилась и вышла. В комнате вновь воцарилась тишина, и только тогда Михян глубоко вздохнула. Ее сердце громко стучало.

Сынун был по-настоящему хорошим сыном. Упрямый, но всегда понимал, что принесет ему выгоду в долгосрочной перспективе.

И пусть их путь к сегодняшнему дню не был гладким, он всегда соглашался с матерью и следовал ее словам.

Теперь же между ними оставалась только одна нерешенная проблема.

Юн Джунён.

Михян держала Юн Джунён рядом с Сынуном по очень простой причине. Джунён была умна, а её сын был без ума от неё. Интерес Сынуна, который, казалось, должен был угаснуть, держался упорной искоркой где-то глубоко внутри и горел до сих пор.

Джунён могла замыслить что угодно, если бы захотела. Самый головоломный сценарий — исчезнуть из виду и спустя несколько лет появиться с ребёнком на руках. Расчётливост и ум Джунён позволяли ей выбрать идеальный момент для давления.

Если бы Сынун заявил, что признаёт ребёнка своим, брат Михян не упустил бы эту возможность. Он бы использовал скандал, чтобы полностью избавиться от неё, На Хёншика и Сынуна, разорвав все связи с компанией.

Это могло бы привести к тому, что Сынун так и остался бы никем — просто очередным офисным сотрудником. Михян не могла себе позволить такого сценария даже в малейшей степени.

Компания Хангён была создана её дедом. Изначально это было наследство, которое она должна была поделить с братом поровну.

Поэтому она решила держать Джунён у себя на виду, чтобы наблюдать за ней. Это казалось самым безопасным решением.

Юн Джунён прекрасно осознавала своё место. Вместо того чтобы рисковать и делать ставки на неопределённое будущее, она выбрала стабильность и надёжность. Кроме того, она была достаточно сообразительной, чтобы стать полезной.

Хотя Михян была довольна текущей ситуацией, ей становилось ясно, что Сынун собирается сойти с их общего пути. Нужно было что-то предпринимать.

Она вздохнула, массируя пульсирующую голову. Пока Джунён продолжала держаться в рамках и не давала поводов для беспокойства, её сын тоже оставался в пределах контроля.

Но если в итоге он всё же откажется принимать реальность и категорически будет сопротивляться браку...

— ...Придётся засунуть её в дальнюю комнату? — пробормотала она.

Но ведь Джунён была слишком хитра для этого. Самое тревожное — она была непредсказуемой переменной. Если бы она была полностью союзницей, это было бы другое дело, но Михян не могла доверять ей.

— Слишком умная, — цокнув языком, она сделала большой глоток воды. Мысли в её голове бурлили, распаляя внутренний огонь.

________

*(П.П. Кажется это надо проговорить. В корейских компаниях строгая иерархия между карьерными уровнями (не работала в компаниях СНГ, возможно и у нас так ахахах. Но кажется не настолько строгая).  И на каждого сотрудника - свой карьерный уровень.

Менеджер Ким по иерархии выше Джунён. Уровень Джунён - 대리 - “ассистент/помощник" или "младший специалист". Менеджер Ким - 실장 - "заместитель руководителя" или "заместитель начальника отдела".

Я ломала голову, думая как переводить это. Потому что в Корее к сотрудникам обращаются имя+уровень, а не имя+отчество как у нас. Поэтому и "менеджер Ким", "помощница Юн" и.т.д.)

Глава 45

Это был не тот сон, который она часто видела. Всякий раз, пробуждаясь, она вспоминала, что это были не такие уж и счастливые времена. Однако в снах эти моменты всегда казались яркими и тёплыми.

Сидя в тени дерева, она смотрела, как солнечный свет льётся ей на лодыжки. Обернувшись, она увидела Бомджина, сидящего неподалёку. Сэндвич в его руках оставался почти нетронутым, хотя он держал его уже давно.

Его растрёпанные чёрные волосы и чёрная футболка контрастировали с его расслабленной позой, напоминая хищника, отдыхающего после охоты.

Широкие плечи и сильные мускулистые руки излучали мощь. Но Джунён знала, что он создавал ей тень, подставляясь под палящее солнце.

Разве жарко? Весь в черной одежде.

Глядя на него, она невольно улыбнулась и доела последний кусок своего сэндвича. Бомджин никогда не говорил такие вещи прямо. Если не обращать внимания, его заботу легко было не заметить.

Но благодарить его за это было бы странно. Вместо этого она с невинным видом заговорила:

"Если не будешь есть, отдай мне."

Он, сидя в полной тишине, словно любовался домом, повернулся на её слова. Щурясь от яркого света, он усмехнулся:

"А в тебя это поместится?"

"Я бы съела еще, если бы было больше."

"Сделай себе новый. Этот я уже откусил."

"Мы ведь давно переросли такие условности. Рамён же едим из одной кастрюли", — парировала она с невозмутимостью.

Бомджин тихо вздохнул:

"Там мы хотя бы раскладываем по тарелкам."

"Тогда дай хотя бы кусочек."

Когда Джунён чуть сместилась в сторону, солнечные лучи мгновенно согрели её плечо. Она намеренно раскрыла рот и приблизилась к его сэндвичу, надеясь увидеть реакцию Бомджина, и её ожидания оправдались: с напряженным лицом он быстро запихнул сэндвич себе в рот и съел его.

"Эй! Ты же говорил, что не любишь сладкое!"

Хотя она кричала, её лицо почти расплывалось в улыбке. Иногда Бомджин неожиданно становился милым, особенно когда был удивлён или смущён.

Слегка сморщив лицо, он опустошил маленькую упаковку молока одним глотком и поднялся. Джунён округлила глаза.

"Ты куда?"

"В туалет."

Она коротко кивнула, и, мельком взглянув на неё, Бомджин спросил:

"Ещё один сэндвич сделать?"

"Ага. Побольше джема, много ветчины. И сыра тоже."

Её бесконечный список требований заставил его качнуть головой, но он всё же направился в дом. Глядя на его уходящую спину, Джунён тихо хихикнула, а затем развалилась на траве.

У неё был дом. Был Квон Бомджин. Если бы жизнь могла оставаться такой, как сейчас, ей ничего больше не нужно. Те вещи, которые помогали отгонять мрачные мысли и выветривать их, словно пыль, были для неё всем.

Пусть вся жизнь будет как сегодняшний день.

Она не надеялась, что в жизни будут только хорошие моменты — знала, что это невозможно. Но если бы плохие дни могли заканчиваться таким спокойным и умиротворённым чувством, как сегодня, она была бы счастлива. Она закрыла глаза, молясь о том, чтобы каждый день был таким же, как этот.

Лёгкий ветерок шевелил листья, и их шорох ласкал слух.

Джунён коротко вдохнула и медленно открыла глаза. Она ожидала увидеть перед собой такое же голубое небо, как во сне, но вместо этого перед ней предстал серый потолок, от которого веяло холодом. Где-то неподалёку звучал монотонный писк.

Всё тело казалось тяжёлым. Опустив взгляд, она заметила трубку капельницы, прикреплённую к её руке.

Это больница.

Не тот дом.

Моргнув несколько раз, чтобы избавиться от сухости в глазах, она повернула голову в сторону. Её потрескавшиеся губы едва заметно раскрылись.

Всё было другим. Но одно оставалось неизменным: Квон Бомджин в чёрной футболке сидел рядом, скрестив руки и закрыв глаза. Его голова была слегка опущена — казалось, он уснул.

Почему-то вместо улыбки ей захотелось заплакать. Джунён изо всех сил подняла уголки губ и глубоко вдохнула. Ей редко удавалось вот так спокойно рассматривать Бомджина.

Его взгляд почти не изменился, нос оказался более прямым и высоким, чем она запомнила, а прямая линии подбородка придавали лицу мужественность.

Сегодня он побрился. Вчера его подбородок был немного в щетине.

Хотя иногда ей снились сны о нём, с течением времени его лицо становилось всё более размытым. Её удручало, что у неё не осталось ни одной его фотографии.

Если случайно увижу его на улице, я могу его не узнать. Хотя нет. Это невозможно.

… Фото. Сейчас самое время сделать фото.

Ты ведь знаешь, что я упрямая. Так что, пожалуйста, позволь мне, Квон Бомджин.

С трудом опершись на локоть, она поднялась и огляделась. На тумбочке рядом с кроватью лежала её сумка. Отыскав в ней телефон, она включила камеру.

Но в тот момент, когда повернулась к нему, она встретила его взгляд. В горле застрял сухой ком.

Бомджин, едва приоткрыв глаза, как только что проснувшийся человек, взглянул сначала на неё, затем на телефон и спросил:

— Что ты делаешь?

Если не сейчас, то когда? Быстро нажав на кнопку съёмки, она услышала щелчок камеры. Увидев, как он нахмурился, она сунула телефон под себя.

— Селфи.

— Зачем?

— Есть люди, которые не верят, что я в больнице.

Когда Джунён начала сбивчиво оправдываться, сама понимая, что придуманный ею предлог звучит неубедительно, Бомджин неожиданно не стал настаивать на том, чтобы она отдала телефон. Он только смотрел на нее с сомнением, но не пытался вмешаться.

Неужели он думает, что это для На Сынуна?

Подумав так, Джунён решила, что лучше всего сейчас отвлечь внимание. Прокашлявшись, она заговорила:

— Кстати, а почему я здесь?

— Простуда. Переутомление. Недосып. Ну и обморок.

Ответ Бомджина был сухим, но в его слегка хриплом голосе ощущалась усталость. Вероятно, он действительно спал. Джунён кивнула, перевернулась на другой бок и продолжила:

— А как я сюда попала?

— На машине.

От столь короткого ответа она поморщилась и качнула головой.

— Я ведь упала на третьем этаже. Неужели ты нёс меня по лестнице?

— Бросил с этажа вниз.

Бомджин коротко выдохнул. Это было так похоже на него, что Джунён рассмеялась сквозь недоверие. Лежа теперь полностью, она, усмехнувшись, добавила:

— Ну, знаешь, даже удачно, что я упала не на четвёртом этаже. Всё таки легче донести с третьего, чем с четвертого.

— Ты...

Он поднял брови и был готов повысить голос, но, сдержавшись, лишь стиснул зубы. Когда Бомджин снова заговорил, его голос звучал спокойно, хотя в нём чувствовалась скрытая напряжённость:

— Все офисные работники работают до потери сознания?

— Да, у меня вокруг таких хватает.

Её бесстрастное подтверждение заставило его тяжело выдохнуть и отвернуться. Видя, как его лицо напрягается, Джунён не могла не улыбнуться. Она слегка пошевелила рукой, к которой была прикреплена капельница, и спросила:

— Который час? И сколько ещё мне тут лежать?

С выражением недовольства Бомджин буркнул:

— Температура не спадает, поэтому тебе уже ставят вторую капельницу. Сейчас почти час ночи, но надо подождать еще час.

— Можешь идти. У тебя же завтра работа.

На её слова он взглянул с раздражением, но Джунён быстро добавила:

— Знаю, что не уйдёшь. Просто для вежливости сказала.

Её лукавый взгляд и невинная улыбка заставили Бомджина задумчиво смотреть на неё, пока он не прикрыл лицо рукой. Она, в свою очередь, лениво перевернулась к нему лицом и продолжила:

— Слушай...

— Лучше помолчи и спи.

— Чон Мансу тоже в этой больнице лежит?

Джунён встретила взгляд Бомджина и не отводила свои глаза, пока он молчал, явно обдумывая её вопрос. Его губы медленно зашевелились:

— Почему ты так думаешь?

— Мы ведь оба упали в одном месте. Подумала, что нас могли привезти в одну больницу.

В его взгляде на мгновение мелькнуло подозрение, и Джунён, как бы смягчая момент, махнула рукой:

— Я, конечно, не специально там упала.

— Он не здесь.

Его краткий ответ вызвал у неё легкий смешок. Она кивнула автоматически, а затем вдруг спросила:

— Ты был с ним близок?

— Я приехал уже после его аварии.

— Неожиданно, не находишь? Ты вдруг стал проявлять столько участия.

Замечая, как Бомджин без запинки парирует, Джунён продолжила с лёгкой улыбкой:

— Ты даже знаешь, в какой больнице он лежит, хотя вы, вроде бы, не знакомы.

Воздух вокруг будто наполнился напряжением, медленно, но уверенно сжимаясь. Вскоре губы Бомджина мягко изогнулись.

— Я же работаю с людьми, которые знают про это.

Черт, а ты, Квон Бомджин, стал хитрее.

Пожав губы, Джунён с недовольным видом закатила глаза.

— Ну и ладно. Всё равно собираюсь с ним встретиться. Кстати, если ты что-то знаешь про Ким Ёндже, подскажи. Хочу за раз всё закончить, чтобы не встречаться с ним дважды. Не нравится мне он.

Ответа не последовало. Джунён подняла брови, глядя на Бомджина, который, скрестив руки, молча смотрел на неё.

— Чего так смотришь?

— Ты забыла, что у тебя сейчас в руке?

— А что в руке? Моя судьба?

— Капельница.

Джунён посчитала свою шутку остроумной, но её проигнорировали. Недовольно махнув рукой, девушка встряхнула запястьем, заставив трубку капельницы качнуться из стороны в сторону. Бомджин едва слышно вздохнул.

— И что, за такую работу тебе хоть какие-то бонусы дают?

— Конечно. Очень щедрые.

— Они важнее твоего здоровья?

— Не знаю, — отозвалась она, пожав плечами.

Бомджин нахмурился, наблюдая за движущейся капельницей, и уже собирался что-то сказать, но Джунён опередила его, пробормотав:

— Что важнее: моё здоровье или спасательный круг для мамы?

Отвечать было незачем. Слова были лишними. Возможно, это как раз то, что Бомджин имел в виду под «навязыванием неприятных вещей». Но стоило Джунён открыть рот, и остановиться она уже не могла.

— Ты, наверное, оценишь иронию. Я работаю до обморока, чтобы оплатить маме аппарат ИВЛ. Абсурдно, да? Ты ведь помнишь, как она ко мне относилась.

С легкой усмешкой Джунён посмотрела на Бомджина. Но он не ответил улыбкой. Его лицо застыло, будто от удивления. Ставшая неловкой пауза заставила её снова потрясти капельницу.

Глава 46

— Помнишь? Когда моя мама работала в мотеле? Когда она упала в обморок, на её банковском счёте было 1,9 миллиона вон. Это был счет на моё имя, который она когда-то открыла. Иногда я думаю, насколько глупо было попасть в эту ловушку и теперь выплачивать суммы в десятки раз больше.

— …Юн Джунён.

— Знаю. Это плата за мой страх. Даже такая мама... если её не станет, будет слишком страшно.

Идея, что не останется ни одного человека, который знал бы, кто она такая, как родилась и как жила, напоминала страшный сон. Казалось, что она тоже может исчезнуть, и это никого бы не волновало. Это чувство безысходности пугало.

То, что она продолжает поддерживать жизнь мамы, было для Джунён проявлением собственной воли к жизни.

Надо же, когда человек болеет, лежит и думает, чего бы ещё такого наговорить. Ещё немного, и я расплачусь. Как же я рада, что нашёлся кто-то, с кем можно поговорить о маме. Да уж, Юн Джунён, ты просто светишься от счастья!

Насмехаясь над собой, Джунён снова стала раскачивать капельницу. Услышав, как Бомджин встаёт, она повернула голову.

Он склонился над ней, убрал её неспокойную руку под одеяло и аккуратно накрыл. Тёплое прикосновение, казалось, согревало не только руку, но и лицо. Джунён моргнула, и тут его приятный голос негромко прозвучал у её уха:

— Поспи немного.

— Ты куда?

— Никуда.

Бомджин подтянул одеяло ей до подбородка и снова сел на стул. Она не отрывала от него взгляд, пока он, скрестив руки, не вздохнул и не сказал:

— Закрой глаза. Ты уснёшь — тогда и я посплю.

Это были слова именно Квона Бомджина, которого она знала. Не того, каким он был сейчас, и не Кима. А именно прежнего Квона Бомджина.

От этого странного чувства её сердце невольно дрогнуло. Джунён послушно закрыла глаза. Ей показалось, что его взгляд задержался на её щеке и веках. Это был взгляд, будто мягко поглаживающий её.

Она чувствовала себя маленьким ребёнком. Рядом был кто-то, кто принимал всё, что бы она ни сказала, и защищал её от всего.

Квон Бомджин.

Не отталкивай меня.

Если я упущу тебя после такой встречи, мне кажется, я буду очень сильно жалеть.

— Итак, насчет этого Ким Ёндже...

— Я сказал спать, — сразу же рявкнул Бомджин, едва она раскрыла губы.

По одному только голосу было ясно, что его терпение подходит к концу. Джунён тихонько захихикала и закрыла глаза, изо всех сил стараясь не открыть их снова. Почувствовав облегчение, волнение и какой-то странный трепет, она вскоре погрузилась в сон.

* * *

Сколько прошло времени с тех пор, как её ровное дыхание стало совсем тихим?

Бомджин медленно открыл глаза. Повернув голову, он увидел, что Джунён крепко спит, лежа к нему лицом.

Её цвет лица всё ещё не был хорош. Если оглянуться назад, Юн Джунён всегда имела привычку идти до предела. Вместо того чтобы остановиться на середине пути или отложить дела на потом, она была из тех, кто предпочитал мчаться вперёд, даже если сердце готово было разорваться.

Не заботясь о том, как это отразится на её собственном теле.

Бомджин беззвучно поднялся, посмотрел на её побледневшие, потрескавшиеся губы и обошёл кровать с другой стороны. Джунён, повернувшись во сне, случайно приоткрыла телефон, который был спрятан под её бедром.

Согласно первоначальному плану, он должен был отвезти её домой, а потом поехать искать свой телефон, но, похоже, это невозможно. Ловкими движениями он достал её телефон.

К счастью, была включёна биометрическая разблокировка. Приложив её большой палец к экрану, он разблокировал устройство. Проверив последний сделанный снимок, Бомджин едва слышно вздохнул. На фотографии был он сам с глупым выражением лица.

Ты стала лучше лгать, Юн Джунён.

Удалив фото, он набрал номер, который знал наизусть, и вышел из приёмного покоя. Его встретил прохладный воздух раннего утра. Вскоре он услышал знакомый голос.

— Кто это?

— Это я.

— Бля, кто "я"? Кто звонит в такой час...

— Не говори ничего, о чём потом пожалеешь.

Его равнодушный ответ на мгновение повис в тишине, а затем раздался взволнованный крик.

— Хё-хённим!* Всё в порядке? Что с вами произошло? Ничего серьёзного? Где вы сейчас?

— Найди местоположение моего телефона. Кажется, я уронил его по дороге.

*(Хён - с кор. брат + уважительное ”ним” = термин для обращения к особо уважаемому старшему, в том числе к боссу мафии, криминальному авторитету)

Остановившись перед автоматом с напитками, он получил неожиданный ответ.

— Хённим, ваш телефон у меня. Я позвонил и ответила полиция. Это впервые, когда я пошёл в участок из-за такого мелкого вопроса...

На его слова Бомджин нахмурился.

— Ты здесь?

— Да, уже три часа как. Хотел заехать утром, но председатель отправил меня в здание Санбон, так что я задержался.

Тихо вздохнув, Бомджин стукнул пальцем по автомату. Преданность Самду иногда была чересчур чрезмерной.

— Где ты сейчас?

— Припарковался у вашего дома. Перед ним не было вашей машины, поэтому утром собирался поехать на стройку и спросить...

— Собирался спросить, знают ли тут Квон Бомджина?

Его интонация намекала на укор, и Самду с обидой фыркнул.

— Хённим, я ведь не такой тупой. Конечно, собирался спросить о господине Киме.

— А если спросят, зачем ты его ищешь?

— Скажу, что этот человек кое-что мне должен, и я пришёл проверить, как он работает. Вы же сами это сказали. Я всё запомнил, ни слова не упустил.

— Хм, — кивнул Бомджин. Самду, хоть и не был особенно умён, отличался упорством.

— Возьми телефон и приезжай в приёмный покой больницы Хемён.

— Хённим, вы поранились?!

Резко повысившийся тон голоса заставил Бомджина на мгновение отвести телефон от уха, прежде чем глубоко вдохнуть и спокойно ответить:

— Я просто сопровождаю знакомого.

— Да, я сразу выезду. По этому номеру можно будет связаться? Чей это телефон?

— На время одолжил. Всё, вешаю.

Бомджин нажал кнопку завершения вызова, а затем удалил историю звонков. Вернув телефон на место за спину Джунён, которая лежала на боку, он вышел наружу. Прошло всего несколько минут, как одна машина пулей въехала на парковку больницы. Похоже, водитель прилично разогнался.

— Хённим!

Его крик, будто радостное воссоединение с давно потерянным членом семьи, заставил одного из выходящих из отделения пациентов бросить взгляд в их сторону. Бомджин мысленно поблагодарил за то, что в это утро мало людей ходило туда-сюда.

Родители дали ему имя так, будто что-то предсказали*. Он был немного ниже Бомджина, но при этом представлял собой сплошную мышечную массу. Хотя по правилам компании он всегда ходил в опрятной рубашке и брюках, никто не мог принять его за обычного человека.

*(П.П. Каламбур от Бомджина: Самду + “гын”(мышца) = трицепс, ака “сила есть - ума не надо”)

Однако его движения не вызывали ни малейшего ощущения неуклюжести. Видя, как Самду быстро осматривает его с ног до головы, Бомджин покачал головой.

— Пойду напишу заявление, что в округе появился гангстер.

На его замечание Самду нервно почесал затылок.

— Прошу прощения, с-сонбэним*...

— Телефон.

*(П.П, “Сонбэ” - старший коллега / товарищ по учёбе, работе)

Убедившись, что конечности Бомджина целы, Самду покорно протянул ему телефон. Проверяя накопившиеся сообщения и электронные письма, Бомджин заговорил:

— Один день без связи, и ты уже сюда примчался.

— Ну, как же иначе, хённим... нет, сонбэним! Это же вы! Сначала разговор резко обрывается, потом телефон оказывается в полиции... У меня голова кругом пошла. Зато знаете, ещё не всё у нас в стране потеряно — кто-то подобрал ваш телефон и аккуратно сдал в участок!

— А что с зданием Санбон?

— Похоже, решение займёт ещё время. Неясно, лучше ли отдать его на аукцион или продолжить работу с арендаторами. Даже председатель пока не может решить. Он как раз говорил, что хотел бы съездить вас навестить — вы ведь давно не приезжали в Сеул.

— Вы думаете, что я сюда на отдых приехал? Или на экскурсию?

Бомджин тихо фыркнул и щёлкнул языком, на что Самду лишь неловко улыбнулся.

— Ну, после того случая все теперь беспокоятся. Хённи... Нет, сонбэним, председатель даже сказал мне оставаться рядом с вами, если срочных дел нет.

На этом этапе Бомджин уже почти готов был сдаться и позволить Самду обращаться к нему как вздумается. Он прищурился, глядя на своего собеседника, и тот, несмотря на свои внушительные габариты, постарался избежать его взгляда. Вложив телефон в задний карман, Бомджин тяжело вздохнул.

Деньги, которые одалживают с улыбкой, редко возвращают в таком же духе. Если ситуация изначально безнадёжна, к этому можно быть готовым. Однако самые проблемные должники — это те, кто всё время что-то скрывает, проявляя хитрость и изворотливость.

Позапрошлым годом их компания заключила договор с одним владельцем малого бизнеса. Условия были выгодными: выплата процентов в размере нескольких десятков миллионов вон ежегодно с минимальным сроком в пять лет. С учётом того, что это был не отказ от банковского кредита, а по сути отмывание денег, риск казался невысоким.

Первый год прошёл спокойно. Но из-за чрезмерного расширения бизнеса и провала нового продукта компания этого владельца рухнула в мгновение ока.

Как это обычно бывает, всё свелось к борьбе между тем, кто пытается получить деньги, и тем, кто всеми силами этого избегает. Именно Бомджин выследил владельца, который уже готовился к побегу за границу.

В итоге должник позвонил, пообещав вернуть деньги перед тем, как сесть на корабль, и Бомджин, веря в собственную эффективность, отправился туда один. Кто бы мог подумать, что его будут ждать десяток вооружённых людей?

Разумеется, даже без своевременного вмешательства Самду, который успел приехать благодаря своей фанатичной преданности, Бомджин вышел бы из ситуации относительно невредимым. Те, кто не знал, как правильно использовать ножи и дубинки, не представляли серьёзной угрозы.

Однако благодаря Самду удалось задержать самого должника. Вытащенный из корабля, тот, обливаясь потом, молил о пощаде перед окровавленным Бомджином. Весь долг был возвращён через неделю.

Самду, ставший свидетелем тех событий, до сих пор иногда рассказывает эту историю на застольях, сверкая глазами. Все в компании знали, что он пришёл туда работать из-за восхищения Бомджином, так что внимание окружающих его рассказы не привлекали.

Глава 47

Самду впервые встретил Бомджина в захудалом офисе микрокредитной компании, где он работал. Тогда между их группами возник конфликт из-за должников, имеющих несколько займов.

Их разговор не занял много времени. Однако в суматохе, где по комнате летали стулья и пепельницы, Самду был поражён ловкостью и точностью Бомджина, который схватил за горло лидера их стороны.

Хотя в тот день Самду сам получил хорошую трёпку, он окончательно покорился его харизме.

На самом деле в компании за такую работу отвечала отдельная команда, поэтому увидеть Бомджина в действии выпадало редко. Однако, поскольку он ненавидел неприятности и имел сильную склонность решать проблемы самостоятельно, бывали случаи, когда его ловили, если он гнался за людьми.

— Теперь всё, можешь идти. Если председатель захочет сюда приехать, останови его.

Бомджин махнул рукой, но Самду нахмурился.

—Нет, хённим! Я не могу уйти. Я только приехал, куда мне возвращаться? К тому же председатель велел мне остаться здесь.

— С каких это пор ты так слушаешься председателя? Говорил же, что мои слова важнее любых указов, даже самого президента страны.

Бомджин язвительно усмехнулся, но Самду неожиданно твёрдо ответил:

— Верно. Ваши слова всегда в приоритете. Но когда речь идёт о вашей безопасности, я безоговорочно на стороне председателя.

Бомджин с изумлением нахмурил лоб.

— Здесь нет никакой опасности.

— Знаю. Просто представьте, что я взял отпуск, чтобы быть рядом с вами.

— Почему на отпуске ты должен торчать у меня под боком?....

Бомджин замолчал, вздохнув. Самду смотрел на него с решимостью, будто был готов всё стерпеть, даже если бы получил по голове.

Он знал упрямый характер Самду. Даже в спокойном Сеуле этот парень ходил его тенью, стоящей на страже, как вбитый в землю идол.

Но с учётом никудышной актёрской игры Самду, находчивая Юн Джунён с лёгкостью раскроет их связь. А это значит, что она рано или поздно узнает, чем он занимается.

Может, так даже к лучшему?

Бомджин коротко вздохнул, смотря в темноту. Перед глазами всплывал голос Джунён, бормочущей с покрасневшим лицом:

“Если нужен, ты станешь моим мужчиной?”

...Тогда она даже в шутку не сможет так говорить.

Бомджин посмотрел на свои стиснутые кулаки и медленно заговорил:

— Иди домой. Если бабушка спросит, скажи, что ты мой двоюродный брат.

— Д-двоюродный брат? А вы сами домой не вернётесь?

Самду с радостной искрой в глазах задал вопрос, но Бомджин только потянулся, зевнув:

— Я вернусь утром.

— Понял. А кто сейчас в приёмной?

— Женщина по имени Юн Джунён. Живёт со мной в одном доме.

Самду замер, пытаясь осмыслить услышанное, а потом его челюсть отвисла.

— Же-же-женщина? Ваша женщина?

— Это её назначили вместо Пак Хёнджуна из Хангён.

Голос Бомджина звучал холодно, будто отрубая иллюзии на корню. Самду только покивал, ошарашенный.

— Тебе нужно знать одно, — сказал Бомджин, бросив на него взгляд.

— Слушаю. что угодно.

— Что бы она ни спросила, игнорируй. Считай, что её нет. Нет, лучше притворись немым.

Конечно, это ненадолго, но ломать её мотивацию в самом начале не хотелось.

Самду глубоко поклонился.

— Сделаю всё, как вы сказали. Я никогда не помешаю вашей работе.

— Если будешь мешать, отправишься прямиком в Сеул.

— Понял.

По жесту Бомджина он послушно развернулся и направился к машине. Проследив взглядом за Самду, убегающим к машине, Бомджин запрокинул голову и посмотрел в ночное небо. Луна была необычайно яркой.

* * *

Джунён открыла глаза. Её взгляд моментально прояснился. Лёгкая усталость ещё осталась, но настроение было неожиданно приподнятым.

Она пару раз моргнула и медленно поднялась. Её встретили пожелтевшие обои. Кажется, уже наступил день.

Как интересно. Каждый раз, когда просыпаюсь, место другое.

Джунён с лёгкой усмешкой прищурила опухшие глаза.

Обрывочные воспоминания начали складываться в голове. Последнее, что она помнила, — ощущение парения в воздухе и безвольно свисающие руки.

— Значит, не на спине принёс, а на руках? — пробормотала она с тихим смешком, вспоминая, как Бомджин нес её.

Каждое слово их разговора в отделении неотложной помощи всплывали в памяти так ясно, будто это произошло минуту назад. Она чувствовала лёгкое покалывание в затылке от того, как она поведала ему вещи, о которых никому прежде не рассказывала и даже не собиралась.

Джунён огляделась. Её взгляд остановился на сумке в углу комнаты. Она быстро вытащила телефон. Обычно в такие моменты нужно проверить рабочие сообщения, которые могли прийти за ночь. Однако на этот раз это её не интересовало.

Подключив почти разряженный телефон к зарядке, она открыла галерею, но сразу же нахмурилась.

— Как так? Я же точно сняла.

Этот дурацкий телефон иногда отказывался сохранять снимки, если сразу закрывать приложение, подвел её снова.

Она вспомнила, как вчера, опасаясь, что Бомджин может попросить телефон, поспешно закрыла камеру.

— Чёрт, — прошипела она, ударив ногой по полу, но сразу же схватилась за слегка ноющее колено. Пристально посмотрев на стены, словно они были виноваты в её неудаче, она твёрдо произнесла:

— Только подожди, я всё равно добьюсь своего.

У неё были все основания сделать ещё попытку. В конце концов, для отчёта необходимы фотографии с места происшествия. В таком случае, разве не было бы реалистичнее, если в кадр попадут несколько рабочих?

Джунён улыбнулась, искривив губы, но вдруг услышала мужской голос за дверью. Быстро поправив растрёпанные волосы, она встала и, сохраняя нейтральное выражение лица, открыла дверь.

Перед ней стоял незнакомый мужчина. Взгляд Джунён замер. Широкоплечий и крепкий, он был одет в белую рубашку с закатанными рукавами. Если бы не огромный керамический горшок, который он переносил с явным усилием, его вид показался бы пугающим.

Когда их взгляды встретились, мужчина поспешно отвёл глаза, будто ничего не видел. В этот момент из кухни появилась бабушка с кружкой воды.

— Ах, спасибо, милый! Теперь мне будет проще наливать соевый соус, — радостно произнесла бабушка.

Мужчина лишь молча кивнул, сделав глоток воды. Бабушка заметила Джунён и помахала ей рукой.

— Проснулась, дорогая? Рис скоро будет готов.

— Доброе утро, — ответила Джунён, но её взгляд продолжал изучать мужчину. Его глаза явно избегали её, а взгляд метался из стороны в сторону.

С лёгкой улыбкой она надела обувь, села на деревянный помост и спросила:

— Он с господином Кимом?

На её прямой вопрос мужчина вздрогнул, а бабушка, смеясь, махнула рукой.

— Говорит, он его двоюродный брат. У него тут были дела, так что я разрешила ему пожить у нас тут пару дней. Всё равно комнаты пустуют.

— Двоюродный брат, значит? — с лёгкой улыбкой Джунён хромала к мужчине, который отодвигался от неё, будто стараясь избежать её внимания.

— Значит, ты младше и меня, раз я ровесница Кима? — продолжила она, приподняв бровь. — А ты с какой стороны двоюродный? Со стороны отца или матери? Если вглядеться, вы с Кимом даже чем-то похожи.

Мужчина покраснев от смущения, прочистил горло, но ответить не успел. Джунён подошла вплотную, посмотрела на него снизу вверх, заметив, как его взгляд лихорадочно метался. Она улыбнулась, сузив глаза, и шепотом спросила:

— Знаешь, какие у меня отношения с Квон Бомджином?

Мужчина замер, и сразу выдохнул:

— Как вы можете моего хённима…

Он осёкся. прикусив губу. Пот струился по его раскрасневшейся щеке.

— Как тебя зовут?

— Пак Сам… Нет.

— Какое необычное имя. Пак Самнет?

Когда Джунён широко улыбнулась, лицо мужчины застыло, словно каменное. Скрестив руки, она бросила взгляд на бабушку вдалеке и тихо спросила:

— Что, Квон Бомджин сказал даже имени мне не говорить?

Джунён жила среди таких людей, чтобы понять истинные намерения которых, ей приходилось преодолевать как минимум три-четыре ступени. Поэтому такую реакцию она находила необычайно освежающей. Мужчина с широко распахнутыми глазами смотрел так, словно зарыться в землю. Его стиснутые до предела губы заметно подрагивали.

Джунён, размышляя, с чего бы начать, неохотно обернулась на звук открывающейся двери ванной. Мужчина с облегчением оглянулся, словно увидел спасителя.

Бомджин, выйдя с полотенцем на шее, окинул их взглядом и тяжело вздохнул. Джунён первой заговорила:

— Доброе утро, господин Ким. Уже успела познакомиться с вашим двоюродным братом.

Когда холодный взгляд Бомджина скользнул по мужчине, тот сделал обиженное лицо. Подавляя смех, Джунён махнула рукой:

— Кстати, я скоро верну вчерашний должок. Как только найдете время.

— Не стоит.

Резко ответив, Бомджин скрылся в своей комнате, и за ним мелкими шагами поспешил мужчина. Похоже, подробностями он делиться не собирался.

Не знаю, откуда взялся этот двоюродной брат, но кажется, с ним будет легче иметь дело, чем с Квон Бомджином, так что это даже хорошо.

Джунён пожала плечами и потянулась. Судя по безоблачному небу, день обещал быть жарким.

* * *

— Как указано в текущих документах, отмеченные недочеты... — начал объяснять управляющий в каске, указывая на чертежи.

Джунён не стала уточнять, что примерно уже всё поняла. Её целью было оценить атмосферу внутри коллектива и сделать снимки.

Бригадир Ёнбок не стал препятствовать ей, когда она вместе с управляющим поднялась по лестнице. Рабочие, заметив её передвижения, не обменивались лишними словами кроме рабочих вопросов.

Фокусируясь на фотосъёмке, она заметила на первом этаже Бомджина. Увеличив изображение на камере, она увидела, как он снял каску и вытер мокрые волосы полотенцем. Джунён расплылась в довольной улыбке, продолжая нажимать на спуск.

— Это основные моменты, которые можно исправить в первую очередь… Менеджер Юн, что вы снимаете? — спросил управляющий, заметив, что камера направлена не на стройплощадку.

Глава 48

— ...Помощница Юн, что вы снимаете? — спросил управляющий, заметив, что камера направлена не на стройплощадку.

Джунён невозмутимо ответила:

— Проверяла состояние хранения материалов. А что насчёт господина Ким Ёнчже? Назначена встреча?

— Ах, ещё нет. На этой неделе он, кажется, занят. Всё-таки, после нашей предыдущей встречи слишком часто встречаться — это вызовет вопросы у коллег.

— А что с Чон Мансу?

Когда Бомджин исчез из поля зрения, Джунён опустила камеру и перевела взгляд на управляющего. Он смущённо прокашлялся и понизил голос, осмотревшись.

— Пока состояние нестабильное, и опекун запретил визиты. Видимо, он сильно нервничает. Как говорят коллеги, даже их не пускают.

— Кто из коллег был ближе всего к Чон Мансу?

— Да что там, максимум выпить вместе после работы. Иногда видел, как он уходил с плотником Кимом или бригадиром Чхве.

— Бригадир Чхве Ёнбок? — уточнила Джунён.

Управляющий кивнул и продолжил:

— В любом случае, учитывая ситуацию, лучше навестить Чон Мансу после того, как решится вопрос с компенсацией.

— У вас есть номер телефона опекуна? — спросила Джунён, доставая телефон. Управляющий моргнул в замешательстве. Она повторила за ним его движение, заставив его смущённо вздохнуть.

— Я же говорю, звонить бесполезно. Всё равно не примут.

— Если встречусь, завтра угощаете меня тансуюком*, — сказала она, помахав рукой.

*(П.П. Тансуюк — Свинина в кляре в кисло-сладком соусе)

Управляющий усмехнулся и начал диктовать номер. Джунён набрала его, обернувшись к стене недостроенного здания, за которой гулял тёплый ветер.

— Алло?

— Здравствуйте. Это Юн Джунён из отдела управления рисками компании «Хангён». Я теперь отвечаю за компенсацию господину Чон Мансу.

— Ой, уже приняли решение?

В голосе женщины, казавшейся усталой, на мгновение появился живой интерес. Джунён, слегка приподняв брови, внимательно начала говорить:

— Пока нет. Нам дали указание провести несколько дополнительных расследований. Могу ли я навестить вас в больнице?

— Какие еще дополнительные расследования? Мой муж теперь не может пользоваться одной ногой! Это все из-за того, что вы не установили должные меры безопасности!

Резкий голос женщины пронизал уши, но выражение лица Джунён осталось спокойным.

— Насколько я знаю, это не постоянная инвалидность. Конечно, на реабилитацию потребуются немалые деньги.

На слова Джунён управляющий шумно вздохнул, будто нарочно, чтобы она услышала. Пока он сверлил её взглядом, женщина стиснула зубы и выкрикнула:

— Вам ведь всё равно, да? Пусть у других ломаются ноги или раскалываются головы — для вас это ничего не значит! Вы только и думаете, как бы не заплатить. Не звоните больше!

— Если я не буду звонить, мы не сможем обсудить денежные вопросы, госпожа Ли Джисон.

Женщина, безусловно, находилась в крайне раздраженном состоянии, но окончательное заключение можно было сделать только при личной встрече. Воспользовавшись её паузой, Джунён мягко продолжила:

— Я лишь хочу услышать больше о ситуации с аварией. Моя обязанность — записывать только факты в том виде, в котором они представлены в отчёте. Судя по обстоятельствам, если бы меры безопасности были надлежащими, травма господина Чон Мансу вряд ли оказалась бы настолько серьёзной. Так что за это вы можете не волноваться.

Гладкая речь Джунён заставила управляющего округлить глаза. Услышав, как дыхание женщины стало ровнее, она пожала плечами. Разговор закончился согласием.

— Тогда я навещу вас через час. В какой палате вы находитесь?

Сделав губами беззвучное «Тансуюк», Джунён получила от управляющего лишь ошеломлённое выражение лица и покачивание головой. Она беззвучно глубоко вдохнула и подняла взгляд к небу.

Жарко.

* * *

Хотя особого удовольствия от больничной атмосферы Джунён не испытывала, прохладный воздух от кондиционера был ей в радость. Выйдя из лифта, она направилась в палату, о которой сказала Ли Джисон.

Это была отдельная палата, оплачиваемая компанией. После операции Чон Мансу сначала перевели в общую шестиместную, но, учитывая опасения компании по поводу репутации, его перевели сюда.

Лицо Ли Джисон без макияжа, выглядело измождённым, как и её аура. Несмотря на крайнюю настороженность, она не смотрела прямо в глаза. Джунён перевела взгляд на её наполовину обгрызенный ноготь большого пальца и заговорила:

— С сопровождающими потребуется три часа. Без — полчаса. Может, пока прогуляетесь?

— Ч-что вы собираетесь сказать моему мужу…?

— Придётся упомянуть некоторые корпоративные секреты, которые запрещено разглашать посторонним. Если пытаться обходить эти моменты, время сильно растянется. Заодно можете выпить кофе. Я постараюсь закончить побыстрее.

Джунён говорила спокойно и уверенно, поэтому Ли Джисон бросила взгляд на мужа, лежащего в постели, после чего вышла из палаты. В её состоянии было ясно, что далеко она не уйдёт.

Джунён подошла к кровати и села на стул. Услышав слова жены, Чон Мансу повернул голову.

На его опухшем лице, испещрённом следами времени, читалось упрямство. Это резко контрастировало с его худым телом. Поклонившись, Джунён вручила ему визитку.

— Я — Юн Джунён из «Хангён». Как вы себя чувствуете?

— Оставьте эти любезности.

Грубый голос заставил Джунён кивнуть. Это её вполне устраивало. Она понизила голос и тихо произнесла:

— Возможно, вы уже догадались, но административног распоряжения, скорее всего, не будет. Компания склоняется к тому, чтобы не выплачивать компенсацию.

— Ч-что?!

Безразличный взгляд Чон Мансу тут же вспыхнул. Джунён смотрела ему прямо в глаза и продолжила:

— Если это будет не компенсация, а простая разовая выплата, сумма окажется ничтожно малой. Даже десятой части не получите. И расходы на реабилитацию, как и поддержку в быту, тоже никто не оплатит.

— О чём вы вообще…!

— Сколько у вас долгов?

Джунён видела, как Чон Мансу замер. Его опухшее лицо дрожало, а дыхание словно застыло. Не отрывая от него взгляда, она продолжила:

— Почему вы отказываете коллегам в посещении? Они все переживают за вас. Ваша жена, похоже, тоже измотана. В таких ситуациях нужно принимать помощь. Так живут люди. Медсёстры говорили, что ваша дочь после операции даже не появилась, а ваша супруга дни и ночи проводит у вашей постели.

Трубка капельницы, пересекающая воздух, затряслась из-за дрожащих рук Чон Мансу. Джунён, наклонилась чуть ниже и мягко сказала:

— Вам нужно подготовиться к тому, что вы не получите компенсацию. Если даже госпожа Ли Джисон бросит работу, как вы собираетесь обеспечивать себя?

— Кто ты вообще такая? — резко выкрикнул Чон Мансу, его лицо мгновенно покраснело. Глаза широко распахнулись. — Моя дочь не приходит, потому что у неё скоро конкурс по пианино, а нашими доходами тебе не нужно беспокоиться! Если бы была хоть какая-то страховка, я бы не сидел без работы столько лет. Это правда! Что за дела ты тут устраиваешь, как крыса, обсуждая чужие долги…

— Конечно, — невозмутимо ответила Джунён. — Но меня не интересуют события после вашего падения.

— Ч-что? Что ты сказала?

Джунён смотрела на растерянное лицо Чон Мансу и продолжила:

— Это очевидно, поэтому здесь нечего обсуждать. Меня интересует, как именно вы упали.

Читать выражение лица взволнованного человека гораздо проще, чем того, кто сохраняет спокойствие. Сломавшиеся от нахлынувших эмоций, они едва ли могут что-то скрыть. С такими проще добиться правды молотком, чем пытаться взломать их ледяной барьер несколькими бессонными ночами. Создать хаос, выбить из равновесия — вот в чем суть. Особенно если речь идет о людях, которые что-то скрывают.

Кадык Чон Мансу резко дернулся. Его плечи поднимались и опускались от тяжелого дыхания. Джунён мягко улыбнулась и вбила последний гвоздь:

— Знаете, в наши дни часто случается, что люди инсценируют несчастные случаи, чтобы получить компенсацию.

Чон Мансу широко раскрыл глаза, его лицо побледнело. Он начал заикаться:

— Ты… ты думаешь, я сам прыгнул?

— А есть доказательства обратного?

Джунён пристально смотрела на него, молча ожидая ответа. Провоцировать и раздражать — её особая тактика, рожденная интуицией. Но с Чон Мансу было что-то другое.

Скорее страх, чем злость или обида.

Чего он боится? Беспокойства о доходах?

…Если бы он действительно переживал за деньги, разве он позволил бы своей жене бросить работу и круглосуточно находиться рядом с ним? Отказаться от предложенного компанией сиделки?

Если он уверен, что это не его ошибка, а вина компании, он и госпожа Ли Джисон должны быть передо мной уверены в своей правоте.

Погруженная в размышления, Джунён вдруг ощутила, как на неё вылили воду. Она едва не упала со стула, но, восстановив равновесие, провела рукой по лицу и открыла глаза. Перед ней стояла тяжело дышащая Ли Джисон с пустым тазом в руках.

— Убирайся, сумасшедшая! Сейчас же! Деньги вам глаза застлали, демоны! Как ты можешь говорить такое больному?! Разве можно сказать такое, оставаясь человеком?!

Джунён коротко вздохнула.

Сначала дождь, теперь ещё и вода. Кажется, эта командировка тесно связана с водой.

Глава 49

Она стряхивала воду с мокрой рубашки, когда Ли Джисон, недовольная этим, сверкнула глазами.

— Ты не поняла, что тебе сказали? Убирайся!

Джунён заметила летящую руку и, нахмурившись, перехватила тонкое запястье Ли Джисон. Ей, к несчастью для Ли Джисон, уже не раз приходилось иметь дело с теми, кто пытался её ударить.

Холодный голос вырвался из её губ:

— При выплате компенсации самое важное — это степень вины. Нет компании, которая бы выплатила миллионы без тщательной проверки.

— Отпусти! Отпусти говорю!

— Компания возьмёт на себя ответственность за недостатки в системе безопасности, — ответила Джунён не ослабляя хватки.

На резкий, почти приказной тон Джунён Ли Джисон вздрогнула. Её глаза, налитые кровью и слезами, смотрели на Джунён, которая холодно продолжила:

— Но в зависимости от причины происшествия результат может кардинально измениться. Если вас обвинят в мошенничестве, проблема уже будет не в компенсации. Тогда для вас даже забота о средствах к существованию станет роскошью.

Ли Джисон, содрагаясь, посмотрела на неё. В её глазах блестело отчаяние. Джунён смягчила голос:

— Корпорация, будучи крупнее частного лица, обладает большей силой. Чтобы одержать верх над такой корпорацией, нужно безупречно выстроить факты. Любая мелкая ошибка может быть превращена в огромную брешь.

Джунён медленно отпустила запястье Джисон. Та моргнула и опустила взгляд, будто вся её жизненная сила испарилась в одно мгновение.

— Если вспомните что-то ещё, свяжитесь со мной. Любую мелочь, — тихо произнесла Джунён, поворачиваясь.

В коридоре уже собрались любопытные, тайком подглядывающие люди. Пробираясь сквозь толпу, Джунён достала телефон из сумки и проверила запись — всё в порядке.

Нажав на кнопку остановки записи, она набрала номер офиса и стала стряхивать неприятной.

— Это Юн Джунён. Могу я поговорить с менеджером Пак Хёнджуном?

— А, помощница Юн. Он сейчас на собрании с тимлидом.

— У вас есть данные о финансовом состоянии пострадавшего на заводе в Пусане, господина Чон Мансу?

— Эм… Похоже, у меня нет доступа. Думаю, это нужно уточнить у информационного отдела.

— Тогда, пожалуйста, запросите кредитную историю.

Закончив разговор, Джунён тяжело вздохнула. Настроение было таким же, как и её промокшая одежда.

Чон Мансу дрожит от страха. Ли Джисон одержима идеей компенсации, но в то же время чем-то обеспокоена.

Это точно не просто несчастный случай.

Мог ли он сам прыгнуть?

Размышляя, Джунён машинально потёрла подбородок. Всё зависит от его долгов. Насколько он отчаян? Как сильно его прижали?

Простому человеку, живущему за счёт своего тела, трудно решиться на шаг, который может стоить жизни или оставить инвалидность.

Её лицо помрачнело от мысли, что дело может оказаться сложнее, чем казалось. В глубине души ей хотелось схватить за воротник Пак Хёнджуна и хорошенько потрясти.

Хотя кое-что полезное здесь всё же удалось узнать.

Чтобы справиться с угнетающим чувством, Джунён быстро завязала растрёпанные волосы в пучок и поправила сумку.

Люди в больничном коридоре продолжали бросать на неё взгляды, но она уверенно смотрела прямо перед собой. Поэтому не заметила знакомое лицо, спрятавшееся за автоматом для напитков.

5

— Уф, как только солнце село, жить стало легче. Надо бы продлить рабочее время. Эй, дай воды.

Рабочий с полотенцем на шее, пропитанным потом, тяжело вздохнул. Мужчина рядом протянул ему открытую бутылку воды и выглянул наружу.

— Господин Ким, всё точно в порядке?

— О чём вы?

Бомджин, прислонившийся к стене рядом с кучей цемента, поднял взгляд и спросил. Тот указал жестом наружу:

— Тот парень, что там стоит. Он же пришёл выбивать долги? Так он каждый день тут, ждёт и отбирает дневную выручку? Как ты вообще собираешься жить?

Бомджин глянул вниз. Самду стоял возле чёрной машины, припаркованной в тени.

Когда его звали внутрь, он отказывался, ссылаясь на то, что хённим трудится, а он не может сидеть в прохладе. Именно из-за этого ходили слухи, что он — жестокий ростовщик.

— Он не такой уж и злой, — произнёс Бомджин, сузив глаза, наблюдая, как Самду раз в минуту вытирает пот носовым платком.

Рабочий, отвечающий за трубы, шёпотом предложил:

— Если будет сложно, скажи. Мы можем выбить для тебя пару тысяч для дневного заработка.

— Хорошо, — спокойно ответил Бомджин.

Рабочие на минуту остановились, переводя дух. Рабочее время подходило к концу.

— Эй, а куда делся Ёнбок хён? Хотел предложить поесть сегодня жареных свиных шкурек.

— Сегодня после обеда он не выходил. Кажется, дома какие-то дела.

— Надеюсь, дела с Мансу быстро уладятся. Эх, бедняга.

— Зато новенькая, похоже, куда толковее, чем тот, кто был раньше.

Глаза Бомджина, занятые подсчётом мешков с цементом, невольно обратились к рабочим. Они стояли вместе, попивая воду.

— Толковее — не всегда лучше. Всё равно она из компании. Она разве не ищет предлога, чтобы не платить компенсацию?

— Но хотя даже если для вида, но что-то делает: сети безопасности, мостки устанавливают.

Кто-то фыркнул, кто-то кивнул. Медленно нахмуренные брови Бомджина вернулись в обычное положение.

— А с той жалобой, что мы подали в районное управление, всё на этом? Никто больше не приходил?

— Что ты ожидал от них? Хотели, чтобы чиновник тут походил, компанию припугнул — вдруг тогда быстрее компенсацию выплатят. Ким же так сказал.

— Молодой он, наверное, поэтому так много знает. Он ведь и тогда решил проблему с арендованным домом Чхве.

— Слышал, как он сцепился с хозяевами? Говорят, настоящая драка была. Ёнбок хён чуть ли не восхищался, какой у него удар. Ты спортом каким-то занимался?

Взгляды рабочих обратились к Бомджину, но он только слегка улыбнулся, не сказав ничего. Один из рабочих в майке, источающей запах пота, шутливо бросил:

— А с этим бугаем не справишься? Если что, уложишь его, если будет слишком наглеть.

— Эй, ты чего. У него же, говорят, младшая сестра есть.

Когда не говоришь много, всегда найдутся те, кто ответит за тебя. В таких случаях достаточно молча опустить взгляд. Но при этом Бомджину становилось смешно от одной только мысли, как бы на всё это отреагировал Самду.

— Кстати, слышали? На стройке от Самджин Констракшн тоже упал человек.

На мгновение напряжение повисло в воздухе.

— Сильно пострадал? Или…

— Не умер, но сильно сломал плечо и ногу. У него дочка, которая после школы постоянно приезжает в больницу и плачет — жалко их, просто сил нет.

— Как там это разрулили? Получил компенсацию?

— В Самджин, помнится, в прошлом году на стройке пожар был. Наверное, из-за этого с компенсацией разобрались быстро. Повезло. Говорят, его жена серьёзно болела, и они влезли в долги на миллионы. Он, видимо, и работал до изнеможения, чтобы долг не достался дочери.

— А может, они заранее договорились? Если бы умер, сумма компенсации была бы больше.

Слова одного из рабочих, сказанные почти шёпотом, заставили остальных помрачнеть. Многие были в схожих обстоятельствах. У прилежных мастеров денег хватало, чтобы жить безбедно, но для разнорабочих это было не так. Они каждый день думали, как свести концы с концами.

— А чего это столько аварий в последнее время? Помнишь, тот парень, который в позапрошлом месяце упал, когда переносил материалы? Мы ведь вместе в Чонане работали, тот, который мог выпить три бутылки гаоляна* за раз.

— И что с ним стало?

— Почему такие беды всегда происходят с теми, у кого и так жизнь не задалась? Он ведь тоже еле-еле держался. Поручился за друга детства, а долг пришлось выплачивать самому. Семью кормил как мог… эх.

*(П.П. Гаоляновая водка — китайская водка, изготовленная из сорго, крепостью 60%)

Бомджин, который слушал эту историю, стоя на шаг позади, прищурился.

Чон Мансу сказал, что его кто-то толкнул. Хотя он пришёл в сознание, а операция прошла успешно, он отказывался принимать посетителей, что наводило на мысль, что он подозревает кого-то из своих.

Но, наблюдая за рабочими, Бомджин не заметил никого, кто бы питал к Чон Мансу злобу или имел с ним финансовые разногласия. Никто с ним в последнее время и не ссорился. Он был довольно спокойным человеком, ни во что, кроме работы, не вмешивался.

Тогда кто же и зачем его толкнул?

Бомджина не отпускала мысль о долгах. Удивительно, что в одном районе за короткий срок произошло сразу несколько несчастных случаев, и все пострадавшие, как назло, были по уши в долгах.

Скорее всего, это не совпадение. Вытерев полотенцем пот с мокрых волос, Бомджин направился к лестнице. Люди повернули головы.

— Ким, уходишь?

— Пора. До завтра.

— А что делать с тем бандитом? — пробормотал кто-то, но Бомджин, не обращая внимания, продолжил уверенно спускаться по лестнице. Достал из заднего кармана телефон и нажал кнопку вызова.

Глава 50

— Да, хё-хённим.

— Отбери несколько местных изданий, которые можно использовать для подачи информации. Не крупные компании, а те, что в основном занимаются интернет-новостями. Передай им сведения о частых несчастных случаях на стройке в последнее время. Если начнут выдвигать претензии, предложи им денег, чтобы согласились написать статью. Указывать имя Хангён не нужно — это может привести к обвинениям в клевете. Пусть статья будет о возможных недостатках в системе безопасности. Этого хватит, чтобы оказать давление на Хангён. Ты слушаешь, Пак Самду?

— Д-да, слушаю! Но, хённим, сейчас…

— После того как закончишь сбор данных по этим инцидентам, составь список. Проверь, есть ли имена пострадавших в нашем реестре должников. Если нет, выясни, кто их кредиторы... Хотя... Подожди. Я спускаюсь.

Бомджин остановился, думая, что возложил на Самду слишком много. Но это было также сделано для того, чтобы упорядочить его собственные мысли.

Компания, в которой он работал, по крайней мере официально избегала незаконных методов. По сути это была организация, занимающаяся частным кредитованием, но с ростом масштабов бизнеса они начали осваивать различные направления. В отличие от прежних времён, теперь никто не пугал должников угрозами продажи органов.

Сейчас они предоставляли кредиты под видом инвестиций перспективным малым и средним предприятиям, отходя от традиционного частного кредитования. Даже при предоставлении займов физическим лицам компания строго оценивала вероятность возврата. Ради сбора личных данных была создана IT-компания.

Однако на низших уровнях всё ещё оставалось давление на сотрудников за показатели. Не было гарантии, что все будут следовать корпоративным правилам, и среди работников не найдётся тех, кто ради быстрого возврата долга решит прибегнуть к опасным методам.

Бомджин цокнул языком. Судя по реакции Чон Мансу, авария, похоже, не была запланированным инцидентом. Всё выглядело так, будто человека толкнули в неудачный момент. Его страх был настоящим.

Хорошо бы, если это не наша компания.

Прогоняя тревожные мысли, Бомджин спустился по лестнице и направился к месту, где стояла машина Самду. Однако его шаги внезапно замедлились.

Рядом с Самду, который выглядел странно напряжённым и смотрел на него с отчаянием, стояла Джунён.

— Собираетесь домой, господин Ким?

И это ещё что такое?

Хмуря брови, он бегло осмотрел её с головы до ног. На плечи Джунён, слегка небрежно завязавшей волосы в хвост, был накинут пиджак Самду.

Она улыбалась, кривя губы, но её тёмные глаза излучали холод. Подойдя ближе, Бомджин заметил, что её волосы слегка влажные. Сжатый кулак, будто готовый швырнуть пиджак на землю, постепенно расслабился.

— Ты что, под дождь попала?

Сухо спросил он, и тут же, словно дожидаясь его слов, Джунён сердито топнула ногой.

— Можно и так сказать. Меня окатили водой.

— Ты хоть думай, прежде чем что-то говорить.

Что опять случилось? Только недавно же её увезли в больницу и подключили капельницу.

Он почувствовал, как нервы напряглись, но Джунён лишь слегка приподняла уголок губ, будто издевалась.

— Не думаю, что кто-то может думать и поступать более обдуманно, чем я, господин Ким.

— Если твои «обдуманные действия» приводят к тому, что ты ждёшь меня на глазах у всех, то что тут говорить, сотрудница отдела управления рисками Хангён, Юн Джунён.

Его резкие слова, словно подчёркивающие границу, заставили её глаза засверкать с вызовом. Скрестив руки на груди, она уронила с плеч пиджак. Как он и думал, её рубашка была промокшей.

— Может, расскажешь, почему я его жду, господин Пак Сам-нет?

От странного обращения Самду вздрогнул. Его поникший взгляд и опущенные плечи сразу дали понять, как сильно Джунён его утомила. Бомджин невольно тяжело вздохнул.

— Ч-чтобы поблагодарить за помощь, что вы оказали в больнице.

— Я же сказал, что не нужно этого.

— Извини, я просто не люблю быть в долгу.

На слове «долг» Бомджин слегка прищурился, затем покачал головой.

— Ты ничего мне не должна.

— А какая другая причина, господин Пак Сам-нет?

Почему она называет его таким странным именем?

Бомджин посмотрел на Самду, к которому Джунён направила свою доброжелательную улыбку. Самду, словно окаменев, ответил с натянутым выражением лица.

— Пе...

— Пе?

— Первая любовь! Потому что вы похожи на её первую любовь.

Слова вырвались из него, будто выдавленные с огромным трудом. После этого он опустил взгляд, а его уши покраснели. Бомджин, недоумённо выдохнув, посмотрел на Джунён. Она моргнула с невинным видом и невозмутимо заговорила.

— Я вообще-то не привыкла сдаваться. Так что, если не хочешь, чтобы я докучала тебе до тех пор, пока не отдам долг, лучше просто соглашайся. А то, кто знает, вдруг я заявлюсь к тебе ночью в комнату.

— Ты не могла бы…

Прежде чем Бомджин успел закончить фразу, Джунён быстро перебила его, словно торопясь унять неожиданную бурю.

— Мне просто нужен кто-то, с кем я могла бы сейчас выпить.

Её очаровательные глаза мягко прищурились. Те самые глаза, которые всегда привлекали. Джунён посмотрела на него так, будто в этом мире был только он, и тихо прошептала.

— И лучше всего, если этим человеком окажетесь вы, господин Ким.

Бомджин молча смотрел на неё. Её глаза, казавшиеся одновременно прочными, как камень, и хрупкими, готовыми разбиться от лёгкого прикосновения, словно скрывали в себе пустоту.

Он понимал, что должен отвергнуть этот взгляд, но знал, что не сможет этого сделать. С трудом выдохнув, он открыл рот.

— Сначала умоюсь.

— Видишь? Я же говорила, что он согласится, — сказала Джунён, повернувшись к Самду с радостной улыбкой еще до того, как Бомджин закончил фразу.

От встреченного взгляда Бомджина Самду побледнел, а его глаза запаниковали.

— Нет, хённим, я…

— Так как тебя зовут?

От вопроса Джунён межбровье Бомджина нахмурилось ещё сильнее. Пока Самду застыл, словно статуя, Джунён махнула рукой.

— Он сказал, что ты ни за что не пойдёшь. И мы поспорили, что он назовет своё имя, если ты всё-таки согласишься. А то твой двоюродной брат даже имя своё мне не говорит.

Бомджин понимал, что Самду, чья сильная сторона всегда была в физической подготовке, не сможет победить Джунён. Он посмотрел на Самду, который умоляюще смотрел на него, и, вздохнув, коротко кивнул. Лишь тогда Самду, запинаясь, заговорил.

— Пак… Самду.

— Приятно познакомиться, господин Пак Самду. Надеюсь на вашу помощь в будущем.

Джунён, улыбаясь, протянула руку для рукопожатия, но Самду не знал, как реагировать. Бомджин, отворачиваясь от этой сцены, тихо вздохнул.

С годами Юн Джунён стала ещё сильнее.

Как долго я смогу это выдержать?

Бомджин сам не мог ответить на этот вопрос.

* * *

— Две бутылки соджу, пожалуйста. Ещё куриные лапки и удон. Сделайте лапки как можно острее. Сегодня я здорово понервничала.

Джунён, распахнув дверь, быстро шагнула внутрь закусочной и скороговоркой сделала заказ. Ещё не до конца высохшие волосы она небрежно закинула назад, собираясь сесть на стул. Бомджин, глядя на неё, замер. Почувствовав его взгляд, она пожала плечами.

— Заказывай себе что-нибудь. Сегодня моя очередь платить.

— Ты собираешься выпить всё это одна? Две бутылки соджу?

— Ага. У меня предел — две бутылки. Выпью их и умру.

— Тогда два любых блюда из риса, пожалуйста.

Бомджин заказал еду у хозяйки закусочной, которая принесла им соджу и рюмки. Джунён с лёгкой хмуростью начала ловко открывать бутылку.

— Ты ведь знаешь, что потягаться со мной на трезвую голову ничем не легче, — поддразнила она.

— А с тобой пьяной легче? — ответил он равнодушно, легко выхватив у неё из рук бутылку со спиртным.

Он налил по две рюмки, и Джунён, глядя на его уверенные движения, хмыкнула.

— За нашу встречу, — подняла она свою рюмку. — Хоть и встречаемся мы как два бедолаги, чьи имена и произнести-то нельзя.

Она чокнулась с ним, залпом выпила свою рюмку и, с выражением удовольствия на лице, потянулась за бутылкой. Но на этот раз его рука снова опередила её. Джунён прищурилась.

— Что такое?

— Ты ведь на голодный желудок, — коротко ответил он.

— Ну и что?

— Ты уже успела побывать в больнице. Забыла?

— И что с того?

Заметив, что она нацелилась на другую бутылку, он молча удержал её. Они несколько секунд молча переглядывались, словно соревнуясь в упорстве, пока за столик не подошла женщина с подносом. Джунён тут же подняла руку:

— Тётушка, ещё бутылочку со...

— Что стряслось? — его спокойный голос перекрыл её просьбу.

Женщина поставила тарелку с дымящимся удоном на стол, и аромат тут же разлился вокруг. С явно недовольным выражением на лице Джунён нехотя взяла палочки для еды и начала лениво мешать лапшу, а потом, как бы между делом, произнесла:

— Сходила к Чон Мансу.

Её слова заставили его замереть на мгновение, хотя внешне он сохранял спокойствие.

— Я слышал, что он отказывается от встреч.

— Ерунда. Я не Юн Джунён, если не смогу справиться с такой мелочью.

Она ухмыльнулась, будто не видя в этом ничего особенного, и жадно начала уплетать лапшу. Её щеки раздулись от наполненного рта, и, наблюдая за этим, он невольно усмехнулся.

— Так, значит, холодный душ не прошёл даром?

— Не знаю, что ты ожидаешь от этого дела, но шансов выбить компенсацию почти нет, — пробормотала она, едва справляясь с едой.

Протянув пустую рюмку, она бросила на него требовательный взгляд. Он же лишь смотрел на неё молча, что вызвало у неё недовольство.

— Я же поела удон!

— Ещё немного поешь.

— Ты что, мой отец? Или ты забыл, что у меня его нет? Так что хватит притворяться, — бросила она с напускной лёгкостью.

Её дерзкий тон сделал его взгляд острее. Джунён прекрасно понимала, когда можно шутить, а когда лучше остановиться. Пожав плечами, она взяла побольше лапши и сунула её в рот.

— Знаешь, иногда ты меня так бесишь, — начала она, проглотив очередной кусок. — То не хочешь даже имени моего называть, то бежишь, как ошпаренный, если вдруг что-то случается. Определись уже, Квон Бомджин. Не путай меня.

Глава 51

Наблюдая, как Джунён втягивает в себя лапшу, Бомджин напрягся. Она подняла взгляд, жуя, и уставилась на него, ожидая ответа.

— Нечего путаться. Любой бы испугался, не только я.

— Ах вот как. Значит, ты точно так же понесся бы, если это был бы кто-то другой, да?

Её умение ставить в тупик оставалось неизменным. Пока Бомджин хранил молчание, Джунён проглотила лапшу и снова протянула пустую рюмку. Она ухмыльнулась и с мрачной интонацией прошептала:

— Лучше наливай. Иначе я сама дойду до холодильника и начну пить прямо из бутылки.

Бомджин с усмешкой наполовину наполнил её рюмку. Джунён тут же осушила её, а перед ней уже стояли острые куриные лапки, жареный рис с кимчи и рис со свининой. Вся еда на столе была красной.

— У тебя есть какие-то доказательства, что это не был несчастный случай? — спросил он, указывая на еду, пока Джунён вновь протягивала рюмку. Она прищурилась, но послушно взялась за ложку и углубилась в миску с рисом. Пряный запах был настолько аппетитным, что она не могла отказаться.

— Пусть это будут даже косвенные улики. Случайно не слышал, что рабочие между собой обсуждают?

Губы Бомджина скривились в слабой усмешке.

— Хочешь сделать меня своим шпионом?

— Просто подумала, что ты скорее будешь на моей стороне, чем на стороне людей, с которыми работаешь всего месяц, — невозмутимо ответила она, ухмыльнувшись.

— Если только нет другой цели.

Их взгляды столкнулись в напряженном молчании. Джунён разрезала яичницу поверх жареного риса с кимчи пополам, и продолжила:

— И возможно, другая цель — это попытка выдать это происшествие за несчастный случай? Думаю, это и было твоей причиной. Чтобы избавиться от меня.

Бомджин не ответил, пока она набирала ложкой рис. Он едва сдержал удивление от её проницательности.

— Это ты сообщил чиновнику Ким Ёнчже о нарушениях в системе безопасности? Если так, мне интересно, зачем тебе так нужно, чтобы этот случай выглядел как несчастный. Хотя ответ очевиден.

Джунён вскинула бровями, снова протягивая рюмку. Наполняя её, Бомджин задал вопрос:

— И какой же это ответ?

— Деньги. Всегда деньги, — сказала она, быстро опустошив рюмку и пожав плечами.

Бомджин продолжал смотреть, как она отпивает из чашки бульон.

Если Джунён дошла до этого, она вскоре выяснит, что Чон Мансу толкнули. А тогда дело примет совсем другой оборот. Если это не несчастный случай, нужно выяснить, кто и зачем толкнул Мансу. Ответственность должна быть возложена на виновного.

Это явно было сделано намеренно. Если бы это была ошибка, человек проявил бы хотя бы тревогу или чувство вины. Возможно, не мог бы спать по ночам. Однако никто из рабочих не выказывал ничего необычного. Поэтому это было спланировано.

Есть вариант заставить Джунён замолчать, чтобы Мансу получил компенсацию за несчастный случай. Обычно такие вопросы решают либо подкупом, либо запугиванием. Учитывая долги Мансу, компенсацию и характер Джунён, подкуп здесь невыгоден.

Значит, остаётся единственный вариант.

— Что уставился? — нахмурилась Джунён, втянув в себя очередную порцию лапши.

Бомджин, вынырнув из своих мыслей, медленно заговорил:

— Ты знала, что это не единственный случай?

— О чём ты?

— Рабочие, которые упали с объектов на этой стройке.

— И сколько их было?

— Четыре человека за два месяца.

— Разве это...

— За предыдущие два года не было ни одного случая.

Кусок мяса упал с ложки Джунён. Бомджин безразлично вернул мясо на её ложку, пока она сидела с открытым от удивления ртом.

Без компенсации, срок, за который Чон Мансу смог бы погасить свой долг, увеличится более чем в десять раз.

Его жена, которая раньше успевала готовить ужин для дочери после работы, теперь будет вынуждена круглосуточно работать с химией для завивки волос, а его дочь, которая играла на пианино на уровне участия в конкурсах, больше не сможет даже прикоснуться к инструменту, если не будет подрабатывать.

В таких случаях не следует загонять людей слишком жёстко. Если они всё бросят и покончат с собой, это обернётся убытками для компании.

Вместо этого их жизни на десять и более лет станут заложниками компании. Даже дышать они не смогут по своей воле. Они превратятся в рабов, работающих только ради возврата долга.

Сегодня люди уже не так боятся занимать деньги у других, но изначально долги всегда были вот таким бременем.

— Реакции Чон Мансу и его жены были не совсем обычными. Значит, он либо сам прыгнул, либо его кто-то столкнул… Сначала нужно собрать информацию о тех, кто упал. Все ли они были в критической ситуации, когда им срочно требовалась компенсация? Скорее всего, так. Ведь если бы все они нажили себе столько врагов, чтобы их сталкивали, это было бы странно.

Джунён, будто приводя мысли в порядок, бормотала себе под нос, пока внезапно не подняла брови. Наклонив голову набок, она пристально посмотрела на Бомджина.

— Но почему ты вдруг рассказываешь мне всё это?

— Всё равно узнаешь, так зачем тратить время?

Бомджин провёл пальцем по краю пустого стакана, а затем перевернул его вверх дном, глядя на Джунён.

— Компания, в которой Чон Мансу взял долг, — это JBK Financial. Я там работаю.

Широко распахнувшиеся глаза Джунён сверкнули, отчётливо показывая её удивление. Бомджин поднял тарелку с жареным рисом и быстро отправил в рот оставшееся, пока тарелка не опустела полностью. Никто не говорил, пока все тарелки не опустели.

* * *

Самду, который даже на стройплощадку приходил следить за ней, на этот раз за Джунён не последовал — видимо, всё же испугался. Джунён не сказала ни слова за всю дорогу, пока они ехали домой в машине, крепко прижимая к себе бутылку соджу. Бомджин молча рулил.

Он мог бы не говорить ничего. Но он также не мог просто стоять в стороне, когда Джунён по-прежнему приближалась к нему с той же беспечной улыбкой, что и раньше.

Для него всё было предельно ясно. Люди не меняются. Тогда он тоже был безнадёжно увлечён ею. Едва осознавая это, он уже всё время думал только о ней. Хотел делать для неё всё и защищать её от всего.

Если бы рядом была улыбающаяся Юн Джунён, он смог бы преодолеть любые трудности.

Джунён всегда была рядом.

Когда он с дядей скитался по провинциям, скрываясь, когда предатель из банды его отца нелепо погиб в ДТП, когда дядя, следуя последней воле отца, передал ему имущество, скрытое на других счетах, когда он основал компанию, инвестировав эти деньги по совету юриста, который утверждал, что обязан своей жизнью его отцу.

Даже когда его ударили ножом во время схватки с остатками предателей, из-за чего он три дня и три ночи был в коме.

Джунён всегда была с ним, как неуловимый сон. Всё, что было связано с ней, стало для него недосягаемо.

Чистые и светлые моменты беззаботного прошлого. Красивые, ясные, спокойные дни. Щемящее чувство счастья.

Юн Джунён осталась такой же чистой и яркой. Она, как и ожидалось, уверенно шла по своему пути. Их жизни не должны пересекаться. Она должна жить своей жизнью, а он — своей.

Разжав с силой сжатый кулак, Бомджин остановил машину. В переулке было темно. Бросив взгляд на погружённую в молчание Джунён, он наконец нарушил тишину.

— Чон Мансу не упал сам.

Джунён, словно пробуждаясь ото сна, медленно повернула голову. Бомджин смотрел прямо перед собой, спокойно добавив:

— Он говорил, что его кто-то столкнул. Поэтому и не хочет видеться с коллегами. Он исправно платил долги. Через несколько лет мог бы полностью рассчитаться. В таких условиях нет смысла рисковать жизнью.

— …

— Когда соберётся больше данных, обратись в полицию. Это будет лучше. Это уголовное дело.

Слегка кивнув в сторону двери, он дал понять, что ей пора выходить. Джунён, потянувшись к дверной ручке, вдруг замерла.

— Ты…

Она моргнула, затем резко повернулась.

— Ты что, собираешься просто уехать вот так?

Несмотря на темноту, он заметил, как дрожат её сжатые в одну линию губы. Благодарный за своё острое зрение, он заговорил медленно:

— Не сейчас.

— Тогда когда...

— Юн Джунён.

Как только он произнёс её имя, пальцы, сжимающие бутылку со спиртным, вздрогнули. Его взгляд задержался на этих пальцах, словно обводя линию. Затем он поднял голову.

— Тогда, когда ты была рядом, было хорошо.

Во времена, когда он не мог ничего делать, когда его жизнь могла легко скатиться в пропасть отчаяния, она была единственной, кто помог ему забыть об этом. Если бы её не было в те моменты, он бы стал совершенно другим человеком. В этом он был уверен.

— Было приятно увидеться снова.

Он мягко улыбнулся. Эта улыбка была лишь слабым отражением того, что творилось у него на душе.

Даже если она будет далеко, Джунён всё равно останется рядом. Теперь он знал, где она работает, и это уже больше, чем ничего.

С плотно сжатыми губами она отстегнула ремень и открыла дверь. Когда загорелся свет, её лицо стало видно ещё чётче. Тонкие, изящные брови были глубоко нахмурены.

Но почему-то она не вышла. Сделав глубокий вдох, она с силой закрыла дверь. Её наблюдатель нахмурил брови.

Джунён фыркнула, затем её звонкий голос прорезал темноту:

— Знаешь, я о тебе знаю гораздо больше, чем ты думаешь, Бомджин.

Неожиданное обращение, а также её прямой взгляд заставили его сердце сжаться. Её глаза улыбались, но голос был тихим.

— Если ты решил оборвать всё вот так, я покажу, что ты ошибаешься.

— Что...

Её губы внезапно покрыли его. Тепло и мягкость окутали его, оставляя в оцепенении.

Глава 52

Джунён, слегка наклонив голову, притянула его шею ближе. Их губы соприкоснулись еще глубже. Пальцы, касающиеся разгоряченной шеи, были холодными. Бомджин, чей разум полностью опустел, даже не мог закрыть глаза.

Хотя это длилось лишь мгновение, время казалось длилось бесконечно. Джунён медленно отстранилась, подняв голову. Её глаза оставались ясными даже в темноте. На таком расстоянии, что можно было ощутить её мягкое дыхание, она тихо сказала:

— Я уже не та Юн Джунён, что была раньше, как и ты — не прежний Квон Бомджин. Но я не отпущу тебя. Какая разница, что мы уже не такие, как раньше? Если ты тот самый Квон Бомджин, который даже не поздоровавшись, первым делом натянет футболку на промокшую меня, — этого достаточно.

Сердце, которое до этого было сковано, словно высвободилось из оков, начав медленно биться. Охваченный странным чувством, Бомджин с трудом произнес её имя:

— Юн Джунён.

— Что ж, я постараюсь разузнать больше о Квон Бомджине, работающем в JBK Financial. Надо выяснить, настолько ли ты плохой человек, чтобы с тобой вообще нельзя иметь дела.

Джунён отстранилась. Потянув за ручку, она открыла дверь машины, мельком взглянула на Бомджина и едва заметно усмехнулась:

— Ты выбрал неправильный способ. Если бы действительно хотел разорвать все связи, тебе стоило пройти мимо, даже если бы я промокла или потеряла сознание. А ты… каждый день принимаешь душ первым, чтобы мне не пришлось мыться в холодной воде.

Звук захлопнувшейся дверцы отозвался эхом, и Бомджин, наконец, выдохнул скопившийся в груди воздух. Когда он обернулся, он увидел, как Джунён быстрым шагом направляется домой.

Её слова словно укололи его в самое сердце. Ей просто невозможно противостоять. Слабая улыбка тронула его губы, пока он проводил рукой по лицу. Пальцы задержались на губах, которые всё ещё хранили её тепло.

Он знал, что не сможет вести нормальную жизнь с обычным человеком. А с Джунён — тем более. Лучше было бы не пересекаться с ней снова, чем так или иначе приносить ей вред.

…Так он думал, но неужели Юн Джунён должна была так жестоко разбередить его чувства?

Несмотря на холод в голове, сердце бешено колотилось, будто обрело своего хозяина. Бомджин тяжело выдохнул и взглянул на зазвонивший телефон. Он поднял трубку, и в его ушах раздался голос Самду:

— Э-э… хённим.

Хотя Бомджин не знал, где тот находится, странная, протяжная интонация заставила его лишь цокнуть языком. Он открыл дверь и вышел из машины, говоря спокойным голосом:

— Что бы ты ни видел, забудь это.

— А-а, конечно, хённим... Кажется, я на мгновение ослеп. Наверное, слишком долго смотрел в дальний свет фар.

— Почему ты снаружи?

— Ну, я зашел домой, но проголодался и съездил в магазин в центре города. На обратном пути в переулке я заметил машину, которую раньше не видел.

Бомджин, который шел ровным шагом, внезапно остановился. Самду продолжил:

— Водитель сидит за рулем уже два часа и не двигается с места.

— Где?

— Белый «Мерседес» за вами, хённим. Номер 3743.

Положив телефон в задний карман, Бомджин медленно обернулся. И точно, за столбом стоял белый «Мерседес», а на водительском сидении была видна чёрная фигура. Из-за тёмной тонировки разглядеть салон было сложно.

Бомджин сжал и разжал кулак, затем уверенным шагом направился к водительскому окну и постучал.

— Я знаю, что вы внутри. Покажитесь.

В этом районе единственная причина, по которой могла находиться такая машина, — это он сам. Однако догадок, кто именно сидел в машине, у него не было. Такой способ — спокойно ждать, пока его заметят, — точно не принадлежал миру, в котором он вращался.

Из машины не было никакого ответа. Бомджин снова заговорил:

— Вы хотите, чтобы я вызвал полицию? Или вы здесь кого-то преследуете? Ну-ка посмотрим. Номер… 3743?

Сделав вид, что идёт к номерному знаку, чтобы его посмотреть, он заметил, как стекло водительской двери медленно опускается. Вместо того чтобы выйти, водитель приоткрыл окно, что говорило о его осторожности.

Бомджин криво усмехнулся, но не подошёл ближе, скрестив руки на груди. Он прекрасно понимал, что из-за стекла могло появиться всё что угодно, и предпочёл держаться на расстоянии.

Немного подождав, он, кажется, дал понять, что не собирается торопиться. Вскоре дверь открылась, и из машины вышел мужчина в аккуратном костюме.

— Не ожидал, что встречу тебя в таком месте.

Его мягкие, слегка вьющиеся волосы, изящное лицо с благородными чертами — всё выдавало утончённого человека. Узнать его было несложно.

На Сынун слегка улыбнулся глазами и тихо произнёс:

— Давно не виделись, Квон Бомджин.

Он мог увидеть? На таком расстоянии?

Эта мысль первой пришла Бомджину в голову.

«Мы работаем в одной компании. Я обучилась благодаря фонду, которым управляет мать На Сынуна».

В памяти всплыли слова Джунён. Но даже если бы он их не вспомнил, Бомджин понял бы всё по взгляду мужчины, который сейчас стоял перед ним.

На Сынун не сильно изменился, но от него исходило какое-то странное напряжение. Несмотря на спокойное, дружелюбное выражение лица, казалось, что за ним скрывается нечто тёмное и тревожное.

Бомджин слегка приподнял бровь вместо приветствия и заговорил:

— Ты пришёл к Юн Джунён?

— Я был по делам в филиале неподалёку и решил заглянуть, раз уж оказался здесь. А ты как тут оказался?

Сынун быстро окинул его взглядом, словно изучая. Бомджин равнодушно ответил:

— Работаю на стройке неподалёку.

— А-а… — Сынун мягко улыбнулся и кивнул.

Бомджин вновь приподнял бровь, глядя на него.

Раньше, если бы На Сынун так улыбнулся, это выглядело бы просто как попытка сделать обстановку более непринуждённой. Но теперь всё изменилось. В его короткой улыбке читалось слишком многое: чувство превосходства, презрение и вновь обретённое самообладание.

— Джунён, наверное, обрадовалась встрече с тобой, — негромко проговорил Сынун, прищурив глаза и пристально глядя на Бомджина. — Могла бы и мне сказать. Она сейчас очень занята — работает в ключевом отделе нашей компании. Всегда ведь была умницей.

Бомджин молча кивнул и уже собирался уйти, но Сынун продолжил:

— Передавай привет.

— С каких пор?

Бомджин остановился, услышав за спиной слова, словно ухватившие его за шкирку. Он оглянулся. Сынун, сделав шаг вперёд, всё так же улыбался. Улыбка не менялась, будто это была застывшая маска.

— Что именно?

— Давно с Джунён встречаешься? Ты же пришёл, зная, что она здесь, верно?

Голос звучал мягко, почти шёлково, но почему-то от него оставались царапины на душе. Бомджин, оставаясь совершенно невозмутимым, ответил:

— Может, тебе лучше спросить об этом у неё самой?

— Мы поругались, — Сынун выдохнул, растягивая губы в ещё более натянутой улыбке. — Я встречался с другими женщинами, а ты знаешь, какая у Джунён гордость.

Он на секунду замолчал, словно вспоминая, затем добавил:

— Просто виделся с одной, но, кажется, она всё не так поняла. Это моя вина, конечно. Мы ведь давно вместе.

Бомджин ничего не сказал, просто смотрел на него. Уверенный вид Сынуна выдавал абсолютное спокойствие, но одно он не смог скрыть — напряжение. На сжатом кулаке вздулись жилы, отчётливо выступив под кожей.

— Раз вы так давно вместе, но она делает такие выводы из одного лишь "просто виделся", — бросил Бомджин, скользнув взглядом по его руке и усмехнувшись, — ты, видимо, утратил доверие окончательно.

— Не вздумай вмешиваться в наши отношения.

Голос Сынуна звучал резче, и за его словами проступала едва скрываемая неуверенность, будто оголённая плоть. Бомджин вздохнул и коротко ответил:

— И не собираюсь.

Он смотрел прямо на него, и в его взгляде читалось что-то большее, чем слова. Сынун оказался беспомощно неуклюжим.

Если хочешь обманывать, нельзя выдавать своё волнение.

Ты всё ещё живёшь в своём наивном мире, принц. Там, где внимательность не обязательна.

— Но не совсем понятно, что ты имеешь в виду под «отношениями».

Безразлично воткнув невидимый нож в грудь Сынуна, который, казалось, уже начал успокаиваться, Бомджин развернулся и пошёл дальше. Спина чувствовала его прожигающий взгляд, но он не обернулся.

* * *

Я знал. Предчувствовал. Знал, что рано или поздно этот день наступит. И он пришёл. Неизбежно, словно череда событий, которую невозможно было остановить.

Квон Бомджин — это клещ. Нет, даже хуже. Гораздо ядовитее. Прошло больше десяти лет с последней их встречи, но этот человек ни разу не исчез из его мыслей. Как несмываемое пятно, он вечно оставался где-то рядом, словно приклеившись навсегда.

Да, возможно, всему виной чувство неполноценности самого На Сынуна. Ведь Юн Джунён сама никогда не упоминала его первой. Она вела себя так, будто давно забыла обо всём, что связано с Бомджином. Может, это было связано с её матерью, из-за которой она вообще избегала разговоров о том времени. Но это не позволяло ему самому поднимать эту тему. Только когда алкоголь делал его мысли и чувства более расплывчатыми, он позволял себе произнести имя Квон Бомджина.

И каждый раз он понимал: Бомджин для Джунён — это тоже несмываемое пятно. Это шип, который никогда не исчезнет.

Когда он спрашивал, как у того, интересно, дела, она равнодушно отвечала: "Наверное, хорошо". Если он пытался выяснить, чем Бомджин занимается, она так же спокойно говорила: "Думаю, он справляется". Их разговоры о Бомджине никогда не заходили дальше этой черты.

Но чем спокойнее выглядела Джунён, тем сильнее это пятно разъедало его изнутри.

Он не мог сохранять спокойствие. Не мог быть равнодушным. Он слишком хорошо помнил, как далеко Джунён зашла, когда Бомджин исчез. Если бы не её мать, кто знает, куда бы её завела эта боль?

Но даже тогда, перед ним она всегда держалась спокойно. Ровно. Её стены были неодолимыми, и ему пришлось столкнуться с этим снова и снова на протяжении десяти лет.

Ни на миг Джунён не позволила ему занять место, где когда-то был Квон Бомджин. И, вероятно, никогда не позволит.

С каждым годом он убеждался в этом всё больше. Но менять их параллельные линии он не собирался. Всё равно никто другой не сможет проникнуть в эту зону. Да, Джунён встречалась с другими мужчинами, но все эти отношения были поверхностными. Никто из них даже не знал толком, что ей нравится и что нет.

"Ближе всех к Джунён — я", — говорил он себе. Сколько бы времени ни прошло, это останется неизменным. Она всегда будет рядом, а другие мужчины не смогут занять её сердце.

Если так продолжится, возможно... однажды.

Когда-нибудь...

Эти мрачные мечты всегда сопровождались страхом. Что если они случайно встретятся с Бомджином? Или ещё хуже — если он сам придёт к Джунён?

Стоило только подумать об этом, как дыхание перехватывало. Словно кто-то медленно затягивал мокрую петлю вокруг его шеи.

Потому что Джунён откроет ему дверь. И откроет широко. Словно встречая того, кто должен был вернуться. Он заполнит ту пустоту, которая всегда была предназначена только для него. Она покажет ему лицо, которого Сынун никогда не видел. Улыбку, которую он никогда не знал.

И этот день

всё таки наступил.

Глава 53

Почувствовав какое-то тепло, Сынун медленно поднял взгляд.

Где я?

Вокруг стояла темнота. Откуда-то доносился металлический запах, напоминающий кровь. Он моргнул пару раз и почувствовал жгучую боль.

Его руки были в крови. Похоже, он машинально бил кулаками по рулю.

Когда он открыл рот, оттуда вырвалось хриплое, тяжёлое дыхание. Он помнил, как сел в машину, после того как увидел направляющегося в дом Квон Бомджина. Ему во что бы то ни стало хотелось избежать встречи с Джунён.

Если бы он увидел её, он бы точно сорвался и обвинил её. А она бы, воспользовавшись этим как предлогом, бесповоротно разорвала бы их связь.

Эти чувства ни в коем случае нельзя было показывать. Именно потому, что он их скрывал, их параллельное существование продолжалось все эти годы. Сынун прекрасно понимал это.

Последнее, что он помнил, — это как разворачивал машину. Проверив время, он обнаружил, что прошёл уже целый час. Некоторое время назад он чувствовал себя так, словно тонул в ледяной воде, но теперь, увидев кровь, его сердце забилось сильнее, словно взбешённое.

Глубоко вдохнув, он стал искать телефон. Перед тем как оказаться здесь, он дважды звонил Джунён, но она не ответила.

В какой-то момент она перестала отвечать на пропущенные звонки, не утруждая себя даже сообщениями. Когда он всё же упоминал об этом, она невозмутимо отвечала: "Оставил бы сообщение — я бы перезвонила. Было что-то срочное?"

Именно потому, что она знала, что у него никогда не бывает "срочных дел", она могла позволить себе такую фразу.

Сынун молча уставился на телефон, затем набрал номер на быстром вызове и поднёс трубку к уху. Он ощутил, как распухшая рука заныла. Некоторые пятна крови уже начали засыхать.

— Да, молодой господин...

— Менеджер Ким.

Он перебил собеседника, лениво произнося её имя. На той стороне линии повисло молчание. Возможно, Ким почувствовала что-то необычное в его голосе. Люди вроде неё улавливают такие детали безошибочно, как собаки.

— Вы уже нашли новый дом, молодой господин? Если нужно, дайте знать, я всё улажу.

— Тратить твои способности на поиск дома — это расточительство, разве нет?

— Я ещё многому должна учиться. К тому же, зайдите домой, пожалуйста. Госпожа беспокоится о вас.

Сынун криво усмехнулся. Он не мог не заметить, как Ким повторяет слово "госпожа", словно попугай. Сколько бы времени ни прошло, Ким всегда останется человеком его матери. Но то, что в такой ситуации ему оставалось полагаться только на неё, что жутко раздражало.

— Квон Бомджин.

Сынун намеренно пошевелил опухшими пальцами, стиснув зубы. Его голос звучал низко и глухо, чуждо даже самому себе.

— Помнишь?

Пауза, но недолгая. Ким быстро ответила:

— Да, молодой господин. Это ведь тот самый школьный друг госпожи Юн Джунён и... преступник, не так ли?

Тем не менее Ким умела говорить так, что Сынун был даже доволен. Усмехнувшись, он откинул голову на подголовник сиденья. В глазах снова заплясали тени, и он почувствовал, как всё вокруг начинает кружиться.

— Узнай, где он живёт и чем занимается. Есть ли у него близкие знакомые, каково его финансовое положение.

Ответа не последовало. На лбу Сынуна, до этого сидевшего с закрытыми глазами, проступили заломы.

— Почему молчишь?

— Это связано с помощницей Юн Джунён?

Ха. Он коротко рассмеялся и сжал телефон так сильно, что из раны на руке упала капля крови.

— Когда мама даёт тебе задания, ты тоже задаёшь столько вопросов?

— Указания госпожи всегда ясны. У меня не бывает причин их оспаривать.

— Разузнай о Квон Бомджине. Это недостаточно ясно?

— Я не понимаю цели этого задания. Это ради будущего Хангён?

Ему хотелось одной рукой схватить Кима за шею и хорошенько встряхнуть. Но, прекрасно понимая, что это невозможно, Сынун подавил готовый вырваться гневный вздох.

Ким, словно выжидая, пока он успокоится, молчала, прежде чем сухим, почти механическим голосом сказала:

— На следующей неделе в галерее открывается новая выставка.

— Я ведь уже сказал, что не пойду туда.

— Если вы сопроводите госпожу Чан Сэру до самого конца, я выполню вашу просьбу.

Гримаса, застывшая на лице Сынуна, мгновенно сменилась блеском в глазах. Его губы мягко изогнулись в улыбке.

— Хорошо. Там вроде бы запланирован чайный приём? Хотя, конечно, ты не об этом. Наверное, надо поужинать в подходящем месте, а затем галантно доставить её домой, верно?

— Для вас уже забронирован номер люкс.

Мягкое выражение лица Сынуна стремительно исчезло, словно ему на голову обрушилась ледяная вода. Он недоверчиво раскрыл рот.

— Что?

— Комната оформлена в соответствии с предпочтениями госпожи Чан Сэры. Судя по её связям во Франции, она вряд ли окажется девственницей, так что сильно напрягаться не придётся. Более того, учитывая её симпатию к вам, вероятно, инициатива будет от неё самой.

— Что ты сейчас сказала? Ты хочешь, чтобы я переспал с Чан Сэрой?

Его руки задрожали, и он едва не уронил телефон. С губ сорвался голос, полный ярости и унижения. На другом конце линии послышался спокойный, но с ноткой недоумения голос Кима:

— Это произойдет в любом случае. Следующий месяц начнётся с объявления о вашей помолвке. Если смотреть на это как на шаг вперёд...

— Прекрати нести чушь! Кто вообще сказал, что я собираюсь на ней жениться? Ничего такого не будет! Квон Бомджином я займусь сам, через другие каналы.

— Это будет сложно.

— Что?!

Когда он повысил голос, у него снова закружилась голова. Может, это из-за потери крови? Казалось, сердце стучит прямо в голове. Прижав пальцами виски, он пытался прийти в себя, когда Ким, нарушив тишину, спокойно проговорила:

— Несколько лет назад я провела короткое расследование насчёт Квон Бомджина. Его официальные записи заканчиваются на переводе в вашу старшую школу. Последний раз он упоминается в 21 год, когда получил водительские права в Мокпо.

Сердце замедлило свой бег. Сынун моргнул, пытаясь понять.

— Что это значит?

— Это значит, что у него нет следов обычной жизнедеятельности. Обычно это говорит о двух вещах: либо человек мёртв…

Ким ненадолго замолчала, прежде чем добавить:

— Либо он не обычный человек.

Сынун непроизвольно сглотнул. Перед его глазами всплыл образ Бомджина, медленно подходящего к его машине сквозь темноту. На самом деле он выглядел ещё более устрашающим, чем в воспоминаниях. Его широкие плечи, подтянутое тело — это был не просто результат тяжёлого труда. Это тело закалённого человека, что чувствовалось даже через стекло.

Когда Бомджин постучал в окно, на секунду показалось, что он разобьёт его одним ударом. Тогда Сынун рефлекторно втянул голову в плечи.

Обычный человек не может излучать такую энергетику. Это была древняя, почти забытая сила, пробуждающая в человеке животные инстинкты. Её невозможно игнорировать: сознание тут же предупреждало, что перед ним кто-то более сильный, готовый атаковать в любую секунду.

— Госпожа вызывает. Мне пора идти. Как поступите?

Ким говорила торопливо, словно подгоняя. Сынун скрипнул зубами, а тонкая дрожь пробежала по его челюсти. Он сжал кулаки, но из одной раны уже успела потечь тонкая струйка крови.

6

JBK Financial. Область деятельности: кредиты, капиталовложения, инвестиционные операции.

У компании был сайт, но найти там хоть что-то о Бомджине не удалось. Учитывая, что это явно не обычная фирма, в этом не было ничего удивительного.

Непонятно, чем именно он там занимается, но в остальном картина складывалась довольно интересная. JBK Financial занималась не только кредитами для частных лиц и корпораций, но и посредничеством в сделках между частными лицами (P2P-финансирование). Эта отрасль получила мощный толчок после принятия закона об онлайн-инвестициях в прошлом году, и JBK Financial оказалась к этому полностью готова, что позволило компании значительно вырасти.

К тому же, похоже, в компании работали действительно квалифицированные специалисты. Они активно зарабатывали на проектном финансировании в сфере недвижимости, строго соблюдая предельно допустимые проценты по займам. Благодаря этому у них не было ни одной приостановки деятельности, чего не скажешь о конкурентах.

Если бы дело касалось инвестиций, то, пожалуй, стоило бы вложиться именно в такую компанию. Умная, с молодым подходом и стратегическим управлением.

Джунён, зевая, посмотрела на экран телефона. Вчера она выпила, и, хотя была уставшей, заснуть до глубокой ночи так и не смогла.

— Да уж, иногда я сама себя не понимаю, — пробормотала она.

Если задуматься, насколько унылой была её жизнь до этого момента, становилось даже немного смешно.

Джунён покачала головой и, лёжа на животе, накрылась одеялом с головой. В темноте, моргая глазами, она слегка улыбнулась.

У него было такое удивлённое лицо.

Квон Бомджин всегда был человеком с крайне сдержанными эмоциями. Его лицо, будто высеченное из камня, почти никогда не менялось. Он не смеялся, и уж точно не плакал. Всё, что ей удавалось увидеть, — редкая, едва заметная усмешка.

И вот именно этого Квон Бомджина мне удалось ошеломить так, что он буквально застыл. Я, Джунён.

Удовлетворённая этой мыслью, она хихикнула и откинула одеяло. На улице уже начинало светать. Джунён знала, что Бомджин сейчас в ванной — она слышала, как он прошёл через двор.

Она села на кровати, поджав под себя ноги, и уставилась на закрытую дверь. Вчера она, конечно, натворила дел, но пьяной не была. Об этом говорила нетронутая бутылка соджу, стоявшая возле подушки. Просто она поддалась внезапному порыву, как только поняла, что задумал Бомджин.

Этот дурак всегда был таким. Никогда не показывал наши отношения перед другими.

Джунён прекрасно знала, почему. Квон Бомджин считал, что его существование приносит ей одни лишь неприятности.

— Думает, я не поняла, зачем он выбрал именно такой момент, чтобы рассказать о своей работе в JBK, — пробормотала она себе под нос, складывая руки на груди.

Бомджин приехал, чтобы забрать деньги, которые должен был вернуть Чон Мансу, как только получит компенсацию. Но ситуация изменилась. Оказалось, что кто-то толкнул Чон Мансу и теперь нельзя было возложить всю вину на Хангён.

В таких условиях Бомджин мог просто уйти. Оставить её разбираться самой, исчезнуть, не оборачиваясь. Но он не ушёл. Вместо этого он оставил ей кучу намёков и раскрыл свои карты. Это заставило Джунён вспомнить день, когда он, запертый в отделении полиции, говорил.

"Не подходи."

"Держись от меня подальше."

— Как глупо, зная, какое решение я тогда приняла, — прошептала она, и её взгляд стал ясным.

Квон Бомджин всегда был для неё самым эгоистичным выбором. Выбором, который можно было сделать, только думая исключительно о себе. Единственным человеком, ради которого она могла закрыть глаза на всё остальное.

Потянувшись, Джунён поднялась с кровати.

Сегодня суббота. И вчера я поцеловала Квон Бомджина.

Почему бы не сделать следующий шаг?

Глава 54

Слегка пригладив длинные волосы, Джунён открыла дверь и вышла во двор. День был до безобразия ясным, а в ванной Бомджин мылся ледяной водой, чтобы для нее была теплая. Улыбка невольно тронула её губы, пока она бродила перед ванной комнатой.

Хочется сэндвич.

С щедрой порцией клубничного джема и яичницей, приготовленным Квон Бомджином.

Тот самый сэндвич, который она ни разу не пыталась сделать с тех пор.

Пока Джунён, не замечая того, напевала себе под нос, шум воды вдруг прекратился. Она поправила волосы еще раз, будто невзначай, и пригладила одежду. Дверь ванной открылась, Джунён, вскинув подбородок, сказала:

— Давай сегодня приготовим сэндвичи!

— Что?

Из ванной вышел… Самду, вытирая волосы полотенцем. Джунён остановила взгляд на его массивных руках, обнажённых короткими рукавами футболки, и тут же нахмурилась.

— Почему это ты, Пак Самду, выходишь отсюда? Ты же ночью моешься. Утром здесь должны быть я и Бомджин.

— А, уже горячая вода есть. Можете принимать душ.

— Я не об этом…

Вежливо поклонившись, Самду не дал ей договорить. Джунён подозрительно прищурилась, её брови стремительно поползли вверх.

Неужели...

— Где Квон Бомджин?

Неожиданный вопрос заставил Самду метаться глазами из стороны в сторону. С усердием вытирая голову полотенцем, он в итоге кивнул:

— Уехал в Сеул.

Джунён резко выдохнула, будто её ударили по затылку. Она закрыла глаза и, переведя дыхание, спросила низким голосом:

— Когда вернётся?

— Этого я не знаю.

— Вернётся хоть?

— И это я тоже не…

— Дай номер.

Еле сдерживая нарастающий гнев, Джунён процедила сквозь зубы. Самду замялся.

— Что?

— Телефонный номер Квон Бомджина. Давай сюда.

Каждое слово было словно высечено из камня. Самду мгновенно замотал головой, хмурясь, будто ему предстояла казнь.

— Простите, но даже если убьёте, не могу.

— Этот гад велел тебе не говорить?

Слово "гад" прозвучало настолько дерзко, что Самду машинально широко распахнул глаза. Его мускулистая фигура и суровые черты лица делали выражение ещё грознее, но Джунён лишь сверкнула глазами в ответ.

— Что? Не нравится, что я называю его так? Мой изысканный лексикон не позволяет мне подобрать что-то более грубое. Я просто в шоке! В такой момент сбежать?

Напряжённый взгляд Джунён заставил Самду нервно сглотнуть и отвести глаза. Он неловко кашлянул и пробормотал:

— Он не сбежал, у него просто были дела…

— Это одно и то же!

Словно хлёсткий удар, её слова заставили Самду мгновенно замолчать. Спорить с Джунён было бесполезно.

Она начала ходить туда-сюда, возмущённо смеясь:

— Уму непостижимо! Знаешь, другие могут исчезать так, как им вздумается, но только не Квон Бомджин. Дважды наносить одну и ту же рану, прекрасно зная, как это больно? Это уже намеренно, это подло! И чтобы именно он? Безумие! Исчезнуть снова, ничего не сказав мне…

Её поток возмущения внезапно оборвался. Джунён застыла на месте. Самду, сжавший полотенце в обеих руках, осторожно опустил взгляд, нервно моргая. Её взгляд был остр, как лезвие.

— Но, Пак Самду, почему ты здесь? Если этого дурака здесь нет.

Не привыкший слышать, чтобы про его брата так пренебрежительно говорили, Самду помрачнел, но ответил:

— Он велел проследить за делом Чон Мансу, пока оно не завершится.

— И заодно принимать душ раньше меня?

Самду вздрогнул и смущённо буркнул:

— Да.

Лицо Джунён снова нахмурилось, губы искривились в странной усмешке. Она тяжело вздохнула, сложила руки на груди и уставилась прямо на Самду. Тот от её пристального взгляда невольно втянул голову в плечи.

— И что ещё?

— Э-э… Он сказал, чтобы я сопровождал вас на работу и обратно. И если вы выходите за пределы офиса, присматривать за вами.

— Слежку устроил?

Её насмешливое замечание заставило Самду сказать:

— Он попросил позаботиться о вас.

Джунён молча смотрела на него. Самду, собравшись с духом, добавил:

— Наш хённим не часто говорит подобное.

Самду почувствовал, как напряжённая атмосфера, исходившая от Джунён, начала немного стихать, и наконец смог выдохнуть. Мысли, которые до этого метались хаотично, постепенно обрели порядок.

Её безупречно красивые черты лица с холодной отстранённостью делали Джунён похожей на человека, с которым не стоит иметь дело. Даже если бы Квон Бомджин не был рядом, мало кто осмелился бы подойти к ней. Мужчины, как правило, слабели перед гордыми красавицами.

К тому же, она не была обычной женщиной.

За всё время, проведённое рядом с Бомджином, Самду ни разу не видел, чтобы кто-то общался с ним так, как Джунён. Более того, он не видел, чтобы кто-либо, будь то мужчина или женщина, позволял себе такую свободу в общении с его хённимом. Даже председатель, которого Бомджин редко называл дядей, держал с ним дистанцию.

Квон Бомджин был человеком, с которым не может быть легко. Никто не смеял с ним спорить, не говоря уже о том, чтобы противостоять его подавляющей ауре. И уж тем более - внезапно поцеловать его, как это сделала Джунён.

Но самое удивительное заключалась в том, что Бомджин всё это принимал. Именно поэтому она могла вести себя так, как ей вздумается. Что первично в этой динамике - понять было невозможно.

Хотя Самду был несколько неуклюж в подобных вопросах, он понимал, что она была уникальной. И это вызывало удивление.

— Ну что ж, будем считать, что он прошёл по краю, но всё же спасся, — пробормотала она.

Самду резко пришёл в себя, и его глаза невольно округлились. Джунён, которая ещё мгновение назад буквально излучала ярость, вдруг улыбнулась.

Когда её глаза сузились, а на лице появилась улыбка, холодная отчуждённость исчезла, словно её и не было. Атмосфера мгновенно наполнилась свежестью. Самду, не отдавая себе отчёта, сделал шаг назад, наблюдая, как она с этим обманчиво мягким выражением лица подходит ближе.

Есть люди, которых стоит опасаться именно тогда, когда они улыбаются. Джунён была воплощением этого правила. Он чувствовал это кожей.

— Что ж, раз уж господин Ким нас покинул, как насчёт того, чтобы немного сблизиться? У меня как раз есть бутылочка соджу.

— Нет-нет! Мне, э-э… нужно в туалет! Я пойду!

Самду вдруг понял, чем всё это может обернуться. Если он согласится, то в конечном итоге, по какому-то непонятному сценарию, сам начнёт диктовать ей телефон Бомджина. Это тревожное предчувствие заставило его мгновенно ретироваться, даже не дав ей договорить. Он буквально бегом скрылся в своей комнате.

— Трус. Кто оставляет человека вместо сообщения?

Джунён потянулась, пробормотав это себе под нос, и посмотрела на небо. Самду уже исчез. Её губы изогнулись в кривой усмешке, а в воздухе разливался аромат подгоревшего риса, который бабушка готовила на кухне.

* * *

Михян натянула пиджак, который протянула ей менеджер Ким, и устало вздохнула.

— Не думала, что в моём возрасте мне придётся лично участвовать в таких встречах.

— Учитывая важность дела, их требования конфиденциальности не лишены смысла, — вежливо заметила Ким.

Михян кивнула, глядя в зеркало. Её раздражали мелкие морщины, но безупречные причёска и макияж поднимали настроение.

Менеджер Ким осторожно заговорила:

— Но тот факт, что мы так мало можем узнать об этом человеке, вызывает небольшое беспокойство.

— Говорят, супруга председателя Хёна получила их помощь, когда защищала свои права на управление. И именно поэтому это безопасно. Если мы не можем ничего выяснить, то другие тем более. Посмотри, как он сумел поднять компанию, оборачивая деньги с помощью частных займов. Разве это обычный человек? И уж тем более, если он раньше был каким-то мелким хулиганом.

Михян, поправляя жакет, протянула руку. Надевая ей на запястье часы, менеджер Ким сказала:

— Я поставлю охрану у чайной.

— Только не слишком близко. А то еще подумают, что мы испугались.

— Для вызова нажмите эту кнопку.

Михян, повернув часы, посмотрела на выступающую кнопку, которую ей показала менеджер Ким, и кивнула.

— А господин Хон ничего не заподозрил?

— Нет.

— А что насчет нее?

Идя следом за Михян, менеджер Ким доложила:

— Помощница Юн Джунён сейчас в командировке в Пусане. Это не было запланировано заранее. Кажется, на стройплощадке возникли проблемы, и она уехала, чтобы их решить. Командировка рассчитана на две недели, но может затянуться.

— Неужели он стал таким чувствительным из-за того, что не может с ней встретиться? Когда он был за границей, они ведь тоже долго не виделись.

Михян, нахмурившись, словно считая это нелепым, обернулась. Менеджер Ким слегка склонила голову.

— Кажется, причина в чем-то другом, но я пока разбираюсь.

— Он хотя бы появится в галерее? Совет директоров ведет себя слишком активно, так что до этого момента нужно окончательно закрепить отношения с “Мёнъин Ильбо”.

Ее короткий вздох прервал мягкий голос менеджера Кима:

— Он придет.

Михян удивленно раскрыла глаза.

— Ты так уверена, что Сынун придет?

— Да.

Короткий, но твердый ответ менеджера Кима вызвал у Михян улыбку. Она взглянула на неё, словно оценивая, и сказала:

— Ты снова использовала свои волшебные способности без моего ведома? Хорошо поработала. В конце концов, из всех людей вокруг меня только ты умеешь работать так, как мне нужно.

Она мягко похлопала её по плечу, и взгляд менеджера Кима за стеклами очков заметно смягчился. Лишь тогда Михян, наконец, расслабившись, направилась к выходу.

— Сынун нашел себе жилье?

— Молодой господин предпочёл квартиру площадью 110 кв.метров, но через агента мы склоняем его к варианту на 170 кв. метров*.

— Как он собирается жить в такой тесноте, даже если планирует жить там один? Быть скромным и простым, конечно, хорошо, но всему есть предел. Скоро Сэра начнет заходить к нему в гости, так что удели этому вопросу должное внимание.

— Поняла, так и сделаю.

Михян обула туфли, которые менеджер Ким заранее приготовила для нее, и направилась к выходу. Та открыла перед ней дверь. Она вышла, уверенно держась прямо. День был необычайно солнечным.

*(П.П. В оригинале площадь указана в "п(х)ён"ах, корейской единице измерения площади. Решила сразу указывать в привычных нам кв.метрах)

Глава 55

В 40 минутах езды от Сеула оказалось место, о существовании которого Михян даже не догадывалась: тихое, уединенное и окруженное живописными горами. Внутри машины, движущейся плавно и без рывков, она, не отрываясь, изучала документы, поправляя очки, но вскоре тяжело вздохнула и подняла голову

Результаты работы отдела стратегического планирования оставляли желать лучшего. Они не были провальными, но уже два года подряд не реализовывали заметных проектов. Чтобы продвинуть Сынуна на место, оставленное директором Ли Сончолем, одних акций или статуса сына недостаточно. Без убедительной основы ему сложно будет даже просто открывать рот среди опытных и пожилых руководителей.

Её сын был добрым и мягким, что одновременно являлось его сильной стороной и слабостью. Чтобы создать сильное впечатление, нужно было рискнуть и хотя бы раз громко выстрелить, даже если потом последует неудача. Успешная история могла бы стать фундаментом, позволяющим спихнуть последующие неудачи на других.

У него просто нет жесткости.

Михян сняла очки, прикрывая усталые глаза. Её начинало раздражать даже то, что Сынун собирался жить в квартире всего в 110 кв.метров. Понимает ли он вообще, в каком он положении?

Её племянник Сынтэ, сын её старшего брата, выбрал для себя пентхаус площадью 397 кв.метров, когда решил жить отдельно. Причем он не ограничился одной квартирой — купил две, а потом потратил кучу денег, чтобы снести стену между ними. Стоимость роскошной импортной мебели, заполнившей этот пентхаус, наверняка равнялась цене десяти квартир, которые хотел купить Сынун.

Сынтэ, который, казалось, умел только веселиться, улыбаться и транжирить деньги, даже открыл небольшую развлекательную компанию. И, несмотря на это, уже три года её доходы росли. Хотя под его началом находилось всего около десяти артистов.

Но вот Сынун...

Михян прищурилась и тихо выдохнула. В отличие от племянника, который встречался с женщинами, известными актрисами или дочерьми из обеспеченных семей, её сын был невероятно скучен в этих вопросах.

Возможности у него для этого были. Если сравнить с Сынтэ, который был регулярным гостем пластических хирургов, Сынун обладал от природы безупречной внешностью. Семьи, желающие породниться с ним, тоже находились, и немало. Однако равнодушие самого Сынуна к этим вопросам становилось камнем преткновения.

Причина, конечно же, была ей очевидной.

Михян, раздраженно цокнув языком, отложила документы в сторону. Сынун был её сыном, но у него не хватает харизмы, чтобы покорять людей. А это качество невозможно обрести только по желанию. Поэтому она хотела обеспечить ему хотя бы надежный тыл в виде поддержки влиятельного издания.

Как бы то ни было, менеджер Ким была уверена в своём плане. Михян привыкла полагаться на неё — в большинстве случаев она её не подводила.

— Мы на месте.

Водитель, осторожно повернув голову, обратился к ней. Михян кивнула, взяла сумку и вышла из машины. Перед ней открылось здание, спрятанное среди густой зелени деревьев.

Одноэтажное здание находилось в таком месте, где его сложно было бы заметить, если специально туда не приехать. Судя по всему, оно было построено именно с этой целью. Михян мельком взглянула на часы, поправила их на запястье и направилась по аккуратно выложенной дорожке.

Индивидуальная встреча была их условием. Хотя уверенности это не добавляло, сейчас выбора не было. К тому же, Инхи, супруга нынешнего председателя DH Construction, была давней знакомой. По крайней мере, у неё не было мотива поставить её в опасное положение.

У конца тропинки виднелся вход, ведущий к белым ступеням. Толкнув массивную дверь, Михян вошла внутрь, и её взору открылось просторное помещение.

Интерьер, выдержанный в классическом стиле, напоминал огромную библиотеку, будто предназначенную для великана. Высокие потолки, стены, сплошь заставленные книгами, длинные деревянные столы и стулья рядом с входом, а чуть ниже — несколько ступеней вниз — барная стойка и стулья у неё.

Открытая планировка создавала ощущение простора и свободы. Осматриваясь, Михян заметила по одной двери с обеих сторон. Куда они вели — в комнаты или наружу — оставалось неясным.

"Не такой уж дешёвый вкус," — подумала она, бегло осмотрев гармоничный интерьер.

Её взгляд остановился на мужчине, стоящем за барной стойкой.

Тёмно-синий костюм сидел на нём идеально, будто специально сшили для него. Широкие плечи и стройная фигура бросались в глаза при каждом движении.

— Я ведь не опоздала, верно? Если только мои часы не сломались.

Михян наблюдала за мужчиной, который, несмотря на её появление, не спешил оборачиваться. Её интерес рос. Наконец, он спокойно ответил:

— Садитесь, где удобно. Я принесу напитки.

"Думала будет какой-то старый председатель", — подумала она, удивлённо приподняв бровь, и заняла место за длинным деревянным столом у входа.

Вскоре мужчина подошёл к ней с подносом.

Его небрежно взъерошенные волосы контрастировали с безупречно сидящим костюмом, но выглядело это совсем не неуместно. Напротив, он выглядел гармонично.

Густые брови, резкие черты лица — скорее, внушительные, чем просто привлекательные. Его взгляд, холодный и пронзительный, словно предупреждал, что его не стоит недооценивать.

Молодой, но явно не простой соперник.

Михян бросила взгляд на поднос, который он поставил. Польская водка, которую она предпочитала, вода, бокал и стакан. Она напряглась, а по спине пробежал холодок.

Она сдержала дрожь и заставила себя улыбнуться:

— Это явно не совпадение. Откуда вы узнали?

— Если это вас обидело, прошу прощения, — ответил он, без спешки расстегивая пуговицу пиджака и садясь напротив. Его глубокий голос звучал уважительно, но без излишней учтивости. — По долгу службы я привык собирать информацию. Это стало привычкой.

Знания, которые он продемонстрировал, могли иметь только немногие из её окружения, да и те — исключительно из семьи. Это был не только способ продемонстрировать свои способности, но и явная угроза.

Ощущая, как её тело напряглось, Михян подняла взгляд на мужчину, который сидел перед ней с идеальной осанкой. От её привычной уверенности не осталось и следа.

— Приятно познакомиться, директор Хон Михян. Я — Квон Бомджин из JBK Financial.

Кажется, ему примерно столько же лет, сколько Сынуну, но ощущение от него совершенно иное. Михян слегка усмехнулась и скрестила руки на груди.

— Я ожидала, что на первой встрече для обсуждения дел выйдет представитель, принимающий решения.

— Председатель не участвует во внешних встречах, — спокойно ответил Бомджин. — Несколько лет назад на него напали с ножом. Это был довольно громкий случай.

Михян быстро моргнула пару раз. Бомджин наполнил её бокал водкой и добавил:

— Но, разумеется, он в порядке.

— Это радует.

Когда Бомджин наполнил свой бокал, он слегка поднял его, жестом предлагая выпить. Михян, сохраняя на лице лёгкую улыбку, подняла бокал и одним глотком осушила его. Обжигающий вкус опалил горло, оставляя после себя яркий и глубокий аромат.

Сделав глубокий вдох, она прополоскала рот водой. Бомджин начал разговор.

— Насколько мне известно, вам нужно отмыть деньги.

— Инвестиции возможны?

— О каком объёме идёт речь?

— А на что вы способны?

Бомджин едва заметно улыбнулся её осторожному ответу. Наполняя снова оба бокала, он низким голосом заметил:

— Такая оборонительная позиция только мешает сделке, директор. Особенно в ситуации, когда сделка держится только на доверии. Если стороны с самого начала не обозначат свои желания...

Подняв бокал и внимательно посмотрев на неё, он медленно продолжил:

— Обычно это заканчивается весьма грязно.

Михян давно не испытывала такого напряжения, находясь напротив кого-то. Несмотря на свою молодость, Бомджин излучал особую уверенность, свойственную людям, которые сами принимают решения и несут за них ответственность.

Михян бросила на него колкий взгляд и снова выпила свой бокал до дна. Алкоголь заставил её дыхание стать тяжёлым и резким.

— Отмывка – 4 миллиарда вон*. Инвестиции – примерно столько же. И дело не в нехватке денег. Мне нужны те, которые невозможно отследить...

*(П.П. 4 млрд вон = 2,7 млн $ на январь 2025)

— Я в курсе, — перебил её Бомджин. — Вы – наследница «Хангён», которая в прошлом году заработала операционную прибыль в 1 триллион 30 миллиардов вон*.

(П.П. 1,03 трлн вон = 684 млн $ на январь 2025)

Наследница «Хангён».

Если он произнёс это, зная, какое удовольствие это ей доставит, то Михян была готова признать его искусство манипуляции информацией и людьми.

Её губы скривились в саркастической улыбке, и она, наконец, выдохнула. Напряжение в плечах слегка ослабло.

— Сколько времени это займёт?

— Для подготовки средств потребуется около недели. Что касается формы инвестиций, вы сможете определиться после того, как ознакомитесь с документами от нашего юриста. Они уже должны быть у вас дома.

Михян почувствовала, как её губы невольно расползаются в улыбке. Он не только быстро работает, но и крайне дотошен. Вскинув бровь, она откинулась на спинку стула и посмотрела на него с улыбкой в глазах.

— Не ожидала, что всё будет так просто. Сумма хоть и не огромная, но и не маленькая, а решение принято слишком быстро, не так ли?

— Имени Хон Михян из "Хангён" более чем достаточно в качестве залога.

Бомджин слегка встряхнул бутылку водки, его острые глаза мягко прищурились.

— К тому же, у вас есть явные слабости.

— Слабости? У меня?

Михян фыркнула, нахмурив брови. Наливая водку в пустой стакан, Бомджин заговорил:

— Я имею в виду причину, по которой вы хотите незаметные деньги.

Мягкость на лице Михян сменилась холодностью. Её глаза скользнули по пальцам Бомджина, очерчивавшим край стакана.

— Даже если дело пойдёт не так, для нас это не проблема. Мы привыкли к взысканию долгов. Конечно, это потребует некоторых усилий, но мы уверены, что вернём больше, чем потеряли. Хотя...

С ослепительной улыбкой он опрокинул стакан и снова заговорил:

— Человек, которому есть что терять, не допустит ошибок.

Их взгляды встретились, словно в дуэли. Михян ответила молчаливой, натянутой улыбкой, хотя её щеки едва заметно дрожали. Бомджин резко встал, хлопнув ладонями по коленям, его голос разнёсся по всему залу:

— Для начала пришлите пару эскизов. Это будет отправной точкой.

Михян, наблюдая за тем, как он направляется к бару, наконец выпустила сдерживаемый до этого выдох.

За свою жизнь она прошла через многое, но впервые ощутила себя такой скованной с самого начала. Обычно всё начиналось с того, что люди смотрели на неё снизу вверх, а её плечи были словно закованы в броню общественных ожиданий.

Но на этот раз всё иначе. Михян вынуждена была признать, что ступила на совершенно незнакомую территорию. Она не знала, кем является этот Квон Бомджин, но была уверена в одном:

Он жил по совершенно другим законам, отличным от её мира.

Глава 56

Джунён казалось, что весь день за ней следят взгляды и перешёптываются, но она с детства привыкла к такому окружению. Теперь рабочие шептались о том, что даже Джунён якобы связалась с ростовщиками.

Потому что Самду, который всё это время наблюдал за Бомджином и обычно парковался на стоянке стройплощадки, на этот раз припарковался прямо перед офисом, будто это было совершенно нормально.

Когда управляющий заметил это по дороге на работу, он попытался потребовать убрать машину. Однако, увидев выходящего из автомобиля Самду, он растерялся и, промямлив что-то невнятное, просто вернулся в офис.

«Наверное, он припарковался ненадолго по делу. Места всё равно хватает, не будем слишком строгими», — пробормотал он.

Минсук только тяжело вздохнула, покачав головой, но ничего не предприняла. Вскоре все поняли, за кем именно наблюдает Самду.

Минсук, словно сторож, периодически выглядывала в окно, пока Джунён собирала свои вещи. Она подошла к Джунён и тихо прошептала:

— Но вы точно в порядке? Может, вызвать полицию?

— Всё в порядке. Это младший брат моего старого друга.

— Младший брат друга? Но почему он весь день здесь...

— Он немного застенчив, поэтому ему нужно время, чтобы заговорить. Я встречусь с менеджером Ким и сразу уйду.

— Хорошо. Только будьте осторожны.

Минсук, казалось, всё ещё не была уверена в её спокойной реакции. Джунён с улыбкой вышла из офиса.

Самду, сидевший в машине, удивлённо распахнул глаза, увидев, как она уверенно направляется к нему. Джунён смело открыла дверь пассажирского сиденья.

— Ты ведь всё равно последуешь за мной, да? Я еду в районную администрацию.

— Садитесь.

Похоже, Квон Бомджин специально приставил Самду ко мне, потому что у меня нет машины.

Джунён с улыбкой посмотрела на него и села на переднее сиденье. Пристегнув ремень, она почувствовала, как машина плавно тронулась с места.

— Не скучно? Весь день только и делаешь, что наблюдаешь, - спросила она, разминая затёкшие плечи. Самду, не отрывая глаз от дороги, спокойно ответил:

— Наблюдение — это моя работа. Скучать не приходится.

Джунён удивлённо моргнула и затем кивнула с одобрением:

— Впечатляет.

— Что? Нет, это вовсе не...

— Господин Ким не звонил?

Самду, замявшись от её похвалы, замотал головой, но тут же прочистил горло, услышав её вопрос.

— Он только спросил, всё ли в порядке.

— Ты же не сказал, что всё хорошо? — уточнила она широко раскрыв глаза, и Самду с тем же удивлением переспросил:

— А что-то случилось?

— Конечно, случилось!

С её уверенным тоном Самду бросил взгляд в боковое зеркало и сбавил скорость.

— Что произошло?

— Если ничего не произошло, я сама создам проблему. Если я надоедаю тебе, то просто дай номер Квон Бомджина.

Слегка вздохнув, Самду замолчал. Джунён, поджав губы, начала рыться в своём портфеле, проверяя документы.

— Зачем вы едете в районную администрацию? — спросил Самду, решив сменить тему. Джунён, просматривая документы, ответила:

— Встречаюсь с чиновником, чтобы проверить информацию о происшествии на стройке поблизости.

— Можно мне пойти с вами?

— Ты? Вы разве уже не решили, что вероятность выплаты компенсации для погашения долга Чон Мансу крайне мала?

— Это не из-за этого, а ради вашей безопасности, нуним*. Я слышал, что этот чиновник любит женщин. Не хочу, чтобы с вами произошло что-то неприятное.

*(П.П. “Нуна” - обращение мужчины к женщине старше возрастом + “ним” - уважительный суффикс)

Джунён удивлённо расширила глаза. Пару раз моргнув, она сдержала улыбку и спокойно ответила:

— Но называть меня нуним всё-таки странно.

— Мне двадцать восемь. Вы же ровесники с хённимом, верно?

— Двадцать восемь?!

Джунён думала, что ему уже должно быть под тридцать пять, а он зовёт Бомджина "хённим", просто из уважения. Осознав, что слишком сильно удивилась, она неловко улыбнулась и помахала рукой.

— Ну, ты выглядишь именно на этот возраст. И давно ты знаком с Бомджином?

— Около шести лет.

— Хм, — кивнула Джунён.

Каким был Квон Бомджин в 20 лет?

Пока я училась, работала и стажировалась, как он жил? Какие у него были тогда взгляды на жизнь?

— Девушки были?

— У меня? — Самду широко распахнул глаза и покраснел. Джунён просто молча смотрела на него, и он, поняв её вопрос, смущённо улыбнулся.

— Ох, вы бы только видели, какой у нас хённим! Где бы он ни появлялся, девушки просто в очередь выстраивались. Он настолько притягателен, что даже если он не обращал на них внимания, они всё равно сходили с ума. Мог бы полмира соблазнить, - продолжал Самду, пока не заметил строгий взгляд Джунён. Он тут же отвёл глаза, сделал вид, что внимательно следит за дорогой, и прокашлялся.

— Но он всегда был строг. Стоило кому-то попытаться положить ему руку на бедро, как он тут же поставил всех на место, и такие случаи прекратились. А ещё он не переносит крепкий алкоголь. Однажды, когда он напился, я шутя спросил, почему он так избегает женщин. И он сказал, что перед глазами всегда всплывает одно лицо. Мы тогда решили, что, наверное, это кто-то из прошлого, кто умер...

Самду замолчал, почувствовав холодный взгляд Джунён. Он поспешно исправился:

— Но слава богу, что она жива.

Самду не осмелился посмотреть в её сторону и уставился на навигатор. Путь до районной администрации казался бесконечным. В этот момент он услышал её спокойный голос, который прервал его мысли.

— Ха-ха. Не могу дождаться встречи с Квон Бомджином.

— Да, я тоже очень хочу его увидеть, — ответил он с искренностью. Его мощные плечи даже как-то поникли.

Джунён не смогла сдержать улыбку, наблюдая за ним. Можно было бы ещё немного его помучить, заставив обратиться к Бомджину за помощью, но она решила, что не нужно. Самду ей понравился, что было редкостью для неё, учитывая её скептицизм в оценке людей.

Чтобы дать ему передышку, она снова углубилась в документы. Однако телефон зазвонил, и ей пришлось ответить, несмотря на нежелание. Сделав Самду знак, она нажала на кнопку вызова.

— Да, Юн Джунён слушает.

— Приезжайте завтра в Сеул. Молодой господин будет в номере 1203 отеля S. Заберите документы из лобби и передайте их ему. Лучше всего около 9:30 утра.

— Какие документы так срочно понадо... — начала она, нахмурившись, но звонок уже оборвался. Она недовольно цокнула языком.

Джунён хорошо знала, как к ней относится менеджер Ким, так что её это не удивило. Именно из-за такого обращения её навыки решать проблемы стали лучше. Не раз она попадала в неловкие ситуации, когда её без объяснений заставляли выполнять поручения.

Задумавшись, она уставилась на телефон.

Отель, документы в лобби, передать их На Сынуну в определенное время... Почему поручение дали именно мне? Разве она не знает, что я сейчас в Пусане? Даже если не знает, это всё равно странно. Если документы можно оставить в лобби, почему их нельзя передать лично? Почему это должно сделать именно я?

...Неужели нельзя, чтобы другие заметили Сынуна в отеле в это время? Но почему он вообще находится в отеле в будний день?

— Нуним, мы прибыли, — осторожно произнёс Самду, вырвав её из мыслей. Она подняла голову и увидела здание районной администрации. Сняв ремень безопасности, Джунён обернулась к Самду.

— Похоже, завтра мне придётся поехать в Сеул первым поездом.

— Если вам удобнее, можно поехать на этой машине.

Его уверенность удивила её, и она спросила:

— Ты тоже собираешься поехать в Сеул?

— Мне сказали наблюдать за вами, куда бы вы ни направились за пределами офиса.

Не ожидала, что это распространяется и на Сеул.

Джунён пристально посмотрела на Самду. Его настойчивость и надёжность ей понравились ещё больше. Улыбнувшись, она легонько похлопала его по плечу.

— Хорошо, тогда заодно навестим Квон Бомджина.

Самду, глядя на неё и свои плечи, быстро открыл дверь. Его лицо тоже озарилось слабой улыбкой, пока он следовал за Джунён.

* * *

Подходящий момент, чтобы сделать это. Хотя всё было немного хаотично, поездка в Сеул всё равно была неизбежной.

Благодаря Самду, который заранее постелил одеяло на заднем сиденье, Джунён смогла спокойно поспать во время поездки. Приехав домой, она переоделась, приняла душ и отправилась в отель вовремя, конечно же, на машине Самду. Её забавляла мысль, что это напоминает жизнь с личным водителем.

Время было не слишком загруженное, поэтому в лобби она без проблем показала своё удостоверение сотрудника, после чего ей вручили конверт. Он был тонким, запечатанным и без надписей.

Идея о На Сынуне и отеле вела к различным мыслям, но Джунён сохраняла хладнокровие. Проверив время, она ровно в 9:30 нажала на звонок. Обычно Сынун вставал рано для утренней тренировки, после которой он обычно завтракал и шёл на утреннее собрание.

Не услышав ответ, Джунён собралась снова нажать на звонок, как вдруг дверь открылась с тяжёлым звуком.

— Что опять? — произнёс Сынун, обернутый в халат. Его волосы ещё были влажными, видимо, он недавно вышел из душа.

Джунён заметила, как он встряхнул головой, словно пытаясь избавиться от воды, и поднял взгляд. Его насупленные брови медленно разгладились, глаза расширились.

— Джу... Джунён... — он произнёс её имя с удивлением, будто увидел призрака.

Джунён, не обращая внимания на его реакцию, бросила нейтральный вопрос:

— Что ты делаешь в отеле в будний день? Не идёшь на работу?

— Нет, это не то... — начал он, заикаясь и качая головой. Он побледнел. Джунён протянула конверт.

— Не то, так не то. Всякое может быть. Возьмите это, начальник. Это то, что мне поручили передать...

— Милый, ты что, снова заказал рум-сервис? — неожиданно раздался весёлый женский голос изнутри.

Глава 57

Джунён моргнула в недоумении. Взглянув на неё, Сынун застыл, словно его парализовало. Теперь она поняла, почему он так растерялся.

Её взгляд упал на конверт в руках. Сынун, вернувшись из-за границы, не имел постоянной подруги, по крайней мере, насколько ей было известно. Да и с учётом слухов о его отношениях с Чан Сэрой, встреча с другой женщиной в это время была маловероятной.

Но что важнее, почему менеджер Ким отправила её сюда именно в этот момент?

Джунён выдохнула через зубы. Целью этого плана была не она, а На Сынун.

Что будет, если Джунён застанет Сынуна, который уже и так с трудом держит себя в руках, с другой женщиной? Унижение, которое он почувствует, не позволит ему больше открыто выражать свои чувства.

Вот это да, госпожа Хон. Какая же вы жестокая. Использовать такие методы... И, как всегда, никакой заботы о чувствах собственного сына.

— Джунён, это не то, о чём ты думаешь. Я... Я...

— Даже если это не Чан Сэра... — тихо произнесла Джунён, глядя на заметно растерянного Сынуна. — Если это она, то поздравляю. Это то, что мне поручили передать вам, начальник.

Джунён вручила ему конверт и развернулась, но не успела сделать и нескольких шагов, как Сынун рванулся за ней и схватил её за запястье.

— Джунён, подожди! Послушай меня!

— На Сынун, — чётко произнесла она его имя, мельком взглянув на его ноги в тапочках. — Ты же не собираешься в таком виде идти в лобби, да? Подумай о своём положении и действуй соответственно. И не забывай о Чан Сэре, которая ждёт внутри.

Её холодные слова заставили Сынуна постепенно ослабить хватку. Он сбивчиво переводил взгляд, а затем, схватившись за лоб, тяжело вздохнул. Джунён, массируя запястье, заметила белый бинт на его руке и нахмурилась.

Что с его рукой?

— Подожди. Нам нужно поговорить.

— Мне не о чем с тобой говорить.

— А мне есть о чём! — резко выпалил Сынун, его плечи подрагивали. Джунён, сдержанно глядя на него, наконец заговорила:

— Я встретила друга, который провёл ночь с женщиной, с которой собирается жениться. Сейчас это может быть неловко, но потом станет забавной историей. Не так ли?

Глаза Сынуна, словно замки из песка, рухнули под волной её слов. Он скривил губы и медленно прикрыл лицо рукой.

— Конечно. Для тебя это ничего не значит, — глухо засмеялся он и посмотрел на неё с искажённой улыбкой. — Как только ты снова встретилась с Квон Бомджином, для тебя я стал ещё менее значимым, да?

На лице Джунён, сохранявшей спокойствие, мелькнуло удивление, которое Сынун заметил и его улыбка углубилась. Затем он внезапно стал серьёзным и тихо сказал:

— Жди в лобби. Я выйду, когда буду готов.

Джунён смотрела ему вслед, пока он не скрылся в комнате. Её мысли были спутаны.

Как он узнал, что я встретилась с Квон Бомджином?

В документах нигде не упоминается это имя. Я тем более никогда его не называла. Встреча с Бомджином в том месте была чистой случайностью, событием, которое никто не мог предвидеть.

...Он приезжал? Ко мне?

В последнее время он слишком часто звонил.

Джунён ощутила холод, пробежавший по спине, и обняла себя руками. Возможно, это из-за кондиционера, но в воздухе витал холодок. Перед глазами стоял взгляд Сынуна, когда он произнёс имя Бомджина.

7

Даже выйдя из лифта, Джунён некоторое время оставалась на месте. Сегодня, возможно, наступит момент, когда всё станет ясно. Может быть, это будет встреча, которая поставит точку.

Сынун не был из тех, кто легко вступает в отношения. После возвращения из-за границы он ещё больше отдалился от женщин, словно избегая их под взглядом Джунён. Он не ненавидел Чан Сэру, но и вряд ли испытывал к ней такое влечение, чтобы встречаться в отеле. Учитывая указания менеджера Кима, было вероятно, что она предложила что-то в обмен на сделку.

К сожалению, у Сынуна не было амбиций подняться выше. Он не был плох в своей работе, но и не стремился к большему.

Если бы нужно было назвать главную страсть Сынуна, это была бы я. Юн Джунён. Но даже менеджер Ким не может манипулировать мной по своему усмотрению.

Так что же было предложено в качестве сделки?

— Квон Бомджин, — пробормотала она и коротко вздохнула.

Если Сынун раскроет свои чувства, она сможет просто отказаться. Но действительно ли всё закончится так просто?

Джунён нахмурилась и покачала головой, но внезапно остановилась. В лобби, в просторном кафе, ей показалось, что она увидела знакомые лица. Это иллюзия? Она прищурилась, но ошибиться было невозможно. Среди четырёх человек двое были ей знакомы. Даже видя это своими глазами, она не могла поверить.

Как эти двое могли оказаться вместе?

— Джунён, — окликнул её сзади Сынун, и она медленно повернула голову. Его волосы всё ещё были влажными, но в льняной рубашке и пиджаке он выглядел довольно прилично. Подойдя ближе, он наклонился и прошептал:

— Я сказал Чан Сэре, что у меня срочная встреча. Пойдём к моей машине.

— Нет, подожди.

Джунён пыталась привести мысли в порядок, когда её взгляд встретился с Михян, которая уже смотрела на неё. С лёгкой улыбкой для вида, Михян чуть приподняла подбородок, как бы приветствуя её.

Неужели?... Не могла же она быть здесь специально, чтобы наблюдать за развитием событий?

Джунён подавила вздох и посмотрела на Сынуна. Его лицо отразило замешательство, когда он заметил Михян.

— Поздоровайся, — тихо сказала Джунён.

Сказав это тихо, Джунён сделала шаг вперёд, а Сынун сжатыми в кулаки руками последовал за ней. Михян поднялась со своего места.

— Как ты узнал, что я здесь? Подходи, присаживайся. Я пила чай с уважаемыми людьми, — сказала она. Её волосы были элегантно уложены, а сама она одета в кремовый костюм.

Сынун, с неловкой улыбкой слегка похлопав мать по спине, оглядел её спутников и замер. Михян продолжила представление:

— Это начальник H Securities, господин Ким Иксон. А это Ли Ханхи, бывшая заместительница директора галереи Zeti в Нью-Йорке.

— Сейчас я просто частный коллекционер, — мягко улыбнулась пожилая дама с седыми волосами.

Глаза Сынуна, забывшего даже поздороваться, были прикованы к мужчине, который как раз поправлял пиджак и поднимался со своего места. Михян продолжила:

— А это Квон Бомджин, директор JBK Financial. Мой сын, На Сынун, руководит отделом стратегического планирования компании.

— Приятно познакомиться. Квон Бомджин, — представился он.

Бомджин, одетый в синий костюм с галстуком, выглядел совсем иначе, чем в тот день, когда они столкнулись. Его аккуратно зачёсанные волосы и уверенное выражение лица создавали образ успешного молодого бизнесмена.

На его остроугольном лице не было и намёка на волнение, будто он встретил незнакомца. Окинув взглядом слегка подрагивающий кулак Сынуна, он заговорил:

— Кажется, вы поранили руку?

— Ах, он увлекается спортом, — ответила Михян за сына, внимательно следя за его замешательством.

— Должно быть, вы гордитесь таким солидным сыном, — вставил Ким Иксон с улыбкой.

— Ещё есть к чему стремиться. Ну что ж, не пора ли нам переместиться в галерею? — с улыбкой сказала Михян, поглаживая напряжённое предплечье Сынуна.

— У меня уже есть отобранный список. Свяжусь с вами позже, — вежливо кивнул Бомджин в её сторону.

— Ждём вашего звонка. Пойдём, Сынун. Мне нужна твоя помощь, — добавила Михян, увлекая сына за собой.

Стоя чуть позади, Джунён поймала её короткий взгляд и опустила глаза. Сынун всё ещё смотрел на оставшихся, но, встретившись взглядами с гостями, был вынужден отвернуться и последовать за матерью.

Дождавшись, пока они отойдут на достаточное расстояние, Джунён подняла голову, уловив движение Бомджина. Он направлялся к лестнице, ведущей к парковке.

Вот это да. Даже не поздороваешься?

Неожиданная встреча в таком месте всколыхнула её чувства. Джунён сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и медленно последовала за ним.

Когда она спустилась по лестнице, Бомджин уже садился в чёрную машину. Она выглядела куда солиднее той, что была у него в Пусане. Джунён увидела, как машина тронулась, и быстро побежала, преграждая ей путь.

Бомджин удивлённо поднял глаза, а Джунён кивнула в сторону пассажирского сиденья.

— Если не откроешь дверь, я не уйду с дороги.

Скрестив руки на груди, Джунён стояла на месте. Бомджин тихо вздохнул, опустил глаза и открыл дверь, выходя из машины. Джунён, наблюдая за его приближением, пристально смотрела ему в глаза.

Он слегка подстригся — стал выглядеть аккуратнее. Атмосфера вокруг него осталась прежней, но, возможно, из-за другой одежды его образ казался иным. По мере приближения от него исходил едва уловимый аромат парфюма.

Естественный запах Бомджина всё равно лучше

Эта мысль быстро промелькнула в голове Джунён, и она быстро моргнула, удивлённая своим собственным мыслям. Пока она приходила в себя, Бомджин прошёл мимо, направившись к пассажирской двери. Видя, как он стоит, слегка прислонившись к машине, Джунён не смогла удержаться от улыбки. Подойдя ближе, она услышала его тихое предупреждение:

— Не делай больше такие опасные вещи.

— Тогда почему оставил меня? — ухмыльнулась Джунён, забираясь на пассажирское сиденье. Дверь закрылась за ней.

Вернувшись за руль, Бомджин тяжело вздохнул и завёл машину. Джунён пристегнула ремень безопасности и скривила губы:

— У вашей компании дела точно пойдут в гору. Смотря как даже топ-менеджера сами ходят на встречу.

Бомджин молча выехал с парковки. Джунён не отрываясь смотрела на его профиль, затем фыркнула:

— Разве мужчина может поцеловать и тут же убежать?

Глава 58

На эти провокационные слова Бомджин нахмурил брови. Он покачал головой:

— Убежать... Это ведь ты делала то, что хотела.

— Так что? Не понравилось? — Джунён наклонилась ближе, вглядываясь в его лицо.

Бомджин бросил на неё быстрый взгляд, его брови ещё сильнее сдвинулись.

— Не можешь ответить? — с улыбкой поддразнила его Джунён, а он молча проверил боковое зеркало, сжав губы.

Повернувшись полностью к нему, Джунён наклонила голову и спросила:

— Сегодняшний визит в отель — это случайность?

— А если не случайность?

Бомджин, медленно выговаривая слова, криво улыбнулся:

— Думаешь, я специально приехал, чтобы застать тебя с На Сынуном?

Его голос звучал угрожающе. Джунён моргнула, растерянная его тоном. Она наконец заметила его напряжённые скулы и плотно сжатые губы, что вызвало у неё улыбку.

— Что ты себе напридумывал? Я просто передала ему документы.

— Человек, который ещё вчера был в Пусане, вдруг доставляет документы в отель. Я не знал, что ты ещё и личным секретарём На Сынуна подрабатываешь, — холодно произнёс Бомджин, смотря прямо перед собой. Джунён улыбалась, наблюдая за его профилем. Её сердце замирало, оставляя за собой ощущение лёгкого покалывания.

На светофоре, пока машина замедляла ход, Джунён сильно потянула ремень безопасности и молниеносно поцеловала Бомджина в щёку. Его глаза широко распахнулись, и он резко повернул голову к ней.

— Что ты делаешь?

— Ты такой милый, — с улыбкой, показывая зубы, ответила Джунён.

Бомджин тяжело вздохнул, будто не веря своим ушам. Джунён тихо рассмеялась и пожала плечами.

— Веришь или нет, но я приехала сюда помочь со свадьбой На Сынуна. Хотя я и не знала всех деталей заранее.

— ...С "Мёнъин”? — с ленцой отозвался Бомджин.

Улыбка на лице Джунён стала чуть слабее. Она внимательно наблюдала за его профилем, прежде чем заговорить снова:

— Ты интересуешься “Хангёном”? Знаешь слишком много.

— Нужно держать ухо востро к слухам о богатых людях. Это иногда помогает в делах, — ответил он с лёгкой долей сарказма.

Джунён кивнула, задумчиво хмыкнув.

— Значит, ты подозревал меня и На Сынуна, несмотря на то, что знал о его свадьбе?

— Не изменился, — спокойно ответил Бомджин. — Взгляд, которым он на тебя смотрит.

Джунён приоткрыла рот, удивлённая тем, что он мог заметить такие вещи в столь короткий момент. Пока напряжённая атмосфера охватывала их, она повернула голову и тихо спросила:

— А мой взгляд? Он изменился?

Челюсть Бомджина снова напряглась, а брови взлетели вверх. Он низким голосом сказал:

— Перестань отвлекать меня от вождения. Сиди спокойно.

Какой же ты сегодня милый, Квон Бомджин. Это сводит меня с ума.

Пытаясь сдержать смех, Джунён как можно спокойнее махнула рукой.

— Дай мне телефон.

— Зачем?

— Я приехала в отель на машине Самду, — начала объяснять Джунён. — Наверное, он всё ещё ждёт меня у входа. Я должна сообщить ему, чтобы он не переживал. И все мои вещи остались в его машине.

Она провела руками по карманам, показывая, что они пусты. Бомджин молча достал телефон из внутреннего кармана и набрал номер. Передавая его Джунён, он тихо вздохнул.

— Ах, Самду, это не хённим, а нуним, — быстро сказала Джунён в трубку. — Знаешь же, твой хённим всегда появляется в нужный момент. Сейчас едем на его машине. Не волнуйся и иди куда-нибудь. Я позже свяжусь с тобой.

Отключив звонок, Джунён быстро набрала свой номер и нажала кнопку вызова. Когда из кармана сзади раздался вибрационный сигнал, Бомджин медленно повернул голову. Джунён, невозмутимо вытащив телефон из его кармана, записала его номер, бормоча что-то себе под нос.

— И почему так сложно получить твой номер, — вздохнула Джунён.

— Ты… — ошеломлённый Бомджин смотрел на неё.

Джунён протянула ему его телефон.

— Так что, лучше сразу делай, когда я прошу. Ты же оставил Самду, потому что тоже думал, что мы сможем возобновить то, что когда-то начали, да?

Бомджин нахмурился от её слов.

— Что мы начали, но не закончили?

— Отношения, — с мягкой улыбкой ответила Джунён.

— Мы же попробовали один день. Нет, или стоит сказать, минут тридцать?

Руки Бомджина, держащие руль, напряглись. Спустя время он, словно с трудом выдохнув, проговорил:

— Нелепости.

— Хочешь, чтобы я вышла замуж за другого? — прямо спросила Джунён.

— Что? — Бомджин удивлённо посмотрел на неё, тут же остановив машину у обочины. Включив аварийные огни, он немного успокоился и, нахмурившись, спросил низким голосом:

— О чём ты говоришь?

— Нелепости, — с улыбкой повторила Джунён, пристально глядя ему в глаза.

— А я не хочу, чтобы рядом с тобой была другая, — продолжила она.

Глаза Бомджина заметно дрогнули. Его обычно спокойное, красивое лицо сохраняло хладнокровие, но слегка приоткрытые губы выдавали его волнение. Джунён продолжила:

— Мне не нравится, что я не могу связаться с тобой или что ты внезапно исчезаешь. Я хочу быть первой, кто узнает, если с тобой что-то случится.

Взгляд Бомджина, наполненный эмоциями, углубился, а Джунён, изучая его лицо, сказала:

— Если не хочешь когда-нибудь в будущем прийти на мою свадьбу и оставить просто подарок, давай попробуем встречаться.

Бомджин медленно отвёл взгляд в окно. Его идеально очерченные губы скривились в лёгкой ухмылке.

— Ты даже не знаешь, какой я человек.

— Но я знаю, каким ты был, — спокойно ответила Джунён, добавив с лёгкостью:

— Если ничего не выйдет, всегда можно прекратить. Мы ведь не собираемся ставить печать на документах и заключать брак. Зачем так осторожничать?

— Что? — Бомджин удивлённо приподнял бровь, а Джунён мягко похлопала его по плечу.

— Сочту это за согласие. Мне нужно в офис, так что останови там. А вечером я снова поеду в Пусан, так что давай поужинаем вместе. Я свяжусь с тобой.

— Юн Джунён, — тихо произнёс Бомджин, его глаза оставались спокойными. — Если я начну, то не смогу остановиться. Лучше не начинать.

Эти слова прозвучали как предупреждение. Джунён молча смотрела на него.

Глупый.

Всё уже началось.

— И что? — Она убрала остатки улыбки и откинулась на сиденье. — Мне искать другого мужчину?

Бомджин, смотря на её профиль, тяжело выдохнул, словно выпуская табачный дым, и надавил на виски. Его голос, глухой и приглушённый, прорвался сквозь сжатые губы.

— Ты пожалеешь об этом.

— Я пожалею, если не попробую. Так что, вместо того чтобы тратить время на сомнения, лучше отдай мне своё сердце, — спокойно ответила Джунён, при этом взглянув на него искоса и подмигнув.

Бомджин, выдав смешок, покачал головой, его глаза сузились в недоумении. Джунён подняла брови.

— Что? Что опять не так?

— Твоя самоуверенность, с которой ты думаешь, что я, разумеется, влюблён в тебя, просто поражает.

— Не знал? Ты постоянно себя выдаёшь, — серьёзно сказала она, нарочито широко раскрыв глаза.

Бомджин усмехнулся и хмыкнул.

— Знаю. Слишком хорошо знаю, и это проблема, — он медленно повернул голову и взялся за руль, добавив тихо.

Машина мягко тронулась с места. Уголки губ Джунён дрогнули в лёгкой улыбке.

В салоне повисла атмосфера, одновременно тяжёлая и лёгкая. Джунён, наблюдая за мелькающими за окном людьми, подавила улыбку, что так и норовила проявиться, и прочистила горло.

— Может, для начала возьмемся за руки? — предложила она.

Снова раздавшийся тяжёлый вздох Бомджина достиг её ушей.

— Шутишь?

— Я теперь твоя девушка, понимаешь? — огрызнулась Джунён. — Если ты даже за руку не можешь взять, то как будешь делать дальнейшие вещи?

— Ты... — Бомджин повернулся к ней, будто его неожиданно схватили за ворот. Джунён хмыкнула и пожала плечами.

— Тебе стоит узнать тридцатилетнюю Юн Джунён. Это не та твоя невинная первая любовь, которая знала только учёбу.

Бомджин выслушал её спокойно, а затем его брови слегка приподнялись. Он ухмыльнулся и сказал:

— Моя первая любовь совсем не такая.

— Не может быть. И не вздумай говорить, что это не я, — Джунён прищурилась и быстро выпалила. Бомджин спокойно ответил:

— Своенравная, упрямая и с острым языком — примерно так?

— Ха! Своенравная и упрямая? Звучит отвратительно. Зачем ты тогда её полюбил?

— Просто, — его ответ был настолько равнодушным, что Джунён нахмурилась. Но затем он тихо добавил: — Потому что это была она.

Слова были простыми, но несли в себе такой вес, что Джунён на мгновение потеряла дар речи. Её сердце наполнилось сладким ощущением, и она попыталась сдержать улыбку, выпрямляя спину. Щёки слегка подёргивались.

В воздухе повисло молчание. Вдалеке показалось здание компании. С чуть смягчённым выражением лица Джунён спросила:

— Если я спрошу, почему ты был с директором Хон Михян, ты ответишь?

Глаза Бомджина, до этого расслабленные, вдруг снова стали чёткими.

— Нет.

— Хорошо, — Джунён спокойно кивнула и убрала телефон в карман. Она поправила одежду, а Бомджин, украдкой взглянув на неё, спросил:

— Это всё?

— Я знаю её характер и ситуацию. Могу догадаться. И если мои догадки верны... — Джунён поправила растрёпанные волосы и продолжила: — Это не моё дело. Борьба наследников Хангён меня не касается.

— Хм, — тихо усмехнулся Бомджин. Он остановил машину у входа в здание после того, как проехал светофор. Джунён, отстегнув ремень безопасности, взялась за дверную ручку и обернулась к нему.

— Освободи вечер. Понял?

— Только обед не пропускай.

— Сохрани мой номер и только попробуй не взять трубку, — строго проговорила она, оглянулась по сторонам и вышла из машины.

Бомджин проводил взглядом её фигуру, уходящую к зданию, и усмехнулся. Затем он взял свой телефон, открыл список недавних звонков и сохранил её номер. На экране появилось поле для ввода имени.

Неторопливо, словно обдумывая каждую букву, он ввёл «Джунён» и долго смотрел на экран, прежде чем тяжело вздохнуть и запрокинуть голову.

Юн Джунён была настоящим ураганом. Когда сталкиваешься с таким, избежать его по своей воле невозможно. Поэтому...

…остается только шагнуть прямо в эпицентр.

Бомджин сжал кулаки и медленно открыл глаза. Легкий аромат Джунён всё ещё витал в машине и окружал его, будто дразня.

Глава 59

Михян поспешно вышла из машины, глядя на спину Сынуна, который выбрался наружу с явной раздражённостью. Она неоднократно ездила с ним, когда он был за рулём, но такой неуправляемой поездки ещё не было. Его манера вождения сегодня полностью отражала его настроение — хаотичное и безумное.

Когда они отошли от любопытных взглядов, Сынун перестал отвечать на вопросы. Спокойное лицо её сына исчезло давным-давно, оставив место лишь безудержной ярости. Он гнал машину, словно был одержим желанием как можно быстрее вернуться домой.

“Ну и хорошо. Что бы это ни было, лучше обсудить всё дома спокойно,” — с такими мыслями Михян вошла в дом.

Менеджер Ким вышла навстречу и, увидев вошедшего Сынуна, низко поклонилась.

— Молодой господин, вы пришли...

Раздался глухой звук. Сынун, ни слова не говоря, ударил её по лицу так, что она упала на пол. Михян вскрикнула.

— Сынун!

Но Сынун даже не дышал тяжело. Он стоял неподвижно, глядя сверху вниз на менеджера Кима, которая с ошеломленным лицом держалась за щёку и пыталась подняться. Михян поняла, что он собирается сделать. И точно, как она и ожидала, Сынун, немного придя в себя, снова ударил Кима, и та снова упала на пол, как тряпичная кукла.

— На Сынун! Ты с ума сошёл?! Что ты себе позволяешь?!

Михян бросилась вперёд, преграждая путь Сынуну. Она была намерена остановить сына, явно охваченного гневом, но внезапно замерла.

На лице Сынуна не было ни следа волнения. Лишь ледяное, безэмоциональное выражение. Это холодное спокойствие вызвало у Михян тревогу, и она с трудом сглотнула.

— Почему ты так себя ведёшь? Что сделала тебе менеджер Ким?

— Спросите у неё сами. Считает ли она мои действия чрезмерными.

Его голос звучал ровно, без интонаций, но взгляд, устремлённый на Кима, пылал, словно огонь. Михян попыталась перевести дыхание и осторожно коснулась его руки.

— Прости, Сынун. Это всё из-за меня.

Сынун отвёл взгляд от менеджера Кима, которая с трудом поднялась и дрожа, спряталась за спиной Михян. Мать поспешила продолжить:

— Я просто беспокоилась, что ты собираешься жить один, поэтому попросила её заранее договориться с риелтором. Но разве это причина для такой злости?

— Мама.

Бесстрастные глаза Сынуна обратились к ней. В этом взгляде было что-то настолько чуждое, что Михян едва не отступила назад. Его тихий голос разрезал тишину.

— Менеджер Ким манипулировала мной и сломала то, что я долго оберегал. Если она не ожидала подобной реакции, значит, считала меня ничтожеством. Это так, менеджер Ким?

Менеджер Ким, чьё лицо распухло и покраснело, лишь понуро склонила голову. Сынун шагнул к ней, но Михян быстро остановила его.

— Сынун!

— Просто хочу уточнить.

Сынун медленно перевёл взгляд на Михян и заговорил.

— Вы тоже знали?

— О, о чём ты говоришь?

— Вы знали, что мне предложила менеджер Ким? Вы были в отеле, зная об этом?

Михян нахмурилась и тяжело вздохнула.

— Сегодняшнее место было определено на открывшейся вчера выставке. Это была встреча с покупателями, заинтересованными в приобретении картин. Заместительница директора Ли Ханхи останавливалась в этом отеле, потому что он находится недалеко от галереи...

— Вы знаете, кто такой Квон Бомджин из JBK Financial?

— Что?

Михян моргнула от неожиданного вопроса. Сынун смотрел на неё, словно окаменевший, и произнёс:

— Говорите он покупатель, заинтересованный в картинах? С каких пор вы имеете дело с такими ничтожными ростовщиками? Вы хоть знаете, с кем имеете дело?

— Сынун!

Резкие слова сына заставили Михян повысить голос, но Сынун не собирался останавливаться. Он ещё больше повысил голос и продолжил:

— Он преступник! Это жалкий мусор постоянный посетитель полицейского участка! Он даже не окончил школу, и никто не знает, где он был и чем занимался до сих пор! Почему вы вообще встречаетесь с таким человеком...

— На Сынун!

Не выдержав, Михян слегка шлёпнула сына по щеке, чтобы привести его в чувство. Хотя в доме они были одни, за стенами всегда могли находиться слуги. Она не могла позволить, чтобы кто-то из них стал свидетелем подобного поведения её сына.

Сынун, не отводя взгляда от пола, стиснул губы. Михян вздохнула и спокойно подошла к нему.

— Всё, что я делаю, — ради тебя. Но не всё, что я делаю для тебя, ты должен знать. Тебе нужно просто сосредоточиться на своём деле, как ты всегда это делал.

Сынун издал звук, похожий на стон, будто пойманный в ловушку зверь. Он тихо пробормотал:

— …Интересно, каково это — быть так защищённым?

— Что?

Слова сына застали Михян врасплох, и она нахмурилась. Сынун, всё ещё глядя в никуда, продолжил:

— Так однажды Джунён спросила меня. После того, как побывала у нас в гостях по вашему приглашению.

Михян не могла понять, о чём он говорит. Она просто продолжала смотреть на лицо сына, потерявшего всякую связь с реальностью.

— Тогда я не смог ответить. Я даже не понимал, что это значит.

Сынун искривил губы в язвительной усмешке, медленно поднял глаза и, глядя прямо на Михян, с яростью произнёс:

— Теперь я могу ответить. Это похоже на то, как быть слепым дураком.

С холодным выражением лица Сынун развернулся и вышел из дома. В наступившей тишине Михян лишь спустя некоторое время смогла выдохнуть. Очнувшийся наконец-то менеджер Ким тихо произнесла:

— Простите меня, госпожа.

— Зайди в кабинет.

Михян, приложив руку к виску, направилась в кабинет, не забыв прихватить бутылку водки с полки. Даже в этом состоянии менеджер Ким не забыла взять стакан и бутылку воды, следуя за ней.

Сев на стул и сделав глоток водки прямо из бутылки, Михян отмахнулась от предложенной воды.

— Ладно, рассказывай, что заставило моего сына так себя вести?

— Я заключила сделку с молодым господином.

Михян жестом указала продолжить, и менеджер Ким, опустив опухшее лицо, продолжила:

— В обмен на информацию об одном человеке он согласился провести ночь с Чан Сэрой. Он выполнил свою часть сделки. Но моя информация опоздала. Похоже, его задело, что он столкнулся с этим человеком раньше, чем я смогла предоставить ответ. Это моя вина.

Глаза Михян, которая потирала виски, сузились.

— Ты хочешь сказать, что тот человек, о котором он просил узнать, это...

— Директор Квон Бомджин из JBK Financial.

Михян тяжело вздохнула.

— Как Сынун узнал о нём и зачем ему было нужно расследование?

— В старшей школе молодой господин однажды написал объяснительную. Это было связано с Юн Джунён и ещё одним человеком.

Слушая ответ, Михян нахмурилась и молча налила себе ещё водки. Едкий запах мгновенно наполнил кабинет.

— Помню. Тогда мне пришлось съездить в ту захолустную школу и поговорить с теми нудными стариками. У того второго человека ведь были какие-то проблемы, не так ли?

— Да, его обвинили в преступлении, произошедшем в округе, и посадили. Позже нашли настоящего преступника, и его выпустили.

Проглотив водку одним глотком, Михян глубоко вдохнула.

— ...Так тот мальчик — это Квон Бомджин?

— Да, именно так. Несколько лет назад, услышав его имя от молодого господина, я решила, что стоит подготовиться, и начала расследование. Но обычными методами почти ничего выяснить не удалось.

— Погоди, погоди.

Михян жестом остановила менеджера Кима. Нужно было привести мысли в порядок.

— Я сама первой вышла на контакт с JBK, так что других планов быть не могло. Утром в том отеле встречу назначила я, значит, это была чистая случайность.

Менеджер Ким молча кивнула. На лице Михян, несмотря на её возраст, не было ни единой морщинки, но сейчас она нахмурилась и прищурилась.

— Тогда Джунён должна была узнать Квон Бомджина, верно?

— Похоже, они были близки. После того случая с арестом Квон Бомджин внезапно исчез, и говорят, что Джунён часто ходила в полицию, чтобы выяснить его местонахождение. До этого никто и не догадывался, что они так близки.

— Это на неё похоже. С самого детства она была хитра.

Михян усмехнулась и расслабленно откинулась на спинку кресла.

— Значит, мой сын так зол из-за того, что боится потерять её из-за Квон Бомджина.

— Простите.

— За что ты извиняешься, менеджер Ким?

— Учитывая наши отношения с "Мёнъин", я подумала, что было бы правильно помочь молодому господину забыть о чувствах к Джунён, и, возможно, зашла слишком далеко.

— Джунён была там по твоему плану?

— Да.

Михян медленно моргнула и тяжело вздохнула.

— А что с Сэрой?

— Перед вашим приходом она уже выехала из отеля.

— Завтра у нас назначена встреча с директором Чаном, посмотрим, как пойдёт дело.

Михян наконец подняла бутылку с водой, прополоскала рот и сплюнула воду в пустой стакан. Легонько массируя ноющие плечи, она взглянула на менеджера Кима и едва заметно усмехнулась.

— Подними голову. Из-за пары пощёчин ты сама на себя не похожа.

После этих слов менеджер Ким наконец подняла лицо. Михян встала со своего места.

— Молодец. Если бы знала, что он будет так глупо упорствовать из-за недоступной игрушки, лучше бы дала ему её раньше, чтобы он успел пресытиться.

Сегодня эмоции накалились, поэтому немного переусердствовал — это понятно. Однако такой взрыв эмоций означает, что он сам признал, что с Джунён у него ничего не выйдет. Он осознал, что дошёл до точки невозврата, и поэтому так зол.

— Прикрепи кого-нибудь к Джунён. Они были близки в детстве, теперь снова встретились, так что просто так это не пройдёт. Мне не нравится, что у нас нет рычагов влияния, нужно что-то держать в руках. Если Джунён станет слабым местом для Квон Бомджина, это будет даже лучше.

Холодные слова Михян заставили менеджера Кима опустить голову.

— Поняла, так и сделаю.

— Я устала. До ужина нужно сходить в спа.

Менеджер Ким внимательно посмотрела на неё, когда она зевнула, и осторожно заговорила.

— Госпожа.

— Говори.

— Может, мне стоит тоже участвовать в работе над этим финансовым делом? С учётом ситуации с молодым господином и Джунён, думаю, будет полезно знать детали.

Михян задумчиво выдохнула и едва заметно улыбнулась.

— Этот проект с самого начала ведёт менеджер Хан, лучше пусть так и остаётся. Все знают, что ты мои глаза и уши, поэтому нет смысла лишний раз привлекать внимание. В случае чего удобно будет избавиться от человека, если потребуется.

На эти слова голова менеджера Кима снова невольно опустилась. Михян мягко похлопала её по плечу.

— Приложи холодный компресс на лицо. Отдохни. Я пока займусь делами галереи.

— Благодарю за заботу.

Хотя менеджер Ким и поблагодарила, Михян знала, что она всё равно не будет отдыхать. Покачав головой, она вышла из кабинета. Впереди её ждали серьёзные размышления.

Глава 60

[ Зайду домой, соберу вещи и потом встретимся. Напишу тебе. ]

После недолгого отсутствия Джунён, в офисе накопилось множество мелких дел. Посмотрев в зеркало, она ужаснулась своему уставшему виду с кругами под глазами и поспешно отправила сообщение Бомджину. Доехав на такси до дома, она быстро приняла душ, переоделась и начала собирать чемодан.

— Ах, моя сумка. Она у Самду в машине. Неужели снова поеду с ним? Едва ли он сам захочет отвезти меня, да?

Вспоминая ситуацию с Бомджином, Джунён тяжело опустилась на пол. Перед её глазами живо возник образ его и Михян вместе.

Периодически выступая в роли информатора для Михян и часто встречаясь со Сынуном, Джунён, учитывая специфику своей работы, прекрасно понимала, почему Михян встречается с Бомджином. Зная о её амбициях по захвату Хангёна, это казалось логичным развитием событий.

Кроме неотслеживаемой финансовой поддержки, причин для их встреч не так уж и много.

Однако борьба за долю в Хангён не имела никакого отношения к ней. Даже если Михян удастся устроить переворот и захватить контроль над компанией, её собственное положение едва ли изменится.

Разве что станет больше хлопот.

Покачав головой, Джунён бросила мешочек с нижним бельём в чемодан. Она остановилась, задумчиво разглядывая однотонное бельё, и нахмурилась.

Подойдёт ли это?

— Раньше мне никогда не приходилось об этом задумываться.

Поджав губы, она скрестила руки на груди.

— Да и вообще, мы же не собираемся ехать вместе. Со мной будет Самду.

Хотя, был ли у него такой замысел с самого начала?

Джунён закатила глаза, пытаясь вспомнить всё, что произошло. Она давно поняла, почему Бомджин пытается её оттолкнуть. Важнее всего то, что, несмотря на их мнимое спокойствие при последнем поцелуе, её сердце билось как сумасшедшее, а Бомджин оставался холоден.

...Раньше он явно любил меня больше.

Держа мешочек с бельём, она серьёзным взглядом вертела его в руках, когда раздался электронный сигнал. Кто-то вводил код на её дверном замке.

Джунён сдержала лёгкий вздох. Она уже знала, кто это.

Сигнал об ошибке прозвучал дважды. После последнего визита Сынуна она сразу изменила код от двери. Ожидая официального начала сватовства с "Мёнъин Ильбо", она решила держаться от него подальше. Ей не хотелось оказаться в центре ненужных сплетен.

Одновременно с дверным звонком завибрировал её телефон на столе. Джунён вспомнила выражение Сынуна, когда он, уходя, оглянулся на неё.

Избегать его не решит проблему.

— Я знаю, что ты внутри, Джунён. Открой дверь. Нам нужно поговорить.

Стук в дверь и голос Сынуна донеслись тусклым эхом. Джунён коротко цокнула языком и встала, подходя к входной двери. Сделав глубокий вдох, она открыла дверь, и Сынун, собравшийся постучать снова, отступил на шаг назад.

Когда их взгляды встретились, он с горечью пробормотал:

— Ты изменила код.

— Мне скоро нужно в Пусан. Я занята сбором вещей, поэтому не могу сейчас разговаривать.

От её равнодушного ответа Сынун устало опустил глаза. Он опустил голову и тихо сказал:

— Сегодня был тяжёлый день, Джунён. Ты не можешь уделить мне хотя бы 10 минут?

Джунён молча смотрела на него. Она подумала, что если это для упорядочивания мыслей, то это время не будет потрачено зря. Поэтому она кивнула:

— Давай выйдем и поговорим.

— Почему?

Сынун резко поднял взгляд и неожиданно распахнул дверь. Джунён, пошатнувшись, повернулась и увидела, как Сынун вошёл в её квартиру.

— На Сынун! Что ты делаешь?

Сынун не ответил и принялся осматривать квартиру. Открыв все закрытые двери, он остановился в центре гостиной. Джунён с недоумением смотрела на него, и Сынун, с неловкой улыбкой, повернулся к ней.

— Я подумал, что Бомджин здесь. Но ты действительно собираешь вещи.

Джунён нахмурилась и тяжело вздохнула. Сынун, глядя на её открытый чемодан, медленно опустился на колено и протянул руку к мешочку с нижним бельём, но она быстро схватила его.

Сынун остался смотреть на пустое место и медленно поднял взгляд на неё. Джунён резко сказала:

— Независимо от того, есть ли здесь Бомджин, это не твоё дело. Мне нечего скрывать.

— Но ты не сказала мне.

Медленно моргая, он добавил:

— Что ты снова встретилась с Бомджином.

Джунён почувствовала, как её грудь сжалась, и цинично ответила:

— Мне нет причины скрывать это, но и отчёт перед тобой я не обязана давать.

— Отчёт?… Джунён, это не отчёт. Когда друзья что-то переживают, они делятся друг с другом, разве нет? К тому же, я единственный человек среди твоих друзей, кто знает Бомджина.

— Тогда, видимо, у нас разное понимание дружбы.

— Верно.

Сынун кивнул и безмолвно поднялся.

— Всегда было так.

Джунён прямо встретила взгляд Сынуна, стоящего перед ней. Его глаза потемнели, и он начал говорить:

— Я никогда не говорил этого, но ты, наверное, догадывалась, почему я оставался рядом под видом друга.

Лицо Сынуна исказилось будто от боли, когда он заметил, как напряглась Джунён. Он провёл рукой по лицу и прошептал:

— Джунён, ты для меня единственная. Ты не похожа ни на кого. С самого первого взгляда я это понял. Я очень старался стать ближе к тебе. Это нельзя отрицать.

Джунён тяжело вздохнула и отвела взгляд. Сынун продолжал с явной страстью:

— Было тяжело оставаться рядом с тобой, когда ты никого не подпускала к себе. Я пытался отказаться от своих чувств, пытался встречаться с другими женщинами, даже спал с ними. Но всё равно. В те моменты я скучал только по тебе.

Кого-то, возможно, тронут такие слова. Как "мило", что он хранил чувства ко мне все эти годы.

К тому же это На Сынун. Сын известной семьи, который, несмотря на это, скромен, искренен и имеет всё: и внешность, и богатство.

Сынун сделал шаг вперёд и осторожно взял руку Джунён.

— Будь со мной, Джунён. Я знаю, что недостаточно хорош. Но если ты захочешь, я постараюсь. Поднимусь выше. Я сделаю всё, чтобы дать тебе только самое лучшее. Я смогу, если ты будешь рядом. Только ты.

Джунён посмотрела на свою руку, которую он сжимал. Чувствовалось шершавость бинтов. Взгляд Сынуна, полный решимости, обжигал.

Она медленно открыла рот.

— Я не этого хочу.

Лицо Сынуна побледнело. Джунён прервала его, когда он собирался что-то сказать, и сухо добавила:

— Прости, На Сынун. Но я никогда не воспринимала тебя в таком свете и не буду.

— Из-за Квон Бомджина?

Сынун с отвращением исказил лицо, будто выплёвывал что-то грязное. Его глаза горели, когда резко сказал:

— Он никогда не сможет вести нормальную жизнь. Он потянет тебя за собой в грязь. Ты даже понятия не имеешь, какую жизнь он ведёт.

— Если я была для тебя единственной, — спокойно сказала Джунён, высвобождая руку из его хватки, — то для меня такой человек — Квон Бомджин.

Челюсть Сынуна напряглась и начала слегка подрагивать. Джунён продолжила ровным голосом:

— Я думала, что никогда больше не увижу его. Не знала, жив он или мёртв. Не представляла, как такие воспоминания могут остаться так ярко. Мы всего лишь ели вместе, учились и немного разговаривали

Её запястье всё ещё немного ныло от его хватки. Джунён провела по нему рукой, пытаясь успокоить боль

— Я не хочу вспоминать своё детство, — произнесла Джунён. — У меня практически нет хороших воспоминаний. Особенно старшая школа была невыносима. Казалось, что если однажды мир внезапно рухнет, я просто приму это как данность. Словно каждый день я всё глубже увязала в болоте. Это было беспомощное, отчаянное чувство.

Воспоминания о тех днях заставили её лицо похолодеть. Сжав кулаки, она продолжила:

— Но с Квон Бомджином я иногда могла смеяться. Даже когда возвращалась домой, где было невыносимо, он помогал мне иногда улыбаться, иногда испытывать трепет, иногда даже мечтать.

— Хватит, — пробормотал Сынун.

— Тогда он был единственным, кто был полностью на моей стороне. Только перед ним я могла быть свободной.

— Я сказал, хватит! — закричал Сынун, его глаза сверкали. Его плечи вздрагивали от тяжёлого дыхания, в воздухе повисла напряжённость. Джунён смотрела на него с безразличием, затем заговорила:

— Помнишь, два года назад? Когда ты собирался в Сан-Диего на месяц? Перед этим ты приехал ко мне. Хотя ты уже был изрядно пьян, всё равно выпил бутылку вина и упал на диван.

Сынун нахмурился, пытаясь вспомнить. Он этого не помнит. Она убедилась в этом на следующий день. Джунён слегка усмехнулась:

— Когда ты сильно пьян, ты начинаешь говорить о Квон Бомджине. Но в тот день ты рассказал, как он уехал.

Сынун замер. Его глаза медленно расширялись, пока Джунён тихо продолжала:

— "Квон Бомджин, скорее всего, мёртв. В тот день он уехал на очень искорёженной машине." Ты сам сказал, что после этого какие-то подозрительные типы зачастили в наш район.

— Нет, я такого не говорил…

— А помнишь как ты сказал про послание для меня? Я притворилась, что мне всё равно. Даже когда ты выпил всю бутылку и упал на диван, ты не сказал этого. Но потом бормотал, как в полусне. Это было похоже на предсмертное признание. То как он сказал, что жалеет, что оставил меня одну.

Глава 61

Джунён старалась держать себя в руках, но эмоции вырвались наружу, её речь ускорилась. Она встретила взгляд ошеломлённого Сынуна. Её глаза чуть дрогнули.

— Сынун, даже если бы я увидела тебя в постели с Чан Сэрой, я бы не почувствовала ничего, кроме отвращения.

Глаза Сынуна, казавшиеся такими дружелюбными, давно потеряли свою ясность. Джунён прошептала мягким голосом:

— Дело не в том, что ты мне не нравишься. Я не могу тебя простить.

Сынун сжал кулаки, его дыхание стало прерывистым.

— Из-за этого? Только из-за того, что я не передал тебе слова Квон Бомджина?! Он всё равно исчез бы! Он никогда бы не вернулся! Из-за такой мелочи?!

— Для меня это было важно, — холодно сказала Джунён, обрубая его слова.

— Если бы ты рассказал мне тогда, возможно, я бы быстрее отпустила его. Не искала бы маниакально людей с похожими именами или проверяла лица тех, кто носит похожую одежду и имеет схожее телосложение. Ты не понимаешь, каково это – находиться в аду незнания.

Между ними повисло тяжелое молчание. Джунён опустила взгляд, следуя за постепенно склоняющим голову Сынуном, и вбила последний гвоздь:

— Из-за тебя Квон Бомджин остался в моем сознании незавершенным и до сих пор живым. Я не могу тебя простить, но спасибо за это. Мы встретились снова.

Сынун с усталым смехом посмотрел на неё, его глаза, наполненные влагой, блестели, но казались тяжелыми, как камень.

— Ты не сможешь быть с тем ублюдком. Конечно, тебе нужно время. Сейчас ты просто взволнована после долгой разлуки. Думаешь как бы раздвинуть ноги перед этим ублюдком в этом нижнем белье?

Внезапно он резко схватил её за запястье, заставив Джунён вскрикнуть от боли. Его хватка была настолько сильной, что казалось, кости вот-вот треснут.

— Не пачкай себя слишком сильно. Наслаждайся в меру. Чтобы я смог принять тебя, когда ты вернёшься ко мне.

— Отпусти, На Сынун!

Джунён попыталась вырваться, но он не отпустил. Наоборот, он тянул её ближе. Их лица были настолько близко, что она чувствовала его дыхание. Пытаясь ударить его в грудь, она лишь спровоцировала его схватить её второе запястье.

— Говоришь, что не можешь простить, но благодаришь? Ты можешь быть такой дерзкой только потому, что я тебе это позволяю. Надо знать границы. Поняла, Джунён?

— Отпусти меня!

— Так что слушай внимательно, не выводи меня из себя!

Крик Сынуна эхом отозвался в гостиной. Джунён широко распахнула глаза от удивления, боль в запястьях перестала быть ощутимой. Она никогда не думала, что Сынун способен быть таким жестоким с ней. Не из-за того, что она считала его слабым. Если разделить людей на тех, кто может ударить, и тех, кто не может, Сынун определённо принадлежал к последним.

Но сейчас, глядя в его глаза, она больше не была в этом уверена. Она не знала, что он собирается сделать.

Вдруг раздался звук дверного звонка, прервав их напряжённый момент. Они одновременно повернулись к входной двери. Небольшая мелодия перекрыла тяжелую атмосферу в комнате.

Почувствовав, как хватка Сынуна немного ослабла, Джунён спокойно и тихо сказала:

— Наверное, это соседи. Решили, что мы ссоримся.

— Мы ещё не закончили. Сначала отправим его, а потом продолжим, — сказал Сынун, ведя её к двери, держа за запястье.

Джунён, наконец, облегчённо выдохнула, когда он подошёл к двери. Напряжение сковывало её так сильно, что болела шея. Его хватка на запястье была такой крепкой, что казалось, кровь не циркулирует.

Что же делать? Удастся ли убедить Сынуна словами? Может, обратиться за помощью? Но это может только разозлить его.

Сначала нужно выйти наружу. Оставаться наедине с ним в квартире — плохая идея.

Звонок в дверь продолжал раздаваться настойчиво. Сынун стоял за её спиной, когда она медленно открыла дверь. Она и представить не могла, кто это может быть, так как единственным посетителем её дома был сам Сынун.

Её глаза расширились от удивления, когда она увидела тёмную фигуру за дверью.

В чёрной рубашке и брюках, с неряшливо растрёпанными волосами, стоял Бомджин.

— Как...?

— Юн Джунён, — спокойно произнёс он, и его взгляд остановился на Сынуне, стоящем позади неё. Его глаза сузились, и на лице появилась хищная улыбка. — Нужен мужчина?

Ещё до того, как она успела ответить, дверь резко распахнулась. Бомджин шагнул вперёд, в мгновение ока встав между ней и Сынуном. Сынун в замешательстве отпустил её руку и отступил назад.

— К- Квон Бомджин...

— Мы часто пересекаемся. Причём в самых неожиданных местах, — сказал Бомджин, полностью заслоняя Джунён своей спиной. Он лениво поднял подбородок, окидывая взглядом обстановку и Сынуна. Тот, едва сдерживая волнение, начал говорить:

— Это не то место, куда ты можешь просто так явиться. Я бываю здесь постоянно.

— Теперь уже нет, — спокойно перебил его Бомджин, слегка улыбаясь. — Следи за своими действиями. Если не хочешь, чтобы тебя неправильно поняли.

Несмотря на простой чёрный наряд, Бомджин излучал явную угрозу. Но Сынун не мог игнорировать его слова, которые резали слух.

— Неправильно поняли? Кто ты такой, чтобы говорить о недоразумениях?

— Я? — Бомджин бросил короткий взгляд через плечо на Джунён и медленно спросил: — Кто я для тебя, Юн Джунён?

Джунён ничего не ответила. Сынун лишь наблюдал, как её руки крепко обхватили талию Бомджина. Бомджин, заметив, как у Сынуна нервно дёрнулись веки, тихо пробормотал:

— Если закончил, можешь уйти. Даже если не закончил, всё равно уходи. У нас не так много времени.

Сынун видел, как улыбка медленно исчезает с лица Бомджина. Казалось, он улыбался лишь для того, чтобы подчеркнуть свою угрожающую натуру. Холодок пробежал по спине, и пересохло во рту.

— Ладно. Я всё равно собирался уходить, — сказал Сынун, натянуто улыбнувшись. — До встречи, Джунён. Будь осторожна по дороге в Пусан.

Зная, что ответа не последует, он не стал ждать и сразу направился к лифту, исчезая за его дверями. На мгновение наступила полная тишина.

Бомджин слегка приподнял брови, чувствуя тепло Джунён, которая всё ещё крепко обнимала его сзади. Кажется, она не собирается отпускать. Он повернул голову и спросил:

— Ты чувствуешь вину за то, что виделась со мной тайком от Сынуна? Вряд ли это впервые.

Его шутливый тон не вызвал у неё никакой реакции. Обычно Джунён сразу бы нахмурилась и ответила колкостью, но сейчас она молчала.

Бомджин заметил, что её руки, обхватившие его, слегка дрожат. Его голос стал более серьёзным:

— Юн Джунён, покажи лицо.

— Не хочу.

Её голос, приглушённый его спиной, казался почти нормальным, что немного успокоило его.

— Тогда скажи, что случилось.

— ...Ноги подкосились.

— Что?

Он приподнял бровь, настаивая:— Тогда скажи, что случилось.— ...Ноги подкосились.— Что?— Я говорю, ноги подкосились.

Джунён наконец высунула голову из-за его плеча и грубо произнесла это. Бомджин тихо цокнул языком и мягко потянул её за руку, поворачивая к себе:

— Есть разные способы попросить, чтобы тебя обняли.

— Эй, подожди! Эй!

Наклонившись, Бомджин легко подхватил её и закинул на плечи. Она отчаянно замахала руками, но он уверенно поддерживал её за талию и под коленями, шагнув вглубь квартиры. Дверь за ними закрылась сама собой.

— Ты тащишь меня, как мешок с картошкой. Это вовсе не то, что значит "обнять".

Игнорируя её жалобы, Бомджин усадил её на ближайший стол, решив, что так сможет лучше разглядеть её лицо. Он наклонился ближе, заключив её между своими руками, и внимательно посмотрел ей в глаза. Джунён отвела взгляд в сторону, её щеки слегка порозовели, но в остальном она казалась почти такой же, как обычно.

Она слегка поджала губы под пристальным взглядом Бомджина, который изучал её лицо.

— Как ты узнал, что я здесь?

— От Самду.

— А, ты знал, что и На Сынун здесь?

— Увидел его машину.

Коротко отвечая на каждый её вопрос, его взгляд не отрывался от неё. Когда их глаза встретились, он, будто ждал этого момента, сказал:

— Услышал шум.

— Немного поссорились. Я же сказала, что сама тебе позвоню. Не мог подождать?

— Нет, — просто ответил Бомджин, словно соглашаясь с её словами.

— Я решил больше не ждать.

Глаза Джунён расширились от удивления. Его губы медленно шевельнулись.

— Это выглядело как не просто "немного" поссорились. Это из-за меня?

— Это из-за На Сынуна. Всё, что копилось, сегодня вылилось. Постепенно решим. Ты нанёс духи? Приятно пахнет.

— Юн Джунён.

Бомджин тихо произнёс её имя и добавил:

— Ты знаешь, что продолжаешь дрожать?

Губы Джунён слегка разомкнулись. Она быстро заморгала, а затем, нахмурившись, холодно бросила:

— Так ты собираешься меня обнять или что?

Она протянула руки к нему, её голос был спокоен, но по выражению лица казалось, что она вот-вот потеряет сознание.

На Сынун.

...Ублюдок, что ты ей сделал?

Как только его руки коснулись её талии, Джунён сразу же обвила его шею. Она тепло прижималась к нему. Прижавшись носом к её мягкому плечу, Бомджин почувствовал, как её аромат окутывает его.

Глава 62

— Всё время думала и говорила только о тебе, а теперь, когда ты здесь, стало легче, — её голос, шепчущий у его шеи, щекотал. Её дыхание медленно сжимало его грудь, сердце билось тяжело и глухо. Он крепче прижал её к себе, обнимая за спину.

— Что будешь делать?

На его вопрос Джунён чуть повернула голову.

— Ты о чём? — спросила она.

— На Сынун.

Джунён, моргнув, отстранилась, положив руки на его плечи. Проницательный взгляд Бомджина снова нашёл её.

— Что я должна сделать?

— Вот я и спрашиваю*.

— Не говори так. И раньше это не звучало как шутка, а сейчас ещё больше.

*(П.П. На корейском омонимом “спрашивать» является “закопать”. Поэтому слова Бомджина можно перевести еще как: “Вот и закопаю (его)”.)

Её серьёзное выражение лица вызвало лишь лёгкое движение его бровей, но он не возразил. Джунён тихо усмехнулась и, скользнув рукой, нашла его ладонь. Держа его крепкую руку, она пробормотала:

— Сегодня я слишком его спровоцировала. Хотела всё быстро закончить и поторопилась. Видимо, нужно было уделить больше времени.

— Я видел На Сынуна недолго, но его взгляд был совсем ненормальный...

Бомджин вдруг замолчал, и Джунён посмотрела на него. Его взгляд был устремлён вниз, на её запястья. Оба были опухшими и покрасневшими.

Его лицо было трудно разглядеть, но даже при опущенных глазах можно было понять, о чём он думает.

— Это сделал На Сынун?

Его тихий голос прозвучал ещё спокойнее, чем обычно, что делало его ещё более зловещим. Воздух вокруг словно стал тяжелее, и Джунён неловко прочистила горло, пожав плечами.

— У меня запястья вообще легко опухают.

— Ты что, его защищаешь?

— И что теперь? Пойдёшь и закопаешь его? Мне хватило одного раза видеть тебя в камере.

Джунён ткнула пальцем в его недовольное лицо, ворча:

— Если мне понадобится помощь, я скажу. Тогда уж не делай вид, что ничего не знаешь.

Бомджин молча опустил взгляд. Перед его мысленным взором промелькнуло последнее выражение лица Сынуна. Он спокойно осмотрел её запястье и тихо спросил:

— Может, стоит сменить жильё?

— Всё равно я скоро уеду в Пусан. Хотя работа здесь ещё не закончена, поэтому придётся ездить туда-сюда. А, кстати, я еду в Пусан с Самду? Моя сумка...

— Она у меня в машине. Самду тоже поедет. Но сегодня тебя отвезу я.

— До Пусана? Не стоит, на поезде удобнее.

— Тогда поедем вместе на поезде.

Его слова прозвучали так естественно, что Джунён едва заметно улыбнулась. Его низкий голос продолжал:

— И когда приедешь в Сеул, приходи ко мне домой. Оттуда до твоего офиса недалеко, — сказал Бомджин.

Джунён подняла брови, уставившись на его руку, накрытую её ладонью. Она широко раскрыла глаза, взглянула на его бесстрастное лицо и усмехнулась.

— Жить вместе? Эй, Квон Бомджин. Конечно, я предложила встречаться, но разве это не слишком быстро?

— Я не шучу.

Серьёзный тон Бомджина постепенно вернул её к реальности. Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Ты, должно быть, догадываешься, чем я занимаюсь с Хон Михян, да и На Сынун тоже. Она наверняка уже поняла, какие у нас с тобой отношения и может попытаться использовать тебя. Пока всё не закончится, тебе будет безопаснее у меня.

В его словах был смысл. Джунён кивнула, но уголки её губ лукаво изогнулись.

— То есть, ты хочешь сделать из меня шпионку?

Она поддразнила его, повторяя когда-то сказанные им слова. Бомджин лишь слегка усмехнулся, подняв брови.

— Ты для этого не подходишь.

— Почему это? Я уже доказала свою сообразительность, отлично лгу и прекрасно осведомлена о внутренней кухне компании. Хотя, конечно, это не значит, что я собираюсь тебе помогать. Это другой вопрос.

— Я не могу использовать тебя таким образом.

Быстро бросившая слова Джунён внезапно замолчала, услышав его спокойный ответ. Его острые глаза были устремлены прямо на неё.

Взгляд тёмных глаз заставил сердце замереть. Казалось, он смотрел в самую глубину её души.

Джунён неловко пошевелила ногами и отвела взгляд.

— Ладно. Тогда побуду у тебя какое-то время. Только не проси делить одну кровать.

— Почему нет?

— Что? — растерянно переспросила она.

Бомджин медленно выпрямился, сделав глубокий вдох

— Сначала сама тянешь к себе человека, который пытается держать дистанцию, а потом...

Он приблизил своё лицо к ней и Джунён невольно задержала дыхание. Уголки губ Бомджина изогнулись в мягкую линию.

— Ты же не собираешься отступать сейчас, Юн Джунён?

— Ты... нет, я думала... ты не особо интересуешься такими вещами...

— Ты не знаешь, что мужчины — животные?

Бомджин едва заметно улыбнулся глазами и протянул руку. Джунён вздрогнула, почувствовав, как его пальцы скользнули по её влажным волосам.

— От одного только взгляда на твои ещё не высохшие волосы у меня приливает кровь.

Его приглушённый голос щекотал кожу. Рука Бомджина скользнула вниз, мягко накрыв её ладонь.

— Когда касаюсь тебя, всё становится ещё сложнее.

Джунён знала, что его температура тела всегда была выше, но сейчас казалось, будто его прикосновение обжигает. Забыв даже о дыхании, она смотрела на его лицо. Бомджин, опустив глаза, прошептал:

— Бездумно обнимать, как тогда, — это почти пытка.

Воздух вокруг казался тонкой стеклянной стеной, готовой расколоться от малейшего звука. Атмосфера была напряжённой до предела.

Джунён не привыкла к такому виду напряжения. Это было что-то новое — напряжение с явным сексуальным подтекстом.

Под гнетущей аурой Бомджина её грудь сжималась, дыхание становилось тяжёлым. Казалось, если она расслабится хоть на мгновение, то будет полностью поглощена. Она слегка сжала плечи и нервно пробормотала:

— Почему ты... вдруг ведёшь себя так?

— Как?

— Ты слишком близко.

Брови Бомджина изогнулись в кривой дуге.

— Это говорит та, кто первой поцеловала?

— В тот раз...!

Джунён попыталась возразить, но её слова застряли в горле, когда он неожиданно склонился ближе.

Его тёплые, но твёрдые губы соприкоснулись с её, заставив её выдохнуть от удивления. В этот момент Бомджин проник ещё глубже.

Его рука аккуратно поддерживала её затылок, чтобы она не отстранилась. Когда её губы слегка приоткрылись, его язык нежно вторгся, создавая чувственное переплетение.

Влажное дыхание смешивалось с поцелуем, усиливая трепет в груди Джунён. Плечи мелко дрожали.

Медленно отпустив её губы, Бомджин внимательно посмотрел на неё. Увидев, как Джунен, с покрасневшим лицом, подняла глаза, его аккуратные губы изогнулись в лёгкой улыбке.

— Ты была права.

— В чём?

Её губы были влажными, но почему-то казались пересохшими. Вопрос прозвучал неуверенно, и Бомджин ответил:

— Я думал об этом. Если однажды мы случайно встретимся, когда я бы не искал тебя...

Джунён постепенно подняла взгляд, вслушиваясь в его слова. Его тёмные глаза, блестящие и непоколебимые, были устремлены прямо на неё.

— То, возможно, это значит, что я должен сделать всё, чтобы удержать тебя.

Он осторожно убрал прядь её растрёпанных волос. Казалось, что его прикосновения оставляли за собой следы огня. Всё вокруг становилось словно размытым. Бомджин тихо добавил:

— Прости, что оставил тебя одну тогда, Юн Джунён.

Её сердце словно замерло. На мгновение она вернулась в тот момент, когда проснулась одна в тёмном доме, ожидая Бомджина.

Это были её собственные слова, сказанные немного ранее Сынуну. И те же слова, которые она впервые услышала от него два года назад. Но сейчас эти слова вызвали бурю эмоций, которые она никогда раньше не испытывала. Долгие годы подавляемые чувства внезапно вырвались наружу.

Из её груди вырвался звук, напоминающий всхлип. Бомджин нежно провёл рукой по её щеке.

Его прикосновение приносило облегчение. Она так долго тосковала по этим ощущениям, которые могла подарить только его рука.

— Ты была права. Лучше сделать всё, что в моих силах, чем потом жалеть, – прошептал Бомджин.

Джунён не смогла сдержать улыбку, хотя глаза уже начали затуманиваться.

— Ну конечно, дурак.

Стоило ей протянуть руку, как он обнял её и снова прижался к её губам. На этот раз поцелуй был жёстким и требовательным. Их губы сталкивались с такой силой, что казалось, будто это оставит следы, но Джунён крепко держалась за его шею, отдавая и принимая всё, что было на душе.

Неожиданно она ощутила, как её подняли, и, инстинктивно обвив его талию ногами, прильнула к нему. Пока она переводила дыхание, Бомджин коснулся её груди губами. Ощущение его носа, скользящего по коже, вызвало волну сладкого трепета.

— Где спальня? — прошептал он.

— Там.

Она кивнула в сторону, и Бомджин, не теряя времени, направился туда. Джунён положили на кровать, и она наблюдала, как он медленно приближается, снимая с себя рубашку. Её дыхание стало прерывистым и тяжёлым.

Бомджин, опираясь на руки, наклонился над ней, нежно проведя рукой по её лицу. Его прикосновение было мягким, согревающим, скользя по её лбу, бровям, глазам и щекам. Она поцеловала его ладонь, и он издал сдавленный стон, опускаясь к её шее.

— Ах…

Её тело откликалось на каждое его прикосновение, невольно подрагивая. Сдержать растущее возбуждение было невозможно. Она вздрогнула, когда его рука, скользнув под кофту, нежно сжала грудь.

Единственным источником света был тусклый свет из гостиной, который пробивался через открытую дверь. Но даже в полумраке глаза Бомджина сверкали.

— А… м-м…

Его рука, исследуя её тело, освободила её от белья. Когда его пальцы коснулись чувствительного места, её губы приоткрылись в тихом вздохе. Бомджин продолжал опускаться ниже, целуя её шею.

Каждое движение, когда он снимал с неё кофту, было наполнено дрожью. Когда она осталась обнажённой, он остановился и внимательно посмотрел на неё. Джунён сжалась под его пристальным взглядом.

— Что... Почему ты так смотришь?

Бомджин, продолжая скользить взглядом по ней, тихо пробормотал:

— Потому что красивая.

Это был не взгляд оценки, а взгляд, словно он не мог справиться с нахлынувшими эмоциями. Джунён было неловко, но она испытывала то же самое. Она потянула его за руку.

— Быстрее обними меня.

— …Ты бы хоть раз…

— Это ведь ради тебя. Там всё нормально?

Глава 63

Рука Джунён скользнула вниз, коснувшись его. Уже напряженный он вздрогнул. Бомджин напряг челюсть, когда Джунён медленно расстегнула его молнию.

— Юн Джунён.

По комнате разнёсся его низкий и хриплый голос. Её взгляд скользнул по его идеальному телу. Когда она провела пальцами по его нижнему белью, Бомджин сдавленно застонал.

Он хотел схватить её за запястье, но вдруг замер, заметив синяк. Джунён улыбнулась и тихо прошептала:

— Я хочу сделать это... с тобой.

С коротким вздохом он снова припал к её губам. С каждым прикосновением по телу пробегали искры.

Его большие руки скользнули вниз, и, когда её бедра слегка приподнялись, нижнее бельё мягко скользнуло вниз по её ногам.

— Бомджин…

— М-м?

— Квон Бомджин.

— М-м.

Его губы нежно ласкали её грудь, а голос был хриплым и успокаивающим. Джунён провела руками по его спине, чувствуя напряжённые мышцы, которые словно оберегали её.

Сердце колотилось, но страха не было. Её заполнила лишь жгучая жажда быть с ним как можно ближе. Она наслаждалась его теплом, запахом и тяжестью.

Когда он сжал её бедра, она с трудом перевела дыхание. Их взгляды встретились, и в тот момент, когда её губы приоткрылись, он проник в неё глубоко и уверенно.

— Ах! — Джунён застонала от ощущения, как он проникал внутрь. Её тело сжалось, но уже было готово принять его. Бомджин полностью заполнил её.

— Всё хорошо? — ласковая рука мягко погладила её по талии. Джунён приоткрыла глаза, заметив каплю пота, скатившуюся с его подбородка.

Забота на его лице напомнила ей о том, каким он был в юношестве. Джунён нахмурилась, сдерживая дыхание, а затем наконец выпустила дрожащий выдох.

— Помнишь, что ты сказал мне, когда мы впервые встретились в том доме?

Когда она слегка изогнулась, она почувствовала, как он внутри неё подался вперёд. Джунён усмехнулась и впилась ногтями в его напряжённые плечи.

— Ты тогда сказал, что пришёл спать*.

(*П.П. Шутка с "хуем" со 2 главы. Это еще можно понять и в переносном смысле как "переспать")

— …Юн Джунён, — сдавленно произнёс Бомджин, словно предугадывая, что она скажет. Его грудь тяжело вздымалась.

— Тогда я подумала, что ты сумасшедший, — с трудом дыша, Джунён притянула его за спину чуть ближе.

— Не думала, что это может быть так приятно.

— Ты…

Взгляд Бомджина мгновенно стал серьёзным. Он прервал её, предупреждающе уставившись на неё, и вновь жадно поцеловал её, толкаясь ещё глубже.

— Ах! — вскрикнула она.

— Ты знаешь, как сводить людей с ума, — прошептал он с хрипотцой, продолжая двигаться в ней. С каждым толчком их тела издавали звук, который она никогда раньше не слышала.

Каждое его движение пробуждало новые ощущения по всему её телу. Приятное тепло, заполнявшее её, внезапно вспыхнуло, словно огонь.

Когда она задрожала от удовольствия, его низкий голос, будто лаская, зазвучал у её уха.

— Знаешь, Юн Джунён...

— Ч-что? — с трудом выдохнула Джунён, чувствуя странное предчувствие. Его чётко очерченные губы растянулись в усмешке, и он прошептал:

— Теперь ты моя.

— Что… Ах! — Джунён издала стон, словно её голос больше ей не принадлежал. С каждым резким движением её тело вздрагивало, а разум туманился. Казалось, что она вот-вот упадёт в пустоту, поэтому она изо всех сил вцепилась в тело Бомджина. А он в отвел обнимал её еще крепче, но его движения становились всё более интенсивными.

***

— Всё готово.

Запах говорил сам за себя. Но Джунён не могла пошевелиться. Она лежала, растянувшись на кровати, едва шевеля пальцами. Не услышав ответ, Бомджин подошёл к распахнутой двери.

На нём были только штаны, выставляя на показ широкие плечи и стройное тело. Но он выглядел абсолютно спокойным. Джунён со злостью сжала зубы, глядя на него.

— Если бы могла вернуться, предупредила бы наивную восемнадцатилетнюю себя, — проворчала она.

— Странно, — сказал Бомджин, поднимая бровь и направляясь к кровати. — В моих воспоминаниях Юн Джунён никогда не была наивной.

— Не подходи. Отойди. Как тебе вообще не стыдно заходить сюда? — Джунён бросила на него взгляд, будто отгоняя назойливую муху, когда он опустил одно колено на кровать. Бомджин тихо рассмеялся, нежно взяв её пальцы и прижав их к своим губам.

— Ты же сказала, что голодна. Давай. Рамён остынет.

— Благодаря слишком активному тебе, моё тело меня не слушается.

— А кто это в конце забрался на меня и?...

— Где моя одежда? Дай её сюда! — Джунён пнула его ногой. Бомджин ухмыльнулся, поднимая с пола кофту. Когда Джунён, закутанная в одеяло, с трудом поднялась, он сел на край кровати и натянул кофту ей на голову. Джунён вздохнула, вставляя руки в рукава.

— Понести тебя на руках? — спросил он с лёгкой усмешкой.

— Не надо. Сделал из меня полутрупа, а теперь прикидываешься заботливым, — буркнула Джунён, но всё же не оттолкнула Бомджина, который приобнял её за талию. Опираясь на него, она направилась на кухню и села на стул.

На столе стояла тарелка с рамёном, от которой поднимался пар. Насыщенный цвет бульона мгновенно пробудил её аппетит. Приняв палочки для еды из рук Бомджина, Джунён набрала лапшу в рот. Она пыталась сдержать улыбку, но это было невозможно.

Бомджин сел напротив и взглянул на неё искоса:

— Чего улыбаешься?

— Смешно, что всё ещё вкусно.

Хотя казалось бы, что все рамёны на вкус одинаковые, тот, что готовил Бомджин, был особенно вкусным. Возможно, потому что в детстве она ела её чаще всего. Джунён задумчиво смотрела на пряную лапшу, слегка подняв брови.

— Яйцо не перемешал.

— Я теперь тоже так ем, — спокойно ответил он. Джунён моргнула и, спустя некоторое время, произнесла:

— …А я теперь перемешиваю.

Бомджин, перекладывавший лапшу, бросил на неё взгляд. В наступившей тишине Джунён продолжила есть, но внутри её распирал смех, словно что-то сломалось.

— Который час?

На её вопрос Бомджин взглянул на часы на стене в гостиной.

— Уже за одиннадцать.

— Сегодня уже не уеду. Думаю, на первый поезд завтра.

— Хорошо, — кивнул он, заглотив половину лапши за один раз. Джунён улыбнулась, наблюдая за ним. Попивая бульон, она спросила:

— Ты тоже останешься?

— Собирался домой.

— Что? Почему? Ты же говорил, что поедешь со мной в Пусан.

— И поеду. Я думал, что было бы хорошо показать тебе дом, но если устала, останемся здесь. Потом съездим, — ответил Бомджин спокойно.

— А, а я-то подумала…

Джунён, округлившая от удивления глаза, услышав его равнодушный тон, быстро кивнула. Бомджин мельком посмотрел на неё.

— Ты думала, что я тебя брошу?

— Если бы ты был в здравом уме, нет, — усмехнулась Джунён, поднимая палочки для еды. Бомджин молча улыбнулся, наблюдая за ней. Оба были голодны, и рамён быстро закончился. Бомджин отнёс посуду в раковину и начал её мыть, заодно спросив:

— Как дела с Чон Мансу?

— Переговоры с полицией продолжаются. Чон Мансу почти закончил свою часть, — ответила Джунён, удобно устроившись на диване и похлопывая себя по животу. Бомджин обернулся к ней.

— Что закончил?

— Пытается убедить полицию, что его кто-то толкнул. Это только начало, — пояснила она.

Уголки губ Бомджина приподнялись. Как всегда, Юн Джунён умна.

— В этот раз удалось избежать водяного душа?

— Если бы это была только вода.

— Что? — нахмурился Бомджин, в то время как на губах Джунён заиграла улыбка.

— На этот раз слёзы. Видимо, моё описание всех возможных угроз, которые могут возникнуть, если не быть честным, оказалось слишком убедительным. Будто я вернулась из будущего, — рассмеялась она.

Бомджин покачал головой, усмехаясь, и продолжил намыливать посуду. Джунён, наблюдавшая за ним, тихо подошла сзади и обняла его за талию. Он замер, почувствовав её руки и её щёку, прижавшуюся к его спине.

— Если это станет уголовным делом, у меня будет меньше работы. Возможно, вернусь в Сеул раньше, чем планировала. Ты не против?

— Что? — тихо переспросил он, и Джунён пробормотала:

— Тебе не будет неуютно? Позвал к себе домой, а вдруг пожалеешь? Даю тебе шанс отступить, так что скажи сейчас.

Бомджин, ополаскивая посуду, коротко вздохнул и выключил воду.

— Не ты ли сама думаешь сбежать?

— Я?

— Что, теперь всё кажется не таким уж хорошим?

Он обернулся, и Джунён, ошеломлённая, уставилась на него с открытым ртом. Бомджин дотронулся до её носа мокрыми пальцами.

— Но не похоже, что ты плакала от неприязни.

— Эй! — возмущённо вскрикнула Джунён, краснея. Бомджин улыбнулся и слегка притянул её к себе за талию. Джунён нахмурилась, ощутив его руку на своей талии.

— Что это такое?

— Ты не сбежишь. Я не дам тебе такого шанса. И, кстати, я ведь предупреждал, — сказал он, медленно притягивая её ближе, пока их тела не соприкоснулись полностью. Затем тихо добавил:

— Вот так необдуманно обнимать — пытка.

Она чувствовала, как его тело вновь напрягается, излучая тепло, что заставляло её сердце биться быстрее. Джунён, отводя взгляд, сделала вид, что прочищает горло, и ткнула пальцем в его стройную талию.

— Пытка — это когда нужно терпеть, — сказала она с лёгкой ухмылкой.

Бомджин моргнул, удивлённый её словами, а Джунён, приподняв уголки глаз, с игривой ноткой добавила:

— У нас ещё много времени до первого поезда.

Увидев её задорную улыбку и игривый взгляд, Бомджин стиснул челюсти. Он тихо пробормотал что-то вроде "ну ты даёшь" и подхватил её на руки.

Джунён тихо рассмеялась, обхватив крепкую шею Бомджина, и поцеловала его в лоб. Но смех, когда она упала на диван, быстро превратился в приглушённый стон удовольствия.

Глава 64

— Это правда? Говорят, Чон упал, потому что кто-то его толкнул? — неожиданно сказал кто-то, когда Ёнбок, закончив работу, спускался вниз и снимал каску. Один из коллег, занимавшийся разбором арматуры, широко раскрыл глаза и спросил:

— Что? Кто это сказал?

— Хонщик сказал, что сейчас в офис пришла полиция. Пришли расследовать тот случай. Говорят Чон Мансу подал заявление.

Люди, которые готовились к уходу, наводя порядок на рабочем месте, замерли. Вокруг, словно пыль, осела тишина.

Повисла напряжённая атмосфера. Все молчали, но думали об одном и том же.

В то время, когда произошёл несчастный случай с Чон Мансу, на месте были только те, кто работал в ночную смену. А путь на стройплощадку проходил через офис. Посторонние лица не могли просто так зайти на территорию.

Это означало, что кто-то из тех, кто работал ночью, мог быть причастен к падению Чон Мансу — осознание этого охватило всех.

— Похоже, обсуждать компенсацию с компанией было преждевременно, — тихо пробормотал кто-то. Все переглянулись, когда услышали приближающиеся шаги. Джунён, одетая в строгий чёрный костюм, встала перед ними.

— Менеджер Юн, тут говорят... — начал было плотник Со.

— Верно, — спокойно ответила она. Со нахмурился.

— Я даже не успел что-то сказать, а уже соглашаешься? Как ты догадалась?

— Вы же о Чон Мансу? — Джунён спокойно посмотрела на него. Со только криво усмехнулся, не отвечая. Когда все начали собираться перед ней, она заговорила чётко и уверенно:

— Поскольку вы проявили большой интерес к делу Чон Мансу, я решила лично рассказать вам. Чон Мансу утверждает, что в тот день его кто-то толкнул, и он упал. Поэтому полиция начнёт расследование.

Среди собравшихся раздались звуки удивлённых вздохов и перешёптывания. Джунён внимательно оглядела их, прежде чем продолжить:

— Если кто-то видел в тот день кого-то постороннего или хочет сказать что-то о ночной смене, всегда можете обратиться ко мне. Кстати, как вы уже знаете, все выявленные недостатки в системе безопасности устранены. Пожалуйста, продолжайте заботиться о своей личной безопасности.

Слегка склонив голову, она развернулась и направилась прочь. Но услышав шаги позади, Джунён обернулась. За ней, почесывая затылок, шёл Ёнбок.

— Что-то случилось? — спросила она.

— …Ну, господин Ким в последнее время не показывается. Может, слышала что-нибудь? — спросил Ёнбок, глядя в сторону, словно говорил с ней нехотя. Однако его поведение не казалось неприязненным — забота о Бомджине была очевидной.

Джунён покачала головой и ответила:

— Я тоже не знаю. Вы беспокоитесь?

— Да нет… Просто парень вроде бы толковый, для новичка быстро схватывал. Больше месяца не пропускал работу, а потом вдруг исчез — странно это.

— Похоже, нашёл другое место, — небрежно ответила Джунён. Казалось, у него глубокие чувства. На фоне других, часто неряшливых коллег, он выглядел довольно аккуратным.

Хотя запах пота и пыли был неизбежен, от Ёнбока исходил едва уловимый аромат мягкого кондиционера для белья. Возможно, он жил один, но, несмотря на грубоватый характер, явно тщательно следил за хозяйством.

— А какие у вас отношения с тем парнем? — спросил Ёнбок, указав взглядом на машину Самду, стоявшую неподалёку.

— А? — Джунён обернулась, следуя его жесту.

— Ким пропал, а он всё равно здесь. Почему?

— Не думаю, что от него есть вред. Если вы беспокоитесь обо мне, спасибо, — спокойно ответила она. Ёнбок нахмурился, но затем тяжело вздохнул.

— Сложно поверить. Говорят, Чон Мансу упал, потому что его кто-то толкнул.

Джунён взглягула на него. Кажется, Ёнбок был одним из немногих, кто близко общался с Чон Мансу.

— Вы работали в тот день?

— Да. Днём прошёл мелкий дождь, и потому работа задерживалась. Пришлось спешить.

— Кто решает, будет ли ночная смена? Управляющий?

— Обычно, да.

— То есть заранее о ночной смена никто не знает? А как формируется команда?

На её нескончаемые вопросы Ёнбок поднял брови.

— Что у тебя так много вопросов? Иди спроси у управляющего.

— Но это вы начали разговор. Я подумала, что вы хотите поговорить.

Ёнбок усмехнулся и выпрямился.

— Давно работающие сами примерно понимают, когда будут вызваны. После дождя всё срочно нужно доделывать. Команда собирается по мере необходимости.

— У Чон Мансу были враги? Может, из-за денег?

Ёнбок внимательно посмотрел на неё, словно прозвучавший вопрос задел его. Его лицо, сперва казавшееся бесстрастным, постепенно наполнилось непонятными эмоциями, которые было трудно расшифровать. В тишине он медленно вдохнул, и его лицо исказилось, на когда-то гладкой коже появились глубокие морщины.

— Мансу хороший парень. Он жил только ради семьи. Если бы он погасил долги с помощью компенсации, никаких проблем бы не было, — произнёс Ёнбок.

Глаза Джунён сузились. Она криво улыбнулась и сказала:

— Если бы он не начал играть в азартные игры, долги бы не появились.

Она уже давно изучила финансовые документы Чон Мансу и не могла испытывать к нему симпатию. Её холодные слова вызвали у Ёнбока мгновенную гримасу раздражения, и он резко ответил:

— Видно, что ты выросла в тепличных условиях и многого не знаешь. Жизнь не всегда идёт по плану. Ошибки случаются у всех.

Джунён усмехнулась.

— Ошибки не освобождают от ответственности. Особенно, — она бросила прямой взгляд на Ёнбока, — когда из-за этих ошибок страдают те самые семьи, о которых так много говорят.

Между ними повисло напряжение. Ёнбок нахмурился и тихо, но грубо произнёс:

— Он думал о своей семье, поэтому и оказался в такой ситуации. Хотел, чтобы они жили лучше, чтобы им не приходилось страдать.

— Ах, вот как? Значит, он играл ради семьи? Самая глупая отговорка, которую я слышала. Если бы он действительно думал о них, то хотя бы получил их согласие, прежде чем рисковать их будущим. Хотя в здравом уме на такое никто не согласился бы.

На шее Ёнбока вздулись жилы, он угрюмо смотрел на неё:

— А сколько вариантов остаётся у того, кто загнан в угол? Думаешь, у всех есть возможность идти по правильному пути? Ты даже представить не можешь, сколько боли и мучений они переживают как мужья, как отцы.

— Нет, не могу. И не хочу. Для меня это звучит как безответственные оправдания, — холодно ответила Джунён.

Ёнбок сжал кулаки, его руки дрожали от гнева. Видимо, заметив, что ситуация накаляется, Самду, вышел из машины и начал подходить ближе. Ёнбок, бросив последний взгляд на Джунён, пробормотал:

— Рада, что не надо выплачивать компенсацию?

— Выплачивать долги за азартные игры — не обязанность компании. Мы не благотворительная организация.

Плюнув на землю, Ёнбок развернулся и ушёл. Тогда Джунён наконец глубоко вздохнула и скрестила руки на груди. От напряжения руки затекли.

Думала, ударит меня. Почему он так взбесился? Он был настолько близок с Чон Мансу?

— Нуним, всё в порядке? — спросил подошедший Самду.

— Подожди. Ничего не говори, — Джунён остановила Самду, который уже собирался что-то сказать, нахмурив брови.

Что-то не так.

В голове назойливо крутилась мысль, словно муха, раздражающая, но ускользающая от понимания. Она провела языком по губам и повернулась к нему.

— Может, я просто голодна, поэтому мозг не соображает. Что будем на ужин?

— Мне все равно. Вы уже закончили на сегодня?

— Да, закончила.

Джунён махнула рукой и направилась к машине. Самду открыл для неё дверь, и она села в машину, слегка помассировав напряженные плечи. Через мгновение Самду сел за руль и плавно тронулся с места.

— Кажется, скоро мне нужно будет уехать в Сеул. Самду, ты тоже поедешь со мной?

— Точно не знаю. Пока что от хённима не было никаких указаний.

Джунён кивнула и поразмыслив, вытащила из сумки документы. Это были материалы о строительных инцидентах в этом районе, которые упомянул Бомджин. Она пробежала глазами по страницам, бормоча себе под нос:

— Бабушка, наверное, расстроится, если все вдруг уедут.

— Ее кимчи было действительно вкусным, — вздохнул Самду с лёгкой грустью.

Джунён рассмеялась над его словами, но тут же вновь сосредоточилась на документах. Хотя большинство пострадавших не имели прямого отношения к ней или к компании, которую она представляла, этот случай нельзя было оставить без внимания.

Полиция также собирала показания, но не связывала между собой эти инциденты.

Однако Джунён хотела знать, существует ли какая-либо связь между ними и преступником, толкнувшим Чон Мансу. В любом случае, странно, что несколько несчастных случаев внезапно произошли примерно в одно и то же время.

Она нахмурила лоб, быстро просматривая страницы.

— Почему у всех такие похожие обстоятельства?

— Простите? — осторожно переспросил Самду, взглянув на неё мельком.

Джунён пролистала документы, будто разговаривая сама с собой:

— Возраст — 40-50 лет, в основном разведенные, но у всех есть одна дочь, семьи из трех человек. У всех крупные долги, но, несмотря на это, их личные характеристики оцениваются положительно, отношения с семьей тоже хорошие. Если подозревать кредиторов, то они все разные. Или Sungjin Finance и Sungjin Capital — это одно и то же?

Глава 65

— Нет, это совсем разные организации. Sungjin Finance начала с рынка в районе Чонно в 70-х и постепенно разрослась, а Sungjin Capital основана на сберегательном банке, — объяснил Самду.

Джунён медленно повернув голову к нему, удивленно моргнула. Самду почувствовал её пристальный взгляд и неловко прокашлялся.

— Просто мы в одной и той же отрасли...

— Всё-таки жаль держать здесь такого талантливого человека, — сказала Джунён, покачав головой с преувеличенной серьезностью, а затем вдруг хлопнула в ладоши. — В JBK, наверное, тоже проводили базовое исследование по Чон Мансу?

— Я ничего не знаю. Совсем ничего, — машинально ответил Самду, глядя прямо перед собой.

Джунён прищурилась и с досадой произнесла:

— Да не съем я тебя. Тогда скажи мне хотя бы одно — пересекающихся кредиторов нет?

Самду, напряженно держащийся за руль, нехотя подтвердил:

— Нет.

— Значит, это вряд ли дело рук кредиторов, рассчитывающих на компенсацию. Способ действия один и тот же, так что и преступник, скорее всего, один. Но вот что странно — по словам окружающих, у него не было врагов. Чон Мансу, судя по слухам, был не из худших. К тому же, по словам бригадира Чхве...

Джунён размышляла вслух, обрываясь на полуслове. Самду, который изо всех сил старался не выдавать заинтересованность, сбавил скорость и мельком взглянул на неё.

— Нуним?

— Он сказал “они”, — тихо произнесла Джунён, внезапно осознав что-то важное. Её мысли, как будто забитые до этого, наконец-то стали проясняться. — “...Сколько боли и мучений они переживают как мужья, как отцы...”

— Что? — не понял Самду.

— Речь шла о Чон Мансу, так почему он говорил во множественном числе? Почему он сказал «они»? Я-то понимаю, связывая это с другими случаями падения, но почему такие слова исходят от бригадира Чхве?

И с Чон Мансу он был близок, в тот день они работали вместе.

...Но его гнев казался искренним. Если он действительно был дружен с Чон Мансу, зачем ему толкать его?

— Ты что-то знаешь о Чхве Ёнбоке? — внезапно спросила Джунён, прервав свои размышления, и Самду удивлённо уставился на неё. Она спокойно скрестила руки и пристально посмотрела на него.

— Не... не знаю, кто это.

— Не думаю, что твой хённим просто так сблизился с ним. С самого начала он целенаправленно сблизился с ним, потому что тот был близок с Чон Мансу. А господин Самду, который так заботится о безопасности своего хёна, не мог об этом не знать. Иначе это было бы халатностью.

Лицо Самду налилось краской от слов, которые, словно метко брошенные дротики, попадали в цель. Не выдержав, он наконец заговорил:

— Хённим делится не всем.

— Самду, — спокойно продолжила Джунён, сменив позу. — Это не тот случай, когда нужно держать секреты. Твой хённим тоже почувствовал, что тут что-то нечисто. Да, возможность быстро погасить долг через компенсацию пропала, но кто знает, какие ещё сюрпризы могут ждать. Бомджин не будет против. Если я спрошу его напрямую, он всё равно ответит. Но я решила спросить тебя, чтобы не тревожить его по пустякам.

Последние слова были ложью. Бомджин, скорее всего, спросил бы, почему она заинтересовалась Чхве Ёнбоком, и расследование пришлось бы провести самостоятельно. Но это неважно — ведь сейчас собеседником был не Квон Бомджин, а Пак Самду.

— В последнее время он занят делами в Хангён, поэтому я старалась его не беспокоить, но, похоже, придётся. — Джунён нарочито потянулась к сумке за телефоном.

Самду, закатив глаза, тяжело вздохнул и наконец заговорил:

— Я не знаю подробностей.

— Но знаешь больше, чем я. Расскажи.

— У него была жена и дочь, но сейчас он живёт один, так как развёлся. Доход у него неплохой, но он предпочитает сберегать. Долгов сейчас нет, но когда-то брал краткосрочные займы. Слышал, что его дочь умерла в детстве в результате несчастного случая.

Джунён слегка приоткрыла рот. Она не ожидала услышать такую историю. Это, конечно, не пробудило в ней сочувствия к его скверному характеру, но теперь кое-что стало понятнее.

— Развод из-за того несчастного случая с дочерью?

— Судя по времени, так и есть. В этом году исполняется ровно десять лет с её смерти.

Джунён кивнула, затем приподняла одну бровь.

— Это всё?

— Да. Это всё, что я сообщил хённиму.

— Можешь разузнать больше?

Самду, остановившись на светофоре, удивлённо посмотрел на неё.

— Почему вы так интересуетесь Чхве Ёнбоком?

— Мне кажется, что он как-то связан с несчастным случаем Чон Мансу. К слову, если ты не поможешь, я буду выяснять сама. Если вдруг что-то случится, передай Бомджину мои слова.

Джунён улыбнулась, и Самду, опустив плечи, вновь взялся за руль:

— Я всё выясню.

— Как далеко ты сможешь копнуть?

— Что именно вы хотите узнать?

— Когда он начал эту работу, какие у него отношения с бывшей женой, каково её финансовое положение и есть ли связь с другими местами происшествий. Я сама проверю, приходил ли он в день других инцидентов на наш объект. Это можно узнать по спискам посещений.

Самду с изумлением смотрел на Джунён, которая спокойно излагала свои мысли. Затем он слегка покачал головой. Джунён приподняла брови.

— Что?

— Думаю, если бы кто-то вроде вас взялся за меня, от меня остались бы только кости. Здесь нет шансов на победу.

— Даже не пытайся. Даже твой хённим не может победить меня.

С широкой улыбкой Джунён снова расслабленно откинулась на сиденье.

— Может, возьмём соллонтан с собой и поедим с бабушкиным кимчи? Ещё купим немного суюк для бабушки.

*(П.П. Соллонтан (설렁탕) — корейский суп из воловьих костей. Кости вываривают по 12-14 часов, пока не выварится весь кальций, который и придаёт супу глубокий белый цвет.

Суюк (수육) - вареная свинина, буквально переводится как “водяное мясо". Нереально вкусно)

— Хорошо.

Самду, довольный её предложением, включил поворотник и плавно повернул руль.

* * *

— …Я подумал, что стоит ей помочь. Нуним не из тех, кто просто говорит, да и если честно, будет проблематично, если она решит любым способом всё разузнать.

Бомджин ухмыльнулся, вытирая пот с подбородка тыльной стороной руки. Самду по привычке подробно объяснял, как упорно пытался сопротивляться, но на самом деле не было необходимости. Бомджин прекрасно понимал, что иначе быть не могло.

Чхве Ёнбок.

Находясь рядом, он время от времени слышал разговоры о Чон Мансу. Судя по словам других рабочих, их дружба была вполне реальной.

Во время перерывов Чон Мансу часто смотрел на семейную фотографию, которую носил в кошельке. Видимо, фотография была сделана довольно давно, а его дочь выглядела ровесницей умершей дочери Чхве Ёнбока. Именно это сблизило их.

Но если Чхве Ёнбок действительно толкнул Чон Мансу, то какой у него был мотив? Если они ссорились перед падением, Чон Мансу наверняка сказал бы что-то, но ничего подобного не было.

— Понял. Делай, как считаешь нужным.

Бомджин прищурился, отвечая Самду, который ожидал его слов. Возможность того, что Чхве Ёнбок — преступник, он не рассматривал. Однако, раз Джунён его подозревает, стоит попробовать предположить его мотив, исходя из этого.

"Деньги. Всегда деньги."

Он вспомнил как Джунён сказала эти слова. Чхве Ёнбок был близок с Чон Мансу и сочувствовал его положению. Возможно, он увидел в нём своё прошлое — как тот боролся с долгами, пытаясь содержать жену и дочь.

Если это всё было искренне. И именно поэтому…

…если он действительно хотел помочь.

Прохладный поток воздуха от кондиционера мягко касался его шеи. Перед глазами всплыло лицо Ёнбока, когда он с неясной улыбкой рассказывал о своей жене. Это была не просто неясная улыбка — эмоции, переплетающиеся на его лице, были настолько сложными, что их невозможно было понять.

— Будь осторожен и следи за ним. Я тоже приеду, как будет время.

Сказав это тихим голосом, не отрывая взгляда от пустоты, Бомджин услышал, как Самду, будто ждавший этого момента, заговорил:

— Как раз хотел сказать вам, хённим. Уже второй день нас преследует машина.

— 3743?

Первым, о ком он подумал, был Сынун, но Самду быстро ответил:

— Нет, не та машина. Мне разобраться?

— Не вмешивайся сам. Создай возможность и просто взгляни на лицо. Скорее всего, это кто-то из тех, кого отправили из Хангён. Если так, пока оставь его.

— Понял.

Завершив разговор с Самду, Бомджин тяжело вздохнул и посмотрел в окно. Маленькие огоньки разгоняли темноту, окутавшую город. Ночной вид был неплох, поэтому он решил, что диван лучше оставить на этом месте. Он уже трижды перемещал его и теперь снова приступил к этому.

У Бомджина было четыре дома в Сеуле. От небольших однокомнатных студий, где можно было только переночевать, до довольно просторного пентхауса, который председатель буквально навязал ему. Было сложно решить, куда привести Джунён.

С точки зрения безопасности пентхаус или апартаменты были предпочтительнее, но просторные жилища имели свой недостаток — они были слишком большими. Однако, учитывая, что Джунён нужно будет ездить на работу, выбор всё же склонялся в пользу этих двух вариантов.

Придя к выводу, что можно заставить одну из комнат хламом, чтобы её нельзя было использовать, Бомджин решил остановиться на этой квартире. Хотя она была слегка пустой и холодной из-за того, что он там почти не жил, он не хотел слишком украшать её, чтобы не удивлять Джунён.

Но даже если будем делить спальню, отдельная комната ей не помешает.

Вспоминая обстановку из её дома, он обвёл взглядом пустую гостиную.

Бомджин представил себе, как Джунён сидит на диване, глядя на ночной вид, или пока он пьёт воду на кухне, подходит к нему с улыбкой, обнимая за талию. Тоску можно временно подавить, но не устранить полностью. Её тепло, которое он ощущал всем телом, всё ещё было свежо в его памяти. Стоило вспомнить её дыхание, её аромат, как сердце учащало биение, словно он был подростком. Мысль о том, что он не может прямо сейчас взять её за руку и прижать к себе, вызывала у него злость.

Может поехать и просто увидеть её хотя бы ненадолго?

На часах было уже за десять вечера, и трафик на скоростной трассе не должен был быть плохим. Правда, если он разбудит её, она, скорее всего, разозлится. Но Джунён должна знать.

Насколько он одержим ею.

Глава 66

Бомджин, который собирался выйти из дома с ключами от машины и мобильным телефоном в руках, повернул голову, когда услышал звук звонка двери. Он нахмурился и нажал на кнопку связи. Из динамика раздался знакомый голос.

— Хённим, председатель поднимается.

— Скажи, что меня нет.

— Он слышит.

После короткого ответа Бомджин тяжело вздохнул, положил ключи и телефон обратно, и вскоре раздался звонок в дверь. Открыв её, он увидел перед собой широкие плечи.

Пятидесятипятилетний Санчун, хоть и не был уже в своей лучшей форме, всё ещё мог легко справиться с молодым парнем одной рукой. Он продолжал ежедневно заниматься спортом, исключением стали лишь те несколько недель три года назад, когда он был в больнице после ножевого ранения.

В белой рубашке и строгом чёрном костюме он выглядел внушительно и окинул Бомджина проницательным взглядом. Бомджин перевёл взгляд на Джунхо, стоявшего позади. Тот, глядя в пол, неловко прокашлялся.

— Сказать, что тебя нет?

— Почему вы ходите в такое время? Джунхо, ты в своём уме? Я же велел тебе запирать его дома после заката.

Услышав его низкий и спокойный голос, Джунхо, побледнев, смущённо заморгал. Санчун лишь хмыкнул и, толкнув его в плечо, вошёл внутрь.

— Думаешь, кто-то нападёт на беззубого тигра? Если у кого-то есть амбиции, они будут охотиться за тобой, а не за мной.

— Тигра без клыков легче поймать. Разве не знаете, что даже после смерти у тигра остаётся шкура?

— Засранец.

— А ты даже не думай садиться, — сказал он Джунхо, когда Санчун устроился на диване.

— Почему ты здесь? Я думал, ты в районе Каннам.

— Хотите воды?

— Что мне вода? Если уж что-то приносить, то алкоголь.

— Джунхо, напомни-ка, что сказал доктор?

Бомджин встал рядом с Санчуном и скрестил руки на груди. Джунхо, стоящий позади, с заметной нерешительностью ответил:

— Сказал, что нужно воздерживаться от алкоголя.

— Но ведь не говорил, что нельзя пить хотя бы один стакан в день.

— Джунхо, принеси словарь, кажется, наш председатель не знает, что значит «воздержание».

Санчун нахмурил свои суровые брови, бросив взгляд на Бомджина, но тот не сдвинулся с места. Джунхо, почувствовав напряжение:

— Я... я подожду у двери.

Пока Джунхо спешно выходил за дверь, оба мужчины молчали. Бомджин налил воду в два стакана и поставил их перед Санчуном.

— Это из-за Хангён?

Неожиданный вопрос вызвал у Санчуна кривую усмешку. Он опорожнил стакан за один глоток и оглядел гостиную.

— Тут стало чище. Ещё три месяца назад стены были завалены пустыми бутылками.

— Бывают разные времена.

— Готовишься жить с Юн Джунён?

Бомджин, который только что сделал глоток воды, уставился на него с полными щеками. Санчун пожал плечами:

— Почему ты удивлён? Как я мог не знать? Это ведь её имя ты бормотал, когда впервые напился у меня глазах.

Бомджин медленно поставил стакан и нахмурился:

— Когда это было?

— В Мокпо. А потом и в больнице, когда ты три дня был в коме.

— Неужели...

Бомджин сел рядом с ним и спросил:

— Вы знали про Джунён?

— Конечно, знал. Поэтому и говорю об этом сейчас.

— Вы знали, где она живёт и чем занимается?

Санчун усмехнулся, заметив, как взгляд Бомджина стал резким.

— Это было несложно. Она не просто Юн Джунён, а стипендиатка фонда Хангён.

Бомджин тихо хмыкнул. Санчун расслабленно откинулся на спинку дивана и продолжил:

— Было несложно, но раз ты не искал, я тоже решил молчать. Теперь, кажется, в этом больше нет необходимости.

Брови Бомджина, ранее напряжённо поднятые, постепенно опустились. Санчун, с лёгкой улыбкой на лице и заметным шрамом у глаза, оглядел комнату с выражением легкого неодобрения.

— Но что это за пустота? Может, поклеить цветочные обои на эту стену? Молодым девушкам, кажется, такое нравится.

— Ничего не трогайте. Лучше всего — просто не вмешивайтесь.

Хотя он и не знал точно вкусы Джунён, но был уверен, что ей точно не понравятся цветочные обои. Санчун тихо рассмеялся, увидев серьёзное предупреждение Бомджина, и спросил:

— Прошло столько времени, но она всё ещё нравится тебе?

Бомджин посмотрел на него и спокойно, но уверенно ответил:

— Настолько, что задаюсь вопросом, как жил без неё.

Санчун с улыбкой кивнул, зная характер Бомджина. Тот никогда не говорил лишнего и казался равнодушным ко всему, и именно поэтому его редкие искренние слова всегда имели особое значение. Он также понимал, почему Бомджин не искал Джунён раньше, потому мог оценить твёрдость его нынешнего решения. Санчун, опираясь на локоть, произнёс:

— Надо бы и мне познакомиться с ней.

— Нет, не надо.

— Почему?

Санчун, искренне расстроившийся, посмотрел на Бомджина, который ответил сухо:

— У меня и так много забот. Не хочу добавлять ещё одну.

— Ну и дела... Сразу видно, как ты за неё держишься. Будущее у тебя просто захватывающее, уже вижу.

Санчун, раскрыв рот от удивления, добавил:

— Ты же знаешь, что она близка с директором Хон Михян из фонда Хангён? Говорят, это было очевидно с момента её поступления.

— Это не её инициатива. Сын госпожи Хон давно увлечён Джунён.

— Судя по их взаимодействию с «Мёнъин Ильбо», вряд ли она видит в ней будущую невестку.

— Думаю, она знает о наших отношениях и пристально за ней наблюдает.

На эти слова Санчун лишь коротко цокнул языком:

— Я слышал, что люди из окружения Хон следят за тобой.

— Им нужно что-то, за что можно ухватиться. Пока госпожа Хон не завершит покупку акций и не продвинет своего сына На Сынуна на руководящую должность, им нужен залог.

— Залог, значит.

Санчун медленно поднялся с места:

— Мы, конечно, можем просто делать свою работу, но беспокоит, что они могут что-то заподозрить.

— Это не займёт много времени.

— Хорошо.

Бомджин тихо вздохнул, увидев, что Санчун слегка хромает, направляясь к двери.

— С ногой всё в порядке?

— Да брось, столько лет прошло. Уже давно всё нормально.

— А как же ваши жалобы на боль по вечерам?

— Это всё возраст, парень.

Санчун усмехнулся, надевая ботинки, и обернулся.

— После завершения дела Юн Джунён останется в Хангён?

— Это зависит от её желания.

На безразличный ответ Бомджина Санчун покачал головой.

— Даже могучий Квон Бомджин попал под каблук. И слова поперёк сказать не можешь, да?

— А если она сбежит после этого, вы возьмёте на себя ответственность?

— Тьфу ты, лучше не провожай. Смотреть противно.

— Я не провожаю вас. Сам ухожу.

— Куда это ты собрался в такое время?

Санчун удивлённо смотрел на него, пока Бомджин, собирая телефон и ключи от машины, слегка поднял брови. Санчун покачал головой и, тяжело вздохнув, открыл дверь. Там стоял Джунхо, который сразу же почтительно наклонился.

— Закончили разговор? А, хённим, почему вы...

— Едет в Пусан. Вот обзаведется семьей — замучает всех вокруг.

— Что? В Пусан? В такое время?

— Лучше присматривай за председателем. Когда стемнеет, запри его в комнате и не выпускай. Понял?

Джунхо, застрявший между двумя огнями, лишь поник, опустив голову. Санчун смотрел вслед Бомджину, который уверенно шагал к лифту. Уголки его рта дрогнули в лёгкой улыбке, несмотря на недовольное цоканье языком.

* * *

Джунён открыла глаза и застыла. Её сознанию понадобилось немного времени, чтобы отделить сон от реальности. Вокруг всё было залито светом, и в воздухе витал аппетитный аромат. Видимо, пора завтракать.

Она видела сон... Сон, в котором рядом был Квон Бомджин.

— Это же был сон, да?

Она резко села и огляделась. Со вчерашнего вечера в комнате ничего не изменилось. Наморщив лоб, она почесала затылок.

— Невероятно, Юн Джунён. Ты настолько скучаешь по Квон Бомджину? Будто стала влюблённой школьницей. Какие странные сны.

Джунён, насмешливо фыркнув, отбросила одеяло ногой, но вдруг замерла. Затем быстро спрятала лицо в одеяло, уловив слабый освежающий аромат, и тихо рассмеялась.

— Это было на самом деле?

Она вспомнила, как среди ночи, когда сон был глубоким и чувства притупленными, почувствовала руку, откидывающую одеяло. Не испугалась лишь потому, что запах был ей знаком. В памяти всплыл момент, когда она лежала рядом с Бомджином в своей постели.

Так же, как тогда, его длинные и крепкие руки обвили её, лежащую на боку. От высокой температуры его тела, касающегося спины, Джунён мгновенно стало жарко. Её полуприкрытые веки чуть приоткрылись из-за зноя, едва сдерживаемого вентилятором.

“Что ты?...”

“Просто. Приехал, чтобы увидеть тебя.”

Его мягкий шёпот сопровождался лёгким похлопыванием по плечу. Джунён почувствовала, как её веки стали тяжелыми, и больше не могла их удерживать.

Она глубоко вдохнула и перевернулась на бок. Твёрдая грудь коснулась её носа, и она обвила его талию руками. Бомджин приблизился ещё ближе, предоставляя ей свою руку как подушку. Было жарко, но совсем не неприятно.

“Повернулась, чтобы ты мог смотреть сколько хочешь.”

Слышался его тихий смех. Джунён ощутила его губы на своём лбу и невольно улыбнулась.

“Ты останешься, пока я не проснусь?”

“Наверное, нет.”

“Тогда может мне не спать?”

“Если возьмёшь завтра выходной, можешь не спать. Ведь ночь не получится провести спокойно.”

Глава 67

Слова Бомджина звучали как угроза, но конец был сладким. Его рука медленно скользила по её спине и внезапно сжала ягодицы, из-за чего Джунён извивалась и бормотала что-то невнятное.

“Нет, завтра у меня действительно много дел. Надо разобраться с Чхве Ёнбоком.”

“Будь осторожна. Не забывай нормально питаться.”

Бомджин нежно поглаживал её волосы. Это было так тепло и приятно, что Джунён прижалась к нему ещё крепче.

“Продолжай.”

“Ты, оказывается, умеешь капризничать, Юн Джунён.”

“Ты единственный в мире, кто это видит. Цени это”, - сонно пробормотала она, и Бомджин тихо засмеялся.

“Конечно”, — прошептал он. Улыбнувшись, Джунён вновь погрузилась в сон, окружённая его тёплыми и заботливыми объятиями. Это было самое уютное место на свете.

Джунён, перебирая воспоминания, взяла в руки телефон. Она хотела написать сообщение, но вместо этого нажала кнопку вызова. Через некоторое время раздался низкий, слегка охрипший голос.

— Проснулась?

— Если уж пришёл, оставался бы хотя бы на день! Я же подумала, что это был сон!

Она ворчала, а в ответ услышала его лёгкий смех:

— С самого начала я собирался только взглянуть на тебя и уйти. Утром у меня встреча.

— Ты же почти не спал.

— Ты поэтому и позвонила?

Представив, как он поехал обратно, увидев её всего несколько часов, она почувствовала лёгкую щекотку в груди. Джунён скривила губы.

(П.П. Путь с Сеула в Пусан на машине занимает в среднем 4-5 часов, если бы он гнал на высокой скорости, то около 3 часов)

— Я позвонила, потому что соскучилась. Что, нельзя?

Воцарилась тишина. Пытаясь справиться с неловкостью, Джунён внезапно подняла голову:

— Нет! Не считай время, не поворачивай руль! Я не прошу тебя приезжать. Я сама сейчас собираюсь выйти.

— Думаю, я найду минут десять.

— А я нет. Так что просто будь осторожен за рулём. Я отключаюсь.

Выпалив это, Джунён быстро завершила звонок. Сердце бешено колотилось. Она невольно рассмеялась и снова уткнулась носом в одеяло.

Сумасшедший, Квон Бомджин. Сумасшедшая, Юн Джунён!

— Ааа! Аааа!

Она забилась в одеяле, крича от смущения, как вдруг услышала стук в дверь и резко распахнула глаза.

— Нуним, всё в порядке? Нуним?

За дверью маячила огромная тень Самду. Джунён поспешно провела рукой по растрёпанным волосам.

— А, да-да, всё в порядке! Сейчас выйду.

Прочистив горло, она неуклюже встала, бросив взгляд на телефон.

Как можно скорее завершить все дела и быть с Квон Бомджином — это было единственным её желанием. Она хотела весь день обнимать его и осыпать поцелуями.

Сжав кулаки, Джунён резко открыла дверь, полная решимости справиться со всей работой.

* * *

— Нет, все указанные даты у него были выходные, — сообщил управляющий, и Джунён нахмурилась. В день происшествия на другом объекте Чхве Ёнбок не появлялся на этой стройке. Это могло означать, что он находился на другом объекте.

— Это часто бывает? То есть, когда рабочий с одного объекта работает на другом?

— Бригадир Чхве работает и на других объектах?

— Не совсем так, — Джунён моргнула, глядя на управляющего. Тот почесал подбородок и заговорил:

— Это редкость. Обычно не вызывают конкретного работника специально. Но у бригадира Чхве большой стаж и много связей, так что если его вызывают, он приходит. Он довольно ответственный. Иногда его могут приглашать на частные стройки, а не только на такие крупные объекты.

Хотя общая информация о других местах происшествий была, подробных сведений о пострадавших пока не было. Если Чхве Ёнбок не просто какой-то психопат, толкающий случайных людей, то у него должны быть связи с этими пострадавшими, хоть какие-то знакомые отношения.

Но как это выяснить?

Джунён листала документы, размышляя об этом, пока её взгляд не остановился на одном из них. Это были материалы, объединяющие данные, полученные от чиновника Ким Ёндже и центрального офиса. Среди них была информация об одном из пострадавших.

Пострадавший на объекте Samjin Construction - единственный, кто получил компенсацию.

Если этот человек узнает Чхве Ёнбока, то это станет важным доказательством. Но он уже получил компенсацию и, вероятно, не захочет раскрывать правду о том, что его кто-то толкнул. Нужен осторожный подход.

Даже если Чхве Ёнбок действительно был на месте происшествия, это само по себе не доказательство, что он толкнул пострадавшего. Однако это могло бы стать способом оказать на него давление и заставить признаться.

Если этот человек не захочет говорить, можно будет попытаться узнать всё через руководство объекта. Упорядочив мысли, Джунён встала со своего места.

— Я ненадолго выйду, — сказала Джунён. — Возможно, выеду за пределы объекта.

Управляющий хотел что-то сказать, но не успел — она выскочила пулей. Он только покачал головой, направляясь обратно к своему месту.

— Куда она так торопится? Говорила же, что хочет на обед тансуюк (свинина в кляре в кисло-сладком соусе).

— А я бы не отказалась от тансуюка, — вставила Минсук, высунувшись из-за перегородки.

Управляющий тут же нахмурился и замахал руками.

— Ну что за тансуюк вдвоем? Лучше уж чуотан* заказать.

*(П.П. Чуотан (추어탕) - корейский суп из сайры(рыба))

Минсук сморщила нос, но тут раздался стук в дверь, и она обернулась. Вошедшего человека управляющий встретил удивленным взглядом.

— А, можно войти? Хотел согласовать график на следующую неделю.

Это был Ёнбок в каске. Его футболка и жилет насквозь промокли от пота. Минсук тут же протянула ему стакан холодной воды и бумаги. Управляющий подошел ближе с улыбкой.

— Хорошо, что все идет по плану. Надо закончить до лета.

— Помощница Юн Джунён все-таки лучше прежнего парня, — ответил Ёнбок, вытирая пот со лба. — Хотя она опять куда-то спешит.

— А, кстати, бригадир Чхве, ты и на других объектах тоже работаешь? – спросил управляющий.

Глотая воду, Ёнбок замер.

— Что?

— Да ничего такого, просто интересуюсь.

На это Ёнбок вымученно улыбнулся:

— А кто это интересуется? Помощница Юн Джунён?

— Что-то усиленно копается. Может, полиция спрашивала? В любом случае, она молодая, вот и любит активно работать.

Ёнбок медленно моргнул, бросив на управляющего взгляд, словно что-то обдумывая. Затем кивнул:

— Раз уж ей так интересно, думаю, лучше мне с ней лично поговорить.

Он вышел из кабинета, оставив управляющего и Минсук озадаченно смотреть ему вслед.

— Чуотан заказала? — вдруг спросил управляющий, обернувшись к Минсук.

10

Бомджин тихо поставил чашку чая. Офис в галерее, залитый солнечным светом, был прохладным из-за чрезмерного кондиционирования. Он, одетый в строгий костюм, медленно откинулся на спинку стула.

— Итак?

Михян, собравшая волосы в аккуратный пучок, улыбнулась, поджав красные губы. Её белоснежный костюм был без единого пятнышка.

— Даже не знала, что мы так связаны. Оказывается, вы были одноклассником моего сына. Я однажды посещала ту школу, возможно, мы даже пересекались.

— Сомневаюсь. Мы не обменялись ни одним нормальным приветствием.

— Тогда, скорее всего, вы и с Юн Джунён знакомы?

— Это...

Бомджин, внимательно смотря на Михян, не выражал никаких эмоций на лице.

— Думаете, это может как-то повлиять на мои дела с Хангён?

Его голос был ровным, но почему-то оказывал давление. Казалось, он хотел сказать, чтобы она не тратила время на ерунду. Михян улыбнулась глазами и ответила:

— Надеюсь, что нет, поэтому и упомянула об этом.

— Даже если бы не упомянули, ничего бы и не было.

Бомджин, склонившись, снова взял чашку, но даже во время движения его взгляд был прикован к Михян.

— Работа наполовину завершена. Что насчет собрания акционеров?

— Запланировано на пятницу через две недели.

— Закончим до этого.

Обеим сторонам лучше обмениваться информацией быстро и четко. Когда он встал, Михян тоже поспешно поднялась. Подойдя к двери, Бомджин остановился и обернулся.

— Надеюсь, после собрания человек, который следит за Юн Джунён, изчезнет. Это раздражает, знаете ли.

Михян, удивлённая неожиданным заявлением, широко раскрыла глаза. Бомджин добавил:

— Если у вас есть такая возможность, обратите внимание на президента Хон Инсопа. Ведь с тем, что На Сынун сядет в кресло директора, дело не заканчивается, не так ли?

Михян, не скрывая удивления, приоткрыла губы, затем тяжело вздохнула. Скрестив руки на груди, она приподняла уголки губ.

— Похоже, вы довольно близки с Джунён.

— Просто оставайтесь в стороне, директор.

Бомджин нахмурил брови и смотрел на неё с видом, что её присутствие его раздражает.

— Я сам разорву её связь с На Сынуном.

От его слов, проникающих в самую суть, уголки губ Михян слегка дрогнули. Но прежде чем она успела что-то сказать, дверь вдруг резко открылась. Взгляды обоих устремились на вошедшего.

— Начальник, нельзя вот так врываться…

Секретарша с обеспокоенным лицом зашла следом, внимательно поглядывая на Михян. Но Сынун даже не взглянул на неё, резко отрезав:

— Выйди. Нам нужно обсудить важное дело.

В офисе мгновенно стало ещё холоднее. Секретарша, топтавшись на месте, под взглядом Михян вышла и закрыла дверь. Бомджин мельком взглянул на Михян.

— Я тоже пойду.

— Даже не поздороваешься, Бомджин? Обидно.

Сынун, в светло-слоновом пиджаке, расстегивая пуговицы, сел на стул.

— Садись. Раз уж ты тоже помогаешь в нашем деле, услышать это будет не лишним.

Когда Сынун обернулся и улыбнулся, взгляд Бомджина снова метнулся к Михян. Она нервно и неуверенно улыбнулась.

— Сынун, как я уже говорила, директор Квон приехал смотреть картины…

— С Сэрой уже договорились. Она не любит лишние формальности. Новость выйдет в экономическом разделе "Мёнъин Ильбо" на следующей неделе.

Глава 68

Губы Михян замерли в приоткрытом положении. Бомджин прищурился и уставился на затылок Сынуна. Лицо, которое он увидел у дома Джунён, всё ещё стояло перед глазами. Тогда в его взгляде была сумасшедшая искра.

А теперь он так просто?

— Сынун-а.

Михян тяжело вздохнула и крепко сжала руку сына. Сынун широко улыбнулся.

— Простите, что заставил волноваться. Я подумал и понял, что не могу забывать, кто я. И на что способен.

Михян не смогла скрыть радости, видя, как сын возвращается к прежнему, дружелюбному выражению лица. Сынун продолжил:

— Кстати, послезавтра утром в Кёнджу состоится гольф-встреча клуба Дамихве. Думаю, стоит сходить. Хорошая возможность оставить хорошее впечатление на директоров.

Михян широко раскрыла глаза и удивлённо посмотрела на сына. Из её уст вырвался восторженный смех:

— Как ты до такого додумался? Молодец, Сынун-а. Правильное решение.

— Все так стараются из-за меня, я не могу оставаться глупцом. Я тоже должен что-то сделать.

Сынун поднял голову, сжимая руку Михян, и взглянул на Бомджина.

— Я собираюсь кое-что попробовать.

На лице Бомджина с холодным выражением дёрнулась бровь. Сынун наклонился к Михян и тихо прошептал:

— Вы собираетесь приобрести акции через JBK Financial, верно?

Михян внимательно изучила лицо сына, будто пыталась подтвердить свои подозрения.

— Мама.

Сынун мягко похлопал её по руке и понизил голос.

— Вы говорили, что мне не обязательно знать всё, даже если это ради меня. Но этот этап уже прошёл. Я не просто ищу должность директора, поддерживая "Мёнъин Ильбо". Ваша мечта стала и моей мечтой.

— Сынун-а.

— Так что не скрывайте от меня. Поделитесь со мной. Что бы это ни было, мы сможем сделать это вместе. Я хочу стать вашей опорой, а не оставаться наивным, ничего не понимающим мальчиком.

Голос Сынуна звучал достаточно уверенно и убедительно. Бомджин, не в силах скрыть нарастающее волнение, приподнял брови, наблюдая за лучезарной улыбкой Михян. Несмотря на тёплую и дружелюбную атмосферу, заполнившую офис, он ощущал лишь дискомфорт.

* * *

— Квон Бомджин.

Бомджин, направлявшийся к машине, припаркованной в подземном гараже, повернул голову. Сынун с лёгкой улыбкой подходил к нему.

— Прощания в офисе было вполне достаточно.

— У меня ещё осталось что сказать.

Оглянувшись по сторонам, Сынун встал перед ним. Его глаза всё ещё блестели странным светом, словно он был чем-то одержим. Засунув обе руки в карманы, он слегка наклонил голову.

— Сколько ты получишь за это дело? Немало, да?

Бомджин молча смотрел на него. Уголки губ Сынуна изогнулись в кривой усмешке.

— Так ты стираешь грязное бельё богачей? Забавно, что такие, как ты, тоже носят звание директора. Слишком жалко это всё выглядит.

— Да.

Кивнув, Бомджин ответил.

— Я тоже не думал, что кто-то готов потратить столько денег на что-то такое жалкое.

Заметив, как глаза Сынуна мгновенно наполнились гневом, Бомджин добавил:

— Считай, что это моя услуга для твоей семьи.

— Скоро ты больше не сможешь говорить так.

Сынун резко остановил его, когда Бомджин собирался открыть дверь водительского сиденья.

— Потому что я стану тем, кем ты никогда не сможешь стать.

— Это уже так.

Бомджин развёл руки в стороны.

— Даже если бы я родился заново, я никогда не смог бы стать таким, как ты, На Сынун.

Наблюдая, как глаза Сынуна заливаются яростью, Бомджин коротко вздохнул.

— Если ты сделал этот выбор из-за всего этого, ты об этом пожалеешь. "Мёнъин ильбо" — не такая простая цель.

— С Чан Сэрой я сам разберусь. Не твоё...!

Сынун яростно выпалил слова, но, увидев насмешливую улыбку, скользящую по губам Бомджина, замолчал. Бомджин медленно покачал головой.

— Тот, кого тебе действительно стоит опасаться, — не Чан Сэра, а директор Чан Ыйтэ. Брак с Чан Сэрой означает, что ты окажешься на поводке у директора Чана.

— Что? Кто кого будет держать на поводке?

Сынун, чьи глаза сверкали гневом, мгновенно бросился вперёд, схватив Бомджина за воротник. Но тот легко вывернулся, схватив забинтованную руку Сынуна и с силой вывернув её.

Сынун, не в силах издать ни звука, с искажённым от боли лицом, оказался прижатым к капоту машины. Бомджин заломил его руку на спину, наваливаясь сверху.

— Лучше бы тебе надеяться, что поводок будет длинным. И, На Сынун...

Окатив его ледяным голосом, Бомджин ещё сильнее надавил на его шею, шепнув:

— Никогда больше не трогай Юн Джунён. Это единственное предупреждение, которое ты получишь словами.

Глядя на то, как по шее Сынуна пробежала дрожь, Бомджин отпустил его и отступил. Сынун, тяжело дыша, обхватил свою вывернутую руку. С пылающим лицом он смотрел, как Бомджин сел за руль и завёл машину.

Громкий звук двигателя заставил Сынуна отступить. Бомджин покинул парковку, и лишь когда фигура Сынуна полностью исчезла из зеркала заднего вида, он коротко цокнул языком.

Если На Сынун решил включиться в это дело, то возникнет несколько проблем, о которых следовало подумать. Хотя Хон Михян таковым не была, Сынун с его личными мотивами мог стать переменной.

...Всего несколько часов назад я держал Джунён в своих объятиях.

С лёгким вздохом Бомджин опёрся локтем на окно, массируя виски. Когда Джунён рядом, значение имеет только она. Пространство — большое или маленькое — не важно, оно попросту исчезает.

Как описать чувства, когда смотришь на её чистое лицо, спящее в его объятиях? Как объяснить сладость, которую приносят её тепло и нежная кожа?

Он не мог думать ни о чём другом. Всё, чего он хотел, — чтобы этот момент продолжался вечно. Глубоко вдохнув, Бомджин набрал номер Джунён, но ответа не последовало. Ждав какое-то время, он цокнул языком и выбрал альтернативный план.

— Да, хённим.

— Где ты?

— А, на месте происшествия, осматриваю...

— А Джунён?

— Э-э, дело в том…

При звуках колебания в голосе Самду, брови Бомджина резко поднялись.

— Ты не с ней?

— Нуним дала мне поручение. Она собирает информацию о других пострадавших, мы должны встретиться в офисе позже.

Самду, оправдываясь, начал говорить быстрее. Бомджин тяжело вздохнул и задал следующий вопрос:

— Значит, Джунён в офисе?

— Она пошла встретиться с пострадавшим от "Samjin Construction".

— "Samjin"?

— Да. Единственный пострадавший, кому дали компенсацию. Она хотела получить информацию о Чхве Ёнбоке.

— И что? Есть результаты?

— Чхве Ёнбок действительно вызывает подозрения. Я проверил две других аварий, и на обоих рабочие знали его. Он приходил туда по рекомендациям, работал каждый раз, когда был свободен. В каждом случае аварии есть записи о его работе. Я сейчас еду встретиться с ещё одним пострадавшим, узнать, знает ли он Чхве Ёнбока. Ещё я проверил бывшую жену Чхве Ёнбока. Если он что-то и натворил, то явно не из-за денег. У него есть небольшие сбережения, да и у жены дела идут неплохо. Она держит маленький цветочный магазин, и, похоже, дохода хватает, чтобы нормально жить. Аренду никогда не задерживала.

— Итак?

Поворачивая руль, Бомджин спокойно задал вопрос:

— Ты оставил Джунён одну, хотя за ней следят?

Самду услышал ледяной оттенок в его голосе и резко втянул воздух. Сбитый с толку, он начал оправдываться:

— А, это… ну, дело в том, что сейчас светлый день, а человек из "Хангён" только наблюдает. Кроме того, сестра настояла, что хочет как можно быстрее разобраться и вернуться к вам, хённим. Простите.

Он уже собирался накричать, как услышал последние слова. Бомджин покачал головой и цокнул языком от возмущения.

— Чхве Ёнбок был в хороших отношениях с другими пострадавшими?

— Они иногда вместе выпивали. Похоже, у них были похожие проблемы, поэтому хорошо ладили, — ответил Самду.

— Возможно, он толкнул их, чтобы помочь.

— Простите?

— Может быть, он толкнул их, чтобы они получили компенсацию и смогли погасить долги.

— …Что?

Голос Самду стал выше. Бомджин прибавил скорость и продолжил:

— Быстро проверь это и найди Юн Джунён. Она не отвечает на звонки.

— Да, я проверю это место и сразу же поеду к ней!

Закончив разговор, Бомджин нахмурился. Если это действительно так, как можно доказать преступление?

Те, кто выжили, заняты переговорами по компенсации и, скорее всего, ничего не скажут, чтобы не навредить себе. Чон Мансу не знает, кто его толкнул, поэтому никаких доказательств нет.

Бомджин снова набрал номер Джунён. Чем дольше звучали гудки, тем больше росло его беспокойство.

* * *

— Итак, что вы хотели узнать?

Ким Чонгю, опираясь на костыль, выглядел значительно лучше. Джунён внимательно осматривала помещение, избегая грузчиков. Жена Ким Чонгю, давая указания рабочим, время от времени бросала на них быстрый взгляд.

— Меня зовут Юн Джунён, я из отдела управления рисками "Хангён". У нас на объекте недавно произошёл случай, схожий с вашим, и сейчас мы занимаемся процессом выплаты компенсации…

— И зачем вы пришли ко мне? Не видите, что я занят? У меня нет времени с вами разговаривать. Уходите.

Как только Ким Чонгю услышал слово "компенсация", его лицо изменилось, и он раздражённо замахал рукой.

— Господин Ким...

Джунён сделала шаг вперёд и чётко произнесла:

— Мы собираем мнения рабочих, чтобы предотвратить повторение подобных случаев. В нашей компании серьёзно относятся к безопасности. Мы особенно внимательно слушаем мнения начальников участков и бригадиров. Хотя этот инцидент и не на нашем объекте, ваши слова могут помочь нам улучшить меры безопасности в будущем. Пожалуйста, найдите время ради своих коллег.

Глава 69

Последние слова немного изменили выражение лица Ким Чонгю. Он моргнул, прикрыв на мгновение глаза, и, слегка охрипшим голосом, задал вопрос:

— Как вы узнали, где я живу?

— Поспрашивала немного. Также посоветовалась с бригадиром Чхве Ёнбоком.

— Чхве?

Ким Чонгю поднял брови, выражая явное одобрение. Джунён кивнула.

— Да, он один из тех, кто всегда активно высказывается по вопросам безопасности. Мы с ним постоянно спорим, но он прав, поэтому в итоге я сдаюсь. Наша задача — делать всё возможное, чтобы избежать несчастных случаев.

— Всё ещё не может сдерживать свой характер…

Ким Чонгю тихо усмехнулся. Его дружба с Чхве Ёнбоком была очевидна по одному только выражению лица. Джунён, взглянув на него, продолжила с лёгкой обидой:

— Когда я только пришла на объект, он накричал на меня, мол, девчонка не должна появляться на стройке.

— Это он, наверное, от беспокойства.

— Простите?

Джунён удивилась, уловив перемену в его тоне. Ким Чонгю, слегка опершись на костыль, ответил:

— Он, должно быть, вспомнил свою дочь. Она умерла в детстве, но если бы жила, была бы уже студенткой. Наверное, когда увидел тебя без каски и в туфлях на шпильках, решил, что должен что-то сказать. Он всегда строг к молодым девушкам. Помню, как-то он задержал пьяную девчонку и начал ей читать нотации.

На лице Ким Чонгю появилась горькая усмешка, и Джунён тоже кивнула с понимающей тяжестью.

— Но, кажется, он сейчас живёт один?

— Хотя он вовсе не выглядит как человек, живущий в одиночестве. Всегда так опрятен. Даже на стройке от него всегда пахнет приятно, поэтому я спросил, не завёл ли он подругу. А он, улыбаясь, ответил, что это запах кондиционера для белья, которым его жена пользовалась, когда они жили вместе всей семьёй.

Джунён вспомнила, что от Ёнбока никогда не пахло потом, как от других рабочих. Вместо этого от него всегда исходил тёплый, успокаивающий запах, который перебивал все неприятные запахи вокруг.

— Ему пришлось многое пережить. У меня тоже есть дочь, поэтому я могу представить, каково это — потерять ребёнка.

Ким Чонгю замолчал, тяжело вздохнув. Джунён повернула голову в сторону и увидела девушку, которая что-то говорила своей измученной на вид матери. Её волосы были завязаны в хвост, а щеки пылали здоровым румянцем.

— Она учится в средней школе?

— В следующем году пойдёт в старшую. Хотелось бы дать ей больше, но с отцом, который в таком состоянии, она постоянно сталкивается с трудностями.

— Но теперь всё должно наладиться. Долги погашены, вы переезжаете в более просторное жильё. Похоже, что вы вполне справляетесь.

От сухого тона Джунён на лице Ким Чонгю сразу появилось напряжение.

— Это цена за то, что навсегда остался хромым. Я не думаю, что это что-то постыдное.

— Когда падали, — медленно начала Джунён, пристально смотря на него, — ничего странного не почувствовали?

— Когда падаешь, не до того, чтобы что-то чувствовать. Думаешь только о том, что пришёл конец. Что ты хочешь сказать? — резко ответил Ким Чонгю. Слышно было, как его жена что-то уронила. Джунён спокойно кивнула.

— Это не имеет ко мне никакого отношения. Компенсацию выплатила компания «Самджин», а я работаю в «Хангён». Я не полицейский. Просто подумала, что вы хотели бы узнать.

Она тихо добавила, опустив голову:

— Кто это сделал и почему.

Ким Чонгю побледнел. Рука, сжимающая костыль, задрожала. Джунён продолжила:

— Если это была личная неприязнь, на этом всё может не закончиться. Поэтому вы и переезжаете?

— Уходи. Сейчас же! Убирайся!

Наконец, Ким Чонгю взорвался. Джунён спокойно смотрела на него.

— Полиция сейчас проводит расследование. Надеюсь, вы не окажетесь вовлечены в более серьёзный судебный процесс. Ради вашей дочери.

Джунён вышла из его дома, захламленного вещами, оставив Ким Чонгю, замершего на месте. Она невольно вздохнула.

Ким Чонгю тоже знал. Знал, что кто-то толкнул его. Но ради денег предпочёл закрыть на это глаза.

Никто не знал правду, и свидетельских показаний не было. Не было и очевидных мотивов. Присутствие на месте происшествия не могло считаться доказательством.

Инцидент на стройке можно было считать завершённым, так как теперь это было уголовное дело. Полиция могла бы подозревать Чхве Ёнбока, но дальнейшее не было её заботой.

Тем не менее, компания решила дождаться завершения полицейского расследования, прежде чем принимать какие-либо действия. Никто не знал, как долго Джунён придётся оставаться в Пусане.

— Но что я могу сделать? Нет доказательств. Если только Чхве Ёнбок не признается.

С этими словами она достала телефон из сумки. Проверяя пропущенные вызовы, её глаза расширились. Двузначное число указывало на множество пропущенных вызовов. Две мужчины отчаянно пытались её найти.

Хотя ей не понравилось, что Самду оказался более настойчивым, Джунён понимала кое-что о 31 летнем Квон Бомджине. Почему Самду звонил тринадцать раз, а Квон Бомджин всего четыре.

— Он же не едет сюда?

Раньше Джунён бы сочла это абсурдным, но вчера Квон Бомджин приехал к ней просто потому, что хотел её увидеть, и вскоре снова уехал, ведь у него была назначена встреча. Кто может гарантировать, что он не приедет снова?

Слегка вздохнув, Джунён нажала кнопку вызова. Гудки длились недолго.

— Где ты?

— А ты? Только не говори, что на шоссе.

Он тихо выдохнул с облегчением, сбрасывая напряжение. Джунён с удивлением спросила:

— Неужели ты действительно едешь сюда?

— Тебе неприятно видеть моё лицо?

На его невозмутимый вопрос она замотала головой, словно отвечая в пустоту:

— Да нет же! Просто кто ездит в Пусан дважды за день?

— Хорошо хотя бы то, что ты в Корее.

С каждой минутой это становилось всё более абсурдным. Джунён с усмешкой провела рукой по волосам. Она слегка покраснела и прикусила губу, прежде чем заговорить.

— Ничего серьёзного не случилось. Устанешь ведь. Я просто отключила звук на телефоне, было много встреч.

— У меня всё равно нет других планов.

— Ты, наверное, даже не спал. Когда ты собираешься вернуться — завтра? Сегодня ночью?

— Не пытайся меня отговаривать. Если не нравится, что я приеду, попроси вернуть тебя обратно в Сеул. Так я хотя бы смогу выспаться. Всё, пока.

Её взгляд задержался на экране телефона, когда в трубке раздался короткий гудок. Ей казалось, что она видит, как Бомджин смотрит на неё с суровым выражением. Джунён хмыкнула и пробормотала:

— Кто сказал, что мне не нравится?

Она подняла глаза и увидела закатное небо, окрашенное в самые разные цвета. Глубоко вздохнув, она почувствовала, как на неё подул тёплый ветер.

* * *

— Уверены, что справитесь в одиночку?

— Да, я только закончу кое-какие дела и тоже пойду.

Джунён помахала рукой уходящей Минсук и села за рабочий стол. Это было не совсем правдой — она осталась не столько из-за работы, сколько из-за того, что ожидала приезда Бомджина и собиралась уехать с ним.

Ну, а если у Бомджина будет свободное время, возможно, надо поискать подходящее место для ночлега в городе. Ведь дом, где живут её бабушка и Самду, с тонкими стенами, не внушал ей доверия для чего-то более личного.

Особенно если учитывать настойчивость Квон Бомджина.

С ухмылкой на лице Джунён легонько похлопала себя по щеке. Надо сказать Самду, чтобы он ехал домой, так как позже приедет его хённим.

Просмотрев документы с запросом на отзыв о TANDOZ от центрального офиса и быстро написав ответ, Джунён встала и потянулась. Судя по времени, он уже должен был почти приехать, но телефон всё ещё молчал.

— Ох, губы совсем бледные, — пробормотала она, взглянув в зеркало.

Достав помаду, она стала поправлять макияж. Взгляд, скользнувший по окну, вдруг застыл. Она заметила какое-то движение на стройплощадке. Взяв телефон, Джунён вышла из офиса и ещё раз посмотрела в сторону темнеющего участка.

Она не ошиблась. Вдалеке периодически вспыхивал и гас неясный свет.

— Там ведь...

То самое место, где упал Чон Мансу.

Сегодня никаких ночных работ не планировалось, и рабочие ушли задолго до заката. Там никого не должно было быть.

С хмурым выражением лица Джунён надела защитную каску, лежащую у выхода, и направилась к месту.

Осторожно ступая, чтобы не издавать шума, она поднялась по лестнице на четвёртый этаж. Внезапно в лицо ей ударил яркий свет, заставив её отвлечься и потерять равновесие.

— Помощница Юн?

Хриплый голос заставил её криво улыбнуться. Джунён подняла голову, придерживая разметавшиеся по ветру волосы.

— Что вы здесь делаете, бригадир Чхве?

Ёнбок, светивший ей в лицо фонариком телефона, медленно отступил назад. Джунён продолжила подниматься по лестнице. Достигнув ровной поверхности, она почувствовала усталость в ногах.

— Я думала, все уже ушли.

— Забыл кое-что, вот и ищу.

— Могли бы поискать днём. Наверное, что-то очень важное?

— А ты что здесь делаешь так поздно, помощница Юн? Работы много?

Джунён осторожно убрала телефон в задний карман и спросила:

— Откуда вы знаете, что я осталась одна?

Ёнбок молча смотрел на неё, его лицо озарялся странными тенями от оранжевого света сигнальной лампы.

Резкий ветер пронёсся по её затылку, оставив прохладное ощущение на коже, влажной от пота.

Глава 70

— Кажется, вы очень интересуетесь мной. Узнали, где я работал раньше?

От чего он стал таким болтливым?

Слегка вздохнув, Джунён пристально посмотрела на Ёнбока. Его чёрные глаза были настолько тёмными, что она не могла понять его эмоции. Не отводя от него взгляда, Джунён заговорила:

— Зачем вы это сделали?

— О чём ты?

— С Чон Мансу.

При упоминании его имени щека Ёнбока едва заметно дёрнулась. Джунён продолжила:

— И с Ким Чонгю, и, вероятно, с другими тоже.

Тишина, повисшая между ними, была прервана резким свистом ветра. Ёнбок, не сводя с неё взгляда, не торопясь начал:

— Не понимаю, о чём ты.

— Было бы проще понять, если бы это была месть. Или что-то обычное вроде денег. Но ведь ни то, ни другое, верно? Кажется, вы действительно были близки с этими людьми, бригадир Чхве.

— Что за чушь ты несёшь?

— Как вы себя чувствуете?

Игнорируя грубый тон Ёнбока, Джунён слегка наклонила голову. Её губы изогнулись в слабой улыбке.

— С Чон Мансу ведь «потерпели неудачу», верно?

В этот момент челюсть Ёнбока, крепко сжатая, слегка задрожала. Его чёрные глаза наконец засветились иным светом. Джунён сжала кулаки и подняла подбородок. Её голос зазвучал чётко:

— Если бы не этот несчастный случай, Чон Мансу смог бы расплатиться с долгами за несколько лет. Пусть это не означало бы конец всех трудностей, но одно препятствие он бы преодолел. После этого они с семьёй смогли бы жить, поддерживая друг друга.

Глаза Ёнбока, напряжённые до предела, начали мелко дрожать. Джунён, сделав глубокий вдох, продолжила:

— Но он упал с этой высоты, его толкнули. Неизвестно, когда он сможет нормально двигаться, но точно можно сказать одно — он не сможет работать, как раньше. Бремя, которое должна вынести его семья, стало намного тяжелее. Его жена, госпожа Ли Джисон, их дочь, которая неплохо играет на пианино... Неизвестно, как долго они смогут выдержать это испытание.

Каждое слово Джунён било, словно острым лезвием, заставляя Ёнбока вздрагивать. Он явно был на взводе. Наблюдая за его искажённым лицом, Джунён приподняла брови и тихо спросила:

— Вы этого хотели?

— Что? — спросил Ёнбок, словно кто-то сдавил ему горло. Его голос был хриплым и напряжённым. Джунён сделала шаг вперёд и, почти шёпотом, произнесла:

— Вам не нравилось, что другие в такой же ситуации, объединяясь, преодолевают кризис как семья.

Глаза Ёнбока вспыхнули, будто из них вырвались искры. Встретившись с его взглядом, Джунён добавила, словно ставя точку:

— Потому что вам это не удалось.

— Заткнись! — прорычал Ёнбок, лицо его исказилось, но он ещё не сломался окончательно. Джунён сделала ещё один шаг и встала прямо перед ним.

— Вы правда думаете, что Чон Мансу не знает, кто его толкнул?

Глаза Ёнбока широко раскрылись от шока. Джунён, не отводя от него взгляда, глубоко вдохнула и затем с лёгкой улыбкой прошептала:

— От вас всегда исходит приятный запах. Особенно когда дует ветер.

Губы Ёнбока приоткрылись, он выглядел озадаченным. Джунён добила его своими словами:

— В тот день дул такой же ветер, верно?

Только теперь Ёнбок понял её намёк. Его взгляд помрачнел, будто вся жизнь покинула его глаза. Он внезапно схватил Джунён за воротник, и она закашлялась. Ёнбок, без выражения глядя на неё, начал медленно сжимать её шею.

— Что ты знаешь? Хм? Девочка, выросшая в тепличных условиях, ничего не знает о настоящем аде!

— Ваш ад — не единственный. У меня тоже был свой ад.

Сжав зубы, Джунён с трудом выдавила слова, но Ёнбок сжал её шею ещё сильнее. Она отчаянно ударила его по руке, царапала, щипала, но он не дрогнул. Его губы изогнулись в механической улыбке.

— Деньги. С деньгами всегда так. Думаешь, что они у тебя в руках, а они утекают, как песок. Эти люди были хорошими. Они работали, думая только о своих семьях. Но мир не оставил их в покое. За грех заболеть тяжёлой болезнью, за грех довериться не тому человеку, они скатились в ещё большую пропасть. И нормальными методами из неё уже не выбраться. Это слишком жестоко.

— Отпусти… меня…! — задыхаясь, прохрипела Джунён. Её дыхание становилось всё тяжелее. Лицо покраснело, она отчаянно пыталась освободиться от хватки Ёнбока, но тот даже не думал ослаблять давление. Смотрел на неё, но, казалось, не видел её, быстро заговорив:

— Ты можешь себе представить жизнь человека, для которого бесконечное, бессмысленное погашение долгов — это вся его жизнь? Жизнь, которую держит в руках как песок? Жизнь его семьи? Это жизнь, полная отчаяния. Это уже даже нельзя назвать жизнью.

Он медленно моргнул и пробормотал:

— А если я просто хотел помочь тем, кому никто не помогает? Это тоже ошибка?

В этот момент ногти Джунён глубоко впились в его плоть.

— Не неси чушь, — прохрипела она сдавленным голосом. Ёнбок нахмурился, глядя на неё, пока она с трудом выдавила:

— Ты толкнул человека с этого места. Откуда у тебя уверенность, что они выживут и получат достаточно компенсации? Возомнил себя богом? Они могли все погибнуть!

— Но не погибли, — равнодушно ответил Ёнбок, глядя на неё без эмоций. — Ким Чонгю благодаря мне получил спасение, которого не дал бы даже бог. А Мансу... — он на мгновение замолчал, его лицо стало пустым. — Просто ему не повезло. Если бы он просто молчал, всё было бы хорошо.

Джунён, пытавшаяся наступить ему на ногу, замерла, встретив его прямой взгляд. Ёнбок смотрел на неё с каким-то прозрением. Его хриплый голос пронзил её:

— Нет, это из-за тебя, Юн Джунён. Это ты взбаламутила Мансу. Он собирался просто спокойно переждать. Я всё видел тогда. В больнице.

Джунён не успела подумать, когда именно это произошло. Ёнбок сильнее сжал её за воротник и толкнул назад. Джунён, отшатнувшись, ударилась спиной о перила. Когда она резко отшатнулась назад, то невольно вскрикнула:

— Подождите, бригадир Чхве! Сбросить меня здесь — плохая идея. Это противоречит вашим убеждениям. Даже если полиция вас поймает, они могут поверить, что вы сделали это, чтобы помочь другим. Но если толкнёте меня, всё будет иначе. Вы просто станете убийцей!

Словно катапультой выпущенные слова заставили Ёнбока слегка нахмуриться. Он тихо произнёс:

— Может, если заткнуть тебе рот, Мансу тоже передумает. Да, это всё ради них.

Ошиблась. Он не собирается менять своё мнение.

Джунён, которая ранее отчаянно пыталась оттолкнуть его руку, теперь выдавила горькую усмешку, судорожно цепляясь за него.

— Вы... неужели вы думаете, что это знаю только я? Квон Бомджин тоже в курсе!

Брови Ёнбока слегка приподнялись, но он быстро опроверг её надежду, сильнее сжав её руку. Белые волосы, колеблемые ветром, напоминали облик смерти.

— Кем бы ни был этот Квон Бомджин, об этом подумаю позже.

Осознав свою ошибку, Джунён закричала громче:

— Нет, нет! Не Квон Бомджин, а господин Ким! Тот самый господин Ким, которого вы знаете! Раз пришёл, почему не помогаешь?

Слова Джунён не остались пустой болтовнёй — внезапно позади него почувствовалось движение. Ёнбок обернулся и тут же получил мощный удар в лицо. Пошатнувшись, он попытался прийти в себя, но не успел, как его сбили с ног и повалили на землю.

— Нуним, вы в порядке?

— Самду, почему ты здесь?

Джунён тяжело дышала, ощущая, как Самду поднимается по лестнице и помогает ей встать. Перед её глазами был Бомджин, который заломил руки Ёнбока за спину и придавил его к земле. В своём чёрном костюме он выглядел словно тень, возникшая из темноты.

— Хоть вы и сказали идти домой, но хённим меня отругал, и я решил проследить за вами. Встретил хённима в переулке по пути в офис. Слава богу, что успели.

— Надо... вызвать полицию.

— Уже позвонил, пока поднимался. Скоро будут.

Джунён выдохнула с облегчением, опустив плечи. Её руки, дрожащие, цеплялись за Самду.

— Ким, как ты здесь оказался?...

Несколько раз дёрнувшись, но поняв, что не вырваться, Ёнбок обмяк. Бомджин сухо произнёс:

— Я последовал твоему совету и смело подошёл к красавице, — сказал Бомджин, напоминая о разговоре, который они однажды вели. На перекошенном лице Ёнбока появилась тень улыбки. Он горько усмехнулся и пробормотал:

— Ха-ха, вот это хорошо. Очень хорошо.

Бомджин сжал его запястье ещё крепче. Джунён улыбнулась с облегчением, заметив короткий взгляд в её сторону. Голос Ёнбока прозвучал пусто:

— Ты должен понять. У тебя ведь тоже есть долги и больная сестра. Кто осудит тех, кто помогает несчастным вырваться из ада их жизни?

— Ну не знаю, из-за этого возврат их долгов затянулся до бесконечности, и у меня есть причина для недовольства.

— Что?

Ёнбок непонимающе повернул голову. Бомджин, сильно придавив его коленом к земле, наклонился ближе и тихо прошептал:

— У меня нет больной сестры. Я не Ким, а Квон. И работаю в JBK Financial.

Ёнбок моргнул в замешательстве. Бомджин спокойно добавил:

— Я не тот, кто берёт в долг, а тот, кто даёт.

— Проклятые твари! Подонки мира! — заорал Ёнбок, не в силах пошевелиться. — Пиявки, пьющие чужую кровь, не поднимая пальца!

Бомджин мягко надавил локтем на его шею и прошептал:

— Эти пиявки давали людям передышку и надежду. Среди финансовых компаний мы одни из самых совестливых, но в ответ только оскорбления. Обидно.

— Заткнись! Из-за таких, как ты, Чонгю, Дучан, Сынрэ и Мансу потеряли свои жизни! Вы погубили их судьбы!

— Это не так, — спокойно ответил Бомджин, ещё сильнее понизив голос. — Тех людей погубил ты, Чхве Ёнбок. Не сваливай ответственность. Твоя грязь — твоё дело, не будь трусом.

Вдалеке раздался вой сирен. Джунён наконец пришла в себя и вытащила телефон из заднего кармана. Звонок всё ещё был соединён с Бомджином. Она нажала на кнопку завершения записи и глубоко вздохнула. Ветер унёс приятный аромат, который постепенно рассеивался.

Глава 71

Допрос в полиции закончился лишь после трёх часов ночи. Сотрудники несколько раз прослушали запись с телефона Джунён, сопоставляя её с её показаниями. Они признались, что уже некоторое время обратили внимание на связь между недавними сериями падений в округе.

— На сегодня всё, — сказал полицейский. — Возможно, понадобится дополнительное расследование, так что пока никуда не уезжайте.

— Хорошо.

Джунён поднялась, чувствуя напряжение во всём теле. К ней подошёл Бомджин, который всё это время сидел позади. Полицейский, знакомый по делу Чон Мансу, строго обратился к ней:

— В следующий раз не занимайтесь такими делами самостоятельно, сразу звоните в полицию. Вы чуть не оказались в серьёзной опасности. Если бы ваш парень не успел вовремя, кто знает, что могло бы случиться?

— Я не пыталась заставить его признаться. Кнопка записи случайно была нажата во время звонка.

— Да? Но по записи кажется, что вы намеренно провоцировали его на признание, используя резкие выражения.

Джунён лишь пожала плечами, встречая недоверчивый взгляд полицейского.

— У меня такой характер. Да и с Чхве Ёнбоком мы с самого начала не ладили.

Её уверенные ответы заставили полицейского недовольно покачать головой.

— Всё равно, в такой ситуации следовало бы звонить не парню, а в 112.

— Я же уже говорила, что набрала его по быстрому набору. Он уже был неподалёку. А на тот момент у меня просто не было времени нажимать много кнопок. Когда Чхве Ёнбок появился передо мной, я подумала, что это ловушка.

Полицейский, поражённый её безупречными ответами, кивнул и, пробормотав что-то, отошёл. Покинув участок, Джунён глубоко вздохнула. На улице её уже ждал Самду.

— Хорошо поработали, хённим, нуним.

— И ты тоже, Самду. Похоже, у меня какая-то мистическая связь с полицией. Слишком часто сюда заглядываю, — пошутила она, оборачиваясь к Бомджину.

Но он не удостоил её взглядом, обращаясь только к Самду:

— Молодец. Можешь ехать домой.

— Да, хорошо.

Улыбнувшись, Самду поклонился и сел в машину. Джунён посмотрела на Бомджина, стоявшего в темноте с напряжённым видом.

— Ты, наверное, сильно устал. Пойдём скорее отдохнём?

— Садись.

Бомджин коротко бросил это, идя к машине. Джунён с недовольным выражением забралась на пассажирское сиденье.

Однако машина поехала не в сторону дома бабушки. В молчании, созданном Бомджином, Джунён сидела тихо, пока перед ними не появился отель. Она удивлённо подняла брови.

Он тоже подумал о том же, что и я? Не устал? Я-то немного устала, но ничего, терпимо.

Следуя за Бомджином, который уже успел забронировать номер и взял ключ-карту, Джунён не могла удержаться от нервного покашливания. Его холодная аура в этом месте только усиливала её беспокойство.

Когда они вошли в номер, Джунён тихо ахнула. Просторная комната с изысканным старинным интерьером открывала потрясающий вид на ночной город.

— Впервые в люксе. Обычно в отелях бываю только по работе. Здесь очень уютно и просторно, — заметила она, оглядываясь вокруг. Но её внимание было сосредоточено на Бомджине, который всё это время молчал. Джунён почесала подбородок и спросила:

— Хочешь что-нибудь выпить? Или лучше сразу пойдём спать? О, здесь даже две спальни?

— Юн Джунён.

Его тихий голос прозвучал как приговор. Бомджин, садясь на край дивана, кивнул ей.

— Сядь сюда.

Взгляд его был острым, совсем не таким, как раньше, когда он обнимал её и был полон страсти. Только сейчас Джунён поняла, что её представления о том, как будет проходить эта ночь, не сбудутся. Она нарочито зевнула.

— Я так устала, может, поговорим завтра? Точнее, уже сегодня. Давай сначала поспим?

— Сядь.

Его голос не оставлял места для компромиссов. Хотя на лице Бомджина не было явных эмоций, было ясно, что он зол. Неохотно Джунён села на диван. Бомджин наклонился вперёд и с низким голосом начал:

— Если ты знала, что я был рядом, почему не подождала? Почему пошла туда одна?

— Я не думала, что произойдёт что-то страшное.

— Ты же сама сказала, что подозревала его в ловушке. Думала Чхве Ёнбок просто мило поболтает с тобой?

— Я же позвонила тебе.

Джунён прикусила губу, но когда заметила, как глаза Бомджина налились яростью, нервно покашляла и вздохнула.

— Хорошо, признаю. Я поторопилась. Можно было обойтись и без этого, но я перегнула палку.

— “Перегнула палку”? Полицейский же сказал, что если бы я опоздал хоть на минуту, никто не знает, что могло бы с тобой случиться! И это ты называешь перегибом?

Его голос становился всё грубее. Джунён начала оправдываться:

— А что мне оставалось делать? Я хотела поскорее всё закончить. Я была уверена, что смогу заставить Чхве Ёнбока признаться. Ты знаешь, сколько я из-за этого потеряла? Проект, над которым я работала, отдали другому, на мою работу записали чужое имя. Я не знаю, сколько ещё придётся оставаться в Пусане, а ты уехал в Сеул. Поэтому я рискнула, поставив на кон всё.

— Ты...

Бомджин тяжело вздохнул, проведя рукой по лицу, его брови нахмурились.

— Ты настолько не ценишь свою жизнь?

— Похоже, что я рискую легкомысленно?

Джунён резко встала, сверкая глазами.

— У нас не было доказательств, что Чхве Ёнбок виновен. Единственный способ посадить его — это признание. Может, полиция и добилась бы этого, но когда? А если бы он заподозрил что-то и сбежал, то когда закончилось бы это дело? Через два месяца? Три? Сколько ещё мне пришлось бы здесь торчать?

Бомджин нахмурился, но Джунён, словно заткнув его рот, продолжила:

— Если ты не знал, знай теперь. Я из тех, кто рискует попусту. Если привыкнешь спускаться на ступеньку ниже, то однажды обнаружишь себя на дне. Если ситуация затягивается, нужно искать выход. Не сидеть сложа руки, пока не окажешься на самом дне.

Бомджин попытался что-то сказать, но лишь покачал головой и вздохнул. Он не мог спорить с такой серьёзностью в её глазах. Сжимая виски, он с неудовольствием пробормотал:

— Почему ты так серьезно относишься к работе?

— Ты думал, я по приколу работаю и бегаю по больницам?

Джунён слегка ослабила свой напор, ухмыльнувшись. Она, как гордая кошка, незаметно подкралась к нему и села на его колени. Бомджин с удивлением рассмеялся и слегка щелкнул её по носу.

— Это не значит, что я не сержусь на тебя. Я думал, что у меня сердце остановится, когда увидел, как тебя подталкивают к краю.

— Я смогла туда подняться, потому что знала, что ты рядом. Я верила, что Квон Бомджин не допустит, чтобы со мной что-то случилось.

Джунён смотрела ему в глаза, её голос звучал тихо, но уверенно. В её взгляде была неподдельная вера, которая казалась весомее слов. Бомджин нахмурился и сжал её бедра.

— Так ты хочешь сказать, что всё это было из-за меня?

— Не нужно всё переиначивать. У нас был тяжёлый день, давай забудем это и просто обнимемся.

Джунён протянула руки с невозмутимым видом, а затем усмехнулась:

— Или мой Квон Бомджин слишком устал из-за недосыпа? Хочешь, я помогу тебе помыться?

Её предложение прозвучало так соблазнительно, что Бомджин едва сдержался, ощущая её мягкое тело на своих коленях, чтобы не вздохнуть. Он медленно опустил взгляд.

— Как ты собираешься помочь?

Глаза Джунён хитро сузились, как будто она поймала рыбу на крючок. Она мягко улыбнулась, провела рукой по его щеке и затылку. Его кожа под её пальцами казалась горячей и упругой.

— Сначала нужно снять пиджак.

Джунён ловко скользнула рукой под его пиджак и аккуратно стянула его. Бомджин, полуприкрыв глаза, послушно убрал руки. Она быстро развязала его галстук и прошептала, словно делясь секретом.

— Каждую пуговицу по одной.

Сохраняя зрительный контакт, Джунён начала медленно расстегивать пуговицы его рубашки. Его мышцы, словно выточенные, уже источали жар.

Воздух вокруг них будто сжался, накалившись. Джунён мягко коснулась его щеки, оставив легкий поцелуй у его глаз, затем медленно села лицом к нему.

Бомджин молча смотрел на неё снизу вверх, его глаза блестели чёрным светом. Изменения в его теле были очевидны, ощущались прямо под её бедрами.

— Пойдём в ванную?

— Нет, — коротко ответил он, притягивая её за шею вниз. Их губы слились в грубом поцелуе. Обменявшись горячими вздохами, Джунён продолжила стягивать его рубашку.

Гладкий язык обвивал её, словно стремясь поглотить полностью. Пальцы Бомджина проникали за её одежду, сжимая грудь, что заставило Джунён тихо застонать. Она уже начинала мелко дрожать.

— Ты уверен, что не хочешь спать?

Он стянул с неё одежду, бросив её на пол, и лёгким прикусыванием коснулся её кожи, шепча:

— Спровоцировала меня, и ещё спрашиваешь?

— Я ведь только хотела помочь тебе с мытьём... ммм!

Прильнув к нему, Джунён наклонилась, чтобы дразняще прикоснуться губами к его уху, но её движения были прерваны резким проникновением его пальцев, отчего бедра рефлекторно дернулись. Скользнув пальцами внутри неё, Бомджин прошептал:

— Не заставляй меня беспокоиться, Юн Джунён. Я не умею справляться с таким. Не знаю, как долго смогу сдерживаться.

Глава 72

— Я... попробую... ах...

Его длинные пальцы продолжали её дразнить, заставляя двигаться в такт. Каждое движение вызывало новый прилив удовольствия, от чего дыхание стало прерывистым.

— Не... не это...

Смесь возбуждения и удовольствия разливалась по телу, заставляя нагреваться. Джунён заёрзала на коленях у Бомджина, и каждый случайный контакт с его телом усиливал напряжение. С хриплым голосом он сказал:

— Ты ещё не готова.

— Просто отнеси меня в кровать.

Джунён слегка коснулась его глаз губами, подталкивая к действию. Бомджин поднял её на руки и быстро донёс до спальни.

— А кровать в отеле удобная, — пробормотала Джунён, приподнимаясь, чтобы помочь ему стянуть её нижнее бельё.

— Купить такой же домой?

— Там ведь уже есть кровать? Зачем ещё одна... А, что ты...?

Лежа на кровати и наблюдая, как Бомджин приближается к её нижней части тела, Джунён вдруг залилась краской. Её тихий стон вырвался сам собой.

— Погоди, Квон Бом, я еще не... А!

— Ты же сказала, что всё хорошо, поэтому... доверишь это мне?

С хитрой улыбкой Бомджин поднял её бедра и облизнул свои губы. Джунён пыталась вырваться, но не могла освободиться от его крепкой хватки. Разум начал туманиться, а бедра сами собой двигались в такт.

— Ах, Бомджин, подожди...

Вздохи становились всё громче, сливаясь в прерывистые стоны наслаждения. Почувствовав, как её тело откликается, Джунён уже не могла думать о стыде. Она закрыла глаза и тяжело дышала, пока взгляд не стал настороженным. Увидев её выражение, Бомджин лишь приподнял брови.

— Я отругал тебя.

— Ругают ведь словами! Это так неловко...

— Но я же использовал рот?

Смочив губы, он лениво улыбнулся и навис над ней. Джунён попыталась оттолкнуть его ногой, но безуспешно. Её ноги обвились вокруг его талии, и тело начало вздрагивать в порыве страсти.

Просторную спальню вскоре заполнил их тяжелое и частое дыхание.

11

Солнечные лучи ослепляли. Хотя был разгар лета, кондиционер делал комнату холодной. В воздухе раздавался веселый голос:

— ...поэтому я не люблю слишком выделяться. Это выглядит как показуха. И так кругом одни завистники. У тебя не было такого в школе?

Сынун, который смотрел в окно, остановился и повернулся. Сэра, сидящая напротив, пристально смотрела на него.

Её вилка легко разрезала яйцо-пашот на её яйце Бенедикт, и желток растёкся по белой тарелке. Сынун нахмурился, наблюдая за этим. Сэра с улыбкой лизнула губы, быстро съев кусок маффина и ветчины.

— Я не люблю, когда меня игнорируют во время разговора.

— Прости. У меня с утра немного болит голова. Тебе не холодно? Здесь довольно прохладно из-за кондиционера.

Он позвал официанта, не выражая никаких эмоций, и Сэра лишь слегка пожала губы.

На ней было белое платье без рукавов с ярким красным цветочным принтом и лёгкий вязаный кардиган. Ей на самом деле не было холодно, но она решила промолчать.

Хотя обычно она не сдерживала себя в словах, сейчас, к сожалению, мужчина перед ней ей нравился.

На самом деле, найти кого-то вроде Сынуна несложно. Парень из хорошей семьи с деньгами, подходящий по возрасту для женитьбы.

Разумеется, На Сынун обладал высоким ростом, подтянутой фигурой, сформированной занятиями спортом, и внешностью, которая могла бы вызывать гордость, когда он стоял рядом. Это нельзя было отрицать — это было его явным преимуществом.

Но кроме этого, в нём было что-то свежее, не свойственное людям из их круга. Лёгкая простота и искренность, сочетавшиеся с утончёнными манерами. Сынун олицетворял собой чистоту, которая очищала вкус Сэры, пресыщенной остротой.

Конечно, если бы это было всё, он бы не смог пробудить в ней жажду приключений.

Она не была особенно консервативной в вопросах секса. Будучи во Франции, она несколько раз провела ночь с мужчинами, с которыми совпадали их настроения.

Секс прост. Это возвращение к животным инстинктам, стремление к удовольствию в своей самой обнажённой форме. У каждого свой стиль, но конец один.

Мужчины, независимо от того, сколько времени они уделяют прелюдии, после секса быстро чувствовали к ней дружескую привязанность. Некоторые из тех, кто три года держал её на расстоянии даже за столом, после одного секса становились как старые друзья.

С Сынуном всё было иначе. Не то, чтобы его техника была непревзойдённой или он доставил ей наибольшее удовольствие. Нет, всё было просто другим.

Он был вежлив и казался страдающим.

Ни один мужчина не испытывал бы больше боли, чем удовольствия во время секса. Но в его возбуждённых глазах читалась боль, словно он готов был заплакать. Этот контраст тронул что-то в её душе, и она потеряла над собой контроль.

Да, Сынун вызвал у неё любопытство. Как он жил? О чём он думает? Что он любит больше всего, а что ненавидит? Когда он был самым счастливым, а когда — отчаянно несчастным?

Но несмотря на его внешность принца, Сынун был неожиданно скрытным. Он редко делился своими историями. Этот элемент загадочности тоже привлёк её. Решающий момент настал во время их второй ночи.

Сэра знала, что у неё не так уж и мало сексуального влечения, и она неоднократно пыталась соблазнить Сынуна. Но после первой ночи он не поддавался. Поэтому та ночь стала полной неожиданностью.

Поздним вечером она оставалась в своей студии, приводя её в порядок. Как только она сообщила ему, что одна, Сынун появился, словно зверь, готовый атаковать.

Этого нельзя было предсказать по их первому опыту. Студия находилась на втором этаже, окна были ярко освещены, и прохожие могли увидеть что происходит внутри. Несмотря на поздний час, люди всё же проходили мимо.

В тот вечер он был совсем другим. Без колебаний прижал её к окну, страстно целуя, одной рукой стянув её юбку. Он с такой силой сжимал её тело, словно собирался разорвать. Его твёрдый член пульсировал, безудержно погружаясь в неё.

Его глаза больше не казались полными боли. В них горело что-то, словно пламя. Или наоборот, возможно, это пламя угасало.

Сэра была возбуждена тем, как он произносил её имя в самое ухо. Это было первобытное, животное соитие. Они кусались, щипались, царапались и неистовствовали.

Той ночью, измождённая, она лежала с ним на диване, их тела словно слились в одно. Её рука невольно гладила его. Обитый тканью диван был весь в их следах.

Это не просто принц. Это принц, скрывающий что-то в своей душе. Возможно, он вовсе не принц. Может быть, под этой оболочкой скрывается тёмное маленькое чудовище.

...Какой же ты интересный.

"На какую дату лучше назначить?" — прошептала она, а Сынун вместо ответа начал грубо массировать её бедра, скользя руками к её влажному месту. Сэра улыбнулась, позволяя ему действовать. Она решила, что постепенно привыкнет к его привычкам.

"Только посмотрите на него сейчас. Такой опрятный," — подумала она, наблюдая, как он вытирает рот салфеткой. Те самые пальцы, что нежно касались её губ, и эти благородные, аккуратные губы — как они могут быть такими бесцеремонными? Эта мысль вызвала непроизвольные мурашки. Сэра наклонилась вперёд, положив вилку.

— Не ешь совсем, может, тебе стоит сходить к врачу?

Сынун улыбнулся, слегка подняв уголки губ:

— Всё нормально. Летом у меня всегда аппетит пропадает. Доедай.

— Одной не так вкусно, — протянула она, кокетливо скользя ногой по его ноге под столом. Сынун, оставаясь внешне спокойным, едва заметно дёрнул бровью.

— Может, пойдём ко мне в студию? Возможно, тебе что-то другое хочется?

— Пока не стоит... — пробормотал он, краснея, и откашлялся. Сэра, облизав губы, лениво оперлась о стол, заметив мигающий на его телефоне экран. Она не успела прочитать сообщение, как он молниеносно схватил телефон.

— Звонок по работе? Как не вовремя.

— Это срочно, я выйду ненадолго.

— Да ответь здесь. Это же не другая женщина? — мягко произнесла она.

Сынун сжал губы и тяжело вздохнул, принимая звонок.

— Это На Сынун. Коротко, по делу, — его голос звучал сдержанно. Сэра, размышляя о том, чтобы попросить его познакомить её с друзьями из школы, легонько касалась его ноги. Но её взгляд остановился на его лбу, где появилась напряжённая жила.

Наблюдать, как в человеке медленно угасает жизнь, — редкое зрелище. Но видеть, как из этой смерти рождается гнев, — ещё более редкое.

Знает ли он, что его подбородок дрожит?

Сара с интересом изучала его, улыбка на её губах медленно расширялась.

— ...Понял. Продолжай наблюдать, — его голос стал резче. Положив трубку, Сынун сделал глубокий вдох. Атмосфера вокруг него начала меняться, становясь почти первобытной. Сэра облизнулась, чувствуя эту перемену.

Он встал.

— Пойдём.

— Куда?

— В твою студию.

Глава 73

Сынун слегка повернул голову, а Сэра пожала плечами.

— Тогда я быстро схожу в туалет. Похоже, позже времени уже не будет.

Схватив сумку, она быстро вышла в коридор. Зайдя в туалет, Сэра сполоснула рот водой, затем вытащила из сумки телефон. Нажала кнопку вызова и прижала его плечом к уху, пока искала помаду. Вскоре связь установилась.

— Аджощи*? Это Сэра. Хотела кое-что узнать.

*(П.П. Аджощи (аджосси) - вежливая форма уважительного обращения к мужчинам старшего возраста)

Она ловко накрасила губы ярко-красной помадой и слегка прижала губы.

— Вы закончили проверку На Сынуна? Ой, ну не делайте вид, что не понимаете, я же знаю своего папу. Он бы не отправил меня замуж, не проведя проверку. Да и они наверняка тоже копали под меня. Если вы ничего не нашли, вам бы стоило вернуть половину зарплаты.

С её поддразнивающими словами последовал тяжёлый вздох и ответ:

— Раз уж господин одобрил, значит, никаких серьёзных проблем нет. Он действительно один из самых чистоплотных людей, что я видел.

— Никаких проблем с женщинами?

— Были пару раз отношения, но они быстро закончились.

— Правда?

Сэра приподняла брови, глядя на себя в зеркало. После короткой паузы собеседник продолжил.

— У него есть близкая подруга со школы. Она также была стипендиаткой фонда, которым управляет Хон Михян.

— Они спят вместе?

— Нет, такого не было.

— Откуда вы знаете? Камеру что ли в её доме установили?

Послышалось тихое подавление вздоха.

— В компании есть слух об этом. Говорят, что На Сынун давно испытывает к ней чувства, но она его отвергает.

Сэра усмехнулась, кусая губы. От этого помада немного размазалась. Она цокнула языком и, вытянув салфетку, вытерла губы.

— Как её зовут?

* * *

Джунён снова проверила время и поспешила дальше. Юбка продолжала путаться между ногами. Проспав, она не успела надеть нижнюю юбку.

— Всё в порядке. Ты ведь тоже занят. До собрания акционеров ведь осталось совсем немного?

Окинув взглядом дорогу, Джунён перешла пешеходный переход и убрала зажатый между ухом и плечом телефон. Её слух ласкал приятный, глубокий голос.

— Ты даже адреса не знаешь.

— Самду наверняка знает.

— Благодаря мне.

Голос Бомджина был ленивым, словно он ещё не до конца проснулся. В трубке послышались шорохи, словно он устроился поудобнее.

— Хочу забрать тебя к себе домой.

От его сладких слов губы Джунён сами собой растянулись в улыбке. Она кашлянула, стараясь сохранить серьёзное выражение лица.

— Тогда приеду завтра. Сегодня нужно собрать вещи и немного прибраться. Я приехала в два часа ночи, дома полный хаос.

— Хм.

Звук его зевка напоминал довольное урчание тигра. Бомджин, зевая, тихо ответил:

— Хорошо. Тогда сегодня я сам приеду к тебе.

Джунён тихо рассмеялась и остановилась перед зданием компании.

— Кажется, ты слишком любишь меня, Квон Бомджин. Не можешь упустить ни одной возможности, чтобы побыть вместе.

— Перестань.

Его суровый ответ заставил её нахмуриться.

— Что?

— Перестань дразнить меня.

Его голос звучал медленно и сонно, затем послышались шорохи, словно он снова ворочался.

— Я всё ещё в постели и слушаю твой голос. Как думаешь, куда сейчас направляется моя рука?

— Эй! С утра пораньше?!

Джунён воскликнула, привлекая внимание прохожих. Бомджин тихо рассмеялся.

— Удачи на работе. Не забудь пообедать.

— Хорошо. До встречи.

Джунён с улыбкой поцеловала трубку и подняла голову. Пора было бежать.

На прошедшей неделе она закончила большую часть работы в Пусане. Чхве Ён Бок находился под следствием в связи с преступными действиями против Чон Мансу и других. Хотя пока было неясно, будут ли его действия квалифицированы как нанесения тяжких телесных повреждений или как покушение на убийство, в виду их серийного характера наказание, вероятно, будет ужесточено.

Рабочие на стройке были потрясены новостями. Одни ругали Чхве Ён Бока, не понимая его поступков, другие воздерживались от осуждения, но, так или иначе, строительство продолжалось без значительных проблем.

Джунён вернулась в Сеул только сегодня утром, после того как полностью завершила сотрудничество с полицией и убедилась, что обстановка на месте стабилизировалась.

— А, помощница Юн, уже на месте?

Как только она вошла в офис, её взгляд пересёкся с взглядом руководителя Сон. Джунён, поставив сумку, сразу направилась к нему.

— В Пусане всё благополучно уладили?

— Да. Думаю, можно отменить бюджет на компенсацию, запрошенный Пак Хён Джуном.

Намёк на небрежность в работе того человека заставил руководителя Сон слегка поднять брови.

— Да, бюджет всегда пригодится. Ты хорошо потрудилась.

— Кстати, от Мартина пришло письмо. Сейчас займусь им.

— Мартин? Он всё ещё отправляет тебе письма?

Руководитель Сон нахмурился и, откинувшись на спинку кресла, скрестил руки на груди.

— По проекту TANDOZ мы работаем сами. Перешли письмо менеджеру Пак. Он давно отсутствовал, должно быть, зашивается. А пока присоединись к управлению медиа у руководителя Им — ему нужна помощ.

— Что?..

— Мне нужно сделать звонок, можешь идти на своё место.

Сон жестом указал на выход, поднимая трубку телефона. Джунён пришлось подчиниться и вернуться на своё место, сдерживая смешок.

Не то чтобы это было неожиданно, но всё равно слишком откровенно.

Похоже, слухи о том, что на этом собрании акционеров На Сынун станет директором, уже разлетелись, вот и такое волнение.

Включив компьютер, Джунён отправила запрос на добавление в группу руководителя Им в корпоративном мессенджере. Взглянув на расписание встреч, которое тут же ей прислали, она коротко вздохнула.

Хотя она и пыталась игнорировать это, влияние назначения Сынуна на пост директора, безусловно, скажется на ней. Хоть и не по своей воле, она была связана с Хон Михян.

Повышение Сынуна, который ранее был руководителем группы, означало усиление его влияния в компании. Вспомнив, как он в последний раз выглядел, Джунён ощутила, как её запястье снова начинает ныть, и сжала кулак, пытаясь избавиться от воспоминаний.

Даже если не удастся подготовиться ко всему, нужно хотя бы предположить возможные изменения. Её глаза сверкнули, когда она отправила ответное сообщение руководителю Им.

* * *

— Мы приближаемся к годовому собранию акционеров, где будет выбран новый директор. Нам необходимо обсудить, как будем справляться с возможными проблемами, — начал брифинг руководитель Им.

Юн Джунён подняла руку.

— Разве за это не отвечает PR-отдел? Почему нам нужно брать на себя дополнительные обязанности?

— PR-отдел сейчас полностью погружен в международные проекты. У них нет ресурсов для информационного сопровождения собрания акционеров, — ответил Им, поправляя очки на носу.

Джунён усмехнулась, сразу поняв суть дела. Президент Хон явно не собирался привлекать внимание к На Сынуну, который мог бы стать новым директором.

— Наш отдел занимается управлением рисками для компании. Если смотреть шире, упущенные возможности для увеличения прибыли также можно считать рисками, — продолжил Им.

Джунён кивнула, листая документы, пока встреча продолжалась.

Руководитель Им не участвовал в корпоративных интригах, что позволяло ему сохранять определенную нейтральность. Он был человеком, который просто выполнял свою работу в компании, без значительной поддержки или препятствий.

— Кроме того, ходят слухи о скорой помолвке На Сынуна с дочерью главы газеты «Мёнъин Ильбо», что может положительно сказаться на нашей репутации и акциях, если он станет директором.

— Вместо того чтобы указывать на очевидные споры о наследниках, лучше создать образ честной конкуренции. Связь На Сынуна с президентом скрыть не получится, но в любом случае, если пресса подхватит эту тему, это должно быть выгодно и для нас, — отметила Джунён, вращая ручку и наклонившись вперед:

— Мы можем установить связь с PR-отделом «Мёнъин Ильбо»? Опубликовать статью ближе к результатам собрания было бы более выгодно, — предложила она.

Все согласились, и Им сделал заметку в своём блокноте.

— В таком случае я передам контактную информацию помощнице Джунён. Контролируйте публикации, но помните, что назначение На Сынуна ещё не подтверждено. Нужно быть осторожными с выбором времени.

— Поняла.

— Следующий вопрос... — продолжил Им, медленно переходя к другим темам.

Заседание, наконец, закончилось, когда часы уже давно перевалили конец рабочего дня.

— Давайте пока разойдёмся и обменяемся информацией внутри команды. Помощница Джунён, задержитесь на минуту, — сказал Им.

Когда все покинули зал, Джунён осталась с менеджером Им.

— Насколько я понимаю, вы близки с На Сынуном, верно?

_________

*(П.П. В корейском языке роды не обозначаются, так что возможно руководители Им и Сон женщины)

Глава 74

Джунён медленно опустилась обратно на стул. Нужно было понять, будет ли это допрос или просьба о помощи.

— Не так сильно, как люди думают.

— Говорят, что это именно вы связали его с «Мёнъин Ильбо».

— Да, я порекомендовала мисс Чан Сэру господину Хону.

Им слегка поднял брови и поправил очки.

— Можно ли сказать, что вы близки с директором Хоном?

Джунён спокойно смотрела на него и ответила:

— Он дает приказы, а я их исполняю. Не уверена, что «близки» — подходящее слово.

Им кивнул, словно обдумывая её слова.

— Если вы узнаете что-то, что может быть полезно для нас, вы поделитесь этой информацией?

Джунён прищурилась. С невозмутимым лицом она ответила:

— Если посчитаю это необходимым.

В её словах чувствовался скрытый намёк, что она может и не делиться. Им понял это и слегка улыбнулся, собирая разложенные бумаги.

— Работу с «Мёнъин Ильбо» и На Сынуном будем вести вместе. Кроме того, просмотрите данные по другим крупным СМИ. Я выложу их в общий сервер. Завтра в 11 утра проведем совещание.

Иными словами, нужно было изучить материалы до конца дня.

Есть два типа трудоголиков: те, кто тащит все на себе, и те, кто распространяет работу на окружающих. Похоже, Им относился ко вторым.

— Поняла, — ответила Джунён, сдерживая вздох. Её уже начинала накрывать усталость, но главный момент дня был впереди.

* * *

Оставаться в офисе допоздна совсем не хотелось. Если нужно было изучать материалы, то лучше делать это, укрывшись одеялом в компании Бомджина. Пусть это было бы менее эффективно, но куда приятнее.

Забрав толстую пачку документов, которые, вероятно, придётся читать до глубокой ночи, Джунён вышла из здания. Было около десяти вечера, но дневная жара ещё ощущалась.

Она остановилась у входа, ожидая машину Самду. Он должен был появиться с минуты на минуту, так как Джунён отправила ему сообщение за десять минут до конца рабочего дня.

Зачем мне нужен Самду здесь, когда мы больше не в Пусане? У него наверняка есть дела поважнее. Тем более, с завтрашнего дня я буду жить у Бомджина.

Надо поговорить с Бомджином об этом сегодня вечером.

Вдруг она услышала приближающиеся шаги. Подняв голову, она увидела знакомое лицо, остановившееся перед ней.

— Юн Джунён? — обратилась к ней девушка с длинными вьющимися волосами, собранными в высокий хвост. Она была одета в яркую блузку без рукавов с принтом и босоножки на высоком каблуке. Единственным украшением на ней было массивное ожерелье, которое, как подозревала Джунён, стоило примерно её годовой зарплаты.

— У нас в стране столько добровольных трудоголиков. Работать до такого времени не должно быть нормой. Разве нет?

Сегодня Джунён уже встречалась с несколькими людьми, от которых стоило ждать подвоха. Поэтому она спокойно спросила:

— Вы пришли сюда, чтобы встретиться со мной?

— Ты не удивлена. Знаешь, кто я? — усмехнулась женщина.

— Как идут дела с интерьером вашей студии? — равнодушно спросила Джунён.

Глаза Сэры сузились, и на её лице появилась кривая ухмылка. Красные губы тронула едва заметная усмешка.

— Поговорим? У меня есть к тебе пара вопросов.

— Если разговор долгий, давайте в другой раз. У меня много работы, — отрезала Джунён.

— Юн Джунён, — резко произнесла Сэра, скрестив руки на груди. — Ты знаешь, кто я, и всё равно так со мной разговариваешь?

— Я считаю, что была достаточно вежлива, — спокойно ответила Джунён.

— Ха! Ты хоть знаешь, что такое вежливость?

— Это не мне нужен разговор. А вам, — хладнокровно ответила Джунён, глядя прямо в глаза собеседнице. — Если я сейчас уйду, как вы меня остановите?

Сэра тяжело вздохнула, но Джунён уже сделала шаг в сторону, намереваясь уйти. В этот момент Сэра схватила её за запястье.

— На что ты рассчитываешь, ведя себя так... — начала она, но её прервал громкий голос.

— Нуним! — Сэра удивлённо обернулась на громкий окрик. Перед ней стоял Самду в строгом чёрном костюме, сверля её взглядом. В растерянности она мгновенно отпустила запястье Джунён. Самду оглядел обеих девушек и спросил:

— Что-то случилось?

— Я буду через десять минут. Извини, пожалуйста, подожди немного, — обратилась Джунён к Самду.

Тот кивнул, оглядев Сэру с ног дог головы, и отошёл. Джунён, чувствуя себя увереннее, посмотрела на нервно замершую Сэру.

— У меня важная встреча. Что вы хотели?

Что бы она ни ожидала, явно не такого результата. Сэра сжала губы от того, что потеряла контроль над ситуацией.

— Ты спала с Сынуном?

Джунён лишь слегка приподняла одну бровь и ответила спокойным голосом:

— Нет.

— Ходят слухи, что ты ему нравишься, — продолжила Сэра легким тоном.

Джунён знала о жизни Сэры во Франции и понимала, что она не в том положении, чтобы упрекать кого-то из-за отношений.

— Опять слухи... — вздохнула Джунён с легкой усталостью. — Но какое это имеет значение для вашего уже предопределённого будущего?

— Не дерзи. Моё будущее решаю я сама, — резко отрезала Сэра.

Джунён вспомнила, что знает о Сэре: непредсказуемая и капризная, но в основном подчиняется воле родителей, как и Сынун. Однако Сэра имела одну значительную разницу: она уже нарушила отцовскую волю, поступив на факультет искусств.

Говорили, что она даже против воли отца поехала учиться за границу, заставив его уступить с помощью какого-то неизвестного, но явно значительного аргумента. Вероятно, это касалось дел компании.

Важно было то, что если Сэра чего-то по-настоящему хочет, даже её отец, известный своей упрямостью, не может ей помешать. Несмотря на все расчёты, брак с Сынуном не состоялся бы, если бы он не устроил её.

— Если бы это было просто мимолётное увлечение, это не имело бы значения, — задумчиво сказала Сэра, затем улыбнулась. — Но если он собирается держать меня рядом и при этом гоняться за другими женщинами, это совсем другое дело.

— Вряд ли найдётся мужчина, который сможет держать рядом такую женщину, как Сэра, в роли награды.

Джунён действительно надеялась, что Сынун и Сэра благополучно поженятся. Для этого нужно было сгладить углы.

— Я долго наблюдала за руководителем На. Он отличается от других представителей третьего поколения богатых семей. Он не кичится ни своим положением, ни богатством. Он общается на равных с теми, с кем учится и работает. Он даже встречался с дочерью преподавателя испанского из своего же университета.

Глаза Сэры блестели от интереса. Джунён продолжила ровным тоном:

— Я тоже иногда думала, не испытывает ли он ко мне симпатии. Он всегда был открыт и прост в общении. Но когда дело доходило до брака, несмотря на давление со стороны госпожи Хон, Сынун неохотно шёл на встречу. Поэтому я была удивлена, когда узнала, что он встретился с вами и так быстро решил жениться. Это...

Джунён сделала короткий вдох и посмотрела прямо на Сэру.

— Это, наверное, судьба, — сказал Джунён, пристально глядя на Сэру после короткого вдоха.

Сэра усмехнулась, но её резкое выражение лица заметно смягчилось. Джунён слегка улыбнулась:

— Я всегда думала, что люди из вашего круга, то есть из богатых семей, женятся исключительно по расчёту. Желаю вам счастья.

Её сухой, но вежливый тон не оставлял места для возражений. Сэра высокомерно кивнула в ответ. Джунён, поглядывая на свои часы, добавила:

— Пожалуй, мне пора.

— Эй, Юн Джунён, — окликнула её Сэра, когда та уже направилась к Самду. С лёгкой усмешкой она спросила: — У тебя есть парень? Если нет, могу кого-нибудь познакомить.

— Есть, — ответила Джунён без заминки.

— Сынун знает?

— Знает.

Сэра лениво кивнула, словно давая своё одобрение.

— Хорошо. Надеюсь, у вас тоже всё сложится.

Джунён усмехнулась и пошла прочь, чувствуя нарастающую усталость. Ей хотелось скорее оказаться в объятиях Квона Бомджина.

* * *

Снимая блузку, Джунён встретила его взгляд. Но руки Бомджина действовали быстрее, и через мгновение расстегнутая блузка плавно упала на пол. Джунён попыталась поправить свои растрепавшиеся волосы, но её руки были перехвачены, а её губы — запечатаны его поцелуем.

Звуки падающей одежды, прикосновения кожи, тяжелое дыхание, становящееся всё быстрее. Все звуки казались пропитанными влажностью и начинали звучать всё более интимно. На коже Джунён появлялись красные следы от его грубых поцелуев. Она извивалась под ним, но в конце концов сдалась, чувствуя, как тело инстинктивно отвечает на его прикосновения.

Её губы, изогнутые в улыбке, какой он никогда раньше не видел, приоткрылись. Тепло тела и прикосновения пальцев были настолько интенсивными, что довели до слёз. Представив это, Сынун вздрогнул и поднял голову.

— Ух, ха! — выдохнул он, ощутив внезапное облегчение и расслабление. Он облизнул сухие губы и опустил взгляд на несколько фотографий перед собой.

На фото были запечатлены моменты: поздним утром Джунён входила в отель, держа за руку Бомджина, а затем, в яркий полдень, она выходила из отеля с сияющим от чистоты лицом и улыбалась ему.

Глава 75

«После допроса полицией Юн Джунён с Квоном Бомджином остановились в отеле. Они выехали чуть позже полудня и сразу направились в ближайший ресторан традиционной корейской кухни, где пообедали», — говорилось в отчёте.

Что именно произошло в Пусане, оставалось неизвестным, но выяснилось, что это был преднамеренный случай причинения вреда, а не несчастный случай. Джунён едва не упала с четвёртого этажа, и если бы не вмешательство Бомджина, последствия могли быть куда более серьёзными.

...Лучше бы упала.

Сынун мрачно смотрел в темноту, нащупывая бутылку с алкоголем. Половина содержимого стекала ему в рот, а остальная часть — по обнажённому телу.

Когда бутылка опустела, его затуманенный взгляд устремился в пустоту. В голове вновь и вновь всплывали сцены, доводившие его до грани безумия.

Сколько это длилось? О чём они говорили? Как двигались руки Джунён? Какой был её взгляд? Кричала ли она, когда их тела переплетались в разгаре страсти? Содрогалась ли всем телом?

Эти мысли доводили его до края. Он не мог представить себе звуки, которые могла издавать Джунён, погружённая в наслаждение. Её голос, который он знал на протяжении десяти лет, был всегда спокойным, безразличным, лишённым эмоций.

Узнав, что Джунён вернулась в Сеул, Сынун решил подождать её у дома после работы. Иначе он просто не смог бы вытерпеть. Но тут же перед его глазами возник образ Бомджина, подавляющего его своей тенью.

Квон Бомджин — зло, паразит. Его присутствие отравляет всё вокруг, превращая в чёрную гниль. Он — груда мусора с гнилым запахом.

Джунён сейчас просто ослеплена. Это временная слабость, вызванная детскими воспоминаниями. Каждый может ошибиться, но она достаточно умна, чтобы понять, где её истинное место.

Но сколько времени ей понадобится?

Дыхание Сынуна учащалось, он задыхался. Схватив пустую бутылку, он бросил её, разбив о стену. Стекло разлетелось с оглушительным звоном, но это не принесло ему облегчения.

Может быть, Джунён обижена на меня. Возможно, она осуждает меня за то, что я так легко согласился на брак с Сэрой. Надо объяснить ей, что этот брак — ради неё. Чтобы защитить её и уберечь от неверного пути.

— Почему? Почему именно Квон Бомджин? Почему?! — выкрикнул он, дрожа всем телом.

Так было и раньше. Несмотря на все его усилия быть рядом, Джунён выбрала грубого и жестокого Бомджина. Он всегда был таким, и взрослым остался таким же — холодным, суровым, жестоким.

…Значит, в этом всё дело? Джунён привлекают такие вещи? Может, мне тоже стоит попробовать так?

С ухмылкой, шатаясь, Сынун споткнулся. Казалось, потолок кружился. Он без сил рухнул обратно на диван, не заметив, как кто-то вошёл в дом.

— Молодой господин.

Слова прозвучали с едва скрытой, лёгкой ноткой удивления. Сынун повернул только голову, чтобы посмотреть на того, кто заговорил. Яркий свет от сенсорной лампы освещал тень, создавая неясный силуэт.

Менеджер Ким привыкшая к разным ситуациям, была поражена видом Сынуна, лежащего голым в темноте. Сдерживая эмоции, она медленно заговорила:

— Вы хотели лично проверить список акционеров и план после собрания. Госпожа прислала меня.

Когда свет погас, комнату вновь окутала темнота. Ким, нащупывая стену, вновь включила свет. Сынун, который зажмурился от яркого света, почувствовал, как его накрывают одеялом.

— Я уберу осколки, — сказала она.

— Ах, ха-ха… Список акционеров… Точно, я же спрашивал… — Сынун, едва прикрытый одеялом, покачнулся и поднялся. Ким, наклонившись, чтобы собрать осколки бутылки, мельком увидела фотографии, разложенные на столе, но ничего не сказала.

Сынун, со смешком глядя на неё, взял документы и стал перелистывать их. Затем рассмеялся:

— А JBK Financial хорошо работают. Или это заслуга Квон Бомджина? Они купили акции, не попавшись на глаза президенту Хон Инсопу. Проблем с моим назначением в совет директоров не будет.

Ким хотела что-то сказать, но передумала. Сынун, глядя на неё сверху вниз, вдруг заговорил:

— Если это передать полиции, Квон Бомджин попадёт в тюрьму?

— Что? — Ким, широко раскрыв глаза, вскинула голову. Сынун, приподняв брови, потряс документами перед её лицом.

— Доказательства покупки акций на подставное лицо. Если выяснится, кто за этим стоит, Бомджин отправится за решётку, верно?

Ким, молча наблюдая за пьяным Сынуном, нахмурившись поднялась. Из её тонких губ вырвался вздох.

— До этого вы и директор Хон окажетесь под следствием. Президент Хон Инсоп тоже не станет сидеть сложа руки. Чтобы не запятнать репутацию компании, он может отправить вас обоих в место, где вас никто не найдёт, а затем подаст заявление о пропаже.

Изучая мутные глаза Сынуна, её лицо выражало отвращение. С легким щелчком языка, она продолжила:

— Сколько ещё вы собираетесь позволять детским эмоциям управлять вами? Вы уверенно заявили перед директором, что хотите стать опорой для своей матери. Я думала, вы пришли в себя. Но из-за какой-то Юн Джунён вы говорите такие жалкие и глупые…

Ким не успела даже закричать. Сынун, отбросив документы, грубо зажал ей рот и с силой прижал к стене. Мощное давление вызывало боль, от которой казалось, что ей вот-вот сломают челюсть. Сынун несколько раз ударил её голову о стену и заговорил:

— Это ты жалкая и глупая, менеджер Ким. Как ты смеешь врываться в мой дом? После того, как унизила меня, относясь ко мне как шлюхе, думала, отделаешься парой пощёчин? А?

Ким сдавленно застонала, пытаясь оттолкнуть его руку, но Сынун не сдвинулся с места. Его глаза сузились, пронизывая её взглядом, словно буравя насквозь.

— Если бы ты не затеяла грязную игру, ничего бы не случилось. Собаки должны вилять хвостом перед своим хозяином, разве не так? Почему ты лезешь ко мне? Почему используешь меня? Почему?!

На его крик Ким, пытавшаяся освободиться, вдруг замерла. Её глаза, в отличие от его, стали спокойными. Прижатые губы медленно разжались.

— Я заставляла вас?

— …Что?

— То, что произошло между нами, было сделкой. Хотя возникли непредвиденные обстоятельства, я не нарушила своих обязательств. Если результат не оправдал ваши ожидания, обвинять других бесполезно. Это ничего не изменит.

Щека Сынуна начала дёргаться, но Ким не остановилась. Она спокойно добавила:

— Если продолжите так, никаких сделок между нами больше не будет. Основа любой сделки — доверие.

Сынун рассмеялся, но его глаза пылали гневом:

— Ты говоришь о доверии, даже не сдержав обещание? Ты использовала меня, устроила грязную игру, и ещё смеешь об этом говорить?

— Под отчётом о состоянии акционеров находится доклад о Квон Бомджине.

Голос менеджера Ким, словно царапавший по ушам, заставил Сынуна поморщиться. После короткой паузы он отступил и начал шарить по полу, собирая разбросанные бумаги. Одеяло, которым она ранее накрыла его, валялось на полу.

И кто здесь собака?

Он всего лишь пёс с хорошей родословной, но тигром ему не стать. У него нет ни веры, ни воли, ни достоинства — просто обычная, бесполезная песчинка на берегу моря.

Михян, конечно, защищала его, ведь он её сын. Но в глазах менеджера Ким, Сынун был ничтожен. Даже если он займет руководящую должность, своими силами он не продержится и нескольких лет.

Ким коснулась всё ещё горящей от боли губы и холодно произнесла:

— В следующий раз, заключая сделку, привыкните чётко указывать сроки. Условия должны быть конкретными, но не такими, чтобы это стало обузой для другой стороны.

Неясно, слушал ли он её, но Сынун продолжал лихорадочно просматривать бумаги. Если бы он так же сосредоточенно изучал отчёт акционеров, он бы не выглядел таким жалким. Ким едва сдержалась, чтобы не цокнуть языком, когда услышала его голос.

— Несколько адресов, маршруты за последние дни, положение в компании... Что я должен с этим делать?

— Решать, как использовать полученную информацию, не моя задача.

Сынун, погружённый в документы, нахмурился и поднял голову. Ким, стоя прямо, смотрела на него сверху вниз.

— Скажите, что вы хотите. Я могу вам помочь, — сказала она.

Несмотря на то, что Сынун был пьян, в его глазах всё ещё теплился слабый проблеск разума. Он пронзительно посмотрел на неё, а его губы искривились в кривой усмешке.

Глава 76

— Помочь? Менеджер Ким, ты никогда мне не помогала. Ты, наверное, снова хочешь предложить сделку.

Хорошо, что у него сохранилась хотя бы способность к анализу.

Ким молча смотрела на него с каменным выражением лица. Сынун сжал бумаги в руках, продолжая сверлить её взглядом.

— Что ты можешь сделать? Ты можешь сделать так, чтобы он... — его голос замер, а потом медленно продолжил:

— Исчез навсегда?

Ким внимательно смотрела на него. Её губы мягко раздвинулись:

— Пожалуйста, уточните.

— Я спрашиваю, убивала ли ты когда-нибудь? — прошипел Сынун, не моргнув глазом. Ким приподняла брови и опустила взгляд. Сделав глубокий вдох, она тихо ответила:

— Когда вам было десять, к вашему отцу пришла женщина. Она была беременна. Вы, наверное, помните, что отношения между вашими родителями были не очень хорошими.

Глаза Сынуна слегка дрогнули. Ким продолжила:

— О том, что она требовала, знают всего три человека. А о том, где она сейчас, — только двое. И лишь один человек знает оба ответа.

Она наклонилась ближе и прошептала:

— Это я.

Их взгляды встретились на близком расстоянии. Сынун, сглотнув, непроизвольно сжал кулаки.

— Эта женщина... — начал он.

— Она была зарегистрирована как без вести пропавшая, и её документы давно аннулировали.

Холодная тишина повисла в воздухе. Осознав своё прерывистое дыхание, Сынун кашлянул. Он схватил лежащее рядом одеяло и медленно поднялся.

— Что ты хочешь от меня взамен?

— Я хочу, чтобы Хангён оказался в руках вашей матери, госпожи Хон. Всё, что я делаю, направлено только на это.

— Знаю, какая ты преданная собака, — язвительно ответил Сынун.

Ким проигнорировала его колкость и продолжила:

— Раз уж вы решили ввязаться в это, сначала выясните точную структуру финансов в руках вашей матери. Вам нужно знать, какие деньги и как будут двигаться для подготовки к предстоящему собранию акционеров. Докажите, что вы чётко это поняли, и я скажу, что делать дальше.

— Что? Что делать дальше? — Сынун сузил глаза и усмехнулся. — Звучит несправедливо. Это я тут ставлю требования.

— Никто не говорил, что сделка должна быть справедливой. И потом, — спокойно продолжила Ким, — вы же понимаете, что то, о чём вы просите, не так уж просто.

Сынун замолчал. Ким, взглянув на него, закутанного в одеяло, коротко вздохнула.

— Всё, что я хочу, — чтобы вы стали достойным. В этой сделке вы ничего не потеряете. Наши цели пересекаются.

Сынун, погружённый в свои мысли, молчал, а её взгляд становился всё более острым.

На Сынун слишком многого не знает. Он рос в тепличных условиях наследником и теперь думает, что может в одночасье занять трон. Такое возможно только в сказках. Он даже не понимает, что не достоин вести какие-либо сделки.

Михян полностью доверяла менеджеру Ким. Несколько лет назад это было так. Ким знала всё — с кем встречается Михян, когда и какие активы собирается продать, какой доход получает ежедневно, даже если ничего не делать. Пусть другие занимались практической частью, но Ким знала всё.

Трещина в их отношениях началась с мелочи. Зимой, когда менеджеру Ким исполнилось пятьдесят, она перенесла небольшую операцию. Три месяца после неё она не могла нормально ходить, поэтому не могла помогать Михян.

Ким пришлось временно передать управление финансами менеджеру Хану. Михян утешала её, убеждая отдохнуть до полного выздоровления.

Это был первый раз в её жизни, когда она отдыхала. Время шло медленно, и у неё было много времени на размышления. Разлука с Михян, с которой они были вместе каждый день на протяжении десятков лет, сделала её снова Ким Хёнхи, а не просто менеджер Ким.

И Ким Хёнхи оказалась слишком... ничтожной.

Конечно, она лежала в хорошей палате. Люди вокруг были добры. Благодаря Михян, она получала VIP-обслуживание в больнице. Но она знала, что всё это было благодаря тени Михян, а не ей самой.

Однако знать это умом и испытать на собственном опыте — разные вещи. Во время реабилитации она сильно зависела от персонала VIP-отделения. У неё нет семьи, поэтому все необходимые вещи ей приносили они.

Пока однажды она случайно не услышала, что они говорили о ней за спиной, она чувствовала лишь лёгкую апатию.

“Думает, что она тут хозяйка Хангён. Постоянно говорит: "Сделайте это, сделайте то." Просто бесит!”

“Её манера и вправду раздражает, да? Помнишь, как смешно было, когда она не могла сказать, что ей нужно принести нижнее бельё? Просто пять раз повторяла: "Мне нужно это", а потом в конце всё-таки сказала "нижнее бельё". Я чуть вслух не рассмеялась тогда.”

“Да, точно! Знаешь, бывают такие сотрудники в люксовых магазинах, которые ведут себя так, будто сами — это бренд, высокомерные, и клиентов игнорируют. Вот она такая же.”

“Говорят, такие люди ещё хуже. Их начальство унижает, вот они и пытаются на других людях подняться.”

“Тихо, осторожнее с словами.”

“Да я не про директора Хон, конечно. Она потрясающая. Всегда такая элегантная.”

“Вот-вот. А эта уже в возрасте, но до сих пор не взялась за ум. Жалко её. Если уволят, что она будет делать? Семьи нет, замужем не была.”

“Не переживай. У неё зарплата в несколько раз выше твоей.”

Если бы она услышала это в своём любимом идеально сидящем костюме, занятая своей работой, то никого бы не пощадила.

Но в тот момент она сидела в больничной пижаме с катетером, в инвалидной коляске. Даже не могла завернуть за угол, чтобы спрятаться от голосов, направлявшихся к ней. Ей пришлось поспешно вернуться в палату.

Стыд и беспомощность того момента — чувства, которые она давно забыла.

Хвалебные речи о Михян были её гордостью. Она так жила всё это время.

После возвращения её первым делом было разобраться с персоналом VIP-отделения больницы. В больницу было вложено немало денег Хангён, поэтому у неё была возможность вмешаться. Несколько человек потеряли работу — одних уволили за недостаток сервиса, других — за утечку личной информации пациентов.

Однако её настроение это не улучшило. Ведь впереди её ждали более серьёзные проблемы.

“Ах, оставь то дело менеджеру Хан. Там как раз что-то важное происходит. Люди, с которыми он работает, слишком напуганы, чтобы допустить утечку. Пусть всё остаётся как есть до конца года. А ты сосредоточься на управлении внутренними связями. Работай спокойно, без спешки.”

За какие-то три месяца её отсутствие привело к тому, что самая важная часть её работы оказалась в руках Хана. Несмотря на слова Михян, управление финансами так и не вернулось к ней.

“Но, менеджер Ким, ты ведь не трогала VIP-отделение больницы S без моего ведома?” — как-то между делом спросила Михян.

Что? Неужели я совершила ошибку? Думала, что после возвращения не смогу нормально работать? Перестала доверять мне?

То дело с больницей она не обсуждала с Михян. Конечно, были мелкие дела, о которых она не отчитывалась, но случай с больницей S отличался тем, что она действовала не в интересах Михян.

“Простите. Мне показалось, что они подслушали мой рабочий разговор по телефону, и мне стало тревожно...” — ответила она.

“Все семеро подслушали?”

Михян была мастером передавать разные эмоции через улыбку. Несмотря на её доброжелательный вид, менеджер Ким сразу поняла, что это одна из причин, по которой её отодвинули на второй план.

“Если возникли проблемы, я их решу.”

“Нет, всё нормально. Одна из них встречается с парнем из какого-то профсоюза, и тот через соцсети распространяет слухи про несправедливое увольнение. Совсем скоро собрание фонда, поэтому директор Мин нервничает. Мелком обмолвился об этом, но толком не объяснил. Я растерялась. Неужели это ты, менеджер Ким?”

Михян говорила медленно, и почти шёпотом добавила:

“Не думала, что ты используешь моё имя без моего ведома.”

Твоё имя создано не только тобой. Именно поэтому я гордилась похвалами в твой адрес.

Такие мысли мелькнули у неё в голове, но она не могла их озвучить. Сначала нужно было оправдаться.

Однако Михян не дала ей этой возможности.

Отмахнувшись под предлогом занятости, она лишь коротко улыбнулась и отвернулась. Между ними появилась невидимая стена. Доверие, выстраивавшееся десятилетиями, рухнуло в один миг, даже не дав ей шанса объясниться.

Она продолжала работать на Михян, но всё изменилось. И она знала, что уже никогда не вернётся к тому, что было раньше.

Отказ Михян поручить ей работу, несмотря на недовольство эффективностью менеджера Хана, был тому доказательством.

Она могла чувствовать предательство, но разве это не тот случай, когда можно было закрыть глаза? Ведь если бы Михян хоть на мгновение вспомнила о её преданности, всё могло быть иначе.

Насколько бы Михян ни была разочарована, её собственное чувство предательства было несравнимо глубже.

Глава 77

Михян старела, и она тоже. Но Михян может продолжать оказывать влияние на Хангён через своего сына Сынуна. В отличие от менеджера Ким, которая может быть заменена в любой момент.

Конец близок.

Единственным утешением оставалось то, что Сынун был таким.

С подчинёнными не заключают сделки. Им не предлагают, а приказывают. Он даже не знает, как держать поводок, чтобы выстроить иерархию.

— Так когда же ты выполнишь мою просьбу?

На вопрос Сынуна менеджер Ким слабо улыбнулась и заговорила:

— На детальное планирование и создание возможностей потребуется время. Когда вы займёте место директора и благополучно женитесь на Чан Сэре, мы назначим день Х.

Сынун усмехнулся и покачал головой. Наверное, ему было смешно от того, что всё это делается ради Хангён и Михян.

Как можно ожидать вечной преданности? В этом мире, где так мало постоянства.

— В следующий понедельник будет брифинг по финансовой структуре. А сегодня отдохните, молодой господин. Скоро собрание акционеров.

Менеджер Ким слегка склонила голову и ушла. В её глазах, уходящих во тьму, мелькнула тень улыбки.

12

В какой бы команде я ни была, без дела сидеть явно не придётся.

Джунён помассировала затёкшую шею и тяжело вздохнула. Коллеги из её предыдущей команды уже закончили свои дела и разошлись по домам.

Она получила материалы от PR-отдела для рассылки в СМИ, но использовать их в текущем виде было невозможно. Газета "Мёнъин Ильбо" согласилась сотрудничать, но попросила создать материалы, которые больше подчёркивали бы На Сынуна. Поэтому Джунён сейчас тщательно изучала показатели за последние несколько лет, предоставленные командой по стратегическому планированию.

— Моё дело — точный анализ, а не приукрашивание результатов.

Стиснув зубы, она пробормотала это себе под нос, пока её мысли не прервал приближающиеся шаги. Подняв глаза, она увидела подходящего руководителя Им с уставшим взглядом.

— Материалы готовы?

— Пока что подготовила это. Нужно ли что-то ещё подправить?

Джунён повернула монитор в его сторону, ясно давая понять, что хочет на этом остановиться. Руководитель Им склонился к экрану, внимательно изучая документ и подправляя сползающие очки.

— Всё хорошо, но вот этот проект по строительству железной дороги сейчас же заморожен...

— Это из-за задержки контракта на импорт арматуры из-за обменного курса. Со сбором средств, проведённым командой стратегического планирования, всё было в порядке.

Проект просто не завершён.

Руководитель Им прищурился и задумчиво протянул:

— И контракт на экспорт российского природного газа — этот проект вела команда Чхве, а не На Сынун.

— Но в отчёте значится имя На Сынуна. Он просто "приписал" себя к этому проекту.

Руководитель Им замолчал с недовольным выражением лица. Джунён слегка отодвинула своё кресло и добавила:

— Если вырезать все эти моменты, материалов для отчёта не останется. Если бы у команды стратегического планирования были выдающиеся результаты, нам бы не пришлось так стараться.

Её резкий тон заставил руководителя Им горько усмехнуться. Спустя некоторое время он утвердительно кивнул:

— Так и оставим. Подготовь окончательный вариант, отправим его в "Мёнъин", а после завершения общего собрания акционеров свяжемся с ними.

— Поняла.

Джунён вновь придвинулась к столу и начала печатать. Однако почувствовала на себе взгляд руководителя Им, который, казалось, собирался уходить. Она бросила на него взгляд через плечо.

— Хотите что-то сказать?

— Да нет, просто... Хорошо бы отдохнуть, когда эта работа закончится.

Для руководителя Им было необычно так туманно выражать мысли.

Поэтому Джунён усмехнулась:

— Каждый раз так думаю, но такой день всё никак не приходит.

— Помощница Юн, ты...

Руководитель Им постучал по перегородке и спросил:

— Ты когда-нибудь подавала заявку на работу в зарубежное представительство?

— Нет. А, один раз в самом начале, в Австралию. Конечно, меня не приняли.

Австралия была одним из самых конкурентных направлений, где уже работало множество опытных сотрудников с отличными результатами и оценками. После того случая Джунён даже не задумывалась о подаче новых заявок. У неё не было времени на такие размышления, а частые командировки уже создавали ощущение работы за границей, что её утомляло.

— Но почему вы вдруг заговорили о зарубежных представительствах?..

— Неважно. Просто закончим с этими материалами и пойдём домой.

Руководитель Им покачал головой и отвернулся. Джунён, поморгав, снова обратилась к монитору. Заметив свой телефон, она быстро взяла его и отправила сообщение.

[Через 10 минут.]

Экран телефона вскоре мигнул.

[Не опаздывай. Если опоздаешь хотя бы на секунду, думаю, я захочу взорвать Хангён.]

С тобой такие шутки не звучат как шутка.

Слегка усмехнувшись, Джунён продолжила работу. Звук клавиш ритмично разносился по офису.

* * *

Выйдя из здания компании, Джунён заметила знакомую машину на другой стороне дороги и помахала рукой. Проверив, что дорога свободна, она поспешила перейти улицу и быстро открыла дверцу машины.

— Девять минут! Успела же?

Садясь в машину, она посмотрела на Бомджина, сидящего за рулём. Он показал ей телефон, на котором секундомер показывал 9 минут и 39 секунд.

— Жаль. Ещё немного, и такой взрыв бы увидела.

Джунён легко ударила его кулаком по плечу, как бы упрекая его за такой комментарий, и Бомджин слегка усмехнулся.

— Увидишь как-нибудь. Пристегни ремень.

— Ты обустроил дом? Самду сегодня утром забрал мои вещи.

— Для начала, кровать - готова.

Пристёгивая ремень, Джунён прищурилась от его равнодушного ответа.

— Нет, сегодня не получится. Завтра общее собрание акционеров, и мне нужно сосредоточиться. Я слишком напряжена.

— А кто говорил, что что-то будет? Юн Джунён, почему у тебя в голове только это?

Бомджин притворно цокнул языком. Джунён пристально посмотрела на него, а затем нежно провела рукой по его сильному бедру и тихо прошептала:

— Потому что ты, Квон Бомджин, слишком хорош в этом?

— Мы сейчас разобьёмся.

Стиснув зубы, Бомджин схватил её руку. Джунён, заметив, что его напряжённость немного спала, тихо усмехнулась.

— Что у тебя было на ужин?

— Не ела.

— Что?

Бомджин нахмурился, а Джунён лишь пожала плечами.

— Я воздержалась. Впервые иду к тебе домой, думала, ты, конечно, сваришь рамен.

На самом деле у неё не было времени, да и голода она особо не чувствовала, но ей не хотелось говорить всё как есть. Это ведь не совсем ложь.

Бомджин тихо вздохнул и сказал:

— Мой рамён можно съесть в любое время. Но пропускать еду нельзя.

— Ты, с твоим графиком, учишь меня? Ты же сегодня вернулся около трёх утра, а ушёл до шести? Я уже думала, что это сон. Мне, простой помощнице в Хангён, приходится делать, что скажут, но ты ведь директор. Как директор может быть так занят? Наверное, мне придется взорвать JBK.

Её угроза с серьёзным выражением лица вызвала у Бомджина тихий смех. Вид его улыбающегося профиля был приятен. Джунён играла его рукой, затем спросила:

— Председатель там самый высокий человек, да? Может, мне стоит с ним встретиться?

— Даже не думай об этом.

Хотя её вопрос был в шутку, серьёзный тон Бомджина удивил её.

— Почему? Он страшный?

Бомджин слабо усмехнулся и покачал головой.

— Он будет интересоваться тобой. Если встретитесь, три дня не отпустит. И наговорит кучу ненужного.

— А если эти «ненужные вещи» — про твоё прошлое, то мне стоит встретиться с ним поскорее.

Джунён подмигнула. Бомджин глубоко вздохнул и повернул руль.

— Рядом с домом есть тихий ресторан, который работает допоздна. Если голодна, можем зайти туда...

— Рамен от Квон Бомджина. Давно не ела рамен с не перемешанным яйцом.

Но прежде чем она успела спросить, не хлопотно ли ему готовить, её сумка завибрировала. Джунён достала телефон и замолчала. Бомджин, заметив её реакцию, посмотрел на экран. Его глаза слегка сузились, когда он увидел имя, состоящее из трёх слогов.

Джунён выключила звук на телефоне и убрала его обратно в сумку. Бомджин нарушил молчание:

— В офисе не пересекаетесь?

— Только если он не ищет меня специально. Наши этажи разные, и мы не работаем вместе.

Она коротко выдохнула и крепче сжала его руку.

— На Сынун изменился. Никогда бы не подумала, что увижу его с таким взглядом.

Раньше, если бы Сынун в порыве эмоций на неё накричал, он бы тут же извинился. Как бы холодна она ни была, он сделал бы всё возможное, чтобы убедить её, что это больше не повторится.

Но после того дня он не только не извинился, но и ни разу не показался ей на глаза. Этот звонок был первым с тех пор.

Что-то пошло не так. Внутри На Сынуна что-то, что долгое время держалось в порядке, сломалось.

Это она чувствовала совершенно точно.

— Ты не думала уйти из "Хангён" после того, как Сынун станет директором?

Бомджин, видя, что она задумалась и не торопится с ответом, уточнил:

— Из-за твоей мамы?

Вместо ответа Джунён слегка кивнула и пожала плечами.

— Она находится в больнице, которая спонсирует «Хангён». Если бы не это, то мы бы уже давно разорилась.

Она на мгновение замолчала, затем вздохнула.

— Мне пришлось сделать выбор.

Видя, как её взгляд беспомощно блуждает в пустоте, Бомджин мягко провёл рукой по её тыльной стороне ладони. Он не мог даже представить, каково ей было пройти через всё это в одиночку, но знал одно: её путь был трудным.

У него были дядя, адвокат, связанный с его отцом, и Самду, а она была совершенно одна.

— Даже если она не узнает меня и лежит в бессознательном состоянии, я не могу оставить её. Ты бы удивился, увидев мою маму. Она совсем ничего не ест и только лежит, но выглядит гораздо лучше, чем в те времена. Может, её радует, что её дочь страдает?

— Да, не узнал бы.

Джунён машинально кивнула в ответ на его слова, но затем резко подняла голову.

Глава 78

— …Что?

— Тогда я думал, что у вас одинаково тяжелые руки, но теперь вижу, что ты унаследовала её глаза и губы.

— О чём ты говоришь? Ты видел мою маму?

— Да.

— Когда?

— После того, как начал работать с «Хангён».

— Что? Как ты узнал? Почему не сказал мне?

Её голос повышался с каждым вопросом, она была готова сорваться. Но Бомджин, спокойно посмотрев в зеркало заднего вида, ответил:

— Я много сомневался. Затем решил просто зайти и поздороваться. У меня ведь есть определённая связь с твоей мамой.

Джунён открыла рот от удивления, затем слегка приподняла уголки губ с ехидной улыбкой.

— Сколько времени прошло с тех пор, как ты взялся за дело «Хангён», а ты только сейчас говоришь об этом? Вау, ты действительно незаметно действуешь. Значит, вот как это выглядит, если Квон Бомджин решит скрыть что-то? Людям нельзя доверять.

— Послушай еще кое что, и можешь продолжать насмехаться, — спокойно продолжил Бомджин: — Даже если ты уйдёшь из «Хангён», для твоей мамы в больнице ничего не изменится. Просто запомни это.

Готовая поддразнить его, Джунён нахмурилась, но её губы вдруг разомкнулись, потеряв всю силу. Несколько раз моргнув, она резко подняла взгляд и спросила:

— Ты хочешь сказать, что собираешься дать мне денег?

— Нет. А тебе нужны деньги?

— Нет! Деньги-то нужны, но не твои! — Джунён воскликнула и, поймав волну, продолжила:

— Тогда что это значит? Ты знаешь, сколько стоит месячное лечение в той больнице? Мы едва держимся благодаря влиянию директора Хон Михян, которая помогла получить грант от фонда… Неужели ты... Ты заключил сделку с ней, когда взялся за это дело? Договорился, чтобы мама осталась в больнице, даже если я уйду из компании?

На её быстрые слова Бомджин тихо вздохнул. Под её пронизывающим взглядом, от которого казалось, она была готов схватить его за горло, он нехотя ответил:

— Не совсем так, но близко.

— Почему не скажешь точно?

Джунён скрестила руки, смотря на него, ожидая ответа. Молчание затянулось, пока она не сузила глаза, и наконец её голос раздался спокойно, но твёрдо:

— Значит, есть ещё что-то, что ты от меня скрываешь, Квон Бомджин.

Он бросил на неё взгляд и криво усмехнулся. Глубоко вдохнув, он тихо сказал:

— Если ты думаешь, что я что-то скрываю, это твоё право. Но если это связано с работой, буду благодарен, если ты поймёшь.

Джунён нахмурилась, переваривая его слова. Он сказал, что это близко к правде, значит, её догадка не сильно ошибочна. Если в их договоре с «Хангён» был пункт о конфиденциальности, это можно понять.

Но это не значит, что она не была возмущена.

Она не требовала, чтобы он рассказывал ей каждую мелочь, но было досадно и обидно, что на её вопросы он не даёт прямого ответа. Пока она пыталась разобраться в своих чувствах, она услышала голос Бомджина:

— Если честно, мне не по себе от мысли, что ты остаёшься в «Хангён».

Джунён подняла глаза. Бомджин уверенно продолжил:

— Когда это дело закончится, я не буду знать о «Хангён» столько, сколько сейчас. И меня беспокоит На Сынун. Если единственная причина, по которой ты остаёшься в «Хангён», это твоя мама, я хотел показать, что есть и другой путь.

Она понимала. В каком-то смысле Бомджин решил её самую большую проблему. Она просто не знала, как он это сделал.

Но всегда есть что-то более важное.

Это то, что Бомджин сделал для меня.

Джунён мотнула головой, словно пытаясь избавиться от запутанных мыслей, и хлопнула себя по щеке. Затем, глядя на Бомджина, слегка выпятила губы.

— Ты когда-нибудь скажешь мне этот ответ?

В глазах Бомджина, которые до этого были напряжёнными, смягчились. Он коротко кивнул.

— Когда-нибудь.

С лёгким разочарованием Джунён топнула ногой.

— В наши времена работу найти сложно, а ты так просто об этом говоришь. Ах, ну конечно, директору легко говорить.

— Это на тебя не похоже, Юн Джунён. Какая компания не захочет взять тебя на работу?

— ...JBK Financial?

Её слова были словно метко брошенный кинжал, и Бомджин на мгновение замолчал. Улыбаясь, Джунён ткнула его в щёку пальцем.

— Ладно, я подумаю об этом. А сейчас хочу просто поесть, принять душ и хорошо выспаться.

— Хорошо. Мы уже приехали.

Бомджин свернул руль и медленно сбросил скорость. Машина плавно пересекала просторную парковку.

* * *

— Ты всё слишком продумал.

После сытного ужина и горячего душа Джунён заметила на двери банный халат и не смогла удержаться от улыбки. Надев теплый халат, она вышла из ванной и ощутила прохладный воздух.

Она выглянула из-за угла, как хищник, высматривающий добычу, и заметила Бомджина, сидящего на диване с ноутбуком на коленях. Подходя к нему, она спросила:

— Дом у тебя замечательный и чистый. Но самое удивительное — это наличие женского халата.

Бомджин нахмурился и закрыл ноутбук.

— Слишком предусмотрителен?

— Убери ноутбук. Это моё место.

Она указала на его колени, и Бомджин, с лёгкой усмешкой, убрал ноутбук. Джунён без стеснения устроилась на его коленях, и он обнял её за талию.

— Ты всё ещё злишься из-за ситуации с мамой?

— О чём ты?

— Ты ведь в халате.

Бомджин прищурился, чувствуя её тёплую и влажную кожу:

— Ты меня дразнишь или...

Его большая рука медленно скользнула по изгибам её тела. Низкий, бархатистый голос тихо пробрался в её ухо:

— Передумала?

Встретившись с его тёмными, сияющими глазами, Джунён слабо усмехнулась и слегка ущипнула Бомджина за щёку.

— К сожалению, я пойду спать.

Бомджин поднял брови, будто немного разочарованный. Его рука, которая кружила возле её талии, спокойно опустилась. Джунён коротко вздохнула и прислонилась головой к его груди.

— Отличное место. Вид на ночной город просто потрясающий.

— Рад, что тебе нравится. Я пять раз переставил диван.

Слова, прозвучавшие словно жалоба, вызвали у Джунён лёгкую улыбку.

— Правда?

— Когда я думал о том, что ты придёшь ко мне домой...

Он нежно провёл рукой по её ещё влажным волосам, словно размышляя вслух.

— Не мог в это поверить.

Джунён молча позволила ему гладить её волосы, смотря на пейзаж за окном. Ей нравилось слышать его глубокий, мелодичный голос в таком спокойном тоне.

— Расскажи ещё что-нибудь.

Потирая голову о его грудь, она подзадоривала его. Бомджин тихо засмеялся.

— Я никогда раньше не думал, что могу чувствовать себя комфортно, находясь с кем-то в одном пространстве. Но с тобой — это так.

— У нас ведь есть общая история. Мы ели вместе под одной крышей, ты спал, а я занималась учёбой.

Джунён играла с его рукой, которая медленно скользнула по её плечу. Она вдруг подняла голову:

— Может, нам стоит поискать двухуровневую квартиру? Ты будешь на втором этаже, а я — на первом. Как в том доме.

— Нет, нельзя.

Его неожиданно категоричный отказ заставил её выпрямиться и посмотреть на него с удивлением.

— Почему нет?

— Я должен снова лежать на кровати и смотреть на твою спину, сидящую за столом? Это пытка. Расстояние между нами сейчас — идеальное для меня.

Бомджин медленно моргнул, притворно нахмурив одну бровь. Джунён покачала головой и проворчала:

— Ты жалуешься на мои шутки, а сам о чём думаешь? С каких пор твои мысли только об этом, Квон Бомджин?

— С того момента, как в один дождливый день появилась вся промокшая ты, — невозмутимо ответил он с опущенными глазами. Джунён нахмурилась, чувствуя, как её губы странно теплеют под его пристальным взглядом.

— Не перегибай с атмосферой. Я же сказала, что сегодня ничего не будет.

— Это мы ещё посмотрим.

— Посмотрим-посмотрим, но сегодня ничего не будет...

— Давай жить вместе, Джунён.

Бомджин поднял её руку и нежно поцеловал, прошептав:

— И дальше, всегда.

Джунён собиралась усмехнуться и что-то съязвить, но замерла, встретив его серьёзный взгляд. Бомджин тихо продолжил:

— Я хочу, чтобы тебе было неуютно без меня. Чтобы ты чувствовала, что со мной тебе лучше, чем одной. Как я.

Тишина мягко опустилась, словно крылья. Джунён, встретившись взглядом с Бомджином, слегка приподняла брови:

— Звучит как предложение.

— Ты правильно поняла.

Его спокойное подтверждение вызвало у неё невольную усмешку.

— Как ты так резко умудряешься переходить от одного к другому? Только я переступила порог твоего дома, а ты уже о свадьбе?

— Я предупреждал, что, начав, уже не смогу остановиться. По сути, всё это было решено ещё тогда, когда я пришёл к тебе домой.

Бомджин спокойно ответил, крепче сжав её руку. Чувствуя тепло его ладони, Джунён немного поджала губы.

— Я думала, что тебя вообще не интересует брак.

— Не интересовал. Он мне был не нужен. Я не собирался никого подпускать к себе.

— А теперь?

— Теперь... я хочу быть с тобой.

Бомджин рукой медленно провёл по её щеке. Взгляд, обычно строгий и холодный, сейчас был мягким и расслабленным. Он тихо прошептал:

— Я не хочу оставлять тебя одну. В любой момент, который нас ждёт впереди.

Джунён крепко сжала его руку, когда он отдалился от её губ. Её сердце начало бешено колотиться, и на губах появилась едва сдерживаемая улыбка:

— А что, если я не захочу?

— Мне не важно, когда будет свадьба. Это всего лишь формальность. Главное, чтобы мы жили вместе, и ты могла понять, стоит ли жить со мной дальше.

— Похоже, ты даже не рассматриваешь вариант, что я уйду.

— Да, не рассматриваю. С того момента, как ты дала мне шанс.

Глава 79

Бомджин с невозмутимым выражением лица кивнул. Джунён тяжело вздохнула и прикусила губу.

— Я ещё не успела собрать вещи в той квартире. Да и договор аренды пока не истёк.

— Не спеши. Главное, чтобы твоё сердце уже было здесь.

— Вот же... Ты то ли торопишься, то ли нет.

Она покачала головой и снова прислонилась к его груди. Его объятия были словно созданы специально для неё — тёплые, надёжные и сильные.

Бомджин снова положил руку на её голову, мягко гладя её волосы, словно убаюкивая. Он пробормотал:

— Раньше мне никогда не хотелось заниматься чем-то, что не связано с работой. Но с тобой мне хочется делать так много... просто мелочей.

— Например? Сходить в кино, погулять, держась за руки?

— Или устроить пикник в хороший день. Только, пожалуйста, меньше клубничного джема.

Джунён засмеялась от его серьёзного тона. Затем она внезапно подняла голову и, ухватившись за его плечи, повернулась к нему:

— Давай ещё покатаемся на велосипедах. И поедем в путешествие. Ты будешь готовить, мне и рамёна хватит. Ты же знаешь, я не привередливая.

— Ещё было бы хорошо сделать семейное фото.

Бомджин коротко усмехнулся, посмотрев на одну из стен в гостиной.

— Повесим его туда.

Джунён проследила за его взглядом, остановив его на пустой стене. Её губы изогнулись в лёгкой улыбке. Это был обычный разговор, но почему-то что-то внутри заставляло её чувствовать волнение. Она глубоко вздохнула, стараясь успокоить учащённое сердцебиение, и прищурилась, глядя на Бомджина.

— Ты случайно не строишь планы ещё и на детей?

— Дети — это не моё. Не уверен, что смогу их воспитать.

Он покачал головой и провёл рукой по подбородку, словно раздумывая.

— Хотя, если это будет твой ребёнок, мне бы хотелось его увидеть. Не важно, на кого он будет похож, но воспитывать его, наверняка, будет непросто.

— Вот уж, до чего ты дошёл в своих мыслях?

— Юн Джунён...

Он взял её руки, которые она беспокойно двигала, и притянул их к себе, прошептав:

— Сколько ещё ты будешь делать вид, что ничего не замечаешь?

Почувствовав его напряжённое тело под своими руками, Джунён изогнула бровь и чуть приподняла подбородок. Она раздвинула ноги и устроилась на его коленях, спокойно глядя ему в глаза.

С Бомджином она всегда думала о будущем. И это будущее всегда казалось ярче и лучше, чем если бы она была одна.

Как послушная собачка, он позволил Джунён обхватить его щеки. С хитрой улыбкой она прошептала:

— Я только поцелую.

— Ты можешь сделать только это.

Бомджин лениво приподнял брови, обнимая Джунён за спину, когда она нежно прикоснулась к его губам. Тёплый воздух окружал их, создавая уютную атмосферу, пока её халат плавно скользил вниз.

* * *

Общее собрание акционеров прошло по плану. Вместе с решением о назначении нового директора в прессе появилась новость о помолвке Сынуна и Чан Сэры. Хотя были упомянуты и связь с Хон Инсопом, президентом, который сейчас возглавляет "Хангён", ситуацию удалось держать под контролем, чтобы избежать полного раскрытия сложных взаимоотношений в семье Хон.

Джунён, следившая за собранием акционеров из зала заседаний и поддерживавшая связь со СМИ, буквально обмякла в кресле, как только всё закончилось.

Ослабевший нервный напряжение наконец-то дало о себе знать.

Теперь она поняла, что обвинять Бомджина в этой ситуации не было смысла. Всё дело было в её собственных желаниях.

Нет, конечно, сказать, что Бомджин вообще не виноват, тоже нельзя. Вчера он явно решил окунуть её в сироп сладкой любви...

— Хорошо поработали, помощница Юн, — раздался голос руководителя Им.

— Спасибо за ваш труд.

Джунён быстро выпрямилась, когда увидела, как руководитель Им, сидевший напротив, приветственно махнул рукой. Оба они выглядели уставшими, с тёмными кругами под глазами, и не смогли удержаться от улыбки.

— Ну что ж, ещё один проект завершён. Для команды, собранной наспех, у нас неплохая слаженность, правда?

— Я многому научилась.

На вежливый ответ Джунён руководитель Им с улыбкой махнул рукой:

— Ты уверенно справляешься с работой, и это очень радует. Для таких медлительных людей, как я, это полезный стимул.

— Вы просто более осторожны.

— Кстати...

Им только собрался что-то сказать, как телефон Джунён замигал. Она мельком взглянула на экран и неловко улыбнулась.

— Кажется, звонит, чтобы поздравить с успешной работой. Он всегда любил похвастаться.

— Понятно.

— Не обязательно отвечать, говорите дальше.

— Ничего страшного, в другой раз. Давайте сначала выйдем из этой душной комнаты.

Следуя за начальником, Джунён тоже начала собирать вещи. Внезапно Им остановился, услышав звуковое уведомление о новом внутреннем письме.

Их взгляды снова встретились в воздухе.

— Надеюсь, это не ещё одно задание.

— Я, по крайней мере, собираюсь прочитать это на своём месте.

Джунён, качая головой, направлялась к выходу, но заметила, что Им застыл на месте, уставившись на экран ноутбука. Он медленно перевёл взгляд на неё, поправляя очки с неопределённым выражением лица.

— Что? Это действительно новое задание?

Подойдя ближе, она взглянула на экран. На мониторе отображалось письмо с уведомлением о её назначении на должность в европейском филиале.

— ...Проджект-менеджер?

С недоумением Джунён повторила название должности, тихо усмехнувшись. Это было повышение, и довольно значительное. Несмотря на то, что она участвовала только в проекте TANDOZ, этот проект стал лишь началом для выхода на европейский рынок. "Хангён" имел амбициозные планы на Европу.

Проблема заключалась в том, что Джунён не считала себя готовой для такой роли. Проектный менеджер европейского филиала обладал значительной свободой в принятии решений, но это также означало огромную ответственность. Для человека с опытом работы всего 5-6 лет такая должность казалась неподъёмной.

— Им нужен кто-то, кто возьмёт на себя удар при запуске нового бизнеса? Как они могли подумать, что я справлюсь с этой должностью?

— Слышал, что На Сынун, точнее, директор На Сынун, проявляет большой интерес к этому проекту, — вздохнул Им: — Не хотел говорить раньше, так как это были лишь слухи, но он, похоже, рассматривает возможность возглавить европейский филиал.

— Что?

— Став директором, он должен будет продемонстрировать результаты перед акционерами. Новый канал в Европе — это крупный проект, и, вне зависимости от того, что из этого выйдет, первые пару лет все будут внимательно следить за процессом. Это риск, но и большая возможность, от которой трудно отказаться.

Джунён бессильно открыла рот.

Неужели именно поэтому, меня отправляют в Европу?

После того как он объявил о помолвке с Чан Сэрой...?

По её спине пробежал холодок. Перед глазами мелькнуло его лицо с жёстким выражением, когда он грубо схватил её за запястье. Джунён нахмурилась, но её мысли прервало внезапный звонкий звук телефона. Это был внутренний телефон в зале заседаний.

Она мельком посмотрела на руководителя Им и кивнула ему, прежде чем поднять трубку. Звонкий голос донёсся с другого конца провода.

— Помощница Юн Джунён?

— Да, это я.

— Вас вызывает директор На Сынун.

От ледяного выражения на лице Джунён руководитель Им тяжело вздохнул. Атмосфера в зале заседаний мгновенно стала угнетающей.

* * *

Новое оформление кабинета директора создавало совершенно другую атмосферу. Видимо, приложили немало усилий, чтобы встретить самого молодого директора. Войдя внутрь, Джунён заметила, как Сынун, стоящий у окна, повернул голову.

— Присаживайтесь.*

*(П.П. Если помните мою заметку про уровни вежливости в корейском языке, сейчас Сынун обращается на среднем уровне, между “ты” и “вы”, но так как всё таки формально, буду переводить на “вы”. Раньше он всегда говорил на “ты”. Джунён же говорит на самом почтительном, на “вы-вы” :) )

Его вежливый тон заставил её почтительно склонить голову, прежде чем она села на диван. Сынун заказал чай у секретаря, его движения были спокойными и уверенными. В строгом тёмно-синем костюме его лицо выглядело ещё более худым и резким, чем раньше.

— Думаю, вы уже видели объявление о назначении. Это могло показаться неожиданным. Я хотел заранее предупредить вас, но не смог связаться.

Такого поворота событий Джунён не ожидала. Она сидела прямо, внимательно глядя на него.

— Я слышала, что Вы рекомендовали меня на эту должность. Могу узнать, почему Вы считаете меня подходящей?

Сынун медленно подошел и сел напротив, затем слегка усмехнулся. Сложно было поверить, что это тот же человек, который совсем недавно еле держал себя в руках. Его выражение теперь было спокойным и вежливым. Он слегка ослабил узел галстука и начал:

— Я достаточно долго наблюдал за вами, поэтому знаю, какой вы человек. Видел, как вы стараетесь, сколько вы сделали, и насколько вас недооценивают.

Джунён внимательно смотрела на него, пытаясь понять, вызваны ли его сдержанные манеры раскаянием за его прошлое поведение. Сынун продолжил, оставаясь спокойным:

— В ситуации, где нужно открывать новые горизонты, мне не нужен старый человек с большим опытом и знаниями. Вы вели проект TANDOZ, знаете местные условия, у вас есть напористость и отличные способности. Именно поэтому я вас рекомендовал. И кадровый отдел признал ваши заслуги.

— Говорят, Вы сами собираетесь возглавить европейский филиал, — заметила Джунён.

Брови Сынуна слегка поднялись, но затем он мягко улыбнулся:

— Это правда. Я вижу в этом возможность продемонстрировать свои способности как директора.

Джунён также слегка улыбнулась. После короткой паузы она подняла глаза и сказала:

— Простите, но я не могу принять эту должность. Думаю, Вы сами прекрасно понимаете, почему.

В глазах Сынуна промелькнула растерянность. Его лицо исказилось, теряя улыбку. Он медленно сжал кулаки и холодно произнёс:

— Надо уметь отделять личное от рабочего, помощница Юн. Мои чувства не имеют отношения к этому назначению.

Глава 80

Тишину неожиданно нарушил стук в дверь. Вошла секретарша Сынуна, толкая тележку с чашками чая. Едва её заметив, Сынун поднял брови.

— Убирайся.

— Простите? Но вы же просили принести чай…

Секретарша замолчала, увидев, как Сынун резко встал и направился к ней. Подойдя вплотную, он тихо, почти шепотом, сказал:

— Запомни, секретарь Ли. Больше не заставляй меня повторять дважды. Ни по какому поводу.

Джунён не видела его лица, только спину, но одного взгляда на побледневшее лицо секретарши хватило, чтобы представить выражение Сынуна.

Когда секретарша поспешно покинула кабинет, тишина стала ещё более ледяной. Глубоко вздохнув, Сынун обернулся и подошёл к Джунён, внимательно глядя ей в глаза.

— Забыла? Это ты сама раструбила всё в прессу. Я помолвлен с Чан Сэрой из «Мёнъин Ильбо». Скоро женюсь. Я уезжаю в Европу и ради неё тоже. Она любит Париж. Даже не представляю, что ты могла себе надумать.

Сынун сел обратно, выдыхая с горькой усмешкой. Джунён молча смотрела на его синие жилы, выступающие на руках. Её голос прозвучал ровно:

— Я отказываюсь не потому, что думаю, будто Вы можете испытывать ко мне другие чувства, несмотря на Вашу помолвку с Чан Сэрой.

Лицо Сынуна напряглось, заметно вздрогнув. Джунён не отводила от него взгляда, продолжая:

— Причина в том, что Вы позволили своим эмоциям взять верх, грубо схватив меня за запястье. Вы легко разрушили всё, что у нас было. Я восприняла это как прямую угрозу. И даже сейчас, представляя, что могло бы произойти, если бы тогда никто не вмешался, я не могу спокойно спать.

— Джунён-а, это…

Сынун протянул руку, пытаясь остановить её, но она быстро встала, стараясь удержать голос от дрожи:

— Именно поэтому я отказываюсь. Не потому, что не могу разделить личное и рабочее, а ради своей безопасности. Я не смогу работать с Вами в одном пространстве. Всего доброго.

Даже повернувшись к двери, Джунён напряглась, готовая к тому, что Сынун может попытаться её остановить или схватить за руку. Но он не двинулся с места, лишь заговорил:

— А как же твоя мать? Она тебе больше не нужна?

Джунён застыла на полпути к двери. Сердце гулко ухнуло.

— Твоя мать, которой дышать помогает "Хангён". Теперь тебе всё равно?

Сынун говорил вяло, будто уговаривал капризного ребёнка.

— Ты устала?

Джунён сжала кулаки, уставившись на закрытую дверь. Ногти впились в ладони. Её губы мелко дрожали.

— Она ведь твоя единственная семья. Здоровье у неё сейчас улучшилось. Если ты бросишь её из-за одного мужчины, никогда больше не сможешь спокойно спать, — тихо говорил Сынун, медленно приближаясь. Казалось, его тень приковала Джунён к месту, лишив её возможности двинуться. Он встал у неё за спиной и шептал:

— Сможешь? Ты же сама должна будешь снять с неё аппарат для дыхания. Или пойдёшь к Бомджину и начнёшь умолять его? Он с радостью будет тратить деньги на ветер? До каких пор? И зачем? А если он откажется? Что тогда? Собираешься сделать вид, что ничего не можешь поделать?

Джунён резко выдохнула. В груди закипали злость и унижение.

Единственный человек, который мог говорить о её отношениях с матерью, была она сама. Никто другой не видел и не переживал все тех эмоции, которые были между ними. Даже думая, что ненавидит её, Джунён продолжала работать изо всех сил, чтобы увидеть её спокойное лицо, когда спит. Само её существование было важнее всего.

Никто не имеет права использовать мои чувства против меня.

— На Сынун, — медленно повернувшись, Джунён прямо посмотрела на него. — Ты никогда не считал меня другом. Я всегда была для тебя просто вещью, которую ты хотел получить. И тогда, и сейчас.

— Джунён-а, я...

Она прервала его, заговорив низким, сдержанным голосом:

— У тебя уже есть всё, что тебе нужно. Посмотри на то, что у тебя в руках, а не на чужие руки. Иначе будешь несчастен всю жизнь.

Лицо Сынуна напряглось, его брови сошлись на переносице. Джунён, смотря на это раздражающее выражение, чётко произнесла:

— Давай больше не будем видеться.

Его обычно тёплые карие глаза, как у сказочного принца, потемнели. Джунён отвернулась и ушла, не оборачиваясь. Она слышала, как он что-то сказал, но эти слова больше не могли её тронуть.

13

— Нет, смотри, если добавить сюда триста и вычесть 27%, то должно получиться две тысячи шестьсот.

— Почему ты вычитываешь 27% отсюда? Надо вычитать оттуда. Тогда получится две тысячи восемьсот двадцать.

— Почему?

Чжунхо глубоко вздохнул. Он понял, почему прежняя компания Самду обанкротилась, ведь он утверждал, что сам занимался всеми расчётами. Самду был хорош во многом, но только не в математике.

— Впредь поручай такие дела другим. Не доверяй своей голове.

— Как я могу это поручить другим? Если не я, то ты должен разобраться.

Большинство инвестиционных проектов и управление кредитами уже были переданы в специализированные отделы, но некоторые давние дела, связанные с частными займами, всё ещё оставались в их ведении. У них не было собственного офиса. поэтому эти двое сидели в просторном лобби здания, ломая голову над цифрами.

— Как твоя голова всё ещё на плечах? Удивительно, что хённим ещё не закопал тебя.

— Лучше о своей голове побеспокойся. А где председатель?

— На встрече с начальником K Securities в кофейне.

Внутри здания JBK Financial было небольшое кафе. Поскольку все люди здесь были сотрудниками JBK, Джунхо, отвечавший за безопасность Санчуна, мог ненадолго присесть рядом с Самду и передохнуть. Хотя, вероятно, проще было бы просто стоять у входа в кафе, как охранник.

— Как съездил в Пусан?

— Да так, ничего особенного, — Самду отвёл взгляд и кашлянул. Чжунхо только цокнул языком.

— Да ладно, не будь таким скрытным. Мне жутко любопытно. Говорят, у хённима появилась девушка. Тебе самому неинтересно? Председатель тоже всё время об этом говорит.

— Ничего не знаю. Не спрашивай.

— Да что тут такого секретного? Хённим велел тебе молчать? Я от председателя кое-что слышал. Он говорил, что они знакомы со школы. Как её звали... Юн, Джиён? Джонён?

Чжунхо пытался вспомнить имя, когда заметил, что Самду уставился в одну точку, не отрывая глаз.

— Эй, чего ты так удивился?

— Не знаю... Мне кажется, я вижу что-то странное.

— Что такое? Какая-нибудь знаменитость пришла? Мне в последнее время Ча Ганын нравится, — сказал Чжунхо, поворачивая голову в направлении взгляда Самду.

В этот момент в здание вошла девушка. На ней была блузка пастельных тонов и юбка с геометрическим узором. Она уверенно прошла по лобби и остановилась перед табло с указателем этажей.

Она привлекала внимание. Волосы собраны в строгий хвост, чёткие черты лица и аура, не позволяющая легко подойти. Её осанка и острый взгляд внушали лёгкое беспокойство.

Она явно пришла не брать кредит или предлагать инвестиции. Может, перепутала здание?

— Нуним! — Самду внезапно вскочил на ноги, прервав размышления Чжунхо.

Девушка с холодным выражением лица обернулась на голос.

— Самду?

Глаза девушки округлились, и уголки её губ приподнялись в улыбке, напоминавшей распустившийся весенний цветок, смешанный с игривостью озорного ребёнка. Джунхо, оцепеневший от её вида, с трудом встал, когда она уверенно направилась к ним.

— К-ка-как вы здесь оказались? У вас назначена встреча с хённимом? Но он сейчас на совещании...

— Просто зашла. Я сейчас на грани взрыва. Он на встрече? Самду, а ты что здесь делаешь?

— Я тут считал арендную плату... Но, нуним, вы уверены, что вам сюда можно?

Обычно женщины, особенно молодые, старались избегать взгляда Самду, но эта девушка спокойно подошла и плюхнулась рядом с ним. Самду, наоборот, засуетился и сжал свои широкие плечи.

— А что? Если я не за деньгами, значит, мне нельзя сюда? — холодно спросила она, убирая улыбку, и её лицо стало таким ледяным, что даже зима показалась бы тёплой.

Джунхо уставился на Самду, который словно мышь перед кошкой, беззвучно шевелил губами. Это действительно выглядело ошеломляюще.

Девушка, держа глаза прищуренными, наконец вздохнула и расслабила плечи.

— Прости. Просто сейчас нервы на пределе. Возможно, мне действительно придётся занять денег.

— Что? Что-то случилось?

— Можно и так сказать. Мне, похоже, придётся уйти из компании.

— Правда?

Чуть громче чем нужно отозвался Самду, чем привлёк её внимание. Её изящные брови нахмурились.

— Ты радуешься этому?

— Я... Я разве так сказал?

— И кто этот мужчина, который так пристально на меня смотрит?

Когда её взгляд столкнулся с его, Джунхо с неловким выражением перевёл взгляд на Самду.

Глава 81

Джунхо не знал, как представиться, и стоило ли вообще это делать. Подсознание подсказывало ответ, но слова всё никак не могли слететь с языка.

— Он... м-м... мой коллега.

— Не хочешь сразу назвать его имя? — девушка слегка приподняла изящную бровь и представилась первой. — Приятно познакомиться. Меня зовут Юн Джунён.

Её взгляд был чистым и ясным, как капля воды. Под её пристальным взглядом Джунхо невольно опустил голову.

— Приятно познакомиться. Я - Ли Джунхо... А?...

Пока он представлялся, сознание вдруг уловило знакомое имя, и он резко перевёл взгляд на Самду молчал, но ответил глазами.

— Сотрудники JBK Financial как-то странно представляют себя. Ли Джунхо-а? — произнесла она с лёгкой насмешкой, глядя на него.

Джунхо, наконец поняв, почему Самду называл её «нуним», нервно сглотнул. Прочистив горло, он с подчёркнутой вежливостью снова представился:

— Меня зовут Ли Джунхо. Рад знакомству.

Джунён ответила ему сияющей улыбкой и, удобно устроившись на диване, спросила:

— Встреча долго будет идти? Я смогу с ним встретиться, если подожду здесь?

— Она должно была давно закончиться. Нуним, а что случилось? Может, я чем-то могу помочь? — в голосе Самду звучала неподдельное беспокойство.

Джунён пожала плечами:

— Всё нормально. На самом деле я просто очень соскучилась по твоему хённиму.

Самду неловко отвёл взгляд, и Джунхо тоже чувствовал, как по спине пробегают мурашки от того, что она говорит это про того самого хённима, которого он знал.

— А это что? Процентные расчёты? — спросила Джунён, указывая на документы на столе.

Самду, почесав затылок, объяснил:

— Да, это объект, за который я отвечаю, но цифры всё время выходят разные, поэтому я их сейчас проверяю.

Джунён, фыркнув, подняла бумаги и начала что-то быстро записывать ручкой, словно решала простую арифметическую задачу. Джунхо, не зная, стоит ли останавливать её, лишь неуверенно дёрнул рукой.

— Три тысячи триста? Разве не две тысячи восемьсот двадцать? — удивилась она, указывая на последние цифры.

Глаза Джунхо округлились:

— Две тысячи восемьсот двадцать? Как?

Вскоре все трое склонились над документами, а Джунён объясняла расчёты, словно учитель на занятии. Джунхо всё шире открывал рот, осознавая, что действительно пропустил важный момент в предыдущих расчётах.

Джунён, переводя взгляд между понимающим Джунхо и просто сидящим Самду, коротко вздохнула:

— С JBK точно всё в порядке?

— Ну, обычно такими вещами занимается отдельная команда... — пробормотал Самду, но внезапно вскочил на ноги.

Он увидел двух человек, выходящих из лифта. Джунён тоже подняла голову. Один из них был Бомджин.

— Вам не обязательно провожать. До свидания, — вежливо попрощался мужчина в строгом костюме без галстука и покинул здание.

Бомджин, проведя взглядом уходящего, обернулся, почувствовав чей-то взгляд. Его резкий и пристальный взгляд встретился с Джунён.

— Юн Джунён! Что ты здесь делаешь?

— Подрабатываю, — Джунён слегка покачала рукой с ручкой, её глаза заискрились.

Бомджин, хмуря брови, украдкой взглянул в сторону мужчины, который только что покинул здание. Джунён, будто понимая его мысли, с улыбкой облокотилась на спинку дивана:

— Если возможно, уделите мне немного времени, директор Квон Бомджин. Кажется, у нас есть о чём поговорить.

Узнала?

Бомджин, крепко сжав губы, глубоко вздохнул. Джунён продолжала улыбаться, её улыбка становилась всё шире.

* * *

Офис Бомджина оказался гораздо больше и уютнее, чем она ожидала. Хотя в комнате было немного мебели, вся она была в монохромных тонах, что придавало пространству немного суровый вид.

Джунён, осматривая книжный шкаф, занимающий целую стену, и книги, плотно стоящие на полках, невольно восхитилась. В другой раз она бы могла обсуждать только этот шкаф несколько дней, но сейчас у неё было более важное дело.

— Работа прошла хорошо? Сегодня акции «Хангён» поднялись на 12 пунктов, — небрежно бросил Бомджин, заходя в кабинет и закрывая документы на столе.

Джунён прищурилась, наблюдая за ним. Закончив с бумагами, Бомджин взглянул на неё и заговорил:

— Что-то случилось в компании? Я собирался позвонить…

— Я знаю того человека, — прервала его Джунён.

Его рука замерла, и она, сложив руки на груди, медленно подошла ближе.

— Я несколько раз видела его на мероприятиях фонда. Имени не знаю, чем он занимается, тоже, но лицо запомнила. Он всегда…

Она сделала паузу, понизив голос:

— Всегда стоял на полшага позади президента Хон Инсопа.

Бомджин безмятежно встретил её взгляд. В его выражении читалось что-то вроде смирения. Джунён усмехнулась:

— Ты ведь помогал директору Хон Михян в покупке акций «Хангён». Так почему тогда человек Хон Инсопа заходит сюда? Он узнал, что за этим стоит JBK, и решил выйти на тебя? Или…

Джунён ткнула пальцем в его грудь:

— Или с самого начала за ниточки дергала не Хон Михян, а Хон Инсоп?

Бомджин коротко улыбнулся, поймал её палец и легко коснулся его губами:

— Твой ум, Юн Джунён, всегда впечатляет.

— Так это то, что ты пытался скрыть? Игра на два фронта? Сколько это длится? Они сами к тебе обратились? Или ты первым начал? — голос Джунён стал резче от волнения.

Бомджин мягко повёл её к дивану:

— Тебе лучше не знать об этом. Просто сделай вид, что ничего не заметила.

— Не думаю, что лучше быть в неведении. Знание — сила, разве не так?

— Если На Сынун или директор Хон начнут тебя подозревать...

— Это не имеет значения. Я собираюсь уйти из компании.

— Что?

Бомджин нахмурился, услышав её быстрый ответ. Джунён, сидя рядом, спокойно пожала плечами:

— Думала, что ты обрадуешься. Самду был в восторге. Или он знал об этом? Никогда бы не подумала, что он такой актёр!

— Что-то произошло в компании, да? — Бомджин крепче сжал её руку.

Джунён вздохнула, заметив его насторожённое выражение.

— На Сынун направил меня в европейский филиал. Я отказалась. Теперь мне не оставили выбора — придётся уйти.

Бомджин молча смотрел на неё. Его терпеливое молчание заставило Джунён немного расслабиться, она тяжело вздохнула.

— Именно поэтому я здесь. Я должна покинуть «Хангён», но беспокоюсь о маме. Ты сказал, что всё будет в порядке, но я хотела знать, как именно.

Мне нужно понять, какое бремя понесешь ты, прежде чем опереться на тебя.

Бомджин мягко провёл пальцами по её руке. Джунён с прищуром взглянула на него, усмехаясь.

— Не ожидала, что за маминой больницей стоит не Хон Михян, а Хон Инсоп.

Вместо ответа Бомджин коротко кивнул. Джунён выпрямилась и крепко сжала его руку.

— Теперь говори, Квон Бомджин. Я решила уйти из компании. С чего всё началось? Как это произошло?

Он лучше других знал, что в такие моменты спорить с ней бесполезно. Взглянув ей в глаза, Бомджин, наконец, заговорил:

— Хон Инсоп был первым.

— Что?

— Когда здоровье Ли Сончоля ухудшилось, стало ясно, что скоро будет собрание акционеров. Он предположил, что Хон Михян попытается сделать На Сынуна директором и увеличит свою долю акций.

— ...И что для этого ей понадобится инвестор, который поможет замаскировать её планы?

Бомджин кивнул.

— В это время мы работали с DH Construction. Жена председателя компании была близкой подругой Хон Михян. Он всё рассчитал и первым вышел на нас.

Вот как Михян узнала о JBK Financial.

Джунён тяжело выдохнула, вспоминая лицо Хон Инсопа. Похоже, он сдерживал Михян на протяжении десятилетий не просто благодаря удаче.

— Мы решили, что, если уж заключать союз, то с теми, кто уже удерживает контроль над компанией. Хон Михян, конечно, умеет приумножать состояние, но это не то же самое, что управлять компанией. Именно Хон Инсоп создал нынешний «Хангён», и мы решили инвестировать в компанию под его руководством. Это слишком ценная компания, чтобы её унаследовал такой человек, как На Сынун, — пояснил Бомджин.

Джунён, кивнув, задумалась, нахмурив брови:

— Тогда вы должны были предотвратить покупку акций раньше. На Сынун стал директором.

Бомджин опустил взгляд, его голос прозвучал медленно и зловеще.

— Хон Инсоп намерен полностью устранить Хон Михян, чтобы она больше никогда не могла претендовать на руководство компанией.

Слова прозвучали как приговор, и глаза Джунён широко раскрылись.

— Я занимался не только покупкой акций для Хон Михян, — продолжил Бомджин, внимательно глядя на неё. — У нас есть доказательства, что она занималась незаконными сделками и использовала фиктивные счета для этих операций. В её распоряжении есть 180 счетов, созданных на имена студентов, получавших поддержку от фонда, а также доказательства незаконного финансирования через галерею.

Повисла тишина. Джунён медленно открыла рот от изумления.

— Вот почему вы до сегодняшнего дня ничего не предпринимали? Ждали, пока покупка акций с незаконных средств завершится и На Сынун станет директором, чтобы затем нанести финальный удар?

Глава 82

— Хон Михян находчивая, но Хон Инсоп — её старший брат. Он ещё более безжалостен. Теперь ему решать, обнародовать переданные сегодня материалы или использовать их для давления на неё. В любом случае, будет шумно, — сказал Бомджин.

— А ты? Ты в порядке? Если директор Хон узнает, она не оставит это без внимания, — Джунён нахмурилась, а Бомджин мягко провёл пальцами по её морщинистому лбу.

— Шпион, который передал материалы Хон Инсопу, не останется безнаказанным.

— То есть теы? — уточнила она.

— Нет, — ответил он с лёгкой улыбкой.

Джунён приподняла брови, недоумевая. Бомджин тихо засмеялся:

— Я же говорил, он ещё более безжалостен.

Она не понимала, но чувствовала, что он больше ничего не скажет. Наконец, она тяжело вздохнула, покачала головой и сжала его бок.

— Ты стал слишком хитрым, Квон Бомджин. Твои секреты уже не те.

— Потому что у меня есть личные мотивы.

— Какие ещё мотивы?

— Если бы ты не была в «Хангён», и если бы я не увидел имя На Сынуна в твоём телефоне...

Бомджин наклонил голову набок и сказал:

— Может, я и не взялся бы за это. Слишком уж утомительное дело.

Джунён, широко открыв рот, выпустила короткий вздох:

— Ревность — страшная штука, да?

— Так что, тебе не нравится?

— Нет, — Джунён подмигнула ему с улыбкой. — Такая конструктивная ревность только приветствуется.

Бомджин рассмеялся, глубоко вздохнул и расслабленно опустился, прислонив голову к её плечу. Его напряжение медленно исчезло, и он закрыл глаза. Его голос звучал мягко и спокойно.

— Осталось уладить всего пару вещей, и тогда мы сможем отправиться в путешествие.

— У меня нет на это времени. Скоро стану безработной, нужно искать работу, — Джунён широко раскрыла глаза и взглянула на него. На лбу Бомджина, всё ещё с закрытыми глазами, появилась складка. Его аккуратные губы медленно зашевелились.

— Есть компания, на которую ты нацелена?

— Пока нет. Почему спрашиваешь?

— Чтобы взяться за дело и сделать тебя директором, — произнёс он безразлично.

Джунён рассмеялась.

— Когда ты так говоришь, это не звучит как шутка. Да и мне такое не по душе. Ты что, мне не доверяешь?

— Это в любом случае произойдет. Так лучше, если всё случится быстрее.

Она ущипнула его за губы, но он тут же схватил её руку. Его крепкие пальцы проникли между её пальцами, переплетаясь, словно это изначально было их местом. Джунён улыбнулась, склонив голову к его, и медленно вздохнула.

Да, немного отдохнуть было бы неплохо. Хотя я толком и не знаю, как это делать.

Не имеет значение, куда бы мы ни отправились и чем бы ни занимались. Главное — просто быть рядом с ним.

Её губы изогнулись в умиротворенной улыбке, а глаза медленно закрылись.

* * *

Хон Инсоп оказался настоящим мастером своего дела. Падение Хон Михян произошло молниеносно. Проснувшись одним утром, она обнаружила, что нож уже у её горла, и была бессильна что-либо сделать.

Инсоп не стал раскрывать все карты, которые Бомджин передал ему. Благодаря мастерски организованной кампании Джунён, акции компании стремительно росли в цене. Поэтому Инсоп решил, что лучше разобраться с этим вопросом внутри компании, чем привлекать к нему излишнее внимание.

Михян, глядя на доказательства и билет на самолёт, лежащие перед ней, долго не могла произнести ни слова.

— Если выберешь тюрьму, я не стану тебя останавливать. Но как твой брат и глава Хангён, я бы советовал тебе другой путь. Порочить имя Хон Михян — это плохой поступок по отношению к покойному отцу.

Сказал Инсоп, указывая взглядом на билет, заставив Михян сжать дрожащие руки в кулаки. Из её уст вырвался бессмысленный, но неизбежный вопрос:

— Как ты вообще… узнал всё это?

— Михян, мой тебе последний совет. Отец всегда говорил, что чем дольше человека знаешь, тем больше нужно быть осторожным. Бойся момента, когда всё становится само собой разумеющимся. Человек, который ничего обо мне не знает, не может причинить мне вреда. Чем ближе человек, тем больше ранят мелочи, которые накапливаются и в итоге возвращаются как снежный ком.

Слова Инсопа указывали на неоспоримую правду. Михян, не находя слов для возражений, лишь беззвучно шевелила губами. Инсоп вынес окончательный приговор:

— Через три дня, на рассвете, ты должна уехать. Если не улетишь, всё начнётся с ареста Сынуна. Найди место с хорошим климатом и насладись пенсией. Вице-президент любит гольф, так что думай об этом как о ранней отставке. Ты ведь уже в том возрасте, когда надо ждать внуков.

Времени на ответные действия было слишком мало, а доказательства Инсопа слишком весомыми. На следующий день в компании состоялись экстренное заседание совета директоров и внеочередное собрание акционеров, где был избран новый директор. Инсоп уже разложил все карты и запустил цепную реакцию.

Его продуманность проявилась и в том, что он вкратце сообщил о ситуации в издательство «Мёнъин», попросив максимально избегать ущерба для Хангён в случае разрыва помолвки и последующего освещения в прессе.

Всего за один день.

Холодный клинок Инсопа обнажился и рассёк всё за одну ночь.

Для Сынуна, который вернулся в дом по зову матери, это стало громом среди ясного неба. Он не мог поверить, что это не сон. Он больше не был руководителем отдела планирования Хангён. Он не был больше и зятем «Мёнъин Ильбо».

Теперь он стал никем. Абсолютно никем.

— Я просто не понимаю! Как дядя заполучил все эти данные? — кричал он.

— Твоя мать совершила ошибку, — холодно ответил его отец. — Она потеряла контроль, когда начала думать, что может взять больше, чем ей положено. А президент… он не тот человек, с которым можно играть.

— Я не хочу слышать это от неудачника, привыкшего довольствоваться крохами! И вообще, замолчи! Мне нужно подумать.

— Когда уйдём, давай жить отдельно. У нас больше нет причин быть вместе, — сказал Хён Сик с уставшим видом и покинул дом. Он и так редко бывал дома.

Нависла тяжёлая тишина, но Михян не могла ясно мыслить. Сынун продолжал кричать, не в силах сдержать гнев.

— Это невозможно! Невозможно! Почему я? Кто это сделал? Кто?! А, это он. Этот ублюдок, Квон Бомджин!

— Что?

— С самого начала он сблизился с тобой с этим намерением. С самого начала! Он хотел уничтожить меня! Он хотел забрать всё. Этот мерзавец всегда завидовал мне, потому что я имел всё, чего он не мог достичь! И теперь он мстит мне. Ему было мало Джунён, он решил забрать всё! Ты попалась на его уловку. Мама! Какая же ты глупая!

Михян потеряла контроль и с размаху ударила Сынуна по щеке. Её рука дрожала.

Сынун иногда слишком сильно заводился, но всегда придерживался определённых границ. Однако сейчас казалось, что он вообще не замечает её присутствия.

— Возьми себя в руки, На Сынун! Как ты смеешь так кричать матери!

Сынун замер с наклоненной головой, молча переваривая происходящее. Его мысли были в полном беспорядке, словно готовы были взорваться. Михян пыталась сохранить спокойствие, но это оказалось невозможным.

Кто расставил эту ловушку? Как узнать, кто это сделал? Что делать дальше? Обычно она принимала решения с лёгкостью и грацией, но сейчас от этого не осталось и следа.

— Ты думаешь, Квон сделал это из-за комплекса неполноценности? Но тот, о которым говорил президент Хон...

Кто-то из близких. Очень близкий человек.

Эти слова эхом звучали у неё в голове, как проклятие. Его слова могли указывать лишь на двух человек: начальника отдела, который много лет управлял её активами, и...

— Надо позвонить менеджеру Киму. Поговорить с ней, — пробормотала она.

У начальника отдела не было причин на это. Что бы он выиграл от её падения? Да, она его часто ругала, но и платила ему соответствующим образом. К тому же его дочь собиралась поступать за границу в следующем году, и он точно не хотел бы никаких перемен в своей жизни.

Но менеджер Ким...

Она всегда была верна ей, но она чувствовала, что трещины в их отношениях становились всё шире. Особенно это касалось того, что она продолжала поручать управление финансами не ей, а начальнику отдела Хану. Хотя ей взгляд говорил о раздражении, неужели она могла пойти на такое после всех этих лет?

Если это кто-то из них, то что мне делать? Хотя, какое теперь это имеет значение?

Её попытки найти телефон прервал тихий, но гнетущий голос:

— Это всё, на что ты способна?

Она обернулась и посмотрела на своего сына. Его глаза, налитые кровью, смотрели прямо на неё, но казалось, он не видел её вовсе. Губы Сынуна едва шевелились:

— Вот это и относилась ко мне так?

— Сынун-а...

— Будто можешь всё? — он говорил с горечью. — Будто мои мысли и слова не стоят ничего!

— Сы...

— Как будто я никогда не смогу понять, что ты делаешь! Ты сделала из меня идиота, который ничего не знает! — прокричал он и из его глаз хлынули слёзы.

Его крик остановил её мысли, и Михян не смогла произнести ни слова, лишь беззвучно шевеля губами.

Сынун, тяжело дыша, резко прервал свой взгляд на Михян и внезапно разразился смехом. Этот смех напоминал звук ногтей, скребущих по доске, вызывая неприятное чувство. Затем его голос, звучавший словно сквозь стиснутые зубы, проник в тишину.

— С самого начала и до конца тебя волновал только Хангён. Семья, сын — всё это для тебя ничего не значило, — произнёс он с горечью.

Он пристально смотреть на Михян, которая стояла с расширенными глазами.

— Посмотрим, что у тебя останется теперь, — добавил он тихо.

Михян не смогла даже назвать имя своего сына. Она лишь ошеломленно наблюдала, как Сынун покидает дом. В холодном воздухе ей показалось, что она слышит, как рушится прочная стена, окружавшая её до этого момента.

Глава 83

[ Что хочешь поесть? ]

[ Что-то сладкое. С шоколадом. ]

Бомджин, спускавшийся в подземный паркинг, усмехнулся, глядя на экран. Хотя она старается казаться взрослой, вкусы у неё всё ещё как у ребёнка.

— Сладкий десерт, значит, — пробормотал он.

В его окружении не было никого, кто любил бы такие вещи, поэтому на ум не пришло ни одного места. Вспомнив о кофейне в отеле, которую он однажды посетил для встречи, Бомджин начал прикидывать маршрут.

Как только он вышел из лифта, телефон зазвонил. Это был Самду.

— Что?

— Хённим, вы сейчас в офисе?

— Ухожу. Что случилось?

Бомджин ускорил шаг, боясь, что появится ещё одна задача. Кофейня в отеле закроется через пятнадцать минут. Самду быстро заговорил в трубку:

— Я сейчас нахожусь в офисе охраны из-за системы регистрации чёрного списка автомобилей. При тестировании обнаружили машину, который не зарегистрировался как гость. Но я её знаю. Белый Мерседес, номер 3743. Это ведь та машина из Пусана…

Воздух вокруг дрогнул. Почувствовав угрозу, Бомджин оторвал телефон от уха и обернулся. Он успел перехватить руку, который со всей силы замахнулась на него, но внизу живота ощутил тупую боль.

— Умри, Квон Бомджин.

Лезвие ножа повернулось. Тёплая жидкость начала стекать по его запястью. Перед тем как телефон упал на землю, он услышал как Самду звал его.

— Умри!

Голос, лишённый жизни, звучал зловеще. Сынун трясся всем телом. Он явно не мыслил трезво.

Бомджин чувствовал боль при каждом вдохе, при каждом сокращении мышц.

— Умри! Грязный ублюдок! Чёртов демон! Исчезни из моих глаз! Исчезни уже!

Когда Бомджин перестал отступать, Сынун с лицом, искажённым яростью, закричал ещё громче. Уловив момент, когда его равновесие нарушилось, Бомджин ударил Сынуна головой, затем по колену, и тот выронил нож и с криком упал. Бомджин резко развернулся и ногой давил шею Сынуна об землю.

Сынун, упавший на пол, беспомощно корчился. По его щекам текли слёзы. Он попытался ползти вперёд, но Бомджин наступил на его руку. Сынун собирался закричать, но, почувствовав запах крови, закрыл рот. Лезвие ножа, пропитанное кровью, оказалось прямо перед его глазами.

Почему он не умер?

Он отчётливо чувствовал, как нож разрезает толстую кожу. Красные капли крови на земле подтверждали, что он сделал.

Но почему...

Почему именно моя рука оказалась под его ногой?

С лезвии, готовом полоснуть по его глазам, упала капля крови. Сынун, тяжело дыша, не мог отвести взгляд от ножа. Нога, даваящая его пальцы, причиняла боль, но он лишь стиснул зубы.

— Нужно было приложить больше силы. Не хватило решимости?

Безразличный голос Бомджина пронзил его уши. Сынун задрожал еще больше.

— Слушай меня внимательно, На Сынун.

Когда нож слегка дернулся, Сынун невольно кивнул. Голос Бомджина был таким спокойным, что это вызывало озноб. Он даже подумал, что кровь, заливающая пол, его собственная.

— Убирайся как можно дальше. Не попадайся мне на глаза. Как только ты исчезнешь с моего горизонта, я начну за тобой охоту. Я буду следить за тобой, смотреть, куда идёшь, что ешь, с кем общаешься весь день. Если хоть раз мне покажется, что у тебя появились другие мысли...

Лезвие ножа переместилось и Бомджин прошептал, словно перерезая ему горло:

— Тогда я верну тебе этот нож.

Сердце, бешено колотившееся от волнения, внезапно замерло. По затылку стекал Холодный пот. Даже его инстинкты понимали, что означают слова Бомджина.

— Живи, будто ты мёртв. Не оставляй следов. Не дай мне легко тебя найти. В отличие от тебя, у меня хватит решимости дойти до конца.

Произнося эти слова как приговор, Бомджин медленно убрал ногу с его руки и отступил назад. Пальцы Сынуна перестали чувствовать что-либо, как если бы их отрезали.

Пошатываясь, Сынун поднялся на ноги. Взгляд его остекленел, он уставился на свои руки, залитые чужой кровью.

Всё ускользало сквозь пальцы.

Возможно, даже его душа.

Звук, похожий на рычание зверя, вырвался сквозь плотно сжатые губы.

— Что я сделал не так? Что я сделал?! Чёрт побери, что?!

— Не пытайся найти причины в несчастьях. Это бессмысленно, —безразлично ответив, Бомджин щелкнул ножом.

— Проваливай, если не хочешь на глазах у Юн Джунён оказаться в участке. Не думаю, что ты хочешь запомниться ей в таком виде.

Слова Бомджина словно прибили его к месту, но ноги Сынуна начали подрагивать и сами двигаться. Каждый шаг, сделанный неуверенно и шатко, словно рушил что-то внутри. Всё уже развалилось до такой степени, что невозможно было понять, что именно он потерял.

Пустой смех, казалось, следовал за тенью Сынуна. Бомджин, наблюдавший за этим прищуренными глазами, тихо вздохнул и направился к упавшему телефону. Жгучая боль пронизала нижнюю часть живота.

— Хённим! Хённим! Ответьте! Эй, немедленно проверьте записи с камер в лобби и на парковке! Где это произошло? На парковке? У какого входа?

Бомджин глубоко вдохнул, подняв телефон, который всё ещё громко трещал. Во рту уже начинало пересыхать. Глотнув сухую слюну, он пробормотал:

— Знал, что ты не повесишь трубку.

— Хённим!

Кажется, даже если не ранение в живот, он бы умер от разрыва барабанных перепонок. Рефлекторно отстранив телефон от уха, он почувствовал, как боль в животе усилилась. Зажимая рану, Бомджин произнёс:

— Позвони в скорую и спускайся на парковку. Только тихо.

Самду уже неоднократно сталкивался с подобными ситуациями. Быстро сориентировавшись, он тихо выругался.

— Кто это был? Я сейчас же закрою вход и отправлю людей...

— Не устраивай шумиху. Всё не настолько плохо. Сейчас не это главное.

— Если не это, то что?

Что за вопрос? Проблема в Юн Джунён, которая, вероятно, ждёт, когда он перезвонит ей, чтобы обсудить шоколадный десерт.

Бомджин проигнорировал причитания Самду и прислонился спиной к колонне.

Перед ним стоял выбор: обмануть или сказать правду.

...Даже если солгу, она наверняка всё разузнает.

Вспомнив острый взгляд Джунён, Бомджин горько усмехнулся, и горячий вздох вырвался из его уст. Дверь на парковку с грохотом распахнулась, и Самду стремительно бросился к нему.

* * *

Услышав о происшествии, Джунён поспешила в больницу и, к удивлению, оставалась спокойной. Настолько спокойной, что Бомджин и Самду начали беспокоиться из-за её реакции.

Порез на левой ладони, которой он попытался отразить удар, оказалось глубже чем тот, что на животе. К счастью, угрозы для жизни не было.

Санчун, который прибежал сразу после того, как услышал новости, вздохнул с облегчением, узнав, что ранения не были тяжёлыми. Затем он, наконец, расслабился и обратился к Джунён:

— Я много слышал о вас, но впервые встретились таким образом. Меня зовут Кан Санчун. Буду рад, если будете считать меня дядей Бомджина.

— Юн Джунён, — представилась она. Её одежда выглядела небрежно: наспех наброшенная футболка, очевидно принадлежащая Бомджину, висела на ней мешком. Однако её манера держаться была безукоризненной. Возможно, это из-за её непроницаемого взгляда.

Санчун видел её на фотографиях и изучал отчёты, но теперь, стоя перед ней лично, он ощутил её присутствие намного сильнее. Покачав головой, он обратился к ней:

— Наверное, вы сильно испугались. Присядьте, отдохните. К счастью, ничего серьёзного не случилось.

— Ничего серьёзного? — Джунён бросила на него пронизывающий взгляд, её голос прозвучал сухо и холодно. Санчун невольно сглотнул, чувствуя нарастающее давление.

— Вы ведь председатель JBK Financial? Это как-то связано с компанией?

— Ну, как сказать... — промямлил он.

На самом деле, Санчун уже выяснил все детали, когда Самду связался с ним. Его забота о безопасности Бомджина заставила действовать быстро. Однако ситуация была сложной: преступник На Сынун из Хангёна, а Бомджин зачем-то приказал удалить записи с камер наблюдения. Это означало, что Бомджин не планировал месть, по крайней мере, с юридической точки зрения.

Санчун был осторожен в словах, ведь дело касалось На Сынуна, а Джунён не могла быть вне этого. Но она была не из тех, кто пропускал мимо ушей что-либо важное. Едва заметив его нерешительность, она сжала губы, её взгляд стал ещё более пронзительным.

— Так работает JBK? Директор получил ножевое ранение, но раз это не угрожает жизни, всё нормально? Вы сообщили в полицию? Если это произошло в компании, записи с камер легко получить. Разве нет? Неужели вы решили решить это самостоятельно?

Её напор ошеломлял, но более удивительным было то, что в её словах была правда. Санчун почувствовал себя подавленным и, бросив взгляд на Самду и Джунхо, которые старались держаться в стороне, лишь цокнул языком.

— Госпожа Юн Джунён, — Санчун с серьёзным лицом пристально посмотрел на неё. — Вы не единственная, кто беспокоится о Бомджине. Для меня и Самду он как семья. Незаменимый. Надеюсь, вы это понимаете. Внешнее выражение чувств не всегда всё говорит.

Побледневшая Джунён смотрела ему прямо в глаза. Санчун был известен своим пронзительным взглядом, но она не собиралась отступать. Её глаза внимательно изучали его лицо, пытаясь понять истинные намерения, и она спокойно ответила:

— Учту. Но надеюсь, вы тоже понимаете, что скрытность — не всегда лучший выход.

Глава 84

Джунён закончила разговор и направилась в уборную. Санчун остался стоять, наблюдая за её удаляющейся фигурой, затем лишь усмехнулся. В ответ на его взгляд Самду неохотно подошёл поближе. Санчун снова цокнул языком, опершись на спинку стула.

— Ну, что ж, она не из простых.

— Да, несомненно, — согласился Самду.

Самду глубоко вздохнул, словно выдыхая из самой души. Выражение его лица говорило больше, чем сотня слов, и Санчун снова усмехнулся.

— Ну, главное, что у этого парня есть дом, где можно отдохнуть. Что с передвижениями На Сынуна?

— Он сел на рейс до Мельбурна двадцать минут назад, — тихо сообщил подошедший Джунхо. Взгляд Санчуна стал задумчивее.

— ЧТо задумал Бомджин?

Теперь ответил Самду:

— Похоже, он решил оставить это. Лишь бы Сынун не возвращался в страну.

— Ну да, если бы он хотел с ним разобраться, то не отпустил бы его просто так, — вздохнув, Санчун поднялся на ноги. — Пусть сосредоточится на восстановлении. И заставь его наконец просто отдохнуть. А то, кажется, ему предстоит выслушать немало нотаций.

Самду опустил голову, не зная смеяться или плакать, видя, как Санчун указал подбородком в сторону удорной. Он прекрасно понимал, что как только Санчун уйдет, поток вопросов от Джунён обрушится на него. И сильно сомневался, что сможет выстоять.

* * *

Бомджину предписали две недели пребывания в больнице, но уже через неделю он бодро расхаживал по палате. Правда, говорить о выписке он не решался, видя, как Джунён смотрит на него с презрением, словно на самого бесполезного человека в мире.

Она практически жила с ним. Самду, который с первого дня приготовился к суровым допросам, чувствовал затишье перед бурей.

Проснувшись после короткого сна, Бомджин почувствовал чье-то присутствие и открыл глаза. На улице еще не рассвело, но мягкий свет лампы освещал противоположную сторону комнаты. Он повернул голову и тихо спросил:

— Когда пришла?

— Ночью.

Джунён устроилась на диване у стены, полулежа с книгой в руках. Последние дни она делала это каждый день. Вместо того чтобы выяснять, что произошло, она предпочитала молчать и читать. Проблема была в том, что это выглядело как тихий протест.

— Тебе наверное скучно. Не обязательно приходить каждый день.

— Не знал? Я же безработная. Лучше скучать здесь, чем дома одной, — ответила она, не отрывая взгляда от книги.

Тон был спокойным, но Бомджин чувствовал скрытый упрек. Он хмыкнул и скользнул взглядом по ней. Несмотря на приглушенный свет и ее небрежно собранные волосы, она напомнила ему прошлое.

Тогда время пролетало незаметно, стоило ему просто смотреть на нее. Дни, когда они встречались, и те, когда нет, проходили с разной скоростью.

Они не делали ничего особенного, но даже наблюдать, как она привычно касается волос, перелистывает страницы или что-то пишет, казалось бесценным, и время летело слишком быстро.

Задумавшийся над тем, что Джунён не поменялась, Бомджин внезапно нахмурил брови и заговорил:

— Ты, похоже, уже не такая сосредоточенная, как раньше. Почему страница не переворачивается?

Джунён бросила на него быстрый взгляд, стиснув губы.

— Потому что ты, как извращенец, без устали смотришь на меня.

— Не знала? Я всегда был таким.

Джунён фыркнула, а Бомджин усмехнулся. Она встала, медленно села на кровать и махнула рукой.

— Если не можешь сосредоточиться, смотри на меня, а не на книгу.

— Думаешь, ты такой интересный? — язвительно ответила она. Бомджин попытался сдержать улыбку.

— Это не похоже на тебя.

— Что не так?

— Я думал, что ты уже давно вымотала бы меня или Самду допросами, а ты сидишь и держишь книгу, страницы которой даже не переворачиваются.

Джунён, сжимая губы, демонстративно перевернула страницу и ответила:

— Ваш председатель действительно страшный. Он четко дал понять, что сам разберется.

— И ты так спокойно сидишь после его слов? Ты, Юн Джунён?

— А что изменится, если я вмешаюсь? Ты мне всё равно ничего не скажешь.

Теперь страницы переворачивались слишком быстро. Бомджин внимательно наблюдал за ней, и вдруг в его голове мелькнула мысль.

— Ты…

Он пробормотал.

— Ты знаешь, кто это.

Джунён не ответила. Она продолжала делать вид, что сосредоточена на книге. Бомджин тяжело вздохнул и провел рукой по лицу. Давно следовало догадаться, почему Джунён так спокойно ведет себя.

— Не думай об этом.

— Не думать? О чём? О том, что тебя чуть не убили из-за меня? — холодно сказала она, и с громким звуком закрыла книгу. Затем повернулась к нему.

Бомджин, с приподнятой бровью, ответил:

— Да. Именно об этом.

— Конечно, это не моя вина.

Джунён пожала плечами. Однако в её взгляде оставалась тень, и её спокойный голос звучал с оттенком грусти.

— Но это не значит, что я не несу ответственность, — тихо сказала Джунён.

Бомджин глубоко вздохнул и снова посмотрел на неё. Именно поэтому он не хотел ей рассказывать. Если она узнает, что это На Сынун был тем, кто его ранил, она, безусловно, почувствует вину.

Но он не мог остановить даже свои собственные догадки. Особенно в случае с Джунён, которая была так внимательна ко всему.

— Так что же? — спросил Бомджин, вставая с кровати и медленно направляясь к холодильнику.

— Ты чувствуешь вину за это? — продолжил он.

— Чуть-чуть, — ответила Джунён, — Но в то же время мне повезло, что всё закончилось так. Если бы всё зашло дальше, мне было бы страшно. Я не знаю, что мне делать.

Она продолжала тихо говорить, смотря на Бомджана, который вытащил маленькую коробку из холодильника и снова приблизился к ней.

— То, что ты должна делать, очевидно, — сказал он, садясь рядом с ней. Его неподстриженная челка свисала вниз и закрывала лоб, как в тот день, когда они встретились. Бомджин встретился с ней взглядом и продолжил.

— Будь рядом со мной, несмотря на тревогу или чувство вины. Я буду с тобой, независимо от того, что произойдёт.

Джунён слабо улыбнулась, а её губы едва приподнялись. Она медленно взяла его руку с перевязанными пальцами, ощущая тепло, которое мягко успокаивало её сердце.

— Конечно, будешь. Ты обещал мне быть рядом и заботиться обо мне, — сказала она, ощущая облегчение.

На лице Бомджина, наконец, появилась едва заметная улыбка. Он слегка наклонился и нежно прикоснулся лбом к её лбу.

— Да. Так что не молчи. Говори мне обо всём, а я найду способ помочь.

— Ты в большинстве молчишь, но всё равно так красноречив, — с раздражением ответила Джунён. Затем, указывая на коробку, которую он принёс:

— Что это?

Бомджин поднял бровь и открыл крышку коробки. В воздухе сразу же раздался сладкий, соблазнительный запах.

— Съешь сладкое и успокойся. Это с "Ле Блан". Они известны своими шоколадками. Попробуй.

Он взял одну и поднёс её к её губам. Джунён немного нахмурилась, но вкус сладкого уже начинал приятно растекаться во рту.

Теперь она поняла, почему он принёс это. Он помнил, как она говорила, что хочет чего-то сладкого в тот день. Несмотря на свою внешность, Бомджин оказался гораздо более внимательным, чем она думала.

— Ещё.

Бомджин усмехнулся на её слова. Она нежно лизнула сладкое, которое он дал ей, и посмотрела в окно. Небо начало меняться, и его тёмный цвет постепенно светлел.

Хангён был реорганизован в одно мгновение. Пустоты, оставшиеся после Михян и Сынуна, быстро заполнили, и компания вернулась к обычной жизни, будто ничего не произошло.

О менеджере Киме ничего не было известно. Говорят она не появилась даже в день отъезда Михян. Ходили слухи, что именно предательство менеджера Кима стало причиной её падения. Но поскольку у неё не было финансовых трудностей, предполагали, что она просто скрылась, чтобы избежать внимания.

То, чего Михян так стремилась достичь, оказалось таким пустым.

Никто из её старых друзей, ни кровные родственники, ни сама компания не остались с ней. Она потеряла всё, что она стремилась сохранить.

Для чего живёт человек? Чего он должен стремиться в жизни?

Когда-то она тоже мечтала о жизни, как у Михян, и даже завидовала ей. Но теперь она понимала, что всё это не имеет значения.

То, что действительно важно, она уже нашла.

И ради этого она готова всё выдержать. Чтобы больше никогда не потерять это.

Когда она облизала палец, который вставлял сладкое в её рот, Бомджин невольно вздрогнул. Он строго посмотрел на неё и сказал, как бы предупреждая:

— Юн Джунён.

— Хотела бы, чтобы ты быстрее поправился, — ответила она, быстро облизав губы и с недовольным взглядом.

Бомджин, будто пытаясь набраться терпение, вздохнул, посмотрев в потолок. Джунён, не удержавшись, рассмеялась и прижалась головой к его плечу. Даже просто тихо дыша, рядом с ним было приятно.

— Может, до того, как закончится лето, поедем повидаться с мамой? — предложила она.

— Хорошо. Давай так и сделаем, — ответил Бомджин, осторожно поддерживая её голову.

Они сидели рядом, глядя в окно.

В жизни мы ищем такие мелкие моменты — сидеть рядом и делиться теплотой друг с другом. Вдали, на горизонте, медленно светлеет небо, предвещая утро. Свет, который освещает жизнь, начинается с этого слабого луча.

Темнота ещё не рассеялась, но в конце концов она исчезнет.

А сейчас ещё только рассвет.

Глава 85 - Эпилог 1

— Хорошо. Я подготовлю отчёт сегодняшней встречи. Получится ли организовать еще одну встречу на следующей неделе?

Опять напоминания. Ну конечно, никто не даёт передышки.

Джунён нахмурилась, и вдруг она встретилась взглядами с руководителем Им, который сидел напротив. Похоже, он понял, что происходит, потому что его губы чуть изогнулись, будто в улыбке.

— Да, это возможно.

— Хорошо, тогда до встречи.

Вздохнув при вежливом прощании, Джунён завершила разговор. На этот раз это был Нью-Йорк.

Честное слово, я делаю это в последний раз.

Стиснув зубы, она откинула голову назад и посмотрела в потолок, когда к ней подошёл руководитель Им.

— Командировка через неделю?

— Скорее всего. Если только они не испортят отчет.

Руководитель Им улыбнулся. Компания-партнёр, Рекмон, связалась с ними первым, выбрав “Хангён” для расширения дистрибьюторской сети на территории страны. По крайней мере, маловероятно, что ошибка с их стороны помешает успеху дела. Джунён, подперев лоб рукой, сдержанно улыбнулась.

Она собиралась уйти из “Хангён”, но её заявление об уходе было отклонено. Услышав, что её уходу помешал сам президент Хон Инсоп, она не успела даже удивиться, как её вызвали в его офис.

Хотя она и встречала его на разных мероприятиях, это был первый раз, когда они встретились один на один. В отличие от Михян, У Инсопа было мягкое выражение лица, но даже от его улыбки создавалась такая атмосфера, что расслабиться было невозможно.

“Я - Юн Джунён.”

“А, присаживайся.”

Пока она шла к дивану, Джунён почувствовала, как он быстро оценивает её. Когда она прямо встретила его взгляд, Инсоп едва заметно улыбнулся.

“Я отклонил твоё заявление об увольнении. Ты — человек с характером, значит ты увольняешься не из-за слухов. Тебе не нравится отдел?”

“Нет, это не так.”

Хотя ей доставляли много неудобств, Джунён считала работу в отделе управления рисками подходящей для себя. К тому же, после того как имена Михян и Сынун исчезли из “Хангён” она не видела причины уходить, ведь первоначальной причиной её ухода был перевод в Европу, а отмена этого решения сняла все основания для ухода.

“Тогда продолжай работать с нами. “Хангён” нуждается в таких способных сотрудниках, как ты”, — сказал Инсоп и улыбнулся, будто это всё, что ему нужно было сказать.

Когда он собирался подняться, Джунён заговорила:

“Простите, могу я задать вам один вопрос?”

Инсоп слегка замер и посмотрел на неё. Джунён сидела прямо и продолжила:

“Вам не неудобно?”

“Мне? Почему же?”

Инсоп приподнял бровь, будто ему было интересно.

“Вам не кажется неудобным оставлять в компании меня, известную как близкую к Хон Михян?”

Инсоп слегка сузил глаза. Он откинулся на спинку дивана и посмотрел на Джунён.

“Я хорошо знаю Михян. Если она вернется в Корею, то первыми, кого она точно не будет избегать, будем я и ты. Она слишком гордая для этого.”

Джунён была полностью согласна с этим. Она кивнула.

“Поняла.”

“Передай привет директору Квон”, - сказал Инсоп, когда Джунён встала и направилась к выходу. Сдерживая смех, Джунён вежливо попрощалась и покинула офис президента.

Прошло уже полгода.

Неважно, получил ли руководитель Сон какие-то указания от президента, или просто потому что Михян исчезла, но он больше не был таким строгим с ней. Благодаря этому повседневная жизнь Джунён стала мирной.

Вот только работы по-прежнему было много.

— Значит, есть время до следующей недели?

Джунён, которая несколько секунд сидела в задумчивости, подняла глаза на голос руководителя Им. Он положил толстую папку с документами на её стол.

— Что это?

— Это касается договорённости с TANDOZ на следующий год. Надо обсудить дополнительные пункты в контракте. Мы смягчим условия DDU (достака без пошлин), но будем просить увеличить плату за хранение местных запасов.

— Разве не команда руководителя Сона занимается TANDOZ? Почему это мне?

Джунён ответила с невозмутимым выражением лица, чувствуя тревогу, и руководитель Им огляделся вокруг, затем наклонился.

— В следующем году его команда, скорее всего, будет переведена в европейский офис. Куда изначально планировал На Сынун. Так что, скорее всего, вы снова будете ответственны за TANDOZ.

— Что? Правда?

Сама того не осознавая, Джунён посмотрела на место, где сидел руководитель Сон, но его не было. Руководитель Им поднял палец, как бы показывая ей, чтобы она была тише. Джунён прищурившись, шепотом сказала:

— Откуда вы вообще слышите такие слухи...?

На её вопрос руководитель Им ответил, лишь поправив очки.

— Так или иначе, мы вместе с финансовым отделом должны рассмотреть целесообразность проекта на следующей неделе. Хорошо, что у нас есть ещё неделя.

Губы Джунён слабо приоткрылись. Она взглянула на руководителя Им, который собирался уйти, оставив на её столе «бомбу», и закричала.

— Руководитель!

— Эх, у меня тоже просто аврал. Давайте работать, — пробормотал руководитель Им, неловко махнув рукой и вернувшись к своему столу.

Джунён, наблюдая за ним, устало вздохнула. Её взгляд невольно упал на кучу документов.

...Почему у меня такое чувство, что меня скоро повысят, и это не к добру?

С явным неудовольствием перебирая бумаги, Джунён вскоре покачала головой.

— Ладно, начну с понедельника. Сегодня ведь пятница, и я наконец увижу Бомджина после четырёхдневной разлуки.

Но почему... Четыре дня — и ни одного звонка?

Её брови поднялись, а взгляд пронзил необычайно молчаливый телефон.

Она поссорилась с Квон Бомджином. За четыре с лишним месяца брака они ни разу не повышали голос друг на друга, что делало эту ситуацию весьма необычной.

Джунён считала, что проблема в чрезмерной заботе Бомджина о её безопасности и здоровье.

Разумеется, она понимала его беспокойство. Джунён знала свою склонность к импульсивным поступкам и готовность ввязываться в рискованные дела, что, возможно, и делало её подходящей для работы в отделе управления рисками.

Но ведь в работе бывают моменты, когда невозможно поступить иначе, не так ли?

Все началось с её поездки в Окчон на прошлой неделе. Отдел в Тэджоне поднял вопрос о возможном дефолте клиента, и Джунён вот уже месяц занималась этим расследованием.

Она нашла доказательства, что связанные документы хранились в закрытом складе на заброшенной фабрике в Окчоне.

Джунён как раз была в Тэджоне по работе, а документы могли в любой момент перевезти в другое место. Она не могла упустить такой шанс. Закончить дело поскорее — вот её цель. Хотя расстояние было не слишком большим, постоянные поездки в Тэджон изматывали.

На этом этапе Бомджин, возможно, и мог понять её. Если бы не одно "но": Джунён выключила телефон после последнего звонка с обещанием "скоро закончить".

Они с коллегой проверили документы, сделали фотографии и отправили их в головной офис. Всё шло хорошо, пока на выходе из фабрики их не застал охранник.

В итоге она благополучно добралась до Тэджона, хотя и разбила колено, когда убегала.

В ту ночь она столкнулась с Бомджином, стоящим перед её гостиницей. Было уже два часа ночи.

Бомджин понимал её характер и обычно старался проявить сочувствие, даже если переживал. Но в ту ночь он не мог отвести взгляд от её кровоточащей раны на колене.

Разве такая мелочь стоит переживаний? Он сам-то только недавно получил ножевое ранение.

Теперь её колено полностью зажило, но Джунён машинально почесывала его. И вдруг завибрировал телефон. Её глаза блеснули, а на лице появилась улыбка.

— Наконец-то перестал сердиться?

Четыре дня без моего голоса... Должно быть, соскучился. Да, Квон Бомджин?

Однако, увидев, кто звонит, она нахмурилась. Это было не то имя, которого она ждала, но и не совсем постороннее.

— Да?

— Нуним, вы закончили работу? — раздался грубый голос Самду.

Джунён скривила губы.

— Нет, ещё не закончила.

— А, понял...

Самду, как всегда, больше боялся её вежливого тона. Было слышно, как он мнётся. Джунён тяжело вздохнула.

— Что такое? С Бомджином что-то случилось?

— Да.

— Что?! — её голос стал громче от внезапной тревоги.

Самду неуверенно продолжил:

— Он сейчас немного... то есть, сильно пьян.

Джунён удивилась. Она моргнула несколько раз, брови сдвинулись к переносице.

— О чём ты говоришь? Он может пить виски бутылками и оставаться трезвым.

— Ну, он сегодня пил байцзю*.

(*П.П. Байцзю — традиционный китайский алкогольный напиток, наиболее близкий к водке. Крепость обычно колеблется от 40% до 60%)

Бомджин мог пить сколько угодно соджу и не пьянеть, но байцзю всегда был его слабым местом. Но с тех пор как они познакомились, Джунён никогда не видела его пьяным.

— Байцзю? Кто же угостил Квон Бомджина байцзю?

— Ли Сяомин, инвестиционный эксперт из Китая, с которым хённим познакомился через Seohwa Group. Он всегда начинает деловые разговоры с выпивки, а сегодня вот байцзю...

Цокнув языком, Джунён начала собирать вещи в сумку.

— Где вы сейчас? Едете домой?

— Нет, я сейчас перед Хангён. Заберу вас.

— Перед офисом? — Джунён моргнула, выключая компьютер. Её брови снова нахмурились.

— Самду, неужели ты следил за мной все эти четыре дня?

Самду не ответил. Лишь дважды кашлянул, будто у него что-то застряло в горле. Джунён покачала головой и встала со своего места.

Наверное докладывал всё — во сколько я пришла на работу, во сколько ушла и во сколько пообедала. Поэтому он выдержал эти четыре дня без связи.

— Сейчас спущусь.

Рассмеявшись, Джунён попрощалась с руководителем Им. С покрасневшими щеками она накинула пальто и вышла с офиса.

* * *

Не могу в это поверить.

Увидев, что происходило перед её глазами, Джунён посмотрела на Самду. С момента происшествия на парковке он стал ещё крупнее и теперь выглядел как настоящая скала. Однако под её суровым взглядом он мгновенно ссутулился.

— Сколько это уже длится?

— Чуть больше часа, — ответил он неуверенно.

Джунён сняла шарф, понимая, что нечего его больше мучить.

— Я сама вытащу его.

— Я буду ждать в машине.

Самду низко поклонился и направился к лифту. Джунён вытянула шею, заглядывая через окно в дверь палаты.

В однокомнатной палате с приглушённым освещением на кровати лежала мама, а на диване рядом сидел Бомджин в чёрной одежде, смотря на неё.

Трёхместный кожаный диван с деревянными элементами обычно стоял у стены. Джунён не могла понять, как он сумел перетащить его к кровати.

Бомджин сидел, слегка наклонившись, упираясь локтем в колено. Казалось, он спал, но его губы слегка шевелились, словно он что-то бормотал.

Осторожно, чтобы не шуметь, Джунён приоткрыла дверь и вошла. Она услышала тихое, чуть невнятное бормотание Бомджина:

— …Ён-и* не слушает меня, мама. Совсем не слушает. Моих слов она не слышит. Совсем...

*(П.П. Джунён-и или Ён-и — вариант для ласкового обращения)

Он говорил словно во сне, его слова звучали немного невнятно. Джунён чуть не рассмеялась, но прикусила губу, сдерживая себя. Она осторожно подошла к нему ближе.

Глава 86 - Эпилог 2

— Не думает о тех, кто волнуется за неё... Не слушает. Как так можно? Юн Джунён не слушает. Просто не слушает, — снова и снова повторял он.

Очевидно, что он был сильно пьян. Джунён наблюдала за этим редким зрелищем, пока не рассмеялась от его бесконечного ворчания.

На её смех Бомджин прищурился и медленно поднял голову. Джунён, скрестив руки на груди, слегка пожала плечами.

— Ты что делаешь? Думаешь, если пожалуешься моей маме, она встанет и проучит меня? — усмехнулась она.

— Джунён-а... — пробормотал Бомджин.

Удивлённый, Бомджин слегка приоткрыл губы, его глаза под взъерошенными волосами расширились. Щеки под глазами заметно покраснели. Его лицо, которое она не видела четыре дня, казалось немного более изящным, чем раньше.

— Да, это я, Юн Джунён, известная тем, что никого не слушает, — сказала она с усмешкой.

— Иди сюда, — как ни в чём не бывало, Бомджин похлопал по своим коленям.

Джунён фыркнула и осталась на месте.

— С чего бы это мне туда садиться? Что хорошего в муже, который только и делает, что за моей спиной жалуется моей маме?

— Быстрее.

Бомджин продолжал похлопывать по коленям, будто не слышал её слов. Джунён вздохнула и покачала головой. Нехотя подошла и села боком, но тут же оказалась в его объятиях, его руки крепко сжали её.

— Эй, полегче, задыхаюсь.

Она попыталась вырваться, но это было бесполезно. Поняв, что он не отпустит, пока она не расслабится, Джунён обмякла и прижалась к нему головой. От тепла его тела, разогретого алкоголем, ей стало жарко. Сердце Бомджина гулко билось.

Он зарылся губами в её волосы и глубоко вдохнул. Джунён дотронулась до его локтя и буркнула:

— Четыре дня ни одного звонка.

— Ты тоже не звонила.

— Потому что знала, почему ты не звонишь. Упрямый.

Её уверенный ответ заставил его тяжело вздохнуть. Он нащупал её руку и, держа её, тихо спросил:

— Как колено?

— Всё зажило. Теперь только иногда чешется.

— Почему вчера не обедала?

Пак Самду, этот...

Ругая преданного шпиона Квон Бомджина, Джунён дернула его за пальцы.

— Совещание длилось до двух. А то, что помощник Чон пошёл за сэндвичем около трёх, ты не слышал?

Бомджин хмыкнул, подтверждая её слова. Джунён знала, что он просто хотел убедиться. Её муж был очень строг в вопросах питания.

— Почему ты здесь?

Она взглянула на свою мать, лежащую на кровати. Врачи говорили, что после их визитов её состояние улучшалось, хотя Джунён не особо верила в это.

— Я был в командировке, — тихо пробормотал Бомджин.

— Люблю обсуждать твои недостатки, — сказал Бомджин.

Джунён усмехнулась. Ну да, где же ещё он мог высказывать свои жалобы?

— Да уж, говори, пока не полегчает. Я ведь тоже иногда маме на тебя жалуюсь.

— Не делай так. Что она обо мне подумает? А я переживаю, потому что ты иногда ведёшь себя, как скаковая лошадь без уздечки.

Слушая его замечания, Джунён удивлённо вскинула брови.

— Ты выбираешь слова, мягко говоря, странно.

— Как начнёшь носиться, так сразу проблем нахватаешься.

— Эй, Квон Бомджин.

— Никак тебя не удержать, совершенно.

...А кто сейчас вообще не слушает?

Хотя она была возмущена, но одновременно ей было весело впервые видеть такую сторону Бомджина. Отодвинувшись от его груди, Джунён посмотрела на него.

Его взгляд был недовольным, но глаза излучали тёпло. Бомджин цокнул языком и тихо пробормотал:

— Всё-таки такая красавица.

Когда он слегка ущипнул её за нос, Джунён инстинктивно втянула голову в плечи.

Хотя он злился, в итоге всё равно любил её до безумия.

Сдерживая улыбку, она прикусила губу. В этот момент Бомджин начал копаться в кармане пиджака.

— Что это?

— Подарок.

Джунён взяла небольшой пакетик, который он протянул ей. Внутри что-то твёрдое. Немного растерянная, она открыла пакет и удивленно моргнула, вытащив содержимое.

На её ладони лежала заколка в виде звезды, украшенная кристаллами.

— Я сам тебе её надену, — сказал Бомджин и взял заколку.

Когда его руки начали собирать её волосы, Джунён вздрогнула.

— Ты действительно думаешь, что я буду это носить? Подожди, Квон Бомджин... Ай, волосы выдернешь!

Его неловкие движения заставили её наклонить голову, но в конце концов заколка оказалась закреплена слева. Бомджин похлопал её рукой.

Сморщив нос, она хотела возмутиться, но слова застряли в горле, когда она увидела его мягкую улыбку.

Квон Бомджин, обычно суровый и холодный, с этим тёплым, словно сахарная вата, выражением лица был совсем не похож на себя.

Его улыбка произвела настолько сильное впечатление, что Джунён могла только моргать, пока Бомджин мягко провёл тыльной стороной руки по её щеке и прошептал:

— Ты красивая, Юн Джунён.

Заколку явно прикрепили неровно, она знала, что волосы торчат, но если Квон Бомджин говорит, что она красивая, значит, так оно и есть. Почувствовав, как сердце начинает наполняться радостью, Джунён приподняла уголки глаз с притворной надменностью.

— Может, ещё что-нибудь красивое сделать?

— Мама же смотрит.

С тихим "Тшш", будто успокаивая ребёнка, Бомджин отстранил её лицо, когда она попыталась приблизиться для поцелуя. Но как только её глаза злобно сузились, он снова притянул её в свои объятия, несмотря на сопротивление.

— Что за дела? Сначала отталкиваешь, а потом обнимаешь? Отпусти, — возмутилась Джунён.

— Джунён-а.

— Я сказала, отпусти.

— Юн Джунён.

Не обращая внимания на её колючий тон, Бомджин крепко обнял её и начал осыпать поцелуями — макушку, ухо, щёку и шею. Было щекотно, но из его рук было не вырваться.

Просто невероятно. Джунён нахмурилась и раздражённо пробормотала:

— Эй, Квон Бомджин, ты же сам сказал, что мама смотрит, а теперь что делаешь?

— Тебе нельзя, — прошептал он, потеревшись носом о её щёку. Джунён хмыкнула.

— Почему?

— Потому что это не закончится только этим.

Его ответ был настолько естественным, что её рот приоткрылся от удивления. Между тем, Бомджин ещё сильнее прижал её к себе и продолжал целовать, словно ничего не произошло.

Ну что тут скажешь. Может, всегда давать ему водку байцзю?

Будто щенок обнимает её и виляет хвостом. Джунён решила расслабиться и доверилась Бомджину. Из её губ вырывался лишь тихий смех.

* * *

Его разбудил аромат крепкого кофе. Бомджин глубоко вдохнул, даже не осознавая этого. В воздухе витал не только запах кофе. Аромат Джунён, оставшийся на постели, мягко окутывал его.

От этого сладкого и уютного запаха не хотелось открывать глаза.

Я дома. В нашем с Юн Джунён доме.

Слово "дом" стало особенным после встречи с ней. Для него форма не имела значения. Это был вопрос удобства — важно было только то, что она с ним.

Звук тостера, выплевывающего поджаренный хлеб, эхом разнесся по комнате. Несмотря на желание ещё немного утонуть в этом уюте, Бомджин хотел увидеть Джунён своими глазами, чтобы убедиться, что она рядом.

Он открыл глаза и легко приподнялся. В комнате стоял свежий воздух — вероятно, окно оставили открытым. Выйдя в гостиную, он встретился взглядом с Джунён, которая как раз собиралась открыть банку с джемом и уже успела положить поджаренные ломтики хлеба на тарелку.

— Почему так рано встала? — спросил он, низким голосом наливая воду в стакан.

Джунён прищурилась и протянула ему банку с джемом.

— Ты действительно спрашиваешь, не зная?

Её тон был полон упрёка. Бомджин, не говоря ни слова, поднёс стакан к губам и терпеливо ждал, пока она, потянув за ворот его футболки, не показала красные следы на шее.

— Всю ночь кусал и сосал, прямо издевался. Смотри сюда. Следы от зубов. Тебе, наверное, приятно с такими крепкими зубами, Квон Бомджин? Если вдруг у тебя затылок болит, знай — это я тебя ударила.

Джунён любила носить его футболки в качестве пижамы. Бомджин не возражал, но порой её привычка не надевать низ особенно сильно действовала на него, особенно когда её белые ноги выглядывали из-под ткани.

Его тело всегда реагировало слишком быстро, и этот раз не был исключением.

Он собирался успокоить её, открыв банку с джемом, но тут заметил кое-что интересное. Джунён пригладила волосы с одной стороны и закрепила их двумя заколками.

Заколки были похожи, но одна из них блестела намного ярче, другая явно была старой. Бомджин сразу узнал её — это была первая заколка, которую он купил для девушки.

— Эта заколка… — наконец выдавил он, чувствуя, как голос предательски подводит его. Джунён подняла взгляд, намазывая хлеб джемом.

— Не знала, что ты так любишь звёзды. Прошло больше десяти лет, а вкусы не изменились. Они будто из одного набора, да?

— Как она оказалась у тебя?

Заколка, которую он оставил в шкафу, собираясь подарить ей. Он совершенно забыл о ней, пока вчера, пьяный, не наткнулся на похожую в витрине.

Заколка была не слишком качественной, но он не мог пройти мимо, потому что очень хотел увидеть Джунён с ней.

— Тогда я всё обыскала в доме, надеясь найти хоть какую-то записку от тебя. И нашла её за пачкой рамёна, — продолжала она, нанося ещё ложку джема на хлеб. — Я подумала, что это вряд ли ты купил её, и что возможно, это оставил кто-то из предыдущих жильцов. Но даже малейшая возможность, что это от тебя, не позволила мне оставить её там. Хотя я так её и не надевала до этого.

Слова Джунён наполнили его грудь теплом. Казалось, что эмоции того дня и обстановка дома вновь ожили перед его глазами.

Джунён пожала плечами, облизав палец с джемом.

— Вчера, взглянув на заколку, которую ты мне дал, я окончательно убедилась, что это действительно оставил Квон Бомджин.

Почему все в тебе кажется предназначенным для меня?

Внешность, манера речи, характер, жесты и даже случайные совпадения.

Как же тебя не любить? Поэтому я люблю тебя всей душой и телом.

— Юн Джунён.

— Подожди. Почему у тебя такой взгляд? Не подходи! Солнце уже высоко, ты не голоден? Хочешь что-нибудь от похмелья?

Джунён, собираясь откусить кусочек тоста, быстро отложила его и начала пятиться назад. Бомджин, медленно приближаясь к ней, словно хищник, спокойно произнёс:

— Единственное, чего я сейчас хочу, это ты.

— ...Тебе нельзя больше пить водку байцзю. У тебя странные выходки после неё. Ай!

Она пыталась увернуться, но всё же оказалась в его руках, коротко вскрикнув. Бомджин поднял её на руки и направился в спальню. Уложив Джунён на кровать, он заметил, как её футболка задралась вверх, оголив стройные ноги и плоский живот.

Юн Джунён, похоже, даже не догадывалась, как она выглядит в такие моменты. Бомджин нежно провёл рукой по её ногам, и она недовольно прищурилась.

— Я голодна. Я ведь даже не попробовала тост!

— Настолько, что не потерпишь?

Он наклонился над ней, заключив её между своих рук, и тихо прошептал:

— Хм, Джунён?

Её большие глаза дрогнули. Такой взгляд означал, что она почти согласна. Бомджин нежно провёл рукой по её щеке. Ощущение её гладкой кожи заставила его сердце забиться быстрее.

— Я скучал по тебе. Все четыре дня.

Всегда скучал. Даже сейчас, глядя на тебя.

Под её прямым взглядом, который казалось, вот-вот поглотит его, Джунён слегка надула губы. Наконец, с лёгким вздохом, она подняла руки и обвила его шею.

— Знаю. Но, может, тебе стоит пересмотреть свои предпочтения в заколках... ммм.

Их губы слились в поцелуе. Тихий вздох сорвался с её губ и несколько предметов одежды полетели на пол.

Холодный зимний ветер проникал через приоткрытое окно, но в разгорячённой спальне царила лишь сладкая, тёплая атмосфера.

Еще только рассвет.

Конец.

Страница книги Ещё только рассвет в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85 - Эпилог 1

Глава 86 - Эпилог 2

О книге