Офисный клерк, переместившийся в новеллу

Ван Цуйхуа была недавно принятым на работу сотрудником, и её имя отражало её характер — простоватый и с лёгким юмором. За два года работы она столкнулась с жёстким обращением как со стороны своего начальника, так и со стороны клиентов, и, несмотря на все свои стремления, её черты характера стали менее заметными.

На самом деле, у неё никогда не было больших стремлений с самого начала. Её жизненная философия заключалась в том, чтобы просто сводить концы с концами, а единственным хобби было чтение веб—романов — хотя назвать это хобби было бы преувеличением. Скорее, это было необходимостью, поскольку поездки на метро до работы и обратно были такими долгими, что у неё не было другого способа скоротать время.

После двух лет интенсивного чтения Ван Цуйхуа могла предсказать сюжет романа, прочитав всего лишь первые три строчки.

Сегодня, по дороге домой с работы, она наткнулась на бессмысленный роман о переселении душ.

Книга, которую она начала читать, называлась «Переселение душ: повесть о супруге демона». Уже само название вызывало недоумение. Однако Ван Цуйхуа продолжала читать, потому что начало книги поразительно совпадало с её собственным опытом: «Ма Чуньчунь была обычной офисной служащей, которая однажды, возвращаясь домой с работы, оказалась в мире бессмысленной дворцовой драмы…»

«Это обо мне?» — подумала Ван Цуйхуа, и её интерес возрос.

Ма Чуньчунь, по воле случая, оказалась в дворцовой драме под названием «Восточный ветер распускает тысячу цветов», где ей уготована роль «пушечного мяса».

Жизнь этой героини была полна трагизма. Её заставили участвовать в дворцовом отборе против её воли, и она неохотно оказалась втянута в придворные интриги. Её судьбой распоряжался неразумный император—тиран, который мог решить, жить ей или умереть.

Чтобы защитить себя, она объединила усилия с другими героями, чтобы преследование главной героини достигло своей цели. Однако в ходе этих событий главная героиня трагически погибла во время дворцовых разборок.

Между тем, любимая актриса главной роли была чрезвычайно умна и играла сразу на две стороны. Она притворялась покорной перед императором—тираном, но втайне поддерживала связь с одним из принцев. В конце концов, она помогла принцу убить тирана, и они вместе стали правителями, достигнув вершины жизни.

Переместившись в тело пушечного мяса, Ма Чуньчунь сразу же начала контратаку. Используя различные уловки, она привлекла внимание принца раньше, чем это удалось главной героине, и успешно перехватила сюжетную линию. Она вынудила императора—тирана умереть, казнив главную героиню в качестве компаньонки на похоронах, и, наконец, сама стала императрицей на века.

Ван Цуйхуа дочитала до этого момента, но не была впечатлена. Она прочитала слишком много романов и видела один и тот же перевернутый сюжет по меньшей мере восемнадцать раз.

В тот самый момент, когда она уже собиралась закрыть страницу и найти другой бессмысленный роман, чтобы скоротать время, в её ушах раздался оглушительный грохот, а перед глазами всё заволокло белым светом.

В этом хаосе кружащегося мира Ван Цуйхуа оказалась в своём телефоне, с головой погрузившись в роман о переселении душ, который она только что высмеивала.

Когда Ван Цуйхуа проснулась, она была очень спокойна. Её первой реакцией было найти зеркало, чтобы убедиться, кем она стала.

В «Переселении душ: рассказ о супруге демона» не было иллюстраций, но описания персонажей были довольно подробными. Героиня «Пушечного мяса» следовала по ничем не примечательному маршруту, связанному с невинными цветами, пока Ма Чуньчунь, переместившись в её тело, не взяла верх и не поразила всех своим мастерством макияжа.

Ван Цуйхуа взглянула на своё явно не накрашенное, но от природы красивое лицо в зеркале и мгновенно впала в отчаяние.

Она должна была понять, что роль жертвы уже занята кем—то другим, а не предназначена для неё.

Но что же она? Она превратилась в оригинальную героиню, обречённую на гибель от преследований другого персонажа — Юй Ваньинь.

Юй Ваньинь охватило беспокойство.

Ранее она лишь бегло ознакомилась с этим романом, запомнив лишь общие очертания судеб.

Судя по ее нынешнему наряду, она только что вошла во дворец в качестве супруги.

В то же время во дворец вступила и другая девушка, которую все называли «пушечным мясом». Однако она уже была захвачена переселенкой. Вскоре она встретит свою любовь — принца Дуаня, скромного по происхождению, но искусного как в гражданских, так и в военных делах. В романе было посвящено десять тысяч слов их романтическим встречам, двести глав — морю любви и ненависти, и, наконец, они разработали стратегию, как свергнуть тирана и занять его место.

После смерти тирана Юй Ваньинь получила белую шелковую петлю, и ее история от мольбы о помощи до похорон заняла всего триста слов.

Юй Ваньинь прекрасно понимала, что «пушечное мясо» было таковым лишь по названию. В мире «Переселения души: истории супруги демона» она была по—настоящему избранной, в то время как сама Юй Ваньинь была всего лишь камнем преткновения на пути к своей судьбе, не имея реальных шансов дать отпор.

Если она хочет выжить, то лучшим решением будет найти принца Дуаня, предназначенного главной героине, раньше, чем это сделает пушечное мясо.

Но она инстинктивно понимала, что это не сработает.

Во—первых, пушечное мясо было злым человеком.

История называлась «История супруги демона», и героиня «Пушечного мяса» была мстительной и безжалостной. Она шла против традиционного пути истины, добра и красоты, со смехом прокладывая себе путь к победе через бесконечные интриги.

Теперь и пушечное мясо, и главная женская роль были захвачены трансмиграторами. Это были два человека с одинаковым сценарием, сражающиеся за одну и ту же сюжетную линию выживания. Вероятно, они будут использовать темные методы друг против друга в смертельной схватке за принца Дуаня.

Во—вторых, принц Дуань тоже был злым человеком.

Хотя в оригинальном тексте он описывался как находчивый и смелый, в глазах Юй Ваньинь теперь он выглядел как глубоко расчетливый старый пёс. Наблюдая, как два переселенца сражаются друг с другом, становясь всё более жестокими, он не мог не задуматься.

Даже если она в конце концов устранит пушечное мясо и поможет ему занять трон, он всё равно избавится от неё, как от кролика после охоты или от быка после забоя.

После недолгих размышлений Юй Ваньинь пришла к выводу, что ей остаётся только проложить свой путь.

В этой истории, полной злодеев, если она хочет проложить себе путь к успеху, ей придётся стать самой большой злодейкой из всех. Сначала она должна помочь императору—тирану убить принца Дуаня, а затем убить самого тирана и стать императрицей—регентшей.

Пока Юй Ваньинь размышляла об этом, в комнату вошла хорошенькая горничная с бледным лицом и произнесла стандартную фразу: «Ваше величество, вы звали?»

— Госпожа, позвольте этой служанке помочь вам подготовиться. Сегодня вечером вы должны хорошо послужить его величеству, вы не должны допустить небрежности…

— Сегодня вечером? — Юй Ваньинь сначала удивилась, но потом поняла.

Время её переселения оказалось весьма удачным — сегодня вечером была её очередь прислуживать в постели императора.

Глядя на лицо горничной, которая хотела что—то посоветовать, но не решалась, она осознала, что прежняя владелица этого тела была крайне недовольна сложившейся ситуацией.

Согласно оригинальному сюжету, она неоднократно отказывала тирану, потому что её сердце принадлежало принцу Дуаню. Когда она, наконец, больше не могла противиться, она проливала прекрасные слёзы, похожие на опадающие лепестки груши, лёжа в постели.

Увидев эту сцену, тиран бы улыбнулся и с презрением отправил её в Холодный Дворец.

Принц Дуань мог бы случайно встретиться с ней на пути во дворец, но пушечное мясо уже успело соблазнить его у самых дверей. Потеряв шанс на взаимную любовь с героем, предназначенным ей судьбой, она превратилась в клоуна, ревниво соперничающего с пушечным мясом и создающего лишь препятствия на своём пути. Её судьба катилась в бездну.

Если Юй Ваньинь хотела изменить свою судьбу, сегодняшний вечер был её последним шансом. Она должна была найти способ связаться с тираном, заключить с ним стратегический союз и, прежде всего, разобраться с принцем Дуанем и пушечным мясом.

Юй Ваньинь была полна решимости добиться успеха.

Если даже «пушечное мясо» могло преобразиться благодаря мастерству макияжа, то почему она, исполнительница главной женской роли, должна была оставаться с неприкрытым лицом? Они обе были офисными клерками, которые не знали, как польстить клиентам несколькими словами.

Юй Ваньинь осознала, что в подобных историях император выступает в роли клиента. Он желает, чтобы вы были одновременно солнечной и соблазнительной, страстной, но элегантной и правильной.

После двух лет работы с клиентами в своей компании она уже приобрела достаточный опыт и не сомневалась, что сможет справиться с этим, как она думала, деспотичным императором.

Юй Ваньинь улыбнулась и произнесла:

— Привет… Ты ведь Сяомэй, верно? Пожалуйста, помоги мне с прической, а остальное я сделаю сама.

Некоторое время она внимательно рассматривала лежавшую перед ней древнюю косметику. Затем нанесла пудру, подвела брови, добавила румяна на губы и закрепила цветочные украшения. Её и без того потрясающе красивое лицо стало похоже на лик новоиспечённого лисьего духа, принявшего человеческий облик. Под потрясённым взглядом горничной она переоделась.

— Ну и как оно? — спросила она.

Сяомэй выглядела неуверенно: — Мисс, не слишком ли этот стиль… вызывающий?

— Всё в порядке, — уверенно ответила Юй Ваньинь. Она была убеждена, что выбранный ею образ будет соответствовать вкусам тирана, поскольку в оригинальной истории пушечное мясо завоевало благосклонность императора, выбрав соблазнительный стиль. А учитывая изначальную красоту главной героини, эффект от её внешности будет только усиливаться.

Поскольку она все равно не могла убежать, лучше всего было превратить пассивность в активность и встретить жизнь с уверенностью и достоинством.

Юй Ваньинь шла под бдительным присмотром евнухов и дворцовых служанок, пока ее не привели в императорскую опочивальню.

Как только она переступила порог комнаты, ей показалось, что температура в ней упала на пару градусов.

В помещении стояла мертвая тишина. Тиран, страдавший от хронических мигреней, лежал в постели, и ему массировали виски. Половина его фигуры была скрыта за пологом кровати — со своего места Юй Ваньинь могла видеть лишь одну бледную руку, свисавшую с края кровати.

Женщина—лекарь, выполнявшая массаж, дрожала от страха, опасаясь, что одно неверное движение может стать для нее роковым.

Главный евнух объявил: — Ваше величество, прибыла супруга Юй.

Юй Ваньинь грациозно опустилась на колени.

Она почувствовала, как чей—то пристальный взгляд упал на ее голову, но после долгого ожидания услышала лишь:

— Убирайся, — донесся голос из—за полога кровати.

Тон был холодным, с ноткой усталости.

Юй Ваньинь в изумлении подняла голову.

В оригинальном тексте этого не было.

Охранники тирана тоже были встревожены. Услышав эти слова, они, хоть и не понимали, чем она оскорбила тирана, сразу же схватили её за руки, готовые увести.

Юй Ваньинь: – «???»

Прежде чем Юй Ваньинь успела придумать, как изменить свою судьбу, движения охранников снова замерли. Из—за занавески донёсся раздражённый голос:

— Неужели ей обязательно умирать, если она не останется служить?

Охранники: — “?”

Стражники не поняли, что он имел в виду, но знали, что преклонение колен и мольба о прощении не могут быть ошибкой: — Ваше величество, пощадите нас!

Тиран, казалось, стал ещё более нетерпеливым. Юй Ваньинь увидела лишь небрежный взмах бледной руки, и все дворцовые слуги вышли, оставив её одну в огромном зале.

Юй Ваньинь долго стояла на коленях и, видя, что тиран не собирается ничего говорить, смело протянула руку и приподняла полог кровати.

Нынешний император, Сяхоу Дань, был потрясающе красив.

Когда Юй Ваньинь прочитала эту историю, она была немного недовольна автором. Ей показалось, что автор слишком много внимания уделяет внешности персонажей. Например, принц Дуань в описании выглядит как ниспосланный небом и уникальный на земле, а злодей—император — слишком красивым.

Однако, когда она увидела его вблизи, её мнение изменилось.

У него были брови и глаза цвета чернил, а губы — красные, как кровь. В его внешности не было и следа праведности. Мрачная жажда убийства читалась между его бровями, словно он был демоном, которого не смог бы изгнать даже тысячелетний монах.

Юй Ваньинь, накрашенная в стиле духа лисы, встретилась с ним взглядом и поняла, что слова «встретить свою пару» имеют буквальное значение.

Он не ожидал, что она подойдёт так близко, и нахмурился, глядя на неё, но по—прежнему молчал.

Юй Ваньинь была напугана его аурой и думала, что слова, которые она заранее подготовила, вознесут её на девятое небо.

Они смотрели друг на друга в замешательстве, пока тонкие губы Сяхоу Дана не приоткрылись, и он не произнес: «Эй, ты…»

Юй Ваньинь была ошеломлена: «???»

Юй Ваньинь напомнила ему: «Супруга Юй.»

Император—тиран спокойно продолжил: «Ах, супруга Юй, просто устройте себе постель на полу на эту ночь.»

Сказав это, он перевернулся на другой бок, готовясь заснуть.

Юй Ваньинь была в полном смятении. Она стояла неподвижно, вспоминая каждое слово и действие императора с момента их встречи. Тщательно обдумывая это странное чувство близости, она наконец не смогла сдержаться и снова спросила: «…Ваше величество?»

Нынешний император—тиран нетерпеливо повернул голову назад: «Что еще?»

Юй Ваньинь спросила, как во сне: «How are you?»

Сяхоу Дань долго молчал, его глаза покраснели: «I’m fine and you?»

Десять минут спустя два главных злодея из оригинальной новеллы уже сидели лицом к лицу и начали обмениваться информацией.

Сяхоу Дань: — Я оказался здесь всего два часа назад. В то время я лежал на борту круизного лайнера, загорал, пил шампанское и играл со своим телефоном. Внезапно появилось странное всплывающее окно с рекомендацией этого романа… Я закрыл глаза, а когда открыл их, всё уже было вот так.

Юй Ваньинь: — Два часа назад? Вы загорали? Я возвращалась домой с работы, было уже темно — вы из—за границы?

Сяхоу Дань кивнул: — Я был в отпуске.

Юй Ваньинь была ошеломлена: — Не говорите мне, что вы один из тех легендарных властных руководителей.

Сяхоу Дань улыбнулся: — Не знаю, может быть, я и не такой уж властный, но я действительно генеральный директор и живу вполне комфортно. В этот момент он снова хлопнул себя по колену: — Чёрт возьми! Как же я оказался в месте, где нет даже нагревательной лампы для ванн, на месте человека с опухолью мозга, который вот—вот умрёт!

У него было красивое лицо с тонкими алыми губами, которые двигались вверх и вниз, создавая сюрреалистичную сцену.

Юй Ваньинь, собравшись с мыслями, произнесла:

— Прежде всего, успокойтесь. Ваша мигрень, возможно, не связана с опухолью головного мозга. В конце концов, если бы опухоль давила на ваши нервы, должны были бы проявляться и другие клинические симптомы.

— Вы так думаете? — спросил Сяхоу Дань.

— Я не уверена, но это лишь предположение. Давайте посмотрим на это с другой стороны: что, если кто—то медленно отравляет вас? — предположила Юй Ваньинь.

Сяхоу Дань был ошеломлён:

— Вы прочитали этот роман? В какой именно ситуации я сейчас нахожусь?

Юй Ваньинь ответила:

— Я прочитала его, но не очень внимательно. Проще говоря, ваша мать ненавидит вас, ваш брат принц Дуань тоже испытывает к вам неприязнь. Ваши супруги также не питают к вам тёплых чувств, и ваши чиновники разделяют их мнение. Согласно оригинальной истории, я тоже вас не выношу.

Сяхоу Дань спросил в недоумении:

— Какие же непростительные поступки я совершил?

Юй Ваньинь с грустью произнесла: «Ваша мать не была вам родной, и она не дала вам должного воспитания. Кроме того, у вас мигрень, и с детства вы страдаете от паранойи, что делает вас жестоким и кровожадным. Теперь все верные вам чиновники при дворе либо убиты, либо сосланы. Вы также ввели множество ненужных законов, что вызвало бурное общественное недовольство. Согласно первоначальному тексту, ближе к концу вас справедливо свергнет принц Дуань».

Сяхоу Дань задумчиво спросил: «Как я умру?»

Юй Ваньинь на мгновение задумалась: «Я забыла, в тот момент я была слишком уставшей и пропустила несколько страниц. Я думаю, что на вас было совершено покушение, но в каком году, месяце и кто именно, я не могу сказать».

Юй Ваньинь начала верить, что человек перед ней действительно был опытным генеральным директором. После долгих размышлений он спокойно спросил: «А что насчет вас? Судя по вашему лицу, вы тоже не производите впечатление хорошего человека».

Юй Ваньинь призналась:

— Я злодейка. В таких любовных романах у главной героини обычно много недоброжелательных родственников и друзей, которые могут предать её в любой момент. Но поскольку я злодейка, здесь нет подробной предыстории. Думаю, моя семья отправила меня во дворец как пешку, но я влюбилась в принца Дуаня и стала мешать выполнению их планов. В итоге я потерпела неудачу. После вашей смерти меня казнят как вашу спутницу на похоронах.

Сяхоу Дань, услышав это, произнес: — О.

Они обменялись взглядами и сразу поняли, что для выживания им нужно заключить стратегический союз и работать вместе, как сообщники в преступлении.

Сяхоу Дань предложил первый план: — Я просто убью их обоих прямо сейчас.

Наконец он произнёс что—то, что соответствовало выражению его лица.

Юй Ваньинь покачала головой:

— Это, вероятно, не сработает. Ваша сила почти полностью утрачена, и убить принца Дуаня будет не так—то просто. Более того, эти двое — избранные в оригинальном произведении, и им служат все основные сюжетные линии. Если мы убьем их сразу, это будет равносильно сокращению книги пополам. Неизвестно, сможем ли мы тогда выжить.

— Итак, каково ваше предложение? — спросил Сяхоу Дань.

— Мы можем только контролировать переменные, постепенно изменять сюжет, наблюдать за последствиями и строить планы… — ответила Юй Ваньинь.

Сяхоу Дань поднял палец: — Подождите. В оригинальной работе два наших персонажа не были переселенцами, верно? Теперь, когда мы здесь, пушечное мясо по—прежнему будет захвачено? Если мы все трое — переселенцы, то как насчет принца Дуаня, он все еще тот же самый человек?

Юй Ваньинь: — У меня есть идея подтвердить их личности.

На следующий день Сэ Юньэр, главная героиня, красилась перед зеркалом, когда в комнату вбежала взволнованная маленькая горничная.

— Мисс, я слышала, что Его величество устраивает дворцовый банкет, на котором будут присутствовать все супруги. Вы должны хорошо одеться, я недавно узнала о двух модных прическах…

Сэ Юньэр улыбнулась: «У тебя столько идей!» — и позволила горничной поправить свои волосы, но в ее глазах мелькнул мрачный огонек.

Никто не знал, что настоящая Сэ Юньэр уже была заменена, и в этот момент ее телом управляла Ма Чуньчунь, которая переселилась в книгу.

Ма Чуньчунь не была знакома с романом о переселении душ под названием «Переселение душ: история супруги демона» и не подозревала, что кто—то уже наблюдал за всей ее жизнью с более высокой точки зрения.

Ей казалось, что она попала в этот мир, когда смотрела дворцовую драму «Восточный ветер распускает тысячу цветов». Она была единственным реальным человеком, всезнающим и всемогущим, который управлял судьбами всех этих бумажных персонажей.

Например, главная героиня, Юй Ваньинь, уже тайно любила принца Дуаня. Прошлой ночью её бросили в Холодный дворец из—за того, что она не смогла должным образом служить императору. Сегодня принц Дуань снова встретится с ней перед Холодным дворцом, и между ними возникнет романтическая связь.

Всё, что ей нужно было сделать, — это опередить Юй Ваньинь, перехватить принца Дуаня по пути и завладеть сюжетной линией, которая изначально принадлежала Юй Ваньинь.

Размышляя об этом, Сэ Юньэр как бы невзначай повернулась к служанке и спросила: — Сестра Ваньинь вчера вечером отправилась прислуживать в постель, интересно, как у неё дела сейчас. Есть какие—нибудь новости?

Служанка: — Я слышала, что прошлой ночью его величество был очень доволен, а сегодня утром он издал указ о повышении супруги Юй до благородной супруги Юй.

Сэ Юньэр задрожала и уронила шпильку на стол.

Как такое могло произойти? Неужели её появление стало причиной отклонения от первоначальной сюжетной линии?

Но это не имело значения. Она могла оставаться спокойной. Пока она твёрдо придерживалась основной сюжетной линии, её будущее было светлым.

Сэ Юньэр переоделась в обычную одежду, которая не выдавала её статус, нанесла свой гордый изысканный макияж и, основываясь на воспоминаниях об оригинале «Восточный ветер распускает тысячу цветов», побродила по задворкам дворца. Рано утром она отправилась в Холодный дворец, ожидая в засаде неизбежного визита принца Дуаня.

Она знала, что совсем скоро принц Дуань явится сюда, чтобы тайно обменяться сведениями со своим осведомителем во дворце.

И действительно — спустя лишь миг послышались шаги. Се Юньэр обернулась и увидела, как юный принц неторопливо приближается. На нём были белые одежды с вышивкой изящного питона, золотая корона сверкала в волосах, а нефритовый пояс поблёскивал на фоне тёмной листвы. Он был воплощением благородства и изысканной роскоши.

Встретив кого—то возле Холодного дворца, принц не запаниковал, а лишь заявил, что заблудился, и с ослепительной грацией спросил у неё дорогу. Сэ Юньэр, смутившись, посмотрела на него в ответ и уловила изумление в его глазах.

— Я отведу вас туда, — сказала она, не представившись.

Они шли бок о бок, мило беседуя. Когда они приблизились к месту назначения, она отступила на шаг и сказала:

— Мне не следует идти дальше, ваше высочество, пожалуйста, продолжайте сами.

Принц Дуань встрепенулся:

— Кто вы такая?

— Эта служанка — дворцовая супруга, — ответила она.

В глазах принца Дуаня промелькнуло разочарование.

— Я думал, вы женщина—чиновник, — сказал он.

Сэ Юньэр провожала взглядом его удаляющуюся фигуру, и на её губах играла улыбка. Игра была окончена.

На следующий день Сэ Юньэр должна была присутствовать на дворцовом банкете. Она последовала за другими супругами, чтобы занять место в соответствии с рангом, и украдкой подняла глаза, чтобы увидеть легендарного тирана.

Сяхоу Дань сидел боком, лениво облокотившись на стол, его длинные волосы были распущены и струились по плечам. Он был потрясающе красив, почти демонически. Если бы кто—то не знал, какая жестокая натура скрывается под этой оболочкой, он мог бы быть очарован одним взглядом и разбиться насмерть.

Но что её удивило, так это то, что рядом с тираном стояла грациозная фигура, которая подливала вино и добавляла блюда, внимательно прислуживая ему.

Юй Ваньинь получила статус благородной супруги, и её одежда преобразилась: теперь она носила гранатовую дворцовую юбку и золотые украшения для волос. Её улыбка, подобно весеннему бризу, была такой же яркой, как облака на закате. Она всегда была очаровательна, но когда она приблизилась к Сяхоу Даню, их шеи соприкоснулись, и она что—то прошептала ему на ухо, сцена вышла из—под контроля. Пещера Демона—паука была открыта для публики.

Сэ Юньэр была несколько удивлена. Кажется, её появление действительно изменило сюжет: эта Юй Ваньинь не рассердила тирана и не была отправлена в Холодный дворец, а, наоборот, завоевала его расположение и стала благородной супругой.

Конечно, её не беспокоило это недолговечное положение Благородной супруги; ещё неизвестно, кто будет смеяться последним.

Думая об этом, она стала ещё более сдержанной и просто растворилась в толпе, не желая привлекать ненужное внимание.

Однако события развивались не так, как хотелось бы. После того как она выпила три порции спиртного, она услышала, как Юй Ваньинь произнесла с очаровательной улыбкой:

— Ваше величество, атмосфера здесь просто превосходная! Почему бы не позволить сестрам продемонстрировать свои таланты, исполнив несколько песен и танцев?

Сэ Юньэр, знавшая, что главная героиня, вероятно, заранее подготовила песни и танцы, чтобы покрасоваться, в глубине души усмехнулась.

Но неожиданно тиран, непонятно каким любовным зельем напоенный главной героиней, захлопал в ладоши и похвалил:

— Отличная идея! Если кто—то плохо выступит, мы просто похороним его на месте.

Супруги сразу же затряслись от страха.

Сэ Юньэр холодно наблюдала за этой парой негодяев, которые относились к чужим жизням, словно к траве на платформе.

Она не подозревала, что эта пара загадочных личностей обменивается взглядами.

Сяхоу Дань: — Я слишком эмоционально отреагировал?

Юй Ваньинь: — Нет, вы полностью соответствуете своему образу.

Супруги, стремясь спасти свои жизни, выступали один за другим. Струнная музыка и звуки флейты наполняли воздух.

Сэ Юньэр, будучи переселенцем, не обладала навыками древних песен и танцев. Однако она не испытывала страха перед предстоящим выступлением. Она сидела на сцене, одинокая, как снег на голову, и, когда пришла её очередь, вышла вперёд.

— Ваше величество, это инструмент, который эта служанка создала в свободное время. Прошу прощения за моё не самое лучшее исполнение.

Сяхоу Дань: — Хм, эта штука…

Это была гитара.

Сяхоу Дань сильно ущипнул себя за бедро под столом, чтобы сдержать смех.

Сяхоу Дань: —…выглядит довольно оригинально.

Сэ Юньэр, одинокая, как снег, сыграла первую строку.

Юй Ваньинь, низко опустив голову, изо всех сил старалась контролировать выражение своего лица.

Это был Канон в ре мажоре[1].

Сяхоу Дань: —…хорошо, хорошо.

Юй Ваньинь опустила голову как раз вовремя, чтобы заметить, как он сильно ущипнул себя за бедро. Она сразу же опустила голову еще ниже.

Когда Сэ Юньэр играла, она взяла не ту ноту. Однако, полагаясь на то, что никто в зале не знал оригинальную мелодию, она сохраняла бесстыдное выражение лица, совершенно не смущаясь.

Юй Ваньинь тоже начала щипать себя за бедро.

[1] Это музыкальное произведение, написанное немецким композитором Иоганном Пахельбелем в конце 17 века. Оно является одним из самых известных и популярных произведений классической музыки, часто исполняемым на свадьбах, концертах и других торжествах.Произведение представляет собой канон — форму, в которой несколько голосов (или инструментов) исполняют одну и ту же мелодию, но с задержкой. «Canon in D» обычно исполняется на струнных инструментах (например, на скрипках, виолах и контрабасах), и характеризуется плавным, медленным развитием музыки с повторяющимися темами.Это произведение стало символом торжественности и красоты, и его часто используют в качестве фоновой музыки на различных мероприятиях.

Сэ Юньэр закончила свою пьесу, заметив, как лицо Юй Ваньинь исказилось от гнева. Она не смогла сдержать удовольствия. «Ну и что, что ты будешь играть главную женскую роль? Я все еще могу воспользоваться своими талантами.»

Сяхоу Дань: – Хорошо, хорошо.

Закончив выступление, Сэ Юньэр вернулась на свое место.

Сяхоу Дань поднял свою чашку, чтобы отпить, используя ее как предлог, чтобы скрыть свой шепот:

— Она – переселенка.

Юй Ваньинь кивнула: – Очевидно.

Сяхоу Дань: – И она не кажется очень сообразительной.

Юй Ваньинь: – Нет, нет, нет, я советую вам не недооценивать ее.

В этот момент евнух доложил: «Принц Дуань прибыл».

Сяхоу Дань поставил свой кубок с вином и, издав зловещий смешок, от которого все вокруг снова вздрогнули, произнес: «Наконец—то здесь».

Принц Дуань, Сяхоу Бо, вышел вперед и поклонился. Сяхоу Дань лениво предложил ему сесть и спросил:

— Как прошел пограничный патруль царственного брата? Хорошо ли зажила твоя рана?

Принц Дуань ранее изъявил желание служить в армии на границе, где он одержал несколько блестящих побед и установил тесные связи с несколькими военачальниками. Его мудрость и храбрость были широко известны, и жители приграничья знали только о принце Дуане, даже не подозревая о существовании императора в столице.

Однако, когда он стоял перед императором, его поведение оставалось мягким и добрым, а на лице играла улыбка. Он произнес с искренней искренностью:

— Этот принц, к сожалению, не очень хорошо ездит верхом и недавно упал с лошади, но ничего серьезного не случилось.

От этих слов у Юй Ваньинь пробежала дрожь по телу. Раньше она часто улыбалась, но теперь, оказавшись лицом к лицу с этим улыбающимся тигром, она наконец—то осознала, насколько близко к реальности находится. Она словно почувствовала, как над её головой нависло холодное лезвие.

Если этот брат тоже был переселенцем, то он заслуживал премии «Оскар» за свою превосходную игру.

После небольшой беседы с императором Сяхоу Бо словно случайно бросил взгляд на присутствующих и встретился глазами с Сэ Юньэр. Сердце последней забилось сильнее, когда она услышала, как император указал на неё и сказал:

— Эта супруга Сэ только что исполняла мелодии на своем самодельном инструменте, и это было весьма интересно.

Взгляд Сяхоу Бо упал на гитару в её руках, и его брови слегка приподнялись, не выражая никаких других эмоций, кроме лёгкого удивления:

— О?

Затем Сяхоу Дань приказал ей:

— Сыграй ещё одну пьесу, чтобы её услышал царственный брат.

На этот раз Сэ Юньэр исполнила Испанский романс[2].

Вероятно, она давно не практиковалась в игре на флейте, и, не имея под рукой нот, просто позволила себе полностью расслабиться, играя совершенно свободно, время от времени создавая свой собственный ритм.

Сяхоу Бо, слушая её игру, опустил глаза и поднял чашку, чтобы сделать небольшой глоток. Он наслаждался этим, не проявляя ни любопытства, ни желания рассмеяться.

Изящные пальчики Сэ Юньэр перебирали струны, и она украдкой поднимала глаза, чтобы взглянуть на него. Её глаза казались полными родниковой воды, но вблизи можно было увидеть, как в них горит инстинкт самосохранения. Ей пришлось крепко ухватиться за сердце избранника.

Однако Сяхоу Бо не смотрел на неё.

Он незаметно перевёл взгляд на Юй Ваньинь, стоявшую рядом с императором, и его лицо приняло задумчивое выражение.

Сердце Сэ Юньэр пропустило удар, и она взяла ещё одну неверную ноту.

Когда она взяла фальшивую ноту, взгляд Юй Ваньинь с горящими глазами устремился на принца Дуаня, пока Сяхоу Дань не толкнул её локтем, заставив моргнуть и приглушить яркий свет своих глаз.

Сяхоу Бо неожиданно встретился с этими глазами, сохраняя невозмутимое выражение лица и элегантную улыбку.

Когда пьеса закончилась, он захлопал в ладоши и произнес с улыбкой:

— Поистине божественная музыка для ушей!

Юй Ваньинь разочарованно отвела взгляд. Сяхоу Дань, сидящий рядом с ней, слегка пошевелил губами и тихо спросил:

— Может быть, стоит сыграть еще немного?

Юй Ваньинь покачала головой:

— Думаю, это бесполезно. Либо он не переселился, либо не слушает музыку.

Сяхоу Дань предложил:

— Тогда, возможно, стоит заняться гимнастикой по радио?

Юй Ваньинь бросила на него недоверчивый взгляд. Если неясно, кто друг, а кто враг, как они могут сразу раскрыть свои личности?

Сяхоу Дань тоже осознал это и замолчал.

Сяхоу Бо, не отрываясь, следил за интимными отношениями между императором и его новой супругой. Посидев ещё немного, он вежливо попросил разрешения уйти.

Когда банкет закончился, Сяхоу Дань глубоко вздохнул и произнёс:

— Трудно сказать, переселился ли он сюда.

Юй Ваньинь, искренне надеясь на это, ответила:

— Я бы очень хотела, чтобы он тоже оказался переселенцем. Ведь по сюжету у вас с ним была глубокая неприязнь.

Как главный герой оригинальной истории, Сяхоу Бо вёл сюжетную линию мести.

Хотя он родился раньше Сяхоу Даня, его матерью была простая дворцовая служанка. Когда—то она была служанкой императрицы, но, попавшись на глаза предыдущему императору, завоевала его благосклонность. Благодаря своему сыну она получила статус супруги. Императрица, называя её сестрой, в сложной ситуации во время дворцовых интриг без колебаний использовала её как козла отпущения.

Когда дворцовую служанку забили до смерти, Сяхоу Бо уже был достаточно взрослым, чтобы помнить, как его мать трагически погибла.

Два года спустя императрица родила наследного принца Сяхоу Даня. А ещё через два года она умерла от болезни.

Позже император взял себе новую жену. Эта молодая женщина, ныне вдовствующая императрица, не имела своих детей и стала номинальной матерью наследного принца. На публике она с радостью демонстрировала свою безграничную любовь к наследнику, часто задирая других принцев. Следуя её примеру, дворцовые слуги находили бесконечные способы унизить этих детей, не имея на то никаких оснований.

[2] Это одно из самых известных произведений в жанре классической гитары, хотя оно также было адаптировано для других инструментов. Точное авторство мелодии неизвестно, и существует несколько теорий о её происхождении, но её стиль часто ассоциируют с испанской музыкальной традицией. Произведение состоит из двух частей и известно своим мягким, романтичным характером. Оно часто исполняется на классической гитаре и приобрело популярность благодаря своей мелодичности и выразительности. В «Romance d’Amour» звучит выразительная и чувственная тема, которая сделала произведение любимым среди музыкантов и слушателей. Мелодия использовалась в различных фильмах, телешоу и музыкальных постановках, а также стала частью культурного наследия, символизируя романтические и трогательные моменты.

Когда Сяхоу Дань начал учиться и сказал, что это «скучно», Сяхоу Бо попросили стать его товарищем по учёбе. Каждый новый день превращался в адскую борьбу: у молодого наследного принца постоянно болела голова, а когда он испытывал боль, кто—то рядом должен был страдать ещё больше.

Когда Сяхоу Бо достиг совершеннолетия и покинул дворец, чтобы жить в своей резиденции, в его сердце остались только четыре слова: «Долги крови требуют крови».

Если бы принц Дуань оставался оригинальным персонажем из новеллы, то между ним и Сяхоу Данем не было бы возможности для мирного разрешения конфликта. Либо ты умрёшь, либо я. Он постепенно подрывал бы власть императора, пока не смог бы сокрушить его, чтобы тот уже никогда не смог подняться.

Юй Ваньинь изначально надеялась, что он был переселенцем, но после того, как она увидела его сегодня, она поняла, что это было бы ещё страшнее.

Его невозмутимость во время исполнения Испанского романса — эта великолепная игра, это спокойное поведение и особенно эти глубокие глаза могли принадлежать только человеку с большими амбициями. Казалось, он планировал прийти сюда и продемонстрировать своё мастерство, чтобы завершить свой путь к тому, чтобы стать императором.

В любом случае, ситуация была крайне напряжённой.

Однако, возможно, это было лишь её иллюзией, но ей показалось, что этот избранный сегодня несколько раз смотрел на неё.

Возможно, она уже рассказала всё, что хотела.

С наступлением темноты Ань Сянь, как обычно, помог Сяхоу Даню переодеться и спросил:

— Желает ли ваше величество позвать кого—нибудь к себе сегодня вечером?

Император небрежно ответил:

— Благородная супруга Юй.

Ань Сянь был глубоко потрясен.

Три ночи подряд.

Как старый евнух, много лет служивший императору, он слишком хорошо знал характер Сяхоу Даня. За эти годы количество трупов, которые выносили из этого дворца, могло бы составить небольшую гору. То, что Ань Сянь смог спокойно прожить здесь до сегодняшнего дня, уже было настоящим чудом.

Император отличался вспыльчивостью и жестокостью, страдал от головных болей и не выносил, когда кто—то находился рядом с ним во время сна. Случайные неудачные супруги, которых вызывали, обычно заканчивали плохо — одна малейшая ошибка около императора приводила к наказанию, а каким оно будет, зависело от настроения Сяхоу Даня в тот момент.

Он никогда бы не подумал, что Юй Ваньинь, появившись словно из ниоткуда, сможет так быстро завоевать благосклонность императора.

Какими же удивительными качествами обладала эта Благородная супруга Юй?

Ань Сянь на мгновение замолчал, погруженный в свои мысли. Внезапно он почувствовал, как холодные пальцы схватили его за подбородок, вынуждая поднять глаза.

Взгляд Сяхоу Даня, устремленный на него, был подобен взгляду на домашний скот, но его тон был настолько мягким, что волосы вставали дыбом:

— Какие—то проблемы?

Ань Сянь вздрогнул:

— Этот раб немедленно отправится и пригласит ее.

Ань Сянь не стал поручать кому—то другому сообщить ей об этом, а решил сделать всё сам. Он с улыбкой протянул ей шкатулку с изысканными украшениями:

— Благородная супруга Юй, эти украшения подчеркнут вашу красоту. Его величество, несомненно, будет в восторге, когда вы их наденете.

Юй Ваньинь смутно помнила этого старого евнуха из оригинального произведения. В той истории его персонаж был заносчивым и высокомерным, запугивая слабых и опасаясь сильных. Однако, когда Сэ Юньэр пришла к власти, он также проявил добрую волю. Но она всё ещё помнила, как он унижал её раньше, и немедленно разбила драгоценности, найдя предлог, чтобы отправить его в тюрьму.

Юй Ваньинь приняла шкатулку с украшениями, одарив его деловой улыбкой:

— Благодарю вас, господин.

Ань Сянь с улыбкой потер руки:

— Если вашей светлости понадобится что—то ещё, только скажите.

Юй Ваньинь задумалась на мгновение:

— У вас есть котелок с горячей водой?

Ань Сянь:

— «?»

В спальне стоял небольшой котелок с горячей водой. После того как дворцовые слуги покинули помещение, тиран принес маленький табурет и сел напротив своей новоиспечённой супруги, расположившись вокруг горячего котелка.

Юй Ваньинь взяла кусочек рубца, обмакнула его в воду и положила в рот: — Мне кажется, в нём не хватает каких—то приправ.

— Радуйся, что у нас так много еды, просто ешь, — произнёс Сяхоу Дань, вяло ковыряя в баранине на своей тарелке. — Кто знает, сколько ещё блюд нам удастся попробовать.

Юй Ваньинь поперхнулась: — Не говори таких депрессивных вещей.

— Ты не представляешь, какая ужасающая атмосфера царит во время суда. Никто из чиновников не говорит о реальных делах, все только предлагают, куда мне пойти поиграть, что поесть или что подарить… Это похоже на масштабную сцену в хосписе.

Юй Ваньинь:

— К сожалению, предыдущий владелец этого тела не смог сохранить хороших чиновников. Он оставил только тех, кто поддерживает его. Особенно это касается военных командиров — сейчас они все в лагере принца Дуаня. Ты появился здесь слишком поздно. Все фатальные ошибки уже были совершены. Если ты хочешь, чтобы они понесли потери, то, боюсь, больше никто не сможет тебе помочь…

Юй Ваньинь, словно наблюдая со стороны, сделала замечание, затем подняла глаза и увидела, что Сяхоу Дань, обхватив голову руками, закрыл глаза, его лицо было смертельно бледным.

Она помолчала, а затем спросила:

— Это настолько сильно болит?

Сяхоу Дань открыл глаза и с улыбкой ответил:

— Мозг первоначального владельца работал плохо, вероятно, он отупел от боли.

Юй Ваньинь опустила голову и нанесла еще немного мази на рубец, стараясь, чтобы он не заметил ее выражения лица.

Она находилась здесь уже три дня, движимая инстинктом самосохранения, ее разум не переставал работать, постоянно обдумывая наилучший путь выживания. Для этого она также оценила окружающих ее персонажей.

Избранница Сэ Юньэр еще не проявила свой уровень.

Избранный Сяхоу Бо, независимо от того, переселился он или нет, был не из тех, с кем можно шутить.

А этот падший человек, Сяхоу Дань, честно говоря, кроме хорошей приспособляемости, пока не проявил никаких выдающихся качеств и даже казался немного ненадежным.

Более того, первоначальный владелец почти потерял рассудок от этих мучительных мигреней — как долго он мог терпеть?

Оказавшись в безвыходном положении, сможет ли она победить принца Дуаня, если объединится с этим человеком?

С наигранной легкостью она произнесла:

— Я хочу попытаться завоевать расположение Сэ Юньэр. В конце концов, она избранная и является важным союзником принца Дуаня. Если бы она перешла на нашу сторону, наши шансы на победу значительно возросли бы. Если хорошенько подумать, мы все здесь — переселенцы, стремящиеся выжить. Зачем бороться, если мы можем обсудить все как цивилизованные люди?

Она думала не только об этом.

Она не знала, как много понял Сяхоу Дань, но он не возражал:

— Хорошо, завтра ты подойдешь к ней. А что насчет меня?

— Ты… — Юй Ваньинь медленно вспомнила первоначальный сюжет, — тебе следует обратиться к человеку по имени Сюй Яо. Он стратег принца Дуаня и очень умен. Многие действия принца Дуаня были спланированы им за кулисами… Ох, черт, котелок уже почти кипит!

Эти двое были настолько поглощены своими мыслями, что не обратили внимания на кипящий котел. Внезапно Юй Ваньинь услышала странный звук и в испуге воскликнула: «Вода, вода!»

— Не стоит паниковать, вот она, — сказал Сяхоу Дань, подходя к кастрюле с супом, который был приготовлен на гарнир, и наливая в неё бульон.

В этот момент послышались шаги.

Юй Ваньинь медленно обернулась и увидела в дверях испуганное лицо дворцовой служанки.

Хотя горничную отпустили раньше, она все еще стояла на страже у двери, готовая служить своим господам. Услышав крики изнутри, она поспешно толкнула дверь и оказалась в комнате как раз вовремя, чтобы увидеть, как этот любящий похороны тиран с кастрюлей в руках наливает воду в кастрюлю с горячим супом.

Юй Ваньинь резко обернулась и посмотрела на Сяхоу Даня.

Сяхоу Дань осторожно поставил кастрюлю с супом на стол, заложил руки за спину и взглянул на служанку.

Хотя от него все еще пахло горячей похлебкой, его взгляд был каким—то отстраненным, а тонкие губы изогнулись в холодной улыбке. Как будто то, что он делал, было совершенно естественным, и это другой человек должен был выколоть себе глаза.

Ноги дворцовой служанки подкосились, и она упала на колени, жалея, что не может уткнуться лицом в землю.

— Эта рабыня заслуживает смерти, — произнесла она.

Сяхоу Дань смотрел на ее макушку еще три секунды, прежде чем беззаботно произнес: — Убирайся, — его тон был мягким, с оттенком безумия.

Дворцовая служанка вышла из комнаты.

Юй Ваньинь внезапно осознала, что вспомнила, как хорошо играет Сяхоу Дань, и посмотрела на него с удивлением:

— Ты действительно талантливый актер?

Сяхоу Дань поправил свой маленький табурет и снова сел:

— Неплохо. В бизнесе нельзя избежать игры в правду и ложь, и со временем я научился этому искусству.

—…Конечно, тебе не нужно было изучать его так глубоко! — сказала Юй Ваньинь.

— На чем мы остановились? Как звали того стратега? — спросил Сяхоу Дань.

— Сюй Яо… — мысли Юй Ваньинь начали метаться, и внезапно она пришла в возбуждение: — Я возлагаю на тебя большие надежды. Возможно, ты сможешь привлечь его на нашу сторону.

Сяхоу Дань: — “?”

Юй Ваньинь: — Причина, по которой этот Сюй Яо поддерживает принца Дуаня, заключается в том, что ты изгнал его отца. Его отец был верным министром своего времени, но ты поверил клевете и обвинил его в преступлении, случайно отправив его в ссылку в бесплодные земли. Первоначально Сюй Яо тоже должен был отправиться в изгнание, но принц Дуань тайно спас его, помог сменить имя и спрятаться в резиденции принца, став его стратегом. Говорят, этот человек никогда не сдавался и все еще тайно пытается вернуть своего отца.

Сяхоу Дань: — Значит, я должен найти его и сказать, что могу вернуть его отца, если он будет мне подчиняться?

Юй Ваньинь: — Всё не так просто. Он всё равно будет испытывать к вам ненависть и задаст вопрос:

— Почему вы тогда неправильно оценивали добро и зло, заставляя моего отца страдать от такой несправедливости?

Сяхоу Дань с холодным смешком произнёс:

— Я был лишь безумным императором, который не хотел ничего видеть и слышать. Верность или вероломство — всё было решено одним человеком.

Юй Ваньинь, вовлечённая в эту ролевую игру, с возмущением произнесла:

— Если ваше величество уже знает, что великий наставник Вэй говорил неправду, то зачем до сих пор держать его на таком важном посту?

Сяхоу Дань на мгновение застыл, а затем рассмеялся:

— Великий наставник Вэй? О, Сюй Яо, Сюй Яо, как жаль, что ты всё ещё думаешь, что именно этот старик причинил вред твоему отцу!

Юй Ваньинь в этот момент напомнила ему:

— Он не так уж стар.

Сяхоу Дань: – Сюй Яо, Сюй Яо, как же жаль, что ты всё ещё думаешь, будто именно тот человек навредил твоему отцу!

Юй Ваньинь: – «…»

Юй Ваньинь: — Тогда кто же это был?

Сяхоу Дань наклонился к ней и злобно прошептал: — Кто предвидел и спас твою маленькую жизнь? Кто проявил сочувствие и взял тебя к себе в качестве сторожевого пса?

Юй Ваньинь отступила назад: — Вы…… вы говорите ерунду!

Сяхоу Дань улыбнулся, махнул рукой и повернулся, чтобы уйти: — Ты можешь сам разобраться.

Он сделал два шага, затем остановился и обернулся, чтобы спросить: — Как это было?

Юй Ваньинь: — Впечатляюще.

Ввиду того, что они не могли быть уверены в отсутствии шпионов как в самой спальне, так и за её пределами, дабы не вызвать подозрений, Юй Ваньинь в течение нескольких ночей была вынуждена спать на ложе дракона императора.

Постель была холодна, подушка жёсткой, а призрачные ветры свистели в пустом дворце. Они разложили одежду по центру кровати, каждый из них лежал на своей половине, время от времени переговариваясь и обсуждая лишь такие вещи, как:

— В исторических хрониках упоминается, что кто—то из дворцовых слуг проник во дворец с целью совершения отравления?

— Не думаю, что это так, но не могу дать гарантии.

Прежде, когда Юй Ваньинь погружалась в чтение новелл, она порой не могла сдержать смех, находя сюжеты, связанные с романтическими отношениями, забавными. Однако теперь, оказавшись в новой реальности, она осознала, что эти истории о переселении душ кажутся ей слишком неправдоподобными, а главные герои — наивными и неосведомлёнными о том, сколько страниц им ещё предстоит прожить, но при этом жаждущими романтики. Будь она на их месте, будь она Сяхоу Дань, у неё бы точно ничего не вышло.

На следующее утро она проснулась с тёмными кругами под глазами, взглянула на своё отражение в зеркале и воскликнула:

— Нехорошо! — и тут же потянулась за своей косметичкой, которую Ань Сянь также подарил ей с заискивающей улыбкой.

К тому времени, как Сяхоу Дань переоделся, Юй Ваньинь уже была полностью накрашена.

Когда Сяхоу Дань проходил мимо неё, он случайно взглянул на неё, остановился, а затем снова повернулся, чтобы внимательно рассмотреть:

— Ты кажешься какой—то другой.

Юй Ваньинь ответила:

— Сегодня это называется макияж офисного работника. Нежный и добрый, старательный и безропотный.

Юй Ваньинь изрекла: «Позже я намерена протянуть Сэ Юньэр оливковую ветвь, благожелательный вид не повредит». При этом она также бросила на Сяхоу Даня взгляд, исполненный недовольства.

— Разве ты не собираешься соблазнить Сюй Яо? С твоим лицом тоже ничего не получится, иди сюда.

Сяхоу Дань вопросительно посмотрел на неё.

Тиран и супруга демона покинули пещеру Демона—Паука с любезными выражениями на лицах и разошлись, чтобы выполнить свои миссии.

Сяхоу Дань отправился во дворец, а Юй Ваньинь вернулась в свой соседний дворец. Она все еще пыталась узнать, где живёт Сэ Юньэр, когда та сама пришла к её двери.

Сэ Юньэр ощутила приближение кризиса. Вчера она перехватила Сяхоу Бо у ворот Холодного дворца, прервав его зарождающийся роман с Юй Ваньинь. Однако на банкете она заметила, как эти двое обменялись многозначительными взглядами.

Эта любимая супруга нежно прижималась к своему мужу, бросая кокетливые взгляды на принца Дуаня. Более того, она была прекрасна, как цветы персика и сливы, и сияла при каждом взгляде, демонстрируя, что значит быть прирождённой исполнительницей главной женской роли.

Может быть, Сяхоу Бо было суждено увлечься Юй Ваньинь, и, что бы она ни делала, она не могла изменить свою судьбу пушечного мяса, обречённого на смерть, как муравей?

Сэ Юньэр не верила в судьбу.

Она чувствовала, что все эти романы о политических интригах и дворцовых драмах, которые она читала по пути на работу и обратно, не будут напрасными. Небеса, безусловно, создали её такой не просто так.

После возвращения Сэ Юньэр обсудила это со своими близкими сестрами и разработала простую, но действенную стратегию, чтобы противостоять возвышению Благородной супруги Юй.

В тот день она и несколько других сестер решили нанести визит. Они принесли изысканные закуски и пришли с улыбками на лицах.

Сэ Юньэр:

— Теперь, когда наша сестра пользуется такой благосклонностью императора, пожалуйста, не забывайте о своих близких сестрах во дворце.

Юй Ваньинь, находясь в замешательстве, подумала: «Мы оба переселенцы, почему ты говоришь как персонаж романа?»

Сэ Юньэр, в свою очередь, открыла коробку с закусками, с гордостью заявив, что приготовила их сама, и пригласила её попробовать.

Юй Ваньинь, немного колеблясь, взяла сладкое печенье, опасаясь, что оно может быть отравлено. Однако, интуитивно чувствуя, что избранница не станет прибегать к таким низкоуровневым уловкам, она всё же решила попробовать. Если бы это было так, то, вероятно, не было бы смысла пытаться завоевать её расположение.

Сэ Юньэр спокойно наблюдала, как она откладывает нетронутое печенье, не выказывая никаких признаков беспокойства, продолжая тепло беседовать с ней.

В это время маленькая служанка, которую привела с собой Сэ Юньэр, бесшумно изменила позу, осторожно переместившись ближе к углу.

Юй Ваньинь, вздохнув с облегчением, подумала: «Хорошо, хорошо, похоже, есть несколько более изощрённых методов».

Она проигнорировала едва заметные движения служанки, решив воспользоваться возможностью и быстро расположить её к себе.

— Не стоит даже упоминать об этом, благородная супруга или наложница, в конце концов, это не имеет значения. Сестра Юньэр, позвольте мне сказать вам правду: этот император может вознести вас на небеса сегодня и отправить в ад завтра.

Сэ Юньэр была ошеломлена.

Неужели это и есть та самая ситуация, в которой оказалась главная героиня в оригинальной истории?

Сестры, стоявшие позади нее, резко втянули воздух, предупреждая Юй Ваньинь быть осторожнее со своими словами.

Юй Ваньинь: — Я надеюсь, вы не будете говорить об этом на людях. Мы, женщины, здесь всего лишь пешки, которыми можно играть по своему усмотрению. Если мы не будем заботиться друг о друге, разве мы не будем выполнять желания этих отвратительных мужчин?

Сэ Юньэр: — “???”

Юй Ваньинь говорила от всего сердца.

Она пыталась расположить к себе Сэ Юньэр не ради Сяхоу Даня, а ради себя самой.

Если бы Сэ Юньэр могла отказаться от своего желания убить её, она бы не стала участвовать в дворцовых интригах. Зачем двум офисным работникам ссориться? Разве не лучше было бы сесть и вместе приготовить горячий обед?

Её нынешнее стратегическое сотрудничество с Сяхоу Данем было вынужденным, и в глубине души она не доверяла ему полностью. Даже если бы они победили и Сяхоу Дань занял трон, он мог бы избавиться от неё, просто сказав: «Ты слишком много знаешь». Система, по сути, ставила её в невыгодное положение.

Как можно было просто так дотянуть до конца этой игры на выживание? Один друг – один враг меньше, а за бедро избранного стоило ухватиться.

Однако она не могла прямо сказать: «На самом деле, я тоже переселенка».

Согласно оригинальному тексту, Сэ Юньэр и Сяхоу Бо были парой, и у них уже начался роман. Рассказать Сэ Юньэр означало бы рассказать Сяхоу Бо, и она не была уверена, как принц воспользуется этой информацией.

Юй Ваньинь пыталась мягко убедить её: «Сестра, не влюбляйся так сильно, забудь о мужчинах. Я украду электрический велосипед, чтобы прокормить тебя».

Однако усилия Юй Ваньинь были напрасными.

Сэ Юньэр посмотрела в её полные тревоги глаза и постепенно успокоилась. Человек перед ней был лишь пешкой в её игре, и она не собиралась отступать от своей цели. Это неожиданное проявление доброты сейчас было лишь попыткой усыпить бдительность её потенциального противника.

К счастью, она знала сценарий.

Вспомнив об ароматическом саше, которое принц Дуань прислал прошлой ночью, Сэ Юньэр почувствовала, что всё возвращается на круги своя, и ситуация складывается благоприятно. Ей просто нужно было быть более решительной и задушить эту недолговечную исполнительницу главной роли в колыбели.

Сэ Юньэр сохраняла на лице улыбку, но в ее глазах читалось нетерпение.

Она наблюдала за Юй Ваньинь, которая все еще произносила свои речи, словно смотрела на прыгающего клоуна. Не стоит тратить время на того, кто уже не жилец.

Когда маленькая служанка подала ей тайный знак, Сэ Юньэр еще немного посидела, а затем встала и ушла.

Выйдя из бокового дворца, несколько сестер сразу же окружили ее: – Как все прошло?

Сэ Юньэр с улыбкой ответила: – Успешно. Платье, которое висит в углу у Юй Ваньинь, испачкано соком пурпурного цветка Вэй на подоле. Пятно очень тонкое, и она его точно не заметит. Теперь нам остается только ждать, когда она наденет это платье, и тогда мы сможем действовать.

Пурпурный цветок Вэй — это название цветка, и в уголке пионового сада росло всего несколько таких растений.

Одна из сестер все еще была обеспокоена: – Разве могут несколько капель цветочного сока иметь какое—то значение?

Сэ Юньэр с легким смехом ответила: – Его величество — настоящий параноик.

Следовавшая за ней супруга Чу на мгновение замерла, а затем тихо произнесла:

— Эта благородная супруга Юй может казаться соблазнительной, но когда она говорит, то кажется вполне искренней.

Сэ Юньэр не ответила.

Сюй Яо вышел из императорского кабинета, его сердце все еще бешено колотилось в груди.

Его тайно вызвали во дворец.

Когда он пришёл, то был готов к любым испытаниям — если этот тиран найдёт его, это будет означать, что он раскрыл свою тайную личность и, возможно, даже узнает, что он всё ещё тайно пытается вернуть своего отца из изгнания.

Он не мог даже представить, что в императорском кабинете его ожидает такой разговор.

Сяхоу Дань не только не убил его, но и сказал, что может простить его отца.

Сюй Яо всё ещё не мог поверить в это. Когда великий наставник Вэй говорил о подставлении его отца, за этим стоял принц Дуань.

А теперь принц Дуань спас его, пройдя через все эти испытания, только для того, чтобы сделать его своим стратегом?

Сюй Яо не мог поверить своим ушам.

Кто же не знал, что император был бестолковым и жестоким, просто сумасшедшим?

Сумасшедший… скажет ли он правду?

Сюй Яо покинул дворец, погружённый в свои мысли. Мгновение спустя Сяхоу Дань также вышел из императорского кабинета, небрежно вытирая покрасневшие глаза.

Ранее он слишком увлекся своим выступлением — когда говорил о том, что его держат в неведении и он не может отличить лояльность от вероломства, он даже прослезился.

Выражение лица Сюй Яо в тот момент было таким, будто он увидел призрак.

Погода стояла прекрасная, и Сяхоу Дань, махнув рукой в сторону императорского паланкина, неторопливо направился к императорскому саду.

После дневного сна Юй Ваньинь переоделась в более прохладную одежду и, выбежав из своего бокового дворца, чтобы позагорать, она неосознанно оказалась в императорском саду.

Она наблюдала за рыбками, плавающими в пруду, когда услышала торопливые шаги. Молодой евнух быстро подбежал к ней, пронзительно крича: – Ваша светлость, ужасные новости!

Юй Ваньинь спросила: – Что случилось?

Евнух был в панике и что—то бессвязно бормотал. Юй Ваньинь смутно различила слова «Его величество» и, подойдя ближе, спросила: – Что?

Когда она приблизилась, евнух, вскрикнув от страха, упал навзничь и оказался в пруду. В панике он начал метаться по воде, крича:

— Благородная супруга Юй, пощадите меня! Этот раб знает, что совершил ошибку!

Юй Ваньинь, услышав эти слова, замерла на месте. У нее возникло неприятное предчувствие, и она медленно обернулась.

В десяти шагах от неё стоял Сяхоу Дань.

Сяхоу Дань: “…”

Юй Ваньинь: “…”

Сяхоу Дань, наблюдая за этой классической сценой мошенничества из дворцовой драмы, повернулся, чтобы уйти.

Евнух, все еще барахтаясь в пруду: “?”

Не успел Сяхоу Дань отойти далеко, как евнух, словно по волшебству, выбрался из воды и, пронзительно крича, обратился к нему:

— Ваше величество, этот раб хочет сообщить вам важную информацию!

Ань Сянь, стоявший рядом, воскликнул:

— Как ты смеешь!

Но евнух, не обращая внимания на его слова, продолжил с удивительной чёткостью:

— Этот раб только что стал свидетелем того, как благородная супруга Юй прогуливалась с мужчиной, силуэт которого напоминал охранника. Когда раб попытался узнать, кто это был, она столкнула его в воду…

Сяхоу Дань: – Уведите его.

Стражники были в замешательстве: —…Ваше величество, кого следует отвести?

Сяхоу Дань указал на евнуха.

Евнух: «?»

Евнух отчаянно сопротивлялся: – Могу я спросить, ваша светлость, посещали ли вы сегодня пионовый сад?

Юй Ваньинь заметила его усилия и решила подыграть: – Нет.

Евнух: – Тогда почему на подоле вашего платья остался сок пурпурного цветка Вэй?

Сяхоу Дань повторил: – Уведите его.

Евнух: «???»

Евнуха оттащили на тридцать метров, но он все еще не мог поверить в происходящее и кричал изо всех сил:

— Ваше величество, у этого раба есть свидетели!

Сяхоу Дань, услышав его слова, спросил:

— Где они?

Охранники остановились.

Старый дворцовый слуга, дрожа, вышел вперед и опустился на колени:

— Докладываю вашему величеству, что этот старый слуга убирался в пионовом саду…

Сяхоу Дань прервал его:

— Уведите их обоих.

Старый дворцовый слуга был ошеломлен: «?»

Юй Ваньинь, наблюдавшая за происходящим со стороны, была ошеломлена.

Подождите, смотреть — это хорошо, но почему вы включаете ускоренную перемотку вперед?

Увидев, что обоих обвинителей уводят, Сяхоу Дань собрался уходить как ни в чем не бывало.

Юй Ваньинь откашлялась.

Сяхоу Дань остановился и посмотрел на нее: «?»

Окруженная дворцовыми слугами, Юй Ваньинь изо всех сил старалась передать взглядом: брат, вы не в своем уме. Хотя я не знаю точно, как должен вести себя сумасшедший, но это не так.

Сяхоу Дань, будто внезапно осознав что—то, остановился и медленно приблизился к ней. Его холодные пальцы, словно ядовитая змея, нежно ласкали её шею.

Его тон можно было бы назвать нежным:

— Возлюбленная супруга, ты ведь не предашь меня, не так ли? — спросил Сяхоу Дань, глядя на Юй Ваньинь с нежной улыбкой.

Юй Ваньинь ответила с робостью:

— Небеса и земля могут подтвердить искренность чувств этой служанки к вашему величеству. Если ваше величество не доверяет этой служанке…

— Как я могу не доверять тебе? — произнес Сяхоу Дань, нежно погладив её по лицу. — Те, кому я не доверяю, уже мертвы.

Все дворцовые слуги, находящиеся поблизости, опустили головы, стараясь не привлекать внимания.

Сяхоу Дань снова улыбнулся:

— Моя возлюбленная догадывается, кто пытался подставить тебя?

Кто же ещё это мог быть, кроме Сэ Юньэр?

Это была прекрасная возможность расположить к себе избранницу, поэтому Юй Ваньинь, набравшись решимости, произнесла:

— Эта служанка не знает.

— Не знаешь? — спросил Сяхоу Дань с явным оттенком угрозы в голосе.

Юй Ваньинь, изобразив на лице снисходительную, великодушно—горькую улыбку, произнесла:

— Ваше величество, у вас столько важных государственных дел, не стоит тратить время на такие мелочи. К тому же, эта служанка не хочет нарушать гармонию между сестрами дворца. Кто бы ни был зачинщиком заговора, теперь, когда он раскрыт, они, вероятно, глубоко сожалеют о содеянном. Прошу вас, дайте им шанс исправиться, ваше величество.

Веки окружающих дворцовых слуг слегка подрагивали, пока они слушали.

Новая любимая супруга

— В какие игры играет этот тысячелетний дух лисы, внезапно принявший образ святой девы? Кого, по её мнению, она обманывает?

Сяхоу Дань на мгновение замер, и его лицо смягчилось. — У моей возлюбленной супруги такие намерения?

Она одурачила его!

Дворцовые слуги вокруг них затаили дыхание.

В тот день имя Юй Ваньинь прогремело по всем уголкам дворца.

Услышав пересказ горничной разговора с места происшествия, Сэ Юньэр нахмурила брови, на её лице отразилось замешательство.

Как мог деспотичный император так сильно доверять Юй Ваньинь?

Ещё более странно, почему Юй Ваньинь не обвинила её?

Было ли это потому, что она была слишком глупа, чтобы заподозрить её? Это казалось маловероятным.

Или же у неё не было доказательств, и она не могла навредить ей одними лишь словами? Но, учитывая характер тирана, он никогда не нуждался ни в каких доказательствах…

Юй Ваньинь упустила такую прекрасную возможность устранить соперницу.

Сэ Юньэр вспомнила, как говорила: «Мы должны присматривать друг за другом», и почувствовала, как что—то шевельнулось в её сердце. Однако она сразу же рассмеялась над собой: в фильме «Восточный ветер распускает тысячу цветов» Юй Ваньинь искусно лавировала между императором и принцем, грациозно танцуя в мире политики, не оставляя за собой ни единой зацепки. А другие супруги стали лишь ступеньками на её пути к успеху.

С такими актёрскими способностями нельзя было верить ни единому её слову.

В тот вечер за «горячим котелком» прошла первая встреча по обмену опытом в пещере Пауков, и она прошла успешно.

Юй Ваньинь: — В работе альянса возникли некоторые трудности. Сэ Юньэр, кажется, воздвигла вокруг меня высокие ментальные барьеры, будучи убеждённой, что я всего лишь вымышленный персонаж.

Она вздохнула: — Я не могу рисковать, чтобы принц Дуань узнал обо мне, и говорить ей, что мы все живые существа…

Сяхоу Дань: — Проблема не в этом.

Юй Ваньинь: — А в чём же тогда?

Сяхоу Дань: — Подумай хорошенько. Ты настоящая, а она — нет. Она — персонаж новеллы «Переселение душ: Повесть о супруге демона». Её личность, характер и образ мыслей были заданы в оригинальной работе, и, вероятно, будет очень трудно убедить её перейти на нашу сторону.

Юй Ваньинь не задумывалась об этом раньше. Теперь, когда он указал ей на эту разницу, она осознала, что подсознательно воспринимала Сэ Юньэр как равную себе.

Значит, они всё же были разными.

На мгновение она почувствовала себя подавленной, но постаралась сохранить надежду:

— Давай не будем делать поспешных выводов, посмотрим. Как прошел твой разговор с Сюй Яо?

Сяхоу Дань:

— Я сказал ему, чтобы он вспомнил о ситуации своего отца, это всего лишь мое слово. Он умный человек, он знает, что предложить взамен. Но когда он уходил, он казался расстроенным, вероятно, шокированным и все еще не знал, кому можно доверять.

— Хорошо, хорошо, продолжай двигаться в этом направлении. У тебя сейчас нет своей базы силы, ты должен выживать в трудную минуту, создавая проблемы, – Юй Ваньинь проанализировала для него:

— Последние несколько дней я ломала голову, чтобы вспомнить оригинальный текст. Среди придворных чиновников семь десятых принадлежат к фракции вдовствующей императрицы, а три десятых – к фракции принца Дуаня.

Сяхоу Дань: – Не могла бы вдовствующая императрица как—нибудь помочь мне?

— Продолжай мечтать. Она — твоя мачеха, молодая и самонадеянная. Она считает тебя непослушным и пытается удержать рядом с собой молодого наследного принца, желая стать императрицей Лю Ву. Но не переживай, в книге она постоянно ошибалась и даже в конце не смогла добиться желаемого. Принц всё равно убил тебя…

Сяхоу Дань был в изумлении: «Молодой наследный принц?»

— Твой сын, – ответила Юй Ваньинь.

— У меня есть сын? – воскликнул Сяхоу Дань, охваченный волнением.

«…»

Юй Ваньинь подтвердила: «Да, только один. Он родился, когда тебе было пятнадцать, и в этом году ему исполняется семь лет.»

Сяхоу Даню потребовалось некоторое время, чтобы осознать эту новость.

— Тогда мать моего сына… – начал он, но был прерван.

Юй Ваньинь с грустью произнесла: «Она мертва. Кажется, она скончалась от болезни после родов.»

Сяхоу Дань горько улыбнулся: «В реальной жизни я даже не был женат.»

Юй Ваньинь мягко заметила: «Не стоит беспокоиться о таких мелочах.»

Вдовствующая императрица обладала огромной властью, а ее родственники контролировали двор, формируя клики и нападая на своих оппонентов. Это заставляло всех в окружении опасаться за свою безопасность. Однако эта фракция состояла в основном из вульгарных подхалимов, которые проводили свои дни в коррупции и были искусны лишь в сладких речах, сводя с ума императора—тирана своими замыслами.

В это время группа военных чиновников, которые не очень хорошо владели искусством речи, уже долгое время испытывала притеснения со стороны гражданских служащих вдовствующей императрицы. Сама того не осознавая, эта группа собралась под покровительством принца Дуаня.

Юй Ваньинь, глубоко задумавшись, произнесла:

— Я размышляла об этом снова и снова, и мне кажется, есть только один выход: заставить их сражаться друг с другом. Ведь те, кому нечего терять, не боятся ничего. Ты можешь смело сеять раздор, и лучше всего, если ты сможешь заставить их убивать друг друга в хаосе, а затем воспользоваться ситуацией.

Сяхоу Дань, кивнув в знак согласия, сказал:

— Я буду действовать по обстоятельствам.

На этом первое обсуждение в пещере Пауков успешно завершилось.

Когда с приготовлением горячего было покончено, Юй Ваньинь вспомнила ещё кое—что:

— На самом деле, главной причиной узурпации твоего трона стала засуха.

— Когда это произошло? В следующем году? Через год? — спросил Сяхоу Дань.

— Я не знаю, это было примерно на две трети книги, — ответила Юй Ваньинь.

Сяхоу Дань промолчал.

Юй Ваньинь, бегло пролистав книгу и не уделив ей должного внимания, почувствовала себя немного виноватой и попыталась исправить ситуацию, вспомнив подробности:

— Когда началась засуха, казна была пуста, и люди не могли выжить. Ты не только не смог найти способ помочь пострадавшим от стихийных бедствий, но и прислушался к предложениям коррумпированных чиновников и построил нечто вроде божественного храма для поклонения небесам. Когда слишком много людей умерло от голода, повсюду вспыхнули восстания, погрузив всё в хаос… а затем тебя ударили ножом.

Сяхоу Дань:

— Но ты не помнишь, кто был убийцей и в какой день это произошло?

Юй Ваньинь:

—…Это было на последней дюжине или около того страниц.

Сяхоу Дань схватился за лоб:

— Ты можешь вспомнить что—нибудь полезное?

Юй Ваньинь с раздражением произнесла:

— Сейчас уже слишком поздно говорить об этом, но лучше что—то, чем совсем ничего! В любом случае, после того как тебя ранили, принц Дуань вошел во дворец под знаменем защиты императора. Однако твои раны оказались слишком серьезными, чтобы их можно было вылечить.

Чиновники решили, что в условиях кризиса в стране наследный принц был слишком молод, чтобы взять на себя ответственность, и попросили принца Дуаня стать императором, чтобы стабилизировать ситуацию. Он взошел на трон в разгар этого кризиса, усердно правил и в итоге стал мудрым правителем.

Сяхоу Дань отметил:

— Я могу сказать, что тебе понравился принц Дуань, когда ты читала книгу.

Юй Ваньинь произнесла с задумчивым видом:

— Перспектива, перспектива определяет позицию.

Юй Ваньинь продолжила попытки исправить свою оплошность:

— Я считаю, что мы можем избежать этого бедствия! Давайте прямо сейчас займёмся поиском засухоустойчивых культур и способов стимулировать крупномасштабные посадки.

Сяхоу Дань с энтузиазмом поднял вверх большой палец: – Юань Лунпин![1].

Юй Ваньинь:

— Это очень важное дело, и его нужно сделать втайне. Я не хочу доверять его никому другому. Мне нужно просмотреть материалы в Императорской библиотеке.

Сяхоу Дань:

— Хорошо, я найду повод и скажу, что ты занимаешься переписыванием свитков, и пришлю тебя туда.

Юй Ваньинь, скрывая радость, кивнула.

Императорская библиотека располагалась на окраине дворца, и у нее было две главные двери — одна вела внутрь, а другая наружу, чтобы чиновники могли свободно читать.

Юй Ваньинь понимала, что ей необходимо обеспечить себе путь к отступлению. Если Сяхоу Дань не сможет противостоять Сяхоу Бо, когда армия защитников верности вступит в бой, она, возможно, сумеет найти выход из ситуации, подобно хитрому зайцу с тремя норами.

Как только эти мысли промелькнули в голове Юй Ваньинь, она услышала, как Сяхоу Дань произнес:

— Это тоже хорошо. Если со мной что—то случится, ты сможешь укрыться в Императорской библиотеке и, возможно, спасешь свою жизнь.

Юй Ваньинь замерла, не в силах выразить охватившие ее чувства.

В то утро генерал центральной армии Ло вернулся ко двору с триумфом.

Генерал Ло был храбрым и искусным воином. Ранее, когда государство Янь вторглось, он отбросил их на триста ли назад — география этой книги была вымышленной, и в ней было несколько небольших стран, расположенных вдоль границ.

Сяхоу Дань сидел, ссутулившись, на троне дракона, прижав руку к виску. Он небрежно произнес несколько слов похвалы, прежде чем сказать:

— Большое спасибо министру Ло за заботу о моем царственном брате.

Генерал Ло ответил:

— Ваш подданный недостоин.

Сяхоу Бо стоял по диагонали позади него, почтительно опустив голову и не поднимая глаз.

Сяхоу Бо ранее служил в армии на границе, разделяя с солдатами жизнь и смерть, пока они не стали близки, как братья. Однако перед возвращением генерал Ло услышал инструкции принца Дуаня о том, чтобы они выглядели незнакомо друг с другом перед императором.

Сяхоу Дань, не задумываясь, произнес: — Хм, какую награду мы должны предоставить…

— Ваше величество, позвольте доложить о важном деле! — министр доходов вышел вперед. — Недавно генерал Ло подал прошение о выплате жалованья военным, которое на две десятых превышает предыдущие годы.

Этот министр доходов был одним из коррумпированных чиновников при вдовствующей императрице, который, как ему казалось, контролировал прибыльное министерство доходов и извлекал из него выгоду.

— В этом году был неурожай, и половина запасов зернохранилища была использована для оказания помощи пострадавшим от стихийного бедствия. И теперь генерал Ло предъявляет такие непомерные требования…

Фракция вдовствующей императрицы немедленно воспользовалась ситуацией, обрушив на генерала Ло шквал критики. В то же время фракция принца Дуаня, предпочитающая оставаться в тени, не позволила никому из своих представителей открыто выразить поддержку генералу.

Генерал Ло, простой военный, был не в состоянии противостоять такому количеству гражданских чиновников. Его лицо побагровело от гнева, и он едва сдерживал желание уничтожить их. Генерал Ло устремил свой взгляд прямо на императора.

Сяхоу Дань, император, спросил: «Что думает мой царственный брат?»

Сяхоу Бо, принц, был ошеломлен внезапной сменой инициативы со стороны обычно деспотичного императора. Собравшись с мыслями, он ответил: «Поскольку запасов зерна недостаточно, а ваше величество заботится о народе, центральная армия должна помочь облегчить бремя вашего величества».

Губы Сяхоу Даня едва заметно изогнулись в усмешке, а в глазах мелькнула насмешка. Похоже, этот праведный принц также не был искренне предан своим солдатам.

Сяхоу Бо понял, что если он позволит генералу сначала затаить обиду на императора, а затем тайно раздаст небольшое количество своего личного зерна, это может сработать. Хотя это и будет лишь каплей в море, но, по крайней мере, этот жест будет сделан.

Он хотел сказать что—то ещё, чтобы успокоить генерала Ло, но внезапно услышал, как тиран на троне спросил:

— Чего я не понимаю, так это того, что жалованье военных каждый год было одинаковым. Почему же в этом году его стало недостаточно? Может быть, жизнь на границе стала слишком комфортной, и все стали слишком толстыми?

Министр доходов вызвал всеобщий смех, наполнив зал суда радостной атмосферой.

Генерал Ло наконец не выдержал:

— Ваше величество, позвольте вашему подданному что—нибудь продемонстрировать, чтобы ваше величество могло увидеть, что ваши солдаты едят каждый день!

Были вынесены два мешка. Ань Сянь шагнул вперед, сунул руку в один из них, набрал полную пригоршню и протянул её Сяхоу Даню. Среди высохших жёлтых рисовых зёрен оказалось три десятых мелкого песка и камней.

Генерал Ло воскликнул:

— Это продовольствие было передано военным от Министерства доходов и сборов!

[1] Это китайский агроном, известный как «Отец гибридного риса». Он прославился своими достижениями в области селекции риса, особенно за создание первого гибридного сорта риса в мире. Этот прорыв значительно повысил урожайность риса и сыграл важную роль в обеспечении продовольственной безопасности Китая и других стран. Юань Лунпин родился в 1930 году и посвятил свою жизнь улучшению сельского хозяйства. Его разработки позволили значительно повысить урожайность риса, что важно для стран, где рис является основным продуктом питания. Благодаря его работам, с начала 1970-х годов в Китае и других странах мира начали массово выращивать гибридный рис, что способствовало борьбе с голодом и бедностью.

Министр доходов разразился громким смехом:

— Откуда у вас такой некачественный рис, что вы осмеливаетесь утверждать обратное и обманывать Его величество? Суждения его величества точны — как он может вам поверить?

Гражданские чиновники, которые годами обманывали императора, присоединились к холодным и едким насмешкам, наполняя двор ещё более весёлой атмосферой.

Сяхоу Дань встал.

Он приблизился к императорскому гвардейцу, небрежно вытащил его длинный меч и начал спускаться по нефритовым ступеням, направляясь к своим чиновникам.

У императора случился очередной припадок. Сначала министр доходов наслаждался зрелищем, но когда он заметил, куда направляется император, его улыбка начала угасать.

— Ваше величество! — воскликнул он.

Сяхоу Дань, не раздумывая, бросился на него с мечом в руке.

Министр доходов, спотыкаясь, отступил на несколько шагов, упал на пол, а затем вскочил и побежал, крича: — Ваше величество!

Сяхоу Дань настойчиво преследовал его.

Министр обогнул колонну.

Стражники, которые до этого в шоке наблюдали за происходящим, наконец пришли в себя и бросились вперед, чтобы схватить министра доходов и сборов. Один из них связал ему руки, а другой прижал его ноги, зафиксировав на месте. Затем они обернулись на Сяхоу Даня.

Сяхоу Дань остановился, тяжело дыша, и с улыбкой обратился к стражникам:

— Что, ждете, пока я это сделаю?

Стражники молчали.

Один из стражников молниеносным ударом прервал жизнь министра доходов и сборов.

В зале суда воцарилась такая тишина, что можно было услышать, как падает булавка.

Сяхоу Дань слегка пошатнулся и, схватившись за голову, откинулся на спинку императорского трона:

— Он слишком громко смеялся.

Официальные чиновники молчали.

Сяхоу Дань указал на генерала Ло:

— Ты, иди и сам собери денежное довольствие для военных в Министерстве доходов и сборов.

Генерал Ло, все еще не придя в себя, спустя долгое время наконец поклонился:

— Благодарю вас, ваше величество!

Сторонники вдовствующей императрицы бросали многозначительные взгляды на Сяхоу Бо.

Сяхоу Бо остался стоять на своем прежнем месте с опущенными бровями. На его лице было написано беспокойство за страну и ее народ, но не было ни малейшего признака удовлетворения.

Вернувшись в свой особняк, Сяхоу Бо собрал своих стратегов, чтобы обсудить этот вопрос.

Сяхоу Бо: – Не было ли внезапное помешательство императора случайностью? Теперь, когда министр доходов мертв, фракция вдовствующей императрицы, несомненно, обвинит в этом меня и предпримет ответные меры.

Сюй Яо: —…По крайней мере, солдаты центральной армии теперь могут хорошо питаться, и это хорошо.

Сяхоу Бо с удивлением посмотрел на него, словно удивляясь его наивности:

— Если солдаты центральной армии будут хорошо питаться, они больше не будут ненавидеть императора.

Сюй Яо всегда считал, что великие достижения требуют внимания к незначительным деталям, и был благодарен принцу Дуаню за признание. Он никогда не думал, что в их планах было что—то не так.

Однако в этот момент он почувствовал, как по спине пробежал холодок, когда в его ушах зазвучали слова безумного императора:

— Кто это был, с лицом, полным жалости, взял тебя в качестве сторожевого пса…

Сюй Яо ощущал на себе пристальный взгляд Сяхоу Бо и, стараясь не выдать своего волнения, поспешил сменить тему:

— Сегодняшние действия императора были поистине необычными. Что же это за человек — эта супруга Юй, к которой он в последнее время проявляет особое расположение?

Тем временем, после завершения суда, Сяхоу Дань, увлеченно беседуя с Юй Ваньинь, делился своими мыслями о Сяхоу Бо:

— Этот человек — абсолютное зло, независимо от того, в какой мир он переселился.

Юй Ваньинь, соглашаясь, произнесла:

— Это опасно, и мы должны найти способ стать еще более злыми, чем он.

Сяхоу Дань продолжил:

— Вероятно, Сюй Яо, находясь под его началом, займется расследованием последних событий. К сожалению, против принца Дуаня нет никаких улик…

Юй Ваньинь, не удержавшись от легкой улыбки, вставила:

— Вы знаете, доказательства — это то, что можно легко сфабриковать.

Сяхоу Дань, воодушевившись, воскликнул:

— Блестяще!

Юй Ваньинь с лукавым видом пожала ему руку.

Сяхоу Дань, словно опомнившись, добавил:

— Нет, если подумать, такие вещи, как клевета и подставные действия против лояльных чиновников, обычно не оставляют следов. Если бы он смог найти доказательства, это было бы подозрительно.

Юй Ваньинь предложила:

— Давайте сделаем так: сначала мы скажем ему, что, чтобы не вызвать подозрений у принца Дуаня, мы можем только тайно вернуть его отца и не должны сообщать об этом принцу Дуаню. Затем мы намеренно упустим некоторые детали в процессе возвращения его отца, заставив его думать, что информация уже просочилась.

Сяхоу Дань понял:

— И, наконец, кто—то попытается убить его отца, свалив это на принца Дуаня?

Юй Ваньинь добавила:

— Но ваши люди должны спасти его отца, преодолев огромные трудности и едва спасая свои жизни.

Сяхоу Дань оценил:

— Блестяще!

Юй Ваньинь с лукавой улыбкой обменялась с ним рукопожатием.

Императорская библиотека была построена на берегу моря, и через окна открывался прекрасный вид на сверкающие волны.

Юй Ваньинь успешно завершила все необходимые процедуры и с полным правом заняла своё место.

Она провела два часа, полностью сосредоточившись на изучении растительных материалов, но, к сожалению, безуспешно. Постепенно её внимание начало рассеиваться. Инстинкт офисного работника взял верх над желанием расслабиться, и она начала рисовать на бумаге.

В этот момент снаружи библиотеки раздался голос молодого евнуха: «Принц Дуань прибыл».

Чтобы избежать подозрений, рабочий стол Юй Ваньинь был установлен в углу у окна на втором этаже, куда посторонние не могли попасть без письменного разрешения.

Однако дворцовые слуги были очень опытны в чтении эмоций и знали, кого следует разместить. Юй Ваньинь услышала приглушённые голоса внизу, но не разобрала, что говорил Сяхоу Бо. Затем она услышала шаги на лестнице.

Шаги были спокойными и уверенными, каждый шаг был тщательно выверен. Юй Ваньинь взглянула сквозь щели между книжными полками на лестницу и увидела, как Сяхоу Бо входит в библиотеку.

Сегодня он был одет в стиле династий Вэй и Цзинь — в свободную мантию с широкими рукавами, а его длинные волосы были наполовину заплетены в косы, наполовину распущены. Двигаясь так легко, он поистине был великолепен, как луна, и источал естественную элегантность. Как избранник небес, он доминировал своей внешностью. Даже зная, что произойдёт позже и какими ужасающими могут быть его методы, Юй Ваньинь не могла не признать, что он «красив».

Через несколько секунд по лестнице поднялся ещё один человек, одетый как обычный учёный, с лицом, полным глубокой обиды. Присмотревшись, можно было заметить, что его внешность несколько изменена — вероятно, это был Сюй Яо.

Что они здесь делали?

Юй Ваньинь неподвижно сидела на своём месте, тщательно обдумывая, как бы она поступила, если бы была оригинальным персонажем.

— Ах да, оригинал был влюблён в принца Дуаня.

Эти двое, казалось, были заняты поисками книг, изредка поглядывая по сторонам, пока медленно приближались к углу, где сидела Юй Ваньинь.

Юй Ваньинь: – «…»

Пришло время действовать, и действовать решительно.

Сяхоу Бо наконец—то повернул голову, как будто только что заметил присутствие Юй Ваньинь, и удивленно произнес: – Супруга Юй.

Юй Ваньинь поспешно встала и, смущенно застенчиво приветствуя его, произнесла:

— Ваше высочество принц Дуань.

Согласно оригинальному сюжету, Сяхоу Бо и Юй Ваньинь уже однажды встречались до того, как она попала во дворец, на ночном рынке во время Фестиваля фонарей. Она тайком вышла погулять и случайно встретила переодетого Сяхоу Бо.

Юная леди с первого взгляда влюбилась в таинственного красивого юношу и, вернувшись домой, стала страдать от любви, отказываясь войти во дворец в качестве супруги. В то время как Сяхоу Бо, хотя и получал удовольствие от их общения, вскоре забыл об этом.

Позже разгневанная семья заставила Юй Ваньинь войти во дворец, а сцена, где она снова встречается с принцем Дуанем в холодном дворце, была удалена Сэ Юньэр. В результате, в «Переселении душ: Повести о супруге демона», Юй Ваньинь всё это время оставалась безответно влюблённой, в то время как сердце Сяхоу Бо было холодным, как железо, и любило только госпожу Сэ.

Юй Ваньинь не была уверена, был ли Сяхоу Бо, стоявший перед ней, оригиналом, и не могла догадаться, зачем он пришёл её искать.

На всякий случай ей лучше было придерживаться сценария.

Юй Ваньинь, слегка склонив голову, подняла глаза, и в её взгляде промелькнула лёгкая грусть:

— Ваше высочество, что привело вас сюда?

Сяхоу Бо без колебаний ответил:

— Я искал книгу, но не смог её найти. Возможно, я неправильно запомнил название.

Юй Ваньинь с готовностью предложила свою помощь:

— Тогда, ваше высочество, не могли бы вы сказать мне название книги? Я могла бы помочь вам в поисках.

Сяхоу Бо не поддался на её предложение и с улыбкой посмотрел на неё:

— Я слышал, что ваша супруга переписывает здесь свитки?

Юй Ваньинь опустила голову:

— Я просто собираю стихи и прозу. Его величество заметил, что мне скучно проводить весь день в боковом дворце, и нашёл для меня занятие.

— Литературный талант вашей супруги заслуживает восхищения, — произнёс Сяхоу Бо.

В этот момент стало очевидно, что Сяхоу Бо и Сяхоу Дань действительно были братьями.

Они оба были очень светловолосыми, и их черты имели семь или восемь общих черт. Однако бледность Сяхоу Даня не вызывала сомнений в его болезни, его глаза были мрачными, а на лбу словно было написано «злодей». В то же время Сяхоу Бо казался вырезанным из нефрита, прозрачным и теплым, как солнечный свет после дождя.

Сложно было поверить, что именно он испытывал ненависть и строил злонамеренные планы.

Юй Ваньинь пыталась определить по выражению его лица, был ли он настоящим. Она невольно смотрела на него слишком долго, и тут Сяхоу Бо улыбнулся:

— На днях на дворцовом банкете супруга тоже смотрела на меня с таким же удивлением.

Сердце Юй Ваньинь пропустило удар, ее мысли быстро закружились, а на лице отразился нежный вздох:

— Я была просто поражена, никогда не ожидала, что молодой господин, которого я случайно встретила на ночном рынке Фестиваля фонарей, окажется знаменитым принцем Дуанем.

Ответ был разумным и убедительным, никто не мог придраться к нему.

Сяхоу Бо также вздохнул в ответ:

— В то время я путешествовал под чужим именем и не мог раскрыть свою личность. Надеюсь, благородная супруга простит меня.

На данный момент счёт остаётся 0:0.

Юй Ваньинь продолжила расспросы:

— Новости не доходят до дворца, и мне интересно, всё ли в порядке с моей семьёй?

В оригинальном тексте её отец был мелким чиновником, который много лет не мог продвинуться по службе. Сяхоу Бо тоже его знал, и если бы он был настоящим, то мог бы ответить на этот вопрос.

Сяхоу Бо на мгновение задумался:

— Когда я видел министра Юя в последний раз, он был вполне здоров и, кажется, недавно заинтересовался чайной церемонией.

Счёт оставался прежним — 0:0.

Юй Ваньинь продолжала нерешительно смотреть на него, быстро обдумывая свой следующий шаг.

Сяхоу Бо решил взять инициативу в свои руки и вздохнул:

— С тех пор как мы расстались на Фестивале фонарей и я снова увидел вас, я почти не узнал вас.

Юй Ваньинь: — “…”

Её персонажем должен был стать белый лотос, который затмевал бы образ загримированной Сэ Юньэр. Поскольку она тосковала по принцу Дуаню, она всегда боялась и ненавидела тирана, лишь позже обратившись к дворцовым интригам, чтобы отомстить Сэ Юньэр.

Но теперь она заранее выбрала путь соблазнительной супруги, смеясь и шутя с тираном на глазах у Сяхоу Бо, интимно и близко…

Сердце Юй Ваньинь внезапно подпрыгнуло.

В оригинальном тексте принц Дуань вообще не проявлял интереса к Юй Ваньинь, так как же он мог заметить такие изменения?

Вы видели меня всего дважды, но всё же так внимательно наблюдаете — неужели что—то не так?

Хотя доказательства ещё не были убедительными, давайте назовём их 0,5:0.

Юй Ваньинь попыталась исправить это, приведя себя в соответствие с личностью белого лотоса, горько улыбаясь:

— Кто способен войти в эти величественные дворцовые ворота и остаться прежним? Мои сестры, которые сохранили свою суть, стали цветущим садом под этими алыми стенами. Я… — она выглядела немного растерянной, — я все ещё хочу жить.

Сяхоу Бо сделал паузу:

— Супруга, я постараюсь сделать вид, что не слышал этого. Пожалуйста, не обсуждайте это с другими.

Юй Ваньинь поспешно прикрыла рот рукой, испуганно взглянув на Сюй Яо, который стоял за его спиной:

— Я неправильно выразилась.

Сяхоу Бо улыбнулся:

— Это мой хороший друг, он не будет говорить небрежно.

Юй Ваньинь кивнула.

Прекрасно! Теперь счёт 0,5:0.

Сяхоу Бо снова поклонился ей и уже собирался уходить, когда его взгляд упал на стол у окна:

— Супруга рисует?

Юй Ваньинь: — “…”

Юй Ваньинь: — “……”

В голове Юй Ваньинь словно рухнуло табло.

До этого она дремала и бездельничала, рисуя черепаху на бумаге с детсадовским мастерством.

Это уже было замечено, и скрывать это было слишком поздно. Юй Ваньинь могла только притвориться смущённой перед своим спутником, её лицо покраснело от стыда:

— Только что я увидела, как кто—то плавает в бассейне за окном, и я случайно зарисовала его.

Сяхоу Бо пристально взглянул на рисунок черепахи, и уголок его глаза слегка дернулся.

Сяхоу Бо: — Этот рисунок, э—э…

Уши Юй Ваньинь покраснели так, что, казалось, вот—вот из них польется кровь. Она сжала бумагу в руках, стиснула зубы и была готова разорвать её на кусочки.

— Пожалуйста, не смотрите больше, ваше высочество, — произнесла она, с трудом сдерживая слёзы.

Сяхоу Бо остановил её:

— В его наивности есть очарование, присущее детям. Было бы слишком расточительно его порвать.

Юй Ваньинь, которая старалась сохранить невозмутимое выражение лица, была удивлена: «Неужели он действительно это сказал?»

Ты вообще себя слышишь?

Юй Ваньинь задала вопрос:

— Нравится ли это вашему высочеству?

Сяхоу Бо ответил:

— Я нахожу это весьма восхитительным. Поскольку супруга не хочет оставлять его себе, могу ли я забрать этот шедевр?

Юй Ваньинь почувствовала ловушку, но вынуждена была согласиться:

— Если ваше высочество не возражает, пожалуйста, возьмите его.

Сяхоу Бо улыбнулся:

— Благодарю вас, супруга. Я обязательно подарю вам ответный подарок в другой раз.

Юй Ваньинь была озадачена: «Что это значит?»

Она взглянула на недавно вышитое саше, которое висело у него на поясе. В оригинале это был знак внимания, которым он обменялся с Сэ Юньэр.

Сохраняя спокойствие и равновесие, он действительно был достоин быть принцем Дуанем.

Общаясь с одной стороны и флиртуя с другой — что он задумал?

Сяхоу Бо ушел, унося с собой рисунок.

Выйдя из Императорской библиотеки, он тихо спросил Сюй Яо:

— Ты что—нибудь заметил?

Сюй Яо глубоко задумался.

— После нашей встречи я не увидел в ней никаких особых талантов к интригам. Однако её глаза были хитрыми и живыми, и, вероятно, в голове у неё было много мыслей. Неудивительно, что она смогла завоевать расположение императора.

Сяхоу Бо, слегка улыбнувшись, обратился к Сюй Яо:

— Вам не показалось что—то странным в её словах или поступках?

Сюй Яо, несколько встревоженный, ответил:

— Странно? Что имеет в виду ваше высочество?

Сяхоу Бо, поднеся к свету рисунок черепахи, казалось, был весьма заинтересован. Затем он отдал приказ:

— Проверьте, не оставила ли она каких—либо надписей или рисунков перед тем, как войти во дворец.

Юй Ваньинь, поспешно войдя в свой боковой дворец, позвала свою служанку Сяомэй:

— Ты не помнишь, я когда—нибудь рисовала?

Сяомэй, ошарашенная, спросила:

— Мисс раньше рисовала?

Юй Ваньинь, танцуя от радости, воскликнула:

— Хорошо, что я этого не делала, хорошо, что я этого не делала!

Этот день был первым в месяце, когда дворцовые супруги и наложницы должны были засвидетельствовать свое почтение вдовствующей императрице.

По традиции утреннее и вечернее приветствие было обязательным. Однако вдовствующая императрица, наслаждаясь покоем, изменила этот обычай, требуя визиты только первого и пятнадцатого числа каждого месяца. Стоит ли говорить, что эти два дня стали ключевыми в дворцовых интригах?

Когда Юй Ваньинь прибыла, она обнаружила, что все, кроме вдовствующей императрицы, уже пришли. Супруга Вэй, сидя в холле, рассматривала заварку в своей чашке, искоса поглядывая на неё:

— Супруга Юй сейчас довольно популярна, неудивительно, что она приходит так поздно и заставляет нас, своих сестер, ждать.

Юй Ваньинь, молча, смотрела на неё.

Это только начало.

Служанка благородной супруги Вэй, обращаясь к своей госпоже, сказала: «Благородная забыла, что теперь она стала императорской супругой Юй».

Благородная супруга Вэй с беззаботным смехом ответила: «Ах, неудивительно».

Юй Ваньинь, услышав эти слова, на мгновение задумалась, прежде чем вспомнить, кто эта женщина.

После того как императрица скончалась от болезни, должность императорской супруги оставалась вакантной, и эта благородная супруга Вэй сейчас занимала самую высокую ступень. Будучи сестрой министра Вэя, она пользовалась большой благосклонностью вдовствующей императрицы и, опираясь на власть своей семьи, держала в страхе задний двор.

Однако примерно через пять глав она потерпит поражение от Сэ Юньэр и после этого бесследно исчезнет.

Юй Ваньинь посмотрела на неё так, словно видела перед собой мертвеца, и без каких—либо эмоций повторила свои слова: «Сестра задержалась в пути, я надеюсь, другие сестры не будут возражать».

Благородная супруга Вэй со стуком разбила свою чайную чашку.

— Что это за выражение у тебя в глазах?

Юй Ваньинь скромно опустила глаза и, перейдя на плачущий тон, произнесла:

— Сестра признает свою вину.

Супруга Чжуан, стоявшая за благородной супругой Вэй, усмехнулась:

— Она говорит, что у неё было что—то — какое же это может быть важное дело? Надеюсь, ты больше не встретишь ещё какого—нибудь слугу в пионовом саду?

Супруга, стоявшая рядом с ней, поддержала:

— Сестра, мы не должны легкомысленно говорить о таких вещах, иначе она снова обратится к его величеству, и тогда—

Сяхоу Дань прервал их:

— И что потом?

Все супруги: – “…”

Сцена наполнилась каскадом коленопреклонений.

Сяхоу Дань сел на прежнее место благородной супруги Вэй и поманил Юй Ваньинь вперёд:

— “Что вы все только что обсуждали?

Юй Ваньинь заколебалась:

— Ваше величество…

Она словно задавала вопрос взглядом: «Зачем ты ввязываешься в эту драму?»

Сяхоу Дань вздернул подбородок, ответив взглядом: «Не обращай на меня внимания, продолжай играть».

Юй Ваньинь на мгновение задумалась, а затем словно белый лотос распустилась:

— Ваше величество, это всего лишь пустая болтовня между сестрами, не стоящая внимания.

Сяхоу Дань, услышав это, протянул свой тонкий палец, указывая на супругу Хэ:

— Расскажи мне.

Супруга все еще стояла на коленях, её лицо было бледным от страха, и она не смела больше ничего сказать:

— Эта супруга знает о своем преступлении.

Сяхоу Дань, видя её покорность, удовлетворенно произнес:

— Это тоже работает, избавляет от неприятностей.

Он сделал жест рукой, и стражники с отработанной легкостью двинулись вперед, а её крики стихли вдали.

Затем Сяхоу Дань указал на супругу Чжуан:

— Значит, ты будешь говорить?

Супруга Чжуан, чуть не упав в обморок, произнесла:

— Эта супруга… Эта супруга лишь напомнила сестре, чтобы она всем сердцем служила Вашему величеству…

Сяхоу Дань снова поднял руку.

Юй Ваньинь быстро закашлялась.

Она не могла понять, почему Сяхоу Дань вдруг добавил эту сцену. Неужели он настолько вжился в свою роль, что решил вступиться за неё?

Раньше Юй Ваньинь читала романы о дворцовых интригах, чтобы скоротать время. Однако теперь, живя здесь и сталкиваясь с ежедневными испытаниями, она начала испытывать большее сочувствие к другим персонажам. В конце концов, все они были жертвами системы.

Супруга Чжуан и супруга Хэ цеплялись за защиту благородной супруги Вэй, просто чтобы выжить. Если бы они совершили что—то действительно опасное, это было бы одно. Но сейчас они произнесли лишь несколько резких слов, и их отправляли на смерть. Это вызывало у Юй Ваньинь некоторое беспокойство.

Однако она также опасалась, что Сяхоу Даньь вкладывает в эту сцену более глубокий смысл, и что ее вмешательство может все испортить. Она не знала, что делать, и была в нерешительности.

Юй Ваньинь не произнесла ни слова, но Сяхоу Дань взглянул на нее и опустил поднятую руку.

Сяхоу Дань: — Отправьте их в Холодный дворец.

Он обратился к стражникам: — Ту, что только что вытащили, еще не похоронили, верно?

Стражники: — «…»

Стражники: — Этот слуга отправится и остановит их.

Среди коленопреклоненных супруга Сэ Юньэр медленно подняла глаза и, взглянув на Юй Ваньинь, на мгновение замерла в легком удивлении.

Когда два человека, которые, казалось, были всего лишь пешками, исчезли со сцены, все вздохнули с облегчением, но затем заметили, что Сяхоу Дань указывает на третьего человека.

Сяхоу Дань с изысканной вежливостью произнес:

— Благородная супруга Вэй, почему бы вам не рассказать нам?

Благородная супруга Вэй была поражена.

Он не мог так говорить — она была приближенной вдовствующей императрицы!

Благородная супруга Вэй задрожала:

— Ваше величество…

Сяхоу Дань:

— Хм?

Из—за жемчужной занавески донесся женский голос:

— Хм, мой сын проявляет недюжинную властность.

Наконец—то появилась вдовствующая императрица, чтобы защитить своих подданных.

Вдовствующей императрице на вид было всего тридцать пять или тридцать шесть лет, она была величественно одета и вела за руку семилетнего мальчика.

Молодой наследный принц был очень похож на Сяхоу Даня: его маленькое личико выражало сосредоточенность, а глаза смотрели прямо перед собой. Вдовствующая императрица превратила его в изящную и послушную маленькую марионетку.

Юй Ваньинь взглянула на Сяхоу Даня. Он смотрел на своего номинального сына с выражением, которое словно говорило: «Что это за существо?». Его лицо было неописуемо.

К счастью, согласно первоначальному сюжету, молодой наследный принц всегда находился рядом с вдовствующей императрицей и редко сталкивался с ним, так что это не было чем—то необычным.

Вдовствующая императрица сидела на самом высоком месте, принимая почтение от Сяхоу Даня и его супруги. Затем она произнесла холодным тоном:

— Мой сын сегодня принёс свою власть ко мне домой — по какой причине?

Сяхоу Дань, казалось, застыл на мгновение, а затем медленно, с чувством унижения, произнес:

— На мгновение этот сын был охвачен гневом и оскорбил мать—императрицу.

Юй Ваньинь: – «?»

Вдовствующая императрица была очень недовольна поведением Сяхоу Даня. Недавно он вёл себя непредсказуемо в суде, казнив министра доходов и сборов, который был одним из её приближённых.

С самого детства этот император проявлял неуправляемость и жестокость, и его было трудно контролировать. После многих лет борьбы с ним вдовствующая императрица поняла, что не может полностью его подавить. Поэтому она решила сосредоточиться на более важном деле — воспитании молодого наследного принца.

Вдовствующая императрица знала, что не только она желала смерти Сяхоу Даню; принц Дуань также строил планы, чтобы занять трон. Власть принца Дуаня была велика, и если бы она убила Сяхоу Даня сейчас, то не смогла бы гарантировать, что именно она захватит власть.

Именно в тот момент, когда она была вовлечена в напряжённую борьбу с принцем Дуанем, этот безумный император внезапно убил одного из её ключевых чиновников. Как она могла смириться с этим?

Вдовствующая императрица уже была готова подать ему пример, но не ожидала, что он сам придёт к ней.

Вдовствующая императрица окинула зал гневным взглядом, прежде чем остановиться на Юй Ваньинь:

— Я слышала, что мой сын был так очарован этой женщиной, что потерял самообладание и стал совершать шокирующие поступки.

Юй Ваньинь поняла, что ей следует преклонить колени. Она была уже на полпути к этому, когда Сяхоу Дань вновь поднял её.

Сяхоу Дань: — Действительно.

Вдовствующая императрица: — “?”

Вдовствующая императрица в ярости ударила кулаком по столу:

— Очень хорошо! Кажется, вы больше не воспринимаете меня как свою императрицу—мать. Сегодня я расскажу вам от имени покойного императора об иерархии между молодыми и старыми! Придите!

В спешке появилась группа стражников, окружив Юй Ваньинь.

Сяхоу Дань: — Я уничтожу всякого, кто осмелится предпринять это!!

Стражники замедлили шаг, вопросительно глядя на вдовствующую императрицу.

Вдовствующая императрица с холодным смехом произнесла, что её превосходство достигло предела. Она уже давно считала, что император был императором лишь номинально, и сегодня с самого начала стремилась заставить его признать этот факт. С исключительной силой она взмахнула рукой.

Стражники прошли мимо императора и оттащили Юй Ваньинь.

У Сяхоу Даня перехватило дыхание, как будто его пронзило внезапное осознание. Наконец, он немного пришел в себя и воскликнул: «Мать—императрица!»

Учащенно дыша, он подождал несколько секунд, прежде чем решиться на подобострастную улыбку и предложить ей чай:

— Когда этот сын сказал «действительно», я имел в виду, что у меня действительно отвратительный характер. Почему мать—императрица должна сердиться на простую дворцовую супругу? Давайте выпьем чаю, и мы сможем всё обсудить.

То, что этот тиран смог произнести такие слова, на самом деле означало, что солнце всходит на западе. Был ли он околдован этой соблазнительной супругой и готов ли он заплатить любую цену, чтобы защитить её?

Вдовствующая императрица посмотрела на Юй Ваньинь новыми глазами.

Юй Ваньинь: — «…»

Сяхоу Дань продолжал льстить:

— Благодаря добродетели матери—императрицы, которая простирается во всех направлениях, этот сын смог доверить обучение наследного принца матери—императрице, — с почтением произнес он, поднимая руку, чтобы нежно погладить юного наследного принца по голове. Затем, с детской лаской в голосе, он спросил:

— Как в последнее время продвигается учеба наследного принца?

Наследный принц был в еще большем напряжении, чем он сам, и с испугом поглядывал на вдовствующую императрицу. Не получив ее указаний, он смог лишь неуверенно ответить:

— Отец император, учеба вашего сына проходит успешно.

Вдовствующая императрица, задумавшись, вдруг многозначительно улыбнулась:

— Наследный принц необычайно умен, но в искусстве верховой езды и стрельбы из лука он несколько отстает. Это и неудивительно — учиться этому в одиночку, должно быть, довольно одиноко. Я слышал, что у генерала Ло есть маленький сын примерно возраста наследного принца.

Сяхоу Дань: — Мать—императрица имеет в виду?

Вдовствующая императрица предложила:

— Почему бы не пригласить его во дворец в качестве компаньона наследного принца?

У наследного принца уже были товарищи по учёбе, и этот юноша должен был войти во дворец без титула и должности, словно в качестве заложника.

Генерал Ло был главным военачальником принца Дуаня. Слова вдовствующей императрицы могли привести к открытому конфликту, так как она была полна решимости заставить принца Дуаня дорого заплатить за смерть министра доходов.

Сяхоу Дань заколебался:

— Генерал Ло? Он просто сражался на передовой, защищая страну, разве это не было бы несколько…

Вдовствующая императрица посмотрела на Юй Ваньинь в третий раз.

Сяхоу Дань мгновенно изменил свои слова:

— Этот сын подготовит указ, когда вернётся.

Юй Ваньинь: — “…”

Сяхоу Дань вывел Юй Ваньинь из дворца вдовствующей императрицы совершенно целой и невредимой, и она наконец—то поняла, чему было посвящено его сегодняшнее выступление.

Это было сделано для того, чтобы вдовствующая императрица поверила, что ослабление принца Дуаня было ее идеей, в то время как император, по ее мнению, был недальновидным и думал только о своей очаровательной супруге.

Сяхоу Дань мог ввести в заблуждение не только вдовствующую императрицу, но и принца Дуаня. Поскольку Сэ Юньэр присутствовала здесь сегодня, она, вероятно, уже сообщила принцу Дуаню о случившемся.

Юй Ваньинь: — Я и не подозревала, что у тебя такой острый ум.

Когда Сяхоу Дань пришёл сегодня, он предвидел, что вдовствующая императрица будет в гневе. Поэтому он намеренно спровоцировал её, активно создавая условия для проявления её эмоций.

Сяхоу Дань тихо спросил:

— А ты что думаешь?

Юй Ваньинь ответила:

— Очень хорошо, очень хорошо. Подождём, пока они не поссорятся до полного взаимного уничтожения, а затем спокойно начнём развивать нашу базу силы. Однако это дело требует равновесия — нужно действовать осторожно, как вода, которая может переливаться с одной стороны на другую. Как принц Дуань.

Сяхоу Дань посмотрел на Юй Ваньинь с немного мрачным выражением лица и произнёс:

— Прости, что заставил тебя пройти через это сегодня.

Юй Ваньинь сказала:

— Это не имеет значения.

Она тоже была неглупа и уже понимала истинную цель Сяхоу Даня. Его публичное проявление такого фаворитизма по отношению к ней было всего лишь способом привлечь внимание и создать видимость её слабости.

Юй Ваньинь с улыбкой произнесла:

— Однажды, когда убийца приставит нож к моему горлу, чтобы заставить тебя сдаться, ты сможешь сказать им: «Дурак, она мне безразлична». Тогда проткни нас обоих, как засахаренную ветчину…

Сяхоу Дань, пораженный, спросил:

— Ты…… если ты так думаешь, почему ты не злишься?

Юй Ваньинь, действительно не возражала.

Стратегия сеяния раздора

Она уже не была юной школьницей, а превратилась в настоящую корпоративную рабыню. Её мир давно перестал вращаться вокруг неё, и она осознала, что успех зависит только от неё самой. В такой ситуации каждый человек словно тонет, и только от его способностей зависит, сможет ли он выплыть на поверхность.

Когда Сяхоу Бо подошёл к ней и предложил встретиться, даже получив её нарисованную черепаху, она не стала рассказывать об этом Сяхоу Даню.

Юй Ваньинь пренебрежительно махнула рукой: — Не беспокойся об этом, я всё понимаю.

После долгого молчания Сяхоу Дань наконец сказал: — Я не предам тебя.

Юй Ваньинь небрежно ответила: — Угу, ты этого не сделаешь, ты этого не сделаешь. Ты хороший человек.

Сяхоу Дань: — «…»

Фракция вдовствующей императрицы арестовала одного из сыновей генерала Ло. Однако, не удовлетворившись этим, они пошли дальше и сфабриковали еще одно преступление, связанное с военной недисциплинированностью и притеснением гражданского населения. Один из заместителей генерала в армии был уволен, и на его место сразу же назначили гражданского чиновника из военного министерства в качестве инспектора.

Стратеги принца Дуаня собрались, чтобы горячо обсудить сложившуюся ситуацию. Некоторые утверждали, что вдовствующая императрица наконец—то получила контроль над императором, что объясняло её наглость. Другие же опровергали это, утверждая, что публичная казнь императором министра доходов вряд ли сделала его марионеткой вдовствующей императрицы — возможно, он просто сошёл с ума.

Сяхоу Бо, сидя во главе собрания, некоторое время молча слушал споры, а затем улыбнулся: — Даже в такой неясной ситуации некоторые планы всё ещё можно реализовать. Пришло время свергнуть великого наставника Вэя.

Сердце Сюй Яо екнуло от этих слов.

Сяхоу Бо спросил его: — Все ли приготовления завершены?

Семья Сюй Яо оказалась в опале, но принц Дуань спас его. С тех пор он тайно следил за великим наставником Вэем, желая отомстить. Однако Вэй был необычайно осторожен — он был выдающимся интеллектуалом во фракции вдовствующей императрицы и никогда не проявлял слабости.

До недавнего времени Сюй Яо, наконец, осознал свою слабость и, с большим трудом, нашел свидетеля.

Сюй Яо: — Свидетель был задержан.

Сяхоу Бо спокойно ответил: — Великий наставник Вэй красноречив, он способен ошеломлять и запутывать императора, наслаждаясь его благосклонностью. Одного свидетеля может оказаться недостаточно, чтобы его осудить. Скоро я найду еще одно доказательство. Таким образом, мы также сможем отомстить за вашего отца.

Услышав, как он упомянул его отца, Сюй Яо побледнел еще больше: — Спасибо, ваше высочество.

Сяхоу Бо нежно похлопал его по плечу: — Как только великий наставник Вэй будет низложен, я предприму все необходимые меры, чтобы, возможно, вернуть старейшину Сюя.

Сюй Яо опустил голову, чтобы Сяхоу Бо не заметил выражение его лица.

В ушах молодого человека звучал голос тирана: «Только я могу вернуть старейшину Сюя. Принц Дуань не осмеливается действовать, потому что у него нечистая совесть, и он боится, что правда всплывёт наружу. Когда твоя ценность будет исчерпана, твой отец «случайно» погибнет в изгнании. Ты веришь в это или нет?»

Поверил ли он в это?

Его отец был в долгу перед покойным императором и стал ярым сторонником трона, преданным своей стране. Он всем сердцем поддерживал тирана, но в итоге оказался в таком положении. Он ненавидел императора за его некомпетентность и ещё больше ненавидел великого наставника Вэя за его вероломство.

И всё же он был ослеплён, никогда не задумываясь о том, как такой осторожный человек, как великий наставник Вэй, нашёл в себе мужество публично бросить вызов его отцу и подставить его.

Через несколько дней у молодого наследного принца был день рождения, и вдовствующая императрица приготовила для него грандиозный дворцовый банкет.

Принц Дуань также был на церемонии.

Ночью он гулял и, наконец, нашёл маленький пустынный дворик, расположенный рядом с Холодным дворцом.

Это было место встречи, о котором они с Се Юньэр договорились в тайной переписке. Его теневые стражи уже осмотрели окрестности и, убедившись, что вокруг никого нет, кивнули ему.

Сяхоу Бо вошел в давно заброшенный маленький домик. Внутри было темно. Се Юньэр, стоявшая у окна, повернулась к нему с улыбкой: «Ваше высочество».

Сяхоу Бо с сочувствием произнес: «Юньэр, прошло много времени. Почему ты так похудела?»

Сидя под окном в густых зарослях сорняков, Юй Ваньинь презрительно подумала: «Чего и следовало ожидать от принца Дуаня».

Юй Ваньинь провела в этом месте уже целый час. Она пришла сюда еще до того, как появились теневые стражи. Легкий вечерний ветерок обдувал её, и она лежала очень спокойно, её дыхание было ровным. Скрытая за шумом ветра, она оставалась незамеченной.

Несмотря на то, что это место встречи было действительно уединённым, Юй Ваньинь прочитала сюжет «Переселение душ: Повесть о супруге демона».

Это свидание было описано в романе, и она случайно вспомнила о нём. Если бы события развивались по сюжету, Сяхоу Бо в следующий раз упомянул бы в разговоре с Се Юньэр великого наставника Вэя.

И действительно, из окна доносились обрывки фраз:

— Недавно сын великого наставника Вэя безрассудно проехал на лошади по улицам, убив простолюдина. Этот человек приехал в столицу, чтобы подать императору петицию о коррупции и произволе местного инспектора по торговле солью.

Се Юньэр: — Воспрепятствование подаче императорской петиции — это серьёзное преступление, не так ли?

Сяхоу Бо: — Действительно. Инспектор по торговле солью узнал об этом и лично связался с великим наставником Вэем, который, защищая своего сына, вступил с ним в сговор, чтобы скрыть это дело. Чтобы раскрыть его и осудить Великого наставника Вэя, нам нужны доказательства.

— Какой предмет? — спросила Се Юньэр.

— Это бесценное сокровище, реликвия Будды. Этот предмет был упомянут в списке подарков, которые получал инспектор по торговле солью. Вероятно, он использовался для подкупа великого наставника Вэя. Однако мои люди, проникшие в особняк Вэй, не смогли его найти. Возможно, великий наставник Вэй отправил его во дворец в качестве подарка для своей сестры, благородной супруги Вэй…

Слушая Се Юньэр, Юй Ваньинь вспомнила, что в романе «Восточный ветер распускает тысячу цветов» действительно говорилось о шаре—головоломке из слоновой кости призрачной работы, который хранился у благородной супруги Вэй в её покоях. Этот шар представлял собой пятислойный концентрический шар с изысканной резьбой. Она относилась к нему как к священному предмету, но на самом деле в его центре была спрятана реликвия.

Се Юньэр заявила: «Если это так, я украду его для вас».

Подслушивая их разговор, Юй Ваньинь задумалась: «…».

Она была поражена самоотверженностью Се Юньэр. Даже будучи избранными главными героями, некоторые люди прилагают больше усилий и настойчивости, чем она.

По тону Се Юньэр можно было понять, что она действительно увлечена Сяхоу Бо.

Юй Ваньинь тихо сожалела об этом.

Сяхоу Бо усмехнулся: «Украсть её? Как Юньэр может быть уверена, что реликвия находится у благородной супруги Вэй?»

Се Юньэр на мгновение потеряла дар речи, а затем, запинаясь, произнесла:

— Если… если ваше высочество так считает, то это должно быть правильно.

Сяхоу Бо ответил:

— Юньэр слишком высокого мнения обо мне.

В этот момент Юй Ваньинь, находившаяся в траве, снова ущипнула себя за бедро, но не для того, чтобы подавить смех, а чтобы сохранить самообладание.

Потому что она внезапно осознала, что Сяхоу Бо не может быть переселенцем души.

Если бы он был на её уровне и прочитал «Переселение душ: Повесть о супруге демона» перед тем, как оказаться здесь, то наверняка бы знал, что Се Юньэр тоже является переселенкой. Он бы сразу узнал её — они были бы естественными союзниками, у которых не было бы причин не признавать друг друга.

Даже если бы он был не таким умным, как Се Юньэр, после просмотра фильма «Восточный ветер распускает тысячу цветов» он сразу бы всё понял, когда Се Юньэр заиграла на гитаре. В фильме Се Юньэр не держала на него зла, поэтому, если бы они жили в одном месте, у них не было бы причин не узнать друг друга.

Тем не менее, до сих пор их разговор оставался официальным и натянутым, и Се Юньэр все еще пыталась обмануть его, как будто он был оригинальным персонажем.

И он действительно был оригинальным персонажем.

Недавний разговор в точности соответствовал тому, что было записано в «Переселение душ: Повесть о супруге демона», доказывая, что ни один из них не отклонился от своего предопределенного пути.

Другими словами, последняя надежда Ю Ваньинь на светлое будущее «четырех переселенцев, отложивших свои обиды, чтобы вместе поиграть в маджонг» была разрушена.

Теперь оставался только один вопрос: если Сяхоу Бо был оригинальным персонажем, то почему он специально искал Ю Ваньинь?

Было ли это просто потому, что она стала любимой супругой тирана?

Или Се Юньэр, пытаясь разорвать ее потенциальную романтическую связь с ним, плохо отзывалась о ней, что имело неприятные последствия и заставило его обратить на нее внимание?

Погруженная в свои мысли, Юй Ваньинь на мгновение забыла контролировать дыхание. Внезапно она услышала шаги в высокой траве.

Затаив дыхание, она почувствовала, как холодный пот выступил на ее коже. Шаги становились все ближе, и вскоре в поле зрения Юй Ваньинь появился человек с мерцающим факелом в руках. Сквозь просветы в траве она подняла глаза и смутно узнала знакомое лицо.

Это был Сюй Яо.

Сюй Яо был одет в форму одного из стражников принца Дуаня. В тот момент, когда Юй Ваньинь молилась, чтобы он прошел мимо, он остановился, опустил взгляд, и их глаза безошибочно встретились.

Ю Ваньинь затаила дыхание, её сердце бешено колотилось в груди. Из маленького домика донёсся спокойный голос Сяхоу Бо: «В чём дело?»

Сюй Яо, её слуга, колебался, гася свой факел. «Ваше высочество, кажется, приближаются дворцовые слуги», — произнёс он неуверенно.

Сяхоу Бо вздохнул и неохотно попрощался с Се Юньэр. Когда все ушли, даже шаги Се Юньэр затихли вдали, Ю Ваньинь, наконец, смогла выдохнуть, крепко вцепившись в воротник.

Сюй Яо раскрыл её обман принца Дуаня! Стратегия, направленная на разжигание разногласий, оказалась очень успешной!

Ю Ваньинь всё ещё пыталась вспомнить оригинальный текст, желая узнать, как Се Юньэр проникла в покои благородной супруги Вэй, чтобы украсть реликвию. Однако на следующий день её служанка Сяомэй с возмущением сообщила: «Я слышала, что супруга Се и ещё несколько человек посетили благородную супругу Вэй и продолжали плохо отзываться о вас, мадам!»

Ю Ваньинь: «…»

Вот как это было — очернить мое имя. Очернить меня и в то же время украсть реликвию, ты — нечто Се Юньэр, — подумала Юй Ваньинь.

К полудню ситуация значительно обострилась. Благородная супруга Вэй во главе отряда стражников устроила масштабную проверку задней части дворца, обыскав каждую из супруг, которых принимала в то утро. Это вызвало настоящий переполох, который даже насторожил вдовствующую императрицу.

Вдовствующая императрица попросила благородную супругу Вэй объяснить происходящее, и та лишь упомянула о пропаже драгоценностей, подозревая её в краже. Однако затем она отвела вдовствующую императрицу в сторону для конфиденциального разговора, очевидно, о пропавшей реликвии.

Вдовствующая императрица, понимая серьёзность ситуации, не стала возражать и позволила ей продолжать расследование.

В результате множество евнухов были наказаны кнутом, а дворцовые служанки получили пощечины.

Юй Ваньинь, скрывшись в боковом коридоре, наслаждалась вкусом дынных семечек. Внезапно её служанка объявила, что поймала на заднем дворе мелкого воришку.

Когда Юй Ваньинь поспешила на место происшествия, она увидела незнакомого молодого евнуха, загнанного в угол. Его голова была опущена, а лицо выражало страх. Несмотря на все вопросы, он отказывался объяснить, зачем проник внутрь.

Юй Ваньинь, которая всегда в первую очередь подозревала Се Юньэр, быстро разгадала его план. Она взглянула на слегка взрыхленную почву у ног молодого евнуха и улыбнулась. Сказав молодому евнуху, чтобы он ушёл, она отпустила всех остальных.

Когда все ушли, она сама вскопала землю и обнаружила там жемчужину неправильной формы.

«Прячу улики у себя дома, чтобы их можно было найти и переложить вину на меня — ты не такой, как все, Се Юньэр», — подумала Юй Ваньинь.

Позже в тот же день возмущение благородной супруги Вэй достигло предела и достигло порога дворца Юй Ваньинь. Она предприняла самые решительные меры: одна команда углубилась на три фута во внутренний двор, другая обыскала внутренние покои, а третья приготовилась обыскать Юй Ваньинь лично.

Благородная супруга Вэй с усмешкой произнесла: «Император сейчас отчитывается перед вдовствующей императрицей, и никто не сможет защитить тебя сегодня, маленькая шлюшка!»

Сяхоу Дань, широко улыбаясь, ответил: «Сюрприз! Я ушёл с работы пораньше».

Благородная супруга Вэй была в недоумении: «Что?»

В тот же миг её утащили прочь.

Поздно вечером того же дня Юй Ваньинь, вздохнув, передала своей служанке коробку с едой: «Передай это супруге Се. Скажи, что это мой ночной перекус, чтобы она могла насладиться им».

Се Юньэр, открыв коробку, обнаружила обычную белую булочку, приготовленную на пару. Она раскрошила булочку и внутри обнаружила реликвию.

На следующее утро при дворе представитель фракции принца Дуаня публично объявил импичмент великому наставнику Вэю. Он обвинил его в коррупции и препятствовании подаче императорских петиций, представив как свидетельские показания, так и вещественные доказательства.

Великий наставник Вэй был отправлен в Суд по пересмотру судебных решений, а благородная супруга Вэй — в Холодный дворец.

Юй Ваньинь, направляясь на работу в Императорскую библиотеку, столкнулась с группой супруг, среди которых была Се Юньэр.

На протяжении многих лет Сяхоу Дань либо игнорировал всех своих супруг, либо хоронил их в неведении, и все молча терпели. Однако внезапное появление Юй Ваньинь резко подчеркнуло их страдания, и никто не смог сохранить спокойствие.

Старшая супруга Су, встретив её, произнесла: — Ха, теперь, когда благородная супруга Вэй лишилась своего статуса, кто—то, должно быть, испытывает радость. Но кто знает, как долго будут продолжаться эти прекрасные дни…

Юй Ваньинь инстинктивно оглянулась, опасаясь, что Сяхоу Дань может появиться из—за угла и утащить кого—нибудь с собой. Но Сяхоу Даня нигде не было видно.

Супруга Су стала более саркастичной: — Что ищет сестра Юй? Как ты думаешь…

— Сестра, будь осторожна в своих словах.

Удивительно, но именно Се Юньэр заговорила.

Эта супруга, столкнувшись с её вежливой осторожностью, почувствовала себя неловко, бросила на Юй Ваньинь ненавидящий взгляд и ушла со своей маленькой группой.

Се Юньэр осталась последней и повернулась, чтобы встретиться взглядом с Юй Ваньинь.

Юй Ваньинь улыбнулась с исключительной добротой.

Се Юньэр избегала её взгляда и после долгого раздумья, наконец, решилась и произнесла одними губами: — Спасибо.

В отчёте о работе в Паучьей пещере за тот день Юй Ваньинь и Сяхоу Дань провели углублённый анализ инцидента с подслушиванием и пришли к первому общему мнению: принц Дуань по—прежнему был оригинальным персонажем.

— Это значительно упрощает нашу задачу, – сказал Сяхоу Дань. – Этот человек не знаком со сценарием, и мы можем в полной мере воспользоваться этим преимуществом.

Юй Ваньинь добавила: – Кроме того, Сюй Яо проявил ко мне снисходительность, явно усомнившись в принце Дуане. В оригинальной истории принц Дуань высоко ценил его как стратега. Если бы мы могли привлечь его на свою сторону, один человек был бы лучше десяти.

Сяхоу Дань кивнул и сказал: – Тогда нам нужно окончательно посеять разлад между ними.

Юй Ваньинь продолжила: – Теперь, когда великий наставник Вэй заключен в тюрьму, Сюй Яо, несомненно, воспользуется этой возможностью, чтобы расследовать дело своего отца. Возможно, он даже проникнет туда, чтобы допросить великого наставника Вэя. Если мы хотим подставить принца Дуаня, мы должны подготовиться заранее, чтобы избежать разоблачения. Почему бы вам не обратиться в Суд по пересмотру судебных решений, чтобы оказать давление на великого наставника Вэя и заставить его отрепетировать признание?

Сяхоу Дань: — Это возможно. Мои люди уже нашли старейшину Сюя, но он стар и слаб. За годы изгнания с ним жестоко обращались и подвергали пыткам, из—за чего он потерял рассудок и перестал узнавать людей.

— Это ужасно.

— Да, это действительно печально.

Юй Ваньинь покачала головой и вздохнула: — Однако его безумие не должно пропасть даром. Давайте и это тоже свалим на принца Дуаня. Скажем, что старейшина Сюй был отравлен им на обратном пути, что и вызвало его состояние?

Сяхоу Дань: — Прекрасно придумано.

Злодеи одобрительно закивали.

Тюрьма Судебного надзора была создана специально для содержания высокопоставленных чиновников, совершивших преступления. Чем дальше, тем более строгой становилась охрана. В самой дальней камере царила кромешная тьма, освещаемая лишь несколькими факелами.

Великий наставник Вэй забился в угол. Услышав шаги, он осторожно выглянул и сразу же увидел пару императорских сапог, украшенных золотыми драконами.

Великий наставник Вэй на мгновение замер, а затем, как положено, опустился на колени. Он начал говорить, как обычно, когда хотел обмануть тирана: «Ваше величество, со мной поступили несправедливо! Я служил вам преданно, от всего сердца, стремясь лишь облегчить ваше беспокойство. Но я никак не ожидал, что эти негодяи…»

Сяхоу Дань не стал ждать, пока он закончит свою речь, и прервал его: «Если ты сделаешь для меня еще кое—что, я обещаю, что твоя семья будет в безопасности».

Услышав это, великий наставник Вэй осознал, что его судьба предрешена, и, не в силах сдержать слезы, воскликнул: — Я умоляю ваше величество поведать мне всю правду! В то время инспектор по торговле солью…

Сяхоу Дань, опережая его, произнес: — Ты знаешь, кто нанес тебе вред?

Великий наставник Вэй, охваченный дрожью, поднял голову и взглянул на императора, чье лицо было скрыто в темноте, оставляя лишь неясный силуэт. По какой—то причине он был уверен, что выражение этого лица не соответствует образу тирана, которого он знал.

Сяхоу Дань продолжил: — Человеком, приказавшим тебя уничтожить, был принц Дуань, а тем, кто собрал доказательства, — Сюй Яо. Возможно, ты его не помнишь — это сын старейшины Сюя, который изменил свою внешность, чтобы стать стратегом принца Дуаня. Он весьма искусен в интригах и умеет плести заговоры за спиной людей.

Великий наставник Вэй был ошеломлен: — Он все еще жив?

Сяхоу Дань с холодным смехом произнёс: «Когда старейшина Сюй оказался замешан в этом деле, принц Дуань тайно спас Сюй Яо и научил его видеть в тебе своего заклятого врага. После долгих лет планирования он наконец—то одержал над тобой верх».

Великий наставник Вэй опустил голову, кусая губы до крови.

Сяхоу Бо!

Он услышал бесстрастный, почти скучающий голос императора: «Как забавно, не правда ли? Мой дорогой царственный брат сначала использовал тебя, чтобы уничтожить семью Сюй, а теперь использует семью Сюй, чтобы уничтожить тебя. Поистине мастерский приём уравновешивания, не имеющий аналогов в этом мире».

Взгляд великого наставника Вэя потемнел от злости.

Император знал.

Император знал?!

Много лет назад, когда он присоединился к фракции вдовствующей императрицы, он был слишком застенчив, чтобы проявить себя, и в течение многих лет безуспешно пытался продвинуться по службе. Однако принц Дуань тайно с ним сговорился, убеждая его инициировать импичмент старейшине Сюй и даже помогая сфабриковать безупречный список обвинений.

Это был единственный раз в его карьере, когда он отважился на столь рискованный шаг в погоне за богатством и властью. Но его усилия не были напрасными: он смог утвердиться в глазах вдовствующей императрицы, и с тех пор его карьера стремительно пошла вверх.

Неужели император просто наблюдал за всем происходящим, словно за спектаклем?

Великий наставник Вэй сильно вздрогнул, внезапно охваченный отчаянием, и потерял всякое мужество защищаться: «Я заслуживаю тысячи смертей… Я знаю, что у меня нет шансов на спасение, но у меня есть один вопрос: как ваше величество узнали об этом?»

В течение стольких лет они считали этого тирана недальновидным — неужели он все это время притворялся?

Но если он всё прекрасно осознавал, то почему же он безмолвно наблюдал, как они устраняют оставшихся преданных министров одного за другим?

Сяхоу Дань: — О, я просто попытался обмануть вас. Теперь у меня есть ответ.

Великий наставник Вэй: — «…»

Великий наставник Вэй: — «?»

Сяхоу Дань, развернувшись, направился прочь: — Если Сюй Яо направит кого—нибудь допросить вас, отвечайте честно — это поможет вам и вашей семье обрести хорошую карму.

В тот день Юй Ваньинь, как обычно, находилась в Императорской библиотеке, когда к ней поднялся дворцовый слуга и сообщил:

— Госпожа, внизу ожидает человек без пропуска, который утверждает, что имеет важное сообщение для вас. Он отказывается назвать свое имя, но говорит, что вы его узнаете, когда увидите.

Юй Ваньинь спустилась на несколько ступеней и, взглянув вниз, увидела незнакомого, но красивого молодого человека, который пристально смотрел на неё.

— Брат, кто ты? — спросила она.

Молодой человек поклонился ей:

— Супруга Юй.

Юй Ваньинь вздрогнула от неожиданности:

— Сюй Яо!

Этот голос, полный глубокого негодования, поразил её. Сегодня Сюй Яо не стал скрывать свою личность, явившись с лицом сына опального чиновника.

Сердце Юй Ваньинь сжалось от дурного предчувствия.

— Поднимайся, — произнесла она, проведя его на второй этаж, отпустив дворцовых слуг и сразу перейдя к делу: — Что произошло?

Она не ожидала, что он прибудет так быстро. Сегодня утром она всё ещё обсуждала с Сяхоу Данем детали возвращения старейшины Сюя и даже не успела договориться с людьми об их инсценированном перехвате.

Самое важное, они не подготовили для Сюй Яо пути к отступлению, который позволил бы ему безопасно дезертировать и спокойно перейти на другую сторону.

Теперь этот человек появился в спешке, даже не успев переодеться — возможно, его преследовали?

Первые же слова Сюй Яо подтвердили её зловещую догадку:

— Мне срочно нужно увидеть его величество. Не могли бы вы, пожалуйста, помочь организовать это?

Юй Ваньинь:

— У меня нет полномочий приводить людей во дворец — нас бы остановили. Либо вы подождите здесь немного, а я пойду поищу его величество, либо… В Императорской библиотеке есть охрана, и никто не может войти без пропуска. Здесь вы будете в безопасности.

Услышав её намёк о преследователях, Сюй Яо удивлённо спросил:

— Вы тоже об этом знаете?

Юй Ваньинь: – Если речь идёт о старейшине Сюе, то я знаю общую ситуацию.

Сюй Яо вздохнул: – Моя госпожа действительно пользуется доверием императора. Я расследовал несправедливое дело моего отца, но не ожидал, что принц Дуань будет готов устранить меня. Только что, когда я вернулся в свою спальню и сделал глоток чая, я почувствовал странный привкус. Когда мой живот начал гореть от боли, я понял, что меня отравили…

Юй Ваньинь воскликнула: «Стой! Тебя отравили?» Она внимательно осмотрела Сюй Яо и заметила, что его лоб покрыт холодным потом.

Юй Ваньинь решительно встала: «Ни слова больше. Я найду императорского врача».

Сюй Яо схватил ее за руку: «Принц Дуань планирует убийство, и у меня нет шансов выжить. Я сбежал через заднюю дверь в карете, на время ускользнув от своих преследователей. Но я не смог попасть во дворец напрямую, поэтому мне пришлось поспешить сюда. Госпожа, у Сюй Яо есть последняя просьба перед смертью».

Юй Ваньинь попыталась успокоить его: «Успокойся, с тобой все будет хорошо».

Сюй Яо слегка покачнулся, и из уголка его рта потекла кровь.

Юй Ваньинь хотела снова позвать на помощь, но Сюй Яо крепко сжал ее руку и быстро заговорил: «Я много лет работаю на принца Дуаня и знаю все его планы. Если его величество сможет спасти моего отца, я отплачу за его доброту».

Юй Ваньинь поспешила его успокоить: «Не волнуйтесь, слово его величества свято. Старейшина Сюй уже на пути домой».

Глаза Сюй Яо наполнились слезами, и он с трудом произнес:

— Мой отец… мой отец всю свою жизнь мечтал, чтобы его величество стал великим императором. Если бы он вернулся, то служил бы ему с безграничной преданностью, используя все свои знания, накопленные за долгие годы, чтобы помочь ему в этом великом деле.

Казалось, он боялся, что они не сдержат своего обещания, и стремился доказать, чего стоит его отец.

Юй Ваньинь ощутила грусть, но не стала говорить ему, что старейшина Сюй уже не в своем уме. Она произнесла мягко:

— Его величество высоко ценит таланты старейшины Сюя.

Сюй Яо кивнул, но внезапно закашлялся, и из его рта хлынула кровь. Он продолжил, с трудом переводя дыхание:

— Преследователи скоро будут здесь. Госпожа, я записал многие планы принца Дуаня в книгу…

Внезапно снизу донеслись крики:

— Пожар!

Сяхоу Бо не отправлял людей выслеживать Сюй Яо. Он приказал поджечь Императорскую библиотеку, чтобы уничтожить Сюй Яо, все секреты, которые тот мог хранить, и саму библиотеку.

Юй Ваньинь бросилась к окну и, открыв его, в ужасе увидела, что Императорская библиотека объята пламенем. Огонь горел ровно, не оставляя ни единого свободного пространства.

Неподалеку она заметила тела нескольких стражников. Это были элитные воины принца Дуаня, которые, проявив невероятную быстроту, расправились с охраной и облили деревянное здание маслом. Пожар начался, и с первыми порывами ветра яростное пламя стремительно поднялось на второй этаж.

Вдалеке она увидела дворцовых слуг с ведрами, но, учитывая примитивные средства пожаротушения той эпохи, полагаться на них в тушении пожара было неразумно. Единственный выход — спастись самим.

Юй Ваньинь, со слезами на глазах от едкого дыма, поспешила обратно к Сюй Яо:

— Внизу всё охвачено огнём! Мы не можем выпрыгнуть из окна — нам нужно спуститься по лестнице, а затем выбежать наружу!

Вспомнив школьные уроки по тушению пожаров, она быстро сняла с себя несколько слоёв одежды и бросила их на землю. Затем, налив чай из чайника, она обильно смочила одежду и стала трясти Сюй Яо за одежду:

— Снимайте это!

Сюй Яо, который и так с трудом стоял на ногах, упал на землю, когда она толкнула его.

Юй Ваньинь: — “…”

В Императорской библиотеке не было ничего, кроме легковоспламеняющихся материалов. Внизу уже бушевало море огня, а крики дворцовой прислуги не стихали.

Сюй Яо продолжал харкать кровью, но его лицо оставалось удивительно спокойным:

— Послушайте меня, пока вы готовитесь, госпожа.

Юй Ваньинь, с глазами, полными слёз, дрожащим голосом достала свой носовой платок и тоже промокнула им.

Сюй Яо: — Принц Дуань не ожидал, что у меня не будет с собой книги. Она в особняке Вэй — я спрятал её там, пока расследовал это дело.

Горячий чай уже остыл. Юй Ваньинь схватила мокрую одежду, завернулась в неё и закрыла нос и рот мокрым носовым платком.

Сюй Яо: – В трех футах от заднего окна кухни, если вы раскопаете землю, то найдёте её. Принц Дуань будет наблюдать за вами, поэтому не ищите её сразу — подождите хотя бы семь дней, прежде чем идти…

Юй Ваньинь низко пригнулась и побежала к лестнице.

Прерывистый голос Сюй Яо становился всё слабее: – Спасайтесь… не останавливайтесь ни перед кем… найдите Его величество… выживите…

Императорская библиотека была построена рядом с водой именно для того, чтобы предотвратить пожары.

Сейчас дворцовые слуги черпали воду из бассейна, неоднократно поливая главный вход, чтобы локализовать пожар в этом районе. Внутри раздались крики, когда они увидели выбегающую фигуру, одежда на которой уже была охвачена пламенем.

Юй Ваньинь пробежала мимо всех дворцовых слуг и прыгнула прямо в бассейн.

— Супруга Юй! – Слуги поспешно подошли и вытащили её обратно на берег.

Волосы Юй Ваньинь были опалены, а несколько участков её кожи горели от сильной боли. Она стояла, словно в трансе, с пустым взглядом, лишённая остатков здравого смысла. Дрожа всем телом, она слышала только голос Сюй Яо, повторяющийся эхом: «Не останавливайтесь ни перед кем…»

Дворцовая служанка, взволнованно вскрикнув, подбежала, чтобы поддержать её. Но Юй Ваньинь показалось, что все вокруг смотрели на неё как—то странно. Оттолкнув руку служанки, она, пошатываясь, направилась к дворцу.

Она не знала, куда бежит, но знала, что не может остановиться — за ней гнались дикие звери.

Юй Ваньинь бежала, пока не иссякли её силы. Она споткнулась, и падение, наконец, вернуло ей частичную ясность сознания.

Подняв глаза, она увидела того, с кем в тот момент меньше всего хотела встретиться.

Се Юньэр, казалось, была ошеломлена её появлением.

Ранее Се Юньэр не смогла избежать поисков благородной супруги Вэй, поэтому она попросила кого—нибудь спрятать реликвию во дворце Юй Ваньинь. Если её не найдут, то всё будет хорошо; если же найдут, то Юй Ваньинь могла бы стать козлом отпущения.

Она хорошо всё продумала, но не ожидала, что молодой евнух окажется настолько неопытным, что его поймают на месте преступления.

Выслушав полный слёз отчёт молодого евнуха, Се Юньэр поняла, что проиграла. Юй Ваньинь, несомненно, догадалась, что это её рук дело, учитывая её предыдущий послужной список. А поскольку супруга Юй пользуется благосклонностью императора, то для того, чтобы избавиться от кого—либо, достаточно одного её слова.

И всё же Юй Ваньинь не сообщила о ней.

Она даже вернула ей реликвию.

Почему?

Неужели Юй Ваньинь не хотела бороться?

Было ли это потому, что она изменила сюжетную линию, не дав ей шанса влюбиться в принца Дуаня, так что она просто не стала злой?

Если бы она не стала злой, разве это не сделало бы её самой величайшей злодейкой?

Чувства Се Юньэр были очень сложными.

Она пыталась не думать о Юй Ваньинь, когда ее маленькая служанка сообщила, что в Императорской библиотеке бушует пожар. Се Юньэр сразу же встревожилась, ведь недавно Юй Ваньинь читала там книги.

Возможно ли это? Неужели сюжетная линия главной героини вела к такому повороту событий?

Се Юньэр, не веря своим глазам, побежала к Императорской библиотеке и на полпути столкнулась с растрепанной Юй Ваньинь.

Их взгляды встретились, и Юй Ваньинь, казалось, взвешивала свои шансы, прежде чем с дрожью в голосе протянуть руку: – Сестра, пожалуйста, спаси меня.

Се Юньэр была ошеломлена, но затем медленно подошла, чтобы помочь ей подняться.

Юй Ваньинь: – Отведите меня к его величеству…

Се Юньэр: – Ты ранена? Так не пойдет. Я позову кого—нибудь, чтобы тебя отнесли.

Юй Ваньинь цеплялась за нее, как утопающий за спасательный круг: – Не уходи, не оставляй меня.

Се Юньэр: – “?”

Есть ли у нас вообще эмоциональная основа для этого?

Внезапно за спиной раздался приятный голос: «Дамы».

Юй Ваньинь ощутила, будто на её голову вылили ведро холодной воды. Её ноги подкосились, и только поддержка Се Юньэр помогла ей удержаться на ногах.

Сяхоу Бо, проявляя беспокойство, подошёл к Се Юньэр и, протянув руку, поддержал Юй Ваньинь: — Я слышал, что в Императорской библиотеке произошёл пожар. Я отправил своих охранников помочь в тушении. К счастью, леди, вам повезло. Где вы ранены?

Губы Юй Ваньинь задрожали, и она не могла произнести ни слова.

Сяхоу Бо бережно приподнял её, словно пытаясь понять, не скрывает ли она что—то: — Я отведу госпожу обратно в её покои, чтобы она отдохнула.

Юй Ваньинь, взглянув в его невозмутимые глаза, наконец обрела дар речи: — Благодарю вас за беспокойство, ваше высочество.

Пройдя несколько шагов, Сяхоу Бо остановился, и Юй Ваньинь попыталась оглянуться на Се Юньэр.

— Твой мужчина несёт меня на руках — ты не ревнуешь? Скажи ему, чтобы он остановился, прошу тебя!

Се Юньэр опустила взгляд, стараясь скрыть зависть в глазах, и произнесла с грацией: «Ваше высочество, вы так заботливы. Я тоже пойду с вами».

Юй Ваньинь: «Спасибо тебе, спасибо, спасибо — пожалуйста, не уходи!»

Сяхоу Бо мягко ответил: «Здесь не нужны лишние руки. Супруга Се, пожалуйста, найдите императорского врача».

Се Юньэр бросила на него обиженный взгляд, но, не желая показаться слишком ревнивой, согласилась: «Хорошо». Затем она повернулась и ушла.

Сердце Юй Ваньинь почти остановилось.

Сяхоу Бо шел размеренным шагом: «Кажется, госпожа дрожит».

Юй Ваньинь собрала свои мысли, пытаясь сохранить остатки рациональности: «…Обожженная кожа немного болезненна».

— Госпожа очень страдала. Я прибыл слишком поздно.

Разве ты мог прийти еще позже?

Юй Ваньинь ощущала себя на грани эмоционального срыва. С одной стороны, она понимала, что он может задушить её в любой момент, но с другой стороны, она притворялась, что в их отношениях только зарождается романтика, нежно прижимаясь к нему.

— Теперь, когда вы здесь, я чувствую себя лучше, — произнесла она.

Сяхоу Бо улыбнулся: — Я думал, что госпожа сильно изменилась с тех пор, как вошла во дворец, но вы всё такая же, как и раньше.

Юй Ваньинь игриво упрекнула его: — Ваше высочество желает, чтобы я изменилась?

Сяхоу Бо, глядя на неё сверху вниз, произнёс с лёгкой улыбкой: «Я надеюсь, что госпожа останется такой же, какой была в нашу первую встречу, и не будет бояться меня».

Юй Ваньинь, слегка растерявшись, подумала: «Кто только что пытался сжечь меня заживо?»

Сяхоу Бо, не обращая внимания на её мысли, спокойно продолжил: «Служить императору — это всё равно что служить тигру. Вместо того чтобы бояться меня, госпожа должна бояться Его величества. Существа одного вида сочувствуют боли друг друга; все люди разделяют это чувство. Мир слишком долго страдал под правлением династии Цинь. Если госпожа сможет искренне относиться ко мне, я буду защищать вас изо всех сил».

Юй Ваньинь недоумевала: «О чём говорит ваше высочество? Я не понимаю».

Но она прекрасно осознавала истинный смысл его слов. С таким же успехом этот человек мог бы сказать прямо: «Тщательно выбирай свою сторону — преуспеешь, следуя за мной, и погибнешь, выступая против меня».

Юй Ваньинь продолжала притворяться наивной, а Сяхоу Бо с улыбкой заметил:

— Госпожа действительно умна, как лед, и очаровательна, как снег. Кстати, после того как я получил ваш подарок в виде каллиграфии в прошлый раз, я забыл отправить ответный.

Его слова были прерваны звуком поспешных шагов.

Обернувшись, Юй Ваньинь увидела, что вокруг Сяхоу Бо собралась толпа стражников. Впереди стоял тиран, его лицо было словно покрыто инеем. Он произнес:

— Отпусти ее.

Воцарилась мертвая тишина.

Фраза была настолько банальной, что в голове Юй Ваньинь промелькнули два столь же шаблонных ответа. В одном из них говорилось: «Если ты не хочешь, чтобы она умерла, приготовь машину с миллионом наличными, и никто за нами не последует». А в другом: «Ха, приезжай и забирай ее, если сможешь — ты мне не ровня».

Однако Сяхоу Бо не стал следовать стереотипам.

Он осторожно опустил Юй Ваньинь на землю и, поклонившись, произнес:

— Увидев, что госпожа ранена, я действовал поспешно и нарушил приличия. Прошу прощения у вас, ваше величество…

Сяхоу Дань не стал слушать, а быстро шагнул вперёд, чтобы снять свою верхнюю одежду и накинуть её на промокшую насквозь Юй Ваньинь.

Будучи обычной сотрудницей корпорации, Юй Ваньинь никогда раньше не сталкивалась с подобной ситуацией. Она продержалась так долго, и теперь, когда наконец встретила своего союзника, её охватило облегчение. Внезапно перед глазами потемнело, словно кто—то выключил свет, и её мгновенно окутала тьма.

Её последним воспоминанием было то, как она упала прямо на Сяхоу Даня.

Юй Ваньинь провела несколько дней в полузабытьи, то приходя в себя, то вновь теряя сознание. Когда она наконец очнулась, то обнаружила, что лежит в своей комнате, а в горле у нее так пересохло, что, казалось, оно вот—вот треснет.

За окном лил проливной дождь, небо было пасмурным, а рядом с кроватью висела раскачивающаяся медная лампа. Сяхоу Дань сидел у кровати спиной к ней, помешивая ложечкой в миске с горьким лекарством.

Никогда прежде этот силуэт не вызывал у нее такого чувства защищенности.

Юй Ваньинь некоторое время смотрела на него, а затем перевела взгляд на дворцовую лампу, наблюдая за ее дрожащим пламенем.

Сяхоу Дань обернулся и удивленно посмотрел на нее: — Ты проснулась? Слава богу. У тебя были легкие ожоги, и ты вымокла в грязной воде из бассейна. Я действительно боялся, что их лекарство не уменьшит воспаление. К счастью, рана небольшая и уже заживает.

Юй Ваньинь хранила молчание.

Сяхоу Дань помог ей сесть: — Быстро выпей лекарство — просто представь, что это вода, которая поможет снизить температуру… Эй, почему ты плачешь?

Юй Ваньинь с трудом сдержала рыдания: — Я так рада, что ты тоже оказался здесь.

Впервые в жизни она столкнулась со смертью лицом к лицу, и это оставило на ней глубокий след, спровоцировав посттравматическое стрессовое расстройство.

С тех пор как она попала в это ужасное место, её не покидало чувство нереальности происходящего, словно она витала в облаках во сне. Но теперь сон рассеялся, и она увидела бездну у себя под ногами.

Когда рядом не было никого из её близких, она не знала, что сильнее — страх или одиночество.

Даже те несколько слов, которые он только что произнёс, принесли огромное утешение. Его выбор слов напоминал ей о знакомой, но далёкой родине, словно размытая береговая линия в телескопе — хотя и недосягаемая, она, по крайней мере, была точкой отсчёта, подтверждавшей, что она не сошла с ума.

Сяхоу Дань попытался утешить её, но его слова не могли помочь, поэтому он просто молча наблюдал, как она плачет.

Снаружи бушевала буря, и свет был тусклым, освещаемый лишь небольшой лампой. В этот момент он выглядел таким же расстроенным, как и она.

Когда она немного пришла в себя, Сяхоу Дань зачерпнул ещё ложку лекарства и предложил ей, его тон был мягким:

— Несколько дворцовых слуг смогли выбраться из Императорской библиотеки и были отправлены на лечение. Что касается Сюй Яо… Коронер сказал, что его поза была спокойной, и он умер от яда до того, как огонь добрался до него, поэтому он не испытывал двойных мучений.

Услышав имя Сюй Яо, сердце Юй Ваньинь снова сжалось от боли.

Сяхоу Дань продолжил:

— Поджигатели были пойманы, но они всего лишь пешки в этой игре — никто не может отследить их связь с принцем Дуанем. Старейшина Сюй был возвращен и поселен в пригородном доме. Сейчас он ни для кого не представляет угрозы и должен спокойно доживать свои годы — кстати, его подставил принц Дуань.

Он рассказал ей о своём разговоре с великим наставником Вэем в тюрьме.

Юй Ваньинь спросила:

— Итак, мы хотели возложить вину на принца Дуаня, но всё это время это было его рук дело?

Сяхоу Дань ответил:

— В этом и заключается идея.

На мгновение Юй Ваньинь задалась вопросом: как Сяхоу Дань смог так точно угадать? Он не читал оригинальный роман, но, основываясь лишь на скудной информации, которую она ему предоставила, он сумел выявить скрытые истины, даже не упомянутые в тексте — не слишком ли он умен?

Может быть, это связано с его статусом генерального директора?

Однако эта мысль быстро исчезла, и Юй Ваньинь решила, что имеет смысл предполагать худшее о принце Дуане.

Изначально она стремилась стать самым коварным персонажем в этой истории, но после нескольких раундов с Сяхоу Бо поняла, что ей предстоит пройти долгий путь.

Юй Ваньинь сказала: — Сюй Яо сказал, что оставил нам книгу, которую можно использовать против принца Дуаня.

Она тихо пересказала последние слова Сюй Яо, и Сяхоу Дань, с бледным лицом, слушал в молчании.

Он пристально посмотрел на пламя свечи и спросил: — Какова была судьба Сюй Яо в оригинальном тексте?

— Я думаю, он продолжал следовать за принцем Дуанем и стал кем—то вроде гражданского чиновника.

Сяхоу Дань с сарказмом произнес: – Значит, это мы стали причиной его гибели.

Юй Ваньинь, только что высморкавшись, вновь ощутила покалывание в носу: – Не думай так. Вспомни, что, согласно оригинальному тексту, Сюй Яо до самой смерти оставался бы обманутым, работая на своего врага.

Сяхоу Дань все еще выглядел подавленным, прижимая пальцы к виску: – Я не смог защитить его, и ты пострадала ни за что…

Стратегия сеяния раздора

Юй Ваньинь не понимала, почему этот человек был более расстроен, чем она сама. С неохотой она попыталась утешить его: – Это было не совсем напрасно. По крайней мере, мы получили подсказку от Сюй Яо. Через несколько дней мы заберем книгу. Будем надеяться, что он записал все в деталях, потому что я не помню всех подробностей оригинального текста.

— Мне интересно, — произнес Сяхоу Дань, рассеянно потирая виски, — есть ли смысл в том, что мы делаем? В этой книге судьба злодея может считаться предопределенной. Чем больше мы боремся, тем более жалкой она становится. Может быть, нам стоит просто есть, пить и веселиться в ожидании конца…

Юй Ваньинь: — “?”

Нет, нет, нет, ты не можешь сдаваться так рано, брат! Я еще не хочу умирать!

Юй Ваньинь запаниковала, пытаясь убедить его: — В этом есть смысл, конечно, в этом есть смысл! Мы не можем отдать мир злодеям. Твоя судьба в твоих собственных руках, а не в руках небес! Есть еще много возможностей все изменить! Например, засуха в оригинальном тексте — мы наверняка сможем найти засухоустойчивые культуры…

Она запнулась.

Императорская библиотека сгорела дотла — где она могла найти такую информацию?

Юй Ваньинь сдулась: — Если подумать, может быть, ждать смерти, наслаждаясь жизнью, не так уж и плохо.

Сяхоу Дань: — “…”

Сяхоу Дань: — А ты не могла бы немного подождать?

Вдовствующая императрица снизошла до того, чтобы навестить Юй Ваньинь, и выразила ей свое сочувствие.

Вот как происходил разговор:

Вдовствующая императрица: — Я слышала, что на этот раз вы сильно пострадали. Вам известно, кто устроил пожар? Ваша известность вызвала зависть. После этого испытания вы должны понять, что император не сможет вас защитить… (Классические строки опущены, около 500 слов).

Юй Ваньинь: — “?”

Юй Ваньинь: — Да, да.

Вдовствующая императрица глубоко вздохнула: — В этом роскошном дворце каждая женщина, получившая немного благосклонности, думает, что она преуспела, не осознавая, как легко меняется сердце императора… (Классические строки опущены, около 500 слов).

Юй Ваньинь не могла перемотать свою речь вперед, поэтому она сосредоточилась и механически кивнула.

Вдовствующая императрица: — Вы же не думаете, что после смерти благородной супруги Вэй сможете занять её место? Благородная супруга Вэй всегда была слишком высокомерна, полагаясь на силу своей семьи и мою защиту. Даже когда она оказалась в трудной ситуации, её лишь временно отправили в Холодный дворец. А какую должность занимает ваш отец? Знаете ли вы, что… (Классические строки опущены, около 500 слов).

Юй Ваньинь: — Да, верно.

Вдовствующая императрица вытянула свой ярко—красный ноготь и слегка коснулась щеки Юй Ваньинь: — Женщина должна жить разумно. Хорошие птицы выбирают подходящие деревья для гнездования. Прислушайтесь к моим словам, и я позабочусь о вас.

Юй Ваньинь: — Да, да.

Утром вдовствующая императрица покинула боковой зал Юй Ваньинь. А днём она услышала, как дворцовый слуга доложил: — Его величество повысил супругу Юй до звания благородной супруги.

Вдовствующая императрица: — «Что?!»

Император лично сопроводил благородную супругу Юй во дворец.

Это место изначально принадлежало благородной супруге Вэй и всегда считалось самым роскошным во дворце. Теперь, чтобы встретить своего нового хозяина, оно было полностью перестроено изнутри. Теперь это настоящий дворец из нефрита и жемчуга, столь же роскошный, как сама Паучья пещера.

Пока Юй Ваньинь медленно шла к своему новому жилищу, дворцовые слуги, которые раньше с безразличием наблюдали за ее падением, начали меняться в лице. Они стали внимательно следить за каждым ее словом и движением, пытаясь понять, какими невероятными способностями она обладает, чтобы так глубоко завладеть сердцем тирана.

Однако на протяжении всего пути разговор всегда вел тиран.

Сяхоу Дань сказал: – Возлюбленная супруга, это место тщательно охраняется. Я также приставил к тебе теневых стражей. У злодеев не будет возможности причинить тебе вред.

Юй Ваньинь знала, что он говорит это для того, чтобы окружающие дворцовые слуги услышали: – Ваше величество так добры ко мне.

Список теневых стражников обсуждался на их вчерашней встрече. Сяхоу Дань предложил: – Давай немного улучшим систему безопасности. Разве в первоначальном сюжете не было нескольких стражников, которые остались мне верны?

Юй Ваньинь с трудом пыталась вспомнить: — Те императорские гвардейцы, которые помогали тебе хоронить людей, никогда не предавали тебя, даже в конце. Они все погибли, защищая тебя.

И вот, наступили ночные часы, и теневые стражи заняли свои посты.

Сяхоу Дань обратился к ней: — Возлюбленная супруга, посмотри, достаточно ли просторен этот дворик. Может быть, стоит его расширить? Если тебе надоест жаркое, мы могли бы разводить рыбу в этом пруду и устанавливать рядом гриль для барбекю, когда пожелаешь…

Юй Ваньинь, слегка удивившись, спросила: — Неужели эта «Возлюбленная супруга», о которой ты говоришь, на самом деле — ты?

Сяхоу Дань не стал отрицать и лишь улыбнулся в ответ, а Юй Ваньинь, подыгрывая ему, хлопнула в ладоши: — Откуда ваше величество узнали, что эта скромная супруга больше всего любит поесть?

Однако окружающие дворцовые слуги втайне презирали ее — не слишком ли банально притворяться милой и невинной? Неважно, что она — правительница зла, которая свергает нацию; в наши дни даже новоиспечённые дворцовые дамы больше не играют в эту игру!

Сяхоу Дань с улыбкой сказал: — У моей возлюбленной супруги действительно сердце ребёнка.

Дворцовые слуги затаили дыхание.

Этот тиран не заслуживал сложного игрового процесса!

После нескольких дней празднеств и развлечений Юй Ваньинь почувствовала себя неуютно. Она, как корпоративная рабыня, никогда раньше не проводила так много времени без дела. А поскольку в древние времена не было развлечений, ей приходилось ежедневно лежать на солнце, что вызывало боль в спине.

Она злилась на себя за то, что не была рождена для того, чтобы наслаждаться такими благами. Видя явное удовлетворение Сяхоу Даня, она раздражалась еще больше.

В тот день, когда они закончили с барбекю и вином, Юй Ваньинь предложила:

— Генеральный директор Дань, давай выйдем из дворца.

Сяхоу Дань спросил:

— Ты собираешься куда—то повеселиться?

Юй Ваньинь ответила:

— Нет, я придумала, как заполучить книгу Сюй Яо, избегая принца Дуаня.

Сяхоу Дань с хмурым видом посмотрел на нее:

— Что случилось с нашим планом ждать смерти, наслаждаясь жизнью?

— Ждать смерти тоже довольно скучно. Почему бы нам не приложить немного усилий?

— Хм…

Юй Ваньинь продолжила:

— Послушай, если мы сейчас переоденемся и выйдем из дворца, принц Дуань отправит за нами погоню. Но мы сделаем хитрый ход — вместо того чтобы идти в особняк Вэй, мы сначала найдем кого—нибудь.

— Кого это?

— Когда мы говорили о преданных тебе людях, я подумала о нём. В таких романах обычно есть персонажи с божественными навыками боевых искусств. К счастью, в этой книге у него с тобой глубокие связи.

Час спустя двое учёных, выглядевших потрёпанно, шли по рыночным улицам в сопровождении нескольких высококвалифицированных теневых стражей, также переодетых в учёных.

Сяхоу Дань, переодевшись, с землистым лицом прикрыл рот складным веером и прошептал:

— Хотя теоретически вдовствующая императрица и принц Дуань ещё не определили победителя и не осмелились бы на безрассудное убийство, действительно ли это хорошая идея для нас — выставлять себя живыми мишенями вот так?

Юй Ваньинь: — Это действительно нехорошо, но другого выхода нет. Чтобы найти этого человека, ты должен явиться лично.

Юй Ваньинь выглядела не только потрёпанной, но и худой и низкорослой.

— Этого человека зовут Бэй Чжоу. В детстве он был влюблён в твою мать, её Покойное величество, Добродетельную императрицу. Когда она была маленькой, он был её телохранителем и, вероятно, всегда любил её. Эта глава была настолько мелодраматичной, что я лишь мельком просмотрела её.

Однако, после того как твоя мать попала во дворец, она внезапно заболела и умерла молодой. Бэй Чжоу поверил, что кто—то во дворце причинил ей вред. Он затаил ненависть, уехал в далёкие страны, пережил удивительные встречи и стал непревзойдённым мастером.

Юй Ваньинь перевела дыхание: — В романе «Переселение душ: Повесть о супруге демона» он вернулся в столицу, чтобы увидеться с сыном своего старого друга — то есть с тобой. Но он обнаружил, что ситуация в городе была хаотичной, поэтому он спрятался в столице, пытаясь найти возможность защитить тебя. Однако в этой истории он появился слишком поздно. Хотя он и доставил принцу Дуаню некоторые неприятности, он не смог изменить исход.

Сяхоу Дань: — Значит, ты хочешь найти его раньше времени?

Юй Ваньинь: — Да, потому что у Се Юньэр есть только сценарий «Восточный ветер распускает тысячу цветов», и она не знакома с сюжетом «Переселения душ: Повесть о супруге демона». Кроме того, она не знает о существовании Бэй Чжоу. Ты можешь использовать его как секретное оружие, чтобы он украл книгу из особняка Вэй. С его навыками он наверняка добьётся успеха.

У этого человека были и другие возможности, но Юй Ваньинь не хотела ничего объяснять.

Вдруг Юй Ваньинь остановилась: — Мы здесь.

Сяхоу Дань поднял голову. Перед ними стоял публичный дом Йи Хун Юань.

Сяхоу Дань: — “?”

Юй Ваньинь: — Давай войдём. — Она повернулась, чтобы поманить теневых стражей: — Не стесняйтесь, проходите все.

Теневые стражи: — “?”

Сяхоу Дань: – Итак, когда ты говорила, что он скрывается в столице…

Юй Ваньинь: – В книге было написано, что он находился в публичном доме.

Сяхоу Дань: – Это кажется странным.

Юй Ваньинь: – О, всё в порядке. Это также идеально подходит для того, чтобы ввести принца Дуаня в заблуждение — пусть он думает, что ты развратник и наслаждаешься жизнью. Давай, если я не боюсь, то чего бояться тебе?

Она потянула Сяхоу Даня за собой через порог, и внезапно их окутал сильный аромат духов. В дверях стояла дама классической внешности со знаком отличия, презрительно осматривая их с головы до ног и держа в руке носовой платок: – Молодые господа, вы заблудились?

Юй Ваньинь застенчиво огляделась и сунула ей горсть серебра: – Мы здесь для сдачи императорских экзаменов и хотим расширить свой кругозор.

Лицо мадам просияло: – Очень хорошо, джентльмены, пожалуйста, поднимайтесь наверх!

Юй Ваньинь величественно махнула рукой, уводя теневых стражей в отдельную комнату.

Сяхоу Дань: —…Почему у тебя такой опыт в этом деле?

Юй Ваньинь: – Возможно, я прочитала слишком много дрянной литературы.

В следующее мгновение они оказались в окружении теплого аромата и мягкого нефрита. Юй Ваньинь, обняв хорошенькую девушку, которая кормила её виноградом, искусно изобразила похотливый смешок.

Сяхоу Дань, губы которого слегка дрогнули, прошептал ей на ухо: – Как долго нам нужно здесь оставаться? Как ты планируешь найти этого Бэй Чжоу?

Юй Ваньинь: – Я не помню его внешности, но в борделе не так много мужчин, так что это не должно быть сложно. Кроме того, в оригинале ты очень похож на свою мать, так что он тебя узнает.

Сяхоу Дань указал на своё желтоватое фальшивое лицо: – Ты заметила, в чём проблема?

Юй Ваньинь: – “…”

Юй Ваньинь повернулась и спросила хорошенькую девушку, которую держала в руках: – Сколько у вас здесь слуг—мужчин?

Симпатичная девушка удивленно спросила: – Почему вы спрашиваете об этом, господин? Я точно не помню, может быть, четыре или пять.

Юй Ваньинь спросил: «За последние два года к вам присоединялся какой—нибудь сильный мужчина?»

В глазах хорошенькой девушки промелькнула мрачная искра.

Она опустила глаза и мило улыбнулась: «Я недавно приехала сюда и многого не знаю. Господин, выпейте немного вина». Затем она повернулась, чтобы налить вина Юй Ваньинь.

В эти несколько секунд произошло много событий. Одна из хорошеньких девушек, стоя спиной к ним, обменялась взглядами с другой. Теневой страж, сидевший неподалеку, заметил движение её руки и напрягся, готовый к действиям.

Юй Ваньинь быстро толкнула локтем Сяхоу Дана. Сяхоу Дань бросил на них острый взгляд, призывая сохранять спокойствие. Теневые стражи остались сидеть, тоже обмениваясь взглядами.

Хорошенькая девушка налила вина и поднесла чашу к губам Юй Ваньинь. «Хорошо, хорошо», — произнесла она, взяв чашу и притворившись, что делает глоток.

Всех гостей в зале угостили вином. Теневые стражи осторожно принюхались, вероятно, обнаружив что—то в напитках. Притворившись, что пьют, они некоторое время слушали музыку, затем закатили глаза и упали в обморок.

Наблюдая за их реакцией, Юй Ваньинь и Сяхоу Дань пришли к выводу, что это был сильный наркотик. Они решили скопировать их поведение и тоже потеряли сознание.

Только тогда хорошенькая девушка встала и холодно произнесла: — Позови маму.

Вскоре появилась мадам со своими людьми и приказала: — Свяжите их и облейте холодной водой.

Юй Ваньинь была поражена: они всего лишь спросили о мужчине—слуге, но реакция работников борделя была такой бурной. Могли ли другие посетители борделя знать, кто такой Бэй Чжоу? Этого не должно было произойти — согласно оригинальному тексту, Бэй Чжоу тщательно скрывал свою личность.

Это показалось ей подозрительным, и она решила понаблюдать за происходящим еще немного. Закрыв глаза, она сохраняла молчание. Без приказа теневым стражам пришлось продолжать притворяться мертвыми.

На пол опустился таз с холодной водой, и Юй Ваньинь, кашляя, открыла глаза.

Мадам спросила: — Кто послал вас наводить справки?

Сяхоу Дань, взглянув на Юй Ваньинь, произнес с раздражением: — Мы просто задали вопрос, чтобы узнать, как вы можете привлекать клиентов.

Мадам, холодно улыбнувшись, ответила: — Не хотите говорить, не так ли? Тогда оставайтесь здесь, взаперти, пока не заговорите.

Она оставила их в комнате, приказав запереть дверь.

Как только все ушли, теневые стражи, вытащив из рукавов короткие кинжалы, начали помогать друг другу разрезать путы. Затем они опустились на колени, чтобы освободить Сяхоу Даня и Юй Ваньинь.

Сяхоу Дань, потирая запястья, откинулся на спинку стула: — Что теперь?

Юй Ваньинь предложила: — Может быть, нам стоит выбраться через окно, чтобы найти его?

—…Это может сработать.

Теневые стражники поспешно обратились к ним: — Ваше величество и госпожа, пожалуйста, отдохните здесь. Мы отправимся на поиски.

Двое из них немедленно вышли наружу, в то время как остальные заняли позиции у дверей и окон.

Юй Ваньинь вновь взглянула на Сяхоу Даня: — Возможно, тебе не следует слишком долго отсутствовать во дворце. Почему бы тебе не вернуться первым, а я останусь, чтобы следить за ситуацией?

— Сейчас это не так срочно. Кроме того, если мы его найдем, разве мне не нужно будет показать ему своё лицо, чтобы он узнал меня? — спросил Сяхоу Дань.

Юй Ваньинь присела рядом с ним, взяла блюдо с фруктами, которое всё ещё было на столе, и начала есть виноград, выбирая самые вкусные ягоды. — Хочешь немного?

Сяхоу Дань: —…

Сяхоу Дань: — Почему мне кажется, что тебе это нравится?

Всего несколько дней назад она казалась такой подавленной. Как же ей удалось так быстро прийти в себя?

Юй Ваньинь: — Для нас, корпоративных рабов, правило выживания — быть счастливой на один день или несчастливой на один день.

Она похлопала Сяхоу Даня по плечу и сказала:

— Уважаемый генеральный директор Дань, вы, должно быть, слишком привыкли к тому, что мир вращается вокруг вас, поэтому ваш психологический разрыв с окружающими слишком велик. В отличие от нас, которые привыкли работать над проектами по три месяца только для того, чтобы услышать: «Первый проект был лучше». Только если мы будем мыслить сбалансированно, мы сможем преодолеть все трудности вместе, не так ли?

Сяхоу Дань, не говоря ни слова, лишь улыбнулся в ответ.

Юй Ваньинь, не дожидаясь его реакции, занялась своими делами, беззаботно грызя дынные семечки. Она уже собиралась предложить ему немного, когда услышала, как он произнес:

— Хорошо.

Юй Ваньинь в недоумении спросила:

— Что хорошо?

Сяхоу Дань лишь улыбнулся, не говоря больше ни слова.

Внезапно наблюдательный теневой стражник, приложив ухо к двери, прошептал:

— Кто—то идет.

Неужели посетители борделя вернулись так быстро? Не успев прийти в себя, все в комнате мгновенно приняли прежнюю позу, заложив руки за спину и оставив на виду лишь небольшой участок веревки, создавая иллюзию, что они все еще связаны.

Юй Ваньинь, стиснув зубы, спросила: «А что насчёт тех двоих, которые вылезли из окна?»

Прежде чем Сяхоу Дань успел ответить, дверь открылась. Однако на этот раз это была не та группа людей, которая приходила раньше, а старый дворник с метлой и тряпкой через плечо.

Старик лишь вяло взглянул на них, затем опустил голову и начал убирать за собой, не проявляя никакого интереса к тому, почему в комнате находятся связанные люди.

Юй Ваньинь только начала расслабляться, как вдруг снова напряглась. Она осторожно потянула Сяхоу Дана за одежду, глазами показывая: «Это он!»

Сяхоу Дань: «Кто?»

Юй Ваньинь отчаянно заморгала: «Это Бэй Чжоу!»

Только настоящий корпоративный раб может понять другого корпоративного раба. У этого уборщика были глаза, которые не могли принадлежать обычному рабочему. Когда он отводил взгляд, его лицо выражало холодную решимость, как у одинокого волка.

Неужели Бэй Чжоу скрывался в борделе под видом старого уборщика?

Сяхоу Дань, похоже, тоже догадался об этом. После секундного колебания он произнёс: «Привет».

Старик не поднял головы, продолжая протирать стол.

Сяхоу Дань повысил голос: «Брат, твоё лицо кажется мне знакомым».

Старик остановился и посмотрел на него.

Сяхоу Дань продолжил: «Такая встреча, должно быть, предначертана судьбой. Раз уж мы встретились, почему бы нам не быть честными и не раскрыть свои истинные лица?»

Как только эти слова были произнесены, выражение лица старика изменилось. Он застыл на месте, пристально глядя на Сяхоу Даня. Их взгляды несколько раз встретились в воздухе, пока, наконец, он не положил свои вещи и медленно не направился к ним.

Заметив на его настороженном лице нотки враждебности, Юй Ваньинь поспешила изобразить дружелюбную улыбку:

— Не поймите нас неправильно, мы все здесь друзья.

Она слегка подтолкнула Сяхоу Даня плечом. Сяхоу Дань поднял руку, чтобы снять маску из человеческой кожи:

— Я…

За это мгновение ситуация повторилась.

От движения Сяхоу Даня старик внезапно осознал, что не связан, и в его глазах тут же вспыхнул яростный огонек.

Юй Ваньинь была удивлена интенсивностью этого света, когда увидела, как в руке противника появился клинок, направленный прямо на Сяхоу Даня!

— Осторожно! — воскликнула Юй Ваньинь.

С оглушительным грохотом дверь разлетелась вдребезги…

Она протянула руку, чтобы оттолкнуть Сяхоу Даня, в то время как теневые стражи с обеих сторон мгновенно вскочили, чтобы защитить его.

Однако прямо у них на глазах фигура старика странно накренилась, словно его подняла невидимая гигантская сила. Все его тело упало набок и неподвижно лежало на земле.

Всё ещё не в силах прийти в себя от шока, Юй Ваньинь, затаив дыхание, взглянула вниз и обнаружила кинжал, торчащий сбоку из шеи старика. Он был вонзён так глубоко, что почти пронзил его насквозь.

Теневые стражи надёжно защищали Сяхоу Даня, обратив свои взоры к двери.

В двери зияла огромная дыра. Все были в ужасе — этот кинжал, брошенный снаружи, пробил деревянную дверь, не теряя инерции, и словно у него были глаза, полетел к шее старика, мгновенно убив его!

Какая чудовищная внутренняя сила могла совершить такое?!

Наконец, дверь распахнулась.

Когда те, кто был внутри, и те, кто стоял снаружи, посмотрели друг на друга, вокруг воцарилась гробовая тишина.

Снаружи стояла изящная мадам с классическими чертами лица и знаком красоты.

Все: – “…”

Но мадам, дрожа, уставилась на Сяхоу Даня: – Ты…

Когда она заговорила, голос неожиданно оказался мужским.

Юй Ваньинь обернулась и увидела, что Сяхоу Дань уже снял свою маскировку.

Абсурдная мысль мелькнула в ее голове, когда она недоверчиво посмотрела на мадам: – Вы…

Мадам: – Кто вы такие?

Юй Ваньинь: – Бэй Чжоу?

Бэй Чжоу с громким хлопком сорвал родинку со своего лица, и его скелет издал серию приглушенных звуков «кряк». Его фигура заметно увеличилась, и в мгновение ока он превратился в мужчину.

Юй Ваньинь читала о методах уменьшения костной массы в романах, но увидеть это своими глазами было всё равно невероятно. Она была так потрясена, что её мозг отказывался функционировать: — Вы… ты… вы и есть Бэй Чжоу?

Бэй Чжоу: — Дань`эр, как ты узнал, что я здесь?

Юй Ваньинь взглянула на человека, лежащего на земле: — Тогда кто он? Почему он хотел убить нас?

Бэй Чжоу: — Нет, откуда ты узнал, что в этом мире существует такой человек, как я?

Сяхоу Дань: — Прекратите! Давайте обсудим всё по порядку.

Мгновением позже все уже сидели за столом.

Сяхоу Дань: — Давайте сначала ответим на вопрос дяди Бэя. — Он был достаточно гибким — увидев мастерство Бэй Чжоу, он легко добавил слово «дядя».

— Я узнал о дяде Бэе из письма, которое оставила мама, — внезапно произнес Сяхоу Дань, выдав свою импровизацию.

На лице Бэй Чжоу отразились воспоминания: — Что Нань’эр написала обо мне?

Сяхоу Дань задумался: — «…»

В этот момент Юй Ваньинь, не в силах сдержать эмоций, представила себе трогательное эссе из 800 слов. В нем были такие фразы, как «возвращение домой после десяти лет без сновидений», «тоска, но невозможность встретиться» и «клятвы, данные в горах, остаются в силе, хотя письма, написанные из парчи, трудно отправить».

Она пристально посмотрела на Сяхоу Даня, стараясь передать ему эти мысли, надеясь, что он хотя бы отчасти проникнется их сутью.

Сяхоу Дань понимающе кивнул.

Сяхоу Дань: — Она сказала, что в случае опасности я смогу найти тебя.

Юй Ваньинь: — “…”

Что это было за шокирующее заявление? Почему бы просто не сказать: «Бэй Чжоу, будь полезен?»

Глаза Бэй Чжоу покраснели: — Она помнила меня.

Юй Ваньинь: — “?”

Сяхоу Дань продолжил: — После того как я взошёл на трон, я отправил людей на поиски повсюду. Прошло много лет, и только недавно я получил смутные сведения о местонахождении дяди Бэя. Поэтому сегодня я пришёл сюда, чтобы попытать удачу. — Увидев, что он преодолел это препятствие, он быстро сменил тему: — Дядя Бэй, кто этот человек на земле?

Бэй Чжоу ответил: — Он работает уборщиком в этом борделе уже два года. Я заподозрил его только несколько дней назад, когда нашёл это в его комнате.

Он протянул пачку писем Сяхоу Даню.

Юй Ваньинь, наклонившись, заметила, что на бумаге были написаны крошечные иероглифы. Однако это были не китайские символы — они были изогнутыми и замысловатыми, на неизвестном языке.

Бэй Чжоу, услышав это, объяснил: — Этот человек является шпионом, направленным государством Янь. Его задача заключалась в том, чтобы убивать дворян и чиновников, тем самым вызывая внутренний хаос в нашей стране. После того как я обнаружил его секретную переписку, я пристально наблюдал за ним последние несколько дней.

Когда вы пришли сегодня и спросили о слугах—мужчинах, я подумал, что вы ищете именно его, и решил расспросить вас подробнее. Но потом, когда он попытался вас убить, я понял, что что—то не так.

Сяхоу Дань, осознав ситуацию, сказал: — Значит, он пытался убить нас, потому что наши вопросы заставили его думать, что мы здесь, чтобы разоблачить его?

Юй Ваньинь вспомнила, что в оригинальном тексте действительно был шпион из небольшой страны, но в итоге он потерпел неудачу. Под тайным руководством принца Дуаня ему удалось убить важного министра из фракции вдовствующей императрицы, фактически выполнив чей—то приказ. Однако после того как его схватили, он был запряжён пятью лошадьми и четвертован, что привело к его трагической гибели.

Бэй Чжоу: – В последние несколько лет в государстве Янь было много беспокойств. Похоже, они действительно в отчаянии. Будьте осторожны: если вы устраните одного, могут найтись и другие.

Сяхоу Дань: – К счастью, дядя Бэй спас мне жизнь сегодня. Честно говоря, моё положение во дворце действительно опасно, я окружён врагами… – он вздохнул, как будто только что осознал реальность своего положения.

Бэй Чжоу немедленно сказал: – На самом деле, я вернулся в столицу, чтобы защитить тебя, но я боялся, что тебе не понадобится моя помощь. Будьте уверены, ребёнок Нань`эр — это мой ребёнок.

Юй Ваньинь: – «?»

Брат, твоё заявление звучит немного опасно.

У Бэй Чжоу был сильный характер мастера боевых искусств — он действовал немедленно после принятия решения. Он быстро вернулся к своему прежнему образу мадам, снова прикрепил знак отличия и ушёл в отставку.

Пока он скрывался в борделе, он проявлял заботу о многих несчастных женщинах, и это способствовало установлению тёплых отношений. Когда он объявил о своём уходе, хорошенькие девушки расплакались, называя его «мамой».

Симпатичная девушка, которая ранее накачала Сяхоу Даня наркотиками, вероятно, была его наперсницей и, возможно, даже вызывала у него романтический интерес. Со слезами на глазах она спросила: «Куда вы идете? Можете взять меня с собой?»

Бэй Чжоу нахмурился. Ему нужно было попасть во дворец, чтобы защитить Сяхоу Даня, и, конечно же, он не мог никого взять с собой.

Сяхоу Дань воспользовался возможностью оказать услугу, прошептав: «Я пошлю людей, чтобы выкупить их и отправить в целости и сохранности».

Бэй Чжоу эмоционально сказал: «Вы действительно такой же, как Нань`эр, такой же добросердечный».

Когда они вышли из борделя, Сяхоу Дань вновь надел свою маскировку, а Бэй Чжоу смыл грим, переоделся в мужскую одежду и смешался с теневыми стражниками. Глядя на него сейчас, можно было увидеть, что его истинная внешность действительно была элегантной и неземной, с видом рыцарского героя.

Юй Ваньинь польстила ему: — Дядя Бэй действительно красив.

Бэй Чжоу с сожалением произнес: — Какая жалость, что дядя на самом деле предпочёл бы быть женщиной.

Сяхоу Дань: —…

Юй Ваньинь: —…

Он только что сказал что—то необычное?

Юй Ваньинь не удержалась и украдкой взглянула на Бэй Чжоу.

Разве этот человек не должен был тайно влюблен в мать Сяхоу Дань? Могло ли быть так, что после того, как его возлюбленная с разбитым сердцем вошла во дворец во время своих приключений в мире боевых искусств, желая овладеть божественным мастерством, он потерял свой меч…

Юй Ваньинь почувствовала призрачный холодок.

Пока она погружалась в свои мысли, Сяхоу Дань с откровенностью обратился к Бэй Чжоу:

— Дядя Бэй, не могли бы вы поделиться со мной своими воспоминаниями о моей матери?

Бэй Чжоу с теплотой в голосе ответил:

— Нань`эр была единственным человеком в мире, кто понимал меня. Она никогда не презирала меня и относилась ко мне как к своей доброй сестре.

Сяхоу Дань и Юй Ваньинь, потрясенные, хранили молчание.

Бэй Чжоу продолжил:

— Как же жаль, что она ушла так рано, оставив вас одних. — Он нежно посмотрел на Сяхоу Даня и сказал: — Теперь, когда Нань`эр больше нет с нами, я, твой дядя, буду заботиться о тебе как о родной матери.

Сяхоу Дань, переполненный эмоциями, лишь смог выдавить из себя:

— Спасибо вам, дядя.

Группа вернулась во дворец, и Бэй Чжоу был слегка озадачен: — Вы хотите, чтобы я остался во дворце Благородной супруги?

Сяхоу Дань ответил: — Да, вокруг меня могут быть шпионы, но в покоях Благородной супруги меньше слуг, что значительно облегчает общение.

Бэй Чжоу последовал за ними, наблюдая за рядами теневых стражников, расставленных вокруг дворца Благородной супруги, и с улыбкой произнес: — Я не ожидал, что уличные слухи иногда оказываются правдой.

Юй Ваньинь отреагировала: — Хм?

Бэй Чжоу внимательно осмотрел её и сказал: — Дань`эр действительно хранит эту благородную супругу в своём сердце.

Юй Ваньинь была ошеломлена: «Вы неправильно поняли; ему нужно только то, что осталось в моей памяти», — подумала она.

Внезапно её осенило: — Подождите, насколько распространилась моя репутация злой супруги? Это потому, что меня слишком быстро повысили?

Юй Ваньинь сухо рассмеялась и, отойдя за спину Сяхоу Даня, опустила глаза в притворной застенчивости.

Неожиданно Сяхоу Дань, казалось, ещё больше проникся ролью, чем она сама. Он нежно взял её за руку и искренне обратился к Бэй Чжоу: «Дядя Бэй, вы разгадали нашу игру, поэтому мы больше не будем скрывать. Пожалуйста, относитесь к ней так же, как ко мне, и позаботьтесь о её безопасности».

Юй Ваньинь, услышав это, была поражена. Неужели это действительно необходимо?

Бэй Чжоу, оглядевшись вокруг, улыбнулся с нежностью, словно тётушка: «Не беспокойся».

Эта странная неловкость не покидала Юй Ваньинь даже с наступлением темноты.

Тем временем Бэй Чжоу уже отправился в особняк Вэй за книгой. Когда Сяхоу Дань спросил, не нужна ли ему помощь, он лишь отмахнулся: «Если я возьму с собой ещё людей, это только задержит меня. Не ждите меня, спите спокойно».

В этой фразе наконец—то проявилось высокомерие, свойственное человеку, достигшему вершины боевого мастерства.

Паучьей парочке оставалось только ждать новостей во дворце Благородной супруги. После ужина при свечах и позднего перекуса, Бэй Чжоу все еще не вернулся.

Юй Ваньинь беспокойно расхаживала по комнате, в то время как Сяхоу Дань спокойно потягивал вино.

— За особняком Вэй наблюдают различные группировки, — объяснил он. — Ему нужно будет проникнуть внутрь, когда все будут наиболее расслаблены, что, безусловно, произойдет рано утром.

Юй Ваньинь: — Я понимаю логику. Просто с тех пор, как мы сюда переселились, многие сюжетные моменты изменились, и мне не по себе.

Сюй Яо не должен был умереть, а Бэй Чжоу, согласно оригинальному тексту, прожил ещё долгое время, но кто теперь может быть в этом уверен?

Сяхоу Дань: — Не волнуйся. Худшее, что может случиться, — это смерть.

Юй Ваньинь: —…Спасибо, теперь я действительно чувствую себя успокоенной.

Сяхоу Дань мягко рассмеялся. Благодаря алкоголю его лицо наконец приобрело естественный оттенок, став не таким бледным, как обычно. Юй Ваньинь несколько мгновений рассматривала его, и это странное чувство вновь охватило её.

В свете лампы даже обычная внешность может показаться безупречной, не говоря уже о том, что изначально завораживающий персонаж теперь стал почти сверхъестественным.

Возможно, это было связано с тем, что она выпила немного вина за вечерним ужином, или, возможно, с тем, что комфорт навевает определённые мысли, или, может быть, с преувеличенной реакцией Бэй Чжоу ранее.

Внезапно она осознала, насколько красив Сяхоу Дань.

Нельзя сказать, что Юй Ваньинь не разбиралась в эстетике — она просто не осмеливалась признать это. Перед лицом необходимости выживания все соображения о красоте или уродстве становились неважными.

Взять, к примеру, принца Дуаня — кто бы мог подумать, что он некрасив? Но когда Юй Ваньинь увидела его красивое лицо, она почувствовала отторжение, словно увидела ярко раскрашенный гриб. Ей захотелось только одного — убежать.

Как ни странно, когда она столкнулась лицом к лицу с настоящим злодеем Сяхоу Данем, её травоядная бдительность ослабла, и ей было почти невозможно сохранять её, основываясь лишь на инстинктах.

Пожар в библиотеке

Ни за что! Влюбиться — это роковая ошибка! В таких историях влюбленный всегда рано умирает!

Юй Ваньинь покачала головой. Слегка пьяный Сяхоу Дань, казалось, прочитал ее мысли и устремил на нее взгляд своих темных глаз.

Юй Ваньинь поспешно отвела взгляд.

Сяхоу Дань моргнул, его игривое настроение снова поднялось, когда он подпер подбородок рукой и спросил: — Возлюбленная супруга, ты украдкой поглядываешь на своего императора?

Юй Ваньинь вскочила на ноги и направилась прочь: — Я собираюсь умыться и лечь спать.

Сяхоу Дань, все еще подпирая рукой подбородок: “— месте? Ты же знаешь, ты можешь увидеть еще больше.”

Юй Ваньинь замерла и, вздрогнув, обернулась.

Сяхоу Дань расхохотался и махнул рукой: — Продолжай, иди.

После того, как Юй Ваньинь исчезла, Сяхоу Дань остался сидеть в одиночестве.

Он продолжал потягивать вино, но улыбка на его губах постепенно угасала. Без собутыльника огромный зал внезапно показался пустым, а сквозь плитки пола пробивался холодный, безысходный озноб.

Внезапно за спиной Сяхоу Даня возникла тень. Кто—то бесшумно приблизился и опустился на колени за его спиной.

Не оборачиваясь, Сяхоу Дань аккуратно поставил свой кубок с вином на стол и спросил:

— У господина Бая есть новости?

Мужчина, стоявший перед ним, протянул письмо:

— Для ознакомления вашему величеству.

Если бы Юй Ваньинь присутствовала при этом, она бы заметила, что тайный стражник, одетый в дорожную форму, не был включен в их ранее согласованный список — он был незнакомцем, которого она никогда раньше не видела.

Сяхоу Дань открыл конверт, и из него выпало несколько запечатанных воском пилюль. После небольшой паузы он достал письмо и, не прерываясь, прочитал его от начала до конца. На его лице отразилось некоторое нетерпение.

— Он все еще не сдался? — спросил он.

Стражник, не проронив ни слова, оставался в неподвижности.

Сяхоу Дань сжег письмо над свечой, затем небрежно налил себе чашку чая и проглотил одну из пилюль. Только после этого он отдал распоряжение:

— Передайте ему, что во дворце все в порядке, и пусть он продолжает действовать по плану.

Юй Ваньинь приняла ванну, высушила волосы и легла спать. Постельное белье было улучшено в соответствии с современными стандартами: подушки стали более мягкими, а покрывала — более холодными, что значительно повысило качество жизни.

Пока Сяхоу Дань принимал ванну, она лежала в постели, испытывая сильное волнение. К ее удивлению, Сяхоу Дань позволил себе лишь словесные вольности, а когда пришло время, он, как и подобает, лег на свою сторону кровати.

После обновления системы безопасности Юй Ваньинь почувствовала себя в безопасности, и в последнее время ее сон был отличным. Только сегодня вечером, беспокоясь о Бэй Чжоу, она некоторое время ворочалась с боку на бок, не в силах заснуть.

Как только её глаза привыкли к темноте, она внезапно заметила, что Сяхоу Дань тоже не спит. Он, казалось, был погружён в свои мысли, пристально глядя на полог кровати.

Юй Ваньинь на мгновение засомневалась, а затем тихо спросила: «Тебе тоже не спится?»

Сяхоу Дань закрыл глаза, его дыхание стало затруднённым, и он пробормотал что—то невнятное, словно говоря: «Я знал, что это не сработает».

Что именно не сработало? Юй Ваньинь заподозрила неладное, но не расслышала его слов: «Что случилось?»

Сяхоу Дань тяжело выдохнул: «Головная боль».

Неужели это так серьёзно? Юй Ваньинь снова засомневалась, а затем придвинулась к нему чуть ближе: «Хочешь, я помассирую тебе?»

Забота о союзнике — это естественное желание, сказала она себе.

Сяхоу Дань не стал отказываться. Однако, когда кончики ее пальцев коснулись его висков, он мгновенно напрягся всем телом. Даже в темноте Юй Ваньинь почувствовала, как он сжал челюсти.

— Что—то не так? Мне нужно быть нежнее? — спросила она.

—…Да, — ответил он.

Она никогда не изучала технику массажа, поэтому могла лишь осторожно делать круговые движения, не используя особые приемы.

— Не знаю, утешит ли это тебя, но твоя мигрень — это всего лишь заговор. В конце концов, ты не умрешь от неё — по крайней мере, не раньше, чем тебя убьют, — произнесла она.

Сяхоу Дань постепенно расслабился, и его тон стал саркастичным: — Это действительно обнадеживает.

— Эй, не будь таким, — Юй Ваньинь не сердилась на своего больного друга; когда у неё были менструальные спазмы, она тоже становилась очень раздражительной. — Позже мы позволим Бэй Чжоу осмотреть тебя, чтобы понять, опухоль это мозга или отравление. У него большой опыт работы в мире боевых искусств, и он может распознать яды, о которых не знают имперские лекари.

— Мм, — промычал Сяхоу Дань в ответ.

Юй Ваньинь тихо спросила: — Ты действительно боишься смерти, не так ли?

Кончики её пальцев были мягкими и все ещё хранили тепло постели.

Сяхоу Дань изогнул уголок рта: — Трудно сказать.

Юй Ваньинь решила, что он слишком смущён, чтобы признаться в этом: — Всё в порядке, я тоже боюсь. Но тебе, как генеральному директору, следует изменить своё отношение и проявить немного мужества. Даже если Бэй Чжоу не сможет вернуть книгу на этот раз, мы можем попробовать ещё раз…

— Не волнуйся, — прервал её Сяхоу Дань, прерывая её успокаивающие заверения. — Пока ты не захочешь сдаться, я тоже не буду.

Юй Ваньинь обдумывала это заявление в темноте.

Была ли она слишком чувствительна, или в этом предложении скрывалось что—то двусмысленное?

Прежде чем она успела прийти в себя, Сяхоу Дань добавил: «В конце концов, я всё ещё надеюсь, что сестра Юй поможет мне добиться успеха».

Юй Ваньинь, погруженная в свои мысли, наконец, произнесла: «Это правда».

Дыхание Сяхоу Даня постепенно становилось более спокойным, когда она массировала его виски. Заметив, что он погружается в сон, она сама неожиданно почувствовала сонливость. Кончики её пальцев двигались всё медленнее и медленнее, пока не остановились.

Как только она крепко заснула, Сяхоу Дань медленно открыл глаза и пристально посмотрел на неё.

Юй Ваньинь не знала, сколько времени прошло, когда она проснулась. Вокруг стало чуть светлее, хотя рассвет ещё не наступил.

Из—за полога кровати раздался тихий голос:

— Хватит спать, пришла книга.

Бэй Чжоу вернулся!

Юй Ваньинь резко села, как выпрыгнувший карп, внезапно почувствовав, что что—то не так. Она повернула голову, чтобы посмотреть.

Верхняя часть тела Сяхоу Даня пересекла границу, заняв половину её подушки.

Юй Ваньинь:

— …

Это не могло быть намеренно, верно? Это была просто неправильная поза для сна, верно? Когда он сам это поймёт, он тоже будет удивлён, верно?

Бэй Чжоу снова позвал из—за полога кровати:

— Дань`эр?

Сяхоу Дань пробудился ото сна, держась за чело, и, совершив воздвижение, облачился в одеяние, прежде чем покинуть ложе.

«Иду», — произнёс он

Юй Ваньинь ощутила лёгкое головокружение.

Всё это время, когда Сяхоу Дань находился подле неё, он вёл себя как стратегический союзник, чьё выживание зависело от другого. Хотя они были близки, он никогда не переходил черту дозволенного.

Что же происходило сейчас? Делят ли стратегические союзники подушки?

Юй Ваньинь отбросила эти мысли, облачилась в одежды и поднялась с ложа.

— Дядя Бэй ранен? — спросила она.

Бэй Чжоу рассмеялся.

— Ранить меня не так—то просто. Просто помимо императорской стражи, стоявшей на страже, поблизости были и другие часовые. Потребовалось некоторое время, чтобы избежать встречи с ними.

Сяхоу Дань с небрежностью расположился за столом: «Похоже, мой дражайший брат—император всё ещё сохраняет бдительность. К счастью, у нас есть вы, чтобы справиться с этим».

Бэй Чжоу достал из—за пазухи покрытую пылью книгу: «Что это?»

Сяхоу Дань ответил: «Не совсем, но близко».

Они втроём зажгли лампу и открыли книгу, оставленную Сюй Яо.

На обложке было написано «Географическая хроника Великого Ся», но внутри всё было написано от руки чернилами. Почерк был плотным и очень скорописным.

Очевидно, когда Сюй Яо писал эти иероглифы, возможно, это было просто напоминанием, а возможно, чтобы на всякий случай иметь рычаги воздействия на принца Дуаня. В любом случае, это не предназначалось для чтения другими. Таким образом, структура предложения была очень простой, и было использовано много сокращений.

Юй Ваньинь довольно долго изучала её, прежде чем разобрала фразу: «Заместитель… Чжао Фу? Кого имеют в виду, кто этот Чжао Фу?»

Сяхоу Дань на мгновение погрузился в раздумья:

— Мне кажется, есть заместитель командующего императорской гвардией по фамилии Чжао. Мы сможем уточнить позже.

Юй Ваньинь внезапно осенило. В оригинальном сюжете принц Дуань действительно склонил на свою сторону заместителя командующего императорской гвардией, после чего поддержал его в свержении командующего, получив тем самым контроль над императорской гвардией. Именно поэтому его путь от верного подданного до императора был таким гладким и беспрепятственным.

Юй Ваньинь прищурилась и перечитала ещё две страницы. Все планы действий в основном совпадали с первоначальным сюжетом, с которым она ознакомилась ранее. Однако по сравнению с её туманными воспоминаниями, записи здесь были гораздо более чёткими, некоторые даже детализированными вплоть до дат и времени.

Начало одной из страниц гласило: «Использовать шпиона из государства Янь для устранения Цзя». Это «Цзя» относилось к чиновнику, который не соглашался с принцем и вскоре был уничтожен принцем Дуанем с помощью одолженных ножей.

К сожалению, шпион государства Янь, который должен был доставить информацию, уже погиб вчера в борделе.

На другой странице было написано: «Февраль: поиск талантов, которые потерпели неудачу на экзаменах». В следующем году в феврале должны были состояться императорские экзамены, но в настоящее время экзаменационные залы были полны фаворитизма и коррупции, превратившись в мрачное место, где ученые из скромных семей не имели надежды на продвижение.

Принц Дуань был очень искусен в искусстве завоевывать доверие людей. Он лично общался с несколькими талантливыми личностями, которые потерпели неудачи, открывая для них двери и устраивая их на официальные должности другими способами, чтобы они служили его целям.

Ниже был приведен список официальных должностей, которые можно было бы заполнить.

Юй Ваньинь была очень взволнована. Из—за присутствия Бэй Чжоу она не могла рассказать Сяхоу Даню все подробности, поэтому она лишь посмотрела на него и слегка кивнула: «Эта стратегия работает!»

Сяхоу Дань также кивнул: «Потрясающе».

Бэй Чжоу с любопытством спросил: — Это планы принца Дуаня? Он замышляет восстание?

Сяхоу Дань с улыбкой ответил: — Да. Но теперь, когда у нас есть эта книга, мы можем один за другим разрушать его планы, не позволяя ему достичь успеха.

Бэй Чжоу выразил беспокойство: — Дань`эр, не будет ли это слишком утомительно для вас? Не проще ли мне просто отрубить ему голову?

Сяхоу Дань промолчал, а затем продолжил:

— Благодарю вас, дядя. Однако группировка принца Дуаня имеет глубокие корни, и, как бы силен ни был дядя Бэй, вам будет сложно противостоять тысячам людей.

Бэй Чжоу погрузился в размышления, словно всерьез оценивая шансы одного против десяти тысяч.

Сяхоу Дань продолжил: — Даже если бы мы смогли полностью уничтожить их, семья вдовствующей императрицы стала бы слишком могущественной, и следующим шагом было бы моё устранение. Это повторное убийство лишь устранит симптомы, но не первопричину.

Бэй Чжоу спросил: — Тогда как же нам устранить первопричину?

Сяхоу Дань не ответил.

Юй Ваньинь, перелистывая страницы книги, внезапно задала вопрос:

— С какой целью государство Янь направляет убийц? Разве они не понимают, что устранение одного или двух наших аристократов лишь устранит симптомы, но не причину проблемы?

Бэй Чжоу ответил:

— Они утверждают, что земля Янь бесплодна и засушлива, и голод, который длится годами, делает жизнь невыносимой. Чем хуже становится их положение, тем больше они ненавидят нас, граничащей с безумием. Кроме того, в государстве Янь идёт борьба за власть, и подсылание нескольких убийц, вероятно, является способом укрепить свою репутацию.

Юй Ваньинь вдруг осенило:

— Дядя Бэй, учитывая, что они живут в засушливом регионе, какие культуры они выращивают?

Сяхоу Дань: —  “?”

Сяхоу Дань: — “!”

— Яньское просо, — ответил Бэй Чжоу.

— Что? — воскликнули оба.

Бэй Чжоу потёр затылок:

— Кажется, это называется «яньское просо». Оно не очень вкусное, грубое и невкусное. Мы в государстве Ся его почти не выращиваем, а если и выращиваем, то используем на корм свиньям.

Юй Ваньинь, стараясь унять волнение, произнесла:

— Понимаю. Дядя Бэй, вы сегодня немало потрудились. Отправляйтесь же скорее на отдых.

Как только Бэй Чжоу удалился, она тотчас же вскочила с места:

— Мы обнаружили засухоустойчивую культуру! Хотя она и не отличается изысканным вкусом, но если каждая семья будет выращивать её понемногу, то они смогут пережить засушливые годы. Тогда, разумеется, никто не станет бунтовать, принц Дуань не сможет воспользоваться ситуацией, и все будут счастливы!

Сяхоу Дань задумался:

— Это принцип, но у простых людей не так много земли. Как ты убедишь их выращивать корм для свиней?

Юй Ваньинь ответила:

— А что, если двор закупит его по высокой цене? Таким образом, у них появится стимул выращивать его, в казне появятся запасы зерна, простые люди получат деньги, а когда наступит засуха, можно будет открыть амбары для оказания помощи.

Сяхоу Дань с глубоким сожалением покачал головой:

— Я провёл тщательную проверку, и, к моему глубочайшему сожалению, казна действительно пуста. В нашем государстве существует множество налогов и сборов, но, к сожалению, от суда до местных властей, слишком много чиновников, погрязших в коррупции. Малые соседние страны внимательно следят за ситуацией, подобно хищникам, подстерегающим добычу, и сократить военные расходы также представляется невозможным. В общем, в казне нет средств.

— Возможно, стоит увеличить количество денег в обращении? — предложила она.

Сяхоу Дань был удивлён:

— Разве это не приведёт к инфляции?

Юй Ваньинь была озадачена:

— Разве это так плохо?

Сяхоу Дань выглядел неуверенно:

— Это нехорошо, не так ли?

Юй Ваньинь тоже была озадачена:

— Почему у тебя такой тон? Разве ты не генеральный директор?

Сяхоу Дань, казалось, был ещё более озадачен, чем она:

— Даже будучи генеральным директором, я не изучал экономическую историю. Это не рыночная экономика; увеличение количества денег и снижение налогов могут иметь серьёзные последствия…

Когда Юй Ваньинь услышала эти слова, она ощутила, как головная боль усилилась. «Что ж, — произнесла она, — никто из нас не понимает этого, поэтому мы можем рассчитывать только на помощь тех, кто разбирается в этом вопросе».

Она указала на строку в книге Сюй Яо, где говорилось о наборе талантов, которые не смогут пройти экзамены.

— Я помню, что среди кандидатов, нанятых принцем Дуанем, многие впоследствии стали выдающимися чиновниками. Нам не нужно ждать императорского экзамена, давайте переманим их до того, как это сделает он, — предложила она.

Сяхоу Дань с недоверием спросил:

— С твоей способностью быстро читать, ты смогла запомнить конкретные имена кандидатов?

Юй Ваньинь не нашлась, что ответить.

Юй Ваньинь удрученно сказала:

— Я попробую.

На следующее утро вдовствующая императрица, играя своими алыми ногтями, внимательно слушала обычный доклад горничной.

Горничная: — Его высочество вновь провёл прошлую ночь в покоях благородной супруги Юй.

Вдовствующая императрица слегка приподняла бровь. За все эти годы император никогда не проявлял столь явного внимания ни к одной из своих супруг. Насколько ей было известно, он не только не испытывал удовольствия от интимных отношений, но, можно сказать, испытывал к ним почти отвращение.

Посчитав это странным, вдовствующая императрица спросила: — Они спали в одной постели?

Горничная: — За пределами покоев Благородной супруги установлена строгая охрана, что затрудняет расследование. Более того, его высочество обычно отпускает дворцовых слуг, чтобы побыть наедине с благородной супругой Юй.

Ощущение кризиса усилилось у вдовствующей императрицы: — Похоже, это противозачаточное зелье должно быть доставлено незамедлительно.

— Я немедленно займусь этим вопросом, — поспешно произнесла горничная.

Вдовствующая императрица продолжила: — Эта Юй Ваньинь совершенно не обращает на меня внимания; пришло время дать ей понять, кто здесь главный. Её отец… занимает должность младшего министра, не так ли?

Ночная встреча с принцем Дуань

Чжан Сань внезапно проснулся, его сердце бешено колотилось. Солнечный свет ослепил его, и он услышал, как где—то рядом с ним кто—то зовёт: «Ваше высочество…»

Чжан Сань не был уверен, что это сон. Всего лишь пять минут назад он дремал на уроке математики, тайком листая страницы в своём телефоне, чтобы не заснуть. Он наугад щёлкал по ссылкам и, похоже, наткнулся на веб—роман под названием «Переселение душ: Повесть о супруге демона», который, по его мнению, был просто мусором.

Чжан Сань со скукой просмотрел краткое содержание и уже собирался выйти из браузера, как вдруг мир вокруг него закружился, и всё потемнело.

— Ваше высочество, — голос, который звал его, приблизился, — наследный принц?

Чжан Сань поднял голову, предчувствуя неладное, и обнаружил, что лежит лицом вниз на письменном столе.

Молодой евнух с тревогой посмотрел на него: «Ваше высочество, пожалуйста, не спите. Императрица придёт проверить, как вы учитесь».

Чжан Сань: «…»

Наследный принц? Императрица?

Пока он незаметно щипал себя за бедро, в комнату вошла великолепно одетая женщина с суровым выражением лица. Она холодно спросила:

— Как сегодня продвигается учеба наследного принца?

Молодой евнух почтительно поклонился и поприветствовал её:

— Вдовствующая императрица.

Чжан Сань, чувствуя себя совершенно растерянным, молчал. Он был всего лишь учеником средней школы, который прогуливал занятия, и ему было неведомо, как говорили в древности.

Вдовствующая императрица, стоя перед ним, заметила его затянувшееся молчание и недовольно спросила:

— Почему ты не отвечаешь?

Сердце Чжан Саня бешено колотилось в груди. Дрожащими руками он пододвинул к себе наполовину исписанный лист бумаги и неуверенно произнес:

— Только… вот столько.

Женщина взяла лист и несколько раз взглянула на него. Было неясно, осталась ли она довольна, так как говорила она равнодушно. Чжан Сань смог разобрать лишь отдельные слова, такие как «император», «усердие» и «праведность», из классических китайских фраз.

Он слушал вполуха, в его голове царил хаос, и он мог сосредоточиться только на трёх вопросах: что произошло, сможет ли он вернуться и что ему следует сказать, чтобы избежать смерти?

Этот человек был вдовствующей императрицей, а он — наследным принцем. Были ли у них отношения бабушки и внука? Это же так, не правда ли?

Он увидел, что женщина закончила говорить и ждёт его ответа. Нервно пробормотав: «Да, спасибо, бабушка императрица», он замолчал.

Прошло три долгих секунды. Женщина кивнула и ушла.

Чжан Сань медленно выдохнул и только тогда осознал, что его спина покрыта холодным потом.

Итак, с чего же ему следует начать учиться говорить?

Юй Ваньинь пыталась вспомнить, как звали тех кандидатов на экзамен, но безуспешно. Однако она придумала другой способ узнать их имена.

Теперь Бэй Чжоу жил во дворце Благородной супруги, обеспечивая надежную охрану Юй Ваньинь и тренируя тайную стражу в свободное время.

Однажды Юй Ваньинь постучала в его дверь и спросила:

— Дядя Бэй, чем вы заняты?

Бэй Чжоу ласково ответил:

— Шью два плаща для Дань`эра и для вас.

Юй Ваньинь была поражена его опытом и мудростью. Она спросила:

— Дядя, после стольких лет путешествий по Цзянху и посещения борделей, у вас случайно нет сыворотки правды, которая могла бы заставить людей говорить честно?

Бэй Чжоу на мгновение задумался и сказал:

— У меня действительно есть некоторые наркотики, но они лишь ненамного сильнее крепкого алкоголя. Они могут сбивать людей с толку и заставлять их бормотать, но нельзя гарантировать, что то, что они скажут, будет правдой.

Юй Ваньинь уточнила:

— Если кто—то выпьет это, вспомнит ли он, что говорил, когда проснется?

Бэй Чжоу: – Это немного сложно. Если вы хотите, чтобы кто—то забыл о своих мыслях после пробуждения, то доза должна быть очень большой. Однако, такая высокая доза в чае или вине будет иметь необычный вкус, и её будет трудно скрыть.

Юй Ваньинь: – Не беспокойся, у меня есть решение.

Она чувствовала себя настоящим гением, способным контролировать ситуацию.

Получив наркотик от Бэй Чжоу, она направилась в Императорский кабинет, чтобы найти Сяхоу Даня. Теперь все во дворце знали, что благородная супруга Юй достигла вершины славы, и практически никто не мог помешать ей отправиться туда, куда она пожелает.

Сяхоу Дань внимательно изучал памятные записки и с некоторым беспокойством произнес:

— Один из сторонников вдовствующей императрицы подал жалобу на твоего отца, утверждая, что он давал взятки под видом карточных игр. Похоже, вдовствующая императрица хочет продемонстрировать твой пример. Стоит ли нам обратить на это внимание?

Юй Ваньинь ответила с равнодушием:

— С этим можно не спешить, просто понизь его в должности.

Сяхоу Дань был ошеломлен:

— Это так жестоко?

Юй Ваньинь лишь пожала плечами:

— Он не является моим настоящим отцом, я даже не знаю его, и у него нет никакого отношения к заговору. Понизив его в должности сегодня, мы можем ослабить бдительность вдовствующей императрицы и, возможно, даже избавить его от дальнейших страданий.

Сяхоу Дань согласился:

— Это может сработать.

И вот они с радостью решили этот вопрос.

Сяхоу Дань взял кисть, окрашенную киноварью, чтобы написать комментарии к мемориалу. Он писал медленно, но его иероглифы были вполне правильными.

Юй Ваньинь с любопытством наблюдала за ним несколько мгновений:

— Ты практиковался в каллиграфии?

Сяхоу Дань: — Не очень хорошо, но достаточно, чтобы сводить концы с концами. Сейчас я могу писать только короткие предложения. Хочешь, я тебя научу?

Юй Ваньинь быстро ответила: — Да, да, да, мне тоже нужно быстро учиться.

Заметив, что разговор перешел на другую тему, она внезапно вспомнила о цели своего прихода: — Кстати, не мог бы ты позвать Се Юньэр, чтобы она прислуживала тебе сегодня в постели?

Наступила мертвая тишина.

Сяхоу Дань долго молча смотрел на нее, его кисть на некоторое время зависла в воздухе, с нее капала густая тушь.

Юй Ваньинь: — “?”

Сяхоу Дань спросил слово в слово: — Ты хочешь, чтобы я нашел другую женщину, которая прислуживала бы мне в постели?

Юй Ваньинь: — “…”

Почему атмосфера была такой странной? Это выглядело так, как будто она была бедным, бессердечным человеком, который сидел дома и ничего не делал, выгоняя свою жену, чтобы она занималась проституцией, а Сяхоу Дань играл её жену.

У Юй Ваньинь по спине пробежали мурашки:

— Не для того, чтобы действительно оказать тебе услугу в постели. Когда она придёт, ты просто накачаешь её наркотиками, и тогда будет легче получить информацию. Понимаешь, я не помню имён кандидатов на экзамен, но она помнит. Она смотрела «Восточный ветер распускает тысячу цветов» и знает, какие добродетельные и талантливые кандидаты погибнут несправедливо. Когда в следующем году будут императорские экзамены, именно она предоставит список кандидатов, которых принц Дуань захочет переманить.

Так она объяснила свой план.

Сяхоу Дань неохотно согласился:

— Хорошо, но ты должна спрятаться поблизости и наблюдать за всем процессом. Не уходи.

Сказав это, он бросил на неё обиженный взгляд.

Кожу головы Юй Ваньинь защипало ещё сильнее.

Когда Сяхоу Дань начал вести себя так странно? Размышляя об этом, она пришла к выводу, что это произошло после возвращения из публичного дома.

Должно быть, это эффект подвесного моста, верно? Должно быть.

Если кто—то и должен был быть помешан на любви, то это точно не Сяхоу Дань.

Юй Ваньинь иногда читала любовные романы, чтобы скоротать время, но она уже давно вышла из того возраста, когда верила в сюжеты о том, как властный генеральный директор влюбляется в неё. Будучи выходцем из рабочего класса, она уже осознала реальность этого мира. Она понимала, что между классами существуют барьеры, и все руководители компаний обладают ясным умом и не стали бы беспокоиться о борьбе с бедностью без причины.

Если только это не было связано с тем, что в этой игре на выживание тот, кто, как и она, читал сценарий, ценился чуть выше, чем обычный представитель рабочего класса?

«Ему нужно установить со мной более тесную связь», — она почти хладнокровно проанализировала ситуацию, стараясь подавить неуместное волнение в своём сердце.

Юй Ваньинь на мгновение задумалась, а затем тактично произнесла: «Генеральный директор Дань, вам не нужно так себя вести. Мы уже в одной лодке, и я буду помогать вам во всём».

Сяхоу Дань: «…»

Сяхоу Дань не стал продолжать разговор, лишь махнул рукой и сказал: «Мне ещё нужно прочитать некоторые памятные записи. Возвращайся сначала».

Юй Ваньинь отступила на несколько шагов, затем оглянулась, заметив, что его сидячая поза выдает некоторое отчаяние.

Се Юньэр шила новое саше, когда пришёл главный евнух императора Ань Сянь с сообщением: «Сегодня вечером Его величество желает, чтобы вы прислуживали ему в постели. Приготовьтесь как следует».

Се Юньэр была ошеломлена. С тех пор как Юй Ваньинь пришла к власти, Сяхоу Дань больше никого не вызывал.

Её первой мыслью было, что с Юй Ваньинь что—то случилось. Отправив свою горничную на разведку, она получила последнюю информацию: отца Юй Ваньинь понизили в должности, и, следовательно, она оказалась в немилости.

Се Юньэр подумала про себя: «Воистину, императоры бессердечны».

Но теперь она должна была подчиниться этому псу—императору.

Се Юньэр была в ярости. Во время их недавнего уединенного общения у неё уже зародились чувства к Сяхоу Бо. Однако этот невероятно умный мужчина не проявлял к ней той же легкомысленной влюблённости, которую она себе представляла. Вместо этого он держался на расстоянии, создавая неопределённость.

Её и без того мрачное настроение было испорчено императорским указом, который только добавил холода в её чувства.

В этот момент её служанка объявила:

— Благородная супруга Юй прибыла.

Юй Ваньинь сидела в холле с озабоченным видом, выглядя совершенно опустошённой.

Се Юньэр попыталась непринуждённо спросить её об отце, но увидела, как Юй Ваньинь, залившись слезами, произнесла:

— Я уже говорила вам, что мы все лишь случайные люди во дворце, и наши судьбы не в нашей власти. Сестра Юньэр, я слышала, что сегодня вечером вы будете прислуживать Его величеству?

«Вот и начинается», — подумала Се Юньэр, предвкушая разворачивающиеся события. Какая дворцовая интрига будет разыграна?

Неожиданно, следующая реплика Юй Ваньинь удивила её:

— Вам, должно быть, сейчас очень горько.

Се Юньэр: «…»

Се Юньэр была почти тронута. Ей приходилось постоянно напоминать себе, что этот персонаж не способен понять её духовных исканий, а её попытки притвориться, что она понимает, — всего лишь игра.

Юй Ваньинь заметила изменение в её выражении и продолжила:

— Послушайте совета своей сестры. Если что—то в императорской спальне покажется вам странным на вкус, не пейте это.

Се Юньэр: — Что сестра имеет в виду?

Юй Ваньинь прошептала:

— Вы знаете, почему после стольких лет у его величества остался только наследный принц в качестве сына? Вдовствующая императрица оказывает давление, и каждая супруга, которая прислуживает в постели, должна пить противозачаточный бульон. Когда придёт время, вы должны притвориться, что пьёте его, и найти возможность вылить его. Иначе вы никогда не сможете зачать ребёнка императорской крови…

«Я обязательно выпью его», — подумала Се Юньэр.

Главная дворцовая горничная вдовствующей императрицы получила приказ заставить Юй Ваньинь принимать противозачаточные средства.

Рецепт этого запрещенного лекарства был довольно сложным и включал несколько ингредиентов, которые нельзя было приобрести открыто. К счастью, главная дворцовая служанка уже не раз сталкивалась с подобными задачами. Она тайно отправила людей за необходимыми компонентами и быстро приготовила пакетик порошка.

Затем ей оставалось лишь добавить порошок в суп или чай, чтобы супруга могла его выпить. Это должно было предотвратить возможность забеременеть как минимум на год. Однако она не могла найти подходящий момент для этого.

Теперь Юй Ваньинь принимала пищу и чай во дворце Благородной супруги, где охрана была ещё более строгой, чем в спальне императора. Это делало её вмешательство практически невозможным.

Главная дворцовая служанка всё ещё пребывала в тревоге, когда услышала новость: Юй Ваньинь покинула дворец Благородной супруги и направилась в опочивальню императора.

Разве сегодня не очередь супруги Се прислуживать? Идти туда сейчас, чтобы побороться за благосклонность, казалось слишком опрометчивым. Если император уже устал от неё, то, вероятно, она его больше не увидит.

Старшая дворцовая служанка тихо подошла к задней двери спальни и спросила знакомую маленькую дворцовую служанку, которая прошептала: «Его величество впустил благородную супругу Юй».

Старшая дворцовая служанка замерла в недоумении: «…».

Что происходит? Возможно ли, что император призывает двух супруг одновременно?… Неужели он хочет поиграть с вариациями?

Вспомнив, как раньше обращались с этими служанками—супругами, главная дворцовая служанка содрогнулась и больше не осмеливалась строить догадки.

Маленькая дворцовая служанка, держа в руках порошок, спросила: «Сестра, так кто же должен выпить это противозачаточное средство?»

В результате неожиданного поворота событий старшая дворцовая служанка обнаружила, что у неё осталась лишь одна доза лекарства. Она на мгновение задумалась, полагая, что выполнение указаний вдовствующей императрицы освободит её от ответственности.

— Передайте это благородной супруге Юй, — произнесла она.

Перед прибытием Се Юньэр Юй Ваньинь разыграла перед дворцовыми слугами сцену ревности и печальной мольбы сохранить благосклонность императора.

Сяхоу Дань нетерпеливо махнул рукой, произнося слова, которые, казалось, могли тронуть даже призраков и богов:

— Тогда вы тоже остаетесь, вы оба вместе, — сказал он.

Юй Ваньинь с благоговением ответила:

— О, благодарю вас за милость вашего величества.

Зрачки окружающих дворцовых слуг расширились от удивления.

После того как Юй Ваньинь ловко обманула дворцовых слуг, она прижалась к уху Сяхоу Даня и прошептала:

— Я принесла сыворотку правды.

Сяхоу Дань ответил:

— Хорошо.

Юй Ваньинь присела рядом с ним, и маленькая дворцовая служанка с готовностью предложила ей чашку горячего чая.

Пальцы маленькой служанки слегка дрожали, но Юй Ваньинь, увлеченная своими мыслями, не замечала этого.

Сяхоу Дань отпустил служанку и наблюдал, как Юй Ваньинь достала из рукава сыворотку правды и добавила ее в горячий чай, который стоял перед ней.

Юй Ваньинь напомнила:

— Не забудь убедить ее выпить это.

Сяхоу Дань заверил:

— Я приложу все усилия. Но что, если она откажется?

Юй Ваньинь уверенно ответила:

— Просто скажи ей прямо, чтобы она выпила, и она обязательно это сделает.

Она тщательно перемешала чай, пока порошок полностью не растворился, затем отнесла его в дальний конец спальни и поставила на маленький столик перед кроватью дракона.

Когда она повернулась, чтобы пройти в переднюю часть зала, из—за угла вышла та самая маленькая дворцовая служанка, которая была здесь раньше. Она с ужасом посмотрела на чашку чая.

Благородная супруга Юй не только не выпила этот чай, но и захотела угостить им супругу Се. Неужели она уже открыла для себя противозачаточное средство? Это было невозможно! Ведь такое средство сложно приготовить именно потому, что оно легко смешивается с чаем, не оставляя необычного вкуса. Даже выпив всё это, она бы ничего не узнала.

Или, возможно, благородная супруга Юй строила глубокие интриги, предполагая, что вдовствующая императрица предпримет такой шаг, и поэтому позволила супруге Се стать козлом отпущения?

У этой маленькой дворцовой служанки была слабость, о которой знала главная дворцовая служанка, поэтому она не посмела ослушаться её. Видя, что миссия близка к провалу, она стиснула зубы, на цыпочках подошла к ней и взяла чашку с чаем.

Юй Ваньинь, приготовив сыворотку правды, вернулась в зал, чтобы немного посидеть с Сяхоу Данем. Она заметила, что уже поздно и Се Юньэр скоро должна была прийти, поэтому предложила:

— Я спрячусь в конце коридора, чтобы не вызывать у нее подозрений. Позови меня, когда лекарство начнет действовать.

Сяхоу Дань с готовностью согласился:

— Тогда посиди немного поудобнее, пусть тебе принесут чай и закуски.

Юй Ваньинь заняла место за ширмой в дальнем конце зала, и маленькая дворцовая служанка быстро принесла чай и легкие закуски.

После того как все разошлись, Юй Ваньинь неторопливо принялась лущить семена дыни.

Вскоре прибыла Се Юньэр, и её встретили с соблюдением всех правил этикета.

Сяхоу Дань стоял в передней части зала, его нервный и опасный вид бросал зловещий отблеск на обстановку. Не утруждая себя любезностями, он произнес слова, словно они были золотом:

— Приходи.

Се Юньэр с униженным видом последовала за ним к кровати в виде дракона, которая находилась в глубине спальни. Сяхоу Дань сел на кровать, указал бледными пальцами на чашку на столе и произнес лишь одно слово:

— Пей.

Вот и противозачаточный суп, о котором упоминала Юй Ваньинь. Се Юньэр не могла просить большего, поэтому она взяла чашку и выпила её одним глотком.

Сяхоу Дань: «…»

Такая нетерпеливая?

Се Юньэр проглотила чай, не ощутив ничего необычного на вкус. Она предположила, что описание Юй Ваньинь было не совсем точным, и мысленно выругалась.

Сяхоу Дань, видя, с какой готовностью она выпивает, а затем с выражением покорности судьбе готовится раздеться, быстро сказал: – Супруга Се.

Се Юньэр сделала паузу: – Ваше величество?

Сяхоу Дань: «…»

Не могли бы вы пить помедленнее, чтобы дать сыворотке правды время подействовать?

Сяхоу Даню ничего не оставалось, как произнести свои императорские слова: – В тот день на дворцовом банкете я слышал, как ты исполняла пьесу, которая была весьма запоминающейся. Поскольку супруга Се ценит элегантную музыку, почему бы тебе не спеть мелодию для поднятия настроения?

Се Юньэр с презрением подумала: «Неужели ты вообще можешь оценить песни, которые я пою?»

Она собралась с мыслями и, чувствуя безысходное одиночество, начала петь: «Когда же луна станет ясной и сияющей? С кубком вина в руке я обращаюсь к голубому небу…»

Сяхоу Дань снова начал щипать себя за бедро.

Пение Се Юньэр эхом разносилось по пустой спальне, проникая в боковой холл.

Юй Ваньинь, которая лущила семена дыни, поперхнулась, прикрыла рот рукой, чтобы подавить кашель, и сделала глоток из своей чашки.

«Пффф—»

Сяхоу Дань подождал, пока она не споет половину песни. Он увидел, что глаза Се Юньэр остаются ясными, а ее поведение — нормальным. Не в силах удержаться, он снова взглянул на чашку с чаем в ее руке.

Внезапно из бокового коридора донесся приглушенный кашель.

Сяхоу Дань помолчал, затем встал.

Се Юньэр прекратила петь и в замешательстве посмотрела на него. Сяхоу Дань небрежно сказал: «Подожди здесь» — и вышел.

Он подошел к ширме в дальнем конце зала и прошептал: «Что случилось?»

Юй Ваньинь, закашлявшись, произнесла: — У нас серьёзная проблема. В чашке Се Юньэр была не сыворотка правды, а вот эта смесь! Я поняла это, только когда сделала глоток!

Сяхоу Дань в недоумении спросил: «Почему?»

«Я тоже не знаю, я, очевидно… Впрочем, сейчас не время рассуждать об этом», — произнесла Юй Ваньинь, протягивая ему чашку. «К счастью, я сделала всего лишь маленький глоток, так что это не большая проблема. Быстро иди и заставь её выпить это, пока оно горячее».

— Она только что выпила одну чашку, а теперь ещё одну? Ты думаешь, она глупая? — произнёс Сяхоу Дань.

Через полминуты.

Сяхоу Дань сказал: «Пей».

Се Юньэр взяла новую чашку и снова осушила её одним глотком.

Сяхоу Дань удивлённо спросил: «?»

На этот раз Се Юньэр почувствовала, что вкус был другим, и подумала, что, возможно, это настоящий напиток.

С другой стороны, могла ли предыдущая чашка быть ошибкой? Был ли у этого тирана действительно проблемы с интеллектом? Была ли эта особенность в оригинальном сюжете…

Как только эта мысль пришла ей в голову, ее взгляд начал затуманиваться.

Сяхоу Дань подождал несколько секунд и помахал пятью пальцами перед ее лицом: — Супруга Се?

Се Юньэр, чувствуя головокружение, словно парила в облаках: — “Хм”.

Сяхоу Дань: — Сколько пальцев?

Се Юньэр с удивлением воскликнула: — У тебя действительно проблемы с интеллектом?

Сяхоу Дань: — “…”

Сяхоу Дань повернулся и позвал Юй Ваньинь: — Выходи, она не в себе.

Ранее Юй Ваньинь сделала лишь небольшой глоток сыворотки правды и пока не почувствовала особого эффекта. Это лекарство было всего лишь более крепкой версией крепкого алкоголя, поэтому обсуждение токсичности без учета дозировки было лженаукой. Такое небольшое количество не должно было стать проблемой.

Когда Сяхоу Дань позвал её, она надела заранее приготовленную маску лисы и грациозно подошла к Се Юньэр, произнося приглушённым голосом:

— Ма Чуньчунь, как у тебя дела?

Се Юньэр, уже рухнув на землю, икнула:

— Кто вы?

Юй Ваньинь присела на корточки и посмотрела на неё так, словно делала обманный звонок:

— Ты даже не помнишь меня?

Се Юньэр некоторое время изучала маску, а затем, казалось, что—то поняла:

— Вы знаете моё имя, значит, вы, должно быть, автор книги «Восточный ветер распускает тысячу цветов»?

Юй Ваньинь была поражена: у этого человека было богатое воображение.

Она подыграла:

— Верно. Я никогда не думала, что, воплотившись в моей книге, ты поднимешь такую бурю…

Се Юньэр внезапно прервала её:

— Как поживают мои родители?

Юй Ваньинь:

— “…”

Юй Ваньинь ответила:

— С ними всё в порядке, но тебе стоит позаботиться о себе. Я никогда не думала, что ты поднимешь такую бурю…

Се Юньэр снова перебила её:

— Какое место в итоге занял мой кумир?

Юй Ваньинь повернулась, чтобы взглянуть на Сяхоу Даня, который стоял в стороне, словно прячась.

Сяхоу Дань прошептал одними губами: — Скажи ей то, что она хочет услышать.

Юй Ваньинь: — Первое место.

Се Юньэр, разбив чашку, воскликнула: — Это невозможно! Эта подлая платформа никогда не бывает честной! Вы мне лжёте!

Юй Ваньинь, не в силах сдержать эмоции, пробормотала: —…

Неужели личность этого бумажного персонажа настолько сильно развита?

Собравшись с мыслями, Юй Ваньинь произнесла с нотками властности в голосе: — Давайте перейдём к делу. Я никогда не думала, что ты создашь такую суматоху, заставив принца Дуаня ходить кругами и запутывая сюжет книги. Как ты собираешься взять на себя ответственность?

Се Юньэр, преисполненная негодования, произнесла: — Если бы я следовала вашему плану, то умерла бы раньше времени, став пешкой в чьей—то игре.

Юй Ваньинь старалась убедить её: — Тебе не следовало сообщать принцу Дуаню имена тех кандидатов, которые провалили экзамены. Хотя защита принца Дуаня и представление их ко двору спасли бы их от несправедливого обращения, это также лишило бы их возможности преодолеть трудности. Как говорится, небеса возлагают тяжёлое бремя на тех, кому они благоволят…

Се Юньэр пришла в ярость: — Вы думаете, я не помню оригинальный текст?

— А что насчёт оригинального текста?

Се Юньэр продолжила: — В оригинальном тексте Ли Юньси и Ян Дуоцзе были забиты до смерти мешками, которые надели им на головы, сразу после того, как они разоблачили мошенничество этого негодяя. Эр Лань, которая переоделась мужчиной, была обнаружена, унижена и подвергнута травле, изгнана из столицы и отправлена в тюрьму. Она покончила с собой от обиды. И есть ещё…

Юй Ваньинь повернулась к Сяхоу Даню, отчаянно жестикулируя: — Запиши это! Запиши это!

Сяхоу Дань, не теряя времени, начал записывать: — Я пишу, пишу.

Се Юньэр, не в силах сдержать эмоции, выпалила пять или шесть имён на одном дыхании: — Что за «небеса возлагают тяжёлое бремя»? Они такие же, как я, просто пушечное мясо, которое вы случайно создали и случайно же убили. Неужели нам нельзя сопротивляться?

Но Юй Ваньинь уже не слушала её страстную речь.

Юй Ваньинь, подойдя к Сяхоу Даню, взглянула на список имен, который он только что записал, и с удовлетворением произнесла: — Да, это они. Если мы найдем этих талантливых людей, то урожайность проса в Янь достигнет 1800 ц/му. Нам не страшны будут засуха или инфляция.

Се Юньэр, сидя на месте, пьяно воскликнула: — Собачий автор? Нечего сказать?

Сяхоу Дань, в свою очередь, заметил: — Но эти амбициозные ученые, должно быть, до смерти ненавидят некомпетентного императора, иначе принц Дуань не стал бы так легко переманивать их к себе. Нам нужно придумать, как заставить их служить нам до императорского экзамена.

Се Юньэр, повернув голову, огляделась по сторонам: — Где все?

— Иду! – с легким сердцем произнесла Юй Ваньинь, а затем, наклонившись к Сяхоу Даню, тихо сказала: – Я уже думала об этом. Все будет зависеть от твоих актерских навыков. Как только ты завоюешь их доверие, тебе нужно будет убедить их сменить имена. Иначе, как только эти люди предстанут перед судом в качестве официальных лиц, Се Юньэр, которая знает их судьбу, сразу заметит неладное.

— О, проклятый автор, вы так сильно меня подвели! — в крике Се Юньэр слышались слезы.

В голове Юй Ваньиня пульсировала только одна мысль: «Иду, иду».

Не имея опыта в утешении пьяных людей, она могла лишь присесть на корточки, похлопать ее по плечу и нежно погладить по голове: – Не плачь. Могло быть и хуже, — произнесла Юй Ваньинь с неподдельным горем.

Чем больше ее утешали, тем больше горя переполняло Се Юньэр, которая громко рыдала: – Принц Дуань совсем мне не доверяет, я лишь инструмент…

Она плакала так громко, что Юй Ваньинь испугалась, как бы дворцовые слуги не услышали. Она уже собиралась прикрыть ей рот рукой, но вдруг услышала, как та что—то невнятно бормочет.

В этот миг…

В этот самый миг кровь в жилах Юй Ваньинь словно застыла.

Она небрежно повернула голову и взглянула на Сяхоу Даня.

Сяхоу Дань был погружён в размышления над именами, которые только что записал, не замечая царящей вокруг суеты.

Сердце Юй Ваньинь бешено колотилось, и она, приблизив ухо к Се Юньэр, прошептала: — Что ты только что сказала? Пожалуйста, повтори это ещё раз.

Се Юньэр ответила: — Я сказала, что он мне не доверяет… Ах, это же я предложила ему использовать возбуждающие средства, чтобы помочь заместителю командующего. Но я подслушала, как он говорил своему стратегу, что хочет отравить лошадь этого человека…

Се Юньэр, дающая принцу Дуаню совет завоевать расположение заместителя командующего императорской гвардией Чжао, была частью сюжета «Переселения душ: Повесть о супруге демона».

Согласно оригинальному тексту, принц Дуань должен был согласиться на её предложение использовать афродизиаки, чтобы ослабить заместителя командующего. Затем он должен был соблазнить его приставать к любимой наложнице командующего императорской гвардией. В конце концов, он подстроил так, чтобы командир обнаружил эту сцену, и между ними возникла непримиримая вражда.

Заместитель командующего был недалёким человеком, и чтобы защитить себя, у него не оставалось другого выбора, кроме как вступить в союз с принцем Дуанем. Они планировали убить командира и занять его место. Контролируя заместителя командующего, принц Дуань мог бы контролировать силы императорской гвардии.

Юй Ваньинь помнила об этом заговоре, но не могла вспомнить, как всё происходило на самом деле.

Теперь, услышав слова Се Юньэр, она внезапно осознала, что в оригинальном тексте принц Дуань действительно так и поступил.

— Так почему же в послужном списке Сюй Яо был другой план? — задумалась она.

После своей пьяной выходки Се Юньэр сразу же уснула.

Юй Ваньинь и Сяхоу Дань взяли её за руки — один за голову, другой за ноги — и осторожно положили на кровать дракона. Они даже сжали простыни и одежду, чтобы создать видимость, будто сцена была настоящей.

— Она выпила так много сыворотки правды, что, когда проснётся, ничего не вспомнит, — сказала Юй Ваньинь. — Когда придёт время, слегка отругайте её, скажите, что она была так напугана, что стала психически неуравновешенной и бредила всю ночь или что—то в этом роде. Просто заставьте её поверить в это.

Сяхоу Дань: — Она не поверит. Если она сошла с ума, а я не похоронил её, значит, здесь что—то не так.

Юй Ваньинь почувствовала легкое головокружение и нетерпеливо махнула рукой: — Тогда просто сыграй эту роль, ну, знаешь, «Женщина, никто никогда не смел так со мной обращаться, ты привлекла моё внимание».

Сяхоу Дань: —…Ты серьёзно?

Юй Ваньинь: — Импровизируй, как хочешь… Я устала, я ухожу первой.

Юй Ваньинь поспешила обратно во дворец Благородной супруги.

Дрожащими руками она открыла книгу Сюй Яо, цепляясь за слабую надежду, но её последняя надежда была разбита вдребезги. Сюй Яо действительно записал: — Пригласите заместителя командира Чжао выпить, отравите его лошадь и заставьте обезумевшую лошадь растоптать церемониальное снаряжение покойного императора.

Это церемониальное снаряжение было подарено принцу Дуаню покойным императором в знак признания его военных достижений и всегда хранилось в центральном дворе особняка принца Дуаня.

Уничтожение императорского подарка представляло собой гораздо более серьёзное преступление, чем «игра с наложницей командующего». Это было достаточно, чтобы привести заместителя командующего Чжао в ужас.

Юй Ваньинь закрыла книгу и в оцепенении уставилась на мерцающий огонёк свечи.

Почему?

Почему принц Дуань отклонился от первоначального сценария, больше не доверяя Се Юньэр и даже изменив план, которому должен был следовать?

Она недоверчиво покачала головой, стараясь справиться с усиливающимся головокружением, и снова открыла книгу, перечитывая строчку за строчкой с самого начала.

Но не только этот план был изменен.

Все изменения касались мелких деталей, таких как то, что в оригинальном тексте что—то было сделано в ночь на праздник середины осени, но было отложено на один день; или место убийства определённого министра было перенесено с одной резиденции на другую.

Если бы не события сегодняшнего вечера, она, возможно, никогда бы не заметила этих изменений в деталях. А если бы и заметила, то подумала бы, что её подводит память.

Без книги Сюй Яо ей пришлось бы полагаться на сюжет «Переселения душ: Повесть о сургуге демона». Сяхоу Дан в этой книге метался бы из стороны в сторону, пытаясь помешать планам принца Дуаня, но всегда упускал важные детали и в конце концов попадал в беду…

Юй Ваньинь почувствовала, как дрожит. Она поднесла руки поближе к свече, чтобы согреться, но дрожь стала ещё сильнее.

Почему?

Она думала, что предугадала действия врага, но как принц Дуань мог предсказать её предсказания?

Возможно ли, что, когда она считала себя на вершине, принц Дуань стоял на ещё более высокой ступени, глядя на неё с улыбкой?

Знал ли он всё это?

Была ли она всего лишь бумажным персонажем в его глазах?

Было ли его недавнее притворное неведение всего лишь уловкой, призванной сбить её с толку?

Понимает ли он также, что произошло сегодня вечером — понимает ли он это так ясно, как если бы читал книгу?

Если бы ему было достаточно изменить дату и место, они снова стали бы мышами, которыми играет кошка.

Юй Ваньинь обессиленно опустилась в кресло, чувствуя, как её тело словно погружается в темную трясину…

Внезапно чья—то рука легла ей на плечо.

Эта рука нежно погладила её: — Что с тобой не так?

Юй Ваньинь, словно в тумане, уставилась на него: — Всё кончено, всё кончено, ммм.

— Почему ты так говоришь? — спросил он.

Но Юй Ваньинь словно не слышала его, продолжая бормотать себе под нос: — Просто жди смерти, не сопротивляйся. Принц Дуань — это реальная личность, а мы? Мы всего лишь несколько китайских иероглифов, которые исчезают при одном нажатии клавиши удаления…

Сяхоу Дань, стоявший за её спиной, нахмурился, наблюдая за её выражением лица.

Наконец—то сыворотка правды, хоть и в небольшом количестве, начала действовать. Возможно, она вступила в реакцию с ингредиентами противозачаточного супа и стала более активной. Юй Ваньинь выпила всего один глоток, но теперь чувствовала себя словно в густом тумане, совершенно не осознавая, что её окружает.

Она услышала спокойный голос, который спросил: — Итак, ты хочешь сдаться?

— Я… — Юй Ваньинь попыталась собраться с мыслями, но внезапно её осенило. — У меня всё ещё есть один путь — я могу поднять белый флаг прямо сейчас и присоединиться к принцу Дуаню! Как ты думаешь, он примет меня?

Ответа не последовало.

Юй Ваньинь вдруг вспомнила ещё кое—что и сказала с удручением: — Нет, это неправильно. Он уже всё знает, я ему совсем не нужна.

Некоторое время продолжалось молчание.

Затем этот голос произнёс: — Возможно, ты смогла бы заставить его влюбиться в тебя.

Юй Ваньинь не могла сдержать смеха: «Вернуть мне сценарий с главной женской ролью? Ха—ха, это невозможно, у него уже есть Се Юньэр».

— Се Юньэр не так хороша, как ты, — прозвучал ответ.

— Это правда, — кивнула Юй Ваньинь с абсолютной серьёзностью. — Твое предложение не так уж и непрактично.

Сяхоу Дань спокойно посмотрел на неё: «Так ты попробуешь?»

— Хм… — Юй Ваньинь погрузилась в глубокие размышления.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она заговорила с явным замешательством: «Кажется, я не очень хочу этого».

— Почему?

— Он слишком пугающий, — опустила голову Юй Ваньинь. — Он мог бы использовать какие—то хитрые игры, чтобы заставить меня влюбиться в него по уши. А затем я бы отдала ему всё, что у меня есть, и, наконец, бросилась бы перед ним, чтобы отразить удар ножа или стрелы, и умерла бы у него на руках без сожалений и жалоб.

Она представила себя в своём воображении, и её эмоции были настолько сильными, что она не смогла сдержать слёзы:

— Затем он бы прослезился, устроил мне пышные похороны и вернулся к Се Юньэр… Вот так мужчины совершают великие дела!

Сяхоу Дань был в замешательстве:

—…

Он протянул руку, чтобы вытереть слёзы, и спросил очень медленно и нежно:

— А как же Сяхоу Дань?

— Он? Он бы не стал, не так ли? Он сам так сказал.

Раньше, когда Юй Ваньинь занимала высокое положение, вся семья Юй наслаждалась её успехом.

Юй Шаоцин был всего лишь незначительной фигурой при дворе, едва ли входящей во фракцию принца Дуаня, но всё ещё находящейся на обочине.

Когда Юй Ваньинь с беспрецедентной скоростью достигла положения Благородной супруги, некогда пустынная резиденция Юй внезапно оживилась. Люди, которые раньше даже не взглянули бы на них, теперь приходили, чтобы высказать свои добрые пожелания и поддержку.

Юй Шаоцин, отец Юй Ваньинь, который долгие годы был неприметным человеком, поддался искушению лести и начал мечтать о прекрасном будущем, полном повышения по службе и титулов. Он завёл связи с несколькими высокопоставленными чиновниками и предложил им несколько взяток под предлогом игры в карты.

Однако он не ожидал, что уже на следующий день вдовствующая императрица заметит эту незначительную оплошность и примет меры против него. В результате его понизили в должности, и резиденция Юй снова опустела.

Пока все домочадцы горевали, они внезапно услышали объявление: «Принц Дуань прибыл».

Юй Шаоцин был поражён такой неожиданной честью.

Почему прославленный принц Дуань решил нанести визит в такое время? Может быть, он всё ещё представляет какую—то ценность для принца?

Сяхоу Бо сохранял свой образ скромного джентльмена. Заняв почётное место, он любезно спросил: «Как себя чувствует господин Юй в последнее время?»

Юй Шаоцин вытер старческие слёзы:

— С этим чиновником всё в порядке, но я беспокоюсь, что благородная супруга могла потерять благосклонность императора из—за этого и теперь ей придётся пережить трудные времена…

Сяхоу Бо попытался утешить его:

— Я слышал, что благородная супруга Юй обладает мудростью и добродетелью, и его величество благоволит к ней. Когда этот принц в следующий раз будет во дворце, я также узнаю о её самочувствии для вас.

Юй Шаоцин рассыпался в благодарностях и с нетерпением ждал продолжения.

Однако, к его удивлению, Сяхоу Бо не стал развивать разговор. Они вежливо поболтали за чашкой чая, после чего Сяхоу Бо откланялся. От начала и до конца встречи Юй Шаоцин не мог понять, какова была цель визита этого могущественного гостя.

Как только Сяхоу Бо покинул резиденцию Юй, к нему незаметно приблизились две тени и последовали за ним в его экипаж.

Сяхоу Бо спросил: – Вы нашли это?

Его подчиненный протянул небольшой листок бумаги: – Вот что этот подчиненный обнаружил в старой комнате Юй Ваньинь.

На листке были стихи и эссе, которые Юй Ваньинь переписала перед тем, как войти во дворец.

Сяхоу Бо несколько мгновений смотрел на него, а затем его подчиненный протянул другой лист бумаги: – Это было найдено в Императорской библиотеке.

После того как пожар в Императорской библиотеке немного утих, принц Дуань отправил туда своих людей под предлогом тушения. Их целью было подтвердить, что Сюй Яо действительно мертв, а также поискать улики, которые могли бы навредить ему.

К сожалению, на теле Сюй Яо они не обнаружили ничего интересного, но зато нашли листок бумаги на письменном столе Юй Ваньинь. Края разорванного листка были обуглены, и на них виднелось несколько размытых чернильных пятен.

Сяхоу Бо сравнил два листка бумаги и, слегка улыбнувшись, спросил: — Ты что—нибудь видишь?

Его подчиненный ответил: —…Действительно ли эти два произведения были написаны одним и тем же человеком?

Сяхоу Бо, постучав пальцем по бумагам, произнес: — Похоже, пришло время поближе познакомиться с ней.

Юй Ваньинь открыла глаза, а затем снова закрыла их, внезапно перевернувшись на другой бок и спрятав голову под подушку.

Прошлой ночью она выпила лишь немного сыворотки правды, но не потеряла сознание. Напротив, она очень ясно помнила все разговоры.

Принц Дуань, возможно, занимает самое высокое положение.

Изначально она хотела расследовать это дело самостоятельно, не сообщая о нём Сяхоу Даню, но вместо этого прямо сказала ему: «Я могла бы поднять белый флаг и присоединиться к нему…»

К счастью, в конце концов, она все же поклялась в верности Сяхоу Даню, иначе, вероятно, её бы уже похоронили в земле.

Однако то, как она поклялась в этой верности…

Юй Ваньинь закрыла уши подушкой, словно страус.

Сказав: «Он бы не стал, не так ли? Он так сказал», она полностью потеряла сознание и упала головой вперёд на Сяхоу Даня.

Сяхоу Дань больше ничего не сказал, отнес её в постель и, кажется, даже укрыл одеялом, прежде чем повернуться и уйти.

Юй Ваньинь не могла смотреть ему в глаза. Она не могла поверить в происходящее.

После своего переселения она тысячу раз говорила себе, что никому нельзя доверять. Она не могла позволить себе играть в эту игру. Она не могла быть влюбчивой, не могла действовать импульсивно, не могла рисковать своей жизнью. Если главная героиня умрёт, эта книга будет обречена на короткую жизнь; если же она, Юй Ваньинь, погибнет, книга потеряет самое большее три страницы.

— Так когда же она подсознательно продала себя?

Одно дело — сдаться, но совсем другое — дать ему понять это! Это было всё равно что размахивать платком перед Сяхоу Данем: я глупая шахматная фигура, подойди и используй меня.

Так больше продолжаться не могло…

— Мадам? — служанка Сяомэй, стоявшая у кровати, обратилась к Юй Ваньинь: — Вам пора вставать. Сегодня у вас аудиенция у вдовствующей императрицы.

Пока Юй Ваньинь одевалась и накладывала макияж, Сяомэй сплетничала рядом: — Я слышала, что сегодня рано утром маленькую дворцовую служанку из спальни его величества подвергли суровому допросу, а затем увели. Похоже, она подсыпала противозачаточное средство в чай. Мадам, с вами всё в порядке?

Юй Ваньинь мысленно проанализировала детали этой чашки чая и осознала, что стало причиной произошедшего.

— Всё в порядке, я выпила совсем чуть—чуть. Большую часть выпила супруга Се.

Сяомэй помолчала, а затем тактично добавила: — Теперь она наложница Се.

Юй Ваньинь глубоко вздохнула: — “…”

Глаза Сяомэй покраснели: — Как мог его величество быть таким возмутительным? Он обладал вами обеими в одну ночь… и всё равно сделал её наложницей! Как, должно быть, убиты горем ваши отец и мать, у—у—у…

Юй Ваньинь вспомнила, как попросила его исполнить для Се Юньэр номер под названием «Властный генеральный директор влюбляется в меня».

Сяомэй с возмущением добавила: «Я слышала, что она притворилась испуганной и несколько раз отказывалась, но потом его величество сказал, что никогда не видел такой особенной женщины, как она».

Юй Ваньинь: «…»

Сяхоу Дань действительно выступил.

Когда все наложницы засвидетельствовали свое почтение, он снова появился, но на этот раз, даже не взглянув на Юй Ваньинь, уселся прямо рядом с Се Юньэр.

Се Юньэр неловко отодвинулась в сторону, но он снова придвинулся ближе.

Се Юньэр подала ему чай, и он намеренно коснулся ее руки, принимая его.

Сидевшая в стороне Юй Ваньинь мгновенно почувствовала на себе множество взглядов, в том числе и вдовствующей императрицы. Она опустила голову в отчаянии, и это выглядело очень убедительно.

Вдовствующая императрица решила, что ей нужно создать новое противозачаточное средство.

— Приближается фестиваль цветов, — сказала она. — Есть ли у императора какие—нибудь планы на это время?

Сяхоу Дань ответил: — В это время пусть танцует наложница Се.

Он с прищуром посмотрел на Се Юньэр и сказал: — Я слышал, как наложница Се музицирует и поёт, но я ещё не оценил твой танец.

Юй Ваньинь задумалась: а что, если бы она исполнила танец «Гокураку Дзёдо[1] («Рай для безграничного счастья»)? Смог бы Сяхоу Дань сохранить серьезное выражение лица?

В этот момент Сяхоу Дань случайно встретился с ней взглядом, словно представляя себе подобную сцену, и уголки его губ едва заметно дернулись.

Юй Ваньинь поспешно отвела взгляд, чтобы сдержать смех.

Как бы то ни было, Сяхоу Дань был гораздо более надежным товарищем по команде, чем принц Дуань.

Сяхоу Дань посидел еще немного, а затем ушел.

Когда Се Юньэр вышла вместе с другими супругами, она с удивлением обнаружила, что Ань Сянь не покинул зал вместе с императором, а ждал снаружи.

Увидев, что она выходит, Ань Сянь с улыбкой произнес: «Наложница Се, этот слуга проводит вас обратно».

Главный евнух императора поддержал Се Юньэр!

Юй Ваньинь снова почувствовала на себе множество взглядов. С печальной улыбкой она ушла одна.

В оригинальном тексте этот старый евнух предал Се Юньэр, когда она оказалась в опале, лишь бы угодить Юй Ваньинь. Позже, когда Се Юньэр одержала верх в их борьбе, Ань Сянь попытался угодить ей, но она отправила его в тюрьму.

Теперь, когда всё обошлось без греха, Се Юньэр не держала на него зла. Напротив, он с пониманием перешёл на её сторону.

В конце концов, она сама была любимой супругой демона, и хотя ей не терпелось получить его благосклонность, она была готова использовать её в полной мере.

Почему бы сначала не воспользоваться помощью Ань Сяня, чтобы избавиться от некоторых проблем?

Отойдя на некоторое расстояние, Се Юньэр с мольбой в голосе спросила: — Может ли господин Сянь объяснить мне, что именно Его Величество нашёл во мне?

Ань Сянь с улыбкой произнес: — Его величество сказал, что прошлой ночью он наблюдал за тем, как вы вели себя с необузданной страстью, с силой жизни, которая отличалась от поведения других супруг. А сегодня утром вы воспринимали свою роль наложницы как бесполезный навоз, и были так чисты и очаровательны.

Се Юньэр, услышав это, была ошеломлена: — Как грубо!

Юй Ваньинь, не обращая внимания на эту маленькую сцену, отправилась в одиночестве в Императорскую библиотеку.

Императорская библиотека восстанавливалась на своем прежнем месте довольно медленно. Она наблюдала за кропотливой работой мастеров и на некоторое время погрузилась в размышления, подсчитывая расходы принца Дуаня. Внезапно она услышала, как кто—то позвал её: «Благородная супруга Юй».

Юй Ваньинь повернулась и увидела рядом с собой человека, одетого как ремесленник. Без лишних слов он протянул ей что—то и произнёс: — Пожалуйста, примите это.

Юй Ваньинь, озадаченная, опустила глаза — это было письмо без подписи на конверте.

— Это… – только подняв глаза, она поняла, что человек уже исчез.

Юй Ваньинь отошла в укромное место и вскрыла письмо. В нем было всего несколько слов: «Полночь, Императорский сад, за каменной горкой». На подписи в этом месте была нарисована черепаха.

Стражников, патрулировавших Императорский сад, похоже, отпустили. Юй Ваньинь не взяла с собой лампу или свечу и пробиралась вперед в лунном свете, когда услышала теплый голос из—за каменной горки: «Ваньинь».

Сяхоу Бо действительно ждал там, одетый в белые одежды, словно изгнанный бессмертный в лунном свете.

Юй Ваньинь, пришедшая на встречу одна, испытывала некоторое беспокойство. Она хотела взять с собой кого—нибудь для защиты, но будь то Бэй Чжоу или тайная стража, они наверняка доложили бы Сяхоу Даню, поэтому ей пришлось улизнуть одной.

Она должна была понять, насколько он могущественен, прежде чем предпринять следующий шаг.

Юй Ваньинь глубоко вздохнула, чтобы успокоиться и войти в свою роль. С легким смущением на лице она спросила:

— Ваше высочество, как вы можете так обращаться ко мне?

Сяхоу Бо лишь улыбнулся в ответ, не сказав ни слова. Он лишь произнес:

— Сегодня утром я встретил господина Юя, который был очень обеспокоен тем, как у вас обстоят дела во дворце.

Юй Ваньинь снова глубоко вздохнула:

— Сегодня утром его величество сделал госпожу Се своей наложницей.

Произнеся это имя, она взглянула на Сяхоу Бо, но в полумраке не смогла разглядеть никаких изменений в его выражении.

Юй Ваньинь решила спросить напрямую:

— Что ваше высочество думает о наложнице Се?

— Она наложница его величества, и я не смею высказываться опрометчиво.

—…Тогда как насчет меня?

— Вас? — Сяхоу Бо медленно подошел к ней ближе. — Ваньинь, мы так давно знаем друг друга, не следует ли о некоторых вещах говорить прямо?

Юй Ваньинь нежно произнесла:

— Например?

[1] Танец Gokuraku Jodo был впервые популяризирован через японские музыкальные группы или как часть традиционной японской культуры, иногда включая в себя элементы более современных стилей танца, таких как поп и эстрадные выступления.

Принц Дуань, который также выглядел очень взволнованным, спросил: — Например, кто вы на самом деле?

Юй Ваньинь подумала: «Я буду стоять на своем.»

Сяхоу Бо добавил: — А также, кто такой его величество и кто такая Се Юньэр?

Юй Ваньинь не смогла сдержаться и отступила назад.

Её самые худшие подозрения подтвердились.

Он мог видеть насквозь Се Юньэр, возможно, потому что эта влюбчивая девушка что—то упустила. И дальше видеть её насквозь, возможно, потому что она где—то проявила свою силу. Но у него не было возможности разгадать тайны Сяхоу Дана, этого мастера актёрского мастерства.

Он мог лишь стоять на более высоком уровне.

Сяхоу Бо с улыбкой произнес:

— Не стоит так волноваться. Я никогда не имел дурных намерений по отношению к вам. Вы тоже можете предвидеть некоторые вещи, поэтому должны понимать, что выбор в мою пользу — это мудрое решение.

Юй Ваньинь, удивленная, спросила:

— Вы… раз вы всё знаете, зачем я вам нужна?

Сяхоу Бо сделал паузу, а затем сказал:

— Вы неправильно меня поняли. Я ищу вас не для того, чтобы что—то узнать, а потому, что вы мне нравитесь.

Юй Ваньинь, смутившись, возразила:

— Мы даже не из одного мира; как вы можете меня любить?

Сяхоу Бо, казалось, на мгновение задумался, но затем произнес:

— Это не имеет значения.

Юй Ваньинь удивилась:

— А? Так вам нравится мой характер?

Сяхоу Бо с мягкой улыбкой ответил:

— Вот почему я искал тебя с самого начала.

В императорской спальне горела маленькая лампочка, похожая на зернышко.

— Благородная супруга Юй отправилась в Императорский сад, и я последовал за ней, чтобы понаблюдать. Она встретилась наедине с принцем Дуанем, — прямо заявил Бэй Чжоу. — Я был слишком далеко, чтобы расслышать, о чём они говорили, но атмосфера была довольно интимной.

Сяхоу Дань промолчал.

Бэй Чжоу с тревогой произнёс:

— Дань`эр, если эта женщина уже перешла на сторону врага, не лучше ли было бы избавиться от неё? Дядя знает, что она вам нравится, но она ваша наложница. Как только её сердце изменится, это станет слишком опасно.

Сяхоу Дань, не произнося ни слова, играл кончиком пальца с пламенем свечи.

Тайный стражник, стоявший на коленях рядом с ним, буднично спросил: — Этот подчиненный позаботится об этом?

Сяхоу Дань медленно произнес: — А вы не думали о том, что, с её точки зрения, следовать за принцем Дуанем действительно безопаснее?

Бэй Чжоу был сбит с толку: — Почему? Разве вы еще не поняли планов принца Дуаня?

Сяхоу Дань горько улыбнулся.

Прошлой ночью Юй Ваньинь поспешно извинилась и, пошатываясь, побежала обратно во дворец Благородной супруги, где узнала тайну принца Дуаня. В то время она не планировала рассказывать ему, но чашка сыворотки правды заставила её сказать правду.

Она доверяла ему, но слишком боялась принца Дуаня.

— Желание выжить свойственно только человеку, — произнес Сяхоу Дань.

Бэй Чжоу вздохнул: — Вы не должны позволять личным чувствам затуманивать ваши суждения… Неужели эта женщина так важна для вас?

Сяхоу Дань: — Она — мой спасательный круг.

Бэй Чжоу и тайный стражник в недоумении переглянулись.

Как она могла быть спасательным кругом?

Тайный стражник, никогда прежде не сталкивавшийся с подобной ситуацией, робко спросил:

— Ваше величество, не следует ли нам похоронить её?

Сяхоу Дань ответил с негодованием:

— Если ты ещё хоть слово скажешь, я сам тебя похороню.

Юй Ваньинь, пошатываясь, возвращалась во дворец Благородной супруги, каждый шаг давался ей с трудом.

Её разум был в полном смятении, все планы, амбиции и даже само осознание себя разбились на мелкие осколки.

Она больше не желала участвовать в этой игре — как же она могла продолжаться?

Возможно, когда он читал о ней в книге, она действительно нравилась ему как персонаж? Хотя это и звучало странно, для неё это было абсолютно хорошей новостью. Он протянул оливковую ветвь, так что она могла бы с таким же успехом сбежать от него пораньше, продемонстрировав свою искренность…

Однако в глубине её сознания все еще оставалось ощущение несоответствия.

Её шаги становились всё медленнее и медленнее, пока она, наконец, не остановилась на месте.

Что—то было не так.

Её мозг, охваченный страхом, снова начал с трудом функционировать.

Если Сяхоу Бо действительно был на более высоком уровне, зачем он позволил им увидеть книгу Сюй Яо?

Прилагая все усилия, чтобы подделать книгу, намеренно позволяя им увидеть её, тем самым вызывая у них подозрения в отношении его личности — какую выгоду это ему принесет?

Чтобы победить Сяхоу Даня, самым простым способом, конечно, было бы не дать им ничего узнать.

Почему бы просто не уничтожить эту книгу?

Как только этот вопрос возник, словно трещина во льду, в сознании появились и другие.

Если он знал что она переселилась, то мог бы сказать ей об этом прямо. Зачем постоянно испытывать её?

Когда сегодня вечером она произнесла фразу «мы не принадлежим к одному миру», разве он не испытал на мгновение замешательство?

…

Юй Ваньинь вновь отправилась в путь, с каждым шагом двигаясь всё быстрее и быстрее.

Было и ещё одно объяснение происходящему: принц Дуань всё ещё оставался всего лишь бумажным персонажем. Однако он каким—то образом заметил нечто необычное и догадался, что у них «поменялись ядра».

В его глазах они, вероятно, стали подобны полубогам с божественным зрением, способным предвидеть будущее и проникать в некоторые его тайны.

Принц Дуань не доверял ни ей, ни Сяхоу Даню, как и Се Юньэр — для него они все были на одно лицо.

Из книги Сюй Яо стало ясно, что он изменил детали всех предложений, которые давала ему Се Юньэр. Возможно, это было своего рода тестом, чтобы точно определить, насколько далеко они могут заглянуть в будущее?

Однако он не был уверен, что даже изменения в деталях смогут скрыть его от их божественного взгляда.

Именно поэтому ему пришлось подойти к ней, принять важный вид и вытянуть из неё информацию, а затем расположить её к себе…

Однако оставались некоторые вопросы: как бумажный персонаж мог придумать такую необычную концепцию, как «измененные ядра»?

Даже Се Юньэр не смогла бы узнать других, подобных ей, но он всё равно подозревал всех троих.

Можно ли объяснить это просто «исключительным интеллектом»?

Без дополнительных доказательств невозможно было определить, какой из сценариев был правдой.

Ещё немного подумав, Юй Ваньинь приняла решение втайне от всех.

Тайная встреча

На следующий день она обратилась к Сяхоу Даню:

— Я хочу провести эксперимент с кандидатами на экзамены.

Сяхоу Дань был несколько озадачен:

—…Что?

— В настоящее время существует две гипотезы о принце Дуане. Он может находиться на более высоком уровне, чем мы, или же оставаться на самом низком. Поэтому я хочу проверить его. — Юй Ваньинь провела всю ночь, разрабатывая этот план, и теперь она была полна энтузиазма. Не замечая вопросительного взгляда Сяхоу Даня, она с жаром продолжала: — Те кандидаты на экзамены, о которых упоминала Се Юньэр, ты можешь с ними связаться?

Сяхоу Дань с удивлением посмотрел на нее. Разве она не встречалась с принцем Дуанем прошлой ночью, чтобы поклясться ему в верности?

Однако Сяхоу Дань не стал возражать:

— Я уже работаю над этим, и, думаю, проблем не возникнет. В ближайшие дни я планирую переодеться, чтобы встретиться с ними и посмотреть, смогу ли я их убедить.

— Хорошо, тогда мы заранее организуем утечку информации, чтобы принц Дуань думал, что встреча состоится в месте А. В тот же день мы тайно встретимся в месте Б. Теперь, когда у нас есть поддержка императорской гвардии и Бэй Чжоу, мы должны сохранить эту тайну.

Сяхоу Дань не до конца понимал её рассуждения: — Значит, ты хочешь узнать, куда отправится принц Дуань, чтобы провести расследование?

— Именно так. Если он получит информацию о месте А и будет ждать там, то окажется в затруднительном положении. Даже если он отправит людей в оба места, это не изменит ситуации — наше местонахождение может быть обнаружено. Но принц Дуань подозрителен и осторожен, он не оставит без внимания ни одно из этих мест.

Юй Ваньинь медленно продолжала: — Есть только один способ, при котором он может проигнорировать место А и направиться прямо в место Б — если он находится на более высоком уровне и предвидит все это. В таком случае он может знать, что место А можно не учитывать.

Сяхоу Дань с радостью зааплодировал: — Как и ожидалось от сестры Юй!

Ю Ваньинь скромно улыбнулась: — Хе—хе, в этом нет ничего особенного.

— Но ты не думала, что он мог предвидеть всё, включая наш разговор, и поэтому намеренно отправил своих людей в оба места?

— Он не станет притворяться бумажным персонажем, — Юй Ваньинь, закусив губу, произнесла: — Он связался со мной в частном порядке, желая, чтобы я поверила в его превосходство и поклялась ему в верности. Он с нетерпением ждёт возможности проявить себя.

Сяхоу Дань слегка приподнял бровь: — И ты просто рассказываешь мне об этом?

Юй Ваньинь почувствовала себя немного виноватой под его взглядом и неосознанно повысила голос: — Это потому, что я ему не доверяю. Если бы у меня был выбор, я бы осталась с тобой.

— Юй Ваньинь.

— Да? — спросила она.

Сяхоу Дань потер лоб: — Что, если эксперимент докажет, что он находится на более высоком уровне?

Юй Ваньинь: — “…”

Сяхоу Дань: — В таком случае ты можешь пойти к нему. Я говорю искренне.

Он и раньше говорил подобные вещи, но Юй Ваньинь не воспринимала их всерьёз, считая лишь попыткой успокоить её.

Сяхоу Дань сказал ровным голосом: «Я не буду тебя останавливать, но после того, как ты уйдешь, ты потеряешь мою защиту, и я уверен, ты это понимаешь».

Это… угроза?

Юй Ваньинь осторожно спросила: «Тогда что ты будешь делать?»

— Я? — Сяхоу Дань, казалось, серьёзно обдумывал этот вопрос. — Я, вероятно, убью столько людей, сколько смогу, в пределах своих возможностей, а затем буду ждать своей участи.

Сердце Юй Ваньинь похолодело: «…Сейчас ты немного похож на тирана».

Сяхоу Дань вяло ответил: «Что я могу сделать? Попробуй справиться с постоянными, раскалывающими головными болями и посмотри, как ты себя почувствуешь».

Юй Ваньинь не могла по—настоящему бояться Сяхоу Даня, даже когда он произносил самые опасные слова.

Она задумалась, почему так происходит. Возможно, дело было в выражении его лица и тоне — отчасти жалобном, отчасти удручённом, как у коллеги, который за чашкой горячего чая обсуждает желание сменить работу. Это не только полностью отличалось от того, когда он изображал тирана на публике, но и не походило на образ высокого и могущественного генерального директора.

Всё его существо словно говорило: «Это один из нас, тебе можно доверять».

Она даже не смогла солгать в ответ, небрежно сказав: «Даже если это так, я не уйду». Они были похожи, и оба понимали, что когда компания обанкротится, сотрудники уйдут.

По сравнению с героинями романов, которые она читала, её способность любить была лишь на треть сильнее, а мужество — на одну двадцатую. Это смутное чувство привязанности развеялось перед лицом смерти.

Юй Ваньинь уже давно знала его характер, но, стоя лицом к лицу с Сяхоу Данем, она все еще чувствовала себя не в своей тарелке.

Она сменила тему: — Дядя Бэй проверяет все вокруг тебя на наличие яда, он даже меня проверил. Всё будет хорошо.

В течение следующих нескольких дней Сяхоу Дань, с одной стороны, отправлял секретные письма кандидатам на экзамены, а с другой — сливал ложную информацию принцу Дуаню.

Несколько дней спустя.

Сяхоу Дань: — Кандидаты прибыли в пункт назначения В. Люди принца Дуаня пока добрались только до пункта назначения А.

Выражение лица Юй Ваньинь смягчилось: — Тогда почти наверняка этот человек притворяется. В любом случае, давай пойдем на встречу и понаблюдаем.

Так называемая локация В представляла собой прогулку по озеру.

Сегодня небо было затянуто тучами, посетителей было немного, и только две или три лодки изредка бороздили озеро.

Сяхоу Дань и Юй Ваньинь, переодевшись в благородных молодых господ и окруженные «слугами», взяли напрокат роскошную расписную лодку и медленно направились к центру озера.

Как только расписная лодка отошла от берега, к ней приблизилась небольшая рыбацкая лодка.

Императорские гвардейцы опустили сходни между двумя лодками, и через мгновение на борт поднялись шесть человек.

Паучий дуэт сегодня выглядел добрым и нежным. Они помахали своими веерами и встали, чтобы поприветствовать гостей с изысканными манерами.

Большинство из шести ученых обладали стройным телосложением литераторов, только старший из них был более крепким. Обменявшись приветствиями, они сняли свои маски из человеческой кожи, открыв шесть молодых или обветренных лиц.

Крепкий ученый, стоявший впереди, на вид лет тридцати с небольшим, с надменным выражением лица, в котором читалось недовольство, произнес:

— Мы пришли на эту встречу, потому что были тронуты вашим письмом и хотели пообщаться с близким по духу человеком. Однако, когда я вижу вас сегодня, вы, кажется, не так уж и стремитесь встретиться с нами, как это предполагалось в вашем письме.

Как только этот раздражительный человек заговорил, Юй Ваньинь узнала его. Ли Юньси, самый бедный из всех кандидатов, был очень талантлив, но постоянно проваливался на экзаменах. От природы честный и непреклонный, в «Восточном ветре» он уличил в мошенничестве одного из связанных кандидатов и в конце концов погиб на улице. В «Супруге демона» его завербовал Сяхоу Бо, и он стал одним из главных его сторонников.

Сяхоу Дань поспешно сложил ладони рупором и произнёс: «Спасибо вам всем за то, что вы проделали такой долгий путь и терпели неудобства, закрывая лица. Я действительно чувствую себя виноватым. Позже я объясню причины. Как уже упоминалось в моём письме, я долгое время восхищался вашими талантами. Я часто перечитываю ваши блестящие труды, особенно рассуждения о налогообложении и барщинном труде, и размышляю над ними».

Словно опасаясь показаться недостаточно скромным, он тут же продекламировал несколько отрывков из оригинальных авторов, произнося их с такой страстью, что даже учёные были вынуждены изобразить улыбку и сказать несколько слов в ответ.

Это было немного неловко. Однако, поскольку учёные были скромными людьми, после такой лести им пришлось изобразить улыбку и произнести несколько слов в ответ. Сяхоу Дань воспользовался этой возможностью, чтобы пригласить их сесть, и на его лице появилось озабоченное выражение.

— У всех вас, несомненно, есть талант управлять страной, но нынешнее положение дел вызывает беспокойство. Имперские экзамены стали как будто стоячим прудом, фаворитизм и коррупция процветают, а ученые из скромных семей… у них почти нет шансов на продвижение. Я не могу видеть, как вы все усердно учитесь год за годом, и это вызывает у меня грусть.

Ли Юньси: — Кто не знает, что так называемый отбор достойных уже превратился в шутку? Но мое сердце не умерло, и, пользуясь благосклонностью моих односельчан, я отказываюсь быть совершенно бесполезным.

Его слова затронули общую больную точку среди кандидатов, и другие поддержали его.

Кто—то сказал, что способных чиновников при дворе становится все меньше, государство Ся обречено, и ему хотелось ударить головой о землю, чтобы разбудить этого тирана.

Некоторые считали, что принц Дуань был образованным и искусным в военном деле, что делало его достойным принцем. Другие же насмехались над тем, что он заботился только о своём благополучии и не проявлял инициативу.

Третьи полагали, что принц Дуань не виновен, а ответственность лежит на тиране, который довёл народ до нищеты.

Были и те, кто обвинял Юй Ваньинь в том, что она была злой наложницей, принесшей стране несчастье.

Наконец, кто—то не выдержал и, разгоряченный чаем, поднял руку: — Принцы и дворяне!

Сяхоу Дань с удивлением спросил: — Разве они не рождаются такими, как мы?

Ученый ответил: — Именно так!

Юй Ваньинь, услышав это, поперхнулась и закашлялась, толкнув локтем Сяхоу Даня.

Ученые, осознав свою дерзость, замолчали и задумались, испытывая некоторое беспокойство: — Вы говорите довольно смело.

Однако Ли Юньси усмехнулась: — Чего нам бояться? Разве мы, ученые с седыми волосами, способны спасти государство Ся?

Сяхоу Дань согласился: — Действительно, учёба не может помочь жителям государства Ся.

Ли Юньси, оглянувшись вокруг, воскликнула: — Посмотрите на всё вокруг — мы не видим голубого неба, только грязь! Гигантские крысы, гигантские крысы, не ешьте наше просо! Для людей нет ничего невозможного!

Сяхоу Дань, воодушевленный её словами, зааплодировал: — Замечательно сказано! С такими амбициями, как у брата Ли, у государства Ся есть надежда!

Ученые, взволнованные её словами, обратились к нему: — Вы правы, как и было сказано в вашем письме. Поскольку мы уже заговорили об этом, можем ли мы узнать ваше имя?

Сяхоу Дань взмахнул веером и с изысканной учтивостью произнес: — Моя фамилия Сяхоу.

На мгновение в лодке воцарилась тишина.

Один за другим ученики встали, не в силах оторвать от него взгляда: — Принц… Принц…

Сяхоу Дань: — Меня зовут Дань.

Юй Ваньинь, словно боясь, что ее вот—вот раздавят, сжала пальцы ног. Она должна была находиться на дне лодки, а не внутри нее.

Затем Сяхоу Дань указал на нее: — Это злая наложница Юй Ваньинь, которая принесла несчастье в страну.

Императорская гвардия активно окружала их.

Ученые, которые до этого момента стояли неподвижно, наконец пришли в движение и, в смятении, опустились на колени, их лица посерели от страха.

Лишь два человека все еще твердо стояли на ногах, отказываясь преклонить колени.

Среди них, конечно, были Ли Юньси и Ду Шань, который ранее с большим энтузиазмом поддержал идею.

В этот момент Ли Юньси осознал, что может быть обречен на смерть, но он оставался спокойным, с негодованием глядя на нечестивую пару. Однако у Ду Шаня дрожали ноги, но он упрямо отказывался проигрывать Ли Юньси, поскольку считал, что лицо — это самое важное.

Сяхоу Дань, император, махнул рукой, отпуская императорскую стражу: «Пожалуйста, все встаньте».

Казалось, ему совсем не было неловко, словно люди, которые только что говорили о восстании против него, здесь не присутствовали.

«Вы все знаете только то, что жесткая политика тирана вредит народу, не зная, что я, как император, уже отстранен от дел. Текущие дела двора наполовину контролируются вдовствующей императрицей, а наполовину — принцем Дуанем. Они используют моих людей в качестве ставки, играя в азартные игры раз за разом. Мое сердце пронзает острая боль, но у меня нет другого выхода. Сегодняшняя встреча — это только для того, чтобы открыть это искреннее сердце всем вам».

Он снова махнул рукой, и ученые, чувствуя себя неловко, вернулись на свои места.

Только Ли Юньси продолжал стоять, вытянув шею: — Если ваше величество обладает таким добрым сердцем, то почему бы не реформировать императорские экзамены и не привлечь таланты более открыто? Вместо того чтобы встречаться с нами тайно, как с ворами, такое поведение не соответствует достоинству императора.

— Как я уже говорил ранее, есть неизбежные трудности, — ответил Сяхоу Дань. — За мной наблюдает слишком много глаз, и даже незначительная корректировка императорского экзамена немедленно встретит сопротивление со всех сторон. Если бы императорская стража не была столь бдительна, ваши выдающиеся работы никогда бы не оказались на моём столе. На данный момент я могу общаться с вами только тайно, а затем постепенно планирую назначить вас на соответствующие должности, где вы сможете в полной мере раскрыть свои таланты.

Он вздохнул и произнёс: «Как только вы войдёте в придворные круги, вы непременно станете целью вдовствующей императрицы или фракции принца Дуаня. Вас могут поглотить, использовать или выступить против вас, вовлекая в свои интриги. Когда этот день настанет, я надеюсь, что вы не забудете слова боли и высокие амбиции, которые мы сегодня высказали на этой лодке. Держитесь прямо и станьте опорой для государства Ся».

Юй Ваньинь была поражена.

Только послушайте, это было настолько трогательно, что хотелось плакать.

Каким бизнесом занимался этот генеральный директор, чтобы обладать такими актёрскими способностями?

У двоих из учеников уже покраснели глаза. Юй Ваньинь узнала в одной из них Эр Лань, талантливую женщину, переодетую мужчиной, а в другой — Ду Шаня, который дрожал, но ранее отказывался преклонить колени.

Ду Шань с чувством произнёс: — Ваше величество возлагает на нас такие большие надежды, это поистине…

Ли Юньси с иронией добавил: — Поистине нелепо!

Сяхоу Дань и Юй Ваньинь обменялись взглядами, словно спрашивая: «О чём это они?»

Ли Юньси с возмущением воскликнул:

— Как же легко даются вам слова! Вы используете трудности как предлог, чтобы превратить ученых из скромных семей в пешки, рисковать их жизнями, проливать кровь, свергнуть вдовствующую императрицу и устранить принца Дуаня.

Вы говорите, что не можете выразить свою волю из—за трудностей, но разве это единственная причина? Если у вас, как у могущественного императора, даже нет таких обязательств, зачем притворяться, что вы цените талант и заставляете других быть вашей опорой?

Сяхоу Дань не смог промолчать:

—…

Это прозвучало как рифма.

Бэй Чжоу, который стоял в углу, скрестив руки на груди, слегка пошевелился, словно хотел подойти и ударить его. Сяхоу Дань почти незаметно покачал головой.

Ли Юньси, сжимая зубы, повысил голос:

— В моей деревне, в каждом доме, простые люди трудятся от рассвета до заката, занимаясь сельским хозяйством и ткачеством в течение всего года. Однако собранного зерна едва хватает, чтобы прокормить их. Вскоре после моего рождения, в неурожайный год, мои родители, заливаясь слезами, уморили моих младших брата и сестру голодом…

Неужели такие налоги идут туда, куда нужно? Центральная армия уже много лет ведёт войну с государством Янь, но в жалованье солдатам на тридцать процентов подмешивают песок! Ваше величество, ваше величество, вы когда—нибудь открывали глаза, чтобы увидеть всё это?

Ду Шань, запаниковав, сказал:

— Брат Ли, не стоит заходить так далеко…

Ли Юньси с насмешкой спросил:

— Кто сказал, что если они смогут встретиться с императором, то будут биться лбами о землю и возражать даже до смерти? Император прямо перед вашими глазами, почему все замолчали?

Лицо Ду Шаня покраснело, и он потерял дар речи.

В этот момент Юй Ваньинь стало очень стыдно.

Она происходила из обычной семьи среднего класса, была простым рабочим, и в школе её никогда не учили, как спасать страну. Когда она оказалась в книге, у неё всегда было ощущение нереальности происходящего, и она не могла сопереживать страданиям бумажных персонажей. Собирая этих учёных, она действительно не думала, что столкнётся с подобными вопросами.

Но… она больше не могла быть уверена, что не является бумажным персонажем.

Неужели страдания других бумажных персонажей были настолько фальшивыми?

После шквала обвинений Ли Юньси Сяхоу Дань был ошеломлён и молчал. Юй Ваньинь не удержалась и добавила: «Его величество действительно имел дело с министром доходов, это вызвало настоящий переполох, вы все, должно быть, слышали об этом».

Ду Шань, стоявший рядом с ними, долго не решался заговорить, но наконец, после нескольких попыток, произнес:

— Когда в прошлом месяце пришли известия, простые люди в моём родном городе были так счастливы! Они возжигали благовония и молились о благословении вашего величества.

Он не стал продолжать.

Юй Ваньинь ощутила внезапный удар, словно её ударили по лицу.

После кончины министра доходов фракция вдовствующей императрицы поспешила назначить на его место нового чиновника.

Не произнося ни слова, она могла догадаться, что уровень жизни людей ничуть не улучшился. Все эти ароматические палочки, которые зажигали в каждом доме, оказались напрасными.

Ли Юньси разочарованно покачал головой, явно не желая продолжать разговор, и повернулся, чтобы уйти.

Как только он сделал шаг, имперские гвардейцы пришли в движение. Все понимали, что этому человеку нельзя позволить уйти — питая такую ненависть и зная о тайном заговоре Сяхоу Даня, он был подобен бомбе замедленного действия.

Ду Шань позвал его дрожащим голосом:

— Брат Ли!

Императорская стража мгновенно обнажила мечи. Ли Юньси, не дрогнув, шагнул вперед, явно намереваясь пролить кровь на раскрашенную лодку.

— Подождите! — воскликнула Юй Ваньинь.

Она подбежала к Ли Юньси и взволнованно заговорила:

— Учёный… Ли, его величество пришёл сюда сегодня не для того, чтобы втянуть вас всех в придворные интриги. В целом, смерть тех, кто занимает свои должности, не выполняя свои обязанности, включая императорскую семью, не имела бы большого значения. Но в чём вина простых людей?

Учёные в изумлении уставились на неё.

— Кого вы только что упомянули? — спросили они.

Ю Ваньинь ответила:

— Но текущая ситуация уже такова: неравномерное налогообложение, коррумпированные чиновники, безудержная коррупция, пустая казна. Наши возможности ограничены, и мы действительно не сможем исправить это вовремя. Нам нужна ваша помощь.

Она низко поклонилась и искренне сказала:

— Я не красноречива, я не могу объяснить великие принципы. Я могу только умолять вас всех, не ради какого—то тирана или злой наложницы…

Ученые с удивлением посмотрели на Сяхоу Даня.

Сяхоу Дань никак не отреагировал на их реакцию.

Юй Ваньинь: — Подумайте о своём родном городе и старейшинах!

Она снова низко поклонилась и, подняв голову, обнаружила, что Ли Юньси смотрит на неё с непонятным выражением лица.

Юй Ваньинь смахнула слезу, удивившись своему актёрскому мастерству. Однако, с другой стороны, она не была уверена, что всё ещё играет.

— Ваше величество, благородная супруга, — заговорил тихий, худощавый учёный. — Этот простолюдин родился с тяжёлой болезнью, и ему оставалось жить всего два или три года.

Юй Ваньинь вспомнила, что этого человека звали Чэнь Цзиньтянь. В оригинальном тексте он не принадлежал к фракции принца Дуаня, но посвятил всё своё сердце стране и неустанно трудился в течение двух лет.

Затем наступила засуха, и, наблюдая за выжженными посевами и умирающими от голода телами, он умер, сожалея о том, что не родился в лучшие времена.

Его братья, обладая безграничной божественной силой, приносили жертвы небесам, а принц Дуань, на глазах у всех, совершил подношение вина, поклявшись отомстить за брата, и вскоре после этого поднял бунт.

Чэнь Цзиньтянь: — Могу я спросить ваше величество, смогу ли я в оставшейся мне жизни увидеть мир и процветание, благоприятную погоду и обильные урожаи?

Сяхоу Дань некоторое время пристально смотрел на него, а затем торжественно произнес: — Это обещание императора.

Чэнь Цзиньтянь, слабо улыбнувшись, опустился на колени и сказал: — Я готов служить Вашему величеству всеми своими скромными способностями.

В течение двух часов все ученые мирно сидели вместе, обсуждая что—то с Сяхоу Данем, а затем заказали крепкое вино, чтобы выпить его в компании.

Сяхоу Дань и Юй Ваньинь лично проводили их обратно на рыбацкую лодку, наблюдая, как они переодеваются и убирают удочки.

Не успели они даже повернуться, чтобы вернуться в хижину, как услышали треск.

Рыбацкая лодка, находившаяся неподалеку, начала быстро тонуть прямо на их глазах.

Это произошло так внезапно, что все были ошеломлены.

Сяхоу Дань, мгновенно осознав опасность, крикнул: — Императорская стража, поворачивайте и спасите их!

Несколько ученых, которые умели плавать, быстро покинули рыбацкую лодку и поплыли к лодке Юй Ваньинь, в то время как остальные тщетно пытались вычерпать воду.

В этот момент спокойное водное пространство внезапно нарушилось. Ученые, которые уже преодолели половину пути, внезапно задохнулись и начали бороться за свою жизнь. Позади них из ниоткуда появились несколько убийц!

Юй Ваньинь закричала, увидев, как по воде разлилось темно—красное пятно — убийца уже перерезал горло Ду Шаню.

Императорские гвардейцы Сяхоу Даня ринулись в воду, чтобы сразиться с нападавшими и защитить ученых.

Бэй Чжоу стоял на носу, его взгляд метался по сторонам с молниеносной скоростью. Он указал на место на берегу и коротко сказал: «Там».

Как только он произнес эти слова, без видимого движения что—то молниеносно вылетело из его поднятого рукава и устремилось прямо к берегу!

За этим последовал громкий «лязг» с берега, когда кто—то преградил ему путь.

Только тогда Юй Ваньинь заметила место, на которое он указывал. Там действительно стояли несколько фигур, одна из которых была скрыта за другими.

Хотя она не могла разглядеть их лиц, она была уверена, что это был Сяхоу Бо.

Из рукава Бэй Чжоу доносились непрерывные звуки «вжик—вжик», пока он продолжал атаковать. Охранники Сяхоу Бо подняли мечи, чтобы защититься, и постепенно напрягались, уклоняясь влево и вправо. Вскоре один из них упал.

Убийцы, находившиеся в воде, почувствовали опасность и отвлекли нескольких человек, чтобы помешать Бэй Чжоу.

Императорская стража Сяхоу Даня немедленно одержала верх, защищая ученых, которые с криками о помощи плыли к раскрашенной лодке.

Юй Ваньинь огляделась и увидела на лодке две деревянные бочки для спасения людей, к каждой из которых была привязана веревка. Она быстро подняла их и бросила в сторону людей: «Хватайтесь!»

Ли Юньси, будучи физически сильным, не нуждался в помощи императорской стражи и поплыл быстрее всех, ухватившись за одну из деревянных бочек. Юй Ваньинь быстро потянулась на веревке.

Провисшая веревка внезапно натянулась!

Наемный убийца, раненый в схватке и лишившийся своего оружия, затаился под водой, выжидая подходящего момента. Внезапно он вынырнул на поверхность и схватил Ли Юньси. Ли Юньси отчаянно сопротивлялся, но убийца крепко держал его, стараясь утянуть под воду.

Ли Юньси, задыхаясь от воды, наконец, позвал на помощь: «Помогите, кхе—кхе—кхе…»

Юй Ваньинь изо всех сил потянула за веревку: «Не отпускайте!»

Однако она не смогла справиться с весом на другом конце, и ее тело соскользнуло к краю лодки. В этот момент сзади протянулись еще две пары рук и схватили веревку.

Сяхоу Дань стиснул зубы: «Я тоже не могу противостоять ему».

Юй Ваньинь резко ответила: «Заткнись, перетягиватель каната!»

— Принц Дуань уже здесь, каков результат твоего эксперимента? — раздался голос позади.

— Меня это больше не волнует.

То ли Сяхоу Бо предвидел это место, то ли он просто выследил их, но он наконец—то появился.

Он пришел, чтобы убить всех ученых прямо на их глазах.

Это был акт контроля и запугивания одновременно.

Он хотел напугать их, не оставив даже мысли о сопротивлении.

Учитывая ее трусливый характер, Юй Ваньинь должна была бы сейчас испытывать ужас.

Однако, как известно, крайности порождают свою противоположность.

Юй Ваньинь была в ярости.

Она всегда считала, что с точки зрения принца Дуаня, который с детства страдал от жестокого обращения вдовствующей императрицы и издевательств Сяхоу Даня, и едва выжил до того момента, когда смог обосноваться в своей резиденции, а затем увидел коррупцию в придворной политике и захотел захватить власть, все его действия имели свои причины.

Но эти несколько человек, борющихся в воде, были будущими столпами государства и последней надеждой на стабилизацию положения в Империи Ся.

Если он был бумажным персонажем, то он убивал невинных.

Если он пришёл с более высокого уровня и всё ещё мог с лёгкостью отдавать приказы об их уничтожении, зная, кто они такие, то ради своего будущего гегемона в хаотичные времена он вынес бесчисленному количеству людей смертный приговор ещё до начала засухи!

— Я не могу победить его, в этом он победил, — Юй Ваньинь крепко держалась за грубую веревку, её ладони были изодраны и кровоточили. — Но даже если он бог, я никогда не подчинюсь!

Ладони Сяхоу Дана тоже кровоточили. Услышав, что она говорит сквозь стиснутые зубы, он спросил: — Что ты сказала?

Юй Ваньинь, с набухшими венами, взревела к небесам: — Пошёл он на х**!!!

Этот крик, который, казалось, разрывал её горло, эхом разнесся по озеру, нарушая тишину.

Юй Ваньинь сфокусировала взгляд на фигурах на берегу. Они были так далеко, что она не могла различить черты их лиц, но ей показалось, что на лице одного из них появилась заинтересованная улыбка.

Гнев придал Юй Ваньинь храбрости, и внезапно в её руках появилась звериная сила. Убийца, который уже долгое время боролся с Ли Юньси, был измотан. Он не ожидал её внезапного нападения, и она потянула его за собой, невольно подталкивая к нарисованной лодке.

Кровь сочилась между пальцами Юй Ваньинь, капля за каплей стекая по веревке.

Внезапно противостоящая сила исчезла, и она отшатнулась назад, наткнувшись на Сяхоу Даня.

В конце концов, у убийцы иссякли силы, он отпустил Ли Юньси и пошёл ко дну один. Ли Юньси вынырнул, держа в руках деревянную бочку и непрерывно кашляя.

Но только они начали расслабляться, как из воды появилась пара рук и яростно схватила Ли Юньси за шею!

Убийца притворился мёртвым!

Юй Ваньинь взглянула в выпученные глаза Ли Юньси, и её охватил страх. Она отчаянно закричала: «Помогите!»

В следующую секунду какая—то фигура взлетела, как дикий гусь, и наступила на голову убийцы, с треском отправив его на тот свет.

Бэй Чжоу наконец—то расправился с врагами, стоявшими перед ним, и у него было время навести порядок на поле боя.

Юй Ваньинь задрожала, оглядываясь по сторонам. Кроме Ду Шаня, которому перерезали горло в самом начале, все остальные ученики были спасены.

Эти убийцы, изначально многочисленные и могущественные, в несколько раз превосходившие императорских гвардейцев Сяхоу Даня, героически сражались, но легко отступили. Битва закончилась разочарованием, и фигуры на берегу тоже в какой—то момент отступили.

Оставшиеся в воде убийцы полностью утратили свой боевой дух и поплыли к берегу.

Бэй Чжоу посмотрел на Сяхоу Даня.

Сяхоу Дань сказал: «Не оставляй никого из них в живых».

Бэй Чжоу кивнул и, не раздумывая, покончил с дезертирами. Затем он нырнул в воду, чтобы отыскать и убить последнего выжившего, который задержал дыхание.

Трупы плавали по всему озеру, окрашивая его в кроваво—красный цвет.

Ученые снова оказались на борту яркой лодки, все в разной степени ранены и промокли. Они укрылись в каюте, и только императорские гвардейцы помогали им временно залечить раны.

Бэй Чжоу достал из—за пазухи пузырек с лекарственным порошком и попросил Сяхоу Даня и Юй Ваньинь: «Дайте мне ваши руки».

Когда четыре руки были протянуты вперед, все имперские гвардейцы опустились на колени: «Мы заслуживаем смерти».

Бэй Чжоу, с покрасневшими глазами, начал посыпать лекарственный порошок: «Я не должен был позволить этому человеку умереть так быстро».

Юй Ваньинь покачала головой, глядя на лежащий неподалеку труп с закрытым лицом — Ду Шаня уже извлекли.

Всего четверть часа назад этот человек был полон надежд и распивал с ними крепкое вино. В оригинальном тексте говорилось, что, хотя он и был несколько робок и боялся неприятностей, потому что заботился о своем имидже и не хотел проигрывать своим коллегам, в конце концов он стиснул зубы и смирился с трудностями, став хорошим чиновником, который приносил пользу своей стране.

Юй Ваньинь, стараясь не встречаться взглядом с окружающими, отошла в угол хижины. Эр Лань, свернувшись калачиком, отказывалась от помощи императорских стражников, которые хотели перевязать ее раны, и напряженно смотрела в пол.

Юй Ваньинь сняла верхнюю одежду и накинула ее на плечи подруги:

— Вы в порядке?

Эр Лань резко подняла голову, на ее лице отразилась настороженность. Юй Ваньинь ободряюще улыбнулась и произнесла самым тихим голосом:

— Не стоит беспокоиться, это просто чтобы вам было теплее.

Эр Лань улыбнулась в ответ.

Сяхоу Дань стоял, прислонившись спиной к стенке лодки, погруженный в свои мысли.

После того как ученые перевязали свои раны, выпили горячего чая и успокоились, Сяхоу Дань, наконец, заговорил:

— Все убийцы, которые прятались под водой, мертвы. Даже если они подслушали наш разговор внутри лодки, они не смогут передать его дальше. Вы все были замаскированы, и принц Дуань не должен был узнать, кто вы такие. Но я не могу гарантировать этого. Если он узнает, с кем я встречался сегодня, боюсь, ваши имена уже есть в его списке на убийство.

Юй Ваньинь и ученики взглянули на него с высоты своего роста.

Сяхоу Дань: – После этого инцидента вы всё ещё хотите рискнуть и обратиться в суд? Чтобы не привлекать внимания при поступлении на официальные должности сейчас, вам следует сменить имя, отказаться от своей прежней репутации и даже на долгое время покинуть родной дом. На императорских экзаменах в следующем году я найду других людей, которые воспользуются вашими прежними именами, чтобы дополнить эту ложь.

Юй Ваньинь подумала: – Это умный метод — принц Дуань и Се Юньэр никогда не видели настоящих лиц этих кандидатов, они знают только их имена. Таким образом, когда принц Дуань попытается найти людей по списку, который дала ему Се Юньэр, он обнаружит несколько подделок.

Сяхоу Дань сменил тон: – Если вы сейчас думаете об отступлении, это понятно. Однако вы уже были причастны к государственным секретам, поэтому я не могу позволить вам вернуться домой самостоятельно, пожалуйста, поймите.

Ли Юньси, глядя на фиолетово—черные следы пальцев на своей шее, почувствовал себя подавленным. Он спросил: «Что будет делать ваше величество? Вы обнажите мечи, чтобы убить меня, как только что?»

Сяхоу Дань, улыбаясь, ответил: «Нет. Я найду место, подальше от этой опасной ситуации, где вы сможете жить. Вам не нужно будет разрабатывать стратегии или выступать в роли советников. Ваша задача — сосредоточиться на учебе. Когда ситуация в столице стабилизируется, независимо от того, кто займет трон, вы останетесь ценными и незаменимыми талантами».

Ученые обменялись взглядами.

Через мгновение Сяхоу Дань уже сидел в карете, возвращаясь во дворец. Он спросил: «У тебя все еще болят руки?»

Юй Ваньинь, помолчав две секунды, покачала головой: «Лекарство дяди Бэя действительно хорошее. А как твои дела?»

— Я тоже в порядке. Когда вернёмся, давай промоем его спиртом, – сказал Сяхоу Дань, не замечая её необычного настроения. Он всё ещё был погружён в свои мысли. – Как ты думаешь, что происходит с принцем Дуанем?

Ю Ваньинь: – Он словно из бумаги.

— На этот раз ты уверена?

— Да. Я успокоилась и всё обдумала.

Ю Ваньинь продолжила: – У него нет более высоких перспектив, поэтому он отправил людей в обе локации А и В, не учитывая боевые способности дяди Бэя. Его решение убивать людей у нас на глазах изначально было сделано для устрашения, верно? Если ты скажешь, что даже его поражение было преднамеренным, я в это не поверю. Сегодняшняя неудача не только подняла боевой дух других, но и заставила меня усомниться в его силе, что совсем не идёт ему на пользу… хотя, безусловно, идёт на пользу тебе.

Последнее предложение было подчеркнуто.

Перед расставанием, после речи Сяхоу Даня, все без исключения учёные решили явиться в суд в качестве официальных лиц.

Ли Юньси и Ян Дуоцзе, которые и так были радикалами в оригинальном романе, взяли на себя инициативу. За ними последовали более спокойные Ван Чжао и Эр Лань. Наконец, Чэнь Цзиньтянь произнес: «У этого простолюдина осталось мало времени, я не могу ждать».

Даже Юй Ваньинь не ожидала, что сегодняшняя дискуссия пройдет так гладко. Хотя один ученый погиб, Сяхоу Дань сумел завоевать всеобщее доверие.

Глядя на боевой дух в их глазах, гнев Юй Ваньинь постепенно утих.

Всё было слишком хорошо.

Невероятно хорошо.

Сяхоу Дань сказал: «Действительно, с этими помощниками мы можем представить, как просо Янь начнёт распространяться уже сейчас. У нас будут люди, которые будут консультировать по экономическим вопросам. Наконец, это будет не просто мозговой штурм вдвоём…»

Юй Ваньинь села напротив него, несколько секунд боролась с собой и наконец заговорила: «Генеральный директор Дань».

— Хм? — спросил Сяхоу Дань.

— Чтобы принц Дуань, как персонаж из бумаги, узнал о нашем местонахождении, кто—то должен был передать ему информацию. Однако сегодняшний маршрут был известен только дяде Бею и императорской гвардии, а в оригинальной истории они были преданы вам до последней секунды. Ученые не знали, кто вы такой, до нашей встречи, поэтому они не могли ничего рассказать. Итак…

Сяхоу Дань погрузился в раздумья:

— Я тоже об этом думал. Но в оригинальном тексте принц Дуань не был таким безжалостным, не так ли? Когда у него всё шло гладко как у главного героя, ему не нужно было становиться злодеем. Но теперь, когда мы переместились и изменили ситуацию, разве он тоже не изменился?

Юй Ваньинь медленно отвела взгляд:

— Ты прав, похоже, нам нужно проводить расследование медленно.

Мог ли Сяхоу Дань сам привести принца Дуаня?

И ещё один вопрос возник: был ли это принц Дуань на берегу?

Возможно ли, что принца Дуаня с самого начала держали в неведении, и он отправился только в локацию А, а всё, что произошло в локации Б на озере, было организовано самим Сяхоу Данем?

Пожертвовав одним бумажным персонажем ради большей выгоды… В конце концов, когда он был во дворце, он, похоже, не слишком ценил жизни бумажных персонажей.

Но даже если бы она, Юй Ваньинь, стала святой прямо сейчас, бумажные персонажи всё равно умирали бы тысячами. Они бы погибали от засухи, на войне и на пути принца Дуаня к власти.

Чтобы предотвратить всё это, возможно, смерть некоего Ду Шаня сейчас…

Юй Ваньинь почувствовала острую боль в ладони и осознала, что её рука сжалась в кулак.

Она ощутила необъяснимый гнев, который поднимался внутри неё. Хотя она ещё не нашла убедительных доказательств, она уже начала придумывать оправдания для Сяхоу Даня.

По правде говоря, ей вообще не следовало ожидать от Сяхоу Даня настоящей доброты. Корпоративный раб не может требовать от коллег настоящей доброты; такие ожидания обычно предназначаются для… Она не хотела знать.

Поскольку принц Дуань сегодня убедился в мастерстве дяди Бэя, он, чтобы запутать дело, использовал свою технику уменьшения костей, принял женскую внешность и стал новой матроной во дворце Благородной супруги.

Новый образ Сяхоу Даня, который в глазах общественности стал исключительно доброжелательным по отношению к супруге Се, невозможно было разрушить, поэтому он не стал сопровождать их обратно во дворец Благородной супруги. Юй Ваньинь занялась лечением ран на руках в одиночестве, придумав предлог, чтобы успокоить паникующую Сяомэй.

Сяомэй: — Мисс, с такой травмой, как вы будете выступать на Фестивале цветов через несколько дней?

Юй Ваньинь: — Выступать? Зачем мне выступать?

Сяомэй: — Конечно, ведь Его величество попросил супругу Се исполнить танец. Она недавно была в центре внимания, и мы не можем позволить ей затмить вас! — взволнованно произнесла она. — Или, может быть, вы споёте песню?

Юй Ваньинь не проявила особого интереса, но ей было любопытно проверить некоторые навыки, доставшиеся от первоначального владельца. Она осторожно спросила: — Как ты думаешь, я хорошо пою?

Сяомэй, обеспокоенная, произнесла: — Впереди ещё несколько дней, может быть, мисс сможет попрактиковаться?

Юй Ваньинь: — Хорошо, но у меня нет очков навыков.

Чжан Сань уже некоторое время жил в этом аду, каждую минуту молча наблюдая за словами и поступками древних людей, боясь, что одно неверное слово выдаст его. Маленький наследный принц каждый день занимался уроками, и ему приходилось наверстывать упущенное, начиная с каллиграфии и заканчивая непонятными древними текстами.

К счастью, прежний наследный принц всегда был молчаливым, поэтому его ежедневная немота не вызывала ни у кого удивления. Что касается учёбы, то, как бы плохо он ни писал, ни один учитель не смел ругать наследного принца — возможно, это был единственный положительный момент в его новой жизни.

Однако его душа всё ещё принадлежала ученику средней школы, и теперь, когда его тело также было молодым, он бродил по этому мрачному дворцу, постоянно ощущая свою уязвимость.

Перед переселением он лишь мельком ознакомился с кратким содержанием этого романа и смутно помнил, что главной героиней была переселившаяся супруга. Однако он не мог вспомнить её имени.

Он пытался найти родственную душу, пристально рассматривая каждую супругу, с которой ему доводилось сталкиваться. Но как наследному принцу ему было неловко общаться с императорским гаремом, и эти несколько секунд пристального изучения мало что могли ему рассказать.

Однажды, когда супруги почтительно склонились перед вдовствующей императрицей, он отважился на смелый шаг. Приблизившись к ней, он произнёс вслух: «Императорская бабушка, в последнее время было так жарко, что ваш внук хотел бы жить в ледяной комнате и никогда не выходить оттуда».

Был ли этот намёк достаточно прозрачным? Мог ли кто—то другой, кто тоже прибыл сюда, услышать его слова?

Однако все супруги, склонив головы, продолжали погружаться в свои дворцовые интриги, даже не удостоив его взглядом.

Только вдовствующая императрица сделала ему строгий выговор: «Как наследник, ты не должен бояться жары или холода или искать удовольствий».

Чжан Сань: «…»

Он понял, что так больше не может продолжаться. Ему необходимо было найти способ оставить заметный след, который мог бы увидеть только его родственная душа.

Тема цветочного фестиваля была очень интересной. Каждая супруга выбрала свежий цветок, чтобы украсить им свои волосы, а также соответствующую одежду и аксессуары. Каждый цветок, словно распустившись, занял своё место, создавая на банкете атмосферу благоухания и красоты.

Возможно, вдовствующая императрица посчитала эту сцену неподходящей для несовершеннолетних, или же она постоянно избегала контактов между Сяхоу Данем и его сыном. Поэтому она не привела наследного принца с собой.

Се Юньэр, украшенная красивым цветком из крабовой яблони, грациозно исполнила сольный танец под названием «Направление на сияющую Луну».

Она хорошо подготовилась к выступлению, заранее проинструктировав музыкантов и обучив их аккомпанементу. Однако из—за того, что её память не идеальна, конечный результат получился немного фальшивым.

На этот раз Сяхоу Даню, как ни странно, удалось сдержать смех. Возможно, это было потому, что он действительно не слышал эту песню раньше. Он сохранял полное спокойствие и даже нашел время, чтобы выразить восхищение.

Се Юньэр закончила свой танец, взмахнув веером, и грациозно поклонилась.

Сяхоу Дань: — Хорошо, хорошо, иди сядь сюда.

Се Юньэр, проходя мимо Юй Ваньинь, чтобы сесть справа от императора, взглянула на неё и произнесла с кокетством: — Благородная супруга Юй, интересно, смогу ли я когда—нибудь увидеть танец вашей сестры?

Ю Ваньинь: —…

В оригинальной истории произошло то же самое, но роли были переставлены. Именно Юй Ваньинь, в то время находящаяся на пике своего влияния, пригласила Се Юньэр на танец, надеясь увидеть её смущённой. Однако Се Юньэр, шокировав всех своим «Направлением на сияющую Луну», разрушила планы Юй Ваньинь.

Неожиданно, несмотря на то, что судьба изменилась, Се Юньэр сделала тот же выбор.

Сражаться, когда находишься у власти, и сражаться, когда в немилости — почему ты так одержима дворцовыми интригами?

Се Юньэр, прислуживавшая императору той ночью, проснулась с полной потерей памяти. Дворцовые слуги рассказали ей, что она была очень напугана и вела себя как сумасшедшая.

Она знала, что не может быть такой хрупкой; должно быть, что—то было не так с той миской противозачаточного супа. Хотя он и назывался «Противозачаточным супом», возможно, это был какой—то другой яд.

Что она сказала, когда сошла с ума?

Увидев, что тиран не рассердился, а начал свои ухаживания в деревенском стиле, она, вероятно, не сказала ничего опасного.

Однако… Уловка Юй Ваньинь, заставившая её выпить чашу с лекарством, имела дурные намерения!

Тайная встреча

Тестирование

Между тем, чтобы вызвать у неё подозрения и заставить её потерять надежду, он решил действовать, используя тактику подозрения.

Головная боль стала невыносимой, перед глазами Сяхоу Даня появился чёрный туман. Он выдавил из себя довольно коварную улыбку и произнёс: «Я не помню».

Юй Ваньинь, потеряв надежду, повернулась и ушла.

Сяхоу Дань помнил только, как она открыла дверь и вышла, а также вопросительный голос дворцового стражника снаружи. После этого его окутала темнота.

— Наследный принц.

Чжан Сань, услышав голос, поспешно обернулся и почтительно произнёс: «Императорская бабушка».

Дворцовые слуги, которые стояли вдалеке и прислуживали ей, также прекратили свою работу, чтобы выразить своё почтение.

Полная достоинства женщина оглянулась ему за спину и спросила: «Что ты здесь делаешь?»

— Отвечая на вопрос Императорской бабушки, хочу сказать, что несколько дней назад состоялся Фестиваль цветов. После того как ваш внук увидел, как всё устроено в Императорском саду, у него возникла идея посадить цветы для Императорской бабушки.

Чжан Сань ежедневно подслушивал разговоры древних людей, поэтому теперь он говорил более естественно: — Ко дню рождения Императорской бабушки эти цветы должны распуститься, что станет идеальным поздравлением с этим событием.

Выражение лица вдовствующей императрицы слегка смягчилось: — Я заметила, что расположение этих цветочных саженцев, кажется, имеет какой—то особый дизайн.

Чжан Сань натянуто улыбнулся: — Императорская бабушка проницательна. Это изображение двух драконов, играющих с жемчужиной, символизирует благоприятность.

Он долго не слышал ответа.

Чжан Сань несколько встревоженно поднял голову.

Вдовствующая императрица, выражение лица которой стало холодным, произнесла: — Империи Ся нужен только один настоящий дракон.

Чжан Сань, пребывая в недоумении, ответил: —…

Как мне реагировать на это?

Вдовствующая императрица, взглянув на его растерянное лицо, почувствовала жалость.

— Твоя мать умерла рано, а император уже нашел новую любовь. Скоро он назначит новую императрицу, и после этого появится новый наследный принц. В этом огромном дворце только я забочусь о тебе.

У Чжан Саня была лишь одна мысль: сегодня он должен порадовать вдовствующую императрицу. Ведь эти цветочные саженцы были его единственной надеждой на признание персоны из его мира.

Внезапно его осенило, и он поклялся:

— Императорская бабушка неправильно меня понимает. Те два дракона, которых я посадил, символизируют вас и вашего внука.

Вдовствующая императрица молчала.

Чжан Сань нервно ждал.

Наконец, вдовствующая императрица улыбнулась:

— Вот это мой хороший внук. Не волнуйтесь, во дворце не появятся новые сыновья императора.

Поскольку Сяхоу Дань в последнее время предпочитает менять свои стороны, сегодня вечером должна была прийти очередь Се Юньэр прислуживать в спальне.

Се Юньэр, полностью одетая, пришла в императорскую опочивальню, но была остановлена у главного входа.

Охранник сказал ей: «Его величество уже удалился».

«Так рано?» — удивилась Се Юньэр, заподозрив, что это Юй Ваньинь создает проблемы. Она прикусила губу и, достав из рукава осколок серебра, протянула его охраннику: «Мой дорогой господин…»

Меч стражника со звоном выскользнул из ножен на три дюйма.

Се Юньэр была сильно поражена и быстро отступила назад.

— О, дорогая супруга Се, — главный евнух Ань Сянь распахнул дверь и с улыбкой произнес: — К сожалению, сегодня у его величества болит голова, и он очень раздражителен. Он приказал никого не впускать. Пожалуйста, вернитесь, супруга.

— Мастер Ань, говоря об этом, Юньэр изучала некоторые техники массажа, — Се Юньэр, очаровательно улыбнувшись, вновь попыталась засунуть руку в рукав. Однако, заметив, что Ань Сянь смотрит на нее с хмурым выражением лица и качает головой, она остановилась как вкопанная.

В императорской опочивальне.

Наконец, Бэй Чжоу не смог сдержать своего любопытства. Он нанес немного лекарственного масла на ладони, потер их друг о друга, чтобы согреть, и потянулся к человеку, лежащему на кровати с закрытыми глазами.

Однако, прежде чем он успел коснуться висков мужчины, холодная рука схватила его за запястье.

Плотно закрытые глаза внезапно открылись, и темные зрачки наполнились яростью, которую он с трудом подавил, узнав посетителя.

— Не прикасайтесь ко мне, дядя Бэй, — произнес он.

Бэй Чжоу с сочувствием произнес:

— Вам так больно, позвольте дяде помассировать вас, вам станет легче.

Сяхоу Дань, однако, продолжал крепко держать его за запястье.

Бэй Чжоу, не находя себе места, воскликнул:

— Ах, почему болезнь внезапно обострилась? — войдя во дворец, он уже проверил каждый уголок и перепробовал все блюда Сяхоу Даня, но так и не смог найти никакого яда.

Сяхоу Дань слегка скривил свои бескровные губы и предположил:

— Возможно, у меня опухоль в мозгу.

— Ерунда, разве дядя не проверил ваш пульс? Ничего подобного нет.

Сяхоу Дань пробормотал:

— Только компьютерная томография могла бы сказать наверняка.

— Что?

— Ничего. Дядя, я хочу сладкой каши.

Бэй Чжоу тут же встал:

— Дядя приготовит это для вас.

После того как он отошел на некоторое расстояние, к нему тихо приблизилась фигура и опустилась на колени у кровати.

Сяхоу Дань некоторое время смотрел на полог кровати, а затем вздохнул: – Иди и пригласи мастера Бая.

Се Юньэр отошла довольно далеко, все еще не в силах поверить, что ее отослали.

Император был без ума от нее, позволил ей управлять гаремом и только что избавился от заноз в ее душе. Как могла ситуация измениться в одночасье? Даже этот вечно льстивый Ань Сянь осмелился выразить свое отношение!

Согласно дворцовой театральной постановке, в этот момент, конечно же, начался дождь.

Се Юньэр не взяла с собой зонт и гуляла одна под пронизывающим ветром и дождем, а в ее голове звучала фоновая музыка эрху[1].

Теперь ей предстояло узнать, не скрывается ли за плотно закрытой дверью императорской спальни очаровательная Юй Ваньинь.

Се Юньэр обошла дворец Благородной супруги по кругу.

К своему удивлению, она обнаружила, что Юй Ваньинь не только находится во дворце, но и сидит в одиночестве в коридоре, держа дворцовый фонарь и глядя на дождь. Мокрые волосы прилипли к её щекам, делая её прекрасное лицо необычно бледным.

Се Юньэр, наблюдая эту сцену, была поражена: «Как ты можешь выглядеть более несчастной, чем я в такой ситуации?!»

Она остановилась, собираясь отступить, когда Юй Ваньинь с удивлением оглянулась: «Это сестра Юньэр?»

Она пригласила Се Юньэр в коридор, чтобы укрыться от дождя: «Сестра, разве вам не следует прислуживать императору сегодня вечером? Почему вы здесь?»

Опустив голову, Се Юньэр ответила: «Его величество нездоров и уже удалился».

Сяхоу Дань болен? Юй Ваньинь была поражена этой новостью.

Во второй половине дня, когда они были в императорском кабинете, он упомянул о головной боли. После её ухода стало ли ему хуже?

Или, возможно, он просто притворялся больным?

У неё были подозрения насчёт его личности, так, может быть, он избегал ответов, притворяясь слабым?

[1] Эрху: Это традиционный китайский инструмент, который состоит из деревянной коробки, обтянутой змеиным кожухом, и двух струн, натянутых на длинном деревянном стержне. Музыкант использует смычок для игры на струнах, и звук может быть как мягким и нежным, так и напряжённым и драматичным.

Юй Ваньинь пожалела, что покинула императорский кабинет. Что хорошего она могла бы сделать, если бы разоблачила его? Всё это время она старалась игнорировать несоответствия в его поведении, но не избегала ли она также этого момента замешательства и беспомощности, когда ей не к кому было обратиться?

Се Юньэр заметила выражение лица Юй Ваньинь. Она не ожидала, что эта Благородная супруга действительно ничего не знает.

Значит, император действительно был болен?

Се Юньэр задумалась и внезапно забеспокоилась: — Сестра Благородная супруга, вам следует встретиться с его величеством. Ранее он чувствовал себя очень неуютно и, кажется, говорил, что хочет найти вас.

Она не желала оставаться единственной, кто испытал на себе гнев стражников.

Реакция Юй Ваньинь оказалась неожиданной. На её лице не отражалось ни радости, ни предвкушения. Вместо этого она нахмурилась, словно находилась в состоянии внутренней борьбы.

Се Юньэр испугалась, что она может передумать, и уже собиралась подбодрить её, когда Юй Ваньинь наконец сказала:

— В таком случае, я пойду проверю, как он.

Се Юньэр с удовлетворением наблюдала, как она уходит.

Юй Ваньинь раскрыла бумажный зонтик и вышла под дождь, но внезапно обернулась:

— Сестра, пожалуйста, отдохните здесь немного. Я попрошу Сяомэй принести вам сухую одежду и проводить вас домой, когда дождь прекратится. Спасибо, что пришли специально, чтобы сказать мне это.

Се Юньэр улыбнулась ещё шире и медленно произнесла:

— Сестра предупреждала меня не пить противозачаточные средства. Эту доброту Юньэр всегда будет хранить в своём сердце.

Юй Ваньинь:

—…

Это не могло быть искренним, не так ли?

Глядя на это сейчас, по сравнению с двумя мужчинами Сяхоу, уровень интриг Се Юньэр был настолько низок, что это было почти восхитительно.

Юй Ваньинь почувствовала укол вины и мрачно сказала:

— Я никогда не думала, что настанет день, когда я смогу довериться вам, сестра.

Се Юньэр: – «…»

Эти слова не могли быть искренними, не так ли?

В прошлый раз она всего лишь давала дружеский совет?

С точки зрения Се Юньэр, как древнего человека, она действительно не могла предположить, что кто—то может намеренно отказаться от императорского семени. Было ли её отравление самоубийством?

Но… если коварная исполнительница главной роли из оригинального текста полностью перестанет быть злодейкой, не превратится ли её упреждающая борьба в одностороннее преследование?

Юй Ваньинь уже шла к императорской спальне. Се Юньэр в замешательстве смотрела на дождь, открывая и закрывая рот, но так и не произнесла ни звука.

Прогремел гром, и небо прорезала вспышка молнии, отразившись бледным светом от меча стражника.

Стражник: – Пожалуйста, вернитесь, благородная супруга. Его величество никого не желает видеть.

Сначала Юй Ваньинь не решалась встретиться лицом к лицу с Сяхоу Данем, но, увидев эту ситуацию, её сердце забилось с тревогой: – Что не так с его величеством?

Стражник продолжал хранить молчание.

Дворцовый фонарь Юй Ваньинь уже погас из—за дождя, а её бумажный зонт не мог защитить от сильных ливней, которые обрушивались на неё со всех сторон. Она промокла насквозь и дрожала от холода:

— Могу я попросить вас сообщить… матроне Бэй…

— Благородная супруга Юй?

Юй Ваньинь обернулась и увидела Бэй Чжоу, который, одетый как матрона, собирался войти в зал с миской сладкой каши. Она быстро схватила его за руку и прошептала:

— Дядя Бэй, позвольте мне войти и увидеть его.

Бэй Чжоу внимательно посмотрел на неё, возможно, вспомнив её праведное заявление о том, что она собиралась «предаться с ним любви» в тот день на лодке. Выражение его лица слегка смягчилось:

— Следуйте за мной.

Сяхоу Дань был полностью укутан в одеяло и свернулся калачиком. Бэй Чжоу дважды позвал его и откинул одеяло, чтобы увидеть его голову:

— Ваньинь здесь.

Юй Ваньинь была напугана.

Длинные волосы Сяхоу Даня были в беспорядке, а его лицо было белым, как бумага. Он с усилием посмотрел на Юй Ваньинь и хрипло произнёс:

— Спасибо, дядя. Пожалуйста, оставь пока кашу.

Бэй Чжоу тактично покинул комнату.

Юй Ваньинь присела на край кровати и с нежностью спросила: «Может быть, покормить тебя?»

Сяхоу Дань сделал движение, как будто хотел кивнуть, но тут же стиснул зубы и замер, вены на его лбу вздулись, словно даже это лёгкое движение причиняло ему сильную боль.

Юй Ваньинь беспомощно поддерживала его, не решаясь применить силу. Через некоторое время Сяхоу Дань сам нашёл в себе силы и сел. Юй Ваньинь быстро пододвинула к нему две мягкие подушки, чтобы обеспечить поддержку.

Она протянула руку, чтобы взять миску с кашей, но Сяхоу Дань остановил её.

Сяхоу Дань сделал долгий, глубокий вдох и заговорил тихим, нежным голосом: «Давай поговорим».

— Не спеши, сначала отдохни как следует… — начала Юй Ваньинь.

— Ты правильно догадалась, — перебил он, — я не генеральный директор.

Сяхоу Дань: — До переселения я был обычным актёром, который не смог прославиться, несмотря на то, что много лет играл эпизодические роли.

Юй Ваньинь удивлённо взглянула на него. Это могло бы объяснить, почему он так убедительно играл роль императора—тирана.

— Но если это всё, то почему ты намеренно обманул меня? — спросила она.

— Я не хотел тебя обманывать. В то время ты думала, что я генеральный директор, и я просто принял это как данность.

— Почему? — повторила она.

Сяхоу Дань улыбнулся, но его губы были совершенно бескровными.

— Мне всегда не везло, поэтому, когда я впервые оказался в этом мире, моя первая реакция была — я умру в этом богом забытом месте. Но потом появилась ты, словно спаситель с небес, со сценарием в руках, полная решимости добиться успеха. Ты сразу же спланировала отчаянное возвращение… Глядя на тебя, я почувствовал, что надежда всё ещё есть.

Он на мгновение прикрыл глаза, его кадык с трудом двигался.

— Я боялся потерять тебя. Как только ты узнаешь, что я такой неудачник, ты бросишь меня, не так ли? Если ты уйдешь, я не смогу этого вынести.

Юй Ваньинь на мгновение растерялась, не находя слов: —…Это не совсем то, что я себе представляла.

— О?

— Я думала, что ты хранишь какую—то глубокую и мрачную тайну.

Сяхоу Дань не позволил себе ни секунды задержки и мягко улыбнулся: — Похоже, от этого плохого актерского мастерства все еще есть какая—то польза.

Он вздохнул и откровенно посмотрел на нее: — Но теперь ты знаешь, что у меня не так много шансов на победу. Даже если принц Дуань — всего лишь вымышленный персонаж, его тактика во сто крат превосходит мою. Так что мое обещание остается в силе: если ты решишь уйти, я полностью пойму и не стану тебя останавливать.

Он откинулся на подушку, и его глаза были как у большой безобидной собаки.

Его Истинная личность

— Это всего лишь тактическое отступление перед новым наступлением, — размышляла Юй Ваньинь, — оно должно вызвать у меня чувство вины.

Но по какой—то причине она не ощущала никакого внутреннего сопротивления, и даже дыхание стало легче.

— Даже если бы ты не притворялся таким слабым, я бы все равно не ушла, — произнесла она, нежно похлопав Сяхоу Даня по руке. — Поправляйся скорее, наш следующий план всё ещё требует от тебя актёрского мастерства.

Сяхоу Дань молча наблюдал за ней. Она сидела неподвижно, и её глаза медленно вращались, словно у маленького зверька, который готовится к охоте.

Юй Ваньинь была погружена в свои мысли, как вдруг у неё зачесался нос, и она чихнула.

Сяхоу Дань дотронулся до её рукава: — Ты совсем промокла?

— Ничего страшного…

Он схватил колокольчик, стоявший рядом, и позвал дворцового слугу: — Отведите благородную супругу искупаться.

Юй Ваньинь приняла горячую ванну, и ее сердце наполнилось радостью. Она ощутила, что уже давно не была так спокойна и безмятежна.

Высушив волосы, она хотела попрощаться с Сяхоу Данем перед уходом, но он, как обычно, сказал: «На улице дождь, не беспокойся, просто поспи здесь».

Юй Ваньинь мгновение поколебалась, а затем с радостью легла рядом с ним. Одеяло было теплым, а звуки грома и дождя за окном навевали дремоту.

— Тебе все еще очень больно? Сделать тебе массаж?

— «Мм».

Сяхо Дань лежал с закрытыми глазами, чувствуя, как она прижимается к нему. Этот маленький зверек был совершенно беззащитен, он лишь хотел поделиться своим теплом.

Сяхоу Дань, правитель империи Ся, сослался на болезнь и пропустил два дня. На третий день он, как обычно, восседал на троне дракона, и его лицо было здоровым. Он произнес с томным выражением:

— Вдовствующая императрица много лет мечтала о строительстве мавзолея. Теперь, когда приближается ее день рождения, я хочу выразить ей свое сыновнее почтение. Министерство доходов и сборов, достаточно ли налоговых поступлений?

Министр доходов и сборов был ошеломлен:

— Этот чиновник немедленно проверит этот вопрос.

Ранее Сяхоу Дань по решению суда казнил предыдущего министра доходов и сборов. Нынешний министр — брат этого человека. Замена такого высокопоставленного чиновника не вызвала никаких волнений; даже административные дела продолжались в обычном режиме, как будто ничего не произошло.

Таков был двор Империи Ся.

Более десяти лет при дворе шла ожесточённая борьба между двумя политическими группировками, и власть постоянно менялась. В результате появилось множество чиновников, которые не занимались никакой полезной работой. Они быстро приходили и ещё быстрее уходили. Некоторые из них могли быть назначены утром, вступить в должность днём, а уже к вечеру оказаться в могиле.

В такой атмосфере все были заняты только тем, чтобы просто выжить или воспользоваться своим положением и обогатиться. Было принято множество нормативных актов, но они так и не были реализованы, а те, кто пытался реально что—то изменить, уже давно были устранены.

Министр доходов и сборов начал беспокоиться.

В отношении других императорских указов он мог бы сделать вид, что соблюдает их, поступая иначе, но строительство мавзолея вдовствующей императрицы было тем, на чём он не мог экономить. Вдовствующая императрица повысила его в должности, и для него, как для недавно назначенного чиновника, это была прекрасная возможность проявить свои заслуги.

Однако существовала одна практическая проблема: в национальной казне действительно не осталось денег.

Где он мог найти средства на такой крупный проект, как строительство мавзолея?

Министр доходов и сборов придумал единственное решение: продолжать давить на людей, требуя увеличения налогов.

На следующем утреннем судебном заседании Сяхоу Дань произнес вяло:

— Министерство доходов и сборов предложило снова увеличить налоги в этом году. Что думают мои министры?

Никто из чиновников не осмелился возразить, когда император неожиданно решил проявить свою сыновнюю почтительность. Хотя все понимали, что простой народ уже испытывает трудности, а дальнейшее повышение налогов может привести к бунту, никто не рискнул открыто выступить против.

Сяхоу Дань, лишь небрежно махнул рукой: «Тогда пусть это будет сделано».

Новость о повышении налогов распространилась с невероятной скоростью, охватив всю столицу всего за несколько дней. Люди были в отчаянии, но их жалобы не могли достичь ушей императора.

В тот день Сяхоу Дань покинул дворец, чтобы навестить больного пожилого министра. Перед отъездом он отозвал в сторону охранника, управлявшего его каретой, и шепотом отдал ему указания.

На обратном пути во дворец карета внезапно остановилась.

Сяхоу Дань спокойно сидел в карете, слыша, как охранник снаружи сердито кричал: «Кто посмел остановить императорскую карету!»

Этот крик, словно удар грома, привлек внимание прохожих, которые остановились на полпути по улице.

Сяхоу Дань, зная, что актер уже занял своё место, неторопливо приподнял занавеску кареты, чтобы спуститься вниз, и спросил: «В чём дело?»

В отдалении стоял на коленях статист в изодранной одежде. Увидев, как Сяхоу Дань выходит из кареты, он сразу же завыл, как забитая свинья:

— Ваше величество! Небеса небесные! Пожалуйста, откройте глаза! Мои односельчане, все без исключения домохозяйства, трудятся от рассвета до заката в течение всего года, но зерна, которое они собирают, едва хватает, чтобы прокормить себя. Мои младшие брат и сестра, родившиеся в неурожайный год, были заморены голодом нашими родителями…

Ли Юньси, который смешался с толпой, подумал: «Почему эта страстная речь кажется мне знакомой?»

Статист в точности повторил всю речь, которую Ли Юньси произнёс в тот день на корабле, закончив её воплем:

— Моя семья больше не в состоянии поддерживать себя, и если налоги будут повышены ещё больше, нам придётся лишить себя жизни и предложить эту чашу с нашей горячей кровью Вашему величеству! — воскликнул он с глубоким поклоном, который сопровождался громкими ударами.

Ли Юньси: — “…”

Простолюдины, окружившие Сяхоу Даня, слушали его со слезами на глазах, присоединяясь к общему хору возмущённых голосов. Всё новые люди прибывали из разных уголков города, полностью блокируя путь Сяхоу Даня к отступлению.

Сяхоу Дань, на лице которого отразилось глубокое страдание, сжал кулаки с такой силой, что они хрустнули. Внезапно он ударил охранника и прорычал:

— Бесполезно! Немедленно приведите сюда министра доходов и сборов!

Под пристальными взглядами всего населения города министр доходов и сборов преклонил колени перед Сяхоу Данем.

Сяхоу Дань спросил:

— Зачем повысили налоги?

Министр доходов и сборов подумал:

— «Разве это не тот мемориал, который вы одобрили?»

Министр, дрожа от волнения, пересказал содержание мемориала. К счастью, у него хватило ума не упоминать о сыновней почтительности императора, сказав, что это была его идея.

Сяхоу Дань справедливо заметил:

— Значит, повышение налогов было связано со строительством мавзолея? А как же налоговые поступления в государственную казну, которые изначально предназначались для возведения императорского мавзолея?

Министр доходов и сборов хранил молчание, как будто воды в рот набрал.

Сяхоу Дань, не в силах больше терпеть, приказал:

— Отведите меня туда. Сегодня мы должны дать людям объяснения!

Спустя несколько мгновений министр, обливаясь холодным потом и дрожа, открыл дверь в сокровищницу.

Сяхоу Дань застыл на пороге, не в силах пошевелиться. Он долго стоял в молчании, но затем, запрокинув голову, разразился диким смехом:

— Где же деньги? Где мои деньги?!

Все дворцовые слуги с грохотом упали на колени.

В глазах Сяхоу Даня вспыхнула ярость. Он огляделся, выхватил меч у охранника и направился к министру доходов.

Министр доходов, почувствовав страх, обмочился:

— Ваше величество!!!

В этот момент к ним мелкими шажками подбежал Ань Сянь:

— Ваше величество, генерал Чжан из Правой армии срочно докладывает, что…

Он наклонился к уху Сяхоу Даня, но тот нетерпеливо сказал:

— Говори громче.

Ань Сянь:

— Он говорит, что военное положение изменилось.

Сяхоу Дань отбросил меч, взял у него из рук памятный знак, открыл его и дважды взглянул на него, а затем швырнул в лицо министру доходов:

— Они угрожают мне, говоря, что если в этом году не будет увеличено военное обеспечение, у армии не будет достаточно сил для защиты границы.

Всем было известно, что большинство этих генералов были сторонниками принца Дуаня. Решение императора оказать давление в такой важный момент было вполне логичным, поскольку они, вероятно, слышали о повышении налогов Министерством доходов и сборов и желали получить свою долю.

Сяхоу Дань, пошатываясь, отступил на шаг:

— Хорошо, хорошо. Все приходят ко мне за деньгами, но казна пуста. Эта империя могла бы с таким же успехом сменить название!

Министр доходов, наконец, закончил свои дела и был очень спокоен:

— Этот чиновник заслуживает смерти.

Однако Сяхоу Дань больше не взялся за меч. Переведя дыхание, он произнес устало:

— Я должен обсудить этот вопрос с вдовствующей императрицей.

Тем временем вдовствующая императрица также узнала о сегодняшнем происшествии.

Она была несколько обеспокоена:

— Когда казна настолько пуста, это действительно вызывает беспокойство.

Люди, которые никогда не командовали войсками, всегда испытывают страх перед жестокими военными. Они опасаются их, но в то же время зависят от их защиты.

— У этих военных простые мысли. В настоящее время мы должны обеспечить их достаточным количеством пищи, — с улыбкой произнесла вдовствующая императрица, поправляя свою золотую с нефритом заколку для волос. — Попросите Министерство доходов и сборов рассмотреть возможность выделения им некоторых необходимых припасов.

Её доверенное лицо задало вопрос: — А что касается мавзолея…

Вдовствующая императрица взглянула на свои ярко—красные ногти и ответила:

— Император редко проявляет сыновнюю почтительность. Мавзолей, безусловно, должен быть построен.

…

В Императорском саду была разбита клумба, которую Чжан Сань назвал «Два дракона, играющие с жемчужиной». Через несколько дней она должна была зацвести.

Отпустив дворцовых слуг, Чжан Сань взял лопату и закопал ящик в землю под «жемчужиной». В ящике он спрятал записку, в которой было написано: «Если вы такой же переселенец, как и я, оставьте мне сообщение. Я хочу с вами встретиться». Текст был написан упрощёнными буквами, слева направо, и любой переселенец смог бы понять его с первого взгляда.

Ещё до того, как цветы распустились, Чжан Сань начал находить предлоги, чтобы каждый день находиться рядом с клумбой.

Конечно, на земле не было никаких признаков того, что её тревожили.

…

Сяхоу Дань с радостью поделился с Юй Ваньинь своими впечатлениями от великолепного представления. Она не смогла сдержать искреннего смеха:

— Ты такой талантливый актер!

Сяхоу Дань скромно ответил:

— В конце концов, это моя единственная оставшаяся способность.

Юй Ваньинь, не скрывая своего восторга, заметила:

— Это замечательно, особенно учитывая, насколько это полезно. Значит, Эр Лань и остальные должны появиться в ближайшее время. Внедрение системы обмена между торговцами зерном, предложенной Министерством доходов и сборов, — это лишь вопрос времени.

— Но проблема семян все еще остается нерешенной… — с сожалением произнес Сяхоу Дань.

Юй Ваньинь, погруженная в размышления, задумчиво произнесла:

— Пришло время изучить дела государства Янь. Сначала я отправлюсь в библиотеку и выполню некоторые необходимые приготовления.

Библиотека была полностью восстановлена, и вскоре должна была быть доставлена новая партия книг, чтобы заменить сгоревшие коллекции.

Юй Ваньинь провела в библиотеке целый день, отыскав несколько ценных справочников, посвященных государству Янь. Она убедила дворцовых слуг забрать книги для более детального изучения на досуге.

Проходя мимо своего первоначального рабочего места на втором этаже, она случайно взглянула в окно и остановилась как вкопанная.

В Императорском саду распустились новые цветы. Если посмотреть вниз со второго этажа, то среди цветочных клумб можно было увидеть огромную надпись «SOS».

По телу Юй Ваньинь пробежала дрожь, и она обернулась, чтобы спросить дворцового слугу: – Когда были посажены эти цветы?

Дворцовый слуга ответил: – Этот слуга не знает.

Больше не в силах думать о книгах, Юй Ваньинь поспешила вниз, к цветочной клумбе.

Форма «SOS» была сформирована растениями клематиса с розовато—фиолетовыми цветами, которые заметно отличались от окружающих цветов и растений.

Могло ли это быть тем, о чём она подумала? Были ли они посажены переселенцем?

Этот сюжет не был описан в «Переселении душ: Повести о супруге демона».

Возможно ли, что это был кто—то из нашего времени, кто случайно попал сюда? Если это было сообщение о помощи, то должны быть и другие подсказки, которые помогут её найти.

Юй Ваньинь огляделась по сторонам, сначала внимательно осмотрев каждое дуплистое дерево, но ничего не обнаружила. Не сдаваясь, она наклонилась, чтобы исследовать почву под цветами.

Внезапно позади неё послышались шаги.

Словно что—то почувствовав, Юй Ваньинь обернулась и увидела, что маленький торжественный наследный принц спокойно наблюдает за ней.

После нескольких секунд зрительного контакта маленький наследный принц поприветствовал её: — Благородная супруга.

—…Ваше высочество, что вы здесь делаете? — спросила она.

Маленький наследный принц посмотрел на неё с осторожностью и замешательством в глазах: — Просто случайно проходил мимо.

Юй Ваньинь приблизилась к нему на два шага, и в её голове появилась невероятная догадка.

Она поджала губы и спросила: — Перед моим домом растут два дерева, ты знаешь, что это за деревья?

Маленький наследный принц, не отрывая взгляда, смотрел на неё.

Юй Ваньинь, приблизившись на шаг, спросила: — Одно из них — мармеладное дерево, а какое другое?

Наследный принц, нахмурившись, тихо произнес: — Благородная супруга?

В этот момент к ним стремительно подбежал маленький евнух. Он почтительно поклонился Юй Ваньинь, а затем обратился к наследному принцу: — Ваше высочество, вдовствующая императрица ожидает вас.

Юй Ваньинь с сожалением наблюдала, как они уходят.

— Ваше высочество, пожалуйста, быстро следуйте за этим слугой, — евнух произнёс испуганным и приглушённым голосом. — Вдовствующей императрице нехорошо.

Чжан Саня, словно во сне, втащили в покои вдовствующей императрицы. На мгновение он не узнал женщину, лежащую на кровати: половина её лица была опущена, а глаза выпучены.

Она перенесла инсульт и за одну ночь постарела на двадцать лет. Из уголка её отвисшего рта потекла слюна, когда она протянула к нему дрожащую руку.

Чжан Сань взял вдовствующую императрицу за руку. Её пальцы крепко сжимали его, как когти орла, словно цепляясь за навязчивую идею. Её глаза были полны такого нежелания, что, казалось, оно превратится в злобную силу и поглотит его.

Снаружи зала раздалось объявление: — Его величество прибыл!

Чжан Сань остановился и обернулся. Высокая фигура подошла к кровати, опустилась на колени и позвала: — Мама! — Не дожидаясь ответа вдовствующей императрицы, он поднял голову и холодно улыбнулся Чжан Саню: — Дань`эр!

Чжан Сань не проронил ни слова.

Вдовствующая императрица, лежавшая на кровати, бросила на императора яростный взгляд. Однако император, казалось, был совершенно спокоен. С задумчивым видом он вытирал слюну и с улыбкой произнес:

— Мама, береги себя и поправляйся. Ты скоро вернешься к нам.

Чжан Сань стоял в тишине, вдыхая холодный, с оттенком ржавчины запах смены власти, витавший в воздухе. Внезапно его голову пронзила острая боль. Он принял ее с невозмутимым спокойствием, не издав ни звука.

Это был первый приступ головной боли в его жизни.

Состояние вдовствующей императрицы стремительно ухудшалось, и через месяц она покинула этот мир.

По желанию императора была назначена новая императрица.

Она была молода и красива, украшенная жемчугами и драгоценными камнями. Ее ногти, покрытые хной, нежно коснулись щеки Чжан Саня:

— Дань`эр, с этого дня я твоя мать.

Чжан Сань осторожно отвернул голову, чтобы избежать ее прикосновения, и покорно произнес:

— Мама.

Он уже достаточно долго жил во дворце, чтобы многое понять.

Например, он узнал, что перед тем, как занять свой пост, эта императрица была отравлена вдовствующей императрицей, что сделало ее навсегда бесплодной.

Также он был почти уверен, что инсульт и смерть вдовствующей императрицы были связаны с этой императрицей.

Естественно, императрица испытывала к ней ненависть. С другой стороны, ей было необходимо приручить его, ведь как только император умрет, она станет императрицей Люй Ву.

На самом деле он уже не был ребёнком, но, как обычный ученик средней школы, его хитрость, возможно, не могла сравниться с хитростью детей, выросших во дворце.

Раньше его управляла вдовствующая императрица, а теперь — новая. Он не мог перехитрить ни одну из них.

Но где же была та супруга, предполагаемая главная героиня истории, Повесть о супруге демона, его единственный товарищ по переселению?

Чжан Сань попытался подвести новую императрицу к клумбе с цветами, чтобы увидеть её реакцию. Однако её взгляд скользнул по цветам без малейшего интереса.

Она была занята укреплением власти своих родственников, решив контролировать как правительство, так и императорский гарем.

Чжан Сань понимал, что его власть как будущего императора постепенно угасает. Но он был беспомощен — его биологическая мать, о которой говорится в книге, уже скончалась, а император не проявлял к нему особой благосклонности.

Его головные боли становились всё более частыми.

Где же этот человек? Когда он должен был прийти?

Удастся ли ему дождаться её?

…

В тот вечер Юй Ваньинь с волнением разыскала Сяхоу Даня и поделилась с ним своими мыслями о цветочной клумбе.

Сяхоу Дань, немного подумав, предположил: — Возможно, это дело рук Се Юньэр?

— Я сразу же подумала об этом, — сказала Юй Ваньинь. — Но каждое слово и действие Се Юньэр были описаны в книге, поэтому она не могла этого сделать. К тому же, она всегда была убеждена, что является единственной, кто попал сюда, и не стала бы искать других подобных себе. Я думаю, это, должно быть, кто—то другой, кто, как и мы, случайно оказался здесь.

Сяхоу Дань возразил: — Но мы уже так давно здесь, что если бы здесь был кто—то необычный, мы бы уже заметили его.

— Возможно, этот человек пытается спрятаться? Он или она не знают, кому можно доверять, и поэтому обращаются за помощью только таким образом… Я должна выяснить, кто посадил эту клумбу.

Сяхоу Дань с легкой улыбкой произнес: — Возможно, это просто совпадение. Ты воспринимаешь это как сигнал тревоги, но, возможно, они хотели изобразить «двух драконов, играющих с жемчужиной».

— Я знаю. Но что, если есть кто—то, кто ждёт нашего спасения? Быть одному в этом мире, должно быть, очень страшно.

Сяхоу Дань спокойно посмотрел на неё.

Юй Ваньинь улыбнулась:

— Не будь таким, используй своё воображение. Мы могли бы сыграть в карты втроём! Как ты думаешь, этот человек — мужчина или женщина? Хотел бы он отведать что—нибудь из горячего котелка?

…

Спустя год после того, как на престол взошла новая императрица, Чжан Сань достиг возраста, когда мог начать обучение в Министерстве образования.

В этом мире все принцы обычно учились вместе в одном и том же месте — в Министерстве образования. Однако, когда Чжан Сань приступил к занятиям, он обнаружил, что вокруг него царит пустота. В огромном учебном зале он сидел один в центре, а все преподаватели неловко кружили вокруг него.

Он понимал, что это было сделано с целью новой императрицы. Эта амбициозная женщина с самого начала стремилась изолировать наследного принца.

Чжан Сань не верил в судьбу. Хотя у него не было никаких реальных навыков, он все еще ощущал свое превосходство над другими и не был готов легко сдаться. Он хотел улучшить свое положение настолько, насколько это было возможно, пока не найдет себе достойного компаньона.

В течение нескольких дней Чжан Сань послушно посещал занятия. Когда император и императрица пришли посмотреть на его учебу, он, не скрывая своего смущения, сказал:

— Ваш сын проводит дни в одиночестве, и ему становится очень грустно и скучно. Я прошу отца—императора и мать—императрицу проявить милосердие и разрешить мне иметь хотя бы одного спутника.

Он надеялся, что это поможет ему завести друзей и укрепить свою власть.

Император посмотрел на императрицу, и та с улыбкой погладила Чжан Саня по голове:

— Тогда мы позволим Бо’эру сопровождать вас.

Сяхоу Бо был на несколько лет старше. Хотя он и не был законнорожденным сыном и занимал скромное положение, он был красив и элегантен, словно прекрасное нефритовое дерево. Однако, когда он отдавал дань уважения Чжан Саню при дворе, его холодные глаза едва скрывали отвращение.

Наставник усадил Сяхоу Бо напротив наследного принца.

Во время продолжительной лекции веки Чжан Саня становились всё тяжелее и тяжелее. Когда он уже был на грани сна, возле его уха внезапно раздался резкий шлепок.

Он словно вернулся на урок математики в средней школе и с тревогой поднял голову.

«Шлеп», — раздался ещё один звук. Учитель высоко поднял линейку и сильно ударил Сяхоу Бо по ладони: «Не грези наяву!»

Сяхоу Бо не грезил наяву. Наставник просто заставлял его нести наказание за наследного принца.

Когда лекция возобновилась, Сяхоу Бо сжал свою красную, опухшую руку, пристально глядя на Чжан Саня и сжав тонкие губы в тонкую линию.

После урока Чжан Сань сразу же спросил маленького евнуха, который следовал за ним:

— Ань Сянь, что за история с Сяхоу Бо? Не пытайся скрыть это от меня, рано или поздно я узнаю.

Ань Сянь дрожал и говорил невнятно, но Чжан Сань в целом понял: за долгую историю дворцовых интриг его покойная мать убила мать Сяхоу Бо.

Однако все вовлечённые стороны уже умерли. В этом глубоком дворце, где притворство становилось реальностью, а правда была неотличима от лжи, кто мог по—настоящему сказать, что произошло?

Чжан Сань был уверен только в одном: Сяхоу Бо испытывал к нему ненависть.

Новой императрице, похоже, доставляло удовольствие разжигать эту вражду.

С этого дня наказания учителей к Сяхоу Бо стали более суровыми. Они уже не ограничивались линейками — в учебном зале появились ивовые плети.

Даже евнухи и дворцовые служанки соревновались в изобретательности, придумывая новые способы унизить Сяхоу Бо. Каждый раз, когда он, не выражая эмоций, пил грязную воду, они с радостью смотрели на Чжан Саня, будто ожидая награды.

Поговаривали, что новая императрица давала им указания: «Если у наследного принца начинается головная боль, кто—то рядом с ним должен испытывать ещё большую боль».

Чжан Сань несколько раз пытался смягчить ситуацию, но к тому времени император перестал вмешиваться, полностью доверив решение новой императрице.

Новая императрица не стала смещать Сяхоу Бо, а вместо этого привела к власти еще больше незаконнорожденных и неугодных принцев.

Как и ожидалось, каждый ученик стал «инструментом новой императрицы, служащим интересам наследного принца». В глазах окружающих Чжан Сань был крепко привязан к новой императрице, словно мать и сын.

Иногда Чжан Сань думал, что существует множество способов изолировать наследного принца, и новая императрица выбрала самый радикальный из них. Возможно, это было связано с тем, что много лет назад у неё случился выкидыш, и с тех пор она возненавидела всех принцев.

В то время эта женщина не могла представить, что в этом учебном зале, наполненном всеми пятью ядами, она в конечном итоге вырастит ядовитое существо, превосходящее её саму.

С каждым днем на теле Сяхоу Бо появлялось всё больше следов крови и синяков, но его взгляд, направленный на Чжан Саня, становился всё более сдержанным. На его лице не отражалось ни капли ненависти; его поведение было изящным и элегантным, а улыбка скромной и вежливой. Он был настолько обаятелен, что все обиженные принцы объединились вокруг него.

Чжан Сань не верил в судьбу.

Он пытался встать, когда учитель наказывал его одноклассников, и аргументировал свою позицию. Пожилой учитель в страхе кланялся ему, прося успокоиться, но на следующий день выпорол остальных учеников ещё строже. Его протест превратился в тщетную попытку играть роль хорошего полицейского, вызывая насмешки принцев.

Чтобы улучшить отношения с одноклассниками, он старался угостить их изысканными блюдами и выпечкой. Он наблюдал, как дворцовые слуги упаковывали еду в коробки и приносили их в учебный зал. Однако, когда его одноклассники открыли коробки, они обнаружили внутри только мякину и отруби.

Один вспыльчивый принц, не в силах больше сдерживаться, разбил свою коробку с едой.

— Ваша глубокая привязанность, наследный принц, поистине трогательна!

— Третий брат, — Сяхоу Бо похлопал принца по плечу, призывая его успокоиться. Затем он вежливо произнес: — Благодарим за награду, наследный принц.

Чжан Сань: — Я не… Это не… Кто—то приходил сюда!

Маленький евнух, который нес коробки с едой, упал на колени и горько заплакал. Когда Чжан Сань сердито отругал его, принцы снова насмешливо посмотрели на него, как будто наблюдали за спектаклем, поставленным ими самими.

Чжан Сань не мог защититься. Его голова словно готова была расколоться, и он пнул евнуха ногой: «Кто приказал тебе это сделать? Говори!»

— Ваше высочество, пощадите меня, пощадите…

В этот момент Сяхоу Бо мягко произнес:

— Преступление этого евнуха не заслуживает смерти. Я прошу наследного принца быть милосердным, — говоря это, он активно ловил себя на том, что не понимает сути происходящего.

Чжан Сань стоял там, чувствуя, как ему становится холодно.

В этот краткий миг он заметил, как евнух и Сяхоу Бо обменялись взглядами.

Пока он, как ребенок, думал об «улучшении отношений», Сяхоу Бо уже научился подставлять других и завоевывать сердца людей.

Он также попытался симулировать болезнь в течение полугода, просто не посещая учебный зал.

В этот момент новая императрица, которая до этого игнорировала его, появилась вновь и с беспокойством присела у его постели:

— Дань’эр, его величество слышал, что вы не только пренебрегаете учёбой, но и всячески пытаетесь унизить своих одноклассников. Он очень зол. Вы должны поклониться ему и признать свою ошибку.

Чжан Сань был так зол, что у него заболела печень. Он больше не мог сохранять маску послушного замешательства и холодно посмотрел на неё:

— Кто на самом деле унижает их? Я думаю, что мать знает это лучше, чем ваш сын.

Новая императрица с удивлением спросила:

— Кто это? Скажите мне, и мама поможет вам.

Чжан Сань, погруженный в свои мысли, молчал.

Он написал длинное письмо и лично вручил его императору.

С присущим ему умом, он начал с похвалы доброты своего отца, затем рассказал о своем опыте общения с братьями, ни разу не упомянув о своих обидах. Он лишь выразил беспокойство о том, что его отца обманули вероломные люди.

Но ответа от императора так и не последовало.

Перед ним снова появилась новая императрица, на лице которой играла полуулыбка.

— Наследный принц, о наследный принц, я относилась к вам как к своему сыну, но я никогда не думала, что вы так неправильно меня поймете. Это действительно разбивает мне сердце.

Чжан Сань воскликнул:

— Отец, он—

Новая императрица усмехнулась:

— Неужели вы думаете, что двором и гаремом по—прежнему правит ваш отец? Я скажу вам вот что: за свою жизнь я ненавидела многих людей, но никого так сильно, как его.

Сердце Чжан Саня замерло от страха.

Эта женщина открыто говорила такие вещи — неужели его собираются заставить замолчать навсегда?

Длинные ногти новой императрицы прошлись по его лицу, оставляя на нём капли крови. Она сказала: «Если вы не хотите быть со мной единым сердцем, как мать и сын, то есть другие принцы, которые были бы готовы».

В этот момент Чжан Сань впервые осознал одну вещь.

В этой истории не так уж важно, кем он был и что из себя представлял.

Чжан Сань с глухим стуком упал на колени перед новой императрицей, низко кланяясь. Он произнёс: «Ваш сын вёл себя неподобающим образом. Я готов встать лицом к стене и обдумать свои ошибки».

В то время как он, погруженный в раздумья, смотрел на стену, в Императорском саду снова расцвёл клематис в форме сосны.

Чжан Сань неоднократно приходил, чтобы проверить состояние почвы, но каждый раз возвращался разочарованным. Однако однажды, остановившись на некотором расстоянии от растения, он внезапно заметил, что земля под цветами была нарушена.

Чжан Сань не стал брать лопату; он опустился на колени и начал копать голыми руками, пока не обнаружил коробку, зарытую глубоко под землёй.

С помощью грязных ногтей он вскрыл коробку, но записка, которую он оставил внутри, исчезла. Вместо неё он увидел листок странной формы.

В последующие дни Чжан Сань тщательно осматривал каждое дерево в саду и, наконец, нашёл похожий листок в укромном уголке глубокого дворца.

Затем он ощупал ствол дерева дюйм за дюймом и, наконец, обнаружил небольшую надпись: «Час быка»[1].

В самую глухую полночь, в час быка, Чжан Сань бесшумно прокрался мимо мирно спящих дворцовых слуг и, оставив их позади, направился к заветному дереву.

Под деревом его ожидала хрупкая юная дворцовая служанка, держа в руках фонарь. С бледным лицом она наблюдала за его приближением, и Чжан Сань, затаив дыхание, приблизился к ней.

—…Ты получила мою записку? – спросил он с тревогой в голосе.

Рука юной дворцовой служанки задрожала, фонарь упал на землю, и она внезапно опустилась на колени.

— Ваше высочество, пощадите мою жизнь! – воскликнула она, словно обезумев. – Эта служанка не знала, что это ваша собственность!

Чжан Сань, наблюдая за ее реакцией, ощутил, как в его сердце нарастает леденящий холод.

Но, не желая сдаваться, он неуверенно произнес: – «Алло?»

Молодая дворцовая служанка была смущена и напугана.

Чжан Сань, чувствуя, как кровь стынет в жилах, задал вопрос, который не давал ему покоя:

— Если ты не узнала эту цветочную клумбу, как ты могла вскапывать землю?

— Эта служанка… эта служанка служит в боковом зале неподалёку отсюда. Она часто видела издалека чью—то фигуру и, заметив странную форму цветочной клумбы, заинтересовалась и немного покопалась в ней…

Голос юной дворцовой служанки прерывался от слёз: — Иероглифы в записке были странными, их смысл был непонятен. Эта служанка подумала… подумала, что это какой—то стражник, который едва умеет писать… Эта служанка заслуживает смерти!

Чжан Сань хрипло рассмеялся.

— Перестань притворяться. Ты боишься, что я причиню тебе вред? Поверь мне, мы с тобой из одного мира.

Молодая дворцовая служанка была охвачена смущением и страхом.

— В этом мире у меня есть только ты… — Чжан Сань шаг за шагом приближался к ней, но она отступала назад.

Чжан Сань остановился и спросил:

— Разве ты не одна из нас?

— Разве это не… что?

Чжан Сань внезапно улыбнулся и, протянув руку, нежно коснулся ее лица.

— Ничего. Теперь ты знаешь мой секрет.

Юная дворцовая служанка была смущена, но в то же время застенчива.

Рука Чжан Саня медленно опустилась на ее нежную шею.

Еще до восхода солнца он утопил ее в пруду.

Это был первый человек, которого он убил.

…

Юй Ваньинь обратилась к доверенным слугам во дворце, но никто не смог ответить на вопрос, кто посадил клематис.

— Говорят, в последние годы никто не заходил в эту часть Императорского сада, — с разочарованием произнесла Юй Ваньинь.

Сяхоу Дань пожал плечами:

— Видишь, я же говорил тебе, что ты слишком много думаешь.

— Но если посмотреть сверху, то это искусно сделанный сигнал SOS…

Сяхоу Дань:

— В связи с этим возникает новый вопрос. Цветы только что распустились и будут цвести еще долго. Что, если Се Юньэр однажды пройдёт мимо и, как и ты, увидит «двух драконов, играющих с жемчужиной» в качестве сигнала SOS? Как ты думаешь, что она подумает?

Юй Ваньинь прикрыла рот рукой, внезапно осознав:

— Она бы тоже заподозрила, что вокруг есть такие же, как она.

— И тогда, возможно, однажды на неё снизойдёт озарение, и она заподозрит нас, — направлял её рассуждения Сяхоу Дань.

Юй Ваньинь действительно забеспокоилась:

— Эту клумбу нельзя оставлять. Можем ли мы найти предлог, чтобы убрать её?

— Как иронично! Если я хочу отремонтировать Императорский сад, то зачем мне искать повод? — сказал Сяхоу Дань, улыбаясь.

В тот же день, убедившись, что Се Юньэр никуда не уходит, Сяхоу Дань отдал приказ о восстановлении клумбы. Растения клематиса были вырваны с корнем одно за другим. Сяхоу Дань сидел в павильоне и наблюдал за процессом издалека, не выражая ни радости, ни печали.

Повернув голову, он заметил Юй Ваньинь, которая выглядела довольно удручённой.

— Что случилось? — рассмеялся Сяхоу Дань.

Юй Ваньинь слегка смутилась:

— Ты можешь назвать меня фантазёркой, но я подумала, что если есть кто—то, кто, как мы, столкнулся с большими трудностями, чтобы посадить эти цветы и попросить о помощи, и не только не получил ответа, но и цветы были вырваны с корнем… Почему бы нам не закопать записку на прежнем месте или что—то в этом роде?

Сяхоу Дань: — «…»

Сяхоу Дань нежно посмотрел на неё: — Есть риск, что Се Юньэр обнаружит это.

— Хорошо, — согласилась Юй Ваньинь.

[1] Час быка может означать: Часть суток, находящаяся под управлением зодиакального Быка (в Китае с 1 до 3 часов ночи)

Тебе никогда не нужно будет меняться

Министр доходов и сборов, получив приказ от вдовствующей императрицы, был так взволнован, что за ночь у него на губах появился герпес.

Ему предстояло обеспечить провизией три армии, построить мавзолей для вдовствующей императрицы и каким—то образом раздобыть деньги в казну, чтобы умилостивить безумного императора, и всё это без повышения налогов.

Министр доходов и сборов почувствовал, что его лучшие дни уходят.

Пока он спорил со своими подчинёнными в своей резиденции, он не знал, что на углу улицы за задней дверью тихо спорили два недавно назначенных младших чиновника.

Ли Юньси, возмущённый, говорил:

— Поскольку это была моя идея, я должен был её представить.

Эр Лань, всё ещё одетая как мужчина, сохраняла спокойствие:

— Как брат Ли планирует это представить? Ты проявишь честность учёного и прямо в лицо проклянешь его?

Ли Юньси с холодным выражением лица посмотрел на изящную подарочную коробку в своей руке. Он спросил: «Как брат Эр планирует убедить министра? Предлагая ему советы и взятки под предлогом оказания помощи?»

Ли Юньси не испытывал тёплых чувств к Эр Лань. У этого учёного были тонкие черты лица, и он был похож на красивую женщину. Его неторопливая речь всегда создавала ощущение спокойствия и отдыха. Будучи прямолинейным человеком, Ли Юньси презирал то, как Эр Лань быстро адаптировался к жизни чиновника, словно рыба в воде.

Эр Лань спокойно ответила: «Для выполнения задач, порученных Его Величеством, средства не имеют значения, пока мы можем достичь цели. Брат Ли, разве ты забыл, как мы получили наши официальные должности? Если мы отправим эту подарочную коробку, Его Величество не будет возражать, не так ли?»

Использует ли император свои связи, чтобы оказать на меня давление? Ли Юньси не поддался на эту уловку:

— Если он не возразит, то это будет означать, что его характер как правителя оставляет желать лучшего!

Эр Лань: — «…»

Эр Лань улыбнулась ему: — Это правда.

Ли Юньси: — Итак…

Прежде чем он успел закончить, Эр Лань внезапно развернулась и стремительно направилась к задней двери резиденции.

Ли Юньси, который всю свою жизнь был сосредоточен на словесных баталиях, никогда не сталкивался с таким бесстыдным поведением, как «убегание, когда проигрываешь спор». На мгновение он был ошеломлен, беспомощно наблюдая, как она вручает подарочную коробку вместе с письмом.

Мгновение спустя слуга вышел встречать гостей.

Эр Лань вошла внутрь, оглянулась на кипящего от злости Ли Юньси и, улыбаясь, произнесла одними губами: — Жди моих новостей.

Министр доходов и сборов сидел в холле и читал ее письмо; подарочная коробка уже исчезла.

Министр неоднократно хвалил: — Отличная стратегия, действительно отличная.

Содержание письма полностью соответствовало плану Ли Юньси по открытию торговли солью: суд должен был привлекать торговцев для поставок военного снаряжения. Вместо того чтобы выплачивать им деньги, суд намеревался выдавать лицензии на продажу соли. Обладая этими лицензиями, торговцы могли бы распространять государственную соль на рынке и получать доход.

Таким образом, двору не пришлось бы пополнять казну, а расходы на содержание трех армий можно было бы покрыть за счет торговцев.

Эр Лань с улыбкой произнесла: «Для меня большая радость облегчить беспокойство вашего превосходительства».

Министр доходов некоторое время изучал детали плана, а затем, немного поколебавшись, сказал: «Но реформа соляной политики — это серьёзный вопрос, и вдовствующая императрица…»

— Ваше превосходительство, учитывая намерения его величества, реформа кажется неизбежной. Если мы не предложим её, это сделают другие, – Эр Лань, наклонившись к министру, произнесла льстивым тоном. – Что касается распределения лицензий на добычу соли в будущем, это требует тщательного изучения.

Министр доходов, естественно, осознал, к чему она клонит. В этом была значительная выгода. Если торговцы получат лицензии на продажу соли, они начнут конкурировать за них, что может привести к созданию нового бизнеса, в зависимости от того, как им управлять.

Эр Лань подмигнула:

— Благодаря проницательному взгляду вдовствующей императрицы, она, несомненно, увидит в вашем превосходительстве настоящую жемчужину.

Министр доходов от души рассмеялся, похлопав её по плечу:

— Молодое поколение действительно впечатляет.

Несколько дней спустя Министерство доходов и сборов представило меморандум — толстую пачку бумаг — с просьбой разрешить открытую торговлю солью.

Сяхоу Дань пропустил многочисленные лестные и объяснительные разделы, сразу перейдя к последней странице.

Следуя предложению Эр Лань, министр доходов и сборов составил список зерновых, рекомендованных для транспортировки. Среди основных культур в список был незаметно включен злак под названием «просо Янь». Его включение было оправдано тем, что оно устойчиво к порче, легко хранится и идеально подходит для кормления военных лошадей.

Поскольку эта реформа была предложена фракцией вдовствующей императрицы и могла принести пользу трем армиям, принц Дуань не стал бы активно возражать против неё.

Несмотря на многочисленные правки, «просо Янь» чудесным образом сохранилось в окончательной версии и было доставлено Сяхоу Даню в неизменном виде.

Сяхоу Дань изящно написал: «Одобрено».

С этого момента была официально разрешена открытая торговля солью.

Зернохранилища по всей стране начали собирать зерно в соответствии со списком, а торговцы, узнав о новой возможности, поспешили к границам, чтобы воспользоваться ею.

В регионах с сухим климатом, когда обычные люди услышали, что просо Янь, похожее на сорняк, можно использовать для уплаты налогов, они смеялись и говорили: «Должно быть, чиновники — дураки». Однако самые инициативные из них начали искать просо Янь в дикой природе и уже посадили его, а теперь приступили к удобрению.

Чтобы сэкономить на транспортных расходах, торговцы вскоре начали нанимать людей для возделывания пустошей прямо на границе, в частности, для выращивания культур, указанных в списке. Первые поля проса Янь появились в суровых условиях северо—запада, недалеко от государства Янь, где могли выжить только растения этого вида.

Все были счастливы: армия — благодаря продовольствию, а вдовствующая императрица — благодаря своему мавзолею.

В тот момент лишь немногие люди в мире были настолько растроганы, что не могли сдержать слез, глядя на эти, казалось бы, неказистые поля проса Янь.

И хотя найденных семян было далеко не достаточно, в земле империи Ся, по крайней мере, была посеяна первая надежда.

На следующий день эти скромные и преданные подданные собрались в укромном уголке частной резиденции, не имея возможности устроить пышный праздник. Вместо этого они лишь подняли бокалы в знак уважения.

Резиденция принадлежала Чэнь Цзиньтяню, и на её заднем дворе располагалось небольшое экспериментальное поле, где росли несколько засухоустойчивых культур. Сейчас они находились в полном расцвете.

Юй Ваньинь, ощущая груз, который свалился с её плеч, случайно выпила немного больше, чем следовало. Она стояла на поле, напевая мелодию: «О, счастливые барабаны, отбивающие радость каждого года…»

Ван Чжао, оказавшийся рядом, был самым уравновешенным среди чиновников. Его борода делала его похожим на маленького старичка. Он погладил бороду и надолго задумался, прежде чем с трудом выдавить из себя: «…Пение её величества отражает тяготы народа».

На другой стороне поля Ли Юньси и Ян Дуоцзе, две пылкие натуры, прижались друг к другу и тихо разговаривали.

Лицо Ли Юньси приобрело пепельно—серый оттенок.

Министр доходов и сборов, гордый своим значимым достижением, с радостью повысил Эр Лань в должности.

В этот момент лицо Эр Лань изменилось, когда она взглянула на Ли Юньси, но в итоге ничего не сказала. Позже она объяснила ему, что хотела замолвить за него словечко, но боялась показаться слишком сговорчивой перед сторонниками вдовствующей императрицы, опасаясь вызвать подозрения.

Ли Юньси ответил: «Как будто меня это волнует».

Ян Дуоцзе был возмущён: — Выходит, он просто присвоил себе твоё повышение…

— Брат Ли.

Эр Лань подошла к ним с обычным выражением лица: — Могу я с тобой поговорить?

— В этом нет необходимости, — Ли Юньси уже понял, что Эр Лань амбициозен, и сказал с презрением: — Брату Эру незачем тратить слова впустую. У каждого из нас свои амбиции. Продвижение по службе и богатство для меня как плывущие облака.

Эр Лань улыбнулась:

— Какое бы официальное положение мы ни занимали при вдовствующей императрице, это действительно просто плывущие облака. В конце концов, эта империя принадлежит Его Величеству, и когда Его Величество в будущем будет награждать за заслуги, он, естественно, вспомнит о вкладе брата Ли.

Ли Юньси был в ярости и едва не задохнулся:

— Будь то перед вдовствующей императрицей или Его величеством, это не входит в мои планы!

Он говорил так громко, что даже Сяхоу Дань, сидевший в другом конце комнаты, оглянулся.

Эр Лань тоже потеряла терпение:

— Да, у брата Ли высокие амбиции, он хочет сегодня предстать перед судом, а завтра умереть за правое дело. Но я надеюсь, что брат Ли проживет еще несколько дней и сможет разработать новые стратегии, которые помогут мне возвыситься.

Ли Юньси: —…

Ли Юньси: — Ты так думаешь?

Эр Лань ушла, закатив глаза.

Ли Юньси повернулся к Ян Дуоцзе: — Он… как… что это за поведение!

— Ваше величество, ваше высочество.

Чэнь Цзиньтянь подошел к ним, обдуваемый легким ветерком, с горстью урожая в руке. Он раскрыл ладонь, чтобы показать:

— В настоящее время просо Янь действительно самое засухоустойчивое и лучше всего растет. Но урожайность мы сможем узнать только после осеннего сбора.

Юй Ваньинь: — Может ли господин Чэнь проверить, для какой почвы лучше всего подходит просо Янь, и как его поливать и удобрять, как раньше?

Чэнь Цзиньтянь на мгновение задумался: — Я, конечно, буду стараться изо всех сил, но всестороннее исследование может занять два—три года.

Когда разговор зашёл о времени, на лицах всех присутствующих отразилась тревога.

Юй Ваньинь не могла точно предсказать, когда начнётся засуха, а Чэнь Цзиньтянь не был уверен, доживёт ли он до этого момента.

Глядя на его молодое, но измождённое лицо, Юй Ваньинь внезапно ощутила чувство вины:

— Господин Чэнь, пожалуйста, берегите своё здоровье.

Чэнь Цзиньтянь улыбнулся:

— Я постараюсь прожить ещё немного.

— Нет, правда, берегите себя. Ради того, чтобы хоть немного повысить доходность, вы уже скрыли свою личность, покинули родину, своих родителей и семью…

Сяхоу Дань вмешался:

— Стоит ли того остаток твоей жизни?

Юй Ваньинь толкнула его локтем. Его слова были слишком прямолинейными.

Но Чэнь Цзиньтянь с улыбкой отмахнулся от их беспокойства:

— Я считаю, что знание времени своей кончины — это настоящее благословение. С юных лет я постоянно размышлял о том, как мне следует распорядиться своей жизнью, чтобы не тратить её впустую. У моих родителей есть другие дети, которые заботятся о них, а мой родной город будет помнить меня и после моей смерти. Когда я покину этот мир, я желаю лишь одного: чтобы на том месте, где будут погребены мои кости, всегда царил обильный урожай.

Юй Ваньинь, сидя в карете, которая возвращалась во дворец, погрузился в задумчивость.

С тех пор как она оказалась в этом мире, она ощущала, как быстро меняется, превращаясь из неопытной новички, которая поначалу лишь путалась под ногами.

Однако всегда находились люди, чьи достижения напоминали ей, что её уровень понимания всё ещё далек от совершенства.

Сяхоу Дань спросил:

— Ты думаешь о Чэнь Цзиньтяне?

— Мм, — вздохнула Юй Ваньинь.

Когда она читала романы, её всегда увлекали захватывающие и грандиозные сцены: борьба за власть, сражения на мечах и лошадях… Она как—то упустила из виду все части, посвящённые сельскому хозяйству и Чэнь Цзиньтяну.

— Только после того, как я пришла в этот мир, я поняла, что он действительно спасает людей от бедствий. С такой жизнью это действительно не было пустой тратой времени.

Когда карета покачнулась, Сяхоу Дань полушутя сказал:

— Не нужно ложной скромности, ты тоже спасаешь людей от катастрофы.

— Я?

— Объективно говоря, если ты сможешь помочь империи Ся пережить эту засуху, твоё имя войдёт в историю.

Ю Ваньинь опустила голову, смеясь.

Спустя мгновение она глубоко вздохнула и решительно подняла голову: — Хорошо, я тоже не хочу тратить эту жизнь впустую.

Сяхоу Дань был поражён: — Что?

— Согласно оригинальной истории, принц Дуань заплатил самую высокую цену, чтобы взойти на трон, поэтому я хочу победить его с наименьшими затратами. Предотвращение засухи — это только первый шаг. Он всё ещё собирается сражаться не на жизнь, а на смерть с государством Янь, где «успех одного генерала зиждется на десяти тысячах трупов» — давайте даже не позволим ему участвовать в этой войне.

Она пристально посмотрела на Сяхоу Даня, и в её сердце зажегся новый боевой дух.

— Я, кажется, всё ещё помню некоторые детали о состоянии государства Янь. Эта война не неизбежна; давай попробуем решить проблему мирным путём.

Сяхоу Дань кивнул:

— Хорошо.

— Кроме того, когда он придёт на помощь императору, ему придётся сразиться с вдовствующей императрицей. Но если мы станем достаточно сильными, чтобы запугать их до этого, мы сможем победить врага без боя.

— Хорошо.

Юй Ваньинь сделала паузу и спросила:

— Ты улыбаешься?

Сяхоу Дань покачал головой:

— Мне просто кажется странным, что всё, что мы делаем, происходит внутри книги.

Юй Ваньинь тоже задумалась об этом:

— Но, как и Чжуан—цзы…[1], Мечтающий стать бабочкой, откуда ты знаешь, что «реальный мир» снаружи — это не просто ещё одна книга?

— Действительно, я не уверен.

— Верно? Кто может дать гарантию, что они существуют на самом деле? Я слишком ленива, чтобы зацикливаться на этом, — Юй Ваньинь махнула рукой, словно отметая этот вопрос: — Даже если смерть — это предопределённый конец, я хочу сделать больше, прежде чем умру.

Сяхоу Дань: — Хорошо.

— Почему ты всё время говоришь «хорошо’?

— Хорошо, тогда я рискну своей жизнью, чтобы сопровождать тебя, — улыбнулся он.

[1] В одном из знаменитых рассказов философ Чжуан-цзы говорит: — «Однажды я проснулся и не знал, был ли я Чжуан-цзы, который мечтал о том, чтобы быть бабочкой, или я сейчас бабочка, которая мечтает быть Чжуан-цзы.»- Этот момент является философской иллюстрацией к вопросу о различии между сном и реальностью, иллюзорностью восприятия и непрерывностью изменений.

Чжан Сань взрослел год от года.

Клематисы продолжали регулярно цвести каждый год, но он уже давно не вспоминал об этой клумбе цветов.

Потому что по мере того, как император постепенно взрослел, он осознал новую возможность:»супруга демона», которая была главной героиней, могла быть не наложницей его отца, а его собственной.

Она появится только после того, как он станет императором.

Это открытие не принесло ему облегчения. Хотя до своего переселения он лишь бегло ознакомился с кратким содержанием романа, он ясно помнил, что главная героиня — наложница, а главный герой — не император.

Следуя типичным романным образцам, он, как император, должен был стать злодеем, обреченным на мучительную смерть.

Кроме того, он начал подозревать, что главным героем этой истории был его брат—принц.

Сяхоу Бо выжил, покинул дворец и основал свою резиденцию, получив титул принца Дуаня.

Этот юный принц не пользовался авторитетом при дворе, поэтому часто вызывался добровольцем охранять границы. Он провел несколько лет на границе, превратившись из обиженного симпатичного мальчика в лидера, искушенного как в гражданских, так и в военных делах. Он сблизился с военными, всегда возвращался с различными военными достижениями, и старый император предоставил ему церемониальный эскорт.

Сяхоу Бо следовал по пути главного героя, а Чжан Сань, столкнувшись с ненавистью всего мира, оказался на стороне зла.

По всем законам логики, принц Дуань был более подходящим кандидатом на роль наследного принца, чем Чжан Сань. Однако императрица не могла этого допустить. Ей нужна была марионетка, которой она могла бы легко управлять.

В условиях открытой и скрытой борьбы между двумя группировками, Чжан Сань за один год пережил четыре покушения. Его пытались зарезать во сне, после еды у него шла кровь, и он неоднократно получал серьезные ранения, но каждый раз его спасали. Принц Дуань желал его смерти, а императрица старалась сохранить ему жизнь.

Чжан Сань начал страдать от бессонницы, сопровождавшейся всё более сильными мигренями. Иногда он слышал какие—то звуки, иногда ему казалось, что он что—то слышит, но на самом деле это были настоящие убийцы.

Когда старый император скончался и Чжан Сань взошел на трон, он с высоты драконьего трона увидел, что при дворе, помимо фракции императрицы, теперь известной как фракция вдовствующей императрицы, появилась новая соперничающая группировка, поддерживающая принца Дуаня.

Сам император не находил поддержки ни у кого. Даже его императорских наставников назначала вдовствующая императрица.

В этом мире его современное образование оказалось не преимуществом, а скорее недостатком. Когда дело доходило до интриг и борьбы за власть, девять лет обязательного образования не могли помочь.

Среди всех придворных чиновников он не смог найти ни одного человека, которому можно было бы доверять.

Огромное здание было на грани обрушения, и единственная опора едва могла его поддерживать.

Но Чжан Сань не верил в судьбу.

Даже если ему суждено было умереть, он будет бороться до последнего вздоха.

Следуя своей интуиции, он нашёл старейшину Сюя. Этот пожилой министр не говорил ему льстивых слов, как другие чиновники, а часто смотрел на него с суровым выражением лица и читал ему лекции, полные принципиальности.

Кроме того, старейшина Сюй боролся в суде, несмотря на всеобщее презрение.

Чжан Сань искренне верил, что этот человек действительно печётся о его интересах, и поэтому он относился к нему с большим уважением, советуясь по многим вопросам. Однако политика, которую предлагал старейшина Сюй, всегда встречала множество препятствий, что лишь усиливало его уверенность. Ведь если бы эти идеи были ошибочными, вдовствующая императрица и принц Дуань не стали бы их блокировать.

Однажды старейшина Сюй посоветовал ему избавиться от одного высокопоставленного чиновника. Он говорил искренне: этот человек обманывал своё начальство и присваивал средства, а также был в сговоре с принцем Дуанем. Его влияние стало слишком сильным и сложным, и его нужно было устранить как можно скорее.

Чжан Сань поверил ему и приложил немало усилий для сбора доказательств. Во время утреннего заседания суда он внезапно нанес удар, отправив этого коррумпированного чиновника в Министерство юстиции, где его вскоре казнили.

Это был восьмой человек, которого он убил.

Это событие произошло без каких—либо препятствий. Возможно, даже слишком гладко. Он не встретил никакого сопротивления.

После суда к нему пришел молодой чиновник с усами, который плакал и утверждал, что его обманули.

Этот чиновник всегда был сторонником вдовствующей императрицы, но теперь он проявил искреннюю преданность, заявив, что больше не может мириться с унижением со стороны вдовствующей императрицы и хочет служить Его Величеству.

Он также обвинил старейшину Сюя, доверенное лицо вдовствующей императрицы, в вероломстве и манипулировании Его Величеством.

— Он использовал ваше Величество, чтобы устранить этого коррумпированного чиновника, но на самом деле это было сделано для того, чтобы ослабить принца Дуаня и устранить угрозу для вдовствующей императрицы!

Усатый мужчина представил множество доказательств, среди которых были обнаружены почерки вдовствующей императрицы и старейшины Сюя.

Чжан Сань не мог в это поверить и решил тайно навестить вдовствующую императрицу. Во время визита он случайно увидел, как старейшина Сюй прогуливается с ней, весело беседуя.

Два месяца спустя усатый мужчина выступил с инициативой объявить импичмент старейшине Сюю.

Чжан Сань не стал убивать старейшину Сюя, но он приказал конфисковать его имущество и изгнать.

Старейшина Сюй не сказал ни слова, лишь несколько раз низко поклонился и позволил себя увести.

Это действие прошло неожиданно гладко.

Чжан Сань смутно чувствовал, что что—то не так, но не мог понять, какой именно шаг был неверным.

После долгих лет терпения он постепенно собрал воедино всю правду о том году.

Оказалось, что мужчина с усами был приближенным вдовствующей императрицы, а импичмент старейшине Сюю был связан с заговором принца Дуаня.

Благодаря этому достижению, усатый мужчина укрепил своё положение во фракции вдовствующей императрицы, постепенно продвигаясь к центру власти. Позже он был назначен императорским наставником — его фамилия была Вэй.

К тому времени Чжан Сань больше не мог до него дотянуться.

Верил ли Чжан Сань в судьбу — не имело значения.

Миру был нужен злодей, вдовствующей императрице — марионетка, а принцу Дуаню — чтобы люди помнили о грешнике, ответственном за стихийные бедствия, человеческие катастрофы и неурожайные годы.

Он перевоплотился и стал таким персонажем.

Внезапная остановка кареты, а затем стремительный рывок, вырвали Сяхоу Даня из полудремы. Юй Ваньинь тоже испугалась и, приподняв занавеску, спросила:

— Что произошло?

Охранник, управлявший каретой, ответил:

— Тайная стража заметила, что за нами следят. Там был только один человек, но он отлично владеет боевыми искусствами. Тайная стража не смогла его поймать, и господин Бэй отправился разобраться с ним… Этот слуга сначала проводит ваше величество и ваше высочество обратно во дворец.

— Подожди, — нахмурился Сяхоу Дань, — только один убийца? Это не в стиле принца Дуаня. Скажи Бэй Чжоу, чтобы он захватил его живым для допроса.

Стражник оглянулся, прищурившись и вглядываясь вдаль:

— Господин Бэй еще не определил исход боя.

Юй Ваньинь была потрясена:

— Как это возможно?

Бэй Чжоу был бойцом с самым высоким рейтингом во всей книге, непобедимым в бою один на один.

— Кажется, они уже использовали более тридцати приёмов, — сообщил охранник, словно спортивный комментатор в прямом эфире. — Удивительно, но ни один из них не применил смертельный удар.

Юй Ваньинь не смогла удержаться и высунула голову из окна кареты, чтобы посмотреть на происходящее. Порыв сильного ветра тут же растрепал её волосы.

Чтобы сохранить всё в тайне, они сделали крюк и теперь ехали по тёмному переулку, достаточно широкому, чтобы в нём могла проехать одна карета.

В конце переулка летали песок и камни, бушевал ветер с мечами, и два грациозных силуэта яростно сражались.

Из—за плеча Юй Ваньинь высунулась ещё одна голова. Сяхоу Дань спросил:

— Был ли такой человек в оригинальной истории?

— Я не помню ни одного…

Внезапно раздался резкий крик, за которым последовал звук рассекаемого воздуха. Охранник воскликнул:

— Чёрт возьми, убийца выбросил спрятанное оружие!

Переулок был настолько узким, что уклониться было невозможно. Бэй Чжоу внезапно прижался к стене и взмыл в воздух, как огромная птица, сделав сальто в воздухе. Всё оружие убийцы безрезультатно упало на землю.

Прежде чем Бэй Чжоу успел приземлиться, он взмахнул своим длинным рукавом в сторону убийцы, и звук рассекаемого воздуха раздался снова. Его скрытое оружие было гораздо более плотным, издавая непрерывный звук «тук—тук—тук—тук», который, казалось, мог превратить человека в решето.

Сяхоу Дань воскликнул:

— Пощади его!

Убийца тоже закричал в тот же миг:

— Хватит! Я не убийца, разве вы не видите? Сжальтесь!

Голос принадлежал молодому человеку.

Бэй Чжоу неторопливо произнёс:

— Если бы ты был наемным убийцей, то уже был бы мёртв.

Охранник остановил карету и подвел Сяхоу Даня и Юй Ваньинь ближе, внимательно наблюдая за вновь прибывшим.

Спрятанное оружие Бэй Чжоу не коснулось его, но было зафиксировано на голове и конечностях, создавая его силуэт на стене.

Он замер, не в силах пошевелиться, и мог лишь повторять: «Я сдаюсь, я сдаюсь».

Бэй Чжоу спросил: «Кто ты такой?»

Молодой человек, казалось, бросил взгляд на Сяхоу Даня, затем улыбнулся:

— Моя фамилия Бай, вы можете называть меня А Бай.

Подойдя ближе, Юй Ваньинь смогла рассмотреть его на свету. Он был высок, его лицо было закрыто черной тканью, и видны были только глаза. Эти глаза были необычайно ясными, как закалённое стекло, даже в тёмном переулке. Она вспомнила, что это считалось признаком глубокой внутренней силы.

— Не двигайся. Где ты научился боевым искусствам? — Бэй Чжоу не расслаблялся, продолжая поднимать одну руку к себе. Его пять пальцев были не полностью вытянуты и не полностью согнуты, как ладонь, но и не как коготь, что—то вроде исходной позиции. Спрятанное оружие, которое он использовал для создания человеческого силуэта, было глубоко вделано в стену, и с него непрерывно сыпалась кирпичная пыль.

А Бай застыл на месте и вдруг спросил: — Это ты, Бэй Чжоу?

Бэй Чжоу был поражён.

А Бай: — Мы не знаем друг друга, но ты должен помнить Безымянного, верно? Он мой учитель.

У Безымянного не было имени, но его слава распространялась по всему миру боевых искусств. Он был известен как мастер из другого мира, обладающий невероятным мастерством. В первые годы своих странствий Бэй Чжоу случайно встретился с ним и получил от него ценные наставления, что, несмотря на разницу в возрасте, сделало их друзьями.

Однажды, во время одного из своих застолий, Безымянный спросил Бэй Чжоу, почему он продолжает скитаться. В то время Бэй Чжоу пребывал в подавленном настроении и вспомнил о своей покойной Сострадательной и добродетельной императрице. Он сказал: «Мой старый друг покинул этот мир, и я не знаю, куда мне идти».

Безымянный, окунув палец в вино, начертил на земле гексаграмму для гадания. Напоследок он дал Бэй Чжоу совет: «Возвращайся в столицу и посмотри, возможно, ты встретишь там ребенка своего старого друга».

А Бай, услышав это, сказал: «Некоторое время назад мой учитель наблюдал за звездами, и это вызвало у него некоторое беспокойство. Он настоял, чтобы я завершил свое обучение и отправился в столицу, чтобы следовать за тобой».

Он достал из—за пазухи скомканное, грязное письмо и протянул его Бэй Чжоу.

Бэй Чжоу, взглянув на него, был озадачен:

— Это действительно его почерк, но я не могу понять, что он пишет.

А Бай добавил:

— О, он сказал, что это письмо не для тебя, а для императора.

Сяхоу Дань, до этого молча стоявший в стороне, заговорил:

— Позволь мне взглянуть на него.

Ах Бай, резко повернувшись, произнес преувеличенно громко:

— Император? Живой император!

Сяхоу Дань, не проронив ни слова, бросил на него предостерегающий взгляд.

А Бай, напротив, согнулся пополам от восторга:

— Такой красивый!

Сяхоу Дань лишь слегка приподнял бровь.

С серьезным выражением лица Сяхоу Дань прочитал письмо всего один раз и передал его Юй Ваньинь.

Письмо было написано четким каллиграфическим почерком и состояло всего из двух строк:

«Императорский мандат поменялся местами, звезда императора снова сияет. Марс охраняет сердце, и я буду висеть на волоске. Когда пять звезд собираются вместе, крайнее несчастье превращается в великую удачу».

Юй Ваньинь была ошеломлена, увидев всего лишь первые четыре слова.

«Императорский мандат поменялся местами»? Это не было распространённым выражением в гадании. Только тот, кто сам пережил подобное, мог понять его значение — оно ясно говорило: «Я знаю, что твоя душа была заменена».

Весь отрывок можно перевести следующим образом: «Я знаю, что твоя душа была перенесена, и эта замена, став императором, может изменить судьбу нации. Но твоя судьба полна опасностей, и у тебя есть лишь крохотная надежда. Ты должен пройти через смертельную опасность, прежде чем сможешь преодолеть её и превратить угрозу в безопасность».

Юй Ваньинь и Сяхоу Дань обменялись взглядами, подумав: «У этого человека действительно небесное око».

А Бай: — Учитель сказал, что ты необычайно талантлив, почти как старший брат, и посоветовал мне учиться у тебя. Я подумал, насколько ты мог бы быть талантлив, так же ли ты талантлив, как я, так что…

Бэй Чжоу: — Значит, ты первый затеял со мной драку?

А Бай издал жужжащий звук.

Бэй Чжоу посмотрел на этого самопровозглашенного младшего брата, внутренне оценивая его талант, но внешне поддразнивая: — Теперь ты убежден?

А Бай сменил тему:

— Так ты телохранитель императора в столице? Ты можешь взять меня с собой?

Бэй Чжоу посмотрел на Сяхоу Даня.

Сяхоу Дань: — Мне достаточно того, что у меня есть дядя Бэй.

— Не стоит так волноваться, мой учитель взял на себя труд отправить меня служить вам, — А Бай не проявлял ни капли страха перед императором, а, напротив, его голос звучал дерзко. — Нанять ещё одного человека не составит труда, не так ли? Мои боевые искусства также превосходны, и я смогу защитить вас — ух ты, какая красота!

Он с восхищением взглянул на Юй Ваньинь.

Юй Ваньинь, смутившись, пробормотала: —…Спасибо тебе.

Сяхоу Дань вновь внимательно посмотрел на него.

Юй Ваньинь также начала анализировать ситуацию. В оригинальной истории не было персонажа по имени А Бай, но теперь, когда их стало двое, она осознала, что они могли привлечь внимание создателя этого мира.

В этот момент Сяхоу Дань тихо спросил:

— Дядя Бэй, этот Безымянный…

Бэй Чжоу с уверенностью ответил:

— Безымянный долгое время жил в уединении, не занимаясь мирскими делами. Тот факт, что он отправил это письмо, вероятно, означает, что он рассчитывает на вашу, Дянь`Эр, способность сохранить стабильность в государстве. Этот юноша действительно владеет превосходными боевыми искусствами, которым его обучили, поэтому ему можно доверять.

Сяхоу Дань кивнул и обратился к А Баю:

— Тогда вы отправитесь с нами.

Группа вернулась во дворец уже в вечерних сумерках.

Сяхоу Дань сказал, что устроит А Бая на работу, и увел его.

Бэй Чжоу снова перевоплотился в свою старую личину матроны, используя свою технику уменьшения костей, и сопроводил Ю Ваньинь обратно во дворец Благородной супруги.

— Этот дядя сейчас вернется в свою комнату, — произнес он.

— Дядя Бэй, — Юй Ваньинь последовала за ним в его комнату, — я хочу вас кое о чем спросить.

— Что это? — спросил он.

Юй Ваньинь улыбнулась:

— Сегодня, когда вы использовали скрытое оружие, чтобы пробить стену, это была не просто техника ваших рук, не так ли? Не смотрите на меня так, я просто предполагаю.

Бэй Чжоу всё ещё сомневался: — Как вы…

— Когда мы впервые встретились, ваш кинжал пробил деревянную дверь, но не потерял своей силы, убив убийцу на месте. Позже, на лодке, спрятанное в вашем рукаве оружие могло не только долетать до берега, но и стрелять непрерывно, без перерыва.

Юй Ваньинь с любопытством осмотрела его рукав и восхищённо произнесла:

— Дядя Бэй действительно изобретателен. Я тоже интересуюсь искусством механики, но, хоть убей, не могу понять, какой изысканный механизм мог бы добиться такого эффекта.

Её анализ был полностью сфабрикован.

Она знала, что Бэй Чжоу был гением механики, потому что именно так его описывали в оригинальной истории.

Когда она впервые предложила Сяхоу Даню найти этого человека, у неё уже была такая мысль. Однако, поскольку Бэй Чжоу считал свои механические изобретения совершенно секретными, им нужно было провести некоторое время вместе, чтобы укрепить доверие, прежде чем было бы уместно заговорить об этом.

Конечно же, удивлённый Бэй Чжоу от души рассмеялся:

— Ваньинь, ты такая умная! Но неудивительно, что вы не смогли этого понять — этот механизм могу использовать только я.

Он поднял руку, сгибая и разгибая пять пальцев, и в его рукаве раздался звук «щелчка».

— Детали механизма плотно прилегают к моему телу, и для их активации требуется мощная внутренняя энергия. Когда моя истинная ци циркулирует, она может непрерывно стрелять из скрытого оружия с огромной дальностью действия и силой, способной пробить что угодно.

Юй Ваньинь отреагировала с подобающим случаю изумлением, но затем на её лице появилось обеспокоенное выражение.

Бэй Чжоу ожидала, что она продолжит свои расспросы, и уже собиралась вежливо отказаться, когда она спросила:

— Дядя Бэй, вы когда—нибудь задумывались о создании более мощного механизма? Например, такого, который приводится в движение не внутренней энергией, а порохом?

— Порохом? — Бэй Чжоу заинтересовалась.

— Да, я чувствую, что в нынешней ситуации его величеству необходимо какое—то защитное снаряжение.

Тем временем А Бай протянул Сяхоу Даню горсть таблеток:

— Попробуйте их все. Я собрал их со всех уголков во время своих путешествий — всевозможные народные средства и секретные снадобья.

Сяхоу Дань с лёгкой беспомощностью произнёс:

— Ты мог бы с таким же успехом сдаться.

— Ни за что, это было одним из заданий, которые дал мне мой учитель. Он считал, что я могу помочь тебе, и я уверен, что смогу это сделать.

Сяхоу Дань: — Прекрасно.

А Бай, сев напротив него, с большим искусством налил себе чашку чая: — Как дела при дворе?

— Произошли некоторые изменения, но это долгая история. Расскажи мне сначала о своей стороне.

— Это тоже долгая история… Недавно были устранены две ключевые фигуры, и нам пришлось приложить усилия, чтобы не привлекать к себе внимания…

Сяхоу Дань вертел в руках это скомканное, грязное письмо.

Безымянный вычислил, что душа Сяхоу Даня была заменена, написал ему письмо и послал к нему своего ученика — все это было правдой.

Однако это письмо было написано пять лет назад, и их первая встреча тоже произошла пять лет назад.

После того как А Бай отчитался, он заметил его действия и улыбнулся:

— Ты разыграл со мной этот сложный спектакль, чтобы обмануть моего старшего брата?

— Бэй Чжоу легко обмануть. Это было не для него.

А Бай вдруг понял: — Значит, это было сделано для того, чтобы обмануть эту красавицу.

— Прошу вас проявить уважение, это Благородная супруга. В её присутствии вам следует вести себя так, словно вы только что встретили меня, и не раскрывать никаких тайн.

А Бай отвлекся от своих мыслей и с волнением в голосе спросил:

— Это та самая женщина, которую ты так долго ждал?

— Нет, это кто—то другой.

— Хм?

Сяхоу Дань, не проявляя никаких эмоций, сказал:

— Я ждал не того человека, но она появилась в нужное время. Если бы она не пришла, я бы уже давно был мёртв.

А Бай, нахмурившись, спросил:

— Я слишком глуп или ты не ясно выразился?

— Ты действительно глуп.

А Бай слегка растерялся, но потом озорно улыбнулся:

— Она тебе нравится, не так ли?

Сяхоу Дань был в недоумении:

— Сказать «нравится» было бы слишком просто.

— Значит, она тебе не нравится?

Сяхоу Дань снова промолчал.

А Бай удивился, не услышав возражений, и с любопытством посмотрел на него:

— Она тебе не нравится?

Сяхоу Дань хранил молчание.

Тебе никогда не нужно будет меняться

Нравиться, восхищаться, обожать — он чувствовал, что то, что бушевало в его груди, не заслуживает этих приятных слов. Это было бездонное, ядовитое море, в котором росли только черные водоросли.

А Бай быстро встал и выбежал за дверь:

— Тогда я не буду сдерживаться.

Сяхоу Дань вновь был в недоумении.

А Бай снова облачился в свою чёрную мантию и отправился ко дворцу Благородной супруги. Он намеревался проникнуть внутрь незамеченным, но тайная стража, охранявшая Юй Ваньинь, предупредила его.

А Бай с дерзким видом произнёс:

— Благородная супруга, я пришёл, чтобы сразиться со своим старшим братом.

— Тсс… — Юй Ваньинь схватила его за руку и, затащив внутрь, прошептала:

— Дядя Бэй здесь просто матрона Бэй, и он не показывает свои боевые навыки. Я могу отвести вас к нему, но вам обоим лучше найти другое место для поединка.

—…Матрона? — удивился А Бай.

Юй Ваньинь привела его в боковой дворик и постучала в дверь Бэй Чжоу:

— Матрона Бэй!

Бэй Чжоу, матрона Бэй, в замешательстве посмотрел на А Бая.

А Бай, взглянув на него, задрожал всем телом и не смог сдержать смех:

— Ха—ха—ха, что это такое?

Матрона Бэй, прищелкнув языком, покачал головой:

— Тебя недостаточно избили, не так ли? Давай, позволь няне проявить к тебе свою жесткую любовь.

Дверь захлопнулась, и изнутри донесся грохот. Вскоре появился А Бай с запыленным лицом.

Юй Ваньинь не смогла сдержать улыбку:

— О чем ты только думал?

А Бай почесал затылок, и, хотя его лицо было скрыто, было видно, что он смущенно улыбается ей.

Прожив во дворце так долго, она, естественно, находила забавным наблюдать за этими неортодоксальными представителями мира боевых искусств. Юй Ваньинь обернулась:

— Выпей чаю и отдохни.

А Бай, наблюдая за ее изящной фигурой со спины, произнес:

— Ваше высочество.

— «Хм?» — раздался ее голос.

А Бай огляделся и увидел цветущий сад, который был в полном цвету.

Он принял стойку, изобразил рукой облако и вызвал порыв ветра, используя лишь силу своей ладони.

Юй Ваньинь сделала всего два шага, как вдруг её окружили бесчисленные цветочные лепестки. Они плавно скользили за ней и впереди, словно танцуя в последних золотисто—красных лучах заката.

Аромат цветов окутал её, и она, удивлённая, обернулась. За её спиной стоял Сяхоу Дань.

В этой сказочной сцене они оба смотрели друг на друга. Юй Ваньинь почувствовала, как её лицо вспыхнуло.

— Почему ты здесь? — спросила она с лёгкой дрожью в голосе.

Сяхоу Дань с улыбкой ответил: — Чтобы поужинать с вами.

Неподалёку А Бай, который неожиданно превратился в человека—машину—фаната, тихо произнёс: — «…».

Сяхоу Дань повел Юй Ваньинь обратно в комнату, чтобы они могли насладиться ужином. А Бай, проявив свою настойчивость, подошёл к ним и спросил:

— Добавить ещё один набор посуды?

Юй Ваньинь была поражена. Неужели все жители Цзяньху были настолько бесцеремонными?

Сяхоу Дань взглянул на него и произнес бесстрастно:

— Убери, пожалуйста, лепестки с земли.

А Бай, оглянувшись, сказал:

— Дворцовые слуги уже подметают двор.

— Тогда пересади цветник.

— Не будьте так скупы, просто позвольте мне что—нибудь съесть…

Сяхоу Дань кашлянул, как бы предупреждая его взглядом: «Не искушай судьбу, мы договорились притвориться, что не знаем друг друга».

А Бай, помолчав, смягчил тон:

— Я не буду халявщиком просто так. Я слышал, что его величество интересуется новостями о государстве Янь?

Юй Ваньинь была поражена:

— Ты знаешь о государстве Янь?

В её сознании состояние государства Янь было словно размытым пятном из пикселей. Она смутно помнила какие—то внутренние разборки, но не обращала внимания на детали. Теперь, желая представить просо Янь и предотвратить войну, она думала о том, чтобы сначала разделить фракции внутри страны, а затем использовать их силы друг против друга.

— Я знаю, я знаю, я много чего знаю, я даже убивал… — начал А Бай.

Сяхоу Дань прервал его, сильно хлопнув по плечу. Он сказал с тихим нажимом: — Садись.

Сяхоу Дань отпустил дворцовых слуг, которые подавали еду, и за столом остались только они трое. А Бай, как и хотел, сел рядом с Юй Ваньинь.

Он огляделся, приподнял маску и начал есть.

Юй Ваньинь с любопытством посмотрела на него. Он был довольно красивым молодым человеком, его красота полностью соответствовала красоте Сяхоу Даня. Его кожа была немного темнее, что говорило о том, что он часто бывал на свежем воздухе. Он ел мясо, набивая щеки, с белыми зубами.

А Бай сделал глоток вина, внезапно повернул голову к Юй Ваньинь и усмехнулся. Его глаза, казалось, говорили: «Смотришь на меня? Тебе нравится то, что ты видишь?»

Юй Ваньинь: — “…”

Неужели все жители цзянху были такими бесстрашными?

Она бросила быстрый взгляд на Сяхоу Даня, который, не замечая этого, спокойно предложил:

— Давайте поговорим о деле.

А Бай, соглашаясь, сказал:

— Конечно. Государство Янь — это просто отсталая маленькая страна, бедная, испытывающая недостаток в еде и одежде. Вот почему они всегда стремятся нас ограбить. — А Бай усмехнулся. — Все они нецивилизованные варвары, но они отличные бойцы и быстро передвигаются. Каждый раз, когда они нападают, они сжигают, убивают, грабят и уходят, забрав все, что могут.

Ю Ваньинь добавила:

— Значит, они просто бандиты.

А Бай возразил:

— Вы можете называть их бандитами, но они тоже ненавидят нас, надеясь, что все люди в империи Ся умрут и оставят землю им.

Сяхоу Дань спросил:

— А как насчет королевской семьи Янь?

— Дядя и племянник ведут борьбу за власть. Нынешнего короля Янь зовут Чжало Ва Хан, а его племянника — Ту Эр, и он является лучшим бойцом в государстве Янь. Эти двое не ладят друг с другом, и их объединяет лишь одна общая черта — ненависть к империи Ся.

Существует секрет, что они соревнуются в том, кто отправит больше убийц в империю Ся, чтобы узнать, кто сможет убить больше дворян. Это не связано с какой—либо стратегией или планом, а лишь с их глубокой ненавистью.

Юй Ваньинь, схватившись за лоб, спросила:

— Откуда такая ненависть? Есть ли среди этих двоих кто—то, кого можно было бы обратить на нашу сторону?

А Бай энергично покачал головой:

— Это вряд ли возможно. Король Янь был ослеплён на один глаз людьми Ся на поле боя, а что касается Ту Эра, то у него есть серьёзная обида на нашего императора.

— Обида? — переспросила Юй Ваньинь.

Сяхоу Дань пнул А Бая ногой под столом.

Вместо ответа А Бай внезапно заговорил быстрее:

— Ваше высочество, вы когда—нибудь слышали о красавице Шань И? Она была возлюбленной детства Ту Эра, и её отправили танцевать во дворец империи Ся, где она произвела настоящий фурор. Однако его величество был равнодушен к ней и лишь удостоил её звания красавицы. Вскоре после этого она попыталась убить его величество и была казнена. Государство Янь использовало это как повод для объявления войны.

Сяхоу Дань: – “…”

Юй Ваньинь: —…О, я совсем забыла об этом.

О таких дворцовых тайнах, возможно, не знал даже первоначальный владелец её тела.

Кстати говоря, как этот А Бай узнал об этом?

Как только мысли Юй Ваньинь обратились к этой теме, Сяхоу Дань протянул свои палочки для еды, чтобы подцепить для неё кусочек рыбы:

— Независимо от того, удастся ли это, давайте сначала отправим людей поговорить с ними по отдельности. Мирные переговоры — это основа национальной политики, и если среди них есть мудрый правитель, он должен понять, что личные дела следует отложить в сторону. Ваньинь, как ты думаешь, кого можно отправить?

Внимание Юй Ваньинь было отвлечено:

— О… Среди недавно нанятых нами учёных Ван Чжао обладает дипломатическим талантом и говорит на языке янь.

— Хорошо, тогда давайте отправим его.

— Но чтобы принц Дуань ничего не заподозрил, все наши действия должны быть скрытыми. Мы не можем открыто отправить посланника, только тайно. Западная граница охраняется Центральной армией, может ли простой учёный безопасно ускользнуть?

— Тогда почему бы вам не отправиться не с северо—запада, а откуда—нибудь ещё? — вмешался А Бай.

— Империя Ся граничит с государством Янь только на северо—западе.

А Бай, потирая руки, объяснил:

— Дело в том, что генерал Центральной армии Ло и принц Дуань — близкие друзья. В отличие от них, Левая и Правая армии имеют менее тесные связи с принцем Дуанем. Армия справедливости охраняет южную границу, и её командующий генерал Юй, по случайному совпадению, возвращается ко двору, чтобы отчитаться.

Сяхоу Дань слегка нахмурился.

А Бай вопросительно взглянул на Сяхоу Даня:

— На мой взгляд, почему бы не найти для Ван Чжао какую—нибудь незначительную официальную должность, не ввести его в армию Справедливости и не отправить обратно на южную границу вместе с генералом Юй? Если вас беспокоит безопасность, я могу сопровождать его в армии, и мы вместе сможем найти способ незаметно пересечь юго—западную границу, преодолеть государство Цян и добраться до государства Янь.

Юй Ваньинь: — Что это за место — государство Цян?

А Бай с пренебрежением махнул рукой:

— Государство Янь меньше и более изолировано, чем наше. Иногда оно помогает нам действовать как бандиты, но при первых признаках неприятностей в бою сразу убегает. Не стоит беспокоиться о них.

Сяхоу Дань всё ещё хмурился и качал головой:

— Вступать в армию небезопасно. Под носом у генерала Юй легче быть разоблаченным. Вместо этого мы позволим ему присоединиться к торговому каравану.

А Бай открыл рот, чтобы возразить, но Сяхоу Дань не дал ему возможности заговорить:

— Ты не можешь поехать с ним за границу. Для тебя есть другое применение.

Сяхоу Дань приставил нескольких секретных охранников, чтобы сопровождать Ван Чжао.

Когда Ван Чжао отправлялся в путь, у него не было при себе императорского указа, он не носил титула, и никто не провожал его. Повозка торговца, ехавшая налегке, бесшумно двигалась по официальной дороге под утренней росой.

Они планировали связаться с дядей и племянником из государства Янь, чтобы предложить им прекратить войну и начать торговлю.

Больше всего империя Ся нуждалась в просе из Янь, но чтобы не привлекать лишнего внимания и сделать предложение более привлекательным, Ван Чжао предложил составить длинный список. Согласно этому списку, жители Янь могли бы обменять свои деликатесы на зерно и ткани из империи Ся. При этом просо Янь оставалось скрытым в этом списке.

Сяхоу Дань отправился ко двору и тайно отправил А Бая проводить Ван Чжао.

Когда А Бай вернулся, он поделился с Юй Ваньинь последней сплетней:

— Прошлой ночью командир императорской гвардии напился и утонул в пруду.

Юй Ваньинь внезапно вспомнила:

— Этот заместитель командира Чжао занял его место?

— Именно так и должно было быть. Как вы узнали об этом?

Юй Ваньинь покачала головой.

Принц Дуань неуклонно следовал планам, изложенным Сюй Яо, постепенно подрывая власть фракции вдовствующей императрицы.

Это было хорошей новостью, свидетельствующей о том, что его основные усилия были сосредоточены на борьбе с вдовствующей императрицей. Их сторона могла бы еще долго оставаться в тени, пока…

Внезапно Юй Ваньинь вздрогнула.

Она забыла о самом главном. Се Юньэр также была осведомлена о засухе.

В книгах, оставленных Сюй Яо, не было ни слова о засухе, что свидетельствовало о том, что Се Юньэр еще не делилась этой информацией с принцем Дуанем. Возможно, она считала, что будущее слишком далеко, и внезапное пророчество будет трудно объяснить. Или, возможно, она воспринимала это как несомненный факт, и упоминать об этом или нет было не так важно.

Однако, наблюдая за постепенным введением открытой торговли солью и надвигающейся приграничной торговлей, она, в конце концов, разгадала их план.

Если бы она заговорила до того, как просо Янь было бы посеяно, все было бы разрушено.

Необходимо было заставить её замолчать!

Но как ей было убедить её? Если бы она рассказала всю правду, повлияло бы это на неё?

Се Юньэр была полна решимости стать императрицей, не имеющей аналогов в истории. Если бы она узнала, что её положению угрожают ещё два переселенца, стала бы она просто сжигать все мосты и приказывать принцу Дуаню убить их?

Были ли они готовы пойти на такой риск?

Прежде чем она успела найти Се Юньэр, ей принесли еще одну записку от людей принца Дуаня.

Сяхоу Бо ждал ее в полуразрушенном доме, который использовался для тайных встреч.

— Ваньинь, ты замечала что—нибудь необычное с помощью своего небесного ока в последнее время? — спросил он.

Юй Ваньинь, не зная, как ответить, стала придумывать разные бесполезные вещи: от цветущих цветов до импотенции одного министра.

Сяхоу Бо с улыбкой слушал ее бессвязный поток слов и, наконец, сказал:

— Я слышал, что эксперт, который был рядом с императором, снова появился, на этот раз во дворце.

Сердце Юй Ваньинь упало.

Как это возможно? Как он мог узнать о Бэй Чжоу? После того случая на озере Бэй Чжоу переоделся в матрону Бэй и больше никогда не проявлял свои навыки во дворце…

Принц нахмурился и сказал:

— Если мы не избавимся от этого человека, это будет очень опасно. Можешь ли ты сказать, как нам следует поступить?

Юй Ваньинь: —…

Она осторожно спросила: — Эта информация достоверна? От кого ваше высочество её получило?

Сяхоу Бо взглянул на неё и слегка усмехнулся, словно насмехаясь над её ограниченными способностями: — Я видел это во сне своим небесным оком.

Юй Ваньинь: — “…”

Ты только что сказал, что слышал это, негодяй!

Юй Ваньинь потянула время, сидя со скрещенными ногами, сложив руки в форме лотоса и с загадочным выражением лица: — Тогда я попробую.

Сяхоу Бо с интересом наблюдал за ней: — Пожалуйста, сделайте это.

Юй Ваньинь закрыла глаза, делая вид, что медитирует, в то время как её мысли были в смятении.

Кто их предал? Кто имел возможность проникнуть сквозь безупречную маскировку матроны Бей?

Внезапно её осенило — Бэй Чжоу никогда не раскрывал своих способностей, но кто—то другой сделал это за него.

Эти цветочные лепестки, танцующие в порывах пальмового ветра.

Эти опавшие лепестки, поникшие на земле, оставленные дворцовым слугам для уборки.

Юй Ваньинь мысленно создала черновой набросок, открыла глаза и медленно произнесла:

— Мне кажется, я вижу высокого мужчину, который идёт по коридору.

Она взглянула на Сяхоу Бо.

Сяхоу Бо не возражал: — Какой коридор?

Хорошо, информатор видел А Бая.

Юй Ваньинь быстро подсчитала в уме и, запинаясь, сказала:

— Кажется, это рядом с Императорским садом… но, кажется, это не так… Вокруг него есть другие люди… Ах, я действительно плохо вижу в такой спешке. Наложница Се предсказала судьбу вашего высочества?

Сяхоу Бо мягко сказал:

— Я пришёл к тебе первым. Если Ваньинь по—прежнему не разгадает тайну за три дня, я обращусь к Юньэр.

Юй Ваньинь с трудом передвигала ноги, возвращаясь во дворец Благородной супруги.

Слова Сяхоу Бо были нежными, но она знала, что это ультиматум: это твой последний шанс проявить преданность. Если ты всё ещё не можешь быть мне полезной, тебе следует исчезнуть.

Она всё ещё не могла понять, кто был предателем—информатором. В оригинальной истории Бэй Чжоу и тайная стража были верными Сяхоу Даню людьми до конца своих дней.

Если бы тайная стража не была преданна, принц Дуань получил бы информацию, когда Бэй Чжоу впервые вошёл во дворец, чтобы тайно обучать их. И тогда во время битвы у озера принц не оказался бы в такой неподготовленности.

Этот предатель знал только об одном эксперте, а не о двух…

По пути в спальню Юй Ваньинь остановилась, изменила направление и вышла на задний двор, где её встретил тайный стражник, который нес дежурство. Она спросила: «Ты видел, кто из дворцовых слуг убирал опавшие лепестки во дворе в тот день?»

— Мисс, не просто перекусывайте, выпейте чаю, — с улыбкой предложила Сяомэй, подавая чай Юй Ваньинь.

Юй Ваньинь, сохраняя самообладание, наблюдала за служанкой, которая пришла с ней во дворец.

В оригинальной истории Сяомэй не прожила и половины книги. Во время дворцовых разборок Се Юньэр убила её.

Причина, по которой Юй Ваньинь никогда не подозревала её, заключалась в том, что в оригинальной истории она была просто честным и послушным персонажем, который никогда не создавал проблем.

Юй Ваньинь вздохнула.

Сяомэй с любопытством спросила:

— Почему мисс так взволнована?

— Вздох, я только что видела принца Дуаня снаружи. Кажется, он оскорбил его величество и был наказан розгой, — ответила Юй Ваньинь.

Рука Сяомэй задрожала, и горячий чай выплеснулся ей на ладонь.

Она не осмелилась издать ни звука, неуверенно поставила чайник и спрятала покрасневшую руку за спину.

Юй Ваньинь сделала вид, что ничего не заметила:

— Интересно, насколько сильным было избиение и насколько серьёзно он ранен.

Сяомэй прикусила губу и спросила:

— Может ли эта служанка пойти и поискать господина?

— Ты что, с ума сошла? Если его величество поймает тебя, как я объясню это?

Сяомэй помолчала, а затем покорно произнесла:

— Тогда я просто поспрашиваю позже.

И она вышла из комнаты.

Юй Ваньинь кивнула тайному стражнику, который стоял в углу. Он молча последовал за ней, а через мгновение, схватив Сяомэй за шиворот, заставил ее опуститься на колени перед Юй Ваньинем.

— Ваше высочество, вы очень проницательны, эта дворцовая служанка пыталась убежать и оглядывалась по сторонам, когда я ее поймал.

Сяомэй в панике спросила:

— Мисс, что происходит?

Юй Ваньинь:

— Когда ты вступила в сговор с принцем Дуанем?

Сяомэй:

— “…”

— Не нужно отрицать, я все проверила, – Юй Ваньинь блефовала.

Сяомэй стиснула зубы и стала отрицать:

— Эта служанка не знает принца Дуаня… Ааа!!!

Тайный охранник сжал сустав на одном из пальцев Сяомэй, и она, обливаясь слезами и слизью, произнесла:

— Прежде чем госпожа вошла во дворец, в ночь Праздника фонарей, эта служанка была рядом с вами на улице цветочного рынка, где мы впервые встретились с принцем Дуанем. Я была очарована его красотой и манерами… Позже он иногда заходил к этой служанке, чтобы поболтать. Впервые в жизни кто—то отнесся к этой служанке как к личности…

Юй Ваньинь усмехнулась:

— Значит, ты отвечала на все его вопросы? Значит, ты всё это время передавала ему мою информацию?

Сяомэй тяжело дышала, но не отвечала.

— Разве я не относилась к тебе как к личности?

Глаза Сяомэй вспыхнули от негодования:

— Госпожа была очень добра к этой служанке. Поэтому, когда я увидела, что вы с его высочеством испытываете взаимную привязанность, я спрятала эти чувства глубоко в своем сердце, не осмеливаясь их выразить.

— Если это так, то почему ты…

Сяомэй возмущенно произнесла:

— Но вы же уже переключили своё внимание на его величество. Почему же вы всё ещё позволяете принцу Дуаню томиться из—за вас?

Юй Ваньинь едва не рассмеялась от злости.

В этот момент её мысли обратились к другому вопросу, и она произнесла:

— Мне всегда было интересно, как принц Дуань смог найти берег озера в тот день. Оглядываясь назад, я понимаю, что именно ты помогла мне переодеться и замаскироваться перед тем, как я покинула дворец. Но я не сказала тебе, куда направляюсь, как ты догадалась?

Сяомэй уже перестала сопротивляться:

— Когда его высочество спросил, я сказала ему, через какие ворота вы вышли из дворца, и он немедленно отправил людей за вами.

Она выглядела гордой:

— Его высочество необычайно умен, он давно перестал вам доверять.

Юй Ваньинь искренне рассмеялась от злости:

— Хорошо, очень хорошо. Что ещё ты ему сказала?

— Что, теперь боишься?..

Сяомэй визжала, как свинья на бойне, когда охранник раздробил ей сустав второго пальца.

У Юй Ваньинь звенело в ушах. Она попыталась сосредоточиться и вспомнить подробности. Это принесло ей некоторое облегчение: обычно, когда она обсуждала дела с Сяхоу Данем, она отпускала всех, чтобы дворцовые слуги не могли подслушать важные секреты.

Тайный стражник предложил: «Ваше высочество, может быть, нам стоит убить её?»

Юй Ваньинь инстинктивно хотела покачать головой, но остановилась на полпути. Если бы они не приняли во внимание скрытую опасность, даже если бы они изгнали её из дворца, принц Дуань сразу бы понял её позицию. Он бы спас Сяомэй и использовал её в полной мере, заставив рассказать о каждой детали её повседневной жизни.

Юй Ваньинь даже представить себе не могла, какие выводы он мог бы сделать из этого.

Тайный стражник повторил свой вопрос: «Ваше высочество?»

Юй Ваньинь хотела кивнуть, но обнаружила, что её голова стала тяжёлой, как тысяча фунтов.

Сяомэй свернулась калачиком на земле, дрожа всем телом.

После долгого молчания Юй Ваньинь глубоко вздохнула:

— Если ты не хочешь умереть, то сделай что—нибудь для меня. С тех пор как я стала Благородной Супругой, эта Праведная супруга Шу постоянно создает мне проблемы. Отрави её для меня. Пока тебя не разоблачат, я сохраню тебе жизнь.

Сяомэй стремительно удалилась.

Тайный стражник перевел взгляд на Юй Ваньинь.

Ногти Юй Ваньинь глубоко впились в ладони, когда она старалась сдержать дрожь в голосе и сказала ему:

— Следуй за ней, пусть Праведная Супруга Шу поймает ее на месте преступления.

Она не могла оставить ни одного незавершенного дела.

Более того, чтобы обмануть принца Дуаня, ей пришлось использовать других для убийства.

Юй Ваньинь сидела в комнате одна, чувствуя, как будто все ее тело провалилось в ледяную пещеру.

Спустя некоторое время тайный страж вернулся и доложил:

— Праведная супруга обнаружила, что Сяомэй подсыпала яд на кухню, и приказала забить ее до смерти. Теперь она собирается найти его величество, чтобы добиться справедливости.

Юй Ваньинь: — Я понимаю, ты можешь идти.

Внезапно Юй Ваньинь вырвало прямо на пол.

Она позвала дворцовых слуг, чтобы принесли воды, прополоскала рот, и ее вырвало во второй раз, чувствуя, что ее вот—вот вырвет желчью.

Это был первый человек, которого она убила.

В этот момент прибыл Сяхоу Дань.

— Эта праведная супруга сказала, что ты послал кого—то отравить её. Я отослал её прочь. Что произошло? — спросил он, внимательно вглядываясь в лицо Юй Ваньинь. Его тон стал серьёзнее.

Юй Ваньинь постаралась успокоиться и рассказала о случившемся. Затем она произнесла:

— Чтобы завершить это дело, тебе следует наказать меня. Можешь понизить меня до статуса наложницы или заключить под стражу, если это необходимо.

Сяхоу Дань молча кивнул.

Юй Ваньинь сказала:

— Мне очень жаль.

Сяхоу Дань слегка улыбнулся:

— О чём тут сожалеть…

— Прости, в тот день на озере я не должна была сомневаться, что ты притворяешься. — произнесла она, опустив голову.

Она заметила, как рука Сяхоу Даня слегка дернулась, словно он хотел обнять её, но сдержался.

— Всё в порядке, я знаю, что ты боялась, — сказал он.

Юй Ваньинь ощутила прилив горя и, всхлипывая, обняла его.

— Всё хорошо, — Сяхоу Дань нежно провёл рукой по её спине. — Когда тебя предают, это ужасно, не так ли? Даже если она всего лишь бумажный персонаж, ты ведь знала её так долго. Убивать тоже нелегко, не правда ли? Ты ведь не думала, что это будет так сложно, верно?

Юй Ваньинь: — Я чувствую себя такой бесполезной, почему я такая никчёмная?

Сяхоу Дань рассмеялся: — Ты просто обычный человек.

Он нежно похлопал её по плечу:

— В будущем, если тебе понадобится кого—то устранить, просто скажи мне, я справлюсь с этим.

Юй Ваньинь забеспокоилась, желая поднять голову: — Почему?

Сяхоу Дань крепче обнял её и прижал её голову к своему плечу:

— Возможно, из—за того, что я снимался в исторических драмах до того, как попал сюда, я лучше адаптирован. Позволь мне сделать это — то же самое, что тебе… не нужно адаптироваться.

Выражение его лица было гораздо серьёзнее, чем его голос:

— Тебе никогда не нужно будет меняться.

Эмоции Юй Ваньинь немного утихли, и она внезапно вспомнила неприкрытую угрозу принца Дуаня.

Она глубоко вздохнула, выпрямилась и переключилась на профессиональный режим:

— Это непростая ситуация. Он не позволит мне уйти и требует помощи. Он полон решимости устранить А Бая и ожидает, что я предоставлю ему информацию в течение трёх дней.

Сяхоу Дань, задумчиво глядя на своё промокшее плечо, произнёс:

— Я слишком сблизился с тобой, и это стало известно предателю Сяомэй. Теперь завоевать его доверие кажется почти невозможным, словно подняться на небеса. Но пока ты не совершишь что—то великое, я не могу оказаться в его чёрном списке.

Юй Ваньинь, понимая, насколько это трудно, колебалась:

— Но мы не можем обречь А Бая на верную смерть.

— А Бай всегда закрывает лицо, мы могли бы найти кого—то с похожим телосложением, кто мог бы заменить его.

— Принца Дуаня не так—то легко обмануть. Даже если внешность можно подделать, то как быть с навыками? Вероятно, единственный, кто способен имитировать боевые искусства А Бая, это дядя Бэй…

Внезапно лицо Юй Ваньинь озарилось: — У меня есть отличная идея!

Схема холодного дворца

— Благородная супруга Юй отправила кого—то отравить Праведную супругу и была поймана на месте преступления — это была поистине редкая драма.

За фасадом спокойствия во дворце уже кипели скрытые страсти. Трава и деревья вокруг дворца Благородной супруги были заполнены евнухами и дворцовыми служанками, посланными различными группировками для сбора информации.

Эти зрители, стоявшие в первых рядах, наблюдали, как император вошел во дворец Благородной супруги и закрыл за собой дверь, проведя там некоторое время в разговоре. Затем они довольно долго ждали под палящим солнцем, но так ничего и не услышали.

Как раз в тот момент, когда они вспотели от нетерпения, они вдруг услышали приглушенный звук бьющегося фарфора.

«Вот оно!»

Зрители вытянули шеи, стараясь уловить каждый звук. Из дворца Благородной супруги доносились непрерывные резкие звуки, как будто все сосуды и предметы разрушались один за другим.

Внезапно раздался звук распахнутой двери.

Они заметили мужчину с растрепанными волосами, который стремительно вышел из комнаты, хрипло выкрикивая: «Идите сюда!»

Подслушивавшие поспешно отступили, покрывшись холодным потом.

Император был облачён в чёрную драконью мантию, которая наполовину распахнулась, обнажая его тело. В его глазах читалось безумие.

— Отведите супругу Юй в Холодный дворец и заприте там! — отдал он приказ стражникам.

«Супруга Юй?» — удивились слуги.

Стражники поспешили выполнить приказ, а из дворца Благородной супруги донёсся пронзительный женский голос:

— Я бы хотела увидеть, кто посмеет!

Охранники вывели Юй Ваньинь, с которой упали туфли, а на лице виднелись следы слёз, размазывая свежий макияж.

Сяхоу Дань с холодной улыбкой произнес:

— Кто осмелится? Ты что, сомневаешься во мне?

Юй Ваньинь не отступила ни на шаг, оставив свою обычную кокетливую и невинную манеру. Ее глаза феникса широко раскрылись, придавая ей агрессивный вид:

— Ваше величество, вы пожалеете об этом.

Зрители были напуганы до полусмерти. Не слишком ли далеко это зашло?

К сожалению, на этот раз ей не удалось завоевать расположение императора.

Сяхоу Дань, пошатываясь, подошел и пнул ногой стражника:

— Кто здесь господин?

— Ваше величество — господин.

Стражник опустился на колени и произнес:

— Тогда, когда я сказал тащить ее в Холодный дворец, ты что, не слышал?!

Сяхоу Дань лично наблюдал за тем, как ее бросили в Холодный дворец, и отдал приказ:

— Забейте гвоздями все двери и окна, оставьте стражу для наблюдения. Без моего приказа никто не должен приносить ей еду.

В течение нескольких дней подряд никто не доставлял еду.

Немилость благородной супруги Юй стала очевидным фактом, и количество евнухов и дворцовых служанок, приходивших посмотреть на неё, постепенно уменьшалось. Однако те немногие, кто проявлял настойчивость, позже стали свидетелями ещё одного интересного события.

В главном дворе стоял холодный дворец, который долгое время находился в аварийном состоянии. В воротах была сквозная дыра, а снаружи стояла стража.

В тот день из этой дыры появилась фигура.

Когда—то прекрасная и розовощекая супруга Юй превратилась в человека с пепельным лицом, страдающего от голода. Она неуклюже, словно марионетка, приближалась к яме, опускаясь на колени и кланяясь:

— Добрые братья, пожалуйста, дайте мне что—нибудь поесть.

Стражники не обратили на это внимания.

Супруга Юй повторила свою просьбу:

— Пожалуйста, передайте сообщение, скажите его величеству, что я была неправа, Ваньинь действительно была неправа…

Но охранники продолжали игнорировать ее. Супруга Юй стояла на коленях так долго, что, казалось, у нее уже не было сил подняться. Она упала головой вперед, оставшись лежать за дверью.

Спустя долгое время пришел доверенный евнух императора Ань Сянь и передал разбитую чашу стражнику у двери. Стражник просунул миску в отверстие и сказал: «Ешь».

Человеческая фигура, лежащая на земле, словно безжизненная, зашевелилась, пытаясь удержать миску. Она сделала несколько глотков холодной липкой каши, поблагодарила их со слезами на глазах и поползла обратно с миской.

Юй Ваньинь, отнеся разбитую миску в комнату, небрежно отбросила её в сторону и с отвращением вытерла лицо.

Горничная уже приготовила горячую воду:

— Мадам, пожалуйста, умойтесь.

Юй Ваньинь смыла с лица слой макияжа, который, казалось, был на ней смертельным, обнажив под ним свою румяную кожу, и устало спросила:

— Фух, что же нам сегодня делать?

Горничная с улыбкой ответила:

— Госпожа Бэй прислала немного фруктов и закусок, а также несколько книг. Она просит вас набраться терпения, ведь строительство туннеля займёт ещё три—пять дней, после чего Его Величество сможет навестить вас. А до тех пор только навыки госпожи Бэй помогут вам оставаться незамеченными.

Горничная: — О, и только что кто—то передал это с заднего двора, вероятно, подкупив охрану у задней двери. Этот человек также сказал, что если у мадам есть какие—то сообщения для отправки, вы можете написать их на записке и передать ему.

Она показала небольшой сверток.

Юй Ваньинь открыла его и обнаружила немного сушеных продуктов и фигурку нефритовой черепахи.

Принц Дуань наконец—то сделал свой ход.

Вскоре после того, как Сяхоу Бо поручил Юй Ваньинь разобраться с этим военным экспертом, он услышал, что Сяомэй, которую он оставил в качестве шпионки, мертва.

В мире не бывает таких совпадений; должно быть, это дело рук Юй Ваньинь.

Его ожидания в отношении неё уже упали до точки замерзания.

Позже он узнал, что благородную супругу Юй понизили до супруги Юй и заключили под стражу из—за соперничества в гареме. Всё это выглядело как инсценировка. Сяхоу Бо, как и Сяхоу Дань, был осведомлён о выдающихся способностях Юй Ваньинь. Он мог представить себя на месте своего брата. Каким бы некомпетентным ни был император, он бы не оставил пророка в беде ради романтических чувств.

Однако Сяхоу Бо хотел увидеть, как она будет продолжать свои выступления.

После того как Юй Ваньинь была отправлена в Холодный дворец, его шпионы во дворце предоставили ему информацию из первых рук. В тот день между императором и супругой Юй произошла серьёзная ссора. Суть конфликта заключалась в том, что супруга Юй убеждала императора устранить Праведную супругу Шу, но император отказался. Супруга Юй утверждала, что ей приснилось, будто супруга Шу планирует убить всю её семью. Император в гневе обвинил её в том, что она придумывает и распространяет ложь ради своей благосклонности. В конце концов, супруга Юй произнесла нечто вроде…

Шпион сделал акцент на том, что без его способностей император не представляет ценности, что привело его в гнев. Он решил отказаться от её услуг.

Сяхоу Бо был несколько удивлён таким поворотом событий.

Он был в курсе, что в прошлом семья супруги Шу и семья Юй имели хорошие отношения. Однако, когда магистрат Юй потерял свой пост, семья супруги Шу также начала испытывать трудности, и между ними возникли разногласия. Недавно дети из обеих семей вступили в борьбу за получение официальных должностей, что привело к открытому конфликту.

Сяхоу Бо распорядился провести расследование, и в ходе его люди выяснили, что семья супруги Шу действительно замышляла убийство семьи Юй.

Однако, есть один важный момент: эти заговоры были настолько тайными, что даже Сяхоу Бо пришлось приложить усилия, чтобы их раскрыть. Семья Юй не была осведомлена о них, и Юй Ваньинь, находясь в глубоком дворце, вероятно, ничего не знала о происходящем.

Так увидела ли она это своим небесным оком?

Сяхоу Бо выждал несколько дней, отправил ей немного еды и вскоре получил от неё секретное письмо.

Он прочитал лишь несколько строк, прежде чем рассмеяться: «Какая она смелая!»

Юй Ваньинь прямо призналась: «Да, я отправила Сяомэй на отравление, потому что узнала, что она ваша шпионка. Если бы ей удалось успешно отравиться, это было бы замечательно. Но, к сожалению, она была обнаружена супругой Шу и теперь мертва — это расплата за то, что она тайно сотрудничала с вами за моей спиной».

Сяхоу Бо вспомнил её гневный крик на озере и улыбнулся: «Эта юная леди — необычное создание. Интересно, в высшей степени интересно».

Стратеги принца Дуаня не осмеливались заговорить. Обычно, когда мужчина говорит, что женщина «интересная», это наводит на определённые размышления.

Однако, когда принц Дуань произнес слово «интересно», его смысл был неоднозначным. Это могло означать как «интересно, я должен привести её сюда», так и «интересно, я должен её убить».

Создавалось впечатление, что в его сердце нет ни доброты, ни даже ненависти. Для него всё было стратегической игрой: сначала объявляй, а потом действуй, изматывай врага, наполняй себя, никогда не стесняйся обмана, побеждай, находясь за тысячи миль. Он был идеальным стратегом: спокойный, безжалостный, непоколебимый.

Иногда это заставляло их чувствовать себя в безопасности, а иногда наполняло страхом.

Сяхоу Бо продолжил читать письмо.

Юй Ваньинь рассказала, что Сяхоу Дань больше не ценил её, но боялся, что другие воспользуются её помощью, поэтому он намеревался заключить её в тюрьму до самой смерти.

Она спросила Сяхоу Бо: «Ты отличаешься от него?» Как ты можешь это доказать? Если мои пророчества иногда сбываются, ты тоже казнишь меня из—за подозрений?»

Конечно, Сяхоу Бо так бы и поступил.

Однако он ответил искренним письмом, в котором описал картину, настолько грандиозную, что она могла бы заставить покраснеть даже отделы кадров крупных корпораций. Он также прислал ей ещё еды.

Он не спешил расспрашивать о боевом эксперте, который был рядом с императором. Он ждал, когда она предоставит ему доказательства своей преданности.

Юй Ваньинь задержалась ещё на два дня, стоя на коленях за холодной кашей, и, наконец, отправила новое секретное письмо: «Я мечтала о высоком мужчине, который в одиночестве направляется в Чжантай, место чувственного наслаждения. Перед ним стоит высокая платформа (она включила иллюстрацию на уровне детского сада), на которой, по—видимому, слушают оперу».

Сяхоу Бо не до конца поверил ей. Но для него азартные игры не означали проигрыша. По крайней мере, место, о котором она упомянула, находилось не во дворце, а в борделе — месте, где устранить кого—то было бы нетрудно.

Поэтому Сяхоу Бо отправил нескольких шпионов, чтобы они поджидали в нескольких городских кварталах красных фонарей.

Наконец, туннель был достроен.

Выйдя из туннеля, весь в пыли, Сяхоу Дань первым делом направился к Юй Ваньинь:

— Ты похудела.

Юй Ваньинь, кашлянув, ответила:

— Нет, я просто не успела смыть всю косметику. Она лежала в постели, не имея возможности заниматься спортом, и весь день ела семена дыни и фрукты, из—за чего набрала вес.

Сяхоу Дань, отряхнувшись, огляделся по сторонам:

— Сегодня вечером будет горячее?

— Горячий котелок в такую жару?

— С супом из фасоли мунг со льдом, конечно.

— Неплохо, — улыбнулась Юй Ваньинь. Улыбаясь, она почувствовала, что разговор напоминает беседу пожилой супружеской пары, прожившей вместе много лет, и её лицо слегка потеплело.

Говорят, что трудности раскрывают истинные чувства, и теперь она это осознала. После стольких совместных переживаний, когда она увидела этого человека, то невольно почувствовала себя в безопасности.

Но внезапно из—под земли донесся грохот, и появилась ещё одна покрытая пылью голова: — «Кхе—кхе…… нести котелок по туннелю трудно!»

Сяхоу Дань: «Спасибо за заботу, поставь котелок и можешь идти».

А Бай: «???»

А Бай не ушёл. Он не только не ушёл, но и привёл с собой Бэй Чжоу. Таким образом, ужин на двоих превратился в ужин на четверых.

— Госпожа, съешьте это, — заботливо приготовил немного баранины А Бай и положил её в миску Ю Ваньинь.

Прежде чем Юй Ваньинь успела остановить его и поблагодарить, рядом появилась ещё одна пара палочек для еды и положила рубец поверх баранины.

Сяхоу Дань пристально посмотрел на неё.

Юй Ваньинь: «…»

Её впечатление о Сяхоу Дане с каждым днём только улучшалось. Но она не знала, что думает о ней Сяхоу Дань.

Она всегда подозревала, что между ними существует особая связь, но он всегда проявлял исключительную вежливость, словно его чувства были лишь дружескими и товарищескими.

Однако, когда бесстрашный А Бай вмешался в разговор, его поведение изменилось. Сейчас он казался слегка взволнованным.

Юй Ваньинь проглотила рубец и неторопливо взяла баранину, которую предложил А Бай.

Сяхоу Дань не сводил с нее глаз.

А Бай тоже не мог отвести взгляд.

Юй Ваньинь ненадолго задумалась, а затем осторожно положила баранину А Бая в миску Сяхоу Даня.

Сяхоу Дань: – “?”

А Бай: – “?”

Юй Ваньинь обратилась к Бэй Чжоу: – Кстати, дядя Бэй, вы ведь уже слышали о моем плане, не так ли?

Бэй Чжоу, который до этого сосредоточенно ел, наконец поднял голову:

— Не беспокойся, я специально тренировал этого ребенка последние несколько дней.

А Бай с улыбкой вытащил из—за пазухи маску из человеческой кожи, надел ее и повязал лицо черной повязкой: – Ну как?

После ужина Бэй Чжоу отвел А Бая в угол, где они немного пошептались, а затем начали отрабатывать движения.

Бэй Чжоу: – Ты только что заблокировал акупунктурную точку. Эти места нельзя блокировать, поэтому тренируйся больше, ты должен знать их как свои пять пальцев.

А Бай: – Я что, заблокировал?

Бэй Чжоу кивнул, показывая жестом: – Твоя рука была втянута.

— Инстинкт, инстинкт, — бесстыдно сказал А Бай. — Быть слишком сильным — это действительно хлопотно, на вершине одиноко.

Бэй Чжоу: – “?”

Бэй Чжоу поднял ладонь: – Ещё по одной?

А Бай быстро сменил тему: – Кстати, когда мы поймаем Лицо со шрамом?

Сяхоу Дань сидел неподалеку, наблюдая за ними, словно за фильмом о боевых искусствах.

— Не спеши, подожди, пока он сам не покинет дворец, — сказал он.

Бэй Чжоу расслабился: — Дань`эр, вы уже наелись? Дядя нарежет для вас арбуз.

— Я пойду, — ответила Юй Ваньинь и направилась в маленькую, обшарпанную кухню за «Холодным дворцом», неся с собой арбуз, вымоченный в ледяной воде.

Летней ночью, когда жара еще не спала, заросший кустарником двор наполнился пением цикад, а мимо пролетали светлячки. Когда Юй Ваньинь нарезала арбуз на кусочки и раскладывала их на тарелке, в комнату проскользнул А Бай: «Мадам».

— Я больше не мадам, — сказала она.

Глаза А Бая загорелись: — Хочешь?

— «…» — задумалась Юй Ваньинь. Она знала, что жители цзянху отличаются необузданным поведением, и никогда не воспринимала его игривый флирт слишком серьёзно. Небрежно протянув ему тарелку с арбузом, она произнесла: — Спасибо за вашу помощь.

А Бай: — «…»

Юй Ваньинь начала резать вторую тарелку: — У тебя хорошо идут тренировки?

— Это должно быть освоено за три дня, — А Бай взял тарелку и посмотрел на неё. — Ваньинь, после того как я закончу с этим делом, мне придётся уйти.

Юй Ваньинь была слегка ошеломлена:

— Так скоро? Разве ты здесь не по приказу своего учителя, чтобы защищать его величество?

— Принц Дуань наблюдает за мной, я больше не могу быть рядом с тобой.

Поразмыслив, Юй Ваньинь поняла, что это действительно так.

Этот парень пришёл попрощаться. Юй Ваньинь остановилась и изменила позу:

— Хм, так ты решил, куда пойдешь?

— У его величества есть для меня другое задание.

— Задание?

А Бай подмигнул: — Я не могу сказать сейчас, ты, естественно, узнаешь, когда придёт время.

Значит, это была секретная миссия.

Они провели вместе совсем немного времени, но Сяхоу Дань проникся к этому человеку таким доверием. Юй Ваньинь находила это удивительным.

Она размышляла о том, чтобы расспросить Сяхоу Даня позже, как вдруг услышала вопрос А Бая:

— Или, может быть, ты хочешь уйти со мной?

Юй Ваньинь:

— Что?

— Я спрашиваю, не желаешь ли ты уйти со мной, — А Бай отбросил свою игривость и заговорил с предельной серьёзностью, чётко произнося каждое слово.

В полутёмной, обветшалой комнате его глаза сияли, словно звёзды:

— Когда я впервые увидел тебя, я понял, что ты — небесный жаворонок, которому не суждено быть пойманным в ловушку в стенах этого дворца. Тот, кто способен разрабатывать такие планы, должен обладать живым духом, необузданным и свободным. Такой человек должен покинуть это место — цзянху огромен, и где бы ты ни взлетела, ты сможешь подняться так высоко?

— Знаешь ли ты, где находишься? — спросил он. — Ты во дворце императора, и ты пытаешься сбежать с его наложницей?

— Не стоит бежать. Если ты кивнёшь, я сам поговорю с его величеством.

Юй Ваньинь была поражена:

— Ты хочешь убедить его?

— У меня есть причины, которые заставят его согласиться.

Юй Ваньинь задумалась:

— …

Этот человек, должно быть, безумец.

Хотя это казалось абсурдным, она была тронута:

— В любом случае, спасибо тебе за эти слова.

А Баю послышался отказ в её словах, и он мгновенно потерял уверенность:

— Не торопись с ответом, прошу тебя.

Юй Ваньинь не смогла сдержать смех:

— А Бай, такой доблестный молодой воин, как ты, наверняка найдёт себе достойную спутницу жизни.

А Бай с грустью опустил голову:

— Неужели я не соответствую твоим ожиданиям?

— Дело не в этом…

— Если бы не я, ты бы хотела отправиться в путешествие и увидеть мир?

Юй Ваньинь, открыв рот, замерла. Она вспомнила прекрасный сон, который приснился ей, когда она только переселилась, — о том, как бежит от всего этого.

А Бай, схватив её за плечи, воскликнул:

— Ваньинь, по дороге в столицу я видел закат над бесчисленными горами и бескрайние поля, покрытые цветами, похожими на парчу. Подумай сама, чего ты действительно хочешь от этого путешествия по миру?

Он быстро отпустил её, взял две тарелки с арбузами и вышел.

Юй Ваньинь на мгновение застыла на месте, ошеломлённая.

Одинокий дымок над бескрайними пустынями, колокольчики верблюдов в пустыне, осенний османтус, километры цветущих лотосов — мир, который она упустила в прошлой жизни, запертая в своей каморке, неужели у неё всё ещё не будет шанса увидеть его в этой жизни?

Юй Ваньинь с глубоким вздохом вымыла руки, думая, что ей следует вернуться как можно скорее. Однако, едва выйдя во двор, она обнаружила две фигуры, стоящие бок о бок.

А Бай, стоя с Сяхоу Данем в центре двора, поднял взгляд к небу и указал на что—то: — Ты видишь это?

Сяхоу Дань тоже устремил взор кверху: — Слева от луны?

А Бай: — Они почти выстраиваются в линию.

Юй Ваньинь невольно подняла взгляд к небу, но увидела лишь беспорядочное звездное небо, не в силах различить какой—либо определенный узор.

А Бай обратился к ней: — Прошу вас, тщательно обдумайте письмо моего учителя. Старик также просил меня передать вам еще одно сообщение: ваша встреча может оказаться неудачной.

Сяхоу Дань с пренебрежением фыркнул:

— Ты всё это выдумываешь.

А Бай, оскорблённый, воскликнул:

— Я бы не посмел шутить о своём учителе.

Сяхоу Дань, не раздумывая, сказал:

— Если ты желаешь Ваньинь, просто скажи об этом.

Юй Ваньинь, погружённая в размышления, молчала. Она размышляла, не стоит ли ей вернуться на кухню.

А Бай, обученный боевым искусствам, обладал острым слухом и уловил слабое дыхание за их спинами. Однако он не подал виду, что заметил присутствие девушки, и продолжил:

— Даже если не о себе, подумай о ней.

Сяхоу Дань хранил молчание.

А Бай начал приводить примеры:

— Что хорошего в том, чтобы быть императором, если ты не можешь защитить её от вреда?

Сяхоу Дань уверенно ответил:

— Это я могу сделать.

А Бай был ошеломлён:

— “?”

Собравшись с духом, он задал вопрос:

— Смог бы ты ради неё испить хотя бы глоток из источника этих трёх тысяч маленьких ручейков?

Сяхоу Дань повторил:

— И это тоже просто.

А Бай в замешательстве спросил:

— “?”

Позади них Юй Ваньинь затаила дыхание, не смея пошевелиться. Её сердцебиение было настолько громким, что она боялась, что оно заглушит стрекот цикад.

А Бай хотел показать Юй Ваньинь, что мужчины могут быть не идеальными, но он не ожидал, что этот молодой человек так резко ответит на его слова. Разозлившись, он сказал:

— Несмотря на все это, она всё ещё словно птица в клетке, неспособная видеть мир во всей его красоте и радости!

— А Бай, мир создан не только для игр, у неё есть свои амбиции.

А Бай на мгновение оцепенел.

Сяхоу Дань продолжал созерцать ночное небо, заложив руки за спину:

— Ты видишь в ней лишь маленькую птичку, которую нужно выпустить на волю, но не замечаешь её прямоты и благородства, яркого, как луна, озаряющая тысячи миль лазурного неба.

А Бай промолчал.

А Бай слабо потянул его за руку:

— Давай вернёмся в дом.

— Но ты прав, ей и впрямь трудно быть счастливой здесь, — сказал Сяхоу Дань. — Однажды, когда она осуществит свои амбиции и захочет уйти, если меня больше не будет рядом, ты заберёшь её.

А Бай был близок к слезам:

— Пожалуйста, замолчи.

Юй Ваньинь стояла во дворе, пока ночной ветерок не охладил её щёки, а затем вернулась в комнату как ни в чём не бывало.

А Бай яростно сражался с Бэй Чжоу.

Сяхоу Дань посмотрел на Юй Ваньинь:

— Почему тебя так долго не было?

Юй Ваньинь не решалась встретиться с ним взглядом:

— Что ж, природа позвала.

Принц Дуань направил своих агентов в различные районы города, известные своими заведениями, где оказывались услуги интимного характера. В течение нескольких дней они вели наблюдение, и наконец, вечером того же дня поступили сведения, которые соответствовали секретному письму Юй Ваньиня.

Стало известно, что высокий эксперт в маске, приближённый императора, появился в публичном доме Йи Хун Юань. Однако он не искал общения с девушками, а расположился в зрительном зале оперной сцены Пэнлай.

Группа убийц принца Дуаня быстро собралась и смешалась с толпой, наполнявшей помещение.

Сцена Пэнлай представляла собой оперную площадку, расположенную в доме удовольствий. В отличие от обычных театров, она была украшена розовыми занавесами и прозрачными ширмами, а в воздухе витал сладкий аромат.

Зрители, ухмыляясь, аплодировали цветочной актрисе, извивающейся змеиной талией, в то время как дама с родинкой на лбу, улыбаясь заискивающе, собирала серебро.

Убийцы быстро огляделись, определяя местонахождение своей цели.

Предводитель едва заметно махнул рукой, и все разошлись, растворившись в воздухе за призрачными вратами.

Эти призрачные врата были входом на сцену, которая была отделена от зала расшитой золотом ширмой. Убийцы, действуя согласно плану, скрылись за ней, быстро переодевшись в костюмы артистов.

Однако главный из них, приблизившись к мадам, сделал вид, что знаком с ней. Затем, внезапно достав из рукава короткий кинжал, он приставил его к её шее, не произнося ни слова.

Мадам побледнела от страха, её голос дрожал:

— Господин, мы можем всё обсудить.

Предводитель убийц ответил:

— Отойди со мной в сторону.

Он отвёл мадам в безлюдный угол и, спрятав кинжал, сначала угрожал ей, а затем, как будто в насмешку, предложил мешочек с деньгами:

— Для следующего номера пусть выступят наши люди, не пугайте публику.

Мадам взвесила мешочек с деньгами и, театрально похлопав себя по груди, воскликнула:

— О боже, вы меня напугали! Из—за такой мелочи, господин, вам нужно было только сказать, зачем угрожать ножом…

Предводитель убийц нетерпеливо сказал:

— Хватит тратить слова впустую, просто сделай это.

Но мадам продолжала бормотать что—то бессвязное.

— В нашем доме Йи Хун Юань есть свои правила, и вы не можете просто так врываться сюда. Я должна попросить вас о понимании, чтобы прояснить некоторые детали…

Предводитель убийц, привыкший к кровопролитию, не смог сдержать свой гнев, когда эта мадам отказалась подчиниться. Он решил, что его угроза была недостаточно убедительной, и нанес ей удар в живот.

Однако, когда его удар достиг цели, он внезапно остановился, не сумев продвинуться ни на дюйм!

Мадам схватила его за запястье одной рукой, словно держала швейную иглу, и даже подняла пальцы в изящной позе орхидеи: — Господин такой свирепый.

Предводитель убийц: «!!!»

В несколько мгновений предводитель убийц оказался прижатым к земле, его руки были скручены за спиной, и он не мог пошевелиться.

Мадам с родинкой на лице без особых усилий вывихнула ему челюсть, положила в рот таблетку, затем вправила вывихнутую челюсть и прошептала ему на ухо: — Это яд. У меня есть противоядие. Ты должен делать то, что я говорю, и только тогда сможешь прийти за ним позже.

Предводитель убийц: — Кто ты такая?

Мадам улыбнулась:

— Не стоит тратить слова впустую, просто сделайте это.

За Призрачными воротами, где убийцы облачились в театральные костюмы и проверяли свои короткие кинжалы, появился их предводитель, лицо которого было мрачным. Он протянул руку и раздал каждому по горсти коротких кинжалов:

— Замените свои на эти.

Убийцы, удивленные, спросили:

— Почему?

Предводитель убийц произнес холодным тоном: «Приказ сверху — не спрашивайте, замените их и выходите на сцену».

Все обратили внимание на то, что кончики кинжалов светились зеленым светом. Никто не знал, что это был за смертельный яд, но все предполагали, что принц Дуань намеревался использовать его против своей цели. В этот критический момент у них не было времени на размышления, и они привычно выполнили приказ, заменив оружие.

Расшитая золотом ширма открылась, и началась новая пьеса — «Сказка о корзинке с рыбой».

А Бай сидел под сценой и подбадривал зрителей, медленно обмахиваясь складным веером, словно господин в окружении прекрасных дам. Однако из—за того, что его лицо было скрыто, его истинную внешность невозможно было разглядеть.

В таком месте, где поют и танцуют, даже опера звучит величественно. Дух карпа, превратившийся в красавицу с ивовыми бровями и абрикосовыми глазами, пел голосом иволги, покачиваясь на двух шагах на восток и на два шага на запад, словно избегая преследования небесных воинов.

На сцене появились небесные воины, и музыка заиграла с новой силой. Дух карпа, словно подхваченный ветром, подлетел к краю и, легко спрыгнув вниз, приземлился прямо под сценой Пэнлай.

Зрители были в восторге.

Дух карпа с грациозностью пронесся сквозь толпу, а небесные воины, размахивая руками с преувеличенной силой, бросились за ним в погоню. Они незаметно приблизились к А Баю, который, казалось, ничего не замечал, продолжая радостно аплодировать.

В этот решающий момент тонкая нефритовая рука духа карпа взметнулась вверх, словно из ниоткуда извлекая короткий кинжал, который с внезапностью вонзился в А Бая!

А Бай, словно действуя инстинктивно, раскрыл свой складной веер и, подняв руку, попытался парировать удар. Кинжал пронзил поверхность веера с треском, который поразил всех вокруг.

Внезапно веер закрылся, плотно обхватив кинжал, и раздался металлический звук, который, казалось, разнесся по всему залу.

А Бай, держа в одной руке веер, а в другой — сжав пальцы, наносил молниеносные удары по жизненно важным точкам духа карпа. Дух карпа не стал уклоняться от атак, предпочитая принять удар на себя. В этот момент появились преследователи — убийцы, которые набросились на А Бая со всех сторон, их кинжалы зловеще поблескивали.

А Бай издал громкий крик и ударом ладони отправил духа карпа в полет, но больше не мог вырваться из окружения! Кровь запятнала его веер, расплескавшись, как алая парча.

Час спустя дрожащий от страха шпион доложил принцу Дуаню:

— Все посланные убийцы уничтожены!

Рука Сяхоу Бо, державшая чашку с чаем, слегка замерла, но он все равно элегантно сделал глоток:

— Расскажи мне.

Шпион:

— Когда началась драка, все разбежались. Я спрятался за ближайшей колонной, чтобы незаметно понаблюдать. Я увидел, как того парня окружили убийцы, а кровь разбрызгивалась на высоту трех футов!

По мере того как шпион рассказывал свою историю, его голос становился все более взволнованным: «Кинжалы блестели белым и красным, каждый удар пронзал плоть, и его кололи бесчисленное количество раз, но он не падал! Это было похоже на то, как один человек охраняет проход, а десять тысяч не могут прорваться — он уже стоял на коленях, но все еще не сдавался, убив последнего убийцу, прежде чем, наконец, громко рассмеяться несколько раз и неподвижно упасть на землю…»

Сяхоу Бо прервал его: «Я просил тебя отчитаться, а не рассказывать истории».

Шпион низко поклонился: «Ни одно слово в моем донесении не является преувеличением, господин!»

Сяхоу Бо осторожно поставил свою чашку с чаем и нахмурился: «А что с телом?»

Шпион ответил: «После его смерти пришел управляющий и забрал все тела, а также убрал пятна крови. Я знал, что в таких местах есть закоулки для перевозки трупов, поэтому я зашел в тот переулок и перехватил их. Я потратил немного денег и спрятал тело в укромном месте. Не желает ли ваше высочество взглянуть на него?»

Труп эксперта в маске, чье лицо было скрыто под повязкой, представлял собой ужасающее зрелище. Его жизненно важные органы были почти полностью уничтожены.

Сяхоу Бо, не меняя выражения лица, внимательно осмотрел тело. Он протянул руку, чтобы снять повязку с лица, и нахмурился, увидев его.

В уголке рта мужчины был шрам, вероятно, оставленный какой—то раной. Этот шрам показался Сяхоу Бо знакомым.

Повернувшись к шпиону, он спросил:

— Это тот человек, которого вы видели в доме Йи Хун Юань?

Шпион несколько раз кивнул:

— Я очень хорошо умею распознавать лица. Хотя тогда он был в маске, его глаза и брови были видны, и это был именно тот человек.

Сяхоу Дань, кивнув, обратился к своему подчиненному:

— Выясни личность этого человека.

Он уже собирался уходить, но снова остановился: — Кроме того, внимательно осмотрите тела убийц и их вещи. Нельзя упустить ни одной детали.

Однако на телах и вещах не было обнаружено ничего необычного.

Личность эксперта была быстро установлена: это был самый могущественный и безжалостный тайный страж вдовствующей императрицы, который специализировался на убийстве тех, кого было трудно устранить. Он уже был в черном списке фракции принца Дуаня.

Этот человек со шрамом действительно любил слушать оперу. В тот день, выполнив задание вдовствующей императрицы за пределами дворца, он на обратном пути заехал в цветочный дом Йи Хун Юань и, в конце концов, встретил свою смерть под сценой оперы.

Выслушав отчет, Сяхоу Бо улыбнулся с легким интересом:

— Способный помощник вдовствующей императрицы, защищающий императора бок о бок с ним?

Стратег: — Проявляет ли вдовствующая императрица доброжелательность по отношению к императору?

Сяхоу Бо: — Возможно, по своей воле, а может быть, и под наблюдением. В любом случае, у неё действительно есть скрытые намерения, о которых я не догадываюсь.

Тем временем вдовствующая императрица в гневе била тарелки: — Принц Дуань без причины убил моего охранника?! Я думаю, он устал от жизни!

Её доверенное лицо: — Должны ли мы наказать его за его преступление?

Вдовствующая императрица разбила ещё одну чашу: — Всё бесполезно! Если бы мы могли наказать его за его преступления раньше, как бы он не стал таким высокомерным до сих пор!

Битва умов между принцем Дуанем и вдовствующей императрицей накалялась до предела.

По сравнению с оригинальной историей, развитие сюжета не сильно изменилось. Хотя вдовствующая императрица была жестока, её стратегии и планы не могли сравниться с планами принца Дуаня. Она уже отступала шаг за шагом, проявляя признаки упадка.

Проще говоря, битва между бекасом и моллюском подходила к своему завершению, и у Сяхоу Даня оставалось всё меньше времени, чтобы скрыть свои способности.

Когда Юй Ваньинь вернулась в свою комнату, она обнаружила на подушке что—то необычное. Подняв это, она внимательно рассмотрела — грубую деревянную фигурку с распростёртыми крыльями и шеей, словно вытянутой в песне. Она предположила, что это работа А Бая, который вырезал жаворонка.

Юй Ваньинь нежно провела кончиками пальцев по текстуре дерева, поворачиваясь, чтобы взглянуть на узкое окно Холодного Дворца.

Сяхоу Дань, последовавший за ней, спросил: — Что это?

Юй Ваньинь, помедлив, быстро отложила «жаворонка»: — Позволь мне объяснить.

Сяхоу Дань с любопытством взглянул на фигурку: — Подарок от А Бая? Как заботливо с его стороны. Оставь это себе.

Схема холодного дворца

Юй Ваньинь с недоумением взглянула на него: — Вот так просто?

—…Что значит «так просто»?

Зачем притворяться таким великодушным, когда в глубине души ты вполне способен на ревность? Юй Ваньинь с любопытством посмотрела на Сяхоу Даня.

Подслушав его мысли, притворяться, что ничего не знаешь, стало исключительно трудно.

В ту ночь во дворе её нежелание уходить было продиктовано скрытыми мотивами — ей хотелось услышать его слова.

Она надеялась, что он испытывает хотя бы часть того же волнения и привязанности, что и она. Почему бы и нет? Они так долго сражались бок о бок, и, судя по её нынешнему лицу, в ней, несомненно, было что—то очаровательное…

Она не ожидала, что Сяхоу Дань скажет такое.

Те… почти немыслимые предложения.

Хотя это были лишь фрагменты, ей показалось, что она увидела бескрайнее глубокое море. Она была смущена, приятно удивлена и даже слегка трепещула.

Но она не могла скрыть своего счастья.

«Ты так обо мне думаешь.

Я хочу услышать, как ты скажешь это мне прямо», — думала она.

Сяхоу Дань, сбитый с толку её взглядом, сменил тему:

— Сегодня вдовствующая императрица нашла ещё один повод бросить вызов принцу Дуаню. Похоже, наш план удался благодаря твоей блестящей стратегии.

Тем временем у городских ворот стояли в очереди мужчина и женщина, ожидая возможности покинуть город. Стражники внимательно осматривали их.

Мужчина был высок, но его плечи были сгорблены, а лицо имело землистый оттенок. Глядя на него, можно было почувствовать, что он, подобно земле, всегда смотрит вниз, а к небу обращается спиной. Рядом с ним стояла пожилая женщина, также обветренная, с несколькими свертками ткани в руках.

Городская стража спросила: «Куда вы направляетесь?»

Мужчина ответил с деревенским акцентом: «Мы с мамой приехали в город навестить родственников, а теперь возвращаемся домой».

Пройдя через ворота, они молча двинулись по главной дороге, влившись в поток других людей.

Пройдя несколько миль, когда вокруг уже не было никого, мужчина наконец распрямил спину и потянулся: «Ма, я попрощаюсь здесь».

Женщина улыбнулась: «Сынок, не забывай тепло одеваться, когда будешь гулять один».

Несмотря на то, что слова были произнесены с ласковой заботой, в их тоне звучала игривость, и низкий мужской голос произнес их с ноткой радости.

Этими двумя, конечно же, были Бэй Чжоу и А Бай.

А Бай взял багаж из рук Бэй Чжоу и небрежно забросил его себе на плечо. Несмотря на маску фермера, его движения были грациозными и исполненными достоинства.

— Спасибо за твою помощь, — сказал он.

Бэй Чжоу выразил беспокойство: — Как твои травмы?

— Ничего серьёзного. На мне была броня — просто небольшие раны.

Операция, проведённая в тот день, была, по сути, кровавым фокусом.

Первым делом они убили тайного охранника вдовствующей императрицы со шрамом на лице.

Обычно человек со шрамом был хитрым и подозрительным. Они тайно следили за ним в течение нескольких дней и, наконец, поймали его, когда он в одиночку покинул дворец, чтобы совершить убийство для вдовствующей императрицы. Подобно богомолу, охотящемуся на цикаду, Бэй Чжоу оказался позади, перехватил и убил его в тёмном переулке.

Затем Бэй Чжоу быстро переоделся в мадам и без каких—либо препятствий проник в публичный дом Йи Хун Юань через потайную дверь. Он уже долгое время работал там в качестве мадам и без труда сыграл свою роль. Поскольку он был знаком с новой мадам и другими сотрудниками, их взаимодействие было идеальным.

Тем временем А Бай, надев маску лица со шрамом и накрыв её чёрной тканью, с важным видом прошёл через главный вход в дом Йи Хун Юань. Он успешно сыграл роль приманки, привлекая убийц принца Дуаня.

Бэй Чжоу, прячась в тени, первым напал на предводителя убийц. Он заставил его заменить всё оружие на то, которое они приготовили заранее.

Эти кинжалы, конечно же, были сделаны специально.

Юй Ваньинь была уверена, что Бэй Чжоу — настоящий гений механики. Однажды она рассказала ему о магическом эффекте, который она видела, и он использовал этот принцип для создания реквизита.

Кинжалы, которые создал Бэй Чжоу, были оснащены пружинами. Когда лезвие касалось чего—то твёрдого, оно втягивалось обратно в рукоять. Хотя со стороны казалось, что кинжал пронзает плоть, на самом деле он просто исчезал внутри.

На гарде кинжала были спрятаны мешочки для сбора крови, которые при сдавливании начинали кровоточить.

В пылу битвы, когда все происходило очень быстро, даже если убийцы замечали что—то необычное, у них не было времени подумать или среагировать.

А Бай готовился к этой битве несколько дней. Он намеренно оставлял несколько проходов незащищёнными, чтобы во время боя действовать убедительно. Даже если бы шпионы принца Дуаня наблюдали за ним с близкого расстояния, они бы увидели только, как он борется и получает серьёзные ранения, в конечном итоге погибая вместе с убийцами.

Конечно, когда на него напало столько убийц одновременно, он не мог не получить несколько небольших ранений, но ему всё же удалось победить их за столь короткое время.

После того как А Бай притворился мёртвым, его распределитель вышел вперёд, чтобы унести тела. По пути в переулок они проявили ловкость рук, освободив А Бая и подобрав бутафорские кинжалы.

Шпион принца Дуаня в конце концов обнаружил настоящее лицо со шрамом. Раны на теле этого человека были нанесены Бэй Чжоу, когда он был ещё жив, имитируя методы убийц принца Дуаня с помощью кинжалов. Даже коронер не смог обнаружить ничего необычного.

Таким образом, принц Дуань лишился своей группы талантливых убийц и оказался перед лицом ярости вдовствующей императрицы и ее неизбежного возмездия.

Юй Ваньинь с восхищением произнесла:

— Но ты, безусловно, самый умный! Я всего лишь предложила, чтобы А Бай и дядя Бэй объединили свои силы для совершения магии, а ты уже придумал, как избежать неприятностей и устранить Лицо со шрамом в процессе… — Когда она говорила, ей показалось странным: — Откуда ты узнал, что у вдовствующей императрицы есть мужчина со шрамом на лице, который телосложением напоминает А Бая? Даже я, прочитав оригинальную историю, не припоминаю такого персонажа.

Это было вполне естественно, ведь, прожив здесь достаточно долго, можно было раскрыть некоторые секреты.

Сяхоу Дань спокойно ответил:

— Моя тайная стража не может бездельничать; они также должны следить за вдовствующей императрицей.

— Когда ты их отправил? — спросила она.

— Я, вероятно, забыл тебе сказать.

— Хм…? — Юй Ваньинь внезапно подошла к нему ближе, прищурив глаза, чтобы лучше рассмотреть. — Генеральный директор Дянь, вы многое мне не рассказываете.

Сяхоу Дань был на голову выше Юй Ваньинь, и когда она подошла ближе, ей пришлось смотреть на него снизу вверх. Он услышал интимность в её тоне и притворился подозрительным, просто чтобы пошутить.

Тёплое дыхание коснулось шеи Сяхоу Даня, и его кадык слегка дернулся.

Юй Ваньинь невольно улыбнулась ещё шире, желая подразнить его, но увидела, что он слегка опустил голову, его выражение лица было очень спокойным. — Что ты имеешь в виду?

Юй Ваньинь почувствовала лёгкое разочарование и отступила назад.

— Например, для чего был отослан А Бай?

Сяхоу Дань: — “…”

Выражение лица Сяхоу Даня стало ещё более безразличным.

— Разве ты не хочешь, чтобы он ушёл?

Пейзаж вокруг главной дороги был пустынным, лишь дикая трава слегка покачивалась на ветру.

Бэй Чжоу спросил: «Куда ты отправишься без лошади и экипажа?»

Магический трюк закончился, но принц Дуань был подозрителен и, возможно, не до конца поверил в смерть А Бая. Чтобы инсценировать свою кончину, А Бай был вынужден покинуть столицу. Учитывая его высокий рост и привлекательную внешность, если бы шпион заметил его, все их усилия были бы напрасными.

Командующий императорской гвардией уже присоединился к фракции принца Дуаня, и стражники у городских ворот, вероятно, получили приказ искать А Бая. Идти одному было бы слишком рискованно, поэтому он взял с собой Бэй Чжоу в качестве прикрытия.

А Бай с улыбкой ответил: «Я поживу у фермера несколько дней, пока не встречусь со своими друзьями, и мы уедем вместе».

Бэй Чжоу с удивлением спросил: «Компаньоны? Я не знал, что у тебя есть друзья».

А Бай лишь улыбнулся, не ответив на вопрос.

Бэй Чжоу слегка похлопал его по плечу: «Будь осторожен».

— Негодяй, всего за несколько дней ты завоевал расположение его величества. Какие секретные приказы нельзя раскрывать даже мне?

— Спроси его величество сам, — ответил А Бай, передавая вопрос Сяхоу Даню.

— Хорошо, я всё равно не могу помочь, — Бэй Чжоу стал серьёзным. — Его величество сейчас в опасности. Ты только начинаешь свой путь, будь осторожен во всём, думай, прежде чем действовать, и не предавай его доверие. Береги себя и не заставляй своего господина волноваться.

А Бай на мгновение замер, но был несколько тронут: — Старший брат.

Он закончил своё обучение пять лет назад и уже пять лет знаком с Сяхоу Данем. С тех пор он выполнял долгосрочную миссию, постепенно продвигаясь вперёд и планируя лишь небольшие успехи. Эта поездка в столицу также была частью его плана — окончательно согласовать дальнейшие планы с Сяхоу Данем.

Но об этих вещах нельзя было рассказывать никому, включая этого неожиданного старшего брата.

Бэй Чжоу с улыбкой попросил: «Эй, повтори это ещё раз».

Однако А Бай отказался: «Почему это кажется таким неловким?… Подожди, пока ты снова не оденешься как мужчина».

Бэй Чжоу с удивлением приподнял бровь:

— Что не так с моей женской одеждой?

— «Хм?» — А Бай выглядел так, словно не мог подобрать слов. — Как бы это сказать… Твоя первоначальная внешность довольно яркая и непосредственная, но со всем этим макияжем… кхм.

Бэй Чжоу мысленно вздохнул, но внешне оставался невозмутимым, махнув рукой:

— Уходи.

Сяхоу Дань равнодушно произнес:

— Я просто отправил его за лекарством от моей головной боли.

Юй Ваньинь с любопытством спросил:

— Поиски лекарства? Все эти секреты только для того, чтобы найти лекарство?

— Учитывая его боевые навыки, не будет ли расточительством просто посылать его за лекарствами?

Выражение лица Сяхоу Даня не изменилось:

— Он из цзянху, возможно, у него есть связи, чтобы достать какие—нибудь особые лекарства.

Его взгляд скользнул в сторону, и Юй Ваньинь не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что он смотрит на жаворонка у кровати.

— Не стоит слишком печалиться о расставании; в будущем у вас еще будет возможность встретиться.

Юй Ваньинь: —…

Она ощущала этот знакомый кисловатый аромат.

Легкая ревность лишь усиливала его, делая довольно приятным.

Прежде чем она успела додумать свою мысль, Сяхоу Дань внезапно повернул голову.

— Я только что получил секретное сообщение от Ван Чжао. Они планируют пересечь границу через месяц, а затем проехать через государство Цян, чтобы попасть в государство Янь.

Юй Ваньинь: —?

Не нужно так резко менять тему разговора!

— Страна Цян невелика, и через месяц они уже пересекут ее. Если все пойдет хорошо, к осени мы получим новости из государства Янь. Я лишь надеюсь, что в этом году не будет засухи, иначе просо Янь не сможет нам помочь.

Брови Сяхоу Даня были глубоко нахмурены, на его лице читалось беспокойство за страну и ее народ.

Продолжение расспросов о местонахождении А Бая могло бы раскрыть их истинные чувства.

Значит, нужно сменить тему, сказал он себе.

Юй Ваньинь несколько секунд помолчала, прежде чем ответить:

— Чэнь Цзиньтянь сказал, что, учитывая количество осадков в этом году, засухи не ожидается.

— Это замечательно, — произнес Сяхоу Дань, не дав ей возможности заговорить, и направился к входу в туннель. — Кстати, о Чэнь Цзиньтяне: я созвал их на собрание, которое состоится в ближайшее время. Не хотите присоединиться?

Юй Ваньинь в недоумении уставилась ему вслед.

Раньше она не считала его таким неромантичным.

— Подожди, — обратился Бэй Чжоу к А Баю. — Что ты думаешь о Ваньинь?

А Бай, явно смущенный, спросил: — Разве мы должны это обсуждать?

Бэй Чжоу ответил: — В тот день, когда вы разговаривали с Его Величеством во дворе Холодного Дворца, я невольно услышал несколько фраз. Ты уговаривал Ваньинь уехать с тобой, вероятно, не только из—за своей привязанности, не так ли?

А Бай вздохнул: — Ты помнишь письмо моего учителя?

Выражение лица Бэй Чжоу слегка изменилось, и он пробормотал: — Марс охраняет сердце, пять звезд совпадают… Это действительно так?

А Бай серьезно посмотрел на него.

Бэй Чжоу почувствовал, как по спине пробежал холодок, и инстинктивно взглянул на небо.

— А что означают четыре иероглифа, которые идут после этих слов: «крайность, противоположная процветанию»?

— Это не совсем ясно, и именно поэтому удача висит на волоске.

— Есть вещи, которых даже твой учитель не понимает?

— Учитель провёл для его величества гадание на жизнь и смерть, но не сказал мне о его результатах. Он лишь отметил, что карма этих двоих тесно переплетена, как цветы, которые невозможно разглядеть сквозь туман. Но я думаю, что это гадание было чрезвычайно опасным; с тех пор он постоянно беспокоился и в конце концов приказал мне покинуть гору.

А Бай, не произнеся ни слова, пропустил половину фраз своего учителя. «Карма запутанна, праха прошлого нет в этом мире», — сказал он себе.

Эти два человека изначально не принадлежали этому миру, и, конечно, их невозможно было вычислить.

А Бай вспомнил, как пять лет назад он впервые встретил Сяхоу Даня. В то время он был молод, полон высокомерия и пользовался большим уважением. Хотя его учитель и отправил его помогать императору, он не придавал большого значения положению Сына Неба.

Когда он пробрался во дворец и увидел самого императора, то был ещё менее впечатлён: всего лишь юноша примерно его возраста, свернувшийся калачиком на кушетке с закрытыми глазами. Он действительно был красив, но напоминал бледную марионетку без души, излучающую покорность судьбе.

Видя, как он спит таким беззащитным, А Бай не смог сдержать тихого смеха:

— Мой учитель говорил о тебе так загадочно, что я подумал, что ты какой—то блуждающий призрак.

Юноша, все еще не открывая глаз, улыбнулся уголками губ:

— Вам лучше не двигаться.

В этот миг А Бай почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он услышал звук натягиваемой тетивы где—то позади себя и подумал, что это может быть опасно.

Юноша спокойно произнес:

— Если вы пошевелитесь, механизм сдвинется с места, и мне придется потратить еще месяц на его восстановление.

А Бай затаил дыхание. Наконец, юноша открыл глаза и посмотрел на него. Этот взгляд разрушил кукольный фасад, и перед А Баем предстала холодная змея.

Глаза юноши, на бледном и завораживающе красивом лице, были такими черными, что едва отражали свет. Они были похожи на два входа в ад, открывающиеся посреди весеннего цветения персика.

— Ваш учитель был прав, — тихо произнес он.

Постепенно А Бай начал понимать Сяхоу Даня и узнал больше о его истории. Первоначальный шок от их первой встречи постепенно проходил. Он восхищался терпением Сяхоу Даня, осознавал его трудности и с радостью выполнял его поручения.

Однако, оглядываясь назад, он все ещё смутно помнил то неприятное чувство, которое испытал тогда. Это была инстинктивная реакция на столкновение с чем—то, что было ему чуждо.

Удивительно, но Юй Ваньинь не вызывала у него таких чувств. Хотя она тоже пришла из другого мира, она была теплой и безобидной, словно никогда в жизни не возводила стен вокруг своего сердца.

Он мог понять, почему Сяхоу Дань относился к ней иначе.

Но именно эта неизгладимая тень в его сердце делала его еще более нетерпеливым к тому, чтобы оставить Юй Ваньинь во дворце.

Ни слова из этих мыслей, которые скрывались в душе А Бая, не могли быть озвучены Бэй Чжоу.

Думая о том, как Бэй Чжоу заботился о Сяхоу Дане, относясь к нему как к своему собственному сыну, А Бай внезапно почувствовал укол грусти:

— Я слышал, что мой учитель говорил о тебе. Что ты думаешь о его величестве?

Бэй Чжоу: — Как сын Нань`эр, он, естественно, хороший.

Но… он не сын твоего старого друга, а просто одинокая душа из другого мира.

Когда ты узнаешь об этом в будущем, тебе будет грустно?

В конце концов, А Баю пришлось считаться с интересами Сяхоу Даня, и он не хотел вызывать подозрения у Бэй Чжоу. Как бы невзначай, он оставил эту тему, они обменялись несколькими прощальными словами, и они расстались.

Пребывание Юй Ваньинь в Холодном дворце было похоже на долгий отпуск для корпоративной рабыни. Ей больше не нужно было вставать рано, чтобы выразить свое почтение вдовствующей императрице, не нужно было разбираться с бесконечными дворцовыми интригами и неуловимым принцем Дуанем. Впервые в жизни она жила в комфорте.

Однако корпоративные рабы никогда по—настоящему не отдыхали; собрания небольших групп все равно приходилось проводить. Юй Ваньинь не хотела пропускать их, но поскольку министры не могли приходить в Холодный дворец на встречи, ей приходилось ползти по туннелю, чтобы присоединиться к ним.

Туннель был только что прорыт, и охранники всё ещё работали над его усовершенствованием. В настоящее время люди могли передвигаться по нему, только пригибаясь и ползя на коленях, вдыхая пыль с каждым шагом.

Другой конец туннеля находился под кроватью дракона в императорской спальне Сяхоу Даня.

Когда Ли Юньси впервые узнал, что благородная супруга Юй была отправлена в Холодный дворец и испытывала там ужасные страдания, он был глубоко потрясён.

Вспоминая доброту Юй Ваньинь, которая спасла ему жизнь, он шёл во дворец, нахмурившись. Он думал о том, чтобы посоветоваться с императором, но в то же время осознавал, что как подданный не имеет права вмешиваться во внутренние дворцовые дела.

Ли Юньси, испытывая противоречивые чувства долга и уважения, вошёл в императорские покои. Он был потрясён, увидев женщину, о которой ходили слухи, что она приговорена к смертной казни, сидящей рядом с Сяхоу Данем.

Юй Ваньинь была одета в простую одежду, характерную для Холодного дворца, с заколкой с шипами, без макияжа и с грязью на лице. Её вид был настолько жалок, что мог бы вызвать слёзы. Однако её лицо оставалось спокойным, когда она произнесла:

— Не обращайте на меня внимания, продолжайте свой разговор.

Ли Юньси был ошеломлён. Он взглянул на Сяхоу Даня, который подвинул к ней тарелку с фруктами, а затем, не обращая на неё внимания, спокойно сказал:

— Давайте все выскажемся.

Ли Юньси снова был в недоумении. Он посмотрел на своих коллег, которые стояли рядом с ним.

Чэнь Цзиньтянь и Эр Лань улыбнулись, не задавая вопросов о её присутствии и не комментируя его, словно эта сцена была обычным делом.

Чэнь Цзиньтянь уже начал свой доклад.

— После моего последнего визита я подготовил прогноз урожайности различных культур во время засухи, основываясь на их разновидностях. Теперь ваше величество может проверить запасы зерна в каждой провинции, чтобы определить, как скорректировать меры помощи в случае засухи…

Юй Ваньинь, изящно держа в руке кисточку, изящно отправила в рот кусочек персика и с благодарностью произнесла: – Благодарю вас за вашу тяжелую работу, господин Чэнь.

Чэнь Цзиньтянь, поклонившись, ответил: – Это входит в мои обязанности.

Ли Юньси, стоя в стороне, размышлял о том, что, возможно, ему тоже стоит сохранять спокойствие.

Когда речь заходила о государстве Янь, Сяхоу Дань не был склонен полагаться исключительно на дипломатию.

Народ Янь, обитающий на варварских землях, всегда стремился к величию Великого Ся. От природы высокомерные, они неохотно поддерживали мир через брачные союзы, когда империя Ся была могущественна. Однако, как только в империи вспыхивали внутренние распри, они незамедлительно седлали коней, готовясь к вторжению.

В оригинальной истории, после смерти Сяхоу Даня, король Янь, воспользовавшись засухой, вторгся на Центральные равнины и вступил в грандиозное сражение с принцем Дуанем.

Если бы дипломатия не увенчалась успехом, эта битва была бы неизбежна. Они должны были подготовиться заранее: переселить людей, чтобы возделывать пустоши, создать запасы продовольствия, ввести политику открытых рынков на границе и усилить военную готовность, чтобы не оказаться беззащитными, когда придет время.

Чэнь Цзиньтянь мягко сказал:

— С тех пор как Ваше Величество издали указ о снижении налогов и арендной платы и введении политики открытых рынков, уровень жизни людей значительно улучшился. Как вы приказали, генерал Юй недавно упомянул, что вдоль границы было открыто много полей для выращивания проса Янь. После нескольких сезонов посева, даже без покупки семян в государстве Янь, мы, возможно, сможем справиться с засухой.

При упоминании генерала Юй Ли Юньси не смог сдержать себя и усмехнулся:

— Император далеко. Не стоит полностью доверять словам этого человека.

Этот генерал Юй командует армией Справедливости, которая охраняет южную границу. Его звание должно быть равно генералу Ло из Центральной армии.

Однако, в отличие от генерала Ло, который был подобен богу войны, положение этого человека было достигнуто не благодаря победам на полях сражений, а благодаря семейным связям.

На южной границе долгое время царил мир, что привело к тому, что этот генерал разжирел. Недавно, когда он вернулся ко двору, чтобы отчитаться о своей работе, он даже стал объектом насмешек со стороны Сяхоу Даня, известного при дворе как сумасшедший.

Сяхоу Дань, продолжая изображать безумца, со странным смехом произнес:

— Глядя на твоё лицо, я могу сказать, что армия Справедливости не испытывает недостатка в военных ресурсах.

Фракция гражданских чиновников при вдовствующей императрице поспешила присоединиться к общему смеху.

Генералу Юй явно не хватало грозной ауры генерала Ло. Этот человек был напуган и смущён. Даже когда его высмеивали, он не осмеливался выразить гнев, лишь бормоча что—то невнятное о «тщательной подготовке войск для службы двору».

Во время своего пребывания в столице он часто общался с принцем Дуанем. Принц Дуань справедливо распределял оливковые ветви между всеми тремя армиями. Генерал Юй тайком принимал подарки и добросовестно выполнял свои обязанности, не задевая ни одну из сторон.

Ли Юньси не смог удержаться от совета:

— Ваше величество, генерал Юй не производит впечатления человека, способного на великие свершения. Боюсь, что его назначение на южную границу может привести к проблемам.

Даже не произнося это вслух, Юй Ваньинь знала о судьбе этого человека из оригинальной истории.

Когда государство Янь вторглось, генералу Юй было приказано поддержать Центральную армию. Однако всего через несколько сражений он потерпел поражение и даже сдал все оружие и припасы армии Янь, когда капитулировал.

Сяхоу Дань лениво произнес:

— Я и не жду, что он совершит великие дела. Просто, пока он занимает эту должность, ни я, ни принц Дуань не можем командовать им, что не так уж плохо.

Ли Юньси: — Но южная граница…

Сяхоу Дань прервал его: — Министр Ли, не стоит беспокоиться о других. Расскажите нам о последних событиях в Министерстве доходов и сборов.

Ли Юньси, несколько подавленный, замолчал.

Для такого прямолинейного человека, как он, было очевидно, что в Министерстве доходов и сборов он будет занимать лишь скромное место. В настоящее время он занимался кропотливой работой по аудиту реестров.

Так называемый аудит реестров подразумевал отслеживание изменений в численности населения и земельных ресурсах, а также внесение этих данных в бухгалтерские книги для последующего представления в суд.

Когда Ли Юньси впервые приступил к своей работе и открыл хранилище Министерства доходов и сборов, его глазам предстала удручающая картина: реестры, поступавшие из разных регионов на протяжении многих лет, были свалены в беспорядке и покрыты слоем пыли толщиной в фут.

Ответственный чиновник даже посоветовал ему: — Лучше уходите быстрее, здесь очень сильный запах.

Ли Юньси, охваченный гневом, с головой окунулся в свою работу, проводя дни в одиночестве, систематизируя и анализируя том за томом. И, конечно же, он сразу же заметил значительные расхождения в данных.

Особенно тревожные округа в течение нескольких лет представляли почти одинаковые отчеты, в которых не отражалось ни изменений в численности населения, ни перемен в состоянии земель. Ли Юньси, сам выходец из бедной и отдаленной местности, сразу понял, в чём дело.

Во многих районах официально числилось лишь одно домохозяйство с одним полем, в то время как на самом деле сельскохозяйственные угодья уже давно находились в частном владении местных богатых землевладельцев.

Хотя Сяхоу Дань ранее издал указ о снижении арендной платы, эти богатые землевладельцы вновь передали захваченные поля фермерам для обработки, взимая арендную плату в несколько раз больше, чем было предусмотрено судом.

Когда Ли Юньси только поступил на государственную службу, он уже дал великую клятву выполнять самую грязную и утомительную работу, чтобы отплатить своим односельчанам за их поддержку.

Чтобы разобраться в вопросе о праве собственности на землю, он много работал, изучая его со всех сторон. Он трудился целыми днями и, наконец, составил новый реестр для первой провинции.

Реестр был отправлен, но на следующий день его вернули для доработки.

Ли Юньси внимательно пересмотрел и перепроверил все данные, добавив к ним подробное эссе, и снова отправил реестр, но и его вернули.

Ли Юньси работал над третьей редакцией реестра, когда к нему подошел начальник с фальшивой улыбкой. Он сказал, что, видя его усердие, они подумывают о его переводе на более ответственную должность в местной администрации.

Ли Юньси провёл бессонную ночь, а утром попытался представить реестр, который был почти идентичен прошлогоднему.

На этот раз его начальник остался доволен, похлопав его по плечу: «Вы действительно способный молодой человек».

Только тогда Ли Юньси понял, почему его коллеги бездействовали все эти годы — потому что никто не решался взяться за это дело.

В каждой провинции и уезде реестры были полны ошибок. За местными чиновниками стояли императорские родственники, которые имели значительное влияние.

Если бы провели тщательное расследование, то мало кто в Министерстве доходов и сборов остался бы в стороне. Если же посмотреть на ситуацию с высоты, то там была вдовствующая императрица — кто мог бы провести расследование? Кто бы осмелился?

На этом месте Ли Юньси не мог продолжать, его грудь сдавило так сильно, что казалось, будто он держит во рту застарелую кровь.

В этот момент Эр Лань мягко произнесла:

— Брат Ли, в ведении дел необходимо проявлять гибкость.

С тех пор как Эр Лань получила высокую оценку министра доходов и сборов, она стремительно продвинулась по карьерной лестнице, словно взлетев к облакам. В последнее время многие задачи по внедрению политики открытого рынка находились под её практическим руководством.

Ли Юньси, погруженный в скорбь по поводу надвигающегося краха страны, услышав это, словно взорвался, бросив на неё холодный взгляд:

— Какими блестящими идеями обладает брат Эр? Почему бы не продемонстрировать их, чтобы этот скромный чиновник мог поучиться?

Юй Ваньинь, делая пометки, начала сдерживать смех.

Эр Лань: – Например, можно попросить фермеров, у которых отобрали землю, подать жалобу императору. Затем можно попросить дворцового слугу шепнуть на ухо вдовствующей императрице…

Она прочистила горло и продолжила:

— Господин, я слышал, что после последней проверки государственного казначейства вдовствующая императрица пристально следит за Министерством доходов и сборов. По моему скромному мнению, Ее величество хочет, чтобы все чиновники поделились своими личными средствами. Этот приказ об исправлении неизбежен! При мысли о том, что кому—то придётся страдать, я даже не могу заснуть.

Ли Юньси: – “…”

Эр Лань: – Для нас лучше проводить упреждающий аудит, сохраняя контроль над стандартами и позволяя каждому сохранить лицо. Вы можете доверить это дело мне, как насчёт этого? — Такова общая идея. Брат Ли, с вашим красноречием, наверняка выразил бы это более изящно.

Юй Ваньинь громко рассмеялась, выражая свое восхищение Эр Лань.

Однако Ли Юньси это не показалось забавным:

— Если каждый шаг делать окольными путями, а каждое дело решать нечестно, то когда же мир станет чистым и праведным? С этой ядовитой женщиной у власти, которая родилась не во времена просвещенного правителя, все наши усилия напрасны!

Его резкие слова были адресованы Сяхоу Даню, который все еще был недоволен его слабостью и не мог избавиться от разочарования без нескольких колких замечаний.

Сяхоу Дань холодно посмотрел на него, никак не отреагировав.

Внезапно Юй Ваньинь чихнула.

Она вдохнула немного пыли, когда пересекала туннель, и почувствовала зуд, который нарастал до тех пор, пока она наконец не чихнула.

— Извините, — она потерла нос.

Сяхоу Дань повернул голову, чтобы посмотреть на нее, протянул руку и нежно смахнул немного пыли с ее волос.

Ли Юньси: — «…»

Что именно эта женщина только что испытала?

Этот звук словно разрядил напряжённую атмосферу в комнате. Ли Юньси, ошеломлённый, внезапно осознал, что почти забыл о публичном образе этой женщины, который, как предполагалось, был олицетворением благородной супруги.

А Сяхоу Дань? Легендарный тиран, который при малейшем поводе предавал людей погребению, столько раз слышал его прямые упреки, но не только не рассердился, но даже не нахмурился ни разу.

Эр Лань, давно привыкшая к вспыльчивому характеру Ли Юньси, проигнорировала его недовольство и начала отчитываться о своей работе.

Озабоченная тем, что после многочисленных публикаций памятные знаки, представленные императору, будут полностью изменены, она подробно рассказала о ходе реализации политики открытого рынка.

Ли Юньси с волнением внимал словам Эр Лань о торговцах, которые с готовностью перевозили зерно в обмен на лицензии на производство соли. Он не мог не заметить:

— Ваше величество, прибыль от торговли солью поистине огромна, поэтому неудивительно, что торговцы стремятся к ней.

Эр Лань с кивком подтвердила его слова:

— Действительно, в будущем, чтобы захватить монопольные права, чиновники и торговцы неизбежно вступят в сговор, что, к сожалению, приведет к коррупции.

Ли Юньси на мгновение замер. Он не ожидал, что Эр Лань продолжит в том же духе.

Сяхоу Дань, с любопытством в голосе, спросил:

— Разве политика открытого рынка не была предложена министром Ли?

Эр Лань ответила:

— В правлении всех династий рано или поздно проявляются недостатки. В мире не существует идеальной политики. Сегодня политика открытого рынка способствует повышению уровня жизни людей, но когда ее недостатки станут очевидны, ее следует заменить новой политикой.

Ли Юньси, с уверенностью, произнес:

— Я полагаю, к тому времени брат Эр займет высокое положение у власти.

Эр Лань с улыбкой произнесла: «Нет, к тому времени меня уже не будет в суде».

Ли Юньси был ошеломлён.

В глазах Эр Лань мелькнула лёгкая печаль: «К тому времени на высоких должностях будут такие люди, как брат Ли. И, безусловно, двор позволит таким людям, как брат Ли, совершать великие дела».

Ли Юньси не мог понять, почему она вдруг сказала это.

Однако Юй Ваньинь осознала её слова. Истинная личность Эр Лань не могла оставаться тайной вечно; рано или поздно политические враги нашли бы повод обвинить её.

Эр Лань не подозревала, что император Сяхоу Дань уже в курсе. Возможно, она поступила на государственную службу лишь для того, чтобы достичь как можно большего, прежде чем её разоблачат.

Схема холодного дворца

Юй Ваньинь взглянула на Чэнь Цзиньтяня, который выглядел болезненно. Затем она вспомнила о Ван Чжао, который отправился в государство Янь в одиночку, и о Ду Шане, погибшем в озере, и ощутила некоторое волнение.

— Я должна поднять тост за то, что встретила вас всех в этой жизни, — произнесла она с чувством.

Чэнь Цзиньтянь, не ожидавший такой речи, был немного ошеломлён:

— Мадам?

Юй Ваньинь вздохнула и продолжила:

— Мир подобен долгой ночи; кто может взмахнуть рукой и изменить положение солнца и луны? Но если мы будем работать вместе, даже если оступимся на полпути, наш путь не будет одиноким.

Эти слова были обращены к министрам, но когда они прозвучали, Сяхоу Дань пристально посмотрел на неё.

Прежде чем Ли Юньси успел уйти, Сяхоу Дань остановил его:

— Продолжай составлять списки, никому не говори и передавай их непосредственно мне.

Ли Юньси был потрясён:

— Ваше величество?

Сяхоу Дань кивнул и спокойно сказал:

— Настанет время, когда они понадобятся.

Глаза Ли Юньси наполнились горячими слезами.

Юй Ваньинь наблюдала, как они уходят, и мрачно произнесла:

— Ах, именно из—за таких людей, как они, было бы так жестоко просто уйти.

Сяхоу Дань: — “…”

Эта фраза свидетельствовала о том, что слова Абая слегка задели её. Однако, взвесив всё, она всё равно была связана и осталась во дворце.

Сяхоу Дань на мгновение задумался, затем с улыбкой произнес: — Кажется, я должен поблагодарить этих министров.

— За что?

— За то, что сделали наш путь не таким одиноким.

Смысл его слов был скрыт слишком глубоко. Юй Ваньинь решила, что он просто обсуждает работу, и небрежно произнесла: — Ну, мне пора возвращаться…

Сяхоу Дань остановил её: — Останешься перекусить перед уходом?

В этот момент в комнату вошёл Ань Сянь с опущенной головой: — Ваше величество… — Он заметил Юй Ваньинь, на мгновение замер, а затем, встретившись взглядом с Сяхоу Данем, быстро опустил голову снова. — Супруга Се попросила аудиенции снаружи.

Сяхоу Дань в последнее время открыто пренебрегал Юй Ваньинь, и ему нужно было продемонстрировать, что у них с Се Юньэр роман, поэтому он не мог отказаться от встречи с ней.

Итак, Юй Ваньинь вновь оказалась в туннеле.

Она медленно поползла на четвереньках к Холодному дворцу, испытывая странное чувство, словно убегала от любовника, которого застала первая жена.

Эта мысль вызвала у неё отвращение.

Как Се Юньэр вела себя с Сяхоу Данем? Было ли её поведение таким же, как с принцем Дуанем?

Юй Ваньинь также задумалась о всех их недавних мелких действиях, задаваясь вопросом, заметила ли эксперт по дворцовым интригам Се Юньэр какие—либо подсказки, если бы она доложила принцу Дуаню.

Она становилась всё более раздражённой и наконец остановилась. С трудом развернувшись в проходе, она поползла обратно тем же путём, которым пришла.

Выход под кроватью дракона был скрыт плитками на полу, которые можно было открыть, только активировав механизм.

Юй Ваньинь бесшумно отодвинула плитку в сторону и прислушалась к тому, что происходило снаружи.

Се Юньэр неторопливо болтала.

Возможно, это было просто её воображение, но сегодня её голос казался слаще обычного, словно она говорила сдавленным голосом:

— Ваше величество, прошу вас, попробуйте блюда, приготовленные этой скромной супругой…

Юй Ваньинь, услышав стук тарелок и палочек для еды, вздрогнула и поняла, что пришло время ужина.

Се Юньэр с любовью подавала блюда одно за другим, а также подбадривала Сяхоу Даня вином. Аромат еды и вина проникал сквозь щель, и желудок Юй Ваньинь жалобно заурчал.

Было так скучно лежать здесь!

К этому времени служанки в Холодном дворце, вероятно, уже приготовили ужин…

Хотя она и думала об этом, ее тело отказывалось повиноваться, оставаясь там, где было.

По какой—то причине Се Юньэр продолжала настаивать на выпивке. Она не только угощала Сяхоу Даня вином, но и сама много пила.

После нескольких чашек ее лицо стало похоже на цветок персика, а в глазах заиграл свет, и она выглядела еще очаровательнее, чем обычно. Одна рука, мягкая, словно бескостная, коснулась запястья Сяхоу Даня, нежно поглаживая его.

Сяхоу Дань незаметно убрал руку.

— Уже поздно, моя дорогая супруга, сегодня вы выпили вино, и вам следует пораньше отправиться в постель.

Се Юньэр с кокетливым смехом дотронулась до его плеча:

— Ваше величество, каждый день, проведенный вдали от вас, кажется мне словно три осени подряд. Эта супруга очень скучает по вашему священному лицу, прошу вас, позвольте ей еще немного насладиться вашим присутствием.

Голос Сяхоу Даня был полон фальшивых эмоций:

— Кстати говоря, я тоже давно не видел свою любимую супругу.

Се Юньэр тихо хихикнула, и её голос стал более низким, изредка прорываясь недвусмысленными фразами.

Сяхоу Дань холодно произнёс:

— Возлюбленная супруга, я уже говорил, что больше, чем твоё тело, я жажду твоего сердца.

Внезапно Се Юньэр начала тихо всхлипывать.

Се Юньэр:

— Ваше величество слишком добры, вы всегда потакаете капризам своей супруги. Эта супруга… действительно не знает, как лучше выразить свою привязанность…

Каркас кровати заскрипел.

Юй Ваньинь затаила дыхание. Се Юньэр обвилась вокруг Сяхоу Даня сзади, как змея, одной рукой обхватив его талию и потянувшись к запретной зоне.

Но её рука была поймана.

Полупьяная Се Юньэр подумала, что это просто флирт, и рассмеялась, пытаясь вырваться. Но неожиданно, чем больше она сопротивлялась, тем крепче ледяные пальцы сжимали её запястье.

— Ваше величество, вы делаете мне больно… Ах! — воскликнула Се Юньэр, охваченная болью.

Она тихо зашипела и замерла, ощущая, как будто кости ее запястья вот—вот треснут.

Опьянение постепенно отступало, и она, слегка смутившись, спросила: — Ваше величество?

Сяхоу Дань повернулся и посмотрел на нее.

В тот миг, когда она увидела его лицо, в сердце Се Юньэр внезапно пробежал холодок.

С самого начала она знала, что Сяхоу Дань по натуре тиран, но когда этот мужчина смотрел на нее, он всегда казался увлеченным и даже немного покорным. Поскольку она не желала, чтобы он прикасался к ней, он никогда этого не делал.

Постепенно она забыла о его репутации жестокого человека.

Однако в этот момент она внезапно вспомнила о ней.

В то же время во дворце ходили слухи, хотя их источник оставался неизвестным. Говорили, что долгие годы жестокости императора по отношению к своим супругам были вызваны какими—то непреодолимыми трудностями в интимной жизни.

Сяхоу Дань говорил спокойно и ровно, но она уловила в его тоне убийственное намерение: «Возлюбленная супруга, вы должны вернуться немедленно».

Однако у Се Юньэр были свои причины остаться.

Она прикусила губу, и в её глазах блеснули слёзы: — Ваше величество, вы презираете эту супругу?

Сяхоу Дань ответил: — Да.

Се Юньэр: —…

Рыдания Се Юньэр затихли.

В тёмном туннеле Юй Ваньинь погрузилась в размышления. В её воспоминаниях Се Юньэр оставалась беззаветно преданной принцу Дуаню до самого конца оригинальной истории.

Неужели Сяхоу Дань недавно причинил ей вред?

Почему она так внезапно изменила своё мнение?

И всё же, судя по её тону, в этом ощущалась какая—то наигранность… Возможно, принц Дуань отправил её играть свою роль?

Пока Юй Ваньинь предавалась своим хаотичным мыслям, сверху послышалось лёгкое движение.

Внезапно она пришла в себя и, повернувшись, чтобы уйти, сделала несколько шагов. Но, не успев пройти и нескольких шагов, она услышала, как щёлкает и поворачивается механизм, а сзади пробивается свет свечи.

Сяхоу Дань несколько секунд пристально смотрел на её затылок, а затем спросил: — Что ты здесь делаешь?

Юй Ваньинь: —…

Она никогда в жизни не испытывала такого смущения и, проползя еще несколько шагов в темноту, попыталась спрятаться, словно вор, который прикрывает уши, чтобы не услышали звон колокольчика.

— Я перевариваю пищу после ужина, – произнесла она слабым голосом.

Сяхоу Дань некоторое время молчал, а затем спросил:

— Чтобы переварить пищу, вы ползаете по туннелю?

Юй Ваньинь уже начала разочаровываться в себе:

— Да, это помогает сжигать калории по всему организму.

За ее спиной раздался негромкий смех Сяхоу Даня. Его смех был очень легким и прозвучал всего лишь дважды, но эхо от него бесконечно разносилось по темному коридору. Юй Ваньинь отчетливо уловила в его смехе подтекст: «Твое намерение подслушивать раскрыто».

От смущения в ее сердце вспыхнул необъяснимый гнев.

Теперь она чувствовала себя настоящей женщиной — пушечным мясом, как те, что изображаются в романах о дворцовых интригах, сражаются за мужчин и не отличаются особым умом.

Сяхоу Дань кашлянул и сказал серьезным тоном: «Она ушла, теперь ты можешь выходить». Однако Юй Ваньинь уловила в его голосе нотки смеха.

— Не обращай внимания, — сухо произнесла она. — Вокруг слишком много глаз, и мне будет неприятно, если меня увидят. Пожалуй, я пойду.

— Я никого сюда не впущу, — решительно заявил Сяхоу Дань.

— Здесь все еще небезопасно. Разве Ань Сянь только что не видел меня? Тебе следует побыстрее вернуться, а то вдруг он обнаружит туннель? — с этими словами Юй Ваньинь продолжила свой путь.

Свет свечи слабо мерцал позади нее, отбрасывая тень в темноту. Сяхоу Дань не последовал за ней и больше ничего не сказал. Она свернула за угол, и свет исчез.

Юй Ваньинь не осознавала этого, пока не вернулась в Холодный дворец и не закончила обедать.

Сяхоу Дань вошел в туннель сразу после того, как отослал Се Юньэр. Изначально он намеревался найти ее.

Ее палочки для еды замерли, и стыд мгновенно уменьшился наполовину, сменившись теплотой в ее сердце.

Но теперь было бы неразумно пытаться вернуться назад. В конце концов, непостоянство — это самый явный признак того, что человек страдает от любви.

В последнее время она чувствовала себя немного не в своей тарелке. Её мозг был ограничен в своих возможностях; если бы она неосторожно использовала мощность процессора, то закончила бы работу в течение трёх дней.

Юй Ваньинь провела ночь в одиночестве, погруженная в глубокие размышления о себе.

На следующий день Сяхоу Дань не появился.

Несколько раз приходили стражники, сбрасывая во двор её дома тележки с землёй. Они усердно расширяли туннель, и теперь половина его позволяла людям ходить прямо.

Юй Ваньинь некоторое время наблюдала за стройплощадкой и даже дала стражникам несколько ломтиков дыни.

Стражник: — Благодарю вас, мадам.

Юй Ваньинь, словно невзначай, спросила:

— Его величество сегодня занят?

— Мне показалось, что при утреннем дворе был шум, возможно, какое—то срочное дело требует внимания его величества, — ответил стражник.

Юй Ваньинь была поражена:

— Из—за чего такой шум?

— Этот слуга ничего не знает, — сказал стражник.

Юй Ваньинь начала считать дни: не могло ли быть так, что пришли новости из государства Янь?

Она была неспокойна. К заходу солнца Сяхоу Дань все еще не появился.

Был ли он занят? Конечно же, он не дулся… Юй Ваньинь снова вспомнила их вчерашний разговор, чувствуя себя немного виноватой.

Увидев, что время приема пищи прошло, она, наконец, не смогла усидеть на месте и поползла вниз по туннелю, чтобы проверить.

Стражники уже ушли; работа ночью создавала бы слишком много шума, и их могли обнаружить.

В просторном коридоре было совершенно тихо. Юй Ваньинь прошла половину пути с лампой в руках, сгибаясь все ниже и ниже, пока, наконец, не смогла передвигаться только на коленях.

Ее шаги замедлились.

Она не знала, не возникла ли какая—то непредвиденная ситуация на другом конце провода. Что, если она выйдет и её заметят дворцовые слуги?

Она пришла в Холодный дворец, чтобы создать иллюзию разрыва с Сяхоу Данем и завоевать доверие принца Дуаня. Если существование туннеля станет известно, все их предыдущие усилия будут напрасны.

Пока она раздумывала, из глубины темноты донёсся звук, и в поле зрения появилась маленькая светящаяся точка.

Юй Ваньинь потушила свою дворцовую лампу и затаила дыхание, не решаясь двинуться с места.

Однако другая сторона, обладающая исключительным зрением, сразу же заметила её:

— Вы здесь? Проходите скорее, Дань’эр болен.

Сяхоу Дань спал беспокойно, его дыхание было учащённым, а брови нахмурены.

Он и без того был бледен от природы, но теперь его губы казались бескровными, а тени под глазами стали ещё более заметными.

Оглядываясь назад, Юй Ваньинь осознала, что его головные боли всегда начинались после того, как она проявляла вспыльчивость. Она подозревала, что эти головные боли могут быть связаны с эмоциями, хотя и чувствовала, что незначительный инцидент прошлой ночью не мог стать причиной такого состояния.

Бэй Чжоу с тревогой сообщил:

— Он упал в обморок сразу после возвращения и с тех пор даже не притронулся к еде.

Юй Ваньинь тихо спросила:

— Я слышала, что в утреннем суде произошёл спор?

Бэй Чжоу: — Государство Янь прислало документ, в котором говорится, что король Янь Чжало Ва Хан желает направить делегацию посланников в связи с приближающимся днём рождения Его Величества.

Сердце Юй Ваньинь забилось быстрее.

Похоже, Ван Чжао добился своего. Он не только убедил короля Янь начать мирные переговоры, но и смог заставить государство Янь сделать это предложение самостоятельно, оставаясь в тени. Когда новость достигла Великого Ся, никто не знал, что Сяхоу Дань приложил к этому руку.

— Тогда кто с кем спорил?

Бэй Чжоу, нахмурившись, выглядел раздражённым, не разделяя интереса к борьбе фракций:

— Дань`эр говорил что—то о принце Дуане, который поддерживает мирные переговоры. Он считает, что если между двумя странами не будет войны, его войска не будут стянуты на северо—запад, что даст ему больше возможностей влиять на вдовствующую императрицу. Однако вдовствующая императрица отвергает эту идею. Сегодня весь день порог императорского кабинета был буквально истоптан посетителями.

— Люди вдовствующей императрицы пришли, чтобы убедить его величество? — спросила Юй Ваньинь.

— Нет, также пришли люди принца Дуаня. Все они хотели использовать его в своих интересах, и ему пришлось притвориться, что он не понимает, что происходит, и разбираться с ними по отдельности…

Юй Ваньинь вздохнула.

Она была слишком застенчива, а Сяхоу Дань был утомлён работой.

Бэй Чжоу принёс миску каши, с тревогой глядя на неподвижно лежащего Сяхоу Даня. Юй Ваньинь взяла у него миску:

— Дядя Бэй, идите отдохните. Я сама разберусь с этим.

Бэй Чжоу похлопал её по плечу и ушёл.

Юй Ваньинь присела на край кровати и некоторое время наблюдала за ним, осознавая, что редко видела этого человека спящим. Когда она засыпала, Сяхоу Дань всё ещё бодрствовал, а когда просыпалась, он уже уходил на утренний суд.

Неужели выражение его лица во сне всегда было таким… страдальческим?

Юй Ваньинь нежно похлопала его по плечу:

— Генеральный директор Дань, поешьте что—нибудь перед сном.

Сяхоу Дань не ответил.

— Генеральный директор Даннь? Ваше величество? — Юй Ваньинь подошла ближе и сделала неожиданный жест.

Её ладонь коснулась лица Сяхоу Даня, и в следующее мгновение его плотно закрытые глаза открылись.

Юй Ваньинь невольно отпрянула, отдергивая руку, как травоядное животное, инстинктивно чувствующее опасность.

Ледяная рука схватила её за запястье.

В этих зрачках клубилась тьма, их основной цвет был хаотичным, а в глубине не осталось ничего, кроме безумия.

Черные глаза слегка повернулись, глядя на Юй Ваньинь с убийственным намерением.

Юй Ваньинь не смела дышать.

Казалось, прошло много времени, хотя, возможно, это было лишь мгновение. Эти глаза сфокусировались, растерянно моргнули, а когда снова открылись, в них вернулась некоторая ясность.

Сяхоу Дань высвободил свою силу, его рука все еще свободно висела на ее запястье, и хрипло спросил: — Как долго я спал?

—…Не очень долго. Может быть, встанешь и что—нибудь съешь?

Сяхоу Дань слабо пошевелился. Юй Ваньинь, немного поколебавшись, наклонилась, чтобы поддержать его.

Сяхоу Дань внезапно изобразил подобие улыбки: — Ты уже поела?

Сердцебиение Юй Ваньинь так и не пришло в норму. Она опустила голову, зачерпнула полную ложку каши и передала ему. Сяхоу Дань посмотрел на нее и открыл рот, чтобы проглотить кашу.

Юй Ваньинь: — Не беспокойся обо мне, я поем позже. Ты…

— “Хм?”

Юй Ваньинь хотела спросить: «Тебе не нравится, когда я прикасаюсь к тебе?»

Когда этот человек был в сознании, ему, казалось, нравилось находиться рядом с ней, занимать её подушку и позволять ей массировать ему виски.

Но эта внезапная рефлекторная реакция напомнила ей о том, что он сказал Се Юньэр прошлой ночью.

Разве он не отверг Се Юньэр? Как у человека с актёрским образованием может быть аллергия на физический контакт?

Мой путь не одинок

На мгновение человек, сидевший перед ней, показался ей невероятно похожим на образ тирана из книги.

Однако даже тираны не рождаются такими; они постепенно становятся ими, страдая от мигрени.

…Мигрени.

Но эта тема не была приятной для обсуждения. Собеседник все еще чувствовал себя нехорошо, поэтому она просто мягко сказала:

— У тебя был трудный день сегодня.

Сяхоу Дань вяло отхлебнул свою кашу и небрежно ответил:

— Всё было хорошо, если не считать актёрской игры, которой я почти не занимался. Ах да, — улыбнулся он, — я также попросил Ян Дуоцзе привлечь того старика из Императорского астрономического бюро, чтобы он понаблюдал за ночным небом и написал памятную записку.

Среди учёных, работавших до него, Ян Дуоцзе был равен Ли Юньси в учёности и похож на него по темпераменту: оба были вспыльчивыми и нарушали спокойствие. Однако после того, как Сяхоу Дань прочитал статьи обоих, он обнаружил, что у Яна есть одно преимущество перед Ли Юньси: его красноречие.

Ли Юньси, будучи человеком прямолинейным, всегда говорил то, что думал. Однако Ян Дуоцзе, напротив, мог пространно цитировать, говорить с цветистым красноречием и смело приводить множество примеров из небес и земли, чтобы убедить собеседника. Во что бы он ни верил, он мог представить чёрное как белое.

Именно поэтому его назначили в Императорское астрономическое бюро. В то время Ян Дуоцзе был весьма недоволен таким назначением. Он пришёл ко двору, чтобы участвовать в управлении государством, а не составлять какой—то призрачный календарь.

Сяхоу Дань убедил его всего одной фразой: «Сейчас нас немного, и мы слабы в силе, поэтому нам не остаётся ничего другого, кроме как заимствовать силу у призраков и духов».

— Как оказалось, он действительно сумел выразить свои мысли в письме. В нём говорилось о соединении Юпитера и Сатурна, о том, что северо—западный Юпитер имеет красный цвет и рога. Суть послания сводилась к тому, что мы должны заключить мир, иначе нас ждёт сокрушительное поражение. Это было очень пугающе, и даже некоторые фракции вдовствующей императрицы были напуганы.

Юй Ваньинь улыбнулась: — Кажется, всё идёт хорошо. Теперь нам остаётся только дождаться делегации посланников.

Сяхоу Дань нахмурился: —…Не всё так просто.

Он пошарил возле своей подушки и протянул Юй Ваньинь письмо: — Это от Ван Чжао. Оно пришло почти одновременно с письмом от государства Янь, и содержание его несколько странное.

Почерк Ван Чжао был плотным и небрежным, как будто он писал в спешке.

Когда он прибыл в Янь, то провёл расследование и узнал, что ситуация во многом соответствует слухам. Король Янь Чжало Ва Хан и его племянник Ту Эр находились в напряжённых отношениях, и никто из них не желал подчиняться другому.

Ту Эр был молод, силён и пользовался большей популярностью среди народа. Однако король Янь, не желая отказываться от власти, сблизился с королевой соседнего государства Цян. Хотя Цян были маленьким и слабым государством, они славились своим искусством в обращении с ядами. Их коварная тактика доставляла немало проблем людям Янь, которые были сильны в открытой борьбе, и король Янь использовал это, чтобы укрепить свои позиции.

Ранее Империя Ся одним ударом отбросила их на триста ли назад, вытеснив с перевала Юмень. Стареющий король Янь почувствовал, что после этого поражения его силы покидают его, и начал просить мира. Ту Эр, с другой стороны, был амбициозным и бескомпромиссным военным ястребом.

Сяхоу Дань не возлагал все свои надежды на мирные переговоры. Ранее он давал Ван Чжао такие указания: если не удастся достичь мирного соглашения, то необходимо создать шум и попытаться вызвать внутренние беспорядки в Янь. Таким образом, когда наступят засушливые годы, Янь будет слишком занят своими проблемами, чтобы иметь достаточно ресурсов для использования трудностей Великого Ся.

Результат превзошел все его ожидания — король Янь согласился прислать послов. Однако Ван Чжао испытывал необъяснимое беспокойство.

В своем письме он писал, что конфликт между королем Янь и Ту Эром достиг такого уровня, что на одной горе не могут ужиться два тигра. Но когда речь зашла об этой дипломатической миссии, Ту Эр, к его удивлению, не стал громко возражать. Учитывая его свирепый нрав, такое молчание казалось весьма необычным.

Сейчас Ван Чжао отправлялся в путь с делегацией яньского посланника, опасаясь возможных засад на пути. Поэтому он заранее отправил это письмо, чтобы предупредить Сяхоу Даня о необходимости быть готовым к поддержке.

Сяхоу Дань спросил:

— А ты что думаешь?

Юй Ваньинь покачала головой:

— Этого сюжета не было в сценарии; я не могу дать много советов.

— Неважно, мы будем действовать шаг за шагом.

Юй Ваньинь вздохнула. После того как она отклонилась от первоначального сценария, она ощутила пустоту и растерянность, словно лишилась ориентира. Она постоянно ждала, что что—то должно произойти. Но в такой ситуации, когда все полагаются на свои истинные способности, на свою сообразительность и смелость, какую пользу она может принести?

— Перестаньте болтать, Дань`эр, сегодня вам больше нельзя напрягать мозг, — произнес Бэй Чжоу, входя с деревянным подносом, на котором стояли несколько маленьких блюдцев. Он протянул Сяхоу Даню чашку теплой воды. Юй Ваньинь попросили перекусить в сторонке, и краем глаза она заметила, как Сяхоу Дань проглотил две лекарственные таблетки.

Она удивленно спросила:

— А Бай так быстро нашел лекарство? Оно действительно эффективно? Как вы можете лечить это заболевание, даже не поставив диагноз?

Сяхоу Дань помолчал, затем неопределенно ответил:

— Это не очень эффективно — просто обращаюсь с мертвой лошадью, как с живой.

— Не принимай лекарства без совета врача. Что, если они только усугубят ситуацию… – произнесла Юй Ваньинь.

Бэй Чжоу возразил: – Всё в порядке, я проверил.

Сяхоу Дань подумал: «Ситуация уже ухудшилась».

По правде говоря, независимо от того, принимал он лекарства или нет, они не могли остановить эти головные боли, которые с каждым годом становились всё сильнее.

Из случайной, слегка раздражающей тупой боли они превратились в постоянную пытку, словно гвозди, впивающиеся в мозг.

Большую часть времени он терпел эту боль, не показывая никаких признаков на лице.

Но всегда были моменты, когда он не мог сдержаться. К счастью, на публике он всегда проявлял тиранический характер, поэтому, если бы он вдруг вышел из себя и разбил тарелку, никто бы не удивился.

Позже такие моменты стали происходить всё чаще и чаще.

А ещё позже… Постепенно он перестал понимать, продолжает ли он играть или нет.

До этого дня.

Се Юньер продолжала свои попытки соблазнить Сяхоу Даня, но они не увенчались успехом.

С каждым днём она становилась всё более привлекательной в своих нарядах, но выражение её лица с каждым днём было всё более мрачным.

Вскоре настал первый день месяца, и все супруги отправились засвидетельствовать своё почтение вдовствующей императрице. Они послушно опустили головы, так как все знали, что вдовствующая императрица в последнее время была не в духе, и никто не хотел её злить.

Когда вдовствующая императрица увидела эту атмосферу, напоминающую похороны, она пришла в ещё большую ярость.

Она не смогла победить принца Дуаня и не смогла помешать государству Янь отправить послов на мирные переговоры.

Как только был написан мемориал Императорского астрономического бюро, она получила сообщение и немедленно вызвала этих стариков, оказывая на них давление и соблазняя их избавиться от мемориала.

Старики ушли, кивая и соглашаясь, но на следующем утреннем судебном заседании мемориал был зачитан вслух без изменения единого слова.

Она пришла в ярость и вызвала Сяхоу Даня напрямую, отругав его за недальновидность в переговорах с тиграми, а также за то, что он проявил нефилимность и нелояльность, проигнорировав ее желания и подчинившись принцу Дуаню.

Сяхоу Дань удивленно спросил:

— Значит, мать—императрица имеет в виду, что, чтобы помешать принцу Дуаню добиться своего, мы должны возобновить войну и позволить центральной армии погибнуть?

Брови вдовствующей императрицы гневно поползли вверх:

— Император научился некоторым навыкам!

Сяхоу Дань изобразил на лице полное безразличие:

— Благодарю за комплимент, мать—императрица.

Вдовствующая императрица ненавидела его так сильно, что скрипела серебряными зубами.

Она даже начала скучать по Юй Ваньинь. Когда Юй Ваньинь пользовалась исключительной благосклонностью императора, она была для неё очень полезным слабым местом. Ей нужно было лишь слегка пригрозить этой девушке, чтобы Сяхоу Дань подчинился.

Теперь, когда Юй Ваньинь вошла в Холодный дворец, кого ещё она могла использовать?

Вдовствующая императрица, прищурив глаза, тихо произнесла:

— Эта супруга Се в последнее время слишком часто привлекает внимание. Я бы хотела наказать её.

Сяхоу Дань, услышав это, лишь слегка удивился:

— Пожалуйста, поступайте, как вам угодно.

От одной мысли об этом ногти вдовствующей императрицы впились в ладонь.

Она взглянула на Се Юньэр и с легкой насмешкой спросила:

— Почему супруга Се выглядит такой подавленной, когда видит меня?

Се Юньэр, вздрогнув, поспешила ответить:

— Прошу вас, не сердитесь, мать—императрица. Юньэр… Юньэр просто немного нездоровится.

Вдовствующая императрица, услышав это, воскликнула:

— О? Что с тобой? Скажи мне, почему тебе нехорошо?

Се Юньэр пробормотала несколько слов, но вдовствующая императрица не расслышала их. Внезапно выражение её лица изменилось. Она резко встала, метнулась в сторону, наклонилась, и со звуком «ва» её вырвало.

Брови вдовствующей императрицы дрогнули, выдавая лёгкое удивление.

Се Юньэр испытала сильное недомогание: её рвало, и рвота не прекращалась довольно долго. Со слезами на глазах она опустилась на колени и умоляла о пощаде.

Вдовствующая императрица, считая это зрелище неприятным, нахмурилась и, махнув рукой, велела помочь Се Юньэр отдохнуть.

После того как все супруги покинули комнату, вдовствующая императрица осталась сидеть неподвижно. Она неторопливо взяла лонган с блюда с фруктами и, откусив кусочек, тихо спросила:

— Разве ей раньше не давали противозачаточный суп?

В императорском гареме не было секретов. К полудню известие о том, что Се Юньэр утром вырвало, стало широко известно. К вечеру даже Юй Ваньинь, находящаяся в Холодном дворце, услышала об этом — Сяхоу Дань был единственным, кто поделился с ней этой сплетней.

Веко Юй Ваньинь слегка дернулось:

— Ты знаешь, что это обычно означает?

Сяхоу Дань, слегка покачав головой, предположил:

— Беременность? Сейчас многие так говорят, но я никогда к ней не прикасался.

Выражение лица Юй Ваньинь стало серьезным.

Сяхоу Дань наконец понял:

— Ах.

Юй Ваньинь сочувственно похлопала его по плечу.

Сяхоу Дань с недоумением спросил:

— Значит, недавно, когда она увидела меня и набросилась на меня, как голодная тигрица, это было сделано для того, чтобы я стал невольным отцом?

Эта формулировка вызвала у Юй Ваньинь легкий смех. Она попыталась сдержать улыбку и произнесла с сочувствием:

— Возможно, так и есть.

Сяхоу Дань был в замешательстве:

— Но она выпила противозачаточный суп прямо у меня на глазах, целую чашку.

— В той чашке чая было не только противозачаточное средство, но и наркотик, который заставлял говорить правду. Возможно, свойства этих двух препаратов были противоречивыми и частично компенсировали друг друга.

Кроме того, Се Юньэр — избранная, исключительно одарённая. В оригинальной работе, несмотря на притеснения со стороны вдовствующей императрицы и различных группировок гарема, она всё же забеременела — кстати, ребёнок был не от тебя.

— Чей это был ребёнок?

Юй Ваньинь снова похлопала его по плечу.

Сяхоу Дань был ошеломлён:

— Я не могу поверить, что принц Дуань мог быть настолько безрассудным. Я переоценил его.

— Ну, она приняла противозачаточный суп, так что обе стороны чувствовали себя в безопасности. Он мог подумать, что даже если она забеременеет, он сможет выдать это за беременность от тебя. В конце концов, кто бы мог подумать, что она забеременеет… оставаясь такой же целомудренной, даже не позволяя никому прикасаться к себе.

Вспомнив выражение лица Сяхоу Даня, когда он проснулся в испуге, с выражением «я—мечтаю—об—убийстве», её улыбка не могла не содержать оттенка поддразнивания.

Однако, когда она вспомнила, как он вежливо отказал Се Юньэр, в её сердце зародилась тайная радость.

Она была взрослой женщиной из современного общества, привлекательной и встречалась с кем—то до того, как оказалась в этом мире. Поскольку Сяхоу Дань ранее был актёром в индустрии, полной романтических связей, вероятность того, что он всегда был одинок, была ещё ниже.

Она не возражала против существования бывших. Но иметь бывших — это одно, а стать императором и обзавестись гаремом — совсем другое.

Первое всё ещё находилось в сфере отношений; второе было почти на моральном уровне.

Раньше она не поддавалась любовному наваждению, поэтому не обращала на это особого внимания.

Теперь же она сама себя унизила. Она презирала себя.

Сяхоу Дань спокойно произнёс: «Она мне всё равно не нравится».

— Я это вижу. Ты настоящий джентльмен — настоящий глоток свежего воздуха в этом императорском дворце, полном интриг, — полушутя похвалила его Юй Ваньинь.

Однако она не получила ожидаемого ответа.

С удивлением подняв глаза, она заметила, как Сяхоу Дань опустил веки. Он, казалось, ненадолго задумался, прежде чем улыбнуться:

— Спасибо за комплимент. Я тоже так думаю.

Юй Ваньинь на мгновение растерялась.

В ее присутствии Сяхоу Дань редко позволял себе такую наигранную улыбку.

После полумесяца сложных переговоров вдовствующая императрица, возможно, не желая, чтобы её считали неспособной оценить общую ситуацию, наконец уступила и разрешила посланцам государства Янь войти во дворец для новогодних поздравлений.

С наступлением осени Министерство обрядов уже активно готовилось к зимнему фестивалю тысячелетия, который должен был стать национальным праздником в честь дня рождения императора. Однако после того инцидента у ворот сокровищницы Сяхоу Дань решил использовать эту возможность, чтобы предложить идею бережливого правления. Поскольку строительство мавзолея вдовствующей императрицы в этом году стоило огромных денег, он предложил максимально упростить банкет по случаю дня рождения императора.

Когда эта новость распространилась среди простых людей, а также благодаря нескольким политическим мерам, принятым в этом году, репутация Сяхоу Даня значительно возросла. Однако неизвестно, как вдовствующая императрица отреагировала на его тонкую критику.

Но, несмотря на это, праздничный банкет был неизбежен. В этом году, помимо придворных чиновников, были приглашены посланники из нескольких соседних небольших стран, которые должны были присутствовать и вручить подарки.

В Министерстве обрядов кипела бурная деятельность, и, как следствие, у Императорского астрономического бюро также было гораздо больше работы.

Ян Дуоцзе был ошеломлен.

Как недавно назначенному чиновнику низкого ранга в Императорском астрономическом бюро, ему, естественно, поручали самые утомительные задания. Ему приходилось ежедневно перемещаться из одного места в другое, согласовывая с Министерством обрядов благоприятное время, расположение объектов и последовательность церемоний.

Его больше всего раздражало, что эта работа не приносила никакой пользы, а лишь требовала соблюдения формальностей.

Как и Ли Юньси, Ян Дуоцзе был предан практической деятельности и испытывал глубокое презрение к этим бессмысленным ритуалам. Хотя он и смог убедительно объяснить восемь различных причин, по которым следует принимать пищу в определённое время, внутри него царила тревога, и он начал сомневаться, стоило ли вообще приходить на работу.

В этой ситуации Сяхоу Дань всё же обратился к нему во время встречи небольшой группы:

— Чиновник Ян, пожалуйста, примите участие в разработке процедуры приёма послов Янь, которую будет проводить Министерство обрядов.

Ян Дуоцзе категорически отказался. Его отговорка была более убедительной, чем у Ли Юньси:

— Ваше величество, если посланники Янь придут с недобрыми намерениями, боюсь, что, как бы тщательно мы их ни принимали, нам не удастся их переубедить.

Сяхоу Дань без эмоций положил на стол письмо:

— Это было отправлено Ван Чжао незадолго до того, как группа посланников отправилась в путь, и получено всего несколько дней назад.

Прочитав сообщение, все были ошеломлены.

Ван Чжао уведомлял, что он временно изменил свои планы и не вернется в Империю Ся вместе с командой посланников. Причина заключалась в том, что король Янь проявил гостеприимство и неоднократно приглашал его остаться подольше, чтобы укрепить дружбу между двумя странами.

Эр Лань: — Брат Ван, он…

Сяхоу Дань: — Других новостей нет.

Император и его чиновники переглянулись, и на мгновение воцарилась тишина.

Любой разумный человек заметил бы, что происходит нечто подозрительное.

Ян Дуоцзе выразил свое беспокойство:

— Даже во время войны мы не убиваем посланников. Если Янь не отправил брата Вана обратно, возможно, он уже…

Однако Сяхоу Дань оставался невозмутимым:

— Мы никогда не думали, что у них добрые намерения. Солдаты блокируют солдат, земля блокирует воду — мы не совсем готовы к этому с нашей стороны. Именно поэтому вы должны участвовать в их приеме, чтобы иметь возможность действовать соответствующим образом, когда придет время.

Старшая дворцовая служанка, находившаяся рядом с вдовствующей императрицей, некоторое время внимательно наблюдала за Се Юньэр и доложила:

— Супруга Се ведет себя как обычно, и ее больше не рвало на публике. Но она очень бдительна. Я несколько раз пыталась доставить ей противозачаточные препараты, но, возможно, из—за запаха, она сразу же их высыпала.

Вдовствующая императрица холодно фыркнула.

Старшая дворцовая служанка быстро опустилась на колени.

— Эта служанка лично принесла противозачаточный суп. Говорят, что у Се Юньэр была сильная реакция после того, как она его выпила. Но после того, как она выпила суп, ничего плохого не должно было случиться. Супруга Се не обязательно может быть беременна…

— О? — ответила вдовствующая императрица.

Старшая дворцовая горничная, понизив голос, произнесла:

— Дела в спальне его величества всегда были такими… Иначе в те времена появление маленького наследного принца не было бы такой редкостью.

Вдовствующая императрица, вспомнив о чем—то, с презрением усмехнулась:

— Бесполезная вещь.

Главная дворцовая служанка, смеясь, подползла к ней, чтобы почистить лонганы:

— Ах, его величество тогда испугался этой красавицы—убийцы, и, вероятно, с тех пор… хе—хе… у него были некоторые трудности.

Вдовствующая императрица взяла в руки сочную мякоть фрукта:

— Что ты знаешь? Он знает, что он всего лишь марионетка. Он не слушается, поэтому я хочу куклу поменьше и послушнее. С маленьким наследным принцем он уже теряет свою ценность.

Старшая дворцовая служанка удивленно спросила:

— Госпожа хочет сказать, что его величество действовал с самого начала?

Вдовствующая императрица холодно произнесла:

— Действовал или не действовал, какая разница? Он все равно должен подчиняться моим распоряжениям. Хм, после стольких лет, проведенных в роли брошенной пешки, в конце концов, он думает, что его крылья наконец—то окрепли, и осмеливается противостоять мне?

Она откусила кусочек лонгана, и сок брызнул ей на губы.

— Мирные переговоры? Я позволю вам вести их, пока небеса не рухнут и земля не расколется.

Крематорий, преследующих жен

Юй Ваньинь отправила записку принцу Дуаню.

Одним из самых больших преимуществ Холодного дворца было то, что ей не нужно было встречаться с принцем Дуанем лицом к лицу. Стражники снаружи, которые, казалось, держали её взаперти, на самом деле защищали её, скрывая от посторонних глаз. За главными воротами находился ещё один слой скрытой охраны, что делало дворец таким же неприступным, как и дворец Благородной супруги раньше.

После того кровавого фокуса принц Дуань, похоже, решил, что она может быть полезна, и время от времени отправлял ей записки.

Его послания были довольно элегантными, с изящным почерком и изысканными формулировками, всегда полными нежных чувств. Однако, читая между строк, Юй Ваньинь могла понять, что весь текст просто призывает её приступить к работе.

Иногда небесное око Юй Ваньинь проявляло активность, помогая ему в борьбе с вдовствующей императрицей. Используя книгу, оставленную Сюй Яо, как источник информации, она могла давать точные предсказания о его действиях. Её слова были полны благожелательности, например: «Я вижу, ты одержишь великую победу».

Иногда её предсказания начинались с необычных фраз: «Прошлой ночью мне приснилась Се Юньэр, плачущая в одиночестве, с большим животом. Интересно, что это предвещает?»

Однако её вопросы, вероятно, были слишком очевидными, потому что другая сторона не проявляла никакой реакции.

В другое время ей также приходилось помогать принцу Дуаню подавлять Сяхоу Даня.

Согласно записям Сюй Яо, если принц Дуань продолжит действовать согласно плану, он вскоре разгромит фракцию вдовствующей императрицы и обратит своё внимание на трон.

Но Юй Ваньинь пока не могла действовать опрометчиво.

Как они уже обсуждали ранее, у неё был только один шанс предать его. После этого, независимо от того, увенчается ли её попытка успехом или нет, она больше никогда не сможет повлиять на принца Дуаня.

Каждый обмен письмами был похож на ход в сложной шахматной партии, где отступление было невозможно. Её реакция была гораздо медленнее, чем у принца Дуаня, и ей часто требовалось тщательно обдумать каждый шаг, прежде чем сделать его. Раньше, когда они встречались лицом к лицу и вступали в словесную перепалку, её нервозность была настолько сильной, что волосы вставали дыбом. Теперь же, когда между ними стояла толстая дворцовая стена, её напряжение значительно уменьшилось.

Ещё одним преимуществом Холодного дворца было то, что он защищал её от императорского гарема снаружи. После того потрясающего инцидента с рвотой Се Юньэр в гареме царила суматоха, и дворцовая драма уже давно вышла за рамки сценария, как необузданный дикий конь, который никогда не вернётся в стойло.

Юй Ваньинь старалась избегать любых конфликтов, понимая, что не создана для них. Чтобы избежать лишних проблем, она предпочитала оставаться в тени.

Однако, как говорится, чего мы больше всего боимся, то и получаем. Хотя она не была участницей дворцовых интриг, сама судьба готовила для нее испытания.

Как только Юй Ваньинь закончила писать записку, снаружи раздался резкий голос:

— Эта супруга желает войти. Какое право имеет презренный стражник препятствовать мне?

Юй Ваньинь: — “…”

Этот голос показался ей знакомым, но кто это был…

В каждом романе о дворцовых интригах всегда есть одна или несколько злополучных супруг, которые искренне восхищаются императором, но не могут завоевать его любовь.

В этой истории такого персонажа звали Праведная супруга Шу.

Некоторое время супруга Шу жила довольно хорошо.

С тех пор как некогда любимая и высокомерная Юй Ваньинь не смогла её отравить и была сослана в Холодный дворец, супруга Шу ежедневно пудрила лицо и накладывала румяна. Она звенела украшениями, изящно ходила и расхаживала перед остальными супругами с осанкой хозяйки дворца.

Однако, сколько бы она ни ждала, Сяхоу Дань так и не вызвал её. Супруга Шу была сбита с толку и встревожена.

Сяхоу Дань даже наказал Юй Ваньинь ради неё, так почему бы ему ни разу с ней не встретиться?

Супруга Шу задействовала все свои ресурсы, подкупила Ань Сяня и устроила встречу с Сяхоу Данем, когда он проходил через Императорский сад. Когда в коридоре появилась долгожданная стройная фигура, она обернулась с притворным удивлением, её глаза сияли очарованием, и она поприветствовала его в соответствии с правилами этикета.

Сяхоу Дань, не обращая внимания на её усилия, произнес лишь одно слово: «Отойди в сторону». После этого он сразу же покинул её.

Супруга Шу была в смятении.

В конце концов, она осознала, что эта история не имеет к ней никакого отношения. Сяхоу Дань наказал Юй Ваньинь, потому что был зол на неё, в то время как она, супруга Шу, даже не заслужила его гнева.

Если она не могла быть счастлива, то не могла позволить и Юй Ваньинь быть счастливой.

Дни шли, а Юй Ваньинь оставалась запертой в Холодном дворце, и, казалось, у неё не было ни единого шанса вернуть себе расположение.

Сегодня супруга Шу пришла, чтобы свести счёты.

Дверь Холодного дворца, которая уже давно была закрыта, с трудом поддалась, и из неё с шумом вышла супруга Шу в сопровождении нескольких дворцовых слуг.

Юй Ваньинь, спрятав руки за спину, слегка встряхнула ими, чтобы дать знак стражникам, которые скрывались в тени, сохранять спокойствие. Она не могла допустить, чтобы их существование стало известно из—за какой—то дворцовой драмы.

Супруга Шу с удивлением оглядела её с головы до ног и, прищурившись, произнесла:

— Боже мой, после столь долгого пребывания в этом призрачном месте лисье личико сестры стало ещё более нежным.

Юй Ваньинь с благодарностью ответила:

— Благодарю за комплимент, сестра.

Супруга Шу, нахмурившись, спросила:

— Почему ты не кланяешься, когда видишь меня?

Юй Ваньинь отвесила глубокий поклон:

— Эта сестра допустила серьёзную ошибку и просит у вас прощения.

Супруга Шу отвела взгляд, и молодой евнух, с пронзительным голосом, выступил вперед:

— Если ты просишь прощения, ты должна выглядеть так, будто действительно просишь прощения. На колени!

Юй Ваньинь на мгновение застыла. В эти секунды она сделала несколько важных расчетов. Если начнется физический конфликт, скрытые охранники обязательно обнаружат себя. Как только супруга Шу узнает тайну этого места, она станет представлять угрозу. Живые люди не будут молчать, но она не хотела снова пережить опыт убийства.

— Что? Не желаете преклонить колени? — Молодой евнух угрожающе поднял ладонь, приближаясь к ней.

Юй Ваньинь, с глухим стуком, упала на колени. Но молодой евнух, не колеблясь ни секунды, поднес ладонь к ее лицу!

Меч скрытого стражника уже был обнажен.

Внезапно Юй Ваньинь подняла руку, едва защищаясь от пощечины, затем встала и побежала.

Ее бегство удивило всех, даже скрытую стражу — такого варианта, казалось, никогда не существовало в дворцовых интригах.

Супруга Шу воскликнула: «Стой прямо здесь!»

Евнухи и служанки бросились за ней в погоню, пытаясь нанести удары.

Юй Ваньинь, прижатая к стене, стремительно ускорилась, ворвавшись в комнату, словно порыв ветра, и с силой захлопнула деревянную дверь. Она тихо обратилась к охранникам, которые скрылись за ней: «Быстрее, укрепите дверь!»

Снаружи супруга Шу кипела от гнева и приказала своим слугам: «Откройте дверь!»

Слуги изо всех сил налегли на дверь, но она словно была укреплена сталью и не поддавалась. Они пытались открыть её руками и ногами, пиная и колотя, но безуспешно.

Супруга Шу расхаживала по двору, как разъяренная львица, приговаривая: «Принесите топор и выломайте дверь!»

Ю Ваньинь: «…»

Это уже слишком! Она действительно собирается лишить кого—то жизни!

Скрытый стражник: — Пожалуйста, войдите в потайной ход, чтобы избежать опасности, супруга.

Юй Ваньинь: — Не забудьте хорошенько закрыть вход, не открывайте проход.

Скрытый стражник: — Его величество приказал, чтобы тот, кто обнаружит проход, был убит на месте.

Юй Ваньинь горько улыбнулась:

— Вот что они называют «посылать кого—то на смерть»…

В этот момент раздался громкий стук в деревянную дверь — это слуга обрушил на неё топор.

Внезапно снаружи раздался странный голос:

— Супруга Шу, что у вас тут за веселье?

Супруга Шу обернулась и увидела Ань Сяня.

Появление главного евнуха, словно тяжёлый удар, пошатнуло её. Она покачнулась на месте, её агрессия мгновенно исчезла:

— Господин Ань?

Ань Сянь:

— Его величество приказал, чтобы никто не посещал Холодный дворец. Могу я предложить супруге Шу прогуляться в другом месте?

Вернувшись, супруга Шу собрала своих сестер, и они начали плакать и проклинать её.

— Эта маленькая потаскушка, даже потеряв благосклонность, всё ещё пытается найти способы убедить господина Аня защитить её! — говорили они.

Се Юньэр, сидя в самом дальнем углу с болезненным выражением лица, молча слушала их. Когда—то она пользовалась наибольшим доверием супруги Шу, но из—за подозрений на беременность она вызвала ревность своей госпожи, и теперь наложницы относились к ней с жестоким остракизмом.

Она некоторое время слушала, как они ругаются, прежде чем заговорить:

— Сестра, в этом деле есть что—то странное.

Супруга Шу взглянула на неё:

— Что?

— Ань Сянь всегда следует за господствующим ветром. Если бы супруга действительно потеряла благосклонность, он бы даже не удостоил её взглядом, так зачем ему отправляться в Холодный дворец? То, что он заступился за Юй Ваньинь, свидетельствует о том, что он считает её всё ещё ценной.

Супруга Шу была в недоумении:

— Сможет ли эта шлюха вернуть себе расположение?

Се Юньэр, опустив голову, произнесла:

— Я не знаю, но сейчас лучше её больше не провоцировать.

Тем временем Юй Ваньинь с искренностью убеждала Сяхоу Даня:

— Ты не можешь продолжать затягивать отношения с супругой Шу.

— Я могу.

— Если ты приведешь её с собой, принц Дуань поймёт, что я не утратила благосклонности, и все наши предыдущие действия будут напрасны!

— Если я не разберусь с ней сейчас, что, если в будущем другие придут за тобой с топорами?

—…Мои отношения не так уж плохи.

Сяхоу Дань серьёзно произнёс:

— Ваньинь, цель Холодного дворца — защитить тебя. Если это не удастся, ты должна будешь уехать.

Юй Ваньинь ощутила тепло в своем сердце и с уверенностью покачала головой:

— Наконец—то мы смогли обмануть принца Дуаня…

— Я уже думал об этом, — с улыбкой ответил Сяхоу Дань. — Вот как мы поступим: после долгих размышлений я решил, что мне все еще нужно твое небесное око. Поэтому я возвращаю тебе статус супруги и смиренно прошу у тебя прощения. Но ты, слишком много пережив, отдаляешься от меня, и отныне твое сердце открыто только для принца Дуаня.

— Крематорий, преследующих жён [1]? — Юй Ваньинь, несмотря на свою начитанность, подытожила с удивительной точностью.

Сяхоу Дань: — “?”

Сяхоу Дань: — Ах, да.

Юй Ваньинь вдруг осознала, что сказала, и слегка покраснела, но быстро добавила:

— Мы можем обсудить это. Ведь принц Дуань, с его умом, вероятно, не поверит, что ты оставишь меня без присмотра. Этот план показался бы ему более разумным.

Сяхоу Дань вздохнул с облегчением и встал, чтобы уйти.

Юй Ваньинь уставилась ему в спину: — Куда ты направляешься?

— Чтобы разобраться с кое—кем, — ответил он.

У Юй Ваньинь сложилось не самое приятное впечатление о супруге Шу, но она только предупредила: — Не убивай её…

— Я не буду, — беспечно произнес Сяхоу Дань, скрывая вспыхнувшую в его глазах жажду крови.

После этого инцидента Юй Ваньинь снова стала супругой Юй, вернувшись во дворец, где жила, когда впервые появилась в этом мире.

Когда она покидала Холодный дворец, супруга Шу уже была заключена в другой, более тесный и ветхий, Холодный дворец. Из—за этого она не могла видеть, в каком состоянии находилась супруга Шу, когда она вошла.

Она только знала, что когда другие супруги смотрели на неё, в их глазах мелькал страх.

Сяхоу Дань начал исполнять свой номер «крематорий, преследующий жён», отправляя одежду и украшения в свой дворец каждые несколько дней. Юй Ваньинь оставалась холодной как лёд, весь день ходила с открытым лицом и без макияжа, являя собой образ человека, у которого разбито сердце.

[1] Объяснение из источника Baidu — В начале истории главный герой-мужчина пренебрегает главной героиней и ведет себя крайне высокомерно. Однако в конце концов он готов на все, чтобы заслужить ее симпатию и загладить свою вину. Фразы вроде «загнать жену в угол на некоторое время» или «преследовать жену в крематории» часто встречаются в романах, сериалах и драмах. Вероятно, это означает, что блудный сын осознал свою ошибку и решил вернуться к своей жене, отбросив все чувства собственного достоинства и беспринципность. Он преследует свою бывшую возлюбленную и молится о прощении и любви. Крематорий — это метафора, используемая для описания двойной пытки — физической и эмоциональной. Она также символизирует мучительную цену, которую приходится платить за стремление обладать женой. (В общем типичное садомазо в отношениях из китайских дорам).

Через несколько дней начался фестиваль тысячелетия.

На банкете в честь фестиваля тысячелетия Юй Ваньинь и другие дамы собрались в боковом зале за трапезой. Теперь она была обычной супругой, и вдовствующая императрица её недолюбливала, поэтому она сидела в заднем ряду, прямо у окна.

Чтобы выразить свою холодность по отношению к Сяхоу Даню, она надела светло—голубое платье с простой серебряной заколкой для волос, что было совершенно неуместно в такой ситуации. Однако в сочетании с ее лицом это создавало поразительную, холодную красоту.

В её сторону было обращено множество взглядов, как явных, так и скрытых, но она не обращала на них внимания.

Поскольку она всё равно не могла видеть, что происходит в главном зале, она сосредоточилась на еде, которая стояла перед ней. Хотя в Холодном дворце её кормили хорошо, такой роскошный пир был для неё в новинку.

Внезапно издали донеслось объявление: «Прибыли посланцы Янь».

Юй Ваньинь отвернулась от еды и посмотрела в окно.

Перед ней предстало более тридцати человек: мужчины и женщины, с высокими носами и глубоко посаженными глазами, явно не из Центральных равнин. Все мужчины были физически крепки и носили меховые шубы, а женщины были красивы и грациозны, украшенные сложными украшениями, которые позвякивали при каждом шаге, словно танцовщицы.

Возглавлял их мужчина средних лет с несколько полноватым лицом, который дружелюбно улыбался.

Однако взгляд Юй Ваньинь был прикован к человеку, стоявшему рядом с ним.

Одежда этого человека ничем не отличалась от одежды других слуг, но он выделялся своей массивностью. Густая борода скрывала половину его лица, открывая лишь глубоко посаженные глаза.

Когда Юй Ваньинь выглянула из окна, мужчина внезапно слегка приподнял голову, и его мрачный взгляд устремился прямо на нее. Несмотря на расстояние, она почувствовала онемение во всем теле, словно дикое животное, замеченное охотником, и холодок проник в ее сердце.

Юй Ваньинь поспешно отдернула голову.

Когда она снова посмотрела в окно, делегация посланников уже вошла в главный зал. Полный мужчина средних лет вручал подарки Сяхоу Даню, произнося слова с сильным акцентом:

— Посол государства Янь Ха Цина выражает почтение Великому императору Ся и желает вашему величеству долголетия, равного небесному.

Сяхоу Дань вежливо согласился и жестом пригласил их садиться.

Ха Цина продолжил: — Мы также пригласили молодых танцовщиц, чтобы они представили свое искусство перед вашим величеством.

Сяхоу Дань с улыбкой ответил: — Прекрасно!

Несколько яньских музыкантов, позаимствовав инструменты у дворцовых, осторожно коснулись струн, и зазвучала экзотическая музыка.

Барабанный бой наполнил зал, музыка разлилась, и на сцене грациозно появились прекрасные танцовщицы.

Вдруг раздался пронзительный голос: — Хотя танцы прекрасных женщин, безусловно, прекрасны, возможно, для безопасности его величества их следует тщательно обыскать? В конце концов, прошло не так много времени с тех пор, как яньская красавица в последний раз появлялась во дворце!

Музыка резко оборвалась, и в зале наступила такая тишина, что было слышно, как падает булавка.

Каждый мог понять, что эти слова намекали на попытку убийства, совершенную много лет назад прекрасной Шань И.

Придворные чиновники в тишине переглянулись, некоторые из них украдкой посмотрели на вдовствующую императрицу, которая сидела рядом с императором. Заговорил чиновник, представлявший фракцию вдовствующей императрицы.

У Хазины, пытавшегося сдержать свой гнев, задергались щеки.

Сяхоу Дань воскликнул:

— Это возмутительно!

Чиновник, умело преклонив колено, произнёс:

— Этот подчинённый рискует своей жизнью, давая советы, чтобы обеспечить безопасность вашего величества!

Однако Ха Цина, махнув рукой, сказал:

— Всё в порядке. Мы пришли сюда, чтобы отпраздновать день рождения вашего величества, а не для того, чтобы провоцировать споры. Если таковы правила Большого дворца Ся, то нас будут обыскивать.

В боковом зале, где собрались дамы, царила более непринуждённая атмосфера. Сегодня здесь не было грозной вдовствующей императрицы и императора, и все вели себя свободнее, чем обычно. Молодые женщины наслаждались едой и болтали, как на обычном собрании.

Из главного зала доносилась тихая музыка. Супруги с интересом повернули головы, чтобы послушать её, но внезапно музыка оборвалась.

Все переглянулись в недоумении. Это неожиданное вмешательство в празднование банкета в честь фестиваля Тысячелетия показалось им странным. Несколько женщин встали со своих мест, чтобы выглянуть в окна, в то время как остальные начали оживлённую дискуссию.

Только двое человек остались неподвижны на своих местах.

Одна из них была Се Юньэр. Она сидела с поникшей головой, словно замороженный баклажан. Казалось, она бросила взгляд в сторону главного зала, прежде чем молча отвести его.

Другая — Юй Ваньинь. Она пристально наблюдала за Се Юньэр.

Внезапно Се Юньэр почувствовала, что кто—то наблюдает за ней, и подняла глаза. Увидев перед собой Юй Ваньинь, она не отвела взгляд, а, словно заворожённая, уставилась на неё в ответ.

Сделав несколько глубоких вдохов, она встала и, держа в руках кубок вина, подошла ближе.

— Сестра, позвольте мне поднять за вас тост.

Юй Ваньинь ответила с лёгкой улыбкой:

— Ах… Это я должна была поднять тост за вас. Я слышала, вы посоветовали супруге Шу больше не провоцировать меня. Я вам очень благодарна.

Се Юньэр, помолчав, с горькой улыбкой произнесла:

— Теперь я понимаю, что вы тогда имели в виду. Мы все просто жалкие существа.

С беспокойством в сердце она подняла чашку, чтобы выпить, но Юй Ваньинь остановила её:

— Вино вредно для вашего здоровья. Выпейте лучше чаю.

Се Юньэр, осознав намёк, заколебалась, словно насторожившаяся кошка.

Юй Ваньинь попыталась развеять её настороженность:

— Всё в порядке, вы можете мне доверять…

Однако Се Юньэр не желала продолжать разговор. Она одним глотком опустошила свою чашку и поспешно вернулась на своё место.

Вскоре после этого она случайно опрокинула свой кубок с вином.

Юй Ваньинь с удивлением обернулась, чтобы посмотреть на неё, но Се Юньэр уже ушла со своей служанкой, низко поклонившись и направившись к боковой двери зала.

Не утруждая себя объяснениями, она прошла мимо охранников и исчезла в ночи.

Юй Ваньинь заморгала. Ей показалось, что на одежде Се Юньэр были следы крови.

Она медленно поднялась на ноги.

Неужели у неё случился выкидыш?

Куда же она могла убежать?

Юй Ваньинь прекрасно понимала, насколько опасны были выкидыши в древние времена, ведь они могли привести к летальному исходу. Если бы главная героиня умерла, разве не закончилась бы история? Может ли этот роман внезапно оборваться?

Не раздумывая больше, она поспешно отпустила свою служанку и выбежала наружу. Охранник, стоявший снаружи, с подозрением посмотрел на нее: — У супруги есть срочное дело?

Юй Ваньинь с кривой усмешкой ответила: —…Природа зовёт.

Оглядевшись, она не увидела никаких следов Се Юньэр.

Тем временем в главном зале снова зазвучала музыка. Она заиграла громче, заглушая шепот. Танцоры, пройдя проверку, начали свое грациозное выступление.

Сяхоу Дань поднял свой кубок с вином и сделал глоток, оглядывая собравшихся поверх его края. Некоторые люди хихикали, некоторые были озадачены, а другие, казалось, очень нервничали.

Один нервный мужчина, словно почувствовав что—то, робко поднял глаза.

Этот взгляд, встретившийся с глазами императора, заставил его вздрогнуть. Внезапно он поднялся и после короткой паузы воскликнул:

— О, боже мой! Мой нефритовый кулон пропал!

Окружающие отреагировали:

— Не волнуйтесь, господин Ван, посмотрите ещё раз.

— Я уже смотрел, его нигде нет. Он был на мне, когда я садился на своё место… — сказал господин Ван, глядя на посланца Янь, который сидел рядом с ним.

Значение этого взгляда было очевидным.

Лицо посланца Янь потемнело, и он пробормотал что—то невнятное.

Ха Цина также подошёл и холодно сказал:

— Если вы подозреваете кого—то, то обыщите его.

Стоя лицом к лицу с высоким мужчиной из Янь, господин Ван слегка дрожал, но он взял себя в руки и потянулся к воротнику мужчины.

Когда он убрал руку, в ней оказался нефритовый кулон.

Господин Ван был в недоумении: «Как это попало к этому посланнику?»

Посланник Янь, в свою очередь, был ошеломлён, а затем пришёл в ярость и разбил свой кубок с вином.

Разбитие чашек было сигналом, который нельзя игнорировать. Императорские стражники, стоявшие поблизости, мгновенно окружили их, направив оружие на группу людей из Янь.

Ха Цина, охваченный гневом, повернулся к Сяхоу Дану: «Вы… вы все…»

В этот момент кто—то похлопал его по плечу. Это был тот самый необычайно дородный служитель. Ха Цина обернулся, и они обменялись быстрыми взглядами.

Ха Цина глубоко вздохнул и, поклонившись, произнёс сквозь стиснутые зубы:

— Мы люди из диких мест, незнакомые с таким великолепием. Возможно, он на мгновение поддался жадности. Пожалуйста, простите нас.

Как только он закончил говорить, дородный служитель ударил мужчину, обвиняемого в краже, тыльной стороной ладони, сбив его с ног.

Ха Цина: — Поступайте с ним, как вам заблагорассудится.

Вдовствующая императрица, наблюдавшая за происходящим, наконец, медленно произнесла:

— Что ж, если посланнику так понравился нефритовый кулон, просто отдайте его ему. Не стоит разрушать дружбу между нашими государствами из—за такой незначительной вещицы.

Господин Ван с улыбкой бросил нефритовую подвеску упавшему мужчине.

Посланники Янь изменились в лице, их гнев стал очевиден.

Мужчина даже не взглянул на нефритовую подвеску. Он медленно поднялся на ноги, позволив подвеске соскользнуть с его тела и с громким звуком разлететься на две части.

Атмосфера в зале стала напряженной, словно натянутая тетива лука.

Сяхоу Дань заговорил:

— Господин Ван, где именно вы нашли этот нефритовый кулон?

Господин Ван был застигнут врасплох, затем поклонился:

— В ответ на вашу просьбу, ваше величество, он был… у него за воротником.

Сяхоу Дань:

— Это так? Конкретно, где именно?

Все видели, как господин Ван искал что—то. Он мог только неохотно сказать:

— Мне показалось, что он был у него на груди.

Сяхоу Дань заметил:

— Я обратил внимание, что одежда этих яньцев, кажется, не так плотно прилегает к телу, как наша. Как мог такой маленький предмет, спрятанный за воротником, оставаться неподвижным на груди? Это вызывает интерес. Пожалуйста, продемонстрируйте ещё раз.

Господин Ван:

—…

Ха Цина дал несколько указаний на их языке. Обвиняемый поклонился, взял половину нефритовой подвески и попытался спрятать её за воротник.

С громким звуком кулон упал на землю и разбился на мелкие кусочки.

Господин Ван побледнел:

— Это…… возможно, здесь какое—то недоразумение…

Сяхоу Дань продолжил:

— Однако, кажется, что в вашем рукаве может быть нефритовый кулон. Почему бы вам не попытаться засунуть его внутрь, чтобы мы могли его осмотреть?

Господин Ван больше не смел пошевелиться и лишь низко кланялся.

Сяхоу Дань со скукой произнёс:

— Хорошо, забирайте его.

Господина Вана вывели из комнаты.

Ха Цина был явно тронут и неоднократно выражал восхищение мудростью императора. Сяхоу Дань, с извиняющимся выражением лица, лично поднес чашу вина человеку, который был несправедливо обвинен.

Музыка заиграла вновь.

До конца пиршества никто не произнес ни слова.

Все присутствующие поняли, что император окончательно разорвал связи со вдовствующей императрицей.

Если бы взгляды могли убивать, вдовствующая императрица, несомненно, проделала бы в Сяхоу Дане множество дыр.

Сяхоу Дань, не обращая внимания на ее гнев, почтительно произнес:

— Могу я поднять за вас тост, мать—императрица?

В этот момент к вдовствующей императрице поспешно подошел евнух и что—то прошептал ей на ухо.

Вдовствующая императрица замолчала, гневное выражение исчезло с ее лица, и на губах внезапно появилась улыбка. Она обратилась к Сяхоу Даню:

— Я слышала, что две супруги внезапно покинули свои места, вышли из бокового зала и, кажется, направились к деревьям в Императорском саду. Кем они были?

Евнух с поклоном произнёс: «Супруга Юй и супруга Се».

Брови Сяхоу Дана слегка приподнялись.

— И, кажется, у одной из супруг была кровь на одежде… — беспомощно произнесла вдовствующая императрица. — Я пойду и посмотрю, что происходит. Сын мой, пожалуйста, продолжай праздничный пир.

Вдовствующая императрица, взмахнув рукавом, удалилась.

В то время как весь двор втайне наблюдал за драмой императорской семьи, лишь один человек оставался сосредоточенным на делегации посланников Янь.

Когда люди Янь постепенно возвращались на свои места, принц Дуань также встал.

Он, казалось, собирался произнести тост за императора, но, проходя мимо людей Янь, случайно уронил свой кубок с вином.

— Он упал к чьей—то ноге.

Нога человека инстинктивно взметнулась вверх и в сторону, надежно подхватив чашку, не пролив ни капли.

Но это продолжалось лишь мгновение.

После этого кубок, казалось, продолжил свой первоначальный путь, скатившись с его ноги и разбрызгав вино повсюду.

— Мне искренне жаль, — сказал принц Дуань с утонченной элегантностью, глядя снизу вверх на дородного слугу.

Посланник: —…Ничего страшного.

Принц Дуань, широко раскрыв глаза, словно был поражён: — Ваше владение официальным языком просто превосходно!

Посланник с поклоном удалился.

Принц Дуань обратил свой взор на прекрасных женщин, которые танцевали в зале, украшенные звенящими драгоценностями. Он пробормотал, словно про себя: — Такая красота — большая редкость в этом мире, но, увы, она всё ещё уступает красоте Шань И, которую я видел много лет назад.

Не обращая внимания на реакцию яньцев, он изобразил сожаление из—за своей оговорки, прежде чем вновь замолчать.

Вернувшись на своё место, он изящным жестом подал знак своему доверенному лицу.

Только это доверенное лицо понимало, что этот жест означал: «Следуй за ним».

В этот момент, когда все важные люди собрались на празднование Тысячелетия, охрана Императорского сада была ослаблена.

Юй Ваньинь некоторое время блуждала в непроглядной тьме рощи, пока её уши не уловили звук тяжёлого дыхания.

— Сестра? Се Юньэр? — она пошла на звук.

Се Юньэр прислонилась к дереву, задыхаясь. В лунном свете и слабом свете далёких фонарей Юй Ваньинь разглядела пятна крови на её юбке.

Ю Ваньинь: — Вы…

Она с тревогой осмотрела землю, с облегчением заметив, что не обнаружила ничего ужасного, похожего на мясистую массу.

Издалека послышались приближающиеся шаги, несколько дворцовых фонарей покачивались — казалось, к ним направлялась группа людей.

В спешке Юй Ваньинь не подумала как следует:

— Вы можете встать? Сначала вернитесь и переоденьтесь, я подожду.

Се Юньэр уставилась на неё с недоумением.

Юй Ваньинь увидела, что её силы на исходе: — Мы поговорим позже, а сейчас уходи.

Се Юньэр не пошевелилась.

Она с печалью улыбнулась: — Я больше не могу стоять.

Люди, которые приближались, уже были рядом.

Вдовствующая императрица воскликнула:

— Что вы двое здесь делаете? Боже мой, откуда в таком месте могла взяться кровь? — Она закрыла лицо рукавом и отвернулась, словно не в силах вынести эту грязь.

Юй Ваньинь, беспокоясь, спросила:

— Эта супруга тоже не знает, возможно, она ранена?

Лежа на земле, Се Юньэр, как будто в бреду, пробормотала:

— Это была та самая чаша вина, которую я только что выпила…

Она сделала короткий вдох, наклонила голову и потеряла сознание.

Когда Се Юньэр впервые узнала о своей беременности, она не могла поверить в это. Причиной стали лишь несколько минут страсти, ревности и намеренно проведённая ночь в состоянии алкогольного опьянения. Она хотела завоевать сердце принца Дуаня и думала, что, выпив противозачаточный отвар, будет в полной безопасности.

Кто бы мог подумать, что эта чертова вещь на неё не подействует?!

Когда принц Дуань узнал об этом, он остался спокоен и даже мягко утешил её:

— Всё в порядке, мы с императором достаточно похожи. Никто не заметит ничего необычного, когда родится ребёнок.

Се Юньэр в панике воскликнула:

— Но император не…

— Не имеет чего?

Се Юньэр замолчала, заметив, как в глазах Сяхоу Бо мелькнуло что—то пугающее. Она не могла допустить, чтобы принц Дуань узнал о том, что император не прикасался к ней, потому что он, вероятно, заставил бы её сделать аборт.

Будучи современным человеком, она осознавала, насколько опасными были методы прерывания беременности в древние времена. Однако у неё всё ещё был выход — она могла переспать с Сяхоу Данем до родов, чтобы придать ребёнку законный статус.

Это должно было быть простой задачей, если бы Сяхоу Дань не был таким безразличным. Се Юньэр не могла понять, как, даже когда она прямо предлагала себя, Сяхоу Дань оставался невозмутимым, как легендарный джентльмен.

Может быть, он был импотентом? В оригинале об этом не упоминалось! Время шло, и ситуация становилась всё более отчаянной.

Внезапный приступ рвоты привлёк внимание вдовствующей императрицы к этому вопросу. Вдовствующая императрица прилагала все усилия, чтобы заставить её принять противозачаточные лекарства.

Сначала она думала, что вдовствующая императрица приняла меры, потому что узнала о её романе с принцем Дуанем. Однако после долгих размышлений она поняла, что если бы это было так, её уже казнили бы. Вдовствующая императрица не знала правды, но всё равно предприняла действия.

В течение многих лет в императорском гареме не появлялись царственные дети. Причиной этого было решение вдовствующей императрицы, которая разрешила рождение только одного маленького наследного принца.

Другими словами, независимо от того, был ли ребенок официально признан или нет, ему была уготована смерть.

Се Юньэр, в конце концов, не смогла смириться с этим и начала искать научный способ безопасного прерывания беременности.

Как избранная, она всегда имела особые возможности, такие как талантливый ученик Императорского медицинского института, который был в неё влюблён. Постепенно она начала завоевывать его доверие, надеясь, что он тайно поможет ей приготовить безопасное лекарство.

В то же время ей приходилось внимательно следить за своей едой и питьём, чтобы вдовствующая императрица не смогла осуществить свои планы. Она прочитала оригинальную историю и знала, что методы вдовствующей императрицы были смертельно опасны — если бы она приняла то, что ей дала вдовствующая императрица, то почти наверняка умерла бы.

На празднике тысячелетия всё пошло наперекосяк, когда готовилось безопасное лекарство.

После того как Се Юньэр выпила чашу вина, её охватила мучительная боль в животе. Перед глазами всё потемнело, и она едва смогла выбраться из бокового коридора. Но, не успев пройти и нескольких шагов, она упала в обморок в роще.

Во время этого ужасного события её сопровождала лишь одна горничная. Се Юньэр была благодарна темноте, которая не позволяла ей увидеть плод. Она велела служанке бежать одной и похоронить останки в другом месте.

После этого появилась Юй Ваньинь.

Когда Се Юньэр пришла в себя, она уже находилась в своей постели. Императорский врач щупал её пульс. У кровати стояли вдовствующая императрица и очень расстроенная Юй Ваньинь — она была невинным свидетелем и не могла уйти, так как находилась на месте преступления. Теперь её вызвали на допрос.

Вдовствующая императрица спросила: «Как она?»

Имперский врач: — Это… У неё сильное кровотечение, пульс слабый и прерывистый. Похоже на выкидыш, но я не вижу никаких признаков плода…

Вдовствующая императрица, не раздумывая, произнесла: — Если это выкидыш, то это серьёзная проблема. Немедленно сообщите его величеству.

Се Юньэр, внезапно осознав происходящее, подняла голову.

Сяхоу Дань не должен узнать! Если он узнает, я погибну!

Крематорий, преследующих жен

Пытаясь сесть, она обратилась к вдовствующей императрице:

— Мать—императрица, позвольте мне объяснить. Эта супруга никогда не была беременна! В тот день меня вырвало только на публике из—за дискомфорта в желудке. Вероятно, кто—то по ошибке решил, что я ношу королевского ребёнка, и подсыпал яд в моё вино…

Вдовствующая императрица, слегка удивившись, произнесла:

— Ты хочешь сказать, что кто—то отравил тебя, думая, что ты беременна, и хотя в твоём чреве не было ребёнка, ты всё равно истекла кровью и потеряла сознание?

Се Юньэр, не в силах отрицать очевидное, кивнула:

— Да.

Вдовствующая императрица взглянула на неё с некоторым недоумением:

— Тогда кто же тебя отравил?

Се Юньэр медленно подняла голову, не осмеливаясь встретиться с ней взглядом, и, уставившись на её подбородок, произнесла:

— Я сама.

— Если супруг Се что—то знает, то должна найти виновного.

Постепенно Се Юньэр пришла в себя. Она не могла винить вдовствующую императрицу, если только у неё не было желания умереть. Но её кровотечение было фактом, и кто—то должен был взять на себя ответственность.

Юй Ваньинь беспомощно наблюдала, как Се Юньэр медленно поворачивает голову в её сторону.

Юй Ваньинь: – “?”

Вдовствующая императрица была в восторге: – Похоже, супруга Юй замешана в этом деле.

Юй Ваньинь внезапно опустилась на колени.

— Это супруга Се взяла на себя инициативу произнести тост за меня. Я так и не прикоснулась к её кубку с вином!

Вдовствующая императрица: – Тогда почему ты последовала за ней?

Юй Ваньинь: —…Эта супруга была всего лишь обеспокоена…

Вдовствующая императрица не проявила интереса к объяснениям:

— Стража, задержите этих двух супруг здесь. Они не должны уходить без моих указаний.

Она удалилась, взмахнув рукавами, и дверь со скрипом закрылась.

Если бы взгляды могли обжигать, Юй Ваньинь, вероятно, испепелила бы всю кровать Се Юньэр.

Это было преднамеренно — эта женщина делала всё это намеренно.

Она знала, что плод должен быть удалён, и что у неё нет другого выбора, кроме как выпить отравленное вино. Поэтому в конце концов она решила привлечь Юй Ваньинь на свою сторону. Её тост был приманкой!

Кто знает, как Сяхоу Дань справлялся со своими делами, пока она была заперта здесь и не могла уйти. Вероятно, позже вдовствующая императрица обвинит её в каком—нибудь преступлении.

Се Юньэр избегала её взгляда, проявляя беспрецедентный намек на чувство вины.

Но Юй Ваньинь была полностью разочарована в этом человеке.

Даже для вымышленного персонажа с современным прошлым, как она могла быть такой мелочной?

Уставшая и рассерженная, она приняла решение, которое пришло ей в голову внезапно.

Пришло время отказаться от стратегии умиротворения.

Принц Дуань был близок к тому, чтобы одержать победу над вдовствующей императрицей, и вскоре его внимание полностью сосредоточится на борьбе с Сяхоу Данем. У них оставалось не так много времени.

К ней подошла дворцовая служанка с чашей лекарств:

— Супруга, пожалуйста, примите ваше лекарство.

У Се Юньэр сложилось стойкое нежелание принимать любую жидкость, которую предлагали дворцовые слуги. Она отказывалась, говоря: «Не нужно, я в порядке…»

Юй Ваньинь с легкой иронией заметила: «Сестра, вы нездоровы, вам следует принимать лекарства в соответствии с рекомендациями. Не стоит пренебрегать тем, что действительно важно».

Се Юньэр опустила голову, не в силах произнести ни слова.

Юй Ваньинь продолжала: «Это как если бы однажды вы оказались в горах верхом на лошади и были вынуждены искать пищу. Вы долго бродили и наконец обнаружили реку с рыбой. Увидев это, вы захотели поймать рыбу, но у вас не было наживки. Тогда вы обратили внимание на свою лошадь».

Се Юньэр с недоумением уставилась на неё.

Юй Ваньинь продолжила: «Вы убили лошадь и использовали её мясо в качестве наживки. Вы поймали рыбу, но ваша лошадь исчезла. Стоит ли эта рыба того?»

Се Юньэр замерла на месте. Она не замечала, как горничная ушла, и не знала, сколько времени смотрела на Юй Ваньинь.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она, наконец, произнесла: «Вы… ты…»

— Есть ли какой—нибудь другой выход? — спросила Юй Ваньинь, подойдя к кровати. Она посмотрела на Се Юньэр и тихо произнесла: — Я очень устала. Давай будем откровенны друг с другом.

Глаза Се Юньэр затуманились, и она не могла сфокусировать взгляд. Пытаясь вернуть ясность зрению, она заметила высокую тень, отразившуюся в двери за спиной Юй Ваньинь.

Се Юньэр почувствовала, как волосы на ее голове встали дыбом, и попыталась остановить Юй Ваньинь:

— Не говори больше ничего.

Но Юй Ваньинь проигнорировала ее безмолвное предупреждение:

— Избегать этого бесполезно. Ты уже знаешь, кто я.

Се Юньэр покрылась холодным потом:

— Что значит «кто ты»? Я не понимаю…

— Я думаю, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

Юй Ваньинь, наблюдая за тем, как Се Юньэр продолжает уклоняться от разговора, почувствовала нарастающее беспокойство. Изначально она хотела спросить «How are you?», но, вспомнив о стражниках за дверью, подошла к столу, взяла кисточку и написала фразу размашистым почерком на императорской бумаге.

Она уже собиралась вернуть листок обратно к кровати, но на полпути остановилась и тоже посмотрела в сторону двери: — Ваше величество?

Тень шевельнулась, и Сяхоу Дань, толкнув дверь, вошел в комнату.

В течение ночи эмоции Се Юньэр резко менялись, и она оказалась на грани срыва. Прежде чем Юй Ваньинь успела что—либо сказать, движимая инстинктом самосохранения, она выпалила:

— Ваше величество, супруга Юй говорит странные вещи и пишет непонятные символы на бумаге. Эта супруга напугана!

Ю Ваньинь: — “…”

Сяхоу Дань положил руку на плечо Юй Ваньинь и спросил Се Юньэр:

— Ты уже поняла, что я был за дверью и намеренно спровоцировал ее на разговор и письмо?

Се Юньэр: — “?”

Сяхоу Дань: — Вы поймали рыбу, но ваша лошадь исчезла. Стоит ли это того?

Се Юньэр: — «…»

Се Юньэр: — «……»

Пока Се Юньэр лежала неподвижно, словно статуя, Юй Ваньинь терпеливо ждала, пока она придет в себя, и тихо спросила: — Зачем ты пришёл?

Сяхоу Дань:

— Я услышал, что кто—то подставил тебя, поэтому я пришёл, чтобы вытащить тебя отсюда.

— Но вдовствующая императрица…

— Она попросила кого—то проверить чашу с вином, которую Се Юньэр выпила перед тем, как покинуть своё место, и обнаружила в ней противозачаточное лекарство. Затем она сказала, что Се Юньэр лично призналась ей в том, что ты подсыпала яд, и хотела привести людей, чтобы арестовать тебя. Я остановил её.

— Тогда что? — спросила Юй Ваньинь.

— Тогда я сказал, что хочу сам допросить супругу Се. Она обвинила меня в желании добиться ложного признания с помощью пыток. Я ответил, что если мы действительно хотим провести расследование, то должны докопаться до сути дела.

Сяхоу Дань нахмурился и, не теряя времени, начал разыгрывать сцену:

— Мать—императрица, лечить симптомы не так эффективно, как устранять причину. Каждый, кто входит во дворец и покидает его, должен быть зарегистрирован. Супруги не могут покидать дворец без причины, но этот яд был ввезён контрабандой — такое нарушение правил безопасности возмутительно!

Юй Ваньинь подыграла ему:

— Что это значит, «сын мой»?

— На мой взгляд, нам следует начать с допроса всех евнухов и служанок, которые прислуживали на пиру, под пытками. Если никто не сознается, мы постепенно расширим круг подозреваемых — допросим даже охранников у ворот, одного за другим. Мы должны выяснить, кто раздобыл лекарство. Стража! — Затем он указал на главную дворцовую служанку, которая стояла рядом с вдовствующей императрицей, и сказал:

— Если я не ошибаюсь, вы тоже были на празднике фестиваля тысячелетия, не так ли?

Юй Ваньинь приподняла брови, идеально изображая вдовствующую императрицу:

— Хм, мой сын на что—то намекает?

Сяхоу Дань с тревогой произнес:

— Мать—императрица, пожалуйста, успокойте свой гнев. Я лишь опасаюсь, что вокруг вас есть злые люди, которые подвергают вас опасности.

После этих слов вопрос был закрыт. Вдовствующая императрица уже затаила на него три тысячи обид, и еще одна, казалось, уже не имела значения.

Он говорил небрежно, но Юй Ваньинь слушала с трепетом.

— Ты — нечто особенное, Сяхоу Дань, — произнесла она, все еще немного испуганная. — Ты ведь не беспокоишься после устроенной сцены, не так ли?

— Конечно, нет. Это у нее нечистая совесть, поэтому она должна первой запаниковать, когда дело доходит до серьезного расследования. — Сяхоу Дань заметил в руке Юй Ваньиня листок с английскими надписями, взял его и поднес к свече, сжигая дотла.

Видя, что он полностью игнорирует английский, Се Юньэр, застывшая в оцепенении, окончательно утратила последнюю надежду.

— Значит, вы двое, как и я, тоже переселились в этот мир? — спросила она.

Юй Ваньинь подумала, что есть небольшая разница, но не стала указывать на неё.

— Да. Поскольку мы все живём в одном и том же мире…

Се Юньэр перебила её с изменившимся лицом:

— Ты пряталась, в то время как я была на виду. Ты всё это время наблюдала за мной. С самого начала у меня не было ни единого шанса на победу, не так ли?

Прежде чем Юй Ваньинь успела ответить, Сяхоу Дань вмешался в разговор:

— Верно. Наблюдать за тем, как ты все это время делала меня рогоносцем, было довольно захватывающе.

Юй Ваньинь начала кашлять, быстро подавая глазами сигнал: «Хватит, не провоцируй её».

Се Юньэр на мгновение замолчала, а затем горько рассмеялась:

— Если это так, то зачем раскрывать себя сейчас? Не лучше ли было просто убить меня и заявить, что я умерла при родах? Это не вызвало бы подозрений у принца Дуаня.

Сяхоу Дань снова вмешался:

— Действительно, я тоже нахожу это странным. Ваньинь, зачем ты ей сказала? Просто убей её и покончи с этим.

Юй Ваньинь: «?»

Брат, ты здесь, чтобы подорвать мою репутацию? Юй Ваньинь посмотрела на него более пристально, затем повернулась к Се Юньэр, стараясь говорить как можно мягче:

— Заговор уже продвинулся к аборту и подставе. Если бы мы не раскрылись сейчас, это стало бы вопросом жизни и смерти. Поскольку мы все одинаковые, рассматриваешь ли ты другую возможность?

Се Юньэр, крепко сжав одеяло, с холодным смехом произнесла:

— Я принимаю последствия своей авантюры. Вам не нужно притворяться. Вы не сказали мне об этом с самого начала, но наблюдали, как я все глубже и глубже погружаюсь в пучину. Теперь, когда я на самом дне, вы утверждаете, что мы с вами из одного мира. Разве это не забавно?

Она была бледна и сидела, завернувшись в одеяло, словно хрупкая ива. Однако в её глазах горел живой, непокорный гнев. Увидев этот решительный взгляд, Юй Ваньинь ощутила невероятную беспомощность.

— Если бы мы обратились к вам, как только появились в этом мире, была бы ваша первая реакция — желание сотрудничать? — спросила она.

Се Юньэр: —…

Этот вопрос поставил Се Юньэр в тупик.

В то время она была убеждена, что небеса предоставили ей возможность начать всё сначала, оставив позади свою прежнюю жизнь, которая казалась ей скучной. Она мечтала произвести большое впечатление на этот новый мир.

Предвидя неизбежную гибель Сяхоу Дана, она без колебаний присоединилась к принцу Дуаню, который с радостью принял её в свои ряды. Она была полна уверенности, и каждый её шаг был направлен к неминуемой победе.

Если бы она вдруг обнаружила, что Сяхоу Дань не так прост, как она думала, её первой реакцией, вероятно, была бы паника и страх перед его возможной местью. Тогда она бы поспешила сообщить принцу Дуаню об этой потенциальной угрозе, пока она ещё слаба.

Вопрос Юй Ваньинь задел её за живое:

— Что ты имеешь в виду? Я просто хотела выжить до конца. Разве это неправильно? Разве ты не желаешь того же?

Юй Ваньинь кивнула:

— Да.

Она смягчила тон: — Я не считаю, что это полностью твоя вина. Во всем виновата эта ужасная окружающая среда. Если возможно, я надеюсь, что ты тоже сможешь продержаться до конца. Чтобы мы все вместе могли пить горячий чай и играть в карты…

Она хотела утешить её, но Се Юньэр отреагировала так, словно была глубоко оскорблена. Она бросила на пару свирепый взгляд:

— Победители пишут историю, а проигравших поносят. Перестань притворяться святой. Если бы мы поменялись местами, твой выбор не отличался бы от моего!

Сяхоу Дань презрительно усмехнулся: — Разница была бы огромной.

Сегодня он, казалось, был полон решимости окончательно подорвать её доверие:

— Если бы Ваньинь была такой, как ты, как бы ты осталась до сих пор живой?

Юй Ваньинь: — Нет, нет, это не так. Юньэр не такая безжалостная, какой она себя считает. До того, как ты вошёл, она не пыталась спровоцировать меня на разговор — она пыталась предупредить меня.

Се Юньэр поперхнулась, её выражение лица стало непонятным.

Но Сяхоу Дань лишь покачал головой и, взяв Юй Ваньинь за руку, произнёс:

— Не думаю, что нам есть что добавить. Пойдём.

Юй Ваньинь с недоумением посмотрела на него, но Сяхоу Дань, незаметно надавив на нее, вывел за дверь. Затем, обернувшись, он произнес:

— Пришлите больше охранников. Пока госпожа Се не выздоровеет, держите эту дверь под строгим наблюдением. Пусть никто не входит и не выходит.

Когда они оказались в безлюдном месте, Юй Ваньинь замедлила шаг и произнесла:

— Что ты делаешь? Се Юньэр все еще может быть полезна. Сейчас она эмоционально уязвима, и я планировала использовать как угрозы, так и уловки, чтобы привлечь ее на нашу сторону.

Сяхоу Дань оставался невозмутимым:

— Я знаю. Мы обсуждали это с тобой.

— Ты называешь это обсуждением?

— Да. Я угрожаю, а ты соблазняешь. Меня сделали рогоносцем, поэтому вполне естественно, что я немного помучил ее, не так ли? Позже ты можешь вернуться с едой или лекарствами, чтобы ослабить ее психологическую защиту.

Юй Ваньинь в замешательстве спросила:

—…Ослабить?

Сяхоу Дань кивнул:

— Поверь мне, одними словами здесь ничего не добьешься.

— Не торопись. Позволь мне хотя бы попытаться, — возразила Юй Ваньинь.

Сяхоу Дань пожал плечами:

— Я ожидал, что ты так скажешь. Если хочешь, попробуй. Если тебе удастся расположить её к себе, это замечательно. Если нет, забудь об этом. Она действительно злой человек. Даже если ты сумеешь изменить её, тебе всё равно придётся опасаться её действий. От неё больше проблем, чем пользы.

Юй Ваньинь на мгновение задумалась.

— Раньше я была искренней. Сейчас, когда я думаю об этом, я понимаю, что её сегодняшние действия, возможно, были не преднамеренными, а лишь реакцией на стресс. Я хочу, чтобы она выжила, отчасти потому, что боюсь, что эта история закончится внезапно — в конце концов, ради нашего же блага…

Сяхоу Дань прервал её.

Юй Ваньинь не заметила его остановки и продолжила:

— Я не так уж сильно отличаюсь от неё.

— Это так, — решительно произнёс Сяхоу Дань.

Юй Ваньинь обернулась: — “?”

Сяхоу Дань замер на месте, глядя на неё со странным выражением лица.

— Ты когда—нибудь задумывалась о том, что есть много способов сохранить чью—то жизнь? Отрезать ей ноги, посадить в тюрьму на всю жизнь — разве цель не будет достигнута, пока она не умрёт?

— “…” — волосы на затылке Юй Ваньинь внезапно встали дыбом.

— Ты даже представить себе не можешь, и все же ты осмеливаешься называть себя злой? — Сяхоу Дань, казалось, был в хорошем настроении. — Се Юньэр могла бы об этом подумать. Позволь мне ещё раз напомнить тебе: она вымышленный персонаж. По сюжету она должна быть злой, поэтому она настолько злая, насколько это необходимо.

Юй Ваньинь в изумлении смотрела на Сяхоу Даня.

На нем всё ещё была официальная одежда, которую он надел на банкет, хотя корону он снял, а пучок волос съехал набок. Возможно, он выпил немного больше, так как от него исходил слабый запах алкоголя. Возможно, именно из—за этого сегодня вечером он говорил больше обычного и более небрежно.

Так небрежно, что это несколько выбивало из колеи.

Юй Ваньинь: — Ты…

— Хм?

— Тебе нужно сохранять бдительность, не позволяй этому персонажу уподобиться тебе.

— Ты… — Юй Ваньинь сжала губы, — ты не заметил ничего странного в тех людях из Янь на банкете?

Сяхоу Дань небрежно ответил:

— Есть проблема. Вдовствующая императрица вела себя так вызывающе, но они не выражали никакого раздражения. Похоже, они замышляют что—то серьёзное.

Юй Ваньинь рассеянно кивнула.

— Но праздник тысячелетия — это самое строгое время для охраны. Они бы не стали устраивать беспорядки именно сегодня. Скорее всего, они ждут, чтобы создать трудности во время наших частных переговоров. Давай не будем думать об этом сейчас. На улице холодно. Давай вернёмся.

Но когда она повернулась, чтобы уйти, Сяхоу Дань поймал её за руку.

Сердце Юй Ваньинь внезапно подпрыгнуло, когда она оглянулась на него.

Когда их кожа соприкоснулась, костяшки пальцев Сяхоу Дана слегка дернулись, словно он инстинктивно хотел отпустить её, но в итоге не сделал этого.

Его длинная бледная рука, и без того прохладная от природы, на ощупь была холодной, как змея на ночном ветру.

Юй Ваньинь вздрогнула.

На этот раз Сяхоу Дань отпустил её.

— Ты ранее ушла в спешке. Ты достаточно поела?

—…А? Всё в порядке. Когда я вернусь, то попрошу дворцовых слуг разогреть что—нибудь для позднего перекуса.

Сяхоу Дань с нежной улыбкой вытащил из кармана своего халата несколько пирожных, аккуратно завернутых в носовые платки.

— Они еще теплые, — произнес он, протягивая их Юй Ваньинь. — Возьми, чтобы подкрепиться.

Юй Ваньинь, слегка ошеломленная, приняла угощение. Пирожные действительно были теплыми, ведь они, по—видимому, согрелись от его тела.

Этот человек, поглощенный противостоянием с вдовствующей императрицей и состязанием в остроумии с народом Янь, все еще заботился о том, чтобы она не была голодна.

— Тебя так легко растрогать, о великая злодейка, — с легкой улыбкой произнес Сяхоу Дань.

Юй Ваньинь перевела дыхание и произнесла:

— Прогуляйся со мной немного. Я боюсь, что вдовствующая императрица может перехватить меня.

— Хорошо, — согласился Сяхоу Дань, — ешь быстрее, а то я зря принес их.

Юй Ваньинь откусила безвкусный кусочек пирожного и задала вопрос:

— Кстати, как ты выглядел изначально? После того, как я так долго видела лицо тирана, я с трудом могу представить твою первоначальную внешность.

Стоя в полушаге позади нее, Сяхоу Дань прищурил глаза и попытался вспомнить:

— Я… обычный человек, не уродливый.

Юй Ваньинь рассмеялась:

— Обычный? Разве ты не был актером?

— Вот почему я не добился успеха, — спокойно ответил он. — А что насчет тебя?

— Я? Обычная офисная работница. С макияжем меня можно было бы назвать симпатичной. Без макияжа трудно сказать.

— Не стоит так скромничать. Уверен, ты хорошо выглядела.

Сяхоу Дань проводил Юй Ваньинь обратно в ее покои, прежде чем вернуться в императорскую спальню. Они все еще разыгрывали перед другими представление «крематорий, преследующий жён». Как только они оказались в поле зрения дворцовых слуг, лицо Юй Ваньинь стало холодным, и она равнодушно произнесла:

— Ваше величество, пожалуйста, вернитесь.

Сяхоу Дань, независимо от того, действовал он или нет, мягко ответил:

— Тогда отдохни пораньше.

Юй Ваньинь опустила голову и вошла через главную дверь.

— Дядя Бэй? — заметив силуэт, удивленно переспросила она.

— Меня прислал Дань`эр. На этот период я буду твоим ближайшим защитником, — тихо произнес Бэй Чжоу. — Что с тобой произошло сегодня вечером?

— Это долгая история с множеством поворотов…

— Я вижу это, — кивнул Бэй Чжоу. — Твое лицо покраснело от беспокойства.

В этот момент вдовствующая императрица проводила небольшое собрание своей фракции.

Все присутствующие были серьезны и хранили глубокое молчание. Вдовствующая императрица опустила голову, небрежно перебирая чайные листья.

Поскольку она не произнесла ни слова, один из придворных решил взять на себя ответственность и объяснить свои ошибки:

— Это была моя некомпетентность, как скромного чиновника. Я не ожидал, что Его величество открыто бросит нам вызов на празднике тысячелетия. Я не знал, как разрешить эту ситуацию, и из—за этого господин Ван пострадал…

Один из тех, кто всегда был в ссоре с господином Ваном, не упустил возможность создать трудности:

— В то время брат Ван был взволнован и не мог справиться с поставленной задачей. Его заключение не является несправедливым.

— Кажется, его величество становится старше и начинает вырабатывать свои собственные идеи. Мы некомпетентны и должны просить вдовствующую императрицу задуматься о состоянии нации и усилить дисциплину его высочества, чтобы направить его святое сердце, — сказал один из тех, кто поддерживал обсуждение.

Вдовствующая императрица наконец подняла голову: — Дисциплина?

Она улыбнулась: — Он ясно дал понять, что больше не хочет слышать о дисциплине.

— По мнению этого чиновника, несмотря на их родственные связи, его высочество наследный принц проявляет мудрость и великодушие, а его манеры достойны просвещенного правителя, — произнес другой, намекая на то, что вдовствующая императрица должна заменить свою марионетку.

Маленький наследный принц сидел в стороне, покорно опустив голову.

Но сегодня вдовствующая императрица не потеряла самообладания. Она произнесла безутешным тоном: — Возможность упущена.

Они упустили свой лучший шанс. Принц Дуань действовал слишком быстро, прижимая их к земле. Убить императора в этот момент было бы равносильно тому, чтобы создать для принца Дуаня императорское одеяние.

Придворные продолжали спорить между собой о том, с кем им лучше иметь дело в первую очередь — с императором или принцем Дуанем. Вдовствующая императрица, поставив свою чашку с чаем, прервала их:

— Судя по поведению императора, он полон решимости заключить мир. Если мы помиримся с государством Янь и граница будет надежно защищена, принц Дуань станет абсолютным правителем нашего государства.

Они должны сосредоточиться на укреплении пограничных войск.

Она приняла решение и с легкой улыбкой произнесла:

— Эти яньцы едва говорят на нашем языке. Когда они будут передвигаться по столице, они неизбежно столкнутся с некоторыми затруднениями в общении с нашими людьми. Они варвары и, вероятно, при малейшем разногласии применят насилие. А когда это происходит, у клинков нет глаз. Может пролиться кровь.

Придворные погрузились в молчание. Те, кто создавал трудности, раздувал пламя и вел мелкие расчеты, теперь безмолвно взирали на женщину, сидящую в кресле.

Вдовствующая императрица стремилась к большему, чем просто провал мирных переговоров — это было бы для нее недостаточно. Она желала создать поистине грандиозную сцену, уничтожив делегацию яньских посланников прямо здесь. В условиях конфликта между двумя странами убийство посланников считается величайшим оскорблением. Она намеревалась вызвать армию Янь на ответные действия, разжигая новую войну.

Зло — вот что это было на самом деле.

Внутренние конфликты — это одно, но вовлечение государства Янь значительно обострило бы ситуацию.

Один из придворных, ощущая холодный пот на лбу, произнёс:

— Это… вопрос безопасности нашей нации…

Другой придворный поспешил высказаться, занимая чью—то сторону:

— Вы все боитесь, что в случае начала войны центральная армия потерпит поражение? Даже если это произойдёт, мы всё равно сможем направить туда необходимые войска. К тому времени и народ Янь, и принц Дуань будут ослаблены, и мы сможем воспользоваться этим преимуществом.

Из—за обычной шутки жизни тысяч солдат стали просто пешками на шахматной доске.

Придворный, вытиравший пот, украдкой бросил взгляд на маленького наследного принца, словно надеясь, что тот заговорит. Вдовствующая императрица заметила этот взгляд и прямо спросила:

— Что думает наследный принц?

Маленький кронпринц на мгновение задумался:

— Если императорская бабушка говорит, что нужно сражаться, значит, мы должны сражаться.

Вдовствующая императрица от души рассмеялась:

— Ты действительно мой хороший внук, гораздо лучший, чем тот, кто сейчас сидит на троне дракона.

Теперь даже самые амбициозные придворные испытывали неловкость.

При мысли о том, что однажды Империя Ся может оказаться в руках такого ребенка, их сердца наполнялись страхом.

Все бумажные персонажи

Чжан Сань уже несколько лет восседал на троне.

Цветы клематиса, выложенные в виде буквы SOS, ежегодно распускались, и к императорскому двору приходили новые придворные дамы.

Чжан Сань понимал, что не сможет оставить после себя наследников. За эти годы он не раз совершал необдуманные поступки и открыто или тайно противостоял вдовствующей императрице. Её терпение по отношению к нему было на исходе. Как только на свет появится сын императора, его карьере марионетки придёт конец, и на следующий день он может «случайно» упасть в колодец и умереть.

Однако он не мог отказаться от возможности выбирать наложниц, так как не знал, какая из них может оказаться той самой переселенкой.

Ему предстояло распознать её среди прекрасных дам, которых вдовствующая императрица посылала рожать детей, тех, кого принц Дуань отправлял с целью отравить его, и тех, кого различные группировки использовали для манипуляций.

Где же был этот человек? Когда она должна была появиться? Эта навязчивая идея была подобна последнему вздоху умирающего, заставляя его двигаться вперед, превозмогая трудности.

Он научился наблюдать за каждым их словом и действием, не выдавая своих эмоций. Он тонко намекал и зондировал почву, тактично избегая близких отношений и предотвращая попытки покушения.

Даже среди императорской стражи были шпионы. После этого он больше не доверял защиту другим и несколько месяцев работал самостоятельно, создавая в своей спальне механизмы, управляемые блоками. При нажатии на определенные кирпичи, скрытые в разных частях стен, появлялись скрытые стрелки.

Иногда он внезапно останавливался и задавался вопросом: «Даже если я действительно найду её, что тогда?» Он не мог помочь ей и не заслуживал её помощи.

Главная героиня—женщина должна была найти главного героя—мужчину, в то время как он был просто злодеем.

Когда он впервые оказался в этом мире, у него были наивные мечты о том, чтобы бросить вызов судьбе. Теперь же он почти забыл своё настоящее имя и свою внешность. Был ли он Чжан Санем или Сяхоу Данем? Была ли так называемая современная жизнь лишь мечтой, которую он видел в детстве в императорском кабинете?

Если бы главная героиня увидела его таким, она, вероятно, развернулась бы и убежала.

В этот момент во дворец вошла Шань И. В прошлом году государство Янь прислало с ней шкатулки с драгоценностями и лисьими мехами. Её имя было внесено в список подарков — сначала для танцев, а затем для услужения в постели.

В отличие от более поздних слухов о её потрясающей красоте, Шань И называли красавицей лишь потому, что ей был присвоен этот титул. Она была совсем юной, едва достигнув зрелости, с большими глазами, которые, когда она моргала, казались растерянными и жалкими.

Она чем—то напоминала первую жертву Чжан Саня, ту маленькую дворцовую служанку.

Шань И не очень хорошо владела официальным языком и не всегда могла его понять. Как обычно, Чжан Сань привел ей несколько современных примеров, но она не уловила его шуток. Думая, что это из—за её недостаточного знания языка, она чуть не расплакалась, извиняясь и умоляя его не отсылать её, иначе чиновники из Янь побьют её.

Чжан Сань сказал: — Они больше не могут с тобой связаться.

Шань И только продолжала умолять, жестом показывая: — Я должна провести ночь с вами..

Чжан Сань, не зная, смеяться ему или плакать, ответил: — Тогда ложись и засыпай.

Шань И растерянно кивнула и тихо легла.

Последним человеком, которого Чжан Сань встретил с таким простодушием, был его одноклассник по средней школе.

Он перевернулся на другой бок. Из—за головной боли и того, что кто—то находился рядом с его подушкой, ему обычно было трудно заснуть. Но в тот день аромат румян, исходивший от её тела, показался ему превосходным успокаивающим благовонием; он почувствовал, что его клонит в сон, и быстро заснул крепким сном.

— Позже он узнал, что это было приготовлено специально для него.

События, которые произошли потом, остались в его памяти лишь в виде смутных воспоминаний.

Ещё до того, как его сознание полностью прояснилось, его тело начало действовать.

Когда он попытался открыть глаза, сильный запах ржавчины смешался с ароматом румян. Шань И рухнула на него сверху, всё ещё с открытыми глазами, сжимая в руке кинжал. В её спине торчала скрытая стрела, выпущенная из механизма.

Лунный свет проникал сквозь резное окно, разливаясь по всему её телу. В её пустых глазах всё ещё читалось некоторое замешательство, словно она не могла понять, как может существовать чудовище, которое убивает, даже не задумываясь.

Чжан Сань долго смотрел на неё, а затем улыбнулся.

Он сбросил её тело с кровати и вновь закрыл глаза, откинувшись на подушку в лунном свете, наполненном запахом железной ржавчины.

Это был двадцать седьмой человек, которого он убил. Он решил прекратить считать.

Это было обычным делом: все они были лишь фигурами на сцене, созданными из бумаги.

Утром после празднования Фестиваля Тысячелетия на улицах столицы царила оживлённая атмосфера. Торговцы и пешеходы продолжали свой путь, но в их взглядах читалась настороженность, когда они украдкой поглядывали на несколько высоких фигур в толпе.

Эти люди были посланцами из государства Янь. Хотя говорили, что они прибыли для мирных переговоров, тень многолетней войны всё ещё витала в воздухе. Возможно, именно поэтому от них исходила аура беспокойства, которая ощущалась, куда бы они ни смотрели.

Ха Цина шёл, опустив голову, прислушиваясь к оперному пению, доносившемуся из соседнего здания. Он тихо фыркнул и произнёс на языке Янь:

— Слишком слабо, намного хуже мелодичных песен нашего народа…

Внезапно стоявший рядом с ним крупный бородатый служитель поднял руку, преграждая ему путь:

— Подождите!

Ха Цина поднял глаза и увидел группу людей, приближающихся к ним. Они были одеты как разносчики и носильщики, но их поведение напоминало головорезов, а в руках вместо оружия были куски металлолома.

Вожак группы сказал:

— Мой брат утверждает, что из его ларька что—то пропало, и вы, люди, это украли, не так ли?

Посланцы Янь, которые накануне вечером столкнулись с клеветой господина Вана, мгновенно вспыхнули:

— Где ваши доказательства?

— Доказательства? Встаньте прямо и позвольте нам вас обыскать, — произнес мужчина с угрожающим выражением лица, протягивая руки к их одежде.

Как могли посланцы Янь стерпеть такое оскорбление? Они тут же в гневе закричали и начали драку.

Но неожиданно, как только нападавшие пришли в движение, каждый из них продемонстрировал профессиональную подготовку, совсем не похожую на умения обычных людей.

Когда Ха Цина въехал в город, его оружие было отобрано. Несколько раз сражаясь голыми руками, он получил порез на руке, из которого обильно текла кровь.

Его лицо потемнело от гнева.

Это было преднамеренное нападение, и противник явно намеревался его убить!

Инстинктивно повернув голову, Ха Цина позвал: «Принц…»

Бородатый мужчина жестом остановил его.

Ха Цина предложил: «Вы идите первым, мы справимся с ними!»

Бородатый мужчина ответил: «Мы отступаем вместе».

Посланцы из Янь и не думали о бегстве без боя. Ха Цина подумал, что ослышался: «Что?»

Бородатый мужчина повторил: «Беги!»

Не допуская возражений, он внезапно заставил Ха Цина отступить. С противоположной стороны полетело несколько спрятанных предметов, но бородатый мужчина встал перед Ха Циной, подняв руку, чтобы заблокировать каждый из них. В его рукаве раздался металлический звук — он был в доспехах.

Ха Цина оглянулся и увидел, что путь назад также был заблокирован группой людей. Бородатый мужчина оттащил его в узкий переулок, который вел в сторону. Оставшиеся посланцы Янь последовали за ними, чувствуя глубокое унижение. Однако преследователи были непреклонны, явно стремясь уничтожить их всех.

Пока они бежали, бородатый мужчина тихо произнес:

— Мы не можем вступать в бой. Если мы убьем хоть одного человека, нас арестуют по какому—нибудь обвинению.

Ха Цина осознал, что происходит, и с горечью воскликнул:

— Эти вероломные люди Ся!

Посланцы Янь оказались в невыгодном положении из—за незнания местности, и через некоторое время их загнали в тупик. Ха Цина прислонился спиной к стене, глядя на большую толпу преследователей, и с горечью произнес:

— Давайте умрем вместе, уничтожим их всех, это не будет потерей!

Бородатый мужчина вздохнул:

— Это была бы потеря, план еще не завершен.

Внезапно позади них раздался отчетливый свист.

Бородатый мужчина резко повернулся, его взгляд упал на стену позади них.

— Кажется, за стеной есть тропинка, перелезай!

Люди Янь, воспользовавшись узким переулком, чтобы задержать преследователей, начали помогать друг другу перебираться через высокую стену. И действительно, за стеной обнаружилась тропинка. У Ха Цины не было времени на размышления, и он, как в тумане, отбежал на некоторое расстояние, защищая бородатого мужчину. Однако преследователи не последовали за ними.

С другой стороны стены доносились слабые сердитые крики:

— Арестуйте их всех, отведите к властям!

Ха Цина, все еще не в силах отдышаться, произнес:

— Чиновники пришли!

Бородатый мужчина ответил:

— Вероятно, группа, которая пыталась нас убить, является людьми вдовствующей императрицы. А чиновники, должно быть, представляют интересы императора.

— А как насчет человека, который только что свистел? Он тоже был человеком императора?

Бородатый мужчина, прищурившись, сказал:

— Возможно, и нет. Если бы это были люди императора, почему они открыто не вышли нам навстречу?

В резиденции принца Дуаня проходило небольшое совещание.

Человек, который ранее свистел, опустился на колени и сообщил:

— Этот Ха Цина, который возглавляет группу посланников, кажется, не является их настоящим лидером. Я немного понимаю яньский язык и ранее слышал, как Ха Цина называл дородного слугу «принцем».

Сяхоу Бо, задумчиво:

— В Янь много принцев. Однако эта борода выглядит подозрительно, вероятно, она скрывает его лицо. Обычным людям из Янь, которых люди Ся никогда в жизни не видели, не нужно прятаться. Поскольку он замаскировался, его лицо должно быть знакомым. Если он так поступил, то это должен быть кто—то, кого мы знаем.

Разведчик: – Ваше высочество имеете в виду…

Сяхоу Бо с легкой улыбкой: – Ему следовало бы встретиться с людьми Ся на поле боя раньше. С его навыками он действительно заслуживает звания «Лучший воин Янь».

Разведчик был в шоке: — Этот человек — Ту Эр?! Разве Ту Эр не был в ссоре с королем Янь? Зачем ему служить посланником короля Янь? Нет, подождите, если он изменил своё имя и замаскировался, может ли быть, что он здесь тайно, чтобы король Янь не узнал об этом?

Сяхоу Бо задумался: — Вероятно, он заменил настоящую группу посланников. Король Янь хочет мирных переговоров, но что касается Ту Эра…

Его приближённые начали анализировать:

— Я слышал, что он и красавица Шань И, которая умерла несколько лет назад, были влюблены друг в друга с детства. Шань И умерла во дворце, но люди Янь не признали обвинения в убийстве. Вместо этого они обвинили Ся в её убийстве и использовали это как повод для объявления войны.

— Значит, Ту Эр действительно ненавидит императора и решил пойти по стопам Цзинь Кэ[1]?

— Это бессмысленно. После покушения Цзинь Кэ на императора Цинь его смерть была неизбежна. У Ту Эра впереди блестящее будущее, так зачем ему рисковать своей жизнью?

Сяхоу Бо на мгновение задумался: — А что, если внутри Янь произошло что—то серьёзное?

— Ваше высочество имеете в виду, что Ту Эр не смог противостоять королю Янь и больше не мог оставаться в Янь, поэтому он в отчаянии приехал в Ся, стремясь сорвать планы своего дяди?

Сяхоу Бо медленно произнёс:

— Какой бы ни была правда, эти мирные переговоры, скорее всего, провалятся. Император и так находится в уязвимом положении; высокопоставленные воины вокруг него погибли. Если бы Ту Эр привёл группу убийц и внезапно напал, императору не удалось бы спастись.

Доверенное лицо засомневалось: — Должны ли мы… открыть что—то императору?

Как только эти слова были произнесены, Сяхоу Бо посмотрел на него с улыбкой:

— Ты такой добросердечный?

Приближённый испугался и сразу же опустился на колени:

— Я думал о вашем высочестве! Если Ту Эр убьет императора, между двумя странами снова разразится война…

Сяхоу Бо с нежностью помог ему подняться.

— Это правда. Первоначально я тоже так думал. Но сейчас я осознал, что с навыками Ту Эра ему будет нетрудно случайно убить вдовствующую императрицу, пытаясь убить императора.

[1] Цзинь Кэ (Jing Ke, 京可) — это знаменитый китайский исторический персонаж, известный своей попыткой убийства первого императора Китая, Цинь Шихуанди, в 227 году до н. э. Цзинь Кэ был наемником или убийцей, которого наняли, чтобы убить Цинь Шихуанди, чтобы помешать его власти и распространению династии Цинь. Согласно историческим источникам, он был отправлен с даром, который должен был быть использован как прикрытие для совершения убийства.

Доверенное лицо было ошеломлено.

— Если это случится, когда не будет лидера, а внешний враг силен, а наследный принц слишком молод, кто—то должен будет взять на себя регентство, чтобы управлять государственными делами. – Принц моргнул. – Что касается войны, поскольку я уже знаю о ней, я могу подготовиться заранее и не буду застигнут врасплох внезапным нападением государства Янь.

Приближенные умолкли.

Злодей, он настоящий злодей.

Доверенное лицо: – Как и ожидалось от вашего высочества, вы дальновидны.

Сяхоу Бо с улыбкой произнес: — Поэтому нет необходимости уведомлять императора. Мы даже можем помочь Ту Эру, если это потребуется. Далее, нам нужно лишь убедиться, что вдовствующая императрица присутствует при их действиях.

Ян Дуоцзе, встряхнув кувшин с вином, пригласил: — Иди сюда, выпей!

Ли Юньси осушил чашку и произнес: — Личные запасы брата Яна действительно превосходны. Тогда я не буду скромничать и выпью без лишних церемоний.

Ян Дуоцзе хранил молчание, но Чэнь Цзиньтянь, сидевший рядом, с улыбкой заметил:

— Нечасто можно увидеть, чтобы брат Ли так наслаждался выпивкой.

Ли Юньси не ответил. Хотя теперь он занимал официальную должность, он был человеком, привыкшим к тяжелым временам, и довольно бережливым. Обычно он не тратил деньги на вино, позволяя себе расслабиться только в гостях у Ян Дуоцзе.

Однако он не рассердился на подшучивания Чэнь Цзиньтяня, а вместо этого предложил:

— Мы давно не собирались втроём. Брат Чэнь, вы тоже выпьете чашечку?

Чэнь Цзиньтянь с легкой улыбкой махнул своей бледной рукой:

— Нет, нет, я всё ещё хочу пожить и поработать на ферме ещё несколько дней.

Он не пытался скрыть свою болезнь, но Ли Юньси, будучи не слишком красноречивым, особенно когда был слегка пьян, некоторое время подбирал слова, прежде чем сказать:

— Ваш… В последнее время у вас хороший цвет лица.

Как мог Чэнь Цзиньтянь не знать его характера? Услышав это, он рассмеялся:

— Брат Ли такой необычный.

Ян Дуоцзе поддержал его смех:

— Это точно.

Ли Юньси, нахмурившись, пристально посмотрел на него.

Ян Дуоцзе: — Что?

Ли Юньси: «С тех пор как мы встретились сегодня, ты произнес не более десяти слов. Мне просто любопытно, разве ты не всегда был самым разговорчивым? Почему ты вдруг стал таким скупым на слова?»

Чэнь Цзиньтянь также спросил: — Брат Ян, кажется, немного похудел. У тебя не возникло каких—либо проблем?

Ян Дуоцзе, горько улыбнувшись, выпил чашу вина и сказал:

— Не стоит об этом говорить. Я больше никогда в жизни не хочу разговаривать.

С этими словами он выпил остальную чашу вина.

Ян Дуоцзе: – Вы, двое, получили желаемое в Министерстве доходов и сборов. Но знаете ли вы, чем я занимаюсь каждый день в Императорском астрономическом бюро? Я гадаю! Планетарные удачи, бедствия и благословения — всё это взлетает и падает, и каждый день я сочиняю истории, которые люди могут прочитать. Неужели вы думаете, что я могу сфабриковать всё, что захочу? Нет! Если важная персона хочет, чтобы гадание было плохим, оно должно быть именно таким. Я использую сложные ритуалы и глубокий мистицизм, чтобы представить это в такой красноречивой и витиеватой форме, чтобы оно стало литературным шедевром. Вот для чего нужен мой литературный талант!

Ли Юньси: – “…”

Чэнь Цзиньтянь: – “…”

Ян Дуоцзе икнул от выпитого вина:

— И это ещё не самое худшее! Иногда вдовствующей императрице хочется, чтобы всё было плохо, а его величество желает, чтобы всё было хорошо. Имперское астрономическое бюро раскололось на две фракции, и мои коллеги спорят, как учёные—конкуренты, обмениваясь риторическими замечаниями. Каждый день я переписываю тысячу черновиков, и мои кисти стираются до боли. Всё это лишь для того, чтобы доказать, что трескающийся слева черепаший панцирь — это доброе предзнаменование! Как же такое несчастье возможно в этом мире? Я, Ян Дуоцзе, потратил десять холодных лет на учёбу и развитие своего великого таланта лишь для того, чтобы в итоге стать гадалкой?!

Ли Юньси: — “…”

Чэнь Цзиньтянь не смог удержаться от смеха:

— Честно говоря, ты действительно выглядишь соответствующе.

Ян Дуоцзе был высоким и светлокожим, с двумя длинными тонкими усами, которые развевались на ветру, придавая ему совершенно мистический, даосский вид.

Ли Юньси положил руку ему на плечо:

— Мастер даос, пожалуйста, прочтите по моей ладони…

Ян Дуоцзе, не в силах сдержать раздражение, произнес: «Проваливай».

Ли Юньси, не удержавшись от улыбки, поспешил его успокоить:

— Разве его величество не говорил, что сейчас ему необходимо, чтобы ты писал эти загадочные вещи, которые будут вводить людей в заблуждение? Но через некоторое время он планирует перевести тебя в другое место?

Ян Дуоцзе подпер лоб рукой и тихо произнес:

— Позволь мне задать предательский вопрос: ты веришь ему?

Чэнь Цзиньтянь, который первым присягнул на верность Сяхоу Даню, решительно кивнул, услышав это.

Ли Юньси на мгновение замолчал:

— Он сказал мне продолжать составлять земельные реестры из разных регионов, обещая, что когда—нибудь они будут использованы. Я полагаю, это можно считать обещанием императора.

Ян Дуоцзе был шокирован:

— Это не то, что ты говорил, когда впервые пришел в Министерство доходов и сборов! Тебя больше не беспокоит, что Эр Лань поднимается по служебной лестнице благодаря своим социальным навыкам?

На лице Ли Юньси появилось слегка смущенное выражение:

— Я больше не вижу его таким.

Ян Дуоцзе на мгновение застыл, затем горько рассмеялся и удрученно произнес:

— Значит, я единственный, кто все еще пребывает в сомнениях.

— Брат Ян…

Ян Дуоцзе еще больше понизил голос:

— С тех пор как мы впервые встретились на озере, мы уже несколько раз видели Его величественный образ. Вы обратили внимание? Как иногда он как мудрец смотрит на нас… Он действительно оправдывает своё название. Его взгляд подобен сильному ветру, который проносится над травой и деревьями, не принося с собой ни печали, ни радости. Кажется, что небо и земля не проявляют к нему благосклонности.

На некоторое время в разговоре наступило затишье.

Ян Дуоцзе проводил своих гостей до двери и, прежде чем попрощаться, поделился еще одной новостью:

— Вы знакомы с главой Чжан из Министерства обрядов, не так ли? Мы вместе готовили банкет в честь Фестиваля Тысячелетия и стали хорошими друзьями. Вчера он сообщил мне по секрету, что на дипломатическую миссию Янь на главной улице напали бандиты, но им удалось скрыться.

Ли Юньси, повернувшись к нему, сказал:

— Вероятно, вдовствующая императрица пытается уничтожить их под видом бандитов, не так ли?

Ян Дуоцзе ответил:

— Вполне возможно. В результате Его величество приказал Министерству обрядов посетить их резиденцию и принести извинения. Это был широкий жест, и, несмотря на их холодные лица, они даже услышали мягкие слова утешения.

Чэнь Цзиньтянь, вздохнув, заметил:

— Это придает им вес. Его величество действительно стремится к мирным переговорам.

Ян Дуоцзе, пребывая в смятении, размышлял: «Когда брата Вана отправили в Янь, у меня уже были дурные предчувствия. Сейчас он не вернулся, и, вероятно, находится в опасности. Его величество и сам осознает, что у этих людей из Янь недобрые намерения, однако продолжает искать способ угодить им. О чем же он думает? Есть ли у него план, или же он просто использует это как предлог, чтобы отобрать власть у вдовствующей императрицы?»

Последнюю мысль он, однако, не стал озвучивать: неужели мы всего лишь пешки в борьбе Сяхоу Дана за власть?

Ночью Ту Эр проснулся, задыхаясь. Кровать в гостевом доме Ся была очень мягкой, и его руки и ноги тонули в ней, что затрудняло движение. Возможно, именно поэтому ему снились кошмары.

Ту Эр с усилием повернулся и сел, взглянув на охранников, которые сидели на полу рядом с кроватью. Он спросил: «Который час?»

Ха Цина зажег лампу и ответил: «Третья стража. Принц, с вами все в порядке?»

Ту Эр проснулся, чтобы умыться холодной водой, и, возвращаясь в комнату, он бросил взгляд в окно.

Ночью у ворот гостевого дома всё ещё можно было увидеть множество императорских стражников. Говорили, что император Ся специально назначил этих людей для охраны гостей и защиты от возможных неприятностей со стороны бандитов.

Трудно было сказать, были ли они охранниками или просто следили за происходящим.

Ха Цина нахмурился: — С этими дополнительными людьми наш план…

Ту Эр оставался совершенно спокойным: — Давайте понаблюдаем за ситуацией. Этот мирный разговор был организован Сяхоу Данем в частном порядке, и он обязательно встретится с нами. Тогда мы и сделаем свой ход.

Однако, глядя на обеспокоенное лицо Ха Цина, он понимал, что сейчас его лицо выглядело не очень хорошо.

Вероятно, это было связано с его сном о Шань И.

Ту Эр раздражённо встряхнул головой, стряхивая капли воды с лица. В тусклом свете свечей его лицо без накладной бороды выглядело очень красиво.

Снова задув свечи, Ту Эр лежал в темноте, уставившись в потолок.

— Как ты думаешь, Чжало Ва Хан заметил это? — спросил он.

Когда он покидал Янь, его официально всё ещё держали взаперти в собственном доме, и к нему не допускали посетителей. Вместо себя он оставил двойника, который был очень похож на него. Пока король Чжало Ва Хан не вызовет его, он не заметит ничего необычного.

Ха Цина: — Мы не получали никаких известий. Король редко вас видит, так что, вероятно, он об этом не узнает.

Ту Эр фыркнул: — Должно быть, он всё ещё с нетерпением ждёт результатов мирных переговоров прямо сейчас.

Его подчинённые разразились сдавленным смехом, словно стая тяжело дышащих диких зверей.

Ха Цина смеялся особенно искренне:

— Это старый волк, у которого выпали зубы, и он только и ждёт своей смерти.

Ту Эр был осведомлён о том, что отец Ха Цины пал от руки короля Янь. Мужчины и женщины, пришедшие с ним в Ся, имели кровные долги перед народом этой страны, а некоторые из них испытывали глубокую обиду на короля Янь. Эти причины побудили их отправиться в путешествие, которое могло стать для них последним.

А что касается его самого?

Если бы у него был выбор, он бы не стал бесчестным убийцей. Однако всю свою жизнь он мечтал о том, чтобы во главе армии войти в столицу Ся и, с мечом в руке, отрубить голову императору.

Однако правитель Янь, постарев и ослабев, был не в состоянии сражаться. Поддавшись уговорам посланцев Ся, он захотел погасить пламя войны собственными руками и уничтожить воинов, которые рисковали своей жизнью ради него.

— Как только кролик будет пойман, собаку приносят в жертву, — эту поговорку Ту Эр слышал от народа Ся.

Но в то время он ещё не понимал, что он тоже становится частью этой жестокой игры.

Чжало Ва Хан не всегда был таким. Когда—то он испытывал сильную ненависть к Ся и получал удовольствие, причиняя страдания людям этой страны.

Ту Эр слышал, что много лет назад, когда люди Ся ослепили его на один глаз, они также нанесли вред и другой части его тела. В результате у него не было собственных детей, только племянник Ту Эр.

Чжало Ва Хан не испытывал к Ту Эру особой любви, но он с полной самоотдачей обучал его искусству верховой езды и охоты.

В то время молодой Ту Эр вернулся верхом под жадными взглядами молодых женщин. Он с гордостью выложил к ногам своего дяди охотничьи трофеи: множество птиц, четырех кроликов, двух оленей и старого волка.

Кто—то из придворных, не удержавшись от лести, произнес: «Навыки принца становятся все более совершенными. Скоро ли он станет лучшим воином Яна?»

Ту Эр с улыбкой посмотрел на своего дядю, но заметил на его лице мимолетное выражение неудовольствия. В то время он не понимал значения этого тонкого выражения. Даже если бы он знал, то не смог бы произнести льстивых слов или сладких речей.

Поэтому, засвидетельствовав свое почтение, он ушел, ничего не подозревая. Он подбежал к Шань И, которая ждала его, и, словно волшебник, достал свежий цветок с капельками росы и вложил его в ее волосы.

По его забывчивости эта невидимая трещина расширялась день ото дня. Пока король Янь не объявил, что из числа знати будет выбрана святая дева и преподнесена в дар миру империи Ся.

Ту Эр выломал дверь в дом своего дяди и воскликнул: «Я должен стать лучшим воином Яна!»

— Почему Шань И? Ты же знаешь, что мы с ней… — спросил Ха Цина.

Король лишь ответил: — Ее статус наиболее подходит.

Ту Эр, перевернувшись в темноте, тихо сказал:

— Потерпи еще несколько дней. Не совершай ошибок.

Ха Цина кивнул: — Понятно.

Фракция принца Дуаня проводила ночные совещания, на которых были пересмотрены и отвергнуты бесчисленные планы. Их целью было гарантировать, что Ту Эр не только успешно осуществит убийство, но и одновременно устранит вдовствующую императрицу.

В этот момент собрать императора, вдовствующую императрицу и посланников Янь в одном месте казалось таким же трудным, как и достичь небес.

Вдовствующая императрица и император были в ссоре, и она все еще искала возможность убить посланников. При такой открытой враждебности даже самый недалекий император не позволил бы ей участвовать в дипломатической миссии.

Принц Дуань долгие годы терпеливо строил свою репутацию, стремясь к законному трону и желая занять его по—настоящему праведным путём. Поэтому для него было крайне важно заручиться поддержкой народа Янь, чтобы устранить сразу двух главных соперников.

Его приближённые потратили немало времени и сил, прежде чем наконец—то придумали поразительную стратегию.

Когда они доложили о своей идее Сяхоу Бо, даже он был удивлён и поднял брови:

— Действительно, удача благоволит к смелым.

Доверенное лицо: – Этот план действительно рискован и содержит множество неизвестных. Я не могу гарантировать его успех. Возможно… не могла бы супруга Се провести гадание?

Се Юньэр была знаменитостью во фракции принца Дуаня. Не только из—за скандальных слухов о её отношениях с принцем, которые невозможно было скрыть, но и потому, что её предложения часто казались гениальными и невероятными, но всегда сбывались с безошибочной точностью, словно она могла заглянуть в тайны небес и предсказать будущее.

Услышав это имя, Сяхоу Бо остановился.

У супруги Се произошёл выкидыш в ночь празднования фестиваля Тысячелетия, и после перепалки между вдовствующей императрицей и императором об этом стало известно всем. У приближённых были свои предположения об отце её ребёнка, и теперь они с любопытством смотрели на принца, пытаясь понять, какие чувства он испытывает по этому поводу.

Сяхоу Бо вызвал разведчика: – Как дела у супруги Се во дворце?

Разведчик: – После выкидыша у неё поднялась температура, и она не может встать с постели. Император был в гневе и заявил, что проведёт тщательное расследование этого дела и наведет порядок в гареме. Он также приказал стражникам охранять её, пока она не поправится.

Требования к регулированию гарема были необоснованными, поскольку в течение многих лет в нём не рождалось детей, и все знали, кто в этом виноват.

Любопытные взгляды приближённых становились всё более пристальными, как будто они хотели увидеть, действительно ли их господин способен на человеческие эмоции и переживания.

Сяхоу Бо молчал немного дольше обычного, и на его лбу отразилось лёгкое беспокойство.

Приближённые по какой—то необъяснимой причине почувствовали облегчение, но затем услышали, как он сказал: – Ребёнок уже потерян, поэтому больше не должно быть никого, кто мог бы причинить ей вред. Назначение охраны для её защиты в это время кажется несколько подозрительным.

Доверенные лица: – ”…»

Это ваша единственная мысль?

И это всё ещё человек?

Сяхоу Бо: – В любом случае, найдите способ отправить ей записку, в которой я скажу, что хочу с ней встретиться.

В этот момент Се Юньэр даже не подозревала, что оказалась в центре такой бури.

Она спала как в тумане, и когда проснулась, в её голове все еще царила путаница. Слезы, скопившиеся в её глазах, сразу же скатились вниз, оставляя мокрые следы на подушке.

— Кто тебе снился? — спросил кто—то рядом с кроватью.

Се Юньэр неуверенно повернула голову; перед ней стоял Сяхоу Дань, глядя на неё сверху вниз.

— Ты постоянно извинялась, — губы Сяхоу Дана скривились в сардонической усмешке. — Тебе снился принц Дуань? Ты сожалеешь о том, что ребёнка больше нет?

Се Юньэр непонимающе уставилась на него: — Нет.

Сяхоу Дань: — Тогда кто же? Уж точно не я?

Се Юньэр пришла в себя и продолжала молчать.

Сяхоу Дань прищелкнул языком:

— Просто скажи мне. Нам всё равно больше не нужно притворяться. Ты всё равно что мертвец…

— Хорошо, хорошо, позволь мне разобраться с этим, — Юй Ваньинь высунула голову из—за его спины, протянула руку, чтобы потрогать лоб Се Юньэр, и с облегчением сказала:

— Лихорадка наконец—то прошла. Эти древние заболевания действительно ужасают. Как ты себя чувствуешь? Хочешь немного воды?

Се Юньэр продолжала хранить молчание.

Юй Ваньинь, повернувшись к Сяхоу Даню, мягко подтолкнула его:

— Выйди, пожалуйста, мне нужно поговорить с ней наедине.

Сяхоу Дань был озадачен:

— Почему ты отсылаешь меня?

Юй Ваньинь, многозначительно глядя на него, произнесла:

— Все в порядке, позволь мне разобраться с этим.

Она закрыла дверь и, вернувшись к Се Юньэр, спросила:

— Ты все еще нехорошо себя чувствуешь?

Се Юньэр с трудом села, прислонившись к изголовью кровати, и, собрав всю свою энергию, спросила:

— Вам не нужно играть в хорошего и плохого полицейского. Просто скажите мне, чего вы от меня хотите?

Юй Ваньинь с улыбкой произнесла:

— Хорошо, я буду откровенна. Принц Дуань прислал записку с просьбой встретиться с тобой наедине сегодня вечером в том разрушенном здании в Холодном дворце.

Се Юньэр на мгновение закрыла глаза и глубоко вздохнула:

— Значит, ты должна отпустить меня сегодня вечером, чтобы я могла встретиться с ним.

— А что, если мы не отпустим тебя? Ты надеешься, что он ворвётся и спасёт тебя?

— Нет. Если он заметит что—то необычное, я потеряю его доверие и, следовательно, свою ценность для вас. Вы ведь хотите завербовать меня только для того, чтобы вытянуть из него информацию, не так ли?

Юй Ваньинь помолчала, пробормотав:

— Теперь ты совсем умная.

Се Юньэр сердито возразила:

— Я всегда была умной! Я проиграла вам из—за информационной асимметрии, не поймите меня неправильно!

— Ты проиграла мне? Это неправильно. Нам никогда не было из—за чего соревноваться, — ответила Юй Ваньинь.

— В такой момент произносить такие красивые слова…

Юй Ваньинь серьёзно произнесла:

— Если уж на то пошло, разве ты не проиграла принцу Дуаню?

Се Юньэр: – «…»

Юй Ваньинь некоторое время смотрела на ее бледное лицо, а затем внезапно подошла к косметичке и сказала: – Повернись.

Се Юньэр: – Что ты собираешься делать?

— Разве ты не идешь сегодня на свидание? Я сделаю тебе макияж. – Юй Ваньинь взяла ее за плечи и повернула лицом к себе, затем взяла расческу и начала расчесывать волосы. — Время сплетен в женском общежитии — разве ты не испытывала этого раньше?

Се Юньэр: – Это бесполезно, не пытайся взывать к моим эмоциям.

Юй Ваньинь осталась невозмутимой и начала сплетничать:

— Значит, тебе только что приснился Сяхоу Бо?

Все бумажные персонажи

Се Юньэр сжала губы, словно выражая свою готовность к ненасильственному сопротивлению.

— Такая скромная? — Юй Ваньинь несколько раз покачала головой. — Ты всё ещё помнишь, что ты современная женщина? Он знал, что вдовствующая императрица доведет тебя до выкидыша, но всё равно позволил тебе забеременеть. Ты извиняешься перед таким бессердечным и вероломным человеком, как собака…

Се Юньэр больше не могла молчать:

— Я же говорила тебе, что это был не он.

— Тогда кто же? Это, конечно, был не Сяхоу Дань, — Юй Ваньинь нахмурилась, глубоко задумавшись, а затем вдруг удивленно воскликнула:

— Неужели это я? Тебе наконец—то открылось, и ты поняла, насколько я была добра к тебе?

Се Юньэр: — “…”

Юй Ваньинь выглядела растроганной:

— Сестра, поздравляю тебя с тем, что ты наконец—то прозрела. Не нужно извиняться, я человек широких взглядов…

Се Юньэр больше не могла этого выносить:

— Это была моя мать.

Юй Ваньинь: — “?”

Се Юньэр опустила голову, всё ещё глядя в сторону:

— Возможно, это связано с тем, что я узнала о вас, но мне снилось кое—что из того, что было до моего переезда сюда. До этого я часто спорила с ней по незначительным поводам, и у меня не было возможности извиниться.

Юй Ваньинь изначально стремилась завершить задание, но теперь она не могла не остановиться.

Се Юньэр всегда говорила с особой уверенностью, как будто она была человеком из древности, но сейчас она говорила так искренне, что Юй Ваньинь впервые почувствовала, что они действительно похожи.

Юй Ваньинь на мгновение задумалась и сказала: — Перед тем, как переехать сюда, я разговаривала по телефону со своей мамой. Она спросила, когда я вернусь домой, и я ответила, что поеду на выходные. Её тон звучал загадочно, возможно, она научилась готовить какую—то новую закуску и хотела приготовить её для меня.

Се Юньэр слегка приподняла голову.

Но Юй Ваньинь замолчала, и атмосфера вокруг неё стала напряжённой.

Се Юньэр спросила: — Откуда ты родом?

Сердце Юй Ваньинь внезапно забилось быстрее. Она задумалась: существуют ли в реальном мире города, названия которых совпадают с названиями из «Повести о супруге демона»?

Продолжая расчёсывать волосы, она неуверенно произнесла: «Пекин». Затем, повернувшись к Се Юньэр, спросила: «А как насчёт тебя?»

Се Юньэр ответила: «Город А». И спросила: «Где находится Пекин?»

Юй Ваньинь: —…Маленький провинциальный городок. Не удивительно, что ты о нём не слышала; он довольно далеко от того места, где ты была.

Се Юньэр: — О? У вас там очень развита местная кухня?

Юй Ваньинь, которая на самом деле была родом не из Пекина, но была уверена, что «Повесть о супруге Демона» никогда не упоминала об этом, с непринуждённостью произнесла:

— Очень развита. Ты слышала о Доуцзы[1]? Это вкусно.

Се Юньэр, с сожалением в голосе, произнесла:

— Я никогда раньше не пробовала ничего подобного.

— Тогда ты многое упустила.

Пока Юй Ваньинь укладывала волосы Се Юньэр, грандиозный план постепенно начинал обретать очертания.

До того, как план был завершен, каждая фигура считала, что она не является частью игры.

Как и вдовствующая императрица.

Вдовствующая императрица, подстригая свои любимые растения в горшках, услышала тихое объявление старшей дворцовой служанки:

— Господин Му Юнь просит аудиенции.

Му Юнь был мелким чиновником из фракции вдовствующей императрицы. Его легкое заикание придавало ему вид честного и прямолинейного человека, над которым часто насмехались его коллеги.

До подписания мирного соглашения оставалось три дня, и вдовствующая императрица была раздражена тем, что не могла убить послов Янь. Она нетерпеливо спросила:

— Чего он может хотеть?

Старшая горничная ответила:

— Он говорит, что у него есть план.

Вдовствующая императрица: «?»

Му Юнь, охваченный волнением, вошел в комнату и произнес:

— Этот скромный чиновник полагает, что его величество в настоящее время защищает послов Янь, как наседка своих цыплят. Не рекомендуется вступать с ним в открытое противостояние…

Вдовствующая императрица, отломив ветку со звуком «чик—чик», спросила:

— Что вы предлагаете, господин Му? Прошу вас, говорите свободно.

Му Юнь занервничал еще больше:

— Б—Б—Бэ…

Он долго бормотал «Бэ», но вдовствующая императрица уже поняла его, и ее глаза заблестели.

Гора Бэй.

На горе Бэй вдовствующая императрица завершала строительство мавзолея, построенного Сяхоу Данем. Это было важное событие, и император должен был сопровождать её, чтобы осмотреть сооружение.

Гора Бэй находилась далеко от столицы, и Му Юнь предложил вдовствующей императрице законную причину для того, чтобы выманить Сяхоу Даня из города. Как только император окажется в пути, они могли бы внезапно напасть и убить послов.

К тому времени, как император поймёт, что произошло, будет уже слишком поздно. После гибели послов враждебность между двумя странами станет неизбежной. Даже если принц Дуань не хочет войны, ему придётся сражаться.

Му Юнь всё ещё заикался: «Гора Бэ—Бэй Мун—Гора…»

Вдовствующая императрица ответила: «Блестяще».

Му Юнь: «?”

Вдовствующая императрица наблюдала, как император с каждым днём становится всё более самоуверенным. Маска, которую нужно было разрушить, была разрушена, и её терпение по отношению к нему достигло предела.

Она сорвала цветок с алыми ноготками и нежно зажала его между пальцами.

— Давайте сделаем это, — произнесла она с лёгкой улыбкой. — Завтра рано утром я отправлюсь с ним на гору.

Му Юнь с лёгкой надеждой в голосе ответил:

— Он… он не сможет снова отказать по какой—либо причине.

Вдовствующая императрица, раздавив лепестки цветка между пальцами, бросила их на землю.

— Я и не подозревала, что вы настолько умны, — произнесла она, глядя на Му Юня с улыбкой.

Улыбка на лице Му Юня на мгновение застыла.

Вдовствующая императрица продолжила с улыбкой:

— Очень хорошо, как только мы уедем, дела в городе будут в ваших руках. Если всё пройдёт успешно, я обязательно отмечу ваши заслуги.

Му Юнь был вне себя от радости:

— Благодарю вас, вдовствующая императрица!

[1] Доуцзы (или douzhi, 豆汁) — это традиционный китайский напиток, который готовится из соевых бобов. Он представляет собой жидкость, получаемую после ферментации соевых бобов, схожую по консистенции с напитками на основе соевого молока, но с гораздо более специфическим вкусом. Доуцзы часто ассоциируется с Пекином, где его подают как часть местной кухни. Напиток имеет характерный кислый вкус, что связано с процессом ферментации.

Он поклонился ещё раз и, пятясь назад, бросил на неё последний взгляд, который, казалось, говорил о том, что она уже была для него потеряна.

Вдовствующая императрица же, занятая раздачей указаний дворцовым слугам известить Сяхоу Даня, ничего не заметила.

Таким образом, великая буря разразилась из небольшого, казалось бы, незначительного события.

Юй Ваньинь закончила укладывать волосы Се Юньэр и теперь держала её лицо в своих руках, готовясь нанести макияж.

— У тебя очень красивая форма бровей, — произнесла Юй Ваньинь.

Се Юньэр в ответ лишь усмехнулась:

— В нынешнюю эпоху они кажутся слишком густыми. Мне нужно их немного сбрить. У этих древних людей совсем нет чувства прекрасного.

Юй Ваньинь лишь молча улыбнулась в ответ.

После небольшой беседы и обмена сплетнями в женском кругу, тон Се Юньэр полностью изменился, и большая часть обиды и грусти на её лице исчезли.

Юй Ваньинь с увлечением болтала с ней о еде, развлечениях, студенческих буднях, ужасных начальниках и сложных клиентах. Эти далёкие слова витали в воздухе, создавая мир фантазии. Погружаясь в эти воспоминания, Се Юньэр, казалось, на время забыла о своём положении, вновь став обычным работником.

Внезапно она вздохнула и произнесла:

— Оглядываясь назад, я понимаю, что дни, прошедшие с тех пор, как я перенеслась сюда, кажутся такими нереальными.

Юй Ваньинь наконец достигла своей цели, но что—то внутри нее сжалось от боли.

Се Юньэр не осознавала, что, несмотря на свой статус «белого воротничка», она никогда не была настоящей.

Каждая шахматная фигура считала, что она не играет роли в этой игре.

Как и она сама.

В этот момент в оконную обивку гостевой резиденции внезапно вонзилась стрела, и сильный порыв ветра пронесся по комнате.

Ту Эр слегка пошевелился, и остальные не успели заметить, как он оказался рядом со стрелой, уже в его руке. К стреле была прикреплена записка.

Ха Цина, нахмурившись, воскликнул:

— Принц, немедленно отпустите стрелу! Будьте осторожны, на ней может быть яд!

Ту Эр, послушавшись совета, отпустил стрелу и, повернувшись, посмотрел на дыру в оконной обивке:

— Стреляли с противоположной стороны улицы.

Ха Цина сделал два шага вперед, поднял записку, осторожно прикрыв пальцы носовым платком, и, развернув ее, с удивлением произнес:

— Это написано на яньском языке!

На листе бумаги были начертаны слова на языке Янь:

— Завтра император отправляется на гору Бэй. Кто—то планирует убить вас. Будьте осторожны.

Под текстом был изображен цветок.

Ха Цина задалась вопросом:

— На что намекает этот человек? Раскрыта ли наша личность? Известно ли ему о нашем намерении убить императора?

Ту Эр погрузился в размышления.

Если их личность уже была известна, но они все еще спокойно проживали в гостевой резиденции, это могло означать, что человек еще не сообщил о них.

Возможно, в городе скрывались их соотечественники, которые безмолвно помогали им в этой последней битве?

Ха Цина продолжал:

— Принц, все эти люди Ся вероломны. Можем ли мы им доверять?

Ту Эр не сводил взгляда с маленького цветка в форме колокольчика, обведенного чернилами.

Это был любимый цветок Шань И; однажды он вплел его в ее волосы. Они называли его кобеей[2]. Почему—то, когда Шань И танцевала, он всегда слышал нежный и неземной звук украшений — динь—динь—динь—динь.

Когда она выходила замуж в империю Ся, женщины её племени вышили этот цветок на её одежде.

Через несколько месяцев до государства Янь дошла весть о её смерти. Жители Ся утверждали, что на неё было совершено покушение, а правитель Янь обвинял их в том, что они подставили невинную и убили святую деву. Хрупкий мир продлился всего несколько месяцев, прежде чем война возобновилась.

Шань И была самым замечательным человеком в мире.

Если бы она продолжала стареть, возможно, её испортила бы мирская суета, и она утратила бы свой блеск и больше не заслуживала бы звания «самой замечательной». Но у неё никогда не было такой возможности.

Ю Ваньинь спросила: — Итак, что именно тебе нравится в принце Дуане? Его бессердечие или железное безразличие?

Се Юньэр не ответила.

Юй Ваньинь подтолкнула её локтем: — Расскажи мне.

— Ты же знаешь, что он бессердечный, — спустя некоторое время Се Юньэр наконец заговорила.

— Я не очень красива, и мой интеллект не так высок, как хотелось бы. Он даже заметил, что я отличаюсь от остальных, но все равно принял меня.

Юй Ваньинь: — “…”

Се Юньэр: — Я думала, что я особенная. Но, к сожалению, чем больше я влюблялась в него, тем больше он отдалялся от меня. И чем больше он отдалялся, тем сильнее я не хотела сдаваться.

— Не хотела сдаваться?

Се Юньэр прикусила губу:

— Поскольку ты тоже переселилась, ты должна знать, что в оригинальной истории твоя героиня была глубоко привязана к нему, тонула в любви и ненависти. Для Се Юньэр это была оригинальная работа под названием «Восточный ветер распускает тысячи цветов».

Юй Ваньинь: — “…”

Се Юньэр: — Почему это не работает, когда речь заходит обо мне?

Слушая это, Юй Ваньинь почувствовала холодок в своем сердце.

Вся неуверенность Се Юньэр в себе и мелкие неприятности, которые, как казалось, были результатом её свободной воли, нашли отражение в «Переселении душ: Повести о супруге демона».

Возможно… её одержимость принцем Дуанем была просто частью её характера?

Юй Ваньинь не желала углубляться в эти мысли; чувство предопределённости судьбы казалось ей слишком угнетающим.

Кроме того, если настройки персонажа были неизменны, то почему принц Дуань, исполняющий главную мужскую роль, не влюбился в Се Юньэр? Юй Ваньинь предпочитала верить в свободу воли, но Се Юньэр была недостаточно сильна, чтобы противостоять этому.

— Я думаю, ты неправильно понимаешь Сяхоу Бо, — прошептала она, словно демон, искушающий монаха пасть. — Как бы это сказать? Кажется, ему не хватает… мирских желаний и человеческих чувств.

[2] Camel bellflower (или кобея, Cobea), также известная как кобея веерная или кобея изогнутая, — это растение семейства Кампсисовые (Bignoniaceae). Оно родом из Мексики и других частей Центральной Америки. Эта декоративная лиана известна своими крупными, воронковидными цветами, которые могут быть фиолетовыми, белыми или пурпурными. Цветы часто имеют форму колокольчиков, отсюда и название «camel bellflower».

Се Юньэр сделала паузу, и её тон стал холоднее:

— У него есть такие желания к тебе. Хотя я изменила сюжет, я всё равно чувствую это. Он смотрит на тебя иначе.

— Нет, — Юй Ваньинь хотела разбудить эту влюблённую женщину, — у него их ни для кого нет. Он из тех превосходных злодеев, которые полностью сосредоточены на своих амбициях!

Се Юньэр: — “?”

Каждая шахматная фигура считала, что она не участвует в игре.

Сяхоу Дань был не исключением.

Когда вдовствующая императрица предложила осмотреть мавзолей, Сяхоу Дань не смог отказаться. Даже осознавая, что она пытается привлечь его, он не мог поступить неподобающе и не пойти с ней.

Получив новости, он смог лишь проинструктировать свою тайную стражу:

— Сегодня ночью тайно свяжитесь с посланниками и спрячьте их в другом месте. Продумайте несколько обходных путей, чтобы избавиться от шпионов вдовствующей императрицы. Для создания видимости поставьте дополнительную стражу у гостевого дома.

Стражник принял приказ и уже собирался уходить, когда Сяхоу Дань добавил:

— Охраняя их, не спускайте с них глаз. Не позволяйте им выходить.

Теоретически, ему не нужно было особенно беспокоиться о безопасности послов, потому что на этот раз принц Дуань также должен был активно участвовать в мирных переговорах. Если вдовствующая императрица предпримет какие—либо действия, принц Дуань не останется в стороне и не будет бездействовать.

Но он смутно чувствовал, что что—то не так.

Потому что он все еще не получал никаких известий от Ван Чжао. С самого начала они с подозрением относились к намерениям послов.

Принц Дуань долгое время молчал, наблюдая за борьбой между ним и вдовствующей императрицей со стороны, притихший до ненормальной степени.

Или, возможно, это было просто потому, что, учитывая злобу всего мира по отношению к нему, мирные переговоры не могли пройти гладко. За необычными событиями должно скрываться что—то зловещее.

Сяхоу Дань: — Где супруга Юй?

Дворцовый слуга: — Все еще с супругой Се.

Сценарий «Хорошего полицейского» ещё не закончен? Они планируют снять 81—серийную драму?

Сяхоу Дань встал с мрачным выражением лица и направился в покои Се Юньэр.

Тем временем тактик, спокойно сидя в резиденции принца Дуаня, готовил следующий ход.

Сяхоу Бо отдыхал с закрытыми глазами. Чем опаснее становился ход, тем спокойнее он становился.

Разведчик доложил: «Он получил записку».

В это же время ещё один человек, тот самый Му Юнь, который недавно предложил вдовствующей императрице план, сообщил: «Вдовствующая императрица сказала, что завтра отправится в горы, и поручила мне убить посланников».

Сяхоу Бо открыл глаза и улыбнулся: «Все молодцы. Завтра мы забросим сеть».

Солнце клонилось к закату, и приближалось время встречи принца Дуаня с Се Юньэр.

Когда Сяхоу Дань вошёл в комнату, разговор Юй Ваньиня и Се Юньэр зашёл в тупик.

Сяхоу Дань проигнорировал их и направился прямо к Се Юньэр:

— Вдовствующая императрица хочет, чтобы я сопроводил её завтра рано утром на гору Бэй. Это дело рук принца Дуаня?

Се Юньэр: – Я не знаю.

Сяхоу Дань: – Он договорился встретиться с тобой сегодня вечером. Что он хочет сказать?

Се Юньэр: – Я не знаю, я не знаю.

Сяхоу Дань усмехнулся и сказал Юй Ваньинь:

— Я же говорил тебе, что это пустая трата сил.

Се Юньэр почувствовала себя так, будто ее ударили молотком, но не смогла возразить. Если бы она была на их месте, она бы тоже не доверяла себе.

Юй Ваньинь глубоко вздохнула:

— Юньэр, есть кое—что, что я не хотела тебе показывать.

Она достала из—за пазухи книгу.

Бровь Сяхоу Дана дернулась, и он поднял руку, словно инстинктивно желая остановить ее, но на полпути сдержался.

Юй Ваньинь ободряюще посмотрела на него:

— Сюй Яо, ты ведь помнишь его, верно? Это его записи, сделанные при жизни, в которых содержатся секретные планы принца Дуаня. Ты должна знать, что мы не смогли бы подделать это.

Се Юньэр изменилась в лице: – Откуда это у тебя?

Юй Ваньинь ответила: – Что за вопрос? Мы все здесь переселенцы. На кого ты смотришь свысока?

Се Юньэр: — «…»

Юй Ваньинь не сразу решилась воспользоваться этим козырем. В книге были записаны два последних решительных шага против Сяхоу Даня, которые еще не были выполнены. Очевидно, Сяхоу Дань ждал, пока вдовствующая императрица не потерпит поражение.

Юй Ваньинь хотела использовать их тактику против них. Если Се Юньэр узнает о книге, она может сразу же рассказать об этом принцу Дуаню, и тогда книга потеряет свою ценность.

Но когда Юй Ваньинь услышала, что Сяхоу Дань собирается на гору Бэй, ее веко внезапно дернулось. Хотя она и не могла объяснить почему, у нее появилось почти инстинктивное чувство срочности: сегодня вечером они должны выяснить истинные намерения принца Дуаня. И для этого ей нужно было убедить Се Юньэр прямо сейчас.

Юй Ваньинь прикусила губу и протянула книгу: — Полистай сама.

Резиденция принца Дуаня.

Му Юнь теперь стоял прямо, больше не заикаясь:

— Ваше высочество, они поверят этой записке?

Сяхоу Бо: — Неважно, если они сейчас в это не верят. Завтра, когда вы отправитесь их ловить, постарайтесь создать как можно больший переполох, чтобы они поверили. Затем создайте условия для их побега. К тому времени…

Му Юнь: — К тому времени Ту Эр осознает, что открытая местность горы Бэй предоставляет им наилучшие возможности.

Ни вдовствующая императрица, ни император не подозревали о приближении лучшего воина Яна, нацеленного на голову императора.

Это означало, что никто из них не мог принять необходимых мер для защиты.

Во дворце отряды императорской стражи все еще могли оказать сопротивление. Однако на горе Бэй, в дикой местности, стражники могли наблюдать только за тропой духов, но не за лесами со всех сторон.

Ту Эр был известен тем, что в одиночку сражался с сотней человек на поле боя, и он пришел подготовленным. Сяхоу Бо не сомневался в его мастерстве.

Обладая таким преимуществом в знаниях, горстка людей на горе могла быть уничтожена.

Даже если люди Янь столкнутся с трудностями, они не останутся одни. На протяжении всего пути их будут сопровождать люди принца Дуаня.

Му Юнь предложил: «Сначала я подготовлю всё у городских ворот. Кроме того, не стоит ли нам устроить засаду в лесу?»

Сяхоу Бо одобрительно кивнул: «Для этого нужно собрать силы со всех сторон».

Это был план, ради разработки которого фракция принца Дуаня приложила максимум усилий.

Во дворце Се Юньэр, продолжая листать страницы, внезапно остановилась.

Книга Сюй Яо содержала множество планов, которые показались ей довольно знакомыми, и все они были основаны на её предложениях. В раннем сюжете история не отличалась от оригинала, поэтому она могла предсказать многие будущие события. Она предлагала принцу Дуаню такие подробные идеи, как «встретиться с кем—нибудь в определённом месте в определённый день определённого месяца».

Однако ни один из этих планов, записанных Сюй Яо, не полностью соответствовал идеям Се Юньэр.

Будь то дата, время или точное местоположение, всегда вносились небольшие, но преднамеренные изменения.

Се Юньэр, запертая во дворце, общалась с принцем Дуанем лишь через сообщения и тайные встречи. Она не могла знать обо всех действиях принца Дуаня.

Однажды она предложила принцу Дуаню завербовать заместителя командующего императорской гвардией, соблазнив его наложницу командира. Однако она подслушала, как принц Дуань обсуждал этот план со своими стратегами. В результате план был изменен: вместо этого планировалось накачать лошадь наркотиками, подставить заместителя командующего и использовать это для шантажа.

В то время Се Юньэр почувствовала себя немного уязвленной, но сдержала свои вопросы к Сяхоу Бо, убедив себя, что измененный план действительно более безопасен.

Но, оглядываясь назад, можно сказать, что большинство изменений не имели ничего общего с «безопасностью».

— Он никогда не принимал тебя, – произнес Сяхоу Дань, нанося последний удар. – Не только не принимал, но и защищался от тебя.

Лицо Се Юньэр побледнело, словно бумага.

Сяхоу Дань продолжил с холодной решимостью:

— Сяхоу Бо гораздо более прагматичен, чем ты. С того самого момента, как ты впервые помогла ему, ты стала в его глазах бомбой замедленного действия, которую все еще можно использовать. Другая есть другая; никто не испытывает чувств к тому, кто отличается от всех.

Он произнес слово «другой» с особой уверенностью, что вызвало недовольство Юй Ваньинь, которая легонько ткнула его.

Сяхоу Дань все равно закончил:

— Если он займет трон, ты умрешь первой.

В наступившей тишине Юй Ваньинь вновь взяла кисточку и нанесла последний штрих на губы Се Юньэр:

— Макияж готов. Иди, встреться с ним.

Видя, что она молчит, Юй Ваньинь поднесла к ней зеркало:

— Посмотри, ты довольна?

Се Юньэр рассеянно взглянула в зеркало, и ее зрачки сузились.

Этот макияж был создан в соответствии с древней эстетикой, но при этом он был ярким и впечатляющим. В нём всё — от контуров до теней для век — выглядело настолько современно, что она почти смогла увидеть в нём себя прежнюю.

Казалось, слово «другая» было написано у нее на лице.

Юй Ваньинь с улыбкой произнесла:

— Я давно хотела попробовать такой макияж, но боялась, что ты заметишь. Теперь, когда мы честны друг с другом, скрывать больше нечего. Ты боишься, что он увидит тебя такой?

В резиденции принца Дуаня Сяхоу Бо сказал Му Юню:

— В эти дни ты много работал.

Му Юнь был самым талантливым стратегом принца Дуаня. Его послали во фракцию вдовствующей императрицы, чтобы он стал «кротом», и в течение многих лет он оставался в тени, даже более умело, чем покойный господин Вэй. Однако принц Дуань, с его острым умом, стал несколько подозрителен, видя, как хорошо он ориентируется в обеих сторонах.

Чтобы доказать свою преданность, Му Юнь предложил принцу Дуаню множество блестящих стратегий, незаметно заменив Сюй Яо на этом посту. Он также руководил текущим планом.

Тем не менее, в этой спешной ситуации неизбежно были какие—то переменные.

Например, будут ли люди из государства Янь действовать согласно их ожиданиям? Узнают ли Сяхоу Дань или вдовствующая императрица об этом заранее?

Если эта битва завершится успешно и судьба империи окажется в руках принца Дуаня, он станет самым достойным чиновником. Но если что—то пойдёт не так…

При мысли об этом у Му Юня вспотели ладони:

— Чтобы гарантировать абсолютный успех, ваше высочество могли бы ещё раз пригласить супругу Се сегодня вечером.

Снятие маскировки

Се Юньэр, окутанная последними лучами заходящего солнца, направлялась к Холодному дворцу в одиночестве.

Как только она исчезла из виду, Сяхоу Дань отправил за ней стражника, приказав:

— Следи за ней издалека. Не подходи слишком близко, чтобы не вызвать беспокойство у принца Дуаня.

Юй Ваньинь, задумчиво наблюдая за удаляющейся фигурой Се Юньэр, задавалась вопросом:

— Интересно, все ли пройдет гладко?

Реакция Се Юньэр не оправдала её ожиданий — она казалась слишком спокойной. Юй Ваньинь не могла с уверенностью сказать, что происходило в голове её подруги.

Сяхоу Дань, с сожалением, произнес:

— Теперь уже слишком поздно беспокоиться. Ты уже показала ей книгу Сюй Яо.

Юй Ваньинь, слегка смутившись, бросила украдкой взгляд на Сяхоу Дана.

Был ли он зол?

Вернувшись в свои покои, Сяхоу Дань оставался недовольным.

Во время ужина Юй Ваньинь не поднимала глаз, украдкой бросая на него пять, шесть, семь, восемь взглядов.

Сяхоу Дань нахмурился, кладя ей на тарелку кусочек рыбы.

Атмосфера была слишком напряженной, и Юй Ваньинь решила нарушить молчание:

— Я знаю, что ты не доверяешь Се Юньэр.

Сяхоу Дань: – Хорошо, что ты это заметила.

Ю Ваньинь: – Но если подумать, причина, по которой ты её не доверяешь, кажется немного странной. В этом мире все, кроме нас двоих, являются лишь картонными персонажами, включая и преданных министров. Неужели у тебя совсем нет надежды на них?

Сяхоу Дань: – Они были созданы, чтобы быть верными и преданными людьми, готовыми служить всем сердцем. А как насчёт Се Юньэр?

Ю Ваньинь: – Но Сюй Яо изначально был создан, чтобы встать на сторону принца Дуаня. Сяхоу Бо, в свою очередь, был создан для того, чтобы по уши влюбиться в Се Юньэр.

Сяхоу Дань поперхнулся и замолчал.

Юй Ваньинь, заметив это, почувствовала, что нашла корень проблемы:

— Кажется, ты особенно предвзято относишься к бумажным персонажам.

Эти слова, казалось, затронули какую—то старую скрытую боль в душе Сяхоу Даня, и он не смог сдержать саркастического смеха:

— Что ж, давай подождем и посмотрим, оправдает ли Се Юньэр всю ту искреннюю веру, которую ты в неё питаешь.

Юй Ваньинь была ошеломлена и посмотрела на него с любопытством.

Сяхоу Дань раздраженно спросил: — Что?

— Насколько искренне я в неё верю? В прошлый раз у меня было такое чувство, но я не осмелилась спросить тебя… — Юй Ваньинь медленно произнесла: — Ты… ревнуешь?

Она сказала это в шутку, надеясь вызвать улыбку Сяхоу Даня.

Но палочки Сяхоу Даня, уже наполовину вытянутые, внезапно остановились.

Юй Ваньинь: “?”

Сяхоу Дань мельком взглянул на неё и улыбнулся, как она и надеялась: — Да, так и есть.

Юй Ваньинь: “…”

Она не могла понять ход его мыслей.

Но её лицо запылало.

В разрушенном доме, в холодном дворце, наступила глубокая ночь. В этот вечер на небе не было ни звёзд, ни луны, и поскольку дворец находился далеко от огней, в нём царила почти кромешная тьма.

Тело Се Юньэр всё ещё было слабым, и она не могла сдержать дрожь, когда дул ночной ветер. Не осмелившись зажечь лампу, она, спотыкаясь в темноте, вошла в парадную дверь и внезапно оказалась в чьих—то объятиях.

Инстинктивно отступив назад, она почувствовала, как кто—то снял с себя верхнюю одежду и укутал её в неё: — Юньэр…

Се Юньэр подняла глаза, но увидела лишь размытый силуэт. Она не могла разглядеть выражение его лица, но услышала знакомый нежный голос: «Ты пострадала».

Се Юньэр уткнулась лицом ему в грудь, слабо прижавшись: «Ваше высочество, наконец—то вы пришли ко мне».

В темноте Сяхоу Бо легко поцеловал ее в губы, словно стрекоза, скользящая по воде: «Как твое тело? Тебе лучше?»

Его голос всегда был несколько холоден, еще больше напоминая звон нефрита в ночной тишине. Только когда он разговаривал с ней, он замедлял шаг, словно держал в руках драгоценное сокровище, желая передать ей то немногое тепло, которое у него было.

Се Юньэр почти рефлекторно почувствовала, как все ее обиды всплывают на поверхность: «Ваше высочество…»

Сяхоу Бо: «Я слышал, что после того, как у тебя случился выкидыш, император отправил людей окружить твою дверь, утверждая, что защищает тебя, но запрещая тебе выходить. За этим стоит что—то еще?»

Последние слова Се Юньэр резко оборвались.

Его голос был полон искреннего беспокойства и утешения, и в прошлом она бы расплакалась от его слов.

Однако сегодня что—то заставило её изменить своё мнение. Наконец, она осознала, что в каждом его слове кроется вопросительный подтекст.

Се Юньэр думала, что её сердце уже достигло самой холодной точки, но, к счастью, никто не мог видеть её выражения в этот момент.

Она медленно произнесла:

— Я утверждала, что не была беременна, но император заподозрил неладное. Он рассчитал даты и предположил, что ребёнок не от него. Я отчаянно пыталась найти способ избавиться от плода, чтобы император не смог найти никаких доказательств. Он также боялся потерять лицо, если это станет известно, поэтому мог лишь держать меня взаперти и охранять в моей комнате.

Сяхоу Бо холодно рассмеялся:

— Всё ещё такой некомпетентный.

Затем он с тревогой спросил:

— Но если это так, то как же ты пришла ко мне сегодня?

Се Юньэр: —…

На мгновение, всего лишь на мгновение.

Она понимала, что эта секундная пауза уже выдала её. Даже если бы она сразу же придумала идеальное объяснение, Сяхоу Бо всё равно бы ей не поверил.

После минутного колебания она задрожала и произнесла: — Император заставил меня прийти.

После ужина Сяхоу Дань, как обычно, проводил Юй Ваньинь обратно в её покои.

Облака закрыли луну, и ряд шестиугольных дворцовых фонарей, висевших в коридоре, неуверенно покачивался на холодном ветру, заставляя их тени растягиваться и сжиматься.

Сяхоу Дань взглянул в сторону Холодного дворца, естественно, ничего не увидев: — Интересно, как там обстоят дела.

Юй Ваньинь не ответила.

Её лицо всё ещё было немного горячим, но теперь, благодаря ветру, немного остыло.

В этот момент она временно отпустила все кризисные ситуации, и их предыдущий разговор снова и снова звучал у неё в ушах.

Она спросила: — Ты ревнуешь?

Сяхоу Дань ответил: — Да, так и есть.

Что он имел в виду? С чего бы ему ревновать её к Се Юньэр?

Сердце Юй Ваньинь забилось быстрее. После целого дня, проведенного в разговорах о романтике с Се Юньэр, которая была словно одержима любовью, её чувства, казалось, были переполнены. Хотя она понимала, что сейчас не время для таких разговоров, она не смогла удержаться и полушутя—полусерьезно произнесла:

— Из—за того, что я сделала ей причёску и макияж? Завтра я могу сделать то же самое для тебя…

Сяхоу Дань, не задумываясь, ответил:

— Дело не в этом.

Эти четыре слова прозвучали так искренне и прямо, что сердце Юй Ваньинь забилось быстрее. Однако Сяхоу Дань продолжил есть с невозмутимым видом, словно тема была полностью закрыта.

Юй Ваньинь замерла на месте, не в силах продолжить расспросы.

Что бы это значило?

Было ли это признанием? Неужели они наконец прорвались через это тонкое бумажное окошко?

Прошло восемьсот лет с тех пор, как она осознала его чувства к себе. Однако, казалось, физический контакт доставлял ему невыносимую боль. Поэтому ей оставалось только набраться терпения и ждать, пока он сам преодолеет этот эмоциональный барьер.

Но этот мужчина был настолько медлителен и загадочен, что она начала сомневаться, не была ли она просто излишне самоуверенной.

Снова налетел холодный ветер, и лампы в коридоре начали хаотично раскачиваться. Две дворцовые служанки, которые шли впереди с фонарями, вдруг вскрикнули от удивления: их фонари погасли.

Из—за игры света и тени Юй Ваньинь не могла четко видеть дорогу под ногами и замедлила шаг. Внезапно она почувствовала тепло на своих плечах.

Сяхоу Дань снял свою верхнюю одежду и накинул ей на плечи:

— На тебе так мало одежды, будь осторожна, не простудись.

Юй Ваньинь на мгновение замолчала, затем повернулась, чтобы посмотреть на него. В тусклом желтоватом свете его лицо казалось размытым, но его взгляд был ясным и твердым, когда он смотрел на нее.

Две дворцовые служанки все еще извинялись, пытаясь снова зажечь фонари.

Юй Ваньинь сказала так громко, чтобы они не могли услышать:

— Это одеяние дракона. Если об этом станет известно, на меня снова навесят ярлык соблазнительницы, разрушающей нацию.

Сяхоу Дань это позабавило:

— А ты разве не одна из них?

Юй Ваньинь:

— “…”

Юй Ваньинь: – «…»

Юй Ваньинь ощутила прилив гнева.

Неужели он играл с ней, проявляя одновременно страстное и холодное поведение?

Сяхоу Дань, неужели ты ни на что не способен?

Она больше не могла терпеть.

Схватив его за тонкую шею, она импульсивно прильнула к его губам, стремясь немедленно подтвердить свою репутацию соблазнительницы.

Дворцовые фонари вновь вспыхнули.

Сяхоу Дань, оглядевшись по сторонам, предложил: – Пошли.

Оставшуюся часть пути Юй Ваньинь молчала, опустив голову, чтобы скрыть выражение своего лица. Она не заметила, как Сяхоу Дань неосознанно отстал на полшага, его взгляд неотрывно следовал за её спиной.

Даже обладая тысячью одержимых любовью мозгов, она не могла догадаться, о чём думал Сяхоу Дань в этот момент.

Он был в раздумьях.

Ему не следовало говорить тех слов.

Он не должен был сближаться с ней, не должен был использовать маску «мы из одного мира», чтобы добиться от неё близости и доброжелательности.

Как долго он сможет скрывать от неё правду? Когда правда откроется, будут ли эти тёплые чувства, которые охватили его в этот момент, являться ей в ночных кошмарах?

Но даже понимая, что не должен этого делать, он всё равно позволил себе это.

Откуда взялся этот импульс? Возможно, в глубине души он уже знал, что после завтрашнего дня другого шанса может и не представиться?

Холодный дворец.

Разговор в темноте подошёл к концу.

Сильный ветер разогнал густые облака, и на землю хлынул лунный свет, одинаково милостивый к разрушенным домам и черепице Холодного дворца.

Волосы Се Юньэр словно подернулись дымкой.

Сяхоу Бо внезапно улыбнулся: — Сегодня Юньэр кажется особенно красивой.

Макияж Се Юньэр, освещённый лунным светом, не выглядел особенно неуместным, но всё же заметно отличался от обычного дворцового макияжа.

Се Юньэр, повернувшись к нему, произнесла:

— Я всё ещё выгляжу немного болезненно, и не хотела, чтобы вы видели мой неприглядный вид, поэтому я нанесла ещё немного пудры. Ваше высочество, вам нравится?

Сяхо Бо ответил:

— Мне это нравится. Оно другое, как и ты.

Се Юньэр, немного смутившись, произнесла:

—…

Перемена в её взгляде позволила ей осознать, что методы принца Дуаня, мастера красноречия, не произвели на неё такого уж сильного впечатления и даже показались поверхностными.

Глаза Се Юньэр уже полностью привыкли к темноте, и она могла разглядеть выражение лица Сяхоу Бо. Его безупречная улыбка и сосредоточенный взгляд притягивали её внимание, но в этих глазах не отражалась она сама.

Как ни странно, именно эти глаза, в которых не было её отражения, покорили её в первую очередь. Казалось, что его взгляд всегда был устремлён куда—то вдаль и никогда не останавливался на обычных людях. Именно тогда она твёрдо уверовала, что не принадлежит к числу этих «обычных людей».

Если бы Юй Ваньинь была здесь, она, вероятно, сказала бы, что он похож на мем «Не от мира сего».

Се Юньэр вдруг почувствовала некоторое веселье.

Если бы она была такой же, как Юй Ваньинь, возможно, она не выглядела бы такой жалкой.

Сяхоу Бо: — Что случилось?

Се Юньэр покачала головой: — Тогда, как и велели ваше высочество, я передам сообщение императору, когда вернусь.

Сяхоу Бо: — Ммм, — он погладил ее по голове, — Спасибо тебе за твою тяжелую работу.

Сяхоу Дань проводил Юй Ваньинь до дверей ее покоев, старательно разыгрывая сценарий «Крематорий преследующих жен»: — Я ухожу. Хорошего отдыха.

Ему не удалось уйти.

Юй Ваньинь держалась за край его одежды, не зная, насколько притворялась, чтобы люди во дворце видели, насколько она искренна. Она выглядела смущенной, но застенчивой:

— Ваше величество, останьтесь на ночь.

Она огляделась по сторонам, придвинулась к его уху, и ее тихое дыхание коснулось его уха:

— Не уходи, я хочу тебе кое—что показать.

Сяхоу Дань: —…

Перестань играть со мной.

Это карма?

Юй Ваньинь действительно хотела отомстить. Она намеренно взяла его за руку и, не отпуская, повела в комнату. Закрыв дверь спальни, она отпустила дворцовую прислугу и многозначительно произнесла:

— Какой прекрасный лунный свет.

Сяхоу Дань ответил:

—…Да.

Внезапно за их спинами появился Бэй Чжоу и сказал:

— Это довольно красиво.

Сяхоу Дань удивился:

—?

Юй Ваньинь улыбнулась:

— Дядя Бэй, покажите ему эту штуку.

Сяхоу Дань был в недоумении:

—???

На следующее утро Юй Ваньинь проснулась раньше обычного. За окном по—прежнему было пасмурно, и гнетущая атмосфера, казалось, предвещала сильный дождь. Инстинктивно повернув голову, она обнаружила, что подушка рядом с ней пуста, и это заставило её выпрямиться.

— Я здесь, — Сяхоу Дань присел на край кровати, глядя на нее. — Я еще не ушел.

Юй Ваньинь вздохнула с облегчением:

— Почему ты меня не разбудил?

Сяхоу Дань не ответил, вместо этого передав ей записку:

— Се Юньэр прислала это сегодня рано утром.

Юй Ваньинь открыла записку и увидела всего несколько слов:

— Все нормально, принц Дуань выступает за мир.

Она нахмурилась:

— Какой небрежный ответ.

— Ты все еще собираешься доверять ей? — спросил Сяхоу Дань.

—…Трудно сказать. Если у принца Дуаня действительно нет никаких планов, это, конечно, было бы лучше всего… — Юй Ваньинь наблюдала, как он надевает свою корону с бисерными подвесками, и не смогла удержаться от вопроса:

— Почему бы мне все—таки не пойти с тобой на гору? Как и раньше, переодетой охранником, хорошо?

Сяхоу Дань улыбнулся:

— Нет. Ты остаешься здесь. В случае непредвиденной ситуации, по крайней мере… — он сделал паузу, — По крайней мере, ты сможешь импровизировать и оказать поддержку.

Однако Юй Ваньинь уловила невысказанную часть его мысли, которая, вероятно, звучала так: «По крайней мере, ты будешь в безопасности».

Она стремительно вскочила с кровати: «Я иду с тобой. Не пытайся меня отговаривать, я не стану слушать. Я хочу этого».

— Не буду слушать тебя, — повторил Сяхоу Дань.

Сяхоу Дань вновь улыбнулся: «Сейчас неизвестно о незначительных передвижениях вдовствующей императрицы и принца Дуаня. Откуда ты знаешь, не произойдет ли непредвиденная ситуация в горах или в городе? Если мы оба отправимся к императорской гробнице, что, если в городе что—то случится?»

Юй Ваньинь задумалась. Она действительно не могла отрицать такую возможность.

Сяхоу Дань продолжил: «Мой неизвестный козырь — дядя Бэй, и стражники, которые недавно прошли у него специальную подготовку. Их навыки значительно улучшились, так что не стоит слишком беспокоиться. Что касается тебя, если ты столкнешься с неприятностями, помни, что защита себя — это самое важное».

Юй Ваньинь хранила молчание.

— Ваньинь, — снова позвал Сяхоу Дань.

Юй Ваньинь была рассеяна и раздражена, не понимая, на кого она злится.

— Давай, иди. Чем скорее ты уйдешь, тем скорее вернешься.

Молчание у кровати длилось немного дольше обычного. Она в замешательстве подняла глаза.

Сяхоу Дань: — Когда я вернусь, мне нужно будет тебе кое—что сказать.

Юй Ваньинь: — “…”

Юй Ваньинь: — Пе—пе—пе—пе—пе! Зачем ты поднимаешь такой флаг? Быстро убери его!

— Я не буду, — Сяхоу Дань встал, — Я ухожу.

— Возьми свои слова обратно!!! — воскликнула Юй Ваньинь вслед уходящему Сяхоу Даню.

Пышная процессия императора и вдовствующей императрицы, возглавляемая императорскими лошадьми, медленно направилась к горе Бэй.

Час спустя Му Юнь получил известие: — Они все покинули город.

Му Юнь: — Тогда давайте начнем.

Устный приказ вдовствующей императрицы гласил: действовать осторожно, найти делегацию посланников, сфабриковать преступление, чтобы арестовать их, а затем принять меры.

Му Юнь, вероятно, не стал бы подчиняться этому приказу.

Как только императорская процессия исчезла из виду, на городских аллеях воцарился хаос. Большие группы людей устремились к гостевому дому, но, видимо, обнаружили, что он пуст. Затем они сразу же разделились на несколько отрядов и начали обыскивать город, осматривая дом за домом.

Казалось, они не боялись потревожить свою добычу.

Даже находясь в отдельном внутреннем дворе, где пряталась группа Ту Эра, они могли слышать шум снаружи.

Шум становился всё громче. В комнате посланники сидели вокруг стола. Ха Цина некоторое время прислушивался, а затем вопросительно посмотрел на Ту Эра.

Ту Эр жестом попросил его сохранять спокойствие.

Во дворе стояла группа охранников, чтобы защитить их. Вчера поздно вечером эти люди забрали их из гостевого дома. По серьёзным выражениям лиц охранников Ту Эр понял, что по крайней мере часть того, что было написано в этой странной записке, оказалась правдой: кто—то действительно хотел их убить.

Кто это был? Вдовствующая императрица?

Ту Эр не слишком задумывался об этом. Его больше занимало другое предложение в записке.

В этот момент во дворе появился охранник и тихо сказал:

— Пожалуйста, следуйте за нами и выйдите через заднюю дверь, чтобы найти временное убежище.

Казалось, что ищейки вот—вот ворвутся внутрь. Ту Эр безмолвно встал и последовал за охранниками, которые вывели его через заднюю дверь в узкий переулок.

Охранник шел впереди, опустив голову, вероятно, направляя их в новое укрытие. Ту Эр внезапно обратился к нему:

— Брат, не мог бы ты отправить кого—нибудь на гору Бэй, чтобы уведомить Его Величество императора о нашей ситуации? Пусть он придёт и защитит нас.

Охранник небрежно ответил:

— Его Величество уже знает… — но прежде чем он успел закончить, он внезапно осознал, что что—то не так. Эти люди Янь постоянно находились под наблюдением, и никто не мог сообщить им о местонахождении императорской семьи. Как же они узнали, что император отправился на гору Бэй?

Реакция охранника была молниеносной; когда он обернулся, его рука уже лежала на рукояти меча.

К сожалению, у него не было шанса обнажить оружие.

Прежде чем он успел полностью обернуться, пара больших рук схватила его за голову. Резко повернувшись, он услышал зловещий приглушённый звук и почувствовал, как его голова внезапно поворачивается на спину.

Последнее, что отразилось в его глазах, было зловещее лицо.

Ту Эр стремительно атаковал, и его подчиненные незамедлительно последовали за ним. Как только охранники начали приходить в себя, на них обрушился ядовитый порошок.

В безмолвном переулке лежала груда трупов охранников.

Ту Эр отдал приказ на языке Янь: — Переоденьтесь в их одежду, возьмите их оружие и жетоны.

Ха Цина спросил: — Принц, что мы будем делать дальше?

Ту Эр ответил: — Мы покинем город и отправимся на гору Бэй.

После смерти Шань И он поклялся, что народ Ся заплатит за пролитую кровь. Он шел вперед, не страшась опасностей, его достижения росли, а престиж поднимался, и все жители Янь считали его божественным сыном небес.

Улыбка короля Янь, обращенная к нему, становилась все более фальшивой, и Ту Эр знал об этом, но не обращал внимания. С того дня, как его дядя отослал Шань И, между ними не осталось никаких уз привязанности.

В конце концов, даже это поверхностное сотрудничество подошло к концу.

Король Янь уже давно не участвовал в сражениях. День за днём он проводил время в своём недавно построенном дворце, предаваясь неге с королевой Цян. Он был похож на старый дом, объятый пламенем, который наконец—то нашёл свою истинную любовь.

Говорили, что люди из государства Цян были искусны в использовании ядов. Ту Эр подозревал, что у этой женщины был какой—то необычный рецепт, который возвращал мужскую энергию Чжало Ва Хана к жизни, словно засохшее дерево, которое вновь оживает под лучами солнца.

Позднее в страну прибыл человек из империи Ся по имени Ван Чжао для переговоров о мире. Король Янь был растроган, но Ту Эр решительно воспротивился этому предложению, и его подчиненные также выразили своё недовольство. Когда люди начали требовать, чтобы Ту Эр занял трон, король Янь забеспокоился.

По сей день Ту Эр не знал, как его отравили. Он помнил лишь, как потерял сознание в своей палатке, а когда снова пришёл в себя, то обнаружил, что закован в цепи и заключён в тюрьму в своём доме.

Несколько дней спустя его навестила королева Цян. Очаровательная женщина в красных одеждах и с красными губами, она улыбнулась ему с теплотой в голосе:

— По сравнению с твоим дядей, конечно, я бы предпочла выбрать тебя. Я давала тебе шанс, но ты отказался.

Ту Эр удивился: — Когда ты вообще со мной разговаривала?

— На приветственном банкете я всё время улыбалась тебе. — Её улыбка постепенно угасла. — Разве ты не заметил?

Ту Эр с недоумением посмотрел на неё: — С чего бы мне обращать на тебя внимание? Ты думаешь, что ты такая красивая?

Наблюдая за тем, как она уходит, изящно взмахнув рукавом, он ощутил легкое удовлетворение.

После её ухода на земле осталось небольшое саше. Он открыл его и увидел несколько разноцветных таблеток. По случайности вдохнув их аромат, он почувствовал головокружение и поспешил выбросить пакетик. Ему пришлось долго восстанавливать дыхание, чтобы прийти в себя.

Это был яд, все виды яда.

Она так и не вернулась за этим саше.

Его доверенное лицо, Ха Цина, рискнул своей жизнью, чтобы проникнуть внутрь, но принес лишь плохие новости: пока он был без сознания, военная мощь изменилась, ситуация ухудшилась, а король Янь под разными предлогами расправился с его бывшими подчиненными.

Более того, делегация послов, отправленная королем Янь, собиралась отправиться на мирные переговоры с империей Ся.

В этот момент Ту Эр осознал, что это его последний шанс.

Если бы он смог захватить эту делегацию, то смог бы без единого солдата отправиться прямо на столицу Ся, убить императора и, тем самым, разрушить планы короля Янь, обрекая его на последние годы жизни в пламени войны.

Конечно, он не надеялся остаться в живых.

Но у него и не было намерения бежать.

Ту Эр потряс саше и произнес: «Давайте перехватим и убьем делегацию посланников!»

Во дворце же в это время царила атмосфера праздника. Император и вдовствующая императрица уехали, и наложницы вели себя так, словно это были их долгожданные каникулы. Они вышли на улицу, пока не начался дождь, чтобы прогуляться и поболтать, наслаждаясь свободным временем.

Лишь Юй Ваньинь оставалась в своей комнате, закрыв дверь и расхаживая в одиночестве.

Ее веко продолжало подергиваться, а сердце бешено колотилось. Но, несмотря на все логические доводы, она не могла найти причин, по которым принц Дуань мог бы саботировать эти мирные переговоры.

Интуиция подсказывала ей, что она упускает какую—то важную деталь, как в головоломке, в которой отсутствует самый важный фрагмент.

Сяхоу Дань оставил несколько охранников, чтобы защитить её. Увидев её в таком состоянии, один из охранников посоветовал:

— Ваше высочество, не стоит так сильно волноваться. Его величество сказал, что в случае чрезвычайной ситуации вы можете принять решение, и кто—нибудь придёт доложить.

Юй Ваньинь не слушала его, она лишь несколько раз обернулась и неожиданно сказала:

— Я пойду прогуляюсь.

Охранник был озадачен: «?»

Юй Ваньинь дошла до Императорского сада, когда столкнулась с Се Юньэр.

Сегодня Се Юньэр была накрашена по—современному. Она выглядела благородной, холодной и красивой, словно смотрела на всё свысока. Когда они оказались лицом к лицу, Се Юньэр холодно взглянула на неё, слегка фыркнула и прошла мимо.

Юй Ваньинь не окликнула её, а Се Юньэр не оглянулась.

Когда они расстались, Юй Ваньинь вернулась домой. Она подбежала к кровати, как только переступила порог, взяла записку, которую Сяхоу Дань дал ей утром, и ещё раз внимательно её изучила.

Но на этот раз записка не вызвала у неё прежнего восторга. Она по—прежнему состояла из простых чёрных букв на белой бумаге — ничего необычного.

Однако Юй Ваньинь не собиралась сдаваться. Она зажгла свечу и поднесла записку к огню, чтобы она нагрелась.

Она совершенно забыла, что именно Се Юньэр использовала этот приём.

По мере того как пламя свечи колебалось, на пустых участках бумаги постепенно появлялся текст. В отличие от тех нескольких крупных иероглифов, эти были написаны на упрощённом китайском, плотно друг к другу:

— Люди принца Дуаня следят за мной. Он сказал, что император не покинет гору Бэй живым.

Прошлой ночью.

Се Юньэр: – Император заставил меня прийти. Он перехватил записку, в которой ваше высочество приглашали меня на встречу, и пришёл в ярость, заявив, что утопит меня живьём. Но он также боится вашего высочества, поэтому велел мне прийти на встречу как обычно, а затем вернуться и сообщить ему, если у вас появятся какие—то планы.

Сяхоу Бо: – Планы?

Се Юньэр: – Он сказал, что ему приснился плохой сон, но он не был уверен, был ли это кошмар или какое—то предзнаменование. Кажется, это было связано с делегацией посланника, но он не сказал точно…

Сяхоу Бо вспомнил, как Юй Ваньинь рассказывала ему, что Сяхоу Дань тоже открыл свое небесное око, но его способности были не так эффективны, как у него самого, и он мог видеть лишь отдаленное будущее.

Если бы его способности были действительно мощными, вдовствующая императрица не стала бы подавлять его до сих пор.

Сяхоу Бо с интересом подумал о том, почему ему вдруг приснился такой плохой сон… Может быть, он предвидел свою смерть?

Конечно, всё это могло быть лишь плодом его воображения.

Но Се Юньэр только что потеряла из—за него ребёнка.

По иронии судьбы, её настойчивое и преданное поведение не заслужило его привязанности, но оно снискало ему некоторое доверие.

Се Юньэр, чуть не плача, попросила:

— Ваше высочество, заберите меня отсюда. Он обязательно меня убьет!

— Я заберу тебя, но не сейчас, — успокоил её Сяхоу Бо. — Юньэр, ради меня, ты должна вернуться и сказать ему, что всё в порядке.

— Но после того, как я скажу ему, что мне нет смысла оставаться в живых, он…

— Не беспокойтесь, завтра он отправится на гору Бэй и больше не вернётся. Кстати, Юньэр, не могли бы вы дать мне какой—нибудь совет?

Над пламенем свечи появилась ещё одна строка текста: «Люди Янь совершат убийство».

Последний кусочек головоломки встал на своё место.

Выражение лица Юй Ваньинь оставалось невозмутимым, и даже ее пальцы, которые обычно дрожали, сейчас были спокойны. Она поднесла записку ближе к пламени свечи и превратила ее в пепел.

В этот момент вбежал охранник:

— Новости из города: люди Янь убили своих сопровождающих и исчезли.

Юй Ваньинь не проявила удивления. Она встала и обвела взглядом охранников, чувствуя, как ее мысли работают с невероятной скоростью:

— Вы можете мобилизовать императорскую гвардию?

Стражники переглянулись:

— Без знака Его величества императорская гвардия, вероятно, не будет выполнять приказы.

Юй Ваньинь: – Я так и думала. Императорская гвардия была подкуплена принцем Дуанем. Если я пойду с докладом, это только насторожит его… — Она на мгновение закрыла глаза, — “Все переоденутся в штатское, я тоже сменю одежду, и мы покинем город.

Стражник: – Ваше высочество?!

Юй Ваньинь кратко объяснила:

— Люди Янь планируют покушение, а люди принца Дуаня тайно им помогают! — она поспешила к своей косметичке и воскликнула: — Почему ты до сих пор стоишь там? Переоденься!

Охранники также были охвачены паникой:

— Его величество приказал нам защищать ваше высочество. Он сказал, что в случае опасности мы не должны позволять вашему высочеству подниматься на гору, иначе мы заплатим за это своими жизнями. Кроме того, ваше высочество не владеет боевыми искусствами, и даже если бы вы смогли подняться на гору…

Юй Ваньинь не ответила, лишь достала что—то из рукава и указала на деревянный стол, стоявший неподалеку.

Высоко над их головами, из свинцово—серых туч, упала первая капля дождя. Полоса серебристого света устремилась к земле, словно в ожидании чего—то.

В глубине дворца раздался громкий «бах». Необычные осенние раскаты грома следовали один за другим, словно возвещая о начале новой эры.

Ха Цина, зажатый в толпе людей, спешивших покинуть город, внезапно ощутил прохладу на лбу, словно на него упала капля осеннего дождя, предвещая перемены в его жизни.

Женщина, шедшая впереди него, взглянула на небо и раскрыла зонтик.

Группа Ту Эра была одета в форму дворцовой стражи, которую им удалось добыть. Эта одежда была неудобной как для мужчин, так и для женщин, но в спешке это было лучшее, что они могли найти. По крайней мере, она была лучше, чем их прежние меховые шубы и расписные юбки.

К счастью, благодаря этой униформе, встречные простолюдины не осмеливались пристально их разглядывать.

Когда очередь на выход из города стала меньше, стражники на воротах обратили внимание на нашу группу.

Ту Эр уже снял свою фальшивую бороду, но его внушительные размеры и зловещая аура, исходившая от его тела, не могли остаться незамеченными. Он стоял перед ними, словно гора, давящая на всех своей мощью.

Стражник, взглянув на Ту Эра, произнес: «…»

Ту Эр, слегка опустив голову, показал ему жетон и холодно произнес: «По срочному делу».

Взгляд охранника скользнул по толпе, собравшейся позади них.

Ха Цина и остальные слегка опустили головы, крепко сжимая оружие.

Неожиданно охранник, взглянув на них, с поклоном произнес: «Пожалуйста, проходите».

Все затаили дыхание, не смея расслабиться, и чинно вышли из городских ворот, не замечая пристального взгляда стражника, который провожал их.

После того, как они отошли на достаточное расстояние, стражник повернулся и направился к командиру императорской гвардии:

— Господин, этих людей выпустили из города.

Командир Чжао, глубоко вздохнув, спросил: «О каких людях идёт речь?»

Охранник, растерявшись, ответил: «Господин?»

Командир Чжао, на лбу которого выступил холодный пот, сказал: «Я никогда не давал вам такого приказа. Сегодня ничего не произошло, вы понимаете?»

Охранник, охваченный страхом, поспешил согласиться: «Да, господин».

Командир Чжао, чьё полное имя было Чжао Учэн, был бывшим заместителем командующего Чжао, которого принц Дуань возвысил до своего положения. Принц Дуань, подметив слабые стороны своего союзника, убедил его в необходимости сотрудничества, а затем спланировал убийство предыдущего командира, что позволило Чжао Учэну захватить власть. С тех пор он использовал своё положение, чтобы оказывать мелкие услуги принцу Дуаню.

Чжао Учэн не отличался высокой компетентностью и никогда не участвовал в настоящих сражениях, но он был искусен в том, чтобы следовать за ветром и ловить рыбу в мутных водах. Из—за этого императорская гвардия под его началом становилась всё более ленивой, а её внутренняя структура уже давно была в запустении.

Он догадывался о планах принца Дуаня, но не смел произнести их вслух. Единственное, что он мог сделать, — это позволить своим доверенным лицам выпустить некоторых людей из города, не привлекая внимания.

Если принц Дуань продолжит настаивать на том, чтобы он присоединился к его грандиозному плану, даже если он согласится под давлением, то не сможет мобилизовать имперскую гвардию под свои знамена.

Чжао Учэн зажег ароматическую палочку, в глубине души молясь, чтобы план принца Дуаня увенчался успехом, а если и нет, то чтобы его не втянули в это.

Он тщательно все просчитал: если дело на горе Бэй удастся, все будут счастливы; если же оно потерпит неудачу, он останется в безопасности.

Чжао Учэн обратился к своим доверенным лицам:

— Внимательно следите за ситуацией и немедленно сообщайте мне обо всем, что происходит.

Доверенное лицо: — О чем именно необходимо сообщать?

Чжао Учэн, нахмурившись, произнес: — О любом изменении событий, прошу вас!

Ему необходимо было принять решение: спасти ли императора или же просто опоздать с его спасением.

Раздался раскат грома, и шум дождя над головой постепенно усилился, становясь всё более интенсивным.

Ян Дуоцзе, сидя в паланкине, покачивался в его объятиях. Мужчины несли носилки, поднимаясь по ступеням священной тропы на гору Бэй.

Снятие маскировки

Когда—то это была просто голая гора, но теперь на ней возвышался зал жертвоприношений, а вокруг него был построен нижний дворец, предназначенный для членов императорской семьи. Здания должны были выглядеть величественно, но, скрытые среди густого леса, они казались призрачными, промокшими под холодным дождём.

У Ян Дуоцзе закружилась голова от качки, и он, пошатываясь, упал со скамьи. Хотя служители с зонтиками стояли рядом, чтобы защитить его от дождя, капли, падающие беспорядочно, быстро промочили его ботинки и носки.

Ян Дуоцзе вздрогнул и поднял взгляд, его волосы были растрепаны. Эти две величественные фигуры, шедшие впереди, действительно соответствовали своему статусу. Даже под проливным дождем они сохраняли достоинство в походке и невозмутимость на лицах.

Вдовствующая императрица, не моргнув глазом, произнесла: — Действительно, хорошее место.

Выражение лица Сяхоу Даня осталось неизменным: — Я рад, что мама довольна.

Чиновник, ответственный за надзор за строительством, кивнул и поклонился: — Хороший дождь знает время года, это поистине благословение мудреца.

Ян Дуоцзе: – «?»

Вдовствующая императрица уже неоднократно ругала себя за свои действия, но теперь ей было необходимо любой ценой удержать Сяхоу Даня за пределами города. Поэтому она заставила себя произнести:

— Тогда отправляйся с мамой на прогулку, и пусть люди из Императорской обсерватории проверят фэн—шуй.

Дипломированный имперский гадатель Ян Дуоцзе: – «…»

Когда его направили сюда, его начальник объяснил:

— Подготовка к банкету в честь фестиваля Тысячелетия прошла успешно, и Его Величество и вдовствующая императрица остались очень довольны. Вы обладаете красноречием и глубоким пониманием пяти стихий и восьми триграмм. В будущем подобные мероприятия будут наиболее подходящими для вас.

В переводе это означало: организация возлагает на вас ответственность за все будущие обманы.

Ян Дуоцзе был глубоко расстроен.

Он хотел спросить Сяхоу Даня, помнит ли тот о своих грандиозных обещаниях, данных на той раскрашенной лодке, которая олицетворяла надежду народа и опору Великого Ся.

— После этой работы я уволюсь и вернусь домой, — подумал он.

Ян Дуоцзе выдавил из себя улыбку и приблизился к вдовствующей императрице:

— Этот скромный чиновник видит, что в этом месте есть горы и вода, а также изобилие энергии…

Говоря это, он бросил взгляд на Сяхоу Даня и с удивлением заметил, что император тоже смотрит на него сверху вниз. Выражение лица Сяхоу Даня было безразличным, но его глаза казались задумчивыми.

Ян Дуоцзе на мгновение замолчал, инстинктивно осознавая, что его обман может привести к серьезным последствиям. Однако Сяхоу Дань уже отвернулся.

Группа обошла мавзолей, и Сяхоу Дань неосознанно отстал на несколько шагов от вдовствующей императрицы. Бэй Чжоу, одетый как матрона, держал для него зонтик и, протянув руку, поддержал его:

— С вами все в порядке?

У Сяхоу Даня сильно болела голова, каждое движение вызывало нервный спазм, и он даже не хотел открывать рот, издавая лишь звук «Мм».

Бэй Чжоу взглянул на окружающий лес из—под зонта и сказал:

— В лесах прячутся люди. Они были здесь, когда мы поднимались на гору.

Значит, заговор был на горе.

Сяхоу Дань почувствовал некоторое облегчение.

Бэй Чжоу прочитал его мысли:

— Хорошо, что мы не позволили Ваньинь прийти. Вы принесли этот предмет в рукаве?

— Дань’эр, — вдовствующая императрица не поняла, о чём они шептались. Опасаясь, что у него возникнут подозрения и он уйдёт, она активно подошла к нему и сказала: — На улице холодно, давай зайдем и посмотрим на зал жертвоприношений.

Сяхоу Дань спрятал руки в рукава, словно боясь холода, и тихо сказал: — После вас, мама.

Однако в зале торжественных подношений также было холодно и сыро.

Из—за ветра и дождя в зале было темно, и даже фонари, зажжённые дворцовой прислугой, не могли осветить полумрак. Как только вдовствующая императрица вошла, она приказала страже занять свои позиции в зале жертвоприношений. Её люди разошлись дальше, чем охранники Сяхоу Дана, словно патрулируя территорию, но на самом деле перехватывая любые срочные сообщения, которые могли прийти из города.

Вдовствующая императрица скрывала свои истинные намерения и пыталась быть доброжелательной к Сяхоу Даню, пока они шли:

— Мавзолей действительно величественно построен. Мой сын был внимателен.

Сяхоу Дань, превозмогая головную боль, ответил:

— Это то, что я должен был сделать.

Вдовствующая императрица улыбнулась ему, по—видимому, с искренним чувством:

— В последнее время мой сын научился самостоятельно принимать решения, и это замечательно. Мать стареет и должна наслаждаться покоем.

Даже Ян Дуоцзе, услышав это, подумал:

— Достаточно, больше притворяться было бы уже слишком.

Сяхоу Дань сдержанно заметил:

— Мама в самом расцвете сил.

Однако у вдовствующей императрицы были свои предубеждения относительно интеллекта Сяхоу Даня, и она с любовью произнесла:

— Вчера наследный принц упомянул о тебе в разговоре со мной, сказав, что очень скучает по своему отцу.

Сяхоу Дань раздраженно закрыл глаза, и между его бровями промелькнула почти черная ци.

Вдовствующая императрица продолжала:

— Когда ты будешь свободен, ты сможешь проверить его знания, поговорить с ним побольше…

— Мама, — в этот момент Сяхоу Дань отбросил всякое притворство и тихо сказал:

— Мама много лет боялась выпускать наследного принца на улицу. И вот сегодня Вы говорите это так неожиданно. Вы думаете, он может умереть сейчас?

Вдовствующая императрица была поражена.

Она недоверчиво посмотрела на него, думая:

— Этот человек окончательно сошел с ума?

В зале воцарилась гробовая тишина.

Окружавшие их чиновники, дворцовая обслуга и стража старались стать как можно меньше, мечтая сжаться в комок и откатиться подальше.

Ян Дуоцзе: — “…”

Неужели он только что услышал нечто, что не предназначено для ушей живых людей?

Вдовствующая императрица наконец—то проявила реакцию, приподняв свои изящные брови:

— Что ты хочешь этим сказать?

Перед глазами Сяхоу Даня промелькнули воспоминания из прошлого. Группа дворцовых служащих, как мужчин, так и женщин, окружила его, словно фермеры, занимающиеся разведением домашнего скота. Главная дворцовая служанка принесла ему таблетку и, видя, что он не двигается, произнесла: «Извините» и положила таблетку ему в рот…

Чем сильнее пульсировала боль в его голове, тем меньше это отражалось на его лице. Он даже нежно улыбнулся ей:

— Мама, вы же не думаете, что я испытываю к нему какие—то отцовские чувства, не так ли?

В тот момент, когда их взгляды встретились, волосы на затылке вдовствующей императрицы внезапно встали дыбом, словно она услышала шипение ядовитой змеи, высунувшей свой язык.

Ян Дуоцзе: — “……”

Он начал сомневаться, сможет ли сегодня спуститься с горы живым. Конечно же, они не заставят всех замолчать?

В этот момент Сяхоу Дань обратился к нему:

— Тот, из Императорской обсерватории.

Ян Дуоцзе вздрогнул и тихо произнес:

— Ваш слуга здесь.

Сяхоу Дань произнес небрежно:

— Пожалуйста, проверьте фэн—шуй в окрестностях нижнего дворца, священной тропы и мемориальных павильонов. Будьте внимательны, не должно быть никаких упущений.

Ян Дуоцзе был ошеломлен. Хотя он и не понимал, в чем дело, его ноги двигались быстро, словно он боялся, что император передумает. Он отступил, почти убегая.

Ян Дуоцзе нырнул в завесу дождя, направляясь прямиком в самый дальний боковой зал. Пока никто не искал его, он мог проводить осмотр хоть до следующего года.

В лесу патрулирующие охранники внезапно услышали странный шум, который был неразличим из—за дождя. Он был похож на треск ломающихся веток.

Один из охранников решил посмотреть, что происходит, но никого не увидел. Решив, что он ослышался, охранник уже собирался повернуть обратно, когда краем глаза заметил глубокие следы на грязной земле.

Охранник уже собирался поднять тревогу, но его крик был быстро подавлен. Ту Эр оттащил его тело за дерево, чтобы спрятать, затем посмотрел на далёкие залы и сделал безмолвный жест.

В холле вдовствующая императрица всё ещё пристально смотрела на Сяхоу Даня, как будто услышала что—то предательское и ожидала его извинений.

Сяхоу Дань действительно больше не хотел притворяться. Хотя он и не знал, какой шаг она предпримет после того, как с таким трудом привела его сюда, в данный момент не было необходимости в ложной вежливости.

В этот момент, когда Юй Ваньинь не было рядом, ему даже не нужно было надевать свой последний слой маскировки. Он взглянул на вдовствующую императрицу с полуулыбкой:

— Вы не собираетесь начинать?

Вдовствующая императрица: —…Что?

Как только прозвучали эти слова, небо расколола молния, и тусклый интерьер внезапно ярко осветился. В этой вспышке оконные ставни со всех четырёх сторон разлетелись вдребезги одновременно!

Более десяти черных теней словно призраки налетели на них!

Вдовствующая императрица была в панике и вскричала:

— Защитите императора!

Охранники в холле стремительно бросились вперед, но прежде чем они успели заметить движения незваных гостей, на них была брошена горсть порошка.

Охранник, бежавший впереди, всё ещё пытался защититься, но упал и был быстро убит нападавшими.

Десять человек погибло.

Запоздалый раскат грома прогремел, как будто прямо у них над головой.

Тайная стража Сяхоу Даня стремительно раскрыла себя, чтобы вступить в бой, но боевые искусства противника были невероятно высоки, а их тактика — загадочна. Как только началась схватка, они нарушили строй.

Четырнадцать человек остались.

Ещё одна вспышка молнии осветила пространство. Из—за чередования яркости и темноты зрение оставшихся людей было затуманено, и у них не было времени обдумать стратегию боя. Они могли лишь инстинктивно сомкнуть кольцо, используя свои тела как стену перед императором, пытаясь хоть на мгновение задержать их:

— Ваше величество, бегите…

Вдовствующая императрица уже упала на землю.

Двадцать человек.

К тому времени, как раздался второй раскат грома, на земле лежало двадцать тел, и только двое из них были врагами.

Теперь Сяхоу Дань наконец смог разглядеть лица этих людей. Они были ему знакомы: он видел их на банкете фестиваля Тысячелетия.

Пасланцы из государства Янь.

Ту Эр атаковал первым, размахивая мечом, который он забрал у стражника, с огромной силой и впечатляющим напором. Его природная гигантская сила хлынула потоком, разливаясь по всему телу, заставляя обычный длинный меч казаться ветром и громом, несущимися вперед.

Меч сверкнул, как молния, разрубив еще одного тайного стражника пополам у пояса. В следующую секунду он указал на императора на возвышении с такой боевой скоростью, что казалось, будто этот удар может уничтожить тысячи солдат…

Затем он был отбит коротким мечом.

На запястье, держащем меч, был надет браслет.

Ту Эр в изумлении поднял глаза и увидел сильно накрашенную матрону.

Под его пристальным взглядом кости в теле матроны начали издавать приглушенные звуки, словно треск, и внезапно фигура человека стала выше, приобретая мужские очертания. Воспользовавшись его секундным замешательством, мужчина нанес удар железной ладонью с силой ветра, попав Ту Эру прямо в грудь. Ту Эр отшатнулся на два шага и выплюнул кровь изо рта!

Ту Эр: — Что же ты за чудовище такое?

Бэй Чжоу: — Твоя мать.

Ту Эр: —???

Бэй Чжоу тоже был втайне поражен. Его меч был коротким, а лезвие — длинным; когда он с силой блокировал удар, у него уже были внутренние повреждения, а рука, нанесшая удар ладонью, слегка болела. Как могла вырасти плоть этого человека? Возможно ли, что у него были стальные кости?

Выражение лица Бэй Чжоу стало серьезным, и он медленно произнес:

— Судя по вашим навыкам, вы, должно быть, мастер номер один в государстве Янь, Ту Эр?

Ту Эр: — Верно. А вы кто такой?

Бэй Чжоу, глядя на мертвых и раненых, лежащих на земле, шагнул вперед, поднял с земли длинный меч, стряхнул с него кровь и спокойно произнес:

— Я всего лишь обычная няня, которая носит воду в Большом дворце Ся.

Ту Эр, казалось, не сразу осознал, что над ним насмехаются. Однако вместо того чтобы рассердиться, он рассмеялся:

— Вы, люди Ся, умеете только разговаривать? Давай, дерись!

Он встал в боевую стойку, взмахнул мечом и снова атаковал. Бэй Чжоу, не показывая страха, был готов встретить врага…

Внезапно он услышал едва слышный щелчок где—то позади себя.

В мгновение ока Бэй Чжоу пошевелился.

Не в сторону Ту Эра, а отходя в сторону.

В следующую секунду, казалось, в центр зала жертвоприношений ударила молния, взорвавшись с грохотом.

Прошлой ночью Юй Ваньинь с улыбкой сказала:

— Дядя Бэй, покажите ему эту вещь.

Бэй Чжоу, также улыбаясь, поднял руки, которые до этого скрывал за спиной. В его руках были необычные пистолеты.

Сяхоу Дань, погружённый в свои мысли, молча наблюдал за происходящим.

Он посмотрел на Юй Ваньинь с недоумением:

— Вы что, шутите надо мной?

Бэй Чжоу был удивлён его реакцией:

— Эй, Дань`эр, почему у вас такой вид, будто вы уже знаете, что это такое? Это была идея Ваньинь — использовать не внутреннюю энергию, а порох для приведения в действие механизма, который стреляет из скрытого оружия. Дядя потратил бессчётное количество ночей, чтобы создать эту единственную пару в истории…

Сяхоу Дань:

— Оружие.

Бэй Чжоу:

— У вас плохое зрение. Как это может быть оружием? Я дал ему название: Арбалет с повторяющимся рукавом «Таинственный огонь девяти небес».

Сяхоу Дань:

—…

Сяхоу Дань мягко сказал:

— Дядя, делайте всё, что делает вас счастливым.

Бэй Чжоу: — Вот, по одному на каждого из вас, возьмите их на всякий случай. Но поскольку вы не тренировались, прицеливание может быть неточным, поэтому не используйте их бездумно.

— А мне? Мне не нужно такое устройство для защиты.

В зале снова стало тихо, как в могиле.

Даже нападавшие посланники Янь замерли, поражённо глядя в центр зала.

В деревянном столбе внезапно образовалась большая дыра, из которой повалил едкий дым и повалил запах гари.

Сяхоу Дань сам пошатнулся на полшага, но удержался на ногах, сжимая в руках странный предмет, который он никогда раньше не видел. Один конец этого предмета был направлен на Ту Эра.

Никто не видел, как он действовал, но огромная сила и ужасающая разрушительная мощь уже потрясли всех.

Должно быть, он промахнулся. Если бы этот выстрел попал в него…

Ту Эр запрокинул голову и громко рассмеялся.

— Хорошо! — В его глазах загорелась жажда крови. — Сегодня мы увидим, кто умрёт: ты или я!

Закончив говорить, он не бросился на Сяхоу Даня, а вместо этого прыгнул на Бэй Чжоу.

Бэй Чжоу нахмурился, стремясь увеличить расстояние между ними, чтобы дать Сяхоу Даню возможность прицелиться. Однако инстинкты Ту Эра были выдающимися; он сразу понял, что происходит, и схватился с Бэй Чжоу в ближнем бою, крича:

— Делайте то же самое, все! У него нет прицела!

Внезапно его подчиненные, словно осознав его план, последовали за ним, вступая в ближний бой с оставшимися охранниками. Некоторые из них даже использовали трупы своих противников в качестве щитов, постепенно приближаясь к Сяхоу Даню.

Ту Эр, с ледяным выражением лица, прижал Бэй Чжоу к стене.

— Ты слишком меня недооцениваешь? — спросил он.

Бэй Чжоу переступил с ноги на ногу и внезапно напрягся всем телом. Его длинные волосы взметнулись вверх, а меч засверкал радугой.

Ту Эр уклонился от удара, повернувшись боком, но меч Бэй Чжоу продолжал бить с неослабевающей силой, пробив окно насквозь, и вся его фигура последовала за ним.

Ту Эр на мгновение замер, затем осознал, что происходит, но было уже слишком поздно.

Сзади раздался еще один взрыв, и его плечо пронзила острая боль!

Ту Эр громко вскрикнул и последовал за Бэй Чжоу через разбитое окно. Его правое плечо сильно кровоточило, а запах гари смешивался с запахом крови, вызывая тошноту.

Он откатился от окна на землю и встал под проливным дождем. Дважды он пытался поднять правую руку, но не смог. Его глаза, похожие на глаза свирепого волка, устремились к Бэй Чжоу, словно он хотел поглотить его живьем.

Бэй Чжоу прищелкнул языком и с сожалением произнёс: «Прицел неважный».

Ту Эр переложил клинок в левую руку и воскликнул: «Ещё раз!»

Внутри зала охранники были убиты в беспорядке, и лишь четверо или пятеро из них пытались удержаться на ногах.

Вдовствующая императрица, которая на некоторое время потеряла сознание, осознав, что незваные гости, похоже, не проявляют интереса к её жизни, опустила голову и поползла к задней двери, пытаясь скрыться в этом хаосе.

Сяхоу Дань, используя пистолет, сумел застрелить четверых яньцев. Однако прицелиться в остальных было трудно, и он случайно ранил охранника.

Увидев Сяхоу Даня с оружием в руках, яньцы не решались приблизиться.

Сколько осталось патронов? Три? Четыре? Он не мог точно вспомнить.

Глубоко вздохнув, он снова поднял пистолет, но тут раздался тревожный крик охранника:

— Ваше величество, позади вас!

Сяхоу Дань резко обернулся, едва успев увернуться от смертельного удара.

Ха Цина, незаметно подошедший сзади, вонзил свой меч в правую часть груди Сяхоу Даня.

Возможно, из—за того, что Сяхоу Дань привык к боли, он сначала почувствовал леденящий душу холод, а лишь потом ощутил саму боль.

Он машинально поднял руку и нажал на спусковой крючок.

Ха Цина упал.

Сяхоу Дань, стоя на коленях, не был уверен, стоит ли вытаскивать меч из своей груди. Рана начинала неметь, и он опасался, что она может быть отравлена. Тем не менее, он, стиснув зубы, вытащил меч, из которого хлынула кровь.

Стражники, видя, что ситуация становится всё более сложной, выбежали из зала под дождь, намереваясь спуститься с горы и найти подкрепление для императорской гвардии.

Но не успели они отойти далеко, как услышали свист сверху. Прежде чем они успели поднять глаза, стрела пронзила их сердца.

Из леса донесся возглас удивления, за которым последовал звук падения чего—то тяжелого.

После того как это повторилось несколько раз, Бэй Чжоу, который в это время сражался с Ту Эром, заметил это и, прервав сражение, крикнул из окна:

— В лесу засада! Они не дают нам спуститься с горы!

Вдовствующая императрица, которая почти достигла двери, вздрогнула и оглянулась на Сяхоу Дана. Сяхоу Дань, стоя на коленях, тоже посмотрел на неё снизу вверх.

Когда их взгляды встретились, он без тени сомнения направил на неё тёмное дуло пистолета.

Перед вдовствующей императрицей всё потемнело, и она инстинктивно издала жалобный крик.

Однако Сяхоу Дань, не колеблясь, опустил пистолет и с оглушительным грохотом выстрелил ей в ногу.

Вдовствующая императрица издала ещё один душераздирающий крик: — Сяхоу Дань, ты сдохнешь…

Сяхоу Дань, в ответ, произнёс: — Неужели мама планирует погибнуть вместе со мной?

Вдовствующая императрица пребывала в смятении, испытывая невыносимую боль, от которой по её щекам текли слезы и слизь.

— Что происходит? — воскликнула она. — Люди в лесу не мои! Мои люди находятся в городе!

Все случилось слишком быстро, чтобы Сяхоу Дань успел осознать происходящее. Но, услышав вопль вдовствующей императрицы, он все понял.

Принц Дуань.

Вдовствующая императрица продолжала кричать:

— Это не я, отпустите меня…

Сяхоу Дань с улыбкой произнес:

— Мама, я никогда не думал, что после стольких лет, проведенных вместе как мать и сын, сегодня мы оба встретим здесь свой конец. Но, к счастью, в этом несчастье есть и положительный момент — теперь твой мавзолей можно будет использовать.

Его улыбка стала более искренней, словно он был в радостном настроении.

По лицу вдовствующей императрицы потекли холодный пот и слизь. Она прошептала:

— Ты… ты сумасшедший…

Сяхоу Дань покачал головой:

— К сожалению, я пока не могу умереть.

Сколько у него осталось патронов? Два? Один?

Он поднялся и сразил еще одного яньца, который бросился к нему.

— Кто—то все еще ждет моего возвращения.

Ян Дуоцзе покинул боковой зал в нижнем дворце и направился к следующему. С самого начала раскаты грома снаружи были непрерывными, накатываясь волнами издалека и приближаясь, словно какое—то огромное существо на девяти небесах подходило ближе, желая использовать молнию как клинок, чтобы расколоть гору Бэй.

Сердце Ян Дуоцзе необъяснимо забилось, и он напряг мышцы шеи.

Очередной удар грома сотряс воздух, и дворцовый служитель, стоявший рядом с ним, был так поражен, что ручка зонтика наклонилась, и половина тела Ян Дуоцзе оказалась под дождем.

Ян Дуоцзе уже собирался склонить голову и войти в комнату, как его шаги внезапно замедлились, и он повернул голову в сторону зала жертвоприношений.

Был ли это последний звук… звуком грома?

Деревья на горе Бэй дрожали в пасмурную, неясную погоду. Вдали горизонт казался лужей густых чернил, растекающихся слой за слоем, облачные горы рушились, превращаясь в первобытный поток, низвергающийся вниз.

Вдруг в уголке его глаза промелькнула чёрная тень!

Ян Дуоцзе присмотрелся внимательнее и убедился, что это не обман зрения: кто—то стремительно бежал вниз по склону горы. Это был дворцовый стражник.

Стража покинула императора? Бежал ли он в панике или отправился за подкреплением? В зале жертвоприношений явно произошло что—то серьезное.

Ян Дуоцзе некоторое время боролся с собой, но в конце концов его чувство долга взяло верх над инстинктом самосохранения. Быть министром хотя бы один день означало выполнять свой долг. Он выхватил зонт у перепуганного дворцового служителя и поспешил к залу пожертвований.

К нему подбежали еще двое, одетые как тайные охранники Сяхоу Дана:

— Господин Ян, подождите!

Ян Дуоцзе остановился и спросил:

— Что там происходит?

Выражение лица тайного стражника было серьезным, и он коротко произнес:

— Люди Янь — убийцы.

Ян Дуоцзе мгновенно осознал серьезность ситуации и уже собирался снова броситься вперед, но тайный стражник остановил его:

— Мы собираемся предупредить императорскую стражу. Господин, не ходите в зал жертвоприношений и не спускайтесь с горы. Найдите укромное место, чтобы спрятаться, и не тратьте попусту доброту Его величества, — сказали они, оставляя Ян Дуоцзе и убегая в сторону темного леса.

Ян Дуоцзе в смятении замер на месте.

Доброта.

Ранее император отослал его прочь, потому что почувствовал неладное, и сознательно позволил избежать опасности.

Какой император ожидает, чтобы его министры спасали его в моменты, когда речь идет о жизни и смерти? Что за странные отношения отталкивают его министров?

Он вспомнил взгляд, которым Сяхоу Дань одарил его ранее. В нем не было ни улыбки, ни блеска, лишь холодный расчет — тот самый взгляд «мудреца, лишенного чувств», от которого ему всегда становилось не по себе.

До сегодняшнего дня Ян Дуоцзе всегда думал, что Сяхоу Дань считает его полезной шахматной фигурой.

Теперь он осознал: он действительно был полезен, но не императору.

Император хотел защитить его даже перед лицом смерти, потому что он был полезен для мира.

Тогда он не принимал всерьёз вдохновляющую речь Сяхоу Дана на разукрашенной лодке:

— Каждый должен стоять прямо и быть опорой Великого Ся.

Однако обещание императора было сильнее, чем девять священных котлов.

Ян Дуоцзе не мог понять, о чём он думал в тот момент. Он ощущал лишь онемение в конечностях и быстрый ток крови по венам. Не раздумывая, он направился к залу жертвоприношений, но, сделав всего несколько шагов, услышал странные звуки, доносившиеся из леса позади него.

Один из тайных стражников, который ранее остановил его, упал на землю с аркой в спине. Оставшийся в живых был вовлечён в ожесточённый бой.

Ян Дуоцзе поспешил укрыться за ближайшей колонной в коридоре и осторожно выглянул наружу. При ближайшем рассмотрении он увидел множество тел, лежащих на земле в разных направлениях по всему лесу. Помимо охранников и агентов секретной службы, там также находились несколько человек в гражданской одежде.

Человек, сражавшийся с тайной стражей в лесу, тоже был одет в гражданское. Эти люди, устроившие засаду, не показывали своих удостоверений, но Ян Дуоцзе не был глупцом. Немного поразмыслив, он понял, что это либо люди Янь, либо отряд самоубийц принца Дуаня.

Принц Дуань, вероятно, хотел, чтобы люди Янь убили Сяхоу Даня и вдовствующую императрицу.

Оставшийся тайный страж был опытным воином. Даже попав в засаду и получив ранения, он сумел стиснуть зубы и сразить нападавшего, прежде чем упасть на землю.

Дыхание Ян Дуоцзе участилось. Он заметил, что во время их схватки никто из тех, кто был в засаде, не пришел на помощь. Это означало, что враги в этом направлении были временно уничтожены, и в окружении образовалась брешь.

И вот, в этот момент…

Эта мысль еще не успела полностью сформироваться, как его тело уже отреагировало на призыв и вырвалось из укрытия.

Ян Дуоцзе никогда раньше не бегал с такой скоростью. Он углубился в лес, минуя тела, лежащие на земле, спускаясь все ниже и ниже, стряхивая с себя ветки и листья, капли дождя —

Гора становилась все круче, каждый шаг был скользким, и постепенно тропинка для ходьбы исчезла.

— Вон там! — донесся крик сзади.

Сколько же людей привлек этот незаконнорожденный принц Дуань?

Ян Дуоцзе подвернул лодыжку и упал лицом в грязь, погрузив руки глубоко в грязь, не в силах подняться. Когда он попытался оглянуться, то увидел, что кто—то на дереве позади него натягивал лук.

Ян Дуоцзе больше не пытался встать, а покатился прямо вниз по крутому склону. В головокружительном вращении он был похож на сломанную ветку, омываемый грязью и водой, все быстрее и быстрее, пока наконец не остановился, ударившись о поваленное гигантское дерево.

Все его тело пронзила мучительная боль, и он не мог сказать, сколько костей у него сломано. Его одежда была порвана, а плоть кровоточила. Ян Дуоцзе на мгновение задохнулся, оперся о гигантское дерево и продолжил спуск.

Сквозь просветы в деревьях он наконец увидел подножие горы.

Не успел Ян Дуоцзе насладиться радостью, как его внезапно охватил страх. Откуда—то сверху донесся звук натягиваемой тетивы.

Этот момент показался ему вечностью. В ушах звучал голос мёртвого тайного стражника: «Не растрачивайте впустую доброту его величества…»

Глаза Ян Дуоцзе наполнились слезами.

Он не должен, он не может умереть!

Собрав все свои силы, он резко отскочил в сторону.

Раздался звук рассекаемого воздуха и тяжёлого предмета, падающего на землю.

Ян Дуоцзе приподнялся, осмотрел свои невредимые конечности и, повернув голову, увидел, что нападавший, только что натягивавший лук, упал на землю с дротиком в теле.

— Господин Ян? — раздался женский голос.

К нему подбежали женщина и несколько мужчин, похожих на крестьян. Когда женщина заговорила, Ян Дуоцзе был потрясён, узнав голос Юй Ваньинь:

— Что с вами случилось?

— Императорская супруга Юй! — Ян Дуоцзе, не обращая внимания на происходящее, громко воскликнул: — В лесу все еще могут быть люди!

Юй Ваньинь резко остановилась и подняла голову. Под проливным дождем, среди деревьев, невозможно было разглядеть какие—либо фигуры.

Внезапно из—за деревьев сверкнул клинок. Не над деревьями, а за ними!

Этот клинок мгновенно оказался у нее перед глазами.

Ян Дуоцзе услышал, как Юй Ваньинь глубоко вздохнула.

В этот критический момент в ухе Ян Дуоцзе раздался взрыв, почти оглушивший его.

Этот звук был удивительно похож на тот, что доносился ранее со стороны зала жертвоприношений.

Ян Дуоцзе в панике закрыл уши руками. Сама Юй Ваньинь отступила на два шага и упала на землю. В теле нападавшего, который появился из—за дерева, теперь была кровавая рана, но он еще не был мертв и настойчиво замахивался на нее своим клинком.

Еще один взрыв.

На этот раз Ян Дуоцзе ясно увидел: Юй Ваньинь держала в руках странный предмет, направив его прямо в лоб мужчине.

Кровь и мозги мужчины попали на дерево позади него, образовав красно—белое месиво. Он покачнулся, прежде чем упасть на землю, и его клинок, катясь по земле, задел ногу Юй Ваньинь.

В последний раз, когда Юй Ваньинь совершила убийство, это было по приказу супруги Шу, и она не видела тело Сяомэй. Тогда её стошнило.

Теперь, когда перед её глазами лежал настоящий труп, она больше не чувствовала тошноты; всё казалось нереальным.

Сцена перед ней словно плыла, как во сне, и даже мёртвый юноша выглядел как бутафорский манекен.

В конце концов, разве весь этот мир не был иллюзией?

— Ваше высочество! – голос тайного стражника вернул её к реальности. — Вы ранены?

Желудок Юй Ваньинь сжался от боли, но она стиснула зубы и сдержала стон. Нет, даже в этом мире всё ещё был один настоящий человек.

Она повернулась к Ян Дуоцзе и настойчиво попросила:

— Расскажите мне о ситуации.

Ян Дуоцзе постарался кратко доложить.

Мысли Юй Ваньинь метались. Она взглянула на четырёх тайных охранников, которые следовали за ней, и указала на двоих из них:

— Вы двое, отведите господина Яна и обратитесь за помощью.

Тайный стражник: — Да!

— Господин Ян, — произнесла Юй Ваньинь, похлопав его по плечу, — будущее Великого Ся теперь в ваших руках.

Ян Дуоцзе, не проронив ни слова, покинул их.

Оставшиеся два тайных стражника были полны нерешительности:

— Ваше высочество…

Лицо Юй Ваньинь стало смертельно бледным, она крепко сжала пистолет.

— Со мной всё в порядке. Давайте поспешим подняться на гору.

В её хаотичном сознании внезапно возникла совершенно неуместная мысль: «Почему прошлой ночью, при свете ламп в коридоре, она не поцеловала его?»

Тайная стража двигалась с невероятной скоростью, неся Ян Дуоцзе на руках и бегом приближаясь к городским воротам.

Ян Дуоцзе был весь в крови, и императорская стража у ворот поспешно остановила их.

Ян Дуоцзе хрипло крикнул:

— Где командир Чжао? Отведите меня к командиру Чжао!

Чжао Учэн уже отдал приказ сообщать о любом развитии событий, и стражники у ворот не осмелились пренебречь этим приказом, послав кого—то за ним.

Когда Чжао Учэн увидел состояние Ян Дуоцзе, его сердце наполнилось тревогой: казалось, принц Дуань был близок к своей цели.

Пока Ян Дуоцзе продолжал звать на помощь, Чжао Учэн прервал его:

— Кто вы?

— Я… — ответил Ян Дуоцзе, назвав свою фамилию.

Чжао Учэн, поглаживая бороду, произнёс:

— В вашем положении, имея лишь несколько крестьян в качестве поддержки, вы осмеливаетесь утверждать, что вы из Императорской обсерватории, и надеетесь мобилизовать императорскую гвардию?

Ян Дуоцзе, охваченный гневом, лихорадочно искал что—нибудь, что могло бы подтвердить его личность. Однако все предметы, способные его идентифицировать, были утеряны во время падения с горы.

Чжао Учэн отдал приказ страже: «Арестуйте его для допроса».

Кровь в теле Ян Дуоцзе заледенела. Он понимал, что может найти способы проявить себя, но оставалось лишь гадать, останется ли кто—нибудь в живых на горе Бэй к тому времени, когда он избавится от всех этих неприятностей.

Тем временем, под проливным дождем, Бэй Чжоу и Ту Эр сражались в ожесточённой схватке, обмениваясь сотнями движений, но ни один из них не мог одержать верх.

В плане боевых искусств Бэй Чжоу значительно превосходил Ту Эра, который мог сражаться только левой рукой. Однако Ту Эр был полон решимости умереть, каждое его движение было нацелено на взаимное уничтожение, как будто он желал погибнуть вместе с Бэй Чжоу на месте.

Бэй Чжоу, с другой стороны, все ещё беспокоился о Сяхоу Дане, который находился в зале жертвоприношений, и в этот момент его мысли были заняты только этим. Он был подавлен.

В зале жертвоприношений.

В зале почти все были на земле: одни — мертвы, другие — ранены и не могли двигаться.

Во всем зале на ногах остались только трое яньцев.

Они были элитой под командованием Ту Эра, прошедшей через множество битв и испытаний. С каждой новой битвой они становились все более жестокими. Даже на этом последнем этапе они не останавливались. Они держали останки мертвых охранников перед собой, словно щиты, и шаг за шагом приближались к своей цели.

Сяхоу Дань, сидя на земле в глубине зала жертвоприношений, был весь в крови. В одной руке он сжимал пистолет и медленно водил им взад—вперёд, словно пытаясь найти уязвимое место.

Однако в глубине души он осознавал, что это лишь блеф. В пистолете больше не было патронов.

Враг продолжал медленно приближаться.

Сегодня он действительно не сможет вернуться, не так ли?

Сяхоу Дань оглянулся на полумёртвую вдовствующую императрицу, чувствуя лишь глубокое сожаление. Если бы он знал, что сегодня не выживет, то не стал бы тратить пулю на её ногу, а сразу же утащил бы её за собой.

Он о многом сожалел.

Он не увидит, как принц Дуань преклонит перед ним колено. Он не увидит, как две страны прекратят войну, собрав обильные урожаи проса. Он не выполнил своих обещаний, данных Чэнь Цзиньтяну и другим министрам, позволить им увидеть чистые реки и спокойные моря, гармоничные времена и изобильные годы.

Мимолётные сожаления, словно тени, промелькнули в его сознании. Однако самым ярким образом, который он запомнил, был маленький горячий котелок в Холодном дворце. От него исходил пар, и слышалось бульканье.

Если бы он только мог увидеть её снова…

В этот момент три взрыва прозвучали один за другим. Трое мужчин, которые преграждали ему путь, упали, открыв широко распахнутую дверь позади себя.

Убийцы из Янь

В плотном тумане дождя постепенно начали проявляться силуэты, один за другим вступающие на разрушенный мавзолей.

Дождь смыл маску с её лица, мокрые волосы прилипли к бледному лицу, а в глазах все ещё был холод, оставшийся после того, как она стреляла из пистолета и совершала убийства.

Она не стала дожидаться его возвращения.

Она пришла, чтобы найти его, как и в ту ночь, давным—давно.

В тот день Ань Сянь внезапно сказал ему:

— Наложница Юй, которая сегодня будет прислуживать в вашей спальне, кажется необычной. Её макияж и платье сильно отличаются от обычных…

Он не понял: — Что ты имеешь в виду?

Ань Сянь в замешательстве ответил:

— Ваше величество проинструктировали этого слугу, что если у какой—либо наложницы, приходящей прислуживать в вашу спальню, будет что—то не так, как раньше, мы должны сообщить об этом Вашему величеству.

Только тогда он вспомнил, что это было указание из далёкого прошлого. В то время он не переставал искать того, кто прибыл из другого мира. По прошествии стольких лет даже он почти забыл об этом.

Тем не менее, он продолжал действовать. Почувствовав, что женщина опустилась на колени перед кроватью, он просто сказал: «Убирайся». Затем он повел себя как человек, только что прибывший из другого мира, спросив охранников:

— Она умрет, если не останется прислуживать в моей постели?

Если бы этот человек действительно был пришельцем из другого мира, он уже должен был бы отреагировать.

Он отпустил охранников. Женщина, стоявшая за пологом кровати, долгое время хранила молчание.

Сяхоу Дань насмешливо рассмеялся над самим собой.

В этот момент тонкая белая рука приподняла полог кровати.

Этот человек действительно был невероятно красиво одет, но его глаза были очень ясными.

Он больше не мог верить ни во что чистое. Но он также не хотел так легко терять эти глаза, поэтому спокойно попросил её расстелить постель на полу и устроиться на ночь.

После минутного молчания он услышал дрожащий голос: — How are you?

Сяхоу Дань улыбнулся ей: «Ты пришла».

Юй Ваньинь опустилась перед ним на колени и дрожащими руками оторвала кусок ткани, чтобы перевязать рану на его груди:

— Ничего страшного, это всего лишь небольшая рана, просто нужно остановить кровотечение…

— Ваньинь, — сказал Сяхоу Дань, глядя на неё, — я должен тебе кое в чём признаться.

Его губы побледнели, и его слова прозвучали как начало исповеди на смертном одре. Глаза Юй Ваньинь сразу покраснели:

— Не говори этого! Держи это при себе и доживи до того, чтобы рассказать мне, когда мы вернёмся!

Сяхоу Дань улыбнулся:

— Боишься, что я умру после того, как закончу говорить?

— Заткнись! — крикнула Юй Ваньинь.

— Не беспокойся, — произнес он, — я не умру, пока ты сама не захочешь. Я еще не исполнил твою мечту…

Его слова резко оборвались.

Поскольку Юй Ваньинь не смогла убедить его замолчать, она решила заставить его замолчать другим способом. Ее губы быстро накрыли его губы.

Сяхоу Дань не мог вспомнить, когда его чувства начали притупляться. Возможно, это произошло в первый день, когда он оказался в этом мире, возможно, это был день, когда он кого—то убил, или, возможно, после ежедневных головных болей его тело активировало механизм самозащиты.

Но в этот момент он был заново рожден в этом необъяснимом мире.

Шум дождя был оглушительным, как будто кто—то поднял звуконепроницаемую завесу.

Вся боль в его теле стала в тысячу раз острее, каждый нерв кричал и горел.

Ее губы, казалось, были выкованы из расплавленной лавы. Сильный привкус ржавчины распространился по его горлу, проникая в их переплетенные губы и языки, когда они не знали, кто из них кому дает полный рот крови.

Это тело рефлекторно отпрянуло назад, словно пытаясь спастись от огня. Но Сяхоу Дань, напрягшись, вместо этого наклонился вперед и, подняв руку, обнял ее сзади за шею.

Ливень разбивал вдребезги три тысячи пылинок; на земле кто—то умирал, а кто—то целовался.

Так продолжалось до тех пор, пока Юй Ваньинь не стало тяжело дышать, и она не начала слегка сопротивляться.

Сяхоу Дань отпустил ее и с улыбкой произнес: – Милая.

Юй Ваньинь: «…»

А ты довольно искусен в этом, не так ли?

Словно околдованная, она наклонилась, желая большего.

Бэй Чжоу: – Извините, что прерываю.

В уголке рта у Бэй Чжоу была кровь, и это говорило о том, что у него были внутренние повреждения.

Двое тайных стражников, которых привела Юй Ваньинь, сыграли решающую роль в ключевой момент, помогая ему усмирить Ту Эра. Бэй Чжоу оттащил крепко связанного Ту Эра и, терпеливо стоя в стороне, наблюдал за их страстным приветствием, ожидая неизвестно сколько времени, прежде чем вежливо прервать их.

Двое тайных охранников внимательно осматривали раненых в зале. Нескольким еще живым охранникам была оказана медицинская помощь. Они также обнаружили двух яньцев, которые, к счастью, были живы, связали их и бросили рядом с Ту Эром.

Юй Ваньинь внезапно пришла в себя и, смутившись, отвернулась. В этот момент Бэй Чжоу заметил рану на груди Сяхоу Даня, и его лицо изменилось:

— Дань’эр!

Сяхоу Дань был одет в угольно—черную мантию дракона, и кровь не была видна на ней, но ткань, которую Юй Ваньинь использовала для перевязки, полностью пропиталась красным.

Сяхоу Дань опустил глаза:

— Ничего страшного.

Лицо Бэй Чжоу потемнело, и одна его рука нависла над головой Ту Эра:

— Нам ведь не нужно оставлять его в живых, верно?

Ту Эр не ожидал, что их операция, обладающая всеми преимуществами в выборе времени и позиции, закончится поражением. Теперь он был совершенно подавлен, и только его запавшие глаза, по—прежнему устремленные на Сяхоу Дана, горели призрачным огнем.

Он с презрением произнёс:

— Действительно, у народа Ся есть только коварное оружие и андрогинные монстры.

Бэй Чжоу с трудом сдерживал желание ударить его:

— Дань`эр, стоит ли его убить?

Внезапно из угла раздался пронзительный женский голос:

— Убейте его!

Юй Ваньинь была поражена, только тогда заметив растрепанную вдовствующую императрицу, сидящую на земле.

Вдовствующая императрица:

— Какой смысл его удерживать? Ждать, пока он начнёт сотрудничать с принцем Дуанем изнутри?

Сяхоу Дань, удивлённый, произнёс:

— Я почти забыл, что вы всё ещё живы.

Вдовствующая императрица, не говоря ни слова, лишь тяжело вздохнула.

Сяхоу Дань уже полностью разрушил фасад ещё до того, как на него было совершено покушение, и теперь не собирался его восстанавливать. Даже не взглянув на вдовствующую императрицу, он сосредоточил своё внимание на Ту Эре, ненадолго погружаясь в размышления.

Юй Ваньинь, слегка сбитая с толку этим вмешательством, вернулась к трезвому мышлению. Люди принца Дуаня все еще бдительно следили из леса, не имея возможности увидеть, что происходит в мавзолее, и пока не собирались нападать. Однако через некоторое время, если здесь не будет никаких изменений, они, вероятно, придут на разведку.

Как бы они отреагировали, если бы узнали, что Сяхоу Дань жив? Возможно, они просто завершили бы убийство императора, а затем подставили посланцев Янь?

Бэй Чжоу тоже задумался об этом, выглянув наружу:

— В нынешней конфронтации у нас нет шансов на победу.

Юй Ваньинь настороженно посмотрела на вдовствующую императрицу и понизила голос:

— Ян Дуоцзе отправился мобилизовать императорскую гвардию.

Сяхоу Дань предположил:

— Возможно, мобилизовать императорскую гвардию будет нелегко.

Юй Ваньинь уверенно произнесла:

— Я доверяю его способностям.

Сяхоу Дань улыбнулся:

— Тогда мы подождем.

Ту Эр неожиданно рассмеялся:

— Не тратьте понапрасну свою энергию.

Он пристально посмотрел на грудь Сяхоу Даня, и в его глазах читалось злобное удовлетворение.

— Ты скоро умрешь, — произнес он с явным удовольствием. — Мы смазали наше оружие ядом из государства Цян. Твоя рана не заживет, и кровь будет течь, пока не иссякнет.

Лицо Юй Ваньинь исказилось от ужаса.

Бэй Чжоу схватил его за воротник: — Где противоядие?

Ту Эр разразился хохотом.

Осознавая неизбежность своей судьбы, он лишь желал насладиться их страданиями:

— Как и Ван Чжао! Почему вы все так смотрите на меня? Конечно, он уже мертв, его перехватили и убили по пути настоящие посланники. Ха—ха—ха, он встретил ужасную смерть, испустив последний вздох на земле, все еще стремясь увидеть государство Ся!

Юй Ваньинь задрожала всем телом.

Внезапно холодная рука схватила ее за запястье.

Сяхоу Дань воспользовался ее поддержкой, чтобы встать, поднял с земли меч и, слегка покачиваясь, направился к Ту Эру, оставляя за собой кровавый след при каждом шаге.

Однако он прошел мимо Ту Эра, направив меч в сторону одного из яньцев, стоявших поблизости.

Яньский мужчина закричал.

Затем он закричал снова.

Сяхоу Дань машинально поднял меч и нанес удар вниз, каждый раз избегая жизненно важных мест. Внутренности яньца вывалились наружу, он кричал, как свинья, которую режут.

Юй Ваньинь прикрыла рот рукой и отвернулась.

На лицо Ту Эра упали капли горячей крови. Его зрачки сузились, когда он с яростью воскликнул:

— Сяхоу Дань! Ты всё ещё правитель? Отпусти их, если у тебя хватит смелости, и подойди ко мне!

Меч Сяхоу Дана застрял в ребрах мужчины, и его было невозможно вытащить. Он наклонился, чтобы поднять ещё один меч, и перешёл к другому яньцу, продолжая свои жестокие действия.

Ту Эр бессильно бушевал, произнося бессвязные ругательства.

Сяхоу Дань снова занёс меч, но не смог опустить его. Юй Ваньинь обняла его сзади, её голос дрожал:

— Остановись, ты не можешь больше терять кровь…

Сяхоу Дань остановился. В этот момент Бэй Чжоу молниеносно переместился, быстро покончив с двумя мужчинами.

Сяхоу Дань вздохнул и разжал хватку, его длинный меч со звоном упал на землю.

Он стоял нетвёрдо, всё его тело начало сползать вниз, но он не хотел упасть на глазах у Ту Эра. Юй Ваньинь почувствовала это и изо всех сил попыталась поддержать его, подавая сигнал тайной страже глазами.

Охранник принёс стул из зала и помог Сяхоу Даню сесть. Когда Юй Ваньинь отпустила его, она обнаружила, что её руки покрыты тёмной кровью.

Стиснув зубы, она убрала руки за спину.

Сяхоу Дань опустил глаза, чтобы посмотреть на Ту Эра, его глаза покраснели. Он спокойно произнес:

— Дипломатическая миссия Ван Чжао была секретной, даже его родители не знали всей правды. Я предупредил его, что путешествие будет опасным, и если он не хочет, то ему не обязательно ехать.

Ту Эр не ожидал, что после приступа ярости Сяхоу Дань вдруг заговорит об этом, и уставился на него в недоумении.

— Он сказал, что мирные переговоры являются делом государственной важности, и их нельзя избежать. Если с ним что—то случится, он попросил меня сообщить об этом его престарелым родителям, чтобы они могли соорудить ему ценотаф[1], Чтобы его дух мог вернуться в родной город.

Сяхоу Дань, взглянув на Ту Эра, произнёс:

— Надеюсь, он умер достойно, и его дух обрёл покой на небесах.

Ту Эр был ошеломлён: «Что?»

И тут Сяхоу Дань сказал то, о чём он даже не смел мечтать:

— А теперь давай заключим мир.

Все присутствующие, кроме Юй Ваньинь, не могли поверить своим ушам.

Тишину в комнате нарушили проклятия вдовствующей императрицы. Её рассудок был на грани срыва, когда она, волоча раненую ногу, направилась к ним, явно намереваясь взять дело в свои руки и убить Ту Эра.

Сяхоу Дань, не обращая внимания на её действия, обратился к тайной страже:

— Позаботьтесь о вдовствующей императрице.

Тайная стража выполнила его приказ.

Сяхоу Дань, обратившись к Юй Ваньинь, произнёс:

– Ваньинь, отдай пистолет дяде Бэю, пусть он следит за главным входом.

Юй Ваньинь с беспокойством взглянула на него, но Сяхоу Дань ободряюще улыбнулся ей в ответ, давая понять, что знает, что делает.

Ту Эр, не в силах сдержать своё негодование, воскликнул:

– Что за чушь ты несёшь? Ты покойник, я приговоренный к смерти — о чём, чёрт возьми, мы можем вести переговоры?

Сяхоу Дань был очень спокоен:

— Действительно. Просто воспринимай это как бессвязные слова умирающего. Завтра в это же время мой дорогой императорский брат и твой дорогой дядя будут поднимать бокалы в честь этого события.

Улицы и переулки столицы опустели, словно из—за сильного дождя она превратилась в город—призрак. Простые люди, жившие у ног императора, обладали звериным чутьем на опасность, и все они закрыли свои двери и окна, прячась в своих домах.

Ян Дуоцзе потряс кандалами на своих руках: — Брат, откуда ты?

Заместитель командира, сидевший напротив, щелкал семечки, не обращая на него внимания.

[1] Ценотаф — это мемориальный памятник или надгробие, установленное в память о человеке или группе людей, чьи останки находятся в другом месте. Термин происходит от греческих слов «kēnos» (пустой) и «taphos» (гробница), что в дословном переводе означает «пустая могила».

Чжао Учэн повысил этого человека в должности. Он приказал ему задержать Ян Дуоцзе для допроса, но заместитель командира понимал, что этот человек не заслуживает допроса, а лишь кратковременного задержания. Если они будут тянуть с этим, то, возможно, позволят императору на горе умереть, и на этом всё закончится.

Ян Дуоцзе улыбнулся:

— Брат, встреча с тобой — это судьба. От нечего делать, позволь мне рассказать тебе историю, как насчёт этого?

Заместитель командира выплюнул семечку и отвернулся, чтобы посмотреть на дождь за окном.

Ян Дуоцзе продолжал, не обращая внимания на то, слушал ли его кто—нибудь:

— Говорят, когда Цао Цао отправился завоевывать Юань Шу, его армия столкнулась с сильной засухой, и у них не хватало продовольствия. Офицер по продовольствию спросил Цао Цао, что делать, так как всем было нечего есть. Цао Цао ответил: «При раздаче пайков замените большие порции на маленькие». Затем офицер по продовольствию поинтересовался, как быть, если солдаты начнут возмущаться. Цао Цао заверил его, что у него есть хороший план.

Звук хрустящих семечек стал более медленным.

Ян Дуоцзе сделал вид, что не заметил изменения в его поведении:

— Когда рационы были сокращены, солдаты действительно пришли в ярость. Цао Цао обратился к офицеру по продовольствию со словами: «Мне нужно одолжить у вас кое—что, чтобы стабилизировать армию — вашу голову». Офицер по продовольствию был потрясен и заявил о своей невиновности. Цао Цао также испытывал сильное огорчение: «Я знаю, что вы невиновны, но если я не убью вас, возможно, мне лучше покончить с собой?»

За окном сверкнула молния, и в тот же миг прямо над ними прогремел удар грома, словно на них обрушился небесный столп.

Заместитель командира: – “…”

Заместитель командира усмехнулся:

— Что вы пытаетесь сказать всеми этими окольными путями?

Ян Дуоцзе покачал головой:

— Брат, твой недостаток в том, что ты прочитал недостаточно книг. Зачем Чжао Учэну публично приказывать тебе «допрашивать» меня, когда он мог просто приказать тебе следить за мной?

Заместитель командира был ошеломлен.

Ян Дуоцзе продолжал: – За то, что кто—то не смог спасти императора, должна полететь чья—то голова, верно? Даже если император умрет, принцу Дуаню все равно придется отчитаться. Чжао Учэн — собака принца Дуаня, поэтому у него не будет проблем. Единственный, кто пострадает, это… тот, кто не смог добиться результатов в ходе допроса и задержал отправку войск.

Он спокойно произнес:

— В тот момент, когда Чжао Учэн отдал этот приказ, брат, твоя голова уже была обречена.

Заместитель командира громко рассмеялся:

— Вы действительно думаете, что я поддаюсь на такие очевидные попытки разжечь вражду?

Ян Дуоцзе пожал плечами:

— Если вы мне не верите, то это ваше право. У каждого своя судьба.

Заместитель командира, не выдержав, прервал его:

— Тогда заткнитесь!

Ян Дуоцзе замолчал, не произнеся больше ни слова.

Заместитель командира, доев половину тарелки семечек, не удержался и спросил:

— Если то, что вы говорите, правда, как я должен реагировать?

Ян Дуоцзе продолжал хранить молчание.

Заместитель командира хлопнул по столу:

— Говорите громче!

Ян Дуоцзе, усмехнувшись, произнес:

— Как может быть в этом мире такой невоспитанный человек, который просит совета, не проявляя должного уважения…

Заместитель командира мгновенно выхватил нож и приставил его к шее Яна Дуоцзе:

— Я могу быть еще более невоспитанным. Вы будете говорить или нет?

— Я буду говорить, я буду говорить, — Ян Дуоцзе вжался в кресло. — Я слышал, что Чжао Учэн не занимается делами самостоятельно. Кто помогает ему в повседневных делах? Брат, не мог бы ты раздобыть военный жетон?

В мавзолее на горе Бэй.

Ту Эр: — Что вы имеете в виду? Зачем Чжало Ва Хану праздновать, если мирные переговоры провалятся?

Сяхоу Дань улыбнулся:

— Неужели ты не понимаешь? Ты все еще думаешь, что король Янь не подозревает о твоем намерении убить меня?

— Мы оставили отвлекающий маневр… — ответил Ту Эр.

— Этот старый лис сидел на троне десятилетиями. Неужели он мог так долго поддаваться на твои маленькие уловки?

Ту Эр потерял дар речи.

Он вспомнил о саше, которое «случайно» оставила королева Цян, и о удивительно слабой охране, когда он убегал.

Сяхоу Дань: — Годы войны оставили людей без средств к существованию, и моральный дух народа Янь находится на низком уровне, поскольку они продолжают отступать. Вы не заметили, но Чжало Ва Хан осознал, что люди больше не хотят воевать. Он испытывает ненависть к империи Ся, и мирные переговоры — это лишь временная мера. Ему нужно время, чтобы прийти в себя, а также новый стимул, чтобы возродить в народе волю к борьбе.

В его голосе звучала легкая насмешка:

— Разве это не поразительное совпадение, что в прошлый раз катализатором была Шань И, а на этот раз настал твой черед?

Эти слова словно подожгли пороховую бочку.

Ту Эр напрягся:

— Как ты смеешь упоминать о ней?

— А почему я не должен был этого делать? Она пыталась убить меня, разве я должен был просто стоять и позволить ей это сделать?

— Чушь собачья! — взревел Ту Эр, его мускулы вздулись, когда он освободился от веревок и бросился на Сяхоу Дана. Однако, несмотря на свои ранения, тайная стража прижала его к земле на полпути. Прижатый к земле, он продолжал вырываться:

— Продолжаешь лгать! Так называемое покушение на убийство было полностью твоей выдумкой!

Сяхоу Дань слегка приподнял бровь:

— Кинжал, который она использовала для убийства, был довольно изысканным, с вырезанными на рукоятке оленями и цветами.

Борьба Ту Эра внезапно прекратилась.

Юй Ваньинь открыла рот от удивления.

Откуда Сяхоу Дань мог узнать такие подробности о дворцовых тайнах, которые хранились долгие годы? Упоминалось ли это в тексте? Разве она не читала его внимательно?

Однако реакция Ту Эра полностью подтвердила, что эта деталь была правдой.

Сяхоу Дань: — Шань И была всего лишь слабой молодой девушкой; она не стала бы совершать покушение без причины, не так ли? Кто отдал ей приказ? И как они заставили ее подчиниться — угрозами, уговорами или используя кого—то, кем она дорожила, в качестве рычага давления?

Он позволил тишине затянуться на мгновение, прежде чем с жалостью посмотреть на затылок Ту Эра.

— Как печально быть марионеткой, не осознавая этого. Не имея возможности спасти женщину, которую любишь, и даже не в силах найти своего истинного врага. Ты думал, что пришел сюда, чтобы тайно убить меня? Нет, тебя послал король Янь, как и Шань И. Твоя смерть во дворце Ся для него ценнее, чем если бы ты погиб от его руки. Когда новости дойдут до государства Янь, он, возможно, прольет слезы и потребует, чтобы империя Ся заплатила кровью.

Ту Эр хрипло рассмеялся.

— Ты говоришь, что я марионетка? — Он уставился на Сяхоу Даня налитыми кровью глазами. — А ты сам разве не марионетка?

— Конечно, – произнес Сяхоу Дань, не моргнув глазом. – В юности я тоже думал, что, сопротивляясь, смогу освободиться от их контроля. Но со временем я понял, что каждое мое решение, каждый акт неповиновения были именно тем, чего они желали. Я стал их марионеткой, орудием для убийства…

Он обратил свой взор на вдовствующую императрицу.

Вдовствующая императрица задрожала.

Сяхоу Дань отвел глаза.

— На самом деле, мы очень похожи. Но я не могу смириться с этим. Я не могу притворяться, что ничего не замечаю, не могу покорно следовать своей судьбе и обманывать себя, считая, что у меня нет выбора. А ты?

Эти слова…

— Как будто каждое слово было произнесено с кровью и болью, – подумала Юй Ваньинь.

Для ушей Ту Эра они были подобны оглушительным раскатам грома.

Самообман.

Он не мог не спросить себя: неужели я ничего не знал?

Много лет назад, когда его дядя с уверенностью заявил, что «ее личность наиболее подходящая», как он отреагировал?

После всех этих лет, после саше и ослабленной охраны, всех этих аномалий — неужели он не заметил их или намеренно проигнорировал? Инсценируя это взаимное уничтожение, он мог верить, что отомстит за свою великую ненависть и умрёт с улыбкой, но так и не осмелился оглянуться назад даже после смерти.

Так вот оно что, внезапно осознал он. Оказывается, я, величайший воин Янь, всё это время боялся Чжало Ва Хана.

Сяхо Дань внезапно сменил тему:

— Как жаль, очень жаль, что я скоро умру. Иначе я мог бы послать людей, чтобы они помогли тебе убить Чжало Ва Хана. Теперь, когда ты совершил преступление цареубийства, я боюсь, ты даже представить себе не можешь, что останешься в Империи Ся в живых.

Ту Эр: – “…”

Ту Эр: – “………”

Юй Ваньинь казалось, что она слышит звук бешено вращающихся шестеренок в его мозгу.

Через некоторое время он обиженно сказал:

— У меня нет противоядия. Женщина Цян только дала мне яд. Вы можете попросить королевских врачей найти способ?

Сяхо Дань: – “…”

Сяхоу Дань: — Тогда тебе лучше усердно молиться за меня.

Бэй Чжоу, стоявший у двери, внезапно упал на колени, прижался лицом к земле и прислушался.

— На гору поднимается большой отряд, должно быть, императорская гвардия, — прошептал он.

Но прежде чем все успели обрадоваться, он быстро встал и выстрелил на улицу.

— Люди, прячущиеся в лесу, приближаются, — быстро сказал он. — Давайте сначала убежим, просто продержимся до прибытия императорской гвардии.

Бежать, но куда?

Юй Ваньинь внезапно повернулась, чтобы посмотреть на заднюю дверь, и быстро приняла решение:

— В подземный дворец!

Если смотреть с черного хода мавзолея, вход в недостроенный подземный дворец находился всего в сотне метров от него.

Бэй Чжоу сделал еще два выстрела, наблюдая за черными тенями, которые то и дело появлялись из леса. Однако подкрепления по—прежнему не было видно, а боеприпасы были на исходе. Затем он тихо скомандовал:

— Пошли.

Бэй Чжоу нёс Сяхоу Даня на спине, один тайный стражник держал на руках вдовствующую императрицу, а другой тащил Ту Эра, вынося нескольких раненых через заднюю дверь.

Со всех сторон приближались преследователи. Похоже, люди принца Дуаня, которые сидели в засаде, видя, что их миссия близка к провалу, решили использовать все свои силы и присоединились к погоне.

Когда Юй Ваньинь пробежала сто метров, начался проливной дождь.

Проход к гробнице всё ещё строился, вход не был полностью выложен плиткой, и грязевая почва превратилась в лужи. Каждый шаг в воду погружал человека глубоко в трясину, и приходилось прилагать огромные усилия, чтобы выбраться обратно.

Самые быстрые преследователи уже приблизились на расстояние выстрела, и полетели различные снаряды, поражая раненых сзади. Они кричали в агонии, становясь живыми щитами.

Бэй Чжоу, несмотря на то, что нес человека, всё равно двигался впереди, словно скользя по поверхности воды. Он шагнул на каменные ступени прохода к гробнице и, не оглядываясь, ринулся вниз. Юй Ваньинь, не отставая, следовала за ним. В этот момент позади раздался душераздирающий крик — вдовствующая императрица также получила удар.

По пути домой с работы Юй Ваньинь часто читала романы о расхитителях гробниц. Она знала, что во всех подземных дворцах есть секция, отделенная каменной дверью с запирающим механизмом, чтобы предотвратить проникновение расхитителей могил. Эту дверь невозможно открыть снаружи за короткое время. Однако, оказавшись внутри, они оказались в ловушке. Если бы каменная дверь была сломана, они оказались бы в западне, как рыбы в бочке.

Ситуация не оставляла им выбора. Она быстро спустилась по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки за раз, и скомандовала: — В главную погребальную камеру!

Когда они наконец вошли в подземный дворец, за окном уже потемнело.

Бэй Чжоу напрягал зрение, направляясь прямо к самой большой погребальной камере в темноте. Он повернулся, чтобы пнуть камень над притолокой, и каменная перемычка медленно наклонилась, как в игре «костяшки домино». Огромная каменная дверь начала медленно закрываться.

Остальные поспешно вошли внутрь, с трудом протискиваясь через узкую щель. Дверь с глухим стуком закрылась, и каменная перемычка вернулась на свое место, образовав треугольник между дверью и землей.

Последний луч света исчез, погрузив погребальную камеру в кромешную тьму.

Сразу после этого снаружи послышались звуки ударов.

Юй Ваньинь затаила дыхание и некоторое время прислушивалась, но толстая каменная дверь оставалась неподвижной. Внезапно она почувствовала слабость и прислонилась к ближайшей стене.

В комнате, где не было видно их рук, слышались лишь стоны вдовствующей императрицы.

Группа заговорщиков, каждый из которых имел свои планы, теперь зависела друг от друга, чтобы выжить в темноте и гробнице.

Юй Ваньинь запоздало ощутила острую боль в плече. Она протянула руку, чтобы дотронуться до него, и почувствовала порез, оставленный снарядом.

Она резко втянула в себя воздух.

Сяхоу Дань: — Ты ранена?

Его голос звучал так близко, словно он сидел рядом с ней. Юй Ваньинь, стараясь дотянуться, нащупала его руку и нежно сжала её.

Не желая, чтобы он переживал за неё в этот момент, она с беззаботной улыбкой ответила:

— Не стоит.

Пальцы Сяхоу Даня были холодными, когда он нежно провёл ими по её запястью, остановившись на краю кровавого пореза.

— Ту Эр, — тихо спросил он, — снаряды нападавших тоже были покрыты ядом?

Ту Эр удивилась:

— Разве ты не слышал? Я не знаю, кто устроил засаду. Разве это не тот самый брат—император, о котором ты упоминал?

Сяхоу Дань задумался: «Может ли этот человек преуспеть в том, чтобы поменяться ролями и убить короля Янь после возвращения?»

Из угла донёсся голос тайного стражника:

— В ответ вашему величеству сообщаю, что этот подчинённый также был легко ранен снарядом, но не почувствовал никакого отравления. — Он подумал, что Сяхоу Дань беспокоится о вдовствующей императрице, и, хотя это показалось ему странным, всё же покорно сообщил:

— Но раны вдовствующей императрицы довольно серьёзны, и их нужно как можно скорее перевязать.

Сяхоу Дань не ответил.

Грохот не стихал, но каменная дверь лишь слегка вибрировала, не показывая признаков разрушения.

Юй Ваньинь ощутила облегчение и, приблизившись к Сяхоу Даню, прошептала ему на ухо:

— Стабильность треугольников[1].

В этот напряжённый момент Сяхоу Дань искренне рассмеялся.

— Кристаллизация древней мудрости! [2].

Они крепко держались за руки, тихо прислушиваясь к происходящему снаружи.

Через некоторое время звук ударов внезапно стал тише, сменившись резким лязгом оружия.

Наконец—то прибыли имперские гвардейцы.

У прибывших было значительное численное превосходство. Люди принца Дуаня, запертые в подземном дворце, из которого не было выхода, некоторое время упорно сопротивлялись, прежде чем звуки боя стихли.

Кто—то позвал через каменную дверь:

— Ваше величество? Вдовствующая императрица?

Бэй Чжоу глубоко вздохнул и ответил:

— Мы все внутри.

Человек радостно воскликнул:

— Пожалуйста, подождите, ваше величество, мы найдем инструменты, чтобы взломать дверь!

В темноте вдовствующая императрица внезапно выругалась со слезами на глазах. Затем Бэй Чжоу холодно произнес:

— Веди себя прилично.

Юй Ваньинь спросила:

— Что случилось?

Бэй Чжоу ответил:

— Эта женщина пыталась напасть на Дань’эра, но я поймал её.

Юй Ваньинь была поражена. Эта женщина, которая столько лет соперничала с принцем Дуанем, оказалась действительно грозной — даже в такой отчаянный момент она не забывала о своих первоначальных целях.

[1] Стабильность треугольников — это концепция, используемая в различных областях, таких как геометрия, инженерия и структурализм, для описания способности треугольников сохранять свою форму и структуру при нагрузках или изменениях условий.

[2] Кристаллизация древней мудрости — это метафора, которая обозначает процесс преобразования или осознания глубокой, устойчивой и бесценной мудрости, накопленной человечеством за века. Этот термин может использоваться в философском, духовном, литературном или культурном контексте и подразумевает идею, что знания и учения, которые накапливались веками, в конечном итоге становятся более четкими, ясными и доступными для понимания в какой-то момент времени.

Мирный договор

Вдовствующая императрица, только что ставшая свидетелем разговора между Сяхоу Данем и Ту Эром в церемониальном зале, внезапно осознала, что эти мирные переговоры были тайно спланированы Сяхоу Данем с самого начала.

Император отправил послов в королевство Янь, не поставив её в известность, и она даже не знала, кто такой Ван Чжао, о котором шла речь. Она подозревала, что даже принц Дуань был в неведении.

Несмотря на своё тяжёлое ранение, Сяхоу Дань оставался спокойным и собранным, используя только слова, чтобы обратить силы противника против них самих. Отправив Ту Эра сражаться с королём Янь, он намеревался спровоцировать внутренние беспорядки в Янь, тем самым косвенно устранив угрозу войны против Великого Ся!

Как долго этот человек скрывал свои истинные намерения, оставаясь при этом тигром?

Сколько же тайных приготовлений он сделал за эти годы?

В этот момент Сяхоу Дань превзошёл принца Дуаня в глазах вдовствующей императрицы, став её главной опасностью. Если бы не сегодняшние неожиданные события, их роли могли бы вскоре поменяться, не так ли?

Хотя он уже был отравлен, кто мог дать гарантию, что он не найдёт противоядие после того, как покинет гору? Если он не умрёт, то она погибнет!

Однако, то ли внезапно растерявшись, то ли нет, Сяхоу Дань забыл о своих намерениях убить её и даже спас вместе с остальными.

Вдовствующая императрица тихо дрожала в темноте, но не от страха, а от напряжения.

Это была последняя возможность, дарованная ей небесами, — убить Сяхоу Даня, подставить Ту Эра, а затем под предлогом войны прогнать принца Дуаня!

Она притворялась мёртвой и бездействовала до сих пор, наконец дождавшись, когда Бэй Чжоу позовет тех, кто был снаружи. Когда внимание было отвлечено на что-то другое, она немедленно поползла к Сяхоу Даню.

Однако она не ожидала, что небесная милость будет такой ничтожной ценой. Как только она шагнула вперед, Бэй Чжоу прижал её к земле.

За пределами комнаты царил хаос, и казалось, что лидер отдавал приказы, направляя людей в поисках различных инструментов.

Вдовствующая императрица, не в силах сдержать гнев, воскликнула:

— Как ты смеешь! Кто… чей ты слуга?..

Бэй Чжоу, не раздумывая, наступил ей на грудь и в очередной раз спросил:

— Дань’эр, мне убить её?

Его тон был небрежным, словно он мог раздавить кого угодно, будь то принц вражеской страны или нынешняя вдовствующая императрица, по одному слову Сяхоу Даня.

Сяхоу Дань на мгновение задумался.

Юй Ваньинь не могла понять, о чём он размышлял в это время. Когда он наконец заговорил, его слова были просты:

— Сегодняшний инцидент произошёл из—за того, что простолюдины устроили беспорядки.

Все были в недоумении.

Сяхоу Дань продолжил, произнося слова с мягким, но многозначительным оттенком:

— К счастью, вы, стражники, защитили меня, рискуя своими жизнями. Что касается дипломатических представителей, то они всё это время находились в столице, готовясь к мирным переговорам.

Когда за дверью раздался первый удар молотка, он начал давать быстрые и чёткие указания:

— Ту Эр, смажь лицо грязью и водой, не забудь пригнуть голову позже. Охранники, снимите верхнюю одежду и накройте Ваньинь. Ваньинь, подвяжи волосы и тоже смажь лицо.

Все понимали важность этих действий и быстро выполняли приказы в темноте.

Голос Сяхоу Даня становился всё тише:

— Ту Эр, у тебя есть с собой яд? Что-нибудь, что не убьет человека в течение трёх—пяти дней?

Ту Эр не совсем понял вопрос и ответил нерешительно:

— Трудно сказать, я не сам готовил яд, и я тестировал его только на цыплятах. — Он сунул руку за пазуху и, наклонившись, вытащил таблетку, которую понюхал. — Эта, вероятно, не смертельна, хотя курица, которая её съела, упала на месте.

Сяхоу Дань: — Дядя Бэй, убедите вдовствующую императрицу принять эту таблетку.

Вдовствующая императрица: — «!!!»

Стук молотка продолжался, сопровождаемый слабым потрескиванием.

Вдовствующая императрица произнесла с чувством:

— Император, Дань`эр, сегодня ты… Ты проявил мудрость и мужество, превратив оружие в драгоценности и шелка. Твоя мать глубоко благодарна за это. Все, что я делала в течение этих лет, было продиктовано страхом, что бремя, лежащее на твоих плечах, было слишком тяжелым, и желанием разделить твои заботы. Подожди! — она внезапно отвернулась, пытаясь избежать таблетки, которую Бэй Чжоу пытался ей дать. — Не забывай, что тебя отравили! Если мы оба умрем, смеяться будет Сяхоу Бо. Разве ты его не ненавидишь?!

Сяхоу Дань с улыбкой ответил:

— Матери не стоит беспокоиться, ваш сын не умрет.

Бэй Чжоу голыми руками открыл вдовствующей императрице рот и, несмотря на ее крики, заставил проглотить таблетку.

Сяхоу Дань продолжил:

— Мама, возможно, забыла, сколько ядов я перенес за эти годы благодаря вам и принцу Дуаню и сколько лекарств я принял. Обычные яды больше не могут причинить мне вреда.

Бэй Чжоу схватил её за шею и слегка встряхнул, чтобы активировать действие таблетки.

Сяхоу Дань сказал: «Мама, будьте уверены, я буду жить спокойно, пока мирные переговоры не приведут к успеху, пока принц Дуань не потерпит поражение, и на всей земле не воцарится мир. К тому времени, когда вы будете баюкать своего внука, поджариваясь на кострах преисподней, не забудьте порадоваться за меня».

Постепенно стоны и мольбы вдовствующей императрицы стихли, оставив только хриплое дыхание.

В наступившей тишине Сяхоу Дань внезапно расхохотался.

Он смеялся до тех пор, пока не перехватило дыхание:

— Вы все помните, где мы находимся?

Никто не осмелился ответить, поэтому он встал и сам ответил на свой вопрос:

— В могиле, которую я построил для неё.

С оглушительным грохотом в каменной двери наконец-то проделали дыру.

После ещё нескольких ударов она разлетелась на куски, осыпаясь и разбрызгивая повсюду грязь.

Заместитель командующего императорской гвардией опустился на колени:

— Ваш слуга не успел вовремя прийти на помощь вашему величеству, прошу простить меня за это преступление!

Склонив голову, он услышал испуганный голос императора:

— Не думай обо мне, сначала спаси мою маму.

Заместитель командующего был поражён. Он поднял факел, чтобы заглянуть в гробницу, и увидел вдовствующую императрицу, которая лежала на земле в конвульсиях. Её рот и глаза были искажены — похоже, у неё случился инсульт.

Затем императорские гвардейцы вынесли всех раненых с горы и сопроводили императорскую карету обратно в город.

По пути во дворец дождь постепенно утих. Когда тучи рассеялись, все с удивлением обнаружили, что уже наступил вечер. Закат на горизонте полыхал, как бушующий огонь, словно желая испепелить оставшиеся облака, превратив их в летящий пепел.

Когда карета въехала во дворец, вдовствующую императрицу внесли первой.

Заместитель командующего двинулся, чтобы помочь Сяхоу Даню выбраться из кареты, но император проигнорировал его и вышел сам, опираясь на Бэй Чжоу, которая снова приняла облик дворцовой надзирательницы.

Осторожно перенеся большую часть своего веса на Бэй Чжоу для поддержки, он спокойно спросил: «Где Чжао Учэн?»

Заместитель командира колебался, не решаясь ответить. Сяхоу Дань, не терпящий сомнений, настойчиво произнес:

— Говори правду.

Заместитель командира с трудом выдавил:

— Командир Чжао… исчез.

Ранее Ян Дуоцзе убедил заместителя командующего отправить Чжао Учэна, украсть военные данные, подделать военные приказы и повести всех желающих на спасение императора.

Перед возвращением Ян Дуоцзе опасался, что Чжао Учэн может преградить им путь оставшимися войсками и совершить цареубийство. Он специально послал людей на разведку, но обнаружил, что Чжао Учэн исчез, как только ситуация стала напряженной. Робкий, как мышь, Чжао Учэн, вероятно, собрал свои вещи и сбежал, как только понял, что заговор раскрыт.

Сяхоу Дань с усмешкой произнес:

— Отныне ты командир императорской гвардии.

Заместитель командира ощутил радость в сердце.

Сяхоу Дань: — Передайте мой указ: в городе беспорядки, учинённые злодеями—простолюдинами, и мы вводим военное положение. Императорская стража не смогла должным образом защитить меня, а Чжао Учэн, не выполнив свои обязанности, бежал. Его следует схватить и немедленно казнить.

Заместитель командира, пылко воскликнув: — Ваш слуга повинуется! — удалился, отдав соответствующие распоряжения и радуясь, что в последний момент сделал правильный выбор. Однако он не заметил, что шаги Сяхоу Даня были несколько замедленными, когда тот, развернувшись, направился во дворец.

Сяхоу Дань с трудом добрался до своей спальни. Как только двери закрылись за ним, он без сил опустился на пол.

— Дань`эр! — встревоженно воскликнул Бэй Чжоу.

Юй Ваньинь, его верный страж, поспешила поддержать его, испачкав руки в крови.

Ту Эр, который тоже был рядом, предложил: —…Быстро, позови императорского лекаря!

Сяхоу Дань, закатив глаза, посмотрел на Юй Ваньинь.

Ему нужно было многое ей сказать.

Например, он не был так уверен в том, что сможет пережить это испытание, как утверждал ранее. Причина, по которой он расправился с вдовствующей императрицей, заключалась в том, что в случае его смерти победителем неизбежно стал бы либо она, либо принц Дуань. А между ними двумя вдовствующая императрица выступала за войну, в то время как принц Дуань желал мира.

Он не хотел отдавать победу принцу Дуаню, но устранение вдовствующей императрицы, по крайней мере, позволило бы сохранить результаты мирных переговоров.

Например, он не стал убивать вдовствующую императрицу на месте, чтобы сбить с толку принца Дуаня и не позволить ему совершить опрометчивый поступок в случае неясности ситуации. Если бы он выжил, этот шаг дал бы ему драгоценное время для восстановления сил.

При неожиданном повороте событий принц Дуань, без сомнения, обратил бы свой взор на дворец. Однако ей не нужно было бояться, да и она не могла себе этого позволить. Если бы он пал, она стала бы единственной силой, способной стабилизировать обстановку.

Так много всего нужно было сказать.

Но у него не осталось сил.

Он смог лишь прошептать: «Не бойся…»

Юй Ваньинь кивнула: «Тебе тоже не стоит бояться, я справлюсь с этим».

Успокоенный, Сяхоу Дань потерял сознание.

Бэй Чжоу отнес Сяхоу Даня на кровать. Юй Ваньинь повернулась к собравшимся вокруг дворцовым слугам.

В настоящее время число тщательно обученных секретных охранников значительно сократилось, так как большинство из них погибло на горе Бэй. Те, кто остался, все еще проходили обучение у Бэй Чжоу, внезапно переведенные из резервного состава в основной. Каждый из них выглядел более нервным, чем на самом деле.

Юй Ваньинь задумалась, осознавая, что больше не испытывает страха.

Если бы она вернулась в свой прежний мир, её, вероятно, повысили бы до генерального директора.

Она заговорила низким голосом:

— По приказу Его величества, объявите, что вдовствующая императрица больна. Сегодня вечером во дворце объявляется комендантский час, и никто не может входить или выходить. Сходите за императорскими врачами… Найдите еще врачей для вдовствующей императрицы, но только одного для неё — нам нужно защититься от шпионов принца Дуаня.

Все разошлись, чтобы выполнить полученные приказы.

Юй Ваньинь взглянула на Сяхоу Даня, который лежал на кровати. Его лицо было бледным и безжизненным, словно он был при смерти. Согласно типичным сюжетам подобных книг, императорские врачи обычно не могли помочь в таких случаях.

Она дважды прошлась взад—вперед, погруженная в свои мысли:

— Дядя Бэй, где А Бай? Где именно сейчас находится А Бай? Разве он не помогал его величеству искать лекарство, путешествуя по миру?

Бэй Чжоу лишь беспомощно покачал головой. Тогда А Бай не делился с ним своими планами, и Сяхоу Дань тоже не упоминал об этом.

Юй Ваньинь глубоко вздохнула:

— Я кое—кого вспомнила… О нет, я совсем забыла о ней.

Она подозвала тайного стражника:

— Быстро, пригласите супругу Се. Если возникнет опасность, спасите ее. Если же все будет хорошо, спросите ее, знает ли она талантливого ученика в Императорской медицинской академии, и приведите его сюда.

Се Юньэр быстро прибыла.

После утренней встречи с Юй Ваньинь Се Юньэр сразу же скрылась в своем дворце, сославшись на болезнь и не желая никого видеть. Она боялась, что Юй Ваньинь может неправильно понять её слова или, что ещё хуже, отреагировать слишком резко и насторожить принца Дуаня. Хотя сегодня внимание принца Дуаня должно было быть сосредоточено на горе, кто мог гарантировать, что он не оставил её на случай непредвиденных обстоятельств?

С наступлением ночи Се Юньэр, наконец, дождалась, когда за ней придёт тайный стражник и отведет её на императорскую аудиенцию.

Войдя в спальню, она вздохнула с облегчением:

— Наконец-то ты вспомнила обо мне! Я весь день боялась притронуться даже к еде и воде, которые приносили дворцовые слуги, опасаясь, что Сяхоу Бо убьёт меня…

Юй Ваньинь налила чашку чая и протянула ей:

— Спасибо тебе за вашу тяжёлую работу. Тебе следует остаться здесь на некоторое время, больше никуда не выходи.

Се Юньэр испытывала жажду и уже собиралась утолить её, когда с подозрением остановила свой взгляд на Юй Ваньинь:

— Почему у тебя такой вид? Император всё ещё жив? Это ведь не проваленная миссия, в которой ты хочешь увлечь меня за собой, не так ли?

Юй Ваньинь, молча, провела Се Юньэр во внутренние покои. Дворцовые слуги уже сняли с Сяхоу Даня окровавленную мантию дракона и тщательно промыли его раны. Когда Се Юньэр увидела глубокую рану на его груди, из которой всё ещё сочилась кровь, у неё перехватило дыхание от шока:

— Что случилось?

Юй Ваньинь устало присела на край кровати и за полминуты кратко изложила события. Се Юньэр застыла на месте. Через некоторое время её мысли начали медленно проясняться:

—…Пистолет.

Юй Ваньинь кивнула.

Се Юньэр:

— Впечатляет.

Юй Ваньинь:

— Спасибо тебе.

Се Юньэр была совершенно ошеломлена, осознавая, что в этот момент она должна держаться за защиту этой пары и никогда не идти против них.

Всего три дня назад она и представить себе не могла, что будет искать выход из сложившейся ситуации.

— Продезинфицируйте рану… — произнесла она.

— Мы уже использовали алкоголь, — ответили ей.

— Можно ли сделать переливание крови? — спросила она.

— Мы не знаем его группу крови, — ответили ей.

Се Юньэр воскликнула: — У меня группа крови О, я универсальный донор!

Юй Ваньинь, ее старый друг, с удивлением заметил: — Ты хочешь сказать, что до того, как переехать сюда, у тебя была первая группа крови?

Се Юньэр, погруженная в свои мысли, не успела ответить.

Юй Ваньинь продолжил: — Сейчас мы можем полагаться только на древние методы. Самое важное — нейтрализовать яд. Тот талантливый ученик, о котором ты упоминала…

— Его зовут Сяо Таньцай, — произнесла Се Юньэр. — Когда тайная стража обнаружила меня, я отправила ему сообщение с просьбой сопровождать императорского врача и помочь, чтобы не привлекать лишнего внимания. Кстати, как ты узнала, что я его знаю?

Конечно, именно так было написано в тексте.

Но прежде чем Юй Ваньинь успела придумать объяснение, Се Юньэр сама все поняла:

— Ты довольно грозный человек, у тебя даже есть шпионы в Императорской медицинской академии? Ты знала об этом с самого начала, когда я пришла к нему за лекарством для прерывания беременности? Хорошо, что я не стала продолжать сопротивляться тебе.

Юй Ваньинь:  — ”…»

Юй Ваньинь:  — Спасибо тебе.

Се Юньэр было совершенно невозможно сказать правду.

Когда она привлекла Се Юньэр на свою сторону, она изначально использовала их общую идентичность как переселенцев, чтобы создать чувство солидарности. Если бы Се Юньэр узнала, что она вымышленный персонаж, психологическое воздействие было бы огромным, а её последующая реакция была бы непредсказуемой.

Более того, поставив себя на место Се Юньэр, Юй Ваньинь почувствовала, что если бы она была вымышленным персонажем, то тоже не захотела бы этого знать.

Когда отрицается даже свобода воли, на что остаётся полагаться?

Пожилой императорский врач появился в сопровождении Сяо Тяньцая, молодого человека восемнадцати лет с утонченными манерами. Он приветствовал всех, преклонив колено, но его взгляд был прикован к Се Юньэр. Выражение его лица выдавало нерешительность, как будто он хотел что-то сказать, но не мог решиться.

Пока пожилой врач проверял пульс Сяхоу Даня, обливаясь холодным потом, Се Юньэр, вспомнив о новой проблеме, прошептал Юй Ваньинь:

— Ту Эр находится под стражей? Мы не можем позволить ему свободно передвигаться до подписания мирного договора. С его прямолинейным мышлением, что, если люди Сяхоу Бо доберутся до него и пообещают, что он сможет убить и императора, и короля Янь одновременно…

— Не беспокойся, он уже находится в лечебнице, — ответила она.

Взгляд Сяо Тяньцая скользнул по безсознательному Сяхоу Даню, и, убедившись, что за него никто не отвечает, он осторожно подошел к Се Юньэр:

— Супруга Се, могу я поговорить с вами наедине?

Они вдвоем отошли в укромный уголок, где Сяо Таньцай, понизив голос до шепота, с нескрываемым ожиданием спросил:

— Ваше высочество, желаете ли вы, чтобы он жил или чтобы он умер?

Над ними, на потолочной балке, уже висел обнаженный кинжал тайного стражника.

Се Юньэр на мгновение задумалась, а затем поспешно произнесла:

— Пусть он выживет, пусть он выживет.

С момента своего переселения она никогда так искренне не молилась о том, чтобы Сяхоу Дань не умер, с таким же пылом, как и Ту Эр, и новый командующий императорской гвардией.

Сам Сяхоу Дань, вероятно, не подозревал, что этот день станет историческим рекордом по количеству людей, молящихся за его благополучие.

Сяо Таньцай выглядел подозрительно, как будто решая, не принуждают ли ее к этому:

— Разве ваше высочество не говорили, что жизнь в этом дворце похожа на жизнь загнанного зверя, и что единственная надежда — это принц Дуань…

Се Юньэр поспешно прикрыла ему рот рукой:

— Это было тогда, а это сейчас. Для меня принц Дуань мертв! — Она не могла рассказать ему больше и не могла придумать убедительное объяснение за такое короткое время, поэтому она собралась с духом и произнесла: — На самом деле… Его величество всегда был добр ко мне, но я была ослеплена и не осознавала своих чувств.

Сяо Таньцай: — ”…»

Он пристально посмотрел на нее на мгновение, а затем отвернулся и произнес: — Я понимаю.

Его удаляющаяся фигура казалась несколько удрученной.

Юй Ваньинь, прочитав оригинальный текст, знала, что этот человек был одним из тех персонажей мужского пола, которых привлекала Се Юньэр. Она могла угадать восемь или девять десятых их личной беседы. Увидев, что Сяо Таньцай возвращается удрученный, она быстро изобразила добрую улыбку и произнесла:

— Господин Сяо, теперь мы можем положиться только на вас.

Пожилой императорский врач, который готовился извиниться: — “?”

Сяо Таньцай тихо сказал:

— Простите этого ученика за грубость, — и прошел мимо него, чтобы внимательно осмотреть рану Сяхоу Дана.

Сяо Таньцай: «Его величество, похоже, был отравлен самым жестоким ядом, который препятствует циркуляции ци в крови и является неизлечимым».

Юй Ваньинь затаила дыхание, ожидая его вердикта о жизни или смерти.

Сяо Таньцай продолжил: «Однако доза, по—видимому, была небольшой, или, возможно, императорское телосложение Его величества настолько крепкое, что рана уже начала заживать».

Юй Ваньинь была ошеломлена и поспешила подойти, чтобы посмотреть на рану. Она боялась смотреть прямо на этот ужасный порез, но теперь, когда он упомянул о нём, она заметила, что кровотечение действительно значительно замедлилось.

Она почувствовала себя так, будто её вернули к жизни, и недоверчиво спросила: «Правда? Это не потому, что кровь почти вытекла?»

Губы Сяо Таньцая слегка дрогнули: «Его величество благословлён небом, и ему ничего не угрожает. Этот покорный слуга приготовит лекарство, чтобы остановить кровотечение».

В этот момент в городе, где должен был действовать комендантский час, в темноте хаотично передавались бесчисленные сообщения.

Фракция вдовствующей императрицы проявляла чрезвычайный интерес к событиям сегодняшнего дня: куда исчезли дипломатические посланники и что стало с вдовствующей императрицей.

Фракция принца Дуаня тайно обсуждала причины неудачи миссии, как император избежал смерти и как скорректировать свои планы в сложившейся ситуации.

Ян Дуоцзе писал секретное письмо Ли Юньси, в котором восхвалял Сяхоу Даня.

Под одинокой луной человек в панике бежал, пробираясь к знакомым резиденциям фракции принца Дуаня. Но он не мог найти ни одной задней двери, чтобы укрыться, и в конце концов был застрелен летящими стрелами на улице.

Новый командир императорской гвардии без колебаний отрубил ему голову, радостно воскликнув:

— Иди и доложи во дворец, преступник Чжао Учэн казнен!

Согласно изначальной договорённости, послезавтра был благоприятный день, определённый Имперским астрономическим бюро для мирных переговоров. Если бы Сяхоу Дань не смог присутствовать и наблюдать за процессом, это было бы равносильно признанию принцу Дуаню: «Моя защита полностью открыта, и ты можешь нанести удар в любой момент».

Каждая клеточка тела Юй Ваньинь болела от усталости, но она не позволяла себе расслабиться. Пока дворцовые слуги готовили лекарство, она отвела Се Юньэр в сторону и еще раз осмотрела оборонительные сооружения дворца. Она расставила охрану во всех местах, где принц Дуань мог найти слабые места.

Юй Ваньинь не сказала Се Юньэр, где был заключен Ту Эр.

Бэй Чжоу охранял Ту Эра в туннеле у них под ногами. Другой конец туннеля был заблокирован, и даже если бы у принца Дуаня были глаза и руки повсюду, он не смог бы его найти.

Если бы принц Дуань решил действовать открыто, туннель стал бы их последним путем к отступлению.

Сяхоу Дань лежал в постели, бледный как бумага, без сознания, и все лекарство, которое ему давали, стекало с уголков его губ на подушку.

Глядя на его плотно сжатые губы, Юй Ваньинь, которая прочитала тысячи веб—романов, поняла, что нужно сделать, и повернулась, чтобы посмотреть на Се Юньэр.

Се Юньэр тоже всё поняла и увела Сяо Тяньцая:

— Давай дадим им немного побыть наедине.

Она разместила Сяо Тяньцая в боковом коридоре и, вспомнив, что Юй Ваньинь тоже была на пределе своих возможностей и, возможно, ей понадобится помощь в ночное время, вернулась обратно.

Она увидела Юй Ваньинь, её губы были слегка раскрасневшимися. Девушка поставила пустую миску из—под лекарств и нетерпеливо взяла миску с кашей. Только услышав шаги, она обернулась.

Се Юньэр отступила назад:

— Прошу прощения за беспокойство. Пожалуйста, продолжайте.

Сяхоу Дань проснулся на следующий день после полудня. Он проспал так долго и крепко, что на мгновение забыл, какой сегодня день, и подумал, что всё ещё находится на горе Бей. Он инстинктивно попытался сесть, но, услышав боль, снова упал на подушку.

Рана на его груди всё ещё причиняла боль, но, кажется, кровотечение прекратилось. Он попытался немного пошевелить руками и ногами, и, кроме слабости, других проблем не заметил.

Казалось, на этот раз ему удастся выжить. Осознав это, он, как ни странно, почувствовал невероятную усталость.

Краем глаза заметив кровать, Сяхоу Дань медленно повернул голову.

Юй Ваньинь сидела, прислонившись к краю кровати, с закрытыми глазами, подперев голову рукой. Она переоделась и, судя по всему, приняла ванну в спешке, её длинные волосы были распущены. Сяхоу Дань протянул руку и нежно коснулся её макушки, ощутив влагу на кончиках пальцев. Она заснула, даже не успев высушить волосы.

Сяхоу Дань позвонил в колокольчик, чтобы позвать дворцовых слуг и отнести Юй Ваньинь в постель. Однако она, вздрогнув, проснулась и сонно спросила:

— Как ты себя чувствуешь?

Возможно, из—за слабости или, возможно, благодаря их недавнему эмоциональному сближению, Сяхоу Дань выглядел таким умиротворенным, как будто никогда не совершал преступлений. Его взгляд, обращенный к ней, был нежным, как вода, и почти заставил ее забыть о безумце на горе.

— Немного лучше, чем я ожидал. Как обстоят дела во дворце?

— Сегодня заседания суда не будет. Мы объявили, что ты ухаживаешь за больной вдовствующей императрицей, и ворота дворца по—прежнему закрыты для въезда и выезда. Однако я хотела припугнуть принца Дуаня, поэтому приказала людям подготовить места для завтрашних мирных переговоров, как обычно. Пока с его стороны не было никаких движений.

— А что с вдовствующей императрицей?

Юй Ваньинь забралась на кровать, покачав головой:

— Говорят, она устроила большой скандал, но даже не могла ясно говорить. Министры из её фракции приходили один за другим, как спасательные команды, но я отправила их всех.

Сяхоу Дань улыбнулся: — Сестра Юй просто великолепна.

Юй Ваньинь устало легла рядом с ним, не чувствуя ничего, кроме усталости и сонливости:

— Не забудь что-нибудь съесть, прежде чем снова ложиться спать. Я больше не могу, мне нужно немного отдохнуть. Разбуди меня, если что-то случится…

— Ммм, — Сяхоу Дань взял её за руку, — Предоставь это мне.

Когда она почувствовала запах лекарств, исходящий от тела Сяхоу Дань, её напряжённые нервы наконец расслабились, и впервые за долгое время она погрузилась в сладкий, глубокий сон.

Но когда она снова открыла глаза, место рядом с ней было пустым.

До её ушей донёсся едва слышный разговор:

—…Каждый будет защищать свою территорию, не вторгаясь на чужие владения. Также мы начнем торговые обмены, первоначально используя шелк и фарфор для покупки лисьих мехов и специй. Подробный список товаров находится здесь, не забудьте вернуться и внимательно его изучить. Если все пройдет гладко, мы сможем дождаться завтрашней церемонии.

Наступила ночь, и свет свечей отражался на пологом кровати. Юй Ваньинь тихо встала и приподняла занавеску, чтобы выглянуть наружу. Сяхоу Дань сидел напротив Ту Эра, а Бэй Чжоу стоял рядом с ним.

Ту Эр некоторое время изучал мирный договор, а затем отложил его в сторону.

— У меня вопрос, — произнес он. — Под каким именем я вступлю в союз с Ся? Как новый король Янь? Затем я поведу подкрепление Ся обратно в Янь, чтобы забрать голову Чжало Ва Хана. Насколько это будет отличаться от государственной измены в глазах народа?

Сяхоу Дань невозмутимо ответил:

— Конечно, нет, разве ты не посланник, посланный Чжало Ва Ханом?

Ту Эр был ошеломлён.

— Как только завтра будет подписан союз, — продолжал Сяхоу Дань, — мы распространим эту новость по всей нашей стране и в государстве Янь. Мы расскажем, что Чжало Ва Хан проявил большую искренность, отправив тебя, принца Ту Эра, на мирные переговоры. Империя Ся, оценив его доверие, приняла тебя как почетного гостя. Теперь, когда обе страны наконец прекратили боевые действия, жители государства Янь, которые пострадали от войны, тоже будут счастливы. К тому времени…

— Если Чжало Ва Хан нарушит этот договор и начнет войну, он проявит себя как недобрый правитель, не так ли? – спросил Ту Эр.

Сяхоу Дань улыбнулся: – Я не ожидал, что ты так быстро всё поймёшь.

Ту Эр:  — “?”

Ту Эр: – Я приму это как комплимент. Насколько я понимаю ситуацию в Янь, к тому времени, когда я вернусь, мои сторонники уже будут сражаться с Чжало Ва Ханом. Я не хочу, чтобы моя родина погрузилась в гражданскую войну. Чтобы убить Чжало Ва Хана, нам нужна быстрая и решительная победа. Сколько людей ты можешь мне одолжить?

Сяхоу Дань сделал какой-то жест, который Юй Ваньинь не смогла разглядеть со своего места.

Сяхоу Дань: – При условии, что ты выполнишь условия контракта, как только вернёшься, доставив товар на границу для обмена с нами.

Ту Эр некоторое время размышлял, затем торжественно кивнул: – Согласен.

Он встал: – Можно, я сегодня буду спать в комнате?

— Нет, – решительно ответил Сяхоу Дань. – В туннеле есть постель. Бэй Чжоу составит тебе компанию. А теперь иди.

Юй Ваньинь показалось, что она услышала, как Ту Эр скрипнул зубами:

— Человека можно убить, но не унизить!

Сяхоу Дань спросил:

— Тогда ты хочешь убить меня снова?

Ту Эр глубоко вздохнул, опустился на четвереньки и пополз ко входу под драконью кровать.

Юй Ваньинь поспешно закрыла глаза, притворившись спящей.

После того, как Ту Эр и Бэй Чжоу спустились вниз, Сяхоу Дань, зажимая рану, снова лег рядом с ней и коротко вздохнул.

Юй Ваньинь придвинулась ближе и прошептала ему на ухо:

— Те люди, которых ты отправишь ему на помощь, — это А Бай?

Её тёплое дыхание нежно коснулось его уха и шеи. Сяхоу Дань, повернув голову, чтобы взглянуть на неё, неожиданно вспомнил, как ощущались эти губы — мягкие и упругие, словно клубничный мармелад из далёких воспоминаний.

Он наклонился и нежно чмокнул её в губы:

— Правильный ответ — плюс десять баллов.

Лицо Юй Ваньинь вспыхнуло, но она старалась сохранить спокойствие:

— Достаточно ли одного А Бая?

Сяхоу Дань снова чмокнул её:

— Минус десять баллов. Сколько раз ты собираешься упоминать при мне это имя?

Юй Ваньинь, с едва заметным вздохом, произнесла:

—…

Перестань дразнить меня, или твоя рана снова откроется.

Повернувшись к нему спиной, она тихо сказала:

— А теперь ложись спать. Постарайся проспать как можно дольше до утра — это поможет твоей ране зажить быстрее.

Но Сяхоу Дань не хотел уходить:

— Разве ты не голодна?

— Я…… недостаток сна отбивает у меня аппетит. Я попросила их сварить немного каши на медленном огне; поем, когда проснусь позже вечером.

— Мм.

Юй Ваньинь открыла глаза в полумраке, глядя на полог кровати.

— Кстати, у меня есть вопрос к тебе.

Тело Сяхоу Даня напряглось, хотя она этого не видела. Он не забыл, что обещал рассказать ей правду. В то время он думал, что это будут его последние слова.

Юй Ваньинь спросила: – Откуда ты узнал, как выглядел кинжал Шань И?

Сяхоу Дань начал говорить, но его голос звучал механически и безжизненно: – Я провёл расследование. Дворцовые служанки, которые забрали её тело, рассказали мне об этом.

— Тогда…

Ногти Сяхоу Даня впились в его ладонь.

— Тогда, после того как ты узнал Ту Эра в зале, разве ты не должен был сразу же встретиться с ним лицом к лицу? Это позволило бы избежать битвы на горе.

После нескольких секунд, которые показались мне необычайно долгими, Сяхоу Дань ответил:

— В то время он был одержим желанием убить, решив лишить меня жизни. Он не стал бы слушать такие слухи без веских доказательств.

— Но позже…

— Позже он потерпел неудачу в своей миссии и не желал мириться с поражением. Я дал ему новый объект для мести, новую цель в жизни, поэтому, естественно, он был готов поверить.

В тишине ночи холодный голос Сяхоу Даня прозвучал с ноткой насмешки:

— Ты не можешь разбудить того, кто притворяется спящим, но ты можешь уморить его голодом.

Юй Ваньинь вздохнула:

— Он убил Ван Чжао, поэтому я не хочу ему сочувствовать. Но его история с Шань И тоже довольно печальна. В этом мире достаточно просто выжить, не говоря уже о том, чтобы остаться вместе.

— Мы не будем такими.

Юй Ваньинь с улыбкой повернулась к Сяхоу Дану и взяла его под руку. Ей хотелось крепко обнять его, но она помнила о его загадочной боязни физического контакта, поэтому решила действовать постепенно.

На этот раз Сяхоу Дань не проявил острой реакции на прикосновение. Возможно, он был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Но Юй Ваньинь ощущала его особое отношение к себе и была довольна.

— В каком-то смысле, мы должны быть благодарны за этот инцидент, — сказала она. — Иначе, если бы кто-то из нас внезапно умер, при всём нашем круговороте друг вокруг друга, у нас не было бы шанса по—настоящему влюбиться.

— Влюбиться… — повторил Сяхоу Дань, как будто не осознавая своих слов.

Она снова почувствовала себя немного неловко:

— Это так грешно, но я, в конце концов, превратилась в романтичную дурочку. Наблюдая за непостоянством жизни и смерти, я внезапно захотела воспользоваться моментом.

Сяхоу Дань замолчал.

Не получив ответа, Юй Ваньинь почувствовала себя неловко и легонько толкнула его локтем.

— Разве ты не чувствуешь то же самое? Ах да, перед тем как мы поднимемся на гору, ты, кажется, хотел мне что-то сказать?

—…Ты разве не устала? Отдохни сначала, поговорим в другой раз.

Мирный договор

Ранним утром следующего дня, когда только начал брезжить рассвет, судебные чиновники империи Ся уже стояли снаружи главного зала в осенней прохладе, ожидая начала утреннего судебного заседания. Хотя они пришли раньше обычного, никто не обменивался приветствиями.

В наступившей тишине порыв холодного ветра пронесся над толпой, словно вестником неминуемых событий. Люди незаметно разделились на две группы, тайно наблюдая друг за другом.

Судя по выражениям их лиц, фракция вдовствующей императрицы сжимала кулаки, опасаясь за свои жизни; а фракция принца Дуаня была полна бдительности, словно готовилась к встрече с могущественными врагами.

Конечно, были и исключения.

Например, Му Юнь.

Му Юнь одновременно сжимал шею и сохранял бдительность.

Он был тайным агентом принца Дуаня во фракции вдовствующей императрицы, и теперь испытывал двойное беспокойство.

С позавчерашнего дня и до вчерашнего весь город находился на военном положении. Дворец был закрыт так тщательно, что даже дуновение ветра не проникало внутрь, и никто не имел доступа туда или оттуда. После того как имперская гвардия временно сменила командиров, вчера они патрулировали имперский город пять раз, вынуждая торговцев закрывать свои лавки раньше обычного, а горожан — бояться выходить из домов.

Даже свинья могла почувствовать ритм меняющихся приливов и отливов.

Му Юнь понимал, что что-то пошло не так. Он отправил Ту Эра в горы, но тот не смог полностью устранить Сяхоу Даня и вдовствующую императрицу.

От разведчиков он узнал, что трупы, принесенные с горы Бэй, образовали небольшой холм, который за ночь поспешно закопали. Стражники, люди Янь и подкрепление, посланное принцем Дуанем, — почти никто не выжил.

Что же произошло во время этого зловещего ливня?

Выжили ли император и вдовствующая императрица? Как им это удалось?

Му Юнь прилагал все усилия, чтобы искупить свою вину. Вчерашний день он провёл в попытках добиться аудиенции у вдовствующей императрицы, притворяясь, что очень обеспокоен её здоровьем. Однако ему постоянно отказывали. Во дворце объявили, что вдовствующая императрица внезапно почувствовала себя нехорошо и теперь нуждается в отдыхе.

Кроме того, сам император не появлялся во дворце в течение целого дня.

Му Юнь был в растерянности, анализируя ситуацию для принца Дуаня: «Вероятно, оба тяжело ранены и находятся на грани жизни и смерти. Ваше высочество, воспользуйтесь этой возможностью, чтобы сделать свой ход. Не дайте ни одной из сторон опомниться!»

Прежде чем он успел закончить, разведчик принес новую информацию:

— Дворец, как обычно, распределил места в главном зале и сообщил, что Его Величество издаст указ о подписании мирных договоров с послами Янь на завтрашнем утреннем заседании суда.

Му Юнь: — «…»

В голове у Му Юня все смешалось.

Обнародовав эту новость, Сяхоу Дань как будто объявил всему миру: «Я победитель!»

Если император был цел и невредим, то почему его никто не видел?

И откуда взялись эти яньские посланцы? Разве народ Янь не был убийцами? Разве они все не погибли? Как Сяхоу Дань планировал вызвать делегацию послов? Даже если бы он нашел людей, которые выдавали бы себя за посланников, если бы люди Янь их не знали, какая польза была бы от договора?

В отличие от Сюй Яо, который был одержим жаждой мести, Му Юнь с рождения обладал талантом стратега. Он наслаждался процессом создания паутины в темноте, словно паук, с радостью наблюдая за тем, как жертва запутывается в его сетях, не осознавая, что происходит.

Впервые в жизни Му Юнь почувствовал, что на этот раз жертвой стал он сам.

Принц Дуань, улыбаясь, спросил его, как будто советуясь:

— Как ты думаешь, стоит ли мне присутствовать на завтрашнем утреннем суде?

Му Юню стало не по себе:

— Это… Император, возможно, просто создаёт видимость благополучия, чтобы задержать ваше высочество.

Сяхоу Дань посмотрел на него:

— А что, если с ним всё в порядке?

Му Юнь замолчал.

Какой непостижимый козырь был в руках этого безумного императора, чтобы сбежать с горы Бэй невредимым?

Никто не знал, в каком состоянии находится император. Если бы его травмы были серьёзными, принц Дуань мог бы постепенно уничтожить его, но если он действительно не пострадал, то после того, как разберётся с вдовствующей императрицей, он обратится к принцу Дуаню.

Му Юнь почувствовал холодный пот на лбу:

— Ваше высочество, не стоит слишком беспокоиться. Император долгие годы не пользовался народной поддержкой, и даже если он тайно приобрёл некоторую власть, его положение при дворе всё ещё шатко. Сейчас он формально контролирует имперскую гвардию, но внутри она расколота. Если дело дойдёт до битвы, у него не так много шансов на победу.

Принц Дуань воспитал множество элитных солдат и поддерживает хорошие отношения с военными генералами. Даже без реальной военной власти, если бы он призвал на помощь, многие бы поддержали его. С точки зрения боевой мощи император действительно не мог сравниться с ним.

Принц Дуань утвердительно кивнул:

— Если у Сяхоу Дана есть ум, он будет действовать быстро и решительно, чтобы застать меня врасплох. Завтрашний утренний суд может стать лучшей возможностью для этого. Вы согласны?

Его спокойные глаза вновь скользнули по Му Юню, словно действительно желая услышать его мнение.

«Мне конец», — подумал Му Юнь.

Учитывая дотошность и подозрительность принца Дуаня, а также провал его миссии на горе Бэй, Му Юня, вероятно, уже считали предателем. А он уже видел, какая судьба ожидает предателей, на примере Сюй Яо.

Что он мог сделать в этот момент, чтобы спасти свою жизнь?

Му Юнь, который годами притворялся, что заикается перед сторонниками вдовствующей императрицы, впервые в жизни по—настоящему заикнулся:

— В зале может быть т—ловушка… а может, и нет.

Его щеки покраснели, а уши горели. Он почти упал на колени, готовый молить о пощаде.

Но принц Дуань не отреагировал на его состояние и не стал усложнять ему жизнь. Наоборот, он даже мягко утешил его:

— Не стоит винить себя, ты сделал всё, что было в твоих силах. — Он принял решение. — Поскольку ситуация неясна, я сошлюсь на болезнь и не приду.

За дверями зала чиновники вскоре заметили отсутствие принца Дуаня. Фракция принца Дуаня выглядела недовольной. Без его присутствия они уже потеряли часть своего влияния.

Они думали, что свержение вдовствующей императрицы станет для них триумфом, но никак не ожидали, что все эти годы император незаметно укреплял свою власть прямо у них на глазах.

Сторонники принца Дуаня скрежетали зубами от ненависти, втайне решив следить за каждым шагом императора во время суда, как волки за стареющим лидером. При первых признаках слабости они набросятся на него и перегрызут ему горло.

Издалека донеслись три удара расчищающего кнута. Двери в зал широко распахнулись.

Сяхоу Дань подошёл к трону дракона и сел, словно прогуливаясь по саду. Выражение его лица ничем не отличалось от обычного на судебных заседаниях — крайне скучающее.

Когда он взглянул на кланяющихся чиновников, на его лице внезапно появилась насмешливая улыбка. Словно забавляясь их выражением, он молча усмехнулся.

Чиновники: – “…”

Эта улыбка мгновенно исчезла, и он сразу заговорил с глубокой озабоченностью:

— Мать—императрица внезапно заболела, и это заставляет меня не находить покоя ни днём, ни ночью. Только быстро заключив мирный договор и устранив угрозу войны, я смогу донести эту радостную весть до её постели и успокоить её.

Чиновники: – “…”

Ты боишься, что она умирает слишком медленно.

Сяхоу Дань поднял палец, и Ань Сянь, стоявший в стороне, объявил: – Позовите послов Янь!

Послы Янь медленно вошли в зал.

Му Юнь оглянулся и застыл на месте.

Ту Эр носил густую бороду и роскошные меховые одежды, которые подчеркивали его статус принца. Его высокий рост и отважная походка выражали его уверенность в себе. За ним, как символ его высокого положения, следовала группа сопровождающих — людей, которых Сяхоу Дань поспешно нанял, чтобы они притворялись его слугами, так как все настоящие сопровождающие были убиты.

Чиновники были в шоке от его наряда, и по толпе пробежал шепот: «Неужели это…»

Ту Эр прошел сквозь толпу и с поклоном обратился к Сяхоу Даню:

— Принц королевства Янь Ту Эр приветствует Его Величество императора Великого Ся!

Чиновники были ошеломлены.

Под десятками взглядов Ту Эр величественно занял свое место за столом мирных переговоров.

Министр обрядов, ответственный за подписание договора, выступил вперед, но его слова замерли на губах. После долгой паузы он пробормотал:

— Я никогда не думал, что принц Ту Эр будет путешествовать инкогнито и предстанет перед нами лично.

Ту Эр повернул голову и встретился взглядом с Сяхоу Данем, стоя на многоступенчатых нефритовых ступенях. В этот миг он ощутил себя невероятно одиноким, покинутым всеми, словно оказался в чужой стране, окружённый враждебностью. Однако, будучи ветераном многих сражений, он держался стойко, словно гора, сохраняя самообладание.

— Честно говоря, я пришёл сюда по приказу короля Янь, но скрывать свою личность было моим собственным решением. Я участвовал во многих битвах против империи Ся, но никогда раньше не ступал на её землю, чтобы понаблюдать за обычаями и образом жизни её жителей.

Сяхоу Дань с любезностью спросил:

— О? И каковы результаты ваших наблюдений?

Ту Эр ответил:

— Его величество император восстановил справедливость на банкете фестиваля Тысячелетия, очистив наши имена. Похоже, подчиненные следуют примеру своих начальников. При добродетельном правителе и честных министрах союз между нашими странами, несомненно, продлится долго.

Он нагло лгал, но ни один судебный чиновник не осмелился ему возразить.

С одной стороны, ситуация уже была ясна, и высказываться сейчас было бы бесполезно. С другой стороны, в этот момент все просто пытались спастись, больше не заботясь о том, будет ли королевство Янь воевать или заключит мир.

Из перепалки между Сяхоу Данем и Ту Эром они услышали только один подтекст: «Я — победитель».

Министр обрядов, ошеломленный, произнес:

— Искренность короля Янь и принца Ту Эра достойна восхищения.

Сяхоу Дань предложил:

— Давайте начнем.

Ань Сянь поднял мирный договор и начал декламировать его в зале:

— Небеса ценят каждую жизнь; одна битва может изменить всё…

Сяхоу Дань сидел очень прямо. Он мог только сидеть, так как его грудь всё ещё была обмотана толстыми бинтами, которые туго обматывали тело, чтобы предотвратить повторное открытие раны. Из—за этого он почти не мог двигать верхней частью тела.

Перед уходом этим утром Юй Ваньинь нанесла ему лёгкий макияж, чтобы скрыть его бледность. Затем она поспешно покинула его, чтобы проверить оборону дворца, состояние вдовствующей императрицы и любые передвижения принца Дуаня.

После ухода Юй Ваньинь Сяхоу Дань встал и попытался сделать несколько шагов, задавая вопрос: — Это очевидно?

Бэй Чжоу: — Это слишком очевидно. Вы едва можете ходить, и как только начинаете говорить, даже дурак слышит, как слабо у вас дыхание. Послушайте дядю, подождите ещё несколько дней…

— У нас больше нет времени ждать; чем дольше мы медлим, тем больше ошибок можем совершить.

Чтобы помочь ему выиграть время для восстановления, Юй Ваньинь почти сразу же согласилась на эту роль. Как он и предполагал, она оказалась такой храброй и решительной. Однако он не забыл, что она тоже пострадала, кого-то убила и стала свидетелем сцен, которые можно было бы назвать настоящими кошмарами. В современном мире ей, вероятно, потребовались бы поддержка и помощь психолога после такого стресса.

Но он не мог предоставить ей эти ресурсы.

Всё, что он мог сделать, — это убедиться, что её усилия не будут напрасными.

Сяхоу Дань вызвал Сяо Тяньцая:

— У тебя есть какое-нибудь сильное лекарство, которое может быстро поднять энергию и улучшить настроение?

Бэй Чжоу, услышав это, сердито ответила:

— Ни в коем случае! Ты знаешь, сколько крови потерял? Ты и так не отдыхаешь, но использовать такие жесткие методы — ты все еще хочешь жить?

Сяхоу Дань лишь взглянул на Сяо Тяньцая: — Так у тебя есть это лекарство или нет?

Сяо Тяньцай заколебался: — У меня есть немного, но, как говорит старшая сестра Бэй…

Сяхоу Дань не дал ему договорить: — Принеси это мне.

Бэй Чжоу не проронила ни слова, пока он не ушёл.

Ань Сянь продолжил: —…каждый защищает свою территорию, не вторгаясь на территорию другого, тщательно соблюдая договор, принося благословение всем людям.

В зале, где был слышен даже звук падающей булавки, обе стороны, следуя установленному порядку, скрепили свои официальные печати.

Соглашение было заключено. Ту Эр поднял голову и произнес:

— Пусть больше не будет страданий между нашими двумя странами, пусть не будет разрушенных домов и семей.

В этот момент новости о том, что мирные переговоры прошли успешно, быстро распространились из императорского дворца. Они передавались с помощью документов, секретных писем и народных песен, стремительно преодолевая расстояния от столицы до самых отдалённых уголков страны и, наконец, достигая ушей простых людей государства Янь.

Месяц спустя король Янь, Чжало Ва Хан, пришёл в ярость и обвинил Ту Эра в предательстве. Он заявил, что мирный договор был подписан втайне от него, и каждый пункт этого договора противоречит славе их предков. Король Янь категорически отверг эти обвинения и поклялся отрубить голову Ту Эру, чтобы принести жертву небесам и умилостивить гнев их предков.

Прежде чем Ту Эр смог вернуться, король Янь начал чистку среди приближённых Ту Эра.

Оставшиеся сторонники Ту Эра, не говоря ни слова, выразили свой гнев. Они обвинили Чжало Ва Хана в нарушении данного слова, в том, что он был жестоким правителем, который втянул народ в войну. Они быстро собрали войска, чтобы поддержать Ту Эра как нового короля Янь.

Два месяца спустя Ту Эр вернулся в Янь с войсками, предоставленными Сяхоу Данем, и начал свои действия внутри страны. После нескольких месяцев ожесточенных сражений Чжало Ва Хан был убит.

Тем временем, Ту Эр соблюдал условия соглашения и наладил торговлю с империей Ся. Торговцы начали собираться в приграничных районах, постепенно принося процветание и мир в эти земли.

Наряду с крупными партиями лисьих мехов и специй в империю Ся должны были поступать телеги с просом из Янь.

В этот момент, находясь в зале суда, Сяхоу Дань опустил взгляд и, глядя сквозь Ту Эра, увидел Шань И, которая умерла с ненавистью, и Ван Чжао, который ушел из жизни в чужой стране.

Насколько хватало глаз, и мертвые, и живые смотрели на него снизу вверх, ожидая его слов.

Он произнес: «Когда я был молод, до того, как по—настоящему осознал этот мир, у меня были прекрасные мечты о том, чтобы помогать тем, кто в опасности, и спасать мир. Я верил, что, изучая мемориалы и принимая решения, смогу обеспечить преемственность нашей страны, сделать так, чтобы каждое поле приносило богатый урожай, а каждая семья процветала».

Встретившись взглядом с собравшимися, он улыбнулся: «Вы все видели, что произошло в последующие годы».

Судебные чиновники никогда не слышали, чтобы он говорил с таким спокойствием. Они уловили скрытый смысл в его словах: «Хватит притворяться, пора раскрыть карты».

Это откровение было лишь прелюдией к неизбежной расплате, которая ждала их с наступлением осени! Среди сторонников вдовствующей императрицы те ученые, которые ранее с удовольствием манипулировали императором, теперь ощутили, как дрожат их ноги, а взгляды устремляются к дверям и окнам, оценивая возможности для бегства.

Сяхоу Дань ощутил, как действие лекарства начинает ослабевать. Тепло в его груди медленно угасало, а конечности вновь стали непослушными и слабыми. Знакомая боль в голове вернулась, затуманивая его сознание.

Он с трудом перевел дыхание:

— Некоторые считают, что убийство людей для установления мира допустимо, а война — даже необходимая мера. Но, сидя на этом троне дракона, я осознаю, что каждый преступник остается моим подданным. В пространстве между восемью пустошами и за пределами половины четырех морей я несу ответственность за все страдания.

Сколько еще смертей необходимо, чтобы стабилизировать ситуацию в стране, сколько еще крови прольется ради ее процветания — я не знаю, но я должен это выяснить. Для меня этот драконий трон словно соткан из острых шипов.

Его слова вызвали замешательство у всех присутствующих.

Сяхоу Дань: «Я не должен был оказаться здесь. Но раз уж я занял этот трон, значит, существует праведный путь, предначертанный небом и землей. Небеса создают людей и устанавливают правителей; великие устремления, которые я испытывал в юности, я никогда не забываю».

Его пристальный взгляд скользил по лицам во фракции вдовствующей императрицы, а затем спокойно обратился к фракции принца Дуаня. На мгновение Му Юнь встретился с ним взглядом, и, ощутив, как будто его зрачки обожгло огнем, он поспешно отвел глаза.

Взгляд императора оставался мрачным, как и раньше, но что-то изменилось. Когда он произносил эти слова, отчужденность в его глазах казалась гневным взглядом божества—хранителя, несущего поручение небес, внушающим благоговение и страх.

В этот таинственный момент нескольким чувствительным чиновникам пришла в голову мысль, которая показалась им божественным вдохновением: «Возможно, существует такое понятие, как истинный сын неба».

Сяхоу Дань, в последний раз улыбнувшись, отвел взгляд и произнес:

— К счастью, я не одинок на своем пути благодаря всем моим верным министрам.

Толпа склонила головы, возглашая: «Да здравствует император!».

В речи императора прозвучал тонкий намек: пусть прошлое останется в прошлом; отныне те, кто последует за мной, будут процветать, а те, кто выступит против меня, — понесут наказание.

Позже в тот же день Му Юнь, общаясь с группой коллег, наконец-то увидел вдовствующую императрицу.

Они едва осмеливались узнать её в нынешнем состоянии.

Женщина, которая всего несколько дней назад была в расцвете сил, величественная и благородная, теперь откинулась на спинку дивана, её рот и глаза были перекошены. При виде Му Юна её лицо побагровело, и она начала бессвязно кричать, невнятно произнося слово «умри».

Му Юнь с горечью опустился на колени и несколько раз ударил себя по лицу, приговаривая:

— Этот министр заслуживает смерти! Этот министр не ожидал, что Ту Эр окажется настолько хитрым, что вступит в сговор с принцем Дуанем и избежит ареста…

Однако вдовствующая императрица не ограничилась несколькими пощечинами, которые он сам себе нанёс. Она была переполнена ненавистью и, выпучив глаза, продолжала кричать: «Умри!»

Министры, стоявшие на коленях вокруг, делали вид, что не понимают происходящего. Они бормотали, что здоровье её величества превыше всего, и пытались успокоить её гнев.

Даже её самая доверенная дворцовая служанка, словно окаменев, стояла в стороне.

Когда дворцовая служанка увидела вдовствующую императрицу, «поражённую инсультом» и пускающую слюни, она поняла, что ситуация изменилась.

Много лет назад грозная вдовствующая императрица тоже перенесла инсульт и вскоре после этого скончалась. Возвращаясь к прошлому, стоит отметить, что биологическая мать Сяхоу Дана, императрица Цы Чжэнь, также рано ушла из жизни по той же причине.

Дворцовая служанка не осмеливалась задумываться о том, была ли у этого инсульта и у предыдущих одна и та же причина. У неё не хватало духу даже предположить это.

В этот момент она думала лишь о том, как сохранить свою жизнь теперь, когда вдовствующая императрица оказалась в опасности.

Вдовствующая императрица долго кричала, и, наконец, со слезами на глазах, её крики изменились, превратившись в мольбу о спасении. Воздух наполнился странным запахом, и она потеряла контроль над своим телом.

Несколько чиновников пытались утешить её, говоря, что ей нужно заботиться о себе, но затем поспешно удалились, словно спасаясь от опасности.

Когда они вышли за ворота дворца, на их лицах отразилась невыносимая печаль.

Один из чиновников, понизив голос, с затаённой надеждой произнёс:

— Судя по словам Его величества, которые он сегодня произнёс при дворе, он, похоже, не намерен сводить счёты. Учитывая, что принц Дуань является таким грозным соперником, если он хочет прочно закрепиться при дворе, ему нужно развивать свою фракцию…

— Ты хочешь сказать, что он попытается склонить нас на свою сторону?

Му Юнь, у которого всё ещё была опухшая половина лица, мысленно усмехнулся этим словам. Приняв преувеличенно испуганный вид, он произнёс:

— Давайте быстро подадим в отставку. Им—император не боится даже убийства собственной матери!

Другой чиновник заколебался.

— Вы правы. Этот правитель не отличается доброжелательностью. Сейчас он не проявляет к нам враждебности, потому что мы всё ещё можем быть ему полезны. Но что произойдёт после того, как он избавится от принца Дуаня? Вместо того чтобы надеяться, что он не оставит нас, как только получит от нас то, что ему нужно, лучше уйти на пенсию раньше срока. Это может быть единственным способом сохранить наши жизни.

Расставаясь, каждый из них хранил свои мысли при себе. Только небеса знали, сколько людей сбежит и сколько пожелает присягнуть на верность Сяхоу Даню.

Му Юнь не знал, наблюдали ли за его выступлением шпионы принца Дуаня. Он надеялся, что они доложат принцу Дуаню правдивую информацию, сняв с него подозрения в предательстве.

События, казалось, развивались именно так, как он и предполагал; принц Дуань вызвал его снова и поделился новыми сведениями:

— Я послал людей проверить гору Бэй. В церемониальном зале было обнаружено несколько отверстий размером с чашу, оставленных каким-то неизвестным оружием. Бегство императора, должно быть, было частью плана на случай непредвиденных обстоятельств.

Му Юнь поспешил дать совет: «В таком случае, конфронтация нежелательна; мы можем нанести удар только тогда, когда он не будет готов, не давая ему возможности контратаковать. Ваше высочество помнит план, который мы обсуждали ранее?»

Сяхоу Дань молчал.

Это молчание означало, что он вспомнил о плане, но все еще колебался.

Му Юнь: — Ваше высочество, этот вопрос необходимо решить как можно скорее. Мы ни в коем случае не должны допустить, чтобы он стал более могущественным.

Принц Дуань в своем стремлении к легитимности уже много лет строил козни, надеясь использовать нож Ту Эра для убийства, но потерпел неудачу и теперь был вынужден действовать лично. Даже если бы ему удалось захватить власть, его имя было бы навсегда запятнано преступлением.

Му Юнь понимал, о чем он беспокоится:

— Конечно, у нас должно быть правое дело. Сначала я отправлю людей распространять слухи среди простых людей о том, что гроза была предупреждением небес, потому что император совершил матереубийство. Через несколько дней мы начнем действовать в соответствии с планом, который будет полностью соответствовать этим слухам. Простые люди будут думать, что смерть тирана вполне заслуженная.

После долгого молчания Сяхоу Бо слегка кивнул.

В то время как весь двор был охвачен страхом, Сяхоу Дань, которого они считали начинающим повелителем демонов, безжизненно лежал в постели.

Сильнодействующего лекарства, приготовленного Сяо Тяньцаем, было достаточно, чтобы поддержать его до конца судебного заседания. Но как только его действие закончилось, он вернулся к своему прежнему состоянию.

Этот день выдался особенно холодным. После нескольких дней осенних дождей холодный северный ветер принес с собой дыхание зимы. Бэй Чжоу, постоянно перемещаясь, отдавал приказы дворцовым слугам разогреть напольных драконов и сменить шелковые одеяла, однако намеренно избегал Сяхоу Даня.

Когда все остальные ушли, он начал самостоятельно реорганизовывать тайную стражу.

Сяхоу Дань, чувствуя себя очень плохо, лежал в постели. Он тихо позвал: «Дядя Бэй».

— «…» — ответил тот.

— «Дядя Бэй, пожалуйста, немного воды».

С этими словами Сяхоу Дань услышал, как Бэй Чжоу с силой поставил чашку с горячей водой у кровати. Его движения были настолько резкими, что несколько капель выплеснулось наружу.

Сяхоу Дань снова погрузился в молчание.

Тем временем, снаружи, Юй Ваньинь продолжала притворяться, что не знает о происходящем. Когда она вышла из покоев, другие напуганные супруги отозвали её в сторону, чтобы поделиться своими тревогами. Она последовала за ними, чтобы обойти покои вдовствующей императрицы, где их попытки поздороваться не увенчались успехом. Затем они заглянули в покои императора, но стражники попросили их уйти.

К тому времени, когда всё было сделано, она так замёрзла, что не чувствовала пальцев на ногах. Потирая руки, она произнесла свою последнюю фразу: «Похоже, мы не узнаем никаких новостей. Давайте пока разойдёмся».

Но тут её схватила за руку хорошенькая молодая наложница.

Юная красавица очаровательно улыбнулась:

— Сестрица Юй, не стоит беспокоиться, самое позднее к вечеру мы узнаем новости.

Юй Ваньинь, слегка удивившись, произнесла:

— А?

Собравшиеся наложницы обменялись понимающими улыбками. Другая наложница, схватив ее за другую руку, прошептала:

— Сестра, вдовствующая императрица прикована к постели, и сейчас никто не присылает противозачаточный суп. Это самое подходящее время, чтобы усердно трудиться и оставить императорское семя.

— Да, да, на днях я освоила модный макияж в стиле пионов, и могу применить его для тебя, сестра.

— О чем ты говоришь? Красота супруги Юй в самом расцвете, и густой макияж только испортил бы ее! На банкете в честь Фестиваля цветов супруга Се намеренно нанесла пудру и румяна, но разве она не была просто посмешищем по сравнению с нашей сестрой? Но моя розовая вода действительно хороша, сестренка, понюхай ее…

Юй Ваньинь слегка задумалась, вспоминая, что до инцидента в горе Бэй дворцовая драма как раз подходила к тому моменту, когда она вновь обрела расположение.

Из—за падения могущественной вдовствующей императрицы произошло землетрясение, которое ощущалось не только при дворе, но и во внутренних покоях дворца.

Юй Ваньинь внезапно стала ключевым персонажем, и все были вынуждены заискивать перед ней.

У юной красавицы, державшей её за руку, отец и братья были сторонниками вдовствующей императрицы. Ранее она заключила союз с Праведной супругой Шу и присоединилась к травле Юй Ваньинь. Теперь она была встревожена, её красота увядала от беспокойства. Она боялась, что Юй Ваньинь захватит власть и нашепчет императору о мести, обвинив в этом её семью. Поэтому она поспешила прибыть, чтобы загладить свою вину.

Однако были и те, кто считал Юй Ваньинь ничтожеством, которому просто повезло. Они саркастически советовали:

— Императорское сердце всегда было непостоянным. По—моему, сестра, тебе лучше быть сдержанной.

Юй Ваньинь снова вспомнила, что изначально предполагалось, что это будет роман о дворцовых конфликтах. Но она всё ещё не могла вспомнить всех их имён.

Стоя лицом к толпе, на лицах которой отражались разные эмоции, мегера, свергнувшая нацию, Юй Ваньинь долго размышляла, прежде чем произнести:

— Я считаю, что в этом дворце всегда существовало соперничество, основанное на внешности и семейном происхождении, что создавало атмосферу недоброжелательности.

Все супруги: — “?”

Юй Ваньинь: — Кроме того, на протяжении всей истории средняя продолжительность жизни во внутреннем дворце была слишком короткой, что не способствовало благополучию. У меня есть предложение: в будущем мы могли бы ввести что-то вроде настольного тенниса, чтобы направить дух соперничества в полезное русло. Во—первых, это поможет укрепить дружбу, а во—вторых, соревнования позволят улучшить физическую форму и одновременно позаботиться о психическом здоровье.

Мертвая тишина.

Через некоторое время молодая красавица, державшая ее за руку, спросила:

— Что такое настольный теннис?

После того, как все разошлись, Юй Ваньинь вернулась через туннель под кроватью Сяхоу Дана.

Как только она подняла голову, то была поражена теплом, которое ударило ей в лицо.

Напольные драконы[1] нагрели внутреннюю комнату так, что в ней стало тепло, как весной, и сверху раздался тихий голос Сяхоу Даня:

—…Если императорские лекари не смогут помочь, вы можете вмешаться. Было бы лучше, если вдовствующая императрица протянет хотя бы месяц.

Сяо Таньцай ответил:

— Этот слуга сделает все возможное.

Се Юньэр, не сдержав своего гнева, спросила:

— Могу я узнать причину? — в ее голосе звучала ненависть, она все еще не могла забыть о принудительном аборте, который пережила по вине вдовствующей императрицы.

Сяхоу Дань, не дрогнув, ответил:

— Нет.

Юй Ваньинь, лежа под кроватью, погрузилась в глубокие размышления.

За последние два дня императорский кабинет, вероятно, был завален письмами, представленными фракцией вдовствующей императрицы. Одни молили о пощаде и выражали свою преданность, другие просили об отставке, а третьи использовали возможность донести на своих коллег и устранить соперников — настоящий хаос, как будто танцевали демоны. Сяхоу Дань внимательно прочитал каждое из этих писем и назначил встречи с каждым из авторов по очереди.

Теперь, когда она размышляет об этом, она наконец осознает, что когда Сяхоу Дань не хотел убивать вдовствующую императрицу, у него была другая цель: создать запасное время для постепенного захвата власти вдовствующей императрицы.

Поскольку принц Дуань был главным противником, а их сторона была слаба, самым важным было быстро укрепить свои позиции. И в этот момент проще всего было привлечь в союзники тех, кто вот—вот потеряет свои позиции — влиятельных лиц из разваливающейся фракции вдовствующей императрицы.

Выступить против них сейчас означало бы столкнуться с тысячей врагов и потерять восемьсот своих солдат, фактически выполнив за принца Дуаня его работу. Идеальная чистка двора могла бы подождать до более постепенного подхода в будущем.

Хотя Юй Ваньинь никогда не сталкивалась с этими министрами лично, она видела их описания в текстах. Эта группа людей использовала Сяхоу Даня, обманывая его, скрывая свои истинные намерения за словами поддержки. Они систематически эксплуатировали других во имя императора, обогащаясь при этом. Их коварная тактика не прекращалась ни на мгновение. Даже будучи лишь сторонним наблюдателем, она сожалела о том, что не может вернуться назад и увидеть, чем всё закончится к концу осени.

Но Сяхоу Дань стойко выдержал все испытания.

В критический момент на горе Бэй, когда его жизнь висела на волоске, или сейчас, когда его престиж был на пике, все решения, которые он принимал, оказывались оптимальными после тщательного обдумывания.

С точки зрения темперамента и дальновидности его, безусловно, можно было считать превосходным правителем.

— Возможно, даже чересчур превосходным.

Кто бы мог поверить, что это всего лишь актёр, который переселился всего год назад?

Се Юньэр некоторое время молчала, запоздало понимая стратегию, и пробормотала: — Безжалостный.

Безжалостен к другим и ещё более безжалостен к самому себе.

Сяхоу Дань спросил: — Кто из фракции вдовствующей императрицы является тайными агентами принца Дуаня?

Се Юньэр: —…

Сяхоу Дань сказал: — Не сомневайся, позже составь список и честно отправь его. Сейчас ты с нами в одной лодке; если принц Дуань не умрёт в этом раунде, это случится с тобой. Какими бы сведениями ты ни располагала, действуй на опережение.

Се Юньэр проглотила свой гнев: — Понятно.

Сяо Тяньцай молча последовал за Се Юньэр, когда они покидали дворец. Когда они достигли уединённого места, его шаги замедлились, и он с изумлением уставился на спину Се Юньэр.

— Ваше высочество, — тихо произнес он.

Се Юньэр обернулась.

Молодой человек долго молчал, а затем нерешительно спросил:

— Разве вы не говорили, что были тронуты искренними чувствами его величества?

Поведение Сяхоу Даня едва не поставило на её лбу клеймо «инструмент».

Се Юньэр взглянула на невинное лицо Сяо Тяньцая, который, казалось, не ведал о страданиях мира, и с горечью улыбнулась:

— В этом мире не так много искренних чувств. Я просто перешла на другую сторону в критический момент, чтобы как-то выжить, дожить до тех пор, пока не определится победитель.

Даже ей стало неловко после этих слов. Сяо Тяньцай стоял ошеломлённый, не зная, как реагировать.

Собрав своё пошатнувшееся достоинство, Се Юньэр вздохнула и произнесла:

— Пойдём.

Сзади раздался вопрос:

— После того, как они определят победителя… что тогда?

Се Юньэр почувствовала в его голосе скрытое ожидание.

Однако она уже была не в том состоянии, чтобы вести переговоры с мужчиной. Она пожала плечами:

— Думаю, я найду способ сбежать.

Сяо Таньцай не ответил.

Се Юньэр в замешательстве подняла голову, глядя на небо, расчерченное карнизами:

— Разве это не забавно? Я так отчаянно хотела завладеть этой империей, но даже не знаю, как она выглядит.

[1] В Древнем Китае была развита система отопления, известная как «тапо» (или «канал для тепла»), который использовался для обогрева зданий. В таких системах тепло передавалось через трубы, которые шли по полу или стенам. Система отопления использовала горячие дымовые газы от костра или печи, которые поднимались через трубы или каналы под полом. Пол был приподнят, а между ним и землёй находилась воздушная прослойка. Тёплый воздух поступал в эти промежутки, прогревая комнату.

Мирный договор

Во внутренней комнате.

Юй Ваньинь вылезла из—под кровати:

— Встреча окончена?

— Всё кончено, — ответил Сяхоу Дань, сидя на кровати.

Юй Ваньинь, чувствуя, как согреваются её конечности, словно ожила. Она присела на край кровати, сделала глоток чая и, нахмурившись, посмотрела на Сяхоу Даня:

— Мне кажется, или у тебя действительно цвет лица хуже, чем утром?

Прежде чем Сяхоу Дань успел ответить, Бэй Чжоу, стоявший у стены, внезапно холодно фыркнул.

Сяхоу Дань взглянул на Бэй Чжоу, и этот взгляд означал:

— Не говори ей о лекарстве, которое я принял.

Бэй Чжоу фыркнул ещё громче и ушёл.

Юй Ваньинь: — “?”

Сяхоу Дань: — Не беспокойся, просто рана медленно заживает. Яд Цян слишком силен, и то, что я выжил, уже чудо.

Юй Ваньинь, прищурившись, внимательно изучала его и протянула: — Генеральный директор Дянь, почему ты всегда что-то скрываешь от меня?

Было ли в её словах двойное значение, знала только она сама.

Сяхоу Дань с натянутой улыбкой ответил: — Вовсе нет.

Неожиданно для себя Юй Ваньинь обнаружила, что уже может различать тонкие нюансы в выражении его лица и даже в глазах.

Вчера, когда он только что вернулся с грани смерти, его душевное состояние было на удивление спокойным. Но сейчас эти глаза, подведенные густой тушью, снова потемнели, словно он молча переживал что-то.

Юй Ваньинь: — У тебя снова болит голова?

Сяхоу Дань: —…

Сяхоу Дань: — Как ты узнала?

Юй Ваньинь: — Я знаю больше, чем ты думаешь.

Юй Ваньинь не получила ожидаемой реакции. Сяхоу Дань не клюнул на её слова, а лишь с улыбкой произнёс:

— Как от тебя и следовало ожидать.

Юй Ваньинь потерпела неудачу в попытке задеть его, поэтому она решила сменить тему:

— Ложись, я сделаю тебе массаж.

Сяхоу Дань чувствовал, что массаж не сможет облегчить его головную боль, но предложение было ему приятно, и он с радостью придвинул голову ближе. Юй Ваньинь согрела ладони и пальцы, умело прижав их к его вискам:

— Закрой глаза.

Сяхоу Дань послушно закрыл глаза, притворяясь, что отдыхает. За окном завывал ветер, делая атмосферу ещё более умиротворённой.

Через некоторое время Сяхоу Дань тихо произнёс:

— Ты в порядке?

— Я? — удивилась Юй Ваньинь.

— Те люди, которые погибли на горе, — он не открывал глаз, словно тщательно подбирая слова, — они бы всё равно умерли, независимо от обстоятельств. Даже если бы они выполнили свою миссию, принц Дуань заставил бы их замолчать. Так что в их смерти нет твоей вины.

Движения Юй Ваньинь замедлились.

Ей это показалось немного странным и даже немного трагикомичным:

— Ты хочешь дать мне психологическую консультацию?

Сяхоу Дань открыл глаза и посмотрел на нее с необъяснимым выражением лица.

— Знаешь, мы оба прошли через похожие испытания. Если уж и нужна консультация, то она должна быть взаимной, – она нежно погладила его по лбу. – Это также не твоя вина.

Сяхоу Дань продолжал смотреть на нее не мигая, и это продолжалось так долго, что Юй Ваньинь начала ощущать беспокойство.

Она дотронулась до своего лица:

— На мне что-то есть?

— Нет, – наконец, ответил Сяхоу Дань, отводя взгляд. – От тебя исходит ароматный запах.

— Ароматный? – Юй Ваньинь наклонила голову, чтобы понюхать, и с улыбкой сказала: – Это розовая вода, которой твои супруги побрызгали на меня.

— Зачем им понадобилось поливать тебя этим?

Юй Ваньинь вспомнила фразу «усердно работай и оставь императорское семя», и ее лицо залилось румянцем:

— Без причины.

— Расскажи мне, – попросил Сяхоу Дань.

— У тебя больше не болит голова? Тогда я, пожалуй, пойду, – сказала она, вставая.

Сяхоу Дань быстро схватил ее за юбку:

— Нет, нет, не нужно, я больше не буду задавать вопросы…

Когда тайный стражник с секретным письмом приблизился к двери, он стал свидетелем удивительной сцены: император, тяжело раненный, лежал на постели, увлеченно играя в какую-то игру с лисицей—супругой, как будто от этого зависела его жизнь.

Тайный стражник замер, собираясь отступить, но Сяхоу Дань заметил его: «Что это?»

Юй Ваньинь быстро выпрямилась.

Тайный стражник: «Письмо от господина Бая».

Юй Ваньинь: «А Бай?»

Тайный стражник с удивлением вручил письмо, взглянув на Юй Ваньинь. Он был поражен, заметив, что она не собирается уходить, а Сяхоу Дань не отсылает ее. Он отвечал за доставку посланий Сяхоу Даню, и каждый раз, когда возвращался во дворец после месячного отсутствия, замечал, что статус этой супруги значительно возрос.

Какими же удивительными качествами она обладала, чтобы заставить его величество, который годами избегал женщин, потерять голову?

Тем временем Сяхоу Дань уже вскрыл конверт и взглянул на письмо.

Тайный стражник услышал, как он объяснял Юй Ваньинь:

— Я попросил А Бая прислать людей, чтобы помочь нам. Он ответил, что всё уже решено.

— Послать людей?

— Его братьев из Цзянху.

Юй Ваньинь внезапно осознала:

— Так это и было твоим заданием для А Бая? Подкрепление, которое ты обещал Ту Эру, — это всего лишь группа мастеров боевых искусств из Цзянху? Подожди, разве А Бай не закончил своё обучение в этом году? Как ему удалось собрать столько людей?

Сяхоу Дань, нахмурившись, ответил неопределённо:

— У него, вероятно, есть свои способы.

Ю Ваньинь, с восхищением, произнесла:

— А Бай действительно впечатляет.

Сяхоу Дань поджал губы, не произнеся ни слова, и затем перевернул конверт. Как обычно, сначала выпало несколько таблеток, а затем он обнаружил нечто неожиданное.

Серебряная заколка для волос, вырезанная в форме птицы с распростёртыми крыльями, но вместо кисточек на конце были два длинных пера.

Это не предназначалось императору.

Губы Сяхоу Дана опустились вниз:

— Жаворонок.

Он протянул заколку Юй Ваньинь со словами:

— Это для тебя. Он сказал, что скоро у тебя день рождения, и это подарок.

Тайный стражник был поражён. Неужели ему было дозволено стать свидетелем этой волнующей сцены? Мужчина вручал подарок женщине императора прямо у него на глазах!

Тайный стражник с тревогой взглянул на Юй Ваньинь.

Юй Ваньинь не могла сдержать смех и слёзы одновременно:

— Он действительно бесстрашен.

— Нет, ваше высочество, как вы можете беспокоиться о чьём-то страхе, когда вам следует бояться за себя?

Юй Ваньинь взвесила заколку в руке. Увидев выражение лица Сяхоу Даня, которое ясно говорило: «Если ты посмеешь надеть это, я убью Абая», она быстро отложила заколку в сторону и попыталась успокоить его:

— Не сердись, у него нет таких намерений по отношению ко мне. Люди Цзянху не понимают этикета; он просто обращается со мной как с другом…

Сяхоу Дань мрачно сказал:

— Вы были вместе всего несколько дней, а уже друзья.

Юй Ваньинь нашла его ревность забавной и подумала:

— Зачем ты раньше притворялся таким великодушным? Теперь ты больше не можешь притворяться.

Тайный стражник, заметив её улыбку, почувствовал, как его сердце замирает.

Юй Ваньинь, наклонившись к уху Сяхоу Даня, произнесла: «Ваше величество».

Сяхоу Дань повернул голову, ощутив её дыхание на своём ухе. Юй Ваньинь, словно тысячелетний дух лисы, настойчиво приблизилась к нему, шепча:

— Ваше величество…… он для меня всего лишь как младший брат.

Сяхоу Дань замер.

Тайный стражник: «?»

Что она только что сказала?

Юй Ваньинь продолжила свой демонический шепот:

— Он сказал, что пурпурный[1] очень обаятелен.

Сяхоу Дань: «………»

Сяхоу Дань: «Пфф».

Тайный стражник, ошеломлённый, подумал:

— Должно быть, вот каково это — быть заколдованным.

Сяхоу Дань провёл целый день в постели, восстанавливая кровообращение. Лишь на следующее утро он смог подняться. Он быстро привёл себя в порядок и вышел, чтобы вступить в словесный поединок со сторонниками вдовствующей императрицы.

Юй Ваньинь наслаждалась долгожданным ленивым утром в постели. Затем она ловко переоделась в мужскую одежду и незаметно покинула дворец в сопровождении тайной стражи. Убедившись, что за ними никто не следит, она тихо вышла через городские ворота.

На кладбище за пределами столицы была установлена новая каменная табличка. Могильная яма перед табличкой ещё не была заполнена, а рядом стоял пустой гроб.

Когда Юй Ваньинь вышла из кареты, её уже ждали несколько человек: Ли Юньси, Ян Дуоцзе, Эр Лань и пожилая пара, которую она никогда раньше не встречала.

Холодный ветер был ещё более пронизывающим, чем вчера, и трепал одежды всех присутствующих. Пожилая пара стояла, поддерживая друг друга, их опухшие глаза были пусты, словно они не осознавали, что происходит вокруг. Лишь когда Юй Ваньинь приблизилась, старуха слегка приподняла голову и пробормотала:

— Вы все… коллеги моего сына?

Чтобы избежать слежки принца Дуаня, все переоделись перед отъездом из города и не могли назвать свои настоящие имена. Даже имя, высеченное на надгробной плите, было всего лишь псевдонимом, который Ван Чжао использовал, когда входил во двор.

Ян Дуоцзе выступил вперед:

— Дядя, тетя, мы все близкие друзья Вана и пришли попрощаться с ним.

По правде говоря, их едва ли можно было назвать друзьями.

Ван Чжао был похож на маленького старичка, который всегда тщательно взвешивал свои слова. Его спокойствие было настолько безупречным, что иногда казалось почти скучным. Никто не видел, чтобы он с кем-то откровенничал. Вскоре после того, как он занял свой пост при дворе, он отправился в королевство Янь один.

Услышав это, пожилая пара, казалось, немного успокоилась:

— Хорошо, хорошо, по крайней мере, у него так много друзей, которые могут его проводить.

С трепетом они развернули свой сверток и положили в гроб стопку одежды, придав ей форму человека.

Когда стражники начали засыпать могилу, Юй Ваньинь почувствовала что-то холодное на кончике своего носа и подняла глаза. С неба падал первый в этом году снег.

Ли Юньси стиснул зубы и купил кувшин хорошего вина этим утром. Теперь он достал его, наполнил кубок и запел:

— Глубокие воды рек Цзяннани,

Сквозь клены над ними тянутся,

Тысячи миль вдаль тянется взгляд,

Сердце весной раненое тоскует.

Душа, вернись! Душа, вернись!

О, как мне жалко Цзяннань…[2]

Пожилая пара начала причитать в унисон с его хриплым и безутешным напевом.

Юй Ваньинь стояла и молча внимала, внезапно вспомнив тот далёкий день, когда она, не имея опыта, пела мелодию, услышанную Ван Чжао. После долгих колебаний Ван Чжао прокомментировал:

— Ваше высочество поёт о трудностях простых людей.

Это было их единственное общение.

Что представлял собой Ван Чжао, каковы были его жизненные устремления, была ли у него возлюбленная, о чём он думал, находясь на чужбине, в королевстве Ся, перед смертью — она ничего об этом не знала.

Она знала лишь, что путь был далёким, а могила — безымянной.

После того как Ли Юньси закончил петь, он вылил вино из своего кубка на могилу и произнёс:

— Брат Ван, небеса — твой кров, горы и реки — твой чертог, солнце и луна — твои факелы, трава и деревья — твои лучи. Ты вернулся домой.

Остальные по очереди брали кувшин с вином и совершали возлияния.

Наконец, Ли Юньси налил ещё одну чашу:

— Это от брата Чэня, в твою честь.

[1] Пурпур в китайской поэзии может ассоциироваться с красотой и жаждой страсти, часто используемой в описаниях женщин или весенних пейзажей, наполненных цветами. Цвет может передавать чувство очарования или глубоких чувств, особенно в контексте любви или романтики.

[2] Это стихотворение называется «Песнь о Цзяннани» (江南水乡) и выражает ностальгию по родному южному региону Китая — Цзяннаню. Су Ши, находясь в изгнании, часто писал о своих чувствах утраты и тоски по родным местам. Су Ши (苏轼), также известный как Су Дунпо (苏东坡), был одним из величайших китайских поэтов, писателей, художников и государственных деятелей периода Сун (960–1279 гг.). Он родился в 1037 году в провинции Цзянсу, и его жизнь и творчество оказали огромное влияние на китайскую культуру и литературу.

Юй Ваньинь оставила пожилую пару предаваться скорби и подала знак чиновникам отойти в сторону.

— Что случилось с Чэнь Цзиньтянем? — тихо спросила она.

— Ему нехорошо, — ответил Ли Юньси.

— Вчера, когда он услышал, что получено яньское просо, он был очень рад и договорился прийти сегодня, чтобы проводить брата Вана. Но сегодня он не смог встать с постели.

Когда Юй Ваньинь вернулась во дворец, Сяхоу Дань уже встретился с двумя группами людей и сообщил новость:

— Младший министр Юй всеми способами пытается донести до тебя своё послание.

В этот момент все мысли Юй Ваньинь были далеко.

— Кто такой младший министр Юй? — спросила она.

— Твой отец.

— Ах да, чуть не забыла.

— Вероятно, он не преуспевает при принце Дуане и видит здесь возможность, желая использовать твоё влияние для продвижения по новому пути. Этот человек был просто статистом в первоначальной работе, верно? Почему бы нам не дать ему… — голос Сяхоу Дана прервался.

Юй Ваньинь посмотрела на него.

Сяхоу Дань спросил:

— Ты плакала?

— Нет, — ответила Юй Ваньинь, и её глаза действительно были сухими. Она не могла вспомнить, когда в последний раз плакала.

Она рассказала ему о Чэнь Цзиньтяне.

Сяхоу Дань напомнил ей:

— Изначально он всё равно должен был умереть от болезни.

— Но в оригинальной работе он прожил, по крайней мере, до лета и умер только с наступлением засухи.

— Это потому, что он думал, что увидит урожай, и не терял надежды. Теперь он знает о засухе и о том, что люди переживут её, поэтому у него больше нет забот, — голос Сяхоу Дана был спокоен. — Для него это счастливый конец.

Юй Ваньинь почувствовала себя подавленной.

Она хотела сказать, можно ли считать это счастливым концом. Они обещали, что Чэнь Цзиньтянь выживет и увидит мир на всей земле и благополучные годы. Однако, когда они использовали эти слова, чтобы завоевать его преданность, они уже прекрасно понимали, что времени, скорее всего, будет недостаточно, и этому видению суждено было остаться лишь видением.

Но прежде чем она успела заговорить, Сяхоу Дань, словно предвосхищая её слова, произнес тоном, которым обычно учат детей:

— Ваньинь, ты никогда не должна забывать, что они вымышленные персонажи. Если ты забудешь об этом, ты можешь быть раздавлена.

На фоне безутешной песни и воплей, которые всё ещё звучали в её ушах, слово «вымышленные» прозвучало особенно резко.

Юй Ваньинь выпалила:

— У тебя была другая реакция, когда ты услышал о смерти Ван Чжао на горе Бэй.

Взор Сяхоу Даня на мгновение застыл, и он произнёс:

— Вот почему и мне следует напоминать себе об этом.

Юй Ваньинь потеряла дар речи.

Сяхоу Дань, казалось, обдумал услышанное и заключил:

— В последнее время на улице стало очень опасно, не выходи за пределы дворца. Если ты хочешь навестить Чэнь Цзиньтяня, можешь послать кого-нибудь. Ах да, ты хочешь вызвать своего отца во дворец, чтобы встретиться с ним?

— Нет, — Юй Ваньинь глубоко вздохнула. — Если я не встречусь с ним, он навсегда останется для меня вымышленным персонажем.

Сяхоу Дань промолчал.

Сяхоу Дань вдруг вспомнил, что однажды он пообещал ей, что ей никогда не придётся меняться.

Он нарушил своё слово.

Он не хотел видеть, как ей больно, поэтому пытался лишить её права чувствовать боль.

Через несколько мгновений Сяхоу Дань тихо спросил:

— Хочешь горячего котелка на ужин?

— …А?

Сяхоу Дань улыбнулся:

— Разве ты не всегда хотела собрать троих за чашкой горячего чая и поиграть в «Сразись с землевладельцем[3]»? Теперь, когда у нас есть Се Юньэр, я могу пригласить дядю Бэя присоединиться к нам, и мы научим его играть в карты.

Юй Ваньинь попыталась сдержать свои эмоции:

— Твоя рана ещё не зажила, тебе нельзя есть острую пищу, не так ли?

— Мы можем разделить котелок на двоих, — у Сяхоу Даня была необъяснимая страсть к горячим блюдам.

Быстро стемнело, и тусклый тёплый свет дворцовых фонарей осветил трепещущий белый снег.

Юй Ваньинь отправилась в боковой зал, чтобы найти Се Юньэр. Чтобы принц Дуань не заставил её замолчать, Се Юньэр сослалась на болезнь и уединилась в боковом зале Сяхоу Даня, проводя целые дни, ни с кем не разговаривая.

Сяхоу Дань вышел во внутренний двор, отпустил дворцовых слуг с зонтиками и повернулся, чтобы посмотреть на дверь, за которой стоял Бэй Чжоу. Но его ноги оставались неподвижными.

По прошествии непостижимого времени он стряхнул выпавший снег со своих плеч и подошёл к двери, чтобы постучать:

— Дядя, хочешь горячего?

Дверь открылась, и Бэй Чжоу, не выражая эмоций, взглянул на него.

Сяхоу Дань, правитель—тиран, смиренно опустил глаза:

— Не сердись больше. В то время единственным выходом было принять это лекарство.

Бэй Чжоу тихо вздохнул.

Сяхоу Дань произнес:

—…Дядя.

Он почувствовал тяжесть на своей голове, когда Бэй Чжоу положил на нее руку:

— Я уже говорил раньше, что вы ребенок Нань, а значит, и мой ребенок. У дяди нет ни родственников, ни семьи в этом мире, и он готов на все, чтобы защитить вас, а не ради страны или империи. Если вы еще раз сократите свою жизнь ради этого проклятого трона, дядя свяжет вас и увезет, бросив на краю света доживать свои дни. Вы понимаете? Пошли.

Не дожидаясь его ответа, Бэй Чжоу удалился.

Сяхоу Дань остался стоять у двери, опустив голову.

[3] «Fight the Landlord» (или «Dou Di Zhu» — 豆地煮) — это популярная китайская карточная игра, которая часто играется на смартфонах и компьютерах. Игра была разработана в Китае и быстро приобрела популярность благодаря своему простому, но увлекательному игровому процессу.

Первое затишье после бури

Юй Ваньинь пробыла здесь слишком недолго. Она ещё не пережила достаточно разлук и смертей, чтобы понять: доброта других часто становится пламенем, которое сжигает самого.

Маленький котёл шумно булькал, пока Бэй Чжоу ел, то и дело шипя — еда обжигала.

— Чего стоишь? — окликнула Юй Ваньинь Се Юньэр. — Помоги что-нибудь закинуть в бульон.

Се Юньэр стояла в полубессознательном состоянии. Кто бы мог подумать, что её первый горячий котёл в этом мире случится при таких… странных обстоятельствах.

Пара напротив — столь бесстыдная, что слов не хватало — уже болтала, словно обсуждала последние новости дня.

— По городу поползли слухи, — начал Сяхоу Дань, — Мол, это я виноват в состоянии вдовствующей императрицы, а гроза — небесное наказание за моё беззаконие.

— Ну-ну, — хмыкнула Юй Ваньинь. — Не иначе как дело рук фракции принца Дуань. Похоже, они начали сражение за народные уши. Без зелёного лука, пожалуйста.

— Хотя возможно, это и остатки фракции вдовствующей императрицы. Хочешь креветочные шарики в острый бульон?

Бэй Чжоу поднял голову:

— Кто распускает слухи? Поймаю одного — и прилюдно зарежу. Для устрашения. Как вам?

— Не надо! — в унисон отозвались Юй Ваньинь и Се Юньэр.

— А?

Фанатка дворцовых драм, Се Юньэр, тут же пояснила:

— Я разбираюсь в информационных войнах. Если начнёте давить — выйдет только хуже. Надо побеждать слух другим слухом. Пусть скажут: принц Дуань бессердечный, пытался убить вас и вдовствующей императрицы, подослал убийц на гору Бэй. Но вы — подлинный сын небес, удачливы до невозможности, и небо разразилось восемьюдесятью одним ударом молнии, которые поразили всех убийц!

Сяхоу Дань замолчал:

— Чуть-чуть перегнула.

— Согласна, — хихикнула Юй Ваньинь.

— Народ преувеличений не боится, — рассудительно продолжила Се Юньэр. — Они верят в книги, спрятанные в брюхе рыбы. Чем нелепее — тем быстрее разлетается. Знаешь, почему Сяхоу Бо до сих пор не восстал напрямую? Потому что считает себя небесной справедливостью, спасителем Великой Ся. Он нуждается в  «небесном мандате». А эти слухи — как раз подготовка, будто его вынуждают действовать.

— Аплодирую, — Юй Ваньинь хлопнула в ладоши. — Так значит, он так долго держался только благодаря тебе, Юньэр?

Се Юньэр смутилась:

— Он сильнее меня, и гораздо.

— Потому что у тебя есть чувства. Ты человек, а он — нет.

Сяхоу Дань задумался:

— Если так, мы тоже не можем атаковать без причины. Иначе обвинения в братоубийстве и матероубийстве разрушат преданность двора.

Юй Ваньинь кивнула:

— Сюй Яо в книге писал, что после смерти вдовствующей императрицы на тебя будут запланированы два покушения — одно в зале поминовения, другое — во время похорон. Но многое изменилось. Может, принц Дуань откажется от обоих, а может — воспользуется одним. Нужно подготовиться к обеим ситуациям и внимательно следить. Как только он допустит промах — можно будет схватить его за руку и действовать по закону.

Се Юньэр встрепенулась при упоминании книги Сюй Яо:

— Кстати…

— Что?

— Раньше ты говорила, что в записях Сюй Яо некоторые планы отличаются от моих. — Голос Се Юньэр стал тише, — Но откуда ты знаешь, какими были мои исходные предложения?  Я же говорила о них только Сяхоу Бо… С тем, как он мастерски изображает злодея, он бы стал рассказывать тебе? Нет – сказала Се Юньэр.

В тот момент она была слишком потрясена, чтобы задуматься об этом. Но теперь, спустя несколько дней, вопрос всё чаще всплывал в голове — и тут же подавлялся.

Она сама не знала, хочет ли знать правду.

Юй Ваньинь быстро переглянулась с Сяхоу Данем и, сохранив обычную мину, хлопнула её по плечу:

— Сюй Яо рассказал, когда переметнулся к нам. Принц Дуань советовался с ним по всем твоим идеям.

— А-а…

В глубине души Се Юньэр почувствовала, что это объяснение натянутое. Но если не принц Дуань, не Сюй Яо… что, у Юй Ваньинь действительно есть небесное око?

Небесное око…

Задумавшись об этом сердце Се Юньэр тревожно дрогнуло. Лучше не копать. Иначе правда, до которой докопаешься, может оказаться невыносимой.

Юй Ваньинь обняла её за плечи:

— Сестричка, мужчины — как трава: где ни плюнь, там и растёт. Пойдём поищем нового.

Сяхоу Дань посмотрел с недоумением:

— И она уже стала твоей сестрой?

Состояние вдовствующей императрицы, находившейся под чьим-то умышленным контролем, то ухудшалось, то улучшалось, удерживая всех в тревожном напряжении. Лишь когда вся Императорская медицинская академия по очереди приняла на себя ответственность, истина постепенно прояснилась: она действительно не подлежала выздоровлению.

В эти дни фракция вдовствующей императрицы рассыпалась, как обезьяны при падении дерева. Нескольких лидеров сняли с постов, часть подала в отставку, остальных молча подчинили Императорской власти — внешне ничего не изменилось, но фактически они были обезврежены.

Освободившиеся места заняли новые люди.

Эр Лань и Ли Юньси были повышены в должности.

Ян Дуоцзе с трудом попрощался с Императорской обсерваторией и с радостью перешёл в Министерство юстиции.

Многие мелкие чиновники, ранее загнанные в глухие углы ведомств и выполнявшие неблагодарную работу, были молча выдвинуты наверх.

Всё происходило тихо, настолько мирно, что казалось, никакой бури и не было.

Именно поэтому те, кто ловил рыбку в мутной воде, продолжали восхищаться везением императора, а самые проницательные, кто был глубоко вовлечён в заговоры, начали испытывать страх.

Они не почувствовали шторма, потому что он был задушен в зародыше.

Раньше они знали только, что принц Дуань — страшная сила. Теперь же поняли: есть кто-то ещё более беспощадный.

Достаточно было взглянуть на тех, кто был повышен, и на тех, кто погиб, чтобы понять: император, много лет прикидывавшийся слепым, на самом деле видел всех яснее прочих. Он был как самая ядовитая и коварная змея — мог затаиться в полной неподвижности, пока не будет абсолютно уверен. Его можно было бить, топтать, унижать — он не шевельнётся. Но если показал клыки — ты уже покойник.

Трусливые стали ещё осторожнее, смелые начали строить новые планы.

Во дворце никогда не было недостатка в способных людях. Но в условиях долгой гнилой среды большинство утратило веру. Теперь, когда вдовствующая императрица пала, а ветер перемен ощутимо сменил направление, в их сердцах зародилась надежда на великие свершения.

Даже в стане принца Дуань нашлись такие, кто осмелился тайно присягнуть императору. Раньше они сокрушались, что родились не при мудром правителе, и надеялись, что принц Дуань его заменит. Теперь поняли — в этом, может, и нет нужды.

Так, вслед за исчезновением фракции вдовствующей императрицы, в императорском дворе возник новый слой лоялистов.

Му Юнь забеспокоился.

Решив сохранить своё положение при принце Дуане, он смешался с людьми вдовствующей императрицы, пал ниц перед императором, выказывая лояльность, а затем поспешно отдал приказ усилить распространение слухов, чтобы образ жестокого и неправедного правителя глубже укоренился в народном сознании.

Много лет занимаясь грязной работой для принца Дуаня, он считал себя мастером безупречности.

Но когда вернулся домой после утомительного дня, его ждал императорский указ.

Сяхоу Дань нашёл формальный повод, чтобы лишить его должности и начать расследование.

Му Юнь был потрясён. Сколько ни ломал голову — не мог понять, где допустил ошибку. И только услышав, что все другие шпионы принца Дуаня также были выведены на чистую воду, он внезапно осознал: кто-то передал Сяхоу Даню весь список имён.

— Се… Юнь… Эр… — прошептал Му Юнь, сжимая эти слова, как кровь во рту.

…

А тем временем фракция принца Дуаня проводила своё восемнадцатое экстренное совещание за месяц.

Чиновники нервничали, всеми возможными способами намекая принцу, что действовать надо сейчас. Император набирал силу, и каждый день промедления уменьшал шансы на успех.

Сяхоу Бо сохранял торжественный вид. Его утончённые черты выражали беспокойство:

— Хотя Его Величество и не без недостатков как правитель, он всё же мой родной брат. Он может быть бессердечен, но я не могу быть несправедлив. Как говорится: «Праведного поддерживают, а неправедный теряет всё». Если я стану действовать его же методами, как смогу смотреть в глаза вам — моим верным соратникам?

— Ваше Высочество! — хором откликнулись чиновники, растроганные до слёз.

Сяхоу Бо мягко увещевал:

— Сохраняйте хладнокровие. Много зла — путь к самоуничтожению. Возмездие настигнет его скоро.

Когда чиновники покинули зал, он закрыл двери и позвал убийц:

— Действуем по плану.

— Ваше Высочество, — осторожно заговорил один, — говорят, наложница Се перебежала на сторону императора. И теперь она будто заранее знает, что произойдёт. Может быть, она уже раскрыла наш замысел?

Сяхоу Бо усмехнулся:

— Когда я воплощал её идеи, я всегда вносил небольшие изменения. Она не замечала. Так будет и сейчас. В день операции ты займёшься одной дополнительной деталью.

Когда все ушли, он опустил голову, открыл тайный отсек в прикроватном столике, достал грубо вышитый мешочек и повертел его между тонкими пальцами.

Если бы у Се Юньэр действительно было небесное око, она бы увидела — что этот мешочек вышивала не она.

…

Юй Ваньинь чихнула.

Она перебирала служебные донесения.

Сяхоу Дань, всё ещё не оправившийся от ран, весь день сохранял бодрость на публике, но стоило вернуться — тут же падал в постель. Чтобы снизить его нагрузку, Юй Ваньинь села у ложа и начала быстро просматривать бумаги:

— Великий наставник Чжан написал три сотни иероглифов лести. Суть — в похвале своему племяннику.

— Тьфу, племянник у него — дурак. В сторону.

Юй Ваньинь отложила письмо в стопку «неважное» и с улыбкой взяла следующее:

— Ли Юньси пишет.

С момента начала преобразований при дворе она не видела Ли Юньси и других.

Сяхоу Дань прекратил с ними личное общение и предупредил: в нынешние смутные времена нельзя говорить о Его Величестве и особенно нельзя становиться «лицом» лоялистской партии.

Ли Юньси, давно вращавшийся в придворных кругах, сразу уловил скрытый смысл. Получив предупреждение от Сяхоу Даня, он мгновенно понял: император не уверен в своей победе. Если принц Дуань всё же восторжествует, государь желает уберечь этих чиновников, чтобы их не постигла слепая месть.

Он был растроган до глубины души, но не мог прийти во дворец, чтобы выразить благодарность лично. В итоге он написал меморандум, полный пыла, в котором, казалось, не хватало лишь следов крови от лба, склонённого в поклоне.

Юй Ваньинь, читая его, невольно рассмеялась:

— Несколько иероглифов тут смазаны… он что, всерьёз плакал, пока писал? Хахаха…

Но её смех внезапно оборвался.

Сяхоу Дань повернулся к ней:

— Что случилось?

Юй Ваньинь смотрела на свиток, не отрываясь:

— Он пишет, что Цзинтянь при смерти. Просит увидеть тебя ещё раз.

Ткань покрывала зашуршала — Сяхоу Дань сел, глядя ей прямо в глаза:

— Сейчас я не могу покинуть дворец.

— Я знаю, поэтому я…

— Ты тоже не пойдёшь. Я уже говорил: снаружи небезопасно.

Юй Ваньинь вспыхнула:

— Я могу взять с собой Сяо Тяньцая. Даже если он не сможет вылечить Чэнь Цзинтяня, то хотя бы облегчит его уход. Мы ведь сами втянули его в придворную жизнь!

— Пусть Сяо Тяньцай идёт один. А ты останься.

— Он думает только о Се Юньэр и едва ли нам доверяет. А если… он нас обманет…

— Ваньинь, — перебил он жёстко. — Не ходи. Если у Цзинтяня останутся последние слова — он их передаст.

Юй Ваньинь смотрела на него, как будто видела впервые. Спустя паузу тихо произнесла:

— Ты хочешь, чтобы он умер, глядя в сторону дворца?

Лицо Сяхоу Даня было скрыто тенью балдахина, и в этом полумраке оно снова стало пугающим — как в ту самую первую встречу, когда он был для неё лишь холодной, мрачной фигурой.

— Я отплачу ему… в аду, — устало произнёс он.

…

Но Юй Ваньинь всё же ушла.

Поздним вечером, пока Сяхоу Дань был занят делами, она взяла с собой Сяо Тяньцая и нескольких гвардейцев и, не мешкая, покинула дворец. Привыкшая стража не придала этому значения — для них это было обыденным.

Проверив, что за ними не следят, Юй Ваньинь направила повозку прямо к дому Чэхнь Цзинтяня.

Поле, где прежде проводились эксперименты, было теперь укрыто снегом. Ни ростков, ни зерна — лишь безмолвие.

Навстречу им вышла фигура — неожиданная, но знакомая. Эр Лань.

Уже видев Юй Ваньинь в мужском обличии, она сразу её узнала:

— Ваше Высочество. Брат Цзинтянь тяжело болен. Родных у него нет, я пришла помочь.

Не теряя времени, Юй Ваньинь подтолкнула Сяо Тяньцая к дверям:

— Пожалуйста, осмотрите господина Цзинтяня.

Сяо Тяньцай нехотя взял его пульс.

Чень Цзинтянь с трудом открыл глаза, увидел Юй Ваньинь, и, минуя все формальности, прохрипел:

— Ваше Высочество… я записал все методы возделывания проса Янь при разных условиях… всё здесь…

Эр Лань передала книгу.

Он когда-то говорил, что на это уйдёт два-три года. Но, несмотря ни на что, он завершил всё раньше.

— Не волнуйся, — твёрдо сказала Юй Ваньинь. — Ту Эр уже выехал в Янь, всё будет доставлено. Торговая политика не изменилась. Весной по всей стране начнут сажать просо.

Цзинтянь прошептал:

— Зернохранилища…

— Министерство доходов проверило запасы. В случае засухи — знаем, как распределить помощь. А после — каждый регион будет сажать согласно твоей книге.

— Его Величество…

— С ним всё в порядке. Он очень по тебе скучает, но не может покинуть дворец. Потому прислал меня, — без колебаний солгала Юй Ваньинь. — Он хочет, чтобы ты поправился, и следующей весной мы вместе увидели первый урожай.

Чэнь Цзинтянь слабо улыбнулся и кивнул.

Сяо Тяньцай закончил осмотр, отвёл Юй Ваньинь в сторону:

— Болезнь врождённая, неизлечимая. Он и так прожил дольше, чем обычно в таких случаях. Спасти его невозможно.

Сердце Юй Ваньинь сжалось. Она не хотела терять надежду, хоть и чувствовала: он не приложил всех усилий. Но не знала, как попросить. И просто поклонилась:

— Господин Сяо…

Он смутился:

— Ваше Высочество, прошу…

— Этот человек — благодетель всей Великой Ся. Прошу, помогите ему прожить ещё немного. Хотя бы до этой весны.

Он задумался:

— Если нужно лишь немного продлить… на пару месяцев — возможно.

Юй Ваньинь уже обрадовалась, как он добавил:

— Но у меня есть одно условие.

— Слушаю.

— Я заметил, Его Величество вам очень доверяет. Когда всё закончится — могли бы вы попросить, чтобы он отпустил наложницу Се?

Юй Ваньинь:

— «…»

— Господин Сяо, вы… человек редкой чуткости.

Молодой лекарь смутился до корней волос:

— Н-не в том смысле! Просто видно же, что она грустит… и я… в общем… вы согласны или нет?

— Конечно, согласна. Да хоть вас вместе с ней отпустим. Езжайте, живите, как хочется. Скачите на лошадях, наслаждайтесь жизнью.

— Я… то есть… спасибо, Ваше Высочество.

Он ушёл готовить лекарство.

Юй Ваньинь осталась стоять у заснеженного поля. Послышались шаги. Она сказала, не оборачиваясь:

— Господин Сяо знает своё дело. Думаю, он сможет.

— Угу, — коротко откликнулась Эр Лань.

Они стояли молча, глядя на пустое поле под снегом.

— Он знает, что вы — женщина? — спросила Юй Ваньинь тихо.

Впервые она произнесла это вслух.

— Думает, что я просто друг. В его положении… зачем ему знать больше? — мягко ответила Эр Лань.

Юй Ваньинь уловила в голосе нечто и ахнула:

— Вы… любите его?

— Это мои чувства. И они — мои.

Эр Лань, увидев печаль в глазах собеседницы, ласково улыбнулась и потрепала её по голове.

Высокая, с благородной осанкой, Эр Лань в мужской одежде выглядела убедительно. Но сейчас, тихо говоря, вдруг казалась особенно женственной:

— Я родом из купеческой семьи. В детстве всё схватывала на лету. Родители позволили учиться с братьями. К пятнадцати годам я поняла: сколько бы ни училась — всё равно меня выдадут за скучного мужа…

Юй Ваньинь удивлённо моргнула. Она не знала, что Эр Лань была замужем.

Но, по здешним меркам, в двадцать пять — пора быть уже и бабушкой.

— Муж умер. Я осталась вдовой. Соседи судачили — то слишком нарядная, то глянула не туда. В одну ночь я бросилась в реку. Подумала: не выплыву — значит, так тому и быть.

— Выплыла. Тогда и пошла вперёд. Не оглядывалась. Добралась до столицы, встретила вас, попала в Министерство, сделала многое…

Она вдохнула морозный воздух:

— Когда в стране наступит мир, я уйду. В отставку. Навсегда.

— Почему? — спросила Юй Ваньинь, зная ответ.

— Вы уже поняли, что я женщина. Рано или поздно поймут и остальные. Лучше уйти на пике, чем ждать, пока выгонят. А с этим опытом я смогу сказать — я жила. Я любила. И не жалею ни о чём.

Она повернулась к Юй Ваньинь:

— Знаете, брат Ван и брат Цзинтянь — они тоже, думаю, не жалеют. Так что… не печальтесь, Ваньинь.

Возведение в сан императрицы

Сяо Тяньцай хотел остаться и варить лекарство, но Юй Ваньинь беспокоилась, что Сяхоу Дань будет тревожиться, поэтому оставила его у Чэнь Цзинтяня и сама поспешила обратно во дворец. К счастью, она приняла это решение.

На полпути до столицы у окна повозки раздался голос стражника:

— Ваше Высочество, за нами следят.

— Это люди Его Величества? — первой отреагировала Юй Ваньинь.

— Нет. У них дурные намерения. Нужно срочно возвращаться.

Повозка резко ускорилась, пронеслась вперёд и вдруг резко остановилась. Юй Ваньинь налетела грудью на деревянную стенку.

Снаружи раздались крики и звон оружия:

— Засада!

Послышалось ржание лошадей и грохот: в ходе битвы нападавшие перерубили дышло, и испуганные кони, вырвавшись из рук, умчались, оставив повозку в окружении.

Повозку трясло. Юй Ваньинь едва удержалась на ногах, нашарила в рукаве пистолет и приподняла край занавески.

Небо уже темнело, улица опустела. Нападавших было больше десяти — неопрятные, лохматые, будто бродяги, но дрались они не хуже подготовленных солдат, перекрыв все пути к отступлению.

Они пришли за ней.

Она просчиталась. Сил было недостаточно. Кто бы мог подумать, что враг решится на открытое убийство среди бела дня?

Если она погибнет здесь… как отреагирует Сяхоу Дань?

Один из стражников отступил, и кто-то прорвался. Нападавший взлетел на повозку, срубил кучера, сдёрнул занавес — и с ножом бросился на Юй Ваньинь!

Мыслей не было. Рука сама скользнула в рукав — за пистолетом.

Убийца будто почувствовал — его взгляд метнулся к её руке…

Юй Ваньинь уже вытащила оружие и нацелила в лоб…

Но в этот миг что-то насторожило её. Она замерла.

Что-то не так.

Нападавший тоже застыл. Не ударил. Прижал нож к груди, в оборонительной позе.

Неправильно!

Она не успела осмыслить, но тело само напряглось, мышцы застыли, будто в ней проснулся инстинкт, обострённый смертельной опасностью.

Следующее мгновение — свист. Убийца дёрнулся, из груди у него уже торчал наконечник стрелы.

Пистолет исчез обратно в рукаве.

Глаза нападавшего вылезли из орбит. Он пошатнулся и рухнул.

В дверном проёме повозки появился стрелок — одетый в белое, с полусобранными волосами и грациозной осанкой. Это был Сяхоу Бо, и именно он выпустил стрелу.

Он посмотрел на Юй Ваньинь.

Она была в мужском одеянии, безоружна, её лицо было бледным от ужаса.

Они встретились глазами — и Юй Ваньинь поняла: он узнал её. Более того — он знал, кто она, ещё до выстрела.

— Какие это безрассудные разбойники, — спокойно сказал Сяхоу Бо. — Посмели нарушить закон и напасть средь бела дня? Арестовать всех. А труп с повозки убрать — не пугайте господина.

Его люди подчинились, помогли стражникам Юй Ваньинь и быстро расправились с «бандитами». Затем убрали тело и помогли Юй Ваньинь выйти.

— Благодарю за спасение, принц Дуань, — произнесла она.

Сяхоу Бо притворился незнакомцем и улыбнулся:

— Вы знаете, кто я? Раз уж начал помогать — помогу вам до конца. Повозка разбита, уже темнеет. Позвольте подвезти.

Вот оно.

Мелькнувшая в её голове догадка обрела форму.

Убийца вёл себя так, будто знал: что у неё есть оружие. Даже остерегался его.

Но как? Пули остались только на горе Бэй. Тогда она была в гриме…

— «Гора Бэй» — подумала она.

Кто бы стал расследовать те следы? Да и даже если увидят отверстия — подумают на Сяхоу Даня. Кто свяжет это с наложницей из дворца?

Ответ стоял перед ней — с лёгкой улыбкой.

Сяхоу Бо указал на свою повозку:

— Прошу, господин.

Это было тщательно спланированное представление. И убийцы, и спаситель — все были его людьми.

Если бы он хотел убить — давно бы убил. Значит, не в этом суть. Это ловушка. Он хотел вынудить её применить оружие. Убедиться — есть ли у неё пистолет, и насколько он силён.

Он испытывал её. И через неё — искал тайные козыри Сяхоу Даня.

Но пока — не добился.

— Тогда я воспользуюсь щедростью Вашего Высочества, — с лёгкой улыбкой сказала Юй Ваньинь.

Она быстро переглянулась со стражей. Взглядом велела: не вмешиваться. А сама спокойно села в повозку принца.

Повозка медленно тронулась. Сяхоу Бо сидел рядом:

— Где вы живёте, господин?

— Ваше Высочество шутит, — спокойно сказала Юй Ваньинь. — Прошу доставить Ваньинь обратно во дворец.

Он отбросил притворство:

— Хорошо, что ты не пострадала. К счастью, я оказался поблизости и услышал шум. Город в последнее время неспокойный. Почему ты вышла из дворца?

— Один чиновник заболел. А моя младшая сестра, незамужняя, за ним ухаживает. Вот я и навещала её, попросив разрешения у Его Величества. В последнее время он добр ко мне — не отказал.

Бесполезно скрывать — если они выследили её, то знают, куда она ходила. Пришлось умолчать о Чэнь Цзинтяне.

Сяхоу Бо уловил главное:

— Значит, ты сказала ему… но это была ложь?

С самого начала Юй Ваньинь не понимала: если бы он хотел узнать правду, мог бы просто убить её и обыскать. Но он предпочёл пожертвовать своими людьми — лишь бы сохранить ей жизнь.

Всё произошло посреди улицы. Сяхоу Дань наверняка уже знает и, возможно, отправил людей. Эта повозка слишком заметна, незаметно увезти её невозможно. Значит… он действительно вернёт её во дворец?

Зачем?

Если бы она не знала, кто такой Сяхоу Бо, легко было бы принять его взгляд за нежность.

Но она знала: он — старая змея.

Значит, точно не влюблён. Просто испытывает.

Она проанализировала: вне покоев они с Сяхоу Данем всегда разыгрывали спектакль — он гонится за ней, она холодна. Для прислуги — обычная пара без близости. Те, кто видел больше, давно были вычищены.

Если бы Сяхоу Бо знал, как сильно её «небесное око» помогло Сяхоу Даню — стал бы он устраивать такой спектакль?

Нет. Значит, не знает. Более того — ещё надеется переманить её.

Подумав об этом, Юй Ваньинь надела на лицо тревогу:

— На самом деле… я больше не могу оставаться во дворце. Я выходила, чтобы разведать пути. Надеюсь, однажды мне удастся бежать из города.

Брови Сяхоу Бо чуть приподнялись:

— Разве Его Величество тебе не дорог?

Юй Ваньинь горько усмехнулась:

— Ему дорога не я, а моё «небесное око». Ваше Высочество ведь понимает. Когда боги сражаются — страдают простые люди. О любви я давно не мечтаю. Хочу лишь покинуть логово дракона и логово тигра… и спокойно дожить свой век.

Сяхоу Бо посмотрел на неё удивлённо. В его глазах мелькнул гнев:

— Понимаю?.. Я не такой, как он. Ваньинь, если ты так боишься — почему ни разу не обратилась ко мне?

Юй Ваньинь:

(Вот он — неправильный ответ. Вычеркнут).

Если бы в современности раздавали «Оскары» за игру — этот человек был бы лауреатом.

Интересно, кто бы выиграл, если бы он сразился в актёрском мастерстве с Сяхоу Данем?

Сяхоу Дань… что он делает сейчас? Успел ли послать кого-то навстречу? Ситуация хрупка, как башня из яиц — малейшая искра может преждевременно разжечь войну. А подготовка ещё не завершена…

Юй Ваньинь незаметно вонзила ноготь в ладонь. Нужно выиграть время.

Она закрыла глаза, сосредоточилась, и, словно перед великим актёром, выдала глубокую, тоскливую реплику:

— Ваньинь знает, что не может сравниться с наложницей Се в глазах Вашего Высочества…

Она надеялась, что играет роль наивной, не ведающей о заговоре девушки, чьё сердце полно только любви.

Сяхоу Бо:

— «…»

Он улыбнулся:

— Разве ты не видела своим небесным взором?

— Что именно?

Она ожидала, что он скажет: «Се Юньэр меня предала». Но он произнёс совсем другое:

— Мой будущий путь.

— ?

— Се Юньэр когда-то сказала: я возглавлю поворотный момент, создам золотой век и войду в летописи. — Он смотрел прямо в глаза. — Это правда?

Сердце Юй Ваньинь дрогнуло.

Опасный выбор из двух вариантов.

Если сказать «да» — она укрепит его уверенность и вызовет подозрение: если знала, почему не присоединилась раньше?

Если сказать «нет» или «не видела» — не факт, что он поверит. А вот выживет ли она — вопрос открытый.

Сяхоу Бо: — Хм?

Юй Ваньинь ответила, не задумываясь:

— Раньше я и правда ничего не видела. Но сердце моё склонялось к Вашему Высочеству, вот я и передавала советы тайно. Недавно мне приснился сон, где Вы принимаете поклоны от всего народа… Но рядом с Вами была не я.

— О? Не ты? Значит, Се Юньэр? — в голосе Сяхоу Бо прозвучала насмешка.

Если бы она сказала «Се Юньэр» — это было бы ещё хуже. Он считает её предательницей и сразу бы понял, что это ложь. Юй Ваньинь мысленно пожалела Се Юньэр, но вслух сказала с лёгкой растерянностью:

— Не похоже было на наложницу Се. Та женщина напоминала её… но была моложе. Немного похожа на Сяомэй, но благороднее, красивее. А взгляд, которым Вы смотрели на неё… я о таком не смела и мечтать.

Сяхоу Бо замолчал.

Юй Ваньинь поняла: случайно выдала идеальный ответ. Он отрезал пути для дальнейших расспросов, одновременно объясняя её поведение.

Почему она не приняла Императора и хотела сбежать? Потому что предвидела его гибель. Почему, несмотря на симпатию к принцу Дуань, не искала его покровительства? Потому что в его будущем для неё не было места.

Есть ли у неё оружие? Помогает ли Императору? Конечно нет — она просто несчастная пешка, брошенная в бурю.

Браво, Юй Ваньинь!

Сяхоу Бо смотрел на неё с интересом и медленно произнёс:

— Хороший ответ.

Юй Ваньинь, слегка поникнув:

— Это правда.

— Правда? Значит, ты ошиблась во сне, — равнодушно заметил он с оттенком высокомерия. — Я не буду стоять рядом ни с одной женщиной в этой жизни. А если и будет кто-то — то только ты.

Юй Ваньинь: — ?

Вот и третий раз всплыл тот самый неправильный вариант.

Неужели… он действительно влюбился?

Совсем не в его характере. Но если вспомнить, в «Супруге демона» он, будучи главным мужским героем, никогда не показывал своё истинное лицо. А в «Восточном ветре» влюбился в неё с первого взгляда — и казалось, что по-настоящему.

Может, в этом человеке и вправду есть какая-то… «романтика»? Но если он способен любить — как он мог так поступить с Се Юньэр?

Пока Юй Ваньинь мучилась внутренне, Сяхоу Бо вдруг взял её за руку.

Юй Ваньинь дёрнулась, будто её ударило током. Его пальцы сомкнулись, как железный захват — рука мастера боевых искусств, не пошевелиться.

Она судорожно вдохнула:

— Ваше Высочество!

— Ты дрожишь, — он наклонился ближе, голос стал мягким. — Ваньинь, не бойся меня так.

— Я… — Юй Ваньинь пыталась сохранить самообладание. — Я просто не понимаю, чем я заслужила Вашу благосклонность. Красотой я уступаю той женщине из сна, умом — наложнице Се, а «небесное око»… разве у Вас его нет? Да и наложница Се тоже…

Где они сейчас? Скоро ли подъедут к дворцу? Не выпадет ли пистолет из рукава? Сможет ли она убить его первым?

Сяхоу Бо поднял палец и коснулся её губ:

— Ты — лучшая. Я знал это с самого начала.

Юй Ваньинь отпрянула:

— Это не так.

Но он наклонился ещё ближе, почти касаясь волосами её виска:

— Тогда почему Его Величество выбрал именно тебя?

Юй Ваньинь на миг потеряла нить происходящего.

Что он имеет в виду? Как так вышло, что она не успевает за ходом разговора?

Её замешательство было настоящим, но Сяхоу Бо лишь усмехнулся:

— Хватит притворяться. Я ждал тебя. Очень, очень давно…

А точнее — с той самой глубокой ночи, в час Быка.

Он прятался в тени деревьев и слышал, как дрожащим голосом служанка говорила:

— Эта служанка… раньше прислуживала в соседнем зале. Часто видела, как кто-то бродит рядом, а потом заметила странное скопление цветов. Заинтересовалась и… немного покопала…

Каждое слово он вложил ей в уста сам.

Он был тогда ещё подростком, а наследник Сяхоу Дань — всего лишь ребёнком. Он знал: мать наследника убила его мать. И знал, что его ежедневно посылают на порку в учебный зал не просто так — это была прихоть принца, которому хотелось «товарища».

Любой другой незаконнорожденный смирился бы. Склонил бы голову. Умолял бы о пощаде.

Но Сяхоу Бо родился другим.

Он мечтал убить Сяхоу Даня.

Наблюдая за ним, он понял: этот мальчик странен. Иногда он будто терял ориентацию в мире, не узнавая предметы. Говорил загадочные слова. Но стоило ошибке произойти — как мгновенно прикрывался, притворяясь обычным.

Сяхоу Бо стал следить. И заметил, что принц каждый день подходит к кустам клематиса.

Когда тот ушёл, он раскопал землю — и нашёл записку.

Служанка: «Почерк был странный, смысл — бессвязный. Я подумала, что это писал неграмотный стражник… Мне следовало умереть!»

В безмолвии ночи он услышал голос принца:

— Хватит притворяться. Боишься, что я наврежу тебе? Поверь — мы с тобой из одного мира.

Одного мира.

Какого?

Сяхоу Бо задумался.

— Я… у меня остался только ты. Ты ведь… такая же, да?

— Такая… какая? – со страхом прошептала служанка.

— Неважно. Теперь ты знаешь мой секрет.

Он тихо смотрел сквозь листву, как служанка извивалась, теряла силы… и замирала.

Даже позже, когда вышел из дворца и обосновался, он не забыл той ночи.

Император хранил страшную тайну. Но если это был дар — почему он не проявлялся? Его унижали, дергали за ниточки, он становился всё более безумным.

Сяхоу Бо подумал: возможно, он ищет «того самого». Если найдёт — что сделает?

Иногда он отмахивался от этих мыслей, считая себя параноиком. Может, у Императора просто болезнь.

Пока однажды, на дворцовом приёме, он не увидел новую фаворитку рядом с Сяхоу Данем — красивую, как цветущая слива, и совершенно чужую.

До этого он видел девушку из семьи Юй. Дразнил её. И сразу забыл.

Но та женщина… её глаза… будто она — совсем другая. Словно переродилась. Или… в неё кто-то вселился?

В тот момент он почувствовал: она и Император — одного рода.

Он ощутил тревогу. С юности он был гением, шёл через огонь и воду, веря, что однажды всё будет принадлежать ему. А её появление было дурным предзнаменованием. Он ещё не понимал — каким именно. Но чувствовал: почва уходит из-под ног.

Потом пришла Се Юньэр. Уверенно сказала: она может видеть будущее, и он — избранный. Он должен сесть на трон.

Это его устраивало. Он и сам так думал.

Но в голове зародилось сомнение. Он стал искать подтверждения — и однажды лично встретился с Юй Ваньинь.

— Кто ты такая? Кто он? И кто Се Юньэр?

Реакция Юй Ваньинь убедила его: они трое — одного рода.

С тех пор в сердце поселился узел.

Небесное око. Се Юньэр — ему предана. Юй Ваньинь — с Императором. Они казались равными. Но он не забыл: Император выбрал сначала именно её.

С детства, с тех пор как слуги таскали его за уши и плевали: «паршивец с дешёвой судьбой», — он презирал всё низкое.

Он хотел только лучшее.

А она — лучшая.

Сейчас её шея была так близко. Хрупкая, под кожей пульсировала кровь. Она сжимала зубы, как прежде, глядя на него с ужасом.

— Ваньинь, — шепнул он. — Последний шанс. Встань рядом со мной — и всё будет твоим.

Юй Ваньинь застыла.

Он наклонился, коснулся губами её шеи:

— Ну?

Повозка остановилась.

Снаружи раздался голос:

— Ваше Высочество, впереди десятки императорских гвардейцев. Но оружия не обнажали.

Сяхоу Бо с иронией:

— Его Величество пришёл забрать свою… собственность.

Юй Ваньинь:

— …На нас напали среди улицы. Логично, что он прислал людей. — Она взглянула на руку Сяхоу Бо, всё ещё сжимающую её ладонь. Мягко добавила: — Ваше Высочество… после того, как я выйду, я всё забуду. Никому не скажу — ни слова.

Он будто очнулся от взгляда, но не отпустил:

— Значит, ты не принимаешь моё предложение?

Снаружи оклик:

— Приветствуем принца Дуань. Ваше Высочество, Вы спасли наложницу Юй?

Голос гвардейца потребовал отпустить её.

Юй Ваньинь посмотрела жалобно:

— Я — как перекати-поле. Как же не растрогаться от Вашей доброты? Но сейчас — не время. Если Ваше Высочество позволит… мы сможем продолжить через тайные послания, хорошо?

Сяхоу Бо медленно разжал пальцы:

— Хорошо. Береги себя.

Он вышел первым, затем обернулся, приподнял занавеску кареты и вежливо помог ей сойти. Обратился к старшему из гвардейцев:

— Разбойники устроили покушение. К счастью, я оказался поблизости. Было на волоске, но всё обошлось.

С другой стороны никто не стал спорить, обменялись вежливыми словами — и повели Юй Ваньинь обратно ко дворцу.

Сяхоу Бо остался стоять, глядя, как их силуэты исчезают во тьме. Его взгляд постепенно холодел.

Подошёл подчинённый и тихо доложил:

— Тот, в кого Ваше Высочество стрелял — выжил.

— Он что-нибудь видел?

— У наложницы Юй в рукаве было спрятано устройство. Никогда такого не видели. Судя по форме — может метать скрытое оружие.

Сяхоу Бо долго стоял на ветру, молча. Потом, будто себе под нос, пробормотал:

— Раз это её выбор, я должен исполнить её волю.

— Ваше Высочество?

Он развернулся к карете:

— Передай генералам. Начинаем.

…

Перед самыми дворцовыми вратами Юй Ваньинь всё ещё вспоминала странные слова Сяхоу Бо:

«Почему Его Величество выбрал тебя…»

Она тихо повторила, так и не понимая — что именно он имел в виду? Когда Сяхоу Дань вообще проявлял к ней особое внимание? И когда это мог видеть принц Дуань?

Но как только ворота отворились — мысли замерли.

Сяхоу Дань смотрел на неё, не выражая никаких эмоций. В тусклом свете его черты были скрыты в тени — только плотно сжатые губы выделялись.

Чувство вины пронзило её. Она поспешила вперёд:

— Я была неправа. Мне не следовало…

Когда расстояние сократилось, она увидела его глаза — и слова застыли на губах. У неё по спине прошёл холод.

Он схватил её за запястье и поволок к покоям.

Он сжал то самое место, где её держал принц Дуань. Боль пронзила её, она рефлекторно дёрнулась.

Сяхоу Дань остановился.

Он медленно обернулся, несколько секунд пристально смотрел на неё, а потом с трудом оторвал взгляд и перевёл его на раненых стражников позади.

В мёртвой тишине его голос прозвучал, словно клинок, разбивающий лёд:

— Похоронить всех.

После кареты принца Дуань Юй Ваньинь будто впала в транс. Мозг перегрелся и отключился. Она не сразу поняла, о ком речь.

Потом увидела, как стража схватила раненых и с силой заставила встать на колени.

Они молча преклонили головы. Ни один не попросил пощады — только поклонились, признавая вину.

— Подождите! Это не их вина! — воскликнула Юй Ваньинь.

Сяхоу Дань не слушал. Он резко дёрнул её за руку и повёл вперёд. Она споткнулась, задыхаясь:

— Ваше Величество… прошу… — перешла на шёпот, — я сама настояла на выходе. Они не знали о запрете. Это я виновата. Не убивайте невиновных…

Он тихо рассмеялся.

Она обернулась — стражников уже увели.

Юй Ваньинь задрожала и посмотрела на его профиль.

Он шёл быстро, шагами такими широкими, что слуги с фонарями не успевали. В темноте она видела только его развевающиеся волосы. Словно безумец.

Это был не тот Сяхоу Дань, которого она знала.

На миг ей даже показалось, что знакомая душа исчезла, и в этом теле остался только прежний, жестокий тиран.

Она не удержалась:

— …Генеральный директор Дань?

Он не ответил.

Она больше не думала ни о чём, только о том, как спасти людей:

— У нас и так мало гвардии. Этих мы потеряли. А ведь они были теми, кто погиб за тебя в оригинале!

— Как принц Дуань нашёл тебя?

Юй Ваньинь замерла. Лишь через пару секунд поняла — он подозревает.

— Это его люди обшарили город. Стража тут ни при чём! Если бы среди них были предатели, принц Дуань давно бы знал про пистолет. Да и про всё остальное. Мы бы проиграли без боя!

Он остался каменным:

— Вынести тебя из дворца при такой обстановке — чем не предательство?

Она осознала: он зол не на стражу, а на неё.

Она нарушила запрет. Ушла тайком. И едва не сорвала всё, если бы принц Дуань узнал слишком много.

Он не хотел её убивать.

Значит, кто-то должен был пострадать вместо неё.

Она не знала, когда его логика начала полностью соответствовать императорской. Или знала, но не хотела признавать.

Сяхоу Дань был последним связующим звеном с прежним миром. Но всё уже изменилось. Никто не может остаться прежним при таких условиях.

Юй Ваньинь вдохнула и опустилась на колени.

Он вёл её за собой. Когда она внезапно встала на колени — он отпустил руку.

Пол холодный, почти промёрзший. Боль пронзила колени, но Юй Ваньинь не чувствовала холода. Только опустила голову:

— Это была моя вина. Прошу Ваше Величество — пощадите стражу, накажите наложницу.

Он отступил на полшага, будто пошатнулся.

Через несколько долгих вдохов он заговорил:

— Хорошо.

И приказал:

— Запереть наложницу Юй в её покоях. С сегодняшнего дня — до самой моей смерти — ей нельзя выходить ни разу.

Она не подняла головы. Лишь слушала, как его шаги удаляются.

Слуга подошёл, помог встать:

— Ваше Высочество, прошу.

Она шла, будто во сне. За ней закрыли дверь. Слуги боялись гнева императора и не зашли внутрь. Просто заперли и отошли.

Комната показалась пустой как никогда. Юй Ваньинь стояла, прислонившись к двери.

В голове — была абсолютная каша. То ныли запястья, то всплывали мысли о стражниках, то беспокойство за Чэнь Цзинтяня.

Сяхоу Дань отправил людей защищать его? Или решил, что умирающий персонаж уже не важен?

Раньше она не сомневалась. Но теперь…

Она подошла к двери и постучала:

— Есть кто-нибудь? Срочно!

Долгое молчание.

Пол был с подогревом, но холод пробирал до костей. Она забралась в постель, уткнулась лицом в подушки, как страус в песок.

Ещё утром они сидели тут и обсуждали мемориалы…

Будто в груди открылась дыра. Все эмоции утекли. Осталась только пустота.

…

Кто-то открыл дверь.

Она вздрогнула и посмотрела:

— Дядюшка Бэй!

Бэй Чжоу держал поднос:

— Я принёс ужин.

Юй Ваньинь кинулась к нему, схватила за рукав:

— Дядюшка Бэй! Цзинтянь… — она вовремя поменяла фразу, — Сяо Тяньцай и Эр Лань — они важны для Его Величества. Принц Дуань может…

Она выделила: «важны».

Бэй Чжоу понял и вздохнул:

— Императорская стража обо всём позаботилась. Пока спасали тебя — перенесли Чэнь Цзинтяня и остальных. Ваньинь, всё, что случилось… Дань`эр был неправ. Когда узнал, что ты в опасности — чуть с ума не сошёл.

Она остолбенела.

— Он отдал приказ: если ты не сойдёшь с повозки — принца Дуань убить на месте. Но у того всегда много охраны, а гвардию собрали в спешке. Началась бы драка — кто знает, чем кончилось бы. Когда капитан посмел возразить — он едва не поплатился.

— Ты видел его таким раньше? — спросила Юй Ваньинь.

— Ты же знаешь про его головную боль. Когда приступ начинается — он теряет контроль. Но он боится тебя пугать, потому и не пришёл.

— Это стало чаще происходить? – спросила Юй Ваньинь.

Ужин остался нетронутым. Юй Ваньинь лежала, вначале просто размышляя, потом провалилась в тревожный сон.

Во сне — Сяхоу Дань, лежал вспоротый, в крови. Рядом с ним стоял убийца, и улыбался.

Он был с тем же лицом. Но она знала: это тот тиран из оригинала.

Он подошёл, и протянул ей окровавленное сердце, спрашивая:

— Ваньинь, ты не узнаёшь своего императора?

…

Проснувшись от неожиданного звука, Юй Ваньинь не спешила открывать глаза. Сон был настолько ярким, что страх, пережитый во сне, просочился в реальность. К этому страху примешивалось другое, более сильное и пока непонятное чувство.

За её закрытыми веками она уловила красный свет свечи. На краю кровати появилась тень — кто-то сел. Это был Сяхоу Дань.

Юй Ваньинь оставалась неподвижной, пытаясь успокоить своё сердце, которое стучало, словно барабан. Что он делает? Неужели безумие прошло? Он был так близко… Если он… она не успеет…

Внезапно пальцы Сяхоу Даня коснулись её запястья. Свет свечи приблизился, и она увидела, как он внимательно разглядывает её кожу.

Его пальцы осторожно коснулись лёгкого синяка — следа от руки Сяхоу Бо. Возможно, он подумал, что это он был виновником боли, и его прикосновения были лёгкими, почти щекочущими.

Затем его пальцы переместились к её шее, к тому месту, где Сяхоу Бо оставил свой поцелуй. Юй Ваньинь сжалась от обиды. Этот негодяй оставил след!

Пальцы Сяхоу Даня замедлились, почти не касаясь её кожи, но холод их прикосновений проникал внутрь. Она затаила дыхание.

Вдруг её окутала темнота — он накрыл её глаза своей ладонью. Рука была холодной, но губы… всё ещё тёплыми.

Юй Ваньинь открыла глаза, чувствуя его ладонь на своём лице.

На этот раз ей не нужно было отводить взгляд — она всё равно не могла ничего увидеть. Но в этом поцелуе было столько тоски, что казалось, он вот-вот перельётся через край — дыхание старого друга.

Будто закончился призрачный спектакль: белая маска из мела покрылась трещинами, раскололась паутиной, осыпалась с лица, обнажив под ней живую плоть.

Сяхоу Дань целовал её какое-то время, не получив ответа, медленно отстранился.

Юй Ваньинь внезапно схватила его за руку, прижимая к своим глазам.

Костяшки её пальцев побелели, ногти врезались в его ладонь.

Он опустил взгляд, пытаясь прочесть выражение на открытой половине её лица — и почувствовал влагу в своей руке.

— …Перестань плакать.

Слёзы текли беззвучно. Сквозь стиснутые зубы она выдавила:

— Я… не… хочу…

Вспомнилось: то второе чувство, принесённое из сна, — было не страхом, а злостью.

Она решилась бороться до конца — и только могла смотреть, как этот мир вырывает у него сердце и печень.

Она злилась, что он так быстро меняется. Злилась на собственное бессилие.

И ещё — на слёзы, которым не могла приказывать.

Из последних сил пыталась их сдержать, пока лицо не стало алым от напряжения.

Сяхоу Дань не мог вырвать руку, и в его голосе появилась растерянность:

— Ну пожалуйста, не плачь. Я всё сделал неправильно. Гвардейцы живы. Никто не пострадал. Я не собираюсь тебя запирать. То была вспышка гнева, я сам пожалел об этом сразу… Ваньинь?

— Нет, я не должна была покидать дворец.

Она отпустила его руку и села, глядя в глаза:

— Я ошиблась в расчётах. Чуть не устроила беду, подставила других.

— Дело не в этом…

— И я ранила тебя, — Юй Ваньинь говорила с горечью. — Ты выглядел так, будто готов разорвать кого угодно, и одновременно — будто тебя самого разрывают. Куда ты тогда исчез? Я не подвела тебя к грани превращения в тирана?

Сяхоу Дань остолбенел.

Да. В её глазах — всё выглядело именно так.

Она изо всех сил старалась удержать что-то, произошедшее десять лет назад. Как будто пыталась удержать отражение в воде, отчаянно вцепившись в мираж.

Иллюзии рушились — и из их обломков ткались новые.

Он крепко обнял её:

— Нет. Я вернулся.

— Только не исчезай снова. Я не боюсь поражения или смерти. Но если ты исчезнешь, мне кажется, я тоже исчезну. Растворюсь внутри этой оболочки…

— Этого не случится. Мы оба здесь.

В этот миг Сяхоу Дань принял окончательное решение.

— Живы или мертвы — ты не одна. Я никогда не оставлю тебя.

Они были так близко, но это расстояние казалось пропастью. Даже клятва, упавшая между ними, эхом отозвалась пустотой.

Юй Ваньинь не решалась думать дальше. Она прикусила его губу. До крови. Сяхоу Дань тихо рассмеялся, позволив, поощряя, впитывая и кровь, и слёзы, словно демон, смакующий живую душу.

Шёлк рвался и спадал. Волосы рассыпались, переплетаясь с руками.

Когда свет во дворце погас, лунный снег стал ещё ярче.

Юй Ваньинь долго была монахиней под маской обольстительной наложницы. Но этой ночью — она наконец сделала то, что должна делать настоящая наложница.

Она заставила его рану снова слегка кровоточить.

…

Сяо Тяньцай смотрел, как Сяхоу Дань снимает драконий халат, обнажая грудь, с выражением полного смирения на лице.

— Смотри на рану, а не туда, куда не следует, — пробурчал Сяхоу Дань.

Сяо Тяньцай до сих пор надеялся, что Юй Ваньинь сдержит своё обещание. Поэтому не смел ссориться с этой парочкой:

— Недостойный лекарь сейчас перевяжет рану.

Он снял старую повязку, изо всех сил щурился, чтобы не видеть отметин на коже, неловко намазал мазь, потом достал чистые бинты.

Когда обмотал половину, Сяхоу Дань повернулся спиной.

Сяо Тяньцай: ………

Честно говоря, выглядело весьма эстетично.

Он мрачно подумал, затем не удержался и бросил взгляд на Юй Ваньинь.

Она быстро отвернулась.

Сяо Тяньцай, будто под угрозой ножа, ускорился, перевязал до конца, только тогда выдохнул.

Ему хотелось исчезнуть сразу, но он вспомнил — если рана снова откроется, придётся вернуться. С лицом полного внутреннего конфликта он пробормотал:

— Ваше Величество ранен, так что… э… отдых крайне важен. И… умеренность.

Он быстро склонился и сбежал с лекарственным ящиком.

Юй Ваньинь: …

Она была готова провалиться от стыда сквозь землю. А Сяхоу Дань, сохраняя невозмутимость, поднялся, надел поддоспешник и неторопливо затянул пояс.

Слуги были отпущены. Юй Ваньинь с опущенной головой подошла, помогая надеть верхний халат:

— Э… я просто… немного перенервничала… и не сдержалась.

— Пустяки.

Юй Ваньинь уже хотела перевести тему, но заметила, как у него дрогнули плечи:

— Не волнуйся, любимая наложница. Это всего лишь опоздание к утреннему двору. Пока ещё не тот случай, когда император вовсе перестаёт туда являться.

— Ты… — лицо Юй Ваньинь вспыхнуло. Она накинула халат ему на голову: — То есть ты намекаешь, что я должна… продолжать?!

Сяхоу Дань хохотал под тканью. Он не снял халат, а просто развернулся и наощупь взял её за руку:

— Судя по тому, как уверенно ты сегодня действовала — это мне придётся догонять.

Юй Ваньинь застыла. Перед глазами промелькнули сцены прошедшей ночи. Она поспешно сказала:

— Нет-нет, давай всё-таки послушаемся врача!

Прошлая ночь была слишком… несдержанной. Ноги до сих пор подгибались. Если они сейчас снова начнут — даже если рана выдержит, она точно не выдержит.

Сяхоу Дань смеялся ещё громче.

Что его так радует вообще?

Юй Ваньинь рассмеялась и ударила его по щеке сквозь ткань:

— Больше не боишься прикосновений?

Смех стих. Через несколько секунд он ответил тихо:

— Больше нет.

— Это хорошо, — она улыбнулась, хотела отнять руку и приподнять халат с его головы. Но он всё ещё держал её запястье. Пальцы осторожно скользнули.

Юй Ваньинь опустила взгляд — и увидела синяк.

Вспомнив, поспешно объяснила:

— Это не ты. Это принц Дуань.

И кратко пересказала разговор в карете.

Сяхоу Дань снял халат, улыбка исчезала:

— Столько скрывали — а всё равно не отвели его внимание от тебя.

— Тут ничего не поделаешь. С того момента, как он узнал о «небесном взоре», у меня остались только два варианта: быть использованной или умереть. Я всё это время пыталась убедить его, что я на его стороне… Но вчера — это было так страшно. Не знаю, заметил ли он что-то…

Юй Ваньинь нахмурилась:

— Если он начнёт подозревать меня, может в спешке изменить план покушения. Чтобы я не успела предвидеть его через небесное око. Это создаст нам ещё больше давления…

Сяхоу Дань задумчиво смотрел на неё.

— Ну, волноваться бесполезно. Сделаем всё, что можем. А дальше — будь что будет. Ты должен идти на утреннее собрание…

— Ваньинь, — он перебил, — раз он всё равно будет тебя подозревать, почему бы не пойти ва-банк?

— Что ты имеешь в виду?

— Я хочу сделать тебя императрицей. Сегодня.

Юй Ваньинь онемела.

— Смотри, — начал он загибать пальцы, — Фракция вдовствующей императрицы почти под контролем. Она сама… скорее всего, уже поднимается на небеса. Пока траур — императрицу назначить нельзя. А потом начнётся борьба между мной и принцем Дуань. Если он победит, ему придётся успокаивать народ. Если ты — императрица, он не сразу решится навредить тебе.

— Принц Дуань ненавидит предателей. Ты правда думаешь, что титул остановит его от… убийства?

Он не ответил сразу.

В его молчании Юй Ваньинь поняла: когда он говорил «навредить», он имел в виду вовсе не «убить».

Возведение в сан императрицы

Никто не мог по-настоящему постичь, что творится в уме принца Дуань. Но, судя по его поведению в карете, если бы он действительно устранил Сяхоу Даня, то, возможно, не стал бы убивать Юй Ваньинь — он бы просто забрал её себе.

Простая наложница из свергнутой династии — достаточно предлога и смены имени, и она снова окажется в его распоряжении.

Тогда, когда Сяхоу Дань будет мёртв, звание императрицы станет последним, чем он сможет её защитить.

Сяхоу Дань:

— Не знаю, насколько это поможет. Просто… пусть это даст мне немного душевного покоя. Хорошо?

Слова звучали безрадостно, но в его глазах горел свет — как огонёк в ночном тумане.

Юй Ваньинь, ещё вчера заключённая под домашний арест, наутро стала императрицей.

Сяхоу Дань издал указ совершенно неожиданно, прямо на утреннем дворе. От изумления у одних перехватило дыхание, один чиновник даже упал в обморок — это был отец Юй Ваньинь.

Сяхоу Дань произнёс с каменным лицом:

— Состояние вдовствующей императрицы критическое, мне будто ножом по сердцу. Хотел бы я разрезать своё тело, чтобы сварить из плоти лекарство. С тех пор как внутренний дворец остался без хозяйки, она всё тревожится… Времени мало. Я должен назначить императрицу, чтобы стабилизировать небо и землю, чтобы жизнь продолжала течь. Это, возможно, поможет Её Величеству победить недуг.

Короче говоря: весёлое событие для разгона беды.

— Разумеется, — добавил он, — я и есть не могу, и не сплю. А супруга Юй служит у ложа вдовствующей императрицы день и ночь без передышки. Потому церемонию возведения можно пока отложить. Министерство обрядов потом всё оформит.

Когда министра Юй унесли из зала на носилках, сенсация разлетелась по всему гарему.

Стоило Юй Ваньинь выйти за порог, её тут же окружили.

Людей было ещё больше, чем раньше: лесть, заискивания, просьбы, мольбы — каждая хотела что-то сказать.

Юй Ваньинь про себя повторяла: «Спокойно. Спокойно»:

— Да-да, розовая эссенция замечательная, но не надо больше присылать… Спасибо за заботу, сестрица, ты и правда прекрасна… Церемонии пока не будет — вдовствующая императрица ещё больна, это будет неуместно…

— Вдовствующая императрица всегда особенно любила сестрицу! Услышав такую новость, она непременно пойдёт на поправку! — с сияющими глазами говорили наложницы, выглядя совершенно искренне.

Юй Ваньинь: «…»

— Ах да, сестрица, вы как-то упоминали настольный теннис? Мы немного научились! — Юная красавица словно из ниоткуда достала две деревянные ракетки и вышитый шарик. — Сестрице нравится?

Пока говорила, она ловко отбила мячик раз семь-восемь.

Юй Ваньинь: «???»

Вот каково это — быть любимицей государя?

Она медленно улыбнулась:

— Хорошо, хорошо, задора у вас хватает.

Пройдя через столько всего, Юй Ваньинь отточила актёрское мастерство. Сейчас она спокойно доставала нужный образ из своей внутренней библиотеки дворцовых драм и не чувствовала ни малейшего диссонанса.

Титул императрицы был как новая одежда: она надела его — и всё. Ни радости, ни страха.

Возможно, вскоре она сама станет как Сяхоу Дань — срастётся с этим образом настолько, что перестанет понимать, где кончается игра и начинается реальность…

Юй Ваньинь вдруг мотнула головой, и юная красавица рядом вздрогнула.

Она вдохнула поглубже:

— Ладно, сыграем пару партий.

После нескольких партий, то ли из-за всплеска дофамина, то ли потому, что дворцовая интрига неожиданно трансформировалась в нечто вроде командного тренинга, Юй Ваньинь ощутила редкое облегчение. Она постепенно вошла в ритм игры и даже не заметила, как одобрительные возгласы зрителей стали затихать.

Пока не промахнулась по мячу. Она обернулась с улыбкой, чтобы его поднять — и увидела, что расшитый шарик укатился к чьим-то ногам.

К ногам, обутым в нарядные сапоги.

Юй Ваньинь: «…»

Сяхоу Дань неспешно наклонился, поднял мяч:

— Что это?

Наложницы, поклонившись, замерли с опущенными головами, не смея дышать, но из-под ресниц следили за каждым движением Юй Ваньинь.

Император вчера лишился рассудка, сегодня супруга Юй стала императрицей — где логика? Сколько голов ломалось над этой задачей.

Те, кто дожил до сегодняшнего дня в этом дворцовом водовороте, давно усвоили главный принцип: хочешь выжить — не суйся вперёд. История полна трагических примеров: чем яростнее борешься, тем раньше гибнешь.

Но к Юй Ваньинь это не относилось.

С тех пор как она попала во дворец, она успела примерить на себя все возможные архетипы: соблазнительную сирену, белого лотоса, умницу из библиотеки, наивную простушку с фальшивым голоском, невежественную обжору, праведного обличителя, жалкую изгнанницу… Казалось, она испробовала каждую роль, обречённую погибнуть ещё до третьей главы.

Те, кто хотел последовать её примеру, так и не поняли, какой именно образ пришёлся по вкусу императору.

Некоторые предполагали: может быть, суть — в самом хаосе?

А теперь, когда она стала императрицей и достигла вершины, не пора ли ей, наконец, сбросить маску?

То, как взаимодействует эта странная чета, напрямую влияло на стратегии выживания и в гареме, и при дворе. Все стремились разгадать этот секрет.

Юй Ваньинь не нашлась, что ответить, и произнесла:

— Настольный теннис.

—Теннис?.. — Сяхоу Дань подозрительно посмотрел на расшитый мяч, его взгляд был полон сомнения.

Юй Ваньинь махнула рукой:

— Играем, играем. — Она подбросила мячик и показала подачу. Правда, девушка напротив отбить так и не решилась.

Сяхоу Дань втянул воздух:

— Ракетку держишь… неправильно.

Юй Ваньинь: «?» Он ещё и знаток?

Она вопросительно взглянула на него: хочешь сыграть?

Он покачал головой и мягко сказал:

— Императрица не устала?

Юй Ваньинь сразу поняла: он хочет поговорить. Она быстро ответила:

— Да, немного. На сегодня хватит. Продолжим в другой раз.

Девушка напротив будто очнулась и с почтением пробормотала:

— Пусть Ваше Величество бережёт своё здоровье.

Когда Юй Ваньинь отбыла в императорском паланкине, остальные переглянулись в полном недоумении.

Понять, как они общаются, не удалось. Казалось, они переглянулись — и всё поняли.

Они могут читать мысли друг друга?

В паланкине Юй Ваньинь наклонилась к уху Сяхоу Даня, её дыхание превратилось в белёсое облачко:

— Что случилось?

— На границах движение.

— Где именно?

— Всех трёх. Цифры пока неясны. Похоже, Сяхоу Бо больше не хочет ждать.

Юй Ваньинь кивнула. Они уже обсуждали такой исход: как только Сяхоу Дань укрепит власть в центре, Сяхоу Бо неизбежно начнёт действовать. Одновременный выход трёх армий — худший вариант.

Она спокойно сказала:

— Тогда нам тоже пора. Нужно действовать до прибытия подкреплений.

— Я уже велел Сяо Тяньцайю прекратить давать лекарства вдовствующей императрице.

— Сколько она ещё продержится?

Сяхоу Дань дипломатично ответил:

— Сяо Тяньцай оформит всё… художественно.

Юй Ваньинь: «…»

Она взглянула на него.

Он всё ещё держал её за руку:

— На что ты смотришь?

— На тебя.

— Ничего особенного, — пробормотала она. Зимнее солнце особенно ценно. Юй Ваньинь задержала взгляд на цветах и траве во дворцовом саду. Её не покидало чувство, что партия настольного тенниса, отложенная «на потом», уже не состоится.

— Полдня покоя в этой мимолётной жизни — уже словно украденное счастье.

Сяо Тяньцай, как всегда, сработал безупречно.

На следующую ночь Юй Ваньинь разбудил настойчивый стук. За дверью дрожал голос Ань Сяня:

— Ваше Величество, с вдовствующей императрицей… что-то случилось.

Эта фраза прозвучала, как выстрел стартового пистолета. Юй Ваньинь тут же вскочила, взглянула на человека рядом.

Сяхоу Дань уже смотрел на неё и тихо спросил:

— Готова?

Юй Ваньинь кивнула:

— Пойдём.

Чтобы подчеркнуть траур, Ань Сянь на этот раз возвестил особенно протяжно и скорбно:

— Его Величество — прибывает!

Сяхоу Дань, держа Юй Ваньинь за руку, сошёл с паланкина. Ночь была холодной до боли, ветер обжигал кожу. Юй Ваньинь поёжилась.

Сзади подошёл стражник и тихо доложил:

— Следов людей принца Дуаня пока нет.

Около покоев вдовствующей императрицы уже давно дежурили скрытые дозоры. Стоило ей испустить последний вздох, Сяхоу Бо мог начать действовать. Все были в высшей степени настороже.

Сяхоу Дань едва заметно кивнул и вошёл в главный зал.

В зале уже стояли на коленях дворцовые слуги. Самые проворные наложницы тоже успели примчаться, выстроились в ряд и изображали глубочайшую скорбь — правда, слёз пока не было, а значит, вдовствующая императрица ещё жива.

Юй Ваньинь шла рядом с Сяхоу Данем, проходя сквозь толпу к внутренним покоям. Мельком огляделась — и удивилась: все смотрели на неё.

Точнее — на её живот.

Эти взгляды были почти неприкрыты. Юй Ваньинь неловко прикрылась рукавом.

Эффект получился обратный: теперь на неё смотрели ещё внимательнее.

Юй Ваньинь: «?..»

Из покоев вышли несколько седовласых лекарей, за ними — Сяо Тяньцай, исполнявший роль ученика. По протоколу они упали на колени перед императором и, рыдая, закричали:

— Мы недостойны! Мы виноваты!..

Сяхоу Дань, строго следуя этикету, с размаху пнул главного лекаря и, срываясь на голосе, бросился внутрь:

— Мать! Мать!

В воздухе стоял застарелый запах — смесь испражнений и ледяного дыхания смерти.

На постели лежала вдовствующая императрица, уже переодетая в погребальный наряд. Тело истощённое, руки сложены на груди, кожа землистая. Глаза широко раскрыты.

В углу комнаты на коленях сидел малолетний наследный принц — сгорбленный, как марионетка с перерезанными нитями. Только вблизи можно было заметить, как он дрожит.

— Ах! — воскликнул Сяхоу Дань.

Голос был нарочито громким, будто специально для того, чтобы все снаружи услышали.

— Мать! Не бойся! Твой сын здесь!

Юй Ваньинь: «…»

Сегодня она увидела подлинный шедевр актёрского мастерства.

Сяхоу Дань умудрялся говорить слезящимся голосом, при этом бросая в сторону лежащей злобные улыбки.

Вдовствующую императрицу стошнило от злости, но всё, что она могла — это издавать глухое «угу-ах-ах».

Сяхоу Дань присел на край кровати и заботливо подоткнул ей одеяло:

— Твой сын всё понял. Всё.

Они встретились взглядами. Сяхоу Дань вспомнил их первую встречу: роскошно одетая мачеха, её кроваво-красные ногти, царапина на щеке, которую он не посмел отдёрнуть.

Он был ягнёнком на закланье, ждал только чьей-то милости.

Если за десять лет она и научила его чему-то — так это тому, что ждать не стоит.

Лак на ногтях у неё давно облез. Она с трудом дышала, выдохи становились всё длиннее, вдохи — короче.

— Наследный принц? — громко произнёс Сяхоу Дань. — Не волнуйся, мать. Я позабочусь о нём.

Словно невзначай он показал знак — движение, будто перерезал горло. И широко улыбнулся.

Императрица: «…»

Он думал, что с этим она наконец и испустит дух. Но та всё ещё билась, как рыба на берегу, судорожно шевеля губами.

Сяхоу Дань не захотел наклоняться, только поднёс ухо и нетерпеливо спросил:

— Что?

И вдруг — она улыбнулась.

Прошептала несколько слов.

Сяхоу Дань замер.

Рука вдовствующей императрицы дрогнула, едва приподнялась, и опала. Голова склонилась набок. Она больше не двигалась.

Наступила тишина.

Придворный лекарь, почувствовав неладное, подполз и приподнял занавесь. Символически проверил пульс, заглянул под веки и дрожащим голосом сказал:

— Ваше Величество… её больше нет…

Сяхоу Дань не двигался.

Юй Ваньинь, всё ещё стоявшая на коленях у изножья, выждала несколько секунд, затем встала, подошла и помогла ему подняться.

Только тогда Сяхоу Дань будто очнулся. Глубоко вдохнул и громко закричал:

— Маааать!

Снаружи, получив сигнал, вся толпа разразилась рыданиями. Волнами прокатывались вопли — мужчины, женщины, похоже, уже прибыл весь двор.

«Интересно, а Сяхоу Бо там?» — подумала Юй Ваньинь.

Она автоматически присоединилась к завыванию, мысленно прикидывая, где именно сейчас прячутся его люди.

Конечно, одного крика было недостаточно. Сяхоу Дань продолжил сцену — закрыл глаза умершей, поправил погребальное одеяние.

Маленький наследник рядом тоже начал всхлипывать. Пожалуй, он был единственным в комнате, кто действительно плакал — ревел навзрыд, размазывая слёзы и сопли, весь трясся и тянулся к кровати, будто хотел увидеть её в последний раз.

— Что она сказала напоследок? — тихо спросила Юй Ваньинь.

Сяхоу Дань повернулся, лицо его будто окаменело:

— Сказала, что ждёт меня в преисподней.

У Юй Ваньинь похолодело внутри:

— Да чтоб её… Даже перед смертью проклинает.

Она краем глаза заметила, как наследник всё ближе подползает, и вдруг насторожилась. Его лицо было перекошено, как у надутого до предела воздушного шара.

Интуиция сработала раньше разума. Юй Ваньинь метнулась вперёд и оттолкнула Сяхоу Даня —

И в тот же миг ребёнок поднял руку — из рукава вырвался алый туман и полетел в сторону императора. Но большая часть пришлась на Юй Ваньинь.

Она закашлялась. Ожидала ножа или скрытого оружия, но никак не это. Вдохнула частицу — и началось удушье.

Сяхоу Дань отшатнулся, замер на долю секунды, затем прикрыл лицо, рванул к ней, выдернул из зоны поражения — и пинком отбросил ребёнка в сторону.

Наследный принц отлетел, упал и захрипел кровью.

Юй Ваньинь рухнула на колени, задыхаясь в приступе кашля. Сяхоу Дань принялся осматривать её одежду и волосы. На кончиках пальцев — оказалась красная пыль.

Охрана уже взяла под контроль всех придворных и лекарей в покоях и скрутила наследного принца на полу:

— Ваше Величество, здесь небезопасно. Прошу, укройтесь в безопасном месте…

Сяхоу Дань шагнул вперёд и сжал горло наследному принцу:

— Противоядие.

Наследный принц закричал.

Крики долетели до внешней залы, и ритуальный плач сразу стих.

Пальцы Сяхоу Даня сжимались всё крепче, лишая принца воздуха:

— Противоядие.

Наследник задыхался, его лицо налилось кровью. Стража в панике попыталась вмешаться:

— Ваше Величество, умоляем, угомонитесь!

Но Сяхоу Дань не слышал никого. Вены вздулись, взгляд потемнел, лицо исказила ярость.

Юй Ваньинь наконец перевела дыхание — и, к своему удивлению, не ощутила никаких симптомов. Она посмотрела на принца — его глаза закатывались. Она поспешно попыталась разжать пальцы Сяхоу Даня:

— Перестань, я в порядке…

Но не смогла. Она наклонилась к его уху:

— Вся знать снаружи. Ты хочешь прямо здесь доказать, что ты тиран?

Сяхоу Дань не реагировал.

Юй Ваньинь вгляделась в его лицо — и похолодела. Его глаза налились кровью, лицо исказила злоба. Он выглядел хуже, чем в моменты помутнения рассудка.

Она вдруг вспомнила: красный порошок! Он тоже его вдохнул!

Собрав волю, она скомандовала:

— Быстро! Спасите наследного принца!

Стража колебалась. Тогда она выкрикнула:

— Нам нужно узнать, где противоядие!

Один из стражников сжал зубы и нанёс удар в нужную точку на руке Сяхоу Даня — пальцы расслабились. Наследного принца сразу же оттащили.

— Убить его, — прорычал Сяхоу Дань.

— Ваше Величество…

— УБИТЬ! — взревел он, размахнувшись кулаком. Стражник отшатнулся.

Сяхоу Дань метнулся к мечу.

Стражник скрылся за колонной.

Тогда Сяхоу Дань вытащил пистолет.

Те, кто узнал оружие, напряглись.

Ствол оказался перехвачен рукой.

Юй Ваньинь вся дрожала:

— Сяхоу Дань.

Он взглянул на неё — и на секунду замер, увидев слёзы в её глазах. В его взгляде бушевала буря — но вдруг всё стихло.

Юй Ваньинь, сама на грани, медленно провела пальцами по стволу, касаясь его руки. Кто из них был холоднее — уже не понять.

— Как насчёт горячего котелка сегодня вечером? — прошептала она.

Он застыл.

— Оглушите его, — сказала Юй Ваньинь.

Стражник действовал мгновенно — и император рухнул без сознания.

Юй Ваньинь оглядела покои: вдовствующая императрица мертва, император — без сознания, наследный принц едва жив.

А снаружи — всё ещё слышались всхлипы, тихие, но чуткие.

Все смотрели на неё.

Она натянула улыбку:

— Император потерял сознание от горя. Унесите его отдохнуть. Наследный принц также нуждается в утешении.

Стражники поняли и унесли обоих через чёрный ход.

Юй Ваньинь стряхнула с плеча горсть красного порошка и зажала в ладони. Он не оказал на неё никакого эффекта. Подозрения крепли.

Она обратилась к лекарям и слугам:

— Не волнуйтесь. Всё под контролем.

В её улыбке была сталь.

Они замерли, потом спешно задвигались: кто-то подал гроб, кто-то начал уборку.

Юй Ваньинь взглянула на Сяо Тяньцая. Тот понял и подошёл к телу вдовствующей императрицы.

А она вышла в главный зал.

Там толпились придворные, очередь тянулась до ворот. Завидев её, плач усилился.

Юй Ваньинь жестом велела Ань Сянь навести порядок. Подняла несколько наложниц, утешая их.

И тут к ней бросилась фигура:

— Ваше Величество!

Юй Ваньинь вздрогнула и отпрянула. Мужчина средних лет остановился, запинаясь:

— Вы… в порядке?

Она подумала — вероятно, это её отец. Но не решилась назвать его, чтобы не ошибиться:

— Благодарю… за заботу. Со мной всё в порядке.

— Берегите себя…

— Господин Юй, — раздался мягкий голос. Подошёл Сяхоу Бо и отвёл мужчину в сторону:

— Сейчас не время для воссоединений.

Значит, точно отец.

Но Юй Ваньинь уже смотрела на Сяхоу Бо — он был слишком близко.

Отец покраснел и ушёл. Но, прощаясь, бросил взгляд на её живот.

Юй Ваньинь не успела осмыслить — она смотрела в глаза Сяхоу Бо, насторожённая.

— Я ещё не поздравил Ваше Величество с восхождением, — с лёгкой грустью сказал он.

— Сейчас не время, — так же ответила она.

Он чуть кивнул:

— Вы заняты. Не смею мешать.

Она удивилась, что он так легко ушёл.

— Спасибо за понимание. Поговорим позже.

Сяхоу Бо развернулся. И его «грусть» исчезла — в глазах осталась лишь насмешка.

Некоторым не суждено знать тепло.

А у других оно исчезает, не успев согреть.

Сяхоу Дань не понимал, где находится.

Вокруг была тьма, в ушах стоял шум.

Раньше головные боли напоминали волны, но теперь они казались разрушающимися горами, а земля — растрескавшейся.

Кто-то тряс его за плечи и что-то кричал, но всё это было лишь пустым звуком.

Боль была невыносимой.

Казалось, в его голове сражаются два дракона, разрывая его на части.

Это было слишком больно.

Лучше бы он умер. Даже ад не сравнится с такой мукой.

Юй Ваньинь быстро распустила всех, оставив лишь нескольких стражников следить за дворцовыми слугами, и поспешила обратно, за ней шли Се Юньэр и Сяо Тяньцай.

— Порошок, — она протянула Сяо Тяньцаю зажатую в ладони россыпь красного порошка, уже пропитанного потом. — Проверь его.

Сяо Тяньцай ничего не ответил, только кивнул, на лице у него застыло напряжение, лоб покрылся испариной. Он быстро удалился.

Юй Ваньинь бросилась к опочивальне, но на полпути её остановила рука Бэй Чжоу, вытянутая вперёд.

Она в удивлении подняла глаза:

— Дядюшка Бэй, что это значит?

Бэй Чжоу молча стоял, не опуская руки, преграждая ей путь.

Юй Ваньинь понимала, что не справится с ним ни в каком варианте. Поникнув, она прошептала:

— Это он не желает меня видеть? А вы? Вы тоже считаете, что мне не место рядом с ним в такой момент?

Бэй Чжоу: «…»

Голос Юй Ваньинь становился всё тише, всё печальнее:

— Я для вас лишь украшение? Побрякушка для радостных времён?

Бэй Чжоу опустил руку:

— Рука затекла.

Юй Ваньинь: «?»

Бэй Чжоу даже отвернулся:

— Эх, старею. Эти дряхлые кости уже не выдерживают.

Юй Ваньинь только теперь поняла его жест — и бросилась внутрь.

Хотя она заранее готовила себя к худшему, всё равно была потрясена увиденным.

Сяхоу Дань был замотан в одеяла, как цзунцзы — рисовый пирожок в листьях. Если бы не кровь на лбу и в уголках рта, зрелище могло бы показаться даже забавным.

Бэй Чжоу прибег к этому методу после того, как тот начал кусать себя. Он заткнул ему рот куском ткани, чтобы хоть немного приглушить стоны.

Юй Ваньинь застыла, будто превращённая в деревянную статую, и глухо спросила:

— Он всегда так страдает?

Сзади раздался голос Бэй Чжоу:

— Раньше было легче. Примерно три месяца назад его стало трясти сильнее — пришлось связывать. Он не хотел, чтобы ты узнала, поэтому и запретил приближаться. Но никто не ожидал, что в этот раз он будет биться о косяк и пытаться прокусить себе язык…

Щека Юй Ваньинь вдруг оказалась мокрой. Она подняла руку — и поняла, что плачет.

Сяхоу Дань снова завыл, его голос был разорванный, хриплый, будто искавший выхода для невыносимой боли.

Юй Ваньинь подошла и вытащила кляп. Сяхоу Дань сразу же попытался укусить себя — но вместо этого его зубы сомкнулись на чьих-то пальцах.

Это были её пальцы.

— Ты что, с ума сошла? Он уже не в себе, а ты лезешь под его зубы? — Кто-то дёрнул её за руку. Только тогда Юй Ваньинь поняла, что Се Юньэр тоже вошла.

Зубы Сяхоу Даня уже прокусили кожу. Юй Ваньинь затаила дыхание:

— Не страшно. Лучше уж я, чем он сам.

Веки Сяхоу Даня дрогнули. Он с трудом разжал челюсть, кадык дёрнулся. Голос был едва слышным:

— Ваньинь?

Он смотрел на неё, но взгляд расфокусирован:

— Ваньинь?..

Слёзы Юй Ваньинь падали ему на лицо — капля за каплей.

Сяхоу Дань смотрел на неё в замешательстве, потом прошептал:

— Уходи.

Юй Ваньинь наклонилась, чтобы обнять его, но он извивался:

— Уходи, тебе нельзя это видеть…

Он изо всех сил сдерживал крик — даже сейчас, при ней.

Се Юньэр стояла рядом и смотрела, как один обезумел, а вторая расплакалась, и закатила глаза. Подошла, сунула кляп обратно и спросила у Бэй Чжоу:

— А вы его чего не вырубили?

Бэй Чжоу вздохнул:

— Уже один раз били. Боялся не рассчитать силу.

— Ладно, сейчас Сяо Тяньцая позову, — решительно сказала Се Юньэр.

Сяо Тяньцай провёл иглоукалывание и наконец выдохнул с облегчением:

— Теперь он проспит полдня.

На улице уже светало. Юй Ваньинь сидела у изголовья, молча, с опустошённым сердцем.

Сяо Тяньцай помолчал, а затем начал доклад:

— Я проверил порошок на крысах. Реакции не было.

Юй Ваньинь чуть приподняла голову.

— Ещё раньше, когда вы велели мне осмотреть тело вдовствующей императрицы, я заметил, что остатки лака на её ногтях содержат тот же порошок. Но сам по себе он, похоже, не яд. Иначе Вы, Ваше Величество, уже бы почувствовали последствия.

— Тогда почему с Его Величеством такое?

— Есть в древних книгах упоминания о так называемых ядах-«семенах» и «спусковых механизмах». Семя может долго дремать в теле и активизируется только при встрече с нужным компонентом.

Он больше не стал продолжать, но вывод уже был очевиден.

Но даже без слов догадка Сяо Тяньцая была очевидна: яд уже давно поселился в теле Сяхоу Даня. А вдовствующая императрица спрятала спусковой механизм — в своих ногтях. Многолетнее воздействие постепенно усиливало приступы, не давая ему стать полноценным правителем.

Сам по себе спусковой механизм был слаб — потому Бэй Чжоу и остальные столько раз обыскивали всё вокруг и не находили и следа отравы.

Но вдовствующая императрица не ожидала, что Сяхоу Дань убьёт её первым. Перед смертью, жаждая мести, она отдала последний приказ — заставить наследного принца напасть на Сяхоу Даня, выпустив сразу большую дозу вещества.

Сяхоу Дань подозревал всех, но не мог представить, что на такое решится трусливый мальчик, которого он сам едва замечал.

Наследный принц знал, что отец относился к нему холодно. А теперь, когда во дворце появилась новая императрица, его собственное положение стало шатким. Он сделал отчаянную ставку: если бы всё прошло по плану, то трон оказался бы у его ног.

Юй Ваньинь не знала, кем больше восхищаться.

Возможно, все, кто выживал в этом дворце, рано или поздно становились чудовищами.

— Тогда надо допросить наследного принца. Он должен знать противоядие, — сказала она.

Сяо Тяньцай покачал головой:

— Скорее всего, он не знает. Возможно, даже вдовствующая императрица не знала. Этот яд исчез из империи Ся много лет назад. В старинных трактатах о нём упоминалось лишь вскользь. Никто точно не знает, как его создавать.

— То есть… яд пришёл откуда-то извне?

Сяо Тяньцай, словно вспомнив что-то, пробормотал:

— Государство Цян… Цянские народы — искусные отравители. Их медицина и яды образуют отдельную систему, которую чужаки понять не могут.

Он поднялся:

— Пойду узнаю подробности.

Юй Ваньинь и Се Юньэр обменялись растерянными взглядами.

— Как думаешь, у вдовствующей императрицы могла быть кровь цян? — спросила Юй Ваньинь.

— В оригинальном тексте об этом ничего не сказано, — ответила Се Юньэр. — Но упоминается, что она отравила старую императрицу и первую жену покойного императора — бабку и мать Сяхоу Даня. Если тогда использовался тот же яд, прошло слишком много лет, чтобы отследить его происхождение.

Юй Ваньинь нахмурилась.

Хорошая новость была в том, что причина приступов Сяхоу Даня наконец стала понятна. Если Сяо Тяньцай сможет проанализировать состав яда, возможно, в государстве Цян найдётся лекарство.

Но плохая новость… в том, что с таким состоянием у Сяхоу Даня может не остаться времени на поиски.

Сяхоу Дань очнулся только к полудню.

Юй Ваньинь с надеждой вгляделась в его лицо:

— Голова болит?

— Почти нет. — Он вздохнул, воспоминания о приступе были смутными. — Прости, тебе пришлось это видеть.

Юй Ваньинь: «…»

Внутри у неё вскипала злость.

Злость за то, что он столько скрывал, предпочёл быть связанным, как пельмень, лишь бы она не знала.

Но потом пришло осознание: даже если бы она всё знала, ничем бы не смогла помочь. И злость сменилась тяжёлым бессилием.

Сяхоу Дань, словно почувствовав её настроение, сменил тон:

— К счастью, всё началось быстро и так же быстро прошло. Я выспался — и полегчало.

Но Юй Ваньинь это не утешило.

Ведь приступы приходят и уходят волнами. Кто знает, когда случится следующий?

Она пересказала ему версию Сяо Тяньцая:

— Ты сам не замечал ничего странного?

В голове у Сяхоу Даня всё ещё гудело, будто гвозди вбивали в виски. Злобный дракон, кажется, временно отступил, но следы оставил глубокие. Мысли путались. Он попытался вспомнить, когда впервые ощутил боль… На смертном одре старой императрицы.

Но тогда его будущая мачеха ещё не имела влияния.

А был ли тогда на её одежде, волосах, постели красный порошок — он уже не помнил.

— Даже если спусковой механизм был там… то когда она успела… — пробормотал он.

До смерти старой императрицы та женщина была всего лишь придворной наложницей, не имевшей к нему доступа. Он же, с первого дня после перемещения в этот мир, проявлял крайнюю осторожность.

— Что? — не расслышала Юй Ваньинь.

Сяхоу Дань опомнился:

— Ничего. Просто думаю, когда она успела посадить в меня яд.

— Этого уже не узнать. Се Юньэр говорила, что она травила твою бабку и мать — подумай, сколько лет прошло.

Ах вот оно что…

Сяхоу Дань вдруг прозрел.

Говорили, что его мать, императрица Цычжэнь, с трудом перенесла роды и после этого долго болела, пока не умерла спустя два года — совсем молодой.

Значит, вдовствующая императрица отравила её ещё до рождения ребёнка?

И когда давала яд… неужели пощадила беременность?

Сяхоу Дань не сдержал смеха.

— Ты чего? — испугалась Юй Ваньинь.

— Ничего, — его улыбка была горькой, но голос оставался ровным. — Вот ирония. Тирану не повезло.

Вся его осторожность была тщетной. Всё было предрешено ещё до рождения. Даже не с первой главы — а с пролога.

Отсутствие решения

Скорее уж не кто-то вредил ему,

а сами небеса шаг за шагом вели его к безумию.

Застоявшийся яд в груди Сяхоу Даня отзывался в каждом внутреннем органе, звоном отражаясь от стенок плоти. Он будто гремел в его нутре, а на выдохе оборачивался едва уловимым вздохом:

— Как же ему не повезло…

Юй Ваньинь сжала его руку. На её лице отразилось странное выражение:

— Но теперь ему повезло. У него есть мы.

Сяхоу Дань на мгновение растерялся. Кто — мы?

Видимо, это было написано у него на лице, потому что Юй Ваньинь пояснила:

— Я и ты.

От бывшего наследного принца ничего не удалось добиться.

Он знал, что жизнь его окончена, и теперь при встрече с кем бы то ни было лишь криво усмехался. Иногда его улыбка была пугающе похожа на ту, что украшала лицо вдовствующей императрицы.

Сяхоу Дань издал указ о лишении его титула и велел отправить в затвор для раскаяния. Однако вместо того чтобы, как обещал, казнить его, он распорядился поставить охрану — формально надзирать, а по сути защищать.

Это было сделано назло принцу Дуаню.

Пока жив низложенный наследник, даже если принц Дуань убьёт императора, он не сможет по праву занять трон. У него непременно появятся противники, готовые вновь и вновь поднимать знамя борьбы за законного наследника.

А уж когда они разделаются с Дуанем — разберутся и с принцем.

Ответ на другой вопрос, мучивший Юй Ваньинь, вскоре принесла Се Юньэр:

— Да, все думают, что ты беременна. Слухи пошли в день твоего восшествия на трон. Ты тогда немного подвигалась, а император тут же тебя унёс. Сначала никто не верил, но как только он лишил титула своего единственного наследника — все уверились: место освобождено ради ребёнка в твоей утробе…

Юй Ваньинь: «…»

— Но ведь наследника лишили титула из-за его проступков?

— Люди верят только в то, во что хотят верить, — Се Юньэр деловито расставила акценты. — Старинная логика: «у матери — статус через сына». Я подозреваю, что кто-то нарочно запускает такие слухи. Информационная война, не иначе.

— Принц Дуань? — нахмурилась Юй Ваньинь. — Зачем ему это?

— Не знаю. Но тебе всё равно лучше быть осторожной.

Юй Ваньинь не могла ни подтвердить, ни опровергнуть эти слухи. Возразить публично — значило бы выставить себя в глупом свете. Так что ей оставалось лишь молча терпеть.

Им уже было известно, что подкрепление принца Дуань приближается, и ждать, пока враг подготовится, они не могли.

И тут императорские астрономы внезапно объявили: через три дня наступает редчайшая, едва ли не раз в тысячу лет, благоприятная дата для захоронения. На совете Сяхоу Дань глубоко нахмурился, будто колебался, и наконец произнёс:

— По обычаю, тело должно покоиться семь дней. Но раз уж матушка удостоилась столь редкой небесной милости, сделаем исключение. Устроим погребение на третий день.

Фракция покойной императрицы не могла и пикнуть. Осталось лишь восхвалять его сыновнюю добродетель.

Все похоронные ритуалы были сжаты в эти три дня. Сяхоу Дань, облачённый в траурные одежды, лично нес стражу у гроба.

В день смерти вдовствующей императрицы по дворцу поползли слухи о болезни государя. Но стоило чиновникам увидеть, как он покорно коленопреклонён в зале скорби, — все разговоры сами собой стихли.

Юй Ваньинь провожала одну волну придворных за другой. Возвратившись в зал, укутанная снегом и ветром, она с ходу застучала ногами:

— Так холодно! Неужели это тоже происки принца Дуань?

Сяхоу Дань встал, похлопывая себя по коленям:

— Очень может быть. Изобрёл точечное похолодание.

— А может, это из-за того, что злоба вдовствующей императрицы велика. Чувствуешь, как ветер завывает? И главное, её последняя ночь в этом зале совпала с кануном Нового года! Умереть так, чтобы вся страна осталась без праздника… насколько глубока должна быть обида? — пробормотала Юй Ваньинь.

— Подойди. У меня есть кое-что для тебя.

— Что?

Сяхоу Дань вынул из-под траурной мантии небольшой предмет и вложил ей в ладони:

— Держи.

Это была грелка для рук.

Юй Ваньинь улыбнулась:

— Теперь понятно, как ты можешь так долго на коленях сидеть.

Сяхоу Дань понизил голос:

— Есть движения снаружи?

Юй Ваньинь покачала головой.

Вокруг зала скорби, казавшегося пустым, было полно скрытых имперских гвардейцев.

Согласно сведениям от Сюй Яо, у принца Дуань было два плана.

Первый — послать убийц, чтобы те убили императора во время его бдения. Без следов, без крови, будто бы покойная забрала его с собой.

Второй — ударить во время похоронной процессии. Согласно традициям, последнюю часть пути до мавзолея император должен нести гроб сам. Этот участок пролегал через ущелье у подножия горы Бэй. Достаточно было обрушить с вершины камни — и никто внизу не спасётся.

Оба плана сводились к одному: списать всё на проклятие вдовствующей императрицы, чтобы подтвердить слухи, что не имеющий добродетели тиран обретает кару небес.

Сяхоу Дань распорядился устроить засады и в зале, и у горы. Если удастся поймать злоумышленников с поличным — принца Дуаня можно будет устранить по закону. Если же нет — всё равно устранят. Сначала спасают жизнь, потом восстанавливают репутацию.

Поэтому сейчас стража докладывала о каждом шорохе.

Но, возможно, именно из-за такой тотальной слежки принц Дуань что-то заподозрил. Прошло два дня — и ни один призрак не появился.

Снаружи лишь пару раз замечали служанок и евнухов, осторожно выглядывавших из-за углов. Если это и были люди принца Дуаня, действовали они слишком топорно. Скорее уж это выглядело как попытка «изобразить подготовку к атаке», чем как реальное наступление.

Опасаясь отвлекающего манёвра, гвардейцы удвоили патрули у горы Бэй.

Это был самый гнетущий Праздник Весны в жизни Юй Ваньинь. Музыка в период траура была запрещена, и весь дворец погрузился в мёртвую тишину — от высших сановников до последней служанки, все сидели по своим покоям, словно придавленные невидимой горой тревоги. Даже снежинки, казалось, падали медленнее обычного.

Единственным утешением было то, что состояние Сяхоу Даня, судя по всему, шло на поправку.

Сяо Тяньцай пробирался к нему каждый день, тайно проводя осмотр — осматривал, выслушивал, выспрашивал, щупал пульс, делал подробные записи, надеясь по их сумме разгадать состав яда в теле Его Величества. Сяхоу Дань держался спокойно и только сообщал, что головная боль не усиливается. Более того, рана на груди начала затягиваться с поразительной скоростью: он уже мог свободно поворачиваться и поднимать руки.

— У меня смелая догадка, — сказала Юй Ваньинь.

— Какая?

— Подумай: тогда Ту Эр утверждал, что эта рана никогда не заживёт. А у тебя вдруг зажила. И после приступа головной боли — ещё быстрее. Не находишь это странным?

Сяо Тяньцай встрял с места:

— Если подумать, действительно странно.

Опытная читательница веб-романов Юй Ваньинь уточнила:

— А в ваших медицинских трактатах есть такое понятие, как «лечить яд ядом»?

Сяо Тяньцай на мгновение задумался, затем кивнул:

— Если оба яда родом из страны Цян, не исключено, что их свойства могут вступить в противодействие.

— Вот именно! — оживилась Юй Ваньинь. — Пожалуйста, разузнай об этом. Моя интуиция подсказывает, что это правильный след.

Сяо Тяньцай согласился, но не спешил уходить:

— Ваше Величество… позвольте сказать пару слов наедине?

Юй Ваньинь удивилась — сердце ёкнуло. Когда лекарь просит «поговорить наедине», добром это редко кончается.

Но Сяхоу Дань с улыбкой похлопал её по руке:

— Иди, ничего страшного.

Юй Ваньинь послушно вышла, не заметив, как за её спиной Сяхоу Дань метнул в сторону Сяо Тяньцая угрожающий взгляд.

Они дошли до бокового зала. Сяо Тяньцай сразу перешёл к делу:

— Помнит ли Ваше Величество своё прежнее обещание?

Юй Ваньинь всё ещё была в напряжении, но услышав знакомый повод, ожила:

— А, вы про освобождение наложницы Се? Я уж думала, речь о чём-то страшном. Конечно, конечно. Как только разрешим вопрос с принцем Дуань, я лично прослежу, чтобы она покинула столицу в безопасности.

Однако Сяо Тяньцай медлил.

— Что? — спросила Юй Ваньинь.

Он подбирал слова:

— Его Величество… безусловно, человек великих заслуг… но принц Дуань очень хитёр…

Юй Ваньинь поняла.

То, что он пытался сказать, — а что, если победит принц Дуань? Тогда наложница Се не сможет покинуть столицу.

Раньше она бы, не задумываясь, сразу согласилась и отпустила женщину. Но теперь, повидав многое, Юй Ваньинь подумала иначе: что, если Се Юньэр после ухода примкнёт к врагу? Даже если у неё и правда нет желания вмешиваться в политику, допустит ли принц Дуань, чтобы столь ценный источник информации просто ушёл?

— Сделаем так, — проговорила Юй Ваньинь, — в день похорон вдовствующей императрицы, как только принц Дуань покинет город с процессией, я отправлю людей, чтобы сопроводить наложницу Се в противоположную сторону. Тогда он уже не успеет ничего предпринять.

Она ожидала возражений, но Сяо Тяньцай неожиданно оказался разумным. Он тут же преклонил колени и поклонился низко:

— Благодеяние Вашего Величества я запомню навек.

Юй Ваньинь поспешила его поднять:

— Не надо так, я недостойна. Я ведь обещала — и не отказываюсь. Просто сейчас у Его Величества всё ещё нет противоядия, и мы по-прежнему на вас рассчитываем.

Сяо Тяньцай помолчал, затем тихо сказал:

— Я никогда и не думал уходить. Лишь бы госпожа Се прожила спокойную, счастливую жизнь — у меня больше нет желаний.

Юй Ваньинь с восхищением посмотрела на него:

— Вообще-то, могли бы и быть. Мы бы не возражали.

Сяо Тяньцай замялся и отвёл глаза:

— Я… я знаю, что ей не по сердцу. Чтобы не вызывать у неё отвращения, лучше будет, если я просто отпущу. Может быть, где-нибудь, в другой стране, она однажды взглянет на пейзаж — и вспомнит, что был когда-то такой человек.

Да, это был истинный романтик. Настоящий мастер неразделённой любви.

Юй Ваньинь поднялась и с уважением склонила голову:

— Не беспокойся. Я всё устрою.

Сяо Тяньцай покинул зал с множеством благодарностей. Всё время держал спину согнутой — не решался, чтобы она увидела его лицо.

Он хотел увезти Се Юньэр не только из-за страха перед принцем Дуань. Он боялся, что Юй Ваньинь поймёт — даже если он останется, толку от него уже немного.

Взгляд Сяхоу Даня, которым тот провожал их из зала, был недвусмысленным: «Молчи о том, о чём не следует говорить».

Например, о том, что яд в его теле скапливался с рождения, и нынешнее состояние уже необратимо. А удар ядом от бывшего наследного принца был лишь последней каплей, сломавшей хребет верблюду.

И ещё — слова, сказанные умирающей вдовствующей императрицей: «Этот яд не лечится».

В траурном зале Сяхоу Дань, дождавшись, пока они ушли, опустился в кресло, сжал виски руками — будто хотел раздавить собственный череп.

Сквозь непрекращающуюся боль перед его внутренним взором всплыли затёртые воспоминания. Он снова увидел бабушку, которая задыхалась на смертном одре, изо дня в день бормотала что-то неразборчивое, а затем — ушла.

Если его ждала такая же участь…

Сяхоу Дань усмехнулся.

Такое зрелище — он не позволит ей видеть.

Юй Ваньинь вернулась в зал спустя несколько мгновений и увидела, как Сяхоу Дань всё ещё сидит, опустив голову, с лицом, словно высеченным из камня. Она подошла, села рядом, не говоря ни слова — просто осторожно коснулась его руки.

Он не отдёрнулся. Наоборот — пальцы чуть сжались в ответ.

Некоторое время они сидели молча. Ветра снаружи всё так же завывали в углах траурного зала, снег за окнами ложился на карнизы, как пепел.

Наконец Сяхоу Дань заговорил:

— Если… если всё обернётся худшим образом, ты не должна оставаться здесь.

Юй Ваньинь медленно повернулась к нему:

— А где, по-твоему, моё место?

— Где угодно, только не во дворце. Не в этом проклятом городе. Ты должна жить.

Юй Ваньинь долго смотрела ему в лицо, затем, не отводя взгляда, произнесла:

— А ты? Умрёшь, как герой?

Он не ответил.

— Если ты умрёшь, — продолжила она, — я всё равно останусь. Чтобы мстить, чтобы помнить, чтобы сжечь всё дотла. Тебе всё равно?

Сяхоу Дань наконец поднял глаза. В них был мрак, но и нечто ещё — тоска, тревога, глубоко запрятанная любовь.

— Не всё равно, — прошептал он. — Поэтому и прошу.

Юй Ваньинь вздохнула. Медленно положила голову ему на плечо. Он чуть вздрогнул, но не отстранился.

Так они и сидели — двое людей среди пепла и теней, на пороге бури, зная, что за следующей ночью может не быть утра.

В зале было тихо. Даже духи прошлого, казалось, на время притихли, не желая нарушать эту редкую тишину.

Но ночь всё равно приближалась.

И вместе с ней — последний день.

Финальная битва

В последний день траура наконец поступили новости: кто-то заметил на горе Бэй ночное движение — неизвестные перекатывали огромные валуны и закапывали их под снегом.

— Похоже, они выбрали второй план, — сказала Юй Ваньинь. — Наши люди на позициях?

— Уже несколько дней как в засаде, — ответил Сяхоу Дань. — В день похорон императорская стража окружит гору, не оставив ни единого шанса.

После уточнения всех деталей операции с тайной стражей, Юй Ваньинь вспомнила о Се Юньэр. Сяхоу Дань не возражал: тут же был подготовлен экипаж, чтобы вывезти её из столицы.

Но, несмотря на полную готовность, тревога не покидала Юй Ваньинь. Словно где-то в её памяти пряталась важная, упущенная деталь.

Она прокручивала план снова и снова, и с каждым разом он казался ей всё более опасным.

— Хватит волноваться за других, — сказал Сяхоу Дань. — А как же ты сама? Может, тебе стоит уехать вместе с Се Юньэр и спрятаться?..

— Я поеду с тобой на гору Бэй, — перебила его Юй Ваньинь.

— Что?

Он нахмурился:

— Нет.

— Я могу переодеться в охранника, как раньше…

— Ты ничем не поможешь, даже если поедешь.

— Ещё как помогу. Или зачем мы вообще делали эти ружья? Не забывай, я стреляю лучше тебя.

— Нам не нужно лишних людей! — Сяхоу Дань глубоко вдохнул и, смягчив голос, добавил: — Послушай, сейчас действительно опасно. Я думал, это даже обсуждать не надо. Разве мы не договорились, когда ты стала императрицей?

— Договорились о чём?

Сяхоу Дань замолчал.

— О чём?! — настаивала Юй Ваньинь.

— Договорились, что я смогу быть спокоен, — глухо сказал он. — Ты хочешь, чтобы перед лицом смерти я волновался ещё и за тебя?

Юй Ваньинь резко развернулась и ушла прочь. Она не знала, что укололо её больнее — его голос, звучавший как прощание, или неотступное предчувствие беды.

Тайные стражи бросили на Сяхоу Даня вопросительные взгляды. Тот выглядел спокойно и отослал их. Оставшись один, он опустился на колени перед табличкой с именем вдовствующей императрицы, ожидая очередную волну придворных, пришедших выразить почтение.

Вдруг издалека донеслись торопливые шаги — вернулась Юй Ваньинь.

— Пошли, — нетерпеливо сказала она. — Чего ты тут засел? Они уже собираются действовать на горе Бэй. Неужели хочешь встретить Новый год со вдовствующей императрицей?

С суровым видом она потянула его за руку:

— Его Величество плохо себя чувствует! Немедленно отведите государя в покои!

Сяхоу Дань подыграл:

— Но матушка…

— Ваше здоровье — прежде всего! Разве можно допустить, чтобы Вы не явились на похороны? — с пафосом возразила Юй Ваньинь.

— В этом есть логика, — с достоинством согласился Сяхоу Дань.

Так они вернулись во дворец, заперли двери и распустили слуг.

— Слепим пельмени? — предложила Юй Ваньинь.

Сяхоу Дань удивлённо взглянул на неё. Она, сдерживая беспокойство, отвернулась:

— Всё-таки Новый год… Позову дядюшку Бэя.

Ведь кто знает, что принесёт завтрашний день? Никогда прежде время не казалось ей столь хрупким и ценным. Она больше не могла даже злиться.

Сяхоу Дань мягко улыбнулся:

— Давай.

Бэй Чжоу пришёл с радостью, принеся полный набор кухонных принадлежностей, и продемонстрировал мастерство в замешивании теста.

Сяхоу Дань снял траурные одежды и взялся шинковать начинку. Расстояние между его ударами ножа напоминало непредсказуемость человеческой судьбы. Юй Ваньинь смотрела некоторое время, потом не выдержала и вырвала нож:

— Отойди.

— Ты лишь немного лучше меня, — возразил он, не сдавая позиции.

— Но всё же лучше! Меняемся местами. А лепить ты умеешь?

— Да откуда ж ему уметь? — хмыкнул Бэй Чжоу. — Давайте, идите, занимайтесь чем хотите, я всё сделаю.

Он работал так ловко, будто у него десять рук. Юй Ваньинь, не находя, чем помочь, отправилась искать себе занятие.

Праздничные украшения, заготовленные к Новому году, были убраны из-за смерти вдовствующей императрицы. Покопавшись, она нашла два дворцовых фонаря с драконом и фениксом и повесила их у ложа ради настроения.

Затем пошла в боковой зал:

— Пельменей хочешь?

Се Юньэр вяло кивнула:

— Хочу.

Неожиданно Сяхоу Дань представил готовые парные надписи для праздника.

— Ты сам их написал? — изумлённо спросила Юй Ваньинь.

— А что?

— А у тебя почерк всегда был таким красивым?

Сяхоу Дань, не отрываясь от каллиграфии, криво усмехнулся:

— Практиковался, как же.

Юй Ваньинь склонила голову, разглядывая:

— Мы же вместе занимались, но ты прогрессируешь чересчур быстро…

— Прекрати думать, — лениво сказал он. — Я достиг просветления. Можешь лишь завидовать — и ничего не поделать.

— Ты школьник, что ли? — сжала кулак Юй Ваньинь.

Сяхоу Дань расхохотался.

Се Юньэр деликатно кашлянула:

— Эм… может, я чем-то помогу?

— Можешь, — сказал Сяхоу Дань. — Где твоя гитара? Поиграй нам «Поздравляем с процветанием».

Се Юньэр впала в ступор.

Только спустя вечность до неё дошло:

— Вы… вы… когда я играла…

— Твоя «Канон в ре мажоре» была хороша, — кивнул Сяхоу Дань.

— И «Романс», — добавила Юй Ваньинь.

— Немного фальшивила, но я сдерживался, не смеялся, — добавил Сяхоу Дань.

— ………

— Ну чего ты, — Юй Ваньинь толкнула его, — на самом деле, фальши почти не было.

— Да-да, — поддакнул он.

Пельмени были готовы. Все уселись за стол, налили вина.

За окном падал снег, вечер опускался тихо и неприметно.

— Ай, что-то мне по зубам ударило… — пробормотал Сяхоу Дань, сплюнул — и замер.

У него в руке лежала медная монета.

Бэй Чжоу с улыбкой поднял чашу:

— Дань’эр, пусть всё будет так, как ты хочешь. Желаю тебе мира и благополучия из года в год.

Этот новогодний ужин был крайне неофициальным, и Бэй Чжоу не стал соблюдать дворцовой церемонии — это было просто благословение старшего в адрес младшего.

Сяхоу Дань на миг замер, а затем вдруг встал.

Бэй Чжоу не успел среагировать и всё ещё сидел, когда увидел, как Сяхоу Дань обеими руками поднимает чашу до уровня бровей и медленно кланяется.

Это был сыновний поклон старшему.

Бэй Чжоу опешил и поспешно поднялся:

— Дань’эр, нельзя так!

Юй Ваньинь с улыбкой потянула его за рукав:

— Всё в порядке, дядюшка. Прими.

Она подумала про себя: движения Сяхоу Даня были удивительно точны, манеры — изысканны. Кто бы знал, где и когда он успел этому научиться — выглядело это безупречно.

Бэй Чжоу неловко вернул поклон, в уголках его глаз блеснули слёзы.

Сяхоу Дань наполнил новую чашу и повернулся к Юй Ваньинь.

Юй Ваньинь: «…»

Почувствовав перемену, она инстинктивно встала.

Сяхоу Дань смотрел прямо на неё. Вино отразилось в его тёмных, глубоких глазах, на лице играли тени от огня, а в глазах — тихий блеск. Он медленно поднял чашу к бровям, а затем опустил взгляд.

Юй Ваньинь повторила его движения, отвечая ему тем же.

Это был ритуал между супругами.

У неё вспыхнули уши, а обыкновенная чашечка в руке вдруг словно раскалилась — словно стала свадебной.

Се Юньэр и Бэй Чжоу, не проронив ни слова, ускорили темп поедания пельменей.

Снег утих, над столицей рассеялись облака, открыв ясное ночное небо.

Ли Юньси отправился навестить Чэнь Цзинтяня, чтобы разделить с ним новогоднюю трапезу. На обратном пути он погрузился в раздумья.

— Чего ты такой? — спросил с любопытством Ян Дуоцзе, ехавший с ним в одной повозке.

— Как ты думаешь… — с трудом начал Ли Юньси, — Эр Лань не слишком ли заботлив к брату Чэню?

Ян Дуоцзе откинулся назад:

— Ах, вот оно что? Так ты только сейчас это заметил?

Ли Юньси: «…?»

Ян Дуоцзе хмыкнул:

— Я давно понял, что Эр Лань тяготеет к мужчинам. Думал, ты тоже это знаешь — ты ведь вначале терпеть его не мог. А потом вроде ничего так оказался…

Ли Юньси застыл.

Ян Дуоцзе помахал у него перед глазами:

— Ну? Почему молчишь? Где твоё обычное «Какое безобразие!»?

За тысячи ли отсюда, снегом завалило всё вокруг.

Линь Сюаньин стоял на прибрежном возвышении, наблюдая, как солдаты разбивают лёд на реке, добывая воду.

— Заместитель генерала, — подбежал адъютант с секретным письмом.

Линь Сюаньин вскрыл его, быстро пробежал глазами и сказал:

— Принц Дуань начнёт действовать завтра. Как только хаос охватит империю, нам больше не придётся скрываться. Две другие армии вышли раньше нас, они уже могут быть близко.

— Тогда мы…

Линь Сюаньин поднял глаза на огни столицы, мерцающие сквозь метель:

— Готовьтесь. Пойдём на прорыв.

Во дворце.

Пельмени были съедены, вино — выпито. Се Юньэр извинилась и пошла собирать вещи.

Перед уходом она подозвала Юй Ваньинь к дверям и достала из-под одежды конверт:

— Завтра, когда я уеду, передай это письмо Сяо Тяньцайю.

— Конечно. Это не отказ, надеюсь?

Се Юньэр: «…»

Возможность уехать по своей воле она получила исключительно благодаря мастерству Сяо Тяньцая. Этот романтик сначала хотел скрыть это от неё, но она не была глупа — догадалась без труда.

— Это не отказ? — уточнила Юй Ваньинь. — Тон хоть мягкий? А то он так расстроится, что работать перестанет.

Се Юньэр сдержанно рассмеялась:

— Не беспокойся.

Она взглянула, как Юй Ваньинь аккуратно прячет письмо за пазуху, и вдруг сказала с лёгкой грустью:

— Никогда бы не подумала, что в итоге доверю это именно тебе.

Жизнь — как пьеса, сюжет несётся, как взбесившийся жеребец. Хотя они не раз мерялись умом и интригами, до конца друг другу не доверяли. И всё же Юй Ваньинь не была удивлена этим жестом.

Может, с другими красотками из гарема они могли смеяться и болтать, но их судьбы были слишком разными. Некоторые мысли невозможно было передать словами. Бывали моменты, когда Юй Ваньинь с тоской думала: даже Сяхоу Дань, возможно, не понимает её по-настоящему.

Но тревоги, амбиции, даже запутанные чувства — Се Юньэр понимала без слов. В этом особом пространстве они были друг другу единственным зеркалом.

Иметь в этом мире человека, кто понимает тебя до глубины души — это угроза, но и утешение.

Юй Ваньинь похлопала её по плечу:

— Что планируешь делать после?

— Сначала… попутешествую. Посмотрю мир. А потом…

— Уйдёшь в уединение?

Се Юньэр усмехнулась:

— Ну уж нет. Когда ты стабилизируешь империю, я попрошу у тебя инвестиции — хочу создать торговую империю.

Юй Ваньинь восхитилась. Как и ожидалось от избранной — с каждым ударом становилась только сильнее.

— Есть идеи по направлениям?

— Начну с доставки еды. Город за городом.

Глаза Юй Ваньинь вспыхнули:

— Отлично. Я инвестирую.

— Можно ещё службу экспресс-доставки… хотя сначала надо транспорт развить. Инвестируешь, если я автомобили сделаю?

Юй Ваньинь засмеялась:

— А давай сразу — гиперлуп[1] построим?

— А? Это что?

Юй Ваньинь замерла.

Какого года выпуска Супруга демона? Она забыла проверить. Это что, старая книга? Тогда — существовало ли вообще понятие гиперлупа на момент написания?

Пауза выдалась слишком резкой. Се Юньэр удивлённо на неё посмотрела. Юй Ваньинь запаниковала на пару секунд и выдала:

— Да ничего… Просто из фантастики. Сама толком не знаю.

— Ты предлагаешь мне строить то, чего не существует?

— Я пошутила…

Но Се Юньэр всё ещё смотрела на неё, в глазах постепенно разгоралась искра понимания:

— Кстати… Ты говорила раньше, откуда ты родом, в своём… «прошлом мире»?

Юй Ваньинь: «…» Вот зачем было так болтать?

— С Севера. Из маленького уезда. Ты не знаешь.

В душе у Юй Ваньинь царило смятение. Их разлука уже близко, и если Се Юньэр сейчас вдруг начнёт задаваться вопросами и сорвётся в экзистенциальный кризис — в этом будет только её вина.

Но, к её удивлению, Се Юньэр лишь моргнула — и искра в глазах погасла:

— Ладно.

Юй Ваньинь на миг ощутила странное чувство узнавания.

Это было что-то едва уловимое: как изменилась Се Юньэр всего за пару секунд — от колебания к подавлению, от подавления к принятию. Но она всё поняла.

Будто Се Юньэр стояла перед огромной невидимой дверью, долго тянулась к ней рукой — и всё же в последний момент отступила.

Шаг вперёд — и бездна. Шаг назад — жизнь, словно сон. Се Юньэр словно слегка растерялась, затем улыбнулась и сказала:

— Когда я открою доставку еды, ты научи меня паре блюд из своего родного края.

Юй Ваньинь очнулась:

— Конечно.

Почему же её так остро кольнуло это чувство узнавания?.. Что-то… было слишком знакомо.

Се Юньэр ушла, а Юй Ваньинь осталась стоять у двери. Подняла голову, выдохнула облачко пара.

На ночном небе одинокая луна скрылась за облаком, и звёзды рассыпались веером. Юй Ваньинь подняла взгляд случайно — и тут же застыла.

Через мгновение послышались шаги. Сяхоу Дань подошёл и встал рядом:

— Не холодно тебе, стоять здесь так долго?

— Я наконец-то увидела это, — Юй Ваньинь взволнованно показала наверх. — Посмотри, звёзды… они почти выстроились в линию!

Летом А Бай тоже брал Сяхоу Даня смотреть на небо и говорил что-то про «почти прямую линию».

— Я потом изучила пророчество А Бая. «Выравнивание пяти звёзд» — это и есть тот самый феномен. В древних записях говорится: это знак, что на правителя готовится покушение.

Сяхоу Дань:

— Довольно точное предсказание.

Юй Ваньинь решительно покачала головой:

— Нет, ты посмотри внимательнее. Хвост уже начал изгибаться. Это больше не прямая. А значит — беда миновала! После победы над Ту Эром ты изменил свою судьбу!

Она заговорила с жаром:

— Самое страшное уже позади. Впереди ждёт только удача. Завтра всё будет хорошо!

Сяхоу Дань усмехнулся:

— Современные люди уже верят в знамения звёзд?

— Веришь — значит, есть. Не веришь — не существует. Я вот верю. Завтра… разреши мне пойти с тобой.

Юй Ваньинь снова вернулась к прежней просьбе.

Сяхоу Дань едва слышно вздохнул:

— Ваньинь…

— Я всё понимаю, ты уже всё сказал. Но… ты в последние дни совсем не такой. Словно не просто тревожен — будто готовишься к худшему.

Сяхоу Дань не ответил. Но Юй Ваньинь по его лицу поняла: она попала в самую точку.

— Я тоже хочу спокойствия, — её голос стал твёрже. — Ты идёшь навстречу опасности, а мне предлагаешь просто наблюдать? Ты хоть представляешь, что я чувствую?

— То есть ты успокоишься, только если мы умрём вместе? — тихо спросил он.

Юй Ваньинь сжала сердце:

— Да.

— А как же титул императрицы? Ты готова с ним расстаться?

— Если мы не устраним принца Дуани, эта императорская печать ничего не значит. Я не хочу играть роль до конца своей жизни.

Сяхоу Дань замер.

Спустя долгое молчание, он спросил:

— То есть… ты готова умереть вместе со мной?

Юй Ваньинь сделала вдох. В его голосе было что-то по-настоящему серьёзное.

Она не понимала, откуда в нём такая обречённость, но чувствовала — ответ очень важен.

— Когда я попала в этот мир, — сказала она медленно, — это уже было как смерть. Я думала, что после смерти попаду в рай, а очутилась в какой-то игровой локации, похожей на ад. Несколько раз мне хотелось всё бросить, я была выжата до последней капли. Но… мы ведь проходили эту игру вдвоём. И незаметно для себя я дошла до этого момента.

Сяхоу Дань повернулся к ней, глядя пристально.

— Мы сделали так много — предотвратили засуху, победили вдовствующую императрицу, заключили союз с Янь… Даже если здесь всё закончится — я могу сказать себе: я старалась. Конечно, есть ещё уйма нерешённых задач, я хотела бы многого добиться… и даже хочу поучаствовать в бизнес-империи Се Юньэр. Но путь слишком утомителен. Слишком.

Горло сжалось. Она поняла, что сдерживает слёзы.

Она протянула руку, сжала его пальцы:

— Ты сам обещал — в жизни и в смерти не оставишь меня одну. Хочешь нарушить?

Сяхоу Дань улыбнулся:

— Хорошо.

Он притянул её к себе:

— Тогда пойдём вместе.

Как прекрасно. Вот он, тот самый «в жизни и в смерти вместе», о котором пишут в книгах. Как жаль, что эта глубокая нежность была отдана человеку в ложной маске.

Но если им осталась лишь одна ночь…

Сяхоу Дань склонился и поцеловал её. После снегопада дворец окутала гробовая тишина. Их поцелуй видели только звёзды, и был он — тихим и тёплым.

Он обнял её за плечи и повёл внутрь, к теплу.

«Носи эту маску до рассвета», — с темной насмешкой подумал он.

Мерцание света скользило по сплетённым телам. Юй Ваньинь позволила себе утонуть в этом мгновении. И в тот самый миг, когда разум начал тонуть в блаженной пустоте, её осенило.

Она поняла, почему ранее увидела в Се Юньэр своё отражение. Потому что перед ней самой стояла такая же дверь — дверь, которую она боялась открыть.

Чтобы не думать об этом, она крепко обняла Сяхоу Даня за шею, и они вместе рухнули в водоворот страсти.

…

В резиденции принца Дуань.

Сяхоу Бо стоял, только что закончив сжигать пачку бумажных денег в память о своей матери. Он спокойно выпрямился:

— Всем занять позиции.

Люди из его ближайшего круга тут же разошлись. Лишь один человек всё ещё оставался на коленях.

Сяхоу Бо опустил на него взгляд:

— Я говорил: чтобы сбить с толку их «небесное око», нужно оставить часть плана на самый последний момент. Время пришло.

— Прошу приказаний, Ваше Высочество.

Сяхоу Бо протянул ему мешочек и несколько писем:

— Я буду диктовать, ты записывай.

…

Город замер в морозной тишине. В ночи раздался гулкий голос часового.

Новый год вступил в свои права.

…

На следующее утро, когда солнце поднялось и наступил назначенный час, император в траурных одеждах возглавил церемонию. Он выслушал траурную речь министров, воздал жертвы, и затем вместе с гражданскими и военными сановниками повёл процессию, сопровождая тройной гроб вдовствующей императрицы за пределы столицы.

Сяхоу Бо ехал верхом, слегка приподняв глаза.

Сегодня охрана вокруг императорской колесницы была значительно плотнее обычного — стражники тесным кольцом окружали драконий паланкин, отчего между императором и министрами образовалась ощутимая дистанция. Позади чиновников шло ещё несколько сотен гвардейцев.

Император явно подготовился. Но вся прелесть плана заключалась в том, что если только он не умеет предсказывать будущее, никакое количество охраны его не спасёт.

…если только не умеет предсказывать.

У подножия горы Ань Сянь подошёл к паланкину и поклонился:

— Прошу Ваше Величество подняться в гору пешком.

Согласно обычаю, последний участок пути до мавзолея император должен был пройти сам, провожая гроб и выражая свою сыновнюю преданность.

Траурная музыка усилилась. Сяхоу Дань спустился с паланкина и подошёл к катафалку. Дальше он пошёл пешком, шаг в шаг рядом с гробом. Впереди открывался обрыв высотой в десять чжан[2], образовавшийся от обвала горы. За ним — снежное безмолвие, тёмный лес.

Император шёл с прямой спиной, не сводя взгляда с дороги, приближаясь к опасному участку.

Оставалось пятнадцать шагов—

Сяхоу Бо незаметно осадил коня. Следовавшие за ним люди замерли в замешательстве.

Десять шагов—

С вершины раздались крики, затем — резкий вопль:

— Засада!

Процессия всполошилась. Чиновники в панике начали пятиться назад, вглядываясь в вершину, пытаясь понять, что происходит.

Сяхоу Бо в этот момент наблюдал за императором. Тот спокойно остановился и обернулся.

Их взгляды встретились. На губах императора мелькнула едва уловимая усмешка.

Со склона донёсся звон металла. Фигур не было видно, только деревья дрожали от движения, и вслед за этим обрушились лавины снега и глыбы камней. Послышались крики:

— Ваше Величество, берегитесь!

Огромный валун сорвался с утёса, ударился о землю с грохотом, оставив глубокую воронку. Только тогда все поняли: глыба была размером с человека. Упади она на кого-то — от тела не осталось бы и следа.

До императора она не долетела всего на десять шагов.

Ещё чуть-чуть — и в этот день провожали бы не одного усопшего.

Гвардейцы бросились вперёд, заслоняя императора. Сяхоу Дань, как будто в испуге, отступил на несколько шагов и вскричал:

— Кто посмел покуситься на жизнь императора? Поймать их немедленно!

На вершине обрыва показались десятки фигур. Впереди — новый главнокомандующий императорской стражи, глава Гао:

— Прошу прощения за тревогу, Ваше Величество! Засада ликвидирована, главарь пойман живым. Мы спускаемся.

С этими словами в белой, заснеженной чаще начали двигаться силуэты.

Сяхоу Бо прищурился: чёрная масса гвардейцев окружала гору. На дальнем участке дороги слышался ритм марширующих отрядов.

Выходило, что охрана горы Бэй была вовсе не ограничена теми сотнями, что шли в процессии. Остальные валуны на склоне так и остались нетронутыми — засада, судя по всему, была обезврежена заранее.

Предсказывать будущее?.. Похоже, в лагере Сяхоу Даня это умение имелось в избытке.

Он знал — император смотрит на него. И прекрасно понимал, что будет дальше: окружение, допрос, «неопровержимые» доказательства.

Сяхоу Бо ничем не выдал эмоций. Он лишь с улыбкой помог встать паре упавших чиновников.

Императорская улыбка слегка поблекла.

Глава Гао вскоре спустился с пленником. Стража провела показательный допрос: несколько ударов, обыск — и громкий доклад:

— У этого человека при себе найден жетон принца Дуань!

Наступила гробовая тишина.

Все сановники обернулись к Сяхоу Бо.

Наёмник, конечно, не стал бы носить при себе такой жетон. Но это и не имело значения. Императору нужно было, чтобы жетон нашли — и его нашли.

Здесь никто не был дураком. Увидев эту сцену, каждый понял: братья — император и принц — вступают в открытое противостояние. Прямо сейчас, на их глазах.

— Принц Дуань! — пророкотал голос Ли Юньси, ударяя в боевой барабан. — Вы посмели—!

Но внезапно все увидели, как Сяхоу Бо, с лицом, полным изумления, воскликнул, обращаясь к стражнику:

— Ты… ты несёшь вздор!

Ли Юньси: «…»

Что это за новый спектакль разыгрывает этот старый лис?

Сяхоу Бо с глухим стуком опустился на колени:

— Кто-то пытается опорочить меня! Прошу Ваше Величество провести тщательное расследование и восстановить моё доброе имя!

Сяхоу Дань тоже не выпадал из роли — с видом пострадавшего человека оглядел стражу, потом пленника, и хрипло заговорил:

— Гроб моей матери чуть не был разрушен. Мы обязаны дойти до истины и выяснить, кто приказал этим убийцам. Мой брат тоже был напуган — возможно, ему стоит вернуться в город и отдохнуть. Стража! Проведите принца обратно в его резиденцию!

По его приказу императорская стража сразу же окружила принца Дуань.

Сяхоу Бо подчинился без лишних слов: изящно поклонился, затем развернулся, сделав шаг навстречу воинам. Его пальцы незаметно вздрогнули.

И в этот момент кто-то из толпы вдруг выкрикнул:

— Ваше Величество! Я узнал этого убийцу! Он — слуга из дома секретаря Юй!

Это был чиновник из фракции принца Дуань. Не дожидаясь реакции, он повернулся к своему «товарищу»:

— Секретарь Юй, разве вы не узнаёте собственного слугу?

Толпа зашумела.

После принца Дуань в центр внимания попал сам отец императрицы. Юй выглядел куда менее собранным: его колени подкосились.

— Н-нелепо! Я… я впервые вижу этого человека!

Ли Юньси взвыл:

— Как этот человек может быть слугой секретаря Юй? Ведь все знают, что господин Юй — пример добродетели, рассудительности и чистоты—!

— Вот уж действительно странно, — прозвучал чистый голос с другой стороны. — Только что стал императорским тестем, мог бы наслаждаться славой и богатством… а вместо этого замыслил убийство императора вместе с принцем Дуань. Неужели обезумел?

Ли Юньси поперхнулся.

Говорила Эр Лань. Одна её саркастическая фраза стоила десятка речей Ли Юньси и окончательно вбила гвоздь в гроб репутации принца Дуань.

— Именно! — спешно поддержал он.

Фракция принца Дуань забеспокоилась. Ещё один человек вышел вперёд:

— Ваше Величество, я ведь недавно был в доме господина Юй, поздравлял его с днём рождения. И точно видел этого слугу. Господин Юй, как получилось, что ваш человек оказался с жетоном принца Дуань? Тут явно не всё так просто.

Секретарь Юй был бел как полотно, опустился на колени:

— Эт… это… это…

Члены фракции императора переглянулись: один испуг, и всё ясно.

Может, те, кто говорил, и не помнили толком лицо слуги. Но раз они решились на такие заявления — значит, точно знали, кто это. И собирались использовать это, чтобы в полной мере повесить вину на Юя.

Видно, новоиспечённый тесть императора и впрямь обезумел.

А Юй, стоило ему только увидеть лицо убийцы, будто провалился в ледяную бездну.

Это действительно был его слуга. Но как тот стал убийцей, связанным с принцем Дуань — Юй и понятия не имел.

Однако как это объяснишь? Кто тебя теперь выслушает? Сегодня правда — самая ненужная вещь. А Юй, не успев утвердиться при дворе, балансировал между фракциями. После того как его дочь стала императрицей, число завистников резко возросло. Судя по всему, его с самого начала готовили на роль козла отпущения.

«Принц Дуань… как же давно ты всё это замышлял?»

Из толпы всё больше голосов сыпались в обвинения. Секретарь Юй в отчаянии бился лбом о землю:

— Ваше Величество! Меня оклеветали! Этот человек — шпион, засланный принцем Дуань!

— Ха-ха-ха! — внезапно засмеялся окровавленный убийца. — Интересно, почему все думают, что мной кто-то руководит? Господин Юй, кто из нас двоих командует, вы уверены? Может, объясните всем?

Секретарь Юй едва не лишился чувств:

— Что ты несёшь?! Я… никогда—

Сяхоу Бо холодно усмехнулся про себя. Раз тебя вытолкнули на сцену — сбежать будет не так просто. Всё зависит от того, позволит ли кукловод.

Слуга зловеще хихикнул и достал из-за пазухи окровавленный мешочек:

— Как вы могли не найти это при обыске?

Тайные стражи помолчали.

Они находят только то, что «нужно» найти.

Мешочек был сделан грубо: красная ткань, чёрная вышивка — мужчина и женщина верхом на орле с расправленными крыльями.

Зрачки Сяхоу Даня сузились. Он инстинктивно взглянул в сторону.

Среди его гвардейцев стояла небольшая фигура.

Сяхоу Бо заметил это и тоже прищурился.

— Кто вышивал этот мешочек? — продолжал слуга. — Думаю, Его Величество точно знает. Я всё равно сегодня погибну, так пусть хотя бы скажу всё, что хочу, прежде чем история превратится в очередную тщательно спрятанную дворцовую тайну!

Накануне ночью.

Сяхоу Бо передал ему мешочек и несколько писем:

— Я буду диктовать. Ты — записывать.

Письма были написаны женской рукой. Стиль небрежный, содержание — двусмысленные любовные признания. Те самые, которыми Юй Ваньинь когда-то водила за нос принца Дуань в Холодном дворце.

Сяхоу Бо:

— Мешочек держи при себе. Письма спрячь в доме Юя — их найдут при обыске. Все уже подозревают, что императрица беременна и что император сместил наследного принца ради её ребёнка. После поимки ты должен открыто признать: ребёнок — твой.

— Она строила тебе глазки до попадания во дворец, потом тайком встречалась с тобой, и ты стал отцом её ребёнка. Об этом узнал Юй — ты втянул его в заговор. Понимая, что тайное не останется тайным, ты решил использовать вражду между принцем Дуань и императором, чтобы одним ударом убрать тирана. Юй выделил тебе людей. Вы устроили засаду у горы Бэй, а если не получится — планировали свалить вину на принца Дуань.

— В итоге тебя узнали, заговор раскрыт, смерть неминуема… Что ж, хоть в конце посмейся над своим врагом.

Убийца записал всё слово в слово, но, поколебавшись, всё же спросил:

— Ваше Высочество… Император поверит в эту историю?

Сяхоу Бо ответил спокойно:

— Поверит он или нет — неважно. Главное, что все собравшиеся здесь чиновники и военачальники это услышат.

Так имя Юй Ваньинь навсегда останется опозоренным, и если Сяхоу Дань посмеет открыто встать на её защиту — станет в глазах всех не иначе как помешанным на женщине правителем.

— А если вдруг Император и впрямь ничего не приготовил? — осторожно уточнил убийца. — Мы ударим — и сразу отправим его в западные земли предков?

— В таком случае ничего не признавай, — улыбнулся Сяхоу Бо. — Пусть ребёнок в чреве императрицы Юй станет посмертным сыном Сяхоу Даня.

— …Но императрица Юй вовсе не беременна, — напомнил убийца.

Сяхоу Бо только усмехнулся.

И убийца сразу всё понял: это не имеет значения. После того как Сяхоу Бо получит власть, она будет беременна. Ребёнок станет малолетним императором, а он — регентом.

Всё, что они делали, стремилось к одному: законность власти.

Принц Дуань хотел не только силы. Он мечтал о народной любви, о великом имени, которое прозвучит во все стороны света, об эпохе процветания, где правитель и подданные едины в труде и помыслах.

И потому он не мог прийти к власти как братоубийца.

Он должен был быть мудрым правителем, а ради мудрого правителя не жалко и тысячи жизней.

Убийца, быстро прокрутив в голове свои «признания», ровным голосом начал:

— Юй—

Он не успел закончить даже первую фразу.

Раздался оглушительный выстрел. Последнее, что он увидел, — как император поднимает на него странный предмет, тёмное дуло которого дымилось синим дымком.

Пуля сразила его наповал.

Тело убийцы рухнуло наземь, несколько раз дёрнулось в предсмертной судороге, хлынула кровь… и наступила тишина.

Сяхоу Дань с ледяным лицом повернулся и нацелил оружие на Сяхоу Бо.

Кто сказал, что законность нужна только противнику? Всё, чего они ждали столько времени — это повод, чтобы с чистой совестью устранить принца Дуань. Но у этого была одна важная предпосылка: события должны развиваться по их сценарию.

А сегодня, похоже, у каждой стороны был свой экземпляр сценария.

Как только Сяхоу Дань повернулся, сердце его сжалось.

Всё произошло за считаные мгновения — он больше не мог прицелиться в Сяхоу Бо.

Тот уже скрылся за стеной телохранителей. Расстояние между ними — идеально рассчитанное: отделён сотнями чиновников и солдат, ровно настолько, чтобы выйти за пределы эффективной дальности выстрела. Будто… он заранее знал, какое оружие окажется в его руках.

И те телохранители, что минуту назад окружали принца Дуань, уже заняли позиции, защищая его.

У новоназначенного главы императорской стражи Гао исказилось лицо. Он скомандовал что-то, но солдаты не подчинились. Тогда он вскричал:

— Вы что, мятеж хотите поднять?!

Ответа не было. Невидимо тысячи императорских гвардейцев разделились на два лагеря, выстроившись друг против друга.

А между ними — сжавшиеся в комок чиновники, обезоруженные и дрожащие.

Бэй Чжоу тихо прошептал:

— И это ещё не всё. В лесу за горой засели его засадные части — скорее всего, его личная армия, а может, уже прибывшие пограничные войска. Дань`эр… Он и не надеялся убить тебя одними валунами. У него больше козырей, чем я ожидал.

Тем временем Сяхоу Бо по-прежнему с невинным видом взывал:

— Ваше Величество! Убийца успел сказать «Юй» перед смертью. Почему Вы поспешили его убить? Кто вышивал этот мешочек? Неужели не намерены расследовать?

Чиновники молчали как рыбы. Ли Юньси с трудом поднял голову, готовясь возразить, но Ян Дуоцзе накрыл ему рот ладонью.

— Молчи, — прошептал он. — Споры окончены.

Стрела уже вложена в тетиву. Сражения не избежать.

— Ради женщины, — закричал Сяхоу Бо, — Ваше Величество готовы пойти против родного брата, не различая правды и лжи? Чем же таким овладела императрица Юй, чтобы так околдовать Ваш разум? Она ранее оскорбила вдовствующую императрицу — и осталась безнаказанной! А та внезапно умерла… — Он резко повернулся к стройной фигуре гвардейца. — Императрица Юй, разве Вам нечего сказать?

Тело гвардейца дрогнуло.

Сяхоу Дань не отвёл взгляда:

— Заткнуть его.

Глава Гао взревел:

— Арестовать мятежников!

И в то же мгновение Сяхоу Бо выкрикнул:

— Искоренить злобную женщину, очистить двор!

Обе стороны двинулись навстречу друг другу с обнажённым оружием — земля содрогнулась от их шага.

Попавшие между ними чиновники оказались в смертельной ловушке: с одной стороны отвесная скала, с другой — ревущие отряды.

Уцелевшие бросились к лесу, но едва углубились в него, как вынуждены были отступить.

Засада в лесу вступила в бой.

До этого они прятались, слиты с тенью. Только человек уровня Бэй Чжоу мог их заметить. А теперь… теперь из чащи хлынули потоки солдат, чьему числу, казалось, не было конца.

По команде их предводителя, они дружно вытащили мечи. Ещё до того, как приблизились, их жуткая аура накрыла местность, как грозовая туча. На фоне хаотичной стражи императора они казались армией из самого ада.

Ли Юньси выругался:

— Пограничные войска…

Такую боевую выправку могли иметь только ветераны фронта.

Финальная битва

Но как они здесь оказались?! Северная ли граница, южная — неважно, путь сюда должен был быть замечен разведкой.

Значит, когда генерал Ло из Центральной армии и генерал Юй из армии Справедливости возвращались с докладом, часть войск оставили — и те всё это время скрывались, дожидаясь приказа принца Дуань.

Этого Сяхоу Дань не предусмотрел. Императорская гвардия не успела среагировать, и, столкнувшись с настоящими воинами, мгновенно дрогнула и отступила.

Чиновники закричали и бросились врассыпную.

Обе стороны избегали бить по ним напрямую — из уважения к репутации. Но кто может остановить клинок в бою? Ужаса было достаточно, чтобы сеять хаос.

Ли Юньси, один из самых крепких среди чиновников, на бегу помогал поднимать тех, кто падал. Вокруг гремели крики и стоны, и всё ближе гремели взрывы — с того направления, где находился император.

Он не знал, что именно это было. Но чувствовал: ничего хорошего.

Внезапно взвизгнула лошадь. В панике одна из них сорвалась с пути и понесла прямо на чиновников. Ли Юньси, среагировав мгновенно, оттолкнул хромающего старого министра, сам упал и перекатился по земле, чудом избежав копыт.

— Брат Ли! — Ян Дуоцзе подбежал и помог ему подняться. — Ты цел?

Ли Юньси откашлялся, выплёвывая пыль:

— Не беспокойся обо мне, прячьтесь там, где никого… Где брат Эр?

— Не вижу его!

Ли Юньси встревоженно огляделся, и в один миг его зрачки сузились. Он заметил в отдалении знакомую фигуру, карабкающуюся по узкой тропе, затем исчезающую за деревом.

— Брат Ли?! Брат Ли, куда ты?! — закричал Ян Дуоцзе, но тот уже сорвался с места.

Он мчался сквозь чащу мечей, не обращая внимания на грохот битвы.

Вдали, на заброшенной горной тропе, худощавая фигура карабкалась вверх из последних сил. И Ли Юньси понял: Эр Лань пыталась добраться до склона, откуда ранее срывались камни. Он оглянулся — армии обеих сторон перемещались как раз в том направлении.

Если он это понял — значит, и другие могли догадаться.

Императорская стража, оказавшись перед закалёнными бойцами, уже начала терять боевой дух. Многие, и без того склонные колебаться, начали сдаваться. Строй рассыпался.

Сяхоу Бо не сел на коня — он спокойно прятался за стеной телохранителей, наблюдая издалека. Там, где находился император, гремели странные взрывы, но оружие в руках императора давно исчезло. Видимо, чтобы отвлечь внимание, тот самый «маленький гвардеец» не остался позади, а сражался в первых рядах. Однако движения его были неловкими, походкой он выдавал неопытного бойца.

Спустя короткое сражение, «он» оказался в бедственном положении и был вынужден вытащить странное оружие для самообороны.

Сяхоу Бо, увидев это, указал:

— Схватите этого гвардейца.

Несмотря на тревожность, гвардеец стрелял точно. Под его стволом уже лежали тела, и враги не смели приближаться.

Если бы Сяхоу Бо не провёл расследование, не изучил пулевые отверстия в павильоне на горе Бэй и не направил убийц следить за оружием Юй Ваньинь, он и правда мог бы оказаться в тупике.

Он поднял руку, и шесть-семь убийц бросились к гвардейцу, притворившись наживкой. Один за другим они кинулись под дуло.

Гвардеец запаниковал, стрелял наугад, убив двоих, но вдруг сверху опустилась тяжёлая сеть, полностью накрывшая его.

Тот отчаянно вырывался, но убийцы схватили канаты и дёрнули. Сеть туго обвилась вокруг тела, сковав конечности.

Гвардеец рухнул наземь, брыкался, пока не почувствовал холод стали у горла — и замер.

Сяхоу Бо холодно велел:

— Отобрать оружие, сорвать с неё человеческую маску, подвесить на дерево — пусть все видят.

Затем использовать её как заложницу, заставив императора отступить, вернуться во дворец, где его можно будет запереть.

Сегодня император не должен умереть. Он должен быть очарован зловредной наложницей Юй и сойти с ума во дворце.

— Стой! — задыхаясь, крикнул Ли Юньси.

— Не беспокойся обо мне, — Эр Лань не обернулась.

— Там наверху, наверняка, уже кто-то есть! Ты погибнешь напрасно! — Ли Юньси, стиснув зубы, пытался догнать её. — Я пойду. Я — вместо тебя, хорошо?

Эр Лань рассмеялась:

— Что ты такое говоришь? Разве ты не мечтал стать славным сановником?

— Я пришёл во двор — чтобы умереть с честью! Не забирай… мою… возможность! — Ли Юньси изо всех сил бросился вперёд, схватил её за запястье и рывком оттолкнул. — С такими худыми руками… хоть я хоть крепкий…

— Я — женщина, — сказала Эр Лань.

— …смогу толкнуть камень… — голос Ли Юньси оборвался.

Пока он стоял в оцепенении, Эр Лань снова его обошла:

— Возвращайся, брат Ли. Моё присутствие во дворце изначально было неправильным.

Сражение у скалы приняло жестокий оборот.

Войска мятежника под предводительством принца Дуань теснили императорскую стражу всё ближе к подножию утёса. Если бы сейчас обрушить валуны — даже если не убить императора, можно было бы раздавить десятки его солдат.

Естественно, убийцы принца тоже это поняли и в самом начале боя устремились к валунам, чтобы занять их.

Секретная стража императора осталась на месте, чтобы защищать позиции, и попыталась остановить врагов стрелами с середины склона. Но враг ответил градом стрел.

На вершине уже лежали тела, лишь трое-четверо гвардейцев ещё дышали — израненные, укрывались за камнями, удерживая позиции.

Эр Лань едва показалась — и сразу получила стрелу в плечо. Боль была адская, почти вырвавшая крик.

Она тут же прижалась к земле, стискивая зубы, сорвала с мёртвого воина кусок брони, прикрыла спину — и начала ползти вперёд, к валунам.

Один из гвардейцев, увидев приближающегося человека без оружия, спросил с удивлением:

— Кто вы?

— Посмотрите вниз, — выдохнула Эр Лань. — Насколько продвинулись люди принца Дуань?

Гвардеец опешил.

— Если бы я был на месте Его Величества, — продолжала она, — я бы нарочно отступил, чтобы заманить врага под камни.

Гвардеец, с лицом белым как снег, выглянул осторожно:

— Верно! Люди принца Дуань прямо под нами. Теперь понятно, почему они так рвутся вперёд…

Он снова натянул тетиву, но был слишком слаб — стрела упала, не долетев.

— Они поднимаются… — с отчаянием сказал один из гвардейцев.

Он взглянул на израненных товарищей, глубоко вздохнул и упёрся в валун.

Эр Лань подползла рядом и тоже навалилась:

— Раз, два—!

Внизу, у подножия скалы, убийцы приближались к поверженному гвардейцу. Один пытался разжать его пальцы, сжимавшие оружие, другой тянулся к человеческой маске.

Маска порвалась на виске, открыв брови и глаза.

Убийца замер — хотел что-то закричать, но в следующий миг фигура в сети вдруг взмыла вверх. С треском лопнули кости, тело стремительно разрослось, разорвав сеть на части!

В одно мгновение все убийцы были повержены, и истинная суть человека раскрылась. Он взмыл в небо, подобно орлу, достиг невообразимой высоты и нацелил оружие на принца Дуань, укрытого за людской стеной.

С флангов его тело было полностью открыто, в него летели стрелы и снаряды, но он не стал уклоняться — просто нажал на спуск.

Бах!

Сяхоу Бо пришлось уклониться.

Он двигался быстро, но пуля была быстрее. Оружие словно предугадало направление — бах-бах, два выстрела один за другим!

Едва ноги Сяхоу Бо коснулись земли, он почувствовал, как что-то отлетело. Половина лица залилась кровью.

Он потерял ухо.

В это время Эр Лань и оставшиеся гвардейцы, истекая кровью, толкали валун из последних сил — он сдвинулся лишь на пару дюймов.

Эр Лань с криком ударилась телом о камень. Он качнулся.

Радость пронеслась в груди — кто-то помогал ей.

— Вместе, — сказал Ли Юньси, навалившись рядом.

— Ты же умрёшь! — закричала Эр Лань.

Ли Юньси взглянул ей в глаза, сгоревшие от напряжения, и тихо повторил:

— Вместе.

В этот миг не было времени на споры. Эр Лань вновь скомандовала:

— Раз, два—!

Третья фигура врезалась в камень.

— Вместе, — сказал Ян Дуоцзе.

Ли Юньси: — …

В воздухе, окровавленный, Бэй Чжоу был поражён несколькими снарядами. Прежде чем упасть, он успел выстрелить ещё дважды.

Сяхоу Бо бежал, как загнанный зверь.

Он ринулся вперёд, но сердце подскочило — он резко поднял взгляд.

Гром!

Оглушительный удар на миг остановил сражающихся.

Сяхоу Бо оказался под завалом — только верхняя часть тела была видна. Он отчаянно пытался выбраться, но ноги были прижаты. Пальцы судорожно врывались в грязь.

Бэй Чжоу, шатаясь, поднял оружие. Пусто.

Голос донёсся из рядов мятежников:

— Продолжить наступление! Схватить императора!

Это был предводитель засадных отрядов. Сяхоу Бо был вне строя, но командование взял на себя человек с большим авторитетом.

— Левый фланг — спасайте принца Дуань! Остальные — за императрицей Юй!

Отступать было уже некуда. Войска ринулись с удвоенной яростью. Другая часть направилась в сторону другого городского выхода — на поиски Юй Ваньинь.

Бэй Чжоу, залитый кровью, прорвался к императору:

— Отступление.

Он не стал дожидаться ответа, просто схватил Сяхоу Даня на руки.

— Дядя, подожди! Я не могу…

— Не важно! — глухо бросил Бэй Чжоу. — Тут не удержаться. Хотите жить? Тогда пошли. Ты больше не император.

…

В то же время Юй Ваньинь проснулась.

Она сразу поняла: её везут. Повозка тряслась, а Сяхоу Даня рядом не было.

Прошлой ночью он согласился взять её с собой на гору Бэй. Потом они… провели ночь вместе. Что было после — не помнила.

— Сяхоу Дань… — процедила она сквозь зубы, откинула занавес и посмотрела наружу. Повозка уже давно покинула город, но двигалась не по официальной дороге, а по лесной тропе. Рядом ехал отряд тайной стражи.

— Остановите повозку!

Молчание.

— Быстро! Где Его Величество?!

Один из стражников заговорил:

— Наш приказ — защищать вас любой ценой. Возвращаться нельзя.

— Бесполезно, — раздался спокойный голос напротив.

Юй Ваньинь обернулась — напротив сидела Се Юньэр, глядя на неё с лёгкой досадой:

— Ты проспала уже полчаса. Кажется, снотворное Сяо Тяньцая отлично сработало.

— Он сам меня сюда посадил? А ты знала?

— Нет, я и сама собиралась уезжать, когда он тебя сюда затащил. Видимо, до последнего держал всё в секрете, чтобы не было утечек. Не сердись, он же из добрых побуждений…

Юй Ваньинь полезла в пазуху, нащупала оружие. Нехорошее предчувствие сжало сердце:

— Что происходит на горе Бэй?

— Сейчас мы не узнаем. Доберёмся до другого города, сменим облик, устроимся, тогда и выясним. — Се Юньэр явно была в хорошем настроении. — Как думаешь, куда мы поедем?

Юй Ваньинь: — …

— Прости, это, наверно, эффект свободы. Меня просто переполняет кислород—

Фраза оборвалась.

В следующее мгновение Юй Ваньинь почувствовала, как земля уходит из-под ног. Лошади заскрежетали, в ушах раздался крик:

— Растяжка!

Она ударилась о стенку повозки, которая теперь оказалась полом. Всё вокруг закружилось.

Свист стрел, крики битвы, падающие стражники — всё смешалось в её сознании. С трудом сев, Юй Ваньинь ощупала лоб — повозка перевернулась. Рядом с ней лежала Се Юньэр, полубессознательная, судорожно сжимающая её руку, её лицо было искажено болью.

Юй Ваньинь склонилась над ней, и шепотом спросила:

— Как ты?

— Кажется… сломано, — слабо выдохнула Се Юньэр.

Стрела с шипением просвистела у самого уха Юй Ваньинь и вонзилась в перевёрнутое сиденье кареты. Снаружи раздался насмешливый голос:

— Госпожа Императрица, не окажете ли честь — выползти сами?

Се Юньэр подняла голову, глаза сузились:

— Это голос Му Юня…

Он стоял в отдалении, наблюдая за схваткой с оставшимися тайными стражами:

— Принц Дуань желает тебя живой, если получится. Ну а если нет — мёртвой тоже сгодишься.

Юй Ваньинь металась внутри кареты, на ощупь ища оружие. Безуспешно.

— Выходи сама, — продолжал Му Юнь, — не то подожгу карету. Обгоревшее лицо — не то, что Его Высочество хотел бы видеть.

Пламя приближалось, и было ясно, что он не шутит.

Юй Ваньинь лихорадочно шарила под сиденьем и в складках одежды. Руки её дрожали. И вдруг она почувствовала лёгкое прикосновение к своему плечу.

— Не паникуй. Ищи спокойно, — раздался ухо голос Се Юньэр.

И тут же, громко, с вызовом:

— Какая досада… Вы напали не на ту.

Юй Ваньинь с изумлением подняла голову. Се Юньэр уже ползла к выходу. Юй Ваньинь потянулась, чтобы остановить её, но не успела.

— Сюрприз. В карете была я, — с лёгкой усмешкой произнесла Се Юньэр, когда её выволокли наружу.

Му Юнь отшатнулся, затем усмехнулся:

— Кто бы мог подумать… Госпожа Се собственной персоной.

Руки её выкрутили за спину, выворачивая сломанную кость, лицо побелело от боли.

— Ты… теперь отставной… может, и тебе стоит взбунтоваться. Принц Дуань — не лучший господин, — выдавила она сквозь зубы.

Му Юнь прищурился:

— Я сам это понимаю. Я всего лишь делаю последнюю ставку — а вдруг Император действительно отправил Императрицу по тайной тропе… Я думал, достоин быть правой рукой Принца. А оказался… пешкой, которой суждено прогореть. Как ты думаешь, кто в этом виноват?

— Ты не всё понимаешь, — тихо сказала она.

— Конечно. Это ведь ты виновата! — яростно прошипел Му Юнь.

Её заставили встать на колени. Кто-то ударил её по щеке. Раз. Два. Три. Больно. Оскорбительно. Му Юнь внимательно наблюдал за выражением её лица — и, кажется, получал от этого извращённое удовольствие.

— Думаешь, этой уловкой спасёшь ту, что в карете?

Се Юньэр слабо дернулась:

— Что ты несёшь…

— Не волнуйся. Обе умрёте, — Му Юнь вытащил кинжал, медленно поднял руку. — Поджечь карету.

Это были его последние слова.

Раздалась серия оглушительных выстрелов.

Му Юнь замер, поднял голову — и в следующую секунду начал оседать. Его люди падали один за другим, будто сражённые невидимой рукой.

В его голове эхом разнеслись слова, услышанные когда-то: «В беседке остались дыры, размером с пиалу, пробитые неизвестным оружием…»

Он не успел додумать мысль — в его черепе появились точно такие же дыры.

Командир мёртв, солдаты разбежались как крысы с тонущего корабля, а оставшиеся были добиты немногими уцелевшими тайными стражами.

Юй Ваньинь кинулась к Се Юньэр.

Кинжал Му Юня оказался слишком точен — несколько ран, одна глубже другой.

— Всё хорошо… надо лишь остановить кровь, — её руки дрожали, голос срывался. — Где Сяо Тяньцай?!

Се Юньэр слабо улыбнулась:

— Ты что, забыла? Он остался в столице… ради моего освобождения.

— Мы вернёмся… я найду его… только держись!

— Послушай меня, — Се Юньэр схватила её за руку. — Не говори ему… если узнает, что я умерла… он может перестать бороться.

— Замолчи! — глаза Юй Ваньинь налились слезами.

…

В это время Бэй Чжоу, весь в крови, уносил Сяхоу Даня прочь. Императорские стражи отступали, ряды их рассыпались.

— Оставьте меня… спасите себя, — прошептал Сяхоу Дань.

— Даже если небо обрушится, я тебя не брошу, — отозвался Бэй Чжоу. — Пока ты не этот чёртов император — ты точно проживёшь до ста лет…

Сяхоу Дань вдруг прошептал:

— Я не сын твоего друга. Я — чужая душа в его теле. Всё это — ложь.

Бэй Чжоу шагал молча, как будто слова не достигли его ушей.

— Дядя… вы понимаете?

— Понимаю, — голос его осип, потяжелел. — Но она бы не хотела, чтобы ты страдал.

И, подняв голову к небу, он завыл — горько, пронзительно.

Тем временем на горе:

— Враг приближается, — тихо сказала Эр Лань, прячась за последним валуном. — Умереть рядом с вами — честь для меня.

Ли Юньси побледнел, сжал кулак, хотел что-то сказать — но его опередил Ян Дуоцзе:

— Что ж, раз так, давайте побратимся прямо сейчас — и в следующей жизни снова будем вместе!

— Прекрасная идея, — хмыкнула Эр Лань.

— …

Глаза Се Юньэр постепенно угасали, и она прошептала:

— Живи… Создай свою великую империю. Не грусти… Я возвращаюсь в мир, который существует за пределами книги…

Юй Ваньинь не смогла сдержать слёз.

Для персонажа, созданного из бумаги, разве есть другой мир?

Се Юньэр, едва дыша, произнесла:

— Когда я вернусь в современный мир, я обязательно навещу твой родной город и попробую то самое бобовое блюдо, которое там когда-то пробовала…

— Соевый напиток, — прошептала Юй Ваньинь, и слёзы одна за другой скатывались на лицо Се Юньэр. — Жареная печень, лапша с соевой пастой, утка по-пекински, утиная грудка на пару, тушёная баранина…

Се Юньэр слушала в молчании, и под этот шёпот блюд её веки медленно сомкнулись.

В тот же миг содрогнулась земля.

Со внезапной смертью избранной мир издал низкий гул — не то стенание, не то раскат древнего рога. Горы дрожали, скалы трещали, будто само небо собиралось рухнуть на голову.

Юй Ваньинь крепче прижала к себе безжизненное тело Се Юнъэр, заслоняя его от осыпающейся пыли и падающих обломков.

Сознание застыло в пустоте. В нём крутилась только одна мысль: почему она не нашла этот пистолет раньше?

Землетрясение продолжалось бесконечно долго — целую четверть часа. И только потом гнев неба и земли, казалось, угас.

Юй Ваньинь всё ещё сидела, прижав к себе подругу, пока один из стражей тихо не тронул её за плечо:

— Госпожа… нам надо продолжать путь. Позволите ли нам похоронить тело наложницы Се здесь?

Она не ответила.

— Госпожа?

Юй Ваньинь глубоко вдохнула. Из всей стражи в живых осталось только пятеро — все ранены, кто-то еле держался на ногах.

Она похлопала себя по щекам, словно выныривая из воды, и заставила себя снова думать:

— Хороните. Постарайтесь стереть все следы. Или… наоборот, оставьте ложные, чтобы сбить преследователей с пути.

Один человек остался, чтобы выполнить её приказ, остальные четверо отправились с ней дальше. Лошадей перебили во время засады, и теперь они шли пешком — по лесным тропам, вдали от человеческих глаз, всё дальше и дальше от столицы.

Когда солнце склонилось к закату, силы Юй Ваньинь окончательно иссякли. Они нашли небольшую пещеру, где можно было укрыться на ночь. Огонь зажигать не решились — поделили сухой паёк на пятерых.

Юй Ваньинь съела всего пару кусков, потом отодвинулась в угол, прижала колени к груди и уставилась в темноту.

За один день произошло слишком многое, но, как ни крути, в голове остались только два вопроса.

Почему она не распознала обман Сяхоу Даня прошлой ночью?

И почему… она не нашла оружие чуть раньше?

Наверное, она выглядела слишком подавленно — стражники то и дело бросали на неё тревожные взгляды. Наконец, после короткого совещания, один из них медленно подошёл и достал из-за пазухи письмо:

— Госпожа…

Юй Ваньинь подняла на него глаза.

— При расставании Его Величество передал мне это письмо. Велел вручить вам, когда мы окажемся в безопасности… Простите за самовольство, но, возможно, вы… захотите прочесть его прямо сейчас.

Она вырвала письмо из рук, разорвала конверт и тут же начала читать, ловя последние отблески заката.

Письмо было написано упрощёнными иероглифами — но лёгким, красивым почерком. Не тем, которым Сяхоу Дань подписывал указы и приказы, а тем, каким он вчера вывел парные надписи к Празднику Весны.

Первая строка: «Жене моей, Ваньинь.»

Вторая: «Меня зовут Чжан Сань.»

«Можешь смеяться, если хочешь. Многие спрашивали, не дали ли мне это имя в подарок к тарифному плану — Чжан Сань, мол, звучит так, будто меня случайно выиграли на распродаже. Но всё было как раз наоборот: мои родители были им горды. Им казалось, оно настолько нетипично, что я точно не затеряюсь среди прочих.

И, знаешь, не ошиблись. С детства и до юности я не встречал ни одного тёзки. В школе учителя запоминали меня первым — просто потому, что это имя словно кричало с переклички. Но кроме звучного имени, я ничем не выделялся: не отличник, не двоечник, разве что по физике однажды занял первое место. А на тестах по английскому полагался на кубик — шесть граней, четыре варианта ответа.

А ещё я бегал на длинные дистанции — не из-за любви к спорту, а потому что класс каждый год уговаривал: «Ты же выносливый, иди, беги за всех». Так и бежал.

Ты, наверное, удивляешься — зачем я вспоминаю всё это, как будто это имеет значение.

Потому что дальше — ничего нет. Там, в моём мире, воспоминания обрываются именно на этом.

В третьем году средней школы я играл с телефоном на уроке. Появилось всплывающее окно. Я ткнул на него — и оказался в этой книге. (Да-да, история о том, почему нельзя отвлекаться на уроках.) Когда я впервые очнулся в теле Сяхоу Даня, ему было всего шесть лет.

С тех пор прошло шестнадцать лет и восемь месяцев.

Если быть точным, я уже дольше живу как Сяхоу Дань, чем когда-либо жил как Чжан Сань.

Иногда я начинал сомневаться: а был ли тот мир на самом деле? Или я просто безумец, придумавший себе прошлое, чтобы не сойти с ума в этом безжалостном сне? Мир, где есть кондиционеры, интернет, медицинская страховка и аспирин, — звучит как сказка всё чаще.

Когда я только попал сюда, мне казалось, что я умер и оказался в аду. Но теперь, вспоминая то прошлое, я едва могу припомнить даже название своей школы. Всё то — словно сон во сне.

Пока однажды ты не спросила: «How are you?»

Вот тогда я понял: всё это было взаправду. Я жил. У меня были родители. Были друзья. Было будущее.

А теперь — я мерзавец. Ты спасла меня в тот момент, а я… я в ту же секунду начал строить план, как обмануть тебя. Как втереться в доверие, стать союзником, использовать твои знания о сюжете в свою пользу. Только так я мог победить наверняка. Только так мог заставить вдовствующую императрицу и принца Дуань заплатить — кровью за кровь.

Я скрывал не только своё прошлое. Я тщательно выбирал слова, изображал «себя», будто актёр на сцене. Я боялся, что ты отпрянешь, увидев, сколько крови на моих руках.

Но потом… потом я снова начал играть Чжан Саня.

И шаг за шагом понял, как далеко от него ушёл.

Годами мне снились кошмары — одни и те же: демоны, утаскивающие меня в бездонный ад. Со временем я привык. Но через месяц после твоего появления мне вдруг приснилось… как кто-то передаёт мне записку за партой: «Быстрее, в столовку, после звонка!» Я проснулся и в ярости перебил полсервиза — просто чтобы хоть какой-то звук нарушил тишину этих проклятых залов. В ту ночь мне по-настоящему захотелось всё поджечь.

Ты пришла слишком поздно, Ваньинь. Здесь нет для тебя родственных душ. Только один безумец, чьи дни сочтены. Тот, кто не был рождён человеком. Прости меня за это.

…Ты улыбаешься? Улыбайся чаще. Ты слишком давно была несчастна.

Я не могу сказать, когда полюбил тебя. Как Чжан Сань — это было просто. Как Сяхоу Дань — это стало навязчивой идеей. Я лишь знаю, что с тех пор стал бояться: вдруг ты увидишь, кто я на самом деле.

Тонущий человек всегда молится о спасении, ищет хоть щепку, за которую можно уцепиться. Но если он уже слишком далеко от берега, если спасения нет, — его хватка только тянет щепку ко дну.

Я надеялся, что хотя бы ты останешься незапятнанной. Что в этом море грязи и крови останется остров, где ты сможешь спокойно уснуть. Что я смогу оттянуть момент, когда увижу в твоих глазах страх. А больше всего я надеялся — что ты всегда будешь яркой, огненной, несгибаемой. Такой, какой была в самом начале.

И если когда-нибудь ты испугаешься, усомнишься, если тебе понадобится кто-то, кто даст тебе силы — я готов играть эту роль до самой смерти».

[1] Проект Hyperloop Илона Маска 2013 год — это сверхскоростная транспортная система, которая представляет из себя «парящие» капсулы на магнитной тяге. Соединенные между собой, капсулы на огромной скорости перемещаются в вакуумной трубе, что позволяет преодолевать расстояние в 1 200 км всего за один час.

[2] 1 чжан = 0.0032 км

Вечерняя песнь моей супруги

— У меня больше нет родины. Ты — моя родина.

Таков был мой план тогда.

Но я и представить не мог, что этот день наступит так скоро. Изначально я надеялся устранить принца Дуаня ради тебя. Завтра я отдам все силы, и если сумею победить — твоя ноша станет легче. А если проиграю, следуй инструкции на последнем листе письма — у тебя будет шанс спастись.

Дальше тебе придется идти одной. Путь предстоит долгий, мир — коварен, будь осторожна.

Хотя я солгал тебе во многом, это правда: ты — самая отважная и сильная женщина, которую я знал за две свои жизни. Ты непременно выдержишь всё и однажды выстроишь мир, полный света и тишины.

И когда это случится… если ты простишь меня, съешь в какой-нибудь праздник маленький горячий котелок. Представь, будто мы снова рядом.

Чжан Сань

…

Помимо письма, в конверте лежала еще одна страница, исписанная мелким почерком, и небольшой предмет.

Юй Ваньинь дочитала последние строки ровно в тот момент, когда последний отблеск заката исчез за горизонтом. Один из тайных стражей натянул лианы на вход в пещеру и негромко посоветовал ей отдохнуть.

Она спрятала письмо у сердца, легла, не снимая одежды, и пролежала так до рассвета. Ночная стужа в горах проникала от ступней, медленно замораживая всё тело, пока оно не стало похоже на неподвижную глыбу льда. Боясь, что, заснув, больше не проснется, Юй Ваньинь лежала с открытыми глазами, считала про себя, прислушивалась к смене стражей и к одиноким крикам лис во тьме.

Утром они вновь отправились в путь. Добравшись до ручья, смыли с себя кровь.

Юй Ваньинь уже была переодета в простую мужскую одежду — должно быть, Сяхоу Дань одел ее, готовя к бегству. В вещах она нашла набор для грима, запасную одежду, кремень, кинжал — всё необходимое.

У ручья она наложила грим, приклеила накладную бороду, встала и, не говоря ни слова, сожгла письмо. Пепел, завиваясь от огня, опадал в воду и уплывал вместе с потоком.

Краем глаза она заметила, как стражи переглянулись. Лишь тогда она осознала: с тех пор как прочла письмо, не произнесла ни единого слова.

Она откашлялась, голос был хриплым:

— Как ваши раны?

— Пустяки, госпожа, уже почти зажили.

— Хорошо. Нам нужно попасть в людное место — выяснить, что происходит в столице.

Услышав спокойный голос и то, что она не требует вернуться в столицу, стражи заметно выдохнули с облегчением.

— Нам велено охранять госпожу. Обстановка неясна, но если принц Дуань выжил, то три пограничные армии, собранные им заранее, всё равно сойдутся к столице, чтобы подавить имперскую гвардию и возвести его на трон. Они движутся с севера, востока и юга. Мы полагаем, что, пока они не соединятся, есть шанс прорваться…

— Идем на юг, — сказала Юй Ваньинь, взяла узел с вещами и двинулась вперёд.

— Но, госпожа, — растерянно отозвался один из стражей, — именно с юга движется армия Справедливости…

— Юг, в Пэйян, — отрезала она. — Так пожелал Его Величество.

Пэйян — ничем не примечательный городишко, не имевший никакого стратегического значения. Стражи не понимали, почему им туда, но Юй Ваньинь не объясняла. Только бросила:

— Прошу сопроводить меня. Еда осталась?

Она шла, жуя всухомятку, с усилием заставляя себя проглатывать каждый кусок.

Стражи переглянулись, не зная, стоило ли так рано отдавать ей письмо.

Полдня они шли молча. На горизонте показались первые разбросанные деревеньки. Путников почти не было, и те, кто попадался, двигались испуганно, будто вспугнутые птицы. Стражи попытались расспросить местных, но те, завидев чужаков, сами кинулись с расспросами. Информации было мало: вчера в столице вспыхнул беспорядок, по улицам текла кровь, сегодня город закрыт, как запечатанный гроб. Никто не знал, кто победил, кто пал и кто вообще сражался.

К вечеру Юй Ваньинь почувствовала озноб, в глазах мутнело, ноги подкашивались. Она приложила ладонь ко лбу — тот горел.

— Ничего, — выдохнула она ровно. — Посплю — пройдёт. В трактир идти нельзя, нас сразу засекут. Ищите дом.

Через полверсты в темноте замерцал огонёк — чей-то двор.

Страж постучал. Дверь открыла пожилая женщина с распухшими от слез глазами:

— Кто там?

— Бабушка, мы к родным в столицу ехали, да вещи по дороге украли, — солгал страж с виноватой улыбкой. — Услышали, что в столице беда, решили не рисковать. У нас осталась лишь пара монет — не пустите отдохнуть и поесть?

Он протянул медяшки.

Старушка вздохнула:

— Входите, чем могу — помогу. Все сейчас бедствуют. Недавно в деревне по нескольким дворам прошлись… Видно, лихие люди завелись…

Бормоча себе под нос, она провела их в дом. Во дворе, как оказалось, горел глиняный очаг — в нём старуха сжигала бумажные деньги.

— Бабушка, а что вы сжигаете? — осведомился один из стражников.

Старуха не ответила, лишь отвернулась к огню и заплакала беззвучно. Из внутренней комнаты вышел старик и тихо произнёс:

— У неё брат жил неподалёку от горы Бэй. Вчера попал в бунт принца Дуаня… и погиб в неразберихе.

Сердце Юй Ваньинь сжалось. Хриплым голосом она спросила:

— Бунт принца Дуаня… удался?

Старик замотал головой:

— Гонец лишь сказал, что погибло много людей. В основном — императорские гвардейцы. Больше он ничего не знал.

У Юй Ваньинь потемнело в глазах, и она невольно пошатнулась. Если большинство погибших — гвардия, значит, либо случилось предательство, либо у принца Дуаня были скрытые силы… В любом случае, положение Сяхоу Даня было катастрофическим.

Один из телохранителей быстро подхватил её. Другой обратился к хозяевам:

— Простите, господа, что беспокоим вас в такой момент, но наш брат серьёзно заболел. Не могли бы вы сварить ему миску лапши?

Спустя некоторое время все уже молча поглощали горячую похлёбку при тусклом свете масляной лампы. В отражении бульона мерцали усталые, побледневшие лица. Хозяева дома, как оказалось, были не из бедных — в миске Юй Ваньинь плавало целое яйцо. Она выпила несколько глотков бульона. Руки дрожали уже меньше, мысли начали проясняться.

Если принц Дуань победил, Сяхоу Даня могли уже убить… или держать в заточении, чтобы дождаться удобного момента для устранения. Она могла только надеяться на второе.

Старуха, доплакав, вернулась в комнату, вытирая слёзы, и с горечью выругалась:

— Этот пёс Дуань! Даже небеса не выдержали, землёй затрясло, как бы сжить его со свету!

— Потише! — одёрнул её старик. — А император-то чем лучше? Всегда говорили: коли в стране землетрясение — значит, правитель безнравственен! Этот тиран даже вдовствующую императрицу убил…

Палочки в руке Юй Ваньинь застынули в воздухе.

— А ты уверен, что это он? — вскинулась старуха. — Простым людям не понять, что там у них во дворце происходит.

— Женщина, у тебя волосы длинные, да ум короткий. Не хочу с тобой спорить, — махнул рукой старик.

— Короткий или нет, а мой брат — не дурак. Говорил, что император и землю стал по справедливости делить, и налоги урезал, и коррупционеров казнил!

— Коррупционеров? — тихо спросила Юй Ваньинь.

Один из стражников бросил на неё тревожный взгляд, будто надеялся, что она не будет вмешиваться.

А старуха, не заметив этого, загибала пальцы и перечисляла:

— Вот, помню, мой брат называл имена — всех этих толстосумов и кровососов, что грабили народ. Император будто бы многих уже казнил. И правильно!

— Что ты мелешь, имена-то хоть правильные были? — проворчал старик. — Позоришься только.

Юй Ваньинь слушала молча. Её сознание уже не фиксировало точные имена. Некоторые из этих людей действительно входили во фракцию вдовствующей императрицы. Некоторые — в лагерь принца Дуаня. Но она никогда не вникала в подробности, не сверяла списки, не пыталась вспомнить, были ли эти имена в оригинальном романе. Её это тогда не интересовало.

Она считала, что «тиран» убивает всех подряд. Предположительно, и верных подданных. Так было написано. Так было принято.

Может, даже сам Сяхоу Дань уже не помнил, скольких людей убил — по праву или по ошибке.

…И, возможно, не хотел помнить.

Она вдруг вспомнила, как он однажды, репетируя с ней реплики, насмешливо произнёс:

— Я всего лишь безумный император с завязанными глазами и заткнутыми ушами. Кто предан, а кто изменник — решает одно единственное донесение.

Тогда она восприняла это как проявление актёрской глубины. А может, уже тогда он не играл?

— Помнишь, премьер-министра Сюй? — сказал старик.

Да. Премьер-министр Сюй.

Юй Ваньинь вспомнила, как после его смерти Сяхоу Дань спросил:

— А каков был его конец в оригинале?

— По-моему… он продолжал служить принцу Дуаню, стал каким-то чиновником.

Сяхоу Дань тогда помолчал и сказал:

— Значит, мы его убили.

После этого он больше не спрашивал о судьбах героев. Он хладнокровно проводил казни, принимал решения без тени эмоций.

— Если в будущем придётся устранить кого-то — просто скажи мне, — сказал он однажды. — Я всё сделаю.

— А долг верну… в аду.

Он не верил, что бумажные персонажи обладают душой. Но верил, что в бумажном мире есть ад.

И всё же… лучше бы он не верил.

— В любом случае, если власть сменится — нам жить хуже станет, — продолжала старуха. — Разве не так? Эй, что с этим молодым человеком?

Один из стражников заслонил Юй Ваньинь, стараясь говорить ровно:

— Наверное… беспокоится за родных в столице.

Старуха вздохнула и пошла налить ему ещё миску супа.

После ужина телохранители помогли с уборкой. Юй Ваньинь тоже попыталась подняться, но её ноги не выдержали — пришлось ухватиться за стол.

— Ай, жар-то какой… Надо лекаря звать! — всполошилась хозяйка, приложив руку к её лбу.

— Не надо, — быстро вмешалась Юй Ваньинь. — Просто переутомление. Позвольте остаться на ночь.

— Мы бы с радостью, — сказал старик, — но у нас и кровати всего одна, и одеял мало…

— Хоть одно одеяло для больного, — подал голос стражник, протягивая монеты. — Остальные посидят в медитации, переждут ночь.

— Да кто их знает, этих прохожих… — забормотал старик жене. — Забыла, что в деревне недавно вон сколько домов обокрали?

Он сказал это слишком громко — все услышали.

Выражение лица стражника изменилось. Он бросил на Юй Ваньинь тревожный взгляд.

Юй Ваньинь, бледная, с легкой улыбкой покачала головой:

— Раз так, мы не станем больше вас беспокоить. Спасибо за ужин.

Собрав остатки сил, она медленно направилась к двери.

В этот момент от кухни донёсся странный, едва уловимый звук, будто окно заскрипело от ветра.

Старики ничего не заметили, но лица стражников мгновенно напряглись. Один из них жестом подал команду. Без слов все мгновенно развернулись и бросились к кухне.

— Эй! Вы что делаете? — крикнул старик, вскочив с места.

Юй Ваньинь резко обернулась, рука уже скользнула в рукав, сжимая спрятанное оружие.

Из кухни донеслась короткая возня, выкрики, шум борьбы. Через пару мгновений стражники вернулись, держа за руки и за ворот шевелящегося пленника — грязного, маленького, как обезьянка, оборванного до костей.

— Пойман при попытке пролезть в окно, — доложил один из стражников.

У пойманного были выпученные от голода глаза, злобный, иссохший взгляд. Когда его взгляд скользнул по Юй Ваньинь, она вздрогнула — словно кто-то уколол её под лопатку. В теле разлилось неясное беспокойство.

Вор продолжал судорожно сжимать свёрток, но стражники вырвали его, развернули, и на стол посыпались кошельки, нефритовые подвески, вяленое мясо и прочая мелочь.

— Ай! Да это же наше праздничное мясо! — ахнула старуха. — А этот нефрит, не из дома ли Вана?

Пленник взвыл пронзительно, как ребёнок в истерике, но стражники прижали его к полу. Он рвался, визжал, но был надёжно связан.

Старик молчал. Ещё минуту назад он подозревал гостей в воровстве, а теперь — они сами поймали вора. Его лицо пунцово покраснело, он начал бормотать извинения, но Юй Ваньинь мягко кивнула, давая понять, что обид не держит.

Пожилая пара была очень тронута и сразу же вскипятила воду, постелила постель и предоставила Юй Ваньинь ночлег. Они попросили стражников связать вора и поместить его в дровяной сарай, а утром сообщить о случившемся властям.

Юй Ваньинь выпила миску имбирного отвара и впервые за двое суток улеглась на настоящую постель. Едва её голова коснулась подушки, как она провалилась в чёрный, тяжёлый сон.

Но спала она недолго.

Кто-то осторожно коснулся её плеча.

Лампа в комнате была погашена, старики давно ушли спать, а стражники, сидя у стены, молча медитировали.

Её будил один из них.

— Простите, госпожа. Пока мы отводили вора в сарай, он сильно сопротивлялся, и шум услышали соседи. Старик уже вернул украденные вещи, и теперь несколько домов знают, что мы здесь.

Он понизил голос:

— Госпожа, что прикажете? Убрать свидетелей?

Юй Ваньинь, разбитая жаром и усталостью, несколько секунд молча смотрела на него, не понимая смысла слов.

Стражник терпеливо разъяснил:

— Пока темно, можно убрать эти дома и списать всё на вора. Ни следа не останется.

— Нет, — сказала она сразу, почти машинально.

И только потом, собрав мысли, добавила:

— Уходим. Сейчас же. Нужно добраться до Пэйяна как можно скорее.

Она попыталась подняться, но тело словно налилось свинцом.

Стражник мягко вернул её обратно:

— Отдохните ещё немного.

— Два часа, — прошептала она. — Разбудите через два часа.

Но проспать ей не удалось.

Где-то далеко, словно в полусне, начали звучать копыта. В сновидении она снова оказалась у подножия горы Бэй. Бесконечная резня. Повсюду мрак, кровь, мёртвые тела. А посреди этого кошмара — Сяхоу Дань, окружённый врагами. Его тело пронзали сотни мечей, белели обнажённые кости, но он не чувствовал боли. Он смотрел на неё — спокойно, мягко.

И молча шевелил губами:

«Беги».

Юй Ваньинь резко очнулась. Копыта уже звучали не в сне — они били по земле. Через несколько мгновений в ночной тишине завыла вся деревня. Собаки залаяли на разные голоса.

Стражник у её постели помог ей подняться, передал узел с вещами, указал в темноте на дверь.

Снаружи раздался громкий мужской голос, подкреплённый внутренней силой — прокатился по всей деревне:

— Любая семья, приютившая незнакомцев, доложите — получите десять лянов серебром!

Через несколько секунд голос повторился.

Юй Ваньинь молча выругалась про себя.

На третьем возгласе она уже открывала калитку, но тут же замерла: рядом послышались скрипучие шаги и щелчки замков. Несколько дверей в соседних домах открылись одна за другой. Люди торопливо направлялись к окраине деревни — к награде.

Она выругалась снова. И резко приказала:

— Через задний двор!

Они не стали медлить. Обогнув дом, побежали к задней ограде. В окне спальни стариков уже горел свет.

Стражник первым перепрыгнул через забор, протянул руки, чтобы поймать Юй Ваньинь.

Шаги сотен людей уже приближались вплотную. Яркое пламя факелов озаряло фасад дома.

Один из стражников поднял Юй Ваньинь на спину и понёс со всех ног.

Дом пожилой четы стоял на самом краю деревни, за ним начиналась роща. В темноте трудно было понять, насколько она велика и в какую сторону уходит.

Лёд ночного ветра хлестал по лицу. Юй Ваньинь сощурилась, собираясь приказать свернуть в чащу, но краем глаза уловила движение.

Фигура ловко перемахнула через забор и стремительно скрылась в другом направлении — небольшая, верткая, как обезьянка. Знакомая.

— Вор, — тихо произнесла она. — Он сбежал из сарая.

Тот бежал, вырывая зубами верёвки на запястьях. Завидев их, он на мгновение застыл, а затем с тонким свистом исчез в проулке за соседним домом.

Юй Ваньинь обожгла себя мыслью: если этот вор столько времени промышлял в деревне и до сих пор был на свободе — значит, знал здесь каждый угол.

Позади, из дома стариков, раздалась суматоха. Громкий голос крикнул:

— Разделиться и прочесать всё!

— За ним! — велела Юй Ваньинь, не раздумывая.

Стражники свернули в узкий проулок, как раз вовремя, чтобы увидеть исчезающий силуэт. Ускорили шаг, свернули за угол.

Вор: «?»

Он снова пустился в бег.

Погоня началась.

Маршрут, которым он вел их, был невероятно извилист, но выверен до мелочей. Он прыгал через заборы, проскальзывал в собачьи лазейки — скользкий, как угорь. Даже опытные стражники с их тренированным зрением едва поспевали за ним.

В какой-то момент вор резко остановился, оглянулся с досадой, задёргал одежду, как бы показывая: «Я уже всё отдал! Что вам от меня надо?!»

Юй Ваньинь сказала:

— Мы не за тобой. Хватит пялиться — веди!

Вор: «???»

Издалека донёсся шум погони. Он дернулся, сменил направление — и вдруг понял: за ним никто не охотится.

Он — проводник.

Он едва не завыл от отчаяния, закатил глаза, выругался себе под нос — и свернул снова.

Погоня уже подняла на уши всю деревню. В каждом доме зажглись огни, из окон выглядывали встревоженные лица.

Один из стражников, не выдержав, рявкнул:

— Куда ты нас ведёшь?!

Оказалось, вор так завертелся, что вывел их прямиком… обратно к преследователям.

Поняв, что его раскусили, он юркнул было в сторону — но стражник схватил его за запястье. Послышался хруст.

— Ещё хоть одна выходка — и ты труп, — процедил он сквозь зубы.

Вор затрясся всем телом и яростно закивал.

Остальные двое стражников, как и было задумано, отвлекли на себя погоню — преследователи понеслись за ними.

Тем временем вор вывел их к какому-то подворью. Юй Ваньинь колебалась, но всё же подала знак: идти следом.

В доме не горел свет, задний двор порос бурьяном. Похоже, здесь давно никто не жил. Вор юркнул в высокую траву — и исчез.

Стражник осторожно приподнял траву и вернулся:

— Подземный ход.

Не раздумывая, все трое полезли внутрь, прикрыв за собой вход.

Ход оказался узким, как кроличья нора, и совершенно тёмным. Был ли он когда-то вырыт вором как тайник или остался от прежних хозяев — неизвестно. Но вчетвером в нём стало невыносимо тесно — повернуться было невозможно.

Вора сразу прижали к стенке, приставив нож к горлу. Он даже не дышал громко.

Снаружи послышались шаги.

Патруль дошёл до их убежища и начал обшаривать двор. Юй Ваньинь лежала, затаив дыхание, сжимая пистолет.

Над головой раздались голоса:

— Здесь их нет. Все погнались к роще.

— Та баба из деревни говорила, что их было несколько. Наверняка опять не тех ловим. Сколько уже деревень обошли?

— Может, они переоделись.

— Ха, а если эта сучка попадётся… братва у нас её быстро «допросит», — фраза оборвалась, сменившись мерзким хохотом.

Шаги раздались совсем близко, буквально в паре шагов от укрытия. И вскоре стихли.

Прошло ещё несколько мучительно долгих минут. Убедившись, что всё затихло, Юй Ваньинь наконец ослабила напряжение. Её начало мелко трясти.

Жар не спал, тело ломило от усталости. Звёзды плясали перед глазами. Она медленно осела вдоль земляной стены.

До последнего момента Юй Ваньинь всё ещё надеялась, что преследователи — не люди принца Дуаня. Но стоило услышать тот разговор — и всё стало окончательно ясно.

Столицей теперь правил принц Дуань.

А что с Сяхоу Данем? Жив ли он ещё, или и его уже не пощадили?

Стражник снял верхнюю накидку и молча накинул ей на плечи.

— Спасибо, — прошептала Юй Ваньинь, закутываясь в ткань дрожащими руками. — А те двое, что ушли в другую сторону?..

— Скорее всего, они прикроют наш отход, заманивая погоню в лес, — спокойно ответил стражник. — Но если поймать их не удастся… они знают, что делать. Следов не останется.

Из двадцати человек, что сопровождали её в самом начале, осталось только двое.

Юй Ваньинь ненадолго замолчала:

— Это моя вина.

Она пощадила пять деревенских дворов — и потеряла двоих верных бойцов.

Стражник растерянно хотел что-то возразить, но Юй Ваньинь вдруг спросила:

— Как вас зовут?

С того самого дня, как она очутилась в этом мире, она избегала этого вопроса. В оригинальной истории все эти молодые люди были обречены. Ей пугающе удобно было не знать их имён — как будто безымянность облегчала груз вины.

— Я — Двенадцатый, он — Сорок седьмой. А ушли Шестьдесят пятый и…

— Настоящие имена, — перебила она.

— У меня нет настоящего имени. У него… — стражник взглянул на молчаливую девушку и осторожно сменил интонацию. — Господин говорил: в тот день, когда мы получили номера, наши настоящие имена уже были высечены на надгробиях. С того дня прошлой жизни больше не существовало.

Юй Ваньинь обняла колени, уткнувшись в них лицом.

В этом огромном, чужом мире был один человек, который знал всю её боль. И теперь, шагая по бездорожью в одиночестве, она вдруг поняла: каждый её шаг — по следам, что он оставил. И на этой длинной тёмной дороге он ушёл уже так далеко, что не видно даже силуэта.

В подземном убежище стояла полная тишина. Только тяжёлое дыхание немого вора с перебитым запястьем.

— Имя, — сдавленно повторила Юй Ваньинь.

Стражник ненадолго замолчал, затем слабо улыбнулся:

— Я — Двенадцатый.

Сорок седьмой в это время допрашивал вора. Тот не издавал ни звука. Он махнул кинжалом, раздался короткий, пронзительный крик боли.

— Он немой, — бросил он.

— Обыщите, — сказала Юй Ваньинь. — Раз сбежал из сарая, значит, у него ещё остались инструменты.

Вскоре, порывшись в складках его одежды, Сорок седьмой вытащил тонкий нож и пробормотал с удивлением:

— Она женщина.

…

Линь Сюаньин уверенно вёл свою армию к столице. Первый день встретил их слабым сопротивлением, которое они смели, словно пыль. Со второго дня — никто и не думал сопротивляться. Многие уезды сдавались без боя, спешно отворяя ворота, лишь бы эти «божества войны» поскорее прошли мимо.

Вскоре стало ясно почему: в столице царил хаос, Император якобы внезапно заболел, а принц Дуань взял власть в свои руки в качестве регента.

На улицах развешены объявления: «коварная наложница Юй Ваньинь совершила покушение на монарха» и теперь была объявлена в розыск. Живой или мертвой — неважно.

Тем временем до Линя Сюаньина дошло новое секретное письмо.

Он мельком прочитал его, смял и сжёг:

— Принц Дуань снова торопит, велит быть начеку — якобы, по дороге может появиться цель.

Один из офицеров нахмурился:

— Странно… Если он уже победил, почему такая спешка?

Неужели не всё у него под контролем?

— А ты сам чего хочешь — чтобы он победил или проиграл? — прищурился Линь Сюаньин.

Офицер замер, а потом быстро ответил:

— Я верен только вам, господин. Кого вы скажете убить — того и убьём.

Линь Сюаньин хмыкнул:

— Все готовы?

— Да, — с трудом проглотил слюну подчинённый.

— Тогда выступаем.

…

Когда небо на востоке начало бледнеть, от преследователей в деревне не осталось и следа.

Двенадцатый выбрался наружу на разведку и вернулся с докладом:

— Все ушли. Только пара селян ещё рыщет поблизости. Надеются сдать нас за награду.

Юй Ваньинь прочистила горло:

— Эй, ты… девушка.

В утреннем свете немая воровка приоткрыла глаза, посмотрела на неё.

— До Пэйяна недалеко. Ты бывала там?

Судя по её виду, она не имела постоянного жилья и жила кражами. У Юй Ваньинь появилась мысль.

Та не отвечала.

Сорок седьмой угрожающе поднял кинжал. Та сразу же кивнула.

— Мы должны добраться туда тайно, избегая людных дорог, — мягко сказала Юй Ваньинь. — Если поведёшь нас, награда будет щедрой. Хватит, чтобы не воровать до конца жизни. Что скажешь?

Молчание.

— Или хочешь остаться здесь навсегда? — холодно добавил Сорок седьмой.

— Убери кинжал, — остановила его Юй Ваньинь. — Давай поговорим спокойно.

Убедить её удалось не угрозами и не лаской, а простым… урчанием в животе.

Немая воровка опустила глаза и жестом попросила еды.

— Осталось ли что-нибудь из пайка? — улыбнулась Юй Ваньинь. — Отдайте ей.

…

Спустя полчаса та повела их по узким тропам, уходя всё дальше на юг.

Маршрут, которым вела немая, петлял, избегая деревень, но вскоре на пути всё же возник небольшой городок. Юй Ваньинь, опасаясь столкновения с ночными преследователями, надела на себя и на обоих стражников новое прикрытие — на этот раз она была переодета старухой.

Однако то, что она увидела на улицах, превзошло все её опасения.

Каждая стена, каждый столб были облеплены розыскными плакатами. На портрете — её лицо, а сверху жирными иероглифами:

«Перевоплощённая лисица. Бедствие нации».

Несколько отрядов солдат патрулировали улицы по очереди. Их командиры громко выкрикивали:

— Любой, кто сообщит о подозрительном мужчине или женщине — получит щедрую награду!

Немая воровка вела их окольными путями, искусно обходя патрули. Но, услышав подобное объявление уже в третий раз, она вдруг обернулась и внимательно посмотрела на Юй Ваньинь.

— Госпожа, — тихо прошептал Двенадцатый, следовавший за ней. — Нужно быть осторожнее с этой женщиной.

— Да. Может попытаться выдать нас за серебро, — добавил Сорок седьмой.

Юй Ваньинь уже третий день шла пешком, ноги покрылись мозолями, тело знобило от усталости и лихорадки. Она больше не чувствовала боли — лишь ледяную пустоту, обволакивающую изнутри. Стиснув зубы, она не жаловалась, но шаг за шагом всё заметнее отставала.

— Следите за ней. Если понадобится — устраните, — выдохнула она, глядя вперёд.

Может быть, почувствовав, что обратного пути нет, или уловив за спиной угрозу, немая заметно посмирнела — больше не выказывала ни малейшего неповиновения и вела их молча, без капли сопротивления.

И всё же, когда до выхода из города оставалось совсем немного, она вдруг исчезла прямо из-под носа.

Стражники насторожились и уже собирались броситься на поиски, когда воровка вновь появилась — верхом на телеге, запряжённой ослом.

— …Ты украла её? — с сомнением протянула Юй Ваньинь. — Чтобы я ехала?

Воровка закатила глаза и нетерпеливо замахала рукой: садитесь быстрее.

Пока стражники следили за пленницей, Юй Ваньинь наконец опустилась в повозке, впервые за долгое время чувствуя, как дыхание возвращается в грудь.

Тело было измождено до предела, но сознание оставалось в боевой готовности, будто острое лезвие, до последнего держащее форму.

Чем дольше она размышляла о преследовании, тем яснее ощущала: в поступках принца Дуаня есть нечто странное.

Логично было бы, взяв власть, сосредоточиться на укреплении позиций в столице. Но вместо этого он бросил несметные силы на охоту за женщиной, не имеющей ни армии, ни настоящего наследника. Зачем?

Если только…

Слабый, почти угасший огонёк надежды снова дрогнул в груди.

А что, если ищут не только её?

В городе кричали: «Сообщите о подозрительных мужчинах и женщинах». Почему такой акцент на мужчинах? Боялись, что она переоделась? Или… кто-то другой ускользнул?

А если Сяхоу Дань всё ещё жив?

Юй Ваньинь сама не знала, была ли это догадка — или молитва.

Если бы она смогла снова увидеть его — что сказала бы первой?

Думая об этом, она не заметила, как сон, наконец, смилостивился над ней — лёг, как ночной снег, беззвучно и холодно.

Вечерняя песнь моей супруги

Когда началась гористая местность, где телега уже не проходила, группа снова пошла пешком.

Юй Ваньинь поблагодарила немую женщину, велела перевязать ей руку и, в знак доброй воли, вручила горсть серебра.

Та сжала монеты в ладони и, впервые с начала их пути, слабо улыбнулась.

В ту же ночь, в знак благодарности, она пробралась к фермерскому двору и… угнала воловью повозку.

— … — Юй Ваньинь лишь тяжело вздохнула.

Сменив ещё несколько повозок, к вечеру следующего дня они наконец достигли предместья города Пэйян.

Как и ожидалось, ворота охранялись солдатами, которые сверяли прохожих с развешанными повсюду розыскными портретами. Их лица были холодны, словно вырезаны из камня, а спины прямы, как копья. Они не выглядели как обычные охранники.

— Это броня пограничной армии, — напрягся Двенадцатый.

Пэйян пал. Но не просто пал — его заняли пограничные войска.

Почему же тогда они пропускают людей внутрь? Действительно надеются, что императрица сама зайдёт в их сети?

Пока он терялся в догадках, Юй Ваньинь уже присоединилась к очереди на вход.

— …Госпожа?! — ахнул он, бросаясь за ней. — Если нас схватят — мы обречены!

— Не волнуйся, — прошептала она, вытаскивая из рукава небольшой предмет.

— Что это?

— Пропуск.

Это был тот самый предмет из конверта Сяхоу Даня. Она хранила его всё это время и теперь закрепила в причёске.

— Прошу, — добавила она, — если что-то случится, не делайте глупостей.

Солдат у ворот внимательно осмотрел её, затем кивнул и пропустил.

Сгорбившись и опираясь на руку Двенадцатого, Юй Ваньинь уже сделала несколько шагов, когда позади раздался резкий голос:

— Стой.

Двенадцатый и Сорок седьмой напряглись, готовясь к бою, но Юй Ваньинь твёрдо велела:

— Не двигаться. Никому.

Она обернулась, встретившись взглядом с солдатом. Тот долго всматривался в неё, а потом сказал:

— Пойдёмте со мной.

…

Остальных оставили позади, а Юй Ваньинь проводили во двор резиденции местного управителя.

Старый чиновник, судя по всему, давно исчез — его особняк теперь занимал офицерский состав пограничных войск. Стража у входа, яркий свет внутри, тяжёлые шаги на каменных плитах.

В просторном кабинете, небрежно развалившись в кресле, Линь Сюаньин просматривал военные донесения.

— Заместитель генерала, привели, — доложили снаружи.

Он мельком взглянул на Юй Ваньинь и равнодушно бросил:

— Введите. Остальные — вон.

Дверь за ней закрылась.

Линь Сюаньин небрежно отшвырнул военный рапорт, поднялся и подошёл к Юй Ваньинь, внимательно вглядываясь в её загримированное лицо.

Юй Ваньинь слабо улыбнулась, подняла руку и сняла из волос серебряную шпильку в форме птицы с расправленными крыльями — к ней были прикреплены два длинных перышка жаворонка, покачивавшихся, как тонкие кисти. Она протянула шпильку ему.

Линь Сюаньин мгновенно побледнел, глаза его налились красным.

— …А Бай, ты цел? — произнесла Юй Ваньинь.

Человек перед ней уже был не тем «А Баем», которого она помнила. Лицо осталось тем же, но будто юношеская оболочка спала с него, обнажив под собой человека взрослого — и совсем иного.

Глаза остались прежними — удивительно светлыми даже в полумраке, как закалённое стекло. Но теперь в этом взгляде мерцало нечто острое, безжалостное, словно холодная сталь.

Юй Ваньинь не знала, с каким тоном обращаться к нему.

Сяхоу Дань писал в письме, что в Пэйяне есть подкрепление, но, вероятно, опасаясь перехвата, не указал, кто именно. Когда она нашла шпильку, то заподозрила, что А Бай связан с армией. Но она не ожидала, что этот свободолюбивый бродяга окажется её главнокомандующим.

Что стало с тем вольным мечником, с его беспечным видом и насмешливым нравом? Неужели всё было лишь маской?

Знал ли Сяхоу Дань его настоящее положение? Можно ли было ему до конца доверять? Даже если он — союзник, что делать с целым городом вооружённых до зубов солдат?

Пока она думала об этом, Линь Сюаньин резко схватил её за плечи:

— Жива… ты жива, слава небу!

Юй Ваньинь выглядела хуже некуда — с дороги, исхудавшая, простуженная, вся пропахшая потом и травой. Но он, казалось, не замечал ничего из этого — голос его звучал по-прежнему, как у того самого А Бая.

Она замерла, ошеломлённо глядя на него. В памяти всплыли светлячки в саду холодного дворца, арбуз в прохладе вечера… Столько вопросов подступили к горлу, что на мгновение перехватило дыхание.

Но Линь Сюаньин не дал ей заговорить. Щупая пульс, нахмурился:

— У тебя жар?

— Ничего серьёзного.

— С этим лучше не шутить, могут остаться последствия. — Он тут же позвал людей.

В армии не было женщин-служанок. Несколько солдат с опущенными глазами принесли горячую воду и лекарства, затем с вежливым поклоном повели её в комнату для гостей с уже наполненной ванной. Ни один из них не осмелился взглянуть ей в лицо.

Это была армия, где дисциплина держалась железной хваткой.

Если бы кто-то и хотел её смерти, в подобных церемониях не было бы нужды.

Юй Ваньинь заперлась изнутри, скинула с себя всё и погрузилась в горячую лекарственную ванну. Она безмолвно смывала с себя кровь, грязь и страх.

Рядом лежала чистая мужская одежда. Она переоделась, собираясь осмотреть обстановку, как вдруг — стук в дверь.

Линь Сюаньин стоял один, в руках — миска с отваром.

— Быстро, ложись и садись прямо, — велел он.

Сел на край кровати, подул на ложку и с лёгкой усмешкой спросил:

— Будешь пить сама или покормить тебя?

Юй Ваньинь секунду колебалась, потом взяла миску и залпом выпила всё:

— Спасибо, генерал Линь.

Он замер, затем криво усмехнулся:

— Знал, что не уснёшь, пока не разберёшься. Спрашивай — отвечу.

— …Ты генерал Линь или А Бай?

Пока купалась, Юй Ваньинь подумала: а что, если настоящего Линя устранили, а А Бая подставили вместо него? Это бы объяснило резкую перемену.

Но он ответил:

— Я — Линь Сюаньин.

Увидев, как она нахмурилась, усмехнулся, сверкая белыми зубами:

— Сюаньин значит «чёрный, как тушь», а А Бай — прозвище, которое дал мне мастер. Посмотри на мой цвет кожи — кто жестче поступил, родители или наставник?

Юй Ваньинь стала ещё более растерянной:

— Так у тебя и правда цзяньху-прошлое? Но если ты только что закончил обучение… как стал заместителем генерала?

Он смущённо кашлянул и отвёл глаза.

— А, понятно. Не только что, — догадалась она.

Мозаика вдруг начала складываться.

А Бай впервые появился в столице одновременно с генералом Юй, когда тот прибыл с докладом.

Он знал всё про государство Янь и Цян.

Он однажды сказал: «Я многое повидал, даже убивал…» — и тогда его перебил Сяхоу Дань.

Он предлагал лично сопроводить Ван Чжао на юго-запад. Тогда Сяхоу Дань отказался, но Ван Чжао всё равно ушёл тем путём.

После разыгранной сцены А Бай внезапно исчез вместе с отбытием генерала Юй, объяснив это «особым поручением Его Величества». Тогда она ещё удивилась: с чего это Сяхоу Дань ему так доверяет?

Юй Ваньинь почувствовала, как в голове прояснилось:

— В тот вечер в Холодном дворце… это была не ваша первая встреча, да? Как давно вы знакомы?

Линь Сюаньин почесал затылок:

— Тут есть вещи, о которых мне нельзя говорить.

— Если ты о прошлом Его Величества — он написал мне всё в письме.

Лицо Линь Сюаньина вытянулось:

— Он рассказал тебе?.. Он же столько времени из кожи вон лез, лишь бы ты не узнала. Боялся, что сбежишь.

При упоминании имени Сяхоу Даня их лица одновременно потускнели.

Сузив глаза, Линь Сюаньин словно погрузился в далёкое воспоминание:

— Пять лет назад… нет, уже шесть… Мой наставник, Учитель Умин Кэ, совершил одно великое гадание. Он увидел, что в наш мир придёт дитя из иного мира — и его появление изменит ход истории. Мастер собирался сам выйти из затворничества, чтобы помочь, но это гадание затронуло тайны Небес и нанесло ему страшный вред. Он был вынужден снова уйти в уединение. Тогда он послал меня завершить обучение — и я нашёл Его Величество.

Сяхоу Дань тогда сказал: в столице у него уже есть группа тайных стражей, преданных ему безоговорочно. Моя охрана ему ни к чему. Но ему остро не хватало военной силы: без этого козыря ни одна интрига не могла повергнуть его врагов при дворе.

Так Линь Сюаньин проник в Армию Справедливости.

Выбор пал именно на неё потому, что она была меньше всего связана с принцем Дуань, а её командующий, генерал Юй, славился полной неспособностью держать войско в узде. Это давало шанс на длительную и незаметную операцию.

Но чтобы по-настоящему подчинить себе десятки тысяч солдат, было мало одного жетона власти. Нужны были сила и авторитет. Это невозможно было обрести в одночасье. Требовались годы.

К счастью, Линь Сюаньин уже владел выдающимся боевым искусством. От сражения к сражению, от стычки к стычке, он постепенно заработал признание, завоевал сердца подчинённых делом, а не словом. Он и Сяхоу Дань — один открыто, другой в тени — использовали любые средства, чтобы постепенно обойти генерала Юй и превратиться в настоящих хозяев армии.

— К прошлому году мы были почти готовы, — продолжил он. — Мы собирались зачистить Армию Справедливости и начать войну. Надежды на победу у нас не было, но если бы удар пришёл неожиданно, пусть даже мы бы пали, зато утащили бы за собой вдовствующую императрицу и принца Дуань. Таковы были слова Его Величества. Но именно в этот момент… — он улыбнулся, — появилась ты.

Ещё во время подготовки к заданию Линь Сюаньин впервые услышал о Юй Ваньинь. Когда Учитель Умин Кэ предсказал приход Сяхоу Даня, он также узрел вторую душу из иного мира. Время и место её прибытия были неизвестны. Судьбы этих двоих сплелись слишком туго, чтобы можно было однозначно сказать: ждёт ли их благословение или бедствие.

Позже Линь Сюаньин спросил об этом у Сяхоу Даня. Тот, будто бы только что вспомнив, небрежно обронил:

— А, точно, вроде бы была ещё одна.

Линь Сюаньин:

— Такая судьбоносная вещь, а ты говоришь, как будто забыл?!

Юный государь лишь опустил голову и пробормотал:

— Может, она и не придёт вовсе…

После этого они больше не поднимали эту тему. И только когда имя Юй Ваньинь внезапно всплыло в шифровках, Линь Сюаньин осознал: она пришла.

Душа из другого мира, она оказалась совсем не такой, как Сяхоу Дань.

Первоначальный план можно было описать в двух словах: взаимное уничтожение. Но она с самого начала выстроила целую цепь сложнейших схем, обходных путей и тончайших комбинаций — лишь бы пожертвовать как можно меньшим числом людей. Для неё ценна была каждая жизнь: от торговца на улице до безымянного крестьянина.

Линь Сюаньин сначала отверг это. Он уже видел таких «добреньких» чужаков. На поле боя генерал строит победу на костях тысяч. Стоит лишь замешкаться — и тебя разорвут. Да и ситуация стремительно менялась: если всё затянуть, последнего шанса может больше не быть.

Но Сяхоу Дань принял её мечты как свои. Он отбросил прежние планы и приказал Линю затаиться.

Линь Сюаньин всерьёз подумал о том, чтобы уйти.

Позже он вернулся в столицу и встретился с Юй Ваньинь лично.

Он начал понимать её… но и тогда недооценил.

Она стояла рядом с Сяхоу Данем — без грима, в обличье простой девушки, — тонкая, как пёрышко, прекрасная, как ласточка, пойманная в шторм. Она не принадлежала этому дворцу. Её место — в небе и вольном ветре, дитя странствий.

Когда он попытался уговорить Сяхоу Даня отпустить её, то ожидал гнева или, по меньшей мере, отказа.

Но услышал то, что не мог предугадать:

— У неё есть собственные амбиции.

То, что случилось после, и вовсе потрясло его.

План Юй Ваньинь, будто написанный во сне, начал воплощаться.

В столице — вихрь интриг и сражений. За её пределами — спокойствие и мир. На окраинах страны шептались: будто бы императору явилось само Небо, даровав победу и плодородие.

Но кто мог бы подумать, что «воля Небес» носит фамилию Юй?

Именно в этот миг в сердце Юй Ваньинь наконец сложилась одна недостающая часть головоломки.

— В ночь перед переговорами с Ту Эром Его Величество сказал, что даст войска, чтобы помочь устранить короля Янь. Я тогда не понимала, откуда у него армия! Он упомянул А Бая, и я ещё наивно спросила — как он один сможет?

Линь Сюаньин не сдержал смеха:

— Он бы точно не справился. Я выделил Ту Эру отряд элиты. Чтобы не привлекать внимание, отряд был небольшой. К счастью, сам Ту Эр оказался способным — как только вернулся в Янь, тут же наладил связь со своими людьми.

Он посмотрел на неё с лёгкой грустью:

— Я ошибся в тебе. А вот Его Величество — нет. С самых первых дней он сказал: «Раз она оттуда, то для неё каждая жизнь — действительно жизнь».

Юй Ваньинь долго молчала.

Когда она впервые прочитала то письмо, ей показалось, что Сяхоу Дань за долгие и тяжёлые годы уже утратил веру в себя. И поэтому, когда она пришла в этот мир, то обнаружила его в руинах, а самого Сяхоу Даня — едва ли не тираном.

Но оказалось, что это не так.

Если бы он не вырастил Линя Сюаньина как свою тайную последнюю надежду, даже имея на руках сценарий, Юй Ваньинь бы не справилась со своими задачами. Её мечта так и осталась бы только мечтой.

Она даже представить себе не могла, как этот подросток, выброшенный из привычной жизни и отравленный с самого начала, сумел выжить в этом мире. Возможно, он и сам не осознавал, что именно в нём выжило — человек или призрак. Возможно, после её появления каждый разговор о прошлом, об их настоящем или о бумажных персонажах был для него словно тысяча стрел, пронзающих сердце.

Но несмотря на это, едва встретив её, он поставил на неё всё.

— Есть ли о нём весть? — когда Юй Ваньинь наконец заговорила, голос её дрожал.

Линь Сюаньин покачал головой:

— Мы договорились: если он выживет, встретимся в Пэйяне. Я поспешил сюда, чтобы захватить город и ждать вас обоих. Но прибыла только ты. Принц Дуань объявил, что Его Величество внезапно тяжело заболел и теперь лечится во дворце. Но правда неизвестна. Столицу ныне не пробить, мои люди ищут способ проникнуть внутрь.

Он встал и легко похлопал Юй Ваньинь по плечу:

— Иди, отдохни. Я сам займусь теми тремя, кого ты привела с собой. А завтра на рассвете я покажу тебе нечто хорошее.

— …Что именно?

Линь Сюаньин, не ответив, с улыбкой вышел и прикрыл за собой дверь.

Он, кажется, намеренно оставил её в неведении. Чтобы она не скатилась в бездну отчаяния, чтобы могла хоть немного отдохнуть, держась за тонкую нить его обещания. И действительно, когда Юй Ваньинь уснула, сердце её всё ещё цеплялось за мысль о том самом «хорошем».

Проснулась она, как и прежде, ещё до зари — резко села, по инерции подумав, что пора снова бежать, и только потом поняла, где находится, уставившись в молчаливые свитки и шелковые ширмы комнаты.

У двери дежурили два стражника. Когда она умылась и оделась, они постучали и принесли ей завтрак.

Юй Ваньинь ела машинально, не ощущая вкуса:

— Позовите генерала Линя.

— Я уже здесь, — сказал он, присаживаясь напротив.

— Что ты хотел мне показать?

Он притворно нахмурился:

— Подожди. Сперва доешь кашу. Сейчас тебе особенно нельзя болеть…

Юй Ваньинь молча взяла чашку и залпом выпила весь рисовый отвар.

Линь Сюаньин: «…»

Он повёл её в кабинет уездного правителя, остановился у двери, повернулся и с улыбкой жестом пригласил войти первой.

Юй Ваньинь вошла — и сразу почувствовала на себе несколько тяжёлых взглядов сверху вниз.

Внутри стояли четверо или пятеро громил в воинских доспехах, каждый ростом с ворота и, похоже, способный выбить кулаком брешь в городской стене.

Юй Ваньинь: «…»

Линь Сюаньин вошёл следом, закрыл дверь и внезапно стал серьёзен. Он опустился на одно колено:

— Подданный виновен в позднем прибытии и недостойной защите. Прошу прощения у Императрицы!

Громилы опоздали на полсекунды, но тоже резко опустились на колени:

— Просим Императрицу простить!

Юй Ваньинь всё поняла. Этот поклон был не ей лично — он обозначал её статус.

Она приняла его спокойно и сказала сдержанно:

— Вставайте. Вы прошли тысячи ли, чтобы спасти меня — в чём же вина?

Линь Сюаньин поднялся, по-прежнему серьёзен:

— Докладываю, Ваше Высочество. Я долго откладывал выступление войск, потому что по приказу Его Величества тайно изготавливал одну партию оружия.

Сердце Юй Ваньинь дрогнуло.

По знаку Линя двое солдат принесли тяжёлый деревянный сундук и распахнули его перед ней.

Там были огнестрельные оружия.

Целый сундук.

Юй Ваньинь мгновенно прикинула их боевую мощь и прошептала:

— Это… они…

— «Тёмные небесные рукавные арбалеты», — с радостью напомнил Линь Сюаньин.

— Сколько их?

Один из воинов доложил:

— В наличии одна тысяча, а также несколько десятков ящиков с боеприпасами.

Юй Ваньинь онемела.

Линь Сюаньин объяснял:

— Его Величество передал чертежи. Они были разобраны на сотни деталей, отправлены по разным путям, чтобы не перехватили. Мы наняли лучших мастеров. После множества неудач первый экземпляр был собран. Их производство оказалось адом, но мощь — беспрецедентная. Даже если против нас выйдут десятки тысяч, мы разнесём их как сухую траву.

Её это не удивляло. Как человек из современного мира, она слишком хорошо знала, что значит огнестрел в феодальной армии. А враг был не только безоружен, но и не знал, с чем столкнётся.

Линь Сюаньин указал на песчаную карту:

— Войска выступят сегодня. Через пятьсот ли отсюда есть плато, где можно перехватить армии Левого и Центрального крыла. Ваше Высочество, по велению Его Величества, я терпел эти годы, спал с мечом и пил желчь, чтобы дождаться этого дня. Принц Дуань предал страну. Его союзники — армии. Слово Ваше — и мы сметём их ради империи!

— Ради империи! — воскликнули все воины.

Юй Ваньинь глубоко вдохнула, стараясь унять бешеное биение сердца.

Ещё вчера она спасалась бегством, надеясь только на краткий передышку.

А сегодня… до победы остался один шаг.

Однако…

— Генерал Линь, на пару слов.

Юй Ваньинь отвела Линя Сюаньина за книжный шкаф в углу кабинета и тихо произнесла:

— Местонахождение Его Величества до сих пор неизвестно. Если мы сейчас поспешно начнём войну, а он действительно находится в руках принца Дуань — что тогда?

Линь Сюаньин на миг замолчал. Похоже, он ожидал этого вопроса. Из рукава он достал сложенный лист и передал ей:

— Это его последний тайный указ, полученный перед моим выступлением.

Юй Ваньинь быстро пробежала глазами строки, затем закрыла глаза, будто взгляд её наткнулся на остриё.

Это был не столько тайный указ, сколько предсмертное завещание.

В нём было всего два абзаца. В первом повелевалось передать трон наследному принцу, назначить Юй Ваньинь вдовствующей императрицей и поручить управление государством ряду доверенных чиновников.

Второй абзац состоял лишь из одной строки:

«Мятежника Сяхоу Бо казнить без колебаний. Спасти Поднебесную, не щадя Нашей жизни.»

В переводе на человеческий: Убей его, не думай обо мне.

Линь Сюаньин произнёс:

— Он знал, что времени у него мало, и не хотел стать для тебя обузой или быть униженным в плену. Но он также понимал, что мы не сможем просто бросить его. Поэтому ещё тогда сказал, что если окажется в руках принца Дуань, то постарается погибнуть вместе с ним. А если уж это невозможно… то он сам закончит своё существование.

Юй Ваньинь уставилась на него, в её глазах вспыхнула ярость, кровь прилила к лицу, будто она ощетинилась, как загнанный зверь:

— То есть ты… просто бросил его?!

— Конечно нет! — Линь Сюаньин тоже вспыхнул. — Его ищут повсюду!

— Тогда найди его, прежде чем начинать войну!

Он снова замолчал, а затем глухо сказал:

— Ты же понимаешь, времени нет. Армии мятежников маршируют на столицу днём и ночью. А по поведению принца видно — он намерен короноваться без промедления. Он по-прежнему ищет тебя, и вскоре узнает, что ты со мной. Как только мы раскроемся — потеряем внезапность.

Юй Ваньинь тяжело дышала, глядя ему прямо в глаза.

— Его Величество оставил этот указ, чтобы мы думали о большем и действовали быстро, — спокойно продолжил Линь Сюаньин. — На самом деле, чтобы перехватить мятежные армии за пределами столицы, наш авангард уже вышел.

Юй Ваньинь не отвела взгляда.

До вчерашнего дня она почти ничего не знала об этом человеке. Теперь же перед ней стоял человек с армией, с оружием, способным переломить ход истории, с императорским указом в рукаве. И если бы он захотел — вся власть в Поднебесной оказалась бы у его ног.

Если бы он захотел.

Он уловил её мысль по выражению лица, и его голос стал жёстким:

— Веришь — не веришь, мне всё это ни к чему. Я здесь по приказу учителя. Учитель велел мне служить Его Величеству. А Его Величество — тебе.

Он произнёс, чеканя каждое слово:

— Ты разве ещё не поняла? Он расчищает тебе путь. Хочет, чтобы ты заняла высшее место и жила без забот до конца своих дней. Всё, чего он не смог добиться, он верит, сможешь ты. А уж что ты решишь — править, отстранив наследного принца, или уйти странствовать, расправив рукава — это только твоё дело.

Юй Ваньинь прищурилась:

— А последняя фраза — это его слова или твои?

Линь Сюаньин помолчал:

— …Мои.

Молчание накрыло уездную канцелярию.

Никто не проронил ни слова, но под ногами ощущалась едва заметная вибрация — основные силы в городе уже начали движение.

Пока Юй Ваньинь и Линь Сюаньин переглядывались в тени книжного шкафа, один из солдат подошёл и почтительно спросил:

— Генерал, прикажете ли начать раздачу рукавных арбалетов и подготовку войск?

Линь Сюаньин не ответил. Он поднял бровь — и все взгляды обратились к Юй Ваньинь.

Невидимая сила подхватила её и подняла вверх. Она открыла рот, и десятки тысяч жизней повисли у неё на губах. Это была не просто черновик, и второго шанса уже не будет.

Встреча со старым другом

Она стояла на перекрестке власти, возвышаясь над бурным потоком, из которого рождается Великий Ветер. Весь мир склонялся перед ней: причины порождали следствия, солнце всходило и заходило, империи возникали и рушились — все это подчинялось ее слову.

И перед ней… никого не было.

Это было высшее, крайнее, окончательное.

Она дрожала, не в силах сдержать это содрогание — впервые в жизни ощутив истинное благоговение. И впервые — пронзительное, ледяное одиночество.

В этот миг Юй Ваньинь внезапно поняла, что значит быть «одинокой душой, чуждой всем». Возможно, каждый, кто когда-либо достигал вершины, проходил через этот поворот — либо отворачиваясь, либо отпуская, либо разжимая застывшую в чьей-то ладони руку… и погружаясь в безмерную пустоту.

Но почему именно она? Почему не герой, не мудрец, не человек с сильной волей, а именно она — ленивый и не очень сильный офисный работник, чьим главным удовольствием в жизни было чтение романов в утреннем метро?

Вопрос, который предназначался мудрецам и правителям прошлого, Небо вложило в её руки вместе с чистым листом для ответа.

И если уж она должна была ответить…

Юй Ваньинь вдруг улыбнулась.

Её ответ был прост: она хотела всё.

— Генерал Линь, — сказала она. — Его Величество приказал вам слушаться моих распоряжений, верно?

Линь Сюаньин и исполины за его спиной на мгновение замерли.

Поскольку Юй Ваньинь заговорила об этом открыто, было ясно: приказ, который последует, скорее всего, окажется не тем, что они хотели бы услышать.

Линь Сюаньин опустил голову, встретив её взгляд. Перед ним уже стояла не та изнеженная наложница, которую он видел в первый раз, — теперь её лицо было бледно, под глазами пролегли синеватые тени, но именно эта утомлённая бледность придавала её чертам резкость и силу. Приподнятые брови, тёплый румянец в уголках глаз, едва уловимая улыбка на губах — всё это делало её одновременно чарующей и властной.

Он долго смотрел — и, наконец, опустился на одно колено:

— Я готов служить Вашему Высочеству до последнего дыхания.

…

Во дворце, в зале собраний, стояла тишина, как в разгар зимы. Лишь самые смелые из чиновников осмеливались поднять глаза, исподтишка глядя на возвышение.

Коляска принца Дуань остановилась рядом с пустым троном дракона. Он сидел в ней боком, небрежно опустив взгляд на присутствующих:

— Его Величество пал жертвой злой императрицы и тяжко болен. Потому вынужден был поручить мне управление государственными делами. У кого есть дела — докладывайте.

Выглядел он действительно жутко. Половина головы была туго перемотана бинтами — выстрел в горе Бэй оторвал не только ухо, но и изуродовал часть лица. Деформация была необратима. Ещё хуже обстояло дело с ногами: перемотанные, как рисовые зразы, они были полностью раздавлены упавшим валуном. Люди, стоявшие у подножия горы, сами видели, как его вытаскивали — с переломанными в щепки костями.

Чтобы сохранить ноги, он уже сменил трёх врачей, но надежды было мало. И те, кто понимал хоть что-то в медицине, уже шептали о возможном заражении крови — и скорой смерти.

Но даже с мертвенно-бледным лицом, с потом на лбу, он всё равно явился на заседание.

Жажда власти этого человека перешла грани безумия.

Возможно, всё это время он и был безумцем, скрытым куда глубже, чем Сяхоу Дань.

Но даже чиновники, прекрасно понимающие его намерения, не осмеливались сказать ни слова. За дверьми зала всё ещё патрулировали его солдаты, подавляя любую искру сопротивления. А вне столицы к нему спешили ещё три армии.

Всё шло к тому, что узурпация завершится в ближайшее время. Зачем же жертвовать собой понапрасну?

Принц Дуань повторил призыв. Несколько стариков осторожно вышли вперёд, докладывая о мелких делах в провинциях, — незначительных, словно просто чтобы не молчать.

Но вдруг раздался громкий голос:

— У меня есть дело!

Из рядов выступил Ли Юньси, с высоко поднятой головой.

В тот день у подножия горы, как только пограничные войска вытащили принца с раздавленными ногами, земля начала дрожать. Горы сотрясались, почва трескалась, даже вымуштрованные солдаты падали, теряя равновесие. Почти никто не устоял.

В той неразберихе Ли Юньси и остальные чудом остались живы — они уцепились за корни деревьев, пока остальных снесло вниз.

Когда они спустились, Сяхоу Дань и принц Дуань уже исчезли. Остались лишь повозки, мчавшиеся в сторону дворца.

Потому в сердцах всех чиновников с того дня жил один вопрос.

И Ли Юньси задал его:

— Осмелюсь спросить принца Дуань: когда мы сможем предстать перед Его Величеством?

Принц Дуань на трибуне опустил на него ледяной взгляд.

Но Ли Юньси, как не боялся Сяхоу Даня, так и сейчас не дрогнул. Он стоял, словно актёр в центре сцены, дерзко глядя в ответ.

После долгой паузы принц попытался изобразить улыбку — однако смог задействовать только половину лица, и выражение вышло пугающим.

— Я же только что сказал, — ответил он, — что Его Величество тяжко болен и нуждается в покое. А злодейка-императрица до сих пор не поймана — неизвестно, каким колдовством она ещё может смутить двор. Потому дворец следует охранять особенно строго. В такую пору я не смею допускать к Императору лиц… подозрительных.

Слово «подозрительных» он выделил особенно — и взгляд его хищно скользнул по рядам.

Во время мятежа у горы Бэй, в той неразберихе, все придворные чиновники по наитию бросились к своим фракциям. Именно из-за этого большинство тайных сторонников Императора оказалось раскрыто перед глазами принца Дуань.

Теперь, когда его взгляд вновь медленно скользил по залу, один за другим они опускали головы, сжав плечи, дрожа от страха.

Кто велел им сделать ставку не на того?

Сяхоу Бо оторвал от них взгляд и неторопливо спросил:

— Любопытно, чиновник Ли, какое такое неотложное дело побуждает вас тревожить Его Величество?

На этом этапе было ясно: если Ли Юньси осмелится настаивать, на него сразу же навесят ярлык «сообщника злой императрицы».

Но Ли Юньси не дрогнул. Он поднял голову и прямо взглянул на принца:

— Я полагаю…

— Я полагаю, что события у горы Бэй были подозрительны и до сих пор не получили должного объяснения, — вмешался Ян Дуоцзе, шагнув вперёд и став рядом с Ли Юньси. — Разве можно изгонять императрицу государства, опираясь лишь на слова какого-то наёмного убийцы?

— Верно, — поддержала их Эр Лань, — господин Юй Шаоцин был схвачен и заключён без суда. Какой закон это позволяет?

— Дерзость! — выкрикнул один из сторонников принца Дуань. — Ваше Высочество, эти люди смущают народ и замышляют недоброе. Их следует немедленно арестовать!

Сяхоу Бо сузил глаза и поднял руку, подавая знак стражам.

— Чиновник Цзинь заблуждается! — вдруг прозвучал молодой голос.

Вперёд шагнул юный чиновник:

— Господин Ли просит аудиенции не без причины. Вопрос столь важен, что требует личного решения Его Величества. Неужели забота о государе — это уже «смятение умов»?

Этот человек был одним из тех, чья верность Императору проявилась у подножия горы. С его подачи остальные, кто прежде колебался, начали оживляться.

Пусть раньше, уловив мрачный блеск в глазах принца Дуань, они инстинктивно затаились, теперь же понимали: отмолчаться уже не выйдет. У Сяхоу Бо слишком подозрительный и мстительный нрав. Их молчание ничуть не спасёт.

Раз уж обречены, почему бы не рискнуть?

Один за другим, более двадцати человек выступили вперёд, прямо бросив вызов фракции узурпатора. А те, кто не решился заговорить, хотя бы впервые подняли на него глаза.

Сотни взглядов, скрещённые в молчании, создали мощную невидимую волну.

Сяхоу Бо сжал кулаки в подлокотниках кресла.

Убить одного или двоих — не беда. Но пока сопротивление в столице не подавлено, он не мог позволить себе резню среди стольких высокопоставленных лиц.

Пришлось стиснуть зубы и проглотить гнев.

Он глубоко вдохнул, медленно сказал:

— Сегодня днём, когда Его Величество почувствует себя лучше, он непременно соблаговолит вас принять. А пока — двор распускается.

Сразу же он подал знак, и его медленно выкатили из зала — с неожиданной поспешностью, почти бегством.

Однако Ли Юньси и другие не собирались отступать. После заседания они вместе с группой молодых чиновников направились к покоям Сяхоу Даня и опустились на колени у ворот.

Стража хотела их прогнать, но Ли Юньси ответил с достоинством:

— Мы не требуем аудиенции. Лишь молим о благополучии государя и ждём, когда он сам позовёт нас.

Они были безоружны, и никто не решался применить силу. Стражники отправились докладывать принцу Дуань, но ответа, по-видимому, не получили. Никто больше не тревожил их — оставив их стоять в пронизывающем ветре.

К полудню все дрожали как осиновые листья. Даже Ли Юньси, несмотря на крепкое телосложение, закоченел. Эр Лань уже начала терять сознание, лицо её позеленело.

Ли Юньси с трудом поднял голову, глядя на глухо запертые врата.

Он уже размышлял, не ворваться ли силой… или, может, уйти домой, чтобы завтра вновь подстегнуть ситуацию угрозой самоубийства на утреннем совете.

В этот момент ворота покоев наконец открылись, и во двор стремглав выбежала служанка, исчезнув в коридоре.

Ли Юньси прищурился: в груди зашевелилось дурное предчувствие.

Скоро служанка вернулась с хромающим старым лекарем. Дверь вновь плотно закрылась за ними.

А спустя мгновение появился сам принц Дуань, с лицом, мрачным как небо перед бурей.

Ли Юньси и остальные бросились к нему:

— Ваше Высочество! Позвольте нам…

Но тот не удостоил их ни словом.

— Пропустите нас! — ринулся Ли Юньси к стражнику.

— Приказано никого не впускать.

Ян Дуоцзе попытался уговорить, но прежде чем он успел что-либо сказать, из-за двери раздался пронзительный женский крик.

Ли Юньси и остальные, не дожидаясь разрешения, пробрались в покои сквозь толпу плачущих служанок.

Внутри, у ложа, на коленях стоял лекарь, а принц Дуань сидел, уставившись на неподвижное тело.

Тело с открытыми глазами.

Ли Юньси шагнул ближе, трижды вгляделся в изуродованное лицо. А потом в голове его что-то оборвалось.

Он рухнул на колени, разум застыл в безмолвной пустоте.

Не могло быть.

Не могло быть, чтобы это был Сяхоу Дань.

Не могло быть, чтобы Сяхоу Дань умер вот так — безмолвно, без света, без крика, не оставив даже прощального слова.

Принц Дуань сидел неровно в инвалидной коляске, с трудом наклоняясь вперёд, чтобы схватить за руку лежащего Сяхоу Даня. На искажённом лице застыло притворное горе:

— Ваше Величество, будьте спокойны… Я непременно воспитаю наследного принца достойно…

Ли Юньси так сильно сжал челюсти, что во рту проступил металлический привкус крови. Он резко поднял голову и бросил на принца Дуань взгляд, полный ярости.

А тот словно не замечал. Элегантно поднял рукав, вытирая уголок глаза. На неповреждённой половине его лица всё ещё сохранялось неестественное благородство, как будто он играл роль до последнего:

— В смутное время мы не можем остаться без правителя даже на один день. Следует как можно скорее готовить церемонию восшествия наследного принца на трон. Стража!

— Слушаюсь! — раздалось в ответ снаружи, грозный хор, от которого дрогнули стены.

Сяхоу Бо мельком глянул на Ли Юньси, словно на пылинку, и спокойно велел:

— Отправьте всех министров по домам. Пусть готовятся к трауру.

Дон… дон…

Низкие удары погребального колокола разнеслись над столицей, уходя эхом в тяжёлое, свинцовое небо.

…

Линь Сюаньин получил весть, находясь верхом в строю. Слухи о смерти Императора невозможно было скрыть — они разлетелись по стране подобно чуме. Войска всколыхнулись, солдаты начали перешёптываться.

Он остолбенел на несколько мгновений, затем пришёл в себя, круто обернулся назад.

Юй Ваньинь ехала в том же строю, переодетая в военные доспехи. Её лицо было скрыто под шлемом и стальной маской, невозможно было рассмотреть выражение.

Линь Сюаньин притормозил коня, поравнявшись с ней. Он открыл было рот, но впервые не знал, с чего начать.

В конце концов, он лишь сухо пробормотал:

— Что ты думаешь?

— Хорошая новость, — ответила Юй Ваньинь.

— Что?

Он уставился на неё, не веря своим ушам.

Юй Ваньинь говорила совершенно спокойно:

— Если тело настоящее — у принца Дуань больше нет рычага, чтобы сдерживать нас. Если подделка — значит, он так и не нашёл Его Величество. В обоих случаях он лишён преимущества. Мы продолжаем действовать по плану.

Линь Сюаньин попытался прояснить в голове эту логику:

— А если тело ненастоящее, но Его Величество действительно у него? Может, он держит его как последний козырь?

— Невозможно, — покачала головой Юй Ваньинь. — Сейчас вся страна знает, что Император мёртв. И распространил это принц Дуань сам. Если потом он вдруг представит живого Сяхоу Даня — кто поверит?

Линь Сюаньин опешил:

— Я бы поверил.

— А он — нет, — холодно произнесла Юй Ваньинь. — Он бесчувственный от природы и уверен, что все такие же. Он не станет рисковать, делая ставку на сочувствие. Я это поняла ещё тогда, когда разрабатывала план.

План был предельно прост: принц Дуань, стремясь утвердить союз с тремя армиями, рано или поздно должен будет тайно встретиться с их военачальниками. Линь Сюаньин должен был выждать, а потом, на этой встрече, вытащить оружие и одним выстрелом снести всех зачинщиков. Оставшиеся без командования части рассыплются сами.

Если же кто-то из них продолжит упорствовать, тогда можно будет применить силу.

Ранее Линь Сюаньин стремился опередить события, потому что мыслил категориями эпохи холодного оружия. Он не сразу понял, что оружие нового века даёт им полную тактическую свободу. Теперь неважно, заподозрит ли принц Дуань подвох, сколько людей поставит в охрану — если у него нет брони против пуль, всё бесполезно.

Задержка же позволяла выиграть время — на то, чтобы разыскать Сяхоу Даня, убедиться, что его жизни ничто не угрожает.

Но теперь, услышав эту «добрую весть»…

Линь Сюаньин обеспокоенно взглянул на Юй Ваньинь.

Она вела себя слишком спокойно. Ненормально спокойно.

Он уже собирался вернуться к теме: а вдруг тело действительно подлинное? — но Юй Ваньинь вдруг произнесла:

— Раз Его Величество не у принца Дуань, нужно спешить с его поисками.

Линь Сюаньин: …

Она даже не стала обсуждать вариант, при котором тело могло быть настоящим.

Она просто отказалась его принять.

Юй Ваньинь не просто отказывалась обсуждать это — она отказывалась даже думать в том направлении. Стоило ей открыть эту заслонку, как мысли тут же останавливались, а тело будто переставало ей подчиняться.

Словно в пустоте звучал чей-то неумолимый голос: не останавливайся. не думай о нём. иди вперёд.

Она знала, что держится лишь на силе воли. Этот дыхательный рывок нельзя было оборвать — слишком многое ещё предстояло завершить.

После дневного перехода армия разбила лагерь. Линь Сюаньин выделил для неё отдельную палатку, всё так же под охраной Двенадцатого и Сорок седьмого.

У неё теперь была ещё и служанка — та самая немая воровка. Едва войдя в Пэйян, Юй Ваньинь хотела расплатиться с ней серебром и отпустить, но та вдруг закатила глаза, показала на себя и жестом изобразила желание остаться.

«Красть — слишком утомительно», — гласила её мимика. — «Я больше не хочу так тяжело работать».

Юй Ваньинь поколебалась. За всю дорогу немая женщина имела множество шансов выдать её, но так и не предала. Значит, в ней всё же была какая-то искра человечности. К тому же, как женщине в армии ей и впрямь было нелегко. Так что, подумав, Юй Ваньинь временно взяла её в услужение.

Девушка оказалась невероятно находчивой и проворной. Пока секретные стражи устанавливали палатку, она успела расстелить постель, найти грелку, наполнить её горячей водой и протянуть Юй Ваньинь, как бы приглашая её согреться.

Юй Ваньинь с недоверием посмотрела на грелку, но, не в силах противостоять холоду, прижала её к груди, с облегчением вздохнула и решила пока не спрашивать, откуда у девушки такая полезная вещь.

Она думала, что не сможет уснуть, но усталость взяла верх. Не заметила, как погрузилась в беспамятный сон.

В разгар ночи её разбудили.

Немая воровка сидела перед ней на корточках, подносила огарок к фитилю, и тревожно, с опаской, показывала: слушай.

Юй Ваньинь заставила себя очнуться. Снаружи по-прежнему завывал ветер, в снежных вихрях трудно было что-либо различить.

— Что случилось?.. — прошептала она, но не успела договорить.

В завываниях ветра ей почудилось что-то странное — как будто человеческие голоса, но до того, как она успела вникнуть, всё резко смолкло.

Юй Ваньинь отбросила одеяло и взяла у воровки огарок.

Если что-то произошло, почему Линь Сюаньин до сих пор не прислал никого предупредить? Почему Двенадцатый и Сорок седьмой не отреагировали?

Подозревая неладное, она задула огонь. Палатка была разделена на две части — за пологом дежурили стражи. Она осторожно поднялась, откинула занавесь — пусто.

Ни одного из стражей не было.

Сжав зубы, она откинула край палатки. В лицо ударил ледяной ветер.

Лагерь казался спокойным. Но вдалеке, сквозь вьюгу, мерцал свет в главной палатке Линя Сюаньина.

Она двинулась туда — и в этот момент полог распахнулся.

Линь Сюаньин вышел, обернулся через плечо и произнёс:

— Подожди, я сейчас у неё спрошу… Ваше Высочество?!

Он едва не столкнулся с Юй Ваньинь.

— Почему вы не спите?

— Ищу своих стражей, — ответила она.

Он на мгновение замер:

— Пропали? Не волнуйтесь, я прикажу их найти. Но холодно, зайдите в шатёр, поговорим.

Он подал ей плед и чашку горячего чая:

— Садитесь. Зачем вышли так легко одетой?.. Остудитесь, простудитесь…

Он говорил о поиске, но никого не посылал.

Юй Ваньинь молча смотрела на него, не притронулась к чаю, но внимательно изучала обстановку.

С внутренней стороны палатки тоже висела занавесь. Что за ней — оружие? боеприпасы? или…

Линь Сюаньин сидел напротив, погружённый в свои мысли. Он вдруг сказал:

— Ваньинь, я хочу спросить ещё раз.

Это был первый раз, когда он назвал её просто по имени.

— Мы почти у столицы. Там пути назад не будет. Если ты хочегь уйти, это последняя возможность. Я могу устроить тебя в надёжном месте, у тебя будет собственная жизнь… Необязательно нести всё это на себе.

Он смотрел ей прямо в глаза. В его взгляде было больше света, чем в свете этой свечи.

Юй Ваньинь тоже смотрела на него. Но в голове у неё вертелось только одно: с кем он сейчас говорил? где стражи?

— А если я не понесу, — она слегка улыбнулась, — ты?

— Я ведь говорил, мне это не нужно, — тихо ответил он.

— Тогда кто?

Молчание.

Юй Ваньинь бросила этот вопрос мимоходом, но, встретив его спокойный взгляд, внезапно насторожилась.

— Тогда кто? — повторила она. — Кто здесь настоящий командующий?

Он заморгал.

Его взгляд невольно скользнул в сторону.

Юй Ваньинь резко вскочила, чуть не опрокинув лампу. Линь Сюаньин будто хотел остановить её, но она уже рванула к занавеси и отдёрнула полог.

Сяхоу Дань сидел у жаровни, укутанный в мех, с тусклым, мертвенно-бледным лицом.

Он посмотрел на неё и мягко улыбнулся:

— Давно не виделись.

При дрожащем свете свечи его пол-лица тонули в тени, волосы рассыпались по плечам, и от него веяло чем-то зловещим, как от чернил, растекающихся по промокшей бумаге.

— Где ты был? — тихо спросила Юй Ваньинь.

Сяхоу Дань спокойно ответил:

— Как А Бай только что сказал: если ты хочешь уйти — сейчас твой последний шанс.

Она сделала ещё шаг вперёд. Лёгкий, едва уловимый запах крови ударил ей в нос.

— Что случилось в дороге? Где дядя Бэй?

Он проигнорировал вопрос:

— Ты прочла письмо?

У неё внутри вспыхнул огонь. Грудь заполнилась таким гневом, что стало больно дышать.

— Заткнись и отвечай! — резко бросила она.

— Значит, прочла… Теперь, когда ты знаешь всё, можешь спокойно…

Шлёп!

Юй Ваньинь ударила его по лицу.

Сяхоу Дань не шелохнулся. Его голова осталась повернутой в сторону, и он долго молчал.

— Значит, ты вернулся, — её голос дрожал, — и прятался от меня, отправив А Бая прогнать меня вместо себя?

Линь Сюаньин тихонько выглянул из-за полога:

— Я… пожалуй, пойду.

Ни один из двоих в палатке не обратил на него внимания.

Он бесшумно удалился.

— Думаешь, в такой момент я бы просто ушла? — холодно произнесла Юй Ваньинь.

Сяхоу Дань наконец пошевелился. Медленно повернулся к ней, в его глазах мелькнул странный свет.

— Ни одна женщина ещё не осмеливалась ударить меня.

— Что?

Он будто бы собрался сказать что-то ещё, но она уже снова подняла руку.

Сяхоу Дань поспешно пригнулся, упрямо договорив:

— Ты… привлекла моё внимание.

Юй Ваньинь была на пике ярости — и вдруг, как лопнувший воздушный шар, застыла. Несколько долгих секунд она просто стояла, не зная, смеяться ей или плакать.

В глазах Сяхоу Даня появился лёгкий блеск. Он протянул руку, потянулся к её рукаву:

— Успокойся…

Она резко отдёрнула руку.

Сяхоу Дань: «…»

В следующее мгновение она схватила его за воротник, потянула мех вниз и принялась расстёгивать его одежду.

— Ты… Ты что, так соскучилась?.. — чуть в сторону отпрянул он. — Такая страсть после разлуки…

Она не обратила внимания. Быстро распахнула ворот, и в ту же секунду поняла источник запаха крови.

Никаких ран от оружия — только багровые синяки, ссадины, покрытые коркой, свежие царапины поверх заживших, сбитые участки кожи, в некоторых местах медленно сочилась кровь.

Она схватила его за запястье, закатала рукав — на внутренней стороне были глубокие следы зубов, истончившиеся, как у зверя, что рвёт себя сам.

Юй Ваньинь чуть отвела лицо, будто её обожгло.

— Припадок был в дороге? — стиснув зубы, спросила она.

Сяхоу Дань кивнул:

— Да.

Он не успел прибыть в Пэйян, как обещал.

Тогда, у подножия горы Бэй, в разгар землетрясения, тяжело раненный дядя Бэй тащил его на себе, прорываясь сквозь окружение. Позже, сбившись с погони, он передал его тайным стражам, бросил долгий прощальный взгляд — и исчез, свернув на другую дорогу.

Он не сказал ни слова. Сяхоу Дань до сих пор не знал, ушёл ли он, чтобы не мешать, или… чтобы попрощаться навсегда.

Охраняемый стражами, он пережил ещё несколько атак. И только когда до Пэйяна оставалось рукой подать, яд снова дал о себе знать — сильнее, чем когда-либо.

Сознание он потерял почти сразу. Что творилось в эти часы боли и безумия — он не помнил. Стражи сначала не осмеливались его связывать, но потом, чтобы он не навредил себе и не выдал всех шумом, вынуждены были его связать.

Очнулся он спустя два дня. Линь Сюаньин уже повёл войска из Пэйяна.

Когда стало ясно, что Юй Ваньинь жива и в безопасности, он решил пока не появляться. В таком состоянии выходить к армии было бы опрометчиво — и деморализовало бы солдат.

— Я просто хотел сперва… украдкой взглянуть на тебя… Ай. — Он скривился, втянув воздух сквозь зубы.

Юй Ваньинь начала наносить лекарство. Её пальцы дрогнули.

— Больно?

Сказав это, она вдруг осознала — человек, который с тринадцати лет каждую ночь терпел раскалывающую боль в голове, вряд ли пожалуется на ссадины.

Но Сяхоу Дань жалобно поджал губы:

— Немного. Может… подуешь?

Юй Ваньинь уже не выдержала. Несколько секунд тишины.

— Ты нарочно, да? — спросила она, глядя ему в глаза.

— М?

— Нарочно меня злишь, а потом подставляешься, чтобы я увидела раны?

Он помолчал.

— Да, — он признал наконец.

Она молча продолжила обработку, затем взяла одежду, согретую у жаровни, и бережно накинула ему на плечи.

— А когда А Бай пришёл ко мне, — тихо произнесла она, — ты тоже специально всё подстроил, чтобы я заподозрила неладное и пришла искать тебя?

Он опустил голову:

— Да.

В груди вдруг разлилось глухое, непроглатываемое чувство.

— И чего ты хочешь? — прошептала она. — Спрятался от меня, отправил меня умирать одну, оставил прощальное письмо… А теперь сидишь передо мной и спрашиваешь: «Ты хочешь уйти?» Что ты на самом деле хочешь?

Сяхоу Дань не отвечал.

Она уже собралась было подняться, но его пальцы коснулись её запястья.

Пламя свечи дрогнуло. В его глазах по-прежнему была непроглядная глубина, но теперь в них наконец-то вспыхнул едва заметный огонёк.

Юй Ваньинь вздрогнула. Стало холодно.

Пальцы, которые до этого едва касались её запястья, внезапно сжались с такой силой, что Юй Ваньинь впервые почувствовала боль.

Сяхоу Дань поднял голову. Улыбка, которую он тщетно пытался сохранить, исчезла. С его лица пропали и лёгкая насмешка, и неясная нежность, с которой он всегда смотрел на неё.

Перед ней сидел не тот мужчина, с которым она засыпала у одного костра, и не теневой союзник. Перед ней сидел скорпион, готовый ужалить, волк, обнаживший клыки, — правитель, прошедший через кровь и заговоры к вершине власти. Холодный, молчаливый, без остатка — и абсолютно честный.

Он не произнёс ни слова, но всё уже было ясно.

Конечно, всё это было его планом.

Он сам стал той приманкой, что неумолимо вела к неизбежному. Это была его величайшая уловка, одновременно гениальная и безжалостная.

Юй Ваньинь должна была бы испытать боль, стыд или отвращение, но вместо этого она ощутила ясность, словно ждала этого мгновения целую вечность. Она не стала сопротивляться. Напротив, она медленно подняла вторую руку и прикоснулась к его губам.

Жестокий и одинокий правитель закрыл глаза и поцеловал её ладонь.

— Я хочу, чтобы ты любил меня, — произнесла она.

Этой ночью Линь Сюаньин выспаться не смог.

Сначала он, как честный человек, решил немного подслушать у палатки, беспокоясь, что они могут поссориться. Но когда звуки внутри стали… не очень подходящими, он замер, а потом тихо выругался и ушёл.

Сделал круг, вернулся, подозвал надёжных людей и приказал усилить охрану.

Палатку у него, разумеется, забрали. Сжав зубы, он вломился в палатку к подчинённому, поднял всех посреди ночи на военное совещание и заставил троих здоровяков не спать с ним до рассвета.

С первыми лучами солнца Линь Сюаньин вернулся к главной палатке, кашлянул и ехидно поинтересовался:

— Ваше Величество, Ваше Высочество, как спалось?

Внутри раздался шорох, и вскоре Юй Ваньинь вышла — уже в полном порядке, но с бледным лицом и следами усталости под глазами.

— Спасибо за заботу, — сухо ответила она.

Линь Сюаньин подумал: если ты так выглядишь, тот бедняга там должен быть при смерти.

Однако Сяхоу Дань вышел следом — живой, бодрый, даже порозовевший. От того полумёртвого человека, что явился вчера, не осталось и следа. Теперь он был как старый демон, впитавший жизненную силу и вновь принявший человеческий облик.

Линь Сюаньин: «…»

Не хочу знать. Ни слова не хочу знать.

— И что вы теперь намерены делать? — спросил он устало. — Прикажите хоть что-нибудь.

…

С первыми лучами утра главная армия тронулась в путь. К повозкам с оружием и боеприпасами добавили двух незаметных охранников.

Сяхоу Дань, по плану Юй Ваньинь, продолжал оставаться в тени. Он лишь тайно встретился с несколькими проверенными офицерами. Ему нужно было время, чтобы восстановиться и затем, появившись в нужный момент, укрепить ряды и дух войска.

Юй Ваньинь, естественно, сопровождала его.

Они ехали вместе в повозке, внутри которой всё было устроено максимально удобно.

Сяхоу Дань, глядя сквозь щель в ставне на безмолвно шагающих солдат, сказал негромко:

— Было бы надёжнее, если бы ты осталась в Пэйяне. Когда всё закончится в столице…

— Мечтай, — перебила Юй Ваньинь. — Второй раз я тебе это провернуть не позволю.

Он взглянул на неё, в его глазах промелькнуло что-то между улыбкой и вздохом.

— Ваньинь… ты ведь мечтала путешествовать по миру?

— Мир никуда не денется. Поедем позже, — ответила она спокойно. — У нас будет ребёнок. Когда он подрастёт, справится сам — мы оставим всё и уедем.

Сяхоу Дань замер, потом кивнул:

— Хорошо.

Оба сказали это всерьёз, хотя знали — это всего лишь иллюзия.

При следующем приступе яда у него, скорее всего, не останется ни шанса.

Именно поэтому он должен был использовать каждый миг, чтобы распорядиться всем, пока разум ещё ясен.

А её решение не уйти — было молчаливым обещанием: она примет на себя всё, что он оставит.

Задолго до её появления он уже истратил всю кровь сердца, все годы своей жизни, сгорал, как ламповое масло. Если она позволит этому огню напрасно погаснуть — это будет означать, что он жил напрасно.

Поэтому она не уйдёт. За ней будет — спокойствие четырёх морей, мир и тишина всех сторон света, долгая, крепкая, живая.

…

По дороге временами сыпал снег. Линь Сюаньин, переживая, что два больных, нематерых существа в повозке снова простудятся, бесконечно носил туда грелки и одеяла.

В повозке стало тесно, но тепло. Они сидели, прижавшись, как зверьки, зимующие в дупле. Разговоры были редкими, но не чужими.

И только теперь они поняли — несмотря на всё, что пережили, в каком-то смысле они едва знакомы.

Тему подняла Юй Ваньинь:

— Ты ведь до сих пор не знаешь, как меня зовут на самом деле?

— Угу. Я тогда сам был весь в тайнах и не смел спрашивать. Ну и как зовут?

— Ван Цуйхуа, — с совершенно серьёзным лицом сказала она.

Сяхоу Дань: «…»

— Ну, твои родители были не хуже моих.

— Благодарю, — хмыкнула она.

Немного помолчав, она снова рассмеялась:

— Но вот чего я не ожидала, так это того, что ты — школьник. Мне теперь с трудом даётся эта роль старшей сестры…

Лицо Сяхоу Даня помрачнело:

— Возможно… мы с тобой одного возраста.

— В смысле? — удивилась Юй Ваньинь.

— Я нахожусь в этой книге уже больше десяти лет. И, возможно, мы с тобой попали сюда в разное время. Честно говоря, когда ты раньше говорила о внешнем мире, некоторые модные выражения были мне непонятны… Я давно начал подозревать… — произнёс Сяхоу Дань.

Юй Ваньинь замерла, и в голове у неё всплыла сцена с Се Юньэр, когда та услышала про «гиперлуп». Эта концепция стала популярна всего за два года до прибытия Юй Ваньинь — из чего следовало, что «Супруга демона» была написана намного раньше.

— Из какого ты года? — спросила она.

— 2016.

Юй Ваньинь онемела:

— Я из 2026.

Сяхоу Дань выглядел поражённым:

— Но ты же говорила, что эта история попала тебе в телефон по рекомендации? Как такая трешовая история могла быть популярна десять лет?

В любом случае, эта новость окончательно заставила Юй Ваньинь отказаться от надежды на возвращение.

Когда-то она надеялась, что их души просто покинули тела, и что в реальном мире они лежат в больнице в коме, и когда-нибудь, однажды, проснутся… и продолжат свой путь вдвоём.

Но теперь, зная, что «Чжан Сань» — человек, который был средним во всех отношениях — уже десять лет отсутствует в своём теле, она понимала, что шансы на то, что он всё ещё жив, крайне малы.

Сам Сяхоу Дань, похоже, никогда в ту сторону и не смотрел. Его мысли по-прежнему были сосредоточены на одном, очень серьёзном вопросе:

— Ну и? Это больше не отношения «старшая сестра — младший брат», да?

— Ну-у… — Юй Ваньинь нарочито протянула.

— А? — насторожился он.

— Я не уверена, — лукаво сказала она, дотронувшись до его подбородка. — Почему бы тебе не попробовать назвать меня «сестра»? Посмотрим, как это звучит.

Повозка резко тряхнула, будто наехала на камень. В тот же миг снаружи раздался лёгкий свист — и сразу за ним шорох обнажаемого меча.

Глаза Сяхоу Даня тут же потемнели. Он среагировал молниеносно, прижал Юй Ваньинь к себе, укрыл своим телом и нырнул за ящик с оружием:

— Что случилось?

— Ничего серьёзного! — доложил тайный страж. — Просто бродяги.

— Бродяги?

Страж замешкался, его голос стал сложнее:

— Крестьянские ребята. Похоже, они приняли нас за мятежников… прятались за деревьями, кидали камни. Мы их уже прогнали.

На протяжении всего пути следования армии Справедливости люди, хотя и не решались открыто выступить против них, выражали своё недовольство в виде кривых улыбок, пренебрежительных жестов и закатывания глаз.

Многие из них ещё помнили времена, когда при Сяхоу Дане были снижены налоги и уменьшены повинности. Они не верили слухам о том, что «сумасшедший император и злобная наложница» разрушили страну. А когда пришла весть о смерти Сяхоу Даня, люди были убеждены, что принц Дуань захватил трон силой.

Так что, когда люди увидели армию, идущую на столицу, никто не смотрел на неё добрым глазом. А те, кто смелее, — бросались камнями.

Юй Ваньинь, поняв, в чём дело, сдержанно усмехнулась:

— Как бы сказать… немного тронуло.

Сяхоу Дань тоже слабо улыбнулся:

— Это всё — благодаря Императрице.

До её появления он мог лишь с трудом противостоять принцу Дуань и вдовствующей императрице, сражаясь с ними на грани гибели.

Самая тёмная и холодная ночь перед рассветом

Он был готов встретить свою судьбу во тьме перед рассветом, но если есть шанс увидеть солнечный свет, то кто откажется от такой возможности?

— А теперь я… — начал он, но, осознав, что его слова могут разрушить атмосферу, понизил голос.

Неожиданно для самого себя он почувствовал, что не хочет умирать.

— Что ты сказал? — спросила Юй Ваньинь, удивлённая его словами.

— Ничего, — ответил Сяхоу Дань с улыбкой, притянув её за руку и усадив обратно. — У старшей сестры очень приятный запах волос.

…

В столице седьмой день небо было затянуто тучами, казалось, ночь не желает уходить.

За считанные дни умерли и вдовствующая императрица, и император. Стража дворца сражалась между собой. Горожане жили в страхе, плотно закрыв двери и окна.

Позднее, когда казни будто бы приостановились, в столице по-прежнему действовал комендантский час. Никто не знал, как началась эта беда и когда закончится. Но, судя по тому, кто оказался победителем, всем было ясно: за всем стоит принц Дуань.

Поведение принца Дуань разрушило доброе имя, которое он выстраивал годами. Десятки чиновников, стоявших на коленях перед дверями покоев императора, так и не смогли проститься с повелителем. Эту трагедию не смогли удержать даже дворцовые стены — уже на следующий день о ней шептались на всех улицах. Даже старушки восьмидесяти лет спрашивали: «Не заговор ли это?»

Тем более, что тело императора ещё не остыло, а принц уже издал указ об охоте на императрицу, повелев уничтожить её до конца. Даже самому простому человеку было ясно: он хочет её не просто устранить — он хочет её стереть.

По улицам снова пошёл ропот.

И тут вышли императорские гвардейцы. Новый командующий, назначенный принцем Дуань, по имени Вэнь, отдал приказ: за распространение слухов — смерть без суда.

После нескольких показательных казней на глазах у соседей столица окончательно замолчала. Люди переглядывались без слов. На улицах, в переулках — ни единого голоса, только шаги патрулей. Столица превратилась в призрачный город.

…

Ли Юньси сидел у постели Чэня Цзинтяня.

После того как принц Дуань обнаружил его резиденцию за городом, Сяхоу Дань успел сменить ему убежище, позволив прожить остаток дней в тишине.

В тот самый день, когда объявили о смерти императора, принц велел чиновникам разойтись по домам. Ли Юньси предчувствовал: если он вернётся домой, то живым оттуда уже не выйдет. Он обсудил всё с друзьями — и направился в дом Чэня Цзинтяня.

И оказался прав: всех чиновников, стоявших у дверей опочивальни, вскоре заперли дома. Их шаги и слова отныне были под надзором.

Теперь они сидели, молча переглядываясь.

Чэнь Цзинтянь, укутанный в одеяло, первым нарушил тишину, голос его звучал спокойно:

— Судя по происходящему, пора подумать о дальнейших шагах.

После ухода Сяо Тяньцая, который эти дни лечил его, состояние здоровья заметно улучшилось. По лицу и не скажешь, что ему осталось жить всего несколько месяцев. Возможно, именно поэтому он казался самым спокойным.

Он заговорил:

— Если мы хотим выжить, осталось два пути. Уйти в отставку — или присягнуть принцу Дуань. Но вы, как я понимаю, не из тех, кто присягнёт…

— Конечно нет, — резко сказал Ли Юньси.

— Я, наверное, уйду, — вздохнул Ян Дуоцзе. — В столице больше не за кого держаться. Вернусь в родной дом, буду заботиться о родителях.

Ли Юньси нахмурился. Уйти в отставку — слишком горький финал. Он ещё надеялся погибнуть героем в Зале Полного Совета, чтобы имя его осталось в истории.

— А я попробую присягнуть, — тихо произнесла Эр Лань.

Ли Юньси:

— …Что?

Эр Лань не шутила:

— Почти все верные императору подадут в отставку. Это оставит много пустых мест в правительстве. Принц Дуань сейчас нуждается в людях, и в ближайшее время не тронет тех, кто остался.

Ли Юньси хотел возразить, но Чэнь Цзинтянь нахмурился:

— Брат Эр, вы должны понимать, что осенью он обязательно предъявит счёт каждому из нас.

— Посмотрим. Когда придёт время, не поздно и умереть, — Эр Лань не боялась говорить о смерти перед больным. — Думаю, Его Величество предпочёл бы, чтобы мы жили ради народа, чтобы мы спасали простых людей, а не погибали ради красивых жестов.

Ли Юньси:

— …

Он понимал, что Эр Лань говорит не из трусости. Но склониться перед узурпатором? Это же предательство!

Чэнь Цзинтянь помолчал, потом сказал тихо:

— Когда рушится великая башня, что может один человек? Брат Эр молод, стоит жить для себя…

Но Эр Лань лишь улыбнулась, посмотрела ему прямо в глаза и произнесла:

— Брат Чэнь, вы не понимаете. Я остаюсь и ради долга… и ради чувств.

Ли Юньси и Ян Дуоцзе одновременно поперхнулись.

Ли Юньси почувствовал какой-то горький укол, а Ян Дуоцзе с изумлением подумал, что его брат по клятве действительно говорит об этом столь открыто и бесстрашно…

— Значит, брат Эр нашёл здесь свою судьбу? — после долгого молчания с лёгкой растерянностью улыбнулся Цэнь Цзиньтянь. — Это действительно радостное событие.

— Да, радостное, — отозвалась Эр Лань, вставая. — Пойду посмотрю, как обстоят дела снаружи.

Она ушла.

Ли Юнси и Ян Дуоцзе сидели, будто на иголках, не двигаясь. Чэнь Цзиньтянь опустил глаза и тоже больше ничего не сказал.

Спустя некоторое время Ли Юнси молча вышел во двор и с размаху пнул колонну.

Обняв ногу, он простоял несколько мгновений, сдерживая ругань, затем вернулся обратно и раздражённо сказал:

— Тогда я тоже не уйду!

Ян Дуоцзе огляделся:

— …Никто не уходит? Тогда в отставку уйду я. Кто-то ведь должен будет вам могилы поставить.

…

В то время как Ян Дуоцзе ночью корпел над прошением об отставке, принц Дуань неподвижно смотрел на гроб с телом императора, лицо его было бледно, как у покойника.

Рядом на коленях стоял ряд приближённых.

Лицо Сяхоу Бо было измождённым, капли холодного пота катились по лбу, едва их вытирали — появлялись новые. Подчинённые украдкой поглядывали на него, осмеливаясь лишь осторожно напомнить:

— Ваше Высочество, сейчас важнее всего — восстановить силы. Вам бы отдохнуть…

Сяхоу Бо оборвал:

— Этот человек… Его доставили из центральной армии?

— Отвечаю Вашему Высочеству, его сопровождала центральная армия. Генерал Ло лично провёл допрос.

В глазах Сяхоу Бо промелькнул убийственный блеск. Он протянул руку, приподнял край маски, плотно прилегающей к лицу мертвеца, и пробормотал:

— Даже центральная армия предала…

Лишь когда этот «Сяхоу Дань» испустил последний вздох, он понял, что перед ним — подставное лицо.

Тогда им овладела ярость. Поначалу он намеревался скрыть правду и продолжить поиски настоящего императора втайне. Но чиновники, готовые умереть за правду, поднажали слишком сильно: их решимость была такова, что, не допустив их к телу, он рисковал вызвать бурю народного гнева. Сяхоу Бо не осмелился идти на это в столь критический момент, и был вынужден показать им труп подделки.

Позднее он поспешно устроил похороны. Теперь, даже если появится настоящий Сяхоу Дань, он всегда сможет заявить, что это — самозванец.

Однако сам факт, что он несколько дней принимал поддельного императора за настоящего, был губительным. Куда исчез Сяхоу Дань? Неужели сумел вырваться из кольца трёх армий в момент их небрежности? Или же его укрывает кто-то из предателей?

Сяхоу Бо не хотел верить в предательство центральной армии. Он и генерал Ло вместе прошли через огонь и воду — дружба, выковавшаяся в сражениях. Ему хотелось думать, что генерал просто не распознал подмену.

Но в глубине души он понимал: центральной армии больше нельзя безоговорочно доверять. Равно как и двум другим армиям.

Сяхоу Бо чувствовал, как на него накатывает одиночество — ощущение, будто весь мир обратился против него.

— Ваше Высочество, — осторожно напомнил кто-то из подчинённых, — завтра три армии подойдут к столице.

Сяхоу Бо очнулся, голос его стал ледяным:

— Распорядитесь, чтобы они разбили лагеря за пределами города. Надо быть готовыми к возвращению Сяхоу Даня.

— Желаете принять трёх генералов лично?

— Пусть войдут в город, но на всём пути устроить засады. Если кто проявит хоть малейшее подозрительное поведение — казнить на месте. И ещё: выставить охрану у городских ворот, досматривать каждый отряд, проверять повозки с припасами, раскрывать лица у всех подозрительных.

Подчинённый кивнул, всё записывая. Сяхоу Бо вдруг вспомнил ещё кое-что:

— Приведите ко мне наследного принца… И арестуйте всю семью Юй Шаоцина. Приведите их сюда.

Это были заложники. Возможно, Сяхоу Дань не слишком заботился об их жизни, но, по крайней мере для вида, он не мог позволить себе оставить их в опасности — если завтра он действительно появится.

Сяхоу Бо тщательно подготовился.

Однако в душе у него всё равно таилась тревога. Возможно, из-за оружия, что он увидел в руках Сяхоу Даня у подножия горы Бэй.

Теперь он знал, с кем имеет дело, и не собирался позволить себя застать врасплох. Но появление этого оружия само по себе было дурным предзнаменованием. Согласно пророчеству Се Юньэр, избранным должен был стать он. Так почему, пройдя весь этот путь, он ощущал, что небеса становятся к нему всё более скупыми?

Он был обезображен, едва мог ходить, и состояние его ног только ухудшалось. Для подчинённых он уже не выглядел тем грозным принцем, чья тень некогда нависала над всей Поднебесной. Его взгляд, полный паранойи и подозрительности, внушал ужас куда больше, чем безумие прежнего императора.

Все они беззвучно сетовали.

Дойдя до этого, отступать было некуда. Они могли лишь идти по тёмному пути дальше. Раньше каждый из них ждал, что принц Дуань с триумфом вознесётся на трон. Теперь же они всеми силами старались скрыть страх.

А в воздухе уже витал запах поражения. Любой закалённый солдат почувтвовал бы его сразу.

Восстановление империи

За двадцать ли от столицы, в лагере войск армии Справедливости.

«Рукавные арбалеты» уже были тайно розданы тысяче солдат. Это были элитные воины, лично обученные Линь Сюаньином, безоговорочно преданные ему. Прошедшие интенсивные тренировки, каждый из них мог сражаться против сотни. Они хорошо понимали, какое оружие оказалось у них в руках — и всё же до конца не знали, против кого его предстоит обернуть.

Впрочем, наблюдая за обстановкой в дороге, большинство уже смутно догадывалось: это оружие… предназначено для восстания.

Поэтому атмосфера в лагере была напряжённой.

Наконец, в эту решающую ночь Линь Сюаньин собрал всех на открытом плацу и холодно приказал:

— Ни звука.

Затем он отступил в сторону, обнажая фигуры мужчины и женщины, стоящих позади него.

Элитный отряд: «…Кто это?..»

Линь Сюаньин произнёс торжественно:

— Поздравляю вас всех. Завтра вы совершите великий подвиг, став воинами, следующими за истинным драконом.

Спустя секунду тысяча бойцов опустилась на колени в идеальном единстве, ни звука, ни лишнего движения — своё ликование они выражали лишь через напряжённые черты лиц.

Линь Сюаньин испытал тихую гордость. Он обернулся:

— Прошу, Ваше Величество, отдайте приказ.

Сяхоу Дань кивнул и спокойно заговорил:

— Завтрашняя цель — взять принца Дуань живым. Все остальные военачальники подлежат немедленному уничтожению. Простым солдатам, сдавшимся без сопротивления, будет дарована пощада. С оружием, что вы держите, необходимо стремительно захватить инициативу и свести потери к минимуму. Горячая кровь воинов Великой Ся должна проливаться лишь на границах, а не в столице.

Он говорил просто и прямо, учитывая, что не все офицеры имели высокое образование. Но эти слова попали прямо в сердце. Несколько молодых командиров, терзавшихся сомнениями всю дорогу, выступили со слезами в глазах — словно, наконец, обрели правителя, достойного преданности. Боевой дух войска взмыл ввысь.

Линь Сюаньин удовлетворённо провёл последний инструктаж, затем распустил отряд по палаткам.

Вернувшись в свою, Юй Ваньинь сказала тихо:

— Давай сейчас же начнём маскировку, чтобы быть готовыми.

Сяхоу Дань без возражений подставил лицо, позволяя ей действовать как вздумается.

Пока она приклеивала ему бороду, Юй Ваньинь улыбнулась:

— Если всё пройдёт удачно, завтра в это же время у нас снова будет кровать. Потом отправим за Бэй Чжоу, а теперь, когда с нами А Бай, наш «четырёхместный горячий котрелок» снова откроется.

Она намеренно не говорила о возможной гибели Бэй Чжоу. Сяхоу Дань понял: она старается подбодрить его, хоть и самой непросто, — потому только тихо ответил:

— М—м.

Юй Ваньинь продолжила:

— Сяо Тяньцай всё ещё в столице. Перед уходом я предложила ему вариант: бороться с ядом с помощью другого яда. Он сказал, это осуществимо. Может, у него уже есть прогресс.

Сяхоу Дань:

— М—м.

Юй Ваньинь:

— Жаль, что принца Дуань нельзя просто убить. Если он умрёт — страна может рухнуть. Но я уже придумала несколько оригинальных способов, как его помучить, хочешь, расскажу?..

Сяхоу Дань почувствовал:

— Ваньинь. — Он взял её за руку. — Не бойся. Всё пройдёт хорошо.

Его ладонь была не особенно тёплой, но сухой и крепкой.

Юй Ваньинь глубоко вздохнула — и сердце её действительно немного успокоилось. В эту предрассветную стужу, в самую чёрную ночь, они прижались друг к другу и задремали ненадолго.

…

На следующее утро три армии выстроились у ворот столицы.

Уже сотни лет городские стены не видели такого величия. Одна лишь Центральная армия привела с собой пятьдесят тысяч воинов, преодолев долгий путь от границы. Хотя в дороге они понесли потери, объединённые силы Левой и Правой армий всё равно достигали восьмидесяти тысяч.

Эта молчаливая масса чернела у стен. С городской стороны не было видно конца этой лавины — только глухое, неподвижное ожидание.

Вскоре ворота распахнулись, и навстречу им вышел небольшой отряд.

Во главе не было Сяхоу Бо, лишь некий чиновник средних лет, сидевший на коне. Увидев трёх командующих, он поспешно спешился и с любезной улыбкой отвесил низкий поклон.

Левую и Правую армии вели заместители, но Центральную — лично генерал Ло. Это ясно говорило о его наивысшей преданности принцу Дуань, и потому генерал выглядел недовольным:

— Офицер Хуан, почему сам принц Дуань не встретил нас? Где он?

Офицер Хуан виновато улыбнулся:

— Его Высочество уже давно ждёт вас во дворце. Прошу генералов следовать за мной.

Генерал Ло нахмурился, выбрал небольшой отряд охраны и направился к воротам. Линь Сюаньин холодно наблюдал и поступил так же.

Но офицер Хуан поднял руку, преграждая путь:

— Ах, попрошу вас снять оружие перед входом в город.

Выражения лиц командующих потемнели. Генерал Ло усмехнулся:

— Я привёл войска через полстраны, чтобы спасти вас, и вот такова ваша «благодарность»?

Хуан засуетился, рассыпаясь в извинениях. Видя, что Ло непреклонен, он переглянулся с ближайшими и тихо прошептал:

— Генерал, вы не знаете… Возможно, в армии затаились предатели. Говорят, это связано с телом Его Величества…

Он многозначительно посмотрел на генерала.

Выражение генерала Ло изменилось. Похоже, он понял нечто важное — в его взгляде промелькнуло потрясение.

Линь Сюаньин напрягся, удерживая лицо невозмутимым, но в душе закипало подозрение.

Они всегда полагали, что тело «Сяхоу Даня» во дворце было подменено самим принцем Дуань. Но теперь выходило, что всё не так просто — и в этом замешана Центральная армия.

Что же происходило на самом деле?

Линь Сюаньин поднял голову:

— Мне нечего скрывать, — небрежно снял меч и швырнул его к ногам чиновника, с холодным фырканьем вошёл в ворота. Его воины последовали за ним, один за другим разоружаясь.

А в это время генерал Ло обернулся и отдал тайный знак своему доверенному человеку, оставшемуся снаружи…

Это был знак: наблюдать за обстановкой. И если потребуется — действовать.

Он не мог понять, почему отношение принца Дуаня к нему изменилось настолько резко. Он не сомневался в верности принца, но с каждым днем становилось все яснее, что его окружение могло сеять раздор. Этот жест означал, что его верный подчиненный должен был действовать по ситуации, не колеблясь, и при необходимости вступить в бой.

В конце колонны, в повозке с припасами, Юй Ваньинь следила за происходящим у городских ворот, прижавшись к щели в окне.

Она тяжело вздохнула и обернулась к Сяхоу Даню: — Будем ждать сигнала от А Бая.

От ворот до императорского дворца весь путь был усеян засадниками.

Острое воинское чутье не заставило себя долго ждать. Лицо генерала Ло потемнело, как черное дерево.

Линь Сюаньин молча проверял оружие в рукаве, готовое к выстрелу в любой момент.

Что бы ни происходило внутри, подозрения принца Дуаня грозили им новыми опасностями — и теперь прямой удар в самое сердце был почти невозможен.

Внешние ряды наполнились беспокойным шумом.

Юй Ваньинь ощутила перемену, подняв угол занавески: — Что там происходит?

Кучер, стоящий рядом, мгновенно среагировал, сообщив: — Прибыл командующий императорской гвардией и начал проверку в рядах. Выводят людей из строя, вероятно, ищут… подозрительных. Еще одна группа направляется сюда, возможно, проверять повозки с припасами.

Сердце Юй Ваньинь сжалось. Принц Дуань не доверял никому, а уж тем более тем, кто под его началом.

Оружие в повозке было уже распределено, и оставался лишь скрытый запас пороха, прикрытый слоем зерна. Но если кто-то решит обыскать их, они не смогут избежать разоблачения.

Сердце Юй Ваньинь учащенно забилось. Она высунула голову, чтобы осмотреть происходящее. В это время императорская гвардия выстроила людей из трех армий у подножия стены, явно собираясь их допросить.

Юй Ваньинь: — Они наверняка ищут нас. Но по какому признаку они отбирают людей?

Тайный страж напряженно взглянул на происходящее и, после короткого наблюдения, произнес: — Похоже, выбирают тех, кто невысок и худощав.

Юй Ваньинь мельком поняла. Тысяча элитных солдат с оружием были все крепкие и высокие, и поэтому они точно не попадают в эту категорию. Их не должны были проверить первыми.

Секретный страж ускорил речь: — Ваше Высочество, кто-то идет!

— Действуем заранее, — Сяхоу Дань поднял оружие.

Юй Ваньинь отдернула голову обратно и сделала глубокий вдох:

— Подожди, у меня есть идея.

Сяхоу Дань: — Какая идея?

Юй Ваньинь быстро объяснила несколько слов. Сяхоу Дань успел лишь покачать головой, прежде чем новоприбывшие подошли к их повозке и скомандовали:

— Откройте, давайте проверим.

Секретный страж поднял занавеску. Юй Ваньинь взглянула на Сяхоу Даня и первая вышла.

Прибывший гвардеец внимательно осмотрел её, заметив её рост, и, не колеблясь, приказал: — Заберите его.

Юй Ваньинь опустила голову и последовала за ними.

Сяхоу Дань: —  «…»

Гвардеец уставился на Сяхоу Даня, который следовал за ней.

Прошлой ночью Юй Ваньинь замаскировала его как крепкого мужчину с густой бородой. Чтобы соответствовать этому образу, она заполнила его одежду тканевыми клочками, создавая видимость полноты.

После тщательного осмотра, гвардеец указал подбородком на повозку: — Что в ней?

Этот человек не узнал Сяхоу Даня, но Сяхоу Дань узнал его — младший командир императорской гвардии, который перешел на сторону принца Дуаня у подножия горы Бэй. Два устрашающих охранника стояли рядом с ним.

Сяхоу Дань моргнул: — Корм для животных.

Младший командир: «…»

Он не мог понять его сильно деревенский акцент: — Что?

— Корм для животных, — Сяхоу Дань повернулся, чтобы достать коробку с зерном, открыл её и показал: — Корм для животных.

— Ладно, ладно — младший командир сказал нетерпеливо: — Разгружайте всё и расставляйте.

Сяхоу Дань снова залез в повозку, чтобы принести коробки, бросив успокаивающий взгляд на тайного стража.

Юй Ваньинь была уведена к подножию городской стены, и, как и ожидалось, она заметила немую женщину среди «подозрительных» лиц.

После того как Сяхоу Дань появился несколько дней назад, для строгой секретности Юй Ваньинь прекратила позволять немой женщине обслуживать её. Немая женщина, не желая уходить, переоделась в мужскую одежду и последовала за армией, питаясь с ними и принимая участие в их жизни. Неожиданно сегодня она оказалась среди тех, кого вытащили, и сжалась, исподтишка наблюдая за происходящим.

Толпа внизу пришла в беспокойство, а более смелые из них начали громко возмущаться: «Какими правами императорская гвардия арестовывает нас?» Эти пограничные солдаты всегда презирали беспомощную императорскую гвардию, и теперь, столкнувшись с таким холодным приемом сразу по прибытию, их недовольство достигло предела.

Командир Императорской гвардии Вэнь подошёл широким шагом:

— Тихо! Обыскать каждого — одного за другим!

Пользуясь суматохой, Юй Ваньинь незаметно приблизилась к немой и тихо прошептала:

— Это я.

Та узнала голос, резко обернулась.

— Послушай, — Юй Ваньинь взяла её за руку, незаметно вложив что-то в ладонь, — ты умеешь красть, значит, умеешь и подбрасывать, верно?

Немая: «?»

Взгляд Юй Ваньинь указал на одного из солдат впереди — в матерчатых доспехах Центральной армии.

Тем временем Сяхоу Дань несколько раз спускался с повозки, но, в очередной раз забравшись внутрь, замер.

— Почему не выходишь? — нетерпеливо окликнул младший командир.

— Тяжёлое, — донёсся голос из повозки.

— Что?

Командир сунул голову внутрь и увидел, как Сяхоу Дань стоит спиной и возится с каким-то ящиком.

— Слишком тяжёлый, не поднять, — пробурчал тот.

— Не вздумай хитрить, выходи немедленно! — командир выхватил меч и влез внутрь. — Слышь, у меня тут людей целый отряд—

Он не успел закончить фразу.

Сяхоу Дань обернулся, и в его руке блеснул пистолет. Чёрное дуло было направлено прямо в лоб командира.

Тот едва не обмочился от ужаса:

— В—Ва… Ва…

— Тсс, — Сяхоу Дань слегка наклонил голову, — вижу, ты узнал это оружие. Значит, знаешь, на что оно способно?

Командир судорожно кивнул, бросая умоляющий взгляд в сторону занавеси.

— Издашь хоть звук — лично отправлю тебя к предкам. С почестями, — сказал Сяхоу Дань хладнокровно.

Командир немедленно затряс головой, словно барабан:

— Да—да—да, повелевайте, Ваше Величество! Я всё сделаю!

Спустя мгновение из повозки раздался его голос:

— Эй! Этот ящик и правда тяжёлый, вы двое, зайдите, помогите!

Двое его подручных, ничего не заподозрив, поднялись в повозку.

Вскоре Сяхоу Дань и один из тайных стражников спустились, неся с собой три комплекта формы Императорской стражи, которые тут же передали троим отобранным бойцам армии Справедливости, шепнув им инструкции.

В этот же момент у стены раздался крик:

— Нашли!

Императорский гвардеец повалил на землю одного из солдат Центральной армии, а другой поднял странное оружие, точь—в-точь такое же, какое Сяхоу Дань показывал у подножья горы Бэй.

— У него при себе было!

Гвардейцы, знавшие, на что способна эта штука, поспешно отступили на несколько шагов. Командир Вэнь, весь в дрожи, принял оружие, осмотрел его и прохрипел:

— Срочно… доложить принцу Дуань!

Он выхватил меч, подошёл ближе к пленному, и дал знак подручным сорвать с него маску.

Солдат яростно отбивался:

— Что за ерунда? Я впервые вижу эту штуку! Вы меня оговариваете!

Императорская стража долго драла с его лица маску, но, в конце концов, ничего подозрительного не обнаружив, решила доставить его для допроса.

По рядам Центральной армии прокатилась волна возмущения. Вперёд выступил приближённый генерала Ло:

— Командир Вэнь, прошу прояснить, что это значит?

Тот крепче сжал рукоять меча и холодно бросил:

— Мы действуем по приказу принца Дуань: ищем предателей. Надеюсь, вы окажете содействие.

Но приближённый не отступал, сделал угрожающий шаг вперёд:

— Человек, которого вы задержали — мой двоюродный брат. Я знаю его с детства. Не может ли тут быть ошибка?

У него была немалая власть, и вместе с ним вся Центральная армия шагнула вперёд, лязгнув оружием.

Командир Вэнь прищурился, вглядываясь в его лицо.

В рядах Центральной армии трое переодетых гвардейцев слегка подняли головы. Один из них подошёл к досматриваемому солдату, незаметно сунув руку в рукав…

Командир Вэнь не был уверен, каковы намерения Центральной армии. Он положил руку за спину, быстро подавая сигналы, приказывая подчинённым быть начеку. Потом, сделав несколько натянутых улыбок, попытался что-то сказать, чтобы сгладить ситуацию…

Выстрел.

В лбу командира Вэня образовалась кровавая дыра. Он пошатнулся — и рухнул.

Услышав оглушительный звук сердца всех на миг замерли.

Императорская стража в оцепенении стояла на месте, а потом внезапно разразилась паникой — кто-то закричал:

— Это Центральная армия! Выстрел был оттуда!

В ту же секунду на стенах вспыхнули фигуры засадных отрядов, натянулись луки, стрелы были направлены в сердца собравшихся внизу войск.

Боевой порядок Центральной армии мгновенно пришёл в смятение. Приближённый генерала с испугом отступил в ряды. Передовые бойцы, не до конца поняв, что произошло, инстинктивно подняли щиты, перестроились и встали в боевую стойку. В тылу началась паника — солдаты метались, не понимая, откуда прозвучал выстрел, и что вообще это было за оружие.

Приближённый закричал:

— Центральная армия верна принцу Дуань! Как смеют ничтожные негодяи плести заговоры и подставлять нас!

Императорская гвардия была напугана до смерти.

Командир Вэнь был мёртв, а его заместитель, стоящий около стены, дрожал всем телом. Если Центральная армия и впрямь восстанет, с её пятьюдесятью тысячами бойцов и неизвестным оружием — кто сможет их остановить? Как долго продержится столица? Что они скажут принцу Дуань?

Заместитель, бледнея, закричал:

— Стрелы! Выпустить стрелы! Передать Левой и Правой армиям: срочно вступить в бой!

Центральная армия в ответ закричала:

— Отступаем! Отступаем! Генерал Ло у них в руках!

Левая армия: «…?»

Часть командиров Правой армии Справедливости была уже готова. Получив сигнал, они тут же повели своих людей в атаку с флангов — на Центральную армию.

Тем временем Линь Сюаньин и другие были снова остановлены у ворот дворца.

К ним подошли евнухи с подобострастными улыбками:

— Просим прощения у господ генералов, но вход в дворец требует повторного досмотра.

Линь Сюаньин знал, чего именно боится принц Дуань, и только холодно усмехнулся. А вот два других генерала взбесились. Генерал Ло рявкнул:

— Позовите принца Дуань! Пусть сам объяснится!

Евнух всё так же вежливо улыбался:

— Его Высочество велел передать: если ничего не найдётся, он лично принесёт извинения.

Генерал Ло несколько секунд метался между яростью и самообладанием. Линь Сюаньин вовремя подлил масла в огонь:

— Почему принц Дуань до сих пор не появился? Или его самого уже взяли в заложники?

Евнух, однако, словно был готов к такому повороту. Он сузил глаза и мягко сказал:

— Господа генералы столь великодушны, не стоит обижать простого слугу. — Он взмахнул рукой, и из теней выступила группа солдат, окружив их кольцом.

Пограничные войска были вовсе не те, кого можно было запугать. Видя, как с их генералами обращаются словно с подозреваемыми, бойцы, пусть и безоружные, но были готовы драться.

Обстановка накалилась до предела.

И тут вдали раздался крик:

— Доложить! Центральная армия подняла мятеж!

С того самого момента, как начался хаос у стен, «подозрительные лица», собранные у ворот, успели рассредоточиться. Пользуясь тем, что гвардейцы утратили бдительность, они разбежались и вернулись в свои части.

Среди сумятицы Юй Ваньинь крепко держала немую за руку, уводя её за щиты Правой армии. Стрелы, выпущенные с городских стен, летели по дуге, устремляясь исключительно в Центральную армию — это дало им немного передышки.

Собственно, именно этого Юй Ваньинь и добивалась.

Пока Императорская гвардия и Центральная армия были заняты друг другом, тысяча бойцов Правой армии, вооружённые огнестрелом, незаметно продвинулись к стенам. Прикрываясь перестроением, они подняли оружие — а враг, занятый своими тревогами, ничего не заметил.

— Ваше Высочество, — к ней подошёл знакомый великан, узнав её по фигуре, и заслонил собой, — возвращаемся за ряды.

— Где Его Величество? — быстро спросила Юй Ваньинь.

— Здесь. — Сяхоу Дань пробрался сквозь ряды с мертвенно—бледным лицом и протянул к ней руку. — Больше не убегай.

Юй Ваньинь улыбнулась и вложила свою ладонь в его.

Сяхоу Дань притянул её за спину, повернулся к великану и коротко кивнул.

Тот поднял ружьё и рявкнул:

— Огонь!

У дворцовых ворот в этот момент люди генерала Ло вступили в ожесточённую схватку с воинами принца Дуань.

Их нельзя было застать врасплох. Видимо, предчувствуя недоброе ещё до входа в столицу, они спрятали на себе оружие. С превосходными боевыми навыками, они в одиночку справлялись с целыми отрядами, вытаскивая из засад немало скрытых солдат врага.

Но силы были неравны. Один за другим они падали, и в конце остался лишь генерал Ло, бившийся до последнего.

Линь Сюаньин всё это время молча наблюдал со стороны. Увидев, где сосредоточены силы противника, оценив боеспособность обеих сторон, он наконец сделал свой ход.

Он поднял руку и выстрелил в евнуха:

— В атаку!

Этот день те, кто пережил, запомнили на всю жизнь.

Хотя большинство так никогда и не смогли точно объяснить, что же тогда произошло.

Если уж и подбирать слова, то, пожалуй, только «небесная кара» подошла бы.

Ещё секунду назад Центральную армию атаковали с трёх сторон: Императорская гвардия поливала её стрелами с крепостной стены, Правая армия вступила в бой, а нерешительная Левая, услышав крики с городской стены, тоже примкнула к сражению.

Но слаженности не было. Каждый бил по—своему, не слушая других. А Центральная армия — воины бывалые — хоть и растерялись от неожиданности, быстро перестроились, приняли бой с хладнокровием. Численное превосходство сыграло свою роль: мощный удар кавалерийских крыльев прорвал ряды Левой и Правой армий.

Из повозок были вынесены лестницы, которые тут же поставили к стенам.

Они собирались закончить начатое.

Императорская гвардия, охваченная ужасом, послала одну волну стрел за другой в сторону Центральной армии, отчаянно пытаясь остановить её натиск.

До тех пор, пока из рядов Правой армии не раздался единственный, но оглушительный крик:

— Огонь!

Мир перевернулся в одно мгновение.

Этот звук… Что это было? Не боевые барабаны и гонги, привычные полям сражений тысячи лет, а как будто разом ударило тысяча молний, неся гнев самих небес. Грохот катился к городским стенам и Центральной армии.

Солдаты у ворот, вскинув головы, в ужасе увидели, как там, где пронёсся этот гром, взметнулись к небу кровавые брызги.

Ни одно известное оружие не могло причинить столь ужасающие разрушения.

Передний ряд Императорской гвардии, включая заместителя командира, был за считаные секунды сметён в небеса.

Несколько заместителей генерала Ло, доблестных и неустрашимых воинов, даже не поняли, что их поразило, — они слетели с седел и обратились в призраков.

Остальные стояли, словно деревянные куклы, не в силах пошевелиться, когда небесная кара вновь обрушилась на них, словно громовой водопад.

Не существовало защиты, способной её выдержать.

Щиты и доспехи, созданные чтобы останавливать мечи и копья, внезапно стали мягче тофу. Небесный гром рвал плоть и доспехи, превращал коней и людей в месиво, а волю к сражению — в прах.

Наконец, кто-то, заикаясь от страха, выдавил:

— Это… это Правая армия Справедливости!

Так называемые «подозрительные лица», которых все так опасались, наконец-то проявили себя во всей красе — не один или два, а целая армия.

Солдаты Центральной армии, элита, закалённая в десятках сражений, стойкие и непоколебимые, в этот миг дрогнули.

То, что они увидели, было не сражением — это была настоящая бойня.

Казалось, врата преисподней распахнулись, и десять царей подземного мира явились лично.

С первым отступлением поток уже было не остановить. Боевой порядок рассыпался, как песок. Солдаты с передовой в панике бежали назад, сметая свои же ряды. Те, кто находился в тылу и не понимал, что происходит, пытались пробиться вперёд — всё смешалось, всё валялось в кучу, словно бешеные муравьи.

Центральная армия была в панике. Но Императорская гвардия оказалась в ещё более плачевном состоянии.

Оборона на стенах была прорвана. Солдаты, которых считали элитой, теперь мечтали лишь о том, чтобы укрыться за зубцами и сохранить себе жизнь.

Некоторые продолжали сопротивляться, надеясь на свою высоту. Наконец, левая армия, осознав происходящее, также пошла в атаку. Однако она не могла понять, с чем именно сражается правая армия, так как через центральную часть не было видно оружия.

Но как только волна атаки началась, она сразу же рассеялась. Правая армия была хорошо подготовлена, у них было много боеприпасов, и снаряды сыпались на противника, как дождь. Командир, оставшийся от Линь Сюаньина, чётко руководил действиями своих солдат, и с их стороны не было потерь.

Он выбрал момент, вскинул руку и крикнул:

— Лестницы! Поднимаемся!

В это время внутри города Линь Сюаньин с холодным спокойствием выпустил три выстрела — евнух и двое генералов пали замертво. Он быстро добивал вражеских командиров одного за другим.

Его отряд, вошедший с ним во дворец, был отборной элитой. Их выстрелы били точно в цель.

Подмога из дворца прибывала, но действовала без всякой решимости. Они даже не подходили близко, только посылали стрелы и скрытые снаряды издали.

Линь Сюаньин укрылся за выступом и усмехнулся:

— Думают, что смогут выждать, пока мы потратим патроны? Жалкие.

Он слушал глухой грохот у городских ворот и лениво сказал:

— Как думаете, сколько им ещё нужно, чтобы прорвать ворота?

В этот день, как в городе, так и за его пределами, впервые был зажжён огонь новой эпохи.

После первого залпа Правая армия перестала стрелять по Левой и Центральной армиям, сосредоточившись только на захвате города.

Но даже когда ряды перестали сотрясаться от первых взрывов, ни одна из армий не рискнула приблизиться.

Городские ворота с грохотом рухнули.

Правая армия, подобно буре, ворвалась в город и начала теснить Императорскую гвардию.

В рядах Центральной армии один молодой солдат, стыдясь своего бегства, поднял алебарду и попытался сделать шаг вперёд. Однако его ноги словно налились свинцом, и он не мог сдвинуться с места.

С глухим звоном оружие выпало из его рук.

Он будто не заметил этого, лишь прошептал:

— Это… воля небес истребить нас?

И в этот момент на башне ворот поднялось знамя: чёрное полотно, на нём вышит золотой дракон и девять развевающихся хвостов.

Драконье знамя с девятью лентами — императорский штандарт.

Сяхоу Дань, держа Юй Ваньинь за руку, поднялся на стену. Лица их больше не были скрыты — стоя высоко, они безмолвно смотрели вниз, на восставшие войска.

Великан рядом поднял голос, громкий, как колокол:

— Император здесь! Кто не сдастся — будет истреблён!

Мятежное войско замерло.

До сегодняшнего дня солдатам только говорили, что они идут на помощь принцу Дуань, помочь усмирить остатки верных императору.

Но никто им не сказал, что они идут против самого императора.

А восстать против императора… это что за преступление?

Один из заместителей генерала Левой армии, ещё живой, обезумел от отчаяния. Он закричал хриплым голосом:

— Император мёртв! Это самозванец, подставленный Правой армией! Это они — настоящие изменники!

Гигант бросил взгляд на Сяхоу Даня. В такой решающий момент именно император должен был выступить вперёд и явить всем свою царственную мощь.

Сяхоу Дань кивнул, собрался и шагнул вперёд.

— Калека с переломанной спиной ещё смеет тявкать перед моей армией? Никогда в жизни я не видел, чтобы кто-то позорился с такой наглостью!

Войска Правой армии взревели в ответ, их крики сотрясли небо. Боевой дух взлетел до небес, как пламя, подброшенное сухими ветками.

Юй Ваньинь: «…»

Юй Ваньинь: «……»

Она даже не сразу поняла, что шок выражался в расширившихся зрачках — до того её поразила эта фраза. Сяхоу Дань, заметив её реакцию, с лёгкой усмешкой наклонился к ней:

— Я вынашивал это оскорбление десять лет.

Гигант рядом озадаченно приподнял бровь.

А Сяхоу Дань вновь поднял голос:

— Предатель Сяхоу Бо подделал императорский указ, вызвал внешние войска в столицу, замыслил убийство императора и императрицы — его преступления не подлежат прощению! Теперь, когда правда раскрыта, объединитесь со мной — и мы вместе покараем изменника!

В его голосе звучала такая сила, такое хищное, обнажённое без страха величие, что никому уже не могло прийти в голову: «А вдруг это самозванец?» Такие вещи не сыграешь — это был голос человека, которому по праву принадлежала власть над этой землёй.

Тот самый заместитель генерала, что прежде выкрикнул о «лжеимператоре», побледнел. Ноги у него подкосились, он первый пал на колени:

— Этот жалкий слуга… достоин тысячи смертей!

Сяхоу Дань выдержал паузу, а затем продолжил, словно щадя тех, кого ещё можно было пощадить:

— Но императрица проявила милосердие. Понимая, что многие были введены в заблуждение, а не пошли на измену осознанно, она велела: кто сдастся сегодня — будет прощён.

Мятежная армия пала.

Правое войско, словно лавина, ворвалось в город. Поддержав Линь Сюаньина, они быстро подавили остаточное сопротивление Императорской гвардии, а затем стремительно двинулись к дворцу.

Горожане, прятавшиеся по домам, дрожали, слыша, как под окнами грохочет поступь тысяч ног. Они ещё не знали, что всё уже закончилось — династия пала и восстала вновь, и перемена совершилась в одно утро.

Сяхоу Дань пока не вступал в город. Опасаясь возможных засад, он остался за пределами стен и продолжал обращаться к собравшимся войскам, укрепляя их дух.

Вскоре к нему подъехал один из доверенных людей Линь Сюаньина:

— Ваше Величество, принц Дуань заперся в заднем дворце и отказывается выходить. Он взял наследного принца и всех из рода Юй в заложники. Генерал Линь опасается штурмовать лоб в лоб… Он просит позволения воспользоваться… коротким путём.

Сяхоу Дань на мгновение замолчал.

— Разрешаю, — коротко сказал он.

Линь Сюаньин, знавший дворец как свои пять пальцев, привёл бойцов к задворкам Холодного дворца, открыл потайную дверь, смахнул маскировочные покрывала и нырнул в подземный туннель.

Когда они выбрались на другом конце, во дворце происходила сцена почти фарсовая.

Один из евнухов, предчувствуя неминуемую гибель, попытался внезапно убить принца, надеясь таким образом спасти свою жизнь. Однако даже умирающий Сяхоу Бо оставался опасным. Его личные телохранители отреагировали молниеносно, обезвредив евнуха. В ярости принц собственноручно свернул ему шею.

Он был на грани безумия. Подъехав на своей коляске к пленным, он указал на одну из женщин и хрипло произнес:

— Убейте её. Отрубите ей голову и выбросьте за ворота — пусть Сяхоу Дань увидит.

Именно в этот миг Линь Сюаньин вынырнул из—под пола, и его люди с точностью до выстрела сразили всех телохранителей.

Сяхоу Бо обернулся и — как ни странно — усмехнулся. В его глазах блеснуло злое удовлетворение. Он поднял руку, в которой был зажат странного вида предмет — тот самый, что Императорская гвардия нашла на «шпионе» из Центральной армии.

Линь Сюаньин мгновенно метнулся в сторону, но Сяхоу Бо направил оружие не на него — а на себя.

Он судорожно дёрнул за курок…

Ничего не произошло.

Ещё в тот вечер, по настоянию Юй Ваньинь, из этого оружия были извлечены все боеприпасы.

Сяхоу Бо застыл, не веря. В следующий миг на него налетели воины Линь Сюаньина, связали, заткнули рот, не давая даже попытаться покончить с собой.

Линь Сюаньин ещё не отдышался, но, подойдя ближе, усмехнулся и шепнул ему:

— Принц Дуань уже собрался умирать? Ах, если его Величество узнает об этом… то непременно… разобьётся в слезах.

После этого он повёл войска очищать столицу от оставшихся заговорщиков.

А пока всё ещё было неясно, и опасность не миновала, Сяхоу Дань с Юй Ваньинь остались на городской стене, наблюдая за происходящим и обращаясь к людям — чтобы каждый знал: истинный император вернулся.

После конфискации всех оружий у повстанцев, Юй Ваньинь сосредоточилась на лечении раненых, в то время как Сяхоу Дань временно назначил нескольких младших офицеров, которые активно сдались, для поддержания порядка.

Когда половина последствий была уже устранена, Линь Сюаньин лично подошел, выглядя несколько обеспокоенно, и жестом указал Сяхоу Даню, чтобы они поговорили наедине.

— Мы нашли тело, которое принц Дуань использовал для того, чтобы замаскировать под тебя. — Внутри городских стен Линь Сюаньин повел Сяхоу Даня к гробу и жестом указал своим подчиненным открыть крышку, чтобы показать тело внутри.

Сяхоу Дань подошел, опустив взгляд на это бледное, синеватое лицо, так естественно выглядящее, что даже самые близкие люди с трудом могли бы заметить разницу.

Слишком похоже.

Так похоже, что для такого совершенства требовались не только исключительные навыки, но и крайне глубокое понимание его самого…

Когда Юй Ваньинь подошла, она увидела, что Сяхоу Дань стоял неподвижно у гроба, как будто внезапно окаменел.

Линь Сюаньин тихо проговорил:

— Я собирался вынести тело и публично показать этот обман, чтобы прекратить слухи о подлинности и фальши. Но заметив, что маска с лица уже снята, я решил сначала взглянуть…

Он аккуратно провел пальцем по тонкой маске на лице трупа и слегка приподнял угол.

Бэй Чжоу лежал перед ними в полном молчании.

Юй Ваньинь почувствовала слабость в ногах, но быстро собралась.

Сяхоу Дань все еще стоял с опущенной головой, не реагируя долгое время.

Линь Сюаньин вспомнил их дни с этим неофициальным старшим братом и, увидев Бэй Чжоу в таком состоянии, его сердце тоже сжалось. Но, пережив многие опасности и столкнувшись с множеством ужасных смертей, он несколько раз глубоко вдохнул, чтобы собраться и продолжил:

— Я нашел одного императорского врача, который утверждает, что знает некоторые подробности. Хотите ли вы увидеть его?

Быстро привели Сяо Тяньцая.

Он нервно поклонился и, увидев Юй Ваньинь, тайно кивнул ей в знак приветствия. Юй Ваньинь немного замерла, вспомнив, что он еще не знал о смерти Се Юньэр. Это почувствовалось, как еще один нож в сердце, и она едва удержала спокойствие.

Сяо Тяньцай:

— Докладываю Вашему Величеству, этот человек… Мадам Бэй… М—Мастер Бэй?

Он заикался, осторожно следя за выражением лица Сяхоу Даня.

Сяхоу Дань: «Говори».

Восстановление империи

Сяо Тяньцай вынужден был выбрать форму обращения:

— Мастер Бэй был доставлен принцу Дуань Центральной армией. В то время он был замаскирован под Ваше Величество, не только внешне, но и в речи, манерах — настолько ярко, что никто в дворце не заметил разницы, и принц Дуань не заподозрил ничего.

— Принц Дуань, вероятно, намеревался держать Ваше Величество под домашним арестом, поэтому он нашел королевских врачей для лечения… лечения Мастера Бэй. Я также помогал. Мастер Бэй был тяжело ранен, едва дышал, пульс был слабым, его состояние было крайне плохим. Но ум его оставался ясным, и когда он разговаривал с другими, он был полностью похож на Ваше Величество. Несмотря на то, что мой учитель заметил некоторые отличия в пульсе по сравнению с Вашим, он не был уверен, и, опасаясь принца Дуаня, не сразу сказал об этом.

— После возвращения в Императорскую медицинскую академию мой учитель долго размышлял и, наконец, сообщил мне о аномалии пульса. Я испытывал сильную ненависть к принцу Дуаню, поэтому посоветовал своему учителю держать это в секрете, позволяя ему продолжать обманывать принца Дуаня.

— Спустя некоторое время состояние Мастера Бэй ухудшилось. Он начал кашлять кровью и потерял сознание. Пока одна из горничных вытирала кровь, она случайно обнаружила его маску. Я как раз доставлял лекарства и стал свидетелем того, как горничные в панике побежали докладывать принцу Дуаню. Услышав это, я использовал снотворное, чтобы вывести стражу из строя, и прокрался в комнату, сделав иглоукалывание Мастеру Бэй, чтобы его разбудить, сказав, что принц Дуань вот—вот обнаружит правду.

— Тогда я и узнал, что на самом деле он был Мадам Бэй с Вашего двора.

— Он тоже узнал меня и не проявил страха. Только спросил, захватил ли принц Дуань настоящего императора. Я ответил, что нет. Тогда он попросил меня вылечить отравление императора, и я пообещал сделать всё возможное. Он поблагодарил меня и рассказал, что всю жизнь искал шанс отомстить принцу Дуаню, но тот был слишком осторожен, а сам он был слишком слаб из—за ран. Теперь оставалась лишь одна возможность, и он обратился ко мне за помощью.

На этих словах Сяо Тяньцай, кажется, снова вспомнил тот момент и чуть не задохнулся от эмоций.

— Я знал, что он готовился к отчаянной борьбе, поэтому сделал еще одну серию иглоукалываний, чтобы вывести оставшиеся внутренние силы. Он сказал мне спрятаться подальше, чтобы не быть обнаруженным, и снова лег, притворившись без сознания, ожидая, когда придет принц Дуань.

Затем я спрятался в укрытии, откуда не мог видеть, как принц Дуань вошел в комнату в сопровождении своей свиты. Спустя некоторое время из комнаты вынесли тело одного из сопровождающих. Я предполагаю, что принц Дуань не решился войти сам и поручил своим людям проверить состояние мастера Бэй. Мастеру Бэй пришлось устранить одного из сопровождающих…

Сяхоу Дань почувствовал, как его тело словно окаменело в этот момент.

Юй Ваньинь подождала, а затем тихо попросила Линя Сюаньиня увести Сяо Тяньцяя. Она подошла к Сяхоу Даню и взяла его за руку. Оба были холодны как лед.

Сяхоу Дань: – Я уже говорил ему, что я не сын его старого друга.

Юй Ваньинь: – Когда?

Сяхоу Дань: – Перед нашим последним прощанием.

Юй Ваньинь глубоко вздохнула про себя: – У Бэй Чжоу было так мало поддержки в жизни. Возможно, в его сердце ты уже стал его сыном. Поэтому… он был готов.

После неизвестного промежутка времени вернулся Линь Сюаньин. Увидев их стоящими у гроба, он покачал головой и шагнул вперед, чтобы силой поставить крышку обратно:

— Перестаньте смотреть. По моим расчетам, мой мастер скоро выйдет из уединения. Я отправлю ему письмо. Он и старший Бэй Чжоу были хорошими друзьями, так что, думаю, он подскажет нам, где похоронить этот гроб.

Он похлопал Сяхоу Даня по плечу:

— Мой мастер очень силен, он предсказал многое, возможно, у него есть хороший способ избавиться от яда в твоем теле. Хватит стоять здесь. Найду тебе уединенное место, где можно хорошенько поплакать?

Сяхоу Дань повернулся, но его глаза были сухими:

— Следи за Сяхоу Бо, не дай ему умереть ни при каких обстоятельствах. Мне нужно тщательно спланировать, как развлечь его.

Сяхоу Бо был заключен в самую глубокую камеру императорской тюрьмы, наслаждаясь роскошным обращением: его охраняли самые лучшие секретные стражи. Эти стражи, следовавшие за Сяхоу Данем до самого конца, теперь выжили, сменив свою судьбу. Однако каждый из них был обучен Бэй Чжоу, и при взгляде на Сяхоу Бо они скрежетали зубами от ненависти, что делало его жизнь невыносимой.

Камера была без окон и без ламп, настолько темная, что нельзя было увидеть своей руки перед лицом, и было невозможно определить, сколько времени прошло.

В воздухе стоял неприятный запах.

Инвалидное кресло Сяхоу Бо давно забрали, и, с привязанными руками, он мог только лежать на сырой соломенной куче. Возможно, из—за высокой температуры он уже не ощущал мучительной боли в ногах.

Кроме запаха испражнений, он также ощущал невыносимый запах гнили — его тело начинало разлагаться изнутри.

Он сильно потел, едва живой, пусто смотря в темноту. В глубине его разума возникло чувство замешательства, как будто его жизнь не должна была так сложиться, не должна была закончиться так.

Когда-то, в какой-то момент, он погрузился в яркий сон.

Это был реальный сон. В нем он был выдающимся и успешным, убив вдовствующую императрицу и императора с безупречными стратегиями. Во время засухи, когда миллионы людей умирали от голода, жизнь стала невыносимой; государство Янь воспользовалось слабостью, чтобы вторгнуться, сжигая, убивая и грабя. Но он, регент, мастер и в гражданском, и в военном деле, отбил захватчиков одним ударом и, с величайшей репутацией, вывел народ Великого Ся через тяжелые времена, наконец приняв трон от наследного принца и став мудрым правителем.

Он стоял, гордо осматривая мир, и рядом с ним была стройная, красивая фигура. Он подумал, что это была Юй Ваньинь, но когда он повернулся, чтобы взглянуть, он не мог разглядеть лица этого человека.

Как только он был озадачен этим, ведро ледяной воды было вылито ему на голову, и он снова упал на пол тюрьмы.

Сяхоу Бо прищурился и повернул голову.

Юй Ваньинь стояла снаружи, держа подсвечник. Кровавый свет свечи освещал ее прекрасное лицо снизу, придавая ему необъяснимое зловещее качество.

После нескольких секунд молчания Сяхоу Бо прохрипел:

— Я видел тот сон, который ты предсказала. Я стоял на вершине десяти тысяч гор, принимая поклонение со всех сторон.

Юй Ваньинь посмотрела на него с чем-то похожим на жалость.

Этот взгляд немедленно разозлил Сяхоу Бо, но его целое лицо показывало лишь печаль:

— Ваньинь, в конце концов, скажи мне правду. Твое «Небесное Око» — это правда или просто обман?

Юй Ваньинь улыбнулась: — Конечно, это правда. То, что ты только что видел, — это твоя истинная судьба. Прекрасно, не так ли? Если бы ты сказал, что тебе снится этот сон, я бы подождала и вылила тебе воду немного позже.

Сяхоу Бо: «?»

Юй Ваньинь: — Прошу прощения за то, что прервала твой прекрасный сон. Позволь мне добавить несколько подробностей.

Она начала с мыслями описывать, как он одержал победу, как солдаты Центральной Армии сражались бок о бок с ним, как царило согласие между правителем и министрами…

Целеустремленная стойкость Сяхоу Бо, едва сохранявшаяся, наконец рухнула:

— Не говори больше. Победитель становится императором, побежденный становится изгнанником. Будучи простым смертным, сражающимся против вас всех, я не имею ничего сказать о своем окончательном поражении. Но ты, использующая свое Небесное Око, чтобы тайно плести интриги и настроить три армии против меня, это не поступок правильного человека.

Юй Ваньинь едва сдержала смех, услышав, как Сяхоу Бо пытается определить правильное поведение:

— Я забыла сказать тебе, что Центральная Армия никогда не предавала тебя. Когда Центральная Армия проделала долгий путь, чтобы поймать Императора для тебя, они сами не знали, что Император был фальшивым.

Она и Сяхоу Дань уже восстановили события. После того как Бэй Чжоу помог им сбежать с горы Бэй, он ушел в одиночку, из—за тяжелейших ран, направившись на север — в сторону, откуда шла Центральная армия.

Теперь, рассматривая это с точки зрения Бэй Чжоу, не было трудно проанализировать его план. Притворяться Сяхоу Данем было нужно, чтобы отвлечь внимание от него; нарочно попасть в плен и попасть во дворец — чтобы убить принца Дуаня; а выбор Центральной армии был для того, чтобы посеять раздор. Он был захвачен Центральной армией, и даже если бы он потерпел неудачу и был разоблачен, он все равно посеял в сердце принца Дуаня зерно сомнения.

И он не ошибся. Это зерно действительно поглотило холодность и жестокость принца Дуаня, пустило корни, проросло, окрепло и в конце концов дало плоды злого кармического возмездия.

Бэй Чжоу понимал все.

Но когда он составлял этот план, он только что узнал о настоящей личности Сяхоу Даня. Какие мысли возникли у него в тот момент, они никогда не узнают.

Так же как она никогда не узнает, знала ли Се Юньэр, когда вышла из кареты, чтобы задержать Му Юня, что идет навстречу своей смерти.

Чем больнее было Юй Ваньинь в сердце, тем ярче она улыбалась:

— Ты знаешь, что генерал Ло, до самой своей смерти, верил, что ты был взят в плен Императорскими стражами, и что он пытался тебя спасти. Тсс, если бы духи солдат Центральной армии узнали, что на основе одной лишь догадки ты отблагодарил их за доброту враждой, выбросив лук, как только стрелы были выпущены… как бы они отреагировали?

— Я не… — искаженными чертами лица вырвалось из Сяхоу Бо, — Это твое вмешательство!

Юй Ваньинь проигнорировала его:

— Честно говоря, к тому моменту, независимо от того, что делала Центральная армия, исход был уже решен. Даже если бы и Император, и я оба погибли, Правой армии все равно пришлось бы устроить тебе фейерверк.

Сяхоу Бо подумал о тех сверхъестественных демонических предметах в их руках, и его зависть и ненависть заставили его видение потемнеть.

Как могло Небо так избирательно относиться, позволяя ему бороться как муравью всю свою жизнь, и одновременно выказывать такую привилегию Сяхоу Даню?

Юй Ваньинь, казалось, увидела его мысли:

— На самом деле, у тебя был шанс изменить ход событий. Небо послало тебе человека, кто мог бы нас победить. И она была глубоко в тебя влюблена, готовая стоять с тобой в мире, в совершенной гармонии.

Перед глазами Сяхоу Бо внезапно вспыхнула та смутная фигура из его сна. Яркий голос эхом прозвучал в его ушах: — Юньэр будет сопровождать вашу светлость на вершину…

— Заткнись, — прошипел он.

Он хотел только лучшего, только лучшего —

Так что он уже не мог вспомнить, как она выглядела.

Юй Ваньинь смотрела на него безжалостно:

— Давным—давно ты уже уничтожил свой единственный шанс на победу собственными руками.

Сяхоу Бо вдруг взорвался: — Заткнись! Если бы не ты… если бы не ты…

Он не мог продолжить, потому что на губах Юй Ваньинь появилась холодная, насмешливая улыбка.

Сяхоу Бо глубоко вздохнул: — Я окончательно поражен. Прошу, Ваша Светлость, сохраните достоинство и даруйте мне быструю смерть.

— Быструю смерть? — Юй Ваньинь покачала головой, — Я не пришла тебя убивать. Я пришла тебя спасать.

Она повернулась и сделала жест тайному стражу, чтобы тот открыл дверь камеры и зажег лампы.

Группа дворцовых слуг и императорских врачей вошла в камеру с кислыми лицами, зажимая носы, и начала мыть пол и дезинфицировать его тело.

Юй Ваньинь: — Твои ноги уже не подлежат спасению. Лучше отруби их побыстрее, возможно, это даже спасет твою жизнь.

Юй Ваньинь вспомнила все, что могла из своего минимального медицинского образования, дала врачам несколько указаний по дезинфекции и остановке кровотечений, затем велела слугам вставить тряпичный шарик в рот Сяхоу Бо:

— Принц Дуань, не умирай, ладно? Пока ты жив, есть надежда на возвращение, правда?

Она зловеще улыбнулась, а затем повернулась, чтобы уйти. Пока она шла по длинному коридору императорской тюрьмы, за ней слышались резкие стоны, заглушенные тряпичной пробкой.

Когда результаты этой ампутации были доложены императору, Сяхоу Дань был в заседании с Ли Юньси и другими.

Эти мужчины, конечно, были полны слез и смешанных эмоций, увидев его. Сяхоу Дань резко остановил излишнее проявление эмоций Ли Юньси и был в процессе дачи важных указаний, когда старый императорский врач, дрожа, доложил:

— Принц… Сяхоу Бо выжил, но все еще нужно, чтобы его температура спала, и он пришел в себя, прежде чем его жизнь будет в безопасности.

Сяхоу Дань поднял брови: — Он выжил? Он действительно стойкий, не правда ли?

Эти слова звучали, как если бы он искренне хвалил Сяхоу Бо, даже передавая оттенок искренней радости. Старый врач был так испуган, что он пал на колени, не решаясь поднять голову, и начал размышлять, было ли правильным спасать Сяхоу Бо.

Тогда он услышал приказ Сяхоу Даня:

— Эти два отрубленных ноги, бросьте их в кастрюлю и варите до мягкости, а затем подайте их перед ним, когда он проснется. А пока не давайте ему еды три дня.

Императорский врач едва мог стоять на ногах, отступая.

Ли Юньси также побледнел. Он немного поколебался, как бы решая, следует ли предложить советы по правильному поведению правителя. Однако, встретившись взглядом с Сяхоу Данем, его охватил необъяснимый страх, и уже открывшиеся губы вновь плотно закрылись.

В тот момент ему показалось, что Император перед ним… действительно сошел с ума.

В столице была необходимость в масштабном восстановлении.

Линь Сюаньин продолжал возглавлять патрули и уничтожать остатки повстанцев.

Великий победитель, Сяхоу Дань, казалось, не был склонен действовать осторожно и в меру. Как только он вернулся на драконий трон, он нетерпеливо начал масштабную чистку.

Фракция принца Дуаня полностью ушла с исторической сцены.

Некоторые старые чины, которые еще при падении вдовствующей императрицы поставили на Сяхоу Даня, не успели и порадоваться, что выбрали правильного человека, как тут же были уволены или понижены.

Глубоко укоренившиеся сети власти были вырваны с корнями, старые министры, пережившие три правления, были лишены всего. Несметные особняки были опечатаны, многочисленные частные казны были раскрыты.

А те государственные служащие, которые раньше противились принцу Дуаню — некоторые их них были заключены в тюрьму, другие скрывались в своих домах, а кто-то уже собирался вернуться в свои родные края — один за другим были возвращены в свои должности. Кроме того, император повысил несколько чиновников, которые долгое время находились в низших звеньях, заполнив вакантные места по всей империи.

Ли Юньси и другие быстро поднялись на высокие должности.

Император только что с поразительной решимостью очистил столицу от остаточных сил принца Дуаня, а эти мистические «божественные оружия» все еще патрулировали город, на пике своей мощи и чести. Все были потрясены. На этом этапе, не говоря уже о полном перераспределении власти в дворце, даже если бы Сяхоу Дань захотел сдвинуть гору Бэй и наполнить море, никто бы не осмелился ему возразить.

Конечно, не только это было причиной его поспешности.

Такой жесткий перенос власти был действительно поспешным. И, учитывая его методы по отношению к оставшимся сторонникам принца Дуаня, его, безусловно, можно было бы назвать деспотом.

Но были вещи, которые он не хотел оставлять для Юй Ваньинь.

Юй Ваньинь изучала императорскую карту.

Они постарались свести потери к минимуму, но эта военная революция, борьба с местными гарнизонами, всё же оставила следы разрушений. Разрушенные города и дороги требовали восстановления, и недавно назначенный министр работ продолжил работу, подавая первый мемориал по этому вопросу.

Юй Ваньинь вспомнила планы Се Юньэр, которые она разрабатывала для службы доставки и питания до своей смерти. Она запросила карту и начала обводить основные дороги. Это был хороший шанс для планирования транспортных маршрутов.

Она не знала, насколько сможет изменить этот мир в своей жизни с ограниченными возможностями. Но теперь, когда внутренние проблемы и внешние угрозы, описанные в изначальной истории, были решены одно за другим, и талантливые люди со всей страны стремились к ним, по крайней мере, в обозримом будущем всё развивалось в позитивном направлении.

Тут рядом зашевелилась фигура — это была немая девушка, которая подошла с чайником, чтобы долить ей чаю.

Переодетая в дворцовые одежды, эта раньше тощая и растрепанная воровка теперь выглядела аккуратно, и в ее лице просматривалась молодая женская привлекательность. Правда, ее цвет лица оставался болезненно желтым, что было результатом долгосрочной недостаточности питания.

Юй Ваньинь ценила ее помощь по пути и, опасаясь, что её могут обидеть во дворце, оставила её рядом с собой. Немая девушка была по—настоящему умна и быстро адаптировалась к новой роли.

Юй Ваньинь заметила, как она с интересом смотрит на карту на столе и жестом позвала её к себе: — Подойди, посмотри. Ты сможешь найти свою родину?

Немая девушка некоторое время искала, затем покачала головой, но не было понятно, значит ли это «не могу найти» или «не помню».

Затем она указала на Юй Ваньинь.

— Ты хочешь спросить обо мне? — Юй Ваньинь задумалась. Ее происхождение вообще не относилось к этому миру. Она попыталась найти на карте поместье своей семьи, но не смогла указать, где оно находится. Наконец, она просто сказала: — Я тоже не помню.

Немая девушка: «?»

— Но это не важно. Теперь у меня есть новый дом. И ты найдешь свой, когда придет время.

Юй Ваньинь вспомнила слова Сяхоу Даня: «Ты — мой дом», и как только на ее лице появилась улыбка, она тут же помрачнела.

Все шло к лучшему… за исключением одной вещи.

После того как столичные беспорядки утихли, она как можно скорее призвала Сяо Тяньцая.

Во время их отсутствия во дворце Сяо Тяньцай так и не оставил способ «борьбы с ядом с помощью яда», продолжая день за днем поглощать медицинские книги.

Сяо Тяньцай: — Для двух редких ядов, которыми был отравлен Его Величество, я нашел фрагменты древних рецептов. Но рецепты неполные, и несколько компонентов имеют очень странные названия. Дальнейшие исследования показали, что это язык Цян, но что конкретно обозначают эти травы и существуют ли они на территории империи Ся, пока неизвестно — Он передал ей копии рецептов: — Не могли бы Вы, Ваше Высочество, отправить кого-нибудь в Цян для расследования?

Государство Цян в настоящее время разорялось армией Ту Эра, потому что они укрывали короля Янь, Чжало Ва Хана, превратив землю в пустошь.

Даже если она отправит сообщение сейчас и попросит Ту Эра допросить каждого пленного, даже если им невероятно повезет, и они смогут извлечь информацию из пленных, даже если Ту Эр соберет травы и отправит их обратно — весь путь займет минимум три месяца.

Но прошло уже десять дней с последнего приступа у Сяхоу Даня. Юй Ваньинь не знала, когда он снова может подвергнуться приступу и умереть от яда, но вряд ли он может ждать три месяца.

Юй Ваньинь: — Можешь ли ты определить функции этих трав и найти замену в Великом Ся?

Сяо Тяньцай: — …С достаточным временем, возможно.

— Достаточно времени?

— Хотя бы три года — Сяо Тяньцай поклонился.

Что могла сказать Юй Ваньинь? Она сказала: — Встань, это не твоя вина.

Теперь им оставалось лишь отправить сообщение в Ту Эру и надеяться на чудо.

Во время ее долгого молчания Сяо Тяньцай несколько раз колебался, прежде чем, наконец, не выдержал и не спросил:

— Позвольте спросить, Ваше Высочество, как… как сейчас Се Юньэр?

Юй Ваньинь, не осмеливаясь встретиться с его взглядом, произнесла: — Мы потеряли связь, покидая дворец.

Сяо Тяньцай, ошеломлённый, воскликнул: «Ах!» Его лицо выражало беспокойство.

— Я отправлю людей на её поиски, — сказала Юй Ваньинь, сжимая кулак.

Стоит ли ей было говорить ему?

Как ей объяснить ему всё?

До своей смерти Се Юньэр попросила её скрыть от Сяо Тяньцая правду, сказав тогда:

— Если он узнает, что я мертва, он может выйти из игры — но, возможно, её истинные мысли заключались в том, что она не хотела, чтобы он переживал.

Если бы он просто поверил, что она пропала без вести, исчезнув в конце света, хотя бы оставалась небольшая надежда…

Пока Юй Ваньинь все еще боролась с этим внутренним конфликтом, Сяо Тяньцай уже поблагодарил её и собирался уходить.

— Подожди — Юй Ваньинь достала письмо из рукава и протянула ему.

Это было письмо, которое Се Юньэр доверила ей в канун своего ухода из дворца. За всё время их бурного пути она держала его при себе, наконец, привезя его в целости и сохранности.

Сяо Тяньцай не мог дождаться ни секунды и сразу открыл письмо, прочитав его прямо на глазах у неё.

Юй Ваньинь не знала, что именно написала Се Юньэр, и тревожно наблюдала за его выражением.

Когда Сяо Тяньцай читал, его лицо действительно покраснело. Он поспешно спрятал письмо, почти сбился с ног, не в силах скрыть волнение в глазах, и поспешно ушел.

Юй Ваньинь осталась неподвижно стоять, наблюдая, как он уходит.

Всё шло к лучшему… за исключением того, что в этом прекрасном будущем не было места для них.

Два дня спустя Линь Сюаньин неожиданно сообщил: — Мой учитель прибыл и ждет аудиенции у дворца.

Сяхоу Дань сам пошел его встречать, а Юй Ваньинь, подбодрившись, последовала за ним.

Безымянный Гость выглядел как существо из другой реальности.

Он был одет в простую одежду, с белыми волосами и бородой, но его лицо не выдавало ни следов возраста. Пара приподнятых глаз, похожих на глаза лисицы, с улыбающимся взглядом, который казался проникающим сквозь их тела, смотрящим в пустоту.

Если бы его описывали, это был бы идеальный NPC, дающий квест.

Когда их взгляды встретились, первым поклонился Сяхоу Дань:

— Я давно слышал о вашей репутации, господин.

Человек перед ними отправил им и Бэй Чжоу, и Линь Сюаньина, заслужив этот поклон.

Безымянный Гость не был похож на многих легендарных мастеров—эксцентриков. Он ответил поклоном:

— Ваше Величество, Ваше Высочество, вы много трудились.

Юй Ваньинь удивленно смотрела на него, ощущая, что его слова, полные всеведущего утешения, также носили в себе стиль наставника—небесного руководителя.

Вдруг сильный ветер пронесся мимо, и Линь Сюаньин, подскочив, бросился вперед: — Учитель—!

Безымянный Гость поднял один палец, как будто воздвигая воздушную стену, останавливая его в воздухе, не позволяя продвинуться ни на дюйм:

— Бай, после стольких лет обучения у меня, как ты не улучшил свои навыки?

Линь Сюаньин воскликнул в обиде: — Разве это легко для меня? Мне нужно тренировать войска, вести войны и везде искать противоядие…

Как только он упомянул противоядие, Юй Ваньинь быстро обратилась к Безымянному Гостю.

Однако он не отреагировал, лишь улыбнувшись, сказал: — Ты хорошо постарался.

Линь Сюаньин немедленно возгордился: — Действительно.

Безымянный Гость: «?»

Через мгновение они оказались перед гробом Бэй Чжоу.

Безымянный Гость правильно зажег благовоние и мягко произнес:

— Несколько лет назад, в бурную ночь, я неожиданно стал свидетелем перемен в небе и на земле, преобразования инь и ян с вершины горы. Это предсказание истощило половину моего жизненного запаса, вынудив меня уйти в уединение на годы. Люди из другого мира пришли издалека, что стало неожиданным поворотом для этого мира. Однако скрытый дракон не должен был действовать. Ваше Величество, только прибыв, с переписанной судьбой, вы столкнулись с великим смертельным испытанием.

Он немного вздохнул: — Чтобы попасть в ту страну, необходимо следовать верному пути. Бэй Чжоу, верный слуга, сопровождал ваше величество в этом путешествии. Он искренне искал добродетель и, наконец, нашёл её.

Юй Ваньинь частично поняла, не смогла удержаться от вопроса: — Когда вы просили дядю Бэй найти Его Величество в столице, вы уже знали, что он… умрет, защищая его?

Безымянный Гость молчал, его лицо выражало сочувствие.

Юй Ваньинь не могла принять этого.

Тот, кто видит механизмы неба, но не может спасать людей, а только должен направлять события, подталкивая их к предначертанному завершению. Тогда в чем же смысл всего этого?

Безымянный Гость повернулся к Сяхоу Даню: — Бэй Чжоу однажды сказал мне, что после своей смерти он хотел бы быть похороненным рядом с своей старой подругой, чтобы вечно быть с ней. Я надеюсь, что ваше Величество исполнит этот последний обет.

Сяхоу Дань кивнул в знак согласия.

В Юй Ваньинь в сердце поднялось множество вопросов.

Может ли Безымянный Гость предсказать судьбу каждого? Если да, то знает ли он будущее Сяхоу Даня? Сколько из этого будущего осталось? Можно ли его изменить?

После того, как он узнал законы неба, он отправил Линь Сюаньина, который много лет искал противоядие, но так и не смог помочь Сяхоу Даню. Значит ли это, что Безымянный Гость тоже бессилен?

Или, может быть, цель Сяхоу Даня просто заключалась в том, чтобы подарить новую жизнь этому миру, а затем исчезнуть, как падающая звезда?

Но они не имели другого выбора, и единственная оставшаяся надежда стояла перед ними.

Юй Ваньинь открыла рот, чтобы задать вопрос, но Сяхоу Дань заговорил первым:

— Как, по вашему мнению, следует поступить с Сяхоу Бо?

Безымянный Гость: — Пока императорская звезда не восстановит свой прежний блеск, судьба нации будет зависеть от Военной Звезды и Жадного Волка. Сейчас Жадный Волк пал, а Военная Звезда теряет свою яркость. Однако судьба нации ещё не определена окончательно. Если он умрёт неестественной смертью в то время, когда Военная Звезда уже не так сияет, это может серьёзно повлиять на судьбу нации. Я прошу ваше величество тщательно обдумать этот вопрос.

Сяхоу Дань: — Вы хотите сказать, что для того, чтобы мир продолжал нормально функционировать, нам нужно оставить его в живых до его старости?

— Ничто не является абсолютным. Только когда императорская звезда вернется на своё место…

Сяхоу Дань поднял руку: — Значит, он должен умирать медленно?

Безымянный Гость: — «…»

Безымянный Гость: — В этом и заключается задумка.

Он прищурил глаза и провел рукой по своей снежно—белой бороде:

— Человек следует за землёй, земля следует за небесами, небеса следуют за Дао, а Дао следует за природой. Между небом и землёй существует огромная сила, подобная потоку, которая является неудержимой. Те, кто пытается противостоять этой силе, подобны богомолу, который пытается остановить колесницу. Невозможно преодолеть это противостояние.

Юй Ваньинь почувствовала, что он намекает на что-то.

Вопрос, который она сдерживала на протяжении всего их пути, был уже на кончике языка, но теперь она не осмеливалась его задать. Она боялась, что ответ будет «пусть все идет своим чередом».

В этот момент Безымянный гость сказал: — Следовать направлению воли небес — вот что значит услышать Дао.

Сердце Юй Ваньинь упало. Когда он сказал это, его глаза встретились с ее взглядом, в них появился таинственный и загадочный взгляд.

Незнакомец мягко спросил:

— Помнишь ли ты двадцать четыре знака, которые я послал много лет назад?

Императорский мандат сменяет место, императорская звезда восстанавливает свет. Марс охраняет сердце, удача и беда на тонкой грани. Пять звезд выстраиваются в линию, после крайнего бедствия приходит великое процветание.

Возможно, потому что она слышала слишком много загадочных дзэн—наставлений от Безымянного гостя но той ночью Юй Ваньинь приснился сон.

Она шла по узкому коридору, и каждый служащий во дворце, с которым она встречалась, выглядел обеспокоенным, словно они ожидали неминуемой катастрофы. Они так торопились, что их поклоны были поверхностными, и никто не спрашивал, зачем она пришла.

Её рука дрожала в рукаве, ладонь была мокрой от холодного пота, и она крепче сжала предмет в своей руке.

Что она должна была сделать? — Убить кого-то.

Почему убить его? — Она не помнила, но она должна была идти, идти немедленно.

— Супруга Юй, Его Величество ждет, — сказал Ан Сянь, открывая дверь и поклоняясь ей.

Ан Сянь? Разве его шея не была сломана Принцем Дуань? И когда она снова стала супругой Юй?

Юй Ваньинь смутно понимала, что это был всего лишь сон, но её конечности в этом сне не слушались, шаг за шагом она двигалась к тому самому драконьему ложу.

Не ходи, остановись!

Она подняла полог кровати и, дрожащим голосом сказала: — Ваше Величество.

На кровати пошевелилась высохшая фигура, и пара мрачных глаз уставилась на неё.

Юй Ваньинь, задыхаясь, села.

— Ваньинь? —  Сяхоу Дань, который спал рядом с ней, медленно открыл глаза.

Юй Ваньинь оставалась неподвижной, не в силах издать ни звука.

Сяхоу Дань приподнялся, велел дворцовым слугам зажечь лампы, затем отпустил их, повернувшись к ней: — Почему ты такая беспокойная? Тебе приснился кошмар?

— Ты помнишь, как мы впервые встретились? — спросила Юй Ваньинь, и её голос звучал немного хрипло: — Я же говорила тебе, что в конце «Супруги демона» тиран был убит.

— Да, но ты не помнила, кто был убийцей тогда – ответил Сяхоу Дань.

Юй Ваньинь с трудом разомкнула уста, но затем вновь сомкнула их.

Она только что вспомнила, кто был тем, кто совершил злодеяние.

В изначальной истории она была глубоко увлечена Принцем Дуанем, но Се Юньэр затмевала её образ, и она не могла завоевать благосклонность мужчины, которого любила. После множества саморазрушительных поступков, совершённых ею, Принц Дуань возненавидел её и ясно дал понять, что никогда больше не желает видеть её.

В отчаянии она преподнесла Принцу Дуаню свой последний дар.

Она пронзила Сяхоу Даня отравленным кинжалом, предоставив Принцу Дуаню законное основание войти во дворец и спасти государство.

Тиран скончался от полученных ранений, но злая супруга не избежала печальной участи. Принц Дуань, не желая, чтобы пятно измены омрачило его славную жизнь, вручил ей белую шёлковую верёвку, чтобы она отправилась в смерть вместе с тираном.

Да, это была вина ядовитой женщины, и великому спасителю не оставалось ничего иного, кроме как взойти на трон со слезами.

Хотя Юй Ваньинь осознавала, что этот сюжет был лишь частью изначальной истории, ей было неприятно созерцать его и вспоминать события, с ним связанные.

Сяхоу Дань: — О чем ты думала? Расскажи, если хочешь.

— …Ни о чем — Юй Ваньинь не могла сказать это, шепча тихо: — Просто странно, что это произошло сегодня ночью, после встречи с Безымянным гостем… — она только что встретила мистического человека, а теперь, во сне, вспомнила давно забытые сюжетные моменты. Это было трудно не воспринять как некое предзнаменование.

Поскольку она не хотела говорить, Сяхоу Дань не настаивал:

— Все в порядке, сны — это просто сны. Просто ты в последнее время в плохом настроении.

Его оценка была чрезвычайно объективной, как будто её «плохое настроение» было просто потому, что ужин не пришелся ей по вкусу, а не потому, что он умирал.

Юй Ваньинь вздохнула: — Давай спать.

Как он и сказал, этот сюжет определенно не случится. Се Юньэр мертва, Сяхоу Бо искалечен, и все природные и искусственные бедствия из оригинальной истории были задушены в их зародыше. Они уже изменили свою судьбу, и даже так называемое «выравнивание пяти звезд» на небе уже прошло…

Тело Юй Ваньинь задрожало, когда она снова села.

Прежде чем Сяхоу Дань мог спросить, она прямо выпрыгнула с кровати и побежала к окну, открывая его, чтобы посмотреть наружу.

Сяхоу Дань: — Почему ты выбежала без обуви?»

С ограниченным видом из окна Юй Ваньинь долго смотрела, но не нашла то, что искала, затем поспешила через заднюю дверь.

Сяхоу Дань, с растрепанными волосами, погнался за ней, накинув плащ:

— Предок, надень свои туфли.

Юй Ваньинь стояла на холодных каменных плитах во дворе, как статуя, устремив взгляд в небо.

Сяхоу Дань поднял голову вслед за ней: «…Ага.»

В знакомом месте ночного неба пять основных звезд сверкали холодным светом, образуя идеальную прямую линию.

Восстановление империи

В последний раз, когда они проверяли, хвост этой линии еще был искривлен. Тогда она подумала, что выравнивание звезд уже не происходит, что бедствие прошло. Она не ожидала, что оно еще впереди.

Сяхоу Дань прищурил глаза:

— Если я правильно помню, это знак убийства правителя, не так ли?

Юй Ваньинь передернуло, и она быстро начала перебирать в памяти все, что было связано с Безымянным гостем.

Как под воздействием какого-то заклинания, она вдруг услышала в ушах слова Линь Сюаньина, сказанные Сяхоу Даню:

— Мой учитель также велел мне сказать тебе: ваша встреча может не быть удачным событием.

Её сердце стремительно опустилось вниз, как в бескрайний, бездонный провал.

Неужели Безымянный гость велел им следовать воле небес, а эта «воля небес» и есть тот самый исходный сюжет?

Не был ли тот мистик специально нацелен на то, чтобы побудить её убить Сяхоу Даня?

Юй Ваньинь взорвалась от ярости.

Она огляделась вокруг, раздумывая о возможности призвать Безымянного гостя прямо сейчас, посреди ночи.

Сяхоу Дань посмотрел в небо, затем на неё, будто что-то понял, и тихо рассмеялся.

В темноте его лицо было бледным, как у блуждающего призрака, но его выражение было спокойным:

— Пять звезд выстраиваются в линию, после крайнего бедствия приходит великое процветание — для этого мира, потерять безумного императора и обрести императрицу после такого бедствия, действительно будет великим процветанием.

— Не болтай чепуху! — резко сказала Юй Ваньинь. — Только твое выживание может считаться процветанием после бедствия!

Сяхоу Дань успокоил её: — Ладно, что скажешь, то и будет. Надень обувь.

Юй Ваньинь: «…»

С их воссоединением Сяхоу Дань всегда был… довольно сдержан перед ней.

Он был как молодой человек, поглощенный любовью, стараясь быть рядом с ней как можно чаще, наслаждаясь простыми радостями жизни, свободно кушая и развлекаясь, не думая о ближайшей смерти.

Он казался решившим игнорировать неизбежное расставание с жизнью. Иногда, когда Юй Ваньинь становилось грустно, он даже подшучивал, чтобы отвлечь её.

Юй Ваньинь наконец надела тапочки.

— Холодно, давай вернемся, — Сяхоу Дань потянул её внутрь, устроил обратно в кровать: — Если не можешь уснуть, может, сделаем что-то согревающее?

Юй Ваньинь: — «?»

Юй Ваньинь: — Ты не хочешь поговорить об этом?

— О чем? Об убийстве? — Сяхоу Дань уютно устроился рядом с ней: — Я вот думаю, что когда время придет, лучше искать быструю смерть, чем десяти—пятнадцатидневные истязания. Возможно, я даже попрошу тебя помочь.

Юй Ваньинь сердце сжалось от боли в его легком тоне: — Ты думаешь, я могла бы причинить тебе боль?

Сяхоу Дань задумался на мгновение: — Действительно, тебе было бы трудно. Не переживай, со мной все в порядке. Все будет, как тебе угодно.

Что-то лопнуло в сознании Юй Ваньинь.

— Как угодно мне, — она тихо повторила.

Сяхоу Дань замер, пытаясь поправить свои слова: «—  не так это имел в виду…

— Ты спрашиваешь, буду ли я счастлива убить тебя собственными руками или буду счастлива смотреть, как ты медленно умираешь?

Сяхоу Дань впал в панику.

Он несколько секунд смотрел на неё, а потом, вспомнив, что нужно поискать платок, стал метаться.

— Если бы ты действительно желала мне угодить, ты бы прогнала меня из дворца в первый же день, или я бы пришёл только после твоей кончины! Я был бы не рад, что встретил тебя, не рад есть горячий котелок, не рад, что попался на твои уловки, не рад читать твои послания…

Сяхоу Дань наконец нашел вышитый платок и застенчиво предложил его, но Юй Ваньинь не взяла его.

Она сдерживалась слишком долго, и теперь взорвалась, рыдая так, что все её тело дрожало: — Как ты можешь быть таким жестоким ко мне?

Сяхоу Дань замолчал на мгновение, а затем обнял её, нежно произнося:

— К счастью, у императрицы великое сердце, она обязательно отплатит врагам добром, следуя воле небес и желаниям народа, и будет править тысячелетиями.

— Я не могу!

— Ты уже можешь. А Бай сообщил, что до того как я снова присоединился к тебе, ты уже справлялась одна. Ты только будешь становиться лучше — он нежно погладил её по спине: — Не плачь. Я извинюсь, хорошо? Если в этом мире есть перерождение, я отплачу тебе в следующей жизни.

— Я не хочу следующей жизни. Я хочу эту жизнь, этот мир — Юй Ваньинь не знала, от кого она требует это, и не заботилась, что звучала как ребенок, который просит луну, — Я хочу, чтобы ты остался, чтобы быть со мной.

Сяхоу Дань: — «…»

Сяхоу Дань тихо сказал: — Я хочу остаться больше, чем кто—либо.

Юй Ваньинь всхлипнула, слыша в его голосе что-то необычное, и вырвалась из его объятий, чтобы посмотреть на него. Глаза Сяхоу Даня были полны слез, он смотрел на неё с нежностью и беспомощностью.

— Но у меня тоже нет выбора.

Юй Ваньинь вдруг поняла, что не должна тратить усилия Сяхоу Даня.

Он так старался оставить ей хорошие воспоминания, чтобы утешить её. А она заставила его плакать.

Она постепенно успокоила дыхание и взяла шелковый платок, чтобы вытереть нос:

— Ладно, тогда ты лучше отплатишь мне должным образом.

После девяти растянутых зимних холодов погода постепенно начала теплеть.

Тайное сообщение, отправленное в Ту Эру, все еще не пришло. С учетом хаоса в войне с Цян, они даже не могли быть уверены, что Ту Эр получил письмо.

Когда Император не был занят государственными делами, он стремился проводить как можно больше времени со своей супругой. Они наслаждались обществом друг друга, катаясь на лодке по озеру, любуясь луной, ища сливы в снегу, а также согревая постель с помощью фумигаторов.

Однако, несмотря на их радости, состояние Сяхоу Даня день ото дня ухудшалось. Его прием пищи и сон становились всё более скудными, а глазницы — более впалыми. С каждым днем он все больше напоминал тирана из её кошмаров. Юй Ваньинь знала, что его головные боли усиливаются, приближая его к тому критическому моменту, о котором она уже слышала.

Но он никогда не показывал ни малейшего признака боли перед Юй Ваньинь. Когда боль становилась невыносимой, он просто исчезал на некоторое время. Юй Ваньинь старалась не замечать этого.

Однажды она уже плакала и не собиралась повторять это в своей жизни.

По приказу Императора, Имперская астрономическая служба вычислила благоприятную дату для официальной коронации Императрицы.

Эта грандиозная церемония произвела фурор во дворце ещё на этапе подготовки. Император, казалось, был полон решимости продемонстрировать свою безграничную власть, отметить своё запоздалое правление и утвердить высокий статус Императрицы в глазах всего мира, полностью развеяв её репутацию коварной наложницы, замешанной в тёмных делах.

Эта церемония олицетворяла начало новой эпохи, и поэтому должна была стать великолепным и инновационным событием — не торжественным и официальным, а элегантным и величественным.

Недавно созданные Шесть Министерств столкнулись с первым испытанием на прочность, работая без устали и координируя срочные приготовления.

Повозки, украшенные золотыми и нефритовыми сосудами, а также церемониальными охранниками в роскошных вышитых одеждах, торжественно въехали в дворцовые ворота. Редкие цветы и растения, не свойственные зимнему времени года, были доставлены со всех уголков страны. Они покрывали дворец яркими красками, а их ароматные тени покачивались на ветру.

За три дня до церемонии в величественных залах витали свежие ароматы. Император лично руководил постом гражданских и военных чиновников, зажигая благовония и принося жертвы небесам и земле.

В день церемонии музыка звучала с восьми направлений, цветы устилали дороги, а ковры простирались от дворцовых ворот до церемониального зала. Императрица, облаченная в великолепное платье, грациозно шла вперед, и золотой свет, ниспадающий с ее финиксовой короны, напоминал воды небесной реки.

Юй Ваньинь, держа свою благородную голову слегка приподнятой, проходила сквозь склоняющуюся перед ней толпу. Ее церемониальный халат волочился по земле, словно катящийся сон.

Линь Сюаньин, ответственный за безопасность, с задумчивым видом наблюдал, как она с гордостью идёт навстречу своему одиночеству.

После сложных ритуалов Императрица встала перед алтарём благовоний и совершила обряд шести почтений и трёх поклонов. Император поднял её, и они встали рука об руку, принимая почести.

Восьмилетний Наследный принц, опустив глаза, подошёл, чтобы отдать дань уважения.

После смерти Вдовствующей Императрицы, казалось, кто-то мудрый наставил его, и он внезапно стал послушным. Он не только слёзно извинился перед Сяхоу Даном, но и прислал много подарков в палаты Юй Ваньинь, обращаясь к ней с уважением как «Мать Императрица». Будто решив быть хорошей марионеткой, он не давал поводов для того, чтобы его отстранили от власти хотя бы на время.

Чиновники, следуя за ним, произнесли: «Да здравствует Императрица!» Их опущенные лица выражали различные чувства: некоторые — настороженность, другие — почтение. Семья Юй, избежавшая смерти, плакала, а молодые чиновники, которые лично общались с Императрицей, выглядели довольными.

По традиции церемония должна была завершиться.

Но Сяхоу Дань, явно не удовлетворенный, с улыбкой сказал:

— В этот знаменательный день мы с Императрицей подготовили дворцовый банкет. Приглашаем всех дорогих министров присоединиться к нам и отпраздновать это событие вместе.

Так, дворцовый банкет длился с полудня до поздней ночи, наполняясь изысканными деликатесами, превосходными винами и сладкими фруктами, охлаждёнными в снегу.

Этот безрассудный размах событий заставил Ли Юньси нахмуриться, пробормотав что-то о неподобающем поведении.

Когда наступила ночь, Сяхоу Дань, уже слегка опьяневший, с улыбкой произнёс:

— Императрица, посмотри, я покажу тебе фокус!

Он взмахнул рукой, и тысячи потоков света внезапно взметнулись среди цветочных теней, рассыпаясь на кластеры в небе.

Временные улучшенные фейерверки продемонстрировали удивительные узоры — серебряные цветы на огненных деревьях, которые, словно волны, украшали небо, заставляя звёзды и луну тускнеть и терять свой свет.

Чиновники были в восторге, некоторые пьяно смеялись, а другие сочиняли стихи на ходу.

Ли Юньси, чувствуя руку Яна Дуоцзе на своём плече, громко призывающего его выпить, уже потерял терпение.

— Пусть будет так… Пусть они будут счастливы хотя бы один раз, а завтра я всё объясню им, — тихо произнёс он.

Юй Ваньинь тоже выпила несколько бокалов вина, и хотя она пила только фруктовое, после такого количества тостов её голова немного закружилась.

В её затуманенном взгляде огни фейерверков струились по разгорячённому лицу Сяхоу Даня, и весь окружающий шум словно отдалился. Высоко в небе изогнутый месяц в центре неба был ясен и без пыли, с добротой взирая на этот прекрасный мир фейерверков и людей.

— Императрица, вам понравилось? — Сяхоу Дань наклонился к её уху с улыбкой.

Эти слова были одновременно и утешением, и подарком, тем, что согреет её в будущем, когда ветер и снег будут резать, как ножи.

Юй Ваньинь почувствовала, как от вина, которое она выпила, её охватывает жар, словно внутри разгорается медленный огонь.

Прежде чем она успела ответить, Сяхоу Дань взял ее за руку:

— Пусть пьют. Пойдем, уйдем отсюда.

Когда они покинули шумную сцену, их уши не сразу привыкли к внезапной тишине, и в них ещё звенело от шума.

Императорская чета велела слугам оставаться далеко позади и прогуливалась по коридорам. Фейерверки уже угасли, и темно—синий свет луны вновь наполнил императорский сад, превратив его в мир чистого хрусталя.

Юй Ваньинь осознавала, что в подобной романтической обстановке они должны были вести речь о любви, а затем незамедлительно удалиться в свои покои для проведения трёхсот пылких свиданий.

Однако алкоголь усилил жажду в её сердце, и язык стал неудержимым. Когда она открыла рот, из него вырвалось: «Если бы мы не были в этой книге…»

Она ещё не была удовлетворена, ей хотелось большего.

Пророчество Безымянного Гостя, а также её невольный кошмар привели к экзистенциальному кризису. Если всё предначертано судьбой, то не означает ли это, что мы всего лишь играем отведённые нам роли? Насколько тесно связаны наши отношения с «судьбой»?

С момента своего появления в этом мире Юй Ваньинь оказалась в суровых условиях, где ей приходилось бороться за выживание. Сяхоу Дань стал её единственным близким духом, естественным союзником в этой борьбе. Их слияние казалось неизбежным.

Теперь, наконец, у нее появилось время для романтических размышлений. Она начала переживать о незначительных деталях. Например, было ли их взаимопонимание и любовь чем-то само собой разумеющимся для Сяхоу Даня, или же у него не было другого выбора?

Если бы они никогда не попали в этот мир, если бы здесь не было других таких же, как они, полюбил бы он ее, не отвлекаясь на что-то еще?

Но в этот момент, когда она задавала себе эти вопросы, было уже слишком поздно. Она не знала, почему так отчаянно стремится к ответу, и кто мог бы дать ей его.

Пока она пыталась привести свои мысли в порядок, Сяхоу Дань продолжил её мысль:

— Если бы мы не оказались в этой книге, на дворе был бы 2026 год, и я бы уже несколько лет работал. Возможно, мы встретились бы в метро.

Юй Ваньинь вопросительно посмотрела на него.

Сяхоу Дань, лениво взглянув на луну во дворе, мечтательно произнёс:

— В метро было бы особенно тесно. Я стоял бы, листая телефон, как вдруг заметил бы девушку, сидящую напротив и читающую роман в телефоне. Я не знаю, какой контент она читала, но она смеялась так сильно, что не могла остановиться. Я бы не удержался и оглянулся, понимая, что она очень милая.

Юй Ваньинь улыбнулась и поддержала его:

— Она точно не любила бы, если бы за ней подглядывали, и, возможно, строго посмотрела бы на тебя. Но потом, увидев, что ты красив, она бы молча простила тебя.

Сяхоу Дань продолжил:

— Тогда я бы подошёл к ней и попросил её добавить меня в WeChat. Она бы дала мне его?

Юй Ваньинь не смогла сдержать смех:

— Трудно сказать.

— Пожалуйста, я не странный.

Юй Ваньинь не могла удержаться от смеха:

— Ладно, ладно.

— Прекрасно. Я бы говорил с ней о романах, приглашал бы её в кино, вёл бы её в десять лучших мест с горячим котелком в городе. С каждой новой встречей она становилась бы всё интереснее. С каждым днём мы становились бы всё более слаженными. Затем, если бы я увидел, что она благосклонна ко мне, я бы начал посылать ей цветы — букет за букетом, множество цветов.

Сяхоу Дань пристально смотрел на неё, словно описывая сладостное фантастическое видение:

— Как долго бы я смог выдержать? Три месяца, четыре месяца, а может быть, и полгода? Однажды, возвращаясь домой, я бы крепко сжал коробочку с кольцом в кармане и сказал бы ей: — Не могу представить свою жизнь без тебя — Я бы украдкой наблюдал за её реакцией, и если бы она не ответила… я бы подождал ещё немного.

Юй Ваньинь засмеялась: — Не может быть, ты такой робкий?

— Я бы боялся, что она отвергнет меня.

Возможно, из—за вина или же оттого, что ночь была столь чарующе прекрасна, сердце Юй Ваньинь забилось сильнее, и румянец, что уже успел было исчезнуть, вновь вернулся на её щёки.

Она не смогла выдержать его прямого взгляда и слегка повернула голову:

— К сожалению, здесь нет ни метро, ни кинотеатра.

— Но есть кольцо, — произнёс он.

Сяхоу Дань медленно опустился на одно колено и протянул ей кольцо.

Юй Ваньинь тотчас же заметила на нём феникса с расправленными крыльями, готового взлететь. Присмотревшись, она разглядела среди перьев феникса редкие ветви и листья османтуса.

Феникс садится на дерево фатоу

Феникс садится на дерево фатоу[1], чистый и благородный.

Древнейшая клятва превосходит тысячи изысканных признаний в любви.

Император, всё ещё облачённый в жертвенные одеяния, поднял голову и серьёзно посмотрел на неё:

— Ты выйдешь за меня?

Порыв ветра внезапно закружил, поднимая ввысь пыль веков. Над их головами звёзды задрожали, и с неба посыпались огненные всполохи, звонкие, как удары в небесный колокол.

Юй Ваньинь поклялась себе больше не плакать.

Она подняла руку и прикрыла глаза:

— Я и так была твоей наложницей… теперь я твоя императрица…

— Этого недостаточно, — с улыбкой сказал Сяхоу Дань, надевая кольцо ей на палец. — Я всё равно хочу, чтобы ты стала моей женой.

Безымянный гость оставался в столице ещё несколько дней — до завершения похорон Бэй Чжоу.

Пользуясь тем, что придворные ещё не осмелились возражать, Сяхоу Дань издал прямой указ: Бэй Чжоу будет погребён с почестями принца.

Пышная гробница в императорском некрополе осталась лишь памятником. На самом же деле прах Бэй Чжоу был тайно захоронен рядом с вдовствующей императрицей Цыцзэнь.

На этом смута в столице подошла к концу.

Линь Сюаньин во главе бывших мятежных войск получил титул великого генерала и отбыл обратно к южной границе — улаживать последствия. Все понимали: престол вскоре вновь сменит владельца. Чтобы не допустить хаоса, готовиться следовало заранее.

Безымянный гость, оставшись без дела, решил сопроводить ученика до половины пути, заодно наставляя его на Пути.

Император с императрицей провожали их за городскими воротами.

Линь Сюаньин, выпив с Сяхоу Данем по чаше в беседке, ясно понимал: это, скорее всего, прощание. Но говорить трогательные слова он не умел, долго мучился, прежде чем выдавить:

— Не беспокойся, я не уведу её с собой.

Сяхоу Дань вздохнул:

— Благодарю.

А тем временем Юй Ваньинь увела Безымянного гостя в сторону для личной беседы.

— Его Величество уже объявил, что из братской привязанности не казнит Сяхоу Бо, а лишь оставит его в пожизненном заточении. Мы постараемся избежать жестокой кары — пусть поживёт ещё несколько лет.

Безымянный гость низко поклонился:

— От имени всех простых людей под небесами — благодарю Ваше Величество.

Высокая трава шептала на ветру, развевая белоснежные одежды, словно сам провидец готовился исчезнуть, завершив земную миссию.

Юй Ваньинь смотрела на него без выражения, взгляд её был странен:

— Господин, всё, что вы делали… не ради кого-то одного, а чтобы вымолить спасение для этой страны, верно?

— Небо и земля безмолвны, но в них сокрыт Путь, — мягко отозвался он. — Смертным редко выпадает шанс хоть немного его узреть. Но раз уж мне довелось, я не смею не исполнить долг.

— Понимаю, — кивнула Юй Ваньинь. — Раз вы до сих пор не показали Его Величеству путь жизни, значит, и Небо больше не интересуется им.

Веко Безымянного гостя вздрогнуло:

— Ваше Величество… следовало бы быть осторожнее в словах.

— Я лишь озвучила очевидное, — с лёгкой усмешкой ответила она. — Десять лет заманивать человека, выжимать до капли, а потом выбросить, когда он больше не нужен…

Издалека донеслись глухие раскаты грома.

Юй Ваньинь подняла голову, взглянула прямо в небо и, прижав яркие губы, усмехнулась:

— Вот она, ваша «воля Небес»… как жестока.

Безымянный гость оцепенел.

Прожив столько лет в образе мудреца, он впервые встретил человека, который посмел так дерзить самим небесам. Хотела ли она умереть?

Юй Ваньинь вновь посмотрела на него серьёзно:

— Господин, не могли бы вы выкинуть ещё одну гексаграмму для Его Величества?

— Я бы с радостью… но, увы, ничто не сходит. — Он ненадолго задумался, а потом сказал прямо: — Императорская звезда вернулась на своё место. Но она одна, понимаете? Больше их быть не может.

— Конечно понимаю, — холодно сказала Юй Ваньинь. — Я появилась — и вторая уже не нужна. Очень хитро просчитано.

Гром, словно удары барабанов, начал приближаться. Лошади в стане Правой армии начали беспокойно ржать — животные, не отягощённые разумом, куда лучше чувствуют дыхание той стороны.

Юй Ваньинь стояла безмолвно, её дыхание почти исчезло.

Затем — она подняла пистолет.

Безымянный гость смотрел на неё спокойно.

Пока она не развернула ствол… и не прижала к собственному виску.

— Ваше Величество?!

— Если Его Величество умрёт, я пойду за ним, — спокойно сказала она. — Можете искать себе нового спасителя.

Безымянный гость несколько секунд молчал, потом собрался и загадочно изрёк:

— Ваше Величество не нажмёт на курок.

Юй Ваньинь молча нажала на спуск.

Щёлк.

Оружие было не заряжено.

Она бросила пистолет и усмехнулась:

— Значит, вы тоже можете ошибаться.

Прежде чем Безымянный гость успел что-то сказать, она подняла второй пистолет:

— Может, теперь вы погадаете, заряжен ли этот? И рискнёте узнать — нажму ли я снова?

Безымянный гость побледнел.

— Ваше Величество… не стоит. Страна только начала восстанавливаться — это труд Его Величества, его жертва. Если вы бросите всё сейчас…

— Мне не стоит. Но мне этого хочется, — ответила Юй Ваньинь с безмятежной яростью. — Мне надоело подчиняться.

— Это… это против Неба!

— Нет, — холодно произнесла она. — Это не против Неба. Это — заставить Небо подчиниться.

На фоне раскатов грома и разлетающихся в разные стороны птиц, она стояла посреди ветра, волосы развевались, платье трепетало, и в каждом слове звучала сталь:

— Мы, рабы офисной жизни, можем терпеть что угодно. Кроме одного — когда клиент не платит. Если вы хотите, чтобы я сидела на этом троне, — заплатите. Дайте мне то, что я хочу.

Наглость в этих словах превосходила всё, с чем когда-либо сталкивался Безымянный гость. Он онемел. Было ощущение, что обращалась она вовсе не к нему, а — прямо в небо, торгуясь с самими небесами. А он… он был лишь посредником, пойманным между небом и человеком.

Гром продолжал греметь, будто десять тысяч барабанов били в унисон. Высокая трава вокруг стелилась и поднималась волнами, колыхаясь в порывах ветра.

Юй Ваньинь и не думала дожидаться его ответа. Она вновь склонилась в поклоне и спокойно сказала:

— Господин, прошу — выкиньте гексаграмму. Будет в ней ответ или нет, я всё равно приму это за знак.

Безымянный гость долго молчал, а потом кивнул.

[1] Феникс — в китайской культуре олицетворяет: благородную женщину или императрицу; идеальную супругу (в паре с драконом — символом императора); возрождение, бессмертие, удачу. Дерево фатоу (парасольное дерево / Firmiana simplex) — согласно древним представлениям, только это дерево достойно того, чтобы на нём сел феникс. В поэзии оно символизирует: благородного, достойного мужчину; подходящее, гармоничное место или судьбу. Образно: Только на достойное дерево садится небесная птица.

Он выпрямился, не извлекая ни монет, ни бамбуковых палочек, лишь вскинул взгляд к небу, где вспышки молний расчерчивали тьму. Его пальцы начали тихо отсчитывать числа.

Молнии плясали всё ближе, вспыхивая над головами, разрывая мглу. Свет и тьма сменяли друг друга, лицо мудреца становилось то сияющим, то мертвенно-бледным. Он стоял неподвижно, бормоча неразборчивые заклинания. Юй Ваньинь наблюдала молча, решив, что он считает по числам, сверяясь с небесными циклами.

Она не перебивала, не торопила. Лишь стояла и ждала, не опуская оружия.

Наконец Безымянный гость опустил руки. Он покачнулся — будто силы оставили его.

— Господин?

— Гром над водами. Гексаграмма — Распад.

Юй Ваньинь не сразу поняла, что это значит.

— В момент сомнений, когда не знаешь, отступать или идти вперёд, — надо идти вперёд, — пояснил он.

Едва он закончил, в нескольких шагах от них ударила молния, испепелив клочок земли до чёрной корки.

Безымянный гость тут же рухнул на колени.

— Что именно находится под сомнением?! — быстро спросила Юй Ваньинь.

Ответа не последовало. Вместо него — ещё один удар молнии.

Безымянный гость вскочил, развернулся и поспешно пошёл прочь, отмахнувшись:

— Я не могу сказать больше! Но когда придёт момент — Ваше Величество всё поймёт!

Юй Ваньинь хотела окликнуть его, но Безымянный гость исчез, словно призрак. Мгновение — и он уже на десятки шагов впереди, ещё миг — и его уже не было видно.

Будто он бежал не столько от кары небесной, сколько… от неё.

Он даже не стал дожидаться Линя Сюаньина, исчезнув в клубах пыли.

Одна-единственная подсказка, которую она, наконец, добилась, осталась такой же туманной и непостижимой.

Юй Ваньинь вздохнула. Оставалось только додумывать всё самой.

На обратном пути во дворец она всё размышляла, о чём же именно шла речь. Что должно было решиться? Что колебалось?

Она настолько погрузилась в мысли, что не заметила, как рядом весь путь молчал Сяхоу Дань.

Лишь когда они спешились у дворцовых ворот, он сухо сказал:

— У меня совещание.

Он не вернулся до самой ночи.

Юй Ваньинь, как всегда, ждала, чтобы поужинать с ним, но получила лишь записку: «Поешь сама».

Она понимала, что его головные боли стали сильнее. В последнее время он часто пропадал, похудел до пугающей худобы, а в докладах чиновников всё чаще стали появляться строки о «здоровье императора». Даже когда он был рядом с ней, он всегда лишь изображал улыбку.

Юй Ваньинь едва смогла заставить себя проглотить пару кусочков, потом долго ворочалась в постели, размышляя обо всём сразу, пока незаметно не уснула.

Разбудили её уже за полночь. Подушка рядом была пуста.

Страж, что пришёл, дрожал:

— Ваше Величество… Его Величество…

Юй Ваньинь сразу села, накинула халат:

— Веди.

Император оказался в старом, давно неиспользуемом зале.

Снаружи он казался ничем не примечательным. Но стоило войти, как стало ясно: охрана здесь усиленная. У Юй Ваньинь сжалось сердце.

Комната была в беспорядке. Повсюду — разбитая посуда, опрокинутые ширмы. На кровати, связанный, лежал без сознания Сяхоу Дань. Дыхание — было едва уловимо.

Лоб и тело — в крови. Ногти на руках — треснуты, словно он сам пытался разорвать путы.

Сяо Тяньцай торопливо бинтовал раны. Увидев лицо Юй Ваньинь, он тут же опустился на колени.

— Почему не ввёл иглу в точку сна? — выдохнула она, взяв себя в руки.

— Его приступ в этот раз… не похож на прежние. Иглоукалывание не действует, — прошептал Сяо Тяньцай. — Я дал ему сильнодействующее снадобье, в несколько приёмов, насильно влил в глотку. Только-только подействовало…

Он замолчал, потом, собравшись с духом, добавил:

— Я боюсь, на этот раз… всё.

Тень от свечей вытянулась по полу, будто сама давила на плечи.

— Сколько времени осталось? — спокойно спросила Юй Ваньинь.

— Яд проник в мозг. Возможно, через два дня тело полностью откажет. Он ослепнет. Потеряет слух. Разум помутится. В лучшем случае — десять… пятнадцать дней… — Сяо Тяньцай сжал челюсти. — Простите… Я не справился. Прошу наказания.

Юй Ваньинь молча взяла у него лекарство, села у постели и обхватила рукой ладонь Сяхоу Даня.

Когда порошок опустился на оголённую плоть под сломанным ногтем, её пальцы дрогнули, но он не пошевелился.

Она перевязала раны и тихо сказала:

— Продолжай давать снадобье. Пусть хотя бы спит.

Сяо Тяньцай подумал, что она смирилась. Что теперь лишь хочет облегчить императору последние дни. Он низко поклонился:

— Как прикажете.

Юй Ваньинь провела в зале до рассвета.

Покидая его, она приказала усилить охрану и никого не впускать. Чиновникам разослали официальное сообщение: император слегка нездоров и не сможет присутствовать на утреннем приёме.

Хотя дела в государстве только начали налаживаться, чиновникам пришлось обойтись без него.

Юй Ваньинь вернулась в покои, умылась и переоделась. Сегодня ей предстояло решать всё самой.

Немая служанка помогла снять верхнюю накидку, но вдруг вцепилась в её руку.

— Что такое?.. Ах, — Юй Ваньинь только сейчас заметила кровь на рукаве. Служанка водила пальцами по ткани, ища рану.

— Это не моё, — тихо сказала она. — Его Величество… просто… упал. Немного поцарапался.

В ту же секунду она решила — именно эта версия и будет озвучена остальным.

Немая служанка взглянула на Юй Ваньинь, уловила выражение её лица — и больше ничего не сказала. Но когда Юй Ваньинь переоделась и уже собиралась уходить, та вновь задержала её, поднеся пиалу тёплой сладкой каши и несколько мелких закусок.

Юй Ваньинь вдруг поняла, что не ела уже очень давно. Она машинально потрепала служанку по голове, залпом осушила кашу — и в животе стало чуть теплее, в душе — чуть спокойнее. Бросив взгляд на пасмурное небо, она пробормотала, будто самой себе:

— Ладно… даю тебе ещё один день. Только не вздумай не оправдать доверия — а то завтра я объявлю забастовку.

Немая служанка: «?..»

Юй Ваньинь утвердила кипу срочных докладов, велела собрать сведения от Ту Эра — но ответа всё так и не поступило. Та самая «переломная точка» всё больше походила на выдумку, чтобы Безымянный гость мог ускользнуть по-тихому.

Она отпустила всех подчинённых, осталась одна и, не выдержав, рухнула лбом на письменный стол в императорском кабинете.

Прошло несколько мгновений — сзади послышались лёгкие шаги.

Юй Ваньинь вскинула голову:

— Кто здесь?

— Ваше Величество, — отозвался человек, возникший словно из ниоткуда. Это был один из тайных стражей, склонивший голову в поклоне.

— Двенадцатый? — узнала его Юй Ваньинь. — Сегодня ведь не твоя смена.

— Его Величество заранее распорядился: если с ним что-то случится, охрана возле Вашего Величества должна быть усилена. Поскольку приказ был тайным, я сегодня дежурю из тени. Прошу простить за самовольство.

— И зачем же ты вышел из тени?

— Немая служанка исчезла из покоев примерно на четверть часа.

Юй Ваньинь вздрогнула.

— Она очень ловкая, — продолжал Двенадцатый. — Похоже, она точно знает расположение всех остальных охранников. Пробралась по мёртвым зонам, незаметно для них. Только я, новичок, был ей неизвестен, и потому случайно заметил, как она метнулась в сторону Малой аптеки.

Малой аптекой называли комнату, недавно переоборудованную специально для Сяхоу Даня. Его состояние стремительно ухудшалось, и ему требовалось всё больше успокоительных и обезболивающих. Если кто-то с дурными намерениями изучил бы осадок от лекарств, он сразу понял бы, насколько тяжёл его недуг. Именно поэтому место это держалось в строжайшей тайне — простым служанкам оно было неведомо.

Подозрения Юй Ваньинь усилились:

— С Его Величеством всё в порядке?

— Успокойтесь, Ваше Величество. Боковой зал охраняется, как железная крепость. Никто не войдёт.

Юй Ваньинь выдохнула и задумалась.

Когда всё слишком тихо — это и пугает больше всего. А теперь, когда появилась зацепка, оставалось только следовать за ней.

Времени не было, и она тут же распорядилась:

— Пусть все лекарства, доставленные сегодня из Малой аптеки, немедленно выбросят и приготовят заново. Продолжай следить за немой, но не пугай её и не выходи из тени без приказа.

Оставшуюся часть дня немая служанка вела себя как обычно.

Но когда наступила ночь, Сяхоу Дань внезапно очнулся — и в ту же секунду начал с размаху биться головой о деревянный изголовье кровати.

Повязки на теле ослабли, и, пока слуги опомнились, он успел дважды с силой удариться — лишь затем его прижали обратно.

Юй Ваньинь поднесла лекарство к его губам, но тот лишь вырывался, не узнавая никого, издавая глухие звериные звуки. Она звала его по имени, снова и снова, но он не слышал. В итоге стражникам пришлось силой разжать челюсть и влить отвар.

Когда он снова потерял сознание, даже привыкшие ко всему воины отводили глаза, краснея.

Юй Ваньинь тихо произнесла:

— Он больше меня не узнаёт.

Её пытались утешить, но она только горько усмехнулась:

— Последнее, что он мне сказал… это что он идёт на совещание.

Она молча повернулась и ушла.

Вернувшись в покои, она поприветствовала немую служанку привычно-спокойным голосом:

— Я сегодня немного устала. Лягу пораньше.

Лёжа в тишине, Юй Ваньинь ждала. Надеялась, что служанка выйдет снова — куда бы она ни направлялась, хуже уже не будет.

Но прошёл час, другой… и ничего не произошло.

Тело постепенно знобило. Она свернулась клубком под одеялом.

«Пусть уже наступит этот переломный момент… Позднее — уже будет поздно».

Одеяла, ещё недавно тёплые, не грели. Комната постепенно превратилась в ледяную пещеру. Зубы у неё стучали, и она раздражённо подумала, что именно сейчас, в самый неподходящий момент, ей вздумалось заболеть. Хотелось позвать лекаря… но она боялась вспугнуть служанку.

И вдруг…

её дыхание оборвалось.

В туманной лихорадке сознания всплыла смутная мысль: этим утром… разве она не съела миску сладкой каши?

Сквозь полог кровати пробился тусклый свет — кто-то зажёг свечу. Лёгкая фигурка приблизилась, приподняла занавесь.

Немая служанка стояла у постели, с тревогой глядя на неё.

Юй Ваньинь с трудом совладала с дрожью в теле, медленно вытянула руку из-под одеяла и направила на неё пистолет.

Та не отреагировала и только спросила:

— Ваше Величество, нездоровится?

И лишь тут Юй Ваньинь поняла: немая вовсе не была немой.

В тот же миг она догадалась, зачем та притворялась. Короткая фраза прозвучала с сильным акцентом, фраза была корявая, явно иностранная.

Служанка не обратила внимания на её растерянность и даже улыбнулась:

— Вы отравлены. Когда начнётся дрожь, через одну палочку благовоний — умрёте. Но не бойтесь. У меня есть противоядие.

Юй Ваньинь только раскрыла рот, но та подняла палец:

— Тише. Ваши люди… не придут.

Юй Ваньинь поколебалась, но всё же опустила пистолет и заговорила почти беззвучно:

— Чего ты хочешь?

Служанка довольно кивнула:

— Вы идите. Убьёте императора. Он умирает — вы живёте.

Мысли Юй Ваньинь закрутились вихрем, соединяя разбросанные улики в единую картину.

Этот акцент… та злоба во взгляде при первой встрече, желание, чтобы все вокруг поскорее сдохли… внезапная перемена в поведении после того, как та на дороге узнала, кто она такая…

— Ты из Цяна, — тихо сказала Юй Ваньинь.

Это был не вопрос, и та не стала отвечать.

Юй Ваньинь с трудом приподнялась, закутавшись в одеяло, пытаясь игнорировать пронизывающий холод. Голос её был ровен и нетороплив:

— Ты проникла в дворец, чтобы убить. Выяснила, где стоят стражи, где находится аптека. Утром по моему поведению поняла: лекарства из неё предназначались для Его Величества. И решила, что болезнь императора — удобный шанс довершить дело.

Ведь лекарства из малой аптеки не отражали истинной картины болезни. У служанки не было способа понять, что Сяхоу Дань и без вмешательства долго не протянет.

— Ты пошла туда, чтобы отравить… но тебя заметили. К вечеру ты всё ещё не услышала похоронного колокола — значит, провалила задание. Вот и решила попробовать через меня…

Она вдруг замолчала.

— Странно, — тихо продолжила она. — Если ты уже утром подмешала яд в кашу, зачем было рисковать и лезть в аптеку? Зачем раскрывать себя так рано?

Служанка пожала плечами, но повторила:

— Одна палочка благовоний.

Юй Ваньинь её не слушала:

— И ещё… Зная, кто я, зная, кто он… почему ты не убила нас раньше, когда мы скитались на грани выживания? А вместо этого даже помогала нам?

Лицо служанки помрачнело, живые, быстрые глаза потемнели, наполнились ледяным безразличием — и чем-то ещё. Словно она впервые показала своё настоящее лицо.

— Ах… теперь понятно, — Юй Ваньинь кивнула. — В то время у власти был принц Дуань. Убить нас тогда значило — сделать ему подарок. Ты хотела, чтобы мы истребили друг друга. Но наша победа наступила слишком быстро, и ты не успела. А когда поняла, что принц Дуань обречён, решила: надо сыграть в свою игру. Ты неплохо просчитываешь ходы — для такого юного возраста. Полагаю, ты была не простой девчонкой в стране Цян?

Служанка усмехнулась глухо:

— Все в Цяне знают. Империя Ся и королевство Янь — сражаются. Вы остановитесь — и нам конец.

Страна Цян была слаба, веками выживала в узкой трещине между двумя державами. У неё не было армии, она не склонялась перед сильными, не искала покровительства. Её оружием были — яд, воровство, обольщение, интриги.

Как и бывшая страна Янь, Цян любила отправлять в империю Ся смертников. Те, кто убивал влиятельных людей и сеял хаос, становились героями. Их семьи получали награды.

После того как Ту Эр объединился с Ся и пошёл войной на Цян, множество беженцев ринулись в империю — под личиной нищих, слуг, жен. Их цели были просты: выжить. И — разрушить империю изнутри, ради спасения своей родины.

— Мои родители — воины королевы, — с гордостью сказала служанка. — Я… тоже хочу быть воином.

В её голосе звучало наивное, фанатичное упрямство. Оно было пугающим. И одновременно — каким-то до боли печальным.

Юй Ваньинь мягко спросила:

— А потом? Станешь воином… и что дальше?

Служанка на миг помолчала, её взгляд потух. Потом — снова улыбнулась.

И тут Юй Ваньинь вспомнила яд под ногтями вдовствующей императрицы. Сяо Тяньцай тогда сказал: такое зелье могут изготовить только в Цяне. Вдовствующая императрица поколениями уничтожала этим врагов — и, уходя в ад, решила устроить последнюю западню для Сяхоу Даня.

Но как она получила яд? Как добыла противоядие? Кто из воинов Цяна добился той «славы», что втянул Империю Ся в три поколения беспощадной резни?

Об убийцах пишут в хрониках — если они второстепенные. Лучшие из них исчезают в потоке времени. Словно никогда и не существовали.

— И ещё один вопрос, — медленно сказала Юй Ваньинь. — При поступлении во дворец с тебя сняли всё — даже нижнее бельё. Откуда у тебя яд сейчас?

Служанка посмотрела в окно:

— Небо… помогает.

Эти слова — странные, неуклюжие — заставили Юй Ваньинь насторожиться. Что-то мелькнуло… и исчезло.

Она последовала её взгляду и прищурилась:

— Цветы?

Во время церемонии вхождения в титул императрицы в столицу свезли диковинные растения со всей страны. Юй Ваньинь прищурилась:

— Неужели… среди них оказались все необходимые ингредиенты? И ни одного не было потеряно?

Безмолвная служанка моргнула, словно вдруг что-то поняв, и с яростью произнесла:

— Иди. Или умрёшь.

Юй Ваньинь с разочарованием опустила взгляд.

Она знала, что Двенадцатый подслушивает неподалёку, и тянула время, чтобы выведать у безмолвной служанки как можно больше. Увы, та была не так уж глупа. Поняв её намерения, она больше не проронила ни слова, а схватила Юй Ваньинь за руку, силой стаскивая с постели.

Снаружи Юй Ваньинь сохраняла спокойствие, но внутри чувствовала, как всё тело сковано леденящей слабостью. Она едва держалась на ногах, опираясь на кроватный столб:

— Я не смогу… Император под стражей, на каждом шагу охрана. Стоит мне вытащить оружие — меня изрешетят…

— Иди, — служанка грубо подтолкнула её к двери.

Юй Ваньинь споткнулась, но всё ещё пыталась уговаривать:

— Всю еду проверяют на яд. Столько глаз следит… Даже у меня нет шанса отравить его. Надо всё обдумать, подготовить — не спеши…

Время, равное одной палочке благовоний, действительно истекало. С каждым мгновением она ощущала, как тепло покидает её тело, как слабеют конечности.

Если схватить служанку сейчас — удастся ли выжать из неё противоядие? Хватит ли времени, чтобы спасти Сяхоу Даня?

Но вряд ли… Эта девушка ненавидела Империю Ся всей душой. Ни уговоры, ни пытки её не проймут. Даже обещанное противоядие, скорее всего, было блефом.

Она наверняка хотела одним выстрелом убить и императора, и императрицу…

Но этот план был обречён. Потому что небо не допустит двойной смерти. Кто-то один — обязательно выживет.

Юй Ваньинь вдруг застыла.

…Один выживет?

Безмолвная служанка прошептала:

— Он верит тебе.

Она прижала Юй Ваньинь к двери и вынула из рукава фарфоровый флакончик:

— Он истечет кровью, — сказала она с холодной усмешкой. — Посыпь на рану.

Молния пронзила тьму, и в тот же миг Юй Ваньинь осознала, как все события выстраиваются в логическую цепочку и обретают смысл.

Созвездие пяти звёзд. Из самой глубокой пропасти — к величайшему спасению.

Она дрожала, глядя на флакончик. Доиграв свою роль до конца, она спрятала его, словно в отчаянии, и покинула покои.

Как только исчезла из поля зрения служанки, перед ней возник Двенадцатый с несколькими гвардейцами:

— Ваше Величество!

— Задержите безмолвную служанку. Живой. Пусть Сяо Тяньцай раскроет аптекарский ящик и ждёт, — коротко приказала Юй Ваньинь, устремляясь в боковой зал.

Сяо Тяньцай высыпал немного порошка из флакончика, принюхался, осмотрел его, затем — в отчаянии — попробовал на вкус:

— Очень похоже…

Он достал из ящика подопытную мышь, сделал ей надрез и посыпал порошком. Кровь хлынула и не останавливалась. Даже лекарство для ран не помогло.

Сяо Тяньцай вытер холодный пот:

— Похоже на яд, которым был пропитан меч наёмного убийцы из Яна. Вызывает неконтролируемое кровотечение. Несколько компонентов соответствуют древней формуле.

Ту Эр говорил: что этот яд оставила королева Цяна.

Именно потому, что Сяхоу Дань не умер тогда, а его головные боли даже утихли, появилась идея лечить яд ядом. Но у Ту Эра не осталось образца, и формулу восстановить не удалось. Вот почему они искали средство по всей стране.

И кто бы мог подумать — сегодня оно попало им в руки само.

Юй Ваньинь, едва держась на ногах, сидела у постели Сяхоу Даня, окружённая коленопреклонёнными императорскими лекарями. Но её взгляд был прикован только к Сяо Тяньцаю:

— Можно использовать?

Может ли этот флакон спасти императора? А если ошибка — и он умрёт сразу?

Сяо Тяньцай покрылся потом, не решаясь кивнуть. Он повернулся к старому лекарю:

— Учитель?

Старик дрожал:

— Нужны… проверки…

Но времени на проверки не было.

Юй Ваньинь затряслась, в глазах потемнело. Рядом — Сяхоу Дань, бледный, с частым дыханием.

Сяо Тяньцай отвернулся, понимая: если императрица падёт, никто не осмелится принять решение. Никто не решится нанести лекарство, боясь обвинения в покушении на императора.

Он открыл рот…

— Нанеси, — сказала Юй Ваньинь.

Сяо Тяньцай опешил. Старый лекарь поспешил внять:

— Ваше Величество, прошу вас!

Но Юй Ваньинь уже протянула руку:

— Когда не знаешь, идти вперёд или назад — иди вперёд.

Сяо Тяньцай отдал флакон.

Она не колебалась, действуя на одном инстинкте. Но сил не хватало: бинты никак не поддавались.

Сяо Тяньцай, отбросив сомнения, помог ей их снять. Под ними обнажились изрезанные, изуродованные раны.

Юй Ваньинь сделала глубокий вдох и приподняла флакон…

И вдруг — веки Сяхоу Даня дрогнули.

В ледяной тишине зала он медленно открыл глаза. Его мутный взгляд был направлен куда-то вбок, к краю постели…

Противодействие отравлению посредством отравления

Словно кошмар, прорвавшийся в реальность: исхудавший безумный император и его возлюбленная убийца встретились взглядом.

Точно как в их самую первую встречу, он нахмурился, сбитый с толку, молча вглядываясь в неё.

Спустя некоторое время приоткрыл губы. Голос его был хриплым, надломленным:

— …Ваньинь?

Юй Ваньинь наклонила ладонь и рассыпала порошок из фарфорового флакона, мягко припудривая раны на его теле.

Алая кровь заструилась вновь, окрашивая постель широкими пятнами.

Мышцы Сяхоу Даня напряглись, но в лице почти ничего не изменилось. Эта боль была ничтожна по сравнению с той, что разрывала его мозг. Почти незаметная.

Он снова позвал, будто ища её:

— Ваньинь?

Юй Ваньинь улыбнулась:

— Как ты?

…

Он медленно улыбнулся в ответ:

— В порядке. А ты?

Служанки стояли по периметру, не поднимая глаз, не позволяя себе ни малейшего удивления.

Юй Ваньинь использовала почти половину порошка, прежде чем силы покинули её, и она обессиленно опустилась рядом с ним. Сяо Тяньцай поспешно принял флакон из её рук.

Она хотела было жестом показать ему, чтобы следил за эффектом и при необходимости добавил ещё, но, открыв рот, смогла издать лишь слабый звук.

Сяо Тяньцай, со слезами на глазах, прошептал:

— Не волнуйтесь, Ваше Величество.

Юй Ваньинь кивнула и с усилием сжала ладонь Сяхоу Даня.

Снаружи вбежал гвардеец, растерянно воскликнув:

— Ваше Величество! Безмолвная служанка прокусила восковую капсулу и покончила с собой…

Юй Ваньинь осталась спокойна. Ещё во время разговора с ней она поняла, чем это скорее всего закончится. Выпущенную стрелу не вернуть — если уж выбирать, то хотя бы спасти одного.

Она проигнорировала гвардейца и вновь обратилась к лицу рядом, стараясь врезать в память каждую черту.

Сяхоу Дань не понимал, что она сделала. Он думал, это просто предсмертная ясность. И поспешил прошептать:

— Живи хорошо.

Юй Ваньинь слабо улыбнулась:

— Угу.

— Поцелуешь меня?

— Хорошо…

Наступила тьма.

Ветер не утихал, неся в себе первое дыхание ранней весны.

Прошёл год.

Императорская тюрьма.

Сырая темница, тесная и зловонная. Сквозь решётку проникал лишь один тусклый луч света, освещая искажённую тень в углу.

Сяхоу Бо сидел, привалившись к стене, с закрытыми глазами — это было единственное, что он ещё мог. Его потрескавшиеся губы беззвучно шевелились, словно он считал что-то. Если бы кто-то подошёл ближе, то услышал бы, как он просто считает, раз за разом.

Без дня и ночи, без звуков, лишь немые стражники приносили мерзкую похлёбку. Чтобы не потерять рассудок, он пытался отсчитывать время.

Но сегодня всё было иначе.

К решётке подошли шаги. Кто-то поставил еду, но не ушёл сразу.

Через несколько мгновений тишина, державшаяся год, была нарушена:

— Ваше Высочество.

Сяхоу Бо замер, а потом медленно обернулся.

Голос повторил — с хрипотой:

— Ваше Высочество.

Он узнал этого человека — бывший подчинённый.

— …Как ты попал сюда?

— Я недостоин милости! — бывший подчинённый тут же припал к земле. — Стража здесь неподкупна. Я ждал год, и лишь благодаря сегодняшней сумятице и колебаниям сердец сумел подкупить одного и пробраться внутрь. Но мне позволено сказать всего пару слов, потом меня прогонят…

Сяхоу Бо уловил главное:

— Сумятица?

— Да. Ваши приказания перед прошлогодними беспорядками в столице я помнил. Обошёл множество преград, убедил наследного принца и пытался склонить императрицу Юй к цареубийству.

— Удалось?

— Не совсем. Сяхоу Дань мёртв, но эта змея Юй Ваньинь уцелела и, как императрица Лю, захватила власть! Но небо не слепо — женщина не может править. Засуха охватила страну.

— Засуха?.. — Сяхоу Бо вздрогнул. Будто вспоминал сон.

— Поля пусты, народ голодает. Говорят, это кара за то, что ведьма узурпировала трон. Мятежи повсюду. Её дни сочтены.

Со слезами он продолжил:

— Я ищу ваших бывших людей. Когда Юй Ваньинь падёт, мы воспользуемся неразберихой и вызволим вас.

Раздались шаги. Стража шла выгонять его.

Он успел прошептать:

— Потерпите ещё полгода. Пришла ваша очередь вернуться…

Он ушёл.

Темница вновь погрузилась в гробовую тишину. Даже счёт не возобновился.

Спустя неизвестно сколько — в углу раздался глухой смех.

Никто не пришёл унять заключённого, и он продолжал смеяться — всё громче, всё безумнее, пока смех не перешёл в настоящий припадок.

В тех углах тюрьмы, откуда его было не видно, стояли стражники. Лица — каменные, взгляды — одинаково насмешливые.

За пределами столицы.

Весенний свет был мягок, и всё живое тянулось к жизни. Обычно пустынные пригороды сегодня наполнились повозками и всадниками. Знатные дамы и гости в лучшем наряде прогуливались под тёплым солнцем, поднимая ароматную пыль.

Настал праздник Цинмин — время весенних прогулок и поминовения усопших.

Убрав могилы, люди рассаживались на траве, делили угощения, пили вино, громко шутили и, смеясь, делились радостью с ушедшими.

В ушах князя Дуань, пережившего войны и мятежи, нынешний мир казался чудесной тишиной.

Только возле нескольких новых, величественных могил было непривычно пусто. Охрана держала зевак на расстоянии, неподалёку стояло всего несколько ничем не примечательных карет.

Эр Лань убрала могилу Чэнь Цзинтяня, зажгла благовония и сожгла бумажные деньги — для посмертного мира.

Сзади ей протянули охапку цветов, ещё покрытых росой.

— Вот, положи с подношениями, — сказала Юй Ваньинь.

Эр Лань удивлённо приняла букет и заметила среди лепестков горсть зелёных зёрен. Улыбнулась:

— Ваше Величество подумали обо всём.

Чэнь Цзинтянь продержался до самой осени, прежде чем болезнь забрала его.

Засуха, как и предсказывали, действительно настала. Но по его указу во всех провинциях заранее посадили просо и другие засухоустойчивые культуры. Кроме того, ещё за год до того в стране начали тайно накапливать зерно. Империя Ся была готова — и голода, предсказанного в исходной истории, так и не случилось. Во время осеннего сбора урожая Чэнь Цзинтянь спокойно закрыл глаза — рядом были те, кто его понимал.

Эр Лань бережно уложила букет среди подношений и тихо произнесла:

— Брат Чэнь, война с Яном окончена. Ту Эр стал царём Яна и вновь прислал союзный договор. Наступил мир. Брат Чэнь, отсюда ты можешь видеть, как год за годом поспевают богатые урожаи.

Неподалёку на надгробии Ван Чжао, наконец, появилось его настоящее имя. Ли Юньси и Ян Дуоцзе, совершив поминовение, пригласили молодых чиновников выпить. Под хмельком они наперебой хвастались своей близостью с покойным, делая вид, будто всегда были его друзьями.

Теперь они оба занимали высокие посты: один — в Министерстве доходов, где, используя данные старой переписи, возвращал землю народу; другой — в Министерстве кадров, где проводил особые экзамены для выявления талантов. Молодые чиновники слушали с благоговейным вниманием, почти делая заметки.

Восточный ветер нёс вести; год за годом он сметал алую пыль с румяных щёк, не ведая забот о человеческих взлётах и падениях.

Половина из шести учёных, с которыми они когда-то плыли на лодке, теперь спали вечным сном.

Оставшиеся — жили в той блистательной картине, которую когда-то вместе нарисовали.

Один лепесток, пойманный лёгким ветром, опустился на волосы Эр Лань.

Юй Ваньинь протянула руку, сняла его и тихо прошептала:

— Ли Юньси сегодня уже несколько раз на тебя смотрел. И на днях спрашивал.

Эр Лань усмехнулась:

— Ваше Величество, вы решили сосватать меня?

— Не совсем, — Юй Ваньинь встала и потянула её за собой. — Пройдёмся.

Они пошли вдвоём, скрываясь в тени цветущих деревьев, подальше от посторонних глаз.

— Такое дело требует взаимности, — сказала Юй Ваньинь. — Если ты не хочешь, я тебя прикрою.

Эр Лань задумалась:

— Он говорил со мной наедине. Сказал, что понимает — не сравнится с братом Чэнем. Но теперь, когда его нет, он — единственный в дворце, кто хоть немного меня знает. Мол, если уж уходить, то лучше выйти за него. Как супруги, движимые одной целью, мы бы продолжили борьбу.

Нет стен, в которых не гуляет ветер. С годами, работая вместе, люди начали что-то подозревать — слухи о том, что Эр Лань женщина, усилились и дошли даже до Юй Ваньинь.

Именно эти слухи и подтолкнули Ли Юньси на разговор. Он покраснел до ушей и весь разговор не смотрел ей в глаза.

Этот упрямец, всегда стоявший на страже долга и правил… Сколько же мужества ему понадобилось, чтобы решиться на это?

— Но ты… всё же отказала? — спросила Юй Ваньинь.

Эр Лань молчала, потом вздохнула. Замедлила шаг:

— Теперь, когда экзамены возобновлены и талантливые кадры появляются один за другим, Эр Лань может спокойно уйти. И всё же… — Она взглянула на Юй Ваньинь. — Меня тревожит Ваше Величество.

Юй Ваньинь ощутила, как её сердце наполнилось теплом.

Эр Лань поправила ей прядь волос:

— Всё-таки, совместное правление императора и императрицы — всегда на слуху. Сейчас вас уважают, никто не смеет перечить. Но если однажды случится ошибка…

— Ошибки не беда, — раздался голос сбоку.

Сяхоу Дань медленно вышел из-за деревьев, оставив стражу и слуг позади. Сняв тяжёлую императорскую корону, с наполовину собранными волосами, он выглядел скорее утончённым господином, случайно забредшим в цветущий сад, чем правителем.

Но слова его продолжились:

— Все успехи — Её Величества. Все ошибки — мои. Благородные чиновники пусть дают советы — Её Величество выслушает. А если кто-то решит воспользоваться ситуацией — ну, у меня же может снова начаться приступ безумия, и я могу… «случайно» кого-нибудь прикончить на совете.

Эр Лань: …

Она поспешно склонилась в поклоне.

Юй Ваньинь подошла к нему:

— Ты уже поклонился у могилы дяди Бэя?

— Да. Пришёл забрать тебя обратно во дворец, — Сяхоу Дань взял её за руку. Его пальцы дважды ласково провели по её ладони. В глазах его светилась неизбывная нежность.

Весенний ветер, лёгкий и тёплый, рассказывал о безмерной тоске.

— Подожди, я ещё не договорила, — Юй Ваньинь сжала его пальцы. — Иди в карету, укройся от ветра.

— Я послушаю, — отказался Сяхоу Дань.

— Не мешайся, ступай уже…

Эр Лань изо всех сил делала вид, что ничего не замечает.

Наконец Юй Ваньинь вытолкала Сяхоу Даня и повернулась к Эр Лань:

— Честно говоря, мне не хочется тебя отпускать. Ли Юньси и Ян Дуоцзе сейчас на подъёме — тебя не задевает, что проигрываешь им?

Эр Лань удивлённо подняла голову:

— Но ведь теперь все знают, что я женщина.

— А мне как раз нужны люди, чтобы открывать женские школы по всей стране.

Юй Ваньинь взяла её за плечи:

— Ли Юньси ошибся в одном — не он один знает тебя. У тебя есть амбиции, ты оставишь след в истории. Зачем прятаться под чужим именем?

Спустя какое-то время Эр Лань вернулась с отсутствующим видом.

Молодые чиновники всё ещё устраивали пикник на прежнем месте. Увидев, что она вернулась одна, удивлённо спросили:

— А где Её Величество?

Ли Юньси, всё ещё чувствовавший себя неловко, бросил на неё взгляд, затем опустил голову и принялся крутить в руках чашку с вином.

— Его Величество забрал её, — спокойно ответила Эр Лань.

Ян Дуоцзе не удержался от смеха:

— Они и вправду не могут расстаться ни на миг.

— …Пей! — раздражённо сказал Ли Юньси и залпом осушил чашу.

В карете.

— Согласилась? — спросил Сяхоу Дань.

— Сказала, подумает. Согласится.

Сяхоу Дань тихо усмехнулся, затем закашлялся:

— Её Величество мудра.

— Простудился?

Он замялся:

— Нет.

Юй Ваньинь нахмурилась.

Улыбка Сяхоу Даня постепенно исчезла. Он виновато взял её за руку:

— Утром на могиле было прохладно… Вернёмся — выпью имбирного отвара.

Даже весной его пальцы оставались холодными. Юй Ваньинь тихо вздохнула, отвернулась и приподняла занавеску, глядя на зелень за окном.

— Такая прекрасная весна, не хмурься, — мягко сказал Сяхоу Дань. — Этот год ведь был лучше? Я ещё много лет побуду с тобой.

Юй Ваньинь, словно услышав, что-то важное, подняла брови и улыбнулась.

Год назад.

После того как Юй Ваньинь побежала в боковой зал, охрана по приказу схватила немую служанку. Та, к удивлению всех, не сопротивлялась — просто спокойно сидела, дожидаясь.

Спустя мгновение она вдруг обмякла, из семи отверстий на лице пошла кровь.

Стража была потрясена. Когда ей разжали рот, оттуда выкатилась половинка восковой капсулы.

У немой служанки оставалась одна последняя тень дыхания. Её тут же начали допрашивать, требуя сказать, где противоядие. Но она лишь улыбнулась:

— Нет противоядия… Выспиться — и всё пройдёт.

Под недоумёнными взглядами стражников она беззвучно испустила дух.

Юй Ваньинь очнулась на следующий день — полностью здоровая.

Позже Сяо Тяньцай тщательно изучил порошок из фарфорового флакона. Некоторые ингредиенты действительно были собраны в дворцовых садах, но другие не удавалось найти ни в одном из известных мест. Только после долгих поисков и обнаружения странного запаха в партии подарочных коробок они осознали, что дерево, из которого были сделаны эти коробки, относится к ядовитым породам.

Та партия была как раз теми самыми подарками, которые юный кронпринц с радостью преподнёс Юй Ваньинь.

Отправившись по следу, они арестовали кронпринца и его приближённых, допрашивали одного за другим, пока не восстановили всю картину.

Кронпринц, поняв, что теряет положение, а возможно, и жизнь, решил больше не ждать и ударить первым.

Как раз в это время к нему подошла немая служанка, проникшая во дворец. Она прямо сказала, что умеет обращаться с ядом, но не может собрать все компоненты — нужна его помощь.

И тогда кронпринц, под видом подношения подарков, собрал для неё нужные ингредиенты и даже предложил лучший план: не отравлять императора напрямую, а сначала вывести из строя императрицу, а затем, с помощью «противоядия», заставить её действовать лично.

Он не только хотел убить Сяхоу Даня, но и планировал сделать это руками Юй Ваньинь. Даже если бы императора удалось спасти, он бы наверняка устранил императрицу. А если бы ему повезло, он бы избавился от двух главных угроз одновременно.

Такой план был не по зубам юному кронпринцу — за ним стояли остатки фракции принца Дуань.

К несчастью, после заключения кронпринц впал в отчаяние и, надеясь спасти свою жизнь, немедленно выдал своего соратника. Тот попытался бежать, но был схвачен стражей. Несколько дней жестоких допросов — и он, рыдая, сдался.

Во всей этой истории лишь одно пошло не по плану: безмолвная служанка не до конца подчинилась приказам.

Она не только не причинила Юй Ваньинь настоящего вреда, но и сперва отправилась в маленькую аптеку, чтобы попытаться отравить Сяхоу Даня собственноручно. После многократного анализа ни одна иная версия не объясняла её поступка — она явно хотела оправдать императрицу.

Убийца, что до мозга костей ненавидела империю Ся, сберегла единственную крупицу доброты именно для Юй Ваньинь.

Но когда Юй Ваньинь обо всём этом узнала, немая служанка уже была похоронена.

Юный кронпринц был лишён титула и на всю оставшуюся жизнь заточён в удалённой резиденции.

Что до принца Дуань, Сяхоу Дань от души приготовил ему весьма креативный подарок.

Раз в несколько месяцев в императорскую тюрьму отправляли того самого старого соратника, чтобы он «сыграл спектакль» — разжигал в сердце принца Дуань мечты о великом возвращении. При его упорстве и силе воли он наверняка вытерпит любые лишения ради этой крохи надежды, продолжит есть баланду и терпеливо ждать.

А ещё через три-пять лет, когда обманывать станет невозможно, ему мягко расскажут правду.

Вернувшись во дворец, Сяхоу Дань действительно зажал нос и выпил чашку имбирного отвара, затем добросовестно надел меховую накидку из лисьего меха, укутавшись в неё так, будто за окном стояла зима.

В организме Сяхоу Даня десятилетиями копился яд, который серьёзно подорвал его здоровье. Хотя яд был успешно выведен из организма, он оставил после себя тяжёлые последствия. В течение полугода Сяхоу Дань балансировал на грани жизни и смерти, и лишь недавно начал постепенно восстанавливаться.

За прошедший год двор привык к совместному правлению императора и императрицы.

Теперь, когда император вернулся к делам, Юй Ваньинь вовсе не собиралась сдавать позиции и продолжала ежедневно присутствовать на утренних собраниях. Все красные пометки на докладах были выполнены её рукой.

Когда чиновники стали выражать недовольство в виде жалоб, Сяхоу Дань был первым, кто пришёл в ярость.:

— Придворные врачи велели мне не перенапрягаться, а вы хотите, чтобы я трудился один? Надеетесь, что я не доживу до старости?

Чиновники молча кивнули, не решаясь возразить. Возможно, лишь спустя несколько лет они осознают, что Сяхоу Дань говорил искренне.

Однако за этот год большинство из них уже убедились, что, несмотря на неказистый почерк императрицы, она оказалась именно тем правителем, которого они так ждали — уравновешенной, быстрой в решениях, ценящей результат и не любящей пустых споров. Время от времени она предлагала удивительные инициативы, будто смотрела на мир с иной высоты, но при этом никогда не пренебрегала советами и охотно прислушивалась к чужому мнению.

Казалось, она обладала богатым опытом настоящей работы «на передовой».

Сегодня был день отдыха, и даже дворцовой прислуге позволили взять полдня выходного. Они расслабленно грелись на солнце в императорском саду, время от времени перекликаясь весёлым смехом.

После обеда император и императрица спокойно сидели друг напротив друга у окна и пили чай.

Прекрасный весенний пейзаж

— Потому что мы не знаем, сколько лет ещё сможем быть вместе, — именно поэтому каждое мгновение нужно ценить, — сказала Юй Ваньинь. — Сяо Тяньцай обещал вернуться в следующем месяце, чтобы проверить твой пульс.

После того как дело с кронпринцем было улажено, Юй Ваньинь всё же рассказала Сяо Тяньцаю о смерти Се Юньэр.Сяо Тяньцай несколько дней ходил как в тумане. Юй Ваньинь подумала, что он уедет, но он появился, как обычно, продолжая исполнять обещание и заботиться о Чэнь Цзинтяне до самого конца.

Только проводив Чэнь Цзинтяна, он пришёл попрощаться

Юй Ваньинь чувствовала вину — казалось, она многое ему задолжала, но Сяо Тяньцай утешал её:

— Я служил Её Величеству по воле супруги Се. Сейчас я ухожу, чтобы увидеть те прекрасные пейзажи, о которых она мечтала.

Юй Ваньинь не удержалась:

— А что было в её письме?

Сяо Тяньцай снова покраснел:

— …Она писала, что, когда дела в столице уладятся, найдёт тихое место и будет ждать, когда я её найду.

Помолчав, он улыбнулся:

— Не грустите, Ваше Величество. Пока эти горы и реки остаются мирными, у её души будет опора. Мы ещё встретимся.

После этого он отправился в путь один, изредка присылая письма, в которых рассказывал о жизни простых людей, встреченных на дорогах.

— Он приходит и уходит, как ветер, — заметил Сяхоу Дань.

— Я слышала, он стал странствующим лекарем и теперь спасает жизни по всей стране, — с мягкой грустью откликнулась Юй Ваньинь, вспоминая их разговор.

Сяхоу Дань взглянул на неё и между прочим сказал:

— Кстати, письмо от А Бая тоже пришло.

— О чём он пишет?

— Ни о чём особенном, делится новостями и спрашивает, как мы. — Сяхоу Дань хмыкнул. — Приложил ещё одну слезливую поэму.

Юй Ваньинь рассмеялась:

— Покажи!

— Там нечего читать.

— Ну покажи —

Сяхоу Дань отодвинул чашку с чаем и поднялся:

— Редкий выходной, может, сыграем партию в настольный теннис?

Юй Ваньинь сразу отвлеклась:

— Давай.

Гарем был распущен — большинство наложниц покидали дворец с выражением облегчения, будто уцелели после бедствия — но стол для настольного тенниса остался.

После того как император одержал две победы подряд, императрица в гневе отбросила ракетку и заявила, что не желает продолжать игру. Она сказала, что в праздник Цинмин лучше всего запускать воздушных змеев. Тогда император приказал принести разноцветные ленты и бамбуковые шесты.

Когда Ли Юньси шёл по коридору с кипой докладов, то издали увидел под высокими ивами в императорском саду изящную фигуру, раскачивающуюся на качелях. Рядом звучал смех Его Величества.

Ли Юньси, пребывавший в одиночной меланхолии, не мог равнодушно на это смотреть. Помедлив, он всё же выровнял выражение лица и велел евнуху доложить о себе.

Спустя мгновение императрица остановила качели, а навстречу вышел только император: — Что-то случилось?

Ли Юньси вручил доклад:

— Прошу ознакомиться, Ваше Величество.

Хотя был выходной, если чиновник проявлял рвение, Сяхоу Дань не мог его игнорировать.

Он отвёл Ли Юньси в кабинет, слушал доклад и просматривал бумаги. Ли Юньси добросовестно излагал детали, но чувствовал, что император слушает вполуха, временами даже отвлекался с лёгкой улыбкой. Однако всякий раз, как Ли Юньси замолкал, Сяхоу Дань тут же отвечал по существу — ни к чему было придраться.

Через полчаса в кабинет постучали. Евнух вошёл, поклонился и передал записку. Острый взгляд Ли Юньси сразу узнал этот неразборчивый почерк.

«Горячий котелок вечером?»

Сяхоу Дань взглянул, подпер подбородок рукой и нацарапал в ответ «1».

Ли Юньси: «?..»

Евнух будто бы привык к такому, взял записку и вышел.

Сяхоу Дань взглянул на Ли Юньси:

— Ещё вопросы?

— …Больше нет.

Ли Юньси поклонился и собрался уйти, но не успел отойти и пары шагов, как услышал: — Господин министр, подождите.

Сяхоу Дань указал на доклад:

— У вас выдающийся литературный талант. А как насчёт поэзии?

— Поэзии?

— Когда будет время — сочините что-нибудь грустное. Раз уж вам всё равно некому это посылать, я использую, чтобы произвести впечатление.

— …

Слова, сдерживаемые весь день, наконец прорвались:

— Как вы вообще… можете быть такими несерьёзными!

Дополнительная история 1. Почему мы должны были встретиться раньше, чтобы снова увидеться?

Когда Сяхоу Дань умер, Юй Ваньинь тяжело заболела.

Министры опасались, что она не выдержит горя — ведь любовь этих двоих уже вошла в летописи. Но она пробыла в покоях всего полмесяца, а затем снова вернулась на трон.

Разлука не стала для неё трагедией, ведь в те годы, что они смогли вырвать у судьбы, они были вместе почти каждый день. Весна была полна цветущих деревьев, осень — лунных вечеров в горах, лето — светлячков на воде, а зима — задушевных разговоров у очага. Они исполнили все свои желания, и в их сердцах не осталось ни тени сожалений.

Мудрые император и императрица использовали каждый миг с максимальной пользой, открыв новую эпоху Великой Ся и воспитав достойных детей.

Когда Сяхоу Дань попал в этот мир, его встречали лишь заговоры и попытки убийства. Но когда он покидал его, рядом были те, кого он любил.

Последние его слова Юй Ваньинь были: «А у тебя история ещё долгая».

После этого Юй Ваньинь, окружённая народной любовью, смирилась с волей небес и заняла драконий трон. Лишь несколько несговорчивых старейшин в Совете попытались возразить, но их голоса потонули в громогласных возгласах «Да здравствует!» — словно яркие вспышки фейерверков, которые вспыхивают дважды и тут же исчезают.

Императрица Юй Ваньинь спокойно взглянула на собравшихся сановников и произнесла:

— Всё останется как было.

Казалось, у неё уже был готов план. Она методично вела заседания, умело держала под контролем общую ситуацию и завершала начатые ею масштабные проекты. Редко баловала себя отдыхом или развлечениями, разве что время от времени навещала места, где раньше встречалась с покойным императором — пила чай и сидела там весь день.

Прошло несколько лет. Когда весь мир уже привык к Императрице Юй, она внезапно столь же спокойно, как и в день своего восшествия, издала указ, передала трон наследнику и налегке покинула столицу.

В этот день она простилась с небом.

Юй Ваньинь не испытывала ни капли сожаления. Она отдала этому миру всё, что могла, и теперь собиралась посвятить остаток жизни только себе.

Она странствовала по свету и увидела всю Великую Ся.

С каждым годом на полях зрели золотые колосья, на фабриках гремели станки, а очертания городов обретали законченные формы. Женские школы, основанные Эр Лань, продолжали расширяться, а грузовые повозки, о которых так мечтала Се Юньэр, колесили по дорогам, принося пользу и радость.

Мир, который когда-то казался чужим и холодным, теперь, благодаря усилиям двух поколений, стал почти родным.

К сожалению, ей не суждено было увидеть, что будет дальше.

Первоначальный мужской главный герой, Сяхоу Бо, умер много лет назад, и мир не рухнул. Согласно теории Безымянного гостя, после того как звезда императора вернулась на своё место, ход судьбы уже изменился. Юй Ваньинь понимала: этот мир — нечто вроде параллельной временной линии. Он и правда зародился из романа под названием «Переселение душ: Повесть о супруге демона», но давно вышел за его пределы и превратился в самостоятельную, живую вселенную.

Даже если её тело рассыплется прахом, а душа исчезнет — истории, живущие здесь, будут продолжаться из поколения в поколение, без конца.

Она прошла тысячи ли, повидала старых друзей. А когда уже не могла идти, вернулась в столицу и тихо дожила свой век.

Как и предсказал Сяхоу Дань, её история вышла по-настоящему яркой.

Если и было в этой жизни хоть одно сожаление — так это то, что не удалось изобрести камеру до его ухода. Теперь лицо Сяхоу Даня уже почти стёрлось в её памяти.

Но в конце концов это было лицо героя книги, лицо Сяхоу Даня, а не Чжана Саня. Никто и никогда не узнает, как выглядел её возлюбленный на самом деле.

Единственное, что осталось в её памяти, — это его глаза.

Быть может, из-за привычки скрываться в бесконечных интригах, а может, из-за многолетней болезни — его глаза никогда не отражали свет. И в них была не просто чёрнота зрачков, а бездна, трясина, засасывающая добычу.

Но всякий раз, глядя в них, она видела лишь бесконечную нежность.

Если в следующей жизни она сможет снова их увидеть — будет достаточно.

Старческий взгляд Юй Ваньинь уставился в пустоту, и она мягко выдохнула последний раз.

Картина померкла.

А потом — вспыхнула.

Ослепительно-белый свет.

Вагон метро мягко качнулся.

Телефон в её руке всё ещё был включён: на экране — интерфейс недочитанного романа. Чёрный текст на белом фоне, в левом верхнем углу название:

«Переселение душ: Повесть о супруге демона».

Ван Цуйхуа резко подняла голову. Ей показалось, что мир пошёл кругом. Телефон выпал из рук, а она сама повалилась вперёд.

Сосед, сидевший рядом, подхватил её:

— Всё в порядке?

Ван Цуйхуа откинулась на спинку сиденья, взгляд был пустой. Она покачала головой.

Кто-то подобрал её телефон:

— Это, наверное, сахар упал?

С трудом шевеля губами, Ван Цуйхуа прошептала:

— Ничего… спасибо…

Да — это был её голос. Женский. Тот самый, которого она не слышала уже десятки лет.

Память понемногу возвращалась.

Она вернулась в 2026 год.

В то самое мгновение, когда впервые попала в книгу.

И вся долгая жизнь Юй Ваньинь, переложенная в реальность, заняла всего одно мгновение. Все её радости и печали, встречи и прощания, взлёты и падения — исчезли в прохладном воздухе кондиционированного вагона метро, не оставив после себя ни следа.

Жизнь — лишь краткая стоянка; она проносится, как пыль в вихре.

Ван Цуйхуа подняла телефон и открыла фронтальную камеру.

На экране отразилось знакомое лицо.

Обычное офисное платье, небрежно уложенные чёрные волосы, дневной макияж уже почти стёрт. Лицо можно было бы назвать «милым» и «изящным», а в особенно удачные дни — даже красивым. Но в сравнении с ослепительной красотой Юй Ваньинь, героини из книги, оно выглядело… вполне заурядно.

Это была она — и в то же время не совсем.

Но Ван Цуйхуа сразу узнала себя. Не по молодому отражению, а по этим глазам — старым, прожившим целую жизнь.

Она застыла на месте, прислушиваясь к разговору окружающих.

Сплетни о сокурсниках, конфузы начальства, новости с биржи, слухи о знаменитостях.

Говорили, что завтра будет дождь.

Обсуждали, куда пойти на выходных.

Все темы были до боли знакомыми — когда-то, в прежней молодости, они казались ей важными.

Ван Цуйхуа слушала чужие разговоры три станции, прежде чем мозг начал собирать услышанное в связные образы. На пятой станции она вспомнила, где её дом — но было уже поздно, нужная остановка осталась позади.

Она выбралась из метро и взяла такси.

Неоновые огни и рекламные щиты проносились мимо и исчезали за спиной. Всё казалось ярким, близким — но чужим.

Ирония судьбы: в книжном мире она всё время думала об этом, реальном. Даже окружённая семьёй, друзьями, внуками, она ощущала себя пришлой, с тоской, что не могла унять.

Всю жизнь она мечтала вернуться домой. А когда наконец вернулась — поняла, что здесь ей тоже нет места.

Ни там, ни здесь. Душа без пристанища.

И только один человек по-настоящему понимал, что она чувствует.

Сяхоу Дань… вернее, в этом мире — Чжан Сань.

Он действительно существовал? Был ли он частью того сна? Вернулся ли он, как и она, когда умер?

Они ведь говорили об этом. Как-то раз, в зимнем дворце, они вместе сидели в горячем источнике. Снег только что выпал, пар поднимался к закатному небу. Они прижались друг к другу, ленивые и тёплые, как звери в спячке.

Сяхоу Дань нарушил молчание:

— Ты попала в книгу в 2026-м, а я — в 2016-м. Если мы оба вернёмся, какой год будет в реальности?

— Ну, по расчётам… сейчас, наверное, уже 2036-й. Даже если меня не похоронили, я десять лет лежала овощем, — сонно пробормотала она.

— А я, значит, двадцать. Если очнусь — сразу в новостях окажусь.

Юй Ваньинь фыркнула, не стала говорить, как на самом деле выглядят мышцы после десятилетий в коме. Само «не похоронена» уже звучало оптимистично.

Но Сяхоу Дань загорелся:

— Я тебя найду. Пока во мне есть хоть капля жизни — я встану и найду тебя.

— А если я не хочу, чтобы ты меня находил? — поддразнила Юй Ваньинь.

Он, будто и правда испугавшись, замер, а потом рассмеялся:

— Ты будешь скучать по мне. Скучать до безумия.

— Хватит хвастаться! — воскликнула Юй Ваньинь и брызнула на него водой.

…В итоге она не проснулась в теле пациента в коме.

Значит ли это, что Чжан Сань тоже вернулся — в 2016 год? Может быть…

Ван Цуйхуа вдруг рассмеялась. А что, если тот величайший стратег Сяхоу Дань, вернувшись, просто продолжил готовиться к поступлению в старшую школу?

С тех пор прошло десять лет. Где он теперь? Искал ли он её?

Они могут встретиться снова. Она сможет его увидеть.

Эта мысль ударила, как укол адреналина — в груди впервые за долгое время ожила надежда. Да, надо сначала устроиться, потом начинать поиски… Она ведь даже императрицей была, что уж там, одного человека найти — плёвое дело.

Ван Цуйхуа кое-как вспомнила свой адрес, но… дверь не открылась.

Код от электронного замка давно забыт. Три ошибки подряд — и раздался резкий сигнал тревоги. Замок автоматически заблокировался.

Постояв немного у двери, Ван Цуйхуа достала телефон и набрала номер:

— Мам, у меня замок сломался. Можно я у тебя переночую?

Родители жили на другом конце города. Она съехала от них, чтобы быть ближе к офису.

Увидев родителей, она не сдержалась — слёзы хлынули из глаз, как фонтан. Те перепугались:

— Кто обидел нашу девочку? Ненавидишь свою работу — бросай, мы тебя поддержим!

Ван Цуйхуа зарыдала сильнее:

— Я просто устала… — и с надеждой посмотрела на мать. — Ты же говорила, что вчера нашла новый рецепт?

Между «вчера» и «сегодня» пролегло сто лет.

Но, обойдя полмира, она всё равно вернулась — дочерью.

— Подожди, десять минут и готово, — сказала мать, исчезая на кухне.

В самую обычную ночь, за столом с горячей едой, мир снова обрёл покой.

Позже, уложив обеспокоенных родителей спать, приняв душ, Ван Цуйхуа села с телефоном в руках — обдумывать свои следующие шаги.

В предрассветной тишине она открыла окно поиска.

Уже наступил 2026 год, а по всей стране по-прежнему числилось свыше шести тысяч Чжан Саней. Среди результатов поиска попадались фотографии — Ван Цуйхуа пролистала их с десяток и устало вздохнула.

Пытаться наугад найти иголку в стоге сена, опираясь на «интуицию», не зная даже, как человек выглядит… Бессмысленно. К тому же, тот Чжан Сань, которого она искала, мог вовсе не быть среди них.

Она всё ещё помнила кое-какие исходные данные — дату рождения, город прописки. Сяхоу Дань даже называл название своей средней школы… как же она называлась…

Ван Цуйхуа напрягла память, ввела всё, что смогла вспомнить, в строку поиска — и снова наткнулась на пустоту. Сердце сжалось.

Бессонница окончательно взяла верх. Она продолжала бездумно прокручивать экран.

Единственной каплей утешения было то, что школа, о которой говорил Сяхоу Дань, действительно существовала. Это хотя бы доказывало, что он — не совсем призрак из сна.

Правда, по виду сайт школы не обновлялся уже лет пять. Пара новостных заметок едва ли подтверждала, что учебное заведение ещё не закрылось.

Ван Цуйхуа купила билет на самый ранний утренний рейс.

В три часа ночи она поставила будильник, рассчитывая поспать пару часов, чтобы восстановить силы. Но, укладываясь, вдруг осознала, что совершенно забыла… подать заявление на отпуск.

После всех её странствий, всех жизней и воплощений, она всё ещё оставалась обычным наёмным работником.

Когда самолёт приземлился, был уже полдень.

Начальник, не получивший ни слова объяснений, был в ярости, требовал немедленно подключиться к удалённой работе — ведь сроки по проекту горели.

Ван Цуйхуа даже не помнила, над каким проектом работает, но оставалась невозмутимой — после десятилетий адского многозадачного аврала этот уровень сложности казался детской головоломкой.

Она быстро ознакомилась с документами в чате проекта, набрала пару сообщений коллегам, вызвала такси и назвала адрес школы Чжана Саня.

Она решила начать с этой школы — это был самый простой путь. Если он там действительно учился, должны были сохраниться записи. Придумать повод, пробраться в архив, найти адрес родителей… а дальше…

Ван Цуйхуа криво усмехнулась. Всё это начинало походить на поведение сталкера.

Если Чжан Сань вернулся в 2016 году, у него было десять лет, чтобы найти её. Она сама, между прочим, часто в разговорах упоминала важные детали из своей прежней жизни. Если она могла додуматься до этих методов — он и подавно мог. Немного настойчивости — и он, возможно, даже нашёл бы её домашний адрес.

Тогда почему в её воспоминаниях — в жизни Ван Цуйхуа — за последние десять лет Чжан Сан так и не появился?

С прошлой ночи она перебрала множество вариантов. Ни один из них не радовал.

Таксист несколько раз бросал на неё взгляды в зеркало заднего вида, а потом не выдержал:

— Девушка, с вами всё в порядке? Вы совсем бледная…

Ван Цуйхуа вздрогнула, тоже посмотрела в зеркало. После вчерашних слёз и всего нескольких часов сна её веки опухли, глаза покраснели от усталости, лицо было белым как мел — вид у неё и впрямь был, будто она пережила страшную трагедию.

Она тяжело выдохнула и отвернулась к окну:

— Всё нормально. Наверное, просто укачало…

— Тогда я приторможу. Хотите, окно открою? — водитель забеспокоился. — Только не в салон, ладно?

— Водитель, — вдруг сказала Ван Цуйхуа, не отрывая взгляда от окна. — Остановите машину. Срочно. Мне надо выйти.

Таксист резко свернул к обочине. Какая сознательная пассажирка, подумал он с облегчением.

Ван Цуйхуа выбралась из машины и побежала назад, вдоль дороги. Через пару минут она остановилась перед рекламным щитом, который ранее мельком заметила в окне.

На нём был постер телесериала.

«Супруга демона».

Когда-то, давным-давно, Сяхоу Дань с насмешкой говорил:

— Роман 2016 года — а тебе его всё ещё рекомендуют в 2026-м? Как такое вообще может быть популярным десять лет подряд?

Теперь она знала ответ.

Этот роман не был популярен всё это время. Его просто экранизировали спустя десять лет. Вот почему платформа заново вытащила его на главную страницу — именно ту версию она и открыла в вагоне метро.

В центре афиши — героиня Се Юньэр, самый заметный персонаж.

Ван Цуйхуа молча смотрела на лицо этой «Се Юньэр». В её глазах закипела тёплая влага. Как ни странно, актриса, выбранная на роль, поразительно напоминала Се Юньэр из её памяти. Особенно — в этом упрямом, чуть вызывающем взгляде. Практически один в один.

Так похожа, что от одного взгляда на неё — всё забытое вдруг обрело яркие краски.

Сколько лет они не виделись…

Спустя долгую паузу, Ван Цуйхуа перевела взгляд немного в сторону — на того, кто должен был играть принца Дуань.

И… удивилась.

Рядом с Се Юньэр, в образе главного героя, стоял человек с медицинским ящиком — несомненно, Сяо Тяньцай. Первоначального мужского персонажа, Сяхоу Бо, оттеснили к краю, рядом с Сяхоу Данем и Юй Ваньинь.

Но что удивительнее всего — внешность и аура всех актёров вызывали странное чувство дежавю.

Они стояли, словно отражения мимолётного сна, случайно воплощённые в действительности.

Под ногами у Ван Цуйхуа закружилась земля.

Один-два совпадения можно было бы списать на случайность. Но всё это? Нет. Это было уже слишком.

Она застыла на месте, достала телефон и начала искать информацию о сериале.

Отзывы были пёстрые: кто-то смотрел для развлечения, кто-то негодовал из-за вольностей сценаристов. Фанаты оригинала возмущались, что сюжет слишком изменили: злодеям Сяхоу Даню и Юй Ваньинь отвели слишком много времени, главную пару разлучили, а Се Юньэр внезапно нашла «настоящую любовь» с каким-то второстепенным персонажем по имени Сяо Тяньцай.

В одном из комментариев кто-то язвил:

С такими изменениями автор книги, наверное, уже в суд подал?

Автор сперва ругался со сценаристами, а потом внезапно замолчал. Сказал, мол, героиня явилась ему во сне и сказала, что теперь счастлива.

Что за чушь вообще??

Продюсер явно заплатил, но не мог сказать об этом прямо, поэтому и придумал такой ход.

Однако стоит отметить, что экранизация злодейской парочки получилась великолепной…

Ван Цуйхуа расположилась в круглосуточном магазине и, взяв в руки каст-лист к «Супруге демона», принялась скрупулёзно изучать его, строку за строкой.

Но тщетно.

Тогда она обратилась к данным продюсерской и дистрибьюторской компаний, исследуя имена.

Однако и здесь её ждало разочарование.

Как такое возможно?

Кто, помимо него, спустя десять лет, решился бы экранизировать столь неоднозначный роман? Кто ещё стал бы столь радикально менять сюжет?

Это было подобно гигантскому световому сигналу: «Я вернулся. Я здесь. Ты меня видишь?»

Пальцы Ван Цуйхуа лихорадочно метались по экрану.

«Вижу, вижу! Конечно, вижу! Не слепая я!»

Но где же ты? Почему не появляешься передо мной?

И тут её палец внезапно замер.

Похоже, она случайно нажала на ссылку со страницы дочерней компании и попала на профиль материнской.

С острым предчувствием она устремила взгляд на графу «Юридическое лицо».

Главный офис материнской компании.

Сотрудница, работающая на стойке регистрации была превосходно обучена. Увидев, как в холл вошла девушка с отсутствующим взглядом, она тут же вежливо улыбнулась:

— Добрый день. У вас назначена встреча?

— …Нет, — ответила Ван Цуйхуа.

— Хорошо. К кому вы направляетесь?

— К Чжан Саню.

Сотрудница замерла на мгновение.

— Он знает, что я приду, — добавила Ван Цуйхуа.

— Я свяжусь с секретарём председателя. Ваше имя?

— Ван Цуйхуа.

Сотрудница снова застыла, как будто не была уверена, шутят ли с ней. Но, заметив серьёзность в её взгляде, всё же набрала номер.

Секретарь прибежала быстро, с вежливым поклоном:

— Госпожа Ван, господин Чжан просил проводить вас в комнату ожидания. Он скоро будет.

Все сотрудники вокруг тут же навострили уши — воздух наполнился предвкушением сплетен.

Ван Цуйхуа шла к лифту, опустив голову.

— Он на совещании? — тихо спросила она.

— Нет, что вы! Он был в отъезде, только сегодня утром вернулся.

В отъезде… Точно. В прошлой жизни она не раз упоминала свои даты и воспоминания. Среди них была — дата, когда она попала в книгу.

А если он её запомнил?

— Простите, — стараясь сохранить спокойствие в голосе, Ван Цуйхуа спросила, — а вы не знаете, куда он ездил вчера?

Секретарь замялась:

— Это…

— Он ездил к твоей двери, — сказал кто-то за спиной.

И всё вокруг замерло.

Как будто ураган прошёл сквозь реальность: исчезли стены, люди, город. Всё рассеялось, оставив под ногами белоснежную пустоту.

И в этой безмолвной бесконечности к ней шёл человек. Он улыбался с лёгкой, виноватой грустью:

— Просидел у твоей двери всю ночь. Цветы завяли.

Несколько часов спустя. Дом Чжан Саня.

— Ну что, ещё разок? — спросил он.

— Больше не могу… дай передохнуть, — выдохнула Ван Цуйхуа.

— Хорошо, — мягко ответил молодой, здоровый и энергичный Чжан Сань, перевернувшись на спину рядом с ней. Он лениво перебирал пряди её волос.

Ван Цуйхуа закрыла глаза, сжав его руку:

— У меня столько вопросов… дай собраться с мыслями.

— Как раз совпало — у меня тоже есть парочка, — усмехнулся он.

— Тогда ты первый.

Чжан Сань тихо засмеялся:

— Почему ты не пришла домой вчера вечером?

— Я пришла. Но не смогла вспомнить пароль от двери, пошла к родителям. Наверное, ты приехал уже после моего ухода, вот и разминулись. — Ван Цуйхуа нахмурилась и ткнула пальцем в тыльную сторону его ладони. — И вообще, почему ты просто ждал, как дурак, даже не позвонил мне?

— Хотел сделать сюрприз. Всё было спланировано идеально: как только встречу тебя — сразу в аэропорт, и в отпуск. Показать себя в роли могущественного директора, — с наигранной гордостью произнёс он.

Ван Цуйхуа рассмеялась:

— Господин директор, а почему я не могу найти о тебе ни слова в интернете?

— Богатей в тени, слышала о таких? Когда я вернулся в 2016-й, то понял, что ты по сути подарила мне чит-коды — рассказала обо всех крупных событиях следующего десятилетия. Но многие мои деловые решения были бы труднообъяснимы. Если бы кто-то заподозрил, что я предсказываю будущее, были бы проблемы. Пришлось затаиться. Всё, что могло меня выдать, я подчистил.

— А если бы я не нашла тебя?

— Я никогда не рассчитывал, что ты будешь искать. Я же говорил: пока дышу — сам тебя найду.

Ван Цуйхуа повернулась к нему, почти жадно вглядываясь в его глаза.

Чжан Сань уловил это движение. Улыбка на его лице слегка померкла:

— Сколько лет ты не видела меня?

— Я умерла своей смертью, — тихо сказала она.

— Понятно… — он кивнул. — Значит, это правда было давно. Дольше, чем мои десять лет.

Она молчала.

Его кадык дрогнул.

И вдруг, будто не в силах больше сдерживаться, он начал говорить сам:

— Я долго думал: а что, если бы мы встретились раньше? В старших классах, или в университете. Я мог бы перевестись в твой вуз, навязаться, добиваться… Мы стали бы обычной парой, и к 2026-му точно бы поженились.

— Не знаю, как судьба выбирает людей, но, может быть, если бы твоя жизнь пошла иначе, ты бы не попала в ту книгу. Не прошла бы через всё это. Не стала бы, как я… чужой в этом мире.

— Я даже ездил в твой город. Несколько раз наблюдал за тобой издалека. Каждый раз — почти подходил…

— Но я долго думал, Ваньинь. Мы ведь никогда не обсуждали это. Я не знал: если бы ты могла выбрать… отказалась бы от того мира? От друзей, семьи, от всех потерь и побед, от этой величественной страсти?..

Он смотрел на неё с такой любовью и такой печалью, что слова застывали в горле.

— Я не решился беспокоить за тебя. Потому что прожил только половину твоей истории. И потому что боялся ошибиться. Боялся, что ты там несчастлива, а я не узнаю об этом…

— Я метался годами. Каждый год перечитывал этот ужасный роман — «Переселение душ: Повесть о супруге демона» — как фанатик. А потом видел, как он исчезает в безвестности, тонет в Сети, уходит в забвение.

— Я начал задумываться: если всё настолько забыто, как ты сможешь получить рекомендацию этой книги в 2026-м? К тому моменту я уже стал кем-то вроде генерального директора. Поручил своему человеку связаться с платформой, узнать, что с книгой. Они всё не так поняли, подумали, что я хочу выкупить права, и начали расхваливать — мол, если экранизировать, будет крутая поддержка, главная страница, промо…

— И тогда… вдруг всё понял.

— Оказалось, что в тот мир тебя всё равно привёл я.

Время и пространство закрутились, вплетая человеческие судьбы в единую нить причин и следствий.

Пока она старела в книге, он взрослел за её пределами.

И вот, две уставшие души, снова в юных телах, смотрели друг на друга — тихо, долго.

Над их головами на высоте восьми тысяч метров не стихал сильный ветер.

Облака рассеялись. Луна стала полной.

Ван Цуйхуа вытерла уголок глаза и улыбнулась:

— Я расскажу тебе, чем всё кончилось. Потихоньку.

— Хорошо.

— С чего бы начать…

— То персиковое дерево за окном — оно потом зацвело?

— Да, — прошептала она. — Зацвело весной. И даже дало плоды.

Дополнительная история 2. Жизнеописание героев

Бэй Чжоу

Иногда Бэй Чжоу думал: если бы первым, кто застал его за тем, как он украдкой укладывает волосы по-женски в доме Йи, была не Йи Нань, а кто-то другой — его бы, вероятно, сразу выгнали с усадьбы, и уж выжил бы он после этого или нет — большой вопрос.

Но Йи Нань была не «кем-то другим».

Юная госпожа посмотрела на дрожащего телохранителя и после короткой паузы внезапно рассмеялась:

— А братец Бэй и так тоже очень красивый!

Она была в том возрасте, когда хочется играть и шкодить. Обрадовавшись, словно нашла новую куклу, она потащила его к зеркалу, украдкой взяла румяна и пудру матери и принялась красить ему лицо.

Бэй Чжоу опустил голову, сдерживая желание вскочить и убежать.

В те дни даже он сам не мог толком объяснить, какие смутные и неуправляемые чувства шевелились в его сердце. Он лишь неясно понимал, что отличается от других, и тут же впадал в ужасную тревогу за собственное будущее — до такой степени, что стал избегать даже взгляда на себя в зеркале.

Йи Нань, хихикая, закончила макияж и с победным видом заявила:

— С сегодняшнего дня ты не братец Бэй, а сестрица Бэй!

Вот и всё. Конец.

Дети не умеют хранить тайны. До вечера об этом узнает хозяин, а завтра будет день его казни.

Бэй Чжоу ждал в тревоге один день, два, три…

И только через несколько месяцев, когда его снова усадили перед зеркалом в роли профессиональной куклы, он не выдержал и тихо спросил:

— А госпожа кому-нибудь рассказывала?

Йи Нань с недоумением ответила:

— Конечно нет! Мама только заметила, что исчезли её румяна, и решила, что я просто люблю прихорашиваться.

Этот секрет хранился очень долго. Юная госпожа взрослела, и с годами её перестали интересовать детские игры с макияжем.

Бэй Чжоу, уже лучше разбиравшийся в людях, впал в новое ожидание. Он ждал, когда она поймёт, что её телохранитель — человек странный, и выгонит его подальше.

Он ждал один год, два, три…

А потом перестал ждать.

Однажды, в обычный полдень, юная госпожа сидела у окна, неспешно читая книгу, а Бэй Чжоу стоял за её спиной. Может, в книге был какой-то романтический отрывок о талантливых учёных и прекрасных дамах — она внезапно вздохнула:

— Интересно, кто станет моим мужем?

Бэй Чжоу помолчал и ответил:

— У госпожи обязательно будет хороший супруг, вы состаритесь вместе и родите пару умных и прелестных детей.

Йи Нань обернулась и мягко улыбнулась ему, с лёгкой грустью в глазах:

— Хватит обо мне. А ты, Бэй?

— Я? — Бэй Чжоу тотчас покачал головой. — У меня судьба неглубокая, думаю, никого своего мне не встретить. В будущем дети Нань`эр станут и моими детьми. Я просто буду охранять вас всю жизнь.

Йи Нань сказала:

— А я всё-таки надеюсь, что однажды ты найдёшь своих детей.

Сяо Тяньцай

Как редкостный медицинский гений, Сяо Тяньцай поступил в Академию императорских лекарей и всего за три года тихо обошёл всех старших. Оставшееся время он тратил на то, чтобы прикидываться дурачком и избегать работы — ведь все знали, что быть императорским лекарем опасно, и слишком высокая должность может стоить головы.

Если учитель давал задание на три дня, Сяо Тяньцай выполнял его за полдня, а остальные два с половиной использовал как отпуск.

У него было любимое укромное место недалеко от академии, заросшее густой зеленью. Там он обычно лежал в тени и прятался от всех.

Но однажды, не дойдя и до половины пути, он услышал музыку.

У Сяо Тяньцая было немало изысканных хобби — он играл на цине и пипе. Но эта музыка была незнакомой: не то чтобы неприятной, но уж очень странной.

Он не выдержал, прокрался поближе и спрятался за деревом. Так он и увидел Се Юньэр.

Се Юньэр обнимала самодельную гитару и упорно разучивала «Romance d’Amour». Кажется, она не выучила партию до конца — застревала на одном и том же месте восемь раз подряд.

Сяо Тяньцай слушал с мученической гримасой, пока она, наконец, не ушла. Он с облегчением вздохнул и мысленно пожелал, чтобы у неё хватило самосознания — или хотя бы инстинкта самосохранения — не играть при дворе.

Но на следующий день она вернулась.

Се Юньэр занимала это место целый месяц, и Сяо Тяньцай, не найдя себе другого укрытия, слушал её изо дня в день.

Через месяц она, наконец, сыграла весь фрагмент, тут же вскочила, ударила по дереву и закричала:

— Я офигеть какая крутая, а?!

Сяо Тяньцай, находившийся за этим самым деревом: «…»

Позже произошло многое.

Они начали общаться, но Сяо Тяньцай с тревогой заметил, что в глазах наложницы Се, где раньше горел неугасимый огонь, с каждым днём пламя становилось всё слабее.

Сначала он не понимал, что произошло, и откуда у него такая тревога. Ведь даже если бы он осмелился в десять раз больше, он бы не посмел возжелать наложницу тирана.

Пока однажды Се Юньэр не пришла к нему тайно — попросить снадобье для аборта.

Сяо Тяньцай опешил. Подумав немного, он осторожно спросил:

— Это из-за вдовствующей императрицы?

Се Юньэр молча опустила голову.

— Я могу помочь сохранить ребёнка, — мягко сказал Сяо Тяньцай. — И обещаю, никто не узнает. Когда срок станет больше, вы сможете обратиться за защитой к Его Величеству. В конце концов, это его плоть и кровь…

Се Юньэр едва заметно покачала головой и продолжала умолять, со слезами на глазах.

Сяо Тяньцай, не зная всех обстоятельств, всё равно терпеливо объяснял опасности.

Пока наконец Се Юньэр не стиснула зубы:

— Этот ребёнок — не от императора.

Её слёзы катились по щекам — то ли от отчаяния, то ли от страха потерять последнюю надежду. Чтобы заслужить его доверие, она рассказала всё: от первой встречи с принцем Дуань до их взаимной привязанности и тайной беременности.

Сяо Тяньцай слушал молча — и внезапно почувствовал странную ясность.

Если бы она никогда никого не любила, он, возможно, и сам не понял бы, какие мысли зародились в его сердце. Но она осмелилась полюбить — так яростно, так отчаянно… только не его.

Вот какова была эта горечь — ревность.

Позже произошло ещё многое.

Когда Сяо Тяньцай увидел Се Юньэр вновь, всё уже раскрылось.

Она потеряла ребёнка, была посажена под домашний арест императором, брошена принцем Дуань, а вся её гордость была растоптана в грязь.

Но в её лице впервые появилась лёгкость — будто тяжёлые кандалы сняли, будто человек, оправившийся от болезни, слабо, но спокойно дышит.

Она умоляла его лечить императора, а потом прямо сказала, что в этом мире мало настоящих чувств. Сейчас её цель — лишь выжить, найти способ сбежать и уехать как можно дальше.

На мгновение Сяо Тяньцай хотел спросить её: «А как же я?»

Я ведь всегда был рядом — ты разве никогда не замечала?

Он был уверен, что она догадывалась о его чувствах, но, казалось, раны, нанесённые принцем Дуань, были слишком глубоки — она больше не произносила слов о любви. Это казалось немного несправедливым.

Но в конце концов он ничего не сказал. Потому что помнил: в этом огромном дворце Се Юньэр уже очень, очень давно не играла на своём странном инструменте.

Перед отъездом из дворца они встретились в последний раз.

Солнце в тот день сияло ярко, и Се Юньэр тоже была в хорошем настроении. Будто наконец отпустила всё, она делилась своими грандиозными планами с ним, как со старым другом: построить бизнес-империю, даже уговорить императрицу вложиться. В будущем по всей стране, вдоль переплетённых дорог, будут её торговые предприятия.

Сяо Тяньцай слушал, не всё понимая, но заметил — в её глазах снова горел огонь.

Точно так же, как когда-то под деревом, она снова и снова поднималась после неудач, полная неукротимой воли к жизни.

Сяо Тяньцай медленно улыбнулся:

— Когда настанет то время, не забывай иногда отдыхать и играть на своём странном инструменте.

Се Юньэр рассмеялась:

— Ладно, уговорил.

— …

— Кстати, а откуда ты его вообще слышал?

Сяо Тяньцай тогда ещё думал, что в её светлом будущем ему не будет места. Но позднее, когда ему передали письмо от Юй Ваньинь, он понял, что ошибался.

«Когда всё утрясётся, если услышу о твоём прибытии, я вновь настрою старые струны и продолжу нашу мелодию».

Лицо Сяо Тяньцая вспыхнуло. Он поспешно спрятал письмо, опасаясь, что Юй Ваньинь догадается о его чувствах, и быстро ушёл.

На сердце у него было так светло, что даже шаги стали легче.

Теперь ему нужно было очень серьёзно обдумать ответ.

Немая

Конечно, «немая» не было её настоящим именем. Но все, кто помнил её подлинное имя, давно были мертвы.

Когда мелкий чиновник из Цяна постучал в дверь убогой хижины, он увидел бледную, исхудавшую девочку и поморщился:

— В семье кто-то остался?

Немая ответила:

— Все ушли. Не сказали, когда вернутся.

Чиновник с раздражением бросил ей тряпичный мешочек:

— Держи.

Внутри оказались лишь несколько медных монет.

— Зачем вы мне это дали? — спросила она.

— Это то, что оставили твои родители.

Немая подумала и уточнила:

— Они умерли?

— Они стали воинами. Это награда.

Она прекрасно знала, что значит «стать воином». Девочка сжала мешочек с монетами:

— Значит, ради этого они и умерли?

Чиновник нетерпеливо фыркнул:

— Быть воином — великая честь. Многие об этом только мечтают. Не будь неблагодарной.

Когда он ушёл, девочка вывернула мешочек, и оттуда выпал потрёпанный контракт с подписями её родителей.

«Добровольно становимся мечом королевы ради славы предков. Отправляемся в империю Ся, жизнь или смерть значения не имеют, награда передаётся семье».

Приближалась зима. Соседка-старушка, услышав, что девочка осталась сиротой, принесла ей старую ватную куртку.

Немая застыла в растерянности. В разорённом Цяне, где люди выживали изо дня в день, доброта была роскошью.

Старушка погладила её по голове:

— Как тебя зовут? Есть у тебя родственники, кто мог бы о тебе позаботиться?

Девочка долго молчала, а потом вдруг спросила:

— А мои мама с папой… они сами захотели стать воинами?

Старушка взглянула на худенькое, молчаливое дитя, в её взгляде промелькнули сомнение и жалость, но в конце концов она уверенно сказала:

— Да. Это было их решение. Они совершили великое дело. Их запомнят навсегда.

Девочка крепко сжала в руках контракт.

Через полмесяца, когда старушка снова постучалась в дверь, хижина уже была пуста.

Много лет спустя, у Юй Ваньинь при дворце появилась немая служанка.

Каждый раз, когда Юй Ваньинь видела её, ей казалось, что та слишком худа и мала, словно не успела как следует вырасти. Если не получать достаточно питания, можно и не вытянуться… Поэтому она ежедневно велела подавать ей чашку молока и без конца приносила пирожные и закуски.

Немая никогда не отказывалась — всегда принимала угощение с улыбкой.

Позже, после её смерти, тайные стражи основательно обыскали её покои и нашли под кроватью потайное отделение.

Внутри лежали контракт, поношенная ватная куртка и несколько заплесневелых пирожных, бережно завёрнутых в платочки.

Это были самые драгоценные вещи во всей её жизни.

Цзиньтянь

Чэнь Цзиньтянь первым во всём дворе догадался, что Эр Лань — женщина.

Причина была проста: Эр Лань не особо старалась это скрывать от него.

Сначала Чэнь Цзиньтянь даже не понял, что это значит. К нему и раньше приходили те, кто не знал, с кем поделиться тайной — всё равно он унесёт её с собой в могилу.

Он знал, что Ян Дуоцзе долгое время сомневался в императоре, переживая, действительно ли тот достоин трона.

Он также знал, как менялись чувства Ли Юньси к Эр Лань, становясь всё сложнее.

Так что ещё одна тайна Эр Лань не казалась ему чем-то значительным.

Но потом, когда болезнь прогрессировала, Эр Лань всё чаще оставалась рядом, ухаживала за ним без отдыха — это выходило за рамки обычной дружбы.

Вся её душа была обращена к нему. Если ему становилось хоть немного лучше, у неё весь день было хорошее настроение. А когда случался рецидив, и он терял сознание, она сидела у постели, украдкой вглядываясь в его лицо.

Со временем он всё понял.

Чэнь Цзиньтянь ясно осознавал, что не может ответить на эти чувства.

Он с юности знал, что обречён — проживёт недолго, и потому всю свою жизнь отдал науке. Всё остальное, даже то, кто правит страной, его мало заботило.

Он рано ушёл из дома и почти не поддерживал связь с семьёй, чтобы не оставлять после себя лишь горечь утраты.

Человек с таким приговором не имел права ни на какие узы.

Но в тот день Эр Лань, вероятно, только что закончила служебные дела и зашла к нему в узкополой синей куртке для верховой езды. Её тонкая талия, длинные ноги, вся её фигура дышала лёгкостью и молодой свежестью, как только что распускающаяся ива.

Чэнь Цзиньтянь идеально владел собой — опустил взгляд и даже не позволил себе лишнего взгляда.

Только когда она отвернулась, он позволил себе смотреть ей вслед.

Он всегда считал, что скрывает свои чувства безупречно.

Их отношения оставались сдержанными и благопристойными — как вода: ни прикосновений, ни двусмысленностей, ни лишних слов.

Эта привязанность так и не оформилась. Когда она оглянется в старости, останется разве что лёгкая грусть.

И это было к лучшему.

Однако в день его смерти Эр Лань пришла проститься — в синем.

Чэнь Цзиньтянь уже бредил, но всё же инстинктивно испытал тревогу.

Она сделала это нарочно. Надела тот цвет, что сильнее всего отзывался в его сердце. Это было признание? Месть? Упрёк?

Вокруг кровати собрались друзья и коллеги, но Чэнь Цзиньтянь смотрел только на Эр Лань. Их взгляды пересеклись — ясные, молчаливые, без слов.

Что тут скажешь? Спросить, когда она всё поняла? Оба были слишком умны: если он понял, разве могла Эр Лань не догадаться?

Просить прощения? Утешить? Признаться? Как могут несколько слов преодолеть пропасть между жизнью и смертью?

Дыхание становилось всё слабее, тьма подступала… а он так и не придумал, какими должны быть последние слова.

В смутном сознании он увидел, как Эр Лань отвернулась от всех и беззвучно прошептала: «В следующей жизни?»

В её глазах не было слёз — только надежда.

Чэнь Цзиньтянь с трудом улыбнулся и кивнул.

Теперь его жизнь была без сожалений.

Дополнительная история 3. Короткие рассказы

(1)

Мысль о кольце впервые пришла Сяхоу Даню в голову после того, как он увидел заколку в виде жаворонка, которую Линь Сюаньин прислал Юй Ваньинь.

Хотя та и не вставила её в волосы, восхищённый взгляд, которым она рассматривала подарок, внушил Сяхоу Даню серьёзное беспокойство.

Он решил изготовить обручальное кольцо.

Его замысел был предельно ясен: если Линь Сюаньин считает тебя жаворонком, то я — фениксом. Парящим в девяти небесах, нашедшим покой лишь на ветвях дерева фатоу (самого Сяхоу Даня).

Задумка была прекрасной.

Но когда он отдал чертёж с названием «Феникс садится на дерево фатоу» мастеру-ювелиру, тот надолго замолчал.

— Что-то не так? — спросил Сяхоу Дань.

Мастер, утирая пот, осторожно сказал:

— Ваше Величество… нарисованный вами петух, карабкающийся на дерево, — это… это поистине гениально.

(2)

Эр Лань решила на время покинуть столицу — сначала осмотреть регионы для строительства женских школ, а заодно отвлечься от придворной суеты и привести мысли в порядок.

В канун отъезда несколько близких друзей устроили ей прощальный пир.

Ли Юньси весь вечер мрачно молчал, быстро напился и, уткнувшись лбом в стол, заснул мёртвым сном.

Ян Дуоцзе тоже опьянел и внезапно стукнул кулаком по столу:

— Брат Эр! Человеку важно жить без стыда перед небом и землёй, а на пересуды пусть плюют!

Эр Лань с волнением посмотрела на него.

Ян Дуоцзе заговорил с пафосом:

— Я знаю о сплетнях, что расползлись при дворе… ик Всё это ложь! Мужчина ты или женщина — мне ли не знать?! ик

Эр Лань: «…»

(3)

После возвращения на южную границу Линь Сюаньин каждую ночь запивал тоску вином вместе с Безымянным Гостем.

— Ещё с десяток дней, ну полмесяца максимум, — говорил он, — и из столицы должны прийти новости о смерти Его Величества, верно?

Безымянный Гость молчал.

— Когда вы впервые послали меня ему на помощь, я сопротивлялся, — продолжал Линь Сюаньин. — Но за эти годы он стал мне братом по жизни и смерти… И теперь, день за днём, я жду известия о его гибели… и сердце моё болит.

Безымянный Гость порывисто вдохнул, будто хотел что-то сказать, но передумал.

Линь Сюаньин выпил ещё несколько чашек и пробормотал:

— А императрица… одна в этом логове тигров и драконов… Что она будет делать? Учитель, скажите честно: смогу ли я забрать её с собой?

— Не исключено, что… — начал было Безымянный Гость.

Гром грохнул в небесах.

Он закрыл рот.

— Жаль, — пробормотал Линь Сюаньин, глядя в вино затуманенными глазами. — Она не хочет уходить. Не хочет…

Прошли месяцы, но известий о смерти не поступало.

Вместо них пришло секретное письмо от Сяхоу Даня.

Прочитав его, Линь Сюаньин стремительно побледнел, затем сменил краски несколько раз, прежде чем отправился к Безымянному Гостю, чтобы выплеснуть возмущение:

— Почему учитель ничего не сказал? Ему, значит, было весело смотреть, как я напиваюсь каждый вечер?

Безымянный Гость загадочно ответил:

— Очень весело.

(4)

Когда Сяхоу Дань и Линь Сюаньин впервые познакомились, тот спросил:

— Какие у людей из твоего мира есть развлечения?

Сяхоу Дань подумал:

— Лазили через заборы в интернет-кафе, собирались в команды, играли.

— Играть? — переспросил Линь Сюаньин.

— Ну… в основном, ты убиваешь меня, я убиваю тебя.

— …Что?

— Не по-настоящему. Там куклы. Их можно убивать снова и снова.

С того дня Линь Сюаньин стал относиться к новому императору с благоговейным ужасом.

꧁ ⸻ Конец ⸻ ꧂

Страница книги Это просто смешно в интернете

Table of Contents

1 - 1 Офисный клерк, переместившийся в новеллу

1 - 2 Новая любимая супруга

1 - 3.1 Стратегия сеяния раздора

1 - 3.2 Стратегия сеяния раздора

1 - 4 Пожар в библиотеке

1 - 5 Ночная встреча с принцем Дуань

1 - 6.1 Тайная встреча

1 - 6.2 Тайная встреча

1 - 7 Тестирование

1 - 8 Его Истинная личность

1 - 9.1 Тебе никогда не нужно будет меняться

1 - 9.2 Тебе никогда не нужно будет меняться

1 - 10.1 Схема холодного дворца

1 - 10.2 Схема холодного дворца

1 - 10.3 Схема холодного дворца

1 - 11 Мой путь не одинок

1 - 12.1 Крематорий, преследующих жен

1 - 12.2 Крематорий, преследующих жен

1 - 13.1 Все бумажные персонажи

1 - 13.2 Все бумажные персонажи

1 - 14.1 Снятие маскировки

1 - 14.2 Снятие маскировки

2 - 15 Убийцы из Янь

2 - 16.1 Мирный договор

2 - 16.2 Мирный договор

2 - 16.3 Мирный договор

2 - 17 Первое затишье после бури

2 - 18.1 Возведение в сан императрицы

2 - 18.2 Возведение в сан императрицы

2 - 19 Отсутствие решения

2 - 20.1 Финальная битва

2 - 20.2 Финальная битва

2 - 21.1 Вечерняя песнь моей супруги

2 - 21.2 Вечерняя песнь моей супруги

2 - 22 Встреча со старым другом

2 - 23 Самая тёмная и холодная ночь перед рассветом

2 - 24.1 Восстановление империи

2 - 24.2 Восстановление империи

2 - 24.3 Восстановление империи

2 - 25 Феникс садится на дерево фатоу

2 - 26 Противодействие отравлению посредством отравления

2 - 27 Прекрасный весенний пейзаж

Дополнительная история 1. Почему мы должны были встретиться раньше, чтобы снова увидеться?

Дополнительная история 2. Жизнеописание героев

Дополнительная история 3. Короткие рассказы

О книге