Глава 1. В девятый день второго лунного месяца взорвалась алхимическая печь...

Поздняя весна, Лючэн.

Чжу Яньинь прислонился к кровати, глаза его были полны предвкушения.

– По словам Божественного Доктора, когда восстановятся мои навыки боевых искусств?

Прежде чем доктор успел ответить, кто-то рядом с ним не удержался и произнес:

– Эр-ди*, проснись. У нашей семьи Чжу нет таких вещей.

*Второй брат.

Чжу Яньинь не поверил.

– Я потерял память, естественно, что теперь ты будешь говорить, что угодно.

Чжу Яньхуэй не понимал. Почему его второй брат, который ушел энергичным, вернулся таким? Логически рассуждая, группа горных бандитов только забрала его багаж и ценные вещи и не стала доставать мечи, чтобы причинить ему вред. Как получилось, что он так глупо испугался? Так не должно быть, ах, это слишком неловко.

Чжу Яньинь:

– Гэ, я не глупый.

Чжу Яньхуэй:

– Нет, ты глупый.

В противном случае, как мог выдающийся второй молодой господин семьи Чжу, известный элегантный и талантливый ученый, внезапно заинтересоваться гигантским мечом в кузнице и рассуждать о «навыках боевых искусств» и «собирании божественного света»? Лекарей приглашали одного за другим, но никто не мог вылечить эту странную болезнь - амнезию и бред. В конце концов, они смогли только прописать кучу согревающих и питательных лекарств. После приема напитка лицо Чжу Яньиня порозовело, а сам он стал еще более энергичным, с успехом совершая всевозможные выходки, что еще больше расстраивало всю семью.

Думая обо всем этом, Чжу Яньхуэю хотелось просто умереть от злости.

Весна оставалась холодной, несмотря на солнечный день. В комнате, даже с зажженной жаровней, не чувствовалось тепла. Чжу Яньинь натянул одеяло и уткнулся в него подбородком, открывая только пару слегка приподнятых глаз цвета персика. Стройная фигура и растрепанные чернильно-черные волосы придали ему настолько редкий вид усталого и больного человека, что моментально пропало желание избить его или отругать.

Чжу Яньхуэй мог только терпеливо повторять:

– Наша семья Чжу – семья ученых.

«Я понял. Если ты будешь повторять это по восемьсот раз в день, у меня на ушах появятся мозоли от того, что я снова и снова слышу «ученая семья», – подумал Чжу Яньинь.

Но принадлежность к семье ученых и владение боевыми искусствами в Цзянху не взаимоисключающие понятия.

Поэтому ему пришла в голову еще одна причудливая мысль.

– Может быть, я завладел чьим-то телом?

Чжу Яньхуэй удивленно посмотрел на него.

Чжу Яньинь приподнялся, слегка взволнованный.

– Переселение душ. Ты слышал о таком?

Чжу Яньхуэй искренне не понимал, откуда взялось его внезапное волнение, и его охватило замешательство, поэтому приказал слугам принести бухгалтерские книги и холодно сказал:

– Сначала прочитай, прежде чем решать одержим ты или нет.

Чжу Яньинь открыл ее.

• Пятый день второго лунного месяца: кузница Лао Вана, восемнадцать несравненных великих мечей.

• Шестой день второго лунного месяца: книжная лавка на юге города, «Ладонь, покоряющая дракона: от новичка до мастера», полное собрание из сорока девяти томов.

• Седьмой день второго лунного месяца: строительство алхимической печи в доме.

• Восьмой день второго лунного месяца: покупка различных материалов, необходимых для алхимии.

• Девятый день второго лунного месяца: взрыв алхимической печи…

–  Знаешь, почему ты можешь делать все, что захочешь? – спросил Чжу Яньхуэй.

Чжу Яньинь взглянул на общую сумму денег, которую он потратил за это время, и ответил благочестиво и почтительно:

– Я понимаю, потому что я настоящий сын семьи Чжу. Не волнуйся, дагэ, я больше никогда не буду упоминать о захвате другого тела.

После этого Чжу Яньинь действительно больше не упоминал об этом. Во-первых, потому что это действительно была чепуха, а во-вторых, у него действительно не было денег. Хотя семья Чжу богата, с того дня, как второй молодой господин потратил целое состояние, скупив все кузницы в городе, его щедрое ежемесячное пособие превратилось в миф, верный только по словам.

В лучах теплого утреннего солнца бодро бежал слуга с коробкой закусок. Его звали Чжу Сяосуй, и он был слугой Чжу Яньиня. Этот ребенок очень нравился всем в особняке, и Чжу Яньинь тоже любил его. Конечно, если бы он мог меньше говорить, он бы понравился ему еще больше.

Чжу Сяосуй толкнул дверь во внутренний двор и увидел стоящего там Чжу Яньиня. Как и ожидалось, он начал ворчать:

– Почему молодой господин не лежит в кровати?

Чжу Яньинь ответил:

– Я хочу навестить дагэ.

– Старший молодой господин занят. Сегодня в доме гости. – Чжу Сяосуй протянул ему выпечку, – они из знаменитой секты меча на северо-западе.

– Знаменитой секты меча? – Услышав эти слова, полные духа Цзянху, сердце Чжу Яньиня дрогнуло. – Они прошли за мной?

Чжу Сяосуй мягко отрицал это, говоря, что они пришли по делу и не имеют к нему никакого отношения.

Чжу Яньинь находился в замешательстве.

– Но я чувствую, что я действительно человек из Цзянху. Для этого должна быть какая-то причина. Ты точно ничего от меня не скрываешь? И недавно мне приснился сон, очень яркий и реалистичный и, кажется, связанный с моим опытом до того, как я потерял память.

Чжу Сяосуй присел на корточки рядом с ним.

– Что снилось молодому господину?

– Мне приснилось, что вся моя семья, чтобы помешать мне стать великим дьяволом в мире боевых искусств, сговорилась, привязала меня к кровати и заставила выпить бутылку чего-то ужасного, – рассказал красноречиво Чжу Яньинь.

Чжу Сяосуй ошеломленно слушал, чувствуя, как к горлу подступает кровь. Как верный слуга, он действительно знал много секретов, а значит, обязан заставить своего молодого господина как можно скорее прекратить эти грязные мысли. Он втащил Чжу Яньиня в спальню и одной рукой приподнял борт кровати.

И, конечно же, там оказался тайник! Второй молодой господин Чжу с трудом подавил волнение и спросил как можно спокойнее:

– Ты, наконец, готов сказать правду?

Я собрал так много секретов боевых искусств, я такой потрясающий.

Он наклонился, взял книгу, открыл ее, и так совпало, что на иллюстрации изображались мужчина и женщина, которые что-то вливали в лежащего на кровати раненого - один держал лекарство, другой фиксировал голову. Название книги тоже было довольно простым: «Величайший Герой Поколения, Непревзойденный Великий Военачальник, неожиданно погибший от рук пары воров».

"..."

Эта вещь явно не имела ничего общего с секретными руководствами по боевым искусствам. Чжу Яньинь переключился на другую книгу, и еще на одну, и еще.

«Лидер Альянса Улинь уходит в отставку, амбиции различных сект выходят на поверхность», «Бывший лидер Альянса Улинь уходит в отставку и переходит к свиноводству», «Опровержение: лидер Альянса Улинь не вернулся в деревню, чтобы разводить свиней»...

Чжу Яньинь посмотрел на Чжу Сяосуя со сложным настроением.

Чжу Сяосуй, игнорируя его, отодвинул три большие коробки, перестелил постельное белье и просто объяснил:

– Это все книги, которые молодой господин купил ранее. Поскольку он боялся, что старый господин отругает его, он спрятал их под кроватью.

Чжу Яньинь не мог понять:

– Зачем мне всё это покупать?

Чжу Сяосуй ответил:

– Потому что молодой господин действительно тоскует по Цзянху.

Тоскуя по Цзянху, но не имея возможности войти в него…

Семья Чжу с юга реки Янцзы на протяжении многих поколений была литературной семьей, престижной семьей ученых. Большая часть города Яньюй Лю является родовой собственностью семьи Чжу. Дети семьи изящны, талантливы, умеют играть на музыкальных инструментах, искусны в дебатах, и каждый может сочинить триста стихотворений. Они всегда свысока относились к убийствам и дракам и с презрением относились к мастерам боевых искусств Цзянху.

В такой семейной обстановке и традициях второй молодой господин семьи Чжу не мог реализоваться свои устремления стать героем боевых искусств. Казалось, оставался только путь чтения книг и фантазий. Чжу Яньинь целых два часа сидел на кровати, слушая, как слуга рассказывает истории из прошлого, и, наконец, смирился с реальностью, что он всего лишь обычный сын знатной семьи, ничего не смыслящий в боевых искусствах и никогда не ступавший в Цзянху. Причина его экстравагантных мечтаний кроется исключительно в том, что он прочитал слишком много разных книг.

Однако Чжу Сяосуй считал, что все знают о необыкновенном таланте второго молодого мастера. С чего он решил, что он обычный?

Чжу Яньинь похлопал его по плечу.

– Пойдем, выйдем на улицу и отдохнем.

Отдых привел в резиденцию Чжу Яньхуэя. В последние годы здоровье старого господина Чжу ухудшилось, и многими семейными делами занимались его сын, братья и племянники. По словам Чжу Сяосуя, «старший молодой господин настолько занят, что у него даже нет времени жениться. Второй молодой господин тоже упал и повредил голову». По тону его жалобы Чжу Яньинь вдруг почувствовал себя «глупым младшим братом дома, из-за которого старший брат до сих пор не женат» - как будто он ребенок от предыдущего брака, тянущий его вниз.

Чжу Яньхуэй заметил, как «ребенок от предыдущего брака» выглядывает из-за ворот двора.

– Эр-ди!

– Дагэ. – Чжу Яньинь почтительно поклонился.

Чжу Яньхуэй вышел из главного зала.

– На улице холодно. Почему ты не отдыхаешь в комнате?

Чжу Яньинь на самом деле пришел извиниться, потому что вспомнил, что в первое время после потери памяти он каждый день требовал купить руководства по владению мечом, установить печь для алхимии и тратил деньги, как воду. Мало того, он считал всех, кто давал ему советы и вразумлял его, демонами и злодеями. Теперь, когда он думал об этом, тот факт, что его не подвесили к стропилам и не отхлестали кнутом, показывает, что семейная кровь действительно гуще воды.

Поэтому он взял Чжу Яньхуэя за руку и торжественно пообещал:

– Дагэ, твой младший брат все это время вел себя неблагоразумно. Можешь быть уверен, я никогда больше не буду упоминать Цзянху и стремиться к боевым искусствам.

Брови Чжу Яньхуэя слегка приподнялись.

Чжу Яньинь действительно хотел загладить вину за прошлое неразумное поведение, поэтому заблаговременно спросил:

– Есть ли дома что-нибудь, с чем я мог бы помочь?

Чжу Яньхуэй ответил:

– Да.

Чжу Яньинь тут же сжал кулаки.

– Я, не раздумывая, пройду сквозь огонь и воду.

Чжу Яньхуэй забеспокоился ещё сильнее, видя его дикое… нет, безрассудное поведение.

– Через пять дней сопровождай молодого мастера Чжао для участия в конференции Улинь.

Чжу Яньинь застыл в шоке.

– А?

В этот момент из главного зала вышел еще один человек, лет двадцати пяти или шести с необычной и приятной внешностью. Это был молодой мастер Чжао Минчуань из секты Минцзянь.

Будь это в обычное время, Чжу Яньхуэй никогда бы не захотел иметь с этим дело, но случилось так, что мозг его родного брата поврежден, и никто из лекарей в стране не мог его вылечить. Единственной надеждой оставался лучший Божественный Доктор в Цзянху.

Лечение у божественного доктора полностью зависело от его настроения и деньги не могли на него повлиять. И все, кого отправил Чжу Яньхуэй, получили отказ. Оставалось только обратиться за помощью к Чжао Минчуаню, довольно известному в Цзянху. По совпадению, семья Чжао также хотела использовать влияние семьи Чжу в Цзяннани, чтобы расширить свой бизнес по продаже мечей. Стороны быстро пришли к соглашению, договорившись, вместе обратиться к доктору и вести дела.

Чжу Яньхуэй сказал:

– В третий день пятого месяца в Цзиньчэне состоится собрание Улинь. Говорят, что на ней будет присутствовать и божественный доктор.

– Когда мы отправляемся? – тут же поинтересовался Чжу Яньинь.

Чжу Яньхуэй посмотрел на него с выражением «Я знал, что ты все еще хочешь отправиться исследовать Цзянху. Ты только что солгал мне, сказав: "Я никогда не буду стремиться к боевым искусствам"; а теперь посмотри на свой нетерпеливый вид, у меня голова болит от этого глупого младшего брата».

Чжу Яньинь: Нет, послушай мои объяснения. Я просто хочу тебя успокоить!

…..

Тем вечером группа собрала вещи и отправилась в Цзиньчэн.

Чжао Минчуань – жизнерадостный человек с легким характером. Чжу Яньинь подружился с ним за несколько дней и узнал много нового о Цзянху. Например, собрание Улинь не обязательно проводить каждый год. Если всё спокойно, его можно проводить раз в десять лет или вообще не проводить. Если же злодеи доставляют неприятности, его могли провести хоть восемь раз в год.

Чжу Яньинь спросил:

– Так в Цзиньчэне сейчас неспокойно?

– Это Сюэчэн. Демонический культ возродился на северо-востоке Сюэчэна. – Чжао Минчуань объяснил, что причина, по которой они решили провести собрание Улинь в Цзиньчэне, заключалась в том, чтобы пригласить кое-кого.

– Кого?

– Хозяина Дворца Ваньжэнь Цзиньчэна Ли Суя.

Чжу Яньинь предположил, что человек, который смог собрать в Цзиньчэне сотни праведных сект боевых искусств, должен быть выдающейся личностью.

Чжао Минчуань кивнул.

– Его навыки боевых искусств не имеют себе равных.

– Он настолько силен?

– Он может одной рукой побить сотню таких, как я.

Чжу Яньинь слегка удивился, проявляя уважение. Он думал о том, что не сможет одолеть и половины Чжао Минчуаня, а Ли Суй, напротив, может справиться с сотней. Поистине впечатляюще.

– Хотя мастер Ли обладает прекрасными боевыми навыками, он никогда не занимается делами Цзянху, – Чжао Минчуань выразил беспокойство. – Интересно, захочет ли он помочь в этот раз?

Чжу Яньинь налил ему чай.

– Даже если дворец Ваньжэнь не захочет помочь, при наличии стольких праведных боевых сект стоит ли опасаться, что мы не справимся с демоническим культом? Судя по тому, что я читал в романах, большинство лидеров этих демонов живут в темных, тускло освещенных дворцах и каждый день убивают людей. Они носят полностью черные одеяния, дополняя мертвенно-бледным лицом, используют потрясающих демониц и добавляют жуткие украшения на стены. Они считают себя непобедимыми, но на самом деле это смешно и не стоит того, чтобы их бояться.

Увы, Чжао Минчуань все равно вздыхал.

…..

Цзиньчэн, дворец Ваньжэнь.

В просторном подземном зале холодный воздух почти пропитал стены и каменные ступени. Белые лотосы упрямо росли из каменных расщелин, слой за слоем повисая в воздухе.

Теневой страж доложил:

– В городе собирается все больше и больше сект Цзянху.

Человек в черном с безразличным видом откинулся на спинку каменного трона, кончиками пальцев поглаживая лотос.

– Оставь их.

Теневой страж забеспокоился:

– Но на этот раз, похоже, они полны решимости пригласить Хозяина Дворца.

– Не обращайте на них внимания.

– Если лидер Альянса Улинь придет с визитом...

Ли Суй, чувствуя раздражение, встал и направился в сторону заднего зала.

– Тогда убей их.

Как бы это сказать, этот тускло освещенный дворец с жуткими лотосами, фигура в черном одеянии с бледным лицом, указывающая убивать людей и провозглашающая непобедимость демонстрирует типичные черты демонического культа.

Единственное, чего не хватало, – это потрясающей красавицы, которая пришла бы к нему по собственной инициативе, и тогда Хозяин Дворца Ли смог бы успешно собрать «Семь общих элементов демонов Цзянху».

В этот момент под лучами заходящего солнца Чжу Яньинь, второй молодой господин, с готовностью подошел к величественным городским воротам из голубого камня и с изумлением смотрел на них.

Ах, так это и есть город Цзиньчэн!

Глава 2. Это действительно вызывает зависть у других!

Цзиньчэн находится на северо-западе, не такой безмятежный и элегантный, как Цзяннань. Несмотря на то, что уже наступило лето, долгий затяжной бросал песок и гравий прямо в лицо, и от этого сильно щипало глаза.

Чжу Яньинь купил в уличной лавке шарф, последовал примеру местных жителей и плотно укутал голову и лицо, оставив лишь прорезь для глаз. Он негромко спросил:

– Когда мы сможем увидеть божественного доктора?

Чжао Минчуань ответил, что ему придется пождать еще семь или восемь дней, или семнадцать или восемнадцать дней, или двадцать семь или двадцать восемь дней.

Чжу Яньинь: "..."

– Местонахождение Божественного Доктора Цзяна неизвестно, но раз уж он обещал приехать на собрание Улинь, то точно не нарушит обещание, – проповедовал Чжао Минчуань. – В Цзиньчэне в последнее время оживленно, так что давай просто осмотрим достопримечательности и отдохнем.

Пока он говорил, по городу пронесся очередной порыв ветра. В ближайшей книжной лавке не успели собрать вещи, и несколько листов бумаги взлетели в воздух, угодив точно в лицо Чжу Яньиню.

– Ах! – Чжу Сяосуй быстро помог ему снять его, с отвращением глядя на призрачное существо с зеленым лицом и клыками. – Что это за грязная штука?

– Последний портрет лидера демонического культа. – Продавец поспешил убрать его и с улыбкой на лице спросил: – Молодой господин хочет такой же?

Чжу Яньинь удивился.

– Эта вещь тоже хорошо продается?

Чжао Минчуань объяснил:

– Лидер Альянса Улинь издал указ по всему Цзянху. За любую информацию о Чи Тяне можно получить щедрое вознаграждение.

Чи Тянь – тот самый лидер демонического культа, которого все стремились подавить в этот раз. Ходили слухи, что его навыки боевых искусств весьма развитые и зловещие. Однако масштаб злодеяний этого человека в настоящее время ограничен северо-востоком. Люди на северо-западе еще не имели возможности испытать, насколько он свиреп, поэтому они не слишком боялись. Услышав о щедром вознаграждении от Альянса Улинь, они стали охотно интересоваться внешностью цели. Портреты с его внешностью быстро раскупались, люди боялись, что если они увидят лидера демонического культа и не смогут его узнать, то упустят шанс разбогатеть.

В этот момент снова подул ветер. Продавец побежал обратно, чтобы подобрать упавшие на землю книги. Чжу Яньинь увидел, что он одет в тонкую одежду и, похоже, ведет тяжелую жизнь, поэтому попросил Чжу Сяосуя пойти помочь ему и приказал:

– Спроси, сколько стоят все эти книги по боевым искусствам, купи их и принеси мне в гостиницу.

Когда Чжу Сяосуй услышал это, его брови сразу же опустились. Молодой господин уже потерял память, почему же он до сих пор покупает такие книги? Он нехотя подошел, помог продавцу упаковать книги, а затем спросил, как богатый человек:

– Мой молодой господин хочет купить несколько книг для развлечения, у вас еще есть в наличии?

– Да, да. – Продавец был полон энтузиазма. – Интересно, какую книгу ищет молодой господин?

– «Три писания и пять книг завета»*, – ответил Чжу Сяосуй.

*Кладези мудрости якобы написанные восемью мифическими или легендарными царями древнейшего Китая.

Продавец выглядел озадаченным.

Чжу Сяосуй мог только уточнить:

– А как же «Легенда о Гуньяне» и «Легенда о Гуляне»? Они ведь должны быть?

Продавец указал на корзину.

– Нет, я продаю только это.

Все они были связаны с боевыми искусствами: «Десять неразгаданных тайн Цзянху», «Сто вещей, которые должен знать каждый юный герой, войдя в Цзянху», а также некоторые самостоятельно изданные работы различных сект, например «Лидер секты Хуаншань*. Дорога к успеху: другие видят проблемы, но я вижу возможности». В общем, каждая книга пестрее предыдущей.

*секта Желтых Вершин.

Руки Чжу Сяосуя дрожали, когда он платил деньги.

С приближением собрания Улинь мастера боевых искусств виднелись повсюду, куда ни кинь взгляд. Чжу Яньинь не хотел оставаться один в гостинице, поэтому он расспросил Чжао Минчуаня о некоторых известных местах в Цзиньчэне, планируя прогуляться и скоротать время.

Чжу Сяосуй, застилая постель для своего господина, чувствовал себя подавленным. Он не знал, когда этот Божественный Доктор Цзян прибудет в Цзиньчэн. Ах, люди в Цзянху, что бы вы о них ни думали, они всегда грубые и ненадежные.

…..

Во дворце Ваньжэнь Цзян Шэнлинь чихнул три или четыре раза. Дрожащими руками он рисовал лидера демонического культа на бумаге все более и более темным и искривленным. Он уже собирался перерисовать картинку заново, но Ли Суй приказал:

– Найди еще дюжину учеников, чтобы скопировать ее, и разошли по разным книжным лавкам как можно скорее.

Совесть Цзян Шэнлиня еще не исчезла, и он чувствовал, что это низкопробное произведение не подходит для обмана людей. Поэтому он предложил:

– Может, мне внести некоторые улучшения?

Ли Суй достал лист рисовой бумаги.

– Ты рисуешь не портрет предков семьи Цзян. Нет необходимости быть таким дотошным.

Цзян Шэнлинь: "..."

Забудь об этом, я не буду злиться. Даже если другие будут злиться, я не буду. Если я заболею от гнева, некому будет позаботиться обо мне.

В сердцах жителей Цзиньчэна образ лидера демонического культа можно сравнить с образом печально известного демона. И все это благодаря семи или восьми книжным лавкам, открытым дворцом Ваньжэнь в городе. Всего несколько дней назад, как только Альянс Улинь утром опубликовал объявление о крупном вознаграждении, к полудню портрет Чи Тяня уже разлетелся по всему городу. Каждый житель спешил заполучить его, а те, кто не мог достать, даже вступали в драку. По популярности он сравнялся с «Десятью романтическими историями Цзянху».

– Когда ты планируешь отправиться в Сюэчэн? – снова спросил Цзян Шэнлинь.

– В следующем месяце, – ответил Ли Суй, – подготовь мне несколько комплектов лекарств на всякий случай.

– Лекарства можно подготовить, но техника Чи Тяня слишком загадочна, – сказал Цзян Шэнлинь и остановился, увидев, что Ли Суй выглядит недовольным. Он сменил тему: – Даже если твоя внутренняя сила очень велика, и ты можешь в одиночку справиться с семью или восемью из них, у тебя все еще есть старые травмы. Будь осторожен.

– Как я должен быть осторожен?

– Люди из Альянса Улинь тоже собираются в Сюэчэн. Почему бы не присоединиться к ним? – Цзян Шэнлинь умел соблазнять людей. – Хотя бы для того, чтобы эти люди могли многому научиться.

Ли Суй встал и покинул главный зал.

Цзян Шэнлинь проводил взглядом его удаляющуюся фигуру и глубоко вздохнул от всего сердца.

…..

Во второй половине дня второй господин Чжу бродил по Цзиньчэну с маленьким слугой.

Улицы заполнили люди, многочисленные повозки и еще большее количество лошадей. Чжу Сяосуй испугался, увидев эту шумную сцену боевого мира. Чего он боялся? Боялся, что его господина снова охватят фантазии о боевых искусствах. Поэтому он крепко вцепился одной рукой в его рукав, пробормотав:

– Хватит, пойдемте обратно.

– В комнате слишком душно. – Чжу Яньинь посмотрел на вывеску лавки перед собой и похвалил: – Красивое название, давай зайдем и посмотрим.

Чжу Сяосуй расстроился, услышав это. «Оружейная лавка Ню Дафа»; что хорошего в этом названии? Если хочешь увидеть большой меч, так и скажи.

Чжу Яньинь уверенно вошел в зал и снял шарф, открывая лицо. Он выглядел красивым и элегантным. В темной комнате на его лице читалось: «Я родился очень богатым». Несколько продавцов бросились вперед, чтобы поприветствовать и окружить его, предлагая ему различные сокровища.

Второго господина Чжу заинтриговали их слова, он чувствовал, что каждое оружие здесь хранит глубокие тайны. Он повернулся и посмотрел на юного слугу.

– Все так воодушевлены, я должен купить что-нибудь? В конце концов, я уже проделал этот путь.

Чжу Сяосуй:

Я так зол, что сейчас умру.

Чжу Яньинь с большим интересом отобрал несколько кинжалов и стрел, намереваясь забрать их домой и подарить, или похвастаться. Его старший брат, когда приезжал в Хучэн, купил два цзиня* пирожных из корня лотоса. Но он ведь на собрании Улинь, верно? Поэтому он отправил Чжу Сяосуя заплатить за товар, а сам продолжил осматриваться. Осматриваясь, он наткнулся на меч. Красно-черный таинственный железный меч.

*1 цзинь = 500 грамм.

Прислоненный по диагонали к стене, окутанный лучами заходящего солнца, каждая отметина на нем, казалось, рассказывала о превратностях судьбы.

Прекрасно!

Покупаю!

…..

Как только Ли Суй приподнял дверную занавеску, он увидел вора, пытавшегося украсть его меч.

"..."

Чжу Яньинь никогда не занимался боевыми искусствами и не выполнял никакой тяжелой работы. Его руки дрожали, а последние силы почти иссякли. Чтобы поднять меч, пришлось приложить немало усилий.

– Ха!

Ли Суй смотрел на него без выражения.

Чжу Яньинь сосредоточил все свое внимание на мече и даже не заметил человека в темноте. Он просто хотел перейти в более светлое место, чтобы хорошенько им полюбоваться. Отступив назад, он не заметил дыру в полу. Споткнувшись, он чуть не упал в объятия другого человека.

– Ах!

Это был молодой человек в великолепной парчовой одежде, с мечом в руках. Как только он вошел в магазин, его отбросило на два шага назад, и он поспешно уклонился. Он презрительно воскликнул:

– Откуда взялся этот грубый и некультурный человек?

Второй господин Чжу, которого никогда раньше не называли «грубым и некультурным», ошеломленно подумал:

«У тебя что, зрение испортилось? Я кажусь тебе некультурным?»

Но, поразмыслив, он решил извиниться, поскольку первым столкнулся с кем-то. Однако тот уже прошел мимо него со своей свитой, прихватив с прилавка упаковку кинжалов.

"..."

Чжу Яньиню пришлось сказать:

– Сюнтай*, все это куплено мной.

*Дорогой друг, уважаемый брат.

Хорошо одетый мужчина презрительно оглядел его с ног до головы.

– Ты даже меч поднять не можешь, а уже хочешь побороться со мной за этот Парящий В Небе, В Море, В Далеких Горах, Под Солнцем И Дождем Меч Мечты?

Услышав это случайное название, Чжу Яньинь почувствовал головную боль. Он даже не хотел больше брать нож, название которого, на его вкус, лишком вульгарно. В этот момент Чжу Сяосуй вышел из задней комнаты с продавцами, увидел, что другие смотрят на его хозяина свысока, и почувствовал недовольство. Итак, он указал товары и громко сказал:

–  Только эти, за которые мы заплатили ранее, упакуйте их все.

Продавец, натянуто улыбаясь, подошел, чтобы забрать товар, но хорошо одетый мужчина отказался и бросил меч на прилавок с громким лязгом, сказав:

– Что вы можете предложить? Я возьму это.

– Эй, ты! – Чжу Сяосуй хотел возразить, но Чжу Яньинь удержал его и спокойно сказал:

– Ты заплатил деньги, но что, если этот господин готов заплатить вдвое больше? Можем ли мы помешать владельцу лавки заработать деньги?

Продавцы с удовольствием предоставили двум покупателям возможность договориться самим. Хорошо одетый мужчина посмотрел на кинжалы и метательные ножи, усмехнулся и сказал:

– Я заплачу вдвое.

– А я заплачу втрое, – возразил Чжу Яньинь.

– Ты! – У хорошо одетого мужчины застучало в виске. – Я заплачу вчетверо.

– В пять раз.

– ... Шесть раз!

– Хорошо! – Чжу Яньинь вдруг начала восторженно аплодировать.

Продавцы, поняв, в чем дело, тоже присоединились к аплодисментам.

Хлоп, хлоп, хлоп.

Стало очень оживленно.

Хорошо одетый мужчина: "..."

Его кадык покатился вверх и вниз, когда он проглотил слова «Вот задница».

Молодой господин Чжу богат, и раньше он выбирал только первоклассные вещи. Шестикратная цена – немаленькая сумма. Хотя продавец принял деньги от хорошо одетого мужчины, он не особо радовался. Он подумал, что через некоторое время кого-нибудь обязательно пришлют забрать их. Кто захочет терпеть такую импульсивную потерю? Если они так хотят, хорошо, но нет необходимости в гневе портить лавку.

Чжу Яньинь поинтересовался:

– Сюнтай, с такой щедростью и стилем, интересно, из какой ты секты?

Хорошо одетый мужчина проигнорировал его.

Но среди его свиты нашелся глупец:

– Наш хозяин - молодой мастер секты Цанлан*!

*Секта Лазурной Волны.

Хорошо одетый мужчина стиснул зубы, чувствуя растущее раздражение.

Конечно же, Чжу Яньинь тут же воскликнул, обращаясь к Чжу Сяосую:

– Значит, это молодой мастер секты Цанлан. Неудивительно, что он так щедро тратит деньги. Мы новички в Цзянху, сегодня мы действительно получили некоторые знания.

Его голос был громким и чистым, как у цикады. Хорошо одетый мужчина все больше раздражался, поэтому просто вышел из лавки. Чжу Яньинь выглянул на улицу, и Чжу Сяосуй сразу понял, тут же погнался за ним к двери магазина и крикнул:

– Молодой мастер из секты Цанлан тратит щедро, заплатив в шесть раз больше серебра, чтобы купить Парящий В Небе, В Море, В Далеких Горах, Под Солнцем И Дождем Меч Мечты. Это действительно вызывает зависть у других!

Простые люди на улице не совсем понимали, что происходит. Они услышали только о шестикратной сумме серебра и подумали, что молодой мастер секты Цанлан купил какое-то впечатляющее сокровище. Они начали аплодировать, выражать восхищение и удивляться его богатству.

– Теперь он не вернется, чтобы забрать деньги, – сказал Чжу Яньинь.

– Да, да, – кивнул продавец. – Молодой господин хочет купить что-нибудь еще?

– Я хочу этот меч. – Чжу Яньинь указал на пол. – Доставьте его прямо в трактир.

Продавец вытянул шею, чтобы взглянуть, и его лицо побледнело. Разве это не меч Хозяина Дворца? Почему он оказался здесь?

– Мы не можем продать этот, господин. Пожалуйста, выберите другой!

Чжу Яньинь в замешательстве спросил:

– Почему его нельзя продать?

Продавец быстро выбежал из-за прилавка, убрал меч в шкаф и сказал:

– Он тоже принадлежит гостю, просто временно хранится здесь.

– Вы действительно можете его поднять? – удивился Чжу Яньинь.

Продавец ответил:

– ...Я кузнец, у меня сильные руки.

Чжу Яньинь ответил, чувствуя сожаление, потому что ему действительно понравился этот меч. Он осторожно поговорил с продавцом и попросил его спросить покупателя, не хочет ли он продать его, или хотя бы узнать, где он приобрел меч.

Продавец ответил рассеяно и, потратив немало усилий, наконец, отослал этих двоих прочь. Он прекратил свои дела и поспешно закрыл дверь. Первоначально он намеревался отнести меч на задний двор и вернуть его Хозяину Дворца. Однако, когда он заглянул в шкаф, от таинственного меча не осталось и следа. Когда он поднял голову, мимо него пронеслась лишь темная фигура, почти превратившаяся в порыв ветра. Он быстро опустился на одно колено, на его спине выступил пот.

– Этот подчиненный почтительно провожает Хозяина Дворца.

Глава 3. Так претенциозно и нечисто.

Заходящее солнце окрасило облака в золотисто-красный цвет, распространившийся по всему небу.

Поэтому вполне логично, что с древних времен литераторы и поэты стремились к границам за пределами сердца. Кто может смотреть на это небо, эту землю, этот летящий песок и заходящее солнце и не желать прочесть несколько поэтических строк?

Чжу Яньиня тоже очаровал этот огромный, возвышенный, но шумный и мирской город. Стоя на обочине дороги, он планировал превратить внезапно вспыхнувшие в груди великие эмоции в шедевр, поэму на века.

Тем временем в трех улицах от него мастера боевых искусств, собиравшиеся отправиться на ужин, внезапно исчезли, словно увидели привидение. Лишь несколько смельчаков издалека выдавили из себя нерешительную улыбку и сказали:

– Ли Ли Ли... Хозяин Дворца Ли.

Ли Суй шел один по длинной улице, его меч и выражение лица были холодны, как лед. Его черные одежды окутал песок, а свирепый ветер создавал за его спиной пару гигантских вороньих крыльев. С первого взгляда он ничем не отличался от демонического палача, готового забирать жизни.

Поэтому даже самые смелые потеряли свою храбрость. В конце концов, никто не хотел бездействовать и дать повод Хозяину Дворца Ваньжэнь еще раз взглянуть на них.

Ли Суй всегда смотрел на этих глупцов свысока, и их бегство только усиливало его раздражение. Изменив свои планы, он решил, как бы невзначай, пройти мимо резиденции главы Альянса боевых искусств, не заходя внутрь. Изначально он намеревался обогнуть западную часть города и вернуться во дворец Ваньжэнь. К его удивлению, когда он проходил по улице Сянси, сзади раздался звонкий голос:

– Сюнтай, пожалуйста, подожди!

Хозяин Дворца Ли и не подумал, что обращаются именно к нему.

В результате собеседник уточнил:

– Сюнтай впереди в черной одежде и с длинным мечом, пожалуйста, подожди!

"..."

Чжу Яньинь бежал всю дорогу, чтобы догнать его. Его снежно- белая одежда напоминала распустившийся белый лотос, выглядя претенциозной и далекой от чистоты.

Чжу Сяосуй следовал за ним, едва сдерживая слезы. Как мог появиться еще один человек с мечом? Только что, когда он увидел, что его молодой господин так долго готовится, он подумал, что тот вот-вот выдаст шедевр, который мог бы соперничать с «Посещением границы». Кто бы мог подумать, что это будет всего лишь «сюнтай, подожди, пожалуйста».

Ли Суй смотрел на лицо перед собой, скрытое шарфом... Не дурак, но казался глупее дурака.

Взгляд Чжу Яньиня не отрывался от меча, и он искренне и взволнованно спросил:

– Прости, сюнтай, где ты взял этот меч?

– В могиле.

"..."

Вытянутая рука Чжу Яньиня замерла в воздухе. Удивительно, подумал он, оказывается, это древнее фамильное оружие?

Как только Чжу Сяосуй услышал «В могиле», он почувствовал отвращение и почувствовал себя таким невезучим. Затем он посмотрел на человека в черном, который выглядел свирепым, словно собирался убить кого-то, если тот не согласится с ним, и потащил своего господина прочь. Чжу Яньиня тащили, и он пошатывался, но все равно повернул голову, чтобы с нежностью посмотреть на меч, его взгляд поворачивался сотни раз.

С тех пор как Ли Суй попал в Цзянху, он еще никогда не встречал человека, который бы его совершенно не боялся. Он сразу же почувствовал, что эта особа необычайно смелая и уникальная, не похожая на тех кокетливых женщин. Нет, как это возможно. Причина, по которой Хозяин Дворца Ли сразу не вытащил свой меч заключалась в том, что другая сторона была одета во что-то непонятное. Бегущий в объемных белоснежных одеждах, с шарфом, закрывающей лицо, человек выглядел невероятно глупо.

Чжу Сяосуй тащил Чжу Яньиня за собой и на одном дыхании прошел три улицы, после чего отпустил его.

В этот редкий момент спокойствия Чжу Яньинь снял тонкую ткань с лица, с облегчением вздохнул и спросил:

– Почему ты так быстро бежал?

– Молодому господину лучше не общаться с людьми из Цзянху в будущем. – Чжу Сяосуй помог ему привести в порядок волосы. – Чтобы избежать неприятностей.

– Я просто хотел спросить о его мече, какие могут быть неприятности? – Чжу Янь Инь посмотрел на ресторан вдалеке. – Пойдем, я угощу тебя вкусной едой.

Хозяин Дворца Ли к этому времени уже покинул город, и атмосфера в ресторане вернулась к своему обычному оживленному состоянию. Все собрались вместе, о чем-то перешептываясь, но, увидев Чжу Яньиня, дружно замолчали.

Официант с улыбкой проводил пару хозяина и слуги к лучшему месту.

– Молодой герой, что бы вы хотели съесть?

Обращение «молодой герой» привело Чжу Яньиня в восторг, и он подумал, что раз уж он «молодой герой», то стоит ли ему заказать огненный ликер? К счастью, Чжу Сяосуй все еще сохранял здравомыслие, зная, что у его молодого хозяина много проблем с едой, поэтому он тщательно проинструктировал:

– Тарелку рыбы с перцем и уксусом, не слишком кислой. Тарелку курицы, приготовленной на пару с пятью вкусами, выбирайте нежную. Тарелка хрустальных клецок с бараниной, без зеленого лука в начинке. Тарелка сезонных нежных весенних овощей, суп должен быть трех видов. Для риса используйте вареные семена лотоса. На десерт принесите шахматные пирожные из зеленой фасоли, не слишком сладкие и не слишком сухие.

– Конечно, конечно. – Официант сильно вспотел.

Посетители за соседними столиками подумали, что он действительно достоин того, чтобы быть в хороших отношениях с Хозяином Дворца Ваньжэнь. Даже то, как он заказывает еду, настолько экстравагантно.

Что касается слухов о том, что они «в хороших отношениях», то они, естественно, возникли из-за того, что совсем недавно этот неизвестный молодой человек в белом неожиданно встал в центре длинной улицы и задушевно беседовал с Хозяином Дворца Ваньжэнь. Он даже попытался вытащить меч Сянцзюнь. Поскольку он не умер, это, должно быть, хороший знак, верно?

Поэтому взгляды всех стали еще более осторожными, украдкой поглядывая на него во время еды.

Чжу Яньинь отвернулся в сторону и прошептал Чжу Сяосую:

– Ты заметил, что все смотрят на меня?

– Заметил, – ответил Чжу Сяосуй, – но для них естественно хотеть увидеть молодого господина.

– Почему?

– Потому что они не видели мир.

Чжу Сяосуй уверенно объяснил, чувствуя, что это действительно так. Эти мастера боевых искусств знали только о том, как владеть оружием и убивать людей каждый день. Где они могли видеть по-настоящему благородного и утонченного молодого мастера, особенно из нашей семьи Чжу в Цзяннани? Наш родовой дом, пропитывался ученой элегантностью на протяжении ста лет, даже рыбки кои в пруду умели слагать стихи. Просто нашему второму молодому мастеру не повезло, он ударился головой, и ему пришлось прийти на это хаотичное собрание боевых искусств. Иначе как бы эти люди смогли увидеть его бесплатно?

Чжу Яньинь:

Это так?

В мире много людей, которые ищут благосклонности, и, учитывая выдающееся положение Ли Суя в мире боевых искусств, многие секты стремились наладить связи. Однако они не решались обращаться к нему напрямую. Поэтому некоторым из них пришла в голову идея сблизиться с этим на первый взгляд доступным молодым человеком в белом. Они хотели ненавязчиво наладить отношения.

Чжу Яньинь тщательно перебирал рыбьи кости.

– Если говорить о самом праведном человеке в современном мире боевых искусств, то это, несомненно, Ли Суй, Хозяин Дворца Ваньжэнь! – Внезапно кто-то в зале громко закричал, напугав неподготовленного Чжу Яньиня, который инстинктивно обернулся посмотреть.

Видя это, другие гости за разными столами тоже воспользовались возможностью воспеть хвалу. Не имея конкретных слов, они придумывали лестные фразы, превращая страшного короля демонов в мягкого и праведного героя. Если бы Чжу Сяосуй не посчитал это слишком шумным и не утащил своего молодого господина, история могла бы перерасти в «Владыка Ли, чтобы спасти мир, в одиночку преодолел холодную зиму и построил Великую Стену голыми руками», независимо от того, осуществимо ли это, лишь бы она звучала трогательно.

Чжу Яньинь шел по улице, недоумевая.

– Почему этот Хозяин Дворца Ли выглядит не так, как говорил Мин-сюн?

– Кто знает? – тихо пробормотал Чжу Сяосуй. – В любом случае, у людей в Цзянху нет мозгов.

…

Дворец Ваньжэнь.

Как только Ли Суй вернулся в главный зал, подчиненный доложил:

– Личность человека, остановившего господина на улице Сянси, установлена. Это молодой господин из семьи Чжу в Цзяннани. Это ученая семья, не связанная ни с демоническим культом, ни даже с Цзянху. В этот раз он пришел вместе с молодым мастером секты меча, чтобы пригласить господина Цзяна на консультацию. Говорят, что некоторое время назад он случайно разбил себе голову.

Ли Суй слушал, нахмурив брови. Сначала он думал, что собеседник притворяется свиньей, чтобы съесть тигра*, но неожиданно оказалось, что это действительно настоящая свинья.

* Притвориться свиньей, чтобы съесть тигра – означает скрывать свою истинную силу или умения, чтобы обмануть противника, а затем неожиданно одержать победу.

Отломив стебель черного лотоса, он небрежно отбросил его в сторону, нетерпеливо махнув рукой.

– Можешь идти.

Позже Цзян Шэнлинь тоже узнал об этом. Зная нрав Ли Суя, он немного заинтересовался ученым, который собирался вытащить меч Сянцзюнь, и послал ученика пригласить Чжао Минчуаня завтра на медицинский осмотр.

…

На северо-западе темнело поздно, Чжу Яньинь долго оставался в гостинице, а на горизонте еще виднелся намек на рассвет.

– Сюнди! – Чжао Минчуань с грохотом распахнул дверь, не в силах скрыть радость в словах. – Доктор Цзян прибыл в Цзиньчэн и пригласил нас обоих встретиться с ним завтра.

Прежде чем Чжу Яньинь успел заговорить, он вышел вперед, крепко держа его за руку, и продолжил с большим энтузиазмом:

– Многие люди, желающие получить консультацию доктора, уже выстроились в очередь, но он специально выбрал тебя, и даже мне это выгодно.

Чжу Яньинь быстро отказался.

– Но я не знаком с доктором. Вероятно, это из-за влияния Мин-сюна.

– У меня нет такого влияния. – Чжао Минчуань замахал руками. – Даже лидер альянса назначен на послезавтра.

Это так? Чжу Яньинь слушал в замешательстве. Даже после того, как он проводил Чжао Минчуаня, он все еще не мог понять, почему он занял первое место. Однако Чжу Сяосуй считал, что это вполне естественно, как он и говорил в ресторане. Эти суровые воины никогда не видели такой неземной красоты, как у их молодого господина. Любое случайное движение или опускание глаз выглядели как картина. Как они могли не вытянуть шеи, чтобы хоть мельком увидеть это?

Чжу Яньинь ущипнул своего слугу за детское личико.

– До того, как я потерял память, ты так же льстил мне?

– Это не лесть. – Чжу Сяосуй, полный решимости, пробормотал что-то невнятное. – Это правда.

В этот момент уже распространилась новость о том, что когда в Цзиньчэн прибыл Божественный Доктор Цзян Шэнлинь, он не захотел видеть ни главу мира боевых искусств, ни глав различных сект, а попросил только о встрече с Чжу Яньиньем.

– Почему?

– Скорее всего, из-за Хозяина Дворца Ли.

Послеобеденная встреча этих двух людей снова получила широкое распространение от одного человека к десяти, от десяти к сотне, и чем больше она распространялась, тем более возмутительной становилась. От «Второй господин Чжу и Хозяин Дворца Ли приятно беседовали на улице Сянси» до «Хозяин Дворца Ли на месте достал меч Сянцзюнь и выполнил восемнадцать движений для второго господина Чжу».

Что касается того, почему он танцевал для него, то это, несомненно, связано с их глубокой дружбой.

Откуда взялась эта глубокая дружба? История началась дождливой ночью восемнадцать лет назад.

Под шум ветра за окном Чжу Яньинь крепко и мирно спал. Поэтому до поры до времени он не замечал, что при тусклом свете желтых свечей, среди беседующих за окруженными столами гостей из Цзянху, он больше не является биологическим сыном своего отца, а превратился в человека, подобранного на берегу реки. О, борьба за власть и интриги богатых семей Цзяннани! «За исключением двух каменных львов, даже кошки и собаки в вашем особняке Чжу нечисты», - говорили они.

Старый мастер Чжу, репутация которого запятнана: В ярости.

Что касается истории Хозяина Дворца Ли, то она еще более необычна, поскольку, помимо горького и мстительного прошлого, он может превращаться в молодую девушку в ночь полнолуния. Вот как это произошло: Мастер Ли достал меч Сянцзюнь и выполнил восемнадцать движений для молодого мастера Чжу. → Мастер Ли станцевал восемнадцать движений, → мастеру Ли восемнадцать, → мастер Ли танцевал, → восемнадцатилетний мастер Ли танцевал, с грацией испуганного лебедя, кружась подобно вихрю, с зеленым поясом на талии, одетый в платье из перьев цвета радуги.

Это уже красочное платье, и многим девушкам его носить нежелательно, поэтому его все равно придется время от времени менять.

Это удивительно. Если вы не принимаете это, очень жаль.

Глава 4. У людей из знатных семей нет совести.

Цзян Шэнлинь проводил медицинские консультации в башне Сюаньлинь.

Почти никто в мире боевых искусств не знал о его дружбе с Ли Суем. Они верили, что доктор Цзян, Божественный Доктор, свободно путешествовал по четырем морям, а что касается его темперамента и характера, то мнения сильно расходились, и единого мнения не было.

За последние несколько дней Чжу Яньинь прочитала множество романов о боевых искусствах. Божественные Доктора, изображенные в них, часто были свирепыми, угрожали пациентам при малейшем несогласии, доходило даже до того, что они грозили им облысением. Это оказало на него некоторое давление, и он опасался, что Цзян Шэнлинь может быть таким же. Поэтому он подумал, не принести ли в подарок горные деликатесы, ведь, как говорится, не бей по лицу того, кто протягивает руку.

Чжу Сяосуй заботливо разгладил ему подол одежды.

– Как насчет того, чтобы сходить с молодым господином в галантерейный магазин?

Чжу Яньинь взялся за шляпу сбоку, и, когда подул ветер, длинный газовый шарф затрепетал.

Как только он вышел на улицу, за ним устремились глаза людей из всех слоев общества. После ночи, когда слухи распространялись как лесной пожар, связь между вторым господином Чжу и Хозяином Дворца Ли стала запутанной и неясной. Возможно, у них не совпадала дата рождения, но они хотели бы иметь одну и ту же дату смерти. Правда за кулисами была поразительной.

– Почему эти люди снова пялятся на нас? – пожаловался Чжу Сяосуй.

Чжу Яньинь ответил:

– Они смотрят не просто так. Все остальные одеты легко, а я – единственный, кого ты прикрыл тремя или пятью слоями цзяннаньской парчовой ткани. Это заметно, так почему бы завтра не переодеться во что-нибудь более легкое?

Чжу Сяосуй воскликнул:

– Ни в коем случае! Молодой господин не может носить одежду из грубой конопли. Достоинство семьи Чжу из Южной Цзяннани не должно быть скомпрометировано!

Когда взошло солнце, теплый свет пробился сквозь пыль и туман, коснувшись больших черно-серых стен и домов Цзиньчэна. Цзиньчэн, прочный и устойчивый, его дома и повозки, выветрились под действием пустынного ветра и песка, выглядели особенно пестрыми и ветхими. Стоя на высокой башне и глядя вниз, единственной яркой и привлекающей внимание фигурой был второй господин Чжу, который шел по длинной улице, закутанный в цзяннаньскую парчу, выглядя белоснежным и благородным.

За ним наблюдали простые люди.

За ним наблюдали мастера боевых искусств.

За ним наблюдали и шпионы демонического культа.

Альянс Улинь с большим энтузиазмом готовился к экспедиции против Павильона Фэньхуо*. Естественно, культ Чи Тяня не будет сидеть сложа руки, и они уже давно отправили людей проникнуть в Цзиньчэн. В данный момент они прятались в тени, бдительно следя за галантерейным магазином. Чжу Яньинь перебирал товары и, похоже, остался недоволен даже после долгого выбора. Лавочник почтительно пригласил его присесть, а сам поспешил за лучшим товаром к хозяину.

*Павильон Пылающего Огня.

Поэтому шпионы демонического культа еще больше уверились, что слухи, которые внезапно возникли вчера вечером, должны иметь причину. Между Чжу Яньинем и Хозяином Дворца Ли должны быть какие-то неясные отношения. Иначе с чего бы всем проявлять к нему такое почтение?

В башне Сюаньлинь Цзян Шэнлинь готовил лекарства к полудню. Ли Суй посмотрел на него с недружелюбным выражением лица и спросил:

– Над чем ты смеешься?

Цзян Шэнлинь ответил:

– Я не смеюсь. Хахахахаха.

Ли Суй щелкнул суставом большого пальца, и меч Сянцзюнь наполовину вышел из ножен.

Цзян Шэнлинь поднял руки в знак капитуляции, не пытаясь больше скрывать это.

– Какой ум может придумать эти слухи, распространяемые снаружи? Когда я впервые услышал о них от теневых стражей, я чуть не расхохотался

Однако Ли Суй не находил это забавным. Придвинув стул и усевшись, он спросил:

– Когда он придет?

– Кто?

– Чжу Яньинь.

– Он скоро должен быть здесь. – Цзян Шэнлинь ответил, и только потом почувствовал, что что-то не так. – В чем дело? Ты действительно подозреваешь, что у этого человека есть проблемы?

Как только он закончил говорить, подошел подчиненный и доложил, что шпионы из Павильона Фэньхуо все еще следят за Чжу Яньинем, и, похоже, не собираются отступать в ближайшее время.

– Были ли какие-нибудь контакты между двумя сторонами? – спросил Цзян Шэнлинь.

– Нет, – ответил подчиненный. – Второй мастер Чжу рано утром отправился в галантерейный магазин на улице Хуян и до сих пор находится там.

Цзян Шэнлинь посмотрел на Ли Суя и сказал:

– Либо он действительно связан с демоническим культом, либо люди из демонического культа также стали жертвами слухов, ходящих по городу. Так это или иначе, но, похоже, тебе придется вмешаться и разобраться в ситуации.

Ли Суй усмехнулся.

– Если он действительно из Павильона Фэньхуо, это избавит нас от многих неприятностей.

...

На улице Хуян Чжу Яньинь потратил большую сумму денег и в основном выкупил хорошие вещи, спрятанные владельцем. Довольный, он повел Чжу Сяосуя поесть. Ресторан, в который они направились, назывался «Терраса Феникса», и уже одно название звучало очень величественно. Шеф-повара пригласили из столицы Империи, и бизнес процветал. Чтобы занять место, нужно было заранее заказать столик.

Чжу Яньинь не знал этого правила, и когда пришел, официант сказал ему, что ресторан переполнен и ему придется подождать некоторое время, прежде чем освободится место.

Чжу Яньинь сказал:

– Сначала принесите нам чай.

Официант ответил и внимательно проводил их наверх. У стены стоял узкий табурет, на который они могли присесть и немного отдохнуть.

Чжу Сяосуй повернул шею и сказал:

– Разве там еще нет свободного столика?

– Разве ты не слышал, что сказал официант? Столик нужно заказывать заранее, – сказал Чжу Яньинь, – в любом случае, мы никуда не торопимся. Если ты голодный, сходи и купи себе булочку.

– Боюсь, из-за этого у молодого господина во второй половине дня будет отложен медицинский осмотр, – сказал Чжу Сяосуй. – Прием пациентов очень важен, и мы не должны задерживаться. Если молодой господин голоден, я могу пойти и купить.

Чжу Яньинь сказал:

– Не беспокойся об этом. Мы можем подождать. Если тебе так не терпится, иди и закажи для нас столик.

Пока они разговаривали, по лестнице поднялась группа людей, и по их внушительному виду Чжу Яньинь понял, кто они такие.

Тан Шуцю, молодой мастер секты Цанлан, который тратил деньги безрассудно и вызывал зависть у других, презрительно фыркнул, увидев Чжу Яньиня.

Имя «Шуцю» означает, что деревья редки вдалеке, а осенняя гора наполовину скрыта закатом. Художественная концепция приятна, но человек нет. Чжу Яньинь только взглянул на него, а затем продолжил пить чай, глядя в сторону. Тан Шуцю потратил в шесть раз больше серебра, чтобы купить кучу бесполезных вещей. Это дело уже распространилось по всему городу. Он не только был смущен, но и был жестоко отруган отцом, когда вернулся в гостиницу. Он пришел в ярость, а когда поднял глаза, то увидел Чжу Яньиня, и его сердце еще больше расстроилось. Он презрительно фыркнул, увидев Чжу Яньиня. Звук был настолько громким, что напугал Чжу Сяосуя, который сидел к нему спиной.

Слуга семьи Тан Шуцю, который вчера оговорился, горел желанием загладить свою оплошность. Увидев, что его молодой хозяин так «фыркает», он насмешливо повторил:

– Какой-то деревенщина думает, что может прийти в «Террасу Феникса» только потому, что у него есть деньги?

Чжу Сяосуй смотрел на группу хамов, испытывая шок и злость. Если бы он следовал своему обычному темпераменту, он бы проклял их в ответ. Однако, учитывая, что после обеда молодому господину нужно идти на осмотр, а медицинские консультации - дело серьезное, это того не стоило. Он лишь бросил на них взгляд и сказал:

– Если у вас есть место, идите есть. Почему вы здесь задерживаетесь?

Тан Шуцю взглянув на Чжу Яньиня, увидел, что тот все это время пил чай и наслаждался пейзажем, и решил пока оставить все как есть. Во главе своих слуг он высокомерно направился к зарезервированным местам.

Чжу Сяосуй еще больше убедился, что люди в Цзянху действительно не совсем нормальные. Он отодвинул узкий стол и стулья к стене, чтобы избежать дальнейших беспорядков.

Через некоторое время Чжу Яньинь неожиданно протянул ему тарелку с дынными семечками и спросил:

– Если ты действительно расстроен, может, мне пойти и снова его подразнить?

Чжу Сяосуй на мгновение застыл, осознав, что потерял самообладание. Он быстро отвел взгляд.

– Если молодой господин не сердится, то почему я должен сердиться? Давайте поскорее поедим, нам еще нужно вернуться в магазин за покупками.

Неподалеку уже начали приносить заказанные Тан Шуцю блюда - семь тарелок и восемь больших чаш, наполненных разнообразными блюдами из курицы, утки, рыбы и мяса. В этот момент прибыла еще одна группа людей, одетых в великолепные одежды с длинными мечами, нефритовыми поясами и серебряными гуань*. Они дружелюбно болтали и смеялись. Чжу Сяосуй был знаком с этой сценой: богатые молодые мастера из Южной Цзяннани часто собирались каждый год, чтобы посоревноваться в поэзии во время весеннего праздника. Он догадался, что это, скорее всего, группа молодых мастеров из разных боевых сект, которые собрались вместе, чтобы поесть.

*Гуань - в древнем Китае тип головного убора в ханьфу, который покрывал небольшую область верхней части головы, а не всю голову целиком.

На втором этаже больше не имелось свободных столиков. Официант поспешно подбежал и с улыбкой сказал:

– Господа, вам придется немного подождать. Перед вами другие гости, которые все еще наслаждаются чаем.

Как один из «других гостей», Чжу Яньинь не возлагал никаких надежд на этих высокомерных молодых господ. Он не хотел спорить с ними, пока голоден, поэтому решил уйти вместе с Чжу Сяосуем. Однако не успел он встать, как группа людей уже окружила самый большой стол, за которым сидел Тан Шуцю.

– Эй, а почему Тан-сюн тоже здесь обедает?

–  Закончил есть?

– Если ты закончил, мы можем занять этот стол.

Разговаривая, они намеренно бросили свои мечи на стол с громким лязгом, отчего чашки и тарелки опрокинулись, и образовался беспорядок.

Лицо Тан Шуцю стало красно-зеленым. Среди поддразниваний и шуток он стиснул зубы.

– Я еще не закончил есть!

– Не спеши, не торопись. Хочешь, я тебя покормлю? – Один из них взял миску с горячим супом и вылил мясной суп в рот Тан Шуцю. Тан Шуцю поспешно отступил, но все равно его забрызгало липким бульоном. Смех вокруг стал громче, и некоторые другие посетители, то ли просто наблюдавшие за представлением, то ли узнавшие, кто это такой, присоединились к нему. Последователи секты Цанлан обычно вели себя высокомерно, но на этот раз они не осмелились вступиться за своего молодого мастера. Они только вытерли с него пятна от супа и мягко посоветовали:

– Пойдемте.

Тан Шуцю сжал кулаки, вспомнив неоднократные наставления отца: «Никогда не вступай в конфликты с этими крупными сектами». В конце концов, он стерпел это унижение и неохотно сказал:

– Я закончил есть. Вы можете занять этот стол.

Чжу Сяосуй холодно заметил:

– Оказывается, он просто хулиган, который боится сильных.

Чжу Яньинь повернул голову и случайно встретился взглядом с Тан Шуцю.

Его разбирало любопытство, а Тан Шуцю... после того как его унизили, он все еще хотел посмотреть, не попался ли этот фарс на глаза его «заклятому врагу».

Чжу Яньинь, которого только вчера повысили до «заклятого врага»: "..."

Увидев, что Тан Шуцю смотрит в угол, группа шумных молодых людей тоже посмотрела на него.

Чжу Сяосуй только отодвинул стол подальше, а Чжу Яньинь почти наполовину скрылся в темноте. Если не приглядываться, его действительно было бы трудно заметить.

Среди толпы кто-то узнал Чжу Яньиня и с удивлением подумал: «Уж не тот ли это человек, который вчера днем с удовольствием беседовал с Хозяином Дворца Ли на улице Сянси?»

Чжу Яньинь тоже недоумевал. Он не мог понять, почему эта большая группа людей вдруг так пристально уставилась на него. Что это за странный трюк? Могло ли быть так, что несколько слоев роскошной облачной парчи действительно настолько элегантны, что любой, кто видел их, не мог удержаться от серьезного изучения?

Невозможно.

Он не мог разобраться в ситуации, поэтому сохранял дружелюбную и приветливую манеру поведения, продолжая обмениваться теплыми взглядами с людьми напротив него.

Конечно, молодых мастеров покорил его невозмутимый вид. Они не могли понять, то ли он родственник Тан Шуцю, то ли им показалась слишком громкой предыдущая суматоха. Как бы то ни было, следуя принципу «лучшая стратегия - это отступление», они быстро отбросили свои высокомерные взгляды и поспешно покинули ресторан.

Иллюзия это или нет, но Чжу Яньиню показалось, что кто-то воспользовался хаосом, чтобы выразить ему свое уважение.

"..." Только Тан Шуцю остался стоять на месте.

Вчера, после возвращения на постоялый двор, его отругал отец и заточил в комнате со слугами для самоанализа. Поэтому он понятия не имел о возвышенном статусе второго молодого господина Чжу в появившихся слухах. По реакции людей он мог лишь догадаться, что человек, сидящий напротив него, может быть кем-то с высоким статусом.

Чжу Яньинь наблюдал, как Тан Шуцю некоторое время стоял неподвижно, затем направился к лестнице. Он прошел половину пути, но вдруг остановился и обернулся.

Чжу Сяосуй во второй раз за сегодня испугался и подумал, что может произойти драка. Он поспешил защитить своего молодого господина.

Грудь Тан Шуцю резко поднялась и опустилась, а кадык несколько раз дернулся. Он хотел что-то сказать, но колебался, словно не мог подобрать нужных слов.

Видя его затруднения, Чжу Яньинь взял инициативу в свои руки и сказал:

– Не нужно меня благодарить.

Тан Шуцю заметно расслабился, опустил голову и быстро ушел.

Чжу Сяосуй: ...Да что с ним такое!

Официант быстро убрал беспорядок. На этом вопрос был решен. Чжу Яньинь заказал несколько блюд, намереваясь обсудить произошедшее с теми мастерами. Однако Чжу Сяосуй твердо стоял на своем и утверждал, что все дело либо в обаянии молодого господина, которое ошеломило этих бескультурных грубиянов, либо они просто сошли с ума. В конце концов, большинство людей в Цзянху и так немного сумасшедшие.

Чжу Яньинь вздохнул.

– Забудь об этом. Я потом спрошу Мин-сюна.

Еда не доставила удовольствия, и Чжу Яньинь отложил палочки, откусив всего несколько кусочков. Оглянувшись, он увидел, что Тан Шуцю все еще на улице, сидит в одиночестве в маленьком чайном домике, похожий на замороженный баклажан.

Чжу Яньинь, конечно, не считал его особенно хорошим, но и не считал особенно плохим. В конце концов, будь он действительно злым, то не стал бы спорить с ним вчера в оружейном магазине.

Тан Шуцю уставился на фарфоровую чашку, стоящую перед ним, наблюдая за белым паром, поднимающимся от мутного чая. Он поднял рукав и энергично вытер лицо.

Чжу Яньинь:

– ...Извини за беспокойство.

Тан Шуцю не ожидал, что его униженное и опустошенное состояние может привлечь кого-то, кто разделит его с ним. Он грубо спросил:

– Почему ты здесь?

Чжу Яньинь ответил:

– Согласно этикету, я, вероятно, должен что-то сказать о чае, но я думаю, что ты все равно не поверишь.

Тан Шуцю молчал.

Чжу Яньинь сел напротив него и заказал себе чашку чая.

Они вдвоем сидели и пили довольно долго, пока Тан Шуцю не смог сдержаться и не спросил:

– Ты ждешь, что я изолью тебе свои обиды?

Чжу Яньинь налил чай и ответил:

– Я просто думаю, что ты сильнее тех людей ранее.

Тан Шуцю ответил:

– Я знаю. – Оказавшись в таком плачевном состоянии, он почувствовал крайнее разочарование. – Но все они из престижных сект, и я не могу позволить себе оскорбить их.

Чжу Яньинь сказал:

– Я думал, в Цзянху главное - мастерство.

Тан Шуцю посмотрел на него.

– Если ты даже не умеешь владеть мечом, а тебя все уважают, это говорит о том, что секта, которая за тобой стоит, очень важна.

Чжу Яньинь покачал головой.

– За мной нет секты.

– Нет секты? – удивленно спросил Тан Шуцю. – Тогда... почему эти люди избегают тебя?

Чжу Яньинь:

– Возможно, из-за моего необычайного обаяния и очаровательной манеры поведения.

Тан Шуцю: "..."

Тан Шуцю:

– Скажи это еще раз, положив руку на совесть. Думаешь, я тебе поверю?

У людей из знатных семей нет совести.

Они вдвоем допили чай, и только когда служители из секты Цанлан принесли новую одежду для Тан Шуцю, Чжу Яньинь ушел.

Чжу Сяосуй недоумевал.

– Почему молодой господин беспокоится о таких пустяках?

Чжу Яньинь ответил:

– Только что, видя, что он выглядит таким подавленным, и рядом с ним никого нет, я подумал, что он может подумывать о членовредительстве. Или, возможно, о самокастрации, как это часто изображается в романах.

К счастью, его последователи пошли только за тем, чтобы купить ему новую одежду.

Дул пронизывающий ветер.

Ли Суй стоял на высокой башне, наблюдая, как Чжу Яньинь выходит из чайного домика, заходит в галантерейную лавку и выходит оттуда, неся большую стопку коробок, элегантно завернутых в красный шелк, что эквивалентно солидному приданому. Он сел в экипаж.

Члены демонического культа вели себя как дураки, молча придерживаясь Чжу Яньиня.

Казалось, что двое членов даже отделились, молча следуя за Тан Шуцю.

Теневые стражи дворца Ваньжэнь заметили ситуацию.

– Хозяин Дворца, они пытаются следить за всеми, кто контактировал с Чжу Яньинем?

Ли Суй повернулся и покинул высокую башню.

– Тогда найдите способ заставить всех в Цзянху навестить этого второго молодого господина из семьи Чжу.

Глава 5. Тогда это, вероятно, правда!

Пагода Сюаньлинь более века назад служила башней-ловушкой. Говорят, что она была сконструирована с особой опасностью и изобретательностью, поэтому оставила свою тень во многих легендах Цзянху. Несмотря на то, что сейчас башня износилась и обветшала, с явным разрушением повсюду из-за дождя, снега и ветра, черное как смоль тело башни, если смотреть издалека, напоминало извивающегося гигантского питона, и по-прежнему внушало некоторый трепет.

Чжу Сяосуй нёс подарочную коробку обеими руками и следовал за Чжао Минчуанем вверх по крутым ступеням. Он подумал:

«Люди из Цзянху действительно любят подшучивать. Даже Божественный Доктор не исключение. Он не хочет останавливаться в светлой и просторной гостинице снаружи, а настаивает на том, чтобы принимать пациентов в этой башне с привидениями».

Чжу Яньиню, напротив, башня Сюаньлинь очень понравилась. Поднимаясь вверх слой за слоем, он не мог не думать о том, что эти древние механизмы, должно быть, играли захватывающую дух роль в прошлом. Мир боевых искусств, описанный в этих романах, наполненный сверкающими мечами и брызжущей кровью, представлялся ему настолько ярко, что...

Подождите?

В углу висела белая тень, и было непонятно, что это такое. Любопытствуя, Чжу Яньинь вытянул шею, чтобы присмотреться, и случайно столкнулся взглядом с темными глазницами черепа. В стихах «сухие кости, пронзающие гнилое железо» - это трагично, но не в реальной жизни. Ученые, не способные даже связать курицу, не могут выдержать такой стимуляции. Увидев, что это, Чжу Яньинь так испугался, что его душа улетела, а ноги ослабли. От смущения он чуть не свалился с башни.

Чжу Сяосуй воскликнул:

– Молодой господин!

Чжао Минчуань поспешно обнял его и сказал:

– Будь осторожен!

Чжу Яньинь застучал зубами.

– Это правда?

Чжао Минчуань утешил его:

– Как в башне-ловушке может не быть мертвецов?

Чжу Яньинь крепко держал его за запястье, долгое время не в силах вымолвить ни слова. Даже если это правда, почему бы не похоронить его как следует? Позволить этому герою остаться там... Извините, но меня тошнит.

Люди на вершине башни тоже услышали оглушительный крик.

Цзян Шэнлинь предположил:

– Возможно, он действительно не имеет отношения к демоническому культу.

Ли Суй прислонился к балке, небрежно полируя свой меч.

– Просто потому, что увидев призрак, кричал достаточно громко?

Цзян Шэнлинь сказал:

– Забудь об этом, притворись, что я ничего не говорил.

Оставшуюся часть пути Чжу Яньинь преодолел на спине Чжао Минчуаня. На самом деле, он не хотел терять лицо, но он не мог идти, его ноги слишком ослабли. Независимо от того, закрывал он глаза или держал их открытыми, в его сознании возникали яркие образы отверстий в черепе. Все его тело начинало дрожать, и Чжао Минчуаню, помимо выполнения тяжелой работы, часто приходилось успокаивать его, говоря:

– Может быть, это подделка, просто чтобы напугать людей и бояться нечего.

Чжу Яньинь слабо хныкал в ответ, еще крепче прижимаясь к Чжао Минчуаню.

Цзянху коварна, действительно коварна.

– Пожалуйста, что бы ты ни делал, не опускай меня.

Чжао Мин с трудом выговорил:

– Сюнди.

Чжу Яньинь захныкал:

– Ничего не говори. Я не хочу ничего слышать.

Он так слаб.

...

Чжао Минчуань почти бегом преодолел последний лестничный пролет. Его лицо побледнело, а ноги подкашивались. Второй молодой господин Чжу, лежавший на спине, был застигнут врасплох, и прыгнул вперед, едва не упав на землю. Он крепко уперся руками в стену, чтобы устоять и потрясенно спросил:

– Мин-сюн, ты в порядке?

Чжао Минчуань замахал руками и надолго прислонился к стене, чтобы перевести дух.

– Ничего страшного, просто мою шею сжали так сильно, что я не мог дышать, а сюнди не разрешал мне говорить.

Чжу Яньинь: "..."

Он может дать этому объяснение.

Мальчик-знахарь спустился сверху и почтительно сказал:

– Учитель ждет вас. Пожалуйста, следуйте за мной.

Верх башни гораздо ярче, чем низ. В крыше есть отверстия, которые хитроумно размещены так, чтобы пропускать воздух, но не дождь. Когда Чжу Яньинь вошел, луч солнечного света проник через щель, отбрасывая золотистое сияние, заставляя все его тело ярко светиться. С его красивыми бровями и глазами он был похож на бессмертных, летящих на благоприятных облаках на новогодних картинах.

Цзян Шэнлинь быстро окинул взглядом наряд пришедшего.

Белоснежный, не тронутый ни пылинкой, без единой складочки.

По мере подъема пагоды Сюаньлинь ступени становились все круче и сложнее. Здравый смысл подсказывал, что обычный ученый из Цзяннани не может так легко добраться до вершины. Цзян Шэнлиню пришла в голову мысль: может быть, он скрывает свои истинные способности, связанные с Павильоном Фэньхуо?

Прислонившись к балке, Ли Суй, очевидно, подумал о том же, потому что в следующее мгновение из его пальцев стремительно вылетела нефритовая бусина.

Второй молодой господин Чжу совершенно ни о чем не подозревал и все еще элегантно улыбался. Выпрямившись, он непринужденно принял скрытое оружие. Не понимая, что произошло, он вдруг почувствовал резкую боль в нижней части живота, и его отбросило назад.

– Ах!

Чжу Сяосуй держал в руках стопку подарочных коробок, когда его господин налетел на него. Они оба упали на землю, и высушенные ушки и старый горный женьшень, которые они тщательно отобрали, выпали и полетели во все стороны.

Чжу Яньинь, схватившись за живот, скорчился на полу от боли, не издавая ни звука.

Чжао Минчуань сделал два медленных шага, не понимая, что произошло, а когда поднял глаза, то увидел летящего по воздуху Чжу Яньиня. Он испугался:

– Сюнди! Ты в порядке?

Цзян Шэнлинь, который не мог различить никаких боевых искусств Чжу Яньиня, подошел к нему, помог подняться и проверил пульс. Не обнаружив никаких отклонений, он сказал:

– Скорее всего, сработал какой-то старый механизм, и он получил удар; ничего серьезного.

– Ничего серьезного? – Чжао Минчуань забеспокоился, и его голос задрожал. – Он не владеет боевыми искусствами, только что оправился от болезни и смог подняться на эту башню только с моей помощью. Внезапный удар скрытым оружием и такой полет... Я смиренно прошу Божественного Доктора тщательно осмотреть его еще раз, когда он очнется.

Выражение лица Цзян Шэнлиня застыло, когда он услышал это. Он продолжал фальшиво улыбаться, выдавливая слова между зубами:

– Значит, это молодой мастер Чжао поднял его наверх? Это действительно... я сожалею о молодом мастере из семьи Чжу.

Узнав правду, Хозяин Дворца Ли прислонился спиной к балке без малейшего чувства вины.

Чжу Яньинь все еще держал глаза закрытыми, испытывая сильное головокружение и не собираясь просыпаться. Чжу Сяосуй был одновременно зол и встревожен, не понимая, почему они решили проводить медицинский осмотр в этом ужасном месте. Из-за этого его молодой господин стал еще больнее. Однако он не посмел обидеть божественного доктора и мог лишь спрашивать его снова и снова, действительно ли все в порядке.

– Ничего не случилось, – терпеливо ответил Цзян Шэнлинь. – Он просто слишком напуган и очнется через несколько часов.

Не имея возможности продолжать осмотр с человеком без сознания, его пришлось отложить на несколько дней. В знак извинения Цзян Шэнлинь сначала хотел пригласить всех остаться в башне, чтобы облегчить уход, но Чжу Сяосуй, осмелился настоять на возвращении в гостиницу. Не желая принуждать их, Цзян Шэнлинь лично вывел их из пагоды и напомнил:

– Если ваш молодой господин почувствует дискомфорт после пробуждения, приходите ко мне в любое время.

Итак, люди из мира боевых искусств, ожидавшие приема у доктора, снова поразились. Этот молодой мастер Чжу, сначала дружески беседовавший с Хозяином Дворца Ли на главной улице, а теперь с таким теплом принятый доктором Цзяном, должен был скрывать в себе невероятно знатный и престижный статус. Они не смели даже подумать об этом - поистине удивительные люди, эти выдающиеся ученые Цзяннани.

Чжао Минчуань сопроводил экипаж обратно к постоялому двору.

И во время этого короткого путешествия распространилось еще больше слухов, которые казались правдой и ложью, но на самом деле все они были ложью. На этот раз дворец Ваньжэнь лично пришел взбаламутить мутную воду, и живость истории, естественно, достигла нового уровня.

Хозяину Дворца Ли захотелось свежей рыбы.

Например, «Хозяину Дворца Ли захотелось свежей рыбы. В разгар морозов молодой мастер Чжу разделся и взял нож, чтобы разрезать лед. Вдруг лед сам собой растаял, и из него выпрыгнули два карпа. Молодой мастер Чжу взял карпов и ушел».

Я хочу спросить, разве это не трогает вас?

Что касается «Молодой мастер Чжу часто посещает дворец Ваньжэнь», «Молодой мастер Чжу спит в одной постели с Хозяином Дворца Ли» и «Молодой мастер Чжу и Хозяин Дворца Ли даже пьют воду из одной чашки», то они были более близки к жизни. Даже мельчайшие детали указывали на то, что это действительно правда. Поэтому, когда Чжао Минчуань прибыл на постоялый двор, у дверей уже стояла большая толпа, надеясь подружиться с тайными героями Цзянху.

Чжу Сяосуй осторожно спросил:

– Кто они?

Чжао Минчуань, не понимая ситуации, ответил:

– Это все люди из Цзянху, возможно, ждут кого-то. Давай зайдем в переулок.

Однако не успел он отпустить поводья, как вокруг столпились незнакомые и знакомые люди из Цзянху, и все приветствовали их, вытягивая шеи, чтобы заглянуть в карету.

Чжу Сяосуй протянул руку, чтобы преградить путь, и строго спросил:

– Что вы пытаетесь сделать?

– Я Лю Цин из Секты Циншань*, специально приехал навестить молодого мастера Чжу.

*Секта Зеленых Холмов.

– Я Ци Дань из Секты Байян*!

*Секта Белого Солнца.

– Я слышал, что молодой мастер Чжу в последнее время нездоров. Наш Мастер секты Лю специально купил добавки из птичьих гнезд!

– Секта Бинцань* прислала пару нефритовых подушек, чтобы охладить жар!

*Секта Ледяного Шелкопряда.

– Врата Девяти Звезд! Врата Девяти Звезд! Врата Девяти Звезд! Молодой мастер Чжу, мы из Врат Девяти Звезд!

Чжу Сяосуй испугался и спросил:

– Что они делают?

Чжу Сяосуй, испуганный и встревоженный, со свистом задернул занавеску кареты, полностью закрыв ее. Он подумал, что люди из Цзянху действительно никогда не видели мира. Даже если наш молодой господин и вправду необычный, плакать и кричать перед каретой как-то чересчур.

Что касается Чжу Яньиня, то он оставался без сознания, не собираясь в ближайшее время приходить в себя. Его брови слегка нахмурились, что делало его похожим на Си Ши*.

*Си Ши – легендарная красавица из Древнего Китая, которую часто называют одной из четырёх красавиц Древнего Китая.

Чжао Минчуаня всё это сбивало с толку. Он обратился к тем, кто стоял впереди, желая выяснить причину происшествия. Однако все они представители мира боевых искусств, и некоторые вещи должны храниться в тайне. Как они могли открыто признаться перед столькими людьми, что пытаются выслужиться перед добрым другом Хозяина Дворца Ли? Это невозможно; даже великим героям нужно считаться с лицом. Поэтому ни один человек не дал молодому мастеру Чжао правильного ответа. Все они загадочно улыбались, словно в них вселились злые духи, и сцена была довольно пугающей.

Наконец, ученик Секты Меча, который услышал шум, вышел и закричал, протискиваясь к карете, защищая ее на заднем дворе.

Толпа еще больше убедилась в том, что молодой господин Чжу - личность незаурядная, иначе зачем бы молодому мастеру Чжао беречь его как зеницу ока?

Нет, они должны воспользоваться этой возможностью.

Чжао Минчуань наблюдал, как Чжу Яньинь лежит на кровати, и вернулся в соседнюю комнату только после того, как убедился, что все в порядке, вытерев пот со лба.

– Что, черт возьми, происходит?

Ученик сообщил:

– По городу ходят слухи, что у молодого мастера Чжу близкие отношения с Хозяином Дворца Ли.

Чжао Минчуань покачал головой.

– Ерунда.

Ученик прошептал:

– Это не обязательно неправда. Говорят, что некоторые секты со связями тайно ходили наводить справки у людей из дворца Ваньжэнь. Хотя я не знаю, что конкретно они сказали, но после расспросов они поспешили в трактир с подарками, разыскивая молодого мастера Чжу.

Чжао Минчуань был поражен этим.

Свет за окном постепенно угас, и шумные голоса, звучавшие днем, постепенно стихли.

Чжу Яньинь, наконец, медленно пришел в себя.

Чжу Сяосуй вышел приготовить лекарство, оставив у постели только Чжао Минчуаня. Он помог Чжу Яньиню сесть и принес чашку теплого чая.

Голова Чжу Яньиня кружилась, низ живота, куда его ударило скрытое оружие, все еще болел, и он не мог понять, где находится. Его глаза не могли сфокусироваться, когда он смотрел на человека перед собой.

– Минчуань, что у тебя за выражение лица?

– Я просто скажу то, что должен сказать. – Чжао Минчуань крепко сжал его руку. – Сюнди, у тебя действительно личные отношения с Хозяином Дворца Ли из дворца Ваньжэнь?

Чжу Яньинь в замешательстве повторил:

– Личные отношения с Хозяином Дворца Ли из дворца Ваньжэнь?

Чжао Минчуань выдавил слова сквозь зубы:

– Вся Цзянху распространяет эту информацию, и, кажется, даже дворец Ваньжэнь признал ее. Даже Божественный Доктор Цзян Шэнлинь относится к тебе с большим уважением. Это... Я должен спросить?

Чжу Яньиня шокировал его тон, который, казалось, вызывал беспокойство. Он сглотнул и нервно сказал:

– Трудно сказать. Я потерял память.

Чжао Минчуань хлопнул по покрывалу.

Значит, это правда!

Глава 6. В будущем, возможно, придется наладить отношения…

Чжу Яньинь не ожидал, что, очнувшись после обморока, он вдруг окажется связан с мастером боевых искусств номер один в Цзянху. Он испытывал довольно сложные эмоции: он чувствовал одновременно и возбуждение и беспокойство. Чжао Минчуань пересказал ему некоторые правдивые и ложные слухи, ходившие по городу. Например, во дворце Ваньжэнь резиденция Ли Суя известна как зал «Янь Хуэй*». Возвращение ласточки - подумай об этом, подумай хорошенько.

*Янь Хуэй означает возвращение ласточки. Отсюда и сходство с именем Чжу Яньина.

Чжу Яньинь заколебался:

– Это как-то связано со мной?

Чжао Минчуань подтвердил:

– Все так говорят.

Иначе, почему бы не назвать его «Цзю Хуэй*», «Ин Хуэй**» или «Да Пэн Хуэй***»? Вместо этого это именно «Янь Хуэй»? Ласточки - нежные и изысканные, маленькие птички, которые, казалось бы, не имеют никакого отношения к величественному дворцу Ваньжэнь. Однако с внезапным появлением утонченного и изысканного второго молодого мастера семьи Чжу у ситуации вдруг появилось разумное объяснение! Вероятно, из-за того, что молодой мастер Чжу получил серьезную травму в Цзяннане, Хозяин Дворца Ли на северо-западе сильно тосковал. Возможно, именно по этой причине посреди ночи он оделся, взял кистб и собственноручно написал «Возвращение Ласточки». Одна мысль об этом нежном чувстве вызывает глубокое волнение.

*Цзю Хуэй – возвращение орла.

**Ин Хуэй – возвращение стервятника.

***Да Пэн Хуэй – возвращение Пэна. Пэн часто описывается как огромная хищная птица или мифическая горная коза, способная нести на себе слонов или китов.

Чжу Яньинь: Погодите-ка, а не слишком ли это надуманно?

Он честно объяснил:

– Фраза «Янь Хуэй» имеет много значений, например, «Янь Хуэй в У-Юане, ветер и снег, мечты рушатся в Цяньтане, здание залито полной луной». Возможно, Хозяину Дворца Ли нравится это грустное настроение.

Однако Чжао Минчуань в это не верил. Хозяин Дворца Ли не похож на человека, которому нравится грустная поэзия; ему нравилось только заставлять грустить других.

Чжу Яньинь продолжал сомневаться.

– Но я действительно ничего не помню, и когда я был в старой резиденции в Цзяннане, все говорили, что я не имею никакого отношения к Цзянху.

Чжао Минчуань молча смотрел на него. В тускло освещенной комнате с колышущимися на ветру свечами плясали тени. Эта сцена хорошо знакома второму молодому господину, и если бы она появилась в рассказе, то в следующий момент кого-то убили бы. Поэтому он нервничал, а когда нервничал, то начинал беспорядочно думать. Он начал думать, не скрывает ли его семья что-то. Возможно, у него действительно были отношения с Хозяином Дворца Ли. Иначе откуда бы взялось столько правдоподобных слухов?

В холле гостиницы по-прежнему сидело много людей, ожидавших... собственно, они и сами не знали, чего ждали. Но поскольку здесь находился человек, которого высоко ценили Хозяин Дворца Ли и Божественный Доктор Цзян Шэнлинь, они не могли упустить возможность выслужиться перед ним. В конце концов, кто мог сказать, когда им повезет. Поэтому, несмотря на то, что трактирщик поднял цену на чай в десять раз, они настаивали на том, чтобы остаться.

Чжу Яньинь стоял на втором этаже, взглянул вниз и ошеломленно подумал:

«Неужели они все ждут меня?»

В толпе мелькнуло знакомое лицо. Коробки с подарками перед ним почти образовали небольшую гору, это был Тан Шуцю. Его прислал отец из-за вчерашнего инцидента в «Террасе Феникса». По городу уже ходили слухи, что он знаком с Чжу Яньинем. Поэтому в данный момент никто не осмеливался провоцировать его. Ему даже предоставили удобное место.

Чжао Минчуань проследил за взглядом Чжу Яньиня.

– Он из секты Цанлан.

– Я дважды имел с ним дело. Секта Цанлан влиятельна?

Чжао Минчуань ответил:

– Не очень.

Глава секты Тан Дадао изначально был владельцем ресторана. Он умел хорошо разделывать уток, но не людей. Нынешний статус секты Цанлан в Цзянху обусловлен в основном их супом из вермишели с утиной кровью, а не их мастерством в боевых искусствах. Что касается Тан Шуцю, то он был полушутом в Цзянху, всегда стремившимся подружиться с сыновьями и дочерьми крупных сект. Однако в итоге его часто дразнили: высокомерный и властный перед слабыми, но робкий и трусливый перед сильными, он был просто изнеженным дурачком из богатой семьи.

Чжу Яньинь не очень интересовался Тан Шуцю. Его интересовал Ли Суй, поэтому он тихо спросил:

– А дворец Ваньжэнь тоже здесь?

Чжао Минчуань покачал головой.

– Нет, люди из дворца Ваньжэнь не любят появляться на публике, и обычно они связываются посреди ночи.

Из-за этого заявления Чжу Яньинь почти не спал всю ночь. С одной стороны, он чувствовал, что это может быть недоразумение. Как он может быть связан с Цзянху? С другой стороны, кто может быть уверен наверняка. Что, если в следующий момент Хозяин Дворца Ли вдруг ворвется с горящим ножом и предложит ему немедленно переехать во дворец Ваньжэнь? Не покажется ли ему слишком наивным немедленное согласие, или же ему следует сначала проявить некоторую неохоту, а затем принять приглашение? За окном беспрестанно завывал ветер и песок, кто-то играл на сюне, рыдая и фальшивя - такова была история Цзянху.

Молодой мастер Чжу, который действительно надеялся, что у него может быть история, лежал на кровати, полный ожиданий и думая о разных вещах. Если пьесу «Западная комната» напрямую адаптировать к этой истории, действие происходило бы в гостинице «Ожидание луны», с полуоткрытой на ветру дверью, с движущимися тенями цветов на стене, и можно было бы подумать, что приближается красавец

Но в итоге красавец так и не появился, и в зале остались только люди из Цзянху.

Чжу Яньинь не мог больше держаться. С опущенными веками он завернулся в одеяло и заснул, полный печали, в утреннем свете.

...

Во дворце Ваньжэнь, едва Ли Суй вышел из зала Янь Хуэй, Цзян Шэнлинь протянул ему чашу со словами:

– Пей.

Зная друга много лет, Ли Суй привык к тому, что время от времени он готовил новое лекарство. Даже не взглянув, он взял чашу и выпил ее залпом, но нахмурился.

– Сладкое?

Цзян Шэнлинь ответил:

– Именно, это тушеный красный финик Яньво, приготовленный с желатином из ослиной шкуры. – Он добавил: – Все это вчера прислал второй мастер Чжу. Думаю, эти блюда не так уж и плохи, и, к тому же, они помогут тебе восстановиться после недавнего переутомления.

Ли Суй вспомнил те атласные, словно свадебные, алые подарочные коробки, и его желудок неприятно скрутило.

Цзян Шэнлинь отставил пустую чашу в сторону.

– Все секты Цзянху собрались в гостинице «Мэнцзуо», ожидая встречи с Чжу Яньинем. Даже лидер Альянса Вань прислал приглашение обсудить карательный поход против демонической секты.

Вань Чжуюнь, лидер Альянса Улинь, был старым болтливым человеком. Хотя его боевые искусства едва входили в двадцатку лучших, он прекрасно разбирался в межличностных отношениях и пользовался большим авторитетом. Обычно человек такого уровня не стал бы брать на себя инициативу разговаривать с Чжу Яньинем. То, что он прислал приглашение, явно указывало на то, что его конечная цель – Ли Суй.

Цзян Шэнлинь посоветовал:

– Альянс Улинь демонстрирует искренность. Ты мог бы согласиться с ним.

В конце концов, все нацелились на борьбу с демоническим культом, а коллективная сила лучше одиночных усилий. К тому же у Ли Суя все еще есть старая травма, и раз уж Чи Тянь ранил его однажды, то нельзя быть уверенным, что он не сделает это снова. От этой мысли Цзян Шэнлиню стало не по себе.

Ли Суй не отреагировал на его совет, но спросил:

– Члены демонического культа тоже остановились в гостинице?

– Да. В настоящее время гостиница заполнена сектами боевых искусств, и они осмелились приблизиться, что показывает, что их навыки в боевых искусствах весьма хороши.

– Оставь их, – приказал Ли Суй. – В будущем они могут пригодиться, когда мы отправимся в Сюэчэн.

Цзян Шэнлинь кивнул и напомнил:

– Однако нам придется взять с собой того человека из семьи Чжу. Иначе он может оказаться в опасности.

Богатый молодой мастер из Цзяннани сначала случайно ударился головой, а затем оказался втянутым в беспорядки в Цзянху – что действительно прискорбно. Поэтому на следующий день для осмотра Цзян Шэнлинь, вместо того чтобы попросить его прийти к пагоде Сюаньлинь, лично отправился в гостиницу. Это еще раз подтвердило необыкновенную личность Чжу Яньиня как большой шишки.

Чжу Яньинь, который был оживлен в последние два дня, особенно после получения приглашения от Альянса Улинь, стал еще более беспокойным. Ему даже захотелось выплеснуть свою внутреннюю энергию, когда он рыгнул и попытался практиковать цингун, стоя на кровати.

– Молодой мастер, – постучал в дверь Чжу Сяосуй.

Чжу Яньинь проворно улегся в постель, слабо держась за сердце, чтобы избежать дальнейших придирок.

– В чем дело?

– Пришел Божественный Доктор Цзян, – сказал Чжу Сяосуй.

Глаза Чжу Яньиня горели нетерпением, как будто он хотел прожечь две дырки в приближающемся докторе. Он очень надеялся, что тот произнесет какую-нибудь загадочную и таинственную фразу. К сожалению, Цзян Шэнлинь полностью сосредоточился на осмотре, измеряя его пульс без всякого намерения сотрудничать.

Чжао Минчуань спросил:

– Как травма?

– Никаких серьезных проблем, – ответил Цзян Шэнлинь. – Если стимулировать точки акупунктуры серебряными иглами, дополнив их лекарствами, это может помочь восстановить память. Однако лечение займет много времени: от полугода до трех-пяти лет, а то и больше, трудно предсказать.

Чжу Сяосуй тут же предложил:

– Не согласится ли уважаемый доктор вернуться с нами в Цзяннань?

Цзян Шэнлинь покачал головой.

– Боюсь, что нет. Я обещал господину Ваню отправиться с ним в Сюэчэн на северо-востоке.

Услышав это, Чжу Сяосуй забеспокоился.

– Если раны молодого господина будут излечены, господин готов предложить в награду десять тысяч таэлей золота, тысячу ведер жемчуга, сто рулонов парчи, десять пар нефритовых подвесок, а что касается полей и домов в Цзяннани, коней с севера и различных драгоценных лекарственных трав, подаренных императорским двором, то вы можете взять столько, сколько пожелаете. Прошу вас, доктор, подумайте еще раз!

Цзян Шэнлинь слушал и чувствовал легкое головокружение. У самого богатого человека в Цзяннани действительно много денег.

Как насчет того, чтобы договориться и заставить молодого мастера Чжу купить демонический культ?

Чжу Яньинь продолжал нетерпеливо наблюдать за ним.

Цзян Шэнлинь, осторожно подбирая слова, продолжил сдержанным тоном:

– Хотя я не могу поехать в Цзяннань, молодой мастер Чжу может приехать в Сюэчэн.

Чжу Яньинь удивился.

– Я? Поехать в Сюэчэн?

Чжу Сяосуй, насторожившись, подумал:

«Нет, так не пойдет!»

Однако можно ли это сделать или нет, зависело не от него, простого слуги. Поскольку Цзян Шэнлиню нужно ехать в Сюэчэн, а травма Чжу Яньиня не терпела отлагательств, если объединить эти два фактора, то для них есть только один путь на север.

Чжу Яньинь не возражал. Он даже был немного взволнован. Воспользовавшись тем, что Чжу Сяосуй отправился за лекарствами, он решил узнать у доктора, почему его выбрали для первого осмотра и нет ли у него какого-то скрытого прошлого. Встречались ли мы раньше?

Цзян Шэнлинь посмотрел в его искренние глаза, вспомнил нелепые слухи из дворца Ваньжэнь, снова почувствовал укоры совести и мягко сказал:

– Мы не встречались раньше, но семья Чжу в Цзяннане имеет отличную репутацию. Естественно, я хотел поближе познакомиться со вторым молодым господином.

Чжу Яньинь явно не поверил этой вежливой отговорке и продолжил спрашивать:

– Есть ли у меня какие-нибудь навыки?

– Нет.

Кадык Чжу Яньиня дернулся, и он обвел взглядом собравшихся.

– Лидер Альянса Улинь уже прислал мне приглашение. Может ли кто-то без навыков участвовать в делах, связанных с боевыми искусствами?

– Конечно, – ответил Цзян Шэнлинь.

Доктор дорожит словами, как золотом, его рот по-прежнему плотно сжат, и, похоже, он не очень хорошо умеет врать. Чжу Яньинь решил использовать новую стратегию.

– Знаком ли Божественный Доктор с Хозяином Дворца Ли из дворца Ваньжэнь?

Цзян Шэнлинь:

– Не знаком.

– Знаком ли я с ним?

– Вероятно, не знаком.

– Не то чтобы я его не знаю, а просто я с ним не знаком?

– Нет.

– Уважаемый лекарь не знает меня и не знаком с Хозяином Дворца Ли. Как вы можете быть уверены, что я не знаю мастера Ли?

"..."

Чжу Яньинь торжествовал, почувствовал удовлетворение от того, что нашёл истину, поэтому он продолжил:

– Так какие отношения между мной и Хозяином Дворца Ли?

Цзян Шэнлинь подумал, что на данный момент у них двоих действительно нет никаких отношений.

Однако чтобы как можно скорее уничтожить демонический культ, в будущем, возможно, придется наладить отношения.

Глава 7. Люди из мира Цзянху действительно мало читают.

Проводив Цзян Шэнлиня, Чжу Яньинь внимательно обдумывал их разговор. Он все больше ощущал связь между собой и Цзянху. Возможно, его действительно связывали давние отношения с Ли Суем... нет, должно быть, они старые знакомые.

Он взял с кровати метелку для смахивания пыли и дважды взмахнул ею. Совершенно случайно Чжао Минчуань в этот момент распахнул дверь и удивленно посмотрел на него.

– Сюнди, что ты делаешь?

Чжу Яньинь спокойно встретил его взгляд.

– Избавляюсь от пыли. Я от нее кашляю. Просто немного смахнул пыль.

– Это и так самая чистая гостиница в городе. – Чжао Минчуань налил ему чашку теплой воды. – Лучше гостиницы «Маньцзуо», пожалуй, только дворец Ваньжэнь.

Воспользовавшись ситуацией, Чжу Яньинь спросил:

– Судя по реакции Божественного Доктора Цзян, Мин-сюн тоже считает, что мои отношения с дворцом Ваньжэнь непростые?

– ...Трудно сказать. – После двух дней, проведенных под влиянием слухов, Чжао Минчуань начал сомневаться в жизни. К тому же он только что получил еще одно письмо, запечатанное сургучной печатью Альянса Улинь. Его написал лично мастер Альянса Вань Чжуюнь, в нем выражалось желание, чтобы Чжу Яньинь выступил вперед и пригласил Хозяина Дворца Ли из дворца Ваньжэнь в зал совета через три дня, чтобы обсудить вопрос о совместном подавлении демонического культа с героями.

Чувствуя звон в ушах, Чжу Яньинь спросил:

– Я должен идти приглашать Хозяина Дворца Ли? Но я даже не знаю, где находится дворец Ваньжэнь. Это за городом, на горе Пяти Источников?

Чжао Минчуань поправил:

– Дворец Ваньжэнь находится не на вершине горы, это подземный дворец, построенный сотни лет назад.

– Почему подземный дворец называется Ваньжэнь*? Разве этот термин обычно не используется для описания высокой и крутой горы? – поинтересовался Чжу Яньинь.

*Ваньжэнь означает «Мириады высот» или «Десять тысяч вершин».

– Не знаю, может быть, он глубоко под землей? – предположил Чжао Минчуань.

Чжу Яньинь:

– Это тоже работает. Похоже, люди в Цзянху действительно мало читают, настолько они необузданны!

Однако имеет ли право дворец Ваньжэнь, построенный под землей, называться дворцом Ваньжэнь или нет, очевидно, не тот вопрос, который должен волновать их обоих. Главным вопросом было то, как ответить на личное письмо лидера Альянса Улинь.

Чжу Яньинь, недавно вступивший в мир боевых искусств, не обладал боевыми навыками высокого уровня, но имел смелое сердце. Он предложил:

– Может, мне пойти и встретиться с Хозяином Дворца Ли?

Чжао Минчуань быстро отговорил его.

– Почему бы сначала не написать письмо и не попытать счастья?

Чжу Яньинь согласился с предложением.

И он достал из шкафа лакированную деревянную шкатулку. Когда ее открыли, воздух наполнился приятным ароматом. Чжао Минчуань с любопытством посмотрел на него.

– Это бумага с цветами персика?

– Это бумага «Весенний бриз», еще более редкая, чем бумага «Цветущий персик». – Чжу Яньинь протянул ему лист. – При просвечивании на свету можно увидеть слабые цветочные узоры, напоминающие пейзаж весны в Цзяннани. Письмо старому другу, написанное на этой бумаге, соответствует древнему стихотворению - «Дай мне веточку весны».

Не говоря уже об огромной ценности, изящный почерк Чжу Яньиня в сочетании с изображением весны на бумаге смотрелся поистине изысканно. Учитывая неопределенность ситуации, он не стал проявлять в письме слишком много эмоций. Вместо этого он подробно изложил просьбу Вань Чжуюня и спросил, согласен ли Ли Суй отправиться на собрание Улинь.

– Этого достаточно? – Чжу Яньинь протянул конверт.

Чжао Минчуань сомневался.

– Давай сначала попробуем это. Неважно, насколько жесток Хозяин Дворца Ли, я не думаю, что он отвернется от меня только из-за письма. В лучшем случае он просто сделает вид, что не видел его, что не является большой потерей.

Таким образом, это письмо, наполненное ароматом цветов, окутанное весной Цзяннаня и тревожным настроением господина Чжу, отправилось во дворец Ваньжэнь.

Ли Суй откинулся на спинку каменного трона и спросил:

– Что там написано?

Цзян Шэнлинь:

– Я приглашаю вас пойти в Альянс Улинь, чтобы обсудить дела.

Ли Суй взглянул на ароматное письмо и нахмурился с отвращением.

– Неужели Альянс Улинь стал таким женоподобным?

Цзян Шэнлинь улыбнулся.

– Это прислал второй молодой мастер Чжу. Он из знатной семьи Цзяннани, поэтому его еда, одежда и повседневные расходы, естественно, экстравагантны. Когда я лечил его, предложенного им вознаграждения хватило бы, чтобы купить участок заснеженной равнины на северо-востоке. Это письмо написано от имени лидера Альянса Ваня и гласит, что все секты соберутся через три дня. Почему бы тебе не пойти и не посмотреть.

Ли Суй презрительно фыркнул, но не сказал, пойдет он или нет.

…

Прождав с нетерпением два дня без ответа из дворца Ваньжэнь, Чжу Яньинь почувствовал, что пылающий энтузиазм к Цзянху наполовину угас. Он с тревогой спросил:

– Как мне объяснить это господину Ваню?

Чжао Минчуань успокоил его. Письмо главы Альянса было всего лишь попыткой сохранить открытыми несколько путей; никто не настаивал на том, чтобы направить приглашение Хозяину Дворца Ли.

– Я отвечу ему позже, не стоит беспокоиться.

Чжу Яньинь снова спросил:

– Могу ли я по-прежнему участвовать в собрании Улинь?

– Конечно. – Чжао Минчуань кивнул. – Завтра пойдем вместе. Божественный Доктор Цзян наверняка будет там, и мы можем обсудить с ним поездку на север для прохождения лечения.

Услышав о собрании Альянса Улинь, Чжу Сяосуй почувствовал лишь приближающуюся головную боль. С другой стороны, Чжу Яньинь не мог сдержать своего волнения. Он размышлял, думая о том, что для участия в таком грандиозном мероприятии ему стоит надеть изысканные одежды и взять с собой прекрасный древний меч, чтобы излучать героическую ауру. Так он лучше впишется в мир Цзянху.

Чжу Сяосуй: Не нужно!

В итоге он надел шелковые одежды с узором в виде облаков. Пояс и манжеты были расшиты слабыми цветами персика, а в саше лежали благовония из цветов персика, легкие и элегантные.

Чжу Сяосуй привел в порядок одежду, чувствуя легкое недовольство. Он подумал, что его хозяин, такой чистый и элегантный, должен отправиться на хаотичное собрание Улинь, чтобы за ним наблюдали другие, просто так, не зная, выхватят ли эти варвары мечи на месте.

Чжу Яньинь стоял перед зеркалом, поворачиваясь взад и вперед, а полы его одежды развевались, как снежная буря, и спрашивал:

– Не будет ли немного странно пойти в этом?

Чжу Сяосуй твердо ответил:

– Молодой господин и раньше так одевался. Что в этом странного? Нет ничего более обычного, чем это. Если говорить о странностях, то это короткий военный халат и длинный меч. Если старый господин узнает об этом, он точно будет в ярости.

– Если ты не скажешь, мой отец не узнает, – мягко убеждал Чжу Яньинь.

Чжу Сяосуй остался непреклонен:

– Нет, мастер сказал мне, прежде чем мы отправились в путь, что я должен сообщать ему все, независимо от того, большое это или малое.

Чжу Яньинь:

– Хорошо, хорошо, я не буду его носить.

...

Зал заседаний Альянса Улинь находился на западе города.

Во дворе уже давно собралось много людей, которые вполголоса обсуждали, что «мастер Альянса Вань лично написал письмо с приглашением». Разве это не подтверждает еще раз исключительность второго молодого мастера Чжу? Всё взаимосвязано, и всё сходится!

Поэтому, когда Чжу Яньинь и Чжао Минчуань вошли во двор, разразился новый виток хаоса. Все пытались протиснуться вперед, пытаясь завязать разговор и наладить отношения. Те, кто не мог попасть в первый ряд, поднимали руки и махали ими в заднем ряду, с яркими улыбками. Некоторые воины даже пытались пролететь над головами товарищей. Порядок на некоторое время вышел из-под контроля.

– Молодой господин! – Чжу Сяосуя толпа заблокировала за пределами двора и, встревожено встав на цыпочки, он кричал: – Идите медленнее!

Чжу Яньинь тоже хотел замедлить шаг, но его окружало слишком много людей, и он почти не касался земли, когда рванул вперёд. Даже Чжао Минчуань не мог его защитить. Он поспешно вытянул руки, но успел схватить лишь край белоснежной одежды.

– Сюнди!

– Мин-сюн!

Он кричал во все горло, и сцена была почти как трагедия в мелодраме. Если бы это увидели обычные люди, которые не знали о ситуации, их, вероятно, это тронуло бы до слез.

Ли Суй в одиночестве стоял на крыше, холодно наблюдая за фарсом во дворе. Не то чтобы он не хотел объединяться с Альянсом Улинь, но он не хотел объединяться с альянсом, который кажется таким безмозглым. Шпионы демонического культа есть почти повсюду в городе, но эта группа людей все еще соревнуется друг с другом, выкрикивая «Мастер Чжу». Это больше похоже на старуху на сцене, пытающуюся раскрыть свой голос, чем на секту боевых искусств. Насколько ему скучно, что он поддался уговорам Цзян Шэнлиня поучаствовать в собрании Улинь с этой кучей мусора?

Подумав об этом, Хозяин Дворца Ли заложил руки за спину и взмахнул рукавами, желая уйти.

В результате взмах его рукавов получился слишком сильным, и его увидели люди внизу.

– Хозяин Дворца Ли!

"..."

Во дворе воцарилась тишина, все подняли головы и в шоке уставились на Ли Суя на крыше.

Северо-западный ветер налетел как раз вовремя, с леденящим душу ревом развевая широкие рукава халата до небес.

Желтый песок затмил солнечный свет.

Мир становился все более тихим и хаотичным.

У Ли Суя от природы острые брови и глаза, высокий нос и тонкие губы. Пока он не улыбается, он похож на нож, закаленный в крови и морозе. В сочетании с окружающей средой, полной призраков и волчьего воя, темперамент убийцы просто ошеломляет.

Люди во дворе дрожали, уголки их ртов напряглись и приподнялись, пытаясь придать лицам счастливое выражение.

На лице Ли Суя появилось выражение «Ты скоро умрешь».

– Хозяин Дворца Ли. – Ван Чжуюнь услышал шум снаружи и лично вывел своих людей поприветствовать их. – Пожалуйста, входи.

Цзян Шэнлинь тоже состоял в команде Альянса Улинь. Он прибыл раньше и уже полдня пил чай.

Ли Суй только что утром получил горшок густого тоника. Когда он вспомнил странный вкус, его желудок снова забурлил. Говорили, что на складе еще много тех самых лекарственных материалов, присланных вторым молодым мастером Чжу, которых хватит более чем на десять сильных мужчин, чтобы варить суп и пить его в течение трех-пяти месяцев. Ничего удивительного, ведь богатые семьи в Цзяннани действительно богаты.

Подумав об этом, он взглянул на резко выделяющееся белое пятно в толпе и безжалостно фыркнул.

Чжу Яньинь: "..."

Во дворе царила странная атмосфера, в основном из-за того, что Хозяин Дворца Ли походил на самого дьявола. Казалось, что всем присутствующим не нужно идти в Сюэчэн, а можно просто достать мечи и начать карательный поход прямо на месте.

Гениальному доктору пришлось натянуть фальшивую улыбку и мягко позвать:

– Хозяин Дворца Ли.

Разве мы не договорились вместе отправиться на северо-восток? Почему ты все еще стоишь там? Спускайся скорее!

Ради Цзян Шэнлиня Ли Суй наконец-то влетел во двор.

Весь мир вздохнул с облегчением.

Чжу Яньинь, не принадлежавший к миру Цзянху, по непонятной причине тоже вздохнул с облегчением.

Однако прежде чем он успел вернуться к Чжао Минчуаню, в его сторону внезапно полетело что-то черное... Он не знал, что это, поэтому инстинктивно потянулся, чтобы схватить это, но обнаружил, что это плащ.

Плащ Хозяина Дворца Ли.

Перед тем, как войти внутрь, он небрежно развязал его и отбросил в сторону. Первоначально он намеревался прикрыть большое, неприглядное белое пятно, чтобы избежать воспоминаний о кисло-горьком вкусе лекарства. Но, рассуждая логически, как Чжу Яньинь и люди из мира боевых искусств могли догадаться о сложной и странной причине, стоящей за этим.

По сути, именно так и работает психологическая деятельность каждого человека.

Чжу Яньинь:

«Ах, я совсем не был начеку. Зачем он бросил мне плащ? Имеет ли бросание плаща какое-то особое значение в мире боевых искусств? Как мне элегантно и уместно ответить? Мы действительно знали друг друга раньше?»

Другие секты:

«Хозяин Дворца Ли действительно отдал плащ молодому мастеру Чжу. Наверное, он боялся, что северо-западный ветер испачкает его белоснежные одежды. В присутствии стольких людей он не скрывает своего беспокойства. Мы знали, что отношения между этими двумя людьми должны быть сложными!»

Поэтому все подошли, чтобы помочь, с энтузиазмом отряхнули темный плащ и тут же надели его на второго молодого мастера Чжу.

Глава 8. Эти слухи правдивы!

Толпа окружила второго мастера Чжу и вошла в зал заседаний. Его длинный плащ волочился по земле, отчего он выглядел очень величественно.

Цзян Шэнлинь оказался застигнут врасплох, и поперхнулся чаем. Он кашлял большую часть дня.

Ли Суй тоже смотрел на Чжу Яньиня с таким выражением, словно нашел привидение, но поскольку на его лице всегда было пустое выражение, он отнесся к находке привидения так, словно это сокровище, поэтому остальные не заметили ничего странного и продолжили с энтузиазмом готовить место для Чжу Яньиня. Лидеру Альянса Вань, возможно, тоже промыл мозги черный плащ, и он просто приказал поставить два стула рядом с Ли Суем.

– Господин Чжу, молодой господин Чжао, пожалуйста.

Ли Суй: ?

Чжу Яньинь поднял подол плаща и под завистливыми взглядами всех сект боевых искусств медленно сел рядом с убийцей... нет, он сел рядом с Хозяином Дворца Ли. Благородные сыновья из богатых семей Цзяннани очень вежливы. Поскольку он принял плащ от другой стороны, он должен выразить должную благодарность. Итак, он откашлялся, попытался улыбнуться мягко и искренне, повернул голову, чтобы посмотреть на человека рядом с ним, и собирался сказать... О нет, этот взгляд такой пугающий, я лучше не буду его благодарить!

Ли Суй холодно посмотрел на него.

– Что ты хочешь сказать?

Вокруг воцарилась тишина.

Все секты боевых искусств в зале одновременно переглянулись, и в сочетании с сегодняшней серьезной темой «подавления демонического культа» атмосфера вдруг стала торжественной. Глаза всех присутствующих были полны нетерпения, и они, казалось, ожидали, что Чжу Яньинь немедленно представит семидесяти или восьмидесятистраничное эссе «О том, как уничтожить Павильон Фэньхуо» и поведет всех за собой, чтобы начать грандиозную, энергичную и праведную операцию по уничтожению демонов.

В таком важном случае кажется неуместным говорить о том, носить плащ или нет. Покажется, что он душевно болен. Хотя он действительно душевно болен, одна болезнь отличается от другой, поэтому второй молодой мастер Чжу предпочел спокойно отбросить этот вопрос.

– Я хочу спросить, есть ли у Хозяина Дворца Ли какие-нибудь дельные предложения по поводу похода против демонического культа?

Ли Суй:

– Нет.

Чжу Яньинь:

– ...Хорошо.

Все присутствующие молчали. Хозяин Дворца Ли и мастер Чжу очень приятно беседовали, их действительно связывает глубокая дружба!

Так что собрание началось в такой гармоничной манере.

На самом деле Альянс Улинь не совсем бесполезен. По крайней мере, Вань Чжуюнь отправил людей для расследования информации, найденной дворцом Ваньжэнь, включая десятки тайных агентов демонического культа, скрывающихся в Цзиньчэне, у всех из которых имелись подробные записи и маршруты действий. Услышав это, Чжу Яньинь остолбенел.

– Все следуют за мной?

Чжу Сяосуй тоже был потрясен. Почему они последовали за его молодым господином?

Чжао Минчуань тоже пришел в ужас. Как такое могло случиться?

Вань Чжуюнь спросил:

– Значит, мастер Чжу не знал?

Но ведь Хозяин Дворца Ли уже все знал, почему же он не послал кого-нибудь сообщить ему.

Кто-то вскоре дал ответ на этот вопрос. Неизвестно, к какой секте он принадлежал, но он внезапно закричал:

– Не волнуйтесь, молодой господин Чжу. Хозяин Дворца Ли, должно быть, уже давно послал людей охранять гостиницу. Шпионы из демонического культа не могут проникнуть внутрь.

Ли Суй нахмурился, суставы его правой руки дрогнули, и на подлокотнике кресла из красного дерева тут же появились едва заметные трещины. Но прежде чем он успел поднять голову и посмотреть на толпу, над ним пронеслась сине-серая фигура, быстрая, как призрак.

Цзян Шэнлинь: Мы должны действовать быстро. Если мы не поторопимся, кто-то умрет.

Он встал перед Ли Суем, улыбнулся и сменил тему:

– Оказывается, ученики дворца Ваньжэнь тоже следят за демоническим культом. Интересно, добились ли они чего-нибудь?

Ли Суй сказал:

– Кажется, кто-то направился в сторону озера Цили.

Цзян Шэнлинь был ошеломлен.

– А?

Он лишь вскользь упомянул об этом, но не ожидал, что Ли Суй скажет об этом неожиданно. Он учувствовал во многих делах дворца Ваньжэнь. В последние месяцы он отвечал за то, чтобы записывать, куда каждый день ходят шпионы демонического культа и за кем они следуют. Он хорошо знал их местонахождение, но никогда не слышал о связи с озером Цили.

Вань Чжуюнь тоже был озадачен.

– Озеро Цили?

Все местные жители Цзиньчэна знают, что это грязное болото, расположенное глубоко в горах, окруженное сорняками и колючками. В это время года там водятся всевозможные змеи, насекомые, крысы и муравьи. Вентиляция отсутствует, а туши животных свалены в кучу. Это место с отвратительным зловонием. Что там делает демонический культ?

Ли Суй повернулся и посмотрел на Чжу Яньиня.

Второй молодой мастер Чжу не насторожился. Он был чужаком и не знал ни про озеро Цили, ни про какое-то другое озеро, поэтому он просто внимательно слушал, как все обсуждают, и молча наслаждался гордостью и счастьем от участия в собрании боевых искусств. В этот момент на него вдруг устремился взгляд Хозяина Дворца Ли. Он удивился. Что происходит?

Вань Чжуюнь увидел подсказку и спросил:

– Мастер Чжу, ты был на озере Цили?

Чжу Яньинь быстро покачал головой.

– Я никогда не слышал об этом месте.

Вань Чжуюнь заколебался.

– Тогда...

Ли Суй откинулся на спинку стула, лениво опустив глаза.

– Возможно, я ошибся. Поскольку ты там никогда не был, я сегодня же отзову людей из дворца Ваньжэнь.

Он говорил спокойно и непринужденно, но для ушей Чжу Яньиня он прозвучал как раскат грома.

– Погоди-ка, что значит, ты отзовешь людей из дворца Ваньжэнь только потому, что меня там не было? Ты что, расставил людей, чтобы охранять пруд только для меня?

Мы знали друг друга раньше.

Все эти слухи - правда!

Чжу Яньинь широко раскрыл глаза, глядя на Ли Суя в шоке и волнении, с оттенком нервозности. Он не бывал в Сюэчэне, но в его сознании кружилась метель со свистящим ветром и летающими гусиными перьями. Он уже однажды терял память, и теперь его разум был еще более пустым. В ушах звенело, и он долго не мог произнести ни слова.

Когда он окончательно пришел в себя, обсуждение уже подходило к концу.

Как уже говорил Чжао Минчуань, собрание по боевым искусствам проводилось в Цзиньчэне для того, чтобы привлечь Ли Суя. Теперь, когда он согласился отправиться на север вместе с Альянсом Улинь, эта цель достигнута. Что касается того, как окружить и подавить их, то Павильон Фэньхуо всегда отличался хитростью и коварством. Поэтому сейчас они не смогут придумать никакой хорошей стратегии. Лучше сначала отправиться на северо-восток, а потом перестроиться в соответствии с конкретной ситуацией.

Дату отъезда назначили на пять дней позже.

Чжу Сяосуй все еще думал о консультации, которую он обсуждал с Цзян Шэнлинем, поэтому, как только собрание по боевым искусствам закончилось, он хотела взять своего молодого господина, чтобы найти божественного доктора. Однако Чжу Яньинь встал и рысью направился к двери.

– Хозяин Дворца Ли.

Ли Суй высок, имел длинные ноги и был экспертом в боевых искусствах. Он даже не потрудился обратить внимание на человека позади и в мгновение ока исчез за горизонтом.

Чжу Яньинь завистливо посмотрел на него: такой потрясающий!

Чжу Сяосуй в замешательстве спросил:

– Что вы собираетесь делать, господин?

Чжу Яньинь оттащил его в угол, подальше от людей, и понизил голос:

– Скажи мне правду, владел ли я раньше боевыми искусствами?

Чжу Сяосуй, не задумываясь, ответил:

– Конечно, нет, почему вам опять пришла в голову такая странная идея?

Чжу Яньинь не поверил.

– Тогда почему Хозяин Дворца Ли послал людей к далекому озеру, чтобы защитить меня?

Чжу Сяосуй сказал:

– Мне тоже интересно, что это за шпион демонического культа, никакой зацепки, неужели они узнали не того человека?

Чжу Яньинь прищурился. Вот как.

Хотелось бы, чтобы Сяосуй отвечал честно.

Чжу Яньинь постучал его по голове рукояткой веера и самодовольно произнес:

– Я обязательно докопаюсь до истины.

Чжу Сяосуй хотел плакать, но не было слез. Правда заключалась в том, что несколько месяцев назад молодой господин отправился на прогулку, столкнулся на дороге с разбойниками и так испугался, что потерял память. Члены его семьи уже рассказывали эту историю семнадцать или восемнадцать раз, что еще проверять?

Чжу Яньинь плотнее закутался в черный плащ, повернулся и вышел с необычайной быстротой.

Небо и землю по-прежнему заполнял желтый песок.

Каким бы великолепным это ни было, ветер дул слишком сильно. Молодой мастер Чжу зашатался, сделав всего два шага, и его огромный плащ взметнулся вверх, плотно окутав голову.

"..."

Чжу Сяосуй:

– Господин, не волнуйтесь! Я здесь, чтобы спасти вас!

Поскольку Ван Чжуюнь также страдал хроническим заболеванием и нуждался в лечении иглоукалыванием, Цзян Шэнлиню пришлось остаться в Альянсе Улинь еще на два дня. Он вернулся во дворец Ваньжэнь только вечером третьего дня. Даже не сделав глотка воды, он отправился расспрашивать об озере Цили.

Ли Суй небрежно поигрывал спрятанным оружием кончиками пальцев.

– Люди из демонического культа уже отправились к озеру Цили сегодня утром.

Цзян Шэнлинь:

– Хм?

Он смутно догадался, что имел в виду собеседник.

– Значит, озеро Цили - это просто название места, которое ты назвал наугад, там нет никакого секрета... Ты подозреваешь, что в Альянс Улинь проникли шпионы из Павильона Фэньхуо?

– Когда проходило собрание по боевым искусствам, шпионы демонического культа не могли прятаться в доме, – сказал Ли Суй. – Но они все равно знали об озере Цили.

– В то время в зале собраний находилось, по меньшей мере, 200 человек. Это слишком сложно расследовать. Давай просто будем действовать поэтапно. – Цзян Шэнлинь налил себе стакан воды. – О, и второй молодой господин Чжу. Мало того, что по городу ходят слухи о том, что между особняком Чжу и дворцом Ваньжэнь есть какая-то история, так еще и он сам в это верит. Когда я встречался с ним вчера, он долго расспрашивал меня и сказал, что чувствует, что у него запечатана внутренняя энергия.

Обмануть можно кого угодно, но обманывать пациента с амнезией — это действительно безнравственно.

Ли Суй явно не испытывал угрызений совести. Он слегка приподнял брови, а когда подумал о дураке в белом, ему стало совсем хорошо.

…..

За два дня до отъезда Чжу Сяосуй занимался на улице подготовкой экипажа и заготовкой сухого корма для лошадей, а Чжу Яньинь тщательно писал в доме письмо и придирчиво выбирал ответный подарок - раз уж он принял плащ, то, естественно, должен послать что-то в ответ.

Чтобы подчеркнуть искренность, на этот раз даже конверт он посыпал золотой фольгой и инкрустировал засушенными цветами. После того как Чжао Минчуань телепортировался во дворец Яньхуэй, это добавило весенних красок в темную и холодную пещеру.

Ли Суй не знал, как это оценить. Он взял письмо двумя пальцами и, не открывая, поднес к свече.

Легкий ветерок взметнул тонкие язычки пламени, которые мгновенно охватили легко воспламеняющуюся рисовую бумагу.

В письмо лежало что-то неизвестное, и оно тоже воспламенилось. Невидимый дым вырвался наружу, сначала как слабый аромат весеннего цветочного леса, освежающий сердце и душу. В следующий миг он превратился в резкий запах парфюмерной лавки, словно сотни, тысячи и десятки тысяч различных ароматических благовоний одновременно летели к лицу, превращаясь в мелкий порошок и заполняя нос и горло, отчего щипало глаза и тяжелело в груди, едва не возникало удушье и рвота желчью.

Ли Суй редко бывал в таком смятении и, не оглядываясь, бросился вон из зала.

Услышав новости, Цзян Шэнлинь поспешил посмотреть, что происходит. Еще находясь за пределами Девятигранного коридора, он почувствовал запах.

– Это же лучшая специя в Цзяннани, называется «Красота Орхидеи», верно? Она бесценна. Откуда она у тебя?

Ли Суй старался не дышать.

– От Чжу Яньиня.

Цзян Шэнлинь сказал:

– Неудивительно, другие люди не могут позволить себе ее. Но аромат «Красоты Орхидеи» очень сильный. Щепотка специи, размером с ноготь может гореть полгода, а послевкусие очень долгое. Сколько ты сжег?

Ли Суй вспомнил о конверте и сжал кулак.

Цзян Шэнлинь сделал два шага назад.

– Ты собираешься ударить меня, ударить Чжу Яньиня, или кусок благовоний, который ты сжег, размером с кулак?

Ли Суй сопротивлялся странному запаху вокруг и желанию убивать.

– Четыре или пять таэлей.

– Четыре или пять таэлей, и ты сжег их все сразу? – Цзян Шэнлинь почувствовал крайнее сожаление и сочувствие. – Тогда зал Яньхуэй, вероятно, будет непригоден для жилья в течение следующего года.

Но, к счастью, все равно все едут на северо-восток, так что ничего страшного.

Ли Суй побледнел.

...

Если верить слухам, перед тем как отправиться на подавление демонического культа, Хозяин Дворца Ли так волновался, что не мог уснуть всю ночь. Он даже пролежал на сорняках в пустыне за пределами Дворца Ваньжэнь целую ночь.

Небо на северо-западе бескрайнее, и по нему раскинулись звезды.

Глава 9. Хорошо, я понял, я сейчас же уйду со сливовым супом!

В день отъезда все собрались перед городскими воротами ранним утром, почти перекрыв официальную дорогу.

Есть секты, которые уделяют внимание пышности и торжественности. Даже самые незначительные ученики едут на прекрасных лошадях из Мобея, носят форменную одежду и длинные мечи на поясе, выглядя очень красиво и лихо. Повозки в конце упряжки также сделаны из южноазиатского эбенового дерева, полностью черного и очень ценного.

Остальные с завистью наблюдали за происходящим и, сбившись в кучку, перешептывались, как вдруг услышали за спиной какой-то шум. Они с любопытством вытянули шеи, чтобы посмотреть туда, но при одном взгляде у них чуть челюсти не отвисли от шока.

Кавалерия особняка Чжу появилась у городских ворот в могучей и величественной процессии.

Численности команды хватило, чтобы все присутствующие герои потеряли дар речи.

Простые люди в основном используют красное сандаловое дерево для изготовления браслетов, богатые - для изготовления столов, стульев и постельных принадлежностей, а семья Чжу - непосредственно для изготовления экипажей. Каждая из лошадей, запряженных в карету, напоминала Ночного Нефритового Льва* – белоснежного, высокого и сильного, с седлами, расшитыми золотыми и серебряными нитями, которые ярко сверкали на солнце. Слуги и стражники носили одежду разных цветов в соответствии со своими обязанностями. Они выстроились ровными рядами и выглядели могучими и сильными, не менее сильными, чем любые другие секты боевых искусств.

*Нефритовый лев, сияющий в ночи – абсолютно белый конь, без единого волоска другого цвета.

Чжу Яньинь ехал в еще более роскошной и изысканной карете, отделанной внутри деревом хуанхуали*, которое обладало элегантным и глубоким лекарственным ароматом, способным заставить человека чувствовать себя расслабленным и счастливым при долгом вдыхании. Снаружи карету покрывал слой белого тика, а перегородки снимались. В них можно было поместить ледяной нефрит жарким летом и теплый нефрит в холодную погоду, создавая теплую среду зимой и прохладную летом. Внутренний простор позволял сидеть и лежать, так что даже во время длительных поездок усталость не будет слишком сильной.

*Древесина жёлтой цветущей груши.

Такая большая группа людей полностью перекрыла дорогу.

Когда карета остановилась, Чжу Сяосуй приподнял занавеску и помог Чжу Яньиню спуститься.

Вокруг сразу же собралась группа людей.

Если раньше осада была направлена на установление отношений с дворцом Ваньжэнь через Чжу Яньиня, то в этот раз осада вышла за пределы дворца Ваньжэнь, с дополнительным слоем восхищения богатыми людьми из Цзяннани. Не увидев это своими глазами, никто бы поверил, что в мире действительно есть люди, которые могут быть так чертовски богаты.

Чжу Сяосуй все понял. Раз уж он попал в мир Цзянху, ему придется иметь с ними дело. Если они ничего не сделают его молодому господину, им можно постоять вместе и поболтать некоторое время. К тому же эти секты оказались совсем не такими, как он думал раньше: при малейших разногласиях они не доставали мечи и не дрались друг с другом. За исключением Хозяина Дворца Ли, который выглядел как кровожадный дьявол, остальные казались относительно нормальными.

Слова «кровожадный дьявол» Чжу Сяосуй увидел в книге «Мясник: каждый день съедает по одному человеку», когда помогал своему господину упаковывать сборники рассказов. Он посчитал, что это уместно применить к дворцу Ваньжэнь.

Чжу Яньинь перекинулся со всеми парой слов и уже собирался поискать Ли Суя, чтобы узнать, пришел ли он, когда ветер донес до него аромат цветов.

Элегантный, соблазнительный и освежающий.

Стоит почувствовать этот запах, становится понятно, что приближается красавица.

– Ах! – Кто-то в толпе хлопнул себя по бедру. – Это, должно быть, старшие сестры из павильона Цинхуа*.

*Чистый цветок.

В павильоне Цинхуа много красавиц, а глава павильона, Нин Цинцзуй, славилась своей потрясающей красотой. Кто бы в мире не полюбил такую красавицу? Поэтому все в приподнятом настроении стояли с высоко поднятыми головами, и выпятив грудь, готовые приветствовать красавицу. Сильные и ловкие уже протиснулись в первые ряды, лучезарно улыбаясь.

Ли Суй въехал на своем коне в городские ворота.

Улыбки на лицах героев застыли.

По счастливой случайности утреннее солнце в это время тоже исчезло, заслоненное взявшимся из ниоткуда облаком, оставившим лишь тонкий слой света.

Взгляд Ли Суя остался таким же, как и на протяжении восьмидесяти тысяч лет: «Ты скоро умрешь».

Герои и не мечтали, что дворец Ваньжэнь появится вместе с ароматом цветов. Кто мог устоять перед этим? Робких героев уже трясло, но они не могли просто развернуться и убежать, поэтому им приходилось заставлять себя сохранять прежнее состояние с радостным выражением лица.

Что касается эффекта «счастья», Чжу Сяосуй посмотрел на него издалека и почувствовал слой холодного пота на спине.

Неужели он превратится в зомби? Это так страшно.

Ли Суй пребывал в крайне скверном настроении.

Все крупные секты либо вели себя осторожно, либо дрожали от страха, либо держались на расстоянии и не проявляли особой откровенности.

Единственным жизнерадостным человеком был Чжу Яньинь.

Причина, по которой он выбрал «Красоту Орхидеи», чтобы подарить ее Ли Сую, заключалась в мече Сянцзюнь. Говорят, что когда госпожа Сян плыла на корабле из Гуйчжоу в Дунтин, на корабле имелись душистые подсолнухи, ирисы, лилии и магнолии. «Красоту Орхидеи» изготовили из этих трав, смешанных с цветочными маслами. Ее можно использовать не только для воскуривания, но и для полировки лезвия меча. Второй молодой господин Чжу подробно расписал в письме, как им пользоваться, на целых двух страницах, демонстрируя свою искренность.

Он нервничал, думая, не решит ли собеседник, что он слишком много говорит и потрудится ли прочитать. Даже Чжао Минчуань, узнав об этом, тактично сказал:

– Почему сюнди дал такую вещь? Хозяин Дворца Ли, похоже, не любит специи, и, скорее всего, выбросит подарок.

– О. – вяло произнес господин Чжу.

Что ж, если он хочет выбросить его, то так тому и быть. В следующий раз я подарю ему что-нибудь другое.

Но кто бы мог подумать, что Хозяин Дворца Ли не только не выбросил его, но и использовал.

И не только использовал, но и не стал протирать меч. Вместо этого он использовал его напрямую, чтобы заставить весь дворец Ваньжэнь, включая себя, пахнуть чрезвычайно ароматно.

Чжу Яньинь вне себя от радости бежал всю дорогу до городских ворот.

– Хозяин Дворца Ли.

Поскольку сегодня ему предстояло долгое путешествие, Чжу Сяосуй сменил одежду на более легкую. Все еще белую, но уже не такую пушистую. Когда подол его одежды поднялся, он больше не был похож на преувеличенно огромный цветок, а на снег, развеваемый ветром.

Но Ли Суй все равно чувствовал, что он ему крайне неприятен.

Чжу Яньинь смотрел на него радостно и искренне.

– Если Хозяину Дворца Ли нравятся эти благовония, у меня дома есть еще много других.

На лбу Ли Суя запульсировали вены, а при движении большого пальца меч издал гудящий звук.

– Хозяин Дворца Ли, молодой мастер Чжу! – В решающий момент с небес спустился Цзян Шэнлинь.

Несколько мальчиков-знахарей следовали за ним, запыхавшись.

Поскольку «Красота Орхидеи» была слишком агрессивна прошлой ночью, Цзян Шэнлинь собрал свои вещи и сбежал обратно в башню Сюаньлинь. К счастью, его багаж тоже находился в башне, поэтому побег увенчался успехом. В отличие от других людей во дворце Ваньжэнь, его одежда и постельные принадлежности не пропитались запахом.

– Божественный Доктор Цзян. – Чжу Яньинь поприветствовал его и с беспокойством спросил: – Почему ты плохо спал прошлой ночью?

Цзян Шэнлинь бесстрастно ответил:

– Я проверил травы еще несколько раз, и в мгновение ока наступил рассвет. – На самом деле, вернувшись в башню, он вспомнил о «Красоте Орхидеи» и Хозяине Дворца Ли, лежавшем в стоге сена. Он смеялся почти полчаса, и чем больше смеялся, тем больше трезвел.

Чжу Яньинь подумал, что собеседник готовит для него лекарство, которое задерживает его отдых, поэтому он поспешно сказал:

– Я приготовил отдельную карету для Божественного Доктора, так что ты можешь отдохнуть в дороге.

Цзян Шэнлинь улыбнулся и сказал:

– Спасибо, господин Чжу, но у меня и самого есть одна.

Чжу Яньинь оглянулся на него и настаивал:

– Садись в мою, она больше.

– На самом деле, не...

Прежде чем он успел закончить, слуги особняка Чжу уже подъехали к нему на новом экипаже.

По сравнению с каретой божественного доктора она была в три раза больше, увешана ароматными травами и покрыта мягкой парчой. Даже занавеска на двери была расшита изображениями южных рек и озёр.

Цзян Шэнлинь:

– Хорошо, хорошо, тогда я не стану отказываться.

Ли Суй был холодно фыркнул, выражая недовольство.

Цзян Шэнлинь:

– Что ты там фыркаешь? Почему бы тебе не подарить мне большую карету?

Чжу Яньинь обернулся и с надеждой сказал:

– На самом деле я приготовил карету и для Хозяина Дворца Ли.

Ли Суй молча смотрел на него, на его лице появилось выражение «Забирай свою карету и убирайся».

Чжу Яньинь:

– Хорошо!

Это долгое путешествие с северо-запада на северо-восток.

Некоторые люди в Цзянху все еще думали, что собираются сразиться с демоническим культом, но им пришлось взять с собой избалованного молодого мастера из Цзяннани, что, вероятно, привело бы к потере времени. Они были весьма недовольны. Только отправившись в путь, они поняли, что потеря времени может быть из-за них, других сект или даже из-за лидера Альянса Ваня, но никак не из-за Чжу Яньиня.

Не говоря уже о чем-либо еще, одного поворота большого колеса хуанхуали хватило, чтобы оставить другие экипажи далеко позади. Ночной Нефритовый Лев, тянущий экипаж, бежал быстро и уверенно, как молния сквозь облака, а один его шаг мог сравниться с десятью шагами обычной лошади.

Оказывается, не так уж важно, владеешь ли ты боевыми искусствами или нет, лишь бы денег хватало.

Во второй половине дня Чжу Яньинь напомнил:

– Дядя Чжан, притормози и подожди остальных.

– Господин, мы едем не очень быстро. – Кучер немного сбавил скорость и с улыбкой сказал: – Хозяин Дворца Ли все еще впереди, и лошадь у него тоже хорошая.

Чжу Яньинь отложил книги и закуски, вытер руки и открыл занавеску. В конце дороги он увидел Ли Суя. Его фигура промелькнула мимо, как черная молния.

– Что за лошадь?

– Снежный Черный Рысак*.

*Чернильно-черный конь с белыми копытами.

– Так это и есть Снежный Черный Рысак! – воскликнул Чжу Яньинь. – Я раньше видел его только в книгах.

– Если вы хотите увидеть коня, давайте ускоримся и догоним их, – сказал кучер. – На полпути в гору есть чайный домик. Думаю, Хозяин Дворца Ли отдохнет там.

На северо-западе очень жаркое солнце и мало тенистых деревьев, поэтому дела в чайном домике идут очень хорошо.

Хозяйка тепло поприветствовала их и принесла чай. Для заваривания пожелтевших, старых чайных листьев использовалась свежекипяченая родниковая вода, и гостям предлагалась настоящая чашка грубого чая.

Ученикам дворца Ваньжэнь показалось, что здесь слишком жарко, и они пошли за холодным чаем в другое место. Ли Сую тоже немного хотелось пить. Он положил меч Сянцзюнь на стол, закрыл глаза и уже собирался немного помедитировать, когда на обочине остановилась ещё одна группа экипажей и лошадей.

– Уважаемые гости, пожалуйста, присаживайтесь, – пригласила хозяйка, указывая слугам расставить стулья.

– Нет необходимости. – Управляющий Чжу достал слиток серебра и мягко сказал: – Мой господин устал от поездки в карете. Он просто хочет отдохнуть здесь, без столов, стульев и чая.

Хозяйка не отреагировала, но в растерянности взяла деньги. В следующий момент несколько слуг уже принялись за работу. Сначала они выгрузили из багажного отделения массивное кресло, поставили его в тени и рассыпали вокруг него круг толченой золы, чтобы прибить пыль. После этого они достали два прозрачных нефритовых чайника, пару белых фарфоровых чашек и миску с кубиками льда и поставили все это на поднос, почтительно держа его рядом с креслом.

После этого Чжу Сяосуй помог Чжу Яньиню выйти из кареты.

Ли Суй: "..."

Чжу Сяосуй спросил:

– Господин, хотите сливовый суп или травяной чай?

– Сливовый суп. – Чжу Яньинь закатал рукава и вытер пот со лба влажным шелковым платком. Увидев это, слуга тут же добавил в чашку еще один кусочек колотого льда. Со звуком «дзинь-дзинь» суп стал хрустящим и утоляющим жажду.

Сливовый суп подавался в большом горшочке, которого хватило бы на двоих или троих человек.

Второй молодой господин Чжу был сообразителен и тайком поглядывал на Хозяина Дворца Ли по соседству.

По совпадению, Ли Суй тоже смотрел на него.

Как всегда, холодно и убийственно.

Чжу Яньинь: Хорошо, я понял. Я сейчас же уйду со сливовым супом!

Итак, Хозяин Дворца Ли просто наблюдал, как кое-кто, держа чашу обеими руками, медленно повернул корпус и устреми взгляд вдаль.

Больше никто не обращал на него внимания.

Глава 10. Разве ты не можешь сравнить свою продолжительность жизни с другими?

Пятый лунный месяц - самое жаркое время года, а в этой местности сухо и нет дождей. Если проскакать на лошади более десяти ли по ровной местности, то от жажды может пойти кровь горлом. Вань Чжуюнь просто приказал, чтобы все ехали ночью, а днем спали.

Чжу Яньинь поначалу не привык к этому, но позже приспособился. Ночью действительно ехать намного прохладнее и комфортнее. Имелся только один недостаток: он не мог зажечь свечи в движущемся экипаже, а света от жемчужины не хватало, чтобы читать. Путешествие стало скучным, и он чувствовал себя вялыми.

Управляющего, сопровождавшего караван, звали Чжу Чжан. Осторожный и педантичный, он уверенно решал любые вопросы, большие и маленькие. Он заботился о Чжу Яньине более десяти лет и лучше всех знал его характер. В этот раз он сразу догадался о причине вялости второго молодого господина и почувствовал, что это нехорошо, поэтому ему нужно придумать способ, как это исправить.

Поэтому он немедленно принял меры.

...

Ночь на северо-западе необычайно красива.

Чжу Яньинь вышел из кареты и сел рядом с дядей Чжаном. Ветер трепал его белую одежду, вдалеке по небу тянулся Млечный Путь, и сияние звёзд слепило ему глаза.

Дядя Чжан весело спросил:

– Почему молодой господин вздыхает?

Чжу Яньинь недовольно дернул поводья лошади.

– Нечего делать.

Дядя Чжан посмотрел на обочину дороги и сказал:

– Я видел, как несколько дней назад вы посещали карету доктора Цзяна. Кажется, он уже свободен. Почему бы мне не попросить его прийти и поговорить с вами?

– Забудь об этом. – Чжу Яньинь откинулся на спинку, чувствуя себя еще более вялым.

Раньше он постоянно бегал к карете Цзян Шэнлиня, надеясь получить от него хоть какую-то информацию о его связях с Цзянху, но божественный доктор скрытничал и отказывался что-либо говорить.

Разговор часто происходил следующим образом:

Чжу Яньинь:

– А вот Хозяин Дворца Ли как-то лично упоминал об инциденте на озере Цили на конференции Улинь. Очевидно, что это как-то связано со мной.

Цзян Шэнлинь на самом деле хотел найти причину, чтобы помочь Ли Сую уладить всё, но, сколько бы он ни думал об этом, он не мог придумать менее нелепое оправдание. Совесть не позволяла ему продолжать обманывать пациента с амнезией, поэтому ему пришлось твердо сказать:

– Он тебя дразнил.

Чжу Яньинь не поверил:

– Хозяин Дворца Ли не похож на человека, который любит шутить.

Или, если быть точнее, он, скорее всего, даже не улыбнётся. Даже если он придёт на свадьбу, на его лице будет написано «Прими мои поздравления и убирайся».

Цзян Шэнлинь:

– Тогда я не знаю. Может быть, тебе самому стоит спросить Хозяина Дворца Ли, чтобы понять цель инцидента с озером Цили.

Чжу Яньинь:

– Хм.

Цзян Шэнлинь предупредил:

– Но Хозяину Дворца Ли никогда не нравились люди, которые задают слишком много вопросов. Лучше не спрашивай его, чтобы снова не навлечь на себя неприятности.

– Он убьет меня?

– Он может!

Чжу Яньинь:

– Хорошо, тогда я не пойду.

Но он не собирался ни уходить, ни возвращаться, а его любопытство росло день ото дня. К тому же он не мог читать по ночам, поэтому в свободное время его всё чаще посещали дикие мысли. Чжу Яньинь смотрел вверх и считал звезды на небе, чувствуя себя скучающим и несчастным.

– Молодой господин! – Управляющий Чжу Чжан внезапно выехал вперед на своей лошади, его голос звучал радостно.

Чжу Яньинь слегка опустил взгляд и бесстрастно спросил:

– В чем дело?

Чжу Чжан спросил:

– Не хочет ли господин послушать истории о Цзянху?

Чжу Яньинь сел прямо.

– Что за история?

Подъехал еще один мужчина на лошади, лет тридцати, с румяным лицом, крепким телом и мечом на поясе. Он сцепил руки в приветствии.

– Я У Дапэн из банды Юян, я пришел рассказать историю для мастера Чжу.

Чжу Яньиню очень понравился его героический дух, и он сразу же воспрянул духом.

Голос У Дапэна звучный, произношение четкое, а тембр ритмичный, что делало его отличным рассказчиком.

Он сел рядом с кучером и целых два часа развлекал Чжу Яньиня захватывающими и красочными рассказами о Цзянху. При этом он учитывал уровень восприятия молодого господина из Цзяннани, вкратце упомянув кровавые убийства и живо описав забавные случаи. Временами он от волнения пританцовывал, и не только Чжу Яньинь, но и дядя Чжан, который много путешествовал, не мог сдержать смех.

В результате на следующий день весь Альянс Улинь узнал, что У Дапэн из банды Юян всю ночь развлекал молодого господина Чжу увлекательными историями, за что получил щедрое вознаграждение.

Ли Суй спросил:

– Что это за суматоха там происходит?

– Отвечаю Хозяину Дворца, это управляющий особняка Чжу отбирает людей, умеющих рассказывать истории, – сказал теневой страж. – Говорят, что это для того, чтобы развлечь мастера Чжу.

Из-за щедрого вознаграждения, желающих становилось все больше. За каретой Чжу Чжана выстроилась длинная очередь, и слугам пришлось выйти, чтобы поддерживать порядок.

Ли Суй нахмурился.

– Нелепость!

Цзян Шэнлинь знал, что Чи Тянь полон хитрости, а эта группа людей, занимающихся боевыми искусствами, слишком расхлябанна. Однако они все еще находились в тысяче ли от северо-востока, и требовать от всех быть в сто раз бдительнее не имело смысла. Нужно просто делать по шагу за раз.

Чем дальше на север и чем ближе к осени, тем прохладнее становилась погода.

После тщательного подсчета оказалось, что с того дня, как они отправились из Цзиньчэна, прошло больше месяца.

Чжу Сяосуй сказал:

– Впереди находится город Байтоу.

Город Байтоу расположен недалеко от гор и рек, с хорошо развитым речным и наземным транспортом. Он считается важным городом в Дайю. У семьи Чжу также есть филиал денежной лавки в городе, который является довольно крупным.

Чжу Яньинь стоял у дороги и разминал мышцы.

– Где дядя Чжан?

– Он на заднем дворе, кормит лошадей, – сказал Чжу Сяосуй. – Погода сейчас прохладная, может, я составлю молодому господину компанию на прогулке.

Они подошли к табуну лошадей. Дядя Чжан — старый возница. Он не только хорошо знал повадки лошадей, но и тщательно готовил корм. Ароматные бобовые лепешки смешиваются с остатками фруктов, кукурузой и отрубями и прессуются печатной формой со словом «жир». В темноте люди верят, что это закуска для людей.

Чжу Яньинь взял кусок бобовой лепешки и узнал, как кормить лошадь. Люди в особняке Чжу привередливы, и лошади тоже. Они ели без борьбы или хватания, жевали медленно и степенно. С первого взгляда видно, что они из богатой семьи.

Чжу Яньиню это показалось довольно забавным. Он смахнул остатки с рук и хотел взять еще лепешку, но внезапно коснулся мохнатой головы.

– Ах! – Он вздрогнул.

Снежный Черный Рысак смотрел на него влажными глазами.

Тело коня черное как смоль, четыре копыта подобны снегу, спина блестящая, грива жесткая и кудрявая, а морда гораздо более свирепая, чем у Ночного Нефритового Льва.

Но сейчас эта свирепая лошадь нежно терлась о ладонь Чжу Яньинь, а ее глаза время от времени заглядывали в матерчатую сумку.

Хозяин Дворца Ли очень холоден и никогда не пьет сливовый суп.

Но коня Хозяина Дворца Ли, видимо, не поставили в курс. Почуяв запах бобовой лепешки, он открыла рот.

Среди белоснежных и нежных лошадей он выглядел диким и свирепым и мог съесть полмешка еды за раз.

Дядя Чжан: "..."

Ночной Нефритовый Лев: "..."

…

В небе висела полная луна, серебристо-белая с оттенками красного.

В горах есть глубокий бассейн с ледяной водой.

Ли Суй отмокал в воде с обнаженной верхней частью тела, с плотно закрытыми глазами и обескровленным лицом, черные волосы намокли от воды и прилипли к груди в беспорядке, отчего он выглядел еще более бледным и жутким.

Спустя долгое время он открыл глаза и посмотрел на Цзян Шэнлиня, стоявшего на берегу.

– Сколько времени это займет на этот раз?

– Один час.

Ли Суй выпрыгнул из холодного пруда, сорвал с ветвей дерева чёрное одеяние и прикрыл им тело, и ступил на мертвые ветки босыми ногами.

– Все в порядке.

Цзян Шэнлинь в сердцах выругался.

– Кто из нас доктор? Если ты говоришь, что все в порядке, значит ли это, что все в порядке?

Ли Суй добавил:

– По крайней мере, Чи Тянь умрет раньше, чем я.

Цзян Шэнлинь беспомощно сказал:

– Кроме Чи Тяня, разве ты не можешь сравнить свою продолжительность жизни с другими? Например, с тремя старейшинами храма Цинсюй. У каждого из них белоснежная борода, доходящая до груди, и выглядит они так, будто им двести лет, но они полны удачи и везения.

– Они не держат на меня зла.

– Почему бы мне не позволить храму Цинсюй оскорбить тебя как можно сильнее, чтобы посмотреть, сможет ли это пробудить в тебе боевой дух?

Ли Суй оделся.

– Не смешно.

Цзян Шэнлинь ответил:

– Правильно, что не смешно. Если бы я мог рассказать смешную историю, зачем мне тратить силы на то, чтобы вылечить тебя? С таким же успехом я могу пойти в ту большую карету хуанхуали и рассказывать истории второму молодому господину Чжу. Держу пари, что к тому времени я накоплю достаточно серебра, чтобы купить землю и дома в Цзяннани, стать богатым землевладельцем и жениться на восьми жёнах.

Ли Суй, раздражённый постоянной болтовнёй, пригрозил:

– Если скажешь еще хоть слово, я брошу тебя в холодный пруд.

Цзян Шэнлинь:

– ...Забудь, забудь. Это только отнимет у меня энергию и ещё больше меня расстроит.

На полпути в гору горели костры, соединенные вместе, как красный прыгающий дракон.

Когда Ли Суй вернулся на горную тропу, Снежный Черный Рысак расхаживал взад-вперед возле дерева, размахивая хвостом и фыркая.

Хотя немного странно описывать угольно-черного коня как «полного радости», Хозяин Дворца Ли чувствовал, что его конь действительно в хорошем настроении.

...

Через три дня они прибыли в Байтоу.

Управляющий денежной лавки семьи Чжу уже давно ждал у городских ворот. Увидев впечатляющий кортеж, он с улыбкой поспешил вперед и сказал:

– Второй господин, управляющий Чжан, вам должно быть тяжело дается это путешествие.

– Не слишком тяжело, просто от сидения у меня болит всё тело. – Чжу Яньинь посмотрел на многочисленных людей в фиолетовых одеждах позади него. – Это все люди из лавки?

Владелец лавки быстро объяснил:

– Наши люди все в городе. Эти люди - ученики Зала Тяньчжу*. Я слышал, что они пришли поприветствовать Хозяина Дворца Ли.

* Зал Небесного Паука.

Чжу Яньинь удивился еще больше, ведь, по его наблюдениям, большинство сект Цзянху избегали Ли Суя, когда видели его. По сути, они находились в состоянии «хочется подойти поближе, но не хочется сразу умереть, так что лучше держаться на расстоянии». Зал Тяньчжу первыми хотели приблизиться к нему.

Увидев, что его молодого господина это заинтересовало, управляющий лавкой продолжил:

– Главу Зала Тяньчжу зовут Пань Шихоу, ему в этом году исполнилось 48 лет. Он порядочный человек, но всегда хвастается. Особенно ему нравится хвастаться близкими отношениями с мастером Ли из дворца Ваньжэнь. Он даже утверждает, что они обращаются друг к другу как дядя и племянник

– А много ли учеников в Зале Тяньчжу? – спросил Чжу Яньинь. – Почему они не участвовали в собрании Улинь?

– На северо-западе эта секта считается крупной, и статус Пань Шихоу в мире Цзянху не так уж низок, – сказал управляющий лавкой. – На этот раз он плохо себя чувствовал, болел три-пять месяцев, поэтому не поехал в Цзиньчэн.

В это время Пань Шихоу поддерживал слуга. На его лбу выступил тонкий слой пота, и он не мог твердо стоять и выглядел очень слабым.

То, что он пришёл к городским воротам, несмотря на слабость, показывало, насколько он ценит Ли Суя.

Но было очевидно, что Ли Суй не воспринимал его всерьез.

Старейшина Секты Нищих был в хороших отношениях с Пань Шихоу, поэтому он подошел и прошептал:

– Люди из дворца Ваньжэнь сегодня утром выбрали западную горную дорогу. Боюсь, они обойдут реку Цуй и не войдут в город.

Услышав это, Пань Шихоу покраснел, но всё же попытался сохранить лицо.

– Старейшина Лю неправильно понял. Я здесь, чтобы поприветствовать друзей из Альянса Улинь. В моём доме уже накрыт стол с вином и едой. Пожалуйста, не будь со мной так вежлив.

Глава 11. Буэээ…

Чжу Яньинь посмотрел на измождённого Пань Шихоу и не смог представить себе никаких приятных сцен, в которых они с Ли Суем могли бы считаться «дядей и племянником». В основном потому, что аура Хозяина Дворца Ли слишком демоническая; как будто на нём написано «Семья? Какая семья?» Он не похож на племянника, скорее на отца Зала Тяньчжу.

На горной дороге за городом ученики дворца Ваньжэнь разводили костер и готовили еду. Цзян Шэнлинь достал морковку и подошел покормить Снежного Черного Рысака.

Ли Суй выразил недовольство:

– Я гадал, почему он в последнее время растолстел, а оказалось, что это из-за тебя, бездельника.

Доктор Цзян возмутился:

– Пожалуйста, будь благоразумен. За полмесяца я кормил ребенка всего два раза.

Снежный Черный Рысак рассеянно жевал редьку, мечтая о бобовых лепешках.

Ли Суй расчесал его гриву и дважды похлопал по голове.

– Возвращайся в город.

Цзян Шэнлинь:

– Ты говоришь с конем?

Ли Суй холодно посмотрел на него.

Цзян Шэнлинь поднял руки в знак капитуляции.

– Хорошо, я вернусь в город и проверю, как там мастер секты Пань.

Ли Суй бросил щётку для лошадей в ведро и отошёл в сторону.

Цзян Шэнлинь: Что это за собачий нрав?

Если бы какая-нибудь газета предложила крупную сумму денег за написание статьи, спрашивая, каково это - иметь друга с плохим характером, доктор Цзян, вероятно, отклонил бы приглашение, а затем анонимно написал бы статью на сто восемьдесят тысяч слов.

…

В лавке Чжу Яньинь с комфортом помылся, поел и немного вздремнул. Когда он проснулся, еще не стемнело, и он смутно слышал шум экипажей и людей на улице, которая казалась очень оживленной. Расспросив хозяина лавки, Чжу Яньинь узнал, что Пань Шихоу устраивает пир для членов Альянса Улинь. Столы стояли от зала Тяньчжу до улицы Цаошу. Их поставили такое количество, что даже перекрыли дороги, создавая заторы.

Чжу Чжан сказал:

– Божественный Доктор Цзян тоже в зале Тяньчжу. Он сказал, что придет в нашу лавку завтра.

Значит, сегодня никакого иглоукалывания.

Чжу Яньинь на мгновение задумался и снова спросил:

– Есть ли в городе Байтоу какое-нибудь хорошее место? Когда люди из Цзянху разойдутся, мы сможем пойти и отдохнуть. Я так много спал, мои кости стали мягкими.

Хозяин лавки улыбнулся и сказал:

– Молодой господин долгое время жил в Лючэне. Теперь, когда вы оказались на северо-западе, вы должны увидеть что-то редкое. Самый известный пейзаж в городе Байтоу - это ущелье Ревущего Тигра за городом. Издалека кажется, что вода похожа на серебристо-белый атлас, она несётся вперёд и внезапно падает вертикально вниз, вызывая волны в каньоне, которые звучат как рёв тигра, величественный и грозный.

Чжу Яньиня заинтересовало услышанное.

– Я могу увидеть это ночью?

– Да, конечно. Сегодня вечером лунный свет прекрасен, и серебристо-белые отблески, падающие на атлас, более завораживающие, чем днём.

Чжу Яньинь принял решение:

– Хорошо, тогда после наступления темноты мы отправимся в ущелье Ревущего Тигра!

С другой стороны, банкет на улице Цаошу продолжался до самого заката.

Все наелись и напились досыта, чашки и тарелки стояли в беспорядке.

Цзян Шэнлинь просидел на банкете целый час, а Пань Шихоу, поддерживаемый слугами, дважды подходил с тостами, но ни разу не заикнулся о необходимости лечения, что очень странно. Ведь такой великий доктор все еще ценился очень высоко, и если бы его выставили на продажу, тысячи людей боролись бы за него.

После тщательного обдумывания осталось только два возможных объяснения. Первое, он больше не хотел жить, но, учитывая процветание Зала Тяньчжу, жизнь Пань Шихоу, казалось, шла хорошо, и маловероятно, что он вдруг захотел смерти. Оставался только второй вариант - болезнь ненастоящая.

...

Горная дорога за городом.

Пань Шихоу стоял у костра. На этот раз ему не требовалось ничьей поддержки, но он выглядел не очень довольным - это не имело никакого отношения к его здоровью, а было связано со спорами в мире боевых искусств.

Ли Суй посмотрел на него и нахмурился.

– Ты притворяешься больным?

Пань Шихоу неловко ответил:

– Да.

Пань Шихоу нервно сглотнул, опасаясь этого «племянника» не меньше, чем другие мастера боевых искусств. Он долго стоял неподвижно, прежде чем продолжить:

– Если бы я не притворился больным, то мне пришлось бы отправиться на собрание Альянса Улинь в Цзиньчэне. Тогда глава Альянса Улинь Вань обязательно попросил бы меня отправиться во дворец Ваньжэнь, чтобы пригласить тебя, но ты бы не пошел, и я потерял бы лицо.

Ли Суй: "..."

Ветер настолько холодный среди ночи, что пробирает до костей, и если простоять на улице слишком долго, можно простудиться.

Ли Суй в сердцах покачал головой.

– Можешь возвращаться.

– Я пришел сюда, чтобы сказать кое-что важное. – Пань Шихоу поспешно ответил: – В горной усадьбе Шанжу происходит что-то странное.

– Что именно?

Пань Шихоу понизил голос и сказал:

– Похоже, у них какие-то дела с Павильоном Фэньхуо.

Рука Ли Суя сжалась в кулак.

Горная усадьба Шанжу находится в городе Дуцзюань, географически расположенном на юге. Вместо того чтобы быть сектой боевых искусств, она больше похоже на поместье богатого землевладельца. В последние годы она пожертвовала на строительство многих академий, что вполне соответствует названию «Шанжу*». Глава секты Ду Яфэн всегда принимает облик великого благодетеля, надевая белые одежды и раздавая повсюду кашу и деньги. Кажется, что в следующее мгновение он вознесется на небеса благодаря накопленным заслугам и добродетели. Как такая секта может иметь дело с демоническим культом.

*Ценить конфуцианство.

Пань Шихоу сказал:

– Хотя я не поехал в Цзиньчэн для участия в собрании Улинь, я расследовал дела демонического культа. Академия горной усадьбы Шанжу, расположенная у подножия горы Фэнмин, с большой долей вероятности является контактной точкой Павильона Фэньхуо. Если не веришь в это, просто отправь кого-нибудь проверить.

Ли Суй кивнул.

– Хорошо.

– Тогда ты вернешься со мной и останешься на пару дней? Я слышал от лидера Альянса Ваня, что они останутся в городе Байтоу на три дня. – В глазах и тоне Пань Шихоу читалось беспокойство. – Твоя тетя тоже скучает по тебе, и она подготовила комнату для гостей несколько дней назад.

Ли Суй прислонился к дереву.

– Нет необходимости, ты можешь вернуться.

– ...Хорошо, хорошо. – Пань Шихоу выдавил натянутую улыбку. – Тогда я ухожу.

Он плотнее закутался в верхнюю одежду, став ещё более иссохшим и хрупким, две пряди белых волос свисали с висков, он выглядел немного смущенным. Перед уходом он предупредил:

– Демонический культ всегда полон коварных замыслов, так что будь осторожен.

Ли Суй опустил глаза и небрежно поворошил ветки в костре. Через некоторое время он поднял голову и увидел, что Пань Шихоу исчез на ночной горной дороге.

Теневой страж рядом с ним осторожно сказал:

– Хозяин Дворца, глава секты Пань, похоже, чувствует себя неважно. Он даже немного пошатывается. В горах ветрено и холодно. Может, я провожу его в город?

Ли Суй взял в руки меч Сянцзюнь и коротко свистнул.

Снежный Черный Рысак прискакал с середины горы, его крепкие копыта ступали по углям костра, оставляя за собой след из искр

Изо рта у него торчала горсть свежей травы, которую он только что щипал.

Невкусно.

...

Ущелье Ревущего Тигра находится далеко от города Байтоу, но Чжу Яньинь много спал днём, так что в тот момент ему не хотелось спать. Он в приподнятом настроении повёл группу из более чем десяти человек из города, наслаждаясь звёздами и ароматом цветов по пути, вспоминая ночные прогулки по Цзяннани.

Но вскоре все перестало напоминать Цзяннань. Издалека доносился сильный грохот, как будто свирепый зверь вот-вот вырвется на свободу. По мере приближения даже говорить приходилось громко.

Чжу Сяосуй сидел в карете, дрожа от страха и гадая, что за ужасное зрелище их ждёт. В прошлые годы в Лючэне недобросовестные торговцы построили город-призрак, куда обманом заманивали людей на однодневную экскурсию в преисподнюю, но даже это не выглядело так ужасно.

Чжу Яньиня тоже раздражал шум, и он подумал, что, возможно, лучше повернуть назад. Лучше посетить цветочные поля, которые они проехали ранее, чем слушать шум волн.

Он поднял занавеску кареты, намереваясь приказать дяде Чжану повернуть назад, но его потрясла открывшаяся перед ним картина.

Луна светила ярко в эту ночь, освещая огромные белоснежные волны, вырывающиеся из облаков, словно тысячи футов ледяного шелка, висящего на каменной стене, а затем льющиеся в глубокий бассейн, разбрызгивая воду, как проливной дождь. Говорили, что это рев тигра, но больше походило на раскаты грома, эхом разносящиеся по долинам, взрываясь в ушах, как спускающийся нефритовый дракон, наполняя воздух влагой.

– Это… – Чжу Яньинь спрыгнул с кареты и потрясенно уставился на возвышающиеся перед ним горы и бурлящий водопад.

Управляющий лавкой торжествующе улыбнулся и сказал:

– Я знал, что молодому господину понравится это место. Если вы подниметесь на пик Белой Радуги, чтобы посмотреть на ущелье Ревущего Тигра, вы увидите совершенно другую картину с более широким полем зрения.

– Хорошо. – Чжу Яньинь заинтересовался. – Тогда давай поднимемся повыше и посмотрим ещё раз.

Неподалеку Пань Шихоу и его группа сидели на лошадях и скакали в этом же направлении.

Дорога к пику Белой Радуги не то чтобы труднопроходима, но по мере того, как они поднимались выше, она становилась всё круче. Чжу Яньинь находил это довольно сложным, и как раз в тот момент, когда он собирался попросить слугу помочь ему, его внезапно подхватили за талию, обе ноги повисли в воздухе, а тело оторвалось от земли, словно он летел на облаках и парил в тумане!

Улетел без всякого предупреждения!

Этот опыт не так уж плох, в конце концов, кто не любит лазить по стенам и летать по крышам? Особенно господин Чжу, который мечтает стать героем - при условии, что его рот никто не закрывает.

Рот и нос Чжу Яньиня закрыли, а голова внезапно загудела. Первая реакция - меня похитили!

Не дожидаясь, пока он начнёт сопротивляться, его уже прижали к траве.

– Господин, пожалуйста, не издавайте ни звука. На противоположной горе есть люди.

Чжу Яньинь увидел, что его нес слуга из особняка Чжу. Он почувствовал облегчение, но в то же время удивился.

– Ты знаешь боевые искусства?

Слуга ответил:

– Второй молодой господин отправился в долгое путешествие, и господин и старший молодой господин очень волновались, поэтому они, естественно, послали еще несколько человек, чтобы защитить его в пути.

Чжу Яньинь:

– Тогда почему ты не сказал об этом раньше?

Слуга правдиво ответил, что старший молодой господин запретил ему рассказывать, опасаясь, что второй молодой господин пристрастится, откажется ездить в карете и будет каждый день проситься полетать по воздуху.

Чжу Яньинь: "..."

Остальных людей также защищали слуги в кустах. Они паниковали и не могли понять, как любование водопадом могло привести к неприятностям. Чжу Яньинь долго искал на противоположной горе, но так никого и не нашел, поэтому спросил:

– Может, ты ошибся?

– Нет, – ответил слуга, – и по горной дороге идёт ещё одна группа людей.

Звук лошадиных копыт становился все ближе и ближе.

Чжу Яньинь неосознанно затаил дыхание.

Он увидел Пань Шихоу.

Он шел домой, и это единственный способ попасть в город.

Чжу Яньинь тоже хорошо рассмотрел его внешность и прошептал:

– Он из Зала Тяньчжу. Мы видели его днем. Зачем от него прятаться?

Слуга ещё ниже опустил голову и сказал:

– Мы избегаем встречи с группой вооружённых людей на противоположной горе. Кажется, они нацелились на главу секты Паня.

Сердце Чжу Яньинь сжалось.

– Это правда?

В этот момент в ночном небе раздался резкий свист!

Фигуры убийц, одетых в чёрное, словно ястребы и орлы, спустились с середины горы и окружили группу Пань Шихоу, не произнеся ни слова, обнажили ножи и атаковали, нанося смертельные удары.

Чжу Яньинь впервые стал свидетелем настоящего боя в Цзянху, и так нервничал, что даже не моргал. Он принял сторону Пань Шихоу, потому что тот хвастался, что у них с Ли Суем «близкие отношения дяди и племянника» и не умер, так что он явно не плохой парень. Однако мастерство этих убийц впечатляло. Пань Шихоу споткнулся и упал на землю, успев лишь отчаянно поднять меч, чтобы защититься от клинков.

Чжу Яньинь спросил:

– Ты можешь победить этих убийц?

Слуга ответил:

– Стиль боевых искусств противников странен и непредсказуем. По нашим оценкам, потребуется несколько сотен ходов, прежде чем мы сможем их победить.

– Тогда иди и помоги Пань...

Не успел он закончить фразу, как снизу раздался крик.

Чжу Яньинь быстро повернул голову, думая, что Пань Шихоу мертв.

Красный туман поднимался на высоту нескольких метров.

В воздухе летало несколько черных предметов. Чжу Яньинь присмотрелся и понял, что это головы.

Те самые головы, которые ещё мгновение назад были на шеях убийц.

Ли Суй сидел на черном коне с суровым выражением лица. Он держал меч в одной руке, и ярко-красная кровь стекала по лезвию, образуя небольшую темную лужицу на земле.

Одним движением он убил более десяти противников.

Лицо Чжу Яньина побледнело, а желудок сжался.

Буэээ…

Автору ест что сказать:

Одним движением я могу отпугнуть десять таких, как ты, избалованный молодой господин из Цзяннани…

Глава 12. Встреча на узкой дороге.

Е-гун не любил драконов, но ему нравились существа, похожие на драконов, но не являющиеся ими*.

*По легенде, в период Чуньцю жил человек по имени Чу Чжулян, который называл себя Е-гун. Он увлекался драконами: на его одежде, на чайниках для вина, на стенах, дверях, окнах, балках и колоннах его дома – везде были изображены самые разные драконы. Слухи о любви Е-гуна к драконам распространились повсюду, и в конце концов они дошли до ушей настоящего дракона, который жил на небесах. Удивившись, он решил спуститься в человеческий мир и посетить дом Е-гуна. Голову дракон просунул в окно, а хвост вытянул в гостиной. Но вот удивительно: Е-гун испугался до смерти, побледнел и убежал прочь! Оказывается, дело не в том, что Е-гун действительно любил драконов, а в том, что он любил то, что напоминало драконов, но на самом деле не было драконами.

Точно так же, Цзянху, по которому тосковал второй молодой господин Чжу, — это не жестокий Цзянху из реальности, а скорее живописный Цзянху, изображённый литераторами. Дьявол в книге такой же, как и дьявол в реальной жизни... может, и не дьявол, но неважно, какая это голова, когда Чжу Яньинь подумал о кровавом тумане и летящих головах, он снова почувствовал, как его желудок сжался. На этот раз ему не понадобилось, чтобы слуги держали его голову, он твердо решил больше не смотреть на гору.

Хоть он и не хотел этого видеть, кто-то заставил его это увидеть.

Водопад в каньоне ревел, как гром, а ветер гнал влажный водяной пар, отчего вокруг становилось еще холоднее.

Чжу Яньинь сидел на корточках в траве, окоченевший, и думал:

«Мне холодно».

Но самое холодное еще впереди.

Внезапно брызнула капля крови и расцвела цветком на белом камне неподалёку.

Затем распустились второй и третий цветок.

Меч Сянцзюнь, некогда столь очаровавший второго молодого господина Чжу, что он даже хотел сделать его копию и повесить в своей спальне, теперь был подобен насытившемуся кровью монстру, жестокому и свирепому, непрерывно роняющему свежие кроваво-красные лепестки.

Взгляд Чжу Яньина медленно двинулся вверх по мечу.

Ли Суй безмолвно смотрел на него.

Если честно, выражение лица Хозяина Дворца Ли в этот момент было не свирепым, а скорее растерянным. Он недоумевал, почему на бесплодном холме за городом он видит этого дурачка в белоснежном одеянии, словно он повсюду.

Хотя слуги плотно окружили Чжу Яньиня, они прекрасно понимали, что не смогут противостоять и трём ударам другой стороны, и в их сердцах царил холод. Управляющий Чжу Чжан набрался храбрости, шагнул вперед и поклонился.

– Наш молодой господин приехал, чтобы насладиться пейзажем и отдохнуть, но никак не ожидал, что столкнётся с враждой Цзянху. Я надеюсь, что Хозяин Дворца Ли проявит милосердие, и мы будем держать язык за зубами о том, что произошло сегодня ночью.

Тем временем Чжу Яньинь снова начал блевать, потому что, когда подул ветер, в воздухе распространился сильный запах крови, исходящий от меча, ужасный и отвратительный. Избалованный молодой человек из Цзяннаня не мог вынести такого воздействия.

Ли Суй: "..."

Чжу Чжан неуверенно предложил:

– Тогда, может, сначала спустимся с горы?

Ли Суй посмотрел выше и холодно поинтересовался:

– Это тоже ваши люди?

Чжу Чжан был потрясен. Неужели на этой горе есть и другие люди?

Ли Суй не стал больше ничего говорить и взлетел на вершину горы.

Чжу Чжан вздохнул с облегчением и быстро позвал слуг, которые поспешно помогли Чжу Яньиню спуститься с горы и усадили его в карету и, не останавливаясь, помчались обратно в город.

Когда они продолжили свой путь, сзади раздался ещё один оглушительный рёв, словно гора взорвалась изнутри, и он был ещё более пугающим, чем яростный грохот ущелья Ревущего Тигра. Если бы второй молодой господин Чжу высунул голову из кареты и оглянулся, он увидел бы движущиеся камни и летящий песок на самых высоких вершинах, освещённых лунным светом, - потрясающее зрелище, которое не смог бы описать ни один ученый или литератор. Но, к сожалению, после того как Чжу Яньинь увидел парящие головы и разглядел вблизи окровавленный меч Сянцзюнь, ему захотелось выпить восемнадцать кувшинов супа Мэнпо*, чтобы промыть себе мозги, не говоря уже о реве, даже если бы девять небесных фей сыграли небесную музыку, это ничего не изменило бы.

*Мэн По - богиня забвения в китайской мифологии, которая подаёт суп Мэнпо на Мосту Забвения, или Найхэ. Этот суп стирает воспоминания человека, чтобы он мог переродиться в следующей жизни без груза прошлого.

Пань Шихоу слегка ранили в схватке. Ученики помогли ему сесть на камень и разорвали его чистую нижнюю одежду, чтобы временно перевязать. Услышав голос с вершины горы, он тоже удивился:

– Хозяин Дворца Ли обладает мощной внутренней силой.

– Знаю, знаю. – Пань Шихоу посмотрел на пыль в небе, и в его мутных глазах блеснул свет. – Эти десятки или сотни школ боевых искусств, вместе взятые, не обладают и половиной его мощи.

Он говорил взволнованно, вспоминая события, что произошли более десяти лет назад, и даже забыл о боли.

...

Как только Чжу Яньинь вернулся в денежную лавку, у него началась лихорадка. Всё его тело горело, как кусок угля. Управляющий в панике пренебрег формальностями и посреди ночи отправился в гостиницу за Божественным Доктором.

Цзян Шэнлинь поспешно завернулся в верхний халат, приказал мальчику-знахарю приготовить коробку с лекарствами для осмотра пациентов и спросил:

– Почему температура внезапно подскочила и не спадает?

Чжу Чжан ранее пообещал Ли Сую в горах, что будет молчать о том, что видел и слышал, но затягивать с консультацией не решился, поэтому ему пришлось немного приукрасить правду и сказать:

– Мой молодой господин отправился на ночную прогулку в ущелье Ревущего Тигра. Там было холодно, и он увидел призрака, убивающего людей. Он очень испугался и заболел, как только вернулся домой.

Цзян Шэнлинь был ошеломлен.

– Повтори ещё раз. Что, по-твоему, он видел?

Чжу Чжан искренне сказал:

– Мой молодой господин пуглив и принял тень за призрака. Пожалуйста, спасите его, доктор!

Зачем пугливому человеку отправляться ночью в ущелье Ревущего Тигра?

У Цзян Шэнлиня разболелась голова.

– Пойдём, сначала посмотрим.

С другой стороны, Ли Суй также отправил Пань Шихоу обратно в зал Тяньчжу. Сын Пань Шихоу, Пань Цзиньхуа, услышав новости, поспешил туда со своими людьми.

– Отец, дагэ, что случилось?

Ли Суй проигнорировал «дагэ» и даже не взглянул на него. Он просто спросил:

– Гора Фэнмин, какая академия?

Пань Шихоу ответил:

– Академия Чуй Лю*.

*Академия Плакучей Ивы.

Пань Цзиньхуа остался стоять в стороне, чувствуя себя немного неловко, но не осмеливаясь ничего сказать. После ухода Ли Суя он тихо пожаловался:

– Отец, ты слишком его балуешь. В конце концов, кто здесь старший?

– Да что ты знаешь! – Пань Шихоу отчитал его, ненавидя за то, что железо не может стать сталью*. – Ты провёл всю свою жизнь, не достигнув и десятой доли того мастерства в боевых искусствах, которым обладает он. Откуда у тебя столько наглости, чтобы нести здесь всякую чушь! Будь у тебя хоть какой-то талант, если бы ты мог уничтожить горную усадьбу Шанжу и прославиться в Цзянху, разве я упустил бы такую возможность?

*Предъявлять к кому-либо высокие требования в надежде, что он исправится, или испытывать неприязнь к кому-либо из-за того, что он не оправдывает ожиданий, и нетерпеливо ждать улучшений.

Лицо Пань Цзиньхуа позеленело и покраснело, но в глубине души он чувствовал ещё большую обиду.

...

Чжу Яньинь провалялся в лихорадке целый день и ночь и пережил около восьмисот кошмаров, прежде чем проснулся.

В каждом кошмаре присутствовал Хозяин Дворца Ли. Он либо убивал людей, либо пил кровь, либо убивал людей и пил кровь, либо просто стоял на месте и не говорил ни слова. Кошмары были такими яркими и пугающими.

Между «продолжать лихорадить и быть сонливым» и «даже если мне плохо, я все равно хочу спать, но когда я засыпаю, мне снится убийца, а это слишком страшно, поэтому лучше стиснуть зубы и проснуться», господин Чжу с неохотой выбрал последнее. Он положил на голову охлаждающую ткань, выглядя так, словно находился в заточении после родов, не желая жить.

Цзян Шэнлинь в данный момент находился не в денежной лавке, а за городом. В последнее время он действительно был немного перегружен, ему приходилось заботиться о Чжу Яньине и Ли Суе, но их графики путешествий не совсем совпадали. Господин Чжу из-за слабости теперь прикован к постели. Пока он не поправится, ему не следует продолжать путешествие на северо-восток днем и ночью, поэтому Цзян Шэнлинь предложил:

– Почему бы тебе не остаться в Зале Тяньчжу еще на несколько дней?

Ли Суй сказал:

– У меня есть другие дела.

– Какие дела?

– Это связано с горной усадьбой Шанжу, – сказал Ли Суй, вытирая лезвие и вкратце рассказывая о том, что произошло прошлой ночью в ущелье Ревущего Тигра.

Цзян Шэнлинь, услышав это, внезапно все понял.

– Неудивительно.

Ли Суй нахмурился.

– Что значит «неудивительно»? Ты уже знал, что с горной усадьбой Шанжу что-то не так?

– Это не имеет никакого отношения к горной усадьбе Шанжу, – объяснил Цзян Шэнлинь. – Это касается Чжу Яньиня. Вчера вечером ко мне в панике прибежал управляющий особняка Чжу и сказал, что их молодой господин отправился на ночную экскурсию в ущелье Ревущего Тигра, случайно встретил призрака, испугался и начал нести чушь, будучи в лихорадке. Мне стало интересно, что это за призрак, и оказалось, что это ты.

Ли Суй: "..."

Цзян Шэнлинь все еще вздыхал. Ты его действительно сильно напугал.

…..

Через два дня все секты покинули город Байтоу и продолжили путь в Сюэчэн.

Хотя Ван Чжуюнь всеми силами не хотел, чтобы Ли Суй отделился от группы, он прекрасно понимал, что ничего не может с этим поделать. Он мог только надеяться на Чжу Яньиня. Он лично навестил больного с двумя сумками закусок и неоднократно напоминал Чжу Яньиню, что после выздоровления мастера Чжу он должен как можно скорее отвезти Хозяина Дворца Ли на север!

Чжу Яньинь хотел упасть в обморок, только услышав слова «Хозяина Дворца Ли».

Нет, нет, не говори ерунды.

Управляющий Чжу Чжан тоже очень переживал. Видя, что его молодой хозяин уже три дня принимает лекарства и всё ещё выглядит бледным, он задумался, не слишком ли шумно в лавке и не стоит ли им переехать в более тихое место.

Хозяин лавки предложил:

– Если говорить о спокойствии, приятном пейзаже и удобном отдыхе, то гора Фэнмин — лучшее место. Она находится всего в пяти ли от города Байтоу, а у подножия горы есть множество шахматных клубов и академий, где собираются учёные и литераторы. Там никто не будет размахивать ножами и мечами

Чжу Чжан сразу же принял решение.

– Тогда давайте двинемся к горе Фэнмин. Нельзя терять время. Отправляемся немедленно!

Цзян Шэнлинь после обеда отправился в зал Тяньчжу, чтобы проверить, как там Пань Шихоу, поэтому его не было дома.

Когда он вернулся в денежную лавку, там остались только слуги, которые подметали комнату. Они сказали, что второму молодому господину не понравился здешний шум, и он отправился на гору Фэнмин, чтобы восстановить силы. Владелец лавки подготовил ещё один экипаж, который ждал снаружи, чтобы сопроводить Божественного Доктора Цзяна в горы.

Цзян Шэнлинь в шоке спросил:

– Куда?

Слуга повторил:

– На гору Фэнмин.

Цзян Шэнлинь: "..."

Сначала ущелье Ревущего Тигра, а теперь гора Фэнмин. Почему вы всегда оказываетесь вместе?

...

Чжу Яньинь стоял во дворе, закрыв глаза и слушая мелодичные птичьи трели, издалека доносились звуки чтения.

Так удобно!

Освежающе!

Психологические травмы, вызванные кровавым убийством, наконец, немного рассеялись. Ему надоело лежать в постели, и он решил прогуляться по окрестностям. Управляющий с энтузиазмом рассказал, что поблизости есть четыре большие академии, в каждой из которых тысячи книг, а также шахматные клубы и чайные домики - отличные места для элегантного времяпрепровождения.

Чжу Сяосуй также принес небольшую карту, на которой было отмечено распределение зданий в этом районе. Чжу Яньинь впервые видел такую карту и нашёл её довольно интригующей. Он шел по маршруту, то и дело останавливаясь, и, в конце концов, оказался перед высоким и величественным особняком.

Перед зданием висела табличка с четырьмя крупными иероглифами: Академия Чуй Лю.

Письмо энергичное и элегантное, иероглифы написаны красиво.

Чжу Сяосуй спросил:

– Не хочет ли молодой господин зайти и посмотреть?

– Конечно. – Чжу Яньинь щёлкнул медным кольцом, и, услышав, что это молодой мастер семьи Чжу из Цзяннани, привратник почтительно впустил их. Здесь росли ещё более пышные деревья, чем за пределами двора, что говорило о том, что это место для самосовершенствования и развития. Густая тень закрывала солнечный свет, а розовые и белые полевые цветы обильно цвели, наполняя воздух ароматом.

– Какое замечательное место! – похвалил Чжу Сяосуй. – Хотя оно и не такое хорошее, как наша академия, но тоже уникальное и тихое.

– Мгм, – Чжу Яньинь, у которого три дня держалась высокая температура, всё ещё чувствовал слабость, дважды хрипло кашлянул, почувствовав прохладу.

Чжу Сяосуй тыльной стороной ладони измерил температуру его лба.

– Жара больше нет, но тут немного прохладно. Я лучше помогу молодому господину вернуться.

– Я хочу еще погулять. – У Чжу Яньиня болела шея. – Дома душно, и лежать неудобно.

– Тогда я схожу за плащом. – Чжу Сяосуй напомнил: – Молодой господин, пожалуйста, подождите неподалеку. Не уходите далеко.

Чжу Яньинь кивнул.

– Вон там несколько домов, пойду посмотрю, не шахматный ли это клуб.

Чжу Сяосуй поспешил домой, а Чжу Яньинь неторопливо прогуливался по коридору. Он останавливался и читал двустишия, когда видел их. Если ему попадалось что-нибудь с изящным и ловким параллелизмом, он качал головой и смаковал его.

– С какими ожиданиями мы обращаемся к древним, цк-цк, обращаемся к древним... Хм!

Дважды за пять дней меня уводили с завязанными глазами — что за чёртова удача из восьми жизней?

Глаза Чжу Яньиня расширились. Его зажали в углу, и казалось, что его душа вот-вот вылетит из тела.

Ли Суй закрыл рот рукой, его лицо потемнело, и он процедил сквозь зубы:

– Заткнись!

Глава 13. Хозяин Дворца Ли действительно готов помогать другим!

Они находились в месте, где академия хранит деревянные планки для защиты от термитов. Пространство настолько тесное, что двое взрослых мужчин едва могут протиснуться внутрь. Чжу Яньинь снова почувствовал тошноту из-за присутствия кошмара так близко, а Ли Суй отчётливо вспомнил, как его стошнило в ущелье Ревущего Тигра, и его лицо застыло.

Снаружи послышались приближающиеся шаги.

Дышать Чжу Яньиню становилось все труднее, а желание выжить заставляло его отчаянно бороться. Хозяин Дворца Ли не имел опыта в похищениях и всегда убивал людей напрямую, поэтому он не понял, что, закрыв рот другому человеку, он закрыл и его нос. Он все еще недоумевал, почему человек в его руках так сильно сопротивляется, пыхтит и извивается. Чтобы не выдать своё местонахождение и не насторожить врага, он сделал решительный шаг и просто вырубил человека.

Такое жестокое поведение действительно совершенно неразумно.

В муках боли, погружаясь во тьму, второй молодой господин Чжу подумал: Ах, я умер.

Ли Суй держал белоснежного богатого юношу в одной руке и легко изменил направление.

Через узкую щель в оконной решётке можно было разглядеть двух человек, одетых в тёмные короткие куртки, с метлами и совками в руках. Они напоминали уборщиков академии.

Опавших листьев в это время года было не так много, и они вдвоём подмели землю всего за несколько взмахов, но вместо того, чтобы уйти, как обычно, они протиснулись в пустой дом с ржавым замком.

Ли Суй ждал здесь уже два дня. Наконец он заметил какое-то движение с другой стороны и решил последовать за ним. Чжу Яньинь, казалось, видел кошмар. Его правая рука так крепко сжимала рукав, что он чувствовал онемение, и не мог разжать её, как ни старался. В этот момент в полной мере проявилась разница между Хозяином Дворца Ли и дьяволом. Он не стал отрубать руку второму молодому господину Чжу на месте, просто оторвал половину своего рукава.

Он положили Чжу Яньиня на груду камфарного дерева. Тот почувствовал знакомый запах книг и, сжав ткань в руке, еще глубже погрузился в глубокий и спокойный сон.

Пустой дом, в который пробрались двое слуг, был квадратным, без мебели и места, где можно спрятаться. Механизм мог быть только подземным.

Ли Суй огляделся и, бросив быстрый взгляд, тихо отступил в подсобное помещение, поднял Чжу Яньиня горизонтально и вылетел из Академии Чуй Лю, словно тень от облака.

Чжу Сяосуй выбежал на улицу с плащом в руках. Не успел он выйти за порог, как его напугал упавший с неба Хозяин Дворца Ли. Затем его снова напугал потерявший сознание Чжу Яньинь.

– Молодой господин!

Он так испугался, что его голос охрип. Он даже забыл о слухах «Я должен есть человека каждый день» о Хозяине Дворца Ли. Бросив всё, что держал в руках, он рванулся вперед.

– Молодой господин, проснитесь!

Ли Суй не мог выносить этот шум.

– Он проснется через три часа.

Он говорил, как всегда, бесстрастно, и без единого намека на чувство вины. Поэтому Чжу Сяосуй был введен в заблуждение и даже не подумал о том, что «молодой господин мог потерять сознание не по своей воле». Он подумал, что это из-за высокой влажности и холода во дворе, и что человек, выздоравливающий после лихорадки, не мог этого вынести. Он громко позвал слуг, чтобы они пришли и помогли, и при этом не забыл благодарить Ли Суя.

– Спасибо, Хозяин Дворца Ли. Спасибо, Хозяин Дворца Ли. – Чжу Чжан тоже подбежал, тяжело дыша.

И десятки других слуг, служанок и охранников, ответственных за заботу о молодом господине Чжу, - огромная группа - нервно потея, бросились выражать свое почтение. К счастью, его нашли и вернули. Если бы молодой господин упал в обморок на земле, и никто не позаботился бы о нем... Ах, ах, ах, не смеем даже думать об этом.

Ли Суй: "..."

Цзян Шэнлинь сушил травы в соседнем дворе. Когда Чжу Чжан пригласил его, он случайно увидел, как на стене двора мелькнул подол черных одежд. Сердце его ёкнуло. Хотя он не знал, что произошло, интуиция подсказывала ему, что кто-то не дошёл до того, чтобы увидев лежащего без сознания пациента на обочине, великодушно отнести его домой. При дальнейшем осмотре он обнаружил на шее Чжу Яньиня слабые красные следы от пальцев.

Чжу Чжан с тревогой спросил:

– Божественный Доктор, почему молодой господин снова потерял сознание? Это потому, что его тело ослабло после того, как спала лихорадка?

Цзян Шэнлинь, глядя на преданного старого слугу, предал свою врачебную этику и совесть.

– Да, в будущем ему нужно больше отдыхать.

Чжу Яньинь все еще держал в руке кусок ткани, и костяшки его пальцев побелели. Когда Цзян Шэнлинь осматривал его, он, наконец, уговорил его отпустить ткань. В душе он не мог не ругать Ли Суя:

«Вы с ним страдаете от одной и той же боли, так почему же вы не можете поладить друг с другом? Я наконец-то вылечил его, а ты, развернувшись, снова отправил его в бессознательное состояние. Тебе что, нечем заняться?».

У меня болит голова.

Голова Чжу Яньиня болела еще сильнее. Он проспал от трёх до пяти часов, пытаясь очнуться от кошмаров. Всё ещё не придя в себя и не совсем понимая, что произошло, он услышал, как Чжу Сяосуй рыдает рядом с его кроватью:

– К счастью, Хозяин Дворца Ли вернул молодого господина обратно.

И тут же снова потерял сознание.

Чжу Сяосуй:

– Молодой господин!

Цзян Шэнлинь был ошеломлён, в очередной раз осознав всю дьявольскую сущность Ли Суя.

Но... так не пойдёт, нужно найти способ, чтобы эти двое мирно сосуществовали, или, по крайней мере, даже если они не смогут мирно сосуществовать, они должны достичь того уровня, когда упоминание имени не будет вызывать мгновенный обморок. В конце концов, и старая травма, и трудноизлечимое заболевание мозга требуют значительных усилий и времени на лечение, и, к сожалению, им придется долгое время путешествовать вместе.

В тот вечер.

Ли Суй не поверил своим ушам.

– Ты хочешь, чтобы я отправился с ним на прогулку?

Цзян Шэнлинь поправил:

– Вам не обязательно вместе путешествовать, но, по крайней мере, ты должен перестать вести себя как извращенный убийца.

Ли Суй:

– Заблудись.

Цзян Шэнлинь:

– Отстань, я даже не спросил тебя, почему ты без причины лишил господина Чжу сознания.

Ли Суй объяснил:

– Я собирал информацию в Академии Чуй Лю, а он бродил по коридору, декламируя двустишия, чуть не натворив бед.

– И что же ты выяснил? – Цзян Шэнлинь пододвинул стул и сел.

– В академии действительно много странного. Некоторые слуги, похоже, имеют неплохие навыки. Я подозреваю, что они кого-то прячут в подземных переходах.

– Мастер Пань так долго занимался расследованием. Не будь у него более чем восьмидесятипроцентной уверенности, он бы не сообщил тебе, – сказал Цзян Шэнлинь. – Однако прежде чем подтверждать связь между горной усадьбой Шанжу и Ду Яфэном, ты должен сначала успокоить молодого господина Чжу ради меня.

Ли Суй был недоволен:

– Я не доктор.

Цзян Шэнлинь:

– А я - да.

Цзян Шэнлинь продолжил твёрдым и решительным тоном:

– Ты уже съел коробку моллюсков, пять порций птичьего гнезда, семь цветков лотоса и восемь старых корней женьшеня с горы Чанбай, которые прислала семья Чжу. Что плохого в том, чтобы помочь успокоить второго молодого господина Чжу? Более того, это ты его так напугал.

Ли Суй: "..."

Цзян Шэнлинь хлопнул ладонью по столу.

– Тогда решено.

Но, по правде говоря, Хозяин Дворца Ли не хотел этого делать, а люди в особняке Чжу не хотели еще больше. Когда управляющий услышал, что Цзян Шэнлинь собирается устроить так, чтобы его молодой господин отправился на прогулку с Ли Суем, у него чуть глаза не выскочили, а голова затряслась, как погремушка. Откуда взялась эта чепуха?

Ни в коем случае, ни за что!

Цзян Шэнлинь серьезно сказал:

– Но мастер Чжу и Хозяин Дворца Ли в будущем должны будут вместе отправиться на северо-восток, так что они неизбежно будут встречаться друг с другом. Нельзя же каждый раз падать в обморок. Эту болезнь нужно лечить быстро.

Чжу Чжан искренне взял Цзян Шэнлиня за руку.

– Как насчёт того, чтобы Божественный Доктор назвал цену? Если вы готовы сопроводить нас обратно в Цзяннань, любая сумма будет приемлема.

Хотя Цзян Шэнлинь тоже хотел уехать в Цзяннань и стать землевладельцем, сейчас это было невозможно.

Чжу Чжану ничего не оставалось, как согласиться.

На удобной шёлковой постели второй молодой господин Чжу, опираясь на подушку, украшенную золотыми нитями, держал в руках прозрачную нефритовую чашу и с удовольствием ел кашу из молока и сахарного тростника.

Цзян Шэнлинь сел на край кровати и мягко спросил:

– Как ты себя чувствуешь сегодня?

– Неплохо, – сказал Чжу Яньинь. – Сегодня утром Сяосуй даже сказал, что пойдет со мной на прогулку.

– Это в самый раз. – Цзян Шэнлинь решил воспользоваться случаем. – Похоже, Хозяин Дворца Ли тоже собирается на реку Цинфу*. Как насчёт того, чтобы он покатал тебя на лодке, используя технику Железной Ладони?

*Река Чистого Лотоса.

Чжу Яньинь не успел проглотить кашу и чуть не выплюнул ее обратно. Он в ужасе посмотрел на доктора.

– Кто?

Полагаясь на свой многолетний медицинский опыт, Цзян Шэнлинь чувствовал, что даже если бы он заговорил о злом призраке в этот момент, это было бы в сто раз более успокаивающе, чем упоминание о Ли Суе.

– ...Никто, абсолютно никто...

Принуждение тут не сработает, нужно придумать другие способы, чтобы Хозяин Дворца Ли выглядел не таким жутким и пугающим.

Так что в тот полдень группа людей сидела в чайной, ела дим-самы и пила чай Лунцзин, как вдруг на другой стороне улицы появилась худая пожилая женщина, которая, пошатываясь, несла тяжелую корзину с овощами.

Чжу Яньинь сказал Чжу Сяосую:

– Иди и помоги старушке.

Когда Чжу Сяосуй уже собирался встать, на улице появилась знакомая фигура.

Чжу Яньинь: !

Ли Суй с ничего не выражающим лицом помог старушке подняться, подхватил корзину с овощами и ушел.

Чжу Яньинь: ?

Цзян Шэнлинь похвалил:

– Хозяин Дворца Ли действительно готов помогать другим.

В другой день Чжу Яньинь ужинал в ресторане, когда группа хулиганов на улице вдруг начала устраивать беспорядки. Они шумели, кричали и крушили всё подряд, нападая на ни в чём не повинного владельца лавки.

Чжу Яньинь приказал слугам:

– Спуститесь и посмотрите. Не позволяйте им причинять вред людям.

Слуги в унисон произнесли:

– Да!

В этот момент с неба спустился Хозяин Дворца Ли с ничего не выражающим лицом, одним движением разогнал десятки людей, помог сидевшему на земле старому хозяину лавки и ушел.

Чжу Яньинь: "..."

Цзян Шэнлинь поспешно похвалил его ещё раз:

– У Хозяина Дворца Ли поистине благородное сердце!

На третий день, когда Цзян Шэнлинь пытался уговорить Ли Суя помочь соседям посадить рис, Хозяин Дворца Ли, наконец, не выдержал, взял меч Сянцзюнь и вышел, не сказав ни слова.

Цзян Шэнлинь спросил:

– Куда это ты собрался?

Ли Суй вскочил на коня, и его фигура исчезла в облаке пыли.

Чжу Яньинь бродил по улице.

В этом районе много академий, и, естественно, там много каллиграфий и картин, настоящих и поддельных, которые интересно рассматривать. Среди них - «Свиток восьмидесяти семи бессмертных» У Даоцзы, с искусной росписью и парящими одеждами, поистине – ах!

Чжу Яньинь был в замешательстве: только что он наклонился, чтобы сосредоточиться на изучении бессмертных, а в следующий миг обнаружил, что летит сквозь облака и туман, и так испугался, что душа его улетела прочь.

Снежный Черный Рысак был в приподнятом настроении и радостно нёсся к окраинам города.

Все это произошло очень быстро, настолько быстро, что к тому времени, как Чжу Сяосуй отреагировал, от ее молодого мастера не осталось и следа.

Это… это похищение человека средь бела дня, неужели правосудие не восторжествует?

Он вскрикнул «Ва!» и побежал обратно за подкреплением.

За городом завывал ветер.

Лицо Чжу Яньиня побледнело, глаза опустели, а сердце то останавливалось, то начинало биться чаще.

Ли Суй одной рукой придерживал его за талию, чтобы он не соскользнул с лошади. Позже, возможно, почувствовав, что человек в его объятиях слишком напряжён, он любезно сказал:

– Не волнуйся. Я отвезу тебя к реке Цинфу.

Пейзажи вдоль берегов реки Цинфу прекрасны, и литераторы часто приходят сюда, чтобы насладиться ароматом и написать стихи. Это действительно хорошее место, но Хозяин Дворца Ли совсем не обладает темпераментом поэта. Ему свойственно лишь безудержно смеяться и убивать людей.

Чжу Яньинь в отчаянии подумал: Ах, я снова умер.

Глава 14. Чжу Яньинь: «Мммммм»…

Вдоль берега реки распустились цветы, окрасив всё вокруг в розовые и белые тона. Прошлой ночью прошёл дождь, и воздух стал ароматным и освежающим. Многие горожане пришли сюда, чтобы насладиться прохладой и повеселиться, что привело к появлению множества мелких торговцев, которые устанавливали прилавки, продавали еду и сувениры, создавая оживлённую атмосферу.

Ли Суй спешился вместе с мужчиной, бросил поводья и отпустил Снежного Черного Рысака на волю.

Колени Чжу Яньиня ослабли, и он чуть не упал.

Ли Суй вовремя протянул руку и схватил его.

– Эй, ты в порядке?

Голос Чжу Яньиня дрожал, как будто призрак схватил его за горло.

– Меня тошнит.

Ли Суй сначала не понимал, почему этого человека постоянно тошнило, почти как беременную женщину. Но, поразмыслив и вспомнив о расстройстве мозга, о котором часто упоминал Цзян Шэнлинь, он сопоставил факты: получить травму головы и испытывать тошноту – это вполне нормально. В любом случае, ему не хватало осознания, чтобы «он пугает людей до тошноты своим дьявольским поведением».

Поэтому он сказал:

– Тогда иди и вырви.

Чжу Яньинь согласился, развернулся и пошел в другую сторону, не оглядываясь. Его шаги становились все быстрее и быстрее, и ему казалось, что он идет быстро.

На взгляд Ли Суя, он шел не так уж и быстро. Он воспринимал этот поспешный темп, как очередную причуду учёных из Цзяннани. Они настаивали на том, чтобы найти уединённое место, прежде чем их стошнит. Но где они могли найти тишину и покой, когда на берегу реки так много людей?

Не стоит обращать внимание, нужно просто помочь ему еще раз.

Сердце Чжу Яньиня стучало как барабан, он задыхался. Ему казалось, что он почти бежит, спасая свою жизнь.

Ли Суй обнял его за плечи и сказал:

– Пойдем. Я отвезу тебя в долину Фэйцюань*.

*Долина Летящего Источника.

Чжу Яньинь: ?

Резвый Снежный Черный Рысак снова припустил галопом, радостно направляясь к глубокой долине.

На этот раз вокруг действительно никого не было. Не только людей, но и даже призраков. Не потому, что в долине Фэйцюань плохие пейзажи, а потому, что путь в долину слишком трудный; только опытные путешественники могли по нему пройти.

Ли Суй указал на пещеру.

– Иди туда, пусть тебя вырвет.

Чжу Яньинь: Помогите!

В это время подошел Снежный Черный Рысак и нежно толкнул его головой, показывая большую привязанность.

Ли Суй приподнял бровь.

– Ты когда-нибудь кормил моего коня?

Учитывая сложившуюся ситуацию, Чжу Яньинь почувствовал, что другая сторона вполне может прийти в ярость и сказать: «Любой, кто кормил мою лошадь, должен умереть».

Поэтому он отчаянно замотал головой.

А лошадь всё продолжала энергично толкать его головой.

На некоторое время сцена стала неловкой.

Ли Суй, глядя на глупый вид Снежного Рысака, который пускал слюни, почувствовал стеснение в груди. Он предупредил:

– Больше так не делай.

Чжу Яньинь перестал отчаянно трясти головой и начал отчаянно кивать.

Снежный Черный Рысак, даже не подозревая, что бобовые лепешки скоро закончатся, и по-прежнему радостно щипал траву, как дурачок.

Чжу Яньинь набрался смелости и спросил:

– Зачем ты меня сюда привел?

Ли Суй ответил:

– Чтобы насладиться горами и реками.

Чжу Яньинь: "..."

Птицы в горах мелодично щебетали, а земля была покрыта толстым слоем травы и листьев. Чжу Яньинь, который только что сильно испугался, всё ещё чувствовал слабость в ногах. Он просто сел на землю, чтобы перевести дыхание.

Ли Суй мгновение смотрел на него, а затем внезапно спросил:

– Ты знаешь, почему главарь секты Цинъюнь сидит в инвалидном кресле?

Чжу Яньинь опешил от этого вопроса, не понимая, о чём он. Почему он сидит в инвалидном кресле? Потому что ты сломал ему ногу?

Ли Суй продолжил:

– Из-за того, что он неправильно понимал ключевые моменты во время тренировок, он думал, что сможет преодолеть внутренние ограничения. Однако он не осознавал, что это привело к нарушению циркуляции ци и крови, в результате чего повредились все меридианы в его ногах, и он стал калекой.

Чжу Яньинь:

– ... Хм.

Он все еще ждал продолжения истории о хромоте лидера секты Цинъюнь или какого-то другого скрытого секрета, но Ли Суй ушел к ручью.

В этот момент Чжу Яньинь уже не боялся, но его замешательство удвоилось. Увидев, что другой человек неподвижно стоит на камне и смотрит на воду, как будто собирается прыгнуть в реку, чтобы покончить с собой, он снова испугался. Что происходит? Неужели это легендарное состояние одержимости демонами?

Быстрым движением Ли Суй поднял руку, и поток воздуха поднял из воды крупную рыбу, которая плюхнулась на землю.

Он действительно большой. Дикий карп из реки, который рос более десяти лет, настолько большой, что его невозможно тушить в одном горшке.

Чжу Яньинь:

– Ах!

Ли Суй развёл костёр, по-видимому, намереваясь зажарить рыбу.

Чжу Яньинь не мог понять, что такого вкусного в этой старой рыбе, которая выглядела такой землистой и противной, но не осмеливался возражать. Он просто сидел под деревом, обняв колени, и наблюдал за тем, как другой человек умело разделывает рыбу, потрошит её, несколько раз торопливо счищает чешую и сразу же начинает жарить ее, даже не убрав рыбный запах.

Хотя Чжу Яньинь никогда не заходил на кухню, он прочитал много разных книг и изучил ингредиенты для четырех сезонов - весны, лета, осени и зимы. Он уделяет особое внимание качеству пищи. Даже если она приготовлена грубо, все равно должна сохранить оригинальный вкус горных и морских деликатесов. Как можно есть такую речную рыбу с грубым мясом и вкусом, не нарезав ее тонко ножом и не приправив восемнадцатью видами специй?

Через мгновение Ли Суй позвал его:

– Иди сюда.

Чжу Яньиню не очень хотелось подходить, но он боялся, что в противном случае его ждет та же участь, что и рыбу, поэтому ему пришлось медленно двинуться к огню.

Ли Суй протянул ему кусок рыбы.

– Ешь.

Чжу Яньинь взял его и откусил кусочек. Честно говоря, он никогда в жизни не ел ничего настолько отвратительного.

Ли Суй спросил:

– Как?

Чжу Яньинь с трудом жевал, ощущая во рту землистый привкус.

– Хм... гм… – Его щеки надулись, он не мог сглотнуть.

Ли Суй неправильно понял это «хм» и подумал, что он жадно ест, поэтому великодушно сказал:

– Оставшееся можешь забрать себе.

Чжу Яньинь с трепетом в сердце посмотрел на огромную рыбу и с трудом спросил:

– Можно я возьму ее домой?

Ли Суй кивнул.

– Да.

Чжу Яньинь вздохнул с облегчением, но все равно не смог проглотить рыбу, чувствуя во рту сильную горечь.

Ли Суй приблизился к нему и снял с пояса мешочек с вином.

– Хочешь выпить?

Чжу Яньинь:

– Мммм... Я не пью.

На этот раз Ли Суй не стал его заставлять. Он откинул голову и сделал глоток. Аромат вина наполнил воздух.

С такими красивыми пейзажами, хорошим вином и хорошей... не очень хорошей едой, это можно считать элегантным.

Но очевидно, что атмосфера между ними в тот момент не имела ничего общего с «элегантностью», и все казалось неправильным.

Чжу Яньинь перестал есть рыбу и спокойно положил оставшуюся половину рядом с костром. Он раздумывал, не воспользоваться ли ему хорошим настроением другого после выпивки, чтобы предложить вместе отправиться домой, но тут с вершины горы послышались крики.

– Молодой господин!

– Второй молодой господин!

– Хозяин Дворца Ли!

Ли Суй отбросил в сторону пустой мешочек из-под вина и посмотрел вверх, увидев десятки слуг особняка Чжу, спускающихся с высоты, легких и проворных, как птицы. Их мастерство действительно впечатляло.

Вместе с ними прибыли Чжу Чжан и Цзян Шэнлинь. Услышав плач Чжу Сяосуя и слова о том, что «молодого господина похитили на глазах у всех», они оба были потрясены. Они поспешно собрали группу и, наконец, после долгих поисков смогли найти эту горную долину.

– Молодой господин! – Чжу Чжан уже покрылся холодным потом. Когда он увидел Чжу Яньиня в добром здравии, сердце, которое застряло у него в горле, наконец-то упало обратно.

– Дядя Чжан! – Чжу Яньинь поддержал его. – Все в порядке, Хозяин Дворца Ли просто привел меня сюда, чтобы насладиться пейзажем и поесть рыбы.

– Да, да, спасибо, Хозяин Дворца Ли. – Чжу Чжан вытер пот, все еще чувствуя ужас. – Но уже поздно, и молодому господину нужно вернуться и принять лекарство. Можем ли мы уйти первыми?

– Конечно! – Прежде чем Ли Суй успел что-либо сказать, Цзян Шэнлинь немедленно согласился. – Быстро возвращайтесь, и сначала приготовь лекарство от простуды. Я скоро буду.

Чжу Чжан почувствовал облегчение и быстро позвал слуг, чтобы те вывели второго молодого господина из долины. Группа умчалась прочь с головокружительной скоростью, не оставив и следа своего присутствия и не прихватив с собой половину рыбы.

Ли Суй:

– Стой!

Последний слуга, которому не удалось вовремя сбежать, мог только стоять там в жалком состоянии.

– Хозяин Дворца Ли!

Ли Суй указал пальцем и холодно сказал:

– Забери рыбу с собой.

Слуга: "..."

Цзян Шэнлинь беспокоился о Чжу Яньине, поэтому последовал за ним в денежную лавку особняка Чжу у подножия горы Фэнмин.

Чжу Чжан стоял у кровати.

– Как он?

– Он в порядке,  – ответил Цзян Шэнлинь. – Просто в горах слишком холодно. Боюсь, он мог снова простудиться. Пусть отдохнёт ещё пару дней.

Чжу Чжан вышел, чтобы проследить за приготовлением лекарства. Оставшись вдвоем, Цзян Шэнлинь воспользовался возможностью и спросил:

– Что делал Хозяин Дворца Ли, когда повел тебя сегодня в горы?

Вспоминая те события, Чжу Яньинь не придал им особого значения. Он сказал, что они отправились в поход по горам, Хозяин Дворца Ли рассказал историю о хромоте главы секты Цинъюнь и зажарил невкусную рыбу.

Цзян Шэнлинь ничего не понял.

– История о хромом лидере секты Цинъюнь?

– Ну, да, – ответил Чжу Яньинь и с тревогой предположил: – Может быть, я был как-то связан с сектой Цинъюнь до того, как потерял память? Иначе зачем бы Хозяин Дворца Ли упоминал об этом?

Чем больше он думал об этом, тем более вероятным это казалось. Скорее всего, это правда!

Цзян Шэнлинь тоже недоумевал, поэтому позже вечером он лично спросил Ли Суя:

– Почему ты намеренно рассказал молодому господину Чжу о хромоте главы секты Цинъюнь?

Ли Суй небрежно ответил:

– Разве не ты меня учил?

Цзян Шэнлинь удивился:

– Ты, наверное, неправильно запомнил. Когда это я упоминал лидера секты Цинъюнь? Я его даже не знаю.

Ли Суй налил себе чай.

– Ты не говорил об этом, но ты сказал, что хочешь, чтобы я взял Чжу Яньиня с собой в путешествие, поесть и выпить, а также рассказать ему несколько интересных историй из мира боевых искусств.

Цзян Шэнлинь терпеливо объяснил:

– Когда я просил тебя поделиться интересными историями, я имел в виду что-то вроде турниров по боевым искусствам или дам, бросающих вызов своим поклонникам, даже обсуждение каких-нибудь тайн боевых искусств или побегов лучше, чем история о том, как у лидера секты Цинъюнь случилось искажение ци. А повредить ноги, занимаясь боевыми искусствами, - это, безусловно, трагедия. Говорят, что лидер Лу уже целый год пребывает в меланхолии, целыми днями вздыхает и почти не ест.

Ли Суй нахмурился.

– У Лу Цина средний талант, но он одержим желанием прославиться. Он зашёл в тупик, но отказался отступать и слепо бросился вперёд, из-за чего его жизненная энергия обратилась вспять, и он повредил ноги. Разве это не смешно?

– Конечно, не смешно! – Цзян Шэнлиня шокировало это странное чувство юмора. Сначала он хотел объяснить, в чём дело, но почувствовал, что слишком устал для этого, и слабо махнул рукой.

– Забудь об этом, просто не встречайся с молодым господином Чжу в будущем. Его настроение было относительно стабильным, когда он сегодня упомянул тебя; он не должен снова испугаться.

Ли Суй усмехнулся, ничего не сказав.

Позже слуги семьи Чжу запрягли маленькую тележку, покрытую небольшим парчовым одеялом, и поспешили на запад города, чтобы найти ветеринарного врача Лю.

Они объяснили, что их собака съела рыбу, и у неё началась рвота и понос, и она никак не могла остановиться.

Хозяин Дворца Ли, пивший чай в чайном домике: "..."

Глава 15. Божественный Доктор Цзян: я похож на старого курильщика?

Собаку из семьи Чжу в конце концов спасли и вернули домой. Она свернулась калачиком в своем гнезде, скуля и выглядя очень жалко.

Чжу Чжан пришел в ужас, когда подумал об этом. К счастью, никто не ел рыбу…

Чтобы такого не повторилось, он специально пришел к Цзян Шэнлиню с дорогими добавками и намекнул, что надеется, что Хозяин Дворца Ли в будущем перестанет брать его молодого хозяина с собой и особенно пробовать, что попало.

Цзян Шэнлинь на самом деле размышлял о том, почему он так ждал от Ли Суя «удачной поездки». Чем больше он думал об этом, тем более неразумным это казалось. Хорошо, конечно, без проблем.

Чжу Чжан все еще беспокоился, поэтому добавил:

– Если Хозяину Дворца Ли действительно нужен кто-то, чтобы сопровождать его в развлечениях, просто попросите, и мы заплатим за это. Мы можем нанять десятки или даже сотни людей, а то и больше.

Цзян Шэнлинь вспомнил лицо Ли Суя и подумал, что, наверное, мало кто захочет заработать дополнительные деньги, сопровождая его.

Чжу Чжан был совершенно уверен.

– Должен быть такой человек. Я уже навел об этом справки. В этом мире нет недостатка в воинах, желающих поучаствовать. Если серебра будет достаточно, то всё остальное не будет проблемой. Пожалуйста, будьте уверены, доктор.

Цзян Шэнлинь: "..."

Неужели все стало настолько торжественным и трагичным?

У Ли Суя не было времени заниматься делами особняка Чжу. Он отправился в Академию Чуй Лю, чтобы еще раз все проверить. Пол в пустой комнате был сделан из толстых деревянных досок, которые казались цельными, но на самом деле были заполнены скрытыми механизмами. Каждая доска соединялась с другой, и если бы кто-то попытался открыть одну из них, не разбираясь в механизмах, это могло вызвать цепную реакцию, в результате которой большая часть пола с грохотом обрушилась бы.

Номинальным владельцем Академии Чуй Лю был богатый человек по имени Чжан Цань, торговец лекарственными травами из города Байтоу, который на самом деле имел дело с горным особняком Шанжу. Однако два месяца назад он скончался, и большая группа сыновей и племянников пыталась завладеть семейным имуществом. В доме царил беспорядок, и споры о наследстве преобладали над законным бизнесом, не говоря уже об академии за городом, которая не приносила денег, а лишь стремилась к элегантности и престижу.

Цзян Шэнлинь сказал:

– Если академия Чуй Лю действительно связана с горной усадьбой Шанжу и Ду Яфэном, раз они знают, что ты здесь, то им следует тихо спрятаться. Почему они всё ещё постоянно входят и выходят из потайного хода? Что именно там спрятано?

– Трудно сказать. – ответил Ли Суй. – Сначала я хотел войти и посмотреть, но эти двое слуг очень осторожны. Каждый раз, открывая механизм, они прикрывали его спиной, поэтому я не мог разглядеть ключ. Но, судя по коробке с едой в его руке, там, внизу, по крайней мере, есть один живой человек.

Цзян Шэнлинь на мгновение задумался и вдруг спросил:

– Ты все еще думаешь, что молодой господин Чжу связан с демоническим культом?

Ли Суй, вероятно, подумал о недоеденной рыбе, его лицо помрачнело, когда он холодно фыркнул.

Цзян Шэнлинь хорошо его знал. Судя по выражению его лица, которое, казалось, выражало раздражение даже по отношению к собаке, скорее всего, всё было в порядке. Поэтому он продолжил:

– Если ты не думаешь, что он связан с Чи Тянем, можешь спросить его о механизме. Может, он видел его в какой-нибудь древней книге.

Ли Суй нахмурился.

– А что, если он не знает?

Этот вопрос поставил Цзян Шэнлиня в тупик, и он озадаченно ответил:

– Если он не знает, значит, не знает. Если не получится, нам просто придётся придумать другой способ. В противном случае ты убьёшь кого-нибудь другого?

Ли Суй: "..."

Ночью.

Чжу Яньинь лежал на кровати и читал книгу. Услышав скрип двери, он быстро спрятал «Тайную историю секты Цинъюнь», которую держал в руках, под одеяло.

Чжу Сяосуй просунул голову и подал знак, что все в порядке. Зашел не управляющий, а доктор Цзян.

Чжу Яньинь вздохнул с облегчением.

Цзян Шэнлинь пришел со схемой механизма.

Чжу Яньинт взял его и осмотрел.

– Это Небесный узел.

Цзян Шэнлинь:

– ...Почему так быстро? Как насчёт взглянуть ещё раз?

Чжу Яньинь ответил:

– Судя по способу крепления этих деревянных застёжек, это действительно Небесный узел, не нужно смотреть еще раз.

Цзян Шэнлинь:

– Честно говоря, это то, о чем просил Хозяин Дворца Ли.

Чжу Яньинь вздрогнул всем телом, когда услышал это. Думаю, я смогу просмотреть это еще несколько раз.

После целой палочки благовоний было подтверждено, что это действительно Небесный узел.

Цзян Шэнлинь спросил:

– Ты можешь его разгадать?

– Да. – Чжу Яньинь встал с кровати в мягких туфлях, взял новую бумагу и подробно нарисовал разобранный механизм. Каждый рисунок занимал целых три страницы, с врезными и шиповыми соединениями, тонкий и сложный.

Цзян Шэнлинь удивился.

– Это всего лишь одно из колец?

– Да, – сказал Чжу Яньинь. – Небесный узел обычно состоит из трех слоев, но если научиться снимать один, остальные будут такими же, это несложно.

Не так уж и сложно?!

У Цзян Шэнлиня просто от одного взгляда на это болит печень. В то же время он был полон сомнений. Хотя он догадывался, что Чжу Яньинь мог читать древние книги о механизмах, он мог нарисовать их так подробно, так что это должно быть нечто большее, чем просто «чтение». Поэтому он спросил:

– Откуда у тебя такие познания в древних механизмах?

Чжу Яньинь ответил, что, когда он впервые потерял память, ему нечем было заняться, поэтому он часто ходил в библиотеку и запоминал все, что видел.

Цзян Шэнлинь удивился:

– Ты можешь вспомнить это, прочитав один раз?

Чжу Яньинь удивился еще больше:

– А что еще?

Цзян Шэнлинь: "..."

Нет, ничего, больше ничего.

Сияние таланта из особняка Чжу такое ослепительное.

Он забрал три больших листа бумаги с собой.

Ли Суй быстро взглянул на них и сказал:

– Так, вот оно что.

Цзян Шэнлинь:

– Ты можешь это понять?

Ли Суй:

– А ты нет?

Цзян Шэнлинь: "..."

Черт возьми.

Ли Суй показал на маленькую загогулину.

–  Я не могу разглядеть. Это перекладина или старая труба?

Цзян Шэнлинь озадачился и спросил:

– О чем ты говоришь? Разве я похож на старого курильщика?

Ли Суй пренебрежительно сказал:

– Разве ты не спросил, когда он рисовал?

Цзян Шэнлинь ответил:

– Я спрашивал, но не понял.

От попытки понять до того, как я сдался на месте, прошло всего два-три предложения. Я чувствую, что унижаю себя, так что лучше мне заткнуться.

Ли Суй покачал головой и свернул чертеж.

– Забудь об этом, я пойду и спрошу лично.

– Подожди! – Цзян Шэнлинь схватил его за руку. – Сейчас глухая ночь. Что, если ты снова напугаешь его? Подожди одну ночь, а завтра я найду способ привести к тебе мастера Чжу. Это также избавит управляющего от ворчания. Возможно, ему придется потратить кучу денег, чтобы нанять убийц, и тогда он облысеет.

Ли Суй был недоволен.

– Я не хочу тратить время впустую.

Цзян Шэнлинь возразил:

– Разве не будет пустой тратой времени напугать господина Чжу до потери сознания?

Ли Суй: "..."

В этом есть смысл.

Однако если подумать, то как убедить Чжу Яньиня – это тоже проблема, которую Цзян Шэнлинь долго обдумывал. На следующий день, закончив осмотр в резиденции Чжу, он очень осторожно достал из рукава дротик. Он был грубым и простым, а лезвие – специально затупленным, как раз таким, чтобы держать его в руке и играть с ним.

Чжу Яньинь удивился:

– Что это?

Цзян Шэнлинь ответил:

– Это от Хозяина Дворца Ли, он попросил меня передать это тебе, сказав, что это поднимет тебе настроение.

Рука Чжу Яньинь с шумом отдернулась.

Цзян Шэнлинь быстро добавил:

– Это награда за расшифровку схемы механизма.

Чжу Яньинь: "..."

Цзян Шэнлинь продолжил:

– Этот дротик называется Ханьпо*, и он почти исчез в мире боевых искусств.

*Холодная душа.

Чжу Яньинь просматривал список оружия и, услышав название, вспомнил, что это должно быть скрытое оружие второго ранга. Его охватило естественное любопытство, и он поднял глаза.

Пользуясь случаем, Цзян Шэнлинь вложил дротик в его руку.

– Хозяин Дворца Ли все еще не понимает некоторых вещей о структуре Небесного узла, поэтому я хотел бы пригласить тебя в трактир, чтобы обсудить это. Почему бы нам не пойти сейчас?

Чжу Яньинь: ?

Цзян Шэнлинь уговаривал и обманывал, принуждал и использовал в качестве оправдания «желание сменить обстановку». Ему удалось обмануть и Чжу Чжана, и Чжу Сяосуя, силой усадив второго молодого господина Чжу в карету.

Чжу Яньинь хотел заплакать, но слез не было. Есть ли ещё время, чтобы вернуться в Цзяннань? Дагэ, спаси меня!

Ли Суй занял весь трактир, оставив лишь нескольких официантов и поваров, создав очень спокойную обстановку.

Цзян Шэнлинь отвел Чжу Яньиня наверх, но в комнате никого не было.

Молодой господин Чжу почувствовал облегчение, развернулся, собираясь убежать. Большое спасибо, до свидания!

В результате он случайно упал в объятия Ли Суя, который стоял в дверях и выглядел очень оживленным. Как бы это сказать? Коварные чаровницы в сказках обычно такие.

– Ах! – От столкновения у Чжу Яньиня закружилась голова.

Ли Суй: "..."

Цзян Шэнлинь посмотрел на Хозяина Дворца Ли в свободном чёрном халате, с частично обнажённой грудью и длинными волосами, с которых всё ещё стекала вода. Он ничего не понимал. Я же сказал, что приведу молодого господина Чжу сегодня вечером, так почему ты не подождал в комнате, а побежал купаться?

Не утруждая себя лишними словами, Ли Суй отнес человека в комнату, усадил на стул, затем расстелил схему механизма.

– Что это? – спросил он.

Нос Чжу Яньинь все еще болел, он посмотрел на него заплаканными глазами и слабо ответил:

– Кровавая ласточка мчится к убывающей луне.

Ли Суй снова спросил:

– Здесь?

Чжу Яньинь ответил:

– Серебряная трава проникает в водоем.

– Здесь.

– Свиноголовый не понимает.

Цзян Шэнлинь, который внимательно слушал, воскликнул:

– Эй!

Чжу Яньинь, вероятно, понял, что происходит, и объяснил, сказав, что этот механизм называется «Свиноголовый не понимает».

Уголок рта Ли Суя едва заметно приподнялся, и хотя он не издал ни звука, для убийцы, обычно имевшего безучастное выражение лица, это уже можно расценить, как громкий, издевательский смех без капли жалости.

Доктор Цзян сердито вышел, не желая больше слушать, и отправился спать.

Чжу Яньинь объяснил все механизмы на бумаге.

Ли Суй кивнул.

– Я запомнил.

Чжу Яньинь:

– Хм.

В комнате воцарилась тишина.

Пламя свечи слабо мерцало.

Чжу Яньинь украдкой взглянул на Ли Суя и заметил, что он по-прежнему одет в свободную одежду, пояс свободно болтался, а слегка влажные чёрные волосы небрежно разметались и прижались к бледной коже. Он опустил взгляд и что-то бормотал, словно беззвучно заучивал схему механизма. Ресницы у него на самом деле были довольно длинные, а кончики окрашены золотом лампы, что несколько снижало его ауру безжалостного убийцы.

– На что ты смотришь?

Чжу Яньинь был поражен.

Ли Суй поднял голову и переспросил:

– На что ты смотришь?

У Чжу Яньиня задергался кадык; чувствуя, что прямой ответ вроде «Я смотрю на тебя» будет грубым и выставит его в глупом свете, он поспешил придумать решение:

– На днях ты сказал, что лидер секты Цинъюнь сбился с пути в боевых искусствах. Имеет ли это отношение ко мне?

Ли Суй:

– Не имеет.

Чжу Яньинь:

– О!

Через некоторое время Ли Суй не удержался и спросил:

– Тебе не кажется забавным, что Лу Цин превратился в калеку, занимаясь боевыми искусствами?

Чжу Яньинь и он в замешательстве посмотрели друг на друга. Что в этом смешного?

Ли Суй: "..."

Чжу Яньинь:

– Хахахахахахахахахахахахахахаха.

Чжу Яньинь:

– Так смешно.

Ли Суй пришел в ярость и злобно ущипнул его за лицо.

Второму молодому господину Чжу снова захотелось плакать. Он должен смеяться или нет? С вами, дьяволами, так трудно иметь дело.

Отпусти меня домой!

Глава 16. Талантливый учёный из Цзяннани, талантливый учёный из Цзяннани.

Рука Ли Суя была очень холодной, как кусок льда, только что вытащенный из-под земли. Чжу Яньинь потер красную половину лица и вдруг осознал, что уже столько времени находится в комнате, а тело другого человека все еще влажное, будто лишенное тепла.

Гора Фэнмин покрыта густыми лесами, и ночи там, естественно, холодные. Чжу Яньинь не мог не дрожать, находясь рядом с таким большим куском льда. Ли Суй снова просмотрел схему разборки Небесного узла, запоминая все скрытые двери и, скомкав схему в шарик, сказал:

– Можешь возвращаться.

Господин Чжу мгновенно встал и побежал быстрее собаки - по крайней мере, быстрее той, что заболела после того, как съела рыбу. Он исчез в мгновение ока, превратившись в белое пятно.

Ли Суй: "..."

С наступлением ночи на горе Фэнмин стало тихо.

Гостей в трактире было немного, и официант обрадовался свободному времени. Он пораньше закрыл дверь и прилег за стойкой, чтобы вздремнуть.

Огонь свечи в комнате для гостей слабо мерцал, отбрасывая жуткие тени, угрожающе колышущиеся на ветру.

Ли Суй закрыл глаза и выровнял дыхание. Его холодные мокрые волосы, словно холодная змея, обвились вокруг плеч. Это вызывало дискомфорт, как, когда во сне на грудь давит тяжёлый груз, походя на непрерывный кошмар с тупой болью в сердце и медленным, затруднённым дыханием.

Дверь с грохотом распахнулась.

Внутрь ворвался ветер.

Ли Суй холодно открыл глаза, в его взгляде мелькнула темно-красная вспышка.

Цзян Шэнлинь держал в руке окровавленный черный халат и с тревогой спросил:

– Яд снова действует?

– Да.

Цзян Шэнлинь чувствовал, что рано или поздно этот человек его до смерти разозлит. Неудивительно, что когда пришел второй молодой господин Чжу, он явился в полувлажном халате. Он вовсе не купался; очевидно, он использовал ледяную воду, чтобы избавиться от внутреннего яда. Подойдя к кровати, он сказал:

– Разве я не говорил тебе, что этот метод хорош один-два раза, но как ты можешь относиться к нему как к купанию, вымачивая себя вот так. Ты хочешь жить?

– Да, – ответил Ли Суй.

Цзян Шэнлинь почувствовал стеснение в груди.

– Тогда почему не слушаешь меня?

Ли Суй не обратил на это внимания, зевнул, встал с кровати босиком и налил себе чашку травяного чая.

– Поставь  это быстро! – сердито закричал Цзян Шэнлинь.

Через некоторое время полусонный официант побежал на кухню и вскипятил большой чайник горячей воды, чтобы приготовить имбирный чай с коричневым сахаром.

Было так тепло, что Хозяин Дворца Ли чувствовал себя настолько подавленным и неспокойным, что еще до рассвета он, держа в руках длинный меч, ходил по трактиру с выражением лица «хочу кого-нибудь убить» и так пугал кур, что они даже не осмеливались кудахтать.

Небо постепенно светлело.

В Академии Чуй Лю всё оставалось по-прежнему.

Двое слуг один за другим вошли в пустой дом. Примерно через полчаса они один за другим вышли и поспешно удалились.

Ли Суй быстро проскользнул внутрь, дважды постучал по углу стены и открыл вход в соответствии с методом разборки Небесного узла.

В темном проходе горел тусклый свет и ощущался слабый запах лекарств. Сначала он был едва заметен, но по мере продвижения вглубь запах становился всё более резким и острым, вызывая жжение в носу. Даже задержав дыхание, Ли Суй чувствовал кислый, горький и странный запах, витавший вокруг. Он нахмурился, и его слух уловил слабый звук, словно металл скрежетал и ударялся друг о друга.

В центре туннеля была выдолблена большая комната. Дальше должно быть располагалось множество потайных вентиляционных ходов, из-за которых мерцали факелы на стенах.

В комнате стоял большой чан, наполненный дурно пахнущей густой черной жидкостью. В чане сидел седовласый мужчина с закрытыми глазами, все его тело было опутано железными цепями, туго натянутыми и зафиксированными гвоздями на стене, оставив его полностью обездвиженным.

Казалось, что это какая-то пытка в стиле боевых искусств, но при ближайшем рассмотрении это оказалось не так. Стоявшие вокруг слуги опустили брови, демонстрируя уважительное отношение. Они, похоже, не охраняли преступника. Рядом с большим чаном также горела палочка благовоний, испуская завитки зеленого дыма. Когда упал последний кусочек пепла от благовоний, один из слуг тут же прошептал:

– Господин, время вышло.

Мужчина открыл глаза, и трое слуг вышли вперед, сняли с него цепи и помогли ему выбраться из чана.

Вода забурлила, и Ли Суй, воспользовавшись этим моментом, взмахнул ладонью. От быстрого взмаха струйка капель воды превратилась в тонкую линию и полетела, как дротик, бесшумно рассекая воздух и приземляясь в фарфоровую бутылочку в его руке.

Это уникальный навык в Цзянху, который называется «Дракон, всасывающий воду». Некоторые люди практикуют его всю жизнь, но в итоге у них получается лишь рябь в ведре с водой.

Ли Суй тренировался около трех шичэней*.

*Шичэнь – древняя единица измерения времени, равная 1/12 суток. 1 шичэнь равен двум часам.

Так называемый талант настолько несправедлив, что у людей от него чешутся зубы.

Мужчина шёл нетвёрдой походкой, и ему помогли лечь на большую кровать неподалёку. Тяжело дыша, он вскоре погрузился в глубокий сон. Слуги обтёрли его тело и переодели в чистую одежду, общаясь только взглядом.

...

В гостинице Цзян Шэнлинь сидел за столом, уставленным курицей, уткой, рыбой и мясом, которые он ел тщательно и аккуратно.

Все врачи - люди педантичные.

Единственные, кого это не волнует, - это дьяволы Цзянху.

Ли Суй толкнул дверь и бросил фарфоровую бутылочку, которую держал в руке. Цзян Шэнлинь поспешно поймал ее.

– Что это?

– В темной комнате академии Чуй Лю в чане лежит старик на грани смерти. – сказал Ли Суй. – Это его вода для купания.

Цзян Шэнлинь потерял аппетит. Ты действительно умеешь выбирать время. Почему ты не мог остаться в туннеле ещё немного, по крайней мере, пока я не закончу трапезу.

Ли Суй спросил:

– Что это?

Цзян Шэнлинь открыл бутылочку и понюхал.

– Похоже, это слюна питона, очень ядовитое вещество, его используют для купания?

– Он не похож на приличного старика, – сказал Ли Суй. – Сначала принеси бумагу и кисть,  надо его нарисовать, может, кто-нибудь узнает.

Цзян Шэнлинь не терял надежды:

– Ты его нарисуешь?

Ли Суй сказал:

– Конечно, ты.

Цзян Шэнлинь почувствовал горечь.

– Почему «конечно» я? Я не художник и не умею рисовать.

Ли Суй был недоволен:

– Раньше ты рисовал Чи Тяня в Цзиньчэне с большим искусством и тщательностью?

Цзян Шэнлинь пытался урезонить этого человека. Он нарисовал Чи Тяня в Цзиньчэне, потому что Альянс Улинь выпустил приказ о награде, придуманный собачьим мозгом, который обманул большое количество людей, заставив их амбициозно искать демона. Чтобы уменьшить опасность, чем меньше портрет был похож на Чи Тяня, тем лучше, чтобы избежать лобового столкновения с ним. Кто не может нарисовать призрачный портрет, не похожий на Чи Тяня? Сейчас совсем другая ситуация.

Ли Суй кинул перед ним кисть и тушь.

– Рисуй!

Цзян Шэнлинь: У меня болит печень.

Ли Суй вспоминал:

– Около пятидесяти лет, седые волосы, выглядит сгорбленным и убогим.

Цзян Шэнлинь:

– Я думал, мне нужно нарисовать только лицо, почему же здесь горбатая и жалкая фигура?

Ли Суй наблюдал, как он рисует, придираясь к мелочам.

– Глаза должны быть больше, нос неправильный. Что это ты нарисовал?

Цзян Шэнлинь: "..."

Когда другие злятся, я не злюсь. Когда другие злятся, я не злюсь. Когда другие злятся, я не злюсь.

В итоге нормальная картина никак не получалась. Во-первых, из-за того, что уровень описания Хозяина Дворца Ли вызывал опасения, а во-вторых, навыки доктора Цзяна в рисовании были весьма посредственными. Он мог нарисовать призрака с зеленым лицом и клыками, но когда он рисовал жалкого старика, это все равно выглядело как призрак с зеленым лицом и клыками.

Цзян Шэнлинь посоветовал:

– Найди в городе художника.

Ли Суй нахмурился.

– А если новости просочатся наружу?

– Это несложно. – Цзян Шэнлинь без колебаний предложил: – После того, как картина будет закончена, убей человека, чтобы заставить его замолчать.

Ли Суй поднял на него глаза.

Цзян Шэнлинь сделал шаг назад, чтобы не уткнуться головой в чернильный камень.

– Шучу, зачем ты ищешь художника? У нас в особняке Чжу есть готовый художник. Каллиграфия и живопись второго молодого господина Чжу известны в Цзяннани и даже во всём королевстве Дайю. Зачем беспокоиться о том, что не сможешь нарисовать старика?

Ли Суй кивнул.

– Иди ты.

– Пойти так просто? – Цзян Шэнлинь напомнил: – В прошлый раз, чтобы уговорить его распутать Небесный узел, я даже отдал свой драгоценный Ханьпо. Когда просишь кого-то о чём-то, нельзя просто прийти с пустыми руками. У тебя есть что-нибудь ценное?

Ли Суй открыл дверцу шкафа и небрежно бросил ему квадратную коробку.

– Что это?

– Двенадцатизарядный арбалет.

После нажатия на механизм он может непрерывно выпускать двенадцать ядовитых дротиков подряд, каждый из которых способен пробить толстую каменную плиту. В Цзянху он встречается редко, но его часто используют, когда сражаются две армии. Он может убить врага, превратив его в кровавый туман и разбросав повсюду мозги. Конечно, если использовать его неосторожно, также можно покончить с собой, оставив кровавый туман и разлетевшиеся во все стороны мозги. Цзян Шэнлинь вздохнул.

– Похоже, этот подарок очень подходит для слабого и бессильного дворянина из Цзяннани!

Ли Суй: "..."

Цзян Шэнлинь бросил двенадцатизарядный арбалет ему обратно.

– Забудь об этом, я сам обо всем позабочусь.

В особняке Чжу Яньинь писал картины, изображая пейзажи, птиц и летние цветы во дворе.

Как только Цзян Шэнлинь вошёл в дверь, он подумал: разве это не просто совпадение! Божественная воля, божественная воля, просто прекрасно!

...

Через полчаса господина Чжу снова отвели в гостиницу.

На столе уже лежали кисть, чернила, бумага и чернильный камень. Он взял кисть и спросил:

– Как он выглядит?

Ли Суй:

– У него седые волосы, ему за пятьдесят, а тело дряблое и сгорбленное.

Чжу Яньинь грубо набросал на бумаге несколько штрихов.

– Так?

Ли Суй кивнул.

– Да.

Божественный Доктор Цзян, державший в руках чашку чая и готовившийся насладиться зрелищем, был ошеломлен. Это работает?

Чжу Яньинь рисовал быстро, почти не исправляя и не тратя бумагу. Не прошло и времени, за которое сгорает палочка благовоний, как он уже изобразил старика в бочке. Пальцы у него были тонкие, а когда он рисовал, то закатывал рукава, обнажая ослепительно белую руку.

Ли Суй кивнул.

– Примерно так.

Чжу Яньинь вздохнул с облегчением.

– Хм.

Ему стало любопытно, и он хотел спросить, кто этот человек, но не решился. Вместо этого он просто тщательно вымыл щётку из волчьей шерсти, достал из рукава маленькую коробочку с ароматным бальзамом, смешал его с водой, окунул в него кончик щётки, несколько раз повернул его и затем вынул, чтобы высушить.

Доктор Цзян, который тоже писал в течение многих лет: Значит, есть и такой шаг.

Ли Суй бросил на него ехидный взгляд.

Цзян Шэнлинь: Не думай, что я не могу сказать, что ты улыбаешься, просто потому, что у тебя пустое выражение лица. Чему ты улыбаешься? Разве ты никогда не видел мир Цзяннаня?

Он встал.

– Уже поздно. Сначала я отведу домой второго молодого мастера.

– Не нужно меня провожать. Моя карета внизу. – Чжу Яньинь навел порядок на столе, украдкой взглянул на Ли Суя, хотел что-то сказать, но не решился.

Цзян Шэнлинь догадался о его мыслях и поспешно сказал:

– Когда будет солнечно и ясно, давайте отправимся в пустынную долину за городом и позволим Хозяину Дворца Ли показать молодому господину Чжу несколько впечатляющих приёмов боевых искусств.

Ли Суй: ?

Чжу Яньинь сказал «хм» и ушел счастливый, полный ожиданий.

Лицо Ли Суя потемнело.

– Говори!

Цзян Шэнлинь уверенно сказал:

– У тебя нет ценных вещей, которыми можно похвастаться, так что ты можешь произвести впечатление только своими боевыми искусствами. Так уж вышло, что второй молодой господин Чжу тоже интересуется секретами боевых искусств из легенд. Просто покажи ему несколько приёмов. Это не потребует больших усилий и сделает его счастливым. Кто знает, может, это пригодится в будущем.

Ли Суй:

– Проваливай.

Глава 17. Вдумчивая забота Хозяина Дворца Ли: убийство без пролития крови!

Цзян Шэнлинь зажег свечу и внимательно осмотрел бутылочку с лекарством.

Внутри, помимо слюны питона, были хвосты скорпионов, пятнистые насекомые, золотой сандал и грибы-призраки. Короче говоря, много всего, и все очень ядовитое. Даже сильный и здоровый человек, искупавшись в этом, скорее всего, умер бы. Но седой старик мог продержаться в чане целую палочку благовоний, что говорит о том, что у него есть хоть какая-то внутренняя сила. Что касается того, почему его сковали железными цепями, то боль от ядовитого отвара, разъедающего кожу и плоть, была просто невыносимой, и мало кто мог её выдержать.

Ли Суй спросил:

– Какой смысл вымачиваться в ядовитом супе?

– Он может тренировать себя, чтобы стать ядовитым существом, – сказал Цзян Шэнлинь. – Обычным людям это, естественно, не нужно, но для тех, кто любит идти нетрадиционными путями, это как подливать масла в огонь, позволяя им быстро стать экспертами.

Но у такого рода вещей всегда больше недостатков, чем преимуществ. Чем быстрее вы добьетесь успеха, тем быстрее умрете, поэтому, как правило, никто не выбирает этот короткий путь.

Ли Суй отнес портрет в зал Тяньчжу.

Стояла уже глубокая ночь, но Пань Шихоу еще не ложился спать. Его лицо, искажённое гневом, то краснело, то бледнело. Пань Цзиньхуа стоял рядом с ним, опустив голову, и казалось, что они разыгрывают привычную сцену «отец читает нотации сыну».

Ни один из них не ожидал, что Ли Суй появится в это время. Пань Цзиньхуа уже надоело отцовское «Если бы ты мог получить хоть десятую часть навыков боевых искусств Хозяина Дворца Ли», и теперь, увидев настоящего мастера, он выглядел еще более недружелюбным и холодным, что резко контрастировало с внимательным выражением лица Пань Шихоу.

– Мой дорогой племянник, пожалуйста, садись. – Он так улыбался, что морщины на его лице собрались, как тысячи гор. – У меня здесь есть отличный чай. Сначала попробуй его. Если тебе понравится, можешь взять с собой.

– Нет необходимости. – Ли Суй передал портрет и сразу перешел к делу: – Кто этот человек?

Пань Шихоу открыл портрет и взглянул на него.

– Это владелец академии Чуй Лю, Чжан Цань, который скончался несколько месяцев назад. – Он понизил голос. – Значит, эта семья действительно связана с горной усадьбой Шанжу и демоническим культом? Я прав?

Ли Суй сказал:

– Он не умер. Он сейчас отмокает в тайной комнате Академии Чуй Лю.

Пань Цзиньхуа явно удивился, а Пань Шихоу остался в замешательстве.

– Отмокает?

– Замачивается в Супе Пяти Ядов. – сказал Ли Суй. – Должно быть, он практикует какую-то зловещую технику боевых искусств.

Пань Шихоу не мог в это поверить, снова взглянул на портрет и всё ещё пытался осознать.

– Это действительно Чжан Цань, ошибки нет. Но мы с ним родились в один год, оба уже довольно стары, у нас много детей и внуков, и мы не беспокоимся о еде и одежде. Зачем ему вдруг понадобилось практиковать зловещие боевые искусства?

Ли Суй бросил на него быстрый взгляд.

– Поскольку ты уже нашел связь между горной усадьбой Шанжу и демоническим культом, а Академия Чуй Лю является связующим звеном с горной усадьбой Шанжу, то Чжан Цань, практикующий демонические искусства, не просто так этим занимается. Есть ли чему удивляться?

Пань Шихоу: "..."

Пань Цзиньхуа возразил:

– Отец просто высказывает свои мысли, почему же Хозяин Дворца Ли так нетерпелив?

На этот раз он не стал называть его «дагэ». Наверное, потому, что в предыдущие разы никто не откликался, и он чувствовал себя неловко.

– Ты не имеешь права говорить здесь, почему бы тебе не заткнуться! – Пань Шихоу быстро отругал сына и продолжил улыбаться: – Это я, я старый, запутался и не думаю, прежде чем говорить.

Пань Цзиньхуа возмущённо посмотрел на него и резко отвернулся.

Пань Шихоу снова спросил:

– Что мой дорогой племянник собирается делать дальше?

Ли Суй ответил:

– Присматривай за Академией Чуй Лю. Если случится что-то необычное, пришли кого-нибудь сообщить мне.

Пань Шихоу в шоке переспросил:

– Мне присматривать?

Ли Суй сказал:

– Да.

Пань Шихоу неловко сказал:

– ...Да, конечно.

Пань Цзиньхуа больше не мог этого выносить. Как бы ни раздражал его отец, он все равно оставался его отцом. Неразумно подчиняться приказам посторонних людей и становиться их внуком. Поэтому он мрачно сказал:

– Мы следим за Академией Чуй Лю. А ты?

Ли Суй холодно посмотрел на него.

Пань Цзиньхуа лишь почувствовал боль в шее и замолчал.

Ли Суй отвел взгляд.

– Академия Чуй Лю - всего лишь точка связи. Чжан Цань в последнее время отмокает в чане, и мало что может сделать.

Пань Шихоу понял и продолжил расспрашивать:

– Значит, племянник, ты хочешь сказать, что мы должны присматривать за этой стороной, а ты отправишься за командой Альянса Улинь и исследуешь горную усадьбу Шанжу?

Ли Суй встал.

– Я оставлю в городе пять человек. Если у тебя возникнут проблемы, ты можешь в любой момент отправиться в гостиницу Вэньшу и найти их.

– Зачем утруждать себя проживанием в гостинице? У нас дома столько пустых комнат для гостей. Я сейчас же прикажу прибрать и привести их в порядок. – Пань Шихоу всегда был щедр и внимателен к нему. – Когда ты планируешь уехать, племянник?

– Послезавтра.

– Почему бы тебе не зайти к нам завтра на обед...

– Нет времени.

"..."

Возможно, почувствовав, что старик слишком скромен и жалок, Ли Суй, что ему несвойственно, объяснил:

– Я еду в Долину Гортензий.

Пань Шихоу был польщен.

– Ах да, да, в последнее время там красивые пейзажи и буйно цветут цветы. Тебе стоит туда съездить, чтобы отдохнуть.

Ли Суй вышел из зала Тяньчжу.

Цветы в полном расцвете.

...

Чжу Яньинь спросил, лежа на кровати:

– Насколько пышно?

Цзян Шэнлинь, массируя его акупунктурные точки, небрежно сказал:

– Вся долина покрыта розовым и белым, повсюду летают бабочки.

Это звучало очень подходяще для Хозяина Дворца Ли – продемонстрировать свои навыки боевых искусств и, может быть, даже применить Восемнадцать Форм меча Сянцзюнь прямо на месте.

На другом конце Ли Суй почувствовал, как у него зачесалась спина, и ему захотелось кого-нибудь убить.

Но у Чи Тяня не хватило благородства прийти в город Байтоу и позволить Хозяину Дворца Ли убить его. В данный момент никто не знал, где он скрывается. Шпионы демонического культа все еще старательно следили за особняком Чжу. Но они слишком глупы, даже глупее, чем дурак в белом, и не стоили того, чтобы их убивать.

При мысли о белоснежном облачке лицо Ли Суй помрачнело ещё больше.

Он не знал, то ли ему скучно, то ли Цзян Шэнлинь наложил на него проклятие, иначе зачем бы он согласился отправиться в долину, чтобы продемонстрировать навыки в боевых искусствах? Как он сможет сохранить лицо, если об этом узнают другие.

Цзян Шэнлинь пригрозил:

– Если ты попытаешься сбежать, я буду каждый день добавлять горькую желчь в твое лекарство.

Ли Суй: "..."

Может быть, потому, что слово джентльмена на вес золота, а может быть, из-за желчи, в любом случае, Хозяин Дворца Ли, наконец, появился в Долине Гортензий, как и обещал, одетый в черное, окруженный аурой «Вы все умрете».

Чжу Яньинь нашел предлог и тайком покинул дом. Он не взял с собой ни Чжу Сяосуя, ни слуг. Он сел в маленькую повозку Цзян Шэнлиня, которую тот использовал для перевозки лекарственных трав, и отправился в горы. Пейзаж в Долине Гортензий поистине восхищал: там были не только розовые и белые цветы, но и журчащие ручьи. Повсюду порхали бабочки, а воздух наполнял аромат цветов.

Чжу Яньинь, глядя издалека на Ли Суя, стоявшего у ручья, почувствовал сильное волнение. А поскольку рядом с ним находился Цзян Шэнлинь, он не боялся так сильно, как в предыдущие два раза. Он тихо спросил:

– Когда Хозяин Дворца Ли планирует начать?

– Прямо сейчас, немедленно. – Цзян Шэнлинь нашёл для него чистый и плоский камень, чтобы он мог сесть. Увидев, что Ли Суй все еще стоит неподвижно, и не зная, какую мантру повторяет старый монах в медитации, он подошел к нему и спросил:

– Тебе нужны еще гонги и аплодисменты?

Ли Суй взглянул на него.

– Вокруг полно людей.

Цзян Шэнлинь слегка опешил и на мгновение задержал дыхание, чтобы внимательно прислушаться.

– ... Сколько?

Ли Суй ответил:

– Тридцать или сорок.

Цзян Шэнлинь вздохнул с облегчением.

– Тридцать или сорок – это не проблема. Поскольку другая сторона не собирается нападать в ближайшее время, почему бы тебе не показать молодому господину Чжу свои навыки боевых искусств, чтобы я мог как можно скорее утащить его отсюда.

Ли Суй посмотрел на него.

– У другой стороны есть лук и арбалет.

– У них есть лук... – Цзян Шэнлинь так испугался, что у него отлетела душа. Он обернулся, чтобы защитить Чжу Яньиня, но дождь стрел, сверкающих серебряным светом, уже прорезал небо на полпути к горе. Чжу Яньинь сидел спиной к горе, не понимая, что происходит, а если бы он повернулся лицом к горе, то не успел бы среагировать. Увидев, как Цзян Шэнлинь в панике начинает бегать, Чжу Яньинь тоже испугался. Когда он собирался встать с камня, над ним пронеслась одна черная тень.

– Ах!

Ли Суй схватил его одной рукой и быстро покинул валун. Другой рукой он вытащил меч из ножен. Раздавался непрерывный звон металла о металл. Происходи это ночью, небо сияло бы огнем.

Чжу Яньинь был совершенно не готов и не понимал, что происходит. Только потому, что Цзян Шэнлинь побледнел от страха — или «побледнел от беспокойства за его здоровье», — он догадался, что это могла быть ещё одна засада убийц, и у него сразу ослабли ноги.

Но это ни на что не повлияло, потому что теперь он висел на плече Хозяина Дворца Ли, так что ему не нужно было идти самому.

Арбалеты успели сделать всего два выстрела, прежде чем меч Сянцзюнь оказался перед ними. Не успев вовремя перезарядить скрытое оружие, противникам пришлось выкинуть их и достать мечи, чтобы оказать сопротивление.

На Ли Суя произвела сильное впечатление рвота в ущелье Ревущего Тигра, поэтому, прежде чем начать действовать, он взглянул на человека в своих объятиях и холодно сказал:

– Чего ты ждешь? Быстро закрой глаза.

Чжу Яньинь все еще находился в фазе «Там такой страшный убийца, что я хочу умирать снова и снова», его разум опустел, зубы стучали.

– А?

Ли Суй приземлился на ровную поверхность, потратив драгоценное время, которое  он мог использовать для убийства и терпеливо повторил:

– Закрой глаза.

Чжу Яньинь издал звук «о», протянул руку и дрожа и прикрыл глаза Ли Сую.

Хозяин Дворца Ли в темноте: "..."

В ушах послышался свист ветра.

Ли Суй быстро отступил в сторону, прижав голову Чжу Яньиня к своему плечу. Правой рукой он взмахнул мечом Сянцзюнь в обратном направлении, и его тёмное лезвие слабо засияло на солнце, едва заметное, но невероятно быстрое. В мгновение ока оно оказалось у шеи нападавшего.

Поразмыслив мгновение, Ли Суй изменил направление своего меча и рукоятью ударил нападавшего по голове, размозжив ему череп.

Засада из тридцати или сорока человек на самом деле состояла из опытных бойцов, решивших сражаться до смерти. Однако перед Ли Суем они были не более грозными, чем самые хрупкие из муравьёв. Тупая и тяжелая рукоять меча, словно тяжелый молот, несла в себе огромную внутреннюю силу, которая проникала в их мозг. Они умирали, даже не успев среагировать.

Их смерть была чрезвычайно быстрой и чистой, не оставив ни единого шанса брызгам крови разлететься повсюду и напугать изнеженных и избалованных учёных.

Цзян Шэнлинь стоял у ручья и смотрел вверх. Не прошло и времени, за которое можно выпить чашку чая, как покушение уже закончилось, оставив после себя множество несчастных тел, катящихся вниз по долине.

Ли Суй подхватил Чжу Яньиня и уверенно приземлился на землю.

Цзян Шэнлинь выбежал вперед.

– Они все мертвы? Почему ты не оставил ни одного живого?

Ли Суй убрал меч в ножны.

– Не нужно. Я знаю, кто их послал.

Цзян Шэнлинь спросил:

– Кто?

Ли Суй не ответил на его вопрос. Он поднял Чжу Яньиня левой рукой и нахмурился.

– Тебя опять тошнит?

Молодой господин из Цзяннани побледнел и покачнулся.

Цзян Шэнлинь быстро поддержал его, обвиняя Ли Суя:

– Если ты собираешься убить человека, так сделай это, но почему ты не отправил молодого господина Чжу ко мне?

Рассуждая логически, зачем заставлять его летать и участвовать во всем процессе?

Хозяин Дворца Ли безответственно ответил:

– Мне лень снова спускаться с горы.

Цзян Шэнлинь поперхнулся и потерял дар речи.

– Ты хочешь снова выпить желчь?

Ли Суй пришел в ярость.

– Я закрыл ему глаза и размозжил им головы рукоятью меча, не пролив ни капли крови. Разве это недостаточно?

Лицо Чжу Яньиня побледнело.

О, размозжил им головы.

Глава 18. Сладости от семьи Чжу из Цзяннани восхитительны!

Цзян Шэнлинь сел в повозку и отвез перепуганного второго мастера Чжу обратно в его особняк.

Ли Суй отправился в зал Тяньчжу один.

Пань Шихоу, закатав рукава, сосредоточенно обрезал сосну бонсай во дворе, выглядя довольно расслабленным и неторопливым. Несколько тонких ветвей росли прямо и энергично, но одна из них тянулась под углом. Он затаил дыхание и только нацелил на нее ножницы, но кто-то внезапно появился у него за спиной, рука испуганно дернулась, и с треском отломилось все растение под корень.

"..."

Пань Шихоу в гневе повернулся, готовый отчитать слугу, но не ожидал, что увидит Ли Суя. Выражение его лица внезапно изменилось с мрачного на светлое, и он тепло улыбнулся.

– Почему ты сейчас здесь, племянник? Разве ты не отправился в Долину Гортензий, чтобы насладиться пейзажами и отдохнуть?

– В Долине Гортензий скрывались сорок убийц, – сказал Ли Суй, – и теперь они все мертвы.

Пань Шихоу потрясло услышанное.

– Как там могли оказаться убийцы? Может, это та же группа людей, что и в тот день в ущелье Ревущего Тигра? Они связаны с горной виллой Шанжу или Павильоном Фэньхуо? Ты оставил кого-нибудь в живых?

В голосе Ли Суя слышался леденящий холод:

– Не было необходимости оставлять кого-то.

Пань Шихоу в замешательстве спросил:

– Почему? Другая сторона раскрыла свое происхождение, или ты что-то узнал?

Ли Суй посмотрел ему в глаза.

– О том, что я сегодня отправляюсь в Долину Гортензий, знали не более пяти человек.

Пань Шихоу сначала нахмурился, а когда до него дошло, чуть не получил удар. Он поспешно сказал:

– Мой дорогой племянник, ты же не сомневаешься во мне? Мой зал Тяньчжу всегда был честным и порядочным, и мы делаем каждый шаг очень осторожно, боясь совершить ошибку. Кроме того, мне небезызвестны способности моего дорогого племянника в боевых искусствах, так разве я послал бы всего сорок человек для совершения убийства?

Ли Суй прервал его:

– Где твой сын?

– Это... – Лицо Пань Шихоу побледнело. – Цзиньхуа ушел рано утром... Нет, я с ранних лет учил его следовать примеру моего племянника. Как он мог совершить такую глупость? Это невозможно.

Слуга позвал Пань Цзиньхуа из чайного домика. Войдя в парадный зал, он увидел там Ли Суя и неосознанно отвел взгляд.

Пань Шихоу торопливо спросил:

– Куда ты уходил?

Пань Цзиньхуа ответил:

– В чайный домик «Восемь бессмертных». Сегодня я договорился с друзьями о том, чтобы посмотреть выступление и послушать истории. Новая труппа выступает очень хорошо. Если в следующий раз бабушке будет скучно дома, она может...

Не успел он закончить, как на его плечо опустился холодный меч.

– Мой дорогой племянник! – Голос Пань Шихоу изменился от шока, и он быстро схватил Ли Суя за руку: – Мой дорогой племянник, пожалуйста, не сердись. Возможно, Цзиньхуа действительно смотрел представление. Позвольте мне сначала узнать, в чем дело.

Пань Цзиньхуа напрягся, не смея пошевелиться. Он стиснул зубы и сказал:

– Что ты собираешься делать?

Ли Суй холодно ответил:

– Сотрудничество с демоническим культом ведет только к смерти.

Услышав «демонический культ», в глазах Пань Цзиньхуа появилась еще большая паника, но он по-прежнему сохранял жесткую позицию.

– Не клевещи на меня, как я могу быть связан с демоническим культом?

Пань Шихоу обнял Ли Суя за руку и несколько раз повторил:

– Да, да, хотя Цзиньхуа и не очень хороший человек, он не настолько невежественен в вопросах добра и зла. Пожалуйста, не действуй импульсивно, племянник!

– Правда это или нет, но в душе ты это знаешь. – Тон Ли Суя был холоден, как лезвие меча. – Я не хочу слушать глупости, так что либо ты признаешь это, либо умрешь.

– Дорогой племянник! – Пань Шихоу стоял, пошатываясь, дрожа всем телом, как будто просеивал отруби.

Пань Цзиньхуа свирепо сказал:

– Я не делал этого!

Лезвие меча Ли Суя слегка сдвинулось, и на шее противника тут же появился кровавый след. Кровь не успела вытечь, как ее заморозила холодная аура меча Сянцзюнь. Зубы Пань Цзиньхуа стучали, шея одеревенела, словно покрытая ледяной оболочкой, а половину мозга парализовало.

Пань Шихоу сидел на земле и дрожал. Судя по его выражению лица, он, вероятно, думал, что его сын уже мертв.

Кадык Пань Цзиньхуа дёрнулся, когда он попытался сглотнуть, но обнаружил, что корень языка больше не поддается контролю. Казалось, будто тысячи ледяных игл проникают в его кровь, принося пронзительную боль и всепоглощающий страх. Он в панике посмотрел на Ли Суя, не сомневаясь, что если он не признается, то ему перережут горло.

– Да... – Он изо всех сил пытался выдавить изо рта невнятное слово. – Это я.

Ли Суй убрал меч в ножны, Пань Цзиньхуа откинулся на спинку стула, обеими руками держась за холодную шею и тяжело дыша.

Выражение лица Пань Шихоу было не лучше, чем у его сына. Несмотря на то что Хозяин Дворца Ли помог ему подняться, а сын его не умер, его губы все еще дрожали, когда он с недоверием спросил:

– Что значит, это ты? Ты действительно связался с демоническим культом?

– Это… нет, нет, я не… Я не… – Пань Цзиньхуа говорил бессвязно, его голос звучал хрипло и надломлено. — Они много раз подходили ко мне, но я не соглашался. Только в этот раз, в этот раз...

Ли Суй закончил за него:

– На этот раз ты затаил на меня глубокую обиду и вступил в сговор с Павильоном Фэньхуо, желая меня убить?

Глаза Пань Цзиньхуа налились кровью, а лицо стало белым, как у призрака, полным злости и обиды. Его грудь яростно вздымалась, как будто он хотел выкрикнуть много слов, но сдерживался из-за густой убийственной ауры в комнате и, в конце концов, проглотил их.

Пань Шихоу высоко поднял руку и в ярости ударил сына по лицу.

– Ты что, с ума сошёл?!

Щека Пань Цзиньхуа быстро покраснела, из уголка рта сочилась кровь, в голосе звучала ненависть:

– Если бы ты не сравнивал меня с ним, как бы меня подкупил Павильон Фэньхуо?

– Ты, ублюдок, еще смеешь оправдываться! – Пань Шихоу был в ярости. Казалось, он вышел из-под контроля. Не найдя в доме ничего подходящего, он вышел на улицу и взял метлу, а затем принялся избивать его, называя непокорным сыном. Слуги во дворе не знали, что происходит, и, услышав это, так испугались, что не смели поднять головы.

Ли Суй встал и вышел.

–  Дорогой племянник! – Пань Шихоу бросил метлу и поспешил вперед, умоляя: – Я обязательно проучу Цзиньхуа и подробно расспрошу его обо всех причинах и следствиях этого происшествия. Надеюсь, дорогой племянник проявит милосердие и оставит его в живых.

Ли Суй понимал, что побои и ругань со стороны собеседника - это только для него, но не хотел продолжать. Что касается Пань Цзиньхуа, то независимо от того, имел ли он дело с демоническим культом в течение долгого времени или это была просто разовая сделка, совершенная под влиянием импульса, как он сказал, его личность раскрыта. Тот, кого бросили, не представляет особой ценности для него и Чи Тяня.

...

Солнце садилось.

Чжу Яньинь сидел за столом с чашкой холодного чая в руках.

В отличие от ожиданий Цзян Шэнлиня, он хоть и испугался, но не настолько, чтобы у него ослабли ноги и ступни и его пришлось нести в спальню на руках слуге. Напротив, второй молодой господин Чжу шел сам. Хотя его шаги все еще были нетвердыми, лицо вновь обрело цвет. На вопросы Чжу Чжана и Чжу Сяосуя он спокойно ответил:

– Ну, я поехал за город отдохнуть.

Цзян Шэнлинь не понимал, откуда взялось это спокойствие, поэтому попытался спросить:

– Второй молодой господин, ты больше не боишься?

Чжу Яньинь проглотил подряд три чашки травяного чая и потрясенно произнес:

– Я боюсь, но если дядя Чжан узнает, он будет долго изводить меня и даже наймет дюжину охранников, чтобы следить за мной. Лучше держать это в секрете.

Цзян Шэнлинь одобрительно хмыкнул.

Храбрый и находчивый, храбрый и находчивый!

Хотя на этот раз Чжу Яньинь не увидела хлестающей крови, слова Хозяина Дворца Ли, что «размозжил им головы рукоятью меча» все равно были очень страшными. Более того, небо за окном затянулось тучами и стало черным как смоль, словно собирался дождь или собирался явиться призрак.

Чтобы хорошо выспаться и не видеть во сне дикого Хозяина Дворца Ли, раскалывающего головы, он по собственной инициативе попросил у Цзян Шэнлиня коробочку снотворного и несколько капель цветочного масла, чтобы побрызгать на подушку для успокоения нервов. Он также спросил:

– Может, мне стоит в последнее время есть больше пшённой каши, чая с жимолостью, молочного бульона и супа из зелёной фасоли, чтобы успокоить нервы и дух?

Божественный Доктор Цзян был доволен: молодой господин из семьи Чжу в Цзяннани действительно умный и находчивый, что значительно облегчало его работу.

Напротив, из-за другого пациента он точно облысеет.

Цзян Шэнлинь велел слуге принести шкатулку с лекарствами и достал из нее цветочное масло. Чжу Яньинь увидел внутри несколько синих фарфоровых бутылочек и небрежно спросил:

– Что это?

Цзян Шэнлинь ответил:

– Сильно ядовитое вещество.

Рука Чжу Яньин застыла в воздухе и медленно опустилась

– Почему ты хранишь ядовитые вещества вместе с цветочным маслом? Ты никогда их не путаешь? Все флаконы похожи.

Цзян Шэнлинь улыбнулся.

– Это не смертельный яд, а мед акации. Если кому-то лекарство покажется слишком горьким, я дам ему несколько капель.

– Правда? – Чжу Яньинь вздохнул с облегчением. Подумав немного, он достал из низкого шкафчика маленькую деревянную шкатулку. – Вот сахарный песок с кедровыми орешками. Если Божественный Доктор не возражает, ты можешь взять их.

Цзян Шэнлинь сначала хотел отказаться, но потом подумал, что сахар из особняка Чжу в Цзяннани, возможно, сделан из драгоценного меда, на производство одного цзиня которого уходит восемьдесят лет. Можно взять немного, в конце концов, все хотят повидать мир.

Поэтому он наполнил две большие бутылки.

Цветочное масло оказывало успокаивающее действие. В ту ночь Чжу Яньинь крепко спал, несмотря на проливной дождь, не видя ни единого сна.

Когда Цзян Шэнлинь вернулся в гостиницу, Ли Суй всё ещё выглядел мокрым. Его чёрные как смоль мокрые волосы были небрежно зачёсаны назад. Он сидел за столом и полировал свой меч.

Первая реакция Цзян Шэнлиня:

– Снова действует яд?

– Нет.

– Это хорошо. – Цзян Шэнлинь вздохнул с облегчением. – Как дела в Зале Тяньчжу?

– Это Пань Цзиньхуа. – сказал Ли Суй. – Я десять раз ходил в Зал Тяньчжу и восемь раз видел, как старик ругал своего сына. Думаю, ему стало плохо от того, что его ругали, поэтому он и поддался влиянию Павильона Фэньхуо.

– Значит... оставить все как есть? Согласно правилам Цзянху, за тайные дела с демоническим культом положена смерть или сдирание кожи живьем.

Ли Суй опустил меч Сянцзюнь и сказал:

– У Пань Шихоу только один сын. Даже если он ни на что не годен, лучше хорошо одеть его и держать дома, чем вообще не иметь сына.

Цзян Шэнлинь: Даже если ты пытаешься дать другому человеку шанс, ты всё равно можешь сказать это так, что это не будет приятно слышать. Поистине достойно тебя.

Следующая порция лекарства была готова. Ли Суй закрыл глаза и проглотил его, нахмурившись.

– Почему оно становится все более кислым и горьким? Ты совсем не умеешь готовить?

Доктор Цзян:

– Почему, я должен делать лекарство вкусным для тебя?

Ли Суй: "..."

Цзян Шэнлинь достал из коробки маленькую бутылочку.

– Попробуй.

Сахарные зерна были хрустящими и мелкими, не слишком сладкими, с ароматом кедрового ореха. У Ли Суя не хватило терпения рассасывать его, он раскусывал его зубами, издавая хрустящий звук, и вскоре половина бутылочки опустела.

Цзян Шэнлинь спросил:

– Вкусно?

Ли Суй лениво откинулся на спинку стула.

– Неплохо.

Цзян Шэнлинь объяснил:

– Это сахар, подаренный вторым молодым господином Чжу. Помимо меда и кедровых орехов, здесь может быть 800-летний снежный лотос и 8000-летний горный женьшень. Если ты съешь еще несколько бутылочек, то, возможно, вылечишь и яд, и раны.

Ли Суй:

– Так вот как вы, божественные доктора ставите диагнозы?

Цзян Шэнлинь:

– Раньше так не было, но теперь стало. Семья Чжу даже наносит на колеса повозки душистую мазь. Чего только они не делают! Ты даже представить себе не можешь, как счастливы знатные семьи Цзяннани.

Ли Суй отбросил пустую бутылочку.

– Если ты будешь продавать на улицах фальшивые лекарства, то сможешь позволить себе тот старый горный женьшень меньше чем через три года.

Цзян Шэнлинь: В этом есть смысл. Не мог бы ты оказать мне услугу и ускорить выздоровление. Не откладывай на потом мою вторую попытку разбогатеть, продавая эликсир Золотой Гориллы.

Глава 19. Восстановить дворец Ваньжэнь возможно!

Все в особняке Чжу считали, что гора Фэнмин - хорошее место, тихое и элегантное, подходящее для восстановления сил. Однако, поскольку божественный доктор уезжал, все остальные могли только последовать за ним. За день до отъезда Чжу Чжан нашел Цзян Шэнлиня и вкрадчиво и окольным путем спросил его:

– Хозяин Дворца Ли едет с нами? Он всё ещё занят своими делами? Айя, ему действительно тяжело; постоянно жить в гостиницах не очень удобно. Давайте купим большой дом для Хозяина Дворца Ли, чтобы он мог спать более комфортно и счастливо.

Цзян Шэнлинь сочувствовал этому преданному старому управляющему, но с некоторой неохотой сказал:

– Нет необходимости. Хозяину Дворца Ли, вероятно, не нужна роскошная резиденция.

Чжу Чжан быстро добавил:

– Или мы можем восстановить дворец Ваньжэнь на вершине горы! В любом случае, пока мы можем держать его подальше от нашего молодого господина, мы готовы к переговорам.

Цзян Шэнлинь почувствовал звон в ушах. Погоди-ка, ты только что сказал, что хочешь восстановить что?

Чжу Чжан по-прежнему смотрел на него серьезно, добродушно и приветливо, все его тело излучало ослепительный блеск богатого человека с юга реки Янцзы.

Это действительно ослепительно.

...

Вечером Ли Суй также узнал о том, что «если он согласится остаться на горе Фэнмин, то сможет получить восстановленный дворец Ваньжэнь», и его лицо застыло. Он знал, что многие люди в Цзянху боялись его, но никогда не думал, что в этом «страхе» есть что-то плохое, но семья Чжу была другой. Помимо того, что семья Чжу испытывала те же страх и опасения, что и остальные, она также демонстрировала очень явное, возможно, незаметное для других, но вполне очевидное для Хозяина Дворца Ли чувство презрения.

Цзян Шэнлинь все еще болтал:

– Думаешь, молодой господин Чжу действительно не может купить демонический культ?

Ли Суй холодно фыркнул, взмахнул рукавами и вышел из комнаты для гостей, взметнув черным подолом одежды холодный ветер.

Во дворе слуга собирал вывешенные для просушки одеяла. Увидев этого грозного господина, он тут же затаил дыхание и отошел в сторону, опустив руки, не смея сделать ни малейшего движения, готовясь дождаться его ухода, чтобы продолжить работу.

Ли Суй прошел через двор и остановился как вкопанный, увидев белоснежное пушистое одеяло, висевшее в лунном свете.

Слуга так испугался, что его сердце заколотилось в горле.

Ли Суй протянул руку, схватил мягкую вату, сильно смял ее и ушел.

В глазах слуги читалось смятение. Людей в Цзянху действительно трудно понять.

Ранним утром следующего дня кортеж семьи Чжу величественной процессией покинул гору Фэнмин. Незадолго до этого процессия из дворца Ваньжэнь также отправилась по той же дороге на северо-восток в сторону Сюэчэна.

Пань Шихоу и Пань Цзиньхуа стояли у городских ворот и смотрели, как фигуры людей исчезают в конце горной тропы.

Пань Цзиньхуа, которого Ли Суй ранил ци меча, всё ещё был обмотан толстой белой хлопковой тканью, и его речь звучала невнятно:

– Нам все еще нужно лично присматривать за академией Чуй Лю?

– Мы должны не только наблюдать, но и попросить людей из дворца Ваньжэнь, которые остались в городе, следить за ней вместе с нами, – сказал Пань Шихоу. – Чжан Цань вымачивается в ядовитом супе, поэтому он, должно быть, практикует какие-то зловещие боевые искусства. Если ты устранишь его, то сможешь прославиться в Цзянху.

Пань Цзиньхуа не согласился:

– Старый, больной человек, связанный в бочке, едва живой — разве его трудно убить.

– Дурак! – Пань Шихоу выругался. – Если ты убьешь его сейчас, кто об этом узнает?

Пань Цзиньхуа заколебался.

– Тогда...

– В Цзянху самое популярное - наказывать зло, поощрять добро и отстаивать справедливость, – наставлял Пань Шихоу. – Сначала нужно дождаться, когда он выйдет из затворничества и вызовет беспорядки в городе Байтоу и даже во всем Цзянху, а затем принять меры, чтобы устранить вред для людей, только тогда тебя будут уважать. Самое большое табу в этом мире - делать все тихо, чтобы никто не знал, понимаешь?

Пань Цзиньхуа опустил голову.

– Да.

Пань Шихоу подумал о необыкновенном таланте Ли Суя, который делал его непобедимым без всяких усилий, а затем посмотрел на своего сына, который обладал посредственными способностями и мог полагаться только на свое трудолюбие. Он глубоко вздохнул.

По горной дороге, сверкая, двигалась колонна особняка Чжу. Чжу Чжан беспокоился, что люди из дворца Ваньжэнь, находясь так близко к его молодому господину, могут создать проблемы. Однако после пяти или шести дней спокойного путешествия он постепенно успокоился. На седьмой день после полудня далёкую горную вершину затянули тёмные тучи. Чжу Чжан нашёл пустой дом недалеко от города, планируя укрыться там от бури и отправиться в путь на следующий день.

Вскоре после этого прибыли люди из дворца Ваньжэнь.

Чжу Чжан: "..."

Он посмотрел на холодное и дьявольское выражение лица Хозяина Дворца Ли, которое говорило: «Сегодня в горах будет дождь, поэтому я планирую съесть одного человека». Слова «Мы уже сняли этот двор» вертелись у него на языке, но он решил их не произносить.

Цзян Шэнлинь быстро вмешался, чтобы всё уладить. В любом случае, это место очень большое. Все могут потесниться. Давайте, давайте, давайте. Вы – в этой половине, мы – в той. Поторопитесь и привяжите лошадей.

Ли Суй сказал:

– Если в будущем ты не будешь заниматься медициной, то все равно можешь отправиться в деревню и помогать с организацией красно-белых банкетов*. В частности, ты будешь ходить среди гостей с улыбкой на лице и говорить: «Хорошо ешьте, хорошо пейте, хорошо ешьте, хорошо пейте».

*Красный банкет – свадьба, белый – похороны.

Цзян Шэнлинь: Честно говоря, кого я пытаюсь уберечь от дождя? Твою мать, яркий лунный свет освещает канаву*.

*Это часть предложения из 31-й главы романа Гао Мина «Повесть о пипе» – «Изначально я направил своё сердце к яркой луне, но яркая луна освещает канаву».

Чжу Чжану ничего не оставалось, кроме как разместить своего молодого господина в самой дальней комнате, добавив два или три слоя охраны снаружи, чтобы защитить его от пожара, воров и Цзянху.

Чжу Сяосуй спросил:

– Не хочет ли господин выпить воды из красных бобов и косточек финика?

– Позже. – Чжу Яньинь встал перед окном и некоторое время прислушивался. – Кажется, во дворце Ваньжэнь довольно много людей.

– Не так много, как нас. – Чжу Сяосуй собрал вещи. – Просто они громкие, вот и кажется, что их много. Если молодому господину слишком шумно, я могу закрыть окна.

– Оставь дверь открытой, здесь свежо и прохладно. Хотя Чжу Яньинь уже несколько раз имел дело с Ли Суем, он никогда не видел учеников дворца Ваньжэнь и не мог не проявить любопытство. Однако, несмотря на любопытство, он не мог просто уйти. В истории Цуй Инъин нуждалась в помощи свахи, чтобы встретиться с Чжан Шэном*. Кроме того, его окружали слуги. Второму молодому господину Чжу, который хотел увидеть дьявола, оставалось только с сожалением отказаться и продолжать в одиночестве читать книги и пить чай.

*Отсылка к «Западный флигель» Ван Шифу.

За окном долго гремел гром, но не упало ни капли дождя.

Цзян Шэнлинь осторожно вытащил серебряную иглу из точки акупунктуры Ли Суя и обеспокоенно спросил:

– У тебя нездоровый цвет лица. Ты в порядке?

– Все нормально. – Ли Суй поднялся с кровати и схватил верхний халат. – Я иду в горы.

– Ты снова собираешься отмокать в глубоком бассейне? – У Цзян Шэнлиня разболелась голова. – Ты не можешь этого вынести?

– Если ты боишься, что я сойду с ума...

– Конечно, я боюсь, – перебил его Цзян Шэнлинь. – Если ты всё равно не можешь себя сдерживать, просто прими холодную ванну и посмотри, поможет ли это.

Ли Суй покачал головой.

– Я лучше пойду в горы.

Цзян Шэнлинь выглянул в окно. Хотя сплошные горы казались близко, чтобы дойти до них, потребуется некоторое время. Лучше придумать другое решение.

Через мгновение прибежал Чжу Чжан. Он подумал, что доктор Цзян искал его посреди ночи, потому что у молодого господина случился рецидив болезни, и запаниковал. Позже он узнал, что ему просто нужны кубики льда, какие использовались для охлаждения в карете в летнюю жару, поэтому он вздохнул с облегчением и послал слуг отнести небольшую корзину. Не зная, зачем Божественному Доктору нужен лёд, и опасаясь, что большие глыбы могут не растаять, он также послал несколько изящных маленьких молоточков, сверкающих золотом, создающих впечатление, что если их украсть, то можно разбогатеть на три года.

Теневой страж дворца Ваньжэнь принес большую бочку холодной воды, насыпал в нее кубики льда и почувствовал сильный аромат цветов.

Войдя в дом, Ли Суй нахмурился. Цзян Шэнлинь объяснил, что в кубики льда, которые семья Чжу использовала для охлаждения, добавляют цветочный сок, поэтому при таянии они приобрели розовый цвет.

"..."

– Что плохого в том, чтобы быть немного ароматным? Это лучше, чем идти в горы и купаться в диком пруду!

Гнев Ли Суя разгорался всё сильнее, поэтому он стиснул зубы и шагнул в бочку с водой, разбрызгав её повсюду.

Цзян Шэнлинь поспешно увернулся, но в итоге оказался в воде с плавающими лепестками. Нельзя ли быть немного осторожнее и деликатнее?

Черный халат, пропитанный ледяной водой, прилип к его телу, снимая часть жара и боли. Аромат цветов наполнил комнату, но через некоторое время он перестал ощущать его.

Ли Суй облегченно выдохнул. Он не привык показывать эмоции, поэтому, несмотря на то, что его тело полностью расслабилось, это отразилось лишь в том, что его пальцы, крепко сжимавшие край бочки для купания, слегка разжались.

…

Огонек свечи на столе плясал на ветру, мешая сосредоточиться на чтении. В комнате стояла духота, и было непонятно, пойдёт ли дождь. Чжу Яньинь сказал:

– Я хочу пойти прогуляться.

Чжу Сяосуй удивился.

– Сейчас же темно.

– Во дворе. – Чжу Яньинь толкнул дверь, и в комнату ворвался прохладный ветерок, отчего он почувствовал себя гораздо комфортнее.

Слуги во дворе отвечали только за охрану, но не за ограничения свободы. Поэтому молодой господин Чжу неторопливо прогуливался с востока на запад, исследуя каждый уголок. К сожалению, все ученики дворца Ваньжэнь рано легли спать, в комнатах было темно, и он ничего не смог разглядеть.

Ли Суй тихо сидел на крыше, наблюдая за тем, как Чжу Яньинь приходит и уходит, прохаживается вокруг и постоянно вытягивает шею, чтобы подсмотреть, выглядя при этом крайне глупо.

Чжу Сяосуй тихо попросил:

– Молодой господин, давайте вернемся. Вам пора спать.

– Еще немного, – сказал Чжу Яньинь. – Чего ты боишься? Хозяина Дворца Ли все равно здесь нет.

В это время слуга из особняка Чжу быстро вышел вперед и прошептал несколько слов на ухо Чжу Яньиню.

Молодой господин Чжу: "..."

Его взгляд медленно поднялся вверх.

На него ледяным взглядом смотрел Ли Суй, рядом с ним лежал древний длинный меч. Хотя сильный ветер не поднимал черные подолы его одежды, аура маньяка-убийцы оставалась прежней. Не хватало только кроваво-красного полумесяца, висящего у него за спиной, и он стал бы стандартной иллюстрацией для историй ужасов Цзянху, способных успокоить плачущих по ночам младенцев.

Это также могло бы помешать Чжу Яньиню плакать по ночам – нет, бродить по ночам.

Ли Суй спросил:

– Тебе что-то нужно от меня?

Чжу Яньинь:

– Нет!

Чжу Сяосуй очень храбрый. Хотя его ноги немного ослабли, это не помешало ему потащить молодого господина за собой. Однако Ли Суй оттащил его назад и заставил сесть на землю.

Чжу Яньиня подняли на крышу. На фоне кромешной тьмы ночи и факелов во дворе его белоснежное одеяние развевалось в воздухе, придавая ему элегантность и красоту.

– Ах!

Видя, что ситуация складывается не лучшим образом, слуги особняка Чжу хотели последовать за ним, но Ли Суй одним взмахом руки сбросил их с крыши. Пронизывающий холодом воздух проник в их акупунктурные точки, и они не могли прийти в себя ещё какое-то время. Каждый из них был потрясён, не в силах постичь глубокую внутреннюю силу этого мира. Чжу Сяосуй тоже испугался и заплакал, его голос дрожал:

– Хозяин Дворца Ли, пожалуйста, отпустите моего молодого господина!

Чжу Яньиню, стоявшему на крыше, пришлось успокоить мальчика:

– Не плачь, думаю, что со мной все в порядке.

Ли Суй не обращал внимания на людей во дворе, глядя вдаль, и сказал:

– Садись.

Чжу Яньинь спокойно отступил на шаг, делая вид, что уходит.

– Уже поздно. Я лучше пойду спать.

Ли Суй потер висок большим пальцем.

– Давай я расскажу тебе о демоническом культе.

Чжу Яньинь: Хорошо, я сейчас же сяду!

Глава 20. Хозяин Дворца верхом на коне: ?

Чжу Чжан услышал новость и поспешил к нему. Как может быть чистой крыша, которая подвергается воздействию ветра и солнца? Он смотрел, как его молодой господин сидит там, и в груди у него все сжалось. Он действительно не мог понять, почему люди в Цзянху любят забираться на крыши. Не лучше ли бы сидеть вместе в просторном, чистом зале, пить чай, есть закуски и рассказывать истории?

Ли Суй не обращал внимания на слуг и охранников, которые, словно бамбуковые побеги, прорастали во дворе. Он сказал:

– Последним человеком, которого убил Чи Тянь, был Сян Цзинь, глава секты Цзиньцянь*. Он привёл учеников из Зала Пылающего Огня и за одну ночь вырезал всю семью Сян, не пощадив никого, ни мужчин, ни женщин, ни молодых, ни старых. Кровь, смытая дождём, окрасила всю улицу в красный цвет.

*Секта Денег.

Вдалеке прогремел раскат грома, заставив молодого господина Чжу невольно вздрогнуть.

Ли Суй повернул голову и посмотрел на него, нахмурившись.

– Ты только послушал и уже испугался?

Чжу Яньинь честно ответил:

– На самом деле я не боюсь, но мысль о том, что целая семья может быть убита, звучит довольно жутко. Чи Тянь затаил на него обиду?

– Совершенно незнакомые люди, у которых нет претензий друг к другу. – Взгляд Ли Суя снова устремился вдаль. – Сян Цзинь был одним из десяти лучших мастеров в Улине. Секта Цзиньцянь управляла десятками охранных агентств и вела крупный бизнес. Чи Тянь хотел его денег, а также его внутренней энергии.

Чжу Яньиня удивило услышанное. Ограбление ради денег и убийство — это он ещё мог понять, но разве можно отнять внутреннюю силу?

Ранее он читал книгу о монахе-демоне в Наньяне, который практиковал злые навыки и мог высасывать людей досуха, но описание было слишком грубым. Демон-монах высасывал внутреннюю энергию людей в основном в постели, и страниц с описанием внутренних навыков было немного. Вместо этого там было много певчих птиц и ласточек, которых бросало на красные волны*. На каждом шагу «расстегивающий штаны» в любое время, и было ощущение, что он расстегивает штаны весь день, как портной. Он думал, что это просто уловка книготорговцев, но теперь, когда он услышал, как Ли Суй упоминает об этом, неужели в мире действительно существуют такие неописуемые боевые искусства.

*Постельные сцены.

Ли Суй посмотрел на его удивленное и взволнованное лицо и спросил:

– О чём ты думаешь?

Чжу Яньинь понизил голос:

– Как вы поглощаете внутреннюю энергию? В спальне? После поглощения другой человек превращается в высохшую мумию?

Старый управляющий во дворе: "..."

Послушайте, какой ужасный вопрос, Цзянху сбивает людей с пути, о, как Цзянху сбивает людей с пути!

Он ударил себя в грудь и затопал ногами.

Ли Суй сказал:

– Умение, которое практикует Чи Тянь, называется «Поглощение Луны» и предназначено для поглощения внутренней энергии. Он не высасывает противника досуха, а лишь ломает его кости и мышцы, разрывает мозг и заставляет все тело чувствовать себя так, будто его раздавили тяжелым предметом.

Чжу Яньинь не мог не представить себе эту сцену, и его лицо побледнело.

Вдалеке прогремел ещё один раскат грома, и чёрные тучи клубились, образуя вихри слой за слоем. В такой обстановке слушать, как разрывает мозг предводитель демонического культа, было очень страшно. Казалось, что в любой момент из-под земли может появиться кто-то, одетый в рваные лохмотья, заляпанные свежей кровью, с длинным клинком в руках, истерически смеющийся и готовый убивать.

В мгновение ока начался ливень.

Старый управляющий почувствовал облегчение, наконец-то получив законное основание увести своего молодого господина из лап дьявола… нет, из лап Хозяина Дворца Ли. Он быстро послал слуг на крышу. Чжу Яньинь хотел поблагодарить Ли Суя, в конце концов, какой бы страшной ни была эта история, это все равно история… Но не успел он заговорить, как слуги уже увели его, а Чжу Сяосуй тут же поднял большой зонт, загородивший ему обзор.

Наконец он нашел щель и оглянулся, но на крыше уже никого не было.

...

Через некоторое время Цзян Шэнлинь постучал в дверь, держа в руках зонтик, и удивлённо спросил:

– Я слышал, ты взял на себя инициативу рассказать молодому господину Чжу историю?

Ли Суй встал из-за стола и бесстрастно сказал:

– Как ты и сказал, иди и оплати услугу за лед.

Цзян Шэнлинь почувствовал большое облегчение, но в то же время он немного волновался.

– Ты ведь не упомянул, глава какой секты сломал руки и ноги, занимаясь боевыми искусствами, на этот раз, верно?

– Конечно, нет.

– Ни рек крови, ни разлетающихся мозгов, верно?

"..."

В сердце Цзян Шэнлиня зародилось смутное зловещее предчувствие.

– Разве я не говорил тебе неоднократно, что ты должен рассказать ему о соревнованиях по боевым искусствам и нераскрытых тайнах в Цзянху? Ты рассказал о них?

Ли Суй совершенно бесстрастно:

– Мгм.

Цзян Шэнлинь:

– Что значит «мгм»? Думаешь, я не спрошу мастера Чжу?

Ли Суй холодно ответил:

– Ты не смеешь.

Цзян Шэнлинь: Я так и знал, ты снова нес чушь!

Как кто-то может не знать, как рассказывать истории? Божественный Доктор был в полном недоумении. Он подумал, что молодой господин из Цзяннани, скорее всего, испугался, ему снятся кошмары, и он не может спокойно спать.

Была уже глубокая ночь.

Чжу Яньинь сидел на краю кровати, слушая раскаты грома и шум дождя, и совсем не чувствовал сонливости.

Управляющий Чжу Чжан четыре-пять раз выглянул в окно и увидел, что свеча в комнате все еще горит, поэтому попросил слуг приготовить успокаивающий цветочный чай и понес его сам.

– Дядя Чжан, почему ты еще не отдыхаешь?

– Я пришел повидаться со вторым молодым господином. – Чжу Чжан поставил поднос. – Вы сегодня долго сидели на крыше. Не простудитесь снова.

Наливая чай, он внимательно наблюдал за Чжу Яньинем:

– Молодой господин, вас напугала сегодня история о предводителе демонов, убивающем людей? У вас нездоровый цвет лица.

– Раньше я часто слышал, как люди говорили о демоническом культе, но я никогда не думал, что они действительно так безжалостно убивают людей. – Нахмурился Чжу Яньинь. – А ещё есть секта Цзиньцянь, которая не сделала ничего плохого, но ее жестоко уничтожили; становится не по себе при одной мысли об этом.

– Злодеяния, совершенные Павильоном Фэньхуо и Чи Тянем, выходят далеко за эти рамки, – сказал Чжу Чжан. – Иначе Альянс Улинь не стал бы вместе преодолевать тысячи ли до Сюэчэна. На этот раз они, вероятно, намерены сражаться до смерти. Ведь если он снова устроит хаос и использует демоническую технику Поглощения Луны, чтобы поглотить внутреннюю энергию еще нескольких человек, он станет поистине непобедимым в этом мире.

Чжу Яньинь был озадачен:

– Откуда дядя Чжан так много знает?

Чжу Чжан усмехнулся:

– Молодой господин забыл, что всех этих людей, которые рассказывали вам истории в карете по дороге, отбирал лично я.

Рассказываемые истории также тщательно отбирались, и ужасающие и кровавые истории о демонах, убивающих людей, определённо не могли дойти до ушей его молодого господина. Кроме них, существует еще много других важных секретов. Обычно эти люди не осмеливались говорить о них, однако, столкнувшись с щедрыми вознаграждениями, предложенными управляющим семьи Чжу, все старались превзойти друг друга, понижая голос и рассказывая всё, что знали и слышали, правду и вымысел.

Например, об отношениях между Ли Суем и Чи Тянем.

Чжу Чжан сказал:

– Хозяин Дворца Ли и глава демонического культа выросли вместе как братья под руководством одного учителя.

Руки Чжу Яньиня задрожали, и он чуть не уронил чашку.

В последнее время Чжу Чжан кое-что слышал, и теперь всё встало на свои места. Говорили, что их учителя звали Тянь Мэньцзы. Хотя он никогда не появлялся в рейтингах Улиня, его уважали за глубокие и таинственные навыки боевых искусств. Он жил со своими двумя учениками на северо-востоке Сюэчэна  и его местонахождение было непредсказуемым. Он никогда не участвовал в делах Цзянху, сосредоточившись исключительно на изучении боевых искусств. Построенный там Город-призрак Ледяной пещеры стал предшественником нынешнего Павильона Фэньхуо. Позже Тянь Мэньцзы умер от болезни, а два его ученика исчезли на несколько лет. Когда они появились вновь, один из них встал на демонический путь, а другой, хотя и не попал на путь зла, был не намного лучше. В любом случае, они оба стали фигурами, которые заставляли мастеров боевых искусств дрожать от страха.

Чжу Яньинь не мог в это поверить.

– Такое возможно? Я прочитал много романов о Цзянху, почему я не видел ни слова об этом?

Чжу Чжан резко обернулся.

– Где молодой господин читал эти романы о Цзянху?

Чжу Сяосуй: !

Чжу Яньинь посмотрел на него невинным взглядом.

– Нигде, я ничего не читал.

Верный старый слуга: Вы сказали, и я это слышал. Я огорчён и обижен и хочу вернуться в Цзяннань, чтобы извиниться.

Чжу Яньинь настаивал:

– Если Хозяин Дворца Ли и Чи Тянь действительно братья, то даже Мин-сюн не мог бы не сказать мне об этом. Может быть, это недоразумение?

Чжу Чжан сказал:

– Это известно всем в Цзянху. Люди не говорят об этом, потому что не смеют сказать, да и незачем. В конце концов, сплетни после ужина служат в основном для развлечения, а не для совершения самоубийства. Если бы не щедрое вознаграждение, предложенное семьей Чжу, никто бы не захотел рассказывать об этом и привлекать к себе внимание.

Чжу Яньинь до сих пор с трудом в это верил. Хотя Хозяин Дворца Ли часто напоминал демоническую фигуру, то, что они названые братья, это… Как ни посмотри, это очень странно. Единственное, что их объединяет, - это, пожалуй, стиль именования: один назвал свой вырытый в земле дворец «Десять Тысяч Вершин», а другой – находящийся на снежных равнинах северо-востока павильон «Пылающего Огня». Они оба были настолько извращёнными, насколько им хотелось.

Чжу Чжан спросил:

– О чем думает молодой господин?

– Хм? – Чжу Яньинь пришёл в себя. – Я всё ещё хочу узнать больше о Хозяине Дворца Ли.

– Больше ничего нет. – Чжу Чжан приказал Чжу Сяосую принести горячей воды для мытья и посоветовал: – Если второму молодому господину действительно нравится Цзянху, послушайте ещё историй в этом путешествии. Возможно, в будущем вы сможете попросить старшего молодого господина организовать в Цзяннани соревнования по боевым искусствам, пригласив различные секты, чтобы они соревновались днями и ночами. Что касается вражды между Альянсом Улинь и демоническим культом, а также между Хозяином Дворца Ли и Чи Тянем, то настоящие мечи и настоящее оружие приводят к смерти. Нам не выгодно ввязываться в это, поэтому мы должны держаться от них подальше.

Он говорил искренне, едва не проливая на месте несколько слёз преданного слуги. Хотя Чжу Яньинь в тот момент кивнул в знак согласия, но, проводив Чжу Чжана, большую часть ночи он думал о Хозяине Дворца Ли. Ничего конкретного, но он чувствовал, что у такого человека в сердце должно быть много историй.

Реальный мир более жесток и кровав, чем в романах. Из этого можно сделать вывод, что обиды в реальности должны быть более причудливыми и странными, чем в романах. Второй молодой господин Чжу читал множество историй о том, как братья, ученики одного учителя, ополчились друг на друга, в большинстве случаев из-за власти, денег и младших сестер. Но если учесть, что на лице Ли Суя всегда написано «вы все умрете», то ни одна из них не казалась ему правдоподобной.

Он зевнул, завернувшись в шёлковое одеяло, и рассеянно уставился на рассвет за окном.

В мгновение ока рассвело.

Утро после дождя было не слишком жарким и не слишком холодным, а воздух - свежим, идеально подходящим для путешествия. Чжу Яньинь сначала планировал вздремнуть в карете, но сонливость уже прошла. Он чувствовал себя вялым и не хотел спать. Поэтому он просто вылез из кареты и сел рядом с дядей Чжаном, уныло глядя на деревья по обеим сторонам горной дороги.

Чжу Чжан улыбнулся и сказал:

– Почему молодой господин выглядит вялым?

– Ну, я плохо спал. – Чжу Яньинь непрерывно зевал.

Неподалеку от команды Цзян Шэнлинь настойчиво пытался просветить кое-кого:

– Смотри, смотри, смотри, что я сказал прошлой ночью. Ты очень напугал молодого господина Чжу своей дерьмовой историей о демоническом культе, уничтожившем всю семью. Он не мог спать всю ночь, и у него появились темные круги под глазами. Это грех. Почему ты ничего не говоришь? О чем ты думаешь?

Ли Суй, с параличом лицевого нерва:

– Я думаю о том, когда бы сбросить тебя с горы.

Цзян Шэнлинь почувствовал стеснение в груди.

– Забудь об этом, в будущем тебе следует держаться подальше от молодого господина Чжу.

Внезапно Снежный Черный Рысак стремительно помчался вперёд.

Безжалостный Хозяин Дворца верхом на коне: ?

Чжу Яньинь держал в руке кусок бобовой лепешки и кормил своего Ночного Нефритового Льва.

Большая белая лошадь ела осторожно, откусывая понемногу. Дядя Чжан весело предложил:

– Она не голодна. Молодой господин, вам следует пойти и покормить лошадей позади…

Не успел он договорить, как к нему дружелюбно приблизилась голова угольно-чёрной лошади.

Ли Суй: "..."

Чжу Яньинь, держа в руке бобовую лепешку, удивленно поднял глаза.

Ли Суй, одетый в чёрное, с холодным и суровым выражением лица, предстал на фоне солнечного света, внушая страх, словно пришел не для того, чтобы поесть на халяву, а чтобы убить всех членов семьи.

Снежный Черный Рысак следовал примеру своего хозяина в наглости и ел без колебаний. Он ел вполне осознанно и совсем не считал себя нахлебником.

Чжу Яньинь запоздало вспомнил о предупреждении, которое он получил в долине: «В следующий раз так не делай». Он тут же отдернул руку.

– Я его не кормил, твоя лошадь пришла сама!

Хозяин Дворца Ли издал высокомерное и гордое «хм».

Трудно сказать, чувствовал ли он смущение. Даже если дьявол и смущался, он выглядел очень холодным и властным, и большинство людей не могли этого понять.

Надвигается море облаков, и он уверен в себе, как ветер.

Глава 20. Хозяин Дворца верхом на коне: ?

Чжу Чжан услышал новость и поспешил к нему. Как может быть чистой крыша, которая подвергается воздействию ветра и солнца? Он смотрел, как его молодой господин сидит там, и в груди у него все сжалось. Он действительно не мог понять, почему люди в Цзянху любят забираться на крыши. Не лучше ли бы сидеть вместе в просторном, чистом зале, пить чай, есть закуски и рассказывать истории?

Ли Суй не обращал внимания на слуг и охранников, которые, словно бамбуковые побеги, прорастали во дворе. Он сказал:

– Последним человеком, которого убил Чи Тянь, был Сян Цзинь, глава секты Цзиньцянь*. Он привёл учеников из Зала Пылающего Огня и за одну ночь вырезал всю семью Сян, не пощадив никого, ни мужчин, ни женщин, ни молодых, ни старых. Кровь, смытая дождём, окрасила всю улицу в красный цвет.

*Секта Денег.

Вдалеке прогремел раскат грома, заставив молодого господина Чжу невольно вздрогнуть.

Ли Суй повернул голову и посмотрел на него, нахмурившись.

– Ты только послушал и уже испугался?

Чжу Яньинь честно ответил:

– На самом деле я не боюсь, но мысль о том, что целая семья может быть убита, звучит довольно жутко. Чи Тянь затаил на него обиду?

– Совершенно незнакомые люди, у которых нет претензий друг к другу. – Взгляд Ли Суя снова устремился вдаль. – Сян Цзинь был одним из десяти лучших мастеров в Улине. Секта Цзиньцянь управляла десятками охранных агентств и вела крупный бизнес. Чи Тянь хотел его денег, а также его внутренней энергии.

Чжу Яньиня удивило услышанное. Ограбление ради денег и убийство — это он ещё мог понять, но разве можно отнять внутреннюю силу?

Ранее он читал книгу о монахе-демоне в Наньяне, который практиковал злые навыки и мог высасывать людей досуха, но описание было слишком грубым. Демон-монах высасывал внутреннюю энергию людей в основном в постели, и страниц с описанием внутренних навыков было немного. Вместо этого там было много певчих птиц и ласточек, которых бросало на красные волны*. На каждом шагу «расстегивающий штаны» в любое время, и было ощущение, что он расстегивает штаны весь день, как портной. Он думал, что это просто уловка книготорговцев, но теперь, когда он услышал, как Ли Суй упоминает об этом, неужели в мире действительно существуют такие неописуемые боевые искусства.

*Постельные сцены.

Ли Суй посмотрел на его удивленное и взволнованное лицо и спросил:

– О чём ты думаешь?

Чжу Яньинь понизил голос:

– Как вы поглощаете внутреннюю энергию? В спальне? После поглощения другой человек превращается в высохшую мумию?

Старый управляющий во дворе: "..."

Послушайте, какой ужасный вопрос, Цзянху сбивает людей с пути, о, как Цзянху сбивает людей с пути!

Он ударил себя в грудь и затопал ногами.

Ли Суй сказал:

– Умение, которое практикует Чи Тянь, называется «Поглощение Луны» и предназначено для поглощения внутренней энергии. Он не высасывает противника досуха, а лишь ломает его кости и мышцы, разрывает мозг и заставляет все тело чувствовать себя так, будто его раздавили тяжелым предметом.

Чжу Яньинь не мог не представить себе эту сцену, и его лицо побледнело.

Вдалеке прогремел ещё один раскат грома, и чёрные тучи клубились, образуя вихри слой за слоем. В такой обстановке слушать, как разрывает мозг предводитель демонического культа, было очень страшно. Казалось, что в любой момент из-под земли может появиться кто-то, одетый в рваные лохмотья, заляпанные свежей кровью, с длинным клинком в руках, истерически смеющийся и готовый убивать.

В мгновение ока начался ливень.

Старый управляющий почувствовал облегчение, наконец-то получив законное основание увести своего молодого господина из лап дьявола… нет, из лап Хозяина Дворца Ли. Он быстро послал слуг на крышу. Чжу Яньинь хотел поблагодарить Ли Суя, в конце концов, какой бы страшной ни была эта история, это все равно история… Но не успел он заговорить, как слуги уже увели его, а Чжу Сяосуй тут же поднял большой зонт, загородивший ему обзор.

Наконец он нашел щель и оглянулся, но на крыше уже никого не было.

...

Через некоторое время Цзян Шэнлинь постучал в дверь, держа в руках зонтик, и удивлённо спросил:

– Я слышал, ты взял на себя инициативу рассказать молодому господину Чжу историю?

Ли Суй встал из-за стола и бесстрастно сказал:

– Как ты и сказал, иди и оплати услугу за лед.

Цзян Шэнлинь почувствовал большое облегчение, но в то же время он немного волновался.

– Ты ведь не упомянул, глава какой секты сломал руки и ноги, занимаясь боевыми искусствами, на этот раз, верно?

– Конечно, нет.

– Ни рек крови, ни разлетающихся мозгов, верно?

"..."

В сердце Цзян Шэнлиня зародилось смутное зловещее предчувствие.

– Разве я не говорил тебе неоднократно, что ты должен рассказать ему о соревнованиях по боевым искусствам и нераскрытых тайнах в Цзянху? Ты рассказал о них?

Ли Суй совершенно бесстрастно:

– Мгм.

Цзян Шэнлинь:

– Что значит «мгм»? Думаешь, я не спрошу мастера Чжу?

Ли Суй холодно ответил:

– Ты не смеешь.

Цзян Шэнлинь: Я так и знал, ты снова нес чушь!

Как кто-то может не знать, как рассказывать истории? Божественный Доктор был в полном недоумении. Он подумал, что молодой господин из Цзяннани, скорее всего, испугался, ему снятся кошмары, и он не может спокойно спать.

Была уже глубокая ночь.

Чжу Яньинь сидел на краю кровати, слушая раскаты грома и шум дождя, и совсем не чувствовал сонливости.

Управляющий Чжу Чжан четыре-пять раз выглянул в окно и увидел, что свеча в комнате все еще горит, поэтому попросил слуг приготовить успокаивающий цветочный чай и понес его сам.

– Дядя Чжан, почему ты еще не отдыхаешь?

– Я пришел повидаться со вторым молодым господином. – Чжу Чжан поставил поднос. – Вы сегодня долго сидели на крыше. Не простудитесь снова.

Наливая чай, он внимательно наблюдал за Чжу Яньинем:

– Молодой господин, вас напугала сегодня история о предводителе демонов, убивающем людей? У вас нездоровый цвет лица.

– Раньше я часто слышал, как люди говорили о демоническом культе, но я никогда не думал, что они действительно так безжалостно убивают людей. – Нахмурился Чжу Яньинь. – А ещё есть секта Цзиньцянь, которая не сделала ничего плохого, но ее жестоко уничтожили; становится не по себе при одной мысли об этом.

– Злодеяния, совершенные Павильоном Фэньхуо и Чи Тянем, выходят далеко за эти рамки, – сказал Чжу Чжан. – Иначе Альянс Улинь не стал бы вместе преодолевать тысячи ли до Сюэчэна. На этот раз они, вероятно, намерены сражаться до смерти. Ведь если он снова устроит хаос и использует демоническую технику Поглощения Луны, чтобы поглотить внутреннюю энергию еще нескольких человек, он станет поистине непобедимым в этом мире.

Чжу Яньинь был озадачен:

– Откуда дядя Чжан так много знает?

Чжу Чжан усмехнулся:

– Молодой господин забыл, что всех этих людей, которые рассказывали вам истории в карете по дороге, отбирал лично я.

Рассказываемые истории также тщательно отбирались, и ужасающие и кровавые истории о демонах, убивающих людей, определённо не могли дойти до ушей его молодого господина. Кроме них, существует еще много других важных секретов. Обычно эти люди не осмеливались говорить о них, однако, столкнувшись с щедрыми вознаграждениями, предложенными управляющим семьи Чжу, все старались превзойти друг друга, понижая голос и рассказывая всё, что знали и слышали, правду и вымысел.

Например, об отношениях между Ли Суем и Чи Тянем.

Чжу Чжан сказал:

– Хозяин Дворца Ли и глава демонического культа выросли вместе как братья под руководством одного учителя.

Руки Чжу Яньиня задрожали, и он чуть не уронил чашку.

В последнее время Чжу Чжан кое-что слышал, и теперь всё встало на свои места. Говорили, что их учителя звали Тянь Мэньцзы. Хотя он никогда не появлялся в рейтингах Улиня, его уважали за глубокие и таинственные навыки боевых искусств. Он жил со своими двумя учениками на северо-востоке Сюэчэна  и его местонахождение было непредсказуемым. Он никогда не участвовал в делах Цзянху, сосредоточившись исключительно на изучении боевых искусств. Построенный там Город-призрак Ледяной пещеры стал предшественником нынешнего Павильона Фэньхуо. Позже Тянь Мэньцзы умер от болезни, а два его ученика исчезли на несколько лет. Когда они появились вновь, один из них встал на демонический путь, а другой, хотя и не попал на путь зла, был не намного лучше. В любом случае, они оба стали фигурами, которые заставляли мастеров боевых искусств дрожать от страха.

Чжу Яньинь не мог в это поверить.

– Такое возможно? Я прочитал много романов о Цзянху, почему я не видел ни слова об этом?

Чжу Чжан резко обернулся.

– Где молодой господин читал эти романы о Цзянху?

Чжу Сяосуй: !

Чжу Яньинь посмотрел на него невинным взглядом.

– Нигде, я ничего не читал.

Верный старый слуга: Вы сказали, и я это слышал. Я огорчён и обижен и хочу вернуться в Цзяннань, чтобы извиниться.

Чжу Яньинь настаивал:

– Если Хозяин Дворца Ли и Чи Тянь действительно братья, то даже Мин-сюн не мог бы не сказать мне об этом. Может быть, это недоразумение?

Чжу Чжан сказал:

– Это известно всем в Цзянху. Люди не говорят об этом, потому что не смеют сказать, да и незачем. В конце концов, сплетни после ужина служат в основном для развлечения, а не для совершения самоубийства. Если бы не щедрое вознаграждение, предложенное семьей Чжу, никто бы не захотел рассказывать об этом и привлекать к себе внимание.

Чжу Яньинь до сих пор с трудом в это верил. Хотя Хозяин Дворца Ли часто напоминал демоническую фигуру, то, что они названые братья, это… Как ни посмотри, это очень странно. Единственное, что их объединяет, - это, пожалуй, стиль именования: один назвал свой вырытый в земле дворец «Десять Тысяч Вершин», а другой – находящийся на снежных равнинах северо-востока павильон «Пылающего Огня». Они оба были настолько извращёнными, насколько им хотелось.

Чжу Чжан спросил:

– О чем думает молодой господин?

– Хм? – Чжу Яньинь пришёл в себя. – Я всё ещё хочу узнать больше о Хозяине Дворца Ли.

– Больше ничего нет. – Чжу Чжан приказал Чжу Сяосую принести горячей воды для мытья и посоветовал: – Если второму молодому господину действительно нравится Цзянху, послушайте ещё историй в этом путешествии. Возможно, в будущем вы сможете попросить старшего молодого господина организовать в Цзяннани соревнования по боевым искусствам, пригласив различные секты, чтобы они соревновались днями и ночами. Что касается вражды между Альянсом Улинь и демоническим культом, а также между Хозяином Дворца Ли и Чи Тянем, то настоящие мечи и настоящее оружие приводят к смерти. Нам не выгодно ввязываться в это, поэтому мы должны держаться от них подальше.

Он говорил искренне, едва не проливая на месте несколько слёз преданного слуги. Хотя Чжу Яньинь в тот момент кивнул в знак согласия, но, проводив Чжу Чжана, большую часть ночи он думал о Хозяине Дворца Ли. Ничего конкретного, но он чувствовал, что у такого человека в сердце должно быть много историй.

Реальный мир более жесток и кровав, чем в романах. Из этого можно сделать вывод, что обиды в реальности должны быть более причудливыми и странными, чем в романах. Второй молодой господин Чжу читал множество историй о том, как братья, ученики одного учителя, ополчились друг на друга, в большинстве случаев из-за власти, денег и младших сестер. Но если учесть, что на лице Ли Суя всегда написано «вы все умрете», то ни одна из них не казалась ему правдоподобной.

Он зевнул, завернувшись в шёлковое одеяло, и рассеянно уставился на рассвет за окном.

В мгновение ока рассвело.

Утро после дождя было не слишком жарким и не слишком холодным, а воздух - свежим, идеально подходящим для путешествия. Чжу Яньинь сначала планировал вздремнуть в карете, но сонливость уже прошла. Он чувствовал себя вялым и не хотел спать. Поэтому он просто вылез из кареты и сел рядом с дядей Чжаном, уныло глядя на деревья по обеим сторонам горной дороги.

Чжу Чжан улыбнулся и сказал:

– Почему молодой господин выглядит вялым?

– Ну, я плохо спал. – Чжу Яньинь непрерывно зевал.

Неподалеку от команды Цзян Шэнлинь настойчиво пытался просветить кое-кого:

– Смотри, смотри, смотри, что я сказал прошлой ночью. Ты очень напугал молодого господина Чжу своей дерьмовой историей о демоническом культе, уничтожившем всю семью. Он не мог спать всю ночь, и у него появились темные круги под глазами. Это грех. Почему ты ничего не говоришь? О чем ты думаешь?

Ли Суй, с параличом лицевого нерва:

– Я думаю о том, когда бы сбросить тебя с горы.

Цзян Шэнлинь почувствовал стеснение в груди.

– Забудь об этом, в будущем тебе следует держаться подальше от молодого господина Чжу.

Внезапно Снежный Черный Рысак стремительно помчался вперёд.

Безжалостный Хозяин Дворца верхом на коне: ?

Чжу Яньинь держал в руке кусок бобовой лепешки и кормил своего Ночного Нефритового Льва.

Большая белая лошадь ела осторожно, откусывая понемногу. Дядя Чжан весело предложил:

– Она не голодна. Молодой господин, вам следует пойти и покормить лошадей позади…

Не успел он договорить, как к нему дружелюбно приблизилась голова угольно-чёрной лошади.

Ли Суй: "..."

Чжу Яньинь, держа в руке бобовую лепешку, удивленно поднял глаза.

Ли Суй, одетый в чёрное, с холодным и суровым выражением лица, предстал на фоне солнечного света, внушая страх, словно пришел не для того, чтобы поесть на халяву, а чтобы убить всех членов семьи.

Снежный Черный Рысак следовал примеру своего хозяина в наглости и ел без колебаний. Он ел вполне осознанно и совсем не считал себя нахлебником.

Чжу Яньинь запоздало вспомнил о предупреждении, которое он получил в долине: «В следующий раз так не делай». Он тут же отдернул руку.

– Я его не кормил, твоя лошадь пришла сама!

Хозяин Дворца Ли издал высокомерное и гордое «хм».

Трудно сказать, чувствовал ли он смущение. Даже если дьявол и смущался, он выглядел очень холодным и властным, и большинство людей не могли этого понять.

Надвигается море облаков, и он уверен в себе, как ветер.

Глава 21. Мое лицо покраснело, он действительно страшный дьявол…

В древних свитках Снежный Черный Рысак известен своим свирепым и жестоким нравом, он по-настоящему необуздан и дик. Даже столкнувшись в дикой местности со стаей свирепых зверей, он может размозжить им черепа своими четырьмя копытами. Что касается именно этого коня, трудно сказать, свирепый он или нет, но бобовые лепёшки из резиденции Чжу определённо вкусные.

Наевшись досыта, чёрный конь медленно и с большим удовольствием удалился.

Ушел вместе со своим суровым хозяином.

Не осталось даже крошки.

Чжу Чжан тайком вытер холодный пот со лба и, подавшись вперед, спросил:

– Второй молодой господин, как вы думаете, стоит ли нам послать во дворец Ваньжэнь немного бобовых лепешек и корма?

Чжу Яньинь на мгновение замешкался и ответил:

– Забудь об этом. Хозяин Дворца Ли не любит, когда кто-то кормит его коня.

Чжу Чжан кивнул и приказал слугам отнести мешок с бобовыми лепешками обратно в карету.

Хотя корм так и не доставили, в последующие дни угощение для Снежного Черного Рысака не задерживалось. Поскольку окружение резиденции Чжу и дворца Ваньжэнь почти слилось воедино, они часто пользовались друг другом. Поначалу Чжу Яньинь немного нервничал, но, видя, что Ли Суй, похоже, не собирается вмешиваться, постепенно успокоился. Помимо бобовых лепёшек, он иногда кормил коня свежими дикими фруктами, нежными побегами цветов и растений, а также большими булочками на пару, которые дядя Чжан готовил с отрубями и жёлтыми соевыми бобами, с добавлением лекарственных трав, источавших слабый аромат. Чёрный конь становился всё более крепким и упитанным. Когда он гордо стоял под полуденным солнцем, всё его тело сияло, величественное и прекрасное, как изображённый на картине небесный конь, парящий в облаках!

Цзян Шэнлинь получил новые знания:

– Я и не знал, что лошадей можно кормить таким образом.

Ли Суй посмотрел на него.

– Ты же доктор, разве ты не знал?

Цзян Шэнлинь по-новому взглянул на необоснованные преднамеренные провокации этого человека. Я не ветеринар. Откуда мне знать, как кормить лошадь? Кроме того, в прошлый раз я просто дал ему морковку, а ты выглядел так, будто вот-вот умрешь.

Ли Суй свистнул.

Черный Снежный Рысак, обладавший острым слухом, выскочил из окружения Чжу и галопом помчался обратно к своему хозяину.

На седле висела изысканная подушка с вышитыми золотыми и серебряными нитями пейзажами, которую, возможно, содрали с одного из Ночных Нефритовых Львов.

Цзян Шэнлинь вздохнул.

– Он научился отбирать вещи.

Ли Суй с каменным выражением лица взял белоснежную подушечку двумя пальцами.

Через мгновение слуга из резиденции Чжу осторожно подошёл, улыбаясь, и забрал подушку, принадлежавшую их молодому господину, сказав, что она выполнена из шелка и наполнена травами, и сидеть на ней мягче и прохладнее. В то же время он держал в руках несколько новых подушек, также искусно расшитых золотом и серебром, и передал их ученикам дворца Ваньжэнь в качестве компенсации.

Забрать свои собственные вещи и выплатить компенсацию дворцу Ваньжэнь - звучит немного неправдоподобно, но, учитывая убийственную ауру Хозяина Дворца Ли «всё, на что я положил глаз, принадлежит мне», это удивительно разумно.

Чжу Яньинь взял подушку и вытянул шею, чтобы посмотреть.

Ли Суй тоже смотрел на него не отрываясь, его угольно-чёрные одежды развевались на ветру, а взгляд источал холод.

Чжу Яньинь отступил на полшага назад, крепко обнимая свою маленькую подушечку, развернулся и запрыгнул в карету.

До свидания!

Ли Суй: "..."

Цзян Шэнлинь взял новую подушечку, положил ее на седло и сел – удобно!

На самом деле, если честно, его семья довольно богата. Кроме того, богатые семьи, которые приходят к нему на лечение, готовы принести горы золота. Но до того как увидеть величие особняка Чжу, доктор Цзян на самом деле не имел никакого конкретного представления о том, как тратить деньги. Помимо того, что он время от времени помогал бедным, он бросал остальное на склад, а сам продолжал мотаться по миру. И только сейчас он понял, что наличие денег действительно может сделать человека счастливее.

Ли Суй пришпорил коня и галопом промчался мимо Божественного Доктора, который сидел на парчовой подушке и умиленно качал головой, поднимая облако удушливого песка.

Цзян Шэнлинь: Кхе, кхе!

В ту ночь они снова разбили лагерь в глубине гор. Чжу Яньинь вышел из повозки, чтобы размять мышцы, а Чжу Чжан сказал:

– Как только мы переберёмся через эту гору, на севере будут в основном равнины. Путь станет намного легче.

– Хм... – Чжу Яньинь огляделся. – Эта гора действительно огромна. Поэт сказал: «Южные горы преграждают путь небесам и земле, где солнце и луна восходят из камня». Так и здесь: одна гора, две горы, вздымающиеся в небо и пронзающие землю, простирающихся насколько хватает глаз.

В окружении клубящегося дыма и света костра все готовили ужин. Чжу Яньинь перекусил после обеда, и сейчас ему не хотелось есть, а от дыма у него щипало глаза, поэтому Чжу Чжан приказал стражнику проводить его в ближайший лес, чтобы он отдохнул.

Луна ярко светила, освещая горы и окрашивая деревья в серебристо-белый цвет.

Глубокий бассейн тоже стал серебристо-белым.

Ли Суй, все еще в тонком черном халате, лежал в холодной воде по грудь, слегка прикрыв глаза.

В ушах стоял лишь шелест ветра и жужжание насекомых, то нарастающее, то стихающее.

Чжу Яньинь на ходу спросил:

– Что это за насекомое? Не похоже на сверчка.

– Мы тоже о таком не слышали, – ответил слуга. – Если второму молодому господину интересно, я могу поймать несколько штук.

– Не нужно. Да и звук не очень, просто шумно.

Не имея опыта прогулок по лесу, Чжу Яньинь нарочно наступал на толстый слой опавших листьев и сухих веток, издавая скрип. Кроме того, он постоянно болтал, что очень мешало Хозяину Дворца Ли. Он открыл глаза и тихо посмотрел в чащу.

Чжу Яньинь:

– Ах!

Слуги особняка Чжу тоже испугались. Они были очень искусны в боевых искусствах и чрезвычайно бдительны, но в этот раз никого не слышали и не видели. Только когда их хозяин вскрикнул, они проследили за его взглядом и обнаружили Ли Суя в холодном бассейне. Они тут же в панике закричали:

– Хозяин Дворца Ли!

Чжу Яньинь очень испугался, потому что с первого взгляда не разглядел, кто это. Всё, что он видел, — это бледную грудь и мокрые, похожие на змей длинные волосы, погружённые в воду. Фигура походил на старого водяного призрака из сказки, которое пожирает людей. Его душа вот-вот собиралась покинуть тело.

Ли Суй снова закрыл глаза.

Слуга почувствовал облегчение и быстро вывел Чжу Яньиня из леса.

Сердце Чжу Яньинь колотилось.

– Почему он отмокал в холодной воде?

– Возможно, он занимается боевыми искусствами или восстанавливается после травмы, – успокоил слуга. – Учитывая навыки Хозяина Дворца Ли, если бы он не хотел, чтобы кто-то приближался, он бы давно нас остановил. Раз он позволил нам подойти так близко, всё должно быть в порядке. Не волнуйтесь, молодой господин.

– Правда? – Несмотря на эти слова, Чжу Яньинь чувствовал себя неспокойно. В конце концов, согласно рассказам, опытные практикующие всегда ищут уединённое и безлюдное место для тренировок, чтобы их не беспокоили и не сбивали с пути. Это не имело смысла. Поэтому он решил пойти и спросить Божественного Доктора Цзяна.

Через полчаса Ли Суй тоже вернулся на горную тропу. Вместо того чтобы пойти во дворец Ваньжэнь, он направился прямиком к Чжу Яньиню.

– Не говори Цзян Шэнлиню о том, что произошло сегодня.

Чжу Яньинь держал в руке кусок жареного горного кабана, слабый и беспомощный, но всё же способный есть, хорошо! Почему ты не сказал об этом раньше?

Выражение лица Ли Суй изменилось.

– Ты уже сказал?

Второй молодой господин Чжу: "..."

Я не хотел, а ты ничего не сказал заранее. Кроме того, Божественный Доктор – не чужой человек, и я вижу, что у вас хорошие отношения. Зачем это скрывать? Я возвращаюсь в Цзяннань. Дагэ, спаси меня!

Ли Суй заскрипел зубами и, потянувшись, сильно ущипнул его за лицо.

Чжу Яньинь: М-м-м-м-м.

Старый верный управляющий в ужасе подбежал к нему.

– Хозяин Дворца Ли, что вы делаете? Пожалуйста, проявите милосердие!

Ли Суй холодно фыркнул и отвернулся.

Мое лицо покраснело, он действительно такой страшный дьявол.

Чжу Чжан всю ночь волновался, боясь, что его молодому господину станет плохо. После рассвета он подошел поближе, чтобы внимательно осмотреть его, и снова и снова спрашивал доктора:

– С ним действительно все в порядке? Вы уверены, что у него нет внутренних повреждений?

Цзян Шэнлинь был очень терпелив:

– Все в порядке, все действительно в порядке.

Когда я вернусь, я спрошу кое-кого по фамилии Ли, почему он вдруг пошел и ущипнул некоего молодого господина за лицо без всякой причины.

Ли Суй не стал обращать на него внимания и, пришпорив коня, поскакал по горной тропе.

Дороги в этом районе стали намного шире и перестали быть изрезанными и крутыми. Чжу Яньинь теперь ехал верхом на белой лошади в сопровождении слуг, медленно труся вперёд.

Снежный Черный Рысак уже успел крепко привязаться к нему, когда кормился у него. Теперь, увидев его, он стал ещё более ласковым и восторженным, почти притираясь к Ночному Нефритовому Льву. Белая лошадь, тоже боевая, инстинктивно хотела уклониться в сторону, из-за чего Чжу Яньинь покачнулся. Увидев это, слуга поспешно протянул руку, чтобы помочь, но Ли Суй уже взял инициативу в свои руки, подтянул его к себе и небрежно посадил на спину своего коня.

Чжу Яньинь:

– Ах!

Снежный Черный Рысак расставил все четыре копыта и рванулся вперёд, словно выпущенная стрела.

Оставив позади себя испуганное и хриплое «Второй молодой господин»!

Конь бежал невероятно быстро, вероятно, из-за высококачественного корма, который давал ему дядя Чжан. Как бы то ни было, неся на себе двух всадников, он мчался так стремительно, что казалось, будто летит над травой. Позже, почувствовав, что хозяин ослабил поводья, конь разволновался ещё сильнее. Дикая сила бурлила в его жилах, его скорость была более чем в два раза выше, чем у преследующего его Ночного Нефритового Льва.

Ли Суй имел скверный характер. Когда он краем глаза увидел испуганное лицо Чжу Яньиня, ему захотелось еще больше поиздеваться над ним. Он ударил коня пятками в живот, и Снежный Черный Рысак помчалась ещё быстрее. В конце концов, они остановились на опушке мертвого леса.

Лицо Чжу Яньиня побледнело, его ноги задрожали, и он чуть не упал с лошади.

Ли Суй схватил его одной рукой.

– Тебя опять тошнит?

Чжу Яньинь слабо пробормотал:

– Я хочу пить.

Ли Суй скривил уголки рта, и настроение у него поднялось. Хотя он и сам не понимал, почему у него хорошее настроение, но дьявол всегда такой капризный и непредсказуемый.

В любом случае, Хозяин Дворца Ли в очень хорошем настроении повернул коня вместе с молодым господином из Цзяннани, собираясь возвращаться тем же путем, каким приехали.

Чжу Яньинь вовремя напомнил:

– Ты едешь слишком быстро, меня сейчас стошнит.

Ли Суй: "..."

Снежный Черный Рысак брёл обратно по горной тропе, неторопливо, как маленький ослик, наслаждающийся весенней прогулкой.

Несмотря на свою медлительность, Ночной Нефритовый Лев, который всё это время преследовал их, двигался невероятно быстро. По логике, они должны были вскоре встретиться, но на этот раз, когда они проезжали через два густых леса, вокруг стояла зловещая тишина. Даже шелест ветра, который был слышен раньше, прекратился, и в пустой долине раздавалось лишь отдалённое эхо, похожее на тихий плач.

Чжу Яньинь посмотрел на знакомый сухой лес перед собой и воскликнул:

– Кажется, мы снова вернулись.

Ли Суй нахмурил брови.

Чжу Яньинь повернулся, чтобы спросить его:

– Это то, что называют «Призрак, бьющийся о стену»? Я уже слышал народные сказки об этом раньше.

Ли Суй ответил:

– Это лабиринт.

Глаза Чжу Яньиня расширились.

Ли Суй обхватил его одной рукой за талию, а другой сжал рукоять меча Сянцзюнь.

Чжу Яньинь нервно сглотнул и прошептал:

– Что мне делать?

Ли Суй взглянул на него и холодно предупредил:

– Не вздумай блевать на спину моего коня.

Чжу Яньинь: Да, да, да, хорошо!

Глава 22. Если гора мне не подчинится, я уничтожу небо и землю и уничтожу гору!

Хотя второму молодому господину Чжу не хватало опыта в Цзянху, на самом деле он прочитал немало романов о Цзянху. Как правило, когда в книгах попадаешь в такой лабиринт, в следующий момент со всех сторон на тебя нападают многочисленные фигуры в масках, размахивающие длинными мечами, что делает ситуацию крайне опасной. Было бы неправдой сказать, что он не нервничал, но, возможно, из-за того, что он видел невероятные боевые навыки Ли Суя, в глубине души он не слишком боялся. Он даже набрался смелости оглянуться по сторонам.

Снежный Черный Рысак нес двух людей и свободно шел по узкой тропинке. Вскоре они в третий раз вернулись в мертвый лес.

Ли Суй не трогал поводья, позволяя коню самому выбирать дорогу. В четвертый раз, в пятый, а когда засохший лес предстал перед ним в шестой раз, Чжу Яньинь засомневался и сказал:

– Кажется, с каждым разом дорога занимает всё меньше времени.

Но скорость Снежного Черного Рысака не изменилась. Невозможно, чтобы он с каждым разом проходил все меньшее расстояние по одной и той же дороге. С земли поднимался легкий туман, безмолвно окутывая высокие горы и леса. Неизвестно, иллюзия это или нет, но казалось, что даже небо потемнело в одно мгновение. Ощущение времени и пространства спуталось. Чем больше он пытался проанализировать все это, тем больше запутывался. В голове царил беспорядок, а сердце тревожно сжималось.

Ли Суй сурово сказал:

– Закрой глаза!

Чжу Яньинь поступил так, как ему велели. Хотя ему больше не приходилось смотреть на отвратительные белые тени вокруг, тяжесть в груди все равно не проходила.

Ли Суй продолжил:

– Если у тебя нет внутренней силы, то ты должен избегать смотреть на то, на что смотреть не следует.

Чжу Яньинь: "..."

Он действительно изо всех сил старался запомнить местность, пытаясь понять, сможет ли он различить формацию. Однако оказалось, что такой подход не очень эффективен. Не каждый раз он мог столкнуться с таким совпадением, как Небесный узел.

Цзянху действительно вероломен.

В темноте его слух обострился. Чжу Яньинь внимательно прислушивался: сначала копыта лошади ступали по сухим веткам и опавшим листьям, издавая тихие, хрустящие звуки. Затем звуки постепенно стали глухими, как будто они ступали по чему-то мягкому, вроде ковра, а его ноги постоянно задевали ветки. Он приоткрыл глаза и, как и ожидал, увидел, что они свернули с тропы, с которой никак не могли выбраться, и вошли в мертвый лес.

На земле лежал толстый слой гнилых листьев, но неприятного запаха не было, а если прислушаться, то слышалось журчание воды. Фигуры в масках, держащие длинные ножи, еще не появились. Потревоженные стуком лошадиных копыт, многочисленные животные выскакивали наружу, каждый раз сопровождаемые серией шуршащих звуков, что удваивало пугающий эффект в этом тихом и странном лесу - по крайней мере, для второго молодого господина Чжу, который даже не мог связать курицу, это было довольно страшно, и он вздрагивал чуть ли не три или пять раз.

Ли Суй не мог понять:

– Тебя тошнит даже при виде кроликов?

Чжу Яньинь тут же отмахнулся.

– Меня не тошнило.

– Ты дрожишь.

– ...Дрожь - это не то же самое, что рвота.

Ли Суй насмешливо фыркнул, и было непонятно, над чем он фыркает - над упрямством или трусостью, но это определенно было нехорошо. Пока он говорил, мимо с шипением пронеслась еще одна змея. Избалованный молодой господин из Цзяннани не выдержал такого наплыва впечатлений и слабо спросил:

– Зачем мы идем в густой лес? Мы что, собираемся нарушить формацию?

Ли Суй ответил:

– Да.

– Ты знаешь, что это за формация?

– Понятия не имею.

Чжу Яньинь сделал паузу и сказал:

– Да, да, хорошо.

Ли Суй взглянул на желающую что-то сказать, но колеблющуюся белоснежную фигуру, и снова повернул голову назад. Он не знал, откуда у него столько терпения, но решил добавить:

– Я возьму тебя с собой, чтобы уничтожить этот лабиринт.

Чжу Яньинь был поражён; неужели существует такой подход к решению проблемы?

Чжу Яньинь: если передо мной гора, которую я не могу обойти, я поверну назад.

Хозяин Дворца Ли: если гора мне не подчинится, я уничтожу небо и землю и уничтожу гору.

Это показывает, что титул дьявола не напрасен. По крайней мере, до личной встречи с Чи Тянем молодой господин Чжу чувствует, что в Цхянху нет никого, кто был бы больше похож на суперзлодея из книги сказок, который ступает по морю крови и красных цветов лотоса и при каждом своем появлении устраивал хаос!

Ли Суй спросил:

– О чем ты думаешь?

Чжу Яньинь быстро выкинул из головы дьявола в черном одеянии, убивающего людей, и невинно ответил:

– Ничего, я ни о чём не думаю.

Ли Суй фыркнул, недовольный даже после этого фырканья. Поэтому он снова протянул руку и схватил его за лицо. Возможно, это стало привычным делом; по крайней мере, Чжу Яньинь привык к этому. Он символически запротестовал, издав серию звуков «М-м-м-м-м», а затем позволил дьяволу размять и расплющить его лицо, как белоснежный южный рисовый пирог.

Пройдя несколько шагов, Снежный Черный Рысак внезапно остановился и начал беспокойно расхаживать взад-вперёд.

Ли Суй отпустил руку, снова обхватив его за талию, и приказал:

– Закрой глаза.

Чжу Яньинь тихо спросил:

– Врата формации?

– Здесь кто-то есть.

Сердце Чжу Яньиня снова забилось в горле. Кто может быть в этом горном лесу? Кроме убийц, там могут быть только призраки. Ни один из них не радовал глаз. Не желая получать еще одну психологическую травму, он подумал о десяти головах, снесенных одним ударом в Ущелье Ревущего Тигра... Хорошо, я сейчас же закрою глаза!

Снежный Черный Рысак стоял неподвижно.

Они остановились на относительно открытом пространстве, и туман в воздухе рассеялся. Несколько лучей солнечного света проникали сквозь кроны деревьев, мягко скользя по сухим веткам в лесу. Ли Суй сосредоточился и некоторое время прислушивался. Его бровь едва заметно дрогнула, и он вложил наполовину обнаженный меч Сянцзюнь обратно в ножны.

Второй молодой господин Чжу, услышавший лязг: Ах, я так нервничаю. Убийца идет!

Ли Суй пнул коня в живот, и Снежный Черный Рысак поскакал в противоположном направлении.

Конь бодро пересек мелкий ручей, разбрызгивая по пути струйки хрустальной воды.

Под большим пнем неподалеку лежало с десяток человек в разных позах, одетых в грязные шелковые одежды. Рядом виднелись остатки костра и разбросанные ножи и мечи.

Ли Суй: "..."

Чжу Яньинь всё ещё живо представлял себе ожесточенные сражения в Цзянху, взвинчивая себя до такой степени, что ему стало трудно дышать.

Ли Сую не оставалось ничего другого, как дважды хлопнуть его по плечу:

– Открой глаза.

Чжу Яньинь некоторое время не реагировал.

Ли Суй:

– Открой глаза.

Чжу Яньинь всё ещё пребывал в оцепенении. Неужели всё уже закончилось? Неужели он так разволновался, что не заметил, что большой дьявол… нет, Хозяин Дворца Ли стал настолько грозным, что мог убивать бесшумно и незаметно.

– Помогите… помогите нам, ах!.. – внезапно до его слуха донесся полумертвый голос. – Спасите нас!

Чжу Яньинь: ?

Группа людей под деревом, оказалось, еще не умерла. Услышав шум, они один за другим открыли глаза и, пошатываясь, поднялись на ноги, рыдая и горько плача. Они, как зомби, вытянув руки перед собой, побрели к ним.

Чжу Яньинь был потрясен:

– Что это?

Ли Суй тоже почувствовал отвращение, поэтому использовал свою внутреннюю силу, чтобы отбросить группу людей на два шага назад, после чего они улеглись под деревом.

Лидер заставил себя встать, по его лицу текли слезы.

– Помогите!

Чжу Яньинь сначала не решался посмотреть на это чудовище из джунглей, но сквозь грязь на его лице ему почудилось что-то знакомое, поэтому он широко раскрыл глаза и внимательно присмотрелся. Внезапно он ахнул:

– Тан Шуцю?!

Почему Тан Шуцю, который в тот день самонадеянно урвал Парящий В Небе, В Море, В Далеких Горах, Под Солнцем И Дождем Меч Мечты, Тан Шуцю, над которым издевались многие молодые люди из известных семей в «Террасе Феникса», но он не осмелился сопротивляться, и Тан Шуцю, молодой мастер секты Цанлан, чьи предки сколотили состояние, продавая утиную кровь и суп из вермишели, – почему он появился в этом лабиринте, словно призрак?

Тан Шуцю едва держался на ногах.

– Хозяин Дворца Ли, молодой господин Чжу, с… спасите... спасите...

Ли Суй и Чжу Яньинь слезли с лошади.

Люди из секты Цанлан, похоже, пробыли здесь в ловушке, по меньшей мере, полмесяца. На деревьях висели самодельные сумки из одежд, в которых лежали дикие кислые фрукты и несколько горных фазанов. Все они были грязными, истощенными, их голоса охрипли, и они издавали бессвязные звуки. Чжу Яньинь нервно спросил:

– Это из-за лесных миазмов?

Ли Суй взглянул на них и ответил:

– В лесу нет миазмов, они просто голодны и, вероятно, съели какие-то ядовитые фрукты.

Чжу Яньинь сунул руку в седельную сумку Снежного Черного Рысака и вытащил большой кусок бобовой лепешки с кунжутом.

Ли Суй: ?

Чжу Яньинь, изо всех сил стараясь не чувствовать вину:

– Ну, я положил его туда. Там есть углубление для лакомств для лошади. Разве ты не заметил?

Увидев знакомое лакомство, Снежный Черный Рысак сразу же потянулся к нему с любовью. Чжу Яньинь успокаивающе погладил его по голове.

– Будь послушным, я дам тебе ещё, когда мы выйдем

Черный конь: "..."

Весь корм для лошадей использовался, чтобы накормить людей из секты Цанлан. Тан Шуцю торопливо проглотил большой кусок и долго сидел под деревом, прежде чем немного пришел в себя. Слезы смыли грязь с его лица.

– Спасибо вам, спасибо вам обоим, я думал, что на этот раз мне конец.

Чжу Яньинь присел перед ним на корточки.

– Почему ты застрял здесь? Где остальные люди из Альянса Улинь?

– Они… они все ушли, – ответил Тан Шуцю, смущённый из-за голода. Он смутно помнил, что сопровождал членов Альянса Улинь в Сюэчэн. Когда они проходили через этот горный лес, несколько человек внезапно сказали, что хотят отвести его к Великому мастеру Чан Цзи неподалеку.

Мастер Чан Цзи был опытным монахом, который путешествовал круглый год и занимал высокое положение в Цзянху. Количество людей, которые хотели с ним подружиться, было подобно стае карпов, пересекающих реку. Тан Шуцю сопровождал известных молодых мастеров, и ему льстило, что его включили в их число. Однако он никак не ожидал, что его привезут в эту глухую гору и бросят там, полностью лишив связи с внешним миром.

Чжу Яньинь с сочувствием протянул ему еще один кусок лепешки.

Что касается этих так называемых «молодых героев Цзянху», то он однажды стал свидетелем того, какими высокомерными и неразумными они могут быть, в «Террасе Феникса» в Цзиньчэне. В то время он считал их просто высокомерными задирами, не знающими манер. Он не ожидал, что в душе они настолько злобны и готовы запросто привести кого-то к смерти.

Чжу Яньинь снова спросил:

– Вы пытались найти выход поблизости?

– Нет, мы только поискали вокруг, – сказал Тан Шуцю. – Потом мы обнаружили, что это лабиринт, и больше не двигались.

Чжу Яньинь не понимал, что значит «больше не двигались». Почему, оказавшись в ловушке, они не стали искать выход?

Тан Шуцю с грустью сказал:

– В любом случае, мы точно не сможем выбраться.

Чжу Яньинь: "..."

Ли Суй добавил насмешливым тоном:

– Если бы он бесцельно бегал вокруг, то, возможно, уже сошел бы с ума.

Эта формация была крайне опасной, и только благодаря тому, что молодой мастер Тан – человек, который сдается и ложится там, где упал, формация почти не срабатывала в течение десяти дней, пока они не ворвались сюда сегодня.

Чжу Яньинь утешил Тан Шуцю:

– Слышишь? Ты просто потрясающий. Перестань плакать.

Глава 23. Люди в Цзянху: потрясены этими интимными отношениями!

Люди из секты Цанлан голодали в диком лесу уже более десяти дней, и все они думали, что долго не проживут. Внезапно с неба пришло подкрепление, и все они обезумели от радости, особенно Тан Шуцю. Когда он встретился взглядом с Ли Суем, ему показалось, что тот очень добр и приветлив, и он даже набрался смелости спросить:

– Хозяин Дворца Ли, как нам покинуть это место?

Ли Суй посмотрел на его грязное лицо и с отвращением нахмурился.

Тан Шуцю сразу же испугался до смерти и отступил под дерево, схватившись за голову.

– Не убивайте меня!

Чжу Яньинь: "..."

Тан-сюн и так уже в плачевном положении. Может хватит так мрачно смотреть и хмыкать? Вдруг он сильно испугается и у него начнется психическое расстройство.

Ли Суя раздражало хныканье людей, поэтому он вскочил на лошадь и развернулся, чтобы углубиться в лес.

Чжу Яньинь похлопал Тан Шуцю по плечу, взглядом показывая всем, чтобы они следовали за ним, и побежал трусцой, чтобы догнать.

Снежный Черный Рысак двигался медленным шагом, но для Чжу Яньиня это оказалось быстро, а для уже полумертвой секты Цанлан - еще быстрее. Пройдя несколько шагов, все начали задыхаться. У Чжу Яньиня живот был полон холодного ветра, и он долго стоял под деревом, кашляя. Ничего не поделаешь, богатые люди слишком ценны.

Ли Суй холодно обернулся.

Чжу Яньинь: Хорошо, я сейчас же замолчу!

Ли Суй долго ждал, но, увидев, что тот все еще стоит на месте, окончательно потерял терпение, велел Снежному Черному Рысаку вернуться под дерево, поднял белоснежного юношу из Цзяннани и посадил его на спину лошади.

– Сиди тихо!

Чжу Яньинь совершенно не ожидал этого. Он удивленно оглянулся и случайно встретил взгляд большого дьявола, который выглядел так, словно собирался убить сотню людей. Он тут же отвернулся, быстро сел прямо, посмотрел вперед и, не пытаясь понять, почему тот вдруг стал таким добрым, сосредоточился на езде.

Люди из секты Цанлан оказались в плачевном положении. Они потеряли половину своих жизней из-за голода в лесу, а теперь едва не лишились оставшейся половины. Но не осмелились высказать свое мнение. Наконец, дождавшись, когда Снежный Черный Рысак остановится, они уже испытывали жажду, кипели от злости, а глаза смотрели в пустоту.

– Где мы? – спросил Чжу Яньинь.

Ли Суй:

– У выхода.

Чжу Яньинь растерялся. Оглядевшись по сторонам, он увидел лишь мертвые деревья и белый туман. Гнилые листья, сваленные в кучу, достигали высоты почти с человека. Как здесь может быть выход?

Ли Суй взял правой рукой рукоять меча и приказал:

– Закрой уши.

Чжу Яньинь послушно выполнил приказ.

Ли Суй бросил на него быстрый взгляд, но все равно почувствовал, что этого недостаточно, поэтому протянул левую руку и плотно закрыл ему глаза. Люди из секты Цанлан все еще стояли и наблюдали за весельем, не понимая, что означает грандиозный способ блокировки второго молодого господина Чжу.

Меч Сянцзюнь с лязгом вылетел из ножен!

Мощная внутренняя сила пронзила тёмный меч, вызвав оглушительный взрыв в окрестностях. Густой лес мгновенно превратился в огромную волну, которую гнал сильный ветер, создавая огромные и сокрушительные валы. Гравий и сухие ветки сначала взмыли в воздух, а затем обрушились подобно проливному дождю. Между небом и землёй летящий песок и катящиеся камни заслонили и без того тусклый свет. Теперь он, казалось, полностью исчез, погрузив всё в кромешную тьму.

Земля тоже дрожала и ревела.

Тан Шуцю закатил глаза и упал навзничь на слугу.

Ему казалось, что меч Хозяина Дворца Ли разрубит его на куски и отправит в ад.

Он мирно скончался.

Чжу Яньинь почувствовал вокруг себя громкие звуки и необычную обстановку, и ему стало немного не по себе. Однако, поскольку Ли Суй за его спиной не делал никаких резких движений, он не думал, что может возникнуть большая опасность. Когда шум в ушах постепенно утих и сквозь пальцы пробился слабый свет, он неуверенно пошевелился.

Ли Суй опустил руку.

Чжу Яньинь открыл глаза, но, ослепленный светом, снова закрыл их и долго не мог успокоиться.

Обычный солнечный свет, теплый и золотистый, осветил грязь и ил на земле, а также кости и камни, используемые для формации, и пауков, ползающих по земле.

– Второй молодой господин!

– Хозяин Дворца!

На горной дороге, расположенной чуть выше, слуги особняка Чжу и люди дворца Ваньжэнь услышали громкий шум и поспешили посмотреть, что происходит. Увидев, что двое мужчин все еще сидят верхом на коне, они вздохнули с облегчением. Цзян Шэнлинь тоже подъехал верхом на лошади и обеспокоено спросил:

– Что случилось?

– Там был лабиринт, – сказал Ли Суй. – Я его уничтожил.

В этом мире очень мало людей, способных разрубить формацию одним мечом, но Цзян Шэнлинь знал всё о боевых искусствах Ли Суя, поэтому не слишком удивился. Вместо этого его внимание привлекли лежащие во всех направлениях позади него бессознательные люди, и он удивленно спросил:

– Это Тан Шуцю?

– Да, они из секты Цанлан, – сказал Чжу Яньинь. – Их подставили, и они больше десяти дней пробыли в ловушке в лесу, чуть не умерев от голода.

Цзян Шэнлинь пощупал его пульс и сказал:

– Все в порядке. Он выживет.

Чжу Яньинь приказал слугам подготовить несколько пустых повозок, чтобы члены секты Цанлан могли отдохнуть. Чжу Сяосуй только что стал свидетелем того, как его молодой господин и большой дьявол вместе исчезли за поворотом горы, и чуть не умер от страха. Хотя они и нашли его, страх ещё не прошёл. Поэтому он держался рядом с ними, почти желая привязать его к себе.

Чжу Яньинь сказал:

– Я в порядке.

Чжу Сяосуй помог ему переодеться и повесил нефритовую подвеску, все еще испытывая страх.

– Даже ваша одежда грязная, а вы говорите, что все в порядке? Господин, не убегайте в следующий раз.

Доктор Цзян, случайно проходивший мимо кареты, узнал кое-что новое. Оказывается, даже одежда богатых людей не может быть грязной; если она грязная, значит, что-то не так. Однако когда он только увидел молодого господина Чжу, его одежда казалась белоснежной. Только подол слегка запылился. Если это тоже считается, то что же должен чувствовать Тан Шуцю, который кричал и стонал даже во сне? Жизнь в этом мире действительно ни с чем несравнима.

Тан Шуцю проспал целый день и ночь, а проснувшись, съел немного целебной каши, чтобы насытить желудок, и только тогда к нему вернулось некоторое подобие человеческого облика. Когда команда делала перерыв в пути, слуги особняка Чжу помогали ему выйти из кареты и немного посидеть на солнышке.

Чжу Яньинь сел рядом с ним.

– Ещё несколько дней пути, и мы догоним Альянс Улинь. Ты уже подумал, как рассказать об этом главе секты Тану?

– Я не хочу говорить отцу. – Тан Шуцю выглядел подавленным и обеспокоенным. Он сидел, как старый баклажан, пораженный морозом. У него совсем не было сил. Он вяло сказал: – Мой отец стремился наладить связи с крупными сектами. Он всегда относился к этим людям с большим уважением. Когда он услышал, что меня пригласили в гости к великому мастеру Чан Цзи, он был в восторге, думая, что секта Цанлан наконец-то делает себе имя. Он дал нам много золота и серебра на дорожные расходы. Если он узнает правду… забудь об этом, скажем просто, что я заблудился.

Чжу Яньинь снова спросил:

– А как же ты? Ты собираешься просто оставить все как есть?

Тан Шуцю трусливо фыркнул и ничего не сказал.

Через некоторое время он, казалось, вдруг что-то вспомнил, и в его глазах вспыхнул огонек.

– Чжу-сюн, почему бы тебе не помочь мне?

Чжу Яньинь был потрясен этим внезапным волнением.

– Чем я могу тебе помочь?

– У тебя близкие отношения с Хозяином Дворца Ли. Пока что...

– Нет никакого «пока что», – вовремя поправил Чжу Яньинь, – у меня нет никаких отношений с Хозяином Дворца Ли.

На лице Тан Шуцю отразилось недоверие.

– Но в густом лесу Хозяин Дворца Ли явно очень заботился о Чжу-сюне. Он закрывал тебе глаза, когда вы ехали верхом, обнимал тебя и время от времени что-то шептал. Как ты можешь говорить, что между вами нет никаких отношений? – По мере того как он говорил, его волнение снова стало нарастать. Он так разволновался, что, несмотря на слабость тела, встал и энергично поклонился, а затем с грохотом упал на землю.

Чжу Яньинь: "..."

Тебе лучше быстро сесть обратно!

Так Шуцю очень сильно хотел обнять его бедро, он смотрел на Чжу Яньиня влажными и просящими глазами, как Снежный Черный Рысак, когда выпрашивает бобовые лепешки. Второй молодой господин Чжу испугался его взгляда, встал и хотел убежать, но тут с другой стороны появился Ли Суй, держа в руке сверток с лекарствами, и небрежно бросил ему.

– Тебе.

Чжу Яньинь взял его обеими руками, развернул и увидел, что это то самое лекарство, которое он принимал каждый день, и сказал:

– Спасибо.

Хозяин Дворца Ли, которого Цзян Шэнлинь заставил работать мальчиком на побегушках, был в крайне плохом настроении. Он фыркнул и отвернулся.

Отношение было очень плохим, словно хулиган, разрушающий дом. Но Тан Шуцю, ослепленный своим воображением, быстро истолковал холодное «хм» Хозяина Дворца Ли как заботу и нежность, и быстро проделал следующее мысленное путешествие: Хозяин Дворца Ли лично принес тебе лекарство. Он так заботится о твоем здоровье. Должно быть, между вами существует необъяснимая связь. Ты просто пытаешься это скрыть. К счастью, у меня острый глаз, и я могу распутать все слои и найти веские доказательства!

Чжу Яньинь: Помогите! Уходите!

...

Они шли по этому пути более десяти дней.

Большая группа Альянса Улинь тоже не сидела сложа руки.

Чем больше сект, тем больше трений, особенно когда они все еще далеко от северо-востока, а Чи Тянь еще не появился. Остальное - мелочи, которые могут привести к взрыву из-за маленькой искры.

– Не испытывай судьбу!

– Очевидно, что ты занял наше место!

– Сколько раз я терпел тебя на этом пути?

Шум от ссоры между двумя группами становился все громче и громче, привлекая людей из других сект. Некоторые люди, у которых были хорошие отношения с одной из сторон, хотели как можно скорее уладить ситуацию и пытались убедить их. Однако в ответ они получили ругань от другой стороны. Дело становилось все хуже и хуже, и к тому времени, когда лидер Улинь Вань Чжуюнь услышал новости и поспешил к ним, некоторые люди уже достали мечи.

– Глупцы! – Вань Чжуюнь натянул поводья. – Все мастера боевых искусств Центральных равнин отправились на север, чтобы искоренить демонический культ и восстановить справедливость, а вы продолжаете спорить из-за такой мелочи. Неужели в ваших сердцах еще осталось слово «праведность»?

– Праведность тоже должна быть разумной. Дело не в том, что мы не уважаем главу Альянса, но этот Зал Цинфэн зашёл слишком далеко!

–Тьфу! Какой статус у нашего Зала Цинфэн, чтобы спорить с вашей ничтожной сектой?

Сарказм в его голосе лился через край, а естественная провокация еще больше разозлила другую сторону. Толпа зашумела, и кто-то ударил его небольшим спрятанным оружием по спине, что привело его в еще большую ярость. Он бросился вперед, чтобы потребовать справедливости. Непрерывно раздавались крики и ругательства, в ход шли мечи и ножи. Они заблокировали официальную дорогу, как племя варваров, и это выглядело очень вульгарно и шумно.

Лицо Вань Чжуюня покраснело от гнева. Он уже собирался обнажить меч, когда мощная сила пронеслась в воздухе, беззвучно ревя и сметая всё на своём пути. Она мгновенно заставила две враждующие группы, которые только что спорили, как черноглазые куры, опуститься на колени. Их грудь сдавило, и они потеряли дар речи, лишь испуганно глядя широко раскрытыми глазами.

Вань Чжуюнь тоже поспешно обернулся.

Залитый золотистым солнечным светом черный конь стоял на огромной скале.

Ли Суй сидел на коне с длинным мечом в руке и нетерпеливо хмурился.

– О чем вы спорите?

Чжу Яньинь, одетый в белое, сидел перед ним, держа в руках только что сорванный фрукт: "..."

Люди из подземного мира: потрясены этими интимными отношениями!

Глава 24. Новые элегантные шаги Снежного Черного Рысака.

Альянс Улинь ехал по официальной дороге, в то время как семья Чжу и дворец Ваньжэнь в основном пользовались обходными путями. Хотя обходные пути были более труднопроходимыми, с множеством крутых хребтов и глубоких долин, ехали они в два раза быстрее. Слуги и стражники семьи Чжу шли торжественной процессией, половина из них присматривала за Чжу Яньинем, а другая половина — за слугами управляющего. Ещё одна группа сопровождала больного молодого мастера секты Цанлан. Как говорится, с большой семьей и большим бизнесом ни о чем не нужно беспокоиться.

Когда они прибыли в долину под названием Саньчунфэн, большая группа во главе с Вань Чжуюнем все еще оставалась далеко позади, поэтому Цзян Шэнлинь решил переждать два дня на соседней ферме. Во дворе несколько маленьких ребятишек прыгали и гонялись друг за другом, каждый держал в руках большой фрукт, который выглядел ярко-красным и нежным. Расспросив их, они узнали, что это гнилоголовая красная змея с окрестных гор, и, укусив ее, можно получить мешок сока, похожего на мед.

Чжу Чжан несколько раз покачал головой, недоумевая, кто придумал такое вульгарное название.

Чжу Сяосуй нашел название гнилоголовая красная змея крайне неприятным, оно звучало как название ядовитого фрукта, от которого можно упасть в обморок, после пары укусов.

Поскольку всем это не нравилось, Чжу Яньинь постеснялся сказать, что хочет его попробовать. Дядя Чжан все равно бы не согласился. Цзян Шэнлинь понял, о чем он думает, поэтому нашел Ли Суя и попросил его отвести второго молодого господина Чжу на ближайшую гору, чтобы собрать дикие плоды. Прежде чем столкнуться с отказом, он вовремя выложил свой козырь:

– Горькая желчь!

Хозяин Дворца Ли: ?

Цзян Шэнлинь ответил:

– Семья Чжу потратила деньги и силы на это путешествие, но мне пришлось взять их молодого господина это в путешествие. Я действительно чувствую себя виноватым. Помимо медицинских навыков, ты единственный, к кому я могу обратиться за помощью.

Ли Суй нахмурился.

– Иди сам.

Цзян Шэнлинь тут же откликнулся:

– Я занят. Мне нужно приготовить для тебя лекарство. Ты собираешься убить Чи Тяня или нет?

Очень обоснованно.

Попросить слуг из особняка Чжу или людей из дворца Ваньжэнь собрать фрукты и принести домой – невозможно. Поскольку за драгоценным и уважаемым молодым господином всегда кто-то присматривал, у него не было возможности тайком откусить кусочек. Ему нужно лично подниматься на гору.

Цзян Шэнлинь продолжил:

– Сегодня утром твой конь съел полмешка соевых бобов. Обычно эти бобы можно найти повсюду, но по какой-то причине Снежный Черный Рысак настойчиво подходил к кормушке Ночного Нефритового Льва, чтобы поесть, даже если это всего лишь горсть сена. Не знаю, то ли корм для лошадей у богатых семей Цзяннани действительно хорош, то ли божественный конь дворца Ваньжэнь уже давно стал главным, но, как бы то ни было, чем больше он может сэкономить для семьи, тем лучше.

Ли Суй: "..."

Под тёплым полуденным солнцем Чжу Яньинь читал во дворе захватывающие истории о боевых искусствах Дася из Цзянху, прикрываясь «Мэн-цзы», чтобы не раздражать управляющего.

Чжан Дася обладал непревзойденной силой, которая могла разрушать горы и реки. Он держал синий драконий полумесяц, ехал верхом на могучем коне. С оглушительным ревом он отправил 400 000 солдат династии Цинь в ужасе бежать! Это действительно захватывающе, но все казалось знакомым. Книготорговец прекрасно уловил суть слов лоскутного одеяла для вымогательства денег. Пролистав страницы, как и ожидалось, он наткнулся на один длинный раздел о любовных утехах, совершенно не обращая внимания на то, что герой всего минуту назад находился в ловушке на утесе. В любом случае, прыжок вниз должен привести к удобно расположенной свадебной комнате.

Господин Чжу зевнул и потерял интерес.

Деревянная дверь внезапно распахнулась.

Чжу Яньинь решительно выпрямился и с хлопком закрыл фальшивую книгу «Мэн-цзы», думая, что это пришел управляющий.

Однако это оказался не он.

После того, как Чжу Сяосуй увидел, кто этот незнакомец, он сразу же смело встал перед своим молодым господином. Он никогда не мог назвать этого благородного героя престижным и честным человеком. Ему всегда казалось, что он во всех отношениях похож на дьявола. Возможно, он был даже больше похож на дьявола, чем Чи Тянь. Он должен остановить его.

Ли Суй выглянул из-за коротких плеч маленького мальчика-слуги и просто сказал:

– Иди сюда.

Чжу Яньинь: "..."

Ли Суй продолжил:

– Отведу тебя отдохнуть.

Этой причине его научил Цзян Шэнлинь, и в ней не было ничего плохого, но поскольку аура Хозяина Дворца Ли была слишком «я убью весь мир», мрачной и угрюмой, она не имела ничего общего с наслаждением осенними пейзажами. Или, говоря иначе, даже если бы он действительно хотел отдохнуть, ему, возможно, пришлось бы по пути отрубить головы нескольким врагам. Маленький книжный мальчик пришел в ужас от одной мысли об этом, поэтому отказался:

– Мой хозяин пообедает позже...

– ХОРОШО!

Глаза Чжу Сяосуя расширились: Молодой господин!

Чжу Яньинь встал и прошептал, чтобы успокоить слугу:

– Всё в порядке, мне тоже кажется, что во дворе душно. Можно пойти на ближайшую гору.

Услышав это, Чжу Сяосуй забеспокоился ещё сильнее. Даже если они собирались сменить обстановку, разве у их семьи нет собственных стражников и экипажей? Зачем ему понадобилось ехать с Хозяином Дворца Ли? Но он не мог их остановить. Он беспомощно наблюдал, как большой дьявол сажает его молодого господина на коня и снова пошел плакаться управляющему.

Тан Шуцю прислонился к окну и с нетерпением наблюдал за происходящим. О, это так интимно, что он не знал, с чего начать свою зависть.

Снежный Черный Рысак легким и проворным шагом выбежал из фермерского дома, высоко держа голову и выпятив грудь в элегантной и грациозной манере, имитируя новую позу, которой он научился у Ночного Нефритового Льва.

Ли Суй неодобрительно пнул его ногой.

Снежный Черный Рысак: Не имеет значения.

Через некоторое время Чжу Яньинь тихо спросил:

– Мои охранники все еще следуют за нами?

Ли Суй кинул на них взгляд.

– Да, десять человек.

Чжу Яньинь сказал:

– Все они — эксперты, которых мой старший брат нанял в Восточно-Китайском море. Они способны гоняться за ветром и волнами, ходить по воде, не оставляя следов.

Ли Суй презрительно усмехнулся, одной рукой обхватил Чжу Яньиня за талию и взмыл к опасной вершине.

Стражники из семьи Чжу были потрясены и ускорили шаг, чтобы догнать его, но не смогли. Две фигуры, черная и белая, исчезли в мгновение ока, оставив после себя лишь порыв свежего ветра и черного коня, стоящего на камне.

На какое-то мгновение эта группа первоклассных экспертов даже засомневалась, является ли Хозяин Дворца Ваньжэнь человеком или призраком.

...

Ли Суй придержал Чжу Яньиня и уверенно приземлился на землю.

Это самая высокая точка пика Саньчжун, редко посещаемая людьми. Дикая трава на земле высотой полметра покрыта желтыми и белыми цветами. Здесь нет бабочек, зато много птиц, которые щебечут чистыми и мелодичными голосами. В книге говорится, что «ароматная трава восхитительна, а падающие лепестки красочны», и это место похоже, но здесь нет увлеченных рыбалкой людей из Улиня, их заменил Хозяин Дворца Ли, холодный и безразличный, с десятью тысячами историй в сердце.

Когда ученые собираются вместе насладиться осенними пейзажами, им хочется говорить о прошлом и настоящем, читать стихи и выражать свои чувства, или гулять вдоль извилистых ручьев с чашами вина в руках или играть в мяч и кататься на лошадях, петь песни о распускающихся цветах, просто быть свободными и необузданными. Но когда ученые и люди Цзянху путешествуют вместе, эти занятия кажутся не слишком подходящими, поэтому Чжу Яньинь спросил:

– Не хочешь сделать перерыв?

Ли Суй сбил с верхушки дерева спелую гнилоголовую красную змею и бросил ее на землю.

Чжу Яньинь поспешно поднял ее, поблагодарил, но есть не стал.

Потому что фрукт не помыли.

Ли Суй был недоволен:

– Неужели у всех ученых столько же причуд, как у тебя?

Второй молодой господин Чжу  в душе протестовал, что быть чистым не так уж и плохо, но не решался сказать об этом, поэтому неопределенно ответил «хм» и заставил всех ученых мира взять вину на себя.

Так называемая гнилоголовая красная змея представляла собой нечто вроде дикой груши, уродливую на вид, но вкусную. Героям в Цзянху не нужно мыть или чистить дикие фрукты, чтобы их съесть. Ли Суй дважды протер ее и прямо на глазах у Чжу Яньиня откусил кусочек.

Богатый молодой господин из Цзяннани: "..."

– Ты действительно не хочешь ее съесть? – спросил Ли Суй.

У Чжу Яньиня задрожал кадык. Ему хотелось пить и есть, но фрукт же не мытый.

Ли Суй протянул руку.

– Здесь нет ручья, выброси его, если не хочешь есть.

Чжу Яньинь сделал два шага назад.

– У меня есть нож.

Ли Суй усмехнулся, больше не обращая на него внимания, и сел под деревом, продолжая отдыхать на ветру.

Через некоторое время Чжу Яньинь тоже сел рядом с ним и достал из рукава изящный белый нож. В сложенном виде его длина составляла всего несколько дюймов с тонкими ножнами. Это был нож Дуаньсюэ, изготовленный наньянским оружейным мастером. Люди из Цзянху использовали его для убийства, а второй сын семьи Чжу - для чистки груш.

Правда, не очень умело.

Ли Суй некоторое время наблюдал за ним.

– Ты знаешь, что этим ножом можно легко отрезать себе палец, не прилагая особых усилий?

Чжу Яньинь остановился и с недоумением посмотрел на него.

– Правда? Дагэ не упоминал об этом, когда давал мне его.

Ли Суй нахмурился.

– У вас не очень хорошие отношения?

Чжу Яньинь: "..."

Старший молодой господин семьи Чжу в далеком Цзяннане необъяснимо вздрогнул.

Его любимый младший брат собирался отправиться в путешествие. Несмотря на то, что старший брат нанял за большие деньги опытных охранников, чтобы защитить его в пути, он всё равно беспокоился. Он поспрашивал в округе, купил этот Дуаньсюэ и отдал его младшему брату, чтобы тот держал его при себе. В то время он думал только о том, что этим острым оружием можно срезать волосы, но не учел, что слабый младший брат может порезаться при его использовании.

Ли Суй взял кинжал и очистил оставшуюся половину груши, чтобы Цзян Шэнлинь не повесился на месте, увидев своего богатого покровителя, покрытого кровью.

Чжу Яньинь ел очень элегантно, не издавая ни звука. Он сидел прямо под деревом с белоснежным лицом. Вскоре в его руке остался только маленький огрызок.

– Хочешь еще? – спросил Ли Суй.

Чжу Яньинь, привыкший к небрежному фырканью большого дьявола, ответил:

– Да.

Ли Суй помог ему очистить второй.

Через некоторое время он очистил третий.

Увидев, что другой человек собирается сорвать четвертую грушу, господин Чжу, у которого желудок был полон груш, быстро срыгнул и сказал:

– Я сыт.

Ли Суй вернул ему кинжал, и он лёг на траву, подложив руку под голову, и стал смотреть на голубое небо над головой.

Чжу Яньинь тщательно вытер кинжал, а когда обернулся, увидел, что человек рядом с ним уснул.

Увидеть спящего Хозяина Дворца Ли — большая редкость. В конце концов, могущественный большой дьявол не должен отдыхать, иначе это отсрочит его кровавую бойню, которая уничтожит мир. Чжу Яньиню стало любопытно, и он не смог удержаться и посмотрел на него дважды еще дважды, еще раз и еще раз.

Кожа Ли Суя была очень бледной, почти без румянца. Он напоминал кусок льда, от него всегда веяло холодом, даже когда он спал. Он закинул руки за голову, обнажая тонкие, белые и изящные пальцы с мозолями на суставах, которые как нельзя лучше подходили к мечу Сянцзюнь.

Чжу Яньинь придвинулся поближе, желая на месте проверить, действительно ли мастера не дышат, когда спят. В конце концов, в восьми из десяти книг написано именно так.

Ли Суй спросил:

– Достаточно насмотрелся?

Застигнутый врасплох, Чжу Яньинь сам чуть не потерял дыхание.

Ли Суй встал.

– Возвращаемся.

Чжу Яньинь послушно ответил: «О» – и сорвал ещё один фрукт с нижней ветки, намереваясь отдать его Цзян Шэнлиню.

Когда они спускались с горы, слуги семьи Чжу всё еще ждали их на прежних местах.

Снежный Черный Рысак рысью подбежал к ним, наклонился и головой ласково подтолкнул Чжу Яньиня, совершенно не обращая внимания на то, что рядом с ним находится его хозяин.

Ли Суй не стал утруждать себя тем, чтобы проучить предателя, который ест внутри и ворует снаружи. Ну что ж, теперь это, вероятно, просто лошадь, которая ворует снаружи. Он небрежно посадил Чжу Яньиня обратно на лошадь и приготовился вернуться на ферму. Они и не подозревали, что, проезжая через горную расщелину, случайно наткнутся на продолжающийся спор Альянса Улинь, который привел к зловещему расследованию, о котором они говорили ранее.

...

Воцарилась тишина.

Половина людей молчала из-за шока, другая половина — из-за страха перед этим почти призрачным движением в воздухе. Примени он чуть больше силы, кто-нибудь уже потерял бы голову. Подумав об этом, толпа притихла ещё больше, боясь заговорить из страха, что малейшая оплошность приведет к смерти. Только глава Альянса Вань Чжуюнь вздохнул с облегчением. Он передал свой длинный меч ученику и, сложив руки, произнёс:

– Хозяин Дворца Ли, молодой господин Чжу.

Ли Суй окинул взглядом группу людей и снова холодно спросил:

– О чем вы спорите?

– Это всё пустяки, не стоящие упоминания, – тихо ответил ученик из зала Цинфэн. – Это наше безрассудство потревожило Хозяина Дворца Ли и молодого господина Чжу.

Хотя Вань Чжуюнь был недоволен их призывами к дракам и убийствам, а еще больше - их пренебрежением к приказам лидера, он не хотел, чтобы команда развалилась посреди пути, поэтому махнул рукой, чтобы обе группы быстро уходили, не болтали лишнего и не создавали проблем.

Все поняли, что он имел в виду, и бросились врассыпную, как птицы и звери, с невероятной скоростью. По их расчетам, даже если в будущем они встретят настоящего Чи Тяня и им придется спасаться бегством после поражения, они не смогут бежать так же быстро, как сейчас.

Слуги из особняка Чжу верхом на лошадях тоже догнали их. Один из них осторожно предложил:

– Хозяин Дворца Ли, раз уж вам все равно есть чем заняться, почему бы нам сначала не забрать молодого мастера?

– Нет необходимости. – Ли Суй не хотел больше оставаться в Альянсе Улинь. Он натянул поводья, развернув Снежного Черного Рысака, и повез Чжу Яньиня обратно на ферму.

Члены Альянса Улинь беспомощно наблюдали, как его спина постепенно исчезает из виду. Высокомерный, равнодушный и властный, он, несмотря на то, что уже согласился вместе отправиться на север, чтобы уничтожить демонический культ, не считался с другими сектами. Он даже не потрудился изобразить вежливость, продолжая приходить и уходить, когда ему вздумается.

Один из учеников выразил недовольство:

– Это так неуважительно; очевидно, он не воспринимает нас всерьез.

– Заткнись! – тихо выругался Вань Чжуюнь, снова оглядываясь на конец горной тропы, его тон был полон эмоций: – Ему действительно не нужно воспринимать кого-то всерьез. Будь у тебя хотя бы десятая часть его таланта, ты бы тоже не воспринимал никого всерьез.

Эти слова полностью совпали с тем, что говорил Пань Шихоу, когда ругал Пань Цзиньхуа. Точнее, все в мире боевых искусств, кто видел боевые навыки Ли Суя, будут думать и завидовать так же - одна десятая, хотя бы одна десятая.

Недовольный ученик настаивал:

– Но впереди долгий путь. Если Хозяин Дворца Ли продолжит в том же духе, то лидер Альянса...

Ван Чжуюнь вздохнул.

– Хотя Хозяин Дворца Ли привык поступать по-своему, со вторым молодым мастером Чжу довольно легко разговаривать. Давай сначала наладим с ним хорошие отношения, а потом будем потихоньку обсуждать будущие дела.

Примечания автора:

Снежный Черный Рысак: Скачет галопом всю дорогу.

Ночной Нефритовый Лев: танцует в полном облачении.

Глава 25. Чжу Яньинь: Ты действительно пьян!

Когда они вернулись домой, Цзян Шэнлинь лежал в кресле-качалке, загорая на солнце, с увлажненным лицом. Было очевидно, что он хорошо подходит на роль местного землевладельца в Цзяннани.

Ли Суй взял дикую грушу из рук Чжу Яньиня и кинул в него.

Цзян Шэнлинь имел большой опыт в общении с Ли Суем и, протянув руку, точно поймал ее.

– Солнце скоро сядет, почему вы возвращаетесь именно сейчас?

Его тон напоминал доброго и заботливого старого отца.

Чжу Яньинь сказал:

– Мы встретили людей из Альянса Улинь у подножия горы.

– Так быстро? – Цзян Шэнлинь сел, – я думал, они будут спорить и суетиться, по меньшей мере, три-четыре дня.

Фраза «поднять шум» принадлежала Тан Шуцю, и в сочетании с тем, чему Ли Суй и Чжу Яньинь стали свидетелями сегодня, стало ясно, что вести такую группу людей с северо-запада на северо-восток для Ван Чжуюня – тяжелая и утомительная задача.

Вечером Чжао Минчуань тоже повел своих людей на ферму. Когда он был в Цзяннани, Чжу Яньхуэй поручил ему заботиться о Чжу Яньине. Однако все слуги в особняке Чжу были искусны в боевых искусствах, к тому же рядом находился еще и дворец Ваньжэнь. Хозяин Дворца Ли явно не любил иметь дело с посторонними. Если бы секта Минцзянь настояла на своем присутствии, это вызвало бы только раздражение. Поэтому он остался с Альянсом Улинь и не стал задерживаться в городе Байтоу.

Чжу Яньинь на самом деле очень любил Чжао Минчуаня. В конце концов, во время путешествия из Лючэна в Цзиньчэн они общались друг с другом днем и ночью. Его можно считать его первым другом в Цзянху.

Чжао Минчуань взял у него чашку с чаем и вздохнул.

– Все эти дни я с нетерпением ждал встречи с тобой и Хозяином Дворца Ли. Теперь мы наконец-то снова вместе.

Чжу Яньинь с любопытством спросил:

– Команда Альянса Улинь часто доставляет неприятности?

– Именно так. – Чжао Минчуань почувствовал, как у него начинает болеть голова, просто от одной мысли об этом. – Каждые несколько дней кто-нибудь устраивает неприятности, и всё это по пустякам. Даже неловко говорить об этом.

– А как насчет тебя? Кто-нибудь беспокоил секту Минцзянь?

– Секта Минцзянь - не та секта, которая привлекает к себе внимание. Обычно я хорошо лажу с другими, и благодаря сяо сюнди путешествие прошло относительно гладко.

Чжу Яньиню пришлось еще раз подчеркнуть, что у него нет лица в этом мире.

Чжао Минчуань не стал спорить с ним по этому поводу. Он просто придерживался позиции: «Я верю, что у тебя есть лицо, но если ты говоришь, что нет, то так тому и быть».

– Сегодня, сяо сюнди, вы с Хозяином Дворца Ли ехали вместе на одной лошади и с удовольствием ели дикие фрукты. Все это видели. А ты все еще хочешь это отрицать. Могу ли я в это поверить? Можешь ли ты в это поверить?

Второй молодой господин Чжу: "..."

Чжао Минчуань продолжил:

– Но на этот раз я пришел сюда, потому что должен сообщить сюнди нечто важное. Похоже, в Альянс Улинь проник шпион.

Чжу Яньинь в шоке спросил:

– Кто это?

– Трудно сказать. Я понял это только несколько дней назад и всё ещё провожу расследование, – сказал Чжао Минчуань. – Иногда две секты находятся в хороших отношениях, а потом вдруг начинают драться с красными шеями и зелёными глазами, как будто одержимые. Но, если рассуждать логически, все пережили сильные штормы и приливы, и в таких важных делах они не должны быть такими импульсивными, если только кто-то не подстрекает их намеренно.

– Неужели глава Альянса Вань этого не заметил?

– Я не знаю, что думает Альянс Улинь, – честно ответил Чжао Минчуань. – Если я действительно смогу что-то выяснить в ближайшие несколько дней, еще не поздно будет сообщить об этом лидеру Альянса.

Чжу Яньинь кивнул и добавил:

– Я хочу спросить Мин-сюна еще кое-что. Это связано с молодым мастером Таном из секты Цанлан.

– Тан Шуцю? – Чжао Минчуань отставил чашку с чаем. – А что, ты тоже об этом слышал?

Чжу Яньинь недоумевал. Слышал о чем?

Чжао Минчуань постучал по столу.

– Я слышал, что он использовал имя сюнди, чтобы обманывать людей!

Чжу Яньинь удивился. Как такое могло случиться? Пожалуйста, расскажи подробнее.

Дело оказалось несложным. Всё началось с фарса на «Террасе Феникса». Чжу Яньинь беспокоился, что Тан Шуцю может совершить что-то необдуманное, поэтому отправился в чайный домик, чтобы посидеть с ним немного, чем привлек внимание многих людей в Цзянху. Новость быстро распространилась, обрастая подробностями и преувеличениями, и постепенно превратилась во «второй сын семьи Чжу и молодой мастер секты Цанлан имеют близкие личные отношения», что звучало так, будто они носят одни и те же штаны.

Позиция Тан Шуцю тоже была весьма интересной. Хотя он не признавал, но и не отрицал этого. Он вел себя уклончиво и двусмысленно. Позже, когда Чжу Яньинь временно остался в Байтоу из-за болезни, он стал еще смелее. Когда другие спрашивали его об этом, он даже отвечал одним-двумя словами.

В Цзиньчэне Чжао Минчуань слышал, как Чжу Яньинь сказал, что не знает Тан Шуцю. Он холодно наблюдал за всем этим. Но остальные-то не знали! Поверив в это, они стали относиться к Тан Шуцю гораздо лучше. Некоторые даже пытались заискивать перед ним, льстили и расшаркивались, разыгрывая всевозможные человеческие эмоции до предела.

Чжу Яньинь: "..."

Чжао Минчуань сказал:

– Я хотел остановить это, но решил, что сначала должен рассказать тебе. Кроме того, хотя поведение Тан Шуцю отвратительно, он не сделал ничего плохого. Это просто спасение его репутации, так что я пока решил не вмешиваться.

Чжу Яньинь не знал, смеяться ему или плакать. Его репутация в Цзянху возникла таинственным и непонятным образом, а теперь появился кто-то еще более таинственный и непонятный. Однако он хотел спросить Чжао Минчуаня не об этом, а о чем-то, связанном с лабиринтом.

– Я слышал, что позже он покинул команду и отправился навестить мастера Чан Цзи?

– Да, но это произошло ещё и из-за лица уважаемого сюнди. Иначе как бы маленький молодой мастер из секты Цанлан мог проникнуть в эту группу высокомерных и престижных учеников? – Чжао Минчуань не знал, что Тан Шуцю в данный момент находится во дворе этого фермерского дома, и предполагал, что тот всё ещё у мастера Чан Цзи.

Чжу Яньинь узнал имена этих молодых людей: Цуй Вэй, Лю Сиян, Чжао Хунху и Гэ Чанъе. Эти четверо покинули команду Альянса Улинь вместе с Тан Шуцю и до сих пор не вернулись.

Чжао Минчуань еще долго болтал с Чжу Яньинем, пока не наступила глубокая ночь. Чжу Яньинь лично проводил его, повернулся, постучал в маленькую дверь с западной стороны и прямо спросил:

– Я слышал, что ты используешь мое имя, чтобы обманывать людей в Альянсе Улинь?

Тан Шуцю всё это время беспокоился, опасаясь, что Чжу Яньинь разозлится, когда узнает. Он даже мечтал о том, что если за эти несколько дней ему удастся воспользоваться возможностью и завязать тесную дружбу со вторым молодым господином Чжу, то он сможет благополучно преодолеть все трудности. Но идеалы полны, а реальность тонка, как скелет. Теперь, столкнувшись с прямым вопросом Чжу Яньиня, он не мог уклониться от ответа и лишь честно сказал: «Да», а затем неуверенно объяснил:

– Я никогда этого не говорил, это всё их домыслы.

Чжу Яньинь не обратил внимания на его словесный маневр и растерянно спросил:

– Почему ты дрожишь?

У Тан Шуцю стучали зубы:

– Я-я-я боюсь.

У Чжу Яньиня разболелась голова.

– Если ты так боишься, зачем лжешь?

Тан Шуцю продолжал дрожать.

– П-потому что я тщеславен.

Чжу Яньинь: "..."

Тан Шуцю грустно смотрел на него.

Широко известная груша для битья в Цзянху внезапно взлетела на высокую ветку, как феникс, и стала золотым пирогом, который желали все. Целыми днями его звали Тан-сюн то слева, то справа, и у него замирало сердце. Даже зная, что все это - пустой сон, он не хотел просыпаться, постоянно думая о том, что неплохо было бы прожить так еще один день. На самом деле, пока его не отвели в пустынный лес и не бросили в лабиринт, он ничего не понимал. Он же друг второго молодого господина Чжу и Хозяина Дворца Ли, как кто-то мог осмелиться строить против него козни.

Чжу Яньинь испытывал смешанные чувства:

– Ты действительно...

Тан Шуцю шмыгнул носом.

– В следующий раз я не посмею.

Чжу Яньинь сел за стол.

– Ты правда не осмелишься? Ты знал, что Альянс Улинь прибыл к подножию горы сегодня днем, но отказался идти к главе секты Тану и вместо этого остался здесь. Ты снова пытаешься использовать меня?

Тан Шуцю прямо отрицал это:

– Нет!

Чжу Яньинь:

– Тогда возвращайся.

Тан Шуцю грустно взмолился:

– Чжу-сюн, пожалуйста, только один раз!

Чжу Яньинь указал на него.

– Не подходи ко мне! Сядь!

Тан Шуцю пришлось отказаться от идеи тут же вцепиться в бедро Чжу Яньиня. Он сел обратно и уныло признал, что, хотя он и решил сохранить в тайне случай в лабиринте, прежняя причина «заблудился и отстал от остальных, и пришлось возвращаться одному» была слишком глупой и жалкой. Отец не только разозлился бы, так еще и другие выставили бы его на посмешище. Итак, он колебался и хотел вернуться в Альянс Улинь вместе с Чжу Яньинем и Хозяином Дворца Ли, чтобы это выглядело так, будто они встретили команду Дворца Ваньжэнь по дороге, что звучало куда более впечатляюще.

Чжу Яньинь спросил его:

– Ты и дальше собираешься полагаться на чужое лицо, чтобы выжить?

Тан Шуцю промолчал. Он никогда об этом не задумывался.

– И ещё вопрос мести, – сказал Чжу Яньинь. – Эти четверо чуть не лишили тебя жизни. Ты должен добиться справедливости. Раз ты не собираешься рассказывать об этом главе секты Тану, тебе придется полагаться на себя. Ты не можешь рассчитывать на Хозяина Дворца Ли.

Тан Шуцю в шоке несколько раз взмахнул руками, я не смею!

Он даже не осмеливался мечтать о том, чтобы Хозяина Дворца Ли отомстил за него!

Чжу Яньинь безжалостно добил его:

– Правильно, что не смеешь об этом думать. Если ты осмеливаешься думать об этом, значит, ты действительно безнадежен.

Тан Шуцю громко ругали, но он молчал, сохраняя печальное выражение лица, как старый баклажан, побитый морозом.

– В любом случае, ты должен вернуться сегодня вечером и все уладить, – предупредил Чжу Яньинь. – И больше не используй мое имя.

Тан Шуцю не сдавался, его голос жужжал, как комар:

– Тогда как насчет названия Дворца Ваньжэнь?

Чжу Яньинь вежливо посмотрел на него.

– Что ты думаешь?

Горе Тан Шуцю вышло на новый уровень.

Но как бы он ни грустил, он ничего не мог сделать. Похоже, второй молодой господин Чжу не знал компромиссов и оказался очень жесток. Ему ничего не оставалось, как приказать ученикам собирать вещи и готовиться к ночному спуску с горы.

Чжу Яньинь стоял у двери и смотрел, как он уныло бродит по комнате, словно душа, лишенная сил. Время от времени он вздрагивал, как будто очень боялся того, что ему предстояло. Он напомнил:

– Те четверо еще не вернулись к основной группе.

– Я знаю, – кивнул Тан Шуцю. – Альянсу Улинь приходится нелегко в этом путешествии. Они не могли терпеть лишения, поэтому по пути обсуждали, как будут пить цветочное вино, а затем отправятся на прогулочной лодке по реке Байлун на восток. Наконец, они поскачут на быстрых лошадях на север от официальной дороги Линчжоу, чтобы встретиться с остальными.

Это действительно гораздо быстрее и удобнее, но и стоит гораздо дороже. Все расходы взял на себя Тан Шуцю - да, он был тем самым легендарным дураком, которого продали и который помогал считать деньги. Чем больше он думал об этом, тем грустнее ему становилось.

Видя, что человек все еще не понимает, Чжу Яньиню ничего не оставалось, как продолжить обучение:

– Ты просто хочешь скрыть это от главы секты Тана, чтобы он не расстраивался, узнав правду. Тогда зачем говорить, что ты потерялся? Между пропажей и Дворцом Ваньжэнь ты не можешь найти третьего оправдания?

Тан Шуцю:

– А?

Чжу Яньинь:

– Ладно, можешь идти.

Тан Шуцю, казалось, что-то понял, но не осмелился сказать больше.

– А что, если эти четверо вернутся?

Чжу Яньинь на мгновение замешкался, но все же признал:

– Эти люди бросили тебя в лесной лабиринт, что, как ни посмотри, нехороший поступок. Теперь, когда ты вернулся целым и невредимым, ты всё ещё боишься? Разве не они должны бояться тебя?

Тан Шуцю на мгновение задумался и понял, что в этом есть смысл.

Тогда он обратился с новой просьбой:

– Как насчет того, чтобы сначала притвориться моим отцом и послушать, как я буду оправдываться, мол, они пошли выпить и повеселиться с куртизанками, а я, не желая иметь ничего общего с таким поведением, сердито развернулся и ушёл. Что думаешь?

Чжу Яньинь был потрясен внезапным появлением сына, быстро приказал слугам посадить Тан Шуцю в карету и немедленно отправить его прочь.

На крыше вдруг рассмеялся Ли Суй.

Чжу Яньинь остановился и посмотрел на него с удивлением.

Ли Суй сидел там довольно долго, слушая разговор между ними. Теперь, глядя на белоснежную фигуру в лунном свете, он вдруг почувствовал себя расслабленным и спросил:

– Что, если Тан Шуцю вернется, и всё равно будет использовать твое имя?

Чжу Яньинь уверенно ответил:

– Он не посмеет.

Ли Суй приподнял бровь.

– Почему? Ты действительно способен его убить?

Второй молодой господин Чжу подумал: Я не могу, но ты можешь.

Ли Суй догадался, о чем думает собеседник, но не принял это близко к сердцу и продолжил смеяться.

На самом деле в его чертах нет свирепости, скорее наоборот — он красив и благороден. Он из тех молодых людей, которых тещи и тетушки хвалили бы за красоту, если бы он шёл по улице. Однако обычно он слишком невыразителен и всегда носит черное, источая убийственную ауру. Поэтому весь Цзянху считал его свирепым и злым. Сейчас же, улыбаясь под лунным светом, он, как бы это сказать, на самом деле немного симпатичен, больше не похож на злодея-убийцу из книги сказок, а напоминает некое сверхъестественное существо, которое появляется только посреди ночи, с красными губами и белыми зубами, и специально создано для того, чтобы соблазнять людей.

Ли Суй спросил:

– О чем ты думаешь?

Второй молодой мастер Чжу не мог прямо сказать, что восхищался его внешностью. Что, если его побьют? Поэтому он просто сказал:

– Я думаю об Альянсе Улинь.

Ли Суй кивнул.

– Поднимайся.

Чжу Яньинь послал слугу за лестницей. Забравшись на крышу, он обнаружил, что по ней катается несколько маленьких кувшинчиков с вином.

– Ты пил?

– Я не пьян. – Ли Суй хотел дать ему полкувшина, но потом вспомнил, что у богатых молодых людей из Цзяннани много проблем, и выпил сам. – Это лучшее морозное вино этого лета.

Ли Суй взглянул на него.

– Тебе нравится Альянс Улинь?

Чжу Яньинь на мгновение задумался и ответил:

– Мне нравится Альянс Улинь в книгах.

Что же касается того, что на самом деле находится у подножия горы, то там всегда немного дымно и зловонно.

Ли Суй отбросил в сторону пустой кувшин.

– Тебе это не нравится, и мне тоже, но если мы хотим искоренить демонический культ, то должны объединить с ними усилия.

Чжу Яньинь подумал, что этот человек, должно быть, пьян, иначе, согласно дьявольскому стилю, разве он не должен был сказать с презрением: «Альянс Улинь будет только мешать, я могу сровнять с землей весь Павильон Фэньхуо одним движением»?

Глаза Ли Суя скрыл лунный свет, и невозможно было понять, пьян он или нет. Он спокойно продолжил:

– Думаю, по меньшей мере, восемьдесят процентов людей у подножия горы хотят меня убить.

Чжу Яньинь поспешно возразил:

– Нет, нет. Хотя все тебя боятся, я думаю, в глубине души они всё равно восхищаются тобой. Они даже не пытаются выслужиться перед тобой, не говоря уже о каких-либо убийственных намерениях. Кроме того, я сомневаюсь, что у кого-то хватит на это смелости.

– Это не имеет значения, – Ли Суй закрыл глаза. – После убийства Чи Тяня я тоже умру.

Чжу Яньинь был озадачен. Что все это значит? Он внимательно оглядел собеседника и сказал:

– Убийство Чи Тяня стабилизирует ситуацию на Центральных равнинах и в Цзянху. Даже если Хозяин Дворца Ли больше не хочет заниматься боевыми искусствами, по крайней мере, он может уйти на покой и продолжать жить своей жизнью. – В сборнике рассказов написано, что он должен вернуться в деревню и провести там остаток своей жизни. Как это может быть связано с вопросом жизни и смерти?

Ли Суй некоторое время смотрел на него, затем снова улыбнулся, протянул руку и ущипнул собеседника за лицо.

– Ты думаешь, Чи Тяня так легко убить? Это будет стоить мне жизни. На самом деле, я должен поблагодарить тебя за то, что Альянс Улинь на этот раз согласился вместе отправиться на север.

Чем больше Чжу Яньинь слушал, тем больше запутывался.

Ли Суй вздохнул, как будто очень устал. Он лег на спину и заснул.

Заснул без всяких забот.

Луна в небе была жуткого красного цвета.

То, что произошло сегодня ночью, тоже было странным.

Белоснежный второй молодой господин Чжу держал голову большого дьявола, совершенно не понимая причины и следствия.

И не смел пошевелиться.

Глава 26. Какой непредсказуемый большой дьявол!

Услышав новость, Чжу Чжан и Цзян Шэнлинь бросились туда. Они были потрясены, увидев Чжу Яньиня, сидящего на крыше, и Ли Суя, лежащего у него на коленях. Однако шокированы они были по-разному: «Почему Хозяин Дворца Ли не вернулся в свою спальню? Крыша - неподходящее место для сна. Сейчас глубокая ночь, и роса очень сильная. Что мне делать, если мой молодой господин простудится?», а другой – «Я не вижу ничего плохого, я не вижу ничего плохого, я не вижу ничего плохого».

Чжу Яньинь поднес указательный палец к губам, издав шикающий звук, и дал всем понять, чтобы они не шумели. Затем он отослал слуг, которые собирались подняться на крышу.

Ли Суй крепко спал, его брови расслабились, а длинные ресницы опустились вниз, словно он ослабил всю свою защиту. Хотя обычно он не казался обеспокоенным, а заставлял беспокоиться других, Чжу Яньинь не мог не чувствовать, что такие моменты полного расслабления должны быть редкостью для Ли Суя. Поэтому он никому не разрешил его беспокоить и позволил ему отдыхать на своих ногах.

Осенний ветерок унес запах вина с морозной окраской, оставив в воздухе лишь сладкий аромат цветов сливы и орхидеи, плавно струящийся из рукавов белоснежного одеяния. Он очень слабый, но оказывает успокаивающее действие, позволяя уставшим путникам помечтать о далекой и неизведанной весенней Цзяннани.

Чжу Чжан без устали предлагал тонкое одеяло. Даже если его молодой господин не хотел спускаться, ему следовало хотя бы завернуться в него, чтоб не простудиться.

Чжу Яньинь несколько раз покачал головой. Изначально намереваясь отослать всех прочь, он в итоге разбудил Ли Суя. Тот сел, опираясь на руку, и с некоторым недовольством посмотрел на людей во дворе.

– Что случилось?

Цзян Шэнлинь тактично намекнул взглядом, что, когда ты тащишь на крышу чужого драгоценного молодого господина в качестве подушки, конечно, будут последствия.

Ли Суй потер переносицу двумя пальцами, и между его бровей снова появилась привычная холодная складка. Подхватив одной рукой лежащий рядом меч Сянцзюнь, он спрыгнул во двор. Не оглядываясь, он, пошатываясь, ушел в спальню.

Цзян Шэнлинь: "..."

Управляющий вздохнул с облегчением и быстро послал слуг за вторым молодым господином. Чжу Яньинь все время повторял: «Подождите, подождите!».

Чжу Чжан серьезно посоветовал:

– С наступлением ночи может усилиться ветер. Если вы хотите и дальше любоваться луной, то хотя бы вернитесь во двор.

Лицо Чжу Яньиня стало горьким. Какое любование луной? У меня затекли ноги. Мне нужно двигаться медленно.

Цзян Шэнлинь со смешанными чувствами наблюдал, как все помогают Чжу Яньиню вернуться в спальню. Что происходит?

Он подошел к окну Ли Суя, чтобы взглянуть на него, но его встретил внезапный порыв ветра, поднявшийся от чьей-то ладони.

Цзян Шэнлинь: !

Как же так, на чужих коленях ты спал так спокойно, никого не опасаясь?

Ли Суй снова закрыл глаза и уснул, окутанный пьянящим ароматом сливы и орхидеи.

Он не знал, сон это или нет, но чувствовал он себя очень спокойно.

…

На следующее утро.

В дверях появился Цзян Шэнлинь с горшком в руках.

Ли Суй ополоснул лицо холодной водой и бросил полотенце обратно на вешалку.

– В чем дело?

Цзян Шэнлинь сказал:

– Я принес тебе похмельный суп.

Ли Суй всё ещё страдал от похмелья, у него болела голова. Он залпом выпил половину горшка и сказал:

– Спасибо.

Цзян Шэнлинь продолжал цокать языком.

Ли Суй с раздражением спросил:

– Ты принял не то лекарство?

Цзян Шэнлинь, наслаждаясь небольшим хаосом и опасаясь, что мир может оказаться недостаточно живым*, спросил:

*Злорадствуя.

– Ты все еще помнишь, как вчера вечером, напившись, затащил молодого господина Чжу на крышу и использовал его в качестве подушки?

Ли Суй: "..."

Цзян Шэнлинь похлопал его по плечу и сказал:

– Все в порядке. По сравнению с кузнецом Чжаном из Цзиньчэна, который, напившись, разбивал горшки и миски, ругал жену, а в итоге свалился в канаву и стал холостяком с кривой шеей, твое поведение в нетрезвом виде вполне приличное и очень презентабельное.

Ли Суй:

– А что еще я делал?

Цзян Шэнлинь легкомысленно ответил:

– Ты просто немного поплакал, и воротник второго молодого мастера Чжу намок, но в остальном ничего особенного.

Ли Суй похолодел и нанес удар.

Цзян Шэнлинь быстро ускользнул, что свидетельствовало о том, что за последние два года навыки Божественного Доктора в боевых искусствах значительно улучшились, и это действительно было результатом упорных тренировок.

Чжу Яньинь завтракал. Условия здесь не шли ни в какое сравнение с теми, что дома, в Цзяннани, но повар особняка Чжу все равно каждый день готовил разные блюда - да, в этот раз особняк Чжу даже взял своего повара, отправляясь на север.

Чжу Сяосуй во внутреннем дворе:

– Хозяин Дворца Ли, так рано. – Вторую половину фразы он проглотил. Почему вы здесь так рано?

Чжу Яньинь тоже удивился.

Ли Суй сразу же прошел в комнату, придвинул стул и сел напротив него.

– Что я сказал тебе прошлой ночью, когда напился?

– Ничего, – Чжу Яньинь отложил ложку, – ты ничего не сказал.

Ли Суй молча смотрел на него.

Если бы большой дьявол показал такое выражение явной угрозы и недоверия, большинство людей в Цзянху задрожали бы от страха, думая, что могут скоро умереть. Но второй молодой господин Чжу другой. Он просто гадал, не схватят ли его снова за лицо. Поэтому он быстро проглотил маленький вонтон, чуть не подавившись.

Ли Суй поманил его пальцем.

Вместо этого Чжу Яньинь слегка откинулся назад и добровольно признался:

– Ты только говорил о походе против демонического культа.

Глаза Ли Суя заметно потемнели.

– Что именно я сказал?

Чжу Яньинь подробно пересказал вчерашний короткий разговор.

– Только это, ничего больше.

Выражение лица Ли Суя было трудно описать, как и его настроение. Как и говорил Цзян Шэнлинь, он не пил уже много лет, и ему действительно не стоило выпивать лишние кувшины прошлой ночью.

В зале воцарилась тишина.

Через некоторое время, видя, что Ли Суй не собирается говорить, Чжу Яньинь медленно пододвинул к нему миску с вонтонами.

– Хочешь поесть?

Ли Суй потерял аппетит. Он встал, подошел к двери и остановился.

Чжу Яньинь тут же поднял правую руку, хорошо зная ситуацию.

– Я ничего не скажу. Я никому ничего не скажу!

Ли Суй мысленно покачал головой и вышел со двора.

Чжу Сяосуй, нервничая, подумал, что если он будет так бояться каждый день, то, наверное, скоро обратится за помощью к доктору Цзяну.

Чжу Яньинь протянул ему пакет с конфетами.

– На самом деле Хозяин Дворца Ли не такой уж и страшный.

Чжу Сяосуй с этим не согласился. Разве Хозяин Дворца Ли не страшный? Несколько лет назад один бесстрашный таблоид Цзянху провел опрос. Что бы вы предпочли: отправиться в одиночку посреди ночи в братскую могилу и спать с безголовым трупом или сразиться с Хозяином Дворца Ли в боевых искусствах, зная, кто он такой? В итоге все выбрали братскую могилу.

Чжу Яньинь был тверд в своих убеждениях. Не все, по крайней мере, не я.

Сделав перерыв, он отправился на поиски Цзян Шэнлиня, прихватив с собой коробку вкусных закусок.

Цзян Шэнлинь собирал коробку с лекарствами. Видя его отношение, он почти обо всем догадался.

– Молодой господин Чжу хочет спросить о прошлой ночи?

– Я слышал от Хозяина Дворца Ли, что за убийство Чи Тяня придется заплатить его жизнью, – уточнил Чжу Яньинь. – Это правда?

Цзян Шэнлинь вздохнул.

– Это долгая история, и она не имеет отношения к молодому господину Чжу, так что лучше не спрашивать.

– Я не хочу лезть в чужое прошлое, – поспешно объяснил Чжу Яньинь, – я просто хочу сообщить Божественному Доктору, что если для лечения старых ранений Хозяина Дворца Ли потребуются какие-то редкие травы, просто дай мне знать. Мой третий дядя занимается торговлей травами, и несколько моих двоюродных братьев часто посещают императорский дворец. Получить травы не составит труда, это очень удобно.

Видя его искренность, Цзян Шэнлинь улыбнулся и сказал:

– Хорошо, если в будущем возникнет необходимость, я не буду вежливым.

Чжу Яньинь почувствовал облегчение, вежливо попрощался и ушел.

В коробке для закусок лежали кунжутные лепёшки в форме белоснежных пельменей. Так же в коробке находились цветы груши, и их вид навевал дух весны. Ли Суй толкнул дверь и увидел, что Цзян Шэнлинь держит серебряную вилку и смотрит направо и налево, и сказал:

– Ты мог бы использовать эту позу, когда колешь ежей на дынном поле.

Божественный Доктор: "..."

Убирайся отсюда.

Коробка с десертом была изысканно сделана, и было очевидно, кто ее изготовил. Ли Суй взял слоеное тесто в форме снежка. Текстура ему не особо понравилась, но он всё равно съел его с пренебрежением.

– Дайте мне ещё две бутылочки лекарства.

– Это для лечения болезней, а ты относишься к этому как к конфетам? – Цзян Шэнлинь отложил серебряную вилку. – Если ты действительно хочешь восстановиться за три-пять лет, не стоит торопиться; это должен быть постепенный процесс.

Ли Суй покачал головой.

– Ты единственный, кого интересует моя жизнь.

– Не только меня, молодой мастер Чжу тоже интересуется. Он только что сказал, что пойдет во дворец, чтобы найти для тебя лекарство, – сказал Цзян Шэнлинь. – Я думаю, он очень искренен. В будущем тебе следует быть к нему добрее.

Ли Суй взял еще один десерт, подумал, но есть не стал. Он бросил его обратно и ушел, забрав коробку.

Божественный Доктор, оставшись ни с чем, усвоил урок и решил впредь прятать хорошие вещи. В конце концов, кое-кто в последнее время ведет себя так, словно одержим божеством, его действия и поведение очень странные и совершенно непредсказуемые.

На следующий день, когда солнце взошло на востоке, великолепная процессия семьи Чжу появилась в хвосте колонны Альянса Улинь в золотом сиянии, озарившем небо.

Их сопровождали представители дворца Ваньжэнь. Хотя жители Цзянху боялись Ли Суя, мысль о его присутствии означала, что, по крайней мере, внутренних конфликтов будет меньше, потому что все слишком боялись, чтобы решиться на это. Таким образом, его присутствие приветствовалось.

Стояла прохладная золотая осень. Чжу Яньинь ехал верхом на Ночном Нефритовом Льве. Он был красив и элегантен, одет в белые одежды и ехал на белом коне по горной тропе. Красные листья за его спиной горели, как огонь, и казалось, что даже небо и земля освещены.

Мастера боевых искусств поблизости: Потрясены, неужели это легендарное поведение выдающихся семей из Цзяннани?

Тан Шуцю тоже завидовал, но он помнил о вчерашнем предупреждении и не решался больше пытаться наладить связи. Он сломал голову, чтобы написать письмо, вложил его в тщательно подобранный конверт и попросил передать его Чжу Яньиню.

Все отдыхали в чайном домике.

Как только Ли Суй вошел, он увидел на столе бумагу с золотым напылением – роскошная и изысканная, она вполне подходила белоснежному богатому юноше.

– Кто это прислал? – спросил Чжу Яньинь

– Молодой мастер Тан из секты Цанлан, – ответил слуга.

Ли Суй: "..."

И тут же почувствовал неудовольствие.

Чжу Яньинь не сразу понял, какие сложные эмоции испытывал Хозяин Дворца Ли. Он открыл письмо, быстро просмотрел его и сказал:

– Это о его возвращении в Альянс Улинь. Похоже, он уже благополучно добрался.

Услышав, что остальные четверо отправились пить вино в компании куртизанок, а его собственный сын вернулся из чувства праведности, глава секты Тан, естественно, обрадовался. В конце концов, никто не хотел иметь дома дьявола во плоти, который только и делал, что ел, пил, блудил, играл в азартные игры и говорил о скачках с набитым ртом. Поэтому он не стал углубляться в этот вопрос.

Чжу Яньинь продолжил:

– Что касается Цуй Вэя, Лю Сияна, Чжао Хунху и Гэ Чанъе, то позавчера я попросил Мин-сюна тайно понаблюдать за ними. После того как Тан Шуцю вернулся в секту Цанлан, в их сектах не произошло ничего необычного. Поэтому я подозреваю, что идея с пустынным лесным лабиринтом принадлежит этим четверым и не связана с их сектами.

Ли Суй сказал:

– Ты очень интересуешься делами Цзянху.

"..."

Я прочитал столько книг, что, конечно, мне интересно.

Чжу Яньинь не чувствовал, что вмешивается в чужие дела. Он подчеркнул:

– Если мы собираемся отправиться на север, чтобы уничтожить демонический культ, важно сначала выявить предателя внутри. Поскольку я дружу с Мин-сюнем, а Божественный Доктор Цзян тоже в нашей команде, как я могу оставить все как есть, и позволить демоническому культу скакать вокруг и сеять смуту повсюду?

Ли Суй посмотрел на него.

Чжу Яньинь мягко добавил:

– Помимо Мин-сюна и Божественного Доктора Цзяна, есть ещё дворец Ваньжэнь.

Ли Суй усмехнулся:

– Ты не боишься попасть в беду?

Этот непривычный вопрос поставил Чжу Яньиня в тупик.

Он подумал о несметных богатствах семьи Чжу в Цзяннани, о многочисленных дядях и братьях при дворе, а также о разветвленной сети связей, сформировавшихся благодаря брачным союзам, в которую входили почти все престижные семьи в Дайю, и скромно ответил:

– Ну, может быть, немного.

Глава 27. Хозяин Дворца Ли по-прежнему сохраняет выражение лица «я крутой»!

После воссоединения с дворцом Ваньжэнь Вань Чжуюнь с облегчением обнаружил, что группа Альянса Улинь действительно значительно успокоилась. Те, кто обычно вел себя как пороховые бочки с напряженными шеями, теперь превратились в сырые фитили, которые не издавали ни звука, даже если их бросить в кучу дров.

Чжао Минчуань проповедовал:

– Слишком тихо.

Чжу Яньинь сидел у костра, задумчиво вороша золу маленькой палочкой.

– Разве не хорошо сохранять спокойствие. Почему ты считаешь, что это слишком?

– Тишина в лучшем случае означает отсутствие ссор между людьми, но это не значит, что они не смеют даже разговаривать, – прошептал Чжао Минчуань. – Хозяин Дворца Ли, кажется, смотрит на тебя.

– Хм? – Чжу Яньинь обернулся.

Ли Суй отвел взгляд, встал и покинул гигантскую скалу, лишенный какого-либо тепла, совершенно безжалостный.

Чжу Яньинь: "..."

В этот момент Чжу Чжан случайно принес две коробки жареного риса с мясом.

– Нет ничего хорошего в том, чтобы спать под открытым небом, так что молодой господин и мастер Чжао сначала перекусите.

Чжао Минчуань посмотрел на коробку с тонко нарезанным, ещё шипящим в масле мясом дикого кабана и вздохнул:

– Это не просто импровизированное блюдо. Его можно поставить в Дом Восьми Бессмертных и использовать для банкета. Дядя Чжан слишком вежлив.

– Пожалуйста, не торопись, Мин-сюн. – Чжу Яньинь взял ещё одну коробку. – Я пойду к доктору Цзяну.

Чжу Чжан сказал:

– Божественный Доктор уже поел. Но, молодой господин, вам следует...

Прежде чем он успел закончить, юный господин уже убежал, не оставив и следа своей тени.

Верный старый управляющий вздохнул. Почему он в последнее время так любит бегать? Увы, Цзянху.

Ли Суй в одиночестве шел мимо костров. Черная ткань его одежды развевалась на легком ветру, разбрасывая искры в ночном небе.

Даже треск искр был отчетливо слышен, указывая на то, какая тишина стояла вокруг. Почти все следили за своими носами и сердцами, боясь, что если они неосторожно поднимут голову, то вступят в смертельную схватку с дьяволом, чувствуя, что половина их жизней может быть потеряна на месте.

Чжу Яньинь бежал в эту сторону.

– Хозяин Дворца Ли!

Ли Суй остановился.

Чжу Яньинь остановился, запыхавшись, держа в руке коробку с едой.

– Ты поел?

Ли Суй:

– Да.

Вот так небо разговаривает со смертью.

Но, похоже, второй молодой господин Чжу провел несколько дней в компании Божественного Доктора и научился некоторым приемам, позволяющим возвращать мертвых к жизни. Поэтому, сделав вид, что не услышал «да», он всё равно протянул ему коробку с едой. Рукав задрался, обнажив белоснежное запястье с повязкой, на которой виднелись следы крови.

Ли Суй нахмурился.

– Ранен?

Чжу Яньинь постарался не потерять лицо.

– Да, я сам порезался.

Он поранился не потому, что очищал грушу, а потому что решил продемонстрировать Чжао Минчуаню, насколько острый Дуаньсюэ. Однако демонстрация оказалась слишком успешной, и кровь хлынула фонтаном.

Ли Суй сказал:

– Дай мне нож.

Чжу Яньинь послушно достал из рукава Дуаньсюэ.

Взяв нож, Ли Суй небрежно вставил его в кожаную пряжку на поясе. Движение было таким плавным, без намека на колебание, невероятно естественным.

У второго молодого господина не было никакой охраны. Кажется это мое имущество?

Ли Суй спросил:

– Что-нибудь еще?

Чжу Яньинь:

– Нет, нет.

Изначально он просто хотел доставить рис с мясом, но каким-то образом в итоге отдал ещё и кинжал. Второй молодой господин Чжу перед сном размышлял об этом болезненном опыте. Анализ показал, что во всём виноват Чжао Минчуань. Иначе как бы он мог получить травму.

Мастер Чжао выплюнул полный рот крови.

Благодаря роскошным повозкам семьи Чжу, спалось на природе вполне удобно, однако другие секты не имели таких условий. Когда на следующий день они отправились в путь, многие люди бесконечно зевали.

Чжу Яньинь и Чжао Минчуань проехали на лошадях сквозь толпу, намереваясь выйти на свободное пространство впереди, но увидели двух людей, которые шли по обочине дороги и чуть не упали, поэтому остановились и спросили:

– Вы в порядке?

– Все хорошо. – Эти двое знали секту Минцзянь и ответили, лениво потягиваясь: – Просто нет сил.

Чжао Минчуань пошутил:

– Несколько дней назад ты кричал и убивал вместе с бандой Вэйхэ, а теперь чувствуешь себя подавленным?

"..."

Они посмотрели на Чжу Яньиня и преданно ответили:

– Возможно, это из-за того, что в последнее время мы постоянно общаемся с дворцом Ваньжэнь, и это влияет на нас. Каждый раз, когда мы думаем о Хозяине Дворца Ли, наши сердца наполняются радостью и волнением. Часто мы не можем уснуть ночью и просто хотим усердно практиковаться.

Господин Чжу: Не нужно притворяться.

В конце процессии Цзян Шэнлинь тоже ехал верхом, чтобы догнать её.

– Ты все узнал? – спросил Ли Суй.

– Да, – сказал Цзян Шэнлинь, – в течение этого периода кто-то добавлял Траву, Преследующую Душу, в еду и напитки. Изначально это лекарство использовалось для освежения ума и улучшения зрения, и оно не ядовито. Но для лечения болезни достаточно половины цяня. Если принимать его в избытке, это вызовет возбуждение, сильный гнев и, в конечном итоге, полную потерю рассудка. Что касается внезапной усталости и растерянности в последние несколько дней, то это связано с тем, что они перестали использовать Траву, Преследующую Душу и не смогли сразу адаптироваться. Вероятно, из-за возвращения дворца Ваньжэнь закулисный вдохновитель стал более осторожным.

Ли Суй не отрывал взгляда от колонны.

– Можно ли их спасти?

– В спасении нет необходимости. Через некоторое время оставшиеся в их телах токсины рассеются, и они восстановятся сами. Но даже хитрый глава Вань не заметил этого. Как ты сразу догадался, что кто-то их отравил?

Ли Суй сказал:

– Альянс Улинь хоть и бесполезен, но не настолько, чтобы доставать мечи и биться насмерть только из-за горшка и огня.

Цзян Шэнлинь проследил за его взглядом и посмотрел вперёд.

– Это горный особняк Шанжу, верно? Их процессия не очень большая.

Ду Яфэн утверждал, что заболел странной болезнью и заразил трех своих сыновей. Всем не повезло, и они лежали, не в силах подняться. Поэтому они отправили только одного управляющего по имени Ду Цянь*. Как и следует из его имени, он действительно вёл домашние дела. Во время дискуссий он только кивал головой, «это хорошо, то хорошо», не предлагая никаких полезных идей. Однако, поскольку он честно платил, другие секты его терпели.

*Ду – останавливать, цянь – деньги.

Ли Суй направил свою лошадь вперед.

Господин Ду из горной усадьбы Шанжу зевал в карете. Услышав шум ветра, проносящегося мимо его ушей, он приподнял веки и посмотрел.

Снежный Черный Рысак скакал, как молния, его копыта высокомерно поднимали клубы песка и пыли, из-за чего и белоснежная лошадь, и маленький белоснежный молодой господин из Цзяньнани чихнули в унисон.

...

Три дня спустя все прибыли в другой город. Из-за многочисленных колодцев в городе его назвали Ванцзин*. В отличие от крупного и процветающего города Байтоу, этот город не был таким успешным, но в нём всё равно имелось много постоялых дворов и таверн, что делало его довольно оживлённым

*Город десяти тысяч колодцев.

Помещения дворца Ваньжэнь и семьи Чжу по-прежнему находились рядом. Чжу Яньинь устал после дневного путешествия. После ужина он собирался пораньше лечь спать. Однако за дверью раздался печальный голос Чжу Сяосуя:

– Хозяин Дворца Ли, уже так поздно. Почему вы снова здесь?

Чжу Яньинь открыл дверь. Он только что закончил купаться, поэтому накинул халат поверх ночной рубашки, отчего его фигура казалась ещё более хрупкой.

Хотя Чжу Сяосуй очень надеялся, что Хозяин Дворца Ли скажет все, что хотел, стоя в дверях, но надежда потому и называется надеждой, что, хотя она и прекрасна, ее нелегко достичь, поэтому ему пришлось наблюдать, как его собственный господин впускает в комнату большого дьявола, и чувствовать себя очень подавленным.

Чжу Яньинь нашел деревянную заколку и закрепил ею свои полувлажные черные волосы. Затем он попросил слуг принести чайник и спросил:

– Хозяину Дворца Ли есть что обсудить со мной?

Ли Суй протянул ему кинжал – Дуаньсюэ.

Чжу Яньинь: Отлично, наконец-то тебе надоело с ним играть. Мне всё ещё очень нравится этот маленький нож.

Хозяин Дворца Ли, по-прежнему сохраняя невозмутимое выражение лица «я суперкрутой», сказал:

– Я его затупил.

Чжу Яньинь: ?

Он вытащил лезвие и в шоке уставился на него. И это ты называешь затуплением? Оно явно превратилось в тонкую железную палочку для еды!

На самом деле Ли Суй хотел сохранить форму ножа, но Дуаньсюэ был слишком тонким. От лезвия и выше не было никакой толщины. Учитывая, что этот белоснежный дурак мог порезаться во время использования… В итоге получилось вот так.

Чжу Яньинь: "..."

Ли Суй поднял голову, выпил чашку чая и ушел. Не нужно меня благодарить.

Второй молодой господин Чжу всё ещё был убит горем, мой нож…

Чжу Сяосуй просунул голову в дверь.

– Молодой господин, не желаете ли отдохнуть?

Чжу Яньинь вяло ответил «О», размышляя о том, чтобы найти кого-нибудь, кто купит ему новый нож.

Чжу Сяосуй быстро застелил для него постель, а затем аккуратно высушил его волосы.

– Завтра вам не нужно рано вставать. Все секты будут пополнять здесь запасы. Молодой господин может поспать подольше. Я слышал, что в городе есть древний колодец, которому несколько сотен лет, он очень большой. Кроме того, поблизости есть множество виноделен, специализирующихся на изготовлении цветочного вина. Почему бы не купить несколько штук и не отправить их в Цзяннань, чтобы люди в особняке могли попробовать их.

Большая семья и большое состояние подразумевают сложные социальные связи и обязательства. И, несмотря на юный возраст Чжу Сяосуя, он хорошо разбирался в этих вопросах. Чжу Яньинь согласился, натянул одеяло до подбородка, погрузился в раздумья и незаметно уснул.

Во сне ему явился большой колодец.

В нем царила кромешная тьма, и группа людей громко кричала: «Вода, вода!».

Что такого интересного в колодце? Второго молодого господина Чжу раздражал этот шум, он потянулся, чтобы закрыть уши, но случайно ударился о столбик кровати.

– Шшшшш...

Чжу Яньинь сел от боли. Лампа рядом с кроватью все еще слабо мерцала. Колодец ему всего лишь приснился, но голос в ушах не исчез.

– Быстрее! На винодельню!

– Подойдите, кто-нибудь!

– Скорее, догоняй!

Снаружи уже поднялся настоящий гвалт.

Чжу Яньинь подбежал к окну в мягких туфлях. Факелы на улице образовали непрерывную линию, напоминающую дракона. Те, кто не знал, могли подумать, что это была ночь пятнадцатого дня первого лунного месяца, но при ближайшем рассмотрении это отличалось от праздника фонарей. Все выглядели встревоженными; произошло что-то важное.

В колодце нашли тело.

Несколько дней назад троих из четырех молодых людей из известных семей, заявивших, что собираются навестить мастера Чан Цзи, задушили и бросили в древний колодец. Если бы сегодня вечером несколько бродячих собак не учуяли запах и не начали дико лаять вокруг колодца, их тела, скорее всего, превратились бы в кости, и никто бы этого не заметил.

– Мертвые? – удивился Чжу Яньинь.

– Да, это очень трагично, – сказал Чжу Сяосуй. – Не нашли только одного человека по имени Лю Сиян. Неизвестно, удалось ли ему спастись благодаря удаче, или он сам убийца, или его убили и бросили в другой колодец. В любом случае, сейчас его все ищут, и власти тоже отправили гонцов.

Чжу Яньинь схватил верхнюю одежду.

– Я пойду посмотрю.

Чжу Сяосуй был поражён:

– Это дело не имеет к нам никакого отношения. Вмешиваться в дела мёртвых — дурной знак, и это может даже затронуть Павильон Фэньхуо. Почему молодой господин решил присоединиться к этой суматохе?

Чжу Яньинь поспешно завязал пояс.

– Я тоже не хочу, но надо.

Однако вместе с этими четырьмя незадачливыми людьми был и Тан Шуцю. Теперь, когда речь зашла об убийстве, как секта Цанлан могла не вмешаться? Учитывая характер Тан Шуцю, он, возможно, уже испугался до смерти, или, что ещё хуже, кто-то мог ложно обвинить его. Необходимо было разобраться в ситуации.

Не в силах противостоять решительности Чжу Яньиня, Чжу Сяосуй приказал всем слугам сопровождать его. Когда Чжу Яньинь вышел, он столкнулся с Ли Суем, который спускался по лестнице.

"..."

– Молодой господин, карета готова.  – Чжу Чжан протиснулся к нему и спросил: – Ну что, отправляемся?

Ли Суй не совсем понимал этого старика. Существовало так много правил, касающихся еды и питья, которыми нельзя было пренебрегать, но когда приходило время браться за важные дела, он просто пускал всё на самотёк. Почему все захотели пойти смотреть на труп посреди ночи?

Чжу Яньинь объяснил:

– Я хочу навестить молодого мастера Тана. Кажется, он остановился в гостинице «Чжаофу».

– Возможно, он уже на месте убийства. – Ли Суй развернулся. – Пойдём.

Чжу Яньинь согласился и рысью побежал за ним.

Ночь была холодной.

Снаружи многочисленные боевые секты заполонили улицы, повсюду создавая заторы. Ни одна из повозок, подготовленных семьёй Чжу, не могла сдвинуться с места, несмотря на свои размеры.

Ли Суй посадил Чжу Яньиня на лошадь и поскакал галопом к винодельне.

На улицах появились сверкающие огненные драконы.

Глава 28. Шутка Хозяина Дворца Ли: за тобой стоит старик!

Винодельня ярко освещалась.

Власти уже прибыли, Альянс Улинь тоже, а многие секты толпились во внутреннем дворе, потому что не могли попасть в главный зал, образуя огромную черную массу.

Могильщик еще не успел провести детальное вскрытие. Благодаря многолетнему опыту, увидев на телах Чжао Хунху и Гэ Чанъе фиолетовые и черные пятна, он сделал предварительное заключение, что перед смертью их отравили, а у Цуй Вэя таких симптомов не было. У всех на шее были следы от пеньковой веревки, глаза выпучены, языки высунуты, и выглядели они отвратительно и ужасающе.

Когда Ли Суй и Чжу Яньинь прибыли к винодельне, секты, к которым принадлежали трое погибших, столпились у главного входа, крича от праведного негодования, добиваясь справедливости для своих зверски убитых учеников. Их голоса звучали один громче другого. Однако тела обнаружили только что, и все еще оставалось запутанным. Даже если бы правосудие мчалось, погоняя рысака плетью, оно, вероятно, не прибыло бы и через три-пять дней.

Судью округа Ванцзин звали Ма Бао. Хотя он утверждал, что не жаден, и казался таким же честным, как зеркало, иногда он втайне искал для себя выгоды. Он обычный мелкий чиновник, живущий посредственной жизнью. Все хорошо, когда в городе не происходит ничего особенного, но стоит случиться убийству, как у него тут же начинает раскалываться голова. Его первая реакция - не раскрыть дело, а посетовать на то, как ему не везёт, очень сильно не везёт.

Помимо сект, к которым принадлежали покойные, на месте преступления находились еще две группы людей, и их настроения неуловимо отличались от настроений остальных.

Одна из них – Люцзячжуан*. Тело Лю Сияна до сих пор не нашли, а значит, скорее всего, он не умер. Это должно быть хорошо, но остальные три человека мертвы. Трудно сказать, этот единственный пропавший - жертва или убийца.

*Деревня семьи Лю.

Вторая группа – секта Цанлан.

Отец и сын из семьи Тан обычно не привлекали к себе особого внимания, и этот раз не стал исключением. Несмотря на то, что они провели на месте происшествия большую часть дня, никто не догадался, что Тан Шуцю замешан в этом деле. Только позже, когда кто-то из Люцзячжуан внезапно понял, что происходит, он запоздало крикнул:

– Погодите-ка, молодой господин Тан, разве вы тоже не ходили навестить мастера Чан Цзи?

Словно холодную воду плеснули в кипящее масло: всё вокруг взорвалось.

Тан Шуцю отреагировал очень интересно. После услышанного его лицо побледнело, а колени ослабли. Он в панике сел на землю на глазах у всех и долгое время не мог вымолвить ни слова, что отлично демонстрировало чувство «я кого-то убил, я чувствую себя таким виноватым, теперь, когда это раскрылось, я, должно быть, обречён». Если бы глава секты Тан не знал о трусливой и робкой натуре своего сына, он бы и сам поверил в злодеяния этого негодяя.

Вань Чжуюнь спросил:

– Молодой господин Тан, что именно произошло?

Лицо Тан Шуцю побледнело.

– Я-я-я-я правда никого не убивал!

– Тогда почему пять человек путешествовали вместе, но теперь трое из них мертвы, а один пропал без вести, и только ты вернулся целым и невредимым?

Губы Тан Шуцю задрожали.

– Потому что... В любом случае, я никого не убивал! Я… меня заперли в лабиринте, я ничего не знаю!

На этот раз даже глава секты Тан пришел в замешательство, не понимая, что означает это «заперт в лабиринте». Разве не говорили, что эти четверо тайно ходили к куртизанкам и пили алкоголь? Конечно, мирские устои всё ещё нужно учитывать. Естественно, он не может прямо сказать этим четырём сектам, что «ваши ученики ходили пить вино с продажными женщинами. Только мой сын вел себя хорошо». Так что в тот раз он лишь поверхностно отговорился, сказав, что из-за каких-то проблем внутри секты они вызвали его обратно раньше.

Разве это не причина и следствие всего инцидента? Разве могут быть другие тайны?

Тан Шуцю продолжал смотреть на него с виноватым видом, как убийца, а Тан Шань был сбит с толку противоречивыми словами сына. Отец и сын стояли в ярко освещенном зале, широко раскрыв глаза, и глядя друг на друга. Если это не вызывало подозрений, то что же должно вызывать подозрения?

Не говоря уже о желании семьи Тан «подружиться со знатными семьями и подняться по социальной лестнице», о котором знал весь Цзянху. Наконец-то у них появилась возможность встречаться с молодыми господами из знатных семей, но на полпути они отозвали своего сына. Как это можно объяснить? Если это не убийство, есть ли какое-то другое правдоподобное объяснение?

Голос Вань Чжуюня стал суровым:

– Глава секты Тан, боюсь, вам придётся объяснить всем сегодняшние события.

– Это... – Тан Шань хотел рассказать ему о четырех людях, которые посещали куртизанок, и пили, но это явно не соответствовало внезапно появившемуся «лабиринту», и это легко могло оскорбить другие секты. Он абсолютно не верил, что его сын мог кого-то убить, поэтому продолжал спрашивать:

– Что произошло во время поездки, когда вы путешествовали впятером? Расскажи нам все, чтобы мы могли установить истину и найти убийцу как можно скорее.

Тан Шуцю тяжело сглотнул, с помощью слуги поднялся и сел на стул.

В этот момент, когда три человека потеряли жизни, он не посмел больше ничего скрывать и честно признался, что его бросили в лесу, и он чуть не умер от голода.

Выслушав всю историю, Тан Шань наполнился гневом, тревогой и страхом. С другой стороны, не связанные с этим секты начали перешептываться. Если это правда, то этим четырем людям действительно не хватает нравственности. Хотя Тан Шуцю обычно мало кому нравился, все они принадлежали к праведному пути. Они ведь не станут прибегать к убийствам, верно?

Тан Шуцю скорбно добавил:

– Они… они даже забрали все мои деньги и сказали, что собираются в Линчжоу, чтобы выпить цветочного вина.

Другие секты: Цок-цок-цок-цок.

– Глупости! Как мог Цуй-шисюн, человек с такими высокими моральными принципами, просто так захотеть тебя убить?

– Лидер Альянса, то, что сказал Тан Шуцю, настолько запутано, что ему нельзя верить!

– Разве нам, Цзишань, не хватает денег? Зачем нам обманывать вас, Цанлан, и красть ваше серебро?

Тан Шуцю так ругали и допрашивали, что он совсем пал духом и, как только закрыл глаза, почувствовал, что теряет сознание.

– Лидер! – Люди из Люцзячжуана тоже хотели дистанцироваться, поэтому сказали:

– Если молодой господин Тан не сможет предоставить доказательства, мы всё равно должны следовать правилам, сначала задержать этого человека, а затем тщательно расследовать дело.

Вань Чжуюнь кивнул и уже собирался приказать увести Тан Шуцю, как вдруг во дворе поднялась небольшая суматоха.

Казалось, что изначально переполненный людьми двор раскололся, словно разрезанный острым ножом, и в нем образовалась аккуратная дорожка. Ли Суй и Чжу Яньинь вошли в главный зал и первым делом увидели Тан Шуцю, свернувшуюся калачиком на стуле - как и ожидалось.

Вань Чжуюнь немного удивился. Ведь он прекрасно знал, как трудно пригласить великого бога Ли Суя. Не говоря уже о том, что в Альянсе Улинь погибло четыре человека, даже если бы погибло сорок или четыреста человек, это не вызвало бы тревоги во дворце Ваньжэнь. Другие секты, очевидно, разделяли мнение главы Альянса Ваня. Гораздо правдоподобнее звучало бы, что Хозяин Дворца Ли недовольный тем, что его сон потревожили, приехал на винодельню, чтобы убивать людей, а не то, что его заинтересовало это дело.

Тан Шуцю снова слабо произнес:

– Я действительно оказался в ловушке в лабиринте.

– Да, – кивнул Чжу Яньинь. – Я свидетельствую, что ты действительно оказался в ловушке в лабиринте.

Поднялась суматоха. Тан Шуцю почувствовал облегчение, как будто с его плеч свалилась тяжелая ноша, и подумал, что, возможно, ему больше не придется терпеть несправедливые обвинения от доброго Тана. Поэтому он сразу же расплакался.

Чжу Яньинь рассказал, как в тот день он случайно попал в лабиринт и по воле случая спас Тан Шуцю. В этот момент гонец Ямэнь принес поднос и сообщили, что в колодце нашли ещё кожаный мешочек, расшитый узором в виде волн и иероглифом «Тан». Они хотели уточнить у присутствующих сект, смогут ли они определить владельца и, возможно, найти преступника.

Тан Шуцю всхлипнул:

– Это мой мешочек, тот, в котором лежало серебро. Они обманули меня и забрали его. Ву-ву-ву-ву-ву-ву…

"..."

Тан Шань и представить себе не мог, что особняк Чжу и дворец Ваньжэнь действительно выйдут свидетельствовать. Он погрузился в шок и экстаз старого отца, который думал: Мой сын действительно смог достичь подобного. Он не сразу вспомнил, что нужно сказать:

– Господин Вань, с тех пор как...

– Я понимаю. – Вань Чжуюнь жестом показал ему, чтобы он больше ничего не говорил. – Поскольку молодой господин Чжу дал показания, молодой господин Тан, скорее всего, не виновен. Наша ближайшая задача — найти Лю Сияна.

Никто не осмелился возразить.

Винодельня оставалась прежней древней винодельней, и в воздухе витал аромат вина, но ни у кого не было настроения выходить на улицу и веселиться. Все вернулись в свои дома, а пострадавшие секты неохотно признали свое несчастье и отправили людей накрывать траурные залы белой тканью. Тан Шуцю с тревогой посмотрел на Чжу Яньиня и долго не решался заговорить – главным образом потому, что рядом с ним стоял Хозяин Дворца Ли, и он чувствовал, что если откроет рот, то сразу же умрет.

Чжу Яньинь спросил:

– Почему ты не сказал им, что это я тебя спас?

Тан Шуцю снова побледнел.

– Как бы я посмел!

Чжу Яньинь: "..."

Тан Шуцю заикаясь, спросил:

– Значит, с этого момента я не имею к этому делу никакого отношения, верно?

– Конечно, это имеет отношение к тебе, – сказал Чжу Яньинь. – Поскольку вы все пятеро изначально отправились в путь вместе, что бы ни случилось по дороге, даже если это кажется незначительным, тебе нужно тщательно вспомнить и рассказать это главе Альянса Ваню, чтобы как можно скорее раскрыть дело.

Тан Шуцю пробормотал:

– Ничего страшного, просто они издевались надо мной всю дорогу. Так неловко об этом говорить.

Услышав это, Тан Шань почувствовал, что снова вот-вот выйдет из себя. Он злился на этих четверых за высокомерие и властность, а также на своего сына за то, что тот такой покорный и осознавал неловкость ситуации.

Ли Сую надоело слушать рыдания и жалобы Тан Шуцю. Он выглянул наружу, заметив, что слуги семьи Чжу их догнали, повернулся и пошел на задний двор.

– Хозяин Дворца Ли. – Чжу Яньинь решительно оставил Тан Шуцю и побежал за Ли Суем. – Куда ты идёшь?

– В комнату могильщика.

Чжу Яньинь тут же остановился. О, правда! Что ж, тогда прости за беспокойство!

Ли Суй обернулся и посмотрел на него.

– А что, ты тоже хочешь пойти?

Чжу Яньинь быстро покачал головой, и две белоснежные ленты полетели вместе с ней. Кто захочет идти к трупу посреди ночи? Я боюсь призраков, поэтому не стану смотреть.

Ли Суй мгновение смотрел на него. Затем уголки его губ внезапно изогнулись, и он злорадно сказал:

– За тобой стоит старик.

Чжу Яньинь: !

Хозяин Дворца Ли вскочил на коня и неторопливо и непринужденно поскакал прочь.

Чжу Яньинь застыл на месте:

– Дядя Чжан!

Чжу Чжан с энтузиазмом спросил:

– Молодой господин, вы возвращаетесь?

Голос раздался так близко от его уха, что сердце Чжу Яньиня заколотилось:

– Ах!

В любом случае, с тех пор как он встретил Хозяина Дворца Ли, он постоянно издает звуки «ах» «о», и его жизнь полна всевозможных странных потрясений.

Губы Чжу Яньиня задрожали.

– Когда ты встал позади меня?

Чжу Чжан был озадачен. Разве Хозяин Дворца Ли не сказал только что, что за молодым господином стоит старик? Это я.

Чжу Яньинь: "..."

Чжу Чжан подозвал маленькую карету и отвез своего молодого господина обратно в гостиницу.

Цзян Шэнлинь всю ночь готовил лекарства, следя за огнем. Поэтому, хотя он и знал, что снаружи что-то произошло, у него не было времени разбираться с этим. Только на следующее утро он, зевая, пошел искать Ли Суя.

– Вчера ты...

Он резко замолчал на середине фразы, озадаченно глядя на блестящий большой меч с красными кисточками на столе. Он выглядел знакомым, его часто использовали уличные артисты, где звучали гонги и призывы: «богатые приходят, чтобы выразить поддержку деньгами, бедные приходят, чтобы выразить поддержку своим присутствием».

Ли Суй спросил:

– На что ты смотришь?

Цзян Шэнлинь недоумевал:

– Зачем ты принес эту вещь?

Ли Суй откинулся на спинку стула.

– Догадайся.

Цзян Шэнлинь немного подумал и ответил:

– Ты больше не собираешься убивать Чи Тяня. Ты сменишь профессию и будешь глотать мечи на улице.

Глава 29. Верный старый слуга: пожалуйста, отпустите моего второго молодого господина.

Ли Суй бросил ему меч.

– Глотай!

– Без шуток, серьезно. – Цзян Шэнлинь сел. – Всю ночь на улице была суматоха. Как обстоят дела сейчас?

– Никак, все заняты обустройством траурного зала, – сказал Ли Суй. – Если выйдешь сейчас, то ещё успеешь присоединиться к празднику с головой свиньи.

Цзян Шэнлинь: Кто захочет присутствовать на таком банкете!

Что касается меча с красной кисточкой, то Ли Суй, осматривая тела трех человек, нашел под ногтями Цуй Вэя кусочки кожи и несколько красных веревочек, поэтому купил меч на обратном пути.

Цзян Шэнлинь вытащил из меча кисточку.

– Это она?

– Да, – сказал Ли Суй. – Здесь повсюду красные нити. Сначала я не подумал о кисточке меча, но потом обнаружил на теле Цуй Вэя множество ран, толстых, как палочки для еды, самые поверхностные — просто синяки, а самые глубокие — всего полцуня в глубину.

Большая часть одежды Цуй Вэя осталась нетронутой, что указывает на то, что против него использовалось не острое лезвие или меч. Толщина ранений также не соответствует тупым предметам, таким как деревянные палки или железные прутья. Орудие убийства, соответствующее характеристикам ранений, должно быть тонким и тупым, удобным для захвата и применения силы.

Цзян Шэнлинь взвесил меч.

– Значит, ты придумал этот обманный ход? Но задняя часть обычного меча тоже тонкая и тупая.

– Прежде чем Цуй Вэй умер, его ударили, по меньшей мере, более сотни раз, с завязанными глазами, без какой-либо видимой системы. Нападавший, казалось, наносил удары наугад, без какого-либо плана. Маловероятно, что у него хватило самообладания, чтобы отличить лезвие от рукояти. Таким образом, наиболее вероятный сценарий заключается в том, что у того, что было у него в руке, не было острия.

Все мечи, используемые уличными артистами, не заточены. В сочетании с заметной тонкой и мягкой красной кисточкой — тот, кто мог позволить себе меч и уделял достаточно внимания его украшению, не стал бы небрежно привязывать дешевую красную кисточку, чтобы выглядеть как уличный артист, если только он не был уличным артистом.

– В этом есть смысл, – Цзян Шэнлинь на мгновение задумался, а затем спросил: – А что насчёт Чжао Хунху и Гэ Чанъе? Я слышал, их отравили?

– Сначала этим двоим дали яд, а затем накинули на шею толстую веревку, – сказал Ли Суй. – В таком случае причина смерти этих троих на самом деле другая.

Хотя Цуй Вэй был весь в ранах, ни одна из них не была смертельной. Настоящей причиной его смерти стала пеньковая веревка.

Яд в телах Чжао Хунху и Гэ Чанъэ разъел пять внутренних органов*, и у них не осталось шансов выжить. Пеньковая веревка лишь ускорила их смерть и даже сократила время мучительной агонии.

*Пять внутренних органов в традиционной китайской медицине – сердце, печень, селезенка, легкие и почки.

Цзян Шэнлинь нахмурился.

– Если это личная неприязнь, то это одно, но я надеюсь, что это не связано с потерей Чи Тянем контроля.

Ли Суй бесстрастно сказал:

– Даже если это действительно связано с Павильоном Фэньхуо, это дело рук ученика. Он бы не появился так рано.

Цзян Шэнлинь сделал паузу, подумав о хитрости этого человека, и тихо вздохнул.

– Верно.

Альянс Улинь будет более подробно допрашивать Тан Шуцю во второй половине дня. Хотя, судя по его нервозному виду, они вряд ли многого от него добьются, это его невезение... Нет, ему повезло, что он оказался единственным выжившим из пяти человек, отправившихся к мастеру Чан Цзи, поэтому он все равно должен был следовать процедурам.

Осеннее солнце всегда дарит нежное тепло, проникая сквозь оконные решетки и делая день ещё тише.

Хозяин Дворца Ли тоже молчал, спокойно сидя за столом и холодно глядя на тени, колышущиеся за дверью.

Подошедшие.

Отошедшие.

Подошедшие еще раз.

Отошедшие еще дальше.

Чжу Сяосуй прошептал:

– Молодой господин, давайте сначала отправимся в Альянс Улинь. Хозяин Дворца Ли, возможно, еще спит.

Чжу Яньинь стоял в коридоре, не сдаваясь. Разве не говорилось, что люди с огромной внутренней силой могут чувствовать необычные движения вокруг себя, даже когда они спят? Почему же нет никакой реакции? Может быть, все истории в книгах - ложь?

Он присел на корточки, чтобы украдкой заглянуть в дверную щель.

Чжу Сяосуй был ошеломлён. Что за распутное поведение!

И тут дверь внезапно распахнулась.

Второй молодой господин Чжу оказался совершенно не готов и упал в объятия Ли Суя. Его волосы благоухали, а расчетливая аура просто ошеломляла. Какое коварство.

– Хссссс. – От столкновения у него заболел нос. Тела мастеров боевых искусств действительно сделаны из стали.

Ли Суй спросил:

– В чем дело?

– ... Альянс Улинь собирается допросить Тан Шуцю во второй половине дня. Разве Хозяин Дворца Ли не идет? – Чжу Яньинь выпрямился. – Время почти вышло.

– Почему я должен идти?

– Возможно, это связано с Павильоном Фэньхуо. Посмотрим, есть ли еще какие-нибудь зацепки.

Чжу Яньинь хотел, чтобы Ли Суй пошел с ним. Хотя они вдвоем не так много времени провели вместе в этом путешествии, он всегда чувствовал, что этот человек надежнее, чем Альянс Улинь. Увидев, что Ли Суй не отвечает, второму молодому мастеру Чжу ничего не оставалось, кроме как снова попытаться вернуть мертвеца к жизни.

Меч с красной кисточкой все еще лежал на столе.

Итак, Чжу Яньинь изобразил удивление… Ну, на самом деле он очень удивился. Он не понимал, почему у человека номер один в мире в комнате может быть такая вещь. Он спросил:

– Для чего нужен этот меч?

Ли Суй ответил:

– Разве тебе не нравятся мечи и кинжалы?

Чжу Яньинь, польщенный, но больше удивленный, спросил:

– Подарок для меня?

Ли Суй не стал ни подтверждать, ни отрицать, а только сказал:

– Возьми и посмотри.

Чжу Яньинь: "..."

Эмоции переживали бесчисленные взлеты и падения, бесчисленные взлеты и падения, бесчисленные взлеты и падения.

Благородный эстет семьи Цзяннань никогда бы не позволил второму молодому господину владеть этим мечом, никогда! Но в то же время он рассуждал так: «Раз уж это подарок от Хозяина Дворца Ли, будет плохо, если я от него откажусь? Точнее, я умру, если откажусь? Так что лучше принять его». – В конце концов, инстинкт самосохранения взял верх, и он сказал: – Спасибо.

Он неуклюжим жестом поднял большой меч и просто держал его в руке, как величественный старый генерал, держащий командный флаг.

Ли Суй снова спросил:

– Что ты об этом думаешь?

Чжу Яньинь с трудом ответил:

– Все ... в порядке.

Ли Суй некоторое время смотрел на его глупый вид и вдруг разразился хохотом.

Чжу Яньинь: "..."

Ли Суй радостно смеялся, не в силах остановиться, все его тело тряслось, он совершенно не походил на себя, хладнокровно убивающего людей, не проливая крови. Как бы это сказать, это было еще более пугающе, чем история ужасов из гостиницы Яфу. Чжу Яньинь быстро отступил на шаг, готовый в любой момент убежать.

Когда Ли Суй вдоволь насмеялся, он поднял на него взгляд и сказал:

– Пойдем.

Чжу Яньинь вздохнул с облегчением, спокойно положил большой меч на стол и побежал за ним вниз по лестнице.

Чжу Чжан уже имел богатый опыт и давно подготовил Ночного Нефритового Льва и ждал внизу. Он пытался предотвратить возможность того, что его молодой господин и Хозяин Дворца Ли вместе отправятся к источнику, проявляя безмерную преданность. Однако, каким бы преданным он ни был, он не мог предотвратить тот факт, что Хозяин Дворца Ли — своенравный большой дьявол. А большой дьявол всегда поступает по своей воле, без причины. Увидев белоснежный вихор неподалеку, он, не задумываясь, взвалил его на спину лошади.

Верный старый слуга: пожалуйста, отпустите моего второго молодого господина!

Снежный Черный Рысак бешено мчался вперед.

Зал собраний Альянаса Улинь находился рядом с винодельней. Три траурных зала размещались отдельно, задрапированные белой тканью, что выглядело одновременно печально и жутко.

Благодаря показаниям Чжу Яньиня и успокаивающим словам Тан Шаня эмоции Тан Шуцю улеглись. Чтобы ничего не упустить из своих воспоминаний, он даже подготовил черновик, подробно описав всё, что видел и слышал по пути.

Вань Чжуюнь спросил:

– Всего три дня?

–  Да, – ответил Тан Шуцю, – утром четвертого дня меня завели в дебри засохшего леса, и в мгновение ока они исчезли.

Что касается того, что происходило в эти три дня, то они просто ели, пили и развлекались. Хотя у секты Цанлан не было статуса, у них были деньги, и Тан Шуцю старался угодить им во всём, щедро разбрасываясь серебром. Гэ Чанъе и Чжао Хунху любили алкоголь, Цуй Вэй любил женщин, а Лю Сиян увлекался антиквариатом. За эти три коротких дня половина денег, которые глава секты Тан приготовил для своего сына, ушла на винные лавки, бордели, цветочные и птичьи рынки.

Выслушав рассказ Тан Шуцю, все секты, к которым принадлежали эти четыре человека, смутились. Они прекрасно понимали, какие проблемы у их учеников, но просто скрывали это. Внешне они по-прежнему оставались уважаемыми мастерами. Теперь все эти проступки, связанные с пьянством, распутством и азартными играми, внезапно всплыли наружу… Эх.

Яд в телах Чжао Хунху и Гэ Чанъе назывался травой «Разбитое сердце», очень распространенной, что не позволяло использовать его как подсказку. Все места в городе и за его пределами, где можно спрятать людей, обыскали, но следов Лю Сияна так и не нашли. Дело, казалось, зашло в тупик, и как раз когда Вань Чжуюнь собирался предложить всем подумать, Ли Суй встал и ушёл. Его черная спина была очень непокорной.

Чжу Яньинь: "..."

Весь Цзянху: "..."

Снежный Черный Рысак бодро поскакал обратно в гостиницу.

Цзян Шэнлинь спросил:

– Как все прошло? Цуй Вэй действительно развратник, как ты и ожидал?

Ли Суй кивнул и распорядился:

– Пусть Лань Янь осмотрит всех женщин-танцовщиц поблизости, особенно тех, у кого есть травмы.

Теневой страж у окна принял приказ и ушел. С другой стороны, Чжу Яньинь, думая помочь решить проблему, провел весь день в Альянсе Улинь, но не только ничего не добился, но у него закружилась голова от шума, и в итоге он вернулся в карету в подавленном настроении.

Воспользовавшись ситуацией, Чжу Чжан посоветовал:

– В будущем вам следует избегать такой суеты в Цзянху. Если молодому господину хочется развеять скуку, есть множество способов сделать это, даже сходить на спектакль. В пьесах, по крайней мере, есть причина и следствие.

Чжу Яньинь выпрыгнул из кареты. Когда он вошел, навстречу ему вышла красивая женщина-воин, в синем, с завязанными волосами.

В этой гостинице останавливались только члены семьи Чжу и обитатели дворца Ваньжэнь. Чжу Яньинь повернул голову, чтобы посмотреть ей в спину, и в замешательстве спросил:

– Почему она вышла отсюда?

– Вероятно, это ученица из дворца Ваньжэнь, – сказал Чжу Чжан. – Если молодой господин хочет знать, я могу спросить Божественного Доктора Цзяна.

Не потребовалось много времени, чтобы выяснить, что девушку в синем звали Лань Янь, и она действительно была ученицей дворца Ваньжэнь, обладающей отличными навыками боевых искусств.

– Я думал, что во Дворце Ваньжэнь всего двадцать человек. Оказывается, есть и скрытые. – Чжу Яньинь потер пульсирующие виски. Как только он собрался немного отдохнуть на мягком диване, в дверь постучал слуга из семьи Чжу. С обеспокоенным выражением лица он отвел управляющего в сторону и прошептал несколько слов.

Услышав это, Чжу Чжан пришел в ярость:

– Откуда взялся этот нелепый слух?

В соседней комнате Цзян Шэнлинь тоже недоумевал:

– Теперь по всему городу ходят слухи, что второй молодой мастер Чжу связан с демоническим культом, что он их шпион. Это ведь не твоих рук дело, да?

Ли Суй был недоволен:

– А ты что думаешь?

– Я не думаю, что это ты. – Цзян Шэнлинь предположил: – Может, это Павильон Фэньхуо?

В глазах Ли Суя сгустилась тьма, когда он произнес по слогам:

– Они – ищут – смерти.

Чжу Яньинь услышал об этом.

И он, и его маленький слуга были ошеломлены этим.

Чжу Сяосуй в шоке спросил:

– Почему эти люди в Цзянху становятся все более и более возмутительными?

Чжу Яньинь изумленно и подумал: это правда? Неужели я действительно связан с демоническим культом? Хоть это и звучит невероятно, но я не могу сказать точно, потому что потерял память!

Дверь внезапно распахнулась.

Чжу Сяосуй в ужасе уставился на внезапно появившегося хладнокровного дьявола:

– Хозяин Дворца Ли, выслушайте моё объяснение. Мой молодой господин действительно не имеет никакого отношения к демоническому культу!

Стражники семьи Чжу быстро подбежали к нему с героическим и решительным выражением лица: «Я защищу своего молодого господина ценой своей жизни!».

Эта группа людей всегда оказывалась в таком состоянии, когда появляется этот человек.

Потому что вокруг молодого господина нет никакой другой опасности, кроме Хозяина Дворца Ли.

И никто не может победить Хозяина Дворца Ли.

Итак, они могли только сказать: «Если вы хотите причинить вред нашему молодому господину, вам придётся перешагнуть через мой труп», вот так.

Эмоции сильно колебались, и это вполне достойно повышения ежемесячной зарплаты.

Глава 30. Это похоже на белую снежинку, со свистом взлетевшую вверх.

Настроение Чжу Яньиня в данный момент также довольно сложное.

Когда он был в Цзяннани, он понятия не имел о демоническом культе. Ему даже казалось, что эти два слова звучат немного устрашающе. Просто подумав об этом, он представил себе большого демона в черных одеждах, с холодными, жестокими и кровожадными глазами. Когда он появляется, красная луна заполняет все небо, и вороны в диком танце скорби кружат в небе, бушует пламя, и не растет ни травинки. Это видение всплывало, как мятежная фантазия в сердце богатого молодого господина из Цзяннани. Если бы в то время он знал, что связан с демоническим культом, то, возможно, на короткое время пришел бы в восторг.

Но теперь все изменилось. Увидев реальный Цзянху, Чжу Яньинь обнаружил, что, во-первых, самый известный и могущественный дьявол в черной одежде в Улинь Центральных равнин не является лидером демонического культа; во-вторых, демонический культ совершает действительно ужасные деяния.

Фраза «убивать людей, как косить коноплю» в романе воплощается в живых, дышащих людях в реальности. Будь то истребленная секта Цзиньцянь или три человека, до сих пор лежащие на винодельне, - все они являются ярким доказательством зла Павильона Фэньхуо. Кровь и жестокость немыслимы для обычных людей. Совершенные преступления действительно оправдывают слова о том, что каждый заслуживает смерти.

Второй молодой господин Чжу не очень-то хотел попасть в категорию «казненных», но он действительно не мог вспомнить, что произошло до того, как он потерял память. Поэтому он мог лишь продолжать сидеть за столом с достоинством и спокойствием.

Ли Суй спросил:

– Ты знаешь, кто распускает слухи?

Даже не проведя расследование, он уже классифицировал это как слух. Он действительно своевольный и необузданный дьявол.

Чжу Яньинь покачал головой.

– Я только что услышал об этом. Дядя Чжан отправил людей на расследование, и скоро должны быть результаты.

Пользуясь случаем, Чжу Сяосуй сказал:

– Может стоит попросить Хозяина Дворца Ли вернуться первым? После того как мы узнаем правду, мы сможем вернуться и подробно обсудить это с дворцом Ваньжэнь.

Ли Суй придвинул стул.

У Чжу Сяосуя случился ещё один сердечный приступ. Неужели люди в Цзянху совсем не прислушиваются к другим?

В комнате собралось слишком много народу, поэтому Чжу Яньинь подал знак слугам сначала очистить коридор, а личному маленькому слуге велел спуститься вниз и приготовить чай.

Чжу Сяосуй стоял как вкопанный, и выражение его лица поменялось тысячу раз. Что, если я уйду, а Хозяин Дворца Ли причинит вред молодому господину?

Чжу Яньинь: Могу ли я превратить недостаток в преимущество, если ты здесь? Нет, пожалуй, нет. Иди скорее.

Чжу Сяосуй неохотно проворчал: «О» – и пошёл заваривать чай. Уходя, он намеренно не закрыл за собой дверь, оставив ее широко распахнутой. Хотя этот жест не имел особого значения, он, по крайней мере, выражал четкую позицию «не позволю моему молодому господину оставаться наедине с дьяволом».

В итоге, Чжу Яньинь сам закрыл дверь.

За дверью верный старый управляющий: "..."

Ли Суй сказал:

– В Цзянху не должно быть много сект, осмелившихся распространять слухи о Павильоне Фэньхуо.

Чжу Яньинь на мгновение задумался.

– Хм...

Хотя они, возможно, и не осмеливались распространять слухи, они осмелились участвовать в карательном походе. Это не противоречило друг другу. В конце концов, совместный поход означал, что весь Цзянху вместе отправится на север с конечной целью – защитить себя. Это неизбежный выбор: либо демонический культ погибнет, либо погибнут они. Однако распространение слухов – совсем другое дело. Распространение слухов не могло быть коллективным действием. В лучшем случае две или три секты могли бы объединиться, но это не принесло бы очевидной выгоды – никакой выгоды, кроме оскорбления семьи Чжу и привлечения внимания Павильона Фэньхуо. Только глупцы стали бы заниматься таким убыточным делом.

Чжу Яньинь спросил:

– Раз это не секта боевых искусств, может, слухи распускает сам демонический культ?

Ли Суй напомнил:

– Это также может быть твой враг.

Он не человек Цзянху и не понимает опасностей Цзянху. Когда он злится, то посылает людей, чтобы доставить неприятности. Это согласуется с позицией Хозяина Дворца Ли о том, что «люди, окружающие белоснежного дурака, должны быть такими же дураками, как он сам».

Чжу Яньинь, обладая уверенностью знатной семьи, как будто говорил: Не будь смешным. Как кто-то мог осмелиться оскорбить мою семью?

Обе стороны не очень хорошо понимали миры друг друга, но, в принципе, они пришли к единому мнению, что этот слух, скорее всего, распространил демонический культ.

Чжу Яньинь продолжал спрашивать:

– Какова цель?

Ли Суй сказал:

– Они боятся, что наши отношения слишком близкие.

Эта причина тоже правдоподобна. В конце концов, положение семьи Чжу в Цзяннани хорошо известно. Если Дворец Ваньжэнь действительно установит с ними связь, это действительно станет серьезной проблемой для Павильона Фэньхуо.

Что касается того, есть ли за этим какие-то другие причины… Чжу Яньинь спросил:

– Почему бы не схватить парочку учеников из Павильона Фэньхуо, которые всё это время следили за мной, и не допросить их?

Ли Суй приподняла бровь.

– В книгах, которые ты читал, прежде чем отдавать какие-либо приказы, демонический культ тщательно объясняет своим ученикам причины и следствия, мотивы и цели, а затем отпускает их делать что-то?

Чжу Яньинь: "..."

Хорошо, я понимаю, но что это за насмешливый и презрительный тон? Откуда ты знаешь, что человек, следующий за мной, точно мелкая сошка? А что, если он и есть тот, кто все это затеял? Кто может сказать наверняка?

Ли Суй терпеливо объяснил:

– Я проверил личности всех людей, которые следят за тобой.

Чжу Яньинь: Да, да.

– Будь осторожен. – Ли Суй встал. – Это путешествие не будет спокойным.

– Хозяин Дворца Ли! – увидев, что он собирается уходить, Чжу Яньинь не удержался и снова позвал его: – Я правда не имею отношения к демоническому культу?

Чжу Чжан, подслушивающий у двери, на мгновение почувствовал головокружение. Что за ужасный вопрос!

Ли Суй нахмурился.

– Ты хочешь быть связан с демоническим культом?

Чжу Яньинь застыл в шоке. Конечно же, нет. Откуда у тебя такая странная точка зрения? Но он сомневался.

– Но я потерял память и не помню, что было раньше. Что если...

Не успел он договорить, как сцена перед ним внезапно задрожала. Его обдало порывом ветра, и в ушах зазвенело. Ему показалось, что он провалился в кучу хлопка, колени ослабли, и он упал навзничь, совершенно не понимая, что произошло.

Ли Суй вовремя подхватил его и посадил на стол.

– Чи Тянь не выберет такого, как ты.

Чжу Яньинь в шоке спросил:

– Что ты только что сделал?

Ли Суй усмехнулся:

– Ты даже не знаешь, что я только что сделал, но все еще хочешь что-то сделать для Павильона Фэньхуо?

Чжу Яньинь потерял дар речи. Кто захочет что-то делать для Павильона Фэньхуо? Я просто обсуждаю с тобой различные возможности. Кроме того, что, если Чи Тянь заинтересуется моими финансовыми ресурсами?

Ли Суй ущипну его за лицо и ушел в хорошем настроении.

Однако это хорошее настроение длилось лишь до тех пор, пока он не вышел из комнаты. Вернувшись в свою резиденцию, Хозяин Дворца Ли снова стал большим дьяволом, готовым убить любого, кто его обидит. Теневой страж, пришедший сообщить новость, опустил голову и осторожно произнес:

– Источник информации - женщина лет сорока, незнакомая, говорящая с иностранным акцентом. Распустив слух, она бесследно исчезла.

Люди из особняка Чжу также искали эту женщину. Что касается судьи Ма из города Ваньцзин, то он не проявлял особой активности в расследовании других дел, но очень быстро расследовал дело семьи Чжу. Чжу Чжану даже не пришлось ехать к судье, так как весь город уже наводнили гонцы Ямэня и чиновники.

Альянс Улинь также не верил, что Чжу Яньинь имеет отношение к демоническому культу. Во-первых, потому что Чжу Яньинь явно близок с Ли Суем. Во-вторых, семья Чжу в Цзяннани очень богата и влиятельна. Зачем молодому мастеру из этой семьи присоединяться к демоническому культу? Не говоря уже о суровых условиях в заснеженной глуши, в этом не было необходимости, совершенно не было необходимости.

Управляющий семьи Чжу не потрудился объясниться. Он по-прежнему без труда входил и выходил из гостиницы и Альянса Улинь, демонстрируя величие богатого дома. Если бы мой молодой хозяин хотел устроить кровопролитие в Улине, зачем ему было бы присоединяться к демоническому культу? Он также искренне попросил Вань Чжуюня быстро выяснить правду. Таков был его способ общения с миром, который он выработал за годы. Хотя семья Чжу привлекла к делу множество специалистов и получила помощь от властей, они все равно не могли слишком сильно игнорировать Альянс Улинь, который управлял всем Цзянху.

Как Ван Чжуюнь мог не понимать этого? В социальных взаимодействиях особое внимание уделялось взаимности, поэтому он также дал семье Чжу полную свободу действий и приказал всем сектам не обсуждать бездумно этот вопрос, а направить все свои силы на поимку убийцы.

На городских воротах появилось яркое объявление. Беловолосый старик протиснулся вперед и спросил у стоящего рядом с ним ученого:

– Простите, господин, что на нем написано?

– Власти предлагают награду за поимку человека, распространяющего слухи. Там также говорится, что молодой господин Чжу не имеет никакого отношения к демоническому культу. Если этот вопрос поднимут снова, это приведет к тюремному заключению.

– Больше ничего?

– Больше ничего.

Поблагодарив его, старик взял в руки сумку с лекарствами и свининой и вернулся в северную часть города, где находился большой двор. Внутри жили самые разные люди: нищие, уличные артисты, травники, гадалки, мелкие воришки, мошенники и хулиганы. Там царил хаос.

– Фанъэр. – Он бодро распахнул дверь. – Я купил для тебя тушеное мясо.

– Дедушка. – Девушка с рыжей косой встала, немного нервничая. Позади нее стоял ещё один человек – не кто иной, как Лань Янь из дворца Ваньжэнь, которая сидела на стуле с лениво-безразличным выражением лица - очевидно, что красивая девушка не могла общаться с большим дьяволом, не сбившись с пути истинного.

Старик испугался и быстро заслонил внучку собой.

– Кто ты?

Лань Янь сразу перешла к делу:

– Это ты убила Цуй Вэя?

– Нет... Нет!

Лань Янь бросила на стол сломанный нож.

– Я нашла его в лесу за городом. Если я отдам его властям, они проверят, совпадает ли он с ранами на теле Цуй Вэя.

Губы старика задрожали, он понял, что больше не сможет скрывать это дело, и решился:

– Да, я убил этого похотливого вора, моя внучка тут ни при чем, ты можешь отвести меня к властям!

– Нет, это я его убила! – взволнованно вмешалась рыжеволосая девушка. – У моего дедушки повреждена рука, он не может держать оружие. Этот нож мой, я использую его для уличных представлений. Все в городе знают!

Лань Янь не обратила внимания на эмоциональный диалог и продолжила спрашивать:

– Ты убила только Цуй Вэя?

– ... Да, да, – поддержала старика девушка. – Мы проверили официальное сообщение; мы знаем, что погибли три человека, но я убила только одного. Двух других там не было.

– Тогда их там не было, но они были там раньше. Ты их видела? – Лань Янь встала. – Пойдем со мной.

– Я пойду, а моя внучка...

– Хватит, – нахмурившись, перебила Лань Янь. – Мой хозяин хочет только задать вопросы и не заинтересован в том, чтобы помочь чиновникам раскрыть дело. Однако если вы продолжите спорить и кричать, боюсь, весь двор узнает, что вы убили Цуй Вэя.

Как и ожидалось, дед и внучка сразу замолчали.

Лань Янь уже наняла экипаж в переулке и спокойно отвезла их обратно на постоялый двор.

Чжу Яньинь стоял в коридоре и смотрел, как в гостевые комнаты дворца Ваньжэнь вошла группа людей.

Чжу Сяосуй настороженно спросил:

– Молодой господин, вы же не собираетесь снова присоединиться к ним?

Чжу Яньинь сказал:

– Нет, я просто решил прогуляться.

Чжу Сяосуй предложил:

– Тогда я составлю молодому господину компанию на прогулке по саду.

Чжу Яньинь лицемерно сказал:

– Для этого нужно переодеться, это слишком хлопотно. Я просто поброжу здесь.

Он расхаживал взад-вперед, заложив руки за спину, отчего деревянный пол поскрипывал, время от времени декламируя пару строк из стихотворения. Это так раздражало.

В любом случае, законы Дайю не запрещают ученым читать стихи.

– Как много вы знаете о прошлом? Как много вы знаете о прошлом?

Ли Суй с каменным выражением открыл дверь и втащил человека внутрь.

Это было похоже на белую снежинку, взлетевшую вверх со свистом.

Чжу Яньинь:

– Эй!

Ли Суй усадил его на стул, наклонился и, скрипя зубами, пригрозил:

– Не шуми.

Второй молодой господин Чжу: Хорошо, хорошо.

Глава 31. Внезапно показалось, что все во дворце Ваньжэнь спокойны и мудры.

Девушку с рыжими косами звали Цю Фанъэр. С детства она жила в тесном дворе, полагаясь на своего дедушку в вопросах выживания. В этом году ей исполнилось восемнадцать, и она превратилась в красивую и очаровательную молодую женщину с яркими темными глазами. Несмотря на бедность, ее жизнь никогда не казалась убогой или беспорядочной. Она носила чистую одежду, аккуратно зачесывала волосы, и выглядела так, будто хотела жить хорошо.

Когда Лань Янь неожиданно привела ее в эту гостиницу, она, естественно, растерялась и занервничала. Встретив Хозяина Дворца Ли, она еще больше испугалась из-за сильной ауры холода и угнетения, исходившей от него, и побоялась поднять голову. Дедушка и внучка нервно стояли у стола, не зная, что делать. С грохотом дверь распахнулась, и в комнате внезапно появился молодой человек в белом, принеся с собой аромат цветов и свежий ветерок, который немного разрядил гнетущую атмосферу.

Она тайком подняла глаза, чтобы взглянуть на него, а затем быстро отвела взгляд. Лица она не разглядела, но оно показалось ей белым, как снег, падающий на лепестки цветущей сливы зимой, без единого следа мирской грязи.

Ли Суй сказал:

– Скажи мне, как ты убила Цуй Вэя?

Чжу Яньиня шокировали эти слова. Разве Цуй Вэя не убил демонический культ? Как убийцу могли заменить на полпути? Он быстро посмотрел на Цю Фанъэр. Ему показалось, что она не похожа на ученицу Павильона Фэньхуо. Ее лицо было бледным, а глаза - красными. Она выглядела жалко. Но судить о людях по внешности неправильно. Может, она и вправду ведьма. В следующее мгновение она внезапно изменит свое лицо и с развевающимися волосами, будет, смеясь, терзать ваши глаза ярко-красными ногтями.

Слишком страшно!

Молодой господин Чжу испугался собственного воображения и решительно придвинулся к Ли Сую. Хотя злая холодная аура большого дьявола тоже довольно страшная, он определенно лучше, чем девушка-демон.

Лань Янь довольно сильно удивилась. Она не следовала за основной группой, а тайно наблюдала за демоническим культом. Поэтому, хотя она и знала, что Мастер Дворца и второй молодой господин семьи Чжу путешествовали вместе, она считала их просто попутчиками. Почему же сейчас они кажутся такими близкими?

Конечно, сейчас ни одна из сторон не думала об интимной близости. Один из них двигался естественно, а другой не злился. Вместо этого он холодно наблюдал, как другой приближается цунь за цунем. Знаете, если бы любой другой человек в Цзянху осмелился приблизиться к Хозяину Дворца Ли, его бы выбросили из окна и повесили на дереве.

Цю Шунь сказал:

– Я убил этого негодяя по фамилии Цуй, потому что он хотел обесчестить мою внучку. Он даже угрожал снести наш двор и оставить нас без крова.

Это просто отвратительно. Чжу Яньинь инстинктивно взглянул на Ли Суя, но увидел, что у того по-прежнему равнодушное, ничего не выражающее лицо, как будто он совсем не удивлен. То же самое можно сказать и о Лань Янь, стоявшей рядом с ним. Внезапно ему показалось, что все во дворце Ваньжэнь спокойны и мудры, и он почувствовал себя неопытным и слишком испуганным.

"..."

Цю Шунь рассказал всю историю.

В тот день дедушка и внучка, как обычно, выступали на улице, чтобы заработать на жизнь. Вскоре после начала представления кто-то бросил в их тарелку для сбора денег маленький серебряный слиток.

Прожив большую часть своей жизни, Цю Шунь понял, что все должно быть в меру. Хорошо, что местные жители от радости бросили в тарелку пару медных монет. Но если бы они заменили их таким большим слитком, это, несомненно, было бы плохим предзнаменованием. Вежливо отказавшись с улыбкой, они попытались вернуть серебряный слиток, но другая сторона отказалась его брать и ушла, от души смеясь.

Обрадованные неожиданным заработком, дедушка и внучка решили закончить представление пораньше. На обратном пути их остановил в переулке тот самый человек, который только что щедро их вознаградил.

– Он утверждал, что богат и влиятелен, и говорил, что хочет взять Фанъэр в наложницы, – объяснил Цю Шунь. – Он выглядел так, будто выпил много алкоголя, у него несло изо рта, и он выглядел настоящим ублюдком.

– Только он? – спросил Ли Су?

Цю Шунь вспоминал:

– Нет, присутствовали еще четверо – трое мужчин и женщина. Сначала они стояли в стороне, но по мере того, как его речь становилась все более оскорбительной, один высокий парень подошел к нему и коротко посоветовал заканчивать, сказав, что нужно торопиться и не повредит пропустить кусочек уличной еды. Он предупредил его, чтобы он не обострял ситуацию.

Лань Янь уже подготовила портреты четырех человек и принесла Цю Шуню, чтобы тот их опознал. Действительно, это была группа Цуй Вэя, а высокий мужчина был Лю Сияном, который до сих пор считался пропавшим без вести. Что касается оставшейся женщины, Цю Шунь продолжил:

– Около сорока лет, крепкая, с добрыми чертами лица, но выражение ее лица было жутким.

Чжу Яньинь прислушался и понял, что это описание похоже на человека, который в последние дни распространял слухи, утверждая, что он шпион демонического культа.

Вернув серебряный слиток, Цю Шунь поспешно привел Цю Фанъэр обратно во двор. Хотя они не знали, насколько силен этот человек, они считали, что те, кто владеет клинками и мечами в Цзянху, определенно опаснее обычных разбойников. Поэтому они решили собрать свои вещи и остаться в сельской местности на несколько дней, чтобы избежать неприятностей.

– Когда вы покинули город?

– Рано утром следующего дня, еще до рассвета.

Цю Шунь ехал на своей маленькой повозке по туманной лесной дороге ранним утром. Чем дальше он удалялся от высоких городских ворот, тем спокойнее себя чувствовал. Но когда он добрался до глубины густого леса, кто-то мечом перерубил поводья его лошади.

– Это был Цуй Вэй? – спросил Чжу Яньинь. – Вы снова с ним столкнулись?

– Да, но это была не случайная встреча. Этот злодей тогда от души смеялся, он был очень доволен. Он догадался, что мы обязательно попытаемся сбежать, поэтому ждал нас за пределами двора и последовал за нами из города.

В городе еще оставались соседи, которые могли помочь, но они находились в пустынной местности, где мольбы к небесам и земле оставались без ответа. Цуй Вэй не воспринимал шестидесятилетнего Цю Шуня всерьез. Он вытащил Цю Фанъэр из повозки и попытался затащить ее на свою лошадь.

– Так это ты его убила?

– Да.

– Как?

– Воспользовавшись моментом, когда этот негодяй отвлекся, я сильно ударила его в жизненно важную область, – Цю Фанъэр стиснула зубы. – Он упал на землю, непрерывно ругаясь и утверждая, что будет сотрудничать с чиновниками, чтобы снести двор и оставить всех без крова. Тогда дедушка вырубил его большим камнем. Все еще в ярости, я вытащила мечи, которыми мы пользуемся для выступлений, и ударила его дюжину раз, а потом убежала обратно в город.

Лань Янь стояла, испытывая жажду. Она откуда-то достала фрукт, дважды обтерла его и смачно откусила.

Раздался громкий звук, и Чжу Яньинь не мог не взглянуть на нее.

Вопрос: Каково это – когда на тебя удивленно смотрит белоснежный, элегантный молодой господин, когда ты ешь фрукты?

Ответ: Спасибо за запрос. Я поперхнулась на месте.

Лань Янь выбросила фрукт в окно и, не меняя выражения лица, налила себе чашку чая.

Чжу Яньинь: ...Вы можете продолжать есть, все в порядке!

Уголок рта Ли Суя незаметно приподнялся.

Лань Янь поставила чашку с чаем на стол.

– Вы убили человека и не избавились от тела?

– Да. Мы нашли в лесу старую яму, бросили его туда, прикрыли сухими листьями и гнилыми ветками. Позже, когда мы увидели объявления, вывешенные властями, мы узнали, что негодяя звали Цуй Вэй. Еще два трупа всплыли, якобы их вытащили из колодца. Мы понятия не имеем, что произошло, и не осмеливаемся спрашивать.

– Ты не душила Цуй Вэя пеньковой веревкой?

– Нет.

– Хотя у Цуй Вэя было много ран, они не были смертельными. Он умер от удушья.

Дедушка и внучка были озадачены:

– Это...

Чжу Яньинь любезно пояснил:

– То есть, скорее всего, вы просто лишили Цуй Вэя сознания, а очнувшись, он выбрался из старой ямы, но столкнулся со следующей волной убийц, которые задушили его и бросили на винодельне, так что не нужно спешить брать на себя вину за убийство.

После того, как Цю Шунь и Цю Фанъэр услышали это, прежде чем они успели вздохнуть с облегчением, Ли Суй небрежно спросил:

– Кто еще?

Чжу Яньинь не понял. Кто еще?

– Нет... больше никто, – заикаясь, пробормотал Цю Шунь.

Лань Янь громко рассмеялась.

– Хоть Цуй Вэй и соломенный мешок, у него все еще есть достоинство. Вы не смогли бы одолеть его вдвоем. Думаю, за вами, вероятно, стоит сообщник.

Говоря, она посмотрела на улицу.

– Там мужчина, который последовал за нами из двора, и теперь стоит напротив гостиницы с обеспокоенным выражением лица. Это он сделал, да? Твой любовник?

Цю Фанъер сразу занервничала.

– Это не имеет никакого отношения к Ши-гэ. Он ... он просто хотел спасти меня, стариков и детей во дворе. У нас остался только этот дом. Разве вы не сказали, что Цуй Вэй не умер? Тогда нам не нужно идти в суд, верно?

Теневой страж дворца Ваньжэнь быстро привел человека.

Его звали Ши Лэй, он был высоким и крепким. Раньше он работал охранником. Позже, недовольный тем, как богатые семьи помыкали деревенскими жителями, он переехал в общий двор и стал плотником.

Лань Янь бросила ему зеленый кошачий глаз и сказала:

– Если ты честен, то это свадебный подарок тебе от моего господина. Если ты посмел что-то скрыть, я выколю тебе глаза.

Чжу Яньинь: "..."

Разве этот метод допроса, сочетающий в себе угрозы и соблазны, не слишком похож на то, что мог бы делать демонический культ?

Ши Лэй не ожидал получить драгоценный камень сразу после того, как вошел в дверь. Он на мгновение остолбенел, а потом посмотрел на Цю Шуня и Цю Фанъэр и с облегчением убедился, что они целы и невредимы. Он любил слушать истории о Цзянху, и знал о репутации дворца Ваньжэнь. В тот момент он не осмелился смотреть на Ли Суя и сделал полшага вперед, незаметно прикрывая собой деда и внучку.

Как и ожидал Ли Суй, Ши Лэй тоже оказался вовлечен в этот процесс. Когда в тот день Цю Шунь и Цю Фанъэр в панике прибежали обратно во двор, они сразу же посоветовались с Ши Лэем. Им также пришла в голову идея покинуть город и спрятаться в сельской местности. Цю Фанъэр боялась, поэтому Ши Лэй составлял ей компанию в повозке и разговаривал с ней до тех пор, пока Цуй Вэй не повредил поводья.

Ши Лэй хорошо дрался. Когда он услышал, как Цуй Вэй ругается и говорит непристойные вещи, он так разозлился, что ударил его. Цю Фанъэр пыталась остановить его, но Цуй Вэй стал ругаться еще грубее, заявив, что разрушит дом и оставит всех замерзать на улицах.

Ши Лэй схватился с ним, но постепенно начал сдавать позиции. Цю Шунь, стоявший в стороне, подумал, что дожил до этого возраста, и его единственная забота — внучка. Вместо того, чтобы позволить злодею унизить ее или отправить в бордель, лучше рискнуть этой старой жизнью ради ее стабильного будущего. Поэтому он тоже достал из повозки меч с красной кисточкой и яростно рубанул им.

Цуй Вэй, испытывая боль, попытался сопротивляться, но Ши Лэй крепко держал его, закрывая ему рот. Его ноги беспорядочно молотили по земле, но вскоре он затих.

Лань Янь спросила:

– Что ты сделал с телом?

Ши Лэй сказал:

– В тот раз я просто оттащил его в укромное место и поспешил обратно во двор с господином Цю и Фанъэр. Потом, чем больше я думал об этом, тем опаснее мне это казалось, поэтому я вернулся в лес, чтобы закопать его, но, как ни старался, не смог найти тело.

Чжу Яньинь сидел прямо, внимательно слушая, и выражение его лица неуловимо менялось по мере рассказа собеседника: он то хмурился, то расширял глаза, то слегка наклонялся вперед с выражением «Это так странно. Не могу поверить, что все обернулось именно так». Все эти движения были едва заметными, но мастер Ли был слишком проницателен, чтобы их не заметить, поэтому время от времени он бросал на Чжу Яньиня знакомый холодный и угрожающий взгляд.

Лань Янь жила во дворце Ваньжэнь уже пять лет. В первый раз она неправильно поняла намерения хозяина дворца, решив, что он раздражен, и взяла инициативу в свои руки, спросив:

– Молодой господин Чжу, не хотите ли вы сесть рядом со мной?

Бровь Ли Суя слегка дернулась.

– О, конечно, – сказал Чжу Яньинь.

Глава 32. Я голоден, – сказал Ли Суй. – Пойдем со мной, поедим лапшу.

Чжу Яньинь не понимал, почему Лань Янь вдруг попросила его сменить место, но сейчас явно было не время обсуждать этот вопрос. Дело об убийстве было важнее, поэтому он встал и хотел подойти.

В результате он получил холодный выговор от Хозяина Дворца Ли:

– Почему ты бегаешь?

Левая нога, которой второй молодой господин Чжу сделал шаг вперед, снова вернулась назад, и он стоял с невинным видом. Может, вы, ребята из дворца Ваньжэнь, сначала придете к консенсусу, должен ли я уйти или прийти.

Лань Янь: ?

В доме воцарилась жуткая тишина, гораздо более странная, чем во время обсуждения дела.

Хотя они не понимали, что именно произошло, желание выжить заставляло людей соображать, как Лань Янь, так и Чжу Яньиня. В частности, первая сразу же замолчала, а второй сделал шаг назад и спокойно сел на прежнее место.

Настроение Ли Суя немного улучшилось. Вытянув два пальца, он потер переносицу и бесстрастно сказал:

– Продолжайте.

Ши Лэй сказал:

– Я обыскал все близлежащие леса, но не смог найти тело.

Лань Янь прислонилась к окну, впервые засомневавшись в жизни. Что же, черт возьми, произошло за то время, что ее не было? Она не могла не взглянуть снова на Чжу Яньиня и обнаружила, что он тоже смотрит на нее. Их взгляды встретились, как у двух заблудших душ в чужой стране, и непонятная атмосфера, казалось, заполнила всю комнату.

Ши Лэй продолжал говорить.

Глаза Лань Янь внезапно вспыхнули, как будто от испуга, и она быстро повернула голову к окну.

Чжу Яньинь: "..."

Воздух слева, казалось, внезапно стал холодным.

Чжу Яньинь медленно повернул голову и, как и ожидалось, встретился с убийственным взглядом Хозяина Дворца Ли, свирепым, как зимняя стужа. Ужас был настолько сильным, что сердце пропустило удар... но лишь один удар, и он не потерял сознание от испуга. В конце концов, он добился определенных успехов.

– Что он сказал? – спросил Ли Суй.

Чжу Яньинь ответил:

– Он сказал, что обыскал лес и не нашел тело. Он испугался до смерти. Когда он вернулся во двор, то сначала хотел рассказать господину Цю и госпоже Фанъер правду, но почувствовал, что даже если он это сделает, это не поможет. Наоборот, это только усилит их беспокойство. Поэтому он солгал и сказал, что уже выбросил тело в яму под деревом.

Ли Суй:

– Значит, ты слушал.

Чжу Яньинь:

– Да. А как иначе? Что, по-твоему, я делал? Я также слышал, как он говорил об официальном объявлении.

Когда появилось официальное объявление, все люди в городе и сектах боевых искусств забеспокоились. Только Ши Лэй почувствовал облегчение. Он даже подкупил могильщика, чтобы взглянуть на тело, и подтвердил, что покойный действительно был тем самым развратником из леса... Неважно, как он умер, главное, что он мертв.

Ли Суй спросил:

– Что ты об этом думаешь?

Ши Лэй уже собирался ответить, но стоявшая рядом Цю Фанъэр остановила его и прошептала:

– Спросили не тебя!

Чжу Яньинь не ожидал, что состоится сеанс вопросов и ответов, но талантливый ученый из Цзяннани есть талантливый ученый из Цзяннани. Он может дать правильный ответ без колебаний, если к нему обращаются в любое время и в любом месте. Этот раз не стал исключением. Он сказал:

– Поскольку человек исчез в густом лесу, почему бы нам не поискать в лесу? Может быть, мы найдем какие-нибудь подсказки.

– Мы? – заинтересовался Ли Суй.

Лань Янь снова была озадачена. Сегодня она уже много раз не могла понять, в чем дело. Она все время была в замешательстве.

Чжу Яньинь тоже не понял, что значит «мы», поэтому он объяснил:

– Стражники особняка Чжу тоже могут помочь. Лес должен быть довольно большим.

Ли Суй усмехнулся:

– Ты знаешь, сколько людей дворец Ваньжэнь взял с собой в это путешествие?

Чжу Яньинь подумал.

– Ты никогда не говорил мне, так откуда мне знать.

Настроение Ли Суя еще больше улучшилось, когда он увидел, что тот молчит с открытыми глазами. Казалось, что нет никакой причины для хорошего или плохого настроения большого дьявола, как и для того, чтобы громко смеяться, когда кто-то повреждает ноги, занимаясь боевыми искусствами. Все это очень озадачивало.

Ли Суй продолжал смотреть на Чжу Яньиня и махнул рукой:

– Уведите их.

Ученики дворца Ваньжэнь получили приказ и отвели их в соседнюю комнату. Лань Янь на самом деле хотела кое-что сказать, но, видя, что хозяин ее собственного дворца даже не смотрит в ее сторону, могла лишь временно отступить и позже обсудить жизнь с Цзян Шэнлинем.

В комнате осталось всего два человека.

Чжу Яньинь немного отпрянул, чувствуя, что это может повториться.

И действительно, в следующий миг Ли Суй протянул руку и схватил его за лицо, начав сдавливать его, делая плоским и круглым, так жестоко.

Чжу Яньинь: Я так и знал!

К счастью, в дверь вовремя постучал управляющий:

– Молодой господин, пора есть.

Ли Суй отпустил его и с удовлетворением посмотрел на слегка покрасневшую кожу на лице собеседника.

– Иди.

Это действительно похоже на общение с больным человеком. Ничего нельзя сказать.

Чжу Яньинь почувствовал, что с его плеч свалилась гора, и выскочил из комнаты, как дым.

В соседней комнате Лань Янь спросила:

– Что именно происходит между Хозяином Дворца и молодым господином Чжу?

Цзян Шэнлинь изучал лекарственные травы. Услышав ее вопрос, он растерялся:

– Что происходит? По-моему, в последнее время у них все хорошо.

Один никого не убивал, а другого не тошнило от страха, так что все довольно гармонично.

– Именно потому, что у них все хорошо, это особенно жутко. – Лань Янь притащила стул и села напротив него. – Когда мы только что допрашивали Ши Лэя, Хозяин Дворца выглядел так, будто в него вселился демон. То и дело он бросал взгляд на молодого господина Чжу. На этот раз даже меня выгнали. Я не знаю, что они вдвоем делают в этой комнате.

Цзян Шэнлинь на мгновение задумался и невинно ответил:

– Возможно, он рассказывает ему какие-нибудь истории из Цзянху.

Лань Янь:

– Неужели? Почему мне так трудно в это поверить?

Цзян Шэнлинь снова спросил:

– Ты ела?

– Забудь о еде и хватит работать. Расскажи мне, как у Хозяина Дворца и молодого господина Чжу сложились такие странные отношения? Чем больше я об этом думаю, тем больше мне становится жутко.

Если Хозяин Дворца действительно сойдет с ума, никто в Цзянху не сможет его остановить.

Страшно, очень страшно.

Цзян Шэнлинь рассмеялся.

– Хорошо, я постепенно объясню тебе, но нам все равно нужно поесть. Через дорогу есть хороший маленький ресторанчик, пойдем туда, поедим лапшу.

Они собрали вещи и спустились вниз, но столкнулись со слугами особняка Чжу, которые несли тарелки и миски. На столе Восьми Бессмертных стояли тарелки с курицей, уткой, рыбой и сезонными овощами. Порции были небольшими, но изысканно приготовленными, с красной и белой приправой, напоминающей цветы сливы и снег. Издалека доносился ароматный запах.

– Божественный Доктор Цзян, юная госпожа Лань. – Чжу Яньинь спустился вниз. – Вы собираетесь есть?

Цзян Шэнлинь указал на противоположную сторону.

– Мы идем в Сяоцаншань, чтобы съесть тарелку тушеной лапши с желтыми цветами.

– Если вы пойдете сейчас, вам придется ждать столика. Многие секты боевых искусств любят эту лапшу. – Чжу Яньинь пригласил: – Если не возражаете, присаживайтесь и поешьте с нами. На кухне есть ещё блюда.

Цзян Шэнлинь:

– Прекрасно.

Лань Янь: Нормально.

Цзян Шэнлинь и Чжу Яньинь проводили много времени вместе, часто ели за одним столом, и он не считал это чем-то неуместным. Поэтому он подвел Лань Янь к столу и усадил ее. Управляющий быстро добавил еще две пары тарелок и палочек для еды и приказал приготовить для Лань Янь отдельную тарелку миндального десерта с тофу и персиками, сказав, что это полезно для красоты и здоровья юной госпожи. Маленькая чаша для десерта была прозрачной, как нефрит, и даже на ложке были выложены узоры из цветов персика.

Лань Янь: "..."

Подождите-ка, я, кажется, знаю, почему доктор Цзян хочет, чтобы я питалась бесплатно!

Как и Цзян Шэнлинь, она не испытывала недостатка в деньгах, но тратить их ей было неинтересно. Серебро горами лежало в подземной сокровищнице дворца Ваньжэнь, а Ли Суй был слишком ленив, чтобы заботиться о ней. Теоретически, вывезти десяток-другой повозок не составило бы труда, но какой в этом смысл? Месячное жалованье почти не тратилось.

Попробовав первую ложку этого персиково-миндального десерта, юная госпожа Лань подумала, что, возможно, все-таки стоит выставить две тележки и нанять повара, чтобы он каждый день готовил этот десерт с тофу.

Чжу Яньинь впервые встретился с женщиной-воином, и ему показалось, что она очень похожа на описания в книгах: храбрая и героическая, красивая и умелая. Она должна быть очень опытной и смелой, иначе она бы не следовала за Ли Суем. Увидев, что она, кажется, любит сладкое, он подал знак управляющему, чтобы тот приготовил еще несколько десертов, и отправил их прямо в комнату Лань Янь.

Ли Суй спустился по лестнице и увидел в зале группу ужинающих людей. На мгновение он замедлил шаг, но быстро продолжил идти, не оглядываясь, и вышел из гостиницы через боковую дверь.

С безразличным выражением лица, он взмахнул полами черного одеяния, подняв порыв ветра.

Его действительно не интересует ничего, кроме убийства Чи Тяня.

Человек, у которого осталось всего полжизни, но при этом есть незавершенные дела, не имеет права говорить, смеяться и есть.

Чжу Яньинь внезапно выбежал один.

Ли Суй сидел на лошади.

Чжу Яньинь спросил:

– Ты собираешься в густой лес за городом?

– Да, – ответил Ли Суй.

Чжу Яньинь протянул ему пакет из промасленной бумаги.

– Вот несколько свежеиспеченных мясных пирожков, по крайней мере, чтобы ты мог набить желудок.

Судя по масляным пятнам на бумаге, они должны быть хрустящими и вкусными, с сочной начинкой.

Ли Суй опустил глаза и некоторое время смотрел на него, затем протянул руку, но вместо того, чтобы взять пирожки, он взял собеседника за запястье и усадил на лошадь.

Чжу Яньинь удивился, Чжу Чжан, который шел за ним, был потрясен:

– Молодой господин!

Ли Суй обнял его за плечи и щелкнул поводьями правой руки.

Снежный Черный Рысак помчался навстречу ветру на другой конец города.

– Я голоден, – сказал Ли Суй. – Пойдем со мной, поедим лапшу.

Чжу Яньинь, борясь с ветром, почувствовал легкое смущение, которое отразилось и на его лице, и на настроении.

– …Но я не взял с собой серебра.

Грудь Ли Суя слегка приподнялась и опустилась, и было непонятно, смеется он или нет.

– Все в порядке.

Чжу Яньинь не понял, означает ли это «все в порядке» «все в порядке, у меня есть деньги» или «все в порядке, давай поедим бесплатно», но спрашивать не решился. К счастью, согласно обычаю, управляющий скоро их догонит, в самом крайнем случае, у него на поясе висит нефритовый кулон, так что ему не придется жалко мыть посуду или жестоко убивать хозяина.

Ли Суй не особо разбирался в еде, поэтому позволил Снежному Черному Рысаку бежать всю дорогу. Наконец они остановились на старом перекрестке.

Чжу Яньинь повернулся к нему и спросил:

– Что мы будем есть?

Взгляд Ли Суя небрежно скользнул в сторону.

– Давай пойдём в ту сторону.

Это была небольшая лавка под названием «Лавка лапши Хэсянь». Наступило время обеда, но в магазине не нашлось ни одного покупателя. С первого взгляда видно, что еда здесь не очень вкусная. Действительно хороший выбор

Ли Суй:

– Хочешь поесть?

Чжу Яньинь:

– Да.

В отсутствии гостей есть и свои плюсы - здесь тихо. В меню имелось всего пять или шесть позиций, Чжу Яньинь заказал две миски лапши, три или четыре гарнира, тарелку закусок и кувшинчик фирменного рисового вина «Чуньфэн» из города Ваньцзин.

Хозяин редко принимал гостей, особенно тех, кто выглядел очень внушительно. Он был немного польщен и изо всех сил старался приготовить две миски лапши. Говоря на языке Цзянху, он «использовал все свои жизненные навыки», но вкус получился так себе. Это говорит о том, что кулинария, как и боевые искусства, тоже требует таланта.

У Ли Суя был хороший аппетит, и он прикончил половину миски лапши с тушеными свиными ребрышками всего за несколько укусов. Его рука, держащая палочки для еды, выглядела очень красиво, пальцы были тонкими и изящными, без мозолей. В общем, он не был похож на мечника.

Чжу Яньинь сел напротив, и некоторое время наблюдал за ним, и вдруг до него дошло.

А не является ли хозяин этой лапшичной Лу Цином из мира кулинарии?

Поскольку мастер секты Лу, который усердно занимался боевыми искусствами, но в итоге стал калекой, мог так сильно рассмешить Хозяина Дворца Ли, хозяин, который усердно учился готовить, но приготовил не очень вкусную миску лапши, тоже мог заставить Хозяина Дворца Ли подумать, что это вкусно.

Очень разумно.

Глава 33. Где ты это нашел? Положи на место так же, как было.

Владелец лапшичной украдкой поглядывал в их сторону. Будь это роман про Цзянху, он был бы злодеем с тайными мотивами. Но на самом деле он просто трудолюбивый повар. После многих лет упорного труда у него наконец-то появился клиент, который оценил его стряпню. Они как Бо Я и Цзыци* встретились как родственные души благодаря мелодии «Высоких гор и текущей воды». Он так разволновался, что даже не хотел брать плату за ужин.

*Бо Я хорошо играл на цине. Чжун Цзыци хорошо слушал цинь. Когда Бо Я в своей игре стремился к высоким горам, Чжун Цзыци говорил: «Как величественна гора Тай!» Когда Бо Я в своей игре стремился к текущей воде, Чжун Цзыци говорил: «Как широки реки и океаны!» Что бы Бо Я ни думал, Цзыци всегда его понимал. Бо Я сказал: «Потрясающе! У нас с тобой одинаковые сердца!» После смерти Чжун Цзыци Бо Я сломал свой гуцинь, потому что думал, что никто больше не сможет понять его музыку.

Ли Суй отложил палочки и посмотрел на хозяина.

Чжу Яньинь сразу же напрягся, опасаясь, что в следующий момент случится трагедия с разбитыми чашками и опрокинутыми столами.

Ли Суй приказал:

– Иди сюда.

Хозяин рысью направился к ним, кланяясь.

– Как прошла трапеза, господин?

Чжу Яньинь приготовился в любой момент вызвать охрану.

Ли Суй бросил серебряный слиток и холодно сказал:

– Неплохо.

Чжу Яньинь: "..."

Хозяин обеими руками поймал неожиданную прибыль, чувствуя себя совершенно сбитым с толку. Сказать, что он вне себя от радости, было бы преувеличением; он просто чувствовал, что всё это очень странно. Чжу Яньинь чувствовал себя так же странно в этой ситуации. Во-первых, лапша действительно получилась невкусной. Во-вторых, видеть, как на Хозяина Дворца Ли так пристально смотрят, а он не злится – действительно странно.

Поэтому он снова стал внимательно наблюдать за ним, опасаясь, что тот может сойти с ума.

Настроение Ли Суя улучшилось, и он спросил:

– В чем дело?

Чжу Яньинь тщательно обдумал его слова.

– Я думал о густом лесе за городом.

– Невозможно понять результат, просто думая о нем. Единственный способ узнать — пойти и посмотреть. – Ли Суй встал. – Пойдем.

Во время еды Чжу Яньинь всё думал о том, как бы найти повод последовать за ним в густой лес. Он не ожидал, что тот проявит инициативу и заговорит сам, поэтому поспешил за ним рысью. Ли Суй шел быстрым шагом. Если элегантный молодой человек из Цзяннаня хотел не отстать от него, ему оставалось только бежать.

– Молодой господин, – Чжу Чжан, который некоторое время ждал снаружи вместе с охранниками, подошёл к ним, когда увидел, что они выходят, – лошади готовы. Мы возвращаемся в гостиницу?

Прежде чем он успел закончить говорить, Ли Суй снова посадил Чжу Яньиня на лошадь. Снежный Черный Рысак словно порыв ветра, пронесся мимо, с высоко поднятой головой и выпяченной грудью, и в мгновение ока он исчез за углом, оставив в воздухе лишь несколько кружащихся листьев.

Верный старый слуга, который уже привык к подобным ситуациям: Не нужно паниковать, это всего лишь небольшая сцена, не обращайте внимания!

Золотисто-красные опавшие листья усыпали всю улицу. Снежный Черный Рысак замедлил шаг, и его копыта издавали тихий шорох, похожий на стук мелкого дождя.

Ли Суй спросил:

– Чему ты так радуешься?

Чжу Яньинь ухмыльнулся и сказал:

– Когда я вернусь сегодня вечером, дядя Чжан, скорее всего, снова будет меня ругать. У него всегда болит голова из-за того, что я не беру с собой охрану и бегаю повсюду.

– Тогда почему ты все еще улыбаешься?

– На самом деле он не будет меня ругать; в лучшем случае он просто немного поворчит.

Ли Суй оглянулся и увидел, что за ними на некотором расстоянии следуют охранники особняка Чжу. Ему уже приходилось сражаться с этой группой людей, точнее, это та группа, которая бросилась на защиту своего молодого господина с бесстрашным выражением лица. Хотя они не сражались, по их цигуну было видно, что они владеют боевыми искусствами.

–  Они с острова Бэйян.

– Мой старший брат сказал, что люди с острова Бэйян понимают обычаи Цзянху и искусны в боевых искусствах. – Чжу Яньинь протянул руку и случайно поймал падающий лист. – Но моему отцу они не нравятся, и матери тоже. Они хотели нанять охранников из школы боевых искусств моего двоюродного брата. Из-за этого они злились несколько дней.

– Почему твоим родителям не нравится остров Бэйян?

– Им не нравится не только остров Бэйян; они всегда говорят, что все люди из Цзянху...

Слова прервались на полуслове, потому что господин Чжу вовремя вспомнил, что человек, которому он это говорил, тоже из Цзянху, и в Цзянху он вел себя очень свободно и необузданно, точно дьявол.

– Что случилось с людьми в Цзянху?

– Ничего, с ними все в порядке.

"..."

Ли Суй был недоволен таким пренебрежительным отношением. В результате он снова протянул руку, чтобы схватить его за лицо в качестве предупреждения. Чжу Яньинь улыбнулся и уклонился в сторону. Чтобы сохранить равновесие, он схватил поводья. Его рукава, расшитые тонкими золотыми нитями в виде кленовых листьев, переливались на солнце, идеально сочетаясь с золотыми осенними пейзажами вокруг них — красные листья и жёлтые цветы наполняли город опьяняющим ароматом.

Ли Суй схватил его за плечо и помог сесть прямо.

Снежный Черный Рысак галопом скакал к окраинам города.

Лань Янь ждала у опушки густого леса. Несмотря на то, что миндальный десерт с персиковыми цветами ей очень понравился, она должна была заняться делами. Возможно, увидев на постоялом дворе, какие странные отношения сложились между Хозяином Дворца и молодым господином Чжу, а потом, услышав краткий рассказ Цзян Шэнлиня об этой ситуации за обеденным столом, поэтому, увидев их вдвоем на одном и том же Снежном Черном Рысаке, она не стала вести себя слишком странно.

Ученики дворца Ваньжэнь уже вошли в густой лес, чтобы провести поиски. Трое людей, включая Цю Шуня и его внучку, тоже находились там, чтобы дать показания. Однако, поскольку инцидент произошёл глубокой ночью и все они считали, что кого-то убили, они были напуганы и несколько невнятны. Вероятно, потребуется немало усилий, чтобы во всем разобраться.

Чжу Яньинь спросил:

– Тебе нужна моя помощь?

Ли Суй спешился вместе со своим спутником.

– Не нужна.

Лань Янь улыбнулась и сказала:

– У нас достаточно людей. Большое спасибо молодому господину Чжу за его любезное предложение.

Чжу Яньинь подумал, что дворец Ваньжэнь не любит, когда кто-то вмешивается в его работу, поэтому не стал настаивать. Ли Суй сделал два шага вперед и оглянулся на него.

Молодой господин Чжу: Мои охранники не могут войти в лес, но я могу, верно? Хорошо, я понимаю, я сейчас же иду!

Лань Янь безучастно смотрела, как они вдвоем входят в лес, чувствуя, что что-то не так, но не могла понять, что именно. Она могла лишь повторять про себя: «Всё нормально, всё нормально». Как сказал Божественный Доктор Цзян во время обеда: «Даже свинья может взобраться на дерево». Так что не исключено, что Хозяин Дворца Ли, съевший несколько старых корней дикого горного женьшеня из особняка Чжу, почувствовал благодарность и охотно взял на себя инициативу по улучшению отношений со вторым молодым господином Чжу.

Хотя пример, возможно, не совсем уместен, смысл именно таков.

Она похлопала себя по лбу и последовала за ними.

Чжу Яньинь шел по тропинке, с любопытством оглядываясь по сторонам. Царила тишина, и он не увидел ни одного ученика из дворца Ваньжэнь, поэтому не мог не спросить об этом.

Хозяин Дворца Ли озадаченно посмотрел на него.

– Зачем тебе звать их, чтобы найти подсказки?

Чжу Яньинь:

– ... Я подумал, что должен хотя бы кого-то увидеть.

Ли Суй, возможно, пребывая в хорошем настроении после того, как попробовал лапшу, приготовленную Лу Цином из кулинарного мира, затащил его на дерево, прижал к толстой ветке и приказал:

– Не двигайся.

Молодой господин Чжу оказался совершенно неподготовленным и испугался до смерти. Он никогда не взбирался на маленькие деревья на юге, не говоря уже о высоких деревьях на севере. Его ноги ступили на круглую поверхность, и краем глаза он увидел расстояние до земли. Колени сразу ослабли, и он чуть не сорвался вниз.

Ли Суй схватил его и нахмурился.

– Этого ты тоже боишься?

Чжу Яньинь крепко сжал его плечи обеими руками.

– Да!

Почему ты вдруг без всякой причины прыгнул на дерево? Мы же не обезьяны, так что, пожалуйста, спусти меня на землю.

Ли Суй сказал:

– Разве ты не хочешь посмотреть на учеников дворца Ваньжэнь?

Чжу Яньинь:

– Сейчас я не хочу смотреть на них.

Ли Суй бросил на него свирепый взгляд.

Чжу Яньинь: Хм, ну, вообще-то, я могу немного посмотреть.

В северном лесу поздней осенью большая часть листьев уже опала, а оставшиеся, еще висящие на ветках, неуверенно колыхались в ожидании очередного порыва ветра, чтобы вернуться на землю.

А если лесного ветра нет, его может заменить чрезвычайно быстрая тень. Куда бы ни направилась тень, она также может сорвать мертвые листья на верхушках деревьев, оставив лишь сухие ветки.

Чжу Яньинь не сразу понял, что эти тени – ученики дворца Ваньжэнь. Они двигались настолько быстро, что даже при свете дня можно подумать, что это призраки или какие-то проворные животные. Их было очень много, почти невозможно сосчитать.

Это в несколько раз более захватывающе и эффектно, чем описано в романах.

Чжу Яньинь воскликнул:

– Это удивительно, прямо как ветер.

Ли Суй, однако, остался недоволен. Понаблюдав некоторое время, он покачал головой и сказал:

– Это даже хуже, чем раньше.

Чжу Яньинь: Так не пойдёт, ты слишком суров!

Ли Суй, казалось, почувствовал, о чём он думает, и нахмурился.

– Ты снова меня ругаешь?

Чжу Яньинь без колебаний ответил:

– Как такое возможно? Это просто невозможно.

Если не брать в расчёт тот факт, что человек до сих пор стоит на высоком дереве и ему нужно как-то спуститься, то даже если бы он не стоял, резкость не приравнивается к ругани; в лучшем случае это просто констатация фактов.

Ли Суй был недоволен.

В романах большой злодей убивает людей, когда недоволен.

В реальной жизни, когда большой дьявол расстраивается, он забирает чужого белоснежного молодого господина и летает вокруг.

Он крепче обхватил Чжу Яньинь за талию одной рукой и, словно парящий орёл, спрыгнул с высокого дерева. Однако вместо того, чтобы опуститься на землю, он снова легко ступил на ветку в воздухе, маневрируя и продвигаясь вглубь леса.

Чжу Яньинь: А-а-а, подожди минутку, я сейчас умру!

Самый изысканный и удивительный цингун в мире боевых искусств, бесчисленное множество людей в Цзянху мечтают хоть мельком увидеть его. Словно душа, словно призрачная тень, но не ветер, потому что его движения настолько эфемерны, что не могут потревожить даже самый неуловимый лист. В мире нет такого ветра.

Ли Суй уверенно приземлился в лесу и холодно спросил:

– Знаешь ли ты, что значит быть могущественным?

Ноги Чжу Яньиня подкосились, и он с грохотом опустился на землю.

Ли Суй: "..."

Хотя второй молодой господин Чжу очень хотел исполнить цингун и пролететь над верхушками деревьев, это определённо был не тот навык. Он не имел никакого отношения к парящим в воздухе героическим фигурам в белых одеждах и скорее напоминал человека, склонного к самоубийству, который прыгает с городской башни.

Ли Суй постучал пальцем ему по голове:

– Вставай.

Чжу Яньинь: У меня ослабли ноги, я не могу встать, я хочу немного посидеть.

Ли Суй присел перед ним на корточки и через некоторое время разразился хохотом.

Чжу Яньинь сдался. Можешь смеяться, но я все равно не смогу встать.

Ли Суй смеялся так сильно, что у него тряслись плечи. Глубина счастья, исходящего из сердца одного человека, заставила Чжу Яньиня почувствовать, что он скоро станет известным шутом наравне с господином Лу.

Неподалеку Лань Янь снова задала вопрос, который терзал её душу: Ты действительно думаешь, что Хозяин Дворца в порядке? Если ты считаешь, что что-то не так, говори сразу. Ты не можешь умалчивать о болезни, тем более что ты сам доктор.

Цзян Шэнлинь решительно: Это нормально, абсолютно нормально.

Лань Янь:

– Но Хозяин Дворца сказал, что он идет в лес, чтобы искать подсказки, однако он уже долгое время демонстрирует цигун молодому господину Чжу.

Цзян Шэнлинь:

– Возможно, он намеренно пытается напугать молодого господина Чжу, а не просто хвастается. Разве это не имеет смысла?

Лань Янь правдиво ответила:

– Скорее всего, он одержим. В противном случае тебе следует прописать ему какое-нибудь лекарство. Мне страшно.

Но Ли Суя не волновало мнение подчиненных. Вдоволь насмеявшись, он тоже уселся на сухие листья. Вдвоем они вели себя так неторопливо, словно находились на осенней прогулке. Им не хватало только кувшина вина, и они могли бы начать читать стихи на месте.

Чжу Яньинь напомнил:

– Разве тебе не нужно искать подсказки?

Ли Суй отмахнулся:

– Другие найдут, мы просто подождем.

Чжу Яньинь: "..."

До этого он думал, что все будет так, как написано в книге: все, затаив дыхание, будут искать подсказки в каждом подозрительном уголке.

Ли Суй спросил:

– Ты хочешь пойти?

Чжу Яньинь сдержанно ответил:

– Я бы хотел немного поучаствовать.

Не успел он договорить, как с другой стороны прибежал ученик из дворца Ваньжэнь.

– Хозяин Дворца, мы нашли бутылочку.

Ли Суй даже не поднял веки:

– Где ты ее нашел? Положи на место так же, как было.

Ученик: ?

Ли Суй поднял Чжу Яньиня с земли и сказал:

– После того как он бросит ее обратно, наступит твоя очередь искать.

Глава 34. Позволь мне показать тебе вкус богатой элегантной Цзяннани!

Выбросить бутылочку, а потом дать ему возможность найти ее снова — почему это звучит так неловко? Второй молодой господин Чжу почему-то вспомнил собаку, которая чуть не умерла, съев жареную рыбу, и быстро отказался:

– Нет-нет

Ли Суй вопросительно посмотрел на него.

– Значит, ты больше не хочешь участвовать?

– Угу.

– Почему?

Какая еще могла быть причина? Чжу Яньинь на мгновение задумался и ответил:

– Потому что мы, ученые, такие непостоянные.

Он не сказал «потому что расследование этого дела важно», в основном потому, что большие дьяволы всегда очень необычны. Будь то еда или шутки, они всегда ведут себя очень странно. Поэтому обычные причины, естественно, не подходят.

И действительно, Ли Суй согласился. Он больше не заставлял ученого искать бутылочку. Он взял её из рук ученика и спросил:

– Где ты ее нашел?

– Она валялась на обочине, недалеко от того места, где Цуй Вэй потерял сознание и наполовину погребена под опавшими листьями и была такой чистой, когда мы ее нашли. Помимо этой бутылочки, мы также обнаружили пятна крови на стволе ближайшего дерева. Госпожа Лань предположила, что кто-то раненый прислонился к стволу, чтобы отдохнуть.

Чжу Яньинь спросил:

– Может, это Цуй Вэй? Разве дедушка Цю не говорил, что он так сильно ударил его, что тот был весь в крови?

Ли Суй кивнул.

– Вполне возможно.

Бутылочка была из обычного белого фарфора, который часто встречается в лекарских лавках. Единственная особенность - на дне нарисованы три или две ветки красного абрикоса, а внутри еще оставалось немного лекарственного порошка. Цзян Шэнлинь проверил его и сказал:

– Это порошок Цинтэн, который останавливает кровотечение и стимулирует рост тканей.

Почти все в Цзянху пользовались этим лекарством, и привыкли носить с собой бутылочку, когда выходят на улицу, на всякий случай.

Толпа шла от места, где Цуй Вэй потерял сознание, к дереву с пятнами крови. Чжу Яньинь сказал:

– Похоже, это направление на вход в город.

– Верно, – Лань Янь указала на дорогу, – если мы пройдем ещё немного, то дойдем до городских ворот.

Чжао Хунху и остальные в это время все еще находились в городе, поэтому после того, как Цуй Вэй очнулся, он, скорее всего, хотел бежать обратно за помощью.

Ли Суй встал.

– Он не сам вернулся в город, кто-то пришел его спасать.

Лань Янь недоумевала:

– Это действительно возможно, но почему Хозяин Дворца так уверен?

Ли Суй бросил небрежный взгляд и сказал:

– Объясни ей.

Чжу Яньинь:

– О, хорошо.

Лань Янь: "..."

Чжу Яньинь объяснил, что после того, как Ши Лэй той ночью оставил во дворе остальных и быстро вернулся в лес, Цуй Вэй уже исчез. По логике, раненый и обессиленный человек не мог быть быстрее воина в расцвете сил. К тому же ворота города Ваньцзин очень высокие и гладко отполированы. Говорят, что цингун Цуй Вэя не очень хорош, поэтому, если он хотел войти в город, ему пришлось бы пройти через городские ворота, но дежурные стражники не помнили такого тяжелораненого мечника, и в регистрационной книге о нем не было записи, значит, его кто-то прикрыл.

– Ты поняла? – спросил Ли Суй.

Лань Янь:

– ...Да.

Чжу Яньинь выдвинул другую гипотезу:

– Но возможно ли, что Цуй Вэя убили в лесу?

Ли Суй сказал:

– Если бы его убили в лесу, то не было б необходимости возвращать его в город.

Что касается того, почему он сначала доставил Цуй Вэя в город, а потом убил, Ли Суй некоторое время смотрел на Чжу Яньиня и размеренно сказал:

– Потому что у убийцы своеобразная одержимость. Чтобы почувствовать себя счастливым, ему нужно увидеть трех мертвецов, аккуратно лежащих вместе.

Молодой господин Чжу удивленно вскрикнул. Оказалось, что такая возможность существует. Это действительно так извращенно!

С благоговейным восхищением и почтением он спросил:

– Прости, откуда ты это знаешь?

Лань Янь и Цзян Шэнлинь тоже ждали объяснений.

Ли Суй:

– Я этого не знаю, просто придумал.

Цзян Шэнлинь: "..."

Лань Янь: Божественный Доктор! Видишь, видишь! Я же тебе говорила!

Ли Суй был вполне доволен поникшим лицом Чжу Яньиня. Он ущипнул его за лицо и потянул за него, а затем любезно объяснил:

– Убийце пришлось вернуться его в город, потому что он все еще представлял для него ценность.

Может, чтобы получить информацию, а может, и с другой целью, и как только они выжали из него всё, что можно, им, естественно, стало удобнее убить его.

Лань Янь уже не интересовало, кто и почему убил Цуй Вэя. Она в шоке подумала: неужели я совсем недавно ослепла? Почему Хозяин Дворца ущипнул молодого господина Чжу за лицо? Разве он не понимает, что такое поведение немного неуместно.

Но Чжу Яньинь не считал это чем-то особенным, возможно, он уже привык к этому. Да и образ Ли Суя в его сознании был слишком необузданным, и его нельзя рассматривать с точки зрения обычных людей, так что, не говоря уже о том, чтобы щипать его за лицо, даже если бы он сжал все его тело и свернул в шарик, громко смеясь – он посчитал бы это вполне нормальным.

Второго тела в лесу не было. Никто не знал, куда делся Лю Сиян. Все искали его, но так и не смогли найти ни единого волоска. Из-за этого инцидента Альянс Улинь незаметно разделился на три группы. Первая группа была близка к Люцзячжуану и настаивала на том, что Лю Сияна либо похитили, либо убили, и что он определенно жертва. Вторая группа - те, кто не ладил с Люцзячжуаном, и они, естественно, воспользовались возможностью посплетничать. Третья группа была относительно нормальной, они не забывали сосредотачиваться на важных вещах и обычно отвечали за сглаживание ситуации.

Цзян Шэнлинь сказал:

– Я слышал от лидера Альянса Ваня, что мы не будем задерживаться в Ваньцзинчэне слишком долго. После того как все трое будут похоронены, мы продолжим путь в Сюэчэн.

Хотя было важно найти убийцу, гораздо важнее уничтожить демонический культ. Не стоило долго задерживаться в Ваньцзинчэне. Вань Чжуюнь уже приказал, чтобы все секты объединились и с этого момента сводили к минимуму свои действия, чтобы не стать жертвами закулисного вдохновителя.

Когда группа вышла из леса, как и ожидалось, у опушки леса уже стояли экипажи и стражники из резиденции Чжу. Преданный старый управляющий, проявив настойчивость после неоднократных неудач в «состязании за молодого господина с большим дьяволом Цзянху», на этот раз активно обобщил свой опыт. Сначала он выстроил небольшую группу стражников веером, быстро сформировав небольшой барьер, чтобы блокировать дворец Ваньжэнь, а затем приказал ещё пятерым окружить Чжу Яньиня. Дядя Чжан с важным видом встал перед лошадью, создавая визуальный эффект «кто еще, кроме меня».

Чжу Яньинь сказал:

– Я хочу покататься на лошади.

Чжу Чжан: Моя халатность и беспечность. В следующий раз я исправлюсь.

Ночной Нефритовый Лев, выделенный Чжу Яньиню, все еще находился в гостинице, но Снежный Черный Рысак, его обычное ездовое животное, подошел ближе по собственной воле, вытянув шею и сияя от радости. Он выглядел глупо, с какой стороны на него ни посмотри, потеряв то величие и свирепость, которые повергали свирепых зверей.

– Сядь на него сам, – сказал Ли Суй.

Во время пребывания в Цзяннани Чжу Яньинь специально обучался верховой езде, изящному стилю, типичному для богатых молодых господ, совершающих весенние прогулки. Он сидел на лошади изысканно, легко и элегантно, а подол его одежды развевался, как снежинка на ветру, распространяя аромат цветов.

Лань Янь: Почему даже Снежный Черный Рысак внезапно стал спокойным и уравновешенным? И что с его походкой? Он что, калека, как Лу Цин?

Снежный Черный Рысак грациозно рысил вперед. Разве его нельзя назвать прекрасным скакуном? – он без труда воспроизводил от семидесяти до восьмидесяти процентов богатой и элегантной походки соседнего Ночного Нефритового Льва.

Чжу Чжан поспешно приказал стражникам следовать за ним, чтобы Чжу Яньинь не упал и не получил травму.

Хотя Ли Суя полностью покинул его скакуном, его настроение не изменилось. Он уверенно сел на другого гнедого коня под деревом и грациозно ускакал.

Доктор Цзян: Постойте, это, кажется, моя лошадь.

Лань Янь: Если ты согласен вылечить мозг моего Хозяина Дворца, я отвезу тебя обратно в город.

Божественный Доктор: Сколько раз мне повторять, что у него нет проблем в этом плане!

Чжу Яньинь вернулся на коне большого дьявола в гостиницу под пристальными взглядами всего городского сообщества мастеров боевых искусств. Размышляя о том, что произошло в густом лесу, он накормил Снежного Черного Рысака бобовыми лепешками, а затем попросил дядю Чжана почистить его. После этого он лично отвёл лошадь в конюшню дворца Ваньжэнь.

– Молодой господин Чжу, – Лань Янь тоже привязывала лошадь, – оставьте это. Я сама все сделаю.

Она поставила одну ногу на кормушку для лошади, и подол ее одежды испачкался в траве из леса и грязной воде. Чжу Яньинь заметил это краем глаза, но ничего не сказал. Вернувшись в свои покои, он велел Чжу Сяосую сказать слугам, чтобы они купили легкую и удобную одежду по фигуре юной госпожи Лань и доставили в ее комнату.

Когда Лань Янь закончила кормить свою любимую лошадь, вернулась вся в пыли и захотела помыться, она поднялась наверх и увидела два ряда веселых тетушек.

– ...Извините.

– Юная госпожа, мы ждали вас, – на лице главной тетушки сияла улыбка. – Молодой господин Чжу настоял на том, чтобы фасон не был слишком сложным или громоздким и соответствовал стилю героической госпожи. Обыскав весь склад, мы нашли только эти тридцать комплектов.

Говоря это, она достала рулетку, чтобы снять мерки с Лань Янь, и её кроваво-красные губы растянулись в почти каннибальской улыбке. Лань Янь в ужасе отступила назад, инстинктивно желая обнажить меч. В этот момент вовремя появился Чжу Сяосуй.

– Юная госпожа Лань, это все портные из города!

Вот как тщательно всё продумывалось в семье Чжу. Если вы беспокоитесь, что готовая одежда может не подойти по размеру, что делать? Просто купите… нет, пригласите портных.

Тетушки почти втолкнули Лань Янь в комнату.

– Давайте поговорим вежливо, не снимайте с меня одежду!

Шипение...

"..."

Воду для купания тоже приготовили заранее и наполнили лепестками цветов.

Те, кто знал, понимали, что молодой господин Чжу послал одежду госпоже Лань. Те, кто не знал, вероятно, думали, что молодой господин Чжу отправляет госпожу Лань в бордель.

В любом случае, после того, как эта группа старых ведьм-людоедок – нет, профессиональных тетушек-швей – закончила наряжать ее, Лань Янь ошеломленно смотрела на себя в зеркале. Она поджала ярко-красные губы, оглядела две выпуклости на своей груди и задалась вопросом:

– Как я могу убить кого-то в таком виде?

Вопрос на мгновение озадачил тётушек. Честно говоря, у наших клиентов обычно нет таких требований.

Но как профессиональная команда могла дать неверный ответ?

– Юная госпожа, вы в расцвете цветов и нефритовой красоты. Зачем вам сдерживать себя этими повязками? Это вредно для вашего тела. Будьте уверены, в этом платье всё еще можно убивать, а ткань, из которой оно сшито, скользкая. Если на него попадет кровь или мозги, просто пару раз встряхните его в воде, и оно будет чистым.

Лань Янь снова посмотрела на себя в зеркало. Хотя она все еще чувствовала себя неловко, выглядела она довольно хорошо, и она могла носить его целый день.

Чжу Сяосуй отвел портних в бухгалтерию, чтобы выдать оплату. Ли Суй и Цзян Шэнлинь только что вышли на улицу и теперь поднимались по лестнице. Глядя на эту ароматную и красивую группу женщин, они видели замешательство на лицах друг друга, не понимая, что за экстравагантность снова задумала богатая семья из Цзяннани. Однако Хозяина Дворца Ли это совершенно не волновало. Он лишь взглянул на них и продолжил идти к своей комнате.

В коридоре стояла еще одна женщина.

Ли Суй прошел мимо, даже не взглянув на нее.

Цзян Шэнлинь тоже изначально не собирался смотреть по сторонам, но в итоге он оказался чуть более человечным, чем Хозяин Дворца Ли. Он смутно почувствовал, что что-то не так, поэтому повернул голову и посмотрел ещё раз.

В результате…

– А!

Ли Суй не выдержал:

– Почему ты кричишь?

Лань Янь почувствовала редкое смущение.

– Это выглядит не очень хорошо?

Ли Суй: ?

Лань Янь была одета в нежно-желтое платье, ее черные волосы ниспадали каскадом, а маленькая косичка была заколота шпилькой-бабочкой с драгоценными камнями. Она была живой и энергичной, и когда она двигалась, казалось, что бабочка вот-вот взлетит.

Достаточно было взглянуть на этот богатый и элегантный стиль Цзяннани, разливающийся по извилистому коридору, чтобы понять, кто создает проблемы.

Глава 35. Почему кажется, что все в вашей семье Чжу владеют денежными домами?

Хотя Чжу Яньинь просил их не усложнять, тетушки из магазина одежды всё же позволили себе немного поэкспериментировать и сделали ей причёску в популярном в то время стиле Цинсу с распущенными волосами. Уходя, они оставили ей маленькую заколку и сказали, что если она захочет кого-то убить, то должна сначала завязать остальные волосы.

В коридоре воцарилась тишина.

Лань Янь покраснела еще больше, когда на нее уставились, и даже почувствовала себя немного смущенной, но она не могла никого убить, потому что волосы еще не были собраны, поэтому она развернулась и побежала обратно в спальню, придерживая одной рукой подол юбки.

Цзян Шэнлинь подумал, что за странная вещь! Как может личность человека меняться вместе с его одеждой? Это просто смена одежды или похищение души? Может быть, это таинственная сила из известной семьи Цзяннани?

Ли Суй холодно посмотрел на комнату № 1. Если бы молодой господин Чжу увидел его, то наверняка нервно прикрыл бы лицо, чтобы его снова не ущипнули и не расплющили.

Цзян Шэнлинь последовал за Ли Суем в комнату, а перед глазами стояла хрупкая Лань Янь. Конечно, она красива, но такой красотой, словно в нее вселились злые духи, как в мясников в городе, которые вдруг затрясли головами и начали скандировать «Гуань Гуань Цзю Цзю». Это сверхъестественное событие. Однако, выпив чашку чая, доктор быстро убедил себя в обратном. В конце концов, даже Снежный Черный Рысак научился выполнять удары в прыжке и рысить задом наперед, чего же еще не могли делать жители Цзяннани? Все это лишь небольшие представления.

Ли Суй нахмурился.

– Что ты трясешь головой?

Цзян Шэнлинь сказал:

– Если мы будем путешествовать вместе, боюсь, что все во дворце Ваньжэнь, от людей до лошадей, будут ассимилированы семьей Чжу. Ты знаешь, что Снежный Черный Рысак больше не ест грубое сено или корм, и каждый день ходит к соседям за едой?

Ли Суй:

– Не знаю.

Цзян Шэнлинь:

– Нет, ты должен знать, просто притворяешься, что не знаешь.

Ли Суй: "..."

Он знал, но независимо от причины, будь то из-за того, что ему лень разбираться, или из-за того, что он не хотел вникать, он «притворялся, что не знает».

Убийца окинул его холодным взглядом.

Божественный Доктор тут же сменил тему:

– Думаю, эта бутылочка с лекарством имеет отношение к аптеке Хунсин*.

*Красный абрикос.

Ли Суй откинулся в кресле.

– Расскажи о ней.

– Аптека Хунсин начала свою деятельность в Фэнчэне. Я слышал от отца, что пятьдесят лет назад на всей территории Даюй вспыхнула эпидемия чумы. Императорский двор испробовал все возможные методы, но так и не смог ее вылечить. К счастью, торговец лекарственными травами по имени Ли Фуфэн составил эффективный рецепт с использованием таких трав, как цибайцзы, фэнчунь и цюйши, который остановил эпидемию.

Более того, рецепт Ли Фуфэна был не только эффективным, но и бесплатным. Он открыто делился им, не требуя никакой компенсации, и даже по возможности не брал денег за лекарство. Двор, признавая его заслуги, естественно, предоставил ему множество привилегий. Аптеки Хунсин семьи Ли почти мгновенно распространились по всей стране. Люди знали, что Благодетель Ли - хороший человек с добрым характером, в отличие от других недобросовестных торговцев, которые использовали промокшие, гнилые и заплесневелые травы, чтобы нечестно зарабатывать деньги. Поэтому, когда люди болели, они предпочитали обращаться в Хунсин. Семья Ли процветала из поколения в поколение, купаясь в лучах успеха.

Цзян Шэнлинь сказал:

– Но их лекарства действительно хороши.

– Благодетель Ли, – сказал Ли Суй, – это звучит знакомо.

Цзян Шэнлинь был озадачен:

– Ли Фуфэн отправился на запад на журавле* много лет назад. Как ты можешь быть с ним знаком?

*Идиома, означающая, что человек умер.

– Я не знаком с Ли Фуфэном, я знаком с великим благодетелем.

– ... Ду Яфэн?

Ли Суй сказал:

– Семья Ду всегда считала себя великими благотворителями, и горная усадьба Шанжу тоже находится в Фэнчэне.

Цзян Шэнлинь, казалось, о чем-то задумался.

– Хотя бутылочка из-под лекарства не может служить доказательством, мы с тобой всегда подозревали горную усадьбу Шанжу. Теперь это становится более очевидным. Не пойти ли нам проверить это сегодня вечером? Люди из горной усадьбы Шанжу и Альянса Улинь вместе остановились в гостинице «Шаннань».

Ли Суй кивнул.

– Пусть... Я пойду лично.

Цзян Шэнлинь уловил паузу и спросил:

– Ты хотел отправить Лань Янь, но потом вспомнил о том роскошном платье?

Ли Суй без эмоций:

– Проваливай.

Божественный Доктор Цзян: Сваливаю!

Закончив свои серьезные дела, он тоже захотел познакомиться с миром молодых девушек Цзяннани. Поэтому он постучался в соседнюю дверь. Войдя, он застыл в шоке: вся комната была увешана одеждой, шелками и атласами, а на столе даже стояла небольшая шкатулка с драгоценностями.

– Я спросила у тётушек, сколько это стоит, чтобы вернуть деньги второму молодому господину Чжу, но они отказались мне сказать.

На лице Чжу Сяосуя отразилось удивление:

– Когда это наша семья Чжу когда-нибудь просила денег, когда дарила подарки?

И Лань Янь тоже не осмелилась настаивать. Хотя она тоже богата, она явно не принадлежала к той же лиге, что семья Чжу в Цзяннани. Она не знала, что такое удовольствие от дарения подарков, и не была в этом так искусна как в убийстве людей. Поэтому она могла лишь предварительно прощупать почву на грани взаимности.

Притворяясь, что ничего не произошло.

Позже Чжу Сяосуй пришёл пригласить Цзян Шэнлиня и Лань Янь на ужин, сказав, что у них есть живая рыба из Цзяннани, и её стоит попробовать, так как это редкое угощение.

–  Откуда привезли живую рыбу? – спросила Лань Янь.

Чжу Сяосуй ответил:

– Из Цзяннани. Мой старший молодой господин считает дни. Эта рыба известна как трехгранная белая рыба. Она мягкая и нежная, в ней мало костей. Ее можно купить только в этот сезон. Второй молодой господин очень любит ее есть. Поэтому, как только из озера вытащили первую сеть, господин поспешил отправить людей на север. Ее выращивает денежный дом Хундань за десятки ли отсюда. Владелец денежного дома - дальний дядя второго молодого господина. Он тоже собрал много свежих овощей и сегодня днем отправил людей в город Ваньцзин.

Цзян Шэнлинь: "..."

Почему кажется, что все в вашей семье Чжу владеют денежными домами?

На мгновение он даже не смог придумать, с чего начать завидовать им.

Лань Янь только что получила тридцать комплектов одежды и украшений и еще не расплатилась за услугу. Как она могла снова набраться наглости и прийти и бесплатно поесть? Она нашла оправдание и сказала, что хочет сопровождать Хозяина Дворца.

Чжу Сяосуй сказал:

– О, мой молодой господин уже пошел лично пригласить Хозяина Дворца Ли, так что вы можете поужинать. Это ничего не задержит.

В этом его плюс. Хотя он не очень-то любит большого дьявола и надеется, что его молодой господин будет держаться подальше от дворца Ваньжэнь, он не стал бы из-за этого бездельничать. Он может выполнить любое поручение Чжу Яньиня в установленном порядке.

В соседней комнате Чжу Яньинь приглашал Ли Суя.

– Нет.

Молодой господин Чжу: Это ожидаемый ответ, но ничего, я справлюсь!

Он продолжил соблазнять:

– Божественный Доктор Цзян и юная госпожа Лань пойдут оба. Трехгранная белая рыба обмазывается кляром и обжаривается во фритюре. Откусывая, ощущаешь хруст и божественный аромат. Это настоящий деликатес в мире смертных.

По крайней мере, это лучше, чем твоя миска лапши с тушеными свиными ребрышками.

Ли Суй сказал:

– Мне нужно кое-что сделать.

Чжу Яньинь:

– В чем дело?

– Ночное расследование.

– Что ты собираешься расследовать?

– Горный особняк Шанжу.

Чжу Яньинь обратил внимание на название этой усадьбы, потому что два иероглифа «Шанжу» вызывали теплое и знакомое чувство, создавая в воображении образ доброжелательного старика с белой бородой, олицетворяющего джентльмена, который заводит друзей с помощью литературы и помогает доброжелательным людям. Теперь же, услышав, что Ли Суй собирается ночью посетить горную усадьбу Шанжу, он сразу понизил голос:

– С ними что-то не так? Они выглядят праведными и добрыми, а на самом деле тайно сговорились с Павильоном Фэньхуо, пытаясь уничтожить праведные секты Улиня и устроить кровавую бурю?

Ли Суй убрал меч в ножны и сказал:

– Даже Альянс Улинь не понял этого, но ты-то это прекрасно знаешь.

Чжу Яньинь честно ответил:

– Потому что об этом написано в романах Цзянху.

Ли Суй поднял глаза и посмотрел на него.

– Это действительно только из-за романов Цзянху?

Чжу Яньинь был ошеломлен. Что ты имеешь в виду? Ты подозреваешь, что я как-то связан с демоническим культом только потому, что я много знаю, внимательный и могу быстро отвечать на вопросы? Это не так. Не так! Не говори ерунды!

Ли Суй очень заинтересовался:

– Если ты говоришь, что это не так, значит, это не так. Но как насчет доказательств?

Не задумываясь ни на секунду, Чжу Яньинь парировал:

– В прошлый раз ты сам сказал, что Чи Тянь не может мной интересоваться.

Ли Суй: "..."

Чжу Яньинь:

– Пойдешь есть?

Ли Суй свирепо сказал:

– Я не буду это есть, и тебе тоже нельзя!

Чжу Яньиня шокировало такое неразумное требование.

– Почему?

– Потому что ты уже узнал секрет горной усадьбы Шанжу. – Ли Суй использовал отсутствие эмоций на лице, чтобы нагло напугать кое-кого. – Так что, согласно правилам Цзянху, я должен связать тебя и запереть.

Чжу Яньинь тактично высказал свое мнение:

– Кажется, в Цзянху нет такого правила.

Ли Суй постучал костяшками пальцев по мечу Сянцзюнь:

– Есть.

Чжу Яньинь: Хорошо, хорошо, когда будешь запирать, не надо меня связывать. Я могу сам вернуться в свою комнату.

По обычному сценарию в этот момент Хозяин Дворца Ли должен был рассмеяться, может быть, даже ущипнуть его за щеку для пущего эффекта, а затем они все вместе радостно и с удовольствием спустились бы вниз, чтобы поесть. Однако на этот раз сюжет принял неожиданный оборот. Ли Суй спросил его:

– Ты договорился, чтобы Лань Янь так нарядили?

Чжу Яньинь улыбнулся и ответил:

– Это не я, это тетушки и портнихи из лавки одежды. Я увидел, что юбка юной госпожи Лань сегодня утром испачкалась, и отправил ей несколько новых. Как тебе? Правда, нежно и красиво?

Ли Суй фыркнул:

– Я не видел.

– Это неважно, после того как мы сядем за обеденный стол, ты сможешь рассмотреть получше. – Чжу Яньинь схватил его за рукав и с силой потянул вверх – якобы с силой, но на самом деле все знали, что если Хозяин Дворца Ли не захочет, никто не сможет его заставить. Только второй молодой господин Чжу, обладавший и мастерством, и смелостью, мог вытащить кого-то из гостевой комнаты на глазах у всех.

Чжу Чжан уже расставил четыре стула, намеренно посадив Цзян Шэнлиня и Лань Яня друг напротив друга. Таким образом, когда молодой господин и Хозяин Дворца Ли сойдут вниз, они смогут сесть отдельно. Однако, несмотря на тщательное планирование, Чжу Яньинь не захотел сотрудничать. Прежде чем они успели сесть, он попросил Цзян Шэнлиня подвинуться на один стул влево.

Старый управляющий: Хорошо, я понял. В следующий раз я напишу имена на сиденьях.

Основным блюдом была трехгранная белая рыба, которую привезли из Цзяннани. После обжаривания она приобрела золотисто-желтый цвет. Шеф-повар также приготовил для всех несколько мисок яичного заварного крема с маленькими креветками. Посуда и блюда были изысканными. Заботясь о людях Цзянху, Чжу Яньинь распорядилась сократить количество ненужных украшений и правил, но худой верблюд больше лошади*. Не успел Хозяин Дворца Ли съесть и двух кусочков еды, как тарелка перед ним сменилась восемь раз.

*Образно – даже после потери состояния богатому человеку всё равно лучше, чем простым людям.

"..."

Чжу Яньинь вовремя вмешался:

– Дядя Чжан, отведи остальных вниз, чтобы они отдохнули; мы поедим сами.

Чжу Чжан не согласился:

– Как молодой господин может обедать без прислуги?

Чжу Яньинь невозмутимо:

– Но мы собираемся обсуждать секреты Цзянху, которые не должны быть известны другим…

Чжу Чжан почувствовал стеснение в груди и постарался сохранить приятное выражение лица:

– Как секреты Цзянху связаны с молодым господином? Как насчет того, что, поскольку Хозяину Дворца Ли и остальным нужно обсудить срочные дела, я сначала провожу молодого господина в его комнату, а потом мы найдем другое место, где можно поесть.

Чжу Яньинь: Я не хочу уходить!

Ли Суй продолжил есть и спокойно сказал:

– Если хочешь остаться, так и скажи, не надо меня пинать.

Чжу Яньинь:

– ...О.

Глава 36. Благоухающие рукава, полные цветов.

То, что скрывалось под столом, выплыло на поверхность, и атмосфера внезапно стала неловкой.

Чжу Яньиню ничего не оставалось, как смело произнести:

– Дядя Чжан, отведите остальных отдохнуть. Я хочу остаться и немного послушать.

Поскольку молодой господин так настаивал, Чжу Чжан, естественно, не стал его заставлять, но в глубине души он чувствовал себя довольно одиноко. В Цзяннани молодой господин всегда относился к нему как к доверенному лицу. Он брал его с собой, чтобы купить те книги по боевым искусствам и большие мечи, о которых он не смел сообщать старому господину и старшему молодому господину. Даже по взорвавшейся алхимической печи верный слуга лично размазал две горсти жёлтой грязи.

Как все так сильно изменилось, как только они вошли в Цзянху?

Вздох, всхлип.

За обеденным столом Цзян Шэнлинь и Лань Янь ели в молчании, удивляясь, как это они пинали друг друга под столом. События развивались со скоростью тысячи ли в день.

Чжу Яньинь молча ел бамбуковые побеги. Хотя он почти не шумел, в комнате стояла такая тишина, что все равно слышался звук жевания, который казался особенно хрустящим и сочным.

Ли Суй последовал его примеру и подхватил палочками кусочек еды.

Затем Чжу Яньинь съел ростки фасоли с холодной заправкой, откусывая их с хрустящим и нежным звуком.

Ли Суй подхватил палочками еще кусочек.

Не говоря уже о трехгранной белой рыбе, обжаренной во фритюре.

Она действительно хрустящая, вкусная и ароматная.

Чжу Яньинь, наконец, зачерпнул ложку яичного крема.

Цзян Шэнлинь и Лань Янь тупо уставились на Ли Суя, который утащил последнюю маленькую миску.

Что касается предыдущих блюд, можно сказать, что молодой господин Чжу действительно ел с аппетитным звуком, и люди не могли удержаться от желания попробовать те же блюда. Но у этого яичного заварного крема не должно быть никакого звука. Почему и тут ты решил ему подражать?

Выпив суп, Чжу Яньинь вытер рот лежащим рядом платком, сложил его испачканной стороной внутрь и аккуратно положил на прежнее место, затем велел слугам подать чай.

Цзян Шэнлинь и Лань Янь одновременно посмотрели на Ли Суя. Ты собираешься это повторить?

Хозяин Дворца Ли без выражения вытер рот и бросил платок Цзян Шэнлиню. Платок наполнился внутренней энергией и засвистел, как кулак.

Божественный Доктор: Нецензурные слова.

Чжу Яньинь улыбнулся и сказал:

– Сегодняшний чай — Хунфэн, со сладким послевкусием, которое помогает избавиться от ощущения жирности.

Ли Суй отставил чашку с чаем.

– Слишком горький.

– Будет сладкое послевкусие. – Чжу Яньинь взял в руки чашку. – Сначала будет горько, а потом сладко.

Цзян Шэнлинь похлопал Ли Суя по плечу и сказал:

– Слышал? Сначала горько, потом сладко — это хороший знак.

Ли Суй опустил взгляд и выпил еще.

Сладость очень легкая, но она определенно есть, легкая и длительная, надолго задерживающаяся между губами и зубами.

Увидев, что он, кажется, в хорошем настроении, Чжу Яньинь воспользовался случаем и спросил:

– Ты сегодня вечером поедешь в горную усадьбу Шанжу, чтобы расследовать убийство?

Цзян Шэнлинь: Ты также рассказал молодому господину Чжу о ночном расследовании?

Лань Янь: Какое ночное расследование? Расследовать что ночью? Какой ночью?

Ли Суй посмотрел на него.

– Ты хочешь пойти?

Чжу Яньинь обрадовался:

– Я тоже могу пойти?

Ли Суй сказал:

– Не можешь.

Чжу Яньинь обескуражено:

– Тогда почему ты спрашиваешь?

Ли Суй злобно приподнял уголок рта, как вредный ребенок, который схватил яркую и красивую большую бабочку, чтобы подразнить других, а когда собеседник захотел ее вернуть, он отпустил ее, заставив другого громко плакать, в то время как сам рассмеялся, уперев руки в бока.

Единственная разница может заключаться в том, что непослушных детей отшлепывают отцы, а Хозяина Дворца Ли – нет, что делает его ещё более беззаконным.

После того как допили чай Хунфэн, банкет подошел к концу. Когда Чжу Чжан привел людей убираться, он увидел, что Чжу Яньинь сидит один за столом и выглядит несчастным. Он сразу же расстроился и спросил его:

– Молодой господин, вы несчастны?

– Мгм, – сказал Чжу Яньинь, – сидеть здесь весь день скучно. Вечером я хочу пойти в «Лес Кайхуо*» к Мин-сюну.

*Счастливый Лес.

Чжу Чжан подумал про себя: Откуда ты взял, что «останешься здесь на весь день»? Разве ты не бегаешь повсюду дважды в три дня*? И ты даже последовал за Хозяином Дворца Ли в лес, чтобы расследовать убийство. Разве это то, чем мы должны заниматься? Но он ничего не сказал вслух и весело попросил:

*Идиома, означающая часто/практически всегда.

– Ладно, молодой господин, посидите немного, пока подготовят экипаж.

Название «Лес Куайхуо» звучит как название логова разбойника, который разрывает жареную курицу, поставив одну ногу на стул, но на самом деле это обычный постоялый двор, расположенный всего в одной улице от гостиницы «Шаньнань». Роскошный экипаж семьи Чжу остановился перед гостиницей, и ученики секты Минцзянь тут же вышли и извинились:

– Молодой господин Чжу, наш молодой господин сегодня простудился, у него жар и кашель, и он лег в постель.

Чжу Яньинь сказал:

– Тогда пусть Мин-сюн хорошенько отдохнет. Не беспокойте его. Я поднимусь наверх, выпью чашку чая, а потом уйду. Ночной ветер очень холодный. – Говоря это, он пару раз кашлянул, выглядя очень хрупким. Ученику секты Минцзянь ничего не оставалось, кроме как подготовить пустую комнату для отдыха этого драгоценного молодого господина.

Чжу Яньинь стоял перед окном и осматривался. Он был очень доволен своим местоположением. Напротив него виднелась темная крыша гостиницы «Шаньнань».

Чжу Чжан, увидев подсказку, спросил его:

– Молодой господин здесь, чтобы найти молодого господина Чжао, верно?

Чжу Яньинь выглядел спокойным. Пока он делает вид, что ничего не слышит, никто не сможет его разоблачить.

Чжу Чжан: Увы, Цзянху развращает людей.

Ли Суй тоже видел, как Чжу Яньинь вошел в «Лес Куайхуо», и увидел, что на втором этаже зажглись огни.

Ему не нравилось такое откровенное поведение, когда он следовал за толпой, чтобы посмотреть на веселье. Когда Чжу Яньинь появился перед окном, у него даже хватило духу сорвать маленький розовый цветок и пустить его по ветру через дорогу.

Он случайно упал на белоснежный воротник мужчины.

Возможно, это было самое мягкое использование внутренней силы Хозяином Дворца Ли за всю его жизнь. Чжу Яньинь поднял маленький цветок и удивленно посмотрел на противоположную сторону. Трехэтажное здание безмолвствовало в туманной ночи. Не было видно ни фигур, ни движений, только второй цветок, принесенный ветром, который снова приземлился на воротник, с освежающим холодным ароматом.

Третий цветок, четвертый.

Вскоре на ладони Чжу Яньиня оказалась целая горсть цветков, но их сдуло внезапным порывом ветра, и они поплыли по воздуху, как снег, наполняя рукава ароматом.

Чжу Яньинь стоял у окна и улыбался.

Ли Суй тоже улыбнулся. Прислонившись к дереву, в своем черном одеянии он почти сливался с ночью, и в его глазах больше не было ледяной настороженности и убийственных намерений, а лишь легкий цветочный аромат, пропитавший эту осеннюю ночь.

Ночной сторож проходил мимо улицы, направляясь на вахту, и огни на всей улице постепенно погасли.

Чжу Чжан тоже погасил половину свечей, готовя постель для молодого господина из своей семьи — конечно, в гостинице есть кровать. Он прошептал:

– Если молодой господин устал, отдохните.

– Не устал. Мы вернемся через некоторое время, – Чжу Яньинь остался сидеть за столом, наблюдая за происходящим напротив.

Он не только не хотел спать, но чувствовал такую бодрость, что мог не спать три дня и три ночи. Его переполняли волнение и нервозность, как будто он сам находился в гостинице «Шаннань».

Ли Суй бесшумно приземлился во внутреннем дворе. На этот раз горная усадьба Шанжу отправила только мастера зала, чтобы тот вел бухгалтерию, поэтому не было необходимости брать с собой слишком много учеников. В это время все спали, даже дежурные охранники отсутствовали. Все было открыто, и не похоже, что здесь есть какие-то секреты. Секретов действительно не было, только храп. Единственной пользой могли быть десятки бутылочек целебного снадобья из аптеки Хунсин в багаже, которые действительно были идентичны той, что нашли в густом лесу.

Ли Суй насыпал немного лекарственного порошка и поставил бутылочку на место.

Шорох.

По лестнице зазвучали шаги, легче осеннего дождя.

Чжу Яньинь посмотрела на небо.

– Почему идет дождь?

Чжу Чжан накинул на него плащ и сказал:

– Поздней осенью часто идут дожди. Неважно, если вы не хотите возвращаться в свою резиденцию. По крайней мере, вздремните здесь немного, не навредите себе.

Чжу Яньинь снова повернул голову, чтобы посмотреть через дорогу. Из-за дождя стало ещё темнее. Только два ряда красных фонарей перед гостиницей покачивались на ветру.

Увидев его недовольный взгляд, Чжу Чжан не удержался и спросил:

– Молодой господин ждет Хозяина Дворца Ли?

Чжу Яньинь выпалил:

– Нет!

Говорить о шпионаже под прикрытием непросто; это секрет. Он откашлялся, собираясь найти другое оправдание, как вдруг с ночного неба раздался громкий крик:

– Кто там?

Голос прозвучал настолько громко, что Чжу Яньинь испугался, а его сердцебиение замедлилось на три пункта. Он быстро подбежал к окну и увидел, что в гостинице «Шаньнань» зажгли факелы. Шумные голоса нарушили ночную тишину. Многие люди встали с постелей, крича, что здесь шпионы из демонического культа. Вскоре вся улица зашумела.

Люди из Цзянху выбегали на улицу, а простые люди дрожали и прятались в своих постелях. Чжу Чжан удивился:

– Демонический культ?

Чжу Яньинь:

– ...Это демонический культ?

Или это не связано с демоническим культом, просто кто-то пробрался в горный особняк Шанжу и его обнаружили, что вызвало переполох во всём городе? Но по логике, так не должно быть, верно? Разве первый в мире не должен быть очень могущественным.

На другой стороне улицы мерцали факелы.

– Я видел, как он бежал на юг!

– Быстрее!

– За мной!

Слуги особняка Чжу усиленно охраняли «Лес Куайхуо», и Чжу Яньиню не оставалось ничего другого, как с тревогой ждать. Ученый, который не мог даже связать курицу, ничем не мог помочь.

Черная тень пронеслась над верхушками деревьев на огромной скорости, словно гигантская летучая мышь с расправленными перепонками. Она попыталась спрятаться в переулке, но получила серебряный дротик в тельце и упала на землю от боли.

– Я попал в него!

– Быстрее!

Тень покатилась по земле и продолжила бежать из города. Рана оставляла кровавый след, который дождь смывал в тонкий ручеек. Дротик, похоже, был ядовитым. Вскоре после этого половина его тела онемела. Его уже собирались догнать, но вдруг из двери протянулась рука с красными ногтями и втащила его внутрь, как призрак женщины-каннибала в народных легендах.

Дверь бесшумно закрылась.

...

Приближался рассвет.

От десятков до сотен человек вместе преследовали демонический культ, но без единого командования. В итоге никто никого не поймал. К тому времени, когда они, наконец, нашли друг друга, они даже не могли понять, кто стал причиной переполоха. Часто они обнаруживали, что знают друг друга только после того, как догоняли, и это было действительно неловко.

Однако Чжу Яньинь вздохнул с облегчением. Вернувшись в свою гостиницу, он первым делом спросил Лань Янь:

– Вернулся ли Хозяин Дворца Ли?

– Пока нет, – Лань Янь открыла дверь, – молодому господину Чжу есть что обсудить?

Чжу Яньинь посмотрел на ее явно только что проснувшуюся ленивую физиономию и тактично напомнил:

– Ходят слухи, что прошлой ночью в гостиницу «Шаннань» проникли члены демонического культа. Я думаю, что это, вероятно, ваш Хозяин Дворца, так что, возможно, вам стоит отправить учеников на разведку? Я слышал, что он даже получил ранение в ногу.

Лань Янь лениво потянулась и ответила:

– Я пошла посмотреть, когда начался шум, но там было скучно, поэтому я вернулась.

Чжу Яньинь остолбенел. Скучно.

Вдруг кто-то позади него холодно спросил:

– О чем вы двое говорите?

Ли Суй, все ещё одетый во всё черное, выглядел довольно грозно. Чжу Яньинь одновременно обрадовался и забеспокоился:

– Ты наконец-то вернулся. Я слышал вчера вечером, что они кого-то ранили и говорили об отравленных дротиках. Рана серьёзная?

Ли Суй нахмурился.

Чжу Яньинь вовремя понял, что большой дьявол может очень беспокоиться о своей репутации, поэтому быстро попытался сгладить ситуацию:

– Кто может спастись от дротиков, беспорядочно брошенных посреди ночи?

Ли Суй некоторое время смотрел на него, а затем внезапно пришел в ярость:

– Ты действительно думал, что человек, за которым гнались по всему городу прошлой ночью, - это я?

На Чжу Яньиня снова кричали так громко, что ему стало трудно дышать. Зачем так громко кричать? Разве это не так?

Ли Суй стиснул зубы и сказал:

– Иди сюда!

Чжу Яньинь спрятался за столом с праведным выражением лица. Я не подойду. Если я не смогу возразить, я не подойду.

Глава 37. Он схватил Чжу Яньиня за запястье. – Пойдем, мы собираемся кого-то убить.

Ли Суй сказал:

– Я считаю до трех.

Как правило, большой дьявол не был столь терпелив, поэтому, по мнению Лань Янь, фраза «Я сосчитаю до трех» могла означать только одно: либо он одержим, либо Хозяин Дворца действительно относится к молодому господину Чжу по-другому. К сожалению, сам молодой господин Чжу в этот момент так не думал. Его лицо начало слегка болеть, поэтому он ухватился за край стола и попытался сопротивляться, но это было бесполезно, и, наоборот, выражение лица Ли Суя стало еще более злобным.

Лань Янь: Хозяин Дворца, успокойтесь!

Чжу Яньинь: Это действительно нехорошо!

Он даже попытался убежать, но тщетно. Ли Суй легко схватил его двумя пальцами. Чжу Яньинь хорошо знал эту технику. Его старший брат выращивал в Цзяннани длинношерстную персидскую кошку. Она часто бегала по окрестностям и иногда приходила к нему во двор. Дядя Чжан поднимал ее с книжной полки, ухватив за загривок.

Ли Суй не мог в это поверить:

– Ты действительно хочешь убежать?

Еще более невероятно то, что ты думаешь, будто сможешь так легко убежать от меня.

Чжу Яньинь подумал: «Ты собираешься ущипнуть меня за лицо, разве я не могу попытаться убежать!» Но он не сказал этого, потому что в жизни не всегда можно говорить правду и поступать практично, все равно приходится в какой-то степени лицемерить, поэтому он быстро сказал:

– Нет.

Ли Суя позабавила его прямолинейная ложь, а может, он просто разозлился. Сначала он хотел ущипнуть его за лицо, уже поднял руку, но потом передумал. Вместо этого он обхватил рукой тонкую талию и, взяв человека с собой, выпрыгнул в окно.

Вообще никакого предупреждения.

Кто мог бы выдержать это!

Чжу Яньинь, вынужденный время от времени испытывать чувство, словно ищет смерти, хотел плакать, но слез не было. Однако по сравнению с прошлым полетом в диком лесу этот раз казался гораздо более спокойным... Подождите, нет!

Дядя Чжан, спаси меня!

Ветер свистел в ушах, а сердце то взлетало, то падало, словно его бросало в бушующий океан. Чжу Яньинь совсем не хотел открывать глаза, поэтому просто крепко обнял его за шею обеими руками, а ногами обвил его талию, как белоснежный... он не мог подобрать подходящего сравнения. Во всяком случае, на Хозяине Дворца Ли висело нечто огромное, и казалось, что его невозможно оторвать, и он был устойчив, как гора на ветру и под дождем.

Ли Суй похлопал его по спине:

– Мы здесь.

Чжу Яньинь все еще держал глаза закрытыми и выдавил из горла слабое «хм». Ну вот, мы здесь, но я ещё не готов морально, мне нужно притормозить.

Ли Суй спросил:

– Ты снова не можешь стоять?

Чжу Яньинь:

– Совсем чуть-чуть.

Конечно же, Ли Суй снова засмеялся, прислонившись к колонне и бесконтрольно сотрясаясь от смеха.

Чжу Яньинь: Вас, больших дьяволов, очень трудно понять.

Судя по предыдущим двум случаям, его странное хорошее настроение может длиться очень долго. Чжу Яньинь, больше не обращая на него внимания, огляделся по сторонам. Он обнаружил, что это, похоже, заброшенная трехэтажная чайная, с пересекающимися переулками неподалеку, и роскошным зданием рядом. Что же касается постоялого двора, где жили они двое, то никто не знал, куда он делся, и даже тени не было видно.

Когда Ли Суй вдоволь посмеялся, у него поднялось настроение.

– Что ты ищешь?

– Нашу гостиницу. – Чжу Яньинь спросил: – Где мы находимся?

– Наша гостиница находится к западу от города, а мы на севере.

– С такой скоростью ты можешь пересечь весь город. Я никогда раньше не видел такого невероятного цингуна!

Молодой господин Чжу восторженно замахал руками, рассыпаясь в похвалах и пытаясь восстановить хорошие отношения с большим дьяволом.

Ли Суй спросил:

– Хочешь увидеть что-то еще более невероятное?

Чжу Яньинь на мгновение задумался. Как же так вышло, что похвала обернулась против меня? Я имел в виду, что уже знаю, какой ты невероятный. Несчастный парень, который вчера ночью бегал по всему городу, никак не мог быть этим мастером передо мной. Так что, мы можем с радостью вернуться в гостиницу?

Он сказал:

– Нет, нет, нет, это уже достаточно невероятно. Если будет что-то еще более невероятное, мне придется немного притормозить, иначе я не справлюсь.

Ли Суй сказал:

– Ты хочешь притормозить, но некоторые люди не могут ждать.

Чжу Яньинь не понял:

– Кто?

Чжао Минчуань.

Чжу Яньинь: "..."

Чжу Яньинь смутно догадался:

– Может ли быть так, что неудачливый парень прошлой ночью – это Мин-сюн? Он член демонического культа?

Ли Суй приподнял бровь:

– Твой ум действительно работает быстро. Да, прошлой ночью Чжао Минчуань тоже отправился в гостиницу «Шаннань». В результате его обнаружили ученики из горной усадьбы Шанжу, и это встревожило все секты в городе. Он в панике бежал.

А вот является ли он членом демонического культа - это уже другой вопрос. Чжу Яньинь с тревогой сказал:

– Мин-сюн сказал мне рано утром, что подозревает, что в Альянсе Улинь есть предатель. Возможно, он, как и ты, узнал, что в горной усадьбе Шанжу что-то не так, и поэтому рискнул отправиться туда ночью. Его действительно ранили? Где он сейчас?

Ли Суй посмотрел вперед и сказал:

– В том красном доме. Когда Чжао Минчуань вчера вечером проходил мимо соседнего переулка, его затащили в дом, оглушили и отправили в Цзычуньлоу*.

*Павильон Пьяного Источника.

Цуйчуньлоу - как только слышишь это название, сразу понимаешь, что это не самое приличное место. Чжу Яньинь все больше и больше волновался:

– Ты так много знаешь, неужели ты все время следил за Мин-сюном прошлой ночью и не спас его?

Ли Суй ответил:

– Нет.

Чжу Яньинь: "..."

Чжу Яньинь: Хорошо, хорошо, я знаю, что ты не хочешь помогать, поэтому я найду кого-нибудь, кто спасет его.

– Вернись. – Ли Суй потянул его за воротник. – Человеку, напавшему на Чжао Минчуаня, на вид около 40 лет. Должно быть, это та самая женщина, которая распространяла слухи, что ты шпион демонического культа, и явилась вместе с Цуй Вэем и остальными. У нее неплохие боевые навыки.

Лицо Чжу Яньиня побледнело.

– Это она, а значит, Мин-сюну грозит еще большая опасность – она убийца и поджигательница. – Он развернулся, чтобы спуститься, но испугался шатающейся, сломанной лестницы и убрал ногу. Он чувствовал, что если наступит на нее, то упадет прямо на первый этаж. Ему оставалось только обратиться к единственному присутствующему зрителю: – Спусти меня вниз первым.

Ли Суй нахмурился.

– Ты хочешь его спасти?

Чжу Яньинь сказал:

– Мин-сюн всегда хорошо заботился обо мне. Теперь, когда он попал в беду, я, конечно, должен его спасти.

Ли Суй издал почти неслышное холодное фырканье.

– И кого ты хочешь найти, чтобы он помог тебе спасти его? – Ли Суй по-прежнему смотрел на него с недовольством.

Чжу Яньинь беспокоился о Чжао Минчуане. Он на мгновение растерялся и сказал:

– Ты не хочешь его спасать, но не отпускаешь меня? Раз его вырубили преступники, значит, он не один из них. Даже если Мин-сюн действительно связан с демоническим культом, не лучше ли оставить его в живых для допроса, чем убивать?

Ли Суй был очень нетерпелив. Он не слышал остальной части разговора. Он услышал только первое предложение.

– Кто сказал, что я не хочу его спасать?

Чжу Яньинь:

– ...Ты сам только что сказал «нет».

Ли Суй поправил:

– Ты только спросил меня, спас ли я его прошлой ночью, но не спросил, хочу ли я спасти его сейчас.

Второго молодого господина Чжу потрясла такая удивительная логика. Неужели для спасения людей нужно выбирать настроение и время? Но нельзя назвать большого дьявола простым человеком. Непостоянство настроения — это просто часть его характера. Лучше всего, если другая сторона готова помочь, поэтому Чжу Яньинь искренне подыграл:

– Так ты готов спасти его сейчас?

Хозяин Дворца Ли выразил «да» своими действиями.

В частности, пока Чжу Яньинь ждал ответа, его подхватили и улетели.

Поначалу непривычно, но вскоре привыкаешь. После нескольких попыток даже полет становится привычным. Он умело и уверенно повис на Ли Суе, используя и руки, и ноги. Если бы его утонченный отец и старший брат из Цзяннани увидели это, они бы точно расплакались на месте – что за неотесанная манера у жителей Цзянху? Это просто позор, настоящий позор.

Ли Суй отнес его в Цзуйчуньлоу, и они вдвоем быстро проскользнули в комнату.

Повсюду висели розовые занавески, румяна и пудра благоухали и сладко пахли, от них веяло развратом и распутностью.

Чжао Минчуаня заперли в соседней комнате.

Чжу Яньинь тихо спросил:

– Что нам делать дальше?

Ли Суй сказал:

– Ждать.

Чжу Яньинь снова спросил:

– А нельзя украдкой подсмотреть?

Ли Суй подвел его к углу комнаты и без усилий проткнул пальцем дыру в стене.

– Смотри.

Чжу Яньинь: "..."

Ты недостаточно серьезно относишься к злодею.

Он осторожно подошел к отверстию, чтобы увидеть, что происходит в соседней комнате.

Бессознательного Чжао Минчуаня привязали к стулу толстыми веревками, с наспех намотанной на ногу тряпкой. Рядом с ним сидел еще один человек, тоже лет двадцати, в три раза более несчастный, с неухоженными волосами, как в курятнике, бородой по всему лицу, и выглядел он как берег реки весной, на котором повсюду растут сорняки.

Он не был без сознания, его глаза все еще бегали. Чжу Яньинь никогда раньше не видел такого грязного и вонючего человека, он обернулся и негромко спросил:

– Кто этот человек, ученик Секты Нищих?

Ли Суй ответил:

– Лю Сиян.

Чжу Яньинь резко втянул холодный воздух.

Ли Суй с интересом наблюдал за ним.

– Я замечаю множество выражений на твоем лице.

Чжу Яньинь выдохнул прохладный воздух:

– Нет, это нормально.

Я думаю, что моя реакция нормальна, это у тебя паралич лицевого нерва.

Но чтобы сохранить лицо, он промолчал, иначе его опять могли ущипнуть.

Ли Суй:

– Другая сторона, должно быть, пытаться что-то выяснить у Лю Сияна.

Чжу Яньинь хотел наклониться к отверстию, чтобы продолжить наблюдение, но Ли Суй настороженно потянул его назад.

– Там кто-то есть.

"..."

Чжу Яньинь немного занервничал. Может ли быть так, что девушки здесь собираются работать? Но солнце еще высоко в небе. Разве не лучше подождать до ночи, чтобы заняться некоторыми вещами? В противном случае это всегда кажется немного неприличным — предаваться удовольствиям средь бела дня, не так ли? Это слишком распущенно и неуместно.

Ли Суй возразил:

– Из тех, кто приходит сюда, кто не ищет чего-то непристойного?

Чжу Яньинь поперхнулся.

– Что ж, ты прав. Как насчёт того, чтобы перейти в другой номер?

Прежде чем он успел договорить, его уже подняли на балку.

– Сядь на корточки!

Чжу Яньинь дважды покачнулся и чуть не упал. К счастью, Ли Суй удержал его за плечи, и ему удалось сохранить равновесие.

С громким хлопком дверь с силой распахнулась. От вошедшего несло алкоголем, он обнимал двух девушек и едва держался на ногах.

Чжу Яньинь решительно закрыл глаза и заткнул уши.

Не слушай ничего непристойного, не смотри ни на что непристойное.

Мы, ученые, все очень благоразумны!

Ли Суй приподнял уголок рта, неторопливо наклонившись:

– Если ты не хочешь смотреть, я убью их прямо сейчас.

Чжу Яньинь тут же остановил его и сказал:

– Не будь таким жестоким. Ты не настоящий дьявол.

Ли Суй отодвинулся.

– Ты меня слышишь.

Чжу Яньинь:

– ... Я стараюсь изо всех сил. Это не моя вина, что я не заткнул плотно уши. Это моя рука виновата.

Ли Суй в хорошем настроении сказал:

– Иди сюда, я тебе помогу.

Чжу Яньинь послушно наклонил голову.

Руки Ли Суя были немного крупнее, они закрывали его уши, и действительно, сладкий шепот внизу значительно стих.

Хотя Чжу Яньиню и показалось, что сцена немного странная, но при ближайшем рассмотрении все выглядело нормально. В конце концов, было бы странно, если бы подобное не происходило в борделе.

Через некоторое время его ноги начали неметь от того, что он сидел на корточках, и он произнёс одними губами:

– Сколько еще?

Ли Суй опустил взгляд и убрал руки.

– Всё закончилось.

Закончилось?

Чжу Яньинь: Времени потребовалось так мало!

И тут Ли Суй снова необъяснимым образом расхохотался.

В середине смеха он вспомнил, что внизу еще остались нерешенные проблемы, и снова почувствовал недовольство.

Он потянул Чжу Яньиня за запястье.

– Пойдем, мы собираемся кого-то убить.

Глава 38. Большой белоснежный второй молодой господин Чжу: "..."

Как посреди идеальной ситуации снова зашла речь об убийствах? Чжу Яньинь держался за перекладину одной рукой.

– Разве мы здесь не для того, чтобы спасать людей?

Ли Суй: Сначала убей, потом спасай.

Чжу Яньинь отчаянно замотал головой:

– Я не пойду.

Ли Суй на мгновение взглянул на него.

– Если ты не хочешь идти, можешь отпустить меня.

Чжу Яньинь все еще крепко сжимал его рукав.

– Я не отпущу. Если я отпущу, а ты снова уйдёшь кого-нибудь убивать, что тогда? Нельзя просто убивать без разбора. Кроме того, Мин-сюн и Лю Сиян все еще полумертвыми привязаны к стульям. В соответствии с обычным порядком вещей, не стоит ли нам немного подслушать их разговор? Возможно, мы сможем узнать секреты демонического культа и Чи Тяня.

Ли Суй терпеливо сказал:

– У Чи Тяня нет секретов, только амбиции.

Чжу Яньинь не согласился с этим. Пока в этом мире есть человек, будут и секреты.

Ли Суй спросил:

– В чем твой секрет?

Чжу Яньинь был ошеломлен вопросом. Неужели мы собираемся обсуждать этот вопрос в столь напряженное время?

Ли Сую стало еще интереснее, и он повторил:

– В чем твой секрет?

Чжу Яньинь посмотрел в его заинтересованные глаза и долго не мог произнести ни слова. У него на много меньше воспоминаний, чем у других, поэтому, естественно, у него меньше секретов. Он ломал голову и смог придумать только: «Я спрятал под кроватью в Цзяннани коробку с непристойными историями о Цзянху». Но это слишком неловко, так что мне лучше заткнуться.

Ли Суй, похоже, решил дождаться ответа и даже передумал совершать убийство.

Чжу Яньинь отпрянул.

– Почему я должен говорить первым? Ты начинай.

Без колебаний, Ли Суй сказал:

– Все в Цзянху знают, что Чи Тянь лишил меня внутренней силы, но они не знают, что шестнадцать хранителей Павильона Фэньхуо также достигли своего нынешнего уровня развития благодаря мне.

Чжу Яньинь: Я в шоке.

Изначально он хотел просто сменить тему разговора и даже морально подготовился к тому, что его сильно ущипнут за лицо, но что значит «Все в мире знают, что Чи Тянь забрал мою внутреннюю силу»?

Ли Суй нахмурился.

– Что это за выражение на твоем лице?

Чжу Яньинь с трудом сглотнул. Я без всякой подготовки узнал, что шестнадцать хранителей Павильона Фэньхуо достигли своего нынешнего уровня развития только благодаря тебе. Разве я не могу чувствовать себя так, будто меня поразила молния?

Он вспомнил, что, когда они были в городе Байтоу, Ли Суй рассказал, что боевое искусство Чи Тяня называлось «Поглощение Луны» и специализировалось на поглощении внутренней силы других людей. Поскольку они оба были учениками Тянь Мэнцзы и вместе практиковали боевые искусства, нередко шисюн устраивал заговоры против шиди. Но как быть с шестнадцатью хранителями, которые внезапно появились сейчас? Может быть, они тоже практиковали ту же технику Поглощения Луны? Семнадцать человек одновременно поглощали внутреннюю энергию одного человека.

Чжу Яньинь невольно представил себе ужасающую картину: рой кровососущих насекомых жалит Ли Суя. Его спина мгновенно покрылась холодным потом. Он внезапно осознал, насколько велика эта тайна: если Чи Тянь и его шестнадцать хранителей черпали свою внутреннюю силу из Ли Суя, то, другими словами, нынешняя кровавая смута на Центральных равнинах Улиня, несомненно, связана с дворцом Ваньжэнь.

–  Теперь твоя очередь, – настаивал Ли Суй.

Губы Чжу Яньиня словно склеились, и он стал еще молчаливее. Во-первых, он все еще был в шоке, а во-вторых, по сравнению с секретом Ли Суя, что бы он ни сказал, это будет выглядеть неискренне. Даже если он рухнет на месте и драматично сложит руки на груди, это меркнет в сравнении с этим.

Ему ничего не оставалось, кроме как с трудом выдавить слова:

– На самом деле, тогда я подумывал о том, чтобы тайно выковать меч, идентичный мечу Сянцзюнь, и носить его на поясе, чтобы покрасоваться.

По сравнению с «Я в одиночку вырастил семнадцать злокачественных опухолей для Улиня» это всё равно казалось незначительным. Но для богатого молодого господина из Цзяннани с безупречной репутацией и прошлым, чистым, как белый лист, он действительно старался изо всех сил. Если копнуть глубже, то единственным так называемым «секретом» останется: «На днях меня тошнило и мучила диарея не из-за простуды, а потому что я тайком ел жареное мясо на шпажках, которое продают на улице», что могло шокировать только его верного старого слугу.

Однако Ли Суй не смотрел на него с презрением. Вместо этого он непонятно почему рассмеялся и добавил:

– Все в мире боятся меча Сянцзюнь, но только тебе он нравится.

Чжу Яньинь:

– Хм.

Хотя эта симпатия поверхностна и основана исключительно на внешности, поверхностная симпатия все равно остается симпатией.

Ли Суй протянул руку и нежно коснулся его лица в тусклом свете.

– Когда я умру, ты можешь забрать этот меч.

Чжу Яньинь: ?

Трое на кровати все еще подсчитывали деньги.

– Если тебе нужна дополнительная коробочка румян, то мне нужна дополнительная коробочка пудры.

К сожалению, мужчина был скуп и колебался долгое время и отказывался что-либо говорить. Так что торг постепенно перешел в резкие насмешки, что было очень вульгарно и неприятно. Торг постепенно перерос в грубую и неприятную насмешку. Такая неприятная и вульгарная атмосфера – не лучшее место для обсуждения дальнейших планов. Кроме того, Чжу Яньинь не думал, что Ли Суй действительно умрет из-за Чи Тяня, поэтому он сказал:

– Это случится через семьдесят или восемьдесят лет.

Ли Суй выглядел задумчивым, как будто никогда не думал о чем-то настолько далеком. Семьдесят или восемьдесят лет для него совершенно незнакомое понятие. Большую часть его лица скрыли тени. В мерцающем свете свечей его глаза мерцали, а во всем теле проявилась странная мягкость. Это говорит о том, что у большого дьявола не только своеобразное чувство юмора, но и своеобразное время для отдыха. Только что ему не терпелось кого-нибудь убить, а теперь он вдруг стал вялым. Чжу Яньинь даже почувствовал, что если он не заговорит в ближайшее время, то этот предок вскоре спокойно уснёт на балке.

Поэтому он быстро напомнил:

– Когда мы собираемся спасать Мин-сюна?

Ли Суй взмахнул рукавом, и дешевая резная кровать под ними заскрипела и затряслась, а ссора резко прекратилась.

Чжу Яньинь:

– Ты... ты... убил их?

– Ты хочешь, чтобы я их убил?

Чжу Яньинь вздохнул с облегчением и ответил:

– Конечно нет, я этого не хочу. Не говори ерунды.

Ли Суй опустил его на пол.

В соседней комнате Чжао Минчуань уже очнулся. Несмотря на ранение и опасное положение, он не паниковал. Напротив, увидев Лю Сияна, который тоже оказался в ловушке, он почувствовал облегчение от того, что докопался до истины.

– Лю-сюн заперт здесь последние полмесяца?

– Да, – хрипло ответил Лю Сиян, и он в отчаянии придвинулся к нему. – Чжао-сюн, пожалуйста, постарайся развязать меня. Нам нужно самим найти выход; эта злобная женщина, вероятно, уже давно сбежала.

Ли Суй нахмурился.

Чжао Минчуань, чувствуя головокружение и замешательство, не понимал:

– Сбежала?

Лю Сиян сказал:

– Эта злобная женщина на этот раз, по-видимому, намеревалась подкупить учеников уважаемых сект для демонического культа, чтобы они стали шпионами в Альянсе Улинь. Прошлой ночью она увидела, что за кем-то охотятся разные секты, и подумала, что сможет завербовать ещё одного мастера, которому некуда идти. Но позже, при свете дня, она поняла, что это оказался ты, Чжао-сюн. Все знают об отношениях между сектой Минцзянь и дворцом Ваньжэнь, и ее лицо сразу же изменилось.

Выражение лица Ли Суя тоже изменилось:

– Кто-нибудь, подойдите!

Чжу Яньиня, слушавшего затаив дыхание, испугал этот крик. Что значит «кто-нибудь подойдите»? Здесь твои люди?

Ученики из дворца Ваньжэнь прошлой ночью охраняли Цзычуньлоу и не заметили, кто-то сбежал. Однако, проверив комнаты, они обнаружили, что в этом борделе есть подземный туннель. Их прошиб холодный пот.

– Это некомпетентность этих подчиненных.

– Хозяин Дворца Ли! Хозяин Дворца Ли! Мы здесь! – Лю Сиян, находившийся в соседней комнате, услышал шум и закричал во весь голос.

Ли Суй, раздраженный шумом, нанес удар тыльной стороной ладони.

Деревянная перегородка разлетелась вдребезги, и Лю Сиян потерял сознание.

Чжао Минчуань, который уже собирался позвать на помощь: "..."

Чжу Яньинь подбежал, чтобы развязать веревку:

– Мин-сюн, ты не...

Человека снова утащил большой дьявол.

Стражники из особняка Чжу уже давно караулили Цзычуньлоу. Увидев, что их молодого господина выводят, они тут же окружили его. Ли Суй взглянул на человека, которого держал в руках, и спросил:

– Хочешь вернуться на постоялый двор или пойти со мной, чтобы убить кого-нибудь?

Большой белоснежный второй молодой господин Чжу: "..."

Ли Суй был несколько недоволен его молчанием, но все же вернул человека Чжу Чжану, сел на коня и поскакал к окраине города.

– Ты тоже будь осторожен! – крикнул ему Чжу Яньинь.

Ли Суй не оглянулся, но взмахнул рукавом, чтобы собрать ветер, и сдул цветы, росшие по обеим сторонам длинной улицы.

Красные цветы рассыпаются дождем, и звезды в моих объятиях.

...

Услышав новости, члены Альянса Улинь тоже поспешили в бордель. Лю Сиян сильно пострадал за последние несколько дней и слабо лежал на кровати. Однако члены Люцзячжуан были очень рады видеть его полумертвым. Они окружили его, словно приветствуя триумфального генерала. То, что он подвергся насилию, доказывало, что он тоже жертва и не имеет отношения к демоническому культу. Они были очень счастливы.

Что касается Чжао Минчуаня, никто не ожидал, что вор, бесчинствовавший прошлой ночью в городе, окажется им. Рано утром Вань Чжуюнь созвал собрание, на которое пришли все важные люди, кроме одного человека из секты Минцзянь, который сослался на болезнь. Но даже в этом случае никто не заподозрил его; все считали, что он действительно болен. Это показывает, насколько уважаем молодой господин Чжао.

Кроме того, выслушав всю историю, более десятка сект боевых искусств вывели своих учеников из города, чтобы преследовать эту женщину. Даже с Ли Суем в качестве союзника демонический культ по-прежнему является врагом Улиня. Теперь, когда он снова появился, все, естественно, не могут просто сидеть сложа руки и ничего не делать.

Что касается Вань Чжуюня, то изначально он тоже собирался уйти, но Чжао Минчуань глубокой ночью пробрался в гостиницу «Шаннань», явно располагая какой-то информацией. Поэтому он остался, чтобы лично разобраться с дальнейшими делами.

Спускаясь по лестнице в сопровождении своих учеников, Чжао Минчуань сразу перешел к делу:

– Я подозреваю, что горная усадьба Шанжу связана с демоническим культом.

Все присутствующие секты застыли в шоке, услышав это. Они вспомнили Ду Цяня, который выглядел как старый монах, дремлющий днем и ночью и интересующийся только тратой денег, а не делами… Он связан с демоническим культом?

За это время Чжао Минчуань многое узнал. Хотя нет никаких доказательств, что Ду Цянь напрямую контактировал с Павильоном Фэньхуо, в мусоре, выброшенном горной усадьбой Шанжу, он нашел мешочек с остатками Травы, Преследующей Душу. Цзян Шэнлинь также упомянул, что в последнее время все в Альянсе Улинь были вспыльчивыми и импульсивными, вероятно, из-за передозировки Травой, Преследующей Душу. Кроме того, он поговорил со многими сектами и выяснил, что в нескольких крупных спорах всегда присутствовала тень горной усадьбы Шанжу, раздувавшей пламя, будто они боялись, что в мире недостаточно хаоса.

После этих слов Лю Сиян рядом с ним тоже отреагировал:

– Да, да. Причина, по которой мы хотели покинуть группу, заключается в том, что мастер Ду упомянул, что если мы возьмем лодку из Линьчжоу, то проедем мимо многих красочных увеселительных мест по пути, что намного комфортнее, чем путешествовать днем и ночью по дороге.

– И у тебя ещё хватает наглости так говорить! – Глава секты Лю, столкнувшись с этим своенравным племянником, пришел в такую ярость, что у него закружилась голова, он поднял руку и отвесил ему пощечину.

Оба они указывали на то, что с горной усадьбой  Шанжу что-то не так. Вань Чжуюнь окинул взглядом толпу и спросил:

– Где мастер Ду?

Кто-то ответил:

– Хм, он только что сказал, что пойдет с нами, но почему он исчез в мгновение ока?

Вань Чжуюнь почувствовал, что что-то не так. Когда он отправился на поиски, постоялый двор «Шаннань» уже опустел, и от Ду Цяня не осталось и следа.

– В погоню!

...

За городом стояла такая тишина, что не было слышно ни малейшего дуновения ветра.

– Ну и ну! – По лесу галопом неслась женщина. Одетая в синее платье из грубой ткани, она выглядела простовато, как обычная крестьянка. Только ярко-красный лак на ногтях выдавал ненормальность, не соответствующую ее статусу. То, как она сидела на лошади, также выдавало в ней мастера боевых искусств.

Ли Суй, подобно черному урагану, пронесся по лесу.

Женщина успела увернуться и избежать смертельного удара ладонью, но упала с лошади.

Ли Суй холодно посмотрел на нее.

– Ты одна из людей Чи Тяня?

Женщина вытащила из рукавов два клинка.

– Я никогда не видела лидера Павильона Фэньхуо, Хозяин Дворца Ли, пожалуйста, прекратите клеветать на меня.

Она знала, что не может сравниться с Ли Суем, поэтому не хотела драться. Клинки в рукавах служили лишь прикрытием, а дымовая шашка, упавшая в ладонь вместе с мечом, - единственным способом выжить. Воспользовавшись секундной заминкой Ли Суя, она быстро отступила на два шага назад. Густой туман с оглушительным взрывом поднялся в лесу, наполнив воздух удушливым запахом, от которого невозможно было открыть глаза.

Фигура женщины бесследно исчезла, легкая, как призрак.

Снежный Черный Рысак не выдержал слепящего тумана и рысью попятился назад, похоже, он не собирался никого преследовать.

Ли Суй тоже. С холодным и зловещим лицом он выхватил меч Сянцзюнь из ножен и с огромной силой взмахнул им в воздухе.

Бум!

Весь лес взорвался.

Он действительно взорвался, как будто одновременно зажгли несколько тонн взрывчатки. Пыль, обломки и опавшие листья сначала взметнулись в воздух, а затем посыпались вниз, как дождь, ломая ветки и вызывая настоящий шторм из летящего песка и камней. Мощный поток воздуха поднял в воздух отвратительный запах и рассеял туман. В глубине леса серая фигура ловко подпрыгнула, едва избежав мощной внутренней энергии, похожей на острый клинок.

Женщина приземлилась на землю и продолжила бежать вглубь густого леса.

В этот момент более десятка других сект также прибыли в лес, изначально преисполненные амбиций поймать демона. Кто бы мог подумать, что по прибытии они станут свидетелями того, как Ли Суй взмахнул мечом в воздухе, используя почти сверхъестественную внутреннюю энергию. Все потеряли дар речи от шока. За этим последовал всплеск негатива, заставивший их задуматься: «Зачем я вообще сюда пришел?» Они стояли там, ошеломленные, пока не вспомнили, что должны подняться и помочь.

Женщина упала на землю с глухим стуком, из уголка её рта потекла кровь.

Другие секты: "..."

Как это могло произойти так быстро? Разве она не бежала только что?

Ли Суй завершил ход и приземлился на землю. Металлический звон, с которым меч Сянцзюнь вернулся в ножны, заставил всех присутствующих вздрогнуть. Кто-то сообразительный поспешно достал веревку, чтобы связать женщину, но обнаружил, что её зрачки расширены и она уже испустила последний вздох.

– Хозяин Дворца Ли, у неё под ногтями были ядовитые мешочки. Она только что откусила их и покончила с собой.

Ли Суй нахмурился. Изначально он хотел оставить ее в живых.

Толпа привела лошадей и увезла тело женщины обратно в город.

Однако Вань Чжуюнь на другой стороне не смог найти Ду Цяня и его группу. Горная дорога была пуста, без единого призрака в поле зрения, поэтому ему пришлось временно повернуть назад.

Чжу Яньинь не мог ни сидеть, ни стоять на месте в гостинице, чувствуя себя так, словно в его стул вбили гвозди. Когда он, наконец, услышал новость о возвращении Ли Суя, он со свистом вылетел из комнаты.

Чжу Чжан, держащий в руках чайную чашку: "..."

Чжао Минчуань, лежащий на кровати: "..."

Ли Суй передал поводья ученику и небрежно поднял на руки богатого молодого человека из Цзяннани, который чуть не споткнулся о порог, потому что бежал слишком быстро.

– Что случилось? – спросил Чжу Яньинь.

– Мертва.

Чжу Яньинь посмотрел на его руку и как можно спокойнее спросил:

– Что за смерть?

Ли Суй жестоко ответил:

– Рукой, на которую ты сейчас смотришь, я размозжил ей голову, и ее мозги оказались у меня на руках.

Лицо Чжу Яньинь побледнело:

– Отпусти скорее!

Ли Суй очень злопамятный. Отпустив его, он тут же молниеносно ущипнул его за лицо.

Чжу Яньинь:

– А-а-а!

У него волосы встали дыбом, и он с плачем бросился обратно, чтобы вымыть лицо.

Ли Суй прислонился к дереву и долго смеялся.

Лань Янь стояла на втором этаже, глядя на эту странную сцену, и погрузилась в долгое молчание.

Цзян Шэнлинь все еще настаивал:

– Ничего страшного, все нормально!

Чжу Яньинь умыл лицо около восемнадцати раз, прежде чем вошел управляющий и сказал:

– Хозяин Дворца Ли никому не размозжи голову. Я уже спрашивал секты боевых искусств, которые ходили с ним, и все могут это подтвердить.

У господина Чжу было красное от умывания лицо и взгляд, полный негодования.

– Неужели? Почему ты не сказал об этом раньше?

Чжу Сяосуй воспользовался случаем, чтобы сказать:

– Молодой господин, в будущем вам следует держаться подальше от Хозяина Дворца Ли.

Чжу Янь неопределенно ответил:

– Хм, давай поговорим об этом позже.

Затем, в течение часа, он лично затолкал Чжао Минчуаня в инвалидное кресло и побежал с ним в зал заседаний Альянса Улинь, настолько взволнованный, что никто не мог его остановить.

Чжу Сяосуй: "..."

Жизнь нелегка, – вздохнул он.

Присутствовали все секты боевых искусств. Когда Лю Сиян увидел в толпе Тан Шуцю, его взгляд невольно метнулся в сторону, и он почувствовал себя крайне виноватым.

– Почему бы тебе не поторопиться и не объяснить всё как следует! – отчитал его глава секты Лю. – На этот раз тебе повезло. Если ты ещё что-нибудь скроешь, я тебя не пощажу!

– Да. – Лю Сиян был похож на замороженный баклажан. – Мы вчетвером никогда не думали о водном пути. Каким бы тяжелым ни было путешествие, мы лишь немного поворчали. Но однажды нас услышал мастер Ду и сказал, что водный путь будет гораздо удобнее, но стоимость его будет высокой.

Лю Сиян и трое его спутников обычно любили развлекаться, и теперь, когда они услышали, что во время путешествия можно есть, пить и веселиться, их мысли не могли не активизироваться. Посовещавшись, они решили использовать повод навестить мастера Чань Цзи и отправиться в Линьчжоу, чтобы хорошо провести время.

Что касается того, почему они захотели взять с собой Тан Шуцю, то это было исключительно ради денег. Хотя секта Цанлан не имела статуса, она была богата, а у отца и сына семьи Тан были доверчивые лица. Цуй Вэй отправился приглашать Тан Шуцю, и, как и ожидалось, тот пришел в восторг и сразу же согласился.

Лицо Тан Шаня побледнело от гнева.

– Если вы хотели обмануть меня только ради денег, почему потом пытались убить моего сына?

– Мы не собирались его убивать, – поспешно объяснил Лю Сиян. – Изначально мы планировали обманом выманить у него деньги и найти способ вернуть его в Альянс Улинь. Но в ту ночь Цуй-сюн внезапно упомянул, что выучил новую нетрадиционную формацию, невероятно мощную и способную заманивать в ловушку несравненных мастеров. Никто из нас не поверил ему; мы высмеяли его за хвастовство. Тогда Цуй-сюн установил формацию в лесу и обманом заставил Тан-сюна и его последователей войти в него.

И действительно, спустя целую ночь Тан Шуцю и его группа так и не вышли из леса. Остальные трое поверили, что Цуй Вэй действительно хорош в создании формаций, и попросили его разрушить формацию и освободить людей.

– В результате Цуй-сюн знал только, как создать формацию, но не знает, как ее разрушить. После долгих попыток он сделал формацию еще более запутанной.

Какое-то время они вчетвером пребывали в панике. Сначала они хотели вернуться за помощью, но потом приняли ошибочное решение… Лю Сиян, избегая взгляда Тан Шуцю, сказал:

– Цуй-сюн боялся, что другие узнают о его изучении нетрадиционных методов, поэтому не согласился возвращаться в Альянс Улинь. Он также сказал, что формация распадется сама собой через три дня, поэтому мы ушли первыми.

Чжу Яньинь стоял и слушал, не в силах вымолвить ни слова. Даже если Цуй Вэй сказал, что формация распадется через три дня, разве остальные трое не могли подождать эти три дня у леса? Они ушли так безрассудно. Неужели они действительно поверили словам Цуй Вэя или просто искали утешения для себя, не заботясь о жизни и смерти Тан Шуцю? Похоже, последнее более вероятно.

Сердце Тан Шаня тоже пылало гневом. Он уже собирался шагнуть вперёд, чтобы ударить кое-кого. Главе секты Лю пришлось проглотить свою гордость и молить о пощаде, Вань Чжуюнь тоже попытался разрядить обстановку несколькими словами, прежде чем продолжить спрашивать:

– Кто была эта женщина и как умерли Цуй Вэй, Чжао Хунху и Гэ Чанъе?

– Она из демонического культа. Она убила их своими руками. – Вспоминал Лю Сиян ту кровавую ночь, все еще выглядя крайне напуганным. – Сначала мы думали, что она обычная крестьянка.

Первая встреча произошла в деревне Сяонань. Они вчетвером отдыхали в чайном доме, обсуждая план отправиться на рынок цветов и птиц в Линчжоу, чтобы купить антиквариат. Внезапно женщина за соседним столиком достала из-за пазухи нефритовый кулон и попросила Лю Сияна помочь оценить его.

– Я увидел, что нефритовая подвеска отличного качества, и предложил купить ее.

Возможно, из-за того, что он только что выманил у Тан Шуцю крупную сумму денег, Лю Сиян был чрезвычайно щедр. Когда женщина услышала, что может продать его за столько серебра, она тоже обрадовалась и даже сказала, что дома у нее есть целая куча таких вещей, которые ее муж выкопал из-под земли. Она спросила, можно ли продать их все вместе.

Лю Сиян особенно любил антиквариат, и остальные трое прекрасно об этом знали. Они, естественно, не хотели портить ему настроение, тем более что женщина оказалась родом из сельской местности недалеко от Линчжоу и направлялась в ту же сторону. Поэтому они согласились путешествовать вместе.

Чжу Яньинь внимательно слушал. Поскольку в зале заседаний находилось слишком много людей, он предпочел не садиться, а всё время стоял позади Чжао Минчуаня, помогая ему толкать инвалидное кресло. Окружающие тоже проявили внимательность и добровольно отошли на несколько шагов назад, освободив пространство и обеспечив лучшую вентиляцию.

Через некоторое время Лань Янь внезапно подошла и сказала:

– Молодой господин Чжу, мой Хозяин Дворца попросил меня прийти и помочь.

Чжу Яньинь был озадачен и тихо спросил:

– Помочь с чем?

– Помочь поддержать молодого господина Чжао, – ответила Лань Янь.

Чжао Минчуань был одновременно смущен и польщен. Зачем вам помогать мне? Я прекрасно сижу, не нужно меня поддерживать.

Лань Янь встала за инвалидное кресло. Хотя она и не знала, почему взялась за такую работу, но это однозначно связано с тем, что в последнее время Хозяин Дворца был психически неуравновешен.

Ли Суй сидел напротив, наблюдая, как Чжу Яньинь пробирается к нему сквозь толпу. Он слегка постукивал пальцами по столу и даже посмотрел на Лю Сияна гораздо более благосклонно.

Если никто не осмеливался толпиться вокруг Чжу Яньиня, то и к Ли Сую никто не решался подойти. Зал оказался недостаточно велик, иначе все присутствующие герои Цзянху устроили бы представление, освободив пространство в радиусе трех ли. Сейчас же они держались на расстоянии около трех чжанов, чтобы освободить пространство для белоснежного и пушистого второго молодого господина Чжу.

Ли Суй был в хорошем настроении. По его взгляду кто-то тут же принес большое кресло.

– Молодой господин Чжу, пожалуйста, присаживайтесь!

Чжу Яньинь не мог отказаться на глазах у всех, поэтому ему пришлось сесть. Но кресло оказалось действительно огромным. Оно явно предназначалось для отдыха или дневного сна. Сев в него, невольно откидываешься назад, мгновенно становясь непохожим на всех остальных присутствующих. В конце концов, все собрались здесь, чтобы обсудить дела, связанные с Улинем, но второй молодой господин Чжу развалился в кресле, словно пришел вздремнуть.

Ли Суй тоже лениво подпер лоб рукой. Большую часть времени на его лице не было никакого выражения. Только когда он поворачивал голову, чтобы посмотреть на кое-кого рядом с собой, он хихикал.

Чжу Яньинь, развалившийся в мягком кресле: "..."

Неужели это так забавно?

Глава 39. Единственные, кто может победить знатных господ Цзяннани, – это сами знатные господа Цзянн

Возможно, в связи с тем, что экстравагантность повседневной жизни семьи Чжу настолько чрезмерна, никто из присутствующих не счел позу Чжу Яньиня неуместной. Не говоря уже о том, что он сидел на стуле большего размера, и даже если бы он захотел лечь на стол, они не отказались бы это обсудить.

Лю Сиян все еще рассказывал о том, что произошло после встречи с женщиной.

– Она попросила нас называть ее тетей Хуэй и поначалу не проявляла никаких отклонений.

С какой стороны ни посмотри, она была обычной крестьянкой. Она даже очень заботливо и внимательно относилась к повседневным нуждам четверых детей. Лю Сиян получил хороший нефритовый кулон, поэтому он неизбежно часто заходил к ней поболтать, надеясь выведать, какие еще сокровища есть у нее дома. Поначалу все казалось нормальным, но по мере того, как они разговаривали все больше и больше, разговор постепенно переходил на другую тему.

Вань Чжуюнь осторожно спросил:

– В каких аспектах?

Лю Сиян ответил:

– Все связано с северо-востоком.

Женщина сначала сказала, что ее муж нашел что-то ценное в гробнице на севере, потом поправилась и сказала, что на северо-востоке, а затем упомянула Сюэчэн, где находится Павильон Фэньхуо. Услышав название демонического культа, остальные четверо, естественно, удивились. Они думали, что Чи Тянь печально известный своей кровожадностью, уничтожил все живое Сюэчэне и превратил его в руины. Как кто-то мог решиться отправиться туда?

Чжу Яньинь хотел немного приподняться, но кресло оказалось слишком мягким и при движении издавало громкий скрип. Поэтому он не решился пошевелиться. Он продолжал полулежать в такой позе, словно вот-вот заснет, и ему не хватало только укрыть ноги одеялом.

Ли Суй, как и ожидалось, снова рассмеялся. Вдоволь насмеявшись, он любезно приподнял его.

Кресло: Скрип…

Чжу Яньинь тут же застыл от смущения, но, оглянувшись по сторонам, заметил, что никто не смотрит в его сторону. Ведь Лю Сиян уже упоминал об отношениях между этой женщиной и Павильоном Фэньхуо, и ситуация казалась крайне напряженной.

– Поскольку она постоянно упоминала Сюэчэн на северо-востоке, утверждая, что под землей находятся огромные сокровища, которых хватило бы, чтобы соперничать с богатством целой страны, мы начали подозревать, что что-то не так.

Но подозрения оставались лишь подозрениями; чтобы подтвердить личность женщины, им нужны были веские доказательства. Поэтому они вчетвером разработали план и решили, что отныне, когда бы ни упоминался демонический культ, они будут следовать ее примеру и изо всех сил стараться вести себя так, будто они потакают своим желаниям и жаждут денег, не заботятся о правильном или неправильном пути и заинтересованы только в славе, великолепии, богатстве и статусе.

Чжу Яньинь: тогда тебе, вероятно, не нужно ничего предпринимать, в конце концов, ты способен даже обманывать ради денег и убивать своих товарищей.

Он повернул голову, чтобы посмотреть на Тан Шуцю, но обнаружил, что тот тоже смотрит на него. Их взгляды встретились, и молодой господин Тан усмехнулся. Наконец-то он перестал бояться, ведь из подозреваемого в убийстве он превратился в жертву, поэтому даже выпрямил спину. Он вел себя очень высокомерно, когда ничего не происходило, но сразу же становился робким, когда что-то случалось.

Высокомерный Тан Шуцю оказался проворным и стремился протиснуться к Чжу Яньиню.

Взгляд Ли Суя мгновенно стал ледяным.

Тан Шуцю быстро убрал вытянутую ногу.

Чжу Яньинь: "..."

Лю Сиян продолжил:

– Поскольку мы вчетвером хорошо сыграли, она быстро раскрыла свою истинную цель. На самом деле она хотела склонить нас к тому, чтобы мы присоединились к Павильону Фэньхуо и стали шпионами Чи Тяня в Альянсе Улинь. Чжао-сюн притворился, что не верит, и попытался выудить из нее больше доказательств. Тогда она достала множество драгоценных камней и серебряных слитков. Одна только ледяная жемчужина «Чистое Небо», которую трудно найти в мире, стоит миллион золотых.

Хотя Чжу Яньинь родился в богатой семье, он никогда не слышал о такой вещи, как ледяная жемчужина «Чистое Небо», поэтому не мог не испытывать любопытства.

В следующий миг ему протянули прозрачный камень, сверкающий золотыми оттенками, ограненный в форме шестиугольника, от которого отражался свет, словно от айсберга под ясным небом и теплым солнцем.

"..."

Ли Суй спокойно сказал:

– Во дворце Ваньжэнь таких вещей полно.

Они есть в Павильоне Фэньхуо и во дворце Ваньжэнь. Чжу Яньинь подумал, что, скорее всего, их подарил мастер двум своим ученикам. Он не стал отказываться и послушно взял его.

– Спасибо.

Окружающие секты боевых искусств наблюдали за ним, завидуя и желая получить его.

После того как женщина принесла им большое количество ценных вещей, все четверо поверили в ее личность. По словам Лю Сияна, в тот момент все были очень счастливы. Они считали, что, хотя им еще не удалось поймать Чи Тяня, будет большим достижением, если они смогут первыми схватить одного из его людей. Они обсуждали, как использовать снотворное, чтобы обездвижить женщину и доставить ее в Альянс Улинь.

В тот день пять человек прибыли в город Ваньцзин.

Лю Сиян сказал:

– Мы решили действовать прямо здесь.

Неисправимая похотливость Цуй Вэя осталась прежней. Не прошло и полдня с тех пор, как он вошел в город, как ему приглянулась Цю Фанъэр. Он всегда был властным и деспотичным и смотрел свысока на простую уличную артистку без роду и племени. Сначала он загнал ее в угол в переулке и приставал к ней, а когда увидел, что она убегает, от души рассмеялся и сказал Лю Сияну:

– Смотри, как я с ней сегодня разберусь.

Лю Сиян не принял эти слова близко к сердцу, или, точнее говоря, ему было совершенно все равно. После ужина, когда он заметил, что Цуй Вэй куда-то пропал, он не стал его искать. Вместо этого он продолжил обсуждать план действий на следующий день с Чжао Хунху и Гэ Чанъе — проще говоря, речь шла о том, чтобы усыпить, связать и увести, и этот план можно было описать в трех предложениях.

Закончив разговор, они собрались отдохнуть, когда в дверь постучала тетушка Хуэй и принесла полуночные закуски и вино. Она сказала, что несколько дней путешествовала и не ела ничего вкусного, поэтому специально приготовила курицу, утку, рыбу и мясо.

Лю Сиян сказал:

– Раньше она часто готовила. Мы боялись, что если в этот раз откажемся, это ее насторожит, поэтому сели и поели.

Неожиданно вскоре после еды Чжао Хунху и Гэ Чанъе упали на землю, умирая с мучительным выражением лица. Лю Сиян понял, что что-то пошло не так, и хотел взять инициативу в свои руки, но не успел он обнажить меч, как получил удар ладонью в грудь и долго не мог подняться.

Женщина сбросила с себя прежнюю мягкую и простую маску, полностью преобразившись в другого человека. Она сидела, скрестив ноги, на стуле и насмешливо ухмылялась.

– Думаете, что можете одурманить меня, жалкие отбросы? Раз вы не знаете, что для вас хорошо, для вас есть только один путь — смерть. И не волнуйтесь, как только этот по фамилии Цуй вернется, я отправлю его в ад как можно скорее.

Чжао Хунху, увидев, что его план раскрыт сказал:

– Ха, Цуй-сюн не вернется. Он уже разгадал твой план и отправился за помощью к Альянсу Улинь!

Лю Сиян сказал:

– Услышав это, она ушла. Вскоре после этого Цуй-сюна тоже поймали и привели обратно, всего в крови.

Чжао Хунху и Гэ Чанъе уже были на грани смерти, но еще не испустили последний вздох. Посчитав их опасными, женщина использовала веревку, чтобы прикончить одного за другим. Лю Сияна обездвижили с помощью иглоукалывания, а Цуй Вэй был так напуган, что лишь повторял, что готов присоединиться к демоническому культу. Даже после того, как женщина спросила три раза, он так и не смог ответить, где спрятано хранилище серебра секты.

Спустя долгое время Цуй Вэй, наконец, очнулся, словно от сна, и закричал:

– В реке Янхэ! В долине Байхуа у реки!

Лю Сиян сказал:

– Цуй-сюн наугад выбрал место. Он и не подозревал, что эта женщина уже давно выяснила местонахождение хранилища серебра секты Цзишань. Она задала этот вопрос без необходимости, просто чтобы проверить, действительно ли Цуй-сюн может быть ей полезен.

Окружающие секты боевых искусств пришли в ярость, услышав эту жестокую и кровожадную историю, лишенную всякой человечности. Что касается секты Цзишань, то, помимо ярости, они испытывали еще и панику. Почему они хотели выяснить, где находится их хранилище серебра? Может быть, их секта стала следующей целью Павильона Фэньхуо после секты Цзиньцянь?

Лю Сиян хриплым голосом продолжил:

– Наблюдая за тем, как она убивает Цуй-сюна, я думал, что следующим буду я. Но, к моему удивлению, она не убила меня. Вместо этого она разблокировала мои акупунктурные точки и сказала, что если я напишу секретное руководство по технике меча Люйюнь, то не умру. Не имея другого выбора, я притворился, что согласен, и так спас свою жизнь и попал в этот бордель.

Причина и следствие были объяснены более или менее ясно. Хотя три секты потеряли учеников, Цуй Вэй и два его спутника предпочли умереть, чем присоединиться к демоническому культу. По крайней мере, они не опозорили праведный путь. Ошибки, совершенные ими в погоне за удовольствиями, тоже можно было простить. Даже Тан Шань сказал, что его это больше не волнует.

Вань Чжуюнь утешил его:

– Молодой мастер Лю, тебе нужно отдохнуть.

Ученики помогли Лю Сияну встать. Он выглядел так, словно хотел что-то сказать, но после долгого колебания так и не открыл рот. Чжу Яньинь смотрел на его удаляющуюся фигуру и чувствовал любопытство, не зная, какую незаконченную мысль он оставил при себе.

Ли Суй отвел взгляд, словно обдумывая что-то.

Местный уездный судья Ма Бао все эти дни был крайне обеспокоен, постоянно беспокоясь о возможных неприятностях, вызванных жителями Цзянху. Услышав, что дело раскрыто, он обезумел от радости. Он немедленно выбрал отличное место за городом для захоронения и организовал все необходимое, чтобы сопроводить трех юных героев к месту их последнего упокоения. Затем он лично отправился в гостиницу «Шаннань» с выражением лица, говорившим: «Не могу дождаться, когда избавлюсь от этих надоедливых людей».

Однако Альянс Улинь тоже не собирался задерживаться. Рано утром третьего дня все покинули город Ванцзин и продолжили путь на север.

Кортеж семьи Чжу на этот раз был последним, потому что второй молодой господин Чжу с утра еще немного полежал в постели. После того как он оделся и спустился вниз, в городе остались только ученики из дворца Ваньжэнь.

Хорошо.

Отличная компания.

Группа, идущая впереди, состояла из секты Цзишань, секты Хунъюнь и нескольких других более крупных сект. После того, как они сделали несколько поворотов в горах, один из них посмотрел вдаль и в замешательстве спросил:

– Это повозка семьи Чжу? Я помню, что они последними покинули город, так почему же они теперь впереди нас?

– Тск, похоже на то.

– Я и не заметил. Должно быть, они в какой-то момент нас обогнали.

– Неужели это так?

После нескольких слов кто-то заметил, что что-то не так.

– Конвой идет на запад, а не тем же путем, что и мы.

Проехав еще немного, две процессии приблизились друг к другу. Теперь несколько сект Цзянху могли отчетливо видеть, что хотя конвой впереди напоминал тот, что принадлежал семье Чжу из Цзяннани, он все же отличался от него. Повозки тянули белые лошади, но не Ночные Нефритовые Львы, а Белые Снежные Тени, которые встречались еще реже. Одежда и стиль сопровождающих их стражников и слуг, дизайн экипажей и даже витающий в воздухе аромат сандалового дерева различались в мельчайших деталях. Если и имелось сходство, то только в роскоши двух команд, одинаково ослепительной и удивительной.

Насколько богатой должна быть семья, чтобы сравниться экстравагантностью с семьей Чжу из Цзяннани.

Так все подумали про себя и не могли отвести взгляд.

Колонна остановилась, и слуга помог молодому человеку выйти из кареты. На вид лет двадцати, одетый в небесно-голубые парчовые одежды, в руках он держал нефритовый веер и выглядел нарядно и элегантно. Интересно, к какой знатной семье он принадлежал?

Этот молодой дворянин заметил соседние группы из Цзянху и сразу же сделал два шага вправо: Ах, как пренебрежительно.

– Ну и ну! – Чжу Яньинь лихо прискакал на Снежном Черном Рысаке и удивленно воскликнул: – Кузен!

Кузен?

Окружающая группа мастеров боевых искусств вдруг все поняла.

Неудивительно.

В конце концов, единственные, кто может победить знатных господ Цзяннани, – это сами знатные господа Цзяннани!

Глава 40. В коварном Цзянху мой двоюродный брат потерял своего повара!

Мужчину, одетого в парчу, звали Чжу Синьсинь. Когда Чжу Яньинь впервые очнулся от амнезии, он оказался рядом с Лючэном, поэтому несколько раз навещал своего незадачливого кузена. Он даже своими глазами видел исторический момент, когда взорвалась алхимическая печь. Говорят, что он так испугался, что три дня после возвращения домой его мучили кошмары.

Услышав его имя, жители Цзянху не могли не подумать: неужели у семьи Чжу тоже бывают такие небрежные имена? Разве оно не должно быть более элегантным и глубоким, чтобы его не могли понять хотя бы большинство людей*.

*Его имя означает веселый, радостный.

После того как Чжу Яньинь представил своего двоюродного брата, он также упомянул, что у него есть двоюродная сестра по имени Чжу Фэйфэй. Эти два имени вместе означают «Изящная и элегантная в красивой одежде, благоухающая и великолепная, заполняющая зал; пять тонов сливаются в грандиозном собрании, а господин весел и здоров».

Люди: "..."

Хорошо, хорошо.

Изначально Чжу Синьсинь приехал в Хэнчэн к друзьям. Когда он услышал, что Чжу Яньинь присоединился к команде Альянса Улинь и скоро прибудет в Хэнчэн, он специально приехал, чтобы проверить, восстановился ли его мозг.

– Почти выздоровел, – сказал Чжу Яньинь.

Чжу Синьсинь взглянул на большую группу дикарей… э-э, героев, да, героев, вокруг него, затем посмотрел на угольно-черного Снежного Черного Рысака и почувствовал, как защипало в глазах: Серьёзно? Я так не думаю.

Чжу Яньинь развернулся и спешился.

– Когда кузен вернется в Цзяннань?

– Только через несколько дней. А как насчет тебя? Хочешь вернуться со мной? На севере скоро закончится осень и наступит зима, а в Сюэчэне станет только холоднее. Зачем тебе участвовать в веселье Альянса Улинь?

– Дело не в том, что я хочу поехать в Сюэчэн, а в том, что Божественный Доктор Цзян хочет поехать в Сюэчэн, – не моргнув глазом, переложил вину на другого Чжу Яньинь. – Я тоже хочу поехать домой с кузеном, но это невозможно.

Цзян Шэнлинь подъехал верхом на лошади и нетерпеливо сказал:

– Я больше не еду в Сюэчэн. Я возвращаюсь в Цзяннань вместе с вами!

Чжу Яньинь:?

Мать Чжу Синьсиня страдает от хронического ревматизма. И он видел многих докторов, которых в целом можно разделить на два типа: старые бессмертные с белыми бородами и седыми волосами и мудрые и способные дяди средних лет. Он был совершенно не знаком с таким типом молодых, светлокожих и полных ауры Цзянху варваров, как Цзян Шэнлинь, особенно когда тот говорил так, словно проглотил бочку □□, поэтому в его голове возникла волна пессимистичных мыслей: Боюсь, для мозга моего кузена надежды не осталось.

Цзян Шэнлиня просто вывел из себя Ли Суй. Он не мог победить несговорчивого, острого на язык пациента. Чем больше он думал об этом, тем сильнее впадал в депрессию. Поэтому он продолжал спрашивать: «Когда мы вернемся в Цзяннань, чтобы стать землевладельцами?»

Чжу Синьсинь слегка наклонил голову и выдавил сквозь зубы:

– Ди, ты уверен, что он действительно Божественный Доктор? – Он насилу проглотил половину предложения: «Разве он не шарлатан? Я думаю, он очень похож на тех парней, которые продают сильнодействующие пилюли на улицах Лючэна. У них у всех голоса, как звонкие колокольчики, и их мечты почти одинаковы: обманывать людей в течение трех лет, а затем вернуться в свой родной город и купить землю».

Чжу Яньинь:

– Да.

С этим легко справиться. Хотя Чжу Синьсинь по-прежнему считал, что Божественный Доктор из Цзянху говорит довольно пренебрежительно, поскольку он действительно мог лечить болезни, собрать его вещи и привезти обратно в Цзяннань не составляло труда. Он прошептал несколько слов слуге, и тут же подъехала высокая белоснежная карета. Занавес подняли:

– Божественный Доктор Цзян, пожалуйста!

Цзян Шэнлинь спешился и уже собирался войти внутрь.

Чжу Яньинь решительно встал перед каретой.

– Нет, ты не хочешь ехать в Цзяннань.

– Сяо Инь! – Чжу Синьсинь мягко отругал своего невежественного брата. – Божественный Доктор хочет поехать с нами домой, почему ты стоишь перед каретой и не двигаешься? Поторопись и пригласи Божественного доктора отдохнуть. Где дядя Чжан? Пусть он тоже соберет твои вещи... Сюнтай*, я могу тебе чем-нибудь помочь? Откуда он взялся и почему едет на лошади моего брата?

*Дорогой друг, уважаемый брат.

Ли Суй ехал на Ночном Нефритовом Льве. Эту лошадь специально выбрал Чжу Яньхуэй. Относительно небольшого размера, она идеально подходила элегантному и белоснежному второму молодому господину Чжу. Однако в паре с угольно-черным большим дьяволом она казалась слишком хрупкой. Особенно учитывая, что цвет лица большого дьявола не слишком хорош, темный и зловещий, будто он может одним ударом размозжить голову невинной лошади.

Чжу Яньинь быстро объяснил:

– Это мой двоюродный брат. Кузен, это мой друг в Цзянху, Хозяин Дворца Ваньжэнь Ли Суй.

Чжу Синьсинь не интересовался делами Цзянху, но все равно должен проявить вежливость. Видя, что младший кузен специально представил его, он подумал, что у них должны быть хорошие отношения, поэтому сцепил руки в приветствии и взял инициативу на себя, чтобы начать разговор:

– Дворец Ваньжэнь, это название звучит величественно и великолепно, интересно, на какой опасной вершине он построен?

– Цзиньчэн, под землей, – холодно ответил Ли Суй.

Выражение лица Чжу Синьсиня на мгновение застыло, но быстро вернулось к нормальному, он тепло улыбнулся и сказал:

– Очень хорошо.

Ах, как некультурно.

Цзян Шэнлинь все еще сидел в карете, полностью приняв образ старого богатого землевладельца, направляющегося в Цзяннань, чтобы предаться роскоши и расточительству. В любом случае, он просто отказался выходить. Тогда Чжу Яньинь сказал:

– Кузен, как насчет того, чтобы отдать мне эту карету?

– Без проблем, – охотно согласился Чжу Синьсинь. Затем он добавил: – Но раз мы оба возвращаемся в Цзяннань вместе, не важно, кому принадлежит карета.

Кто сказал, что я возвращаюсь в Цзяннань?

Чжу Яньинь схватил поводья Ночного Нефритового Льва одной рукой, а Снежного Черного Рысака - другой, казалось, он собирался использовать этих двух лошадей, чтобы создать для себя многослойный барьер.

– Я не собираюсь возвращаться, я еду в Сюэчэн.

– Что ты собираешься делать в Сюэчэне? – спросил Чжу Синьсинь и серьезно посоветовал: – Если хочешь поиграть в снегу, пусть Лань Шэн и остальные в следующий раз отвезут тебя в Нинчэн. Вот где настоящие ветры сметают снег, покрывая все белым покрывалом. Как говорится, горы так высоки, что закрывают солнце, а небо темное и дождливое. Град и снег идут бесконечно, а тучи плотные и закрывают небо... О, дорогой кузен, куда ты идешь?

Ли Суй посадил Чжу Яньиня на спину Снежного Черного Рысака, а затем запрыгнул на него сам. Взмахнув поводьями, он гордо ускакал прочь.

Чжу Яньинь хихикнул и спросил:

– Почему ты не дал мне закончить разговор с кузеном?

В глазах Ли Суя тоже мелькнула улыбка, но его тон оставался холодным и безразличным, как у настоящего безжалостного большого дьявола.

– Разве ты не рад теперь?

Чжу Яньинь возразил:

– Это не так.

Ли Суй не стал спорить с ним по этому поводу, а лишь спросил:

– Когда ты вернешься в Цзяннань?

– Я не вернусь. Решу после того, как побываю в Сюэчэне. – Чжу Яньинь тоже взял в руки поводья. – Доктор Цзян просто упрямится. На самом деле он тебя не бросит.

– Я знаю, – сказал Ли Суй.

– Тогда почему ты продолжаешь с ним спорить?

– От его последних рецептов мне всегда хочется спать.

Если говорить об этом, то это не более чем обычные несколько фраз: нужно хорошо заботиться о своем здоровье, следует много отдыхать и так далее. Но чем ближе они подъезжали к Сюэчэню, тем больше Ли Суй должен был быть начеку. Поэтому время от времени он выливал лекарство, из-за чего Цзян Шэнлинь в отчаянии прыгал вверх-вниз.

Чжу Яньинь чувствовал, что этот пациент не слишком послушен, поэтому ему нужно придумать, как помочь Божественному Доктору Цзяну.

Группа Чжу Синьсиня также внедрилась в Альянс Улинь. Он решил вернуть Чжу Яньиня в Лючэн. Не потому, что боялся спровоцировать этого так называемого лидера демонического культа с северо-востока, ведь каким бы демоническим тот ни был, он не мог навредить семье Чжу. Главная цель заключалась в том, чтобы не дать своему двоюродному брату попасть в Цзянху. Возможно, это было связано с Цзян Шэнлинем. В тот момент этот богатый молодой господин считал всех представителей Цзянху, независимо от того, принадлежали ли они к праведным или злым фракциям, такими же, как те, кто продает пилюли силы на улицах.

Видя, что оружием некоторых сект были копья с длинными кисточками, – ах, пилюли силы.

Видя, как кто-то идет с высоко поднятой головой, – ах, пилюли силы.

Что касается тех, кто говорит слишком громко, то это еще больше похоже на пилюли силы, принадлежащие к категории талантов, присущих торговцам.

И все эти волшебные пилюли… нет, герои еще не знали, что их уже схватили. Они все еще восхищались роскошью и элегантностью нового семейного каравана Чжу с его пьянящим ароматом. Еще более удивительно то, что их сопровождает группа музыкантов. Это просто…

Ли Суй спросил:

– Твой кузен собирается до конца оставаться в Альянсе Улинь?

– Нет, он просто случайно оказался поблизости и захотел увидеть меня, – сказал Чжу Яньинь. – Думаю, мы будем путешествовать вместе всего два-три дня. Если мы пойдем дальше, то выйдем на официальную дорогу Лэйчжоу. Он должен ехать на юг, а мы пойдем на север.

Ли Суй был очень доволен этим «мы».

Старший кузен сидел на своем коне и наблюдал за младшим кузеном издалека. Чем больше он смотрел, тем сильнее ему хотелось вздохнуть. Слуга, стоявший рядом с ним, быстро объяснил:

– Возможно, второму молодому господину нравится этот вороной конь. Он выглядит сильнее и крепче. Поскольку он так увлечен Цзянху, естественно, он хочет, чтобы всё было большим и внушительным.

– Забудь об этом. – У Чжу Синьсиня разболелась голова. – Пойди спроси, за сколько они готовы его продать.

– Да! – Управляющий побежал узнавать цену.

Ученики дворца Ваньжэнь, вероятно, и представить себе не могли, что найдется кто-то достаточно смелый, чтобы прийти и купить лошадь их хозяина дворца. На мгновение они были ошеломлены, не понимая, откуда у собеседника взялась такая смелость. Управляющий особняка Чжу тоже задавался вопросом, состоялась сделка или нет? Почему они ничего не говорят? Что, чёрт возьми, происходит с этими людьми из Цзянху? Что мне доложить моему хозяину?

Выслушав, Чжу Синьсинь сказал:

– Нет, я все равно должен вернуть кузена домой!

Солнце садилось.

В тот вечер все отдыхали в деревне.

Поужинав у Чжу Синьсиня, Чжу Яньинь нашел предлог, чтобы уйти пораньше, а также взял с собой два пирожных и принес их Ли Сую, чтобы они разделили их на двоих.

Хозяин Дворца Ли: "..."

Чжу Яньинь сказал:

– Холодная сливовая выпечка. Кондитера специально пригласил мой двоюродный брат из Ванчэна. Даже рецепт держится в секрете; говорят, что его не продадут даже за тысячу цзинь золота.

Ли Суй тоже откусил кусочек.

– Тебе нравится?

Чжу Яньинь:

– Да.

Ли Суй кивнул и сказал:

– Только что ко мне приходил глава Альянса Вань.

–  Что он сказал? – Чжу Яньинь взял две чашки с чаем.

– В тот день Лю Сиян не решался заговорить в зале заседаний по другой причине, – сказал Ли Суй. – Эта женщина однажды сказала ему, что многие члены Павильона Фэньхуо уже проникли в Альянс Улинь.

Чжу Яньинь слегка нахмурился.

Если говорить всего об одном или двух лазутчиках, то, вероятно, речь идет о горной усадьбе Шанжу. После того, как Ду Цянь сбежал, глава Альянса Вань уже отправил две крупные секты преследовать его и исследовать горную усадьбу Шанжу. Но если «многие члены Павильона Фэньхуо уже проникли внутрь», то сколько именно?

Ли Суй сказал:

– Лю Сиян утверждал, что боялся вызвать взаимное недоверие и вражду внутри Альянса Улинь. Более того, он сам не мог понять, правда это или та женщина просто болтала без умолку, чтобы добиться его расположения, поэтому он не высказывался публично.

Чжу Яньинь заколебался:

– Как ты думаешь, Лю Сияну можно доверять?

– А ты как думаешь? – переспросил Ли Суй.

– Трудно сказать. – Чжу Яньинь доел последний кусочек пирожного. – Я не имел с ним никаких дел лично, но по инциденту с Тан Шуцю кажется, о характере Лю Сияна нельзя сказать ничего хорошего.

Они посидели ещё немного, пока Чжу Чжан не пришел напомнить молодому господину, что ему нужно вернуться в свою комнату и отдохнуть. После ухода Чжу Яньиня Ли Суй тоже встал и вышел.

– Пойди позови кондитера через дорогу.

Лань Янь была озадачена:

– У того нового молодого господина Чжу?

Зачем вообще приглашать чужого кондитера без всякой причины?

Она ушла с сердцем, полным смятения.

Шеф-повар, жизнерадостный мужчина по имени А Цин, охотно согласился, когда увидел, что за ним пришла красивая женщина-воин.

– Господин Ли, чем я могу вам помочь?

Ли Суй бросил ему мешочек с драгоценными камнями.

– Этого достаточно?

А Цин: "..."

Семья Чжу богата, но при обычных обстоятельствах месячная зарплата шеф-кондитера не так уж и велика, максимум в три-пять раз больше, чем у его коллег.

И вот теперь эта цифра внезапно увеличивается в тридцать или пятьдесят раз, и он даже не следует за каким-то мастером боевых искусств, а скорее за другим молодым мастером Чжу. Как это может не сработать?

Чжу Синьсинь все еще спал в палатке, наполненной ароматом цветов, и не подозревал, что, сам того не осознавая, потерял своего любимого повара.

Цзянху, это просто коварно.

Глава 41. Дворцовый мастер теперь отделился от команды и научился тратить деньги!

На следующее утро, как только Чжу Яньинь проснулся, он услышал об инциденте с «поваром двоюродного брата, которого перехватил Хозяин Дворца Ли». Сидя на кровати, он чувствовал себя ошеломленным, не в силах понять, откуда взялся этот фантастический сюжет. В результате он даже не потрудился позавтракать, поспешно умылся и отправился на поиски Ли Суя. Открыв дверь, он увидел стол, заставленный тортами и пирожными, с невероятным ароматом и свежезаваренный чай.

"..."

– Иди сюда. – Поманил пальцем Ли Суй.

Чжу Яньинь сделал два шага вперед, сел напротив него и прошептал:

– Если ты готов заплатить в десятки раз больше серебром, то даже рецепт пирожных с холодной сливой не такой уж и недостижимый. Ты даже не стал ждать, пока дядя Чжан закончит переговоры. Как тебе удалось переманить повара кузена?

Ли Суй заинтересовался:

– Ты обвиняешь меня?

Чжу Яньинь быстро отреагировал.

– Нет, я тебя хвалю.

Ли Суй был очень великодушен:

– Все в порядке, ты можешь ругать меня втайне.

Чжу Яньинь почувствовал себя сбитым с толку этой просьбой.

Поэтому, когда Чжу Синьсинь в гневе подошел к нему, то с первого взгляда увидел, что его кузен сидит со зловещей фигурой из Цзянху, одетой в черное, и они вместе едят пирожные, болтают и смеются. Он сразу же почувствовал, как у него сдавило грудь. Мой повар, мой двоюродный брат!

Но ничего не поделаешь, дьяволы Цзянху абсолютно неразумны. Поскольку вчера Чжу Синьсинь увидел насколько Чжу Яньинь близок с Ли Суем, он задал дяде Чжану много вопросов, касающихся дворца Ваньжэнь. В такие моменты верный старый управляющий выкладывался по полной. Оставаясь как можно более реалистичным, он описал Ли Суя как могущественного и надежного, отбросив ужасающие слухи о том, что он пожирает людей дождливыми ночами. Он сосредоточился на самом очевидном преимуществе – «номер один в мире» – и похвастался им семь или восемь раз.

Чжу Чжан, будучи опытным человеком, понимал, что, хотя Цзян Шэнлинь и злится, на самом деле он не собирается возвращаться в Цзяннань. И поскольку болезнь их молодого хозяина была излечена лишь наполовину, они не могли позволить себе никаких задержек. Следовательно, их единственным выбором оставалось смешаться с рядами Альянса Улинь и продолжить путь на север, в Сюэчэн.

Чтобы успокоить молодого господина и избежать неприятностей для себя, нужно было сохранить в тайне тот факт, что мастер Ли заставляет весь Цзянху его бояться. Каким бы преданным и храбрым он ни был, лучше, если в нем все же есть доля простой и искренней доброты.

Чжу Чжан даже использовал фразу «Без лютого холода как может быть столь сильным аромат цветущей сливы?» – хотя она казалась необъяснимой, она эффективно пробуждала эмоции.

Так что в тот момент Чжу Синьсинь, несмотря на свой гнев, не считал, что дьявол непростителен. Особенно после того, как Чжу Яньинь подчеркнул: «Шеф-повар — это именно то, чего я хотел», он, по сути, отказался от идеи копать дальше. Вместо этого он пожаловался:

– Если тебе так нравится выпечка, ты мог бы просто привести сюда А Цина. Почему ты предпочитаешь обращаться за помощью к посторонним?

В это время Ли Суй уже ушел. Чжу Яньинь тоже быстро соображал. Он наклонился к уху своего кузена, стараясь говорить тише, чтобы создать таинственную атмосферу.

– Дело вот в чем: однажды я помог мастеру Ли с одной просьбой. Он хотел найти возможность отплатить мне за услугу и то и дело заговаривал об этом. На этот раз я воспользовался возможностью и попросил его помочь нанять повара, так что теперь мы в расчете.

Чжу Синьсинь понял: вот оно что!

Успокоив кузена, Чжу Яньинь отослал его, а затем вернулся в резиденцию Ли Суя. Как только он вошел в дверь, его схватили за лицо.

– Чем обязан?

Чжу Яньинь настойчиво ответил:

– Ты съел мой старый горный женьшень, так сказал Божественный Доктор Цзян.

Ли Суй:

– Пфф...

Чжу Яньинь сохранил лицо и сказал:

– Почему ты снова подслушиваешь?

– Потому что я хорошо владею боевыми искусствами.

Чжу Яньинь: Видя, что ты так уверен в себе, мне будет нелегко тебя опровергнуть, ладно, ладно.

Ли Суй продолжил:

– Только что я видел Тан Шуцю, который шел в ту сторону, возможно, он снова идет к тебе.

– А разве секта Цанлан не живет в соседнем дворе? – задумался Чжу Яньинь. – Это всего в двух шагах.

При этом шел Тан Шуцю весьма своеобразно. Он делал два шага вперед и три назад, а затем пять шагов вперед и два назад, почти как в северо-восточного танце Ян Гэ. Вопрос заключался в том, сколько времени потребуется этому молодому мастеру Тану, чтобы добраться до резиденции второго молодого мастера Чжу.

Ответ: Примерно столько же времени требуется, чтобы выпить чашку чая.

Тан Шуцю сначала просунул голову в дверь. Увидев, что Чжу Яньинь в комнате один, он, наконец, вздохнул с облегчением. Он искренне боялся Ли Суя, и даже сидя лицом к лицу с ним, у него слабели ноги, не говоря уже о разговоре с ним с глазу на глаз.

–  Чжу-сюн, я должен сказать тебе кое-что важное.

– Что именно?

– Когда я путешествовал с теми четырьмя людьми... – Голос Тан Шуцю становился все тише и тише, и, в конце концов, осталось только беззвучное шевеление губ.

Ли Суй сидел на крыше, прислушиваясь к разговору двух людей внизу, с мрачным выражением в глазах.

После обеда все снова отправились в путь.

Две группы людей из особняка Чжу смешались, и белоснежная и богатая команда стала еще более многочисленной. Удивительно, но их присутствие в Альянсе Улинь вовсе не казалось неуместным. Это очень напоминало группу, отправившуюся отстаивать справедливость и искоренять зло. Однако в то время как другие полагались на воинское мастерство, чтобы одолеть врагов, элегантная и благородная семья из Цзяннани, казалось, была на пути к обретению бессмертия и восхождению на небеса, с тремя цветами, собранными в корону.

Однако Чжу Яньинь больше не любил ездить в каретах. Он оседлал своего Ночного Нефритового Льва и всю дорогу трусил рысью, силой пробираясь в процессию дворца Ваньжэнь.

Ли Суй повеселел и почувствовал, что все это благодаря силе мастера А Цина.

Но на самом деле это не имеет никакого отношения к выпечке. Чжу Яньинь бегал повсюду, потому что Чжу Синьсинь слишком много болтал и постоянно пытался похитить дорогого младшего кузена и увезти его в Цзяннань. Колеса непрерывно вращались, издавая такой шум, что у людей закладывало уши.

Однако он не упомянул об этом Ли Сую, поэтому Хозяин Дворца Ли по-прежнему приписывал это достижение А Цину.

Повар, который только что приступил к работе во дворце Ваньжэнь, получил щедрое вознаграждение от прекрасной женщины-воина. Он чувствовал себя так, словно парил в воздухе. В какой же чарующий и экстравагантный мир я попал? Пожалуйста, дайте мне еще немного.

Конечно, умение готовить на пару, жарить и готовить во фритюре делает человека бесстрашным путешественником по миру. Мой отец не лгал мне!

Седло на спине Снежного Черного Рысака уже заменили на седло из серебряного атласа, и это сделал дядя Чжан. Он заметил, что его молодой господин часто оставляет Ночного Нефритового Льва без присмотра и ездит на коне Хозяина Дворца Ли. Поэтому он вежливо спросил во дворце Ваньжэнь, можно ли заменить седло на более крупное и удобное.

Одно из сомнений, терзающих учеников дворца Ваньжэнь – почему люди из Цзяннани постоянно жаждут лошади нашего Хозяина Дворца.

Второе сомнение среди учеников дворца Ваньжэнь: действительно ли Хозяин Дворца согласился.

Лань Янь посмотрела на большую черную лошадь с маленькой серебряной атласной подушечкой на спине: "..."

Цзян Шэнлинь: Это нормально, все нормально. У семьи Чжу всегда были деньги, но их некуда было тратить!

Поэтому нет ничего удивительного в том, что лошадям повсюду дарят седла.

Лань Янь больше не хотела спорить с ним по этому поводу. Она просто напомнила ему, что у семьи Чжу есть деньги и есть куда их потратить, и у нас с тобой есть деньги, но некуда их потратить. В прошлом к ним мог добавиться Хозяин Дворца, но теперь он покинул команду и научился тратить деньги.

Улыбающийся мастер А Цин позади - убедительное доказательство.

Ли Суй забрал с собой Чжу Яньиня, и они галопом поскакали вперед на двух лошадях - черной и белой.

Чжу Синьсинь издалека смотрел на две летящие тени, и у него защемило сердце. О, брат мой, что это за варварская поза для верховой езды!

Затем его взгляд упал на окружающих его героев Улиня, громко разговаривающих.

Запуск курса по изучению этикета Цзянху неизбежен, неизбежен.

…

Несколько дней спустя команда благополучно добралась до Лэйчжоу, разделительной точки между севером и югом. Хотя Чжу Синьсинь хотел вернуть своего кузена домой, его кузен и Божественный Доктор отказались сотрудничать, и ему пришлось сдаться.

В момент расставания Чжу Яньинь лично проводил своего двоюродного брата за пределы города.

Чжу Синьсинь продолжал настаивать:

– После окончания лечения возвращайся в Лючэн как можно скорее. Чем дальше от споров в Цзянху, тем лучше. Не вмешивайся в чужие благодарности и жалобы.

– Я знаю. – Чжу Яньинь все еще сидел на Снежном Черном Рысаке - он не знал, как ему это удается, но утром он отправлялся в конюшню, а когда выходил оттуда, уже сидел на нем, что было удивительно.

Братья прошли несколько горных поворотов. Чжу Яньинь не хотел расставаться:

– Я провожу своего двоюродного брата в деревню Вуфэн.

Чжу Синьсинь тоже хотел пройтись с ним немного, поэтому замедлил шаг. Он говорил только об опасностях Цзянху и о том, что нужно быть начеку. Чжу Яньинь кивал в знак согласия и добавил:

– Кузен, не волнуйся. На самом деле, я так долго путешествую с Альянсом Улинь, что чувствую себя в полной безопасности. Это не так кроваво и жестоко, как рассказывают в историях.

Как только он закончил говорить, стражник особняка Чжу рядом с ним нахмурился и поднял руку, чтобы дать знак всей команде остановиться.

Чжу Синьсинь спросил:

– Что случилось?

– В диком лесу на полпути к вершине противоположной горы есть люди, – сказал стражник. – Кажется, они за кем-то гонятся.

–  Охотники? – предположил Чжу Яньинь.

Стражник покачал головой.

– Судя по их фигурам, они не похожи на бойцов, их боевые искусства слишком высоки.

Чжу Яньинь посмотрел вдаль, но не увидел ничего необычного. Лес действительно двигался, но он не мог сказать, ветер ли это или что-то другое.

Пройдя немного, Чжу Синьсинь увидел, что Чжу Яньинь все еще оглядывается, и спросил:

– А что, ты знаешь, кто это?

– Не знаю, но недавно Альянс Улинь пытался поймать предателя. Это человек из горной усадьбы Шанжу. Интересно, это они?

Чжу Синьсинь не интересовался предателями Альянса Улинь, но раз его кузену было интересно, он спросил:

– Хочешь пойти посмотреть?

"..." Чжу Яньинь слегка замялся. Кажется, ему не стоит в это вмешиваться. В этот момент в горах поднялся ветер, донеся слабый и жуткий крик, словно призрак из подземного мира, сильно напугав его.

Чжу Синьсинь приказал:

– Идите и выясните, что происходит. Если это действительно человек из горной усадьбы Шанжу, помогите схватить их и передать лидеру Альянса Ваню.

В конце концов, дорога до Сюэчэна долгая. Поскольку его кузен будет поддерживать с ними связь днем и ночью, не помешает оказать им услугу.

Стражники особняка Чжу отправились на другой конец, чтобы посмотреть, что происходит.

Ветер стих.

Поздней осенью в глухом лесу царит полная тишина, лишь шелестят опавшие листья, да ползают по ним насекомые.

В этот самый момент странный и жуткий крик внезапно полностью затих. Логично предположить, что будь то дикое животное или человек, за такой короткий промежуток времени должны остаться какие-то следы, верно?

Казалось, все замерло в одно мгновение.

На горной тропе сердце Чжу Яньиня заколотилось в горле:

– Почему нет никакого движения?

Слуга, не владевший боевыми искусствами, в глубине души начал размышлять, не существует ли в этих глубоких горах и лесах призрака.

Свист…

Воздух внезапно разрезала чрезвычайно быстрая тень!

Чжу Яньинь был в полном замешательстве и не понимал, что происходит, пока не упал с лошади. В голове у него помутилось, и он инстинктивно почувствовал, что сейчас упадет на лицо, но его подхватили чьи-то руки.

Чжу Синьсинь воскликнул:

– Сяо Инь!

Стражники, оставшиеся на горной тропе, среагировали с опозданием, только тогда вспомнив, что нужно защищать двух молодых господ. Однако Чжу Яньиня уже аккуратно поставили обратно в центр толпы, в абсолютно безопасную зону. Стражников бросило в холодный пот, и они в унисон сказали:

– Спасибо, Хозяин Дворца Ли!

Чжу Синьсинь испугался и быстро пошел вперед, чтобы проверить состояние кузена. Увидев, что тот не пострадал, он спросил:

– Что это была за черная масса?

– Это был человек, – ответил стражник. – Он пытался устроить засаду на второго молодого господина, но, к счастью, вовремя вмешался Хозяин Дворца Ли.

Чжу Синьсинь в шоке подумал: неужели это существо - человек?

Эта плоская тень на самом деле была человеком.

Ужасный, ужасный Улинь.

Глава 42. Чжу Яньинь скромно ответил: «Верно, мне тоже трудно расстаться с тобой».

Тень, внезапно напавшая на него, была очень быстрой. Для охранников особняка Чжу она выглядела как призрак. Она появилась в мгновение ока и так же быстро исчезла. А Ли Суй, который гнался за ним, был еще быстрее, настолько быстрым, что, казалось, ветер остановился, и только черный халат развевался в прохладном тумане среди деревьев.

Поначалу Чжу Яньинь мог следить за ними взглядом, но вскоре зрение затуманилось. Передохнув и снова подняв голову, он не смог обнаружить никаких следов этих двоих.

Сердце Чжу Синьсиня все еще бешено колотилось.

– Почему на тебя совершили покушение, если ты просто сопровождаешь доктора из Альянса Улинь?

Чжу Яньинь поправил его:

– Возможно, это не убийство, а просто они увидели, что семья Чжу богата, и хотели похитить меня, чтобы вымогать деньги.

Чжу Синьсинь, однако, не поверил. Обладая этими жуткими и таинственными навыками боевых искусств, он мог заработать на достойную жизнь где угодно или, в худшем случае, выступать на улицах. Зачем провоцировать нашу семью?

Чжу Яньинь был потрясен позитивным отношением своего кузена к жизни!

Но на самом деле в предыдущем предложении Чжу Синьсиня речь шла об их семье. По его мнению, любого, кто активно провоцирует семью Чжу из Цзяннани, независимо от его богатства или статуса, можно считать безмозглым. Группа горных бандитов, которые раз ранили Чжу Яньиня, не в счет. В прошлый раз второй молодой господин Чжу избавился от своей охраны и сбежал, да еще и испачкался. Он выглядел не как богач, а как обезьяна.

Призрак снова появился за лесом.

Хозяин Дворца Ли с самого начала обнаружил, что другая сторона, казалось, бежит в панике, но на самом деле не убегала. Вместо этого он, полагаясь на свою скорость и физическую силу, продолжал кружить вокруг, как голодный волк, который всегда ищет возможность напасть на свою жертву.

Точно так же, как Чжу Синьсинь удивился тому, что до сих пор есть люди, которые осмеливаются провоцировать семью Чжу из Цзяннани, Ли Суй тоже не ожидал, что до сих пор есть люди, которые осмеливаются кружить вокруг него и постоянно пытаться напасть — даже сам Чи Тянь не осмелился бы на такое.

Видя нервное выражение лица Чжу Яньиня, вытянувшего шею, как гусь, Чжу Синьсинь спросил:

– Может, послать на помощь охрану?

– Не думаю. – Чжу Яньинь не сомневался в боевых искусствах Ли Суя. В конце концов, одним ударом меча он срубал десяток голов.

Проезжая долину, Ли Суй специально замедлил ход.

И действительно, призрачная тень упала в ловушку, яростно подпрыгнув, как черенок, выдернутый из сухой земли. Перед ним предстал человек с седыми волосами, взъерошенными, как сухая трава, с выражением лица одновременно жутким и возбужденным, и он продолжал издавать звуки «хе-хе», тяжело дыша. Его черты показались смутно знакомыми: это был старик, которого погрузили в чан с ядом в темной комнате Академии Чуй Лю, Чжан Цань.

Предсказание Цзян Шэнлиня оказалось верным: отвар из пяти ядов действительно породил монстра.

Ли Суй убрал меч в ножны и одним плавным движением схватил противника за шею правой рукой, с силой прижав его к дереву

Раздался треск, и стало неясно, сломались ли кости Чжан Цаня или раскололся древний ствол дерева толщиной с человеческое тело. Независимо от этого, обычного воина парализовало бы от такого удара, но не Чжан Цаня. Его конечности продолжали дергаться и извиваться. Казалось, он совсем не чувствует боли. Острые ногти пытались расцарапать тыльную сторону его руки, но могли лишь поцарапать толстую кожу перчаток. Его глаза выпучились, почти выскочив из орбит.

Он не хотел провоцировать Ли Суя, но уже потерял рассудок. Превратившись в ходячий труп, он хотел лишь убивать людей, не различая противников.

Из уголка его рта потекла струйка черной крови, и вскоре Чжан Цань окончательно умер.

Ли Суй бросил его тело ученикам дворца Ваньжэнь, приказав отнести его Цзян Шэнлиню. Он повернул обратно к горной дороге и обнаружил там Чжу Яньиня, который с нетерпением ждал его. Как только они встретились, он подбежал к нему и спросил:

– Как все прошло?

– Мертв, – сказал Ли Суй. – Это был Чжан Цань из Академии Чуй Лю.

– Он? – Чжу Яньинь сильно удивился. – Разве он не старик, который вот-вот умрет от болезни? Почему он вдруг стал таким энергичным?

– В Цзянху нет недостатка в зловещих методах. Возможно, он напал на тебя не специально. Он просто как дикий зверь, который, проголодавшись, случайно ищет цель.

Услышав это, Чжу Синьсинь снова решил забрать своего младшего кузена в Цзяннань и попытался озвучить эту мысль.

В результате его безжалостно прервал сам его двоюродный брат, или, говоря более прямо, его двоюродный брат совершенно не собирался заботиться о своем кузене в данный момент, поскольку все еще расспрашивал о делах Цзянху:

– Когда мы покинули город Байтоу, разве ты не передал его мастеру Паню из зала Тяньчжу? Теперь Чжан Цань внезапно появился здесь, не случилось ли что-то с главой секты Панем?

Чжу Синьсинь:

– Ах!

Чжу Яньинь был озадачен.

– Что с тобой? Ты тоже знаешь главу секты Паня?

Чжу Синьсинь смотрел на дерево широко раскрытыми глазами, его лицо побледнело.

Среди увядших ветвей виднелось восковое желтое человеческое лицо, к которому все еще крепилось тело, одетое в коричневую одежду. Когда оно было неподвижно, то идеально сливалось с деревьями, поэтому даже стражники семьи Чжу не замечали его. Но сейчас он внезапно улыбнулся Чжу Синьсиню, его ярко-красные губы обнажили ряд сверкающих белых зубов. Эта сцена была настолько ужасной и пугающей, что старшего брата, который был даже более ценным, чем его младший брат, затошнило, и его вырвало прямо на месте.

Чжу Яньинь:

– Кузен!

Ли Суй тоже ясно видел лицо противника. Его веки внезапно дрогнули, когда он двинулся вперед, чтобы схватить этого человека. Однако противник уже выбросил горсть спрятанного отравленного оружия, густого и многочисленного, как проливной дождь. На этот раз стражники семьи Чжу отреагировали очень быстро, обнажив мечи один за другим, но все равно опоздали на шаг – на один шаг позже, чем Хозяин Дворца Ли.

Чжу Яньинь:

– Ах!

Из этого можно сделать вывод, что родословные богатых молодых господ в Цзяннани более или менее одинаковы.

Ли Суй схватил Чжу Яньиня и отлетел назад на несколько чжанов, спасаясь от ядовитого дождя. Попутно он также подхватил Чжу Синьсиня, в основном потому, что они стояли рядом, так что было удобно подхватить их обоих. Но этот кузен не мечтал о Цзянху и не стремился парить в небесах. Поэтому он не чувствовал себя особенно счастливым или впечатленным. Напротив, он твердо решил, что, скорее всего, упал со скалы, и тут же потерял сознание.

А желтая восковая тень давным-давно исчезла без следа.

Ли Суй помог Чжу Яньиню подняться и сказал:

– Возвращаемся в город!

...

Люди Цзянху находились в замешательстве, не понимая, как вернулся другой молодой господин Чжу. Цзян Шэнлинь тоже подошел и спросил:

– Что происходит?

Лань Янь в общих чертах рассказала о случившемся, а затем сказала:

– Тело Чжан Цаня находится на заднем дворе, а другой убежал. Наши люди не смогли его догнать. Позже я доложу об этом главе Альянса, чтобы узнать, хочет ли он сообщить местным властям, чтобы призрак не навредил простым людям.

– Это Пань Цзиньхуа.

Услышав эти слова, все присутствующие в комнате были ошеломлены. Что Пань Цзиньхуа?

– Еще один призрак, – добавил Ли Суй.

Цзян Шэнлинь глубоко вздохнул.

– Это Пань Цзиньхуа? Серьезно?

– Я не ошибаюсь, – ответил Ли Суй – Это действительно он.

Более того, в отличие от Чжан Цаня, хотя они оба обладали необычайной взрывной силой и агрессивностью, Чжан Цань совершенно ненормален и только и делал, что безрассудно бросался в бой. Пань Цзиньхуа совсем другой. Он выражал эмоции, мог улыбаться, и, судя по тому, в какую сторону он бросал дротики, он также знал, что делать, чтобы обеспечить себе больше путей к отступлению.

Цзян Шэнлинь засомневался:

– Интересно, причастны ли к этому мастер секты Пань и Зал Тяньчжу. Не хочешь вернуться и посмотреть?

– Я отправляюсь в путь сегодня вечером, – сказал Ли Суй.

Лань Янь снова спросила:

– Хозяин Дворца, а как же Пань Цзиньхуа?

– Возьми людей и отправься за ним. Он не мог уйти далеко, – сказал Ли Суй. – Постарайся спасти ему жизнь и посмотри, можно ли его спасти.

Лань Янь кивнула.

– Да!

В этот момент Чжу Яньинь постучал в дверь, сказав, что хочет пригласить Божественного Доктора, чтобы тот еще раз осмотрел его кузена. Хотя лекари, сопровождавшие семью Чжу, уже прописали лекарства, заявив, что это просто из-за сильного потрясения, он все еще не пришел в себя, а его лицо оставалось очень бледным. Такое состояние вызывало большую тревогу. Поэтому они решили проконсультироваться еще с несколькими докторами.

Цзян Шэнлинь отправился в соседний двор.

Несколько учеников дворца Ваньжэнь собирали вещи. Чжу Яньинь догадался о планах Ли Суя и спросил его:

– Ты беспокоишься о мастере Пане, поэтому хочешь вернуться и проверить его?

– Да.

– Что ж, будь осторожен в пути.

Ли Суй спросил:

– Ты не пойдешь со мной?

Чжу Яньинь никогда не рассматривал такую возможность, но теперь, когда собеседник заговорил об этом, он воспользовался случаем и скромно ответил:

– Верно, мне тоже невыносимо расставаться с тобой.

Глаза Ли Суя слегка блеснули, затем он сказал:

– Хорошо.

Цзян Шэнлинь толкнул дверь и вошел. Почему ты быстро? Потому что, когда он подошел, другой молодой господин Чжу уже просочнулсянулся и сидел на кровати, попивая кашу. Услышав, что Божественный Доктор Цзянху хочет осмотреть его, выражение его лица мгновенно застыло от счастья, написанного на его лице.

– Все в порядке, не нужно, я в порядке.

– Поэтому, я вернулся по собственной воле.

Чжу Яньинь: У моего кузена много проблем!

Однако Цзян Шэнлинь не рассердился. Вместо этого он утешил Чжу Яньиня и сказал, что его двоюродный брат выглядит здоровым и с ним все в порядке. Не стоит беспокоиться. А вот ему стоит вернуться и быстро собрать свои вещи.

Чжу Яньинь не понял:

– Какие вещи?

Цзян Шэнлинь ответил:

– Конечно, багаж. Хозяин Дворца Ли возвращается в город Байтоу, и планирую сопровождать его. Тебе нужно делать иглоукалывание каждые три дня, поэтому ты должен ехать со мной, иначе это замедлит твое выздоровление.

Чжу Яньинь медленно повернул голову.

В глазах Ли Суя появилась озорная улыбка.

Уши второго молодого господина Чжу горели.

– До свидания!

Цзян Шэнлинь недоумевал:

– Почему он вдруг убежал?

Ли Суй ответил:

– Не знаю.

Цзян Шэнлинь явно не поверил Ли Сую, так что продолжай врать. Только посмотри на свою загадочную улыбку; здесь явно что-то не так.

Услышав, что Божественный Доктор снова возвращается в город Байтоу, Чжу Чжан почувствовал головную боль, не понимая, к чему вся эта суета. Но с самого начала, когда они консультировались, другая сторона уже четко заявила, что будущий маршрут неизвестен, что можно отправиться на север или на юг, так что теперь остается только следовать за ним.

Солнце садилось на западе.

Чжу Яньинь сидел на крыше, словно белоснежный цветок, одновременно цветущий и очень сердитый.

На этот раз он сам забрался на крышу по лестнице. Он был очень способным, и не нуждался в том, чтобы большой дьявол поднимал его туда.

Ли Суй стоял во дворе.

– Спускайся.

Чжу Яньинь:

– Нет!

Чжу Чжан тоже сказал:

– Молодой господин, пора есть.

Чжу Яньинь:

– Я не голоден!

Нужно есть, даже если не голоден. Как раз когда Чжу Чжан собирался начать читать проповедь, Ли Суй уже влетел на крышу и сел рядом с Чжу Яньинем.

– Ты сердишься?

Второй молодой господин Чжу:

– Нет!

Ли Суй повернул голову и посмотрел в другую сторону, его плечи тряслись.

Чжу Яньинь еще больше рассердился и пнул его.

– Над чем ты смеешься? Спускайся!

Ли Суй сказал:

– Мы уже собираемся отправляться в путь, разве ты не хочешь что-нибудь съесть?

Чжу Яньинь откинулся назад и подражал ему, сложил руки, но поскольку сам он не обладал диким нравом человека, который считает мир своим домом, это выглядело несколько забавно. Как будто молодой господин в белом, сбежавший из школы, пытается последовать за уличным хулиганом, чтобы заняться бизнесом и собирать плату за защиту. Однако, не обладая навыками в этой сфере, он мог только крепко скрестить руки на груди и стараться сидеть прямо.

Ли Суй ущипнул его за лицо и ничего не сказал. Чжу Яньинь сначала не хотел говорить, но после того, как его ущипнули так сильно, он не выдержал, он спросил:

– Что ты делаешь?

Ли Суй сказал:

– Я тоже не могу вынести разлуки с тобой.

Чжу Яньинь: "..."

Ли Суй посмотрел на него с улыбкой.

Чжу Яньинь спокойно сел.

– Ладно, в таком случае мы можем пойти поесть.

Глава 43. Обмен историями о родителях.

В богатых семьях взаимность ценится очень высоко. Поскольку я не могу с тобой расстаться, ты тоже должен испытывать некоторое нежелание расставаться со мной. Это правильный этикет.

Чжу Яньинь с хрустом откусывал побеги бамбука, изредка поглядывая на Ли Суя.

– Ты беспокоишься о главе секты Пане?

– Хотя Пань Цзиньхуа бесполезен, он - его жизненная сила, – сказал Ли Суй. – Я поручил ему только присматривать за Чжан Цанем; не ожидал, что он тоже ввяжется в это.

– Божественный Доктор Цзян наверняка найдет способ спасти Пань Цзиньхуа, – Чжу Яньинь взял палочками для еды немного обжаренных побегов бамбука. – Сначала тебе нужно поесть.

Вкусы Цзяннани и Северо-Запада сильно отличаются, поэтому Чжу Чжан специально попросил повара приготовить два блюда. С одной стороны были блюда, которые нравились Чжу Яньиню: обжаренные побеги бамбука, ветчина на пару и рубленая курица в соусе. С другой стороны – блюда, которые, по мнению старого управляющего, понравились бы Ли Сую: тушеная баранина в красном соусе, пряные тушеные говяжьи сухожилия, и даже суп, с добавлением свиной головы, получился крепким и наваристым.

Чжу Яньинь откусил говяжье сухожилие и тут же потерял дар речи от его остроты. Он со слезами на глазах отложил палочки и на одном дыхании выпил три или четыре чашки османтусовой сахарной воды.

Ли Суй нашел это забавным и протянул ему кусочек клейкой рисовой закуски.

Чжу Яньинь спросил:

– Ты обычно ешь такую острую пищу?

Большой дьявол посмотрел на него некоторое время и ответил:

– Думаю, твоя половина вкуснее.

Чжу Яньинь почувствовал облегчение.

– Тогда я попрошу дядю Чжана готовить для нас блюда в цзяннаньском стиле.

Ли Суй сказал:

– Хорошо.

Разговор был таким естественным, словно никто из них не задумывался о том, почему даже Хозяин Дворца каждый раз ужинает вне дома, ведь дворец Ваньжэнь не настолько беден, чтобы не иметь средств на еду.

Лань Янь уже сообщила Альянсу Улинь о ситуации с Пань Цзиньхуа. После того, как Вань Чжуюнь привел своих людей посмотреть на ужасающий труп Чжан Цаня, у него по спине пробежал холодок. Если такой зловещий и странный поступок действительно связан с Ду Яфэном, то не окажутся ли в большой опасности несколько сект, которых несколько дней назад послали выслеживать Ду Цяня и отправили в горную усадьбу Шанжу для расследования.

– Где сейчас Пань Цзиньхуа?

– Хозяин Дворца уже приказал людям искать повсюду, – сказала Лань Янь. – Пань Цзиньхуа находится под ответственностью дворца Ваньжэнь. Что касается горной усадьбы Шанжу, главе Альянса стоит отправить кого-нибудь с письмом к нескольким лидерам сект, чтобы они могли подготовиться заранее.

Вань Чжуюнь кивнул.

– Я незамедлительно разберусь с этим вопросом. Что касается города Байтоу и Зала Тяньчжу, я оставлю их на попечение Хозяина Дворца Ли.

Час свиньи*.

*Хай ши – с 21.00 до 23.00.

Чжу Синьсинь, закутавшись в толстый плащ, стоял у двери, наблюдая за оживленным движением карет во дворе, и удивленно спросил:

– Ты снова возвращаешься в город Байтоу?

– Да. – Чжу Яньинь не стал ничего объяснять, чтобы не напугать его лишний раз, ведь он никогда раньше не видел мира. Он лишь сказал: – Тебе никогда не нравились секты Цзянху, верно? Теперь все в порядке. Я расстался с ними. Отдохни здесь еще несколько дней, чтобы прийти в себя, а затем возвращайся в Цзяннань, как только сможешь.

Принимаю меры для моего кузена четко и недвусмысленно.

Чжу Синьсинь подчеркнул:

– Ты не отделялся от сект Цзянху, ты просто сбегаешь с дворцом Ваньжэнь.

Чжу Яньинь лицемерно ответил:

– Увы, что есть, то есть, ничего не поделаешь. Кто сказал мне обратиться к Божественному Доктору Цзяну за лечением? Даже не думай о том, чтобы откупиться от них крупной суммой. В Цзянху все люди очень достойные, и им нет дела до нашего огромного богатства.

Цзян Шэнлинь, случайно проходящий мимо: Честно говоря, да.

Но ничего не поделать. Раны Ли Суя еще не зажили, Чи Тянь все еще сеял смуту на северо-востоке, ситуация в горной усадьбе Шанжу оставалась неясной, а теперь появился зомбиподобный Пань Цзиньхуа. Казалось, что весь мир боевых искусств находится в шатком положении.

Чжу Синьсинь наблюдал, как его дорогой кузен садится в карету.

Почему кажется, что он не проявляет никаких признаков принуждения или нежелания? Кажется, он так счастлив, что готов взлететь.

Я глубоко опечален. Очень глубоко опечален.

Чжу Чжан считал дни в пути. По словам Цзян Шэнлиня, еще через два месяца болезнь их молодого господина пройдет. Если они будут ехать быстро и без остановок, то, хотя и не успеют вернуться в Лючэн к празднованию Нового года и получению благословений, они смогут провести канун Нового года в Ванчэне. Там много родственников, так что будет весело.

К тому времени уже заметно похолодало. Чжу Яньинь держал в руках грелку и, прислонившись к окну кареты, прислушивался к звукам снаружи. Большинство учеников Дворца Ваньжэнь остались в городе, сопровождая Лань Янь в поисках Пань Цзиньхуа. На этот раз Ли Суй взял с собой лишь дюжину теневых стражников. Они двигались бесшумно, редко разговаривали и действительно напоминали тени в темной ночи.

Прислушиваясь, он неосознанно почувствовал сонливость. Заметив это, Чжу Сяосуй тихо застелил для него постель. Когда он уже собирался помочь ему лечь, снаружи внезапно раздался пронзительный крик, особенно пугающий в тишине ночного неба.

Чжу Яньинь мгновенно сел.

– Что случилось?

–  Кажется, кто-то зовет Хозяина Дворца Ли, – сказал Чжу Чжан снаружи. – Он уже ушел.

Чжу Яньинь нагнулся и вышел из кареты. Ночной ветер растрепал его волосы. По обеим сторонам официальной дороги горели факелы. Он не мог разглядеть, что происходит впереди. Однако он услышал еще один крик. Содержание его было неясным, но по первым двум словам «дорогой племянник», он смог догадаться о 90 % смысла.

– Дорогой племянник! – Пань Шихоу выглядел крайне неопрятно, с нечесаной бородой, покрывавшей все его лицо. Позади него колонна выглядела так, будто ее выкопали из грязевой кучи. Они были не только пыльными, но и изможденными. Он воскликнул:

– Ты должен спасти Цзиньхуа!

Кажется, больше нет необходимости ехать в Байтоу.

Чжу Чжан привык к частым переменам в мире Цзянху. Он методично и точно управлял колонной. В любом случае, они просто мчались по дороге. Пока они могут оставаться рядом с Божественным Доктором, неважно, куда они направляются.

Ли Суй поддержал Пань Шихоу и оглянулся назад.

Чжу Яньинь сел рядом с дядей Чжаном и махал ему рукой, давая понять, что с его стороны все в порядке и не нужно отвлекаться.

...

Люди из Альянса Улинь все еще не могли успокоиться и обсуждали с Вань Чжуюнем вопрос о горной усадьбе Шанжу. Когда они услышали, что Пань Шихоу действительно пришел сам, все были удивлены. Они поспешили узнать подробности, но у дверей их остановили ученики дворца Ваньжэнь.

Свечи в доме горели очень ярко.

Чжу Яньинь сидел рядом с Ли Суем. Хотя он и не имел никакого отношения к этому делу, но раз уж он и так здесь, то мог бы и послушать. В любом случае, спать ему не хотелось.

Пань Шихоу сказал:

– Это все моя вина. Я причинил вред Цзиньхуа. Если бы я не хотел, чтобы он добился успеха, все сложилось бы иначе.

Ли Суй, откинувшись на спинку стула, бесстрастно слушал рассказ, без каких-либо эмоций.

Чжу Яньинь не понимал этого человека. Он явно беспокоился о старшем, так почему же он не сказал ни слова утешения в это время? Видя, что Пань Шихоу плачет, как источник Баоту, и что он действительно жалок в таком преклонном возрасте, он сказал:

– Мастер секты Пань, юная госпожа Лань уже отправила людей на поиски вашего сына. Да помогут небеса достойному; с ним наверняка все будет в порядке.

Ли Суй: "..."

Пань Шихоу еще больше расстроился.

– Это я освободил Чжан Цаня.

Ли Суй слегка нахмурился, Чжу Яньинь тоже был озадачен: Ты его отпустил?

Пань Шихоу долго говорил с перерывами, прежде чем в общих чертах объяснить причины и последствия. Оказалось, что он целенаправленно стремился к тому, чтобы Пань Цзиньхуа прославился в Улине, а также хотел посмотреть, к чему приведет то, что Чжан Цань отмокает в ядовитом отваре. Поэтому он не предпринимал никаких действий, а просто тайно наблюдал, как Чжан Цань день ото дня становится все более странным, постепенно превращаясь из обычного старика на пороге смерти в существо с легкими шагами и странной фигурой.

– И даже когда он собрался выйти из заточения, я все равно ничего не предпринял. Я просто попросил Цзиньхуа внимательно следить за ним.

Чжу Яньинь спросил:

– Присматривая за ним, вы пытались выяснить, кто за ним стоит?

– Да, – сказал Пань Шихоу, – я недооценил боевые искусства Чжан Цаня. Я всегда думал, что с нашими с Цзиньхуа способностями мы легко сможем его одолеть. Так я и тянул до последнего, пока он внезапно не обезумел, достигнув своей цели. Цзиньхуа понял, что что-то не так, и хотел принять меры, но тот укусил его за шею и утащил за город.

Цзян Шэнлинь:

– Укусил за шею?

В древних текстах часто упоминается, что в полнолуние старые цзянши*, выползающие из могил, кусают людей, чтобы обратить их в себе подобных. Однако это всего лишь фольклор. Занимаясь медициной много лет, он никогда не сталкивался с подобным случаем. Может ли быть так, что Пань Цзиньхуа превратился в призрака именно потому, что его укусил Чжан Цань?

*«Подпрыгивающий» вампир — тип ожившего трупа в китайском фольклоре, убивает живых существ, обычно ночью, чтобы поглотить их ци, или жизненную силу, тогда как днем отдыхает в гробу или прячется в темных местах, таких как пещеры. Он обычно изображается как окостеневшее тело, одетое в официальные облачения династии Цин, которое передвигается прыжками, вытянув вперед руки.

Чжу Яньинь тоже понял это и с тревогой спросил:

– А молодой мастер Пань тоже... кусает других?

Лицо Пань Шихоу побледнело, и он несколько раз покачал головой.

– Нет, этого не должно быть. Я следовал за Цзиньхуа всю дорогу сюда и видел, что он становится все более и более маниакальным и неуправляемым, но я никогда не видел, чтобы он кого-то кусал.

– Судя по ситуации в тот день, он все еще должен быть в здравом уме, – сказал Цзян Шэнлинь. – Это состояние постепенно усугубляется. Если мы сможем найти молодого господина Паня до того, как он полностью потеряет рассудок, есть надежда спасти его.

Услышав это, Пань Шихоу хотел было снова взмолиться, но Ли Суй холодно остановил его:

– Я разберусь с этим. А ты пока иди отдыхай.

– Да, да, на этот раз я взял с собой несколько десятков человек, которые могут помочь в поисках, – сказал Пань Шихоу, а затем поспешно добавил: – Мы не будем мешать госпоже Лань Янь работать.

Быть таким осторожным в поисках собственного сына, имея при этом такого замечательного племянника, – это действительно то, с чем не сталкивался больше никто.

После ухода Пань Шихоу Чжу Яньинь взял в руки чашку с чаем и медленно отпил маленькими глотками.

– Ты хочешь что-то сказать? – спросил Ли Суй.

Чжу Яньинь:

– Нет, ничего.

Ли Суй посмотрел на него.

Чжу Яньинь признал:

– Ну, совсем чуть-чуть.

Ли Суй жестом велел ему продолжать.

Чжу Яньинь сказал:

– На самом деле, ничего особенного. Просто мастер секты Пань уже в плачевном состоянии, и ты явно беспокоишься о нем. В следующий раз, когда будешь говорить, постарайся не быть саркастичным или насмешливым. Будь терпеливым и немного утешь старшего.

Однако Ли Суй так не считал:

– Ты веришь, что все, что он сегодня сказал, – чистая правда?

Чжу Яньинь:

– ...Разве нет? Учитывая обстоятельства.

– Конечно, нет. Он знает меня, а я знаю его. Его слова наполовину правдивы, а наполовину ложны, но это не повлияет на то, что люди дворца Ваньжэнь спасут его сына, – ответил Ли Суй. – Что касается старшего, то я никогда не считал его близким родственником. Просто мой отец был его хорошим другом, когда был жив. Поэтому с годами я привык к этому обращению «дорогой племянник».

Чжу Яньинь впервые услышал от него упоминание о родителях и некоторое время не мог к этому привыкнуть. Он не знал почему, возможно, потому, что аура Ли Суя была слишком непокорной, и он всегда считал, что большому дьяволу не нужны родители или родственники, он может просто появиться из трещин в скалах и жить самостоятельно, в лучшем случае обучаясь боевым искусствам у своего учителя.

Ли Суй нахмурился.

– Что это за выражение у тебя на лице?

Чжу Яньинь ответил:

– Я не скажу тебе. Если я скажу, ты снова ущипнешь меня. Я устал и хочу спать.

Большой дьявол свирепо сказал:

– Не спать!

Если ты говоришь, что я не могу спать, думаешь, что я не буду спать? Ты мне не матрас. Второй молодой господин Чжу сделал шаг назад, храбро пытаясь сбежать, но потерпел неудачу.

Ли Суй схватил его за воротник и сказал:

– Иди сюда, я расскажу тебе о своих родителях.

Чжу Яньинь: Прекрасно.

Чтобы продемонстрировать вежливость и взаимность, ожидаемую от богатого человека, он добавил:

– Если хочешь узнать о моих родителях, я могу тебе рассказать.

– Тогда ты говори первым, – сказал Ли Суй.

Чжу Яньинь: "..."

Чжу Яньиню пришлось поломать голову, подыскивая ответ:

– Когда мой отец пьет, мама так ругает его, что он не решается выйти из дома.

Ли Суй сделал небольшую паузу, а затем холодно повесил бурдюк с вином обратно на пояс.

Глава 44. Второй молодой мастер Чжу: Позволь мне показать тебе ленивое очарование Цзяннани.

Прошлое без вина звучит несколько суховато. Ли Суй сказал:

– Семья Ли занималась бизнесом на протяжении многих поколений. Мой отец по приказу императорского двора добывал соль и железную руду в Цзиньчэне. В то время налог составлял две десятых, официальная закупка — пять десятых, а частные продажи — три десятых. Это было довольно выгодно. Нынешний дворец Ваньжэнь, а также золотые рудники под землей, где находится подземный дворец, были открыты им тогда.

Соляные и железные рудники - это прибыльное дело, связанное с обеспечением людей средствами к существованию и военным снаряжением. Любой, кто мог получить разрешение на эту деятельность от двора, был не простым человеком. Чжу Яньинь чувствовал, что, согласно этой тенденции, семья Ли должна была вырастить глупого сына землевладельца, но как получилось, что он вдруг превратился в большого дьявола, которого все боятся?

Ли Суй продолжил:

– Когда мне было пять лет, в шахте за городом произошел обвал. Мои родители в это время находились под землей. Когда их откопали, отец был уже мертв, а мать и вовсе находилась на грани смерти. Она бредила и несла всякую чушь, и продержалась не более десяти дней.

Хотя Чжу Яньинь знал, что его родители умерли молодыми, он никогда не думал, что это произошло таким трагическим образом. Семья Ли в одночасье лишилась главы, и им пришлось управлять шахтой, которая вызывала зависть у многих. С тех пор они, скорее всего, никогда не знали покоя.

– У моего отца было несколько двоюродных братьев и сестер по материнской линии. Они не забывали давать мне еду, одежду и слуг. Но большую часть времени они спорили о разделе семейного имущества.

Позже власти отправили людей, чтобы они взяли шахту под свой контроль и превратили ее в государственное предприятие. Самый ценный золотой рудник семьи Ли исчез, а те, кто боролся за него, разлетелись, как птицы и звери. Некогда оживленный и шумный вход в резиденцию Ли покрылся слоем пыли толщиной в три цуня. Именно в это время прибыл Пань Шихоу. Увидев, что Ли Суй плохо себя чувствует и за ним никто не ухаживает, он несколько раз вздохнул. Преодолевая сугробы, он отвел пятилетнего племянника к доктору и взялся за распродажу того немногого, что осталось от имущества семьи Ли, сказав, что заберет ребенка обратно в город Байтоу и будет воспитывать его лично.

Чжу Яньинь сказал:

– Если подумать, нам повезло, что там был мастер секты Пань.

– Он не плохой, но и не хороший. – Ли Суй опустил взгляд. – В те времена Зал Тяньчжу еще не набрал больших оборотов, и жизнь была очень напряженной. Вернувшись в город Байтоу, он первым делом использовал деньги, вырученные от продажи резиденции Ли, чтобы построить большой особняк.

Чжу Яньинь примерно разобрался в отношениях между ними. Тощий верблюд в особняке Ли больше лошади, и Пань Шихоу мог получить этого тощего верблюда на законных основаниях, только усыновив Ли Суя. Конечно, возможно в какой-то степени он испытывал искреннее желание позаботиться о сыне старого друга. В конце концов, он обычный человек, которому присущ и эгоизм, и человечность.

Ли Суй сказал:

– Я с детства был одиночкой с ужасным характером. Никому из моих родственников я не нравился. Если бы они могли избавиться от меня законным путем, даже если бы им пришлось потерять особняк, это того стоило бы. Кроме того, им все равно было плевать на эти небольшие деньги.

Чжу Яньинь подумал: верно, у тебя и теперь плохой характер. Он послушно продолжил спрашивать:

– Так ты жил в Зале Тяньчжу?

Ли Суй кивнул:

– Я пробыл там всего год, после чего мой Шифу пришел в Зал Тяньчжу и забрал меня.

– Я слышал, что мастерство старшего Тянь Мэньцзы в боевых искусствах непостижимо, и он первый под небесами, – сказал Чжу Яньинь. – Зачем ему приходить к тебе лично?

– Сначала я подумал, что это Пань Шихоу хочет меня отослать. Позже я узнал, что, когда мне было три года, Шифу уже видел меня в Цзиньчэне. В тот раз он был вне себя от радости и сказал, что у меня исключительный талант, что такого гения в боевых искусствах можно увидеть только раз в столетие.

Но в то время резиденция Ли процветала, наслаждаясь богатством и успехом. Как супруги Ли могли решиться отправить своего единственного сына так далеко, особенно в место, расположенное за тысячи миль? Тянь Мэнцзы упорствовал три месяца, но не смог достичь своей цели. В конце концов, ему пришлось оставить письмо в надежде на другую возможность в будущем.

– Думаю, все дело в том, что после того, как мой отец попал в беду, мать поняла, что никому из родственников в семье нельзя доверять. Вместо того чтобы позволить мне жить под чужой крышей, она решила отдать меня Шифу, который казался искренним. Поэтому перед смертью она послала человека передать сообщение в Сюэчэн.

Чжу Яньинь снова неуверенно спросил:

– А почему вначале ты думал, что это мастер Пань хочет тебя прогнать? Он плохо с тобой обращался?

– Он хорошо ко мне относился. Меня кормили, одевали и обеспечивали так же, как и его единственного сына. Нас даже обучал один и тот же мастер боевых искусств.

Но проблема заключалась в том, что все было одинаково. Пань Цзиньхуа изначально был немного недалеким, а по сравнению с Ли Суем он казался еще более бестолковым. Пань Шихоу возлагал невероятно большие надежды на своего сына. Каждый раз, когда он наблюдал за тем, как они вдвоем тренируются, он приходил в такую ярость, что бледнел, а его руки и ноги дрожали, а однажды он даже заплакал.

Чжу Яньинь: "..."

Какой жалкий и трагичный старый отец!

Ли Суй сказал:

– После того, как Шифу забрал меня, Пань Шихоу отправлял подарки с гонцами во время праздников и важных событий. Он также часто отправлял письма. В течение двух лет он даже приезжал на северо-восток, чтобы навестить меня лично, говоря, что если дела у меня пойдут плохо, я могу вернуться с ним.

Чжу Яньинь сказал:

– Тогда его можно считать хорошим старшим.

– Возможно. – Ли Суй, казалось, говорил о чужом прошлом. – У меня нет других старших.

Чжу Яньинь посмотрел на него и подумал о своих родственниках в Цзяннани. Хотя из-за травмы мозга он все еще не мог вспомнить, кто есть кто, он все еще помнил «великое событие», когда люди пришли навестить его, когда он только очнулся. В конце концов, он был раздражен количеством родственников и задавался вопросом, почему их так много.

Сравнивая их, он чувствовал, что Ли Суй более жалок - хотя сам Хозяин Дворца Ли, возможно, и читает, что его не нужно жалеть, но есть такой вид жалости, который называется «цзяннаньский богатый молодой господин жалеет тебя». Поэтому Чжу Яньинь поклялся:

– В будущем, когда вопрос на северо-востоке будет решен, ты можешь прийти ко мне в гости. В моем доме много старших, и там оживленно.

Ли Суй улыбнулся и больше ничего не сказал. Он просто снял бурдюк с вином с пояса и сделал глоток.

Второй молодой господин Чжу был относительно мягок и не ругал большого дьявола так сильно, чтобы тот не смел выйти на улицу. Он спросил:

– Что это за вино?

– Не знаю. В прошлый раз я проходил мимо винной лавки, и мне показалось, что оно хорошее, поэтому я купил несколько кувшинов. – Ли Суй протянул ему бурдюк: – Хочешь выпить?

Чжу Яньинь сделал глоток из чаши. Вино было светлого красного цвета, со слабым ароматом и сладким послевкусием. Затянувшийся цветочный аромат между зубами навевал воспоминания о Западном озере, где от легких капель дождя по воде расходились такие же неуловимые и размытые круги.

Чжу Яньинь допил напиток одним глотком и попросил вторую чашу.

Ли Суй напомнил:

– Твой управляющий за дверью.

– Знаю, – сказал Чжу Яньинь. – Это вино очень хорошее.

– Это последняя. Выпей и отправляйтесь отдыхать. – Ли Суй налил ему еще.

Чжу Яньинь согласился, чувствуя в душе легкое сожаление, потому что ему все еще хотелось напиться, как герои книг, и отключиться.

После трех чаш Ли Суй безжалостно выпроводил второго молодого господина Чжу, который все еще не хотел уходить, из комнаты.

Управляющий вздохнул с облегчением и поспешил выйти вперед.

– Спасибо, Хозяин Дворца Ли.

Чжу Яньинь:

– ... Хмпф.

Сердито ушел.

Ли Суй улыбнулся и покачал головой, а затем вернулся обратно в свою комнату.

Стоя у окна, двоюродный брат, наблюдавший за всем происходящим: неужели мой глупый младший брат наконец-то устал от Цзянху? Какая отличная новость!

...

Три чаши вина оказали сильное воздействие, достаточное для того, чтобы молодой человек из Цзяннани погрузился в наркотический сон и не просыпался до полудня следующего дня.

– Господин! – Чжу Сяосуй помог ему подняться: – У вас все еще кружится голова?

Чжу Яньинь попросил чашку теплой воды, выпил ее одним глотком, затем лег обратно в постель и лениво спросил:

– Пань Цзиньхуа нашли?

– Пока нет. Юная госпожа Лань все еще ищет, а глава секты Пань и Хозяин Дворца Ли ушли сегодня рано утром, – сказал Чжу Сяосуй. – Божественный Доктор Цзян осматривает тело Чжан Цаня, а Альянс Улинь в смятении. Мы можем с таким же успехом остаться дома и поесть здесь.

Чжу Яньинь спросил:

– А где Лю Сиян?

– Люди в Люцзячжуане говорят, что он болен. Неизвестно, правда это или вымысел, – ответил Чжу Сяосуй. – Он целыми днями сидит в карете. Выходит погреться на солнышке только в хорошую погоду.

Чжу Яньинь выглянул в окно и спросил:

– Хорошая ли сегодня погода?

– Неплохая, не слишком холодно и не слишком жарко. – Чжу Сяосуй стоял у кровати, держа в руках одежду. – Я помогу господину переодеться.

– Это не подойдет. – Чжу Яньинь зевнул, натянул одеяло на голову и хмыкнул: – Выбери самое дорогое.

Чжу Сяосуй:

– ...О.

Это будет шелковая ткань с вышивкой, для изготовления которой требуется более десяти искусных вышивальщиц из Цзяннани. Она переплетена золотыми нитями тутового шелкопряда тоньше волоса, что придает ей легкое мерцание под солнечным светом. Когда молодой и элегантный господин надевает ее, она кажется легкой и изящной, подчеркивая его богатство.

Кузен, который гулял во дворе, увидел младшего кузена и удивился:

– Ты идешь на чей-то праздник?

Чжу Яньинь ответил:

– Нет, нет, я еду в Люцзячжуан.

Чжу Синьсинь не стал комментировать «Люцзячжуан», потому что, по его мнению, все секты Цзянху такие же — деревенские. Его смутило только одно:

– Зачем наряжаться, как будто ты идешь во дворец на праздник середины осени, только чтобы посетить Люцзячжуан?

Но его кузен не стал ничего объяснять, развернулся и уплыл, как белоснежное облако.

Забытый двоюродный брат: слезы приходят раньше, чем слова.

За городом ученик дворца Ваньжэнь нашел на дереве верхний халат, точно такой же, как тот, что был на Пань Цзиньхуа в тот день.

Это хоть и зацепка, но не очень хорошая новость.

В конце концов, нормальным людям нужно носить одежду, особенно в высокогорных районах в конце осени и начале зимы. Снимать одежду и выбрасывать ее кажется признаком того, что разум становится все более затуманенным.

Пань Шихоу:

– Это...

Лань Янь представила, как Пань Цзиньхуа бегает по дикому лесу без одежды, и была так потрясена, что долго не могла вымолвить ни слова. Поскольку ей все равно нужно было продолжать поиски, чтобы не опозориться, она решила ускориться и разделить учеников дворца Ваньжэнь на три группы, чтобы они по очереди отдыхали.

Пань Шихоу неоднократно выражал свою благодарность:

– Большое спасибо, спасибо госпоже Лань.

Ли Суй спросил:

– Ты все это время так за ним следил?

– Да, я следовал за ним всю дорогу. Это было довольно сложно, – сказал Пань Шихоу. – Сначала он шел не так быстро и оставлял следы. Но кто бы мог подумать, что дальше все будет становиться все более и более странным? Если бы я не встретил здесь дорогого племянника, я бы не знал, что делать.

Ли Суй кивнул.

– Мы искали целый день. Отправляйся обратно, чтоб отдохнуть.

Хотя Пань Шихоу в глубине души беспокоился о своем сыне, он знал, что не может допустить, чтобы его здоровье пошатнулось. Он еще раз дал Лань Янь несколько указаний, а затем покинул горный лес.

Как раз наступило время ужина.

Вань Чжуюнь ждал Пань Шихоу, чтобы расспросить его о Чжан Цане и делах в горной усадьбе Шанжу. Ли Суй вернулся в свою резиденцию один. Ученик доложил:

– Кажется, второй молодой господин Чжу отправился на поиски Лю Сияна.

Ли Суй нахмурился:

– Лю Сияна?

Ученик добавил, что он отправился туда в полдень и до сих пор не покидал Люцзячжуан.

Ли Суй поднял меч Сянцзюнь, повернулся и вышел.

Чжу Яньинь сидел во дворе и беседовал с Лю Сияном. Одетый в расшитую шелковую ткань, которая отливала теплым золотистым оттенком в лучах заходящего солнца, он излучал необычайную ауру. Черные волосы были подвязаны лентой из того же материала. Когда он опускал голову, обнажался участок красивой и стройной шеи.

Ли Суй молча стоял у ворот внутреннего двора, похожий на большой кусок твердого льда.

Поэтому Лю Сиян сразу же убежал в туалет, хотя, возможно, ему действительно нужно было в туалет.

Чжу Яньинь спокойно обернулся.

– Почему ты только что вернулся? Я ждал тебя к ужину. Я почти умираю от голода.

В конце своих слов он намеренно добавил немного цзяннаньских мягких тонов, немного ленивых и немного жалобных, как будто он действительно ждал уже долгое время.

Лицо Ли Суя ничего не выражало.

– Бесполезно, объяснения все равно нужны.

Объясни, почему ты так оделся и побежал искать Лю Сияна.

Чжу Яньинь: "..."

Скучно, пойдем!

Глава 45. Я тоже хочу прожить еще пятьдесят лет.

Ли Суй вел Чжу Яньиня до самой спальни.

Чжу Синьсинь все еще стоял во дворе. Увидев дьявола Цзянху, собирающегося съесть человека, он так испугался, что инстинктивно захотел позвать стражу. Но, присмотревшись, он увидел, что его дорогой кузен идет вполне охотно, без всякого сопротивления, поэтому он последовал за ним, чтобы посмотреть, что они задумали.

В результате он едва не получил по носу от хлопнувшей навстречу двери.

Чжу Синьсинь: "..."

Ужасное гостеприимство.

К тому времени солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, и комната тускло освещалась. Чжу Яньинь сидел с прямой спиной, видом показывая «Спрашивай, что хочешь, я готов», оставалось только положить руки на колени.

Ли Суй ущипнул его за щеку и спросил:

– Зачем ты пошел искать Лю Сияна?

– Хотел узнать, действительно ли с ним что-то не так, – приглушенно ответил Чжу Яньинь. – С тех пор как его спасли, он только и делает, что греется на солнышке, ест и спит каждый день. Он выглядит так, будто собирается уйти из Цзянху.

Тан Шуцю несколько раз в частном порядке обращался к Чжу Яньиню, упоминая, что во время путешествия на юг с Цуй Вэем и другими они останавливались на ночь во дворе фермера. Когда он встал посреди ночи, чтобы облегчиться, то случайно услышал шум из соседней комнаты Лю Сияна. Любопытствуя, он спрятался в темноте, подождал немного и увидел, как из комнаты выходит человек в черном.

Сначала он подумал, что это связано с Альянсом Улинь, и не придал этому значения. Но позже, пока дело об убийстве в Ваньцзине не было раскрыто, Люцзячжуан сообщил: «С тех пор, как Лю Сиян ушел из дома, мы с ним не общались». Тан Шуцю засомневался и рассказал Чжу Яньиню, а Чжу Яньинь рассказал Ли Сую.

Ли Суй сказал:

– Я уже говорил тогда, что пошлю кого-нибудь присмотреть за ним.

– Но что, если его уже бросили? – Чжу Яньинь продолжил приглушенным голосом: – Хотя Лю Сиян – маленькая креветка, кто знает, может, он выведет нас на более крупную рыбу. Если я еще несколько раз поищу его на людях, об этом станет известно. Если за кулисами действительно происходит что-то подозрительное, это определенно вызовет реакцию.

План Ли Суя был похож на этот, но он намеревался сначала оставить Лю Сияна в покое, а в будущем отправить Лань Янь связаться с ним. Кто бы мог подумать, что Чжу Яньинь будет действовать по собственной воле, незаметно убежав поболтать с кем-то на весь день. При мысли об этом Ли Суй слегка напрягся. Совсем чуть-чуть. В конце концов, богатый молодой господин из Цзяннани так же ценен, как золото и нефрит; если его еще сильнее сжать, он может заплакать.

Чжу Яньинь уверенно сказал:

– Поскольку мы будем на виду у всех, я, естественно, должен одеться как можно более официально, чтобы привлечь больше сплетен и обсуждений.

Вроде бы все понятно, но лицо Ли Суя по-прежнему оставалось мрачным. На самом деле он не против такого плана, да и против Лю Сияна не возражает - даже если Лю Сияна не будет, у него есть масса способов справиться с Чи Тянем и его приспешниками. Спрашивается, если Лю Сиян его не беспокоит, то чем же сейчас недоволен Хозяин Дворца Ли?

Чжу Яньинь потер покрасневшее лицо.

– Ты сердишься?

– Нет, – сказал Ли Суй.

– Тогда пойдем есть.

– Нет.

Как и ожидалось, он - суперсильный злодей. Он совсем не ведет себя по-детски и очень рассудительный.

Чжу Яньинь:

– Но я голоден.

Ли Суй откинулся в кресле, выглядя немного раздраженным.

– Иди и ешь сам.

Чжу Яньинь сказал «О», встал и вышел.

Веки Ли Суя бессознательно поднялись, но он ничего не сказал.

Чжу Синьсинь все еще с тревогой ждал снаружи. Увидев, что кузен вышел, он, наконец, вздохнул с облегчением.

– О чем вы говорили? Почему это заняло так много времени?

– Мы только сказали три или четыре фразы. Почему это заняло так много времени? – Чжу Яньинь сохранял самообладание, разгладил одежду, чтобы убрать складки, а затем удобно прислонился к своему кузену и громко сказал: – Ах, у меня кружится голова.

Чжу Синьсинь был совершенно не готов и не понимал, о чем идет речь. Он мог лишь напомнить своему кузену, что это слишком преувеличено.

Чжу Яньинь не проявил никакого профессионализма в своей работе.

– Все в порядке, этого достаточно.

Дверь действительно открылась.

Чжу Яньинь продолжал опираться на Чжу Синьсиня, сложив руки на груди, с одним открытым и одним закрытым глазом, откровенно мошенничая.

Ли Суй не подхватил его одной рукой и не ускакал из города, как обычно, а покинул двор в одиночестве, словно холодный, быстрый, черный ветер. Прежде чем остальные успели отреагировать, его тень исчезла.

Чжу Яньинь: ?

Чжу Синьсинь спросил:

– Могу ли я спросить, в чем смысл твоего выступления?

Чжу Яньинь сказал:

– Я злюсь.

Чжу Синьсинь еще больше смутился:

– Почему ты злишься? В чем причина? Это не может быть из-за того, что Хозяин Дворца Ли ушел без тебя. Разве это не нормально? Мы не имеем к нему никакого отношения.

Чжу Яньинь:

– Ладно, хватит болтать.

Чжу Синьсинь очень волновался. Как я могу молчать? Почему мне кажется, что ты снова несешь какую-то чушь. Почему бы не дать доктору дома посмотреть? Хотя Божественный Доктор Цзян и искусен, в конце концов, он родом из Цзянху. Я думаю, что его метод сбора трав довольно варварский. Он сдирает кору с деревьев, - будто снимает скальп с человека.

Чжу Яньинь: "..."

Ты действительно хорошо используешь метафоры.

Ли Суй вышел из города.

Он вовсе не собирался искать Пань Цзиньхуа; он просто хотел привести мысли в порядок. После того, как тепло заката угасло, ветер постепенно стал холоднее и засвистел у него в ушах. Проходя через извилистые каньоны, он слышал звук, похожий на низкий, всхлипывающий шепот.

Снежный Черный Рысак, казалось, чувствовал настроение своего хозяина и беспрестанно нес его вперед. Там, где было ветрено и светло, он мчался вперед, и железные копыта топтали опавшие листья и лужи. Шумное движение напугало насекомых, которые вернулись к жизни поздней осенью, и они с новой силой разлетелись во все стороны.

Они не останавливались, пока не достигли самой глубокой части горы.

Здесь был бассейн с водой, его рябь мерцала в лунном свете, немного более оживленная, чем где-либо еще. Ли Суй лежал на толстой куче опавших листьев, положив одну руку под голову, и в его глазах отражался тот же лунный свет.

По пути сюда он действительно осознал, чего хочет, но не чувствовал того волнения и радости, которые испытывают обычные люди, когда впервые влюбляются, совсем нет. Была только усталость, которая поднималась из глубины его сердца и каждой частички его тела. Он думал о многих прошлых событиях, а также о предстоящей битве с Чи Тянем, в которой ему предстояло сразиться не на жизнь, а на смерть.

Навыки боевых искусств Тянь Мэнцзы не имели себе равных в мире и были кульминацией различных высших техник. Поэтому, принимая учеников, он также искал гениев, которые появляются раз в сто лет. Он стал мастером боевых искусств в тридцать лет. До конца своих долгих лет он продолжал отбирать подходящих детей из всех деревень и городов королевства Даюя. Только в пятьдесят лет он, наконец, нашел двух подходящих учеников: Ли Суя и Чи Тяня.

Похожие по возрасту, похожие по таланту.

Ли Суй уже год тренировался против неуклюжего Пань Цзиньхуа и ему это уже надоело. Теперь, внезапно переключившись на Чи Тяня, он наконец почувствовал, что встретил достойного противника, что, естественно, еще больше разожгло его энтузиазм в изучении боевых искусств. Они часто тренировались и спарринговали всю ночь напролет, день за днем. Они настолько хорошо узнали друг друга, что им казалось, будто они наблюдают за другой версией самих себя.

Техники, которые Тянь Мэнцзы освоил в тридцать лет, они оба уже постигли в семнадцать. Что касается злого искусства Поглощения Луны, изначально это было древнее секретное руководство под названием «Высвобождение божественного искусства Луны». Движения были посредственными; Ли Суй откопал его в старой стопке книг и практиковался в нем от скуки. Чи Тянь случайно обнаружил в нем еще один набор техник внутренней энергии, которые проявлялись только при намокании.

Чтобы добиться успеха, поглощая других, не говоря уже о сообществе боевых искусств Центральных равнин, которое всегда выступает за «праведность превыше всего», любой нормальный взрослый человек, по крайней мере, колебался бы, а то и вовсе отказался. Но Чи Тянь - не обычный человек, он фанатик боевых искусств, который стремился к вершине даже больше, чем Тянь Мэнцзы.

Ли Суй и Чи Тянь оба стремились победить друг друга, но не могли этого сделать, подобно тому, как человек не может победить свою тень.

Пока Чи Тянь не стал тайно практиковать злое искусство Поглощения Луны.

В то время Тянь Мэньцзы был тяжело болен и находился на смертном одре. Чи Тянь часто использовал отговорку о плохом самочувствии, чтобы оставаться на заснеженных равнинах. Даже на похоронах своего учителя он появился с опозданием на три дня.

После смерти Тянь Мэньцзы Ли Суй отправил его прах обратно в дом его предков в Цзиньчжуне, где он оставался еще шесть месяцев, прежде чем вернуться на заснеженные равнины. Его ждал последний поединок между учениками.

Чи Тянь давно это планировал. На трехсотом ходу он притворился, что ранен, и упал на землю. Воспользовавшись моментом, когда Ли Суй подошел проверить, все ли с ним в порядке, он нанес ответный удар и обездвижил его. В полночь полная луна светила красным. Глаза Чи Тяня тоже были красными. Он с дикой ухмылкой, как зверь, только что загнавший добычу, посмотрел на своего шиди, который получил тяжелую рану в грудь и больше не мог двигаться.

– Ты проиграл.

Из уголка рта Ли Суя потекла кровь, а голос стал хриплым:

– Ты сумасшедший.

– Я не сумасшедший. – Чи Тянь смотрел на него сверху вниз. – Я победил.

– Полагаешься на подлые атаки? – насмехался Ли Суй.

– Полагаясь на это, – Чи Тянь прижал правую ладонь к его жизненно важной точке. Его лицо оставалось спокойным, но он не мог сдержать взволнованную дрожь в голосе, – скоро я смогу победить тебя навсегда.

Снежные равнины в разгар зимы были пронизывающе холодными и столь же пронизывающе болезненными. Когда Ли Суй рассказывал Чжу Яньиню о Поглощении Луны, он сказал: «Все мое тело словно раздавили тяжелым предметом, а мышцы и кости ломались на куски». На самом деле это все еще считалось мягким. Той ночью он почувствовал, будто из него вытягивают мозговое вещество и костный мозг, а каждую крошечную вену прокалывает невидимая серебряная игла, несущая жар крови, а затем холодный ветер охлаждает ее до хрупкости и жесткости.

Чи Тянь быстро остановился.

– Не волнуйся, я не жадный. Мне просто нужно две десятых твоей силы, чтобы добиться успеха.

Ли Суй посмотрел на него, и его тон был холоднее ледяного клинка:

– Либо ты убьешь меня сейчас, либо я убью тебя в будущем.

– Я не убью тебя сразу, но и не отпущу. – Чи Тянь неторопливо поправил рукава. – Три года назад я отправился на юг не для того, чтобы приобрести собственность, а чтобы найти людей. Я нашел в общей сложности более тридцати человек. После нескольких раундов соревнований осталось только семнадцать. Их способности, конечно, не так хороши, как у нас, но все они — гении в боевых искусствах.

Он присел на корточки и пощупал пульс Ли Суя.

– Раз шиди хочет умереть, то почему бы не сделать напоследок доброе дело? Пусть они унаследуют твои навыки и совершенствуются и как можно скорее станут полезными для меня.

Ли Суй прикрыл глаза, словно не слышал, что тот говорит.

Шестнадцать из этих семнадцати являются сегодняшними хранителями Павильона Фэньхуо. В то время Чи Тянь собрал их со всех сторон, чтобы вместе практиковать злое искусство Поглощения Луны, и они также совместно разделили внутреннюю энергию Ли Суя.

Поскольку Чи Тянь уже ранил Ли Суя, все, естественно, расслабились. Одна из демониц даже наклонилась, чтобы внимательно рассмотреть его редко встречающееся красивое лицо, а затем хихикнула:

– Как жаль, что он умрет. Почему бы главе не наградить меня им? Это сделало бы мое будущее более приятным, и я бы не тратила это впустую…

Прежде чем она успела договорить, ее шею схватили ледяные руки. Раздался отчетливый хруст, из уголка ее рта потекла струйка крови, и ее шея была полностью сломана.

Внезапный поворот событий застал всех присутствующих врасплох, и они не успели среагировать. Ли Суй уже бросил свежий труп, который держал в руках, на землю, а затем быстро полетел в сторону заснеженного обрыва.

Рев Чи Тяня пронзил снежную ночь, словно клеймо, полный недоверия и ярости.

– Шифу научил тебя другим боевым искусствам!

Фигура Ли Суя была похожа на воздушного змея со сломанной веревкой, которого уносит ветер.

На самом деле это был не навык боевых искусств, а шутливый трюк из их обычных выходок, когда они учили мастеров скрывать свою внутреннюю силу и притворяться обычными грубыми бойцами. В критический момент, когда решалась его судьба, он внезапно вспомнил об этих ментальных навыках. За очень короткое время он скрыл часть своей внутренней энергии, а затем воспользовался тем, что противник расслабился, и, собрав последние силы, спрыгнул со снежного обрыва.

По счастливой случайности у подножия обрыва оказался Цзян Шэнлинь, культивировавший снежный лотос. Божественный Доктор ждал целый год и наконец, дождался, когда хрустальные лепестки расправятся. Не успел он протянуть руку, как с неба упал человек.

Бах!

Цветок исчез.

Ли Суй до сих пор помнил потрясенное лицо перед ним, когда он только очнулся: «Я тебя еще не лечил, как получилось, что ты проснулся сам?».

Очевидно, что на самом деле он не являлся серьезным порядочным доктором.

Однако даже самый легкомысленный доктор все эти годы присматривал за ним, по крайней мере, зашивал и латал это изношенное тело. Учитывая, что пациент не был особенно послушным, Цзян Шэнлинь очень часто повторял: «Те, кто не следует советам доктора, умрут».

Ли Суй не заботился о жизни и смерти.

Изначально Чи Тянь забрал только две десятых его внутренней энергии, но не из жалости, а потому, что он еще не полностью освоил злое искусство Поглощения Луны. Если бы он продолжил насильно, то мог бы навредить себе, поэтому он оказал услугу новоиспеченным хранителям, остановившись. Но в последние годы деятельность Павильона Фэньхуо становилась все более и более частой, и погибало все больше людей. Чи Тянь непрерывно поглощал внутреннюю энергию других мастеров боевых искусств, и никто не мог сказать, какого уровня достигло его мастерство.

Словно злой дух из подземного мира.

Чи Тянь не хотел видеть Ли Суя. Он знал, насколько серьезно ранил шиди и что тот не отдыхал должным образом на протяжении многих лет. Скорее всего, он уже истощен и долго не протянет. Более того, он так и не понял, каким странным боевым навыком воспользовался Ли Суй, когда сбежал со снежной скалы. В душе он еще больше возненавидел Тянь Мэньцзы. Они же договорились тренироваться вместе, так почему он скрыл это от него?

Ли Суй, с другой стороны, хотел увидеть Чи Тяня. Он должен был убить его как можно скорее. Пока он мог убить Чи Тяня, ему было все равно, выживет он или умрет.

Но сейчас он на самом деле не хотел умирать.

...

Поздняя ночь.

Цзян Шэнлинь крепко спал в постели, когда внезапно почувствовал холодок, пробежавший по его спине. Он открыл глаза и увидел фигуру, окутанную тьмой, и половина его души чуть не покинула его.

– Ах!

– Что ты кричишь? – недовольно спросил Ли Суй.

Цзян Шэнлинь сел, завернувшись в одеяло, его сердце бешено колотилось, как у восьмисот солдат, бегущих по северному склону.

– Ты сидишь у моей кровати, как призрак, посреди ночи и еще спрашиваешь, почему я кричу?

Ли Суй сразу перешел к делу:

– Сколько мне еще осталось жить?

Цзян Шэнлинь: "..."

Цзян Шэнлинь зажег свечу на прикроватном столике.

– Что? Значит, теперь ты считаешь, что лучше быть живым?

Ли Суй спросил:

– Сколько лет?

Цзян Шэнлинь ответил:

– Я уже говорил тебе, что если ты будешь следовать советам доктора, то сможешь прожить десять или даже двадцать лет. Но ты не захотел слушать и так долго боролся... Неважно. Я попробую другой метод. Возможно, еще есть надежда прожить десять лет.

Ли Суй снова спросил:

– Как ты думаешь, сколько лет он может прожить?

Цзян Шэнлинь посмотрел в ту сторону, куда он указывал, и ответил:

– Если не будет ураганов, штормов или землетрясений, эта деревянная стена может простоять по меньшей мере двести или триста лет. Она выглядит очень прочной.

Ли Суй нахмурился.

Цзян Шэнлинь сел в кресло и продолжил:

– Если ты спрашиваешь о человеке, живущем по соседству, о втором молодом господине Чжу, то, кроме травмы мозга, у него нет никаких других проблем. По крайней мере, он может прожить еще пятьдесят лет или около того.

Десять лет против пятидесяти.

Ли Суй сказал:

– А что, если я тоже хочу прожить еще пятьдесят лет?

Цзян Шэнлинь был ошеломлен. Ты действительно осмеливаешься мечтать.

В то же время он сильно удивился.

– Раньше ты, казалось, совершенно не заботился о своей жизни. Почему ты вдруг сравниваешь свою продолжительность жизни со вторым молодым господином Чжу. За таким изнеженным молодым господином, полагаю, следят восемнадцать слуг. Если уж проводить аналогию, то сейчас ты похож на изношенное деревянное решето, а он — на безупречно белую, прочную фарфоровую чашу. Это вообще не сравнимо.

– Значит, у тебя нет выхода? – спросил Ли Суй.

Цзян Шэнлинь развел руками и сказал:

– Если ты спросишь меня сейчас, я точно не смогу тебе помочь. Но если ты согласишься следовать рекомендациям доктора и позволишь мне постепенно искать способы, кто знает, может быть, решение найдется. Через двадцать или даже тридцать лет.

Ли Суй настаивал:

– Пятьдесят.

Цзян Шэнлинь:

– Вспомни те ночи, которые ты провел в ледяной воде. Когда ты торговался со мной, разве ты не чувствовал ни капли вины?

Ли Суй:

– Нет.

Цзян Шэнлинь:?

Ненормативная лексика.

В конце концов, он согласился только на двадцать лет. Однако двадцатилетний срок зависит от того, будет ли пациент сотрудничать: перестанет отказываться от лекарств, перестанет принимать лекарства как попало и перестанет злить доктора.

Ли Суй кивнул.

– Хорошо.

Цзян Шэнлинь воспользовался возможностью и спросил:

– Почему ты вдруг передумал умирать?

Ли Суй ответил:

– Я понял, что жить на самом деле довольно интересно.

Цзян Шэнлинь настаивал:

– Так что же именно означает «интересно» в этом контексте?

Ли Суй:

– Много чего.

Цзян Шэнлинь напустил на себя неловкий вид и сказал:

– Если ты не объяснишь четко, мне будет трудно выписать тебе лекарство.

Ли Суй развернулся и вышел.

– Отвали.

Цзян Шэнлинь бросился за ним и ухватился за дверной косяк.

– Хоть что-нибудь скажи! Мне очень любопытно!

Ли Суй сказал:

– Например, я только что раздавил три твоих горшка с Серебряными цветами. И это довольно интересно.

Цзян Шэнлинь почувствовал, что в него ударило пять молний.

– Хочешь верь, хочешь нет, но я отниму у тебя один год жизни!

Ли Суй скривил губы и вышел из маленького дворика.

Цзян Шэнлинь поспешил обратно к временной клумбе у заднего окна и обнаружил, что Серебряные цветы прекрасно цветут и не раздавлены дьяволом. Он вздохнул с облегчением.

Ли Суй не пошел в резиденцию Чжу Яньиня. Сначала он хотел провести ночь на крыше, наслаждаясь бризом, но потом вспомнил давний совет Цзян Шэнлиня: «Хорошо отдыхай по ночам», поэтому вернулся в свою спальню.

Во дворе ярко светила луна.

…

На следующее утро.

Как только взошло солнце, Чжу Яньинь встал перед дверью Божественного Доктора и вежливо постучал.

Но как бы ни был вежлив человек, он все равно потревожил чужой сон. Цзян Шэнлиня и так донимал Ли Суй, и он плохо спал во второй половине ночи. Теперь его разбудил Чжу Яньинь. Он был так зол, что долго не мог выдохнуть.

Нет, я доктор. Я должен быть мягким и спокойным.

Тема разговора Чжу Яньиня по-прежнему крутилась вокруг Ли Суя. Он спросил:

– Хозяин Дворца Ли вернулся вчера поздно вечером?

Цзян Шэнлинь посмотрел на едва заметные темные круги под его глазами и спросил:

– Он и тебя не давал спать?

Чжу Яньинь:

– Хммм...

Цзян Шэнлинь впустил его в свою комнату и, открывая окно, сказал:

– На самом деле, это хорошо. Помнишь, что я не позволял ему купаться в холодном бассейне?

Чжу Яньинь сказал:

– Помню. Ты упоминал, что купание в холодном бассейне дает лишь временное преимущество и не приносит пользы в долгосрочной перспективе.

– Но он все равно часто там отмокает. – Цзян Шэнлинь ответил: – Его никогда не волновала собственная жизнь или смерть. Чтобы как можно скорее убить Чи Тяня, он даже был готов обменять на это свою жизнь. Но прошлой ночью, не знаю, принял ли он не то лекарство или что-то в этом роде, но он внезапно пришел в себя и спросил меня, как ему прожить немного дольше. Он даже хочет прожить еще пятьдесят лет.

Чжу Яньинь:

– Неужели?

– Да. – Цзян Шэнлинь был озадачен. – Это похоже на одержимость злыми духами.

Чжу Яньинь опустил голову и сделал пару глотков холодного чая, оставшегося с прошлой ночи. Вкус показался ему довольно приятным.

– Что еще, кроме желания прожить подольше, сказал Хозяин Дворца Ли?

Цзян Шэнлинь подумал про себя, что он даже пытался сравнить продолжительность жизни с тобой, но лучше не упоминать о таких вещах, это больше похоже на то, что он одержим злыми духами.

Поэтому Божественный Доктор твердо ответил:

– Ничего больше, ничего другого.

– Хм. – Чжу Яньинь отставил чашку с чаем. – Тогда я пойду обратно.

Он подошел к двери и сказал:

– Я хочу спросить еще кое-что.

Цзян Шэнлинь жестом пригласил его продолжать.

Чжу Яньинь спросил:

– Какая девушка нравится Божественному Доктору?

Цзян Шэнлинь застыл в шоке.

Чжу Яньинь сохранял спокойствие:

– Дома у меня много старших и младших сестер.

Цзян Шэнлинь никогда раньше не задумывался над этим вопросом, и от этого у него слегка закружилась голова.

– Эм… нежные и заботливые.

– А как насчет Хозяина Дворца Ли? – быстро спросил Чжу Яньинь.

Цзян Шэнлинь все еще обдумывал требования, помимо нежности и заботливости. Как он вдруг переключился на кого-то другого? Он подумал о лице Ли Суя, вечно мрачном и зловещем. Какая девушка могла бы это вынести, особенно хрупкая юная госпожа из Цзяннани? Поэтому он решительно ответил:

– Ему нравится большая грудь.

Чжу Яньинь:

– До свидания!

...

Ли Суй тоже спал не очень хорошо, но, по крайней мере, ему удалось пролежать в постели четыре часа. Он поспешно умыл лицо холодной водой и услышал, как кто-то стучит в дверь.

Чжу Яньинь откашлялся:

– Ты не спишь?

Ли Суй открыл дверь.

Чжу Яньинь переоделся в светло-голубой наряд и выглядел еще свежее и привлекательнее, чем накануне. Он снова спросил:

– Ты сегодня свободен?

Ли Суй:

– В чем дело?

Чжу Яньинь усмехнулся:

– Если тебе нечем заняться, почему бы нам не пойти вместе на поиски Лю Сияна.

Увидев его улыбку, Ли Суй тоже улыбнулся.

– Хорошо.

Ни один из них не упомянул о неприятном происшествии предыдущего дня. То ли благодаря взаимному пониманию, то ли каждый из них думал о своем, но в любом случае настроение у них было очень хорошее.

Только Лю Сиян в соседнем доме: "..."

Я не могу объяснить почему, но мне срочно нужно в туалет — очень срочно.

Глава 46. Я заметил, что в последнее время ты ведешь себя так кокетливо.

В это время жители Люцзячжуана тоже встали. Сначала они размялись во дворе, а затем собрались вместе, перешептываясь о вчерашнем визите Чжу Яньиня. Говорили, он с удовольствием беседовал с их молодым хозяином об антиквариате, каллиграфии и живописи.

– Счастлив только второй молодой господин Чжу, – сказал ученик А. – Наш молодой мастер не был так счастлив.

Ученик Б поспешно спросил:

– Почему ты так думаешь?

– После того как второй молодой господин Чжу ушел, молодой мастер с прошлого вечера по меньшей мере дюжину раз ходил в уборную, и выглядит он изможденным. Разве это может быть признаком счастья? Правильнее было бы сказать, что он до смерти напуган Хозяином Дворца Ли.

Все вздохнули. Отношения между резиденцией Чжу и дворцом Ваньжэнь действительно сложно понять.

Затем, пока они продолжали вздыхать, появился сам главный герой, вызвав еще больше вздохов.

Лю Сиян даже не успел потянуться и встревожился. Он обернулся и попытался ускользнуть.

– Доброе утро! - тепло поприветствовал его Чжу Яньинь.

Ли Суй стоял рядом с ним. Хотя он уже не был таким злым, как вчера, дружелюбным его тоже нельзя получалось назвать. Особенно от вида меча Сянцзюнь на его поясе у Лю Сияна замерло сердце. Спустя долгое время он выдавил из себя вымученную улыбку:

– Молодой господин Чжу, Хозяин Дворца Ли.

Чжу Яньинь спросил:

– Лю-сюн, ты уже позавтракал?

Лю Сиян сразу же ответил, что еще не ел и только собирается.

Чжу Яньинь хлопнул в ладоши.

– Я же сказал, что успею как раз вовремя.

Лю Сиян: Вовремя?

Слуги из резиденции Чжу вошли гуськом, неся восемь тарелок и восемь чашек, которые они последовательно расставляли на столе, раскладывая серебряные палочки для еды и серебряные ложки. Это было почти как банкет в императорском дворце.

"..."

Чжу Яньинь объяснил:

– Я догадался, что Лю-сюн не ел, поэтому специально попросил приготовить дополнительную порцию.

Это также помешает тебе сбежать.

Лю Сиян спросил:

– Чжу-сюн, ты здесь, чтобы снова поговорить о каллиграфии и живописи?

– Да, – сказал Чжу Яньинь. – Вчера у меня состоялся восхитительный разговор с Лю-сюном; я чувствовал себя так, словно встретил старого друга. У меня дома есть половина свитка «Иллюстрированные формы божеств пяти звезд и двадцати восьми созвездий». Если будет возможность, я надеюсь оценить его вместе с Лю-сюном.

Лю Сиян не имел настроения говорить о каллиграфии и живописи, вчера он снова и снова пытался отказаться, притворялся больным, делал вид, что теряет сознание, но Чжу Яньинь все равно не собирался уходить, что ясно показывало, что у него другие намерения. Это сбивало его с толку, и ему ничего не оставалось, как небрежно согласиться:

– Я уже видел современные копии, и лица божеств Тайбай и Цзи - длинные и утонченные, с изящными чертами и ясными глазами. Они обладают особым очарованием, напоминающим о династиях Вэй и Цзинь.

Чжу Яньинь велел дяде Чжану заварить чай, и, похоже, им предстоял еще один долгий разговор. Ли Суй не интересовался антиквариатом, каллиграфией и живописью, а также не хотел изучать каллиграфическую эстетику «Бичжэньту»*. Он все время смотрел на Лю Сияна, нахмурив брови и помрачнев, словно надвигающаяся грозовая туча, он показывал крайнее недовольство – и он действительно был недоволен.

*«Диаграмма набора кистей» – трактат по каллиграфии, созданный Вэй Шо во времена династии Восточная Цзинь. В этом труде объясняются способы держания и использования кисти, а также перечисляются техники написания семи основных штрихов.

Когда рядом с ним сидел такой демон, колени Лю Сяна неминуемо слабели. Однако Чжу Яньиня это ничуть не трогало, он демонстрировал свои обширные познания, красноречиво и бесконечно рассуждая на самые разные темы, от Гу Кайчжи до Ван Сичжи*, и ушел только после того, как пробыл там целых четыре часа.

*Гу Кайчжи был эксцентричным придворным, наиболее известным как художник, писавший портреты и жанровые сцены, а также как поэт. Сегодня искусство Гу Кайчжи известно как по письменным источникам, так и по картинам, связанным с ним. Ван Сичжи был одним из лучших каллиграфов периода Восточной Цзинь и сегодня почитается как мудрец каллиграфии. Он наиболее известен своими скорописными и беглыми почерками.

Уходя, он небрежно добавил: я завтра снова приду навестить Лю-сюна.

Лю Сиян только что встал, но, услышав это, снова упал на стул.

Как старый подмороженный баклажан.

Чжу Яньинь смеялся почти всю дорогу.

Ли Суй спросил:

– Разве это весело - запугивать людей?

– Как это можно считать запугиванием? – Чжу Яньинь поправил его: – Если он не сделал ничего плохого, то, естественно, ему не нужно бояться. В Цзянху бесчисленное множество сект хотят сотрудничать с дворцом Ваньжэнь. Теперь, когда даже ты лично пришел, разве он не должен быть счастлив?

Ли Суй покачал головой:

– Никто не будет рад меня видеть.

– Кто это сказал? – Чжу Яньинь подчеркнул: – Я очень рад тебя видеть.

Его тон звучал естественно, без колебаний, как будто говорил о чем-то таком же обыденном, как еда и питье. Ли Суй приподнял уголок рта и спросил:

– Почему ты рад меня видеть?

Чжу Яньинь начал считать на пальцах:

– Ты очень искусен в боевых искусствах, ты великолепен в драках, и всякий раз, когда ты делаешь движение, кажется, что небеса и земля наполняются летящим песком и движущимися камнями, это очень свирепо.

Ли Суй сказал:

– В Цзянху много людей, которые хорошо владеют боевыми искусствами, отлично дерутся, поднимают в воздух песок и камни и выглядят свирепыми.

– Но никто из них не красив так, как ты.

Например, старший с перевала Саньян с высокими навыками, смуглый, высокий и сильный, с густой бородой, ходит с аурой ужасающей силы. Рядом с ним всегда находится ученик, который носит для него оружие, похожее на Клинок Полумесяца Зеленого Дракона. Он действительно внушителен и свиреп, но второй молодой господин Чжу никогда не удостаивает его взглядом больше одного раза и даже отказывается идти рядом с ним — такая разительная разница в обращении.

Ли Суй:

– Ты голоден? Я отведу тебя домой.

Чжу Яньинь:

– Давай пойдем поедим. Это хорошая возможность расслабиться.

Деревня небольшая, и можно дойти до входа пешком, не садясь на лошадь. Полуденное солнце очень теплое, и от него у людей размягчаются кости. Чжу Яньинь сильно потянулся, обнажив тонкую белую руку, и сказал более ленивым голосом:

– Эти люди, почему они хотят стать демонами, когда у них такая комфортная жизнь?

– Они хотят совсем другого. – Ли Суй осторожно поддержал его за талию, чтобы он не упал с края поля. – Кому-то нужны официальные должности, кому-то - деньги, кому-то - трехразовое питание, а кто-то, естественно, хочет стать лучшим в мире.

– А ты? Чего ты хочешь? Убить Чи Тяня и его хранителей?

– Если бы не я, то сегодня не было бы Павильона Фэньхуо. Естественно, я должен его уничтожить.

– Как ты можешь так говорить? Ты не отец Павильона Фэньхуо. – Чжу Яньинь не согласился с ним. – Такой безумец, как Чи Тянь, даже без техник внутренних боевых искусств или твоей внутренней силы, наверняка нашел бы другие способы сеять хаос в Улине. Он мог бы быть даже более грозным, чем сейчас, так что тебе не нужно брать всю вину на себя.

Ли Суй покачал головой.

– Без моей внутренней силы он не был бы таким грозным, как сейчас.

Чжу Яньиня потрясла его способность улавливать ключевые моменты.

– Значит, после всего этого ты ходил вокруг да около, чтобы похвастаться собой.

Ли Суй снова рассмеялся. Ему очень нравилось слушать, как он говорит, журча, словно льдинка, падающая в миску с сахарной водой.

Чжу Яньинь продолжал спрашивать:

– После убийства Чи Тяня что еще ты хочешь сделать?

Согласно традиции, большой дьявол должен ответить что-то очень холодное и безжалостное, вроде: «После того, как я убью Чи Тяня, я тоже умру». Это соответствовало бы характеру персонажа. Но на этот раз все было по-другому. Вымогая двадцать лет у Цзян Шэнлиня, он почувствовал, что еще многое хочет сделать, и сказал:

– Возможно, я отправлюсь в другие места.

– Где находятся эти другие места? Даюй такой большой. Ты когда-нибудь был в Цзяннане?

– Нет.

– Тогда ты можешь вернуться со мной. – Чжу Яньинь соблазнял его, совершенно не чувствуя вины. – Лючэн - оживленный и процветающий город. На востоке есть большой канал, и ночью, когда загораются фонари на украшенных прогулочных лодках, они освещают половину неба. На Четвертой Западной улице находится башня Куйсин, где каждое блюдо невероятно вкусное. В городе есть еще очень высокая башня; я всегда хотел подняться наверх и посмотреть, но она обычно закрыта.

Ли Суй кивнул.

– Я отведу тебя туда.

– Тогда решено. – Чжу Яньинь посмотрел на него. – После того как вопрос в Сюэчэне будет решен, мы вместе отправимся домой!

Ли Суй внезапно поднял его на руки.

Чжу Яньинь был застигнут врасплох, его сердце бешено забилось. Так быстро? Я еще не готов.

Ли Суй нахмурился.

– Почему ты не смотришь, куда идешь? Там лужи.

Чжу Яньинь ответил:

– Потому что все это время я смотрел на тебя.

Он говорил без всякого стеснения и ничем не отличался от щеголеватого хулигана, который пристает к порядочной женщине на улице. Он действительно достоин быть богатым молодым господином из Цзяннани.

Обиженный дьявол не заплакал и не обратился к властям, но и не отпустил человека из своих объятий.

– По этой дороге нелегко идти.

Чжу Яньинь был очень толстокожим:

– Большое спасибо.

Хотя второй молодой господин Чжу выглядел довольно пушистым, на самом деле он совсем не тяжелый. Как персидская длинношерстная кошка из западных регионов, которая кажется очень пушистой, но если намочить ее шерсть, то от нее останется лишь тонкая полоска, и она очень легкая.

Чжу Яньинь положил руки на плечи и рассеяно огляделся по сторонам.

– Вон там есть лавка с лапшой.

Ли Суй опустил его на землю. Белоснежный молодой господин оставался таким же белоснежным, как и всегда, без единого пятнышка пыли.

Изначально в лавке сидели несколько человек из Цзянху. Как только они увидели, что Ли Суй приближается, они разлетелись, как птицы и звери, убегая быстрее воров. В результате владелец сильно занервничал. Будучи уже пожилым человеком с дрожащими руками, он задрожал еще сильнее, едва не испортив миску лапши с тремя вкусами.

Чжу Яньинь решил лично пойти и помочь. Он узнал у владельца, как зачерпывать лапшу, добавил немного свежего зеленого лука и начинки, добавил ложку соевого соуса, уксус и перец чили, закатал рукава и принес это Ли Сую. С праведным видом он назвал грабительскую цену:

– Плати серебром! Триста таэлей!

Владелец лапшичной пришел в ужас: Я не смею!

Ли Суй бросил драгоценный камень.

– Этого достаточно?

– Достаточно, гость приходит часто, – радостно сказал Чжу Яньинь. – Попробуй. Если не понравится, я приготовлю еще одну порцию.

Ли Суй опустил голову и сделал глоток супа.

Чжу Яньинь спросил:

– Ну как?

Кислый, горький, пряный, соленый — более неописуемый, чем любой вкус, который он пробовал за последние двадцать лет. Ли Суй ответил:

– Неплохо.

Чжу Яньинь заинтересовался:

– Правда? Я просто бросил туда все как попало.

Он взял ложку, отхлебнул большой глоток супа, и его лицо тут же застыло.

Ли Суй весело посмотрел на него.

Чжу Яньинь: "..."

Нет, я не могу это выплюнуть. Достоинство ученого должно быть сохранено.

Глоток.

Ли Суй смеялся так сильно, что у него чуть не выступили слезы. Он выронил палочки для еды. От такого искреннего восторга Чжу Яньинь заподозрил, что в следующий момент могут появиться десять хромающих Лу Цинов.

Владелец лавки с лапшой: Все это так странно. Не будь я так беден, я бы бросил свою лавку и сбежал.

Но вскоре он перестал быть бедным. На стол, вращаясь, упал сверкающий маленький камешек.

Ли Суй сказал:

– Пожалуйста, приготовь еще одну миску.

Чжу Яньинь:

– Нет, нет, нет, пусть будет две миски. Мои кулинарные способности не так уж хороши, лучше не ешь это. Если ты от него заболеешь, это будет большой потерей для всех.

Стулья в закусочной, где подавали лапшу, были маленькими, и приходилось втискиваться, чтобы сесть. Чжу Яньинь попросил еще один котелок горячей воды, чтобы помыть чашки и тарелки, но Ли Суй удержал его за ручку котелка.

– Осторожно, он горячий. Давай я сам.

Их руки соприкоснулись, и атмосфера сразу стала двусмысленной. Хотя второй молодой господин Чжу прочитал бесчисленное множество романов, он обычно читал только кровавые и жестокие части, и его совершенно не интересовала любовь между большим дьяволом и потрясающей красавицей. Поэтому сейчас он жалел, что не прочитал больше, и долго не мог понять, что делать дальше.

Ли Суй взял его за руку, поднял чайник и просто ополоснул чашки и тарелки горячей водой, сохраняя совершенно естественное выражение лица.

Чжу Яньинь: Я не знал, что это можно сделать таким образом. Спасибо за совет.

Вода была очень горячей, как и руки Ли Суя. Чжу Яньинь отвернулся, стараясь казаться спокойным и безразличным. Как молодому человеку, не видевшему многого на свете, ему было нелегко сохранять самообладание. По крайней мере, он не покраснел и по-прежнему выглядел довольно привлекательно.

Ли Суй спросил:

– О чем ты думаешь?

Чжу Яньинь ответил, не задумываясь:

– Я думал о Лю Сияне.

– Мои люди присматривают за ним. – Ли Суй ослабил хватку и аккуратно поставил посуду на стол. — Ты все еще собираешься навестить его завтра?

– Да, – ответил Чжу Яньинь. – В любом случае, мне нечего делать. Будь то он или те, кто стоит за ним, я возьму все, что смогу получить.

Ли Суй сказал:

– Если он может развлечь тебя, это тоже можно считать заслугой с его стороны.

– Как это можно считать развлечением? – пожаловался Чжу Яньинь. – Находиться с ним наедине невыносимо скучно, особенно потому, что мне постоянно приходится искать темы для разговора. Через несколько часов мой язык почти отваливается.

– Тогда не разговаривай, – сказал Ли Суй.

Чжу Яньинь:

– Не разговаривать?

– Какова твоя цель?

–  Чтобы все знали, что я положил глаз на Лю Сияна.

– Тогда зачем разговаривать?

"..."

Чжу Яньинь на мгновение задумался и счел это разумным.

– Хм, я понимаю.

Ли Суй улыбнулся и протянул ему палочки для еды.

Они вдвоем прижались друг к другу и доели лапшу; они не обращали внимание, вкусная она или нет.

Когда они вернулись в свои дома, было уже поздно. Ли Суй смотрел, как Чжу Яньинь входит во двор, но сам совсем не чувствовал усталости. Он посидел немного в комнате, затем встал и вышел на улицу.

Чжу Сяосуй высушил мокрые волосы Чжу Яньиня и переодел его в мягкую ночную рубашку, бормоча:

– Молодой господин в последнее время не любит брать меня с собой.

– Разве не лучше, если я не возьму тебя с собой? – Чжу Яньинь откинулся на спинку стула и лениво сказал: – Самое время отдохнуть.

– Я не хочу отдыхать, я хочу следовать за господином. – Чжу Сяосуй беспокоился: – На улице такой хаос, а хозяин все время где-то бегает.

– Я с Хозяином Дворца Ли. – Чжу Яньинь скромно похвастался: – С ним никто не осмелится причинить мне вред.

Чжу Сяосуй действительно не понимал, откуда взялся этот вывод. На его взгляд, Хозяин Дворца Ли, вероятно, самый опасный человек в Цзянху; как молодой господин может чувствовать себя в безопасности рядом с ним?

– Тебе тоже пора спать. – Чжу Яньинь сел на кровать. – Завтра пойдешь со мной на поиски Лю Сияна.

Чжу Сяосуй согласился, подумав про себя, что раньше молодой господин просто покупал мечи и читал романы, из-за чего у господина и старшего молодого господина уже болела голова. Если бы они знали, что теперь ему приходится каждый день общаться с сектами Цзянху, они бы, наверное, трижды взмолились небесам.

Увы.

Чжу Яньинь лежал в постели, постепенно приходя в себя, чувствуя себя довольно растерянным и беспокойным, с ощущением жара в крови.

Внезапно из-за двери раздался голос стражника:

– Хозяин Дворца Ли, молодой господин уже спит.

Чжу Яньинь:

– Я не сплю!

Стражник: "..."

Чжу Яньинь быстро встал с кровати, завязал волосы лентой, поправил воротник и с невозмутимым видом открыл дверь.

– Тебе что-то нужно от меня?

– Да, – кивнул Ли Суй.

Чжу Яньинь отступил в сторону, чтобы пропустить его в спальню, и закрыл за ним дверь.

– В чем дело?

Ли Суй сказал:

– Все в порядке.

Чжу Яньинь:

– О.

Тогда почему он пришел посреди ночи?

Он стоял у стола в молочно-белой мягкой рубашке. Не такой неземной и элегантный, как днем, но с легким оттенком слабого, мягкого тепла. Еще не пришло время зажигать жаровню, и в комнате было холодновато. Как только он чихнул, его уже несли к кровати.

– Ложись спать.

Чжу Яньинь спросил:

– А ты?

Ли Суй сел рядом с кроватью.

– Я останусь с тобой.

Второй молодой господин Чжу настороженно подумал: «Значит ли это, что мне будет еще труднее заснуть? Даже если бы я хотел заснуть, я бы все равно не смог; что, если бы я скрипел зубами, храпел или сбрасывал одеяло? Тогда я потеряю свой элегантный и достойный вид».

Поэтому он сказал:

– Я расскажу тебе о Лючэне.

Ли Суй кивнул.

– Хорошо.

В Цзяннани на рассвете цветы распускаются краснее огня. Чжу Яньинь свернулся калачиком под одеялом и рассказал ему о Длинной улице Голубого камня, великолепных пейзажах Западного озера, фрикадельках из тушеной львиной головы и супе «Водяной щит», а также о празднике фонарей. В этот вечер мужчины и женщины выходят на улицу, одетые в свои лучшие наряды, в надежде встретить возлюбленных.

– Ты там был? – спросил Ли Суй.

Чжу Яньинь, словно чувствуя сонливость, ответил сонно:

– Я там не был; старший брат не отпускал меня. В будущем ты можешь сопровождать меня.

Ли Суй потушил для него прикроватную свечу и некоторое время молча сидел в темноте, а затем встал и ушел.

Чжу Яньинь: Притворяться спящим было так тяжело, но, к счастью, мне удалось сохранить элегантную позу!

На следующее утро Ли Суй снова отправился в горы на поиски Пань Цзиньхуа, Чжу Яньинь, в свою очередь, взял Чжу Сяосуя и со знакомой легкостью добрался до Люцзячжуана.

Лю Сиян выглядел почти в отчаянии и пошатывался при ходьбе.

Ученик воспользовался возможностью сказать:

– Молодой господин Чжу, нашему молодому господину действительно нездоровится.

– Тогда помогите ему лечь на кровать и отдохнуть. – Чжу Яньинь был очень обеспокоен, но, несмотря на беспокойство, не собирался уходить.

Лю Сиян весь день пролежал в постели с бледным лицом.

Чжу Яньинь, напротив, весь день с энтузиазмом занимался каллиграфией и рисованием в спальне, не производя лишнего шума. Он ушел только к ужину, оставив на столе каллиграфические и живописные работы, сказав, что они для Лю-сюна.

Новость распространилась, и другие секты стали завидовать. Во-первых, семья Чжу действительно престижна, а во-вторых, каллиграфию и картины второго молодого господина Чжу действительно трудно достать. Ходят слухи, что один иероглиф, написанный им, стоит десять тысяч золотых.

Глава Люцзячжуана тоже узнал об этом и специально пришел спросить своего племянника:

– Когда ты подружился с семьей Чжу?

– Мы не друзья. – Лю Сиян лежал на кровати с раскалывающейся от боли головой и раздраженный. – Может быть… может быть, это потому, что он знает, что я люблю антиквариат, и поэтому приходит поболтать, когда у него есть время.

– Если это так, то твое увлечение – тратить деньги — действительно оказалось полезным. – Глава секты Лю сделал еще несколько напоминаний, по сути, призывая его воспользоваться этой возможностью, чтобы наладить хорошие отношения с семьей Чжу. Лю Сиян поспешно согласился, но в душе его нарастало беспокойство.

За городом ученики из дворца Ваньжэнь и Зала Тяньчжу все еще вели поиски.

Лань Янь спросила:

– Хозяин Дворца, возможно ли, что Пань Цзиньхуа уже сбежал куда-то?

– Его верхняя одежда и плащ висят в горах. На нем только пара штанов, не больше. Если он сбежит, даже если будет быстро передвигаться, прячась днем и выходя ночью, он неизбежно привлечет внимание других. Если о нем ничего не слышно, значит, он все еще в горах. – Ли Суй сказал: – Пойди поищи его. Как и раньше, постарайся не навредить ему.

– Да. – Лань Янь тоже хотела выполнить задание, пока противник еще в штанах, поэтому она взяла с собой более десяти учеников, чтобы обыскать возвышенности.

…

В темном углу на земле скорчился Пань Цзиньхуа. Краснота в его глазах немного спала, и он тяжело дышал.

Напротив него стоял мужчина в серебряной маске с тремя узкими прорезями, придававшими ему несколько жуткий вид.

Пань Цзиньхуа с трудом выговорил:

– Ты не говорил… ты не говорил этого раньше.

– Я уже говорил, что одни люди могут добиться успеха, а другие – нет, – неторопливо сказал человек в маске. – Ты думаешь, что можешь, но очевидно, что, как и Чжан Цань, ты принадлежишь к группе бесполезных людей, которые не могут добиться успеха.

– Я больше не хочу заниматься. – Губы Пань Цзиньхуа потрескались.

–  Учитывая ситуацию, ты, скорее всего, не сможешь уйти невредимым. – Мужчина в маске присел на корточки напротив него. – Вместо того чтобы вернуться домой полным идиотом-калекой, ты можешь рискнуть в последний раз.

В тусклых глазах Пань Цзиньхуа вновь зажегся огонек надежды.

– У меня еще есть шанс на успех?

– Да, если только ты будешь меня слушать. – Мужчина в маске медленно провел холодными пальцами по его щеке, словно восхищаясь неудачным произведением искусства. Пань Цзиньхуа прислонился к дереву. По какой-то причине он вдруг почувствовал леденящий ужас, охвативший все его тело. Он вдруг что-то понял и попытался сбежать, но огромная сила разжала его челюсти.

Зелье с приятным сладковатым вкусом скользнуло ему в горло.

– Кха, кха! – Пань Цзиньхуа упал в траву, отчаянно пытаясь выплюнуть лекарство, но снова потерял сознание.

...

Чжу Яньинь переоделся в новую одежду и встал в лунном свете. Он развел руки в стороны и спросил кузена:

– Ну как?

Чжу Синьсинь был очень озадачен:

– Я заметил, что в последнее время ты ведешь себя так кокетливо.

Чжу Яньинь был ошеломлен:

– Ты так одет, и у тебя еще есть право критиковать меня?

Чжу Синьсинь:

– Но я ношу этот наряд весь день и не меняю его ночью.

Чжу Яньинь подумал, что ситуация у всех разная.

За мной кто-то наблюдает, а за тобой — нет.

Носи, что хочешь.

Глава 47. Второй молодой господин Чжу: я очень зол, и чем больше я об этом думаю, тем злее становлюс

Цзян Шэнлинь последние несколько дней занимался изучением яда в теле Чжан Цаня. От этого у него кружилась голова и мутилось в глазах, поэтому он вышел на улицу посреди ночи, чтобы подышать свежим воздухом. Увидев во дворе белоснежную, сверкающую и прозрачную небесную ауру, он почти решил, что вознесся. Но, моргнув, он понял, что это всего лишь молодой господин Чжу.

Чжу Яньинь спросил:

– Почему Божественный Доктор еще не отдохнул?

– Я только вышел с заднего двора. – Цзян Шэнлинь сел на каменную скамью. – Тело Чжан Цаня можно сжечь завтра.

Чжу Яньинь послал слугу принести ему горячего цветочного чая.

– Ты узнал?

– Да, – Цзян Шэнлинь потер шею. – Никто из дворца Ваньжэнь еще не вернулся?

– Пока нет. – Чжу Яньинь посмотрел на небо. Оно было затянуто темными тучами, и, скорее всего, в горах снова пойдет дождь.

...

Дул холодный ветер.

Пань Шихоу с беспокойством спросил:

– Интересно, есть ли какие-нибудь новости от госпожи Лань?

– Никаких сигнальных ракет – никаких новостей. – Ли Суй взглянул на старика, стоявшего рядом с ним. – Ты возвращайся первым. Я возьму несколько человек и снова обыщу восточную сторону.

– Я пойду с тобой. – Пань Шихоу отказался возвращаться. Несмотря на то, что его глаза ввалились, а лицо стало восково-желтым, он не мог заставить себя пойти домой и лечь спать. Ли Суй протянул руку и поддержал его, и они вместе пошли в другую сторону.

Зашелестели деревья.

Падали редкие капли дождя, превращая свет факела в тонкую полоску, от которой не было тепла. Когда они вышли на крутую и скользкую тропинку, Ли Суй почти тащил за собой Пань Шихоу. Вокруг раздавались крики, которые волнами отдавались эхом, отчего окружающая обстановка казалась еще более пустынной и одинокой. У Пань Шихоу стучали зубы от холода, и мысли о сыне заставляли его волноваться еще сильнее. Он споткнулся и чуть не скатился вниз по крутому склону.

Ли Суй подхватил его и, не говоря ни слова, понес на спине. Пань Шихоу испытывал смешанные чувства. После долгой паузы он, наконец, сказал сдавленным голосом:

– Как хорошо, что на этот раз ты здесь, иначе...

– В это время года в горах не слишком холодно, и есть дикие фрукты, чтобы набить желудок, – сказал Ли Суй. – Тебе не о чем беспокоиться.

Пань Шихоу удрученно вздохнул, его мысли путались, и он не знал, о чем думает.

Дождь усилился.

Ученик из дворца Ваньжэнь принес плащ и хотел накрыть им Пань Шихоу.

Ли Суй усадил его в укромном месте.

– Подожди здесь. Я пойду проверю Лань Янь.

Пань Шихоу несколько раз кивнул. Зная, что его ноги плохо слушаются, он не стал настаивать на том, чтобы пойти с ним.

В лесу было так темно, что нельзя было разглядеть руку перед лицом. Факелы погасли из-за дождя. Ученики Зала Тяньчжу разожгли небольшой костер, от которого, наконец, стало немного светлее. Даже дикие звери прятались глубоко под землей. Кроме дворца Ваньжэнь и учеников Зала Тяньчжу, в горах почти не было других живых существ.

Ли Суй внезапно остановился как вкопанный, насторожившись.

Теневой страж рядом с ним озадаченно спросил:

– Хозяин Дворца?

Черная тень пронеслась по траве с огромной скоростью. Фигура двигалась настолько быстро, что даже теневые стражи дворца Ваньжэнь, известные своей ловкостью, не заметили ее. Только Ли Суй заметил, что что-то не так, но он все равно опоздал на полшага.

– Осторожно!

Пань Шихоу сидел под деревом, понурив плечи, и не понимал, что происходит. Услышав, что Ли Суй напоминает ему об осторожности, он инстинктивно вскочил, полагаясь на рефлексы мастера боевых искусств. Однако в тот же миг сквозь листву прорвалась темная тень, неся с собой ветер и убийственные намерения, и бросилась прямо на него!

В свете костра искаженное яростью лицо казалось бесконечно большим. В панике Пань Шихоу узнал приближающуюся фигуру, но на мгновение забыл даже увернуться — хотя он все равно не смог бы этого сделать, он просто стоял в шоке:

– Цзиньхуа!

Пань Цзиньхуа никак не отреагировал, даже не взглянув на отца. Он стал таким же, как Чжан Цань, потерявшим рассудок, «трупом», который умел только убивать. Пань Шихоу протянул руку, чтобы схватить его, но Пань Цзиньхуа уже миновал его и продолжал мчаться вперед с широко раскрытыми глазами.

Ли Суй убрал меч в ножны и отразил атаку Пань Цзиньхуа голыми руками. В детстве они много раз сражались, и Пань Цзиньхуа всегда проигрывал максимум за три хода, если Ли Суй щадил, в противном случае он мог бы не осилить и половины хода. Но в этот раз все было иначе: внутренняя сила Пань Цзиньхуа, казалось, за ночь возросла в десять раз, и даже Ли Суй почувствовал, как онемело его предплечье от удара, и отступил назад.

Пань Шихоу так разволновался, что топнул ногой.

– Цзиньхуа! Быстро возвращайся!

Белки глаз Пань Цзиньхуа почти скрылись из виду, и он издавал сухие, хриплые звуки, похожие на дыхание. В его голове пылал огонь, сжигая его одной мыслью, сжигая соблазном, скрытым за серебристо-белой маской, — убить Ли Суя.

Убей Ли Суя.

Он снова предпринял странную атаку, цепляясь за Ли Суя, как зомби.

Пань Шихоу поддерживали ученики, он не мог твердо стоять на ногах. Он так долго ждал этого дня, надеясь, что его сын совершит прорыв в боевых искусствах и выдержит десять или двадцать ударов Ли Суя. Если бы этот день настал, он бы проснулся от смеха даже во сне. Но теперь, наблюдая за тем, как Пань Цзиньхуа делает почти сотню ходов, обмениваясь ударами с Ли Суем, он не чувствовал никакой радости, только огромный страх. За таким всплеском внутренней энергии, выходящим далеко за пределы обычного, часто следует неудержимое, похожее на прилив, истощение. Как сухая трутница, пропитанная маслом, которая превращается в пепел за считанные мгновения.

– Цзиньхуа! – Он бросился вперед, пытаясь остановить сына.

Ли Суй тоже хотел как можно быстрее одолеть Пань Цзиньхуа. Справиться с ним было нетрудно, но настоящая сложность заключалась в том, чтобы вернуть его Пань Шихоу целым и невредимым. Противник был похож на безумца, хрупкого безумца, сделанного из разбитого стекла, который мог рассыпаться на куски при малейшем неосторожном движении. Чтобы не причинить ему вреда, Ли Сую пришлось уклониться от удара, отступив в сторону, но именно в этот момент подбежал Пань Шихоу. Пань Цзиньхуа забеспокоился, и, увидев, что кто-то осмелился мешать ему, он внезапно пришел в ярость. Сжав руку в железный кулак, он направил ее прямо в лицо отца.

Все произошло в мгновение ока.

Пань Цзиньхуа издал сухой смешок, его когти почти пронзили глаза Пань Шихоу. Ли Суй схватил Пань Шихоу за воротник и оттащил его в сторону. Позади него был темный высокий утес. Видя, что Пань Цзиньхуа все еще рвется вперед, Ли Сую ничего не оставалось, кроме как схватить его за левое запястье другой рукой.

Пань Цзиньхуа снова разъярился. Он сильно размахнулся в воздухе и с глухим звуком ударил Ли Суя по плечу. Он стиснул зубы и отбросил Пань Шихоу под дерево подальше от обрыва. Освободив руку, он ударил Пань Цзиньхуа сбоку по шее, окончательно лишив его сознания.

– Хозяин Дворца! – В это время прибыла Лань Янь со своими людьми.

– Цзиньхуа, Цзиньхуа? – Пань Шихоу несколько раз окликнул сына, а затем громко приказал: – Быстрее, быстрее, все сюда, помогите молодому господину вернуться в город. Найдите доктора Цзяна!

Ученики Зала Тяньчжу из своих верхних одеяний сделали простые носилки и в беспорядке вынесли Пань Цзиньхуа с горы.

За ним трусцой следовал Пань Шихоу.

Лань Янь скривила губы и сказала:

– Он действительно его родной сын. Он забыл обо всем на свете, как только нашел его, и даже не поздоровался с нами.

На лице Ли Суя выступили капли воды, и он не мог понять, что это - дождь или холодный пот. Он отбросил кожаный наручь, обнажив ряд кровавых следов от зубов на запястье.

Увидев это, Лань Янь пришла в ужас:

– Это укус Пань Цзиньхуа?

– Да, – ответил Ли Суй. – Я не успел вовремя освободить руки, и он воспользовался случаем, чтобы укусить меня.

Лань Янь топнула ногой.

– Хозяин Дворца все еще здесь! Пань Цзиньхуа сошел с ума, потому что Чжан Цань укусил его, и он потерял рассудок, не так ли? – Думая об этом, она не могла не забеспокоиться. Она схватила его за рукав, намереваясь найти Цзян Шэнлиня. Этот рывок застал большого дьявола Ли врасплох. Его лицо застыло от боли, и его чуть не унесло волной.

Лань Янь: "..."

Ли Суй, не меняя выражения лица, указал на свое левое плечо:

– Будь осторожна, оно сломано.

Лань Янь действительно не могла понять, почему поимка обычного Пань Цзиньхуа оставила Хозяина Дворца покрытым ранами — неужели этот несчастный из Зала Тяньчжу настолько ценен, что не мог получить ни единой царапины?

Ли Суй на мгновение задержал дыхание, встал и сказал:

– Пойдем обратно.

Лань Янь последовала за ним, волнуясь всю дорогу и опасаясь, что Хозяин Дворца вдруг превратится в печального старого зомби прямо на ходу.

…

Чжу Яньинь тоже волновался почти всю ночь. Он ждал и ждал, но никто не появлялся. Когда луна скрылась, небо затянуло тучами, и управляющий трижды или четырежды позвал его, он неохотно вернулся в свою комнату, чтобы отдохнуть. После того, как он медленно принял ванну и переоделся, прежде чем он успел лечь в постель, во дворе поднялась суматоха.

– Неужели Хозяин Дворца Ли вернулся? – Он сел на кровати.

Чжу Сяосуй ответил, что вернулся не Хозяин Дворца Ли, а люди из Зала Тяньчжу, которые вернулись с Пань Цзиньхуа.

– Неужели? – Чжу Яньинь приподнял одеяло, – пойду посмотрю.

Чжу Сяосуй был озадачен. Это не имеет к нам никакого отношения, мы никогда не имели дел с Пань Цзиньхуа, неужели нам действительно нужно вмешиваться?

Чжу Яньинь уже накинул на себя верхнюю одежду и вышел за дверь.

– Молодой господин, молодой господин, подождите меня! – Чжу Сяосуй бежал изо всех сил.

Те из Альянса Улинь, кто услышал шум, также пришли выяснить, в чем дело. Цзян Шэнлинь сел на край кровати и осторожно приподнял веки Пань Цзиньхуа. Его поразили почти полностью черные глаза. Пань Шихоу тоже смотрел на это с трепетом

– Это… Божественный Доктор, есть ли еще надежда для моего сына?

– Давайте попробуем. – Цзян Шэнлинь вздохнул и велел принести его коробку с лекарствами.

Чжу Яньинь тихонько проскользнул в комнату и увидел, что у всех внутри торжественное выражение лица, а атмосфера крайне удручающая. Цзян Шэнлинь делал иглоукалывание Пань Цзиньхуа, на его лбу выступил тонкий слой пота. Мальчик-лекарь рядом с ним время от времени брал полотенце, чтобы вытереть лоб, и никто не осмеливался издать ни звука.

Судя по всему, Пань Цзиньхуа, вероятно, серьезно болен. Чжу Яньинь, оценив ситуацию, тактично воздержался от лишних вопросов. Выйдя из комнаты, он нашел ученика из Зала Тяньчжу и спросил:

– Где Хозяин Дворца Ли?

– Все еще позади.

– Почему вы не вернулись вместе?

– Не знаю.

Не понимая, что это значит, Чжу Яньинь хотел спросить, разве вы не пошли вместе, почему вы не знаете, но собеседник уже поспешил прочь, крича, чтобы кто-нибудь вскипятил воду для его молодого господина.

Чжу Сяосуй негромко пробормотал:

– Зачем поднимать такой шум? Если бы кто-то не знал, что происходит, он бы подумал, что ваш молодой господин вот-вот родит.

Чжу Яньинь предостерегающе сказал:

– Это вопрос жизни и смерти, не говори глупостей.

– Да, я знаю, что был неправ. – Чжу Сяосуй поддержал его. – Прямо сейчас молодой мастер Пань все еще без сознания и некоторое время не проснется. Как насчет того, чтобы я отвел молодого господина обратно в вашу комнату отдохнуть, а утром мы могли бы вернуться и проверить?

Чжу Яньинь подумал про себя: «Почему я должен беспокоиться о молодом господине Пане? Я даже не очень хорошо его знаю».

Он быстро соображал, какое еще оправдание можно придумать, чтобы остаться здесь, но снаружи, во дворе, снова поднялась суматоха.

– Хозяин Дворца Ли.

Чжу Яньинь почувствовал прилив радости и выбежал ему навстречу.

– Почему ты еще не спишь? – Ли Суй взял его за руку. – Будь осторожен.

– Я спал, но, услышав шум снаружи, встал, чтобы посмотреть, – осторожно ответил Чжу Яньинь, стараясь не выдать своих беспокойных и страстных мыслей. Он оставался элегантным и невозмутимым. Он снова спросил: – Почему ты возвращаешься только сейчас?

Лань Янь не успела его поприветствовать и протиснулась сквозь толпу, чтобы найти Цзян Шэнлиня. Ли Суй отвел Чжу Яньиня в спальню и сказал:

– Ничего страшного, просто несколько мелких травм.

– Где? – Чжу Яньинь был поражен. – Дай-ка посмотреть.

Ли Суй сел на стул, одной рукой расстегнул кожаный пояс на талии и снял верхнюю одежду. Он спросил:

– Как Пань Цзиньхуа?

– Божественный Доктор Цзян все еще осматривает его, и, поскольку все молчали, я не стал спрашивать. – Видя, что ему трудно двигать одной рукой, Чжу Яньинь подошел, чтобы помочь. – Судя по всему, дела не очень… Ты повредил плечо?

– Навыки боевых искусств Пань Цзиньхуа еще более необычны, чем у Чжан Цаня. Но моя рана несерьезная; она заживет за десять дней – полмесяца, если я буду отдыхать. В шкафу есть лечебная мазь. Принеси ее мне.

Однако Чжу Яньинь не успокоился. Он наклонился, чтобы внимательно осмотреть ушибленное плечо Ли Суя. Наказав Чжу Сяосую позвать семейного лекаря, он осторожно надавил указательным пальцем.

– Больно?

Ли Суй приподнял уголок рта.

– Не больно.

Затем он спросил:

– Ты ждал меня?

Чжу Яньинь сохранял спокойствие и самообладание.

– Нет, нет, я не ждал. Я уже сказал. Я спал, и меня разбудил шум.

Ли Суй снова рассмеялся, и на этот раз он развеселился, наверное, вполовину Лу Цина. Его плечи больше не тряслись, но это был очень красивый смех.

Красотой нужно любоваться при свете, и это относится и к большому дьяволу.

Как бы то ни было, благородный молодой господин из Цзяннани почувствовал растерянность и смущение, его разум был в смятении, но он должен был притворяться, будто ничего не случилось.

В соседней комнате.

Лань Янь что-то прошептала на ухо Цзян Шэнлиню.

Цзян Шэнлинь нахмурился и прекратил свои действия.

– Все в порядке?

– Сейчас все выглядит несерьезно, но это рана от укуса... – Лань Янь посмотрела на бессознательного Пань Цзиньхуа. – Когда это закончится?

– Молодой господин Пань серьезно ранен; ему, вероятно, потребуется время до завтрашнего утра. – Цзян Шэнлинь положил серебряные иглы обратно на поднос, вытер руки и встал. – Я сначала пойду посмотрю.

Когда Пань Шихоу увидел, что Цзян Шэнлинь собирается уходить, он сразу же забеспокоился, преградил ему путь и спросил:

– Куда направляется Божественный Доктор?

– Мастер секты Пань, мой Хозяин Дворца тоже ранен, – терпеливо сказала Лань Янь. – Божественный Доктор осмотрит его. Если все в порядке, он сразу вернется.

– Нет, мой сын серьезно ранен и не может оставаться без доктора ни на минуту. – Пань Шихоу поспешно сказал: – Хозяин Дворца Ли, Хозяин Дворца Ли, я найду для него другого лекаря. Я сейчас же отправлю кого-нибудь.

Лань Янь и так не любила этого старика, а то, что он вел себя так эгоистично, только усилило ее разочарование. Ради Ли Суя ей удалось подавить гнев и объяснить спокойным и вежливым тоном:

– Молодой мастер Пань ранил Хозяина Дворца и так сильно укусил его, что у него руки в крови. Это преувеличение, но то, что ваш сын его укусил, - факт.

Обычно после таких слов любой нормальный человек отреагировал бы, но Пань Шихоу сделал вид, будто ничего не слышал. Он все еще настаивал на том, чтобы Цзян Шэнлинь не уходил, и требовал, чтобы он занимался только лечением его сына.

Лань Янь не то чтобы кипела от гнева, но близко к этому, примерно на два с половиной чжана. Вы своими глазами видели, как Чжан Цань превратил вашего сына в зомби, а теперь ваш сын укусил и моего мастера, но вы даже не позволяете доктору его осмотреть. Откуда у вас эта привычка?

Оказавшись между двух огней, Цзян Шэнлинь беспокоился меньше всех. Он сказал Пань Шихоу:

– Я скоро вернусь. Молодой господин Пань не нуждается ни в чем, так что пусть сначала хорошо отдохнет.

Пань Шихоу хотел что-то сказать, но ему помешала Лань Янь. Цзян Шэнлинь воспользовался возможностью и вышел в соседнюю комнату. Лекарь из резиденции Чжу перевязывал плечо Ли Суя. Он сказал, что закончил осмотр и, хотя кость повреждена, это не очень серьезно, и он поправится, отдохнув некоторое время.

Ли Суй спросил:

– Как Пань Цзиньхуа?

– Не очень оптимистично, но мы можем только попытаться. – Цзян Шэнлинь потянул его за запястье, чтобы осмотреть. – Он укусил только здесь?

Только тогда Чжу Яньинь заметил, что у него еще одна рана от укуса. Вспомнив, как Чжан Цань укусил Пань Цзиньхуа, он побледнел.

– Что нам с этим делать?

– Используй немного очищающего и кровоостанавливающего порошка для наружного применения. – Цзян Шэнлинь предупредил: – Укус неглубокий, не позволяй ране мокнуть в течение следующих нескольких дней.

Ли Суй кивнул.

– Хорошо.

Чжу Яньинь все равно беспокоился:

– Достаточно ли очистить рану и остановить кровотечение, не намочив ее? Может, нам стоит также использовать какое-нибудь лекарство для выведения токсинов, учитывая, что Пань Цзиньхуа… Лучше перестраховаться.

– Я изучал труп Чжан Цаня последние несколько дней, – сказал Цзян Шэнлинь. – Он сошел с ума, потому что наркотики разрушили его мозг, и он принимал ядовитые ванны, чтобы принудительно изменить внутренние меридианы в надежде быстро увеличить свою силу. Этот метод порочный и злой, но маловероятно, что один укус может свести кого-то с ума.

Чжу Яньинь скептически заметил:

– Но разве Пань Цзиньхуа не является живым примером?

– Мне еще нужно детально изучить, что случилось с Пань Цзиньхуа. – сказал Цзян Шэнлинь. – Однако рана от укуса действительно несерьезная; она лишь немного хуже, чем укус комара.

Пока они разговаривали, в дверь громко постучали. Раздался обеспокоенный голос Пань Шихоу:

– Божественный Доктор Цзян, Божественный Доктор Цзян!

И голос Лань Янь:

– Божественный Доктор сказал, что молодому господину Паню не нужно так много времени, почему же господин Пань так волнуется?

Ли Суй сказал:

– Иди.

Цзян Шэнлинь похлопал его по плечу, повернулся и открыл дверь.

Пань Шихоу почувствовал облегчение и поспешил отвести Божественного Доктора в соседнюю комнату, даже не взглянув на Ли Суя.

Два часа назад в холодном лесу за городом тепло, оставшееся от взаимного доверия «как хорошо, что ты здесь», длилось лишь мгновение. Ли Суй держал чашку в одной руке, лениво откинувшись на спинку стула, но его взгляд был устремлен вниз.

Лань Янь с грохотом закрыла дверь.

Ли Суй спросил:

– Кто тебя опять разозлил?

– Кто же еще это мог быть? – Лань Янь пододвинула стул и тяжело опустилась на него. – Зал Тяньчжу слишком неразумен. Почему Хозяин Дворца должен заботиться о них? Этот старик явно думает только о своем сыне и ни о ком другом. Когда я отправила за доктором и упомянула, что Хозяин Дворца истекает кровью из-за того, что его укусил Пань Цзиньхуа, он никак не отреагировал.

– Если жизнь его собственного сына висит на волоске, для него естественно беспокоиться. Это человеческая природа. – Ли Суй потянулся, разминая мышцы и кости. – Я в порядке. Сходи за горячей водой.

Лань Янь ответила и спустилась вниз, чтобы приготовить принадлежности для купания.

Чжу Яньинь наблюдал за тем, как доктор перевязывает рану на его запястье. Хотя он все еще волновался, но, вспомнив о медицинских навыках Цзян Шэнлиня, почувствовал, что волноваться не о чем и что, возможно, все действительно в порядке.

Ли Суй спросил:

– О чем ты думаешь?

– Ни о чем. – Чжу Яньинь вернулся к реальности. – Я попрошу принести тебе поесть. После того, как ты поешь, тебе нужно будет пораньше лечь спать.

Повар из резиденции Чжу быстро приготовил яичный крем на пару, сварил суп с лапшой и смешал три или четыре гарнира. Чжу Яньинь тоже взял пару тарелок и палочки для еды, и остался, чтобы неспешно поесть вместе с ним. Снаружи по-прежнему было очень шумно, люди из разных сект приходили и уходили, но как только дверь закрылась, это перестало их беспокоить.

Чжу Яньинь откусил кусочек лапши и поднял на него глаза.

Он взял палочками для еды несколько холодных закусок и снова посмотрел на него.

Ли Суй наклонился ближе.

– Что случилось?

Чжу Яньинь почувствовал себя немного несчастным. Нет, он чувствовал себя очень несчастным.

Ли Суй протянул руку и осторожно вытер уголок его губ, на котором остался суп.

– Кто тебя обидел? Скажи мне, и я убью его.

– Пань Шихоу! – сердито воскликнул Чжу Яньинь.

Ли Суй не смог сдержать смех.

– Почему вы оба так его невзлюбили?

Чжу Яньинь отложил палочки и с легким гневом и болью в сердце произнес:

– В будущем, когда ты поедешь со мной в Цзяннань увидишь, что там у нас много старших, толстых и худых, высоких и низких. Они будут любить тебя так же, как любят меня.

Его больше не волновала судьба Пань Шихоу. Он был очень зол, и чем больше думал об этом, тем больше злился.

Ли Суй на этот раз не рассмеялся, его рука по-прежнему лежала на губах собеседника.

– Хорошо.

Чжу Яньинь почувствовал себя немного лучше и взял палочки.

– Тогда ешь еще, а я найду кого-нибудь, кто снова перестелет твою постель.

Ли Суй был озадачен:

– Зачем нужно перестилать постель?

– Ты ранен, тебе нужно спать в комфорте, не ложись больше на твердую деревянную доску. – Чжу Яньинь встал. – Хорошо поешь, об остальном не беспокойся.

Возможно, гнев по отношению к Пань Шихоу еще не утих, поскольку тон второго молодого господина Чжу был по-прежнему грозным, а взгляд - убийственным, как будто он искал драки.

Хозяин Дворца Ли:

– ...Хорошо.

Слуги особняка Чжу неся атласные постельные принадлежности и хлопковые матрасы, входили и выходили аккуратными рядами.

Они работали уже около получаса, но все еще не закончили.

Ли Сую ничего не оставалось, как отправиться в комнату Цзян Шэнлиня, чтобы помыться и привести себя в порядок. Он немного постоял во дворе, одной рукой вытирая мокрые волосы. Только когда он увидел, что внутри наконец-то все стихло, он толкнул дверь и вошел.

Аромат внутри был совершенно особенный.

Весенние цветочные поля сотрясались от грозовых разрядов, и лепестки осыпались на землю. Восемнадцать танцовщиц одновременно выступали на реке Циньхуай, а наложницы во дворце воскуряли благовония в молитвах, но ничто из этого не могло сравниться с ароматом в спальне мастера Ли в этот момент.

Постельное белье на кровати полностью заменили — поскольку они не взяли с собой в поездку никаких дополнительных постельных принадлежностей, они использовали обычное для Чжу Яньиня шелковое одеяло и парчовые подушки. Белые, как снег, на ощупь они казались гладкими и легкими, как воздух. Марлевый балдахин был расшит светло-зелеными орхидеями и аккуратно разделен с обеих сторон нефритовыми крючками. В изголовье кровати висело несколько вышитых цветами мешочков для успокоения разума. Подставку для ног накрыли мягкой белой меховой подушкой и поставили на нее пару мягких тапочек. Свечи заменили жемчужинами Южно-Китайского моря, спрятанными в потайной шкатулке. В конце кровати стояла медная курильница, и благовония вились, легкие и тихие.

Чжу Яньинь сел на край кровати и с удовлетворением похлопал по подушке.

– Иди сюда.

Точно как хулиган из Цзяннани, который собирается отвести свою невесту в брачную комнату.

Глава 48. Второй молодой господин Чжу пригласил его поспать вместе.

У Чжу Яньиня не было опыта заботы о других, но у него было много опыта, когда о нем заботились другие. Даже просто неуклюже подражая другим, он мог четко организовать уход за пациентом. Сначала он откинул одеяло и встряхнул его, затем плотно укрыл Ли Суя, а потом сделал вид, что дважды погладил его по лицу и привел в порядок волосы.

– Ладно, спи.

Одеяло было очень мягким, словно нагретое солнцем облако, обволакивающее тело, - достаточно, чтобы отгородиться от прохлады, принесенной дождливой ночью. Ли Суй покорно согласился и лег на подушку, сказав:

– Я в порядке.

– У тебя сломаны кости, а ты все еще говоришь, что в порядке? – Чжу Яньинь присел на край кровати. – Конечно, если ты говоришь о Пань Шихоу, то это действительно не имеет к нам никакого отношения. – Он думал, что этот старик не так уж плох, даже советовал Ли Сую проявлять больше терпения и заботы по отношению к нему. И все же сегодня ночью произошло нечто подобное. Надо забыть, он не может об этом думать. Стоило ему подумать об этом, как он снова начинал злиться.

Поэтому он сказал:

– Спи!

Ли Суй спросил:

– Неужели все вы, ученые, такие жестокие и злые когда пытаетесь кого-то убаюкать?

Чжу Яньинь смягчил тон:

– Нет, дело не в этом. Давай я прочту тебе стихотворение: «Красные цветы увядают легко, подобно любви моего возлюбленного; текущие воды бесконечны, подобно моей непрекращающейся печали». Или, может ты хочешь услышать что-то более нежное и романтичное?

Ли Суй улыбнулся.

– Прекрасно и то, и другое.

Второй молодой господин Чжу много говорил и был очень искусен в бесконечных разговорах. Он сидел на скамеечке для ног, наклонившись к краю кровати, и мог говорить о желтых иволгах в феврале и пурпурном Запретном городе весной. Его голос был очень тихим, и к концу он превратился в шепот. Он также сказал, что хочет спать.

Ли Суй закрыл глаза. В этот момент на него навалилась усталость всего дня, и веки отяжелели. От подушки исходит знакомый и приятный аромат, и вскоре он заснул.

Чжу Яньинь зевнул и подумал, что уговаривать большого дьявола заснуть - занятие довольно хлопотное.

Он вышел из спальни, тихонько закрыл дверь и приказал ученикам дворца Ваньжэнь усиленно охранять двор. Будь то Пань Шихоу, глава Альянса Улинь или любая другая секта Улинь, пришедшая с визитом, — всех их нужно прогнать, если только огонь не добрался до их задниц.

Ученики дворца Ваньжэнь дружно ответили:

– Да!

Они не подумали, что есть что-то плохое в том, чтобы следовать приказам второго молодого господина Чжу. Это было вполне естественно.

К этому времени небо уже начало светлеть.

Чжу Яньинь проспал недолго и проснулся к полудню. Чжу Сяосуй помог ему переодеться и сказал:

– Божественный Доктор Цзян был занят всю ночь и до сих пор находится в комнате Пань Цзиньхуа. Люди из Альянса Улинь находятся как внутри, так и снаружи двора, но никто не поднимает шум. Все они ждут, и молодой господин Чжао тоже здесь.

– А где Хозяин Дворца Ли?

– Люди из дворца Ваньжэнь еще не покинули двор, а Хозяин Дворца Ли, похоже, еще не встал.

Услышав это, Чжу Яньинь сразу же заинтересовался. В конце концов, демонов много, но мало кто из них так ленив в постели. Проходя мимо, он не мог пропустить это.

– Я пойду и посмотрю.

Чжу Сяосуй снова запутался. Зачем идти смотреть, если он еще не встал?

Однако второй молодой господин Чжу уже умчался прочь, словно ветер, не оставив и тени.

Ли Суй прислонился к кровати, отдыхая.

Чжу Яньинь слегка приоткрыл дверь и осторожно заглянул внутрь.

Ли Суй все еще был одет в черную ночную рубашку со свободными завязками, обнажавшими большую часть груди. С ленивым выражением лица он выглядел довольно распутным и очаровательным. Он больше не походил на кровожадного дьявола, а скорее на соблазнительного демона рядом с дьяволом.

Чжу Яньинь очень вежливо спросил:

– Могу я войти?

Ли Суй напомнил:

– Ты уже вошел.

Чжу Яньинь:

– ... Нет, я вошел только наполовину. А оставшаяся половина - это разница между достойным молодым господином из Цзяннани и нетерпеливым хулиганом, поэтому их нужно четко различать.

Ли Суй улыбнулся и спросил:

– Почему бы тебе не отдохнуть еще немного?

Чжу Яньинь открыто вошел в комнату и закрыл дверь.

– Я не мог уснуть, думая о твоей травме. Как ты?

– Все хорошо. – Ли Суй откинулся на спинку кровати, и его одежда сползла еще ниже.

Чжу Яньинь поправил воротник, не меняя выражения лица.

– Я рад, что ты в порядке. Если ты в порядке, то оденься как следует.

Ли Суй посмотрел на повязку на своем запястье и спросил:

– Остальные знают о моей ране от укуса?

– Не знают. Я никому не сказал. Мы с тобой, естественно, доверяем Божественному Доктору Цзяну. Раз он сказал, что рана от укуса не представляет опасности, то, конечно, проблем не будет. Но другие могут думать иначе. Кто знает, как может быть искажена эта история, если в ней участвует так много людей с разными мнениями? Лучше сохранить это в тайне.

Ли Суй кивнул.

– Хорошо.

Чжу Яньинь потрогал простыню и спросил:

– Ты хорошо спал прошлой ночью? Если тебе кажется, что постель недостаточно мягкая, я попрошу дядю Чжана купить одеяла и вату, когда мы будем проезжать мимо следующего большого города.

На самом деле Ли Суй не любил спать на мягких кроватях, но в этот момент, откинувшись на спинку в этом белоснежном, мягком хлопковом гнезде, он почувствовал себя удивительно комфортно и расслабленно. Видно, что очарование Цзяннани действительно делает людей ленивыми. Как и стихи, они могут заставить человека не заботиться о мирских делах, а просто предаться неге.

Чжу Яньинь не упоминал о Пань Шихоу, как и Ли Суй, но в соседней комнате было так много проблем, что не успели они пообедать, как снова пришел ученик из Зала Тяньчжу и сказал, что их молодой господин при смерти.

Чжу Яньинь открыл дверь.

– Что ты имеешь в виду?

Ученик из Зала Тяньчжу и сказал:

– Божественный Доктор Цзян сказал, что он не проснется. И даже если проснется, он будет глупым и недалеким.

Оглянувшись, Чжу Яньинь увидел, что Ли Суй все еще сидит за столом, и не собирается двигаться, поэтому сказал ученику:

– Понятно. Хозяин Дворца Ли ранен и все еще восстанавливается. Тебе лучше вернуться.

Печальный голос Пань Шихоу почти пробивал стену.

Чжу Яньинь захлопнул дверь и сел рядом с Ли Суем.

– Прошлой ночью, увидев выражение лица Божественного Доктора Цзяна, я догадался, что все может обернуться именно так.

– Как ты думаешь, откуда взялся яд в Пань Цзиньхуа?

– Раз Божественный Доктор Цзян сказал, что это не от укуса, то, скорее всего, как и в случае с Чжан Цанем, это произошло из-за ядовитой воды, – сказал Чжу Яньинь. – Если бы Пань Цзиньхуа насильно связали и заставили практиковаться, Пань Шихоу точно не сидел бы молча. Он бы давно кричал и звал тебя. Теперь, когда его слова уклончивы, и он даже выдумал ложь о том, что Чжан Цань укусил его за шею и вытащил из города, это явно указывает на то, что Пань Цзиньхуа не похищали.

Другими словами, это было добровольно.

Пань Цзиньхуа достался такой несчастливый отец, одновременно снисходительный и безумный. Его с детства подавляли и воспитывали, и его сердце, вероятно, уже ожесточилось. Не говоря уже о победе над Ли Суем, даже если бы он просто хотел прославиться в Цзянху, он наверняка был бы готов попробовать нетрадиционные методы.

Каждый практикующий темные искусства, прежде чем его поглотит тьма, всегда верит, что может контролировать свой разум, подобно игроку, который проигрывает и думает, что следующая ставка все исправит. Что касается конечного результата, то только те, кто находится вне ситуации, могут ясно его увидеть.

Узнал ли Пань Шихоу об одержимости сына только после того, как это случилось, или же он сам стал причиной всего этого, сказать сложно.

– Возможно, это первое. – Ли Суй сделал глоток каши из птичьего гнезда. – Как бы сильно Пань Шихоу ни хотел, чтобы его сын добился успеха, он не позволил бы ему пойти по пути Чжан Цаня. Думаю, он заметил неладное только тогда, когда Пань Цзиньхуа оказался на грани безумия. Не осмелившись сказать мне правду, он мог только придумать ложь, притворяясь жертвой.

Чжу Яньинь спросил:

– Каша вкусная?

– Сладкая.

Чжу Яньинь тоже зачерпнул ложкой из своей миски. Хм, довольно сладко.

Пообедав, они немного отдохнули, прежде чем отправиться проверить, как обстоят дела у соседей. Открыв дверь, они увидели Цзян Шэнлиня, прислонившегося к дереву во дворе и потирающего висок с усталым лицом.

– Божественный Доктор Цзян. – Чжу Яньинь шагнул вперед, чтобы поддержать его. – Почему ты еще не отдохнул?

– Я только что освободился. – Цзян Шэнлинь сел на каменную скамью. – Я видел немало пациентов, но Пань Шихоу – довольно странный родитель: он спрашивает не о том, проснется ли его сын, а о том, сможет ли он после пробуждения учиться и заниматься боевыми искусствами. Он до сих пор плачет. Я советую вам не ходить туда.

– Он действительно не проснется?

– То, что ты смог спасти ему жизнь, уже можно считать хорошим результатом. К счастью, прошлой ночью его вовремя привезли обратно. Иначе он умер бы еще через час. Но, судя по реакции Пань Шихоу, он, вероятно, считает, что полумертвый сын мало чем отличается от мертвого.

Чжу Яньинь поджал губы. Что за отец!

–Тогда я пойду и сначала посплю. – Цзян Шэнлинь зевнул. – Тебе тоже лучше не идти. Он безумен прямо сейчас и ненавидит всех, кого видит.

Чжу Яньинь проводил Цзян Шэнлиня обратно в его комнату. Он не стал просить мальчика-лекаря или учеников дворца Ваньжэнь охранять комнату. Вместо этого он приказал своим стражникам окружить дверь и сказал им, что, если не возникнет чрезвычайной ситуации, они не должны обращать внимания на людей в зале Тяньчжу, чтобы Божественный Доктор мог как следует отдохнуть.

Ли Суй спросил:

– Ты не хочешь, чтобы он конфликтовал с дворцом Ваньжэнь?

– Он не осмелится провоцировать семью Чжу. – Чжу Яньинь тоже сел на каменную скамью. – Конечно, он не осмелится провоцировать и дворец Ваньжэнь, но нет никакой гарантии, что он не придет к тебе с жалобами, используя даже малейшую толику былой благосклонности в качестве рычага, поэтому лучше использовать моих людей напрямую, что избавит тебя от проблем.

Ли Суй улыбнулся.

– Он тебе действительно не нравится.

Дело не только в том, что он ему не нравится. Чжу Яньинь не удержался и спросил:

– Разве ты не злишься из-за того, что случилось прошлой ночью?

– Я уже говорил, что знаю, что он за человек, – ответил Ли Суй. – То, что произошло прошлой ночью, совсем не удивительно.

– Но ты обращался с ним как со старшим, приложил немало усилий, чтобы найти его сына, и даже пострадал при этом, а он даже не… В любом случае, я все еще злюсь.

– Я отношусь к нему как к старшему, но не как к незаменимому. – Ли Суй ущипнул Чжу Яньиня за подбородок. – Ты понимаешь?

Чжу Яньинь на мгновение задумался.

– Хм.

– Раз уж у соседей такой беспорядок, давай не будем присоединяться к веселью, – сказал Ли Суй. – Ты вчера не выспался. Иди обратно и поспи еще немного.

Второй молодой господин Чжу пригласил его поспать с ним.

Сказав это, он почувствовал, что это не очень хорошая идея, так как она слишком сильно раскрывает его внутренние мысли, поэтому он добавил, пытаясь скрыть правду:

– Главная причина в том, что я не хочу, чтобы ты пошел искать Пань Шихоу, пока я сплю, поэтому мы спим вместе. Нет, мы не спим вместе. У меня в комнате есть мягкая кушетка. Ты можешь спать на ней. Он такая же большая и удобная.

Или ты можешь спать в одной кровати со мной, или ты можешь спать в одной кровати со мной, или ты можешь спать в одной кровати со мной.

В результате в этот момент Хозяин Дворца Ли вдруг перестал быть большим дьяволом. Он больше не был властным, деспотичным, холодным или злым. Вместо этого он согласился спать на мягкой кушетке.

Из этого можно сделать вывод, что истории в книгах на самом деле ложь и далеки от реальности.

Чжу Яньинь лежал на кровати, планируя разоблачить недобросовестных издателей, когда вернется в Цзяннань в будущем. Не стоит сразу превращать каждого повелителя демонов в персонажа с тысячей красных волн хаоса; это вводит читателей в заблуждение.

Ли Суй полулежал на кушетке. Ему не хотелось спать, поэтому он не сводил глаз с кровати.

– Почему ты так смотришь на меня? – пробормотал Чжу Яньинь.

Ли Суй спросил:

– Тогда на кого мне смотреть?

Чжу Яньинь: когда мы спим, мы обычно закрываем глаза и ни на что не смотрим.

Но если очень хочется смотреть, то можно.

Поэтому второй молодой господин Чжу закрыл глаза и снова принял очень изящную позу для сна, даже уделив особое внимание направлению пальцев, лежащих рядом с подушкой.

Белая одежда, темные волосы, стройная фигура.

Я вижу это и жалею. Я вижу это и жалею.

Глава 49. Заслуги Хозяина Дворца Ли слишком многочисленны, чтобы уместиться на маленьком кусочке.

Шум снаружи постепенно стихал, пока не наступила полная тишина.

Чжу Яньиню не удалось хорошо отдохнуть за всю ночь. Сейчас он лежал на мягком одеяле и смотрел на теплое солнце, проникающее в окно и отбрасывающее тусклый свет и тени. Затем посмотрел на большого дьявола, прислонившегося к кушетке, и не успел опомниться, как действительно заснул.

Это была не та сонливость, которую можно преодолеть, приложив немного усилий, и снова полностью проснуться. Это была такая сонливость, когда у тебя даже нет сил открыть глаза, и ты засыпаешь беззвучно.

Ему даже снились сны.

Трудно сказать, что именно ему снилось, но когда он проснулся, то лежал на кровати с откинутым одеялом, одна нога согнута, другая лежит на подушке, штанины закатаны, и выглядел он как человек, собирающийся идти в поле сажать рис.

Первая реакция второго молодого господина Чжу: «Такая дикая поза для сна, должно быть, я все еще сплю».

Он долго пытался проснуться, но безуспешно.

Соседняя мягкая кушетка была пуста, и неизвестно, когда Ли Суй ушел. Второй молодой господин Чжу сидел на кровати, держа в руках одеяло, и о чем-то глубоко задумался. Возможно, как только он изящно заснул, его позвал кто-то из учеников. В конце концов, дворец Ваньжэнь довольно большой, и там должно быть много дел.

– Молодой господин. – Чжу Сяосуй мягко и тихо толкнул дверь. – Пора готовиться к ужину.

Чжу Яньинь поманил его согнутым пальцем.

– Иди сюда, я хочу тебя кое о чем спросить.

Чжу Сяосуй рысью подбежал к нему.

– Что хочет спросить молодой господин?

– Когда ушел Хозяин Дворца Ли?

– Он ушел не так давно, примерно то время назад, за которое можно выпить полчашки чая.

Взгляд Чжу Яньиня был глубоким, а настроение — сложным. Разве ты не видел, как воды Желтой реки спускаются с неба? Почему большой дьявол тоже может вздремнуть два часа; устремившись к морю, чтобы никогда не вернуться?* Разве это разумно?

*«Ты не видишь, как вода Желтой реки поднимается в небо, устремляется к морю и не возвращается обратно»  – строки из музыкального произведения периода до династии Тан «Приглашение к вину». В основном в нем говорится о выпивке и пении. В этом стихотворении Ли Бай «выражает свои чувства» и использует вино, чтобы излить свои печали, выражая страстные эмоции.

Чжу Сяосуй был озадачен.

– Что это за выражение лица у молодого господина?

Чжу Яньинь, все еще не желая сдаваться, цеплялся за последнюю слабую надежду и спросил:

– Когда Хозяин Дворца Ли выходил, он выглядел торопящимся и не смотрел по сторонам?

Чжу Сяосуй безжалостно ответил:

– Нет, я видел, что Хозяин Дворца Ли выглядел довольно расслабленным. Он даже не пошел в Зал Тяньчжу. Даже сейчас он все еще сидит во дворе, греясь на солнце.

Чжу Яньинь тяжело вздохнул и лег прямо: Забудь об этом, я лучше вернусь в Цзяннань.

Чжу Сяосуй сильно удивился. Как получилось, что молодой господин снова заснул, едва проснувшись?

– Я не хочу двигаться. – Чжу Яньинь впал в отчаяние, натянул одеяло на голову и свернулся скорбным калачиком.

Чжу Сяосуй вдруг сказал:

– Хозяин Дворца Ли.

Чжу Яньинь ворчливо пробормотал:

– Что, Хозяин Дворца Ли? Передай Хозяину Дворца Ли, что у меня кружится голова и я плохо себя чувствую. Я не встану сегодня и, возможно, не смогу встать в ближайшие три-пять дней. Посмотрим, как пойдет дело; ученые такие слабые.

В итоге Чжу Сяосуй присел на корточки у края кровати и едва слышно прошептал сквозь стиснутые зубы:

– Молодой господин, я говорю, что Хозяин Дворца Ли стоит прямо за дверью.

Не такое уж и крепкое тело Чжу Яньиня задрожало на месте.

Если в прежней позе он собирался сажать рисовые ростки, то в нынешней - прыгать на Луну. Нет ничего более дикого, есть это.

Богатый и элегантный ученый не мог справиться с потрясением и накрыл голову одеялом, чтобы успокоиться.

– Ты можешь уйти первым, – проинструктировал Ли Суй.

Маленький слуга забеспокоился. Мне действительно нужно уйти? Почему мне кажется, что мой молодой господин ведет себя не совсем нормально?

Чжу Яньинь не хотел оставаться один, поэтому он медленно протянул руку и попытался схватить Чжу Сяосуя, но Ли Суй ущипнул его за палец.

– Если ты проснулся, я возьму тебя на прогулку.

"..."

Этого никак не избежать. Чжу Яньинь немного стянул одеяло, сохраняя спокойствие и собранное поведение… внешне спокойное и собранное. Он повернулся и грациозно улегся.

– Куда мы идем?

Ли Суй улыбнулся.

– Куда угодно. В этом доме душно и шумно. На улице веселее.

Отлично.

Чжу Яньинь сказал:

– Тогда я сначала переоденусь.

Ли Суй кивнул и отправился во двор ждать его.

Спустя время, необходимое для того, чтобы сгорела палочка благовоний, дверь со скрипом отворилась. Второй молодой господин Чжу вышел, высокий и грациозный. В руках он держал нефритовый веер, и его наряд казался еще более роскошным и ослепительным. Какой же он лихой и очаровательный ученый из Цзяннани с изящной позой для сна.

Деревня была небольшой, поэтому не требовалось ехать на лошади или брать с собой слугу.

Некоторое время они вдвоем медленно шли вдоль гряды полей. Подул холодный вечерний ветер, и атмосфера, наконец, стала немного более нормальной. Чжу Яньинь счел необходимым объяснить ранее сказанное: «Передай Хозяину Дворца Ли, что у меня кружится голова и я плохо себя чувствую». Итак, он пожаловался в не очень заметной манере:

– Почему ты не разбудил меня после того, как встал? Я спал так крепко, что у меня закружилась голова.

Ли Суй сказал:

– Я позову тебя в следующий раз.

Чжу Яньинь перепрыгнул через канаву.

Ли Суй схватил его за руку.

– Будь осторожен, здесь скользко.

Чжу Яньинь спросил:

– Ты не спрашивал доктора Цзяна, действительно он не может помочь Пань Цзиньхуа?

– Он смог спасти ему жизнь, так что он не совсем безнадежен. – Ли Суй поставил его на ровную поверхность, – но потом могут возникнуть проблемы.

– Проблемы у кого?

– У меня, Цзян Шэнлиня и Пань Шихоу.

Чжу Яньинь немного подумал и сказал:

– Потому что прошлой ночью Божественный Доктор Цзян, не обращая внимания на препятствия, пришел осмотреть твои раны, а теперь Пань Цзиньхуа серьезно ранен и находится без сознания, и может даже стать идиотом. Ты думаешь, Пань Шихоу свяжет это и решит, что вы с доктором задержали лечение его сына, тем самым создав проблемы?

Ли Суй кивнул.

– Вполне возможно.

– А как насчет проблем самого Пань Шихоу?

– Он до сих пор не объяснил, откуда в Пань Цзиньхуа яд, – сказал Ли Суй. – Цзян Шэнлинь сказал, что это не могло быть вызвано укусами, так что это точно не так. Пань Цзиньхуа уже заключил сделку с демоническим культом, когда был в городе Байтоу. Я однажды отпустил его, но во второй раз не отпущу.

– Тогда Пань Шихоу наверняка возненавидит тебя до смерти, – сказал Чжу Яньинь. – На самом деле, раз ты уже отпустил его однажды, то что плохого в том, чтобы отпустить его снова? Пань Цзиньхуа все равно стал калекой и до конца жизни будет лежать в постели. Если ты не хочешь окончательно рассориться с Залом Тяньчжу, так почему бы не оказать эту услугу?

– Если я ничего не сделаю, демонический культ может прийти в Зал Тяньчжу в третий раз. Хотя Пань Цзиньхуа и стал калекой, Зал Тяньчжу - это не только Пань Цзиньхуа.

Чжу Яньинь нахмурился.

– Ты имеешь в виду, что демонский культ может воспользоваться глубокой любовью Пань Шихоу к сыну и его недовольством тобой и Божественным Доктором Цзяном, чтобы посеять раздор и воспользоваться этой возможностью, чтобы подчинить себе Зал Тяньчжу?

– Да, – ответил Ли Суй.

Услышав это, Чжу Яньинь почувствовал головную боль. Неужели в Зале Тяньчжу не осталось никого здравомыслящего? Это уже слишком.

– Мы договорились выйти и расслабиться, так что давай пока не будем об этом думать, – Ли Суй погладил его по голове. – Давай поговорим о чем-нибудь веселом.

– Например?

– Например, о том, что ты разговаривал во сне...

– Невозможно!

Ли Суй был очень терпелив:

– Ты все-таки говорил.

Чжу Яньинь твердо сказал:

– Я ничего не говорил, ты глухой.

Хозяин Дворца Ли: ?

Чжу Яньинь, глядя прямо перед собой, быстро пошел вперед.

Ничего не произошло, ничего особенного.

Вот так они вдвоем слонялись без дела, шутя и препираясь, от восточной части деревни до западной. Они гуляли, пока не село солнце и на небе не начали появляться звезды. Тогда они сели в маленькой лавке и съели по миске лапши.

Чжу Яньинь, перебирая содержимое миски, небрежно спросил:

– Ты уже думал о том, какую жизнь хочешь прожить в старости?

Ли Суй еще не вымогал у Цзян Шэнлиня пятьдесят лет, поэтому не задумывался о том, какой будет его жизнь в старости. Но раз уж кто-то спросил, он охотно ответил:

– Возможно, я найду отдаленную и тихую деревню, такую же, как эта, и буду жить там без забот.

И спросил:

– А как насчет тебя?

Чжу Яньинь честно ответил:

– Мне нравятся оживленные и процветающие места, такие как Лючэн или Ванчэн. На худой конец, подойдет и Цзиньчэн, там, по крайней мере, есть повозки и официальные дороги, и удобно путешествовать. – Но он не мог понять одного: – Почему вы, люди, занимающиеся боевыми искусствами, любите уезжать в отдаленные места после выхода на покой? Вам не кажется, что жизнь в таких местах ограничивает вас?

Ли Суй на мгновение растерялся от этого вопроса. Но, к счастью, у него был паралич лицевого нерва. Поэтому он по-прежнему выглядел спокойным и невозмутимым.

– Возможно, они беспокоятся о том, что кто-то будет мстить.

– Ты тоже боишься?

– Нет.

– Тогда зачем ехать в глухую деревню?

– ...Остаться на три-пять дней и отдохнуть.

Чжу Яньинь почувствовал облегчение. Значит, всего на три-пять дней; это тоже нормально. Он задумчиво предложил:

– Остаться на десять дней или на полмесяца тоже нормально, но если останешься надолго, это будет проблемой. Потому что я… нет, потому что ты привык к большим залам дворца Ваньжэнь. Ты точно не смог бы жить в соломенной хижине в бедной деревне; жизнь должна быть более благополучной и комфортной.

– Как скажешь, – ответил Ли Суй.

Чжу Яньинь и глазом не моргнул:

– Хм.

Ли Суй улыбнулся и продолжил есть лапшу вместе с ним. Поскольку они слишком много спали днем, ни один из них не чувствовал усталости, поэтому они пробыли на улице до глубокой ночи, прежде чем вернуться домой. Ли Суй проводил Чжу Яньиня в его спальню и, обернувшись, увидел, что Цзян Шэнлинь тоже выходит, зевая. Он выглядел сонным, у него кружилась голова, еле доползя, он с глухим стуком рухнул на каменный стол.

– Принеси мне что-нибудь поесть.

– Люди из Зала Тяньчжу трижды заходили к Божественному Доктору во второй половине дня. – Лань Янь послала слугу приготовить ему поесть. – Но всех их отослали люди из особняка Чжу.

– Бесполезно искать меня тридцать раз; уже то, что Пань Цзиньхуа жив, – это удача. – Цзян Шэнлинь потер виски. – Разве Пань Шихоу не приходил к тебе?

– Нет, – сказал Ли Суй. – Наверное, ему просто наплевать, или он уже считает меня ответственным за состояние своего сына. Иначе, согласно натуре этого хитрого старика, даже если вчера он слишком переживал за любимого сына, чтобы беспокоиться о том, как сохранить лицо, невозможно, чтобы он не пришел сегодня, чтобы загладить вину и все уладить.

Лань Янь скривила губы и сказала:

– Раньше он пытался добиться расположения дворца Ваньжэнь, чтобы проложить дорогу своему сыну. Теперь, когда сына нет, ему, естественно, не нужно больше прокладывать дорогу. Это избавит нас от многих проблем.

Цзян Шэнлинь сказал:

– Есть еще кое-что, о чем я не успел упомянуть сегодня утром. Помимо того, что Пань Цзиньхуа накачали наркотиками и заставили заниматься боевыми искусствами, на его разум явно подействовало какое-то заклятие. Все, о чем он мог думать, — это убийство Ли Суя. Даже во время медицинского осмотра он продолжал бормотать полушепотом: «Убить Ли Суя!»

Лань Янь была озадачена.

– Даже если бы навыки Пань Цзиньхуа возросли в десять раз, он все равно не смог бы сравниться с Хозяином Дворца, не так ли? Неужели тот, кто за этим стоит, сошел с ума, думая, что может убить кого-то с помощью такого оружия?

– Выйди и послушай, – сказал Ли Суй.

Лань Янь:

– А?

Дверь со скрипом приоткрылась на небольшую щель. И на этот раз очень вежливый второй молодой господин Чжу вышел только наполовину. Он сразу же пояснил:

– Я не подслушиваю, просто вы слишком громко разговариваете, а я не спал.

Ли Суй улыбнулся.

– Что ты думаешь о том, что сейчас услышал?

Чжу Яньинь сказал:

– Тот, кто стоит за всем этим, возможно, не хочет, чтобы Пань Цзиньхуа убил тебя, а хочет, чтобы ты убил Пань Цзиньхуа.

Бой в ту ночь был опасным, но Ли Суй проявил милосердие и постоянно заботился о жизни Пань Цзиньхуа, позволив ему выжить и сохранить все конечности. Но что, если бы он не проявил милосердия? Ведь, судя по холодной ауре Хозяина Дворца Ли: «Я убью всю твою семью» и его безразличное отношение к Пань Шихоу, большинство людей в первую очередь предположили бы, что даже если бы Ли Суй захотел спасти Пань Цзиньхуа, он просто вырубил бы его одним ударом и отвез домой, не проявив ни капли терпения, чтобы как следует его защитить.

Цзян Шэнлинь сказал:

– Если бы ты действительно убил Пань Цзиньхуа, это было бы равносильно оскорблению всего Зала Тяньчжу. Хотя сейчас это можно считать оскорблением, это произошло потому, что разум Пань Шихоу затуманен. Это была просто счастливая случайность, а не часть плана.

– Идти на такие ухищрения только для того, чтобы посеять раздор между Хозяином Дворца и Пань Шихоу? – Лань Янь нахмурилась. – Какой смысл сеять раздор с этим стариком? Зал Тяньчжу - не такая уж и большая секта.

– Как насчет того, чтобы сначала присмотреть за Пань Шихоу? – предложил Чжу Яньинь. – Если другая сторона захочет его использовать, они обязательно предпримут дальнейшие действия.

Ли Суй сказал:

– Хорошо.

– Тогда я сначала пойду поем. – Цзян Шэнлинь встал и, зевая, вышел.

Лань Янь тоже пошла помогать. Когда она уже собиралась уйти со двора, то оглянулась и увидела, что Ли Суй смотрит на молодого господина Чжу с улыбкой, полной нежности. Ее спина тут же покрылась холодным потом. Что происходит?!

– Доктор Цзян, доктор Цзян, ты действительно считаешь это нормальным?

– Конечно. Почему ты думаешь, что улыбка – это ненормально?

– Потому что Хозяин Дворца нечасто улыбается.

– Кто это сказал? В следующий раз попробуй упомянуть при нем Лу Цина.

"..."

Второй молодой господин Чжу уже подумывал о том, чтобы пригласить Хозяина Дворца Ли спать с ним в одной комнате, и даже приготовил красивое и великолепное стихотворение, чтобы читать его во сне. Но в то же время он опасался, что не сможет совладать с собой и снова заснет. В конце концов, в последнее время он сильно уставал, и притвориться спящим в долгую ночь нелегко. В следующий раз ему следует выбрать более короткое время.

– Ложись спать пораньше, когда вернешься.

– Хорошо.

Неохотно расставаться, с тысячами изгибов и сотнями поворотов.

...

Пань Шихоу три дня подряд не выходил из своей комнаты, и только на четвертый день после полудня он, наконец, вышел, шатаясь и спотыкаясь. Чжу Яньинь случайно проходил мимо и столкнулся с ним лицом к лицу. Он подумал, что увидел призрака, — раньше он только читал о потемневшем центре лба в книгах, но теперь он по-настоящему понял, что такое настоящая тьма.

Чжу Сяосуй быстро оттащил своего молодого господина в сторону и прошептал:

– Он одержим злыми духами?

Чжу Яньинь следовал за Пань Шихоу всю дорогу, пока он не вошел во двор дворца Ваньжэнь.

– Пошли!

Чжу Сяосуй растерялся. Куда мы идем?

Чжу Яньинь небрежно взял тарелку с дыней и постучал в дверь, фальшиво улыбаясь и притворяясь высокомерным.

– Моя семья только что получила мускусные дыни из Западных регионов. Не хочешь попробовать? О, мастер секты Пань тоже здесь — отлично, мы можем поесть вместе.

Ли Суй посмотрел на него.

Чжу Яньинь: Я пришел сюда, потому что мне любопытно, и я волнуюсь за тебя. Если ты считаешь, что это неуместно, я оставлю мускусные дыни и уйду прямо сейчас. Но позже ты должна будешь рассказать мне, о чем вы говорили.

Ли Суй отступил в сторону:

– Входи.

Чжу Яньинь: Хорошо, хорошо, план сработал!

Он подвинул стул, сел и начал есть дыню, приняв элегантную позу.

Пань Шихоу выглядел недовольным.

Ли Суй, однако, не собирался отпускать Чжу Яньиня и просто спросил:

– Тебе что-то нужно от меня?

– Да, ты слышал о ситуации с Цзиньхуа, – сказал Пань Шихоу хриплым голосом. – В тот день, когда я остановил Божественного доктора Цзяна, я просто беспокоился. Пожалуйста, не принимай это близко к сердцу.

Ли Суй сказал:

– Хорошо.

Пань Шихоу встал и удрученно сказал:

– Тогда я вернусь первым.

Чжу Яньинь: ?

Ты вот так просто уходишь?

Ли Суй открыл дверь и смотрел, как Пань Шихоу уходит. Когда он обернулся, то увидел Чжу Яньиня, который держал в руке половину дыни и выглядел совершенно озадаченным.

– Что случилось? Дыня невкусная?

– И это все, что он хотел? – Чжу Яньинь отложил серебряную вилку и недоверчиво сказал: – Раз уж он проделал весь этот путь, он мог бы хотя бы притвориться, что ему не все равно на твою рану от укуса.

– Тогда что нам делать? Может, позвать его, чтобы разыграть для тебя сцену с дядей и племянником?

Чжу Яньинь: ...В этом нет необходимости.

– Учитывая, что он полумертв, он, вероятно, не очень хорошо соображает. – Ли Суй взял серебряную вилку и доел оставшуюся половину дыни. – Если тебе нравится, в будущем я буду заказывать их для тебя в Цзиньчэне.

Приятные милые разговоры всегда расслабляют и доставляют удовольствие больше, чем тревожные мысли. Поэтому Чжу Яньинь больше не хотел обсуждать Пань Шихоу. Они вдвоем, по очереди съедая по кусочку, прикончили целую тарелку дыни. Атмосфера внезапно наполнилась глубокой нежностью и сладостью.

Наевшись и напившись вдоволь, Чжу Яньинь вытер рот от сладкого и неторопливо пошел искать кузена.

– Когда ты собираешься вернуться в Цзяннань?

– Завтра. – Чжу Синьсинь изучал каллиграфию и картины, купленные по пути. – Ты действительно не поедешь со мной?

– Не поеду. – Чжу Яньинь, притворяясь серьезным, вместе с ним некоторое время рассматривал картины, а потом небрежно сказал: – В будущем я приведу с собой в Лючэн Хозяина Дворца Ли.

Чжу Синьсинь не мог понять, что происходит. Так ли это ли это необходимо? Не лучше ли пропустить это?

Чжу Яньинь с силой дернул его за локоть.

– Мой дом - не твой дом.

Чжу Синьсинь: …Забудь об этом. У тебя проблемы с головой; я не буду с тобой спорить.

Чжу Яньинь продолжил:

– Когда вернешься, как ты собираешься представить Хозяина Дворца Ли моему отцу, старшему брату и всем дядям и старейшинам?

Чжу Синьсинь еще больше запутался, не понимая, зачем ему представлять Хозяина Дворца Ли всей семье. В общей сложности он сказал ему не более десяти фраз.

Чжу Яньинь обхватил его плечи обеими руками, смотря на него серьезно и взволнованно.

– Ты все-таки побывал в Цзянху, не хочешь ли ты немного похвастаться?

Чжу Синьсинь:

– У меня нет таких планов.

Чжу Яньинь свирепо посмотрел на него и сильно ущипнул за руку.

Богатый молодой господин из Цзяннани нахмурился.

– …Конечно, я могу вкратце рассказать об этом. Но сначала отпусти мою руку.

Чжу Яньинь сказал:

– Я уже все для тебя приготовил.

Чжу Синьсинь не понял.

– Что ты для меня приготовил?

Чжу Яньинь достал из рукава большой лист бумаги. Он действительно был очень большим, настолько большим, что не помещался на одном столе.

И очень плотно исписанным.

Чжу Синьсинь: Мне показалось, что я ослеп.

Он попросил свечу и, несмотря на грубые и деспотичные оскорбления своего двоюродного брата из Цзянху, пробежал текст взглядом.

Хозяин Дворца Ли в высшей степени благороден и справедлив. Он чрезвычайно богат, искусен в боевых искусствах и обладает благородным характером. Он финансирует строительство школ и известен своей честностью… И под каждой добродетелью перечислены подробные примеры, с указанием года, месяца, дня, вовлеченных людей и места, что говорило о том, что это должно быть правдой.

Комментарий Чжу Синьсиня:

– Мне кажется, это немного чересчур; возможно, тебе стоит пересмотреть это еще раз.

Окончательное решение Чжу Яньиня по этому вопросу:

– Просто смирись с этим.

Чжу Синьсинь отложил бумагу.

– Я могу согласиться, но ты должен объяснить мне причину, не так ли?

Чжу Яньинь принял скорбный вид, приложив руку ко лбу и вздохнув.

– Увы, я отсутствовал несколько месяцев; мои родители и старший брат, должно быть, очень волнуются. Пусть они раньше узнают, что Хозяин Дворца Ли такой благородный, надежный и заслуживающий доверия. Так они будут меньше беспокоиться обо мне.

Чжу Синьсинь сказал:

– Хотя ты все еще кажешься довольно высокомерным, ладно, я буду говорить от твоего имени.

Чжу Яньинь обрадовался, но не показал этого:

– Хм.

Он также пообещал:

– Если ты будешь следовать тому, что я написал, то в будущем я подарю тебе несколько прекрасных образцов каллиграфии и картины.

Чжу Синьсинь презрительно фыркнул. Какие у тебя могут быть изысканные каллиграфии и картины? Все изысканные каллиграфии и картины находятся в комнате твоего старшего брата.

Героический дух Чжу Яньиня был высотой в десять тысяч ли.

– Я пойду и заберу их для тебя.

Чжу Синьсинь взял на себя роль старшего брата и любезно посоветовал:

– Как ученый может говорить о воровстве?

– Они тебе нужны или нет?

– Нужны.

Договорились.

Глава 50. Я еще даже не спросил, а ты уже признался?

На следующее утро Чжу Яньинь лично сопроводил Чжу Синьсиня из города. Белая карета и конная процессия величественно двигались по горным тропам. Если смотреть вдаль, то кажется, что это кольцо света и изящные облака, невероятно воздушные и потусторонние.

Увидев это, жители деревни вздыхали и задавались вопросом какие темы обсуждают эти богатые господа, идя по дороге. Это, конечно, не должно быть связано с ежедневным потреблением дров, риса, масла и соли. Скорее всего, это либо поэзия, либо вино, и это должно быть самое лучшее вино стоимостью в тысячу цзинь за унцию.

Чжу Яньинь спросил:

– Ты все запомнил?

Чжу Синьсинь ответил:

– С самого начала и до конца это не более чем набор лестных историй. Что тут такого, что нельзя запомнить? Я не только запомнил, но и могу дополнить и улучшить оригинал. Например, я считаю, что мастеру Ли не подобает открывать школу. Наша семья сотрудничает со многими школами и академиями. Твоя ложь будет моментально раскрыта.  Почему бы не заменить ее раздачей каши в благотворительном зале?

Чжу Яньинь подумал и сказал:

– Хорошо, если по пути мы будем проезжать через бедные районы, я уговорю дворец Ваньжэнь раздать еду.

Или я мог бы раздать ее сам. За это путешествие я накопил немало серебра, и моих личных средств более чем достаточно.

Выехав за три горных поворота, Чжу Яньинь натянул поводья и смотрел, как уезжает команда его двоюродного брата. На этот раз все прошло очень гладко. Ни Чжан Цань с зеленым лицом и клыками, ни Пань Цзиньхуа с зеленым лицом и клыками, ни другие люди с зелеными лицами и клыками больше не появлялись.

Чжу Сяосуй спросил:

– О чем думает молодой господин?

Чжу Яньинь вздохнул:

– Мне немного жаль расставаться с кузеном.

– Мы тоже скоро сможем вернуться домой, – утешил его Чжу Сяосуй. – В прошлый раз Божественный Доктор Цзян сказал, что восстановление молодого господина идет очень хорошо. Самое большее, через два месяца он сможет вспомнить все, что было раньше.

Чжу Яньинь подумал, что по сравнению с его собственным небольшим заболеванием мозга он больше хотел услышать хорошие новости о старой травме Ли Суя.

Чжу Сяосуй напомнил:

– Повозки господина уже не видно. Молодой господин, давайте тоже вернемся.

Чжу Яньинь отмахнулся от своих мыслей, которые унеслись в небо:

– Пойдемте искать Лю Сияна.

Чжу Сяосуй был ошеломлен. Опяь?!

За эти несколько дней в Зале Тяньчжу что-то произошло, и весь Альянс Улинь находился в состоянии тревоги. Несмотря на то, что Цзян Шэнлинь заверил, что этот яд не передается через укусы или царапины, большинство людей все равно чувствовали себя неловко и встревожено — в конце концов, даже Божественный Доктор может ошибиться. Однако случаи Чжан Цаня и Пань Цзиньхуа действительно реальны, и к ним нельзя относиться легкомысленно. Нельзя позволять себе быть беспечным.

Люди в Люцзячжуане тоже обсуждали яд Пань Цзиньхуа. Лю Сиян стоял в стороне и слушал, в его глазах читались не поддающиеся определению эмоции.

– Второй молодой господин Чжу здесь.

"..."

– Лю-сюн! – Чжу Яньинь шагнул через ворота внутреннего двора, все еще с лицом, полным радости, словно собирался встретить Новый год в доме Лю.

Лю Сиян тихо вздохнул и дал знак остальным ученикам уходить.

Чжу Яньинь все еще не привык к этому. Почему ты и сегодня не притворяешься бессознательным? Теперь все мои подготовленные лицемерные слова заботы напрасны.

Лю Сиян сел в зале, как будто принял решение, и сказал:

– Чжу-сюн ищет меня уже несколько дней, у тебя есть какие-то сомнения на мой счет?

Чжу Яньинь:

– Нет, нет.

Лю Сиян скрипнул зубами:

– У меня действительно есть связь с горной усадьбой Шанжу.

Чжу Яньинь:

– Кхм!

Подожди, почему ты так внезапно это сказал? Я еще морально не готов к этому.

Он взял в руки чайную чашку и удивленно посмотрел на Лю Сияна.

Ранее Тан Шуцю упоминал, что темная фигура пришла за Лю Сияном посреди ночи, и только Лю Сияну удалось спастись от ядовитой женщины. Чжу Яньинь и впрямь что-то заподозрил, но он никак не ожидал, что собеседник так легко признается в этом. Первоначальный план второго молодого господина Чжу состоял в том, чтобы несколько раз встретиться с ним на виду у всех, чтобы закулисный вдохновитель забеспокоился и предпринял какие-то действия.

Теперь, когда прорыв произошел с другой стороны, независимо от того, правда это или нет, послушать не помешает.

Лю Сиян сказал:

– Все это было лишь минутным очарованием собственными мыслями. Эту женщину зовут Юй Цигу. Она разыскала меня несколько месяцев назад и сказала, что может помочь мне занять пост главы Люцзячжуана.

В этой истории наконец-то появился привкус классической сказки из Цзянху. Но Чжу Яньинь все еще был озадачен. Разве нынешний глава секты не твой дядя? Он выглядит крепким и свирепым, как будто может прожить еще двести лет. Почему ты уже сейчас думаешь о должности главы секты?

Лю Сиян поспешил оправдаться:

– Я не хотел причинить вред жизни дяди и даже выбрал для него дом, в котором он будет жить.

Чжу Яньинь понимающе спросил:

– Водная тюрьма на дне озера или потайная комната в высокой башне?

Лю Сиян поперхнулся и ответил:

– Это большой дом в Паньчэне, окруженный горами и реками.

Чжу Яньинь:

– Что ж, в тебе есть чувство сыновней почтительности.

Лю Сиян выглядел униженным.

Чжу Яньинь излучал невинность. Я не насмехаюсь над тобой, а искренне восхищаюсь. В конце концов, в романах Цзянху их обычно запирают в водяной тюрьме, но ты не забыл построить для него большой дом.

Люцзячжуан известен в Цзянху сложными и запутанными связями. Там много внутренних распрей, а еще больше молодых и перспективных членов семьи. Каждый из них считает себя исключительным и верит, что должен занять свое место в семье, и Лю Сиян не исключение. Однако его положение довольно шаткое, он недостаточно высок и не достаточно низок*. Его навыки боевых искусств и поведение не на высшем уровне. С его способностями он мог бы стать главой отделения, но стремиться к должности главы секты почти так же трудно, как вознестись на небеса.

*Недостаточно хорош для высокой должности, но слишком горд, чтобы занять низкую.

Лю Сиян сказал:

– Именно в то время ко мне подошла Юй Цигу. Поначалу она не раскрывала, что является членом демонического культа. Она сказала только, что она из горной усадьбы Шанжу, а я всегда любил заводить друзей.

Заводя друзей то тут, то там, он в итоге оказался втянут в трясину демонического культа. Лю Сиян, естественно, знал, к каким последствиям приведет, если праведная и престижная секта свяжется с Павильоном Фэньхуо, но он уже многое сделал вместе с Юй Цигу.

– Подожди! – перебил Чжу Яньинь. – Что ты имеешь в виду, говоря «многое сделал»? Расскажи подробно.

Лю Сиян, казалось, затруднялся с ответом.

– Это были просто уловки, направленные на шисюна и шиди из моей секты. На самом деле, в этом нет ничего особенного. Но если рассматривать это в сотрудничестве с демоническим культом… этих действий достаточно, чтобы приговорить меня к смерти.

Чжу Яньинь подумал про себя: «Ты действительно не обманываешь посторонних».

Лю Сиян сказал:

– В то время у меня не было выхода, и я мог только согласиться продолжить сотрудничество с Юй Цигу.

Чжу Яньинь спросил:

– Значит, ты уже давно общаешься с людьми из горной усадьбы Шанжу, и сбежавший Ду Цянь тоже в одной группе с тобой?

Лю Сиян молчаливо подтвердил.

Чжу Яньинь продолжил спрашивать:

– Значит, убийства Цуй Вэя, Чжао Хунху и Гэ Чанъе тоже связаны с тобой?

При упоминании об этом на лице Лю Сияна отразились еще большее сожаление и гнев. После долгой паузы он, наконец, сказал:

– В то время Юй Цигу и Ду Цянь лишь приказали мне привлечь больше людей. Сначала я не хотел этого делать, но потом они стали мне угрожать, и я действительно испугался. Кроме того, они пообещали мне, что никто не пострадает, поэтому я сотрудничал с Ду Цянем, используя хорошую жизнь в Линчжоу в качестве приманки, чтобы выманить Цуй-сюна и двух других из группы.

– А что насчет Тан Шуцю? Его вы тоже пытались привлечь на свою сторону?

– Нет-нет. Все в Цзянху знают, что у Тан-сюна и Чжу-сюна близкие отношения. Я не собирался его провоцировать.

Тан Шуцю пришел сам. Когда остальные трое увидели простофилю с деньгами, они не стали его отпускать. Поэтому, не обращая внимания на возражения Лю Сияна, они силой забрали с собой и Тан Шуцю.

Чжу Яньинь спросил:

– Это вы создали формацию, не так ли?

– Это... Это Юй Цигу. – Лю Сиян опустил голову и, выглядя подавленным, как побежденный петух, сказал: – Она беспокоилась, что Тан-сюн может создать проблемы, и чувствовала, что, хотя у секты Цанлан много денег, ей не хватало статуса, поэтому не стоит беспокоиться. Она тайно организовала засаду и попросила меня заманить в нее людей. Она также велела мне сказать Цуй-сюну и остальным, что Тан-сюн вернулся, чтобы добыть еще серебра.

Чжу Яньинь: Ты действительно отвратителен.

Дальше находился город Ваньцзин. Хотя Цуй Вэй и двое других были безрассудны, они не были совсем глупы. Как только они поняли, что Юй Цигу, возможно, из Павильона Фэньхуо, они немедленно обрадовались и приготовились поймать ее и вернуться, чтобы заявить о себе и получить вознаграждение. Лю Сиян рассказал об этом Юй Цигу, намереваясь заставить ее отказаться от попытки втянуть их в это дело. Неожиданно другая сторона начала убивать людей так же легко, как давят муравьев, и в одно мгновение оборвались три жизни.

Лю Сиян глубоко вздохнул:

– Это я во всем виноват.

Чжу Яньинь отставил чашку с чаем и сказал:

– Ты так долго скрывал это, почему же теперь ты решил мне все рассказать?

Лю Сиян криво улыбнулся.

– Чжу-сюн в последнее время часто приходит ко мне. Я не дурак, как я мог этого не заметить? Кроме того, совесть мучила меня много дней. Лучше сразу во всем признаться.

Чжу Яньинь посмотрел на него и сказал:

– Но ты же знаешь, что если это выйдет наружу, то ты умрешь.

Лицо Лю Сияна побледнело.

– Если я продолжу скрывать это, даже если Чжу-сюн и Хозяин Дворца Ли пока не узнают об этом, в будущем Павильон Фэньхуо неизбежно заставит меня сделать еще что-нибудь. Я действительно не хочу становиться пешкой в руках демонического культа. Разве это не то же самое, что смерть? И это будет смерть, которую будут проклинать тысячи людей.

Чжу Яньинь спросил:

– Ты говоришь мне это сейчас, потому что хочешь, чтобы я помог тебе сохранить это в тайне?

Лю Сиян сказал:

– Я готов искупить грехи, своими действиями. Используя это имя, я продолжу выманивать людей из демонического культа. Я прошу Чжу-сюна временно прикрыть меня. Как только Павильон Фэньхуо будет уничтожен в будущем, если я заслужу прощение, то, возможно, получу более легкое наказание и не буду лишен боевых искусств и изгнан из секты с побоями.

Он говорил искренне, и это казалось разумным и правдоподобным. Чжу Яньинь встал.

– Я вернусь и сначала все обдумаю.

Лю Сиян низко поклонился.

– Я умоляю Чжу-сюна и Хозяина Дворца Ли быть снисходительными!

Хозяин Дворца Ли стоял во дворе.

– Эй, когда ты пришел? – Чжу Яньинь выбежал вперед.

Ли Суй сказал:

– Когда ты похвалил его за сыновнюю почтительность.

Чжу Яньинь:

– Разве это не самое начало?

Но это тоже хорошо, потому что мне не придется повторять это снова.

Чжу Яньинь пошел с ним обратно.

– Что думаешь?

Ли Суй сказал:

– Это ты узнал об этом человеке, поэтому я, естественно, буду следовать твоим указаниям, как с ним поступить.

Чжу Яньинь слегка напрягся. Это может быть не очень хорошо. У меня совсем нет опыта в Цзянху — что, если я все испорчу.

Ли Суй ущипнул его за шею.

– Ты ведь читал много сказок, верно? Расскажи мне сначала, как поступают с предателями, которых заманил в ловушку демонический культ в книгах?

Чжу Яньинь честно ответил

– Обычно, когда я сталкивался с такими кровавыми сценами, я просто пропускал их. Иначе после прочтения мне было бы слишком страшно спать, и я бы постоянно чувствовал, что под кроватью лежит окровавленный человек.

Ли Суй был в приподнятом настроении. Казалось, он совсем забыл о деле Лю Сияна. Он снова спросил:

– Так что же ты любишь читать?

Чжу Яньинь сказал:

– Когда главный герой делает ход, это вызывает бурю крови и хаоса в Цзянху, вызывая перевороты и беспорядки. Чем выше мастерство в боевых искусствах, тем лучше. Лучше всего, если все его боятся.

– Как меня?

– Да, в значительной степени как тебя.

Ли Суй был очень доволен этим ответом. Он слегка надавил большим пальцем на маленький сустав на его шее, отчего Чжу Яньинь почувствовал одновременно боль и удовольствие. Он отпрянул, пытаясь избежать его прикосновений.

– Ты еще не сказал, как собираешься поступить с Лю Сияном?

Ли Суй ослабил хватку.

– Я сказал, это зависит от тебя.

Чжу Яньинь все еще сомневался. Я даже ни разу не разделывал ни одной курицы. Ты уверен, что хочешь, чтобы я разобрался с предателем?

Ли Суй продолжал наблюдать за ним с большим интересом.

– Пока я здесь, делай, что хочешь. Чего ты боишься?

Если бы Чжу Синьсинь, который находится далеко отсюда, узнал об этом, он бы точно вздохнул. О, брат, посмотри на этого дьявола, который сбился с праведного пути!

Глава 51. Ты подглядывал за мной!

Что касается слов Лю Сияна, Чжу Яньинь верил в них, но не безоговорочно. У него действительно не было опыта работы в Цзянху, и теперь, когда Ли Суй внезапно поручил ему это задание, он почувствовал, как в нем просыпается чувство долга. Хотя он еще не разобрался в деталях, как ему действовать, он уже выстроил основной процесс. Ему определенно придется пройти через серию хитроумных стратегий, сплетая их друг с другом, чтобы вычислить закулисного организатора, и, наконец, завершить отчаянную контратаку.

Ли Суй спросил:

– О чем ты думаешь?

Чжу Яньинь ответил без колебаний:

– О Лю Сияне.

Ли Суй использовал треть своей силы, чтобы ущипнуть его за шею.

Чжу Яньинь вскрикнул:

– Ай!

– О чем ты думаешь? – повторил Ли Суй?

Чжу Яньинь со слезами на глазах:

– Если я сейчас же изменю свое мнение и скажу, что думал о тебе, не покажется ли это немного лицемерным?

Ли Суй ответил:

– Это не лицемерие.

Чжу Яньинь решительно заявил:

– Тогда я думаю о тебе!

Как и ожидалось, Ли Суй ослабил хватку и даже по-доброму слегка погладил его.

Чжу Яньинь: Неужели вас, больших демонов, так легко успокоить?!

Изначально он хотел обсудить Лю Сияна с Ли Суем, но теперь не осмеливался, опасаясь, что его снова ущипнут. Кроме того, отношение Ли Суя к этому вопросу, казалось, говорило о том, что ему все равно. Чжу Яньинь проанализировал это и решил, что либо он считает Лю Сияна незначительным, либо он чрезвычайно уверен в его способности справиться с ситуацией.

Второй молодой мастер Чжу очень хорошо осознавал это. Как бы он ни размышлял об этом, казалось, что он никак не связан с «отличным умением разбираться с предателями Цзянху и заслуживающим доверия». Ли Суй считал Лю Сияна незначительным, поэтому бросил его на растерзание.

"..."

Чжу Яньинь с большим трудом нашел подсказку, но другая сторона сочла ее несущественной. Он повернул голову и бросил задумчивый взгляд.

Ли Суй по-прежнему нежно гладил его по волосами.

– Ты голоден? Я отведу тебя поесть.

– Я не голоден, – невозмутимо ответил Чжу Яньинь. – Я культивирую бессмертие.

Ли Суй: ?

Чжу Яньинь, не оглядываясь, шел к своей резиденции с неземной аурой парящего бессмертного.

В результате большой дьявол схватил его за ленту для волос.

– Ой!

Они играли во дворе. Чжу Сяосуй стоял у двери и с тоской думал о том, что друзья, которых молодой господин заводил раньше, были либо молодыми господами из богатых семей, либо учеными. Каждый день они читали стихи, рисовали, любовались цветами и пили чай. Какими утонченными и элегантными они были. Но теперь... Ах, я действительно не знаю, как объяснить старому господину, когда вернусь.

– Все еще культивируешь бессмертие? – спросил Ли Суй.

– Больше не буду совершенствоваться. – Второй молодой мастер Чжу сидел на корточках на земле, обняв колени. Он не мог вынести, когда его разминали, и сворачивался в клубок. Как говорится, кто понимает время, тот мудр. Бессмертие можно будет обрести завтра, но если ему будут продолжать тянуть лицо, он точно начнет пускать слюни.

Ли Суй снова слегка потянул его за волосы:

– У меня есть еще кое-что.

– Что?

– Позволь мне ненадолго одолжить твоего повара, – сказал Ли Суй. – Цзян Шэнлинь родом из Шучжуна, он любит острую и пряную еду. В последние дни он измучен всеми этими волнениями со всех сторон и ни минуты не мог спокойно посидеть. Ему хотя бы нужно поесть нормальной еды.

– Хорошо, пойду поговорю с дядей Чжаном. – Чжу Яньинь встал. – Люди из Альянса Улинь все еще ищут Божественного Доктора Цзяна? Разве мы не объяснили им, что этот яд не имеет ничего общего с укусом?

– Прошлой ночью Лань Янь отправилась навестить Вань Чжуюня. Теперь все в основном успокоилось, – сказал Ли Суй. – Однако это спокойствие лишь поверхностное. Пока Пань Шихоу не отступит и будет настаивать на том, что Чжан Цань укусил Пань Цзиньхуа, всегда будут люди, которые не могут успокоиться.

– Но если он отступит, разве он не ударит себя по лицу и не признает, что Пань Цзиньхуа связан с демоническим культом? – Чжу Яньинь сидел в коридоре. – Судя по тому, как Пань Шихоу ведет дела, он всегда ставит сына на первое место во всем, поэтому он будет хранить эту тайну до самой смерти.

Ли Суй тоже сел рядом с ним.

Чжу Яньинь продолжил:

– Тогда ты собираешься найти Пань Шихоу?

– Не нужно ждать, пока я его найду, – сказал Ли Суй, – он пришел сам.

Чжу Яньинь проследил за его взглядом и, как и ожидал, увидел, что Пань Шихоу идет к ним. Он выглядел еще более истощенным, чем несколько дней назад, как будто даже не умывался, с болезненным и встревоженным выражением лица.

Пань Шихоу вошел во двор и увидел Ли Суя и Чжу Яньиня, сидящих бок о бок. Двое мужчин; один – высокомерный и необузданный, другой – очаровательный и дерзкий. Оба – выдающиеся личности; драконы и фениксы среди людей. Когда он подумал о своем полумертвом сыне, его сердце еще больше сжалось от боли и сожаления. Он хрипло сказал:

– Дорогой племянник, я хочу поговорить с тобой о Цзиньхуа.

Чжу Яньиню очень хотелось послушать, но, вспомнив, как в прошлый раз он принес тарелку с дыней и с большим энтузиазмом принялся ее есть, но не успел съесть ни кусочка, как Пань Шихоу уже ушел. В этот раз он взял инициативу в свои руки и сказал:

– Тогда я сначала вернусь в свою комнату.

Ли Суй указал ему за спину.

Чжу Яньинь был озадачен. Разве это не то место, где вы храните багаж из дворца Ваньжэнь? Почему ты хочешь, чтобы я туда пошел?

Он вошел в подсобное помещение, испытывая множество сомнений.

Мгновение спустя в соседнюю комнату вошли Ли Суй и Пань Шихоу. Он небрежно взмахнул рукой, и спрятанное оружие пролетело сквозь земляную стену.

Чжу Яньинь посмотрел на маленькую дырочку, которая внезапно появилась перед его глазами, и его сердце наполнилось радостью.

Хотя условия далеки от идеальных, приходится терпеть лишения, когда плывешь по Цзянху. Второй молодой господин Чжу удобно устроился на груде тюков и начал подслушивать.

Учитывая мастерство Пань Шихоу, он естественно, чувствовал, что в соседней комнате кто-то есть, но Ли Суй уже ясно выразил свое отношение, и он прекрасно понимал, что его слова не имеют веса, поэтому тактично проглотил свои слова.

Ли Суй придвинул стул и спросил:

– О чем ты хотел со мной поговорить?

Пань Шихоу сказал:

– Я хочу поехать с тобой в Сюэчэн.

– Альянс Улинь направляется на север, чтобы уничтожить Павильон Фэньхуо. Если ты хочешь пойти с нами, тебе не нужно мое согласие.

– Другие идут туда, чтобы уничтожать демонов и вершить правосудие, но я иду туда, чтобы отомстить за Цзиньхуа. – Пань Шихоу выглядел подавленным. – Он больше не может заниматься боевыми искусствами.

Ли Суй поднял веки.

– Почему он оказался в таком состоянии? Ты действительно ничего не знаешь?

– Я… поначалу я действительно не знал, – Пань Шихоу протяжно вздохнул. – Я лишь попросил его присмотреть за Чжан Цанем, но неожиданно, увидев возросшую силу Чжан Цаня, у него появились злые мысли, и он даже зашел так далеко, что нашел ту группу людей, которые пытались убить тебя в прошлый раз, и завяз в этом... К тому времени, когда я узнал об этом, яд уже проник в его кости. Если бы я насильно прервал его, это привело бы лишь к неминуемой смерти.

– Ты не хотел, чтобы он тренировался? – спросил Ли Суй.

Пань Шихоу сказал:

– Конечно, как я мог позволить ему заниматься такими сомнительными боевыми искусствами?

Чжу Яньинь подумал про себя: «Если ты действительно не хотел, чтобы он практиковался, то почему сразу же, как только узнал, не отправил письмо с просьбой о помощи своему всемогущему «дорогому племяннику» и доктору Цзяну». Он понял, что этот старик, даже если бы огонь лизал его брови, все равно не произнес бы ни слова правды, что было просто удивительно.

Ли Суй, очевидно, думал о том же, что и Чжу Яньинь, но ему было лень спрашивать, и он просто налил себе чашку чая.

Пань Шихоу неловко продолжил:

– Так что в тот день, хотя Цзиньхуа и укусил тебя, я знал, что с тобой все будет в порядке. Но с учетом того, что там был Чжан Цань, я не мог позволить себе хоть на мгновение забыть о Цзиньхуа. – Закончив говорить, он быстро добавил: – Не то чтобы я не беспокоился о тебе, просто я на мгновение растерялся.

Ли Суй ничего не ответил и спросил:

– Так ты хочешь взять его с собой на север?

– Цзиньхуа в настоящее время без сознания. Я планирую сначала отправить его обратно в город Байтоу, – сказал Пань Шихоу. – Он неоднократно вступал в сговор с демоническим культом, и его преступления действительно непростительны. Но это еще и потому, что я слишком хотел, чтобы он преуспел, и не заботился о нем должным образом. Теперь, когда Цзиньхуа уже усвоил урок, я прошу дорогого племянника проявить к нему последнюю меру уважения и не предавать это дело публичности.

Ли Суй безразлично сказал:

– Ты можешь продолжать скрывать это; нет необходимости говорить мне правду.

– Я могу скрыть это от Альянса Улинь, но не могу скрыть от Божественного Доктора Цзяна. Недавно глава Альянса Вань неоднократно спрашивал, как он получил яд. Он также сказал, что Божественный Доктор Цзян пришел к выводу, что это не имеет ничего общего с укусом и что это могло произойти только в результате длительного пребывания в ядовитом бассейне в сочетании с техниками внутренней энергии. Я действительно… ай.

Чжу Яньинь был почти шокирован тем, что услышал. Возможно, потому, что у ученых тонкая кожа. Никогда бы он не подумал, что кто-то может быть бесстыдным до такой степени. Значит, после всех этих придирок он пришел не извиняться, а вместо этого хочет, чтобы Ли Суй убедил Цзян Шэнлиня скрыть тот факт, что Пань Цзиньхуа добровольно практиковал ядовитую технику?

Что за человек!

Второй молодой мастер Чжу встал.

– Кхм!

Ли Суй сказал:

– Сначала отправь этого человека обратно.

Пань Шихоу продолжил расспросы:

– Тогда… что насчет мастера Альянса Ваня?

Ли Суй поигрывал чашкой, ничего не говоря, и по-прежнему выглядел задумчивым.

Пань Шихоу знал его характер. Это уже считается знаком согласия. Если просить больше, это может вызвать еще больше проблем. Поэтому он быстро встал и ушел.

Ли Суй довольно долго сидел в комнате, но не видел, чтобы Чжу Яньинь заходил, и ему пришлось отправиться на поиски в соседнюю комнату.

Второй молодой господин Чжу сидел на куче мешков с соломой с недовольным видом.

Ли Суй развеселился и присел на корточки напротив него:

– Чем ты недоволен?

– Почему ты снова ему помогаешь? – спросил Чжу Яньинь. – Ни слова в качестве извинения. Каждый раз, когда он приходит к тебе, это всегда из-за его никчемного сына. Он все еще не говорит об этом прямо, ходит вокруг да около и скрывает это, просто ждет, когда ты сам согласишься. Что это за старший?

– Он друг моего отца, так что, естественно, он считается старшим, – сказал Ли Суй. – Но я также сказал, что он не является незаменимым старшим. Вы с Лань Янь не понимаете его, поэтому злитесь из-за того, что случилось в тот день. Но я знаю его, поэтому совсем не злюсь, понимаешь?

– Раз он не незаменим, почему бы тебе не отказаться?

– Мне кажется, что внутри происходит что-то еще, – сказал Ли Суй. – Я хочу докопаться до сути. Пока что я не могу загнать его в угол.

Что-то еще происходит внутри? Чжу Яньинь нахмурился, услышав это.

– За Пань Шихоу скрываются еще какие-то тайны?

– Люди из Павильона Фэньхуо намеренно пытаются посеять раздор между мной и ним. Конечно, это не может быть просто из-за статуса старешего. Все в Цзянху знают, что я всегда холоден и равнодушен. Даже если все люди из Зала Тяньчжу будут убиты, я...

Чжу Яньинь сначала прикрыл ему рот рукой. Но потом, почувствовав, как от дыхания другого человека у него зачесалась ладонь, убрал руку.

На большой скорости и притворяясь, что ничего не случилось.

Ли Суй спросил:

– Что случилось? Услышав, что все из Зала Тяньчжу должны умереть, ты почувствовал жалость и страх?

– Нет, ни то, ни другое, – ответил Чжу Яньинь. – Я хотел закрыть предыдущее предложение, но моя рука двигалась слишком медленно.

Ли Суй беззвучно рассмеялся.

Лицо Чжу Яньиня слегка покраснело, но он все равно сказал:

– Быть холодным и равнодушным — не лучший способ охарактеризовать себя. Зачем ты на себя наговариваешь? Ладно, продолжай говорить о Зале Тяньчжу.

– Я попрошу Лань Янь присмотреть за ним, – сказал Ли Суй. – Пойдем. Давай перекусим.

Чжу Яньинь встал, стряхнул пыль с одежды и вышел вместе с ним.

Пройдя немного, он снова спросил:

– Я обещал отдать тебе всех своих старших. Ты помнишь об этом?

– Помню. Ты еще сказал, что там будут люди всех форм и размеров – высокие, низкие, толстые и худые.

– Хм...

– Есть люди не только разного роста, веса и телосложения, но они не будут использовать тебя для совершения странных поступков. Максимум, они будут немного ворчать и говорить цветистыми, труднопонимаемыми фразами, а если ты не поймешь, что они говорят, то просто проигнорируй их и оставь все как есть.

За последние несколько дней они вдвоем обошли почти всю маленькую деревушку, и единственное место, где можно было поесть, — это маленькая лавка с лапшой. Ли Суй подумал, что им действительно не стоит оставаться в таком отдаленном месте; в будущем им нужно будет найти оживленное и богатое место.

...

На следующее утро Пань Шихоу вернулся в город Байтоу вместе с Пань Цзиньхуа, оставив после себя беспорядок и шквал обсуждений.

Чжу Яньинь сказал:

– На другом конце кто-то задает вопросы доктору Цзяну, как ты собираешься решить эту проблему?

Ли Суй вытер меч Сянцзюнь насухо и с лязгом убрал его в ножны.

Чжу Яньинь:

– Ты собираешься кого-то убить?

Ли Суй сказал:

– Если ты хочешь, чтобы я кого-то убил, это тоже нормально.

Чжу Яньинь отступил на максимальной скорости. Нет, я не хочу!

Ли Суй взял Чжу Яньиня с собой в Альянс Улинь.

В последнее время Вань Чжуюня очень беспокоили дела Пань Шихоу. Увидев, что Ли Суй пришел лично, он облегченно вздохнул и поспешно сказал:

– Мастер Пань сегодня утром ушел не попрощавшись, а что касается яда молодого господина Паня, то он настаивает, что его вызвал укус Чжан Цаня, что полностью противоречит словам Божественного Доктора Цзяна...

– Он лжет.

Вань Чжуюнь внезапно прервался и поперхнулся.

Чжу Яньинь, который слушал неподалеку, тоже удивился. Я думал, у тебя есть какое-то безупречное оправдание, но оказывается, ты просто такой прямолинейный.

Ли Суй сказал:

– Я верю Цзян Шэнлиню. Если кто-то из них и лжет, то только Пань Шихоу.

Вань Чжуюнь забеспокоился:

– Тогда это...

– Я разберусь с Залом Тяньчжу. Что касается того, как успокоить другие секты, у главы Альянса Ваня должны быть свои методы, – сказал Ли Суй. – Однако пока правда не раскрыта, я не хочу, чтобы об этом стало известно.

Вань Чжуюнь кивнул.

– Хорошо, Хозяину Дворца Ли не о чем беспокоиться. Пока этот яд не передается через укусы, я знаю, что делать с остальным.

Чжу Яньинь покинул Альянс Улинь, даже не успев нагреть кресло. По пути он спросил, понизив голос:

– Разве ты не боишься, что мастер Альянса Вань тоже может быть связан с Пань Шихоу или даже с Павильоном Фэньхуо? Почему ты даже не придумал оправдание?

Ли Суй возразил:

– Вань Чжуюнь теперь является главой Альянса Улинь, у него есть и слава, и положение. Зачем ему тайно вступать в сговор с Павильоном Фэньхуо?

Чжу Яньинь проанализировал:

– Но его навыки в боевых искусствах далеки от твоих. Возможно, демонический культ пообещал ему какие-то могущественные секретные руководства по боевым искусствам.

– Какова цель большинства людей, практикующих боевые искусства?

– Стать непревзойденным под небесами.

– А что происходит после того, как ты становишься непревзойденным?

– Будучи непревзойденным под небесами, ты можешь ходить безнаказанно. Я знаю, что глава Альянса Вань может ходить безнаказанно даже сейчас, но все еще есть ты. Перед тобой он не может важничать, и вынужден сдерживаться на каждом шагу, так что его все еще можно очаровать. Однако, если он объединит силы с Павильоном Фэньхуо, его, похоже, тоже будет сдерживать Чи Тянь... Ну, ты прав, он не может объединиться с демоническим культом.

Ли Суй очень заинтересовал его многословный анализ:

– Продолжай.

– О чем ты говоришь? Я хочу пить. – Чжу Яньинь потянул его за рукав. – Нам нужно вернуться и собрать вещи. Завтра мы снова отправимся в путь.

...

По мере того, как они приближались к Сюэчэну, атмосфера становилась все более напряженной. Однако, за исключением второго молодого господина Чжу, остальная часть семьи Чжу не проявляла интереса к Цзянху. Напротив, они были очень рады, ведь состояние их молодого господина становилось все лучше и лучше.

В тот вечер Чжу Сяосуй вытирал волосы Чжу Яньиня и сказал:

– Следующий крупный город – Хэчэн, он довольно близко к Ванчэну. Дядя Чжан сегодня рассказывал, что несколько дядей прислали письма с приглашением провести Новый год в Ванчэне.

– Давай поговорим об этом позже. Надеюсь, что мы успеем вовремя. – Чжу Яньинь сидел на краю кровати, размышляя о том, как бы заманить Ли Суя в Ванчэн.

Чжу Сяосуй продолжил:

– Я слышал, что в Хэчэне тоже есть очень высокая старинная библиотека. Интересно, сможем ли мы подняться и посмотреть на нее.

– Хм? – Чжу Яньиню стало интересно. Как ученому, ему, естественно, нравились слова «древний» и «библиотека». Хэчэн известен как место, где живут лучшие ученые, где много академий, много ученых и еще больше книг. Говорят, что только в древней башне в северной части города хранятся десятки тысяч ценных книг.

Цзян Шэнлинь с другой стороны говорил:

– Я чувствую педантичный и претенциозный дух городских ученых даже за десятки ли. Почему бы нам не пойти в обход?

Ли Суй отрезал:

– Нет.

В некоторых отношениях Цзян Шэнлинь был довольно невежественным и необразованным. Помимо того, что он запоем читал медицинские книги, все остальное научно-популярное вызывало у него головную боль.

– Разве ты не ненавидишь ученых?

Ли Суй бросил на него убийственный взгляд.

Цзян Шэнлинь: ?

В это время Лань Янь уже отправилась следить за Залом Тяньчжу. Поэтому она не смогла вовремя появиться, чтобы продолжить обсуждение спорной темы «Действительно ли мой Хозяин Дворца нормален?» с Божественным Доктором.

Когда команда прибыла в Хэчэн, стоял солнечный день.

Жителей города не интересовал Альянс Улинь, зато очень интересовала семья Чжу из Цзяннани. Ученые и литераторы собрались у городских ворот рано утром, готовые приветствовать знаменитого второго молодого господина Чжу. Многие из них держали в руках толстые стопки бумаги, заполненные стихами и статьями, которые они написали сами. Чжу Сяосуй наблюдал за происходящим издалека и с сожалением сказал:

– Увы, будь это до того, как молодой господин потерял память, ему бы наверняка очень понравилась эта сцена.

Но это произошло после того, как он потерял память... Ученые у городских ворот точно не дождутся великого ученого из Цзяннани, потому что тот рано утром прискакал в город первым вместе с дьяволом Цзянху на Снежном Черном Рысаке, сказав, что они направляются в библиотеку.

Чжу Яньинь осторожно ступил на лестницу.

Скрип.

Скрип.

Он остановился как вкопанный, немного нервничая, и спросил:

– Нас не обнаружат, если мы вот так ворвемся?

Ли Суй забавлялся тем, как он ходил на цыпочках и намеренно громко топал.

Бум!

Чжу Яньинь: "..."

Ли Суй сказал:

– Здесь никого нет, чтобы охранять это место. Даже если ты побежишь туда с криками и воплями, никто не заметит. Более того, это просто старые книги, покрытые слоем пыли толщиной в цунь. Кроме тебя, кому еще так не терпится сюда попасть?

– Трудно сказать. В городе так много ученых. – Чжу Яньинь подошел к книжной полке. – Но, немного осмотревшись, я понял, что эта библиотека просто знаменита. Она намного меньше, чем та, что у меня дома, и в ней не хватает некоторых книг.

– Значит, она уже никому не интересна, – сказал Ли Суй. – Если тебе не интересно, я отведу тебя обратно.

– Раз уж мы здесь, давай посмотрим, есть ли что-нибудь интересное. – Чжу Яньинь достал книгу. – Мне нечего делать, когда я вернусь, и я не голоден.

Солнечный свет проникал сквозь щели в деревянном здании, и в воздухе плясали крошечные пылинки. Торговцы непрерывно кричали, проходя мимо по улице, и шум только подчеркивал тишину в библиотеке. Одежда Чжу Яньиня уже покрылась пылью, и, поскольку старого слуги не было рядом, он не утруждал себя соблюдением правил. Он просто сидел на полу, внимательно читая книгу.

Ли Суй был озадачен:

– Ты можешь наслаждаться чтением местных государственных летописей?

Чжу Яньинь даже не поднял головы:

– Да.

Ли Суй улыбнулся и больше ничего не сказал. Он прислонился к стене и закрыл глаза, чтобы отдохнуть.

Через некоторое время Чжу Яньинь поднял на него глаза, хотел что-то сказать, но остановился.

Ли Суй спокойно сказал:

– Говори.

Чжу Яньинь:

– Ты подглядывал за мной!

– Я не подглядывал за тобой, а почувствовал, что ты на меня смотришь. – Ли Суй открыл глаза. – О чем ты хочешь спросить?

Чжу Яньинь отложил книгу и даже специально прикрыл название рукой.

– Ничего особенного. Я просто немного устал и хотел поговорить с тобой.

– Цзиньчэн не такой оживленный и интересный, как Цзяннань, а местные хроники еще более скучные и неинтересные. Любой человек, читая их, почувствует сонливость.

Когда Чжу Яньинь услышал о Цзиньчэне, он почувствовал себя немного виноватым, гадая, не раскрылись ли его недавние мысли. Но он быстро уловил новую важную мысль.

– Ты говоришь, что не подглядывал за мной, но ты ведь не можешь почувствовать название книги, верно?

Ли Суй: "..."

Ли Суй поманил его пальцем.

Чжу Яньинь запротестовал:

– Ты не можешь щипать меня за лицо каждый раз, когда ошибаешься.

Ли Суй спросил:

– Тогда за что мне ущипнуть?

Чжу Яньинь: "..."

На лице большого дьявола читалось: «Я довольно добродушен; если ты не хочешь, чтобы я щипал тебя за лицо, можешь выбрать другое место».

Чжу Яньинь попытался вразумить его:

– Ты не можешь меня щипать, я не тесто.

Ли Суй свирепо сказал:

– Нет!

– Хорошо, тогда ты можешь это делать, – тут же сказал Чжу Яньинь.

Вот какие мы, ученые, покладистые.

Глава 52. Я обещаю тебе, что обязательно доживу до старости.

Чжу Яньинь не мог позволить себе потерять лицо, поэтому он выбрал несколько книг, упаковал и попросил Ли Суя отнести их в гостиницу.

– Ты крадешь книги.

– Я верну их после прочтения!

Чжу Яньинь сунул ему в руки сверток и потребовал:

– Поторопись!

Очень правильный и уверенный в себе.

Лестница, ведущая вниз, была по-прежнему крутой, свет тусклым, и спускаться по ней было еще труднее, чем подниматься. Ли Суй сказал:

– Иди сюда, я понесу тебя на спине.

В душе Чжу Яньинь почувствовал прилив радости, но внешне ему все равно пришлось притвориться, что он отказывается, а это была не самая лучшая идея.

Ли Суй кивнул.

– Хорошо, тогда иди медленно.

Чжу Яньинь: ?

Ли Суй спустился по лестнице один.

Чжу Яньинь стоял у лестницы со смешанными чувствами. Что с вами, люди из Цзянху? Вы не можете понять, что значит «отвергать и принимать одновременно»? В книгах написано не так. Я не хочу идти один.

– Ты еще не идешь? – лениво спросил Ли Суй.

Чжу Яньинь быстро проанализировал свой опыт и решил, что лучше быть прямолинейным, поэтому он сбежал вниз по лестнице. В спешке он споткнулся. И влетел в объятия хладнокровного дьявола, как чистый и безупречный белый лотос.

Такой нежный.

Ли Суй сохранял спокойствие.

– Ты набрал вес.

Чжу Яньинь:

– Заткнись, я сам пойду.

Ли Суй улыбнулся, крепче обнял его и вместе с ним спустился по лестнице библиотеки.

В Хэчэне полно книг, а постоялый двор более элегантен, чем где-либо еще. Чжу Сяосуй уже разжег жаровню и согрел мягкое ложе, ожидая возвращения своего молодого господина, чтобы тот отдохнул.

Чжу Яньинь быстро проскользнул в дверь. К счастью, дядя Чжан не заметил его запыленного и взъерошенного вида.

Чжу Сяосуй сменил на нем грязную одежду.

– Если молодой господин хотел пойти в библиотечную башню, достаточно просто предупредить. Зачем скрываться, словно вор?

– Я не хочу поднимать из-за этого большой шум. – Чжу Яньинь протер книги, которые принес. Чжу Сяосуй пролистал их.

– Это все местные хроники Цзиньчэна. Они скучные и унылые. Что в них интересного?

– Я хочу кое-что проверить. – Чжу Яньинь спросил: – Есть ли кто-то из семьи Чжу в Министерстве труда?

– Да, младший сын нашего третьего дяди занимает должность в Министерстве труда и часто общается с нами. После того как молодой господин получил травму, он отправил нам несколько добавок и писем, показывая свою заботу. Недавно он также отправил сообщение, в котором говорилось, что он хочет пригласить молодого господина в Ванчэн на празднование Нового года.

– Тогда я сейчас напишу письмо, а ты можешь послать кого-нибудь доставить его моему кузену. Мне нужно попросить его о помощи, – сказал Чжу Яньинь. – Чем быстрее, тем лучше.

Он хотел разобраться в некоторых старых делах из прошлого, но сейчас это лишь смутные догадки, и трудно сказать наверняка.

Ночью внезапно поднялся холодный ветер, завывавший, как призраки, и воющий, как волки, за окном, и в комнате стало на треть холоднее. Вдалеке кто-то играл на сюне, фальшиво и не в лад, отчего звук казался еще более неприятным и печальным.

Чжу Яньинь проснулся от этого звука. Он беспокойно ворочался в постели. Позже он просто надел халат и встал с кровати. На столе лежала толстая стопка бумаг — все это были стихи, написанные учеными, которые днем собрались у городских ворот и которые дядя Чжан принес обратно. Честно говоря, многие из них были хорошо написаны, некоторые были витиеватыми, а другие волнующими, но ни одно из них не могло поднять ему настроение. Его разум был подобен пламени свечи, то взмывающей вверх, то падающей вниз, постоянно думая о других людях и других вещах. Он размышлял об этом до самого рассвета, а затем, наконец, рухнул на стол и погрузился в глубокий сон.

Во сне ему казалось, что кто-то укутал его в одежду, прогоняя холод ранней зимы.

Он проспал до полудня.

Чжу Яньинь лежал, закутавшись в мягкое и теплое шелковое одеяло, и выглядел ленивым и растрепанным. Он спросил хриплым голосом:

– Это ты помог мне лечь в постель?

Чжу Сяосуй не понял:

– Что значит «помог лечь в постель»?

Чжу Яньинь сел и сказал:

– Вчера вечером я читал эти стихи и уснул во время чтения. А проснулся в постели.

Чжу Сяосуй принес ему чашку прозрачного чая, чтобы успокоить горло.

– Я не заходил в комнату. Может быть, молодому господину это приснилось?

Чжу Яньинь: "..."

Он не думал, что мог бы сам вернуться в постель во сне, так что, вероятно, оставался только один вариант. Второй молодой господин Чжу откинулся на мягкую подушку и задумался. Он заснул, читая стихи, одетый в тонкий белый халат, и компанию ему составляла лишь одинокая свеча. Сцена казалась вполне подходящей, как картина с изображением ранней зимы и падающего снега; очень элегантно и очаровательно.

Чжу Сяосуй помахал перед собой рукой.

– Чему так радуется молодой господин?

Чжу Яньинь быстро взял себя в руки и ответил с достоинством:

– Я не в настроении, я еще немного полежу.

Чжу Сяосуй сказал:

– Тогда я пойду приготовлю обед для молодого господина.

Чжу Яньинь продолжил лежать на кровати, размышляя о жизни. Что может быть тревожнее, чем когда дьявол несет тебя в постель в ночной рубашке? К счастью, он крепко спал этой ночью, иначе, если бы проснулся посреди ночи, неизвестно, что бы случилось. Он снова приподнял одеяло, желая достать бронзовое зеркало, чтобы полюбоваться собой, но Ли Суй именно в этот момент толкнул дверь, и их взгляды встретились. Если бы это было в книге, то в этот момент с неба посыпались бы цветы персика.

Чжу Яньинь:

– ... Доброе утро.

– Уже не утро. – Ли Суй закрыл дверь. – На улице много ученых, которые ждут встречи с тобой. Вся улица перекрыта.

Чжу Яньинь испугался. Это правда?

Он осторожно приоткрыл окно и увидел, что повсюду полно людей, и даже власти помогали поддерживать порядок.

– Хочешь пойти?

– Не хочу, да и спешить некуда.

Чжу Яньинь все еще оставался на кровати.

– Я еще не дочитал эти стихи. Когда закончу, если какие-то из них мне понравятся, попрошу дядю Чжана устроить банкет. Однако об этом стоит подумать после возвращения из Сюэчэна.

Ли Суй не понимал правил ученых, поэтому просто кивнул и сказал:

– Альянс Улинь будет отдыхать здесь в течение дня. Хочешь прогуляться за городом?

– Хорошо, – сдержанно произнес Чжу Яньинь. – Вчера вечером я заснул за столом. К счастью, ты был здесь.

Ли Суй был озадачен:

– Когда?

Чжу Яньинь: ?

Есть только одна правда: это сделал верный старый управляющий.

Чжу Яньинь: Забудь об этом, просто притворись, что я ничего не говорил.

Цветы персика не будут падать с неба. Большой дьявол оказался не таким романтичным, как ожидалось. Однако Ли Суй, похоже, уловил смысл:

– Ты хочешь, чтобы я пришел к тебе в комнату посреди ночи?

Чжу Яньинь вытер лицо и отрицал:

– Я ничего не говорил. Не говори ерунды.

Ли Суй снова спросил:

– Тогда, может быть, мне прийти сегодня вечером?

Чжу Яньинь бросил полотенце обратно в таз и повернулся, чтобы встретиться с ним взглядом. Такие вещи зависят от правильного времени, правильного места и правильных людей. Как можно договориться о встрече заранее? Это не похоже на то, как старый повеса из города тайно встречается с молодой вдовой под кривым деревом. В этом нет никакой красоты.

Ли Суй протянул руку и потянул его за ухо.

Чжу Яньинь долго не мог выдавить из себя ни слова.

– Зачем ты приходишь в мою комнату посреди ночи вместо того, чтобы нормально спать? Ай!

– Ты покраснел, – сказал Ли Суй.

Чжу Яньинь ответил, не подумав:

– Нет.

Ли Суй поднял человека и подвел его к бронзовому зеркалу. Он слегка наклонился и положил подбородок ему на плечо.

– Смотри сам.

Чжу Яньинь просто закрыл глаза. Если я не буду смотреть, то краснеть будешь ты.

Ли Суй снова рассмеялся. Его волосы и дыхание коснулись уха Чжу Яньиня, нагревая этот маленький участок кожи, пока он не покраснел еще сильнее. В следующий миг он мог даже загореться. В любом случае, в этом возрасте трудно контролировать импульсивные желания, и любая искра может привести к беде.

Чжу Яньиня обнимали сзади, и в его голове все смешалось. Хотя между ними не было настоящей преграды в виде оконной бумаги, некоторые вещи все же не обсуждались открыто. Теперь ему кажется, что только у него в голове романтические мысли. Как такое возможно? Неужели ученые больше не заботятся о своем драгоценном лице?

Поэтому он повернул голову и быстро чмокнул Ли Суя в щеку.

Хулиган из Цзяннани так ловко умеет дразнить хорошего дьявола, что невозможно не признать поражение.

Ли Суй: "..."

Казалось, что и внутри, и снаружи комнаты в этот самый момент воцарилась тишина. По крайней мере, Чжу Яньинь больше не слышал шума с улицы. Он посмотрел на Ли Суя, который стоял рядом, и ничего не говорил. Конечно, это было связано с тем, что он слишком нервничал, чтобы говорить.

Ли Суй крепче обнял его. Подержав его в объятиях какое-то время, он, наконец, сказал:

– Я еще не вымогал у Цзян Шэнлиня пятьдесят лет.

Чжу Яньинь спросил:

– Тогда сколько ты сможешь прожить?

– Лет десять, а может, и пять.

– Хм, действительно, недолго.

Ли Суй легонько потерся носом о его шею.

Чжу Яньинь продолжил:

– Если у тебя действительно всего пять лет, то ты должен быстро составить список, записать все несбывшиеся желания, которые есть в твоем сердце и исполнить их одно за другим, чтобы потом не жалеть.

Ли Суй поднял голову.

– Почему бы тебе не утешить меня немного? Может быть, я мог бы прожить еще двадцать или тридцать лет.

Чжу Яньинь сказал:

– Да, да, может быть, ты еще проживешь двадцать или тридцать лет.

Ли Суй схватил его за лицо обеими руками и пригрозил:

– Недостаточно искренен, попробуй еще раз!

Чжу Яньинь проворчал:

– У меня сейчас слюни потекут!

– Неважно! Поторопись!

– Хорошо, хорошо, хорошо. Дай мне минутку, чтобы собраться.

Чжу Яньинь взял себя в руки и стоял, сдерживая эмоции. После долгой паузы он, наконец, открыл рот:

– Ты точно…

Ли Суй прервал его:

– Хорошо.

Чжу Яньинь поперхнулся:

– …Что хорошего? Я еще не договорил.

– Тебе не нужно это говорить. – Ли Суй посмотрел на него. – Я обещаю тебе, что обязательно доживу до старости.

Чжу Яньинь:

– Хм.

Чжу Яньинь снова улыбнулся и сказал:

– Я буду ждать этого от тебя. Не отказывайся от своих слов.

Раннее зимнее солнце пригревает.

Талантливые ученые из Хэчэна в первый раз упустили талантливого ученого из Цзяннани у городских ворот, а во второй раз – у входа в гостиницу.

Ли Суй взял Чжу Яньиня и помчался прочь из города. На этот раз даже стражники из резиденции Чжу остались далеко позади, и по дороге слышался только шум ветра.

Вдвоем они отправились на вершину горы, чтобы посмотреть на снег.

На самом деле они отправились туда не для того, чтобы посмотреть на снег. Главная причина заключалась в том, что в трактире было слишком много людей, а другого тихого места в городе не нашлось. Им обоим хотелось побыть наедине друг с другом, поэтому пришлось выбрать высокое, холодное и ветреное место, где было мало людей. Они превратили свои романтические беседы под цветами и луной в обязательство вместе стремиться к бессмертию.

Чжу Яньинь потирал руки.

– Как холодно.

Ли Суй укутал его в свой плащ и спросил:

– Возвращаемся?

– Нет, мы только что приехали. – Чжу Яньинь топнул ногой по снегу. – В городе слишком много людей и шума. Здесь тихо. Позже мы поднимемся выше.

Ли Суй на скорую руку слепил для него маленького снеговика.

– Он похож на...

Чжу Яньинь:

– Такой уродливый.

Ли Суй быстро передумал говорить то, что собирался:

– Цзян Шэнлиня.

Чжу Яньинь задал волнующий душу вопрос:

– Зачем ты слепил Божественного Доктора Цзяна?

Ли Суй и глазом не моргнул.

– Если я не смогу выбить из него пятьдесят лет, я возьму иглу и буду колоть его каждый день.

Чжу Яньинь:

– Хммм...

Божественный Доктор Цзян в гостинице: Я не знаю, что произошло, но у меня по спине пробежал холодок, будто кто-то замышляет против меня.

Глава 53. Кто красивее, я или господин Сюй с севера города?

Гора высокая, но не крутая, с тонким слоем снега, покрывающим каменные ступени. По пути к иссохшим веткам привязаны выцветшие разноцветные ленты, которые напоминают о шумном лете, когда сюда толпами приходили туристы. Ручей, стекающий с горы, уже замерз и покрылся тонким слоем льда. На ровных участках можно найти множество длинноруких ложек, висящих на камнях.

Чжу Яньинь улыбнулся.

– Угадай, для чего эти ложки?

Ли Суй сказал:

– Для питья вина.

Чжу Яньинь удивился:

– Ты и это знаешь? Во время собраний ученых они пьют свободно и с большим удовольствием. Они часто выбирают кого-нибудь, кто сидит на камне и разливает вино длинным черпаком. С нефритовыми чашами, наполненными прозрачным вином, и песнями, разгоняющими печаль, они не останавливаются, пока не напьются. Может ли быть так, что в Улине тоже бывают подобные грандиозные собрания?

На самом деле Хозяин Дворца Ли просто сделал смелое предположение, но не ожидал, что оно окажется таким точным. Он сохранял высокомерное и отстраненное выражение лица, словно говоря: «Я такой впечатляющий», и безразлично ответил одним словом.

Чжу Яньинь взял другую, чуть поменьше.

– А как насчет этой?

Ли Суй: "..."

Есть ли разница?

Чжу Яньинь улыбнулся и ответил:

– Эта ложка для воды. Некоторые люди любят растирать тушь, используя снег, скопившийся на вершине горы, когда рисуют или занимаются каллиграфией. Ложки для воды сделаны в такой форме, чтобы было легче наливать воду в мешочек для воды.

Ли Суй небрежно спросил:

– Тогда какая вода тебе нравится?

– Я не привередливый, но могу попробовать и снег.

Ли Суй снял с пояса пустой винный мешочек и наполнил его наполовину растаявшим снегом. Чжу Яньинь положил черпак на место и небрежно взглянул на надпись на бамбуковой ручке. Фамилия хозяина – Сюй. Его почерк напоминал летающих драконов и танцующих фениксов*, выдавая озорство после выпивки; это превосходная каллиграфия.

*Образно об исключительно красивом почерке.

Ли Суй презрительно усмехнулся.

Чжу Яньинь тут же добавил:

– Конечно, я все равно предпочитаю твой стиль. Хоть он и немного небрежный, но именно такими должны быть непокорные люди в Цзянху – необузданными и грозными! – Говоря это, он поднял большой палец вверх, и на его лице читалась искренность. Ты мог бы небрежно набросать это на листке бумаги и сразу же повесить у входа в любую лавку, чтобы привлечь покупателей. Даже второй молодой господин Чжу говорит, что это хорошо.

Ли Суй подхватил его одной рукой.

– Спускаемся с горы!

Чжу Яньинь попытался вывернуться.

– Я хочу еще немного подняться.

– Слишком холодно, – сказал Ли Суй. – Я приведу тебя сюда в следующем году, когда наступит весна и зацветут цветы.

Чжу Яньинь схватил его за волосы.

– Когда наступит весна и зацветут цветы, мы должны будем вернуться в Цзяннань. Кто захочет приехать в эти пустынные горы и дебри?

Губы Ли Суя скривились, и он еще крепче обнял человека.

Чжу Яньинь подумал про себя: « Я упомянул Цзяннань, и ты не стал это опровергать, так что это можно считать согласием».

Довольно хорошо.

В горах они пробыли недолго. Когда они вернулись в город, в лавках по обеим сторонам улицы все еще было оживленно. Продавец громко зазывал покупателей. В лавку только что поступила новая партия ароматных румян. Подарите их своей возлюбленной, и она гарантированно влюбится в вас с первого взгляда.

Ли Суй взглянул на человека, стоявшего рядом с ним.

– Над чем ты смеешься?

– Ни над чем, – довольно сказал Чжу Яньинь. — Я просто вспомнил Ханьпо который ты мне подарил.

Ли Суй: "..."

Чжу Яньинь достал его из маленького ароматического саше, висевшего у него на поясе.

– Смотри!

Второе по силе скрытое оружие в Цзянху; Цзян Шэнлинь изначально преподнес его в качестве подарка от имени Ли Суя, чтобы пригласить Чжу Яньиня помочь расшифровать Небесный узел. Конечно, и тот, кто преподнес подарок, и тот, чье имя использовалось, забыли о нем, как только отвернулись. Только второй молодой господин Чжу, получивший подарок, относился к нему как к сокровищу, храня его в саше и время от времени доставая, чтобы полюбоваться, и очень дорожил им.

Ли Суй, сохраняя спокойствие, погладил его по волосам.

– Хм.

На самом деле, если найти скрытое оружие номер один в мире, то можно победить Ханьпо. Но проблема в том, что скрытое оружие номер один в мире — это не предмет, а человек, убийца, который приходит без тени и уходит без следа; его довольно трудно поймать. Кажется, он недавно отправился в Южные моря.

Когда Лань Янь нет рядом, никто не может дать хороший совет; только Цзян Шэнлинь, который не до конца созрел.

Ладно, это лучше, чем ничего.

Божественный Доктор:

– Ты хочешь сделать подарок молодому господину Чжу?

Ли Суй:

– Да.

Цзян Шэнлинь снова применил свою замечательную технику «Ничего страшного, все нормально» и сказал:

– Верно, мы получили много заботы от семьи Чжу на этом пути, ты должен подарить ему что-нибудь в знак благодарности.

Он даже с энтузиазмом проанализировал, что, когда дело доходит до подарков, все зависит от предпочтений получателя. Предпочтения второго молодого господина Чжу – это не что иное, как мечи и книги. Мечи указывают на Цзянху. Хотя в Цзянху много редких предметов, их поиск требует времени и усилий. Лучше сначала начать с книг.

Ли Суй не стеснялся спрашивать и учиться у своих подчиненных.

– Книги?

Цзян Шэнлинь никогда не уставал обучать других людей:

– Книги охватывают широкий спектр предметов. Будь то «Четыре искусства»*, «Четыре сокровища ученого»**, хорошее стихотворение или изящная каллиграфия, то, что нравится ученым, всегда сводится к нескольким вещам. Так уж вышло, что Хэчэн — земля лучших ученых, поэтому в городе должны быть спрятаны сокровища!

*Четыре искусства (цитра, го, каллиграфия, живопись) – достижения образованного человека.

**Кисть, чернила, бумага и чернильный камень – основы каллиграфии и учености.

Похоже, в этом есть смысл. Ли Суй послал своих учеников расспросить, и все они сказали, что самый известный талант в городе живет на севере города. Его звали Сюй Юньчжун, и он держал лавку чернильных камней.

В соседней спальне Чжу Сяосуй тоже говорил, что лавка чернильных камней на севере города очень известна, а старший молодой мастер больше всего любит чернильные камни. Как насчет того, чтобы пойти посмотреть на редкие товары? Если мы найдем что-то хорошее, то сможем купить это и отправить обратно в Лючэн.

– Хэчэн тоже производит хорошие чернильные камни?

– Хэчэн их не производит, но у господина Сюй есть обширные связи и много друзей, поэтому он может получать товары со всей страны.

– ...Хорошо. – Чжу Яньинь встал. – Тогда схожу посмотреть с Хозяином Дворца Ли.

У Чжу Сяосуя сжалось сердце:

– Молодой господин, почему бы вам не взять меня с собой, когда вы уходите?

Чжу Яньинь говорил мягко и приятно:

– Хозяин Дворца Ли тоже хочет купить чернильный камень.

Чжу Сяосуй: Нет, я в это не верю. Большому дьяволу нужно только убивать людей, чернильный камень ему не нужен.

Он как раз собирался возразить, когда в дверь постучал Ли Суй и пригласил его пойти в лавку чернильных камней на севере города.

Чжу Яньинь почувствовал волнение: какое молчаливое согласие! Подожди, я переоденусь и сразу приду.

Чжу Сяосуй лежал на подоконнике с печальным видом и наблюдал, как уходят его хозяин и большой дьявол.

Я хочу вернуться в Цзяннань.

Когда заходящее солнце скрылось за горизонтом, по обеим сторонам улицы начали зажигаться фонари.

Чжу Яньинь шел не спеша, и Ли Суй сопровождал его в том же неторопливом темпе. Когда они проходили мимо лавки с закусками, то покупали по пирожному, а когда проходили мимо лавки парчи, то заходили посмотреть. К тому времени, как они добрались до северной части города, большинство лавок уже закрылось. Темный ветер дул сквозь увядшие ветви. Им пришлось расспросить соседей, чтобы найти нужное место — скромный дом, выложенный серой плиткой, спрятанный в глубине переулка, в семи поворотах и восьми изгибах. Название лавки было довольно одиноким – Гу Юньгао*.

*Высокое одинокое облако.

Молодой помощник, услышав, как кто-то постучал в дверь, высунул голову и сказал:

– Мы закрываемся на сегодня. Просим гостей вернуться завтра.

Чжу Яньинь сказал:

– Но мы уезжаем завтра.

Молодой продавец зевнул:

– Раз вы завтра уезжаете, почему бы не вернуться в следующий раз?

Ли Суй достал толстую пачку банкнот.

Молодой помощник тут же оживился.

– Не нужно ждать следующего раза; мы не можем позволить нашим гостям зря потратить время. – С этими словами он быстро снял дверную доску, зажег все лампы и свечи и даже взял на себя инициативу предложить сходить на задний двор за некоторыми из личных запасов хозяина. Он выглядел так, будто хотел повесить на них двоих годовой доход.

Чжу Яньинь был ошеломлен его плавными, как плывущие облака, и текучими, как вода методами!

Ли Суй небрежно взял в руки чернильный камень.

– Тебе нравится?

– Если его подаришь мне ты, он мне понравится, – ответил Чжу Яньинь. — Но поскольку ты еще не заплатил, я могу говорить честно. Это просто обычный плоский чернильный камень из Дуаня, но сделан он немного вычурно. Ничего особенного.

Ли Суй улыбнулся.

– Я этого не понимаю, выбирай сам.

– Мне ничего не нужно, но я бы хотел найти что-нибудь хорошее для старшего брата, – сказал Чжу Яньинь. – Разве продавец не пошел на задний двор за хорошими вещами? Поскольку господин Сюй – самый талантливый ученый в Хэчэне, там должно быть что-то редкое.

На столе валялось несколько листов бумаги, видимо, чтобы гости могли попробовать свои силы в письме. Чжу Яньинь налил немного воды из чайника, чтобы растворить чернила, взглянул на надпись на ручке чайника и улыбнулся.

– Значит, иероглиф «Сюй» на длинном черпаке, который мы видели, относится к хозяину Сюй. Как жаль, что он спит...

Не успел он договорить, как дверь со скрипом открылась, и из комнаты вышел мужчина, одетый в свободный длинный халат. Сонный, с длинными растрепанными волосами, красными глазами феникса, тонкими красными губами и светлым красивым лицом. Несмотря на то, что было ясно, что он только что встал с постели и одет как неопрятный нищий, он все равно был красивым мужчиной.

Красивый мужчина выругался:

– Кто вас впустил?

Чжу Яньинь быстро поставил Ли Суя позади себя, чтобы хозяин Сюй не вылетел из магазина в следующее мгновение. Знаете, дьявол очень свиреп и неразумен!

– Убирайтесь, убирайтесь! – Сюй Юньчжун отгонял людей, словно мух.

На этот раз Ли Суй не стал доставать банкноты, а достал меч.

Чжу Яньинь схватил его за запястье и сказал:

– Давайте все обсудим по-хорошему. Не надо никого убивать!

Ли Суй в ответ спросил:

– А почему мы не можем его убить?

Чжу Яньинь выглядел смущенным, словно его поставил в тупик вопрос.

Сюй Юньчжун был шокирован. Неужели над таким вопросом действительно нужно задумываться?

Он прекрасно жил и не особо хотел умирать в этот момент. Ученый, неспособный связать курицу, встречает посреди ночи двух дикарей из Цзянху – что еще он мог сделать? Он мог только вытерпеть унижение и спросить:

– Какой камень вам нужен?

Пока он говорил, вбежал молодой помощник с семью или восемью коробками в руках. Сюй Юньчжун посмотрел на него, и у него чуть глаза не вылезли из орбит.

– Сяо Люцзы, зачем ты забрал все мои личные запасы?

Молодой помощник говорил с большой убежденностью:

– Сколько случайных вещей вы купили и принесли домой за последнее время? Каждый раз, когда вы приносите хорошие вещи, вам не хочется их продавать. Учитывая, что счета вот-вот поползут в минус, нелегко принимать двух крупных покупателей… высокопоставленных гостей. Если вы не начнете продавать сейчас, вы все еще хотите есть мясо и пить вино в следующем месяце? Или вы хотите согласиться стать зятем землевладельца Ли и жениться на его дочери?

Это был гораздо более свирепый человек, чем Чжу Сяосуй. Выпалив несколько фраз, он так отчитал хозяина, что тот не осмелился больше ни на что жаловаться. Сюй Юньчжун плюхнулся в угол на стул с лицом, полным негодования.

Все товары были хорошего качества. Чжу Яньинь хотел купить все, но не хотел отбирать то, чем дорожили другие. Как только он замешкался, молодой помощник уже начал развязывать узлы и решительно сказал:

– Гостям не нужно сомневаться, покупайте. У моего хозяина еще половина склада с товарами. Он просто сидит здесь и притворяется жалким, не обращайте на него внимания.

Сюй Юньчжун: ругательства и проклятия.

Чжу Яньинь счел этот дуэт хозяина и слуги довольно забавным. Он выбрал несколько хороших чернильных камней, оставив половину Сюй Юньчжуну. Когда он уже собирался достать серебро, Ли Суй уже положил на прилавок несколько банкнот.

– Считайте это дополнительной оплатой. Когда в будущем у вас появятся хорошие товары, приберегите их для меня.

Молодой помощник был сама любезность.

– Да, да, я обязательно приберегу его для гостя.

Чжу Яньинь толкнул его локтем и тихо сказал:

– Я покупаю это, чтобы отправить старшему брату. Как я могу позволить тебе заплатить за это?

Ли Суй сказал:

– Я отдаю его тебе, так что ты можешь отдать его тому, кому захочешь.

– Если ты отдаешь его мне, я не смогу отдать его кому-то другому. – Чжу Яньинь передал чернильный камень продавцу. – Забудь об этом. В будущем я найду что-нибудь получше и отдам это старшему брату.

Продавец все еще был занят подсчетом серебра. Воспользовавшись этим, Чжу Яньинь небрежно взял кисть и написал на бумаге две строчки. Сюй Юньчжун все еще сокрушался из-за чернильного камня, глубоко вздыхая и опустив голову, не обращая внимания. Однако Ли Суй все отчетливо видел.

Пьяный, я лежу, не замечая, как день переходит в сумерки; иногда я бессмысленно смотрю на высокие одинокие облака над головой*.

*Из стихотворения поэта династии Тан Ли Ци «Прощание с Чэнь Чжанфу».

Молодой помощник с радостью проводил двух уважаемых гостей из магазина и сказал, что покупки будут доставлены в гостиницу рано утром следующего дня.

Кортеж семьи Чжу уже остановился у входа в переулок.

По дороге Чжу Чжан придумывал бесчисленные способы, как увезти своего молодого господина из дворца Ваньжэнь и усадить в безопасную роскошную карету, но каждый раз терпел неудачу, и этот раз не стал исключением. Даже если Ли Суй не оседлал Снежного Черного Рысака и не смог шикарно его унести, цель «увезти его из дворца Ваньжэнь» все равно не была достигнута, потому что Чжу Яньинь потянул Ли Суя за рукав и втащил его прямо в карету.

Верный старый управляющий: "..."

Ли Суй откинулся на спинку просторного сиденья и раскрыл объятия.

Второй молодой господин Чжу немного сдержался. Разве это немного не неуместно? Из-за этого может показаться, что я с готовностью бросаюсь в его объятия.

Ли Суй сказал:

– Ты выглядишь уставшим. Иди сюда и отдохни.

Чжу Яньинь:

– Хорошо, хорошо.

Если есть веская причина, то это уже не называется «броситься в чьи-то объятия», а скорее «разумная потребность». Чжу Яньинь удобно устроился на груди Ли Суя и почувствовал себя в полной безопасности – на груди у большого свирепого дьявола трудно не чувствовать себя в безопасности.

Карета тряслась и подпрыгивала, и вскоре он заснул.

Ли Суй откинул назад выбившиеся из прически волосы и нежно поцеловал его в лоб.

В лавке чернильных камней Сюй Юньчжун все еще продолжал высказывать свое мнение, повторяя, как трудно ему было достать эти несколько чернильных камней. Услышав это, молодой помощник почувствовал головную боль. Он прибирался, вяло отмахиваясь от болтовни.

– Хозяин, если вы действительно не хотите продавать сокровища, просто напишите пару иероглифов. Мы можем продать их за деньги.

Сюй Юньчжун не хотел снова писать иероглифы, потому что считал, что если он напишет слишком много, то его работа станет менее ценной. Из этого можно сделать вывод, что второй молодой господин Чжу на самом деле один из немногих ученых, у которых мало недостатков. Он очень практичен: если есть одежда, он ее носит; если есть еда, он ее ест. Если бы любимый старший брат урезал его ежемесячное содержание, то написать несколько или даже несколько сотен каллиграфических работ не составило бы труда.

Завернув чернильный камень, молодой помощник пошел закрывать дверь.

Сюй Юньчжун безучастно стоял перед прилавком. Краем глаза он заметил две поэтические строки, написанные на бумаге, и был явно ошеломлен. Но не самим стихотворением, потому что строки Ли Ци из семи иероглифов подходили к названию лавки «Гу Юньгао». Для гостя нет ничего необычного в том, чтобы продекламировать пару строк. Но его поразила каллиграфия — изящная и свободная, элегантная, но сильная, с точностью железных штрихов и серебряных крючков.

– Кто-нибудь недавно приезжал в Хэчэн?

– Да, многие люди из Цзянху приехали. Я слышал, что они направляются в Сюэчэн на северо-востоке. Там также второй молодой мастер Чжу из семьи Чжу из Цзяннани – многие хотят с ним встретиться. Все говорят об этом во время перерывов на чай и за едой. Только вы хозяин, уже больше месяца пьянствуете и почти отрезаны от мира.

Сюй Юньчжун понял:

– Так это был он. Неудивительно, что я гадал, откуда взялась такая потрясающая каллиграфия.

Жаль, что мы так и не поболтали.

Мальчик сдвинул последнюю дверную панель и уже собирался поставить ее, когда пришел еще один клиент.

– Извините, мы закрыты.

Пришедший был мужчиной лет двадцати-тридцати, с обычным лицом и слегка опущенными глазами.

– У меня есть дело к твоему хозяину.

Сюй Юньчжун взглянул на него без особого интереса.

– Вы тоже из Цзянху?

Мужчина вошел в дверь.

– Вроде того.

Молодой помощник забеспокоился:

– Эй, я еще не впустил вас.

Он потянулся, чтобы остановить его, но не смог. Мужчина подошел прямо к Сюй Юньчжуну. На поясе у него висела странная серебряная маска, в которой отражался мерцающий свет свечей. На маске было три узких прорези, что придавало ей комичный вид.

...

Карета семьи Чжу остановилась перед гостиницей.

Чжу Чжан поднял тяжелую занавеску, намереваясь помочь Чжу Яньиню выйти из кареты, но увидел, что его молодой господин крепко спит в объятиях Хозяина Дворца Ли с милым выражением лица. Возможно, ему стало холодно, и он даже засунул руку под одежду Хозяина Дворца.

Старый управляющий был ошеломлен: это просто слишком невежливо!

Грозный Ли Суй сделал Чжу Чжану знак, чтобы тот молчал, осторожно взял Чжу Яньиня за запястье, поправил его руку, а затем поднял его и вынес из кареты.

Прохладный ветерок снаружи разбудил Чжу Яньиня, и он хриплым голосом спросил:

– Гостиница?

– Да, – сказал Ли Суй, – можешь продолжать спать.

– Я не буду спать, я еще не умылся. – Молодые господа из богатых семей такие разборчивые и утонченные.

Ли Суя позабавила его растерянность.

– Тогда я отведу тебя обратно в твою комнату.

Чжу Сяосуй уже приготовил горячую воду. Чжу Яньинь сел на край кровати, грея ноги, и спросил:

– Есть ли в нашем багаже что-нибудь, что мы могли бы подарить?

– Да, много всего. – Чжу Сяосуй протянул ему ополаскиватель для рта с зеленой солью. – Кому молодой господин хочет отправить подарок? Я все устрою.

– Это господин Сюй из лавки чернильных камней на севере города. Сегодня я купил у него много хороших вещей. Выбери что-нибудь редкое и отправь ему завтра утром.

Чжу Сяосуй кивнул.

– Тогда я пойду прямо сейчас.

В соседней комнате Цзян Шэнлинь тоже спрашивал Ли Суя:

– Я слышал, что господин Сюй очень красив, а поскольку к нему так много желающих свататься, то даже порог его дома обит железом, чтобы его не затоптали. Это правда?

Ли Суй бросил полотенце на полку и холодно спросил:

– Почему ты не сказал мне раньше?

Цзян Шэнлинь был озадачен. Ты собирался купить чернильный камень. Зачем мне нужно заранее подробно описывать тебе внешность хозяина лавки?

Ли Суй толкнул дверь и случайно увидел, как Чжу Сяосуй велит слугам приготовить множество хороших подарков, чтобы завтра отправить их господину Сюю из Гу Юньгао.

"..."

После того как Чжу Яньинь закончил мыть ноги, он удобно устроился и собрался хорошенько выспаться. Однако, обернувшись, он увидел, что у кровати кто-то стоит.

На этот раз он не издал ни звука, потому что ему тут же закрыли рот.

Господин Чжу все еще был в шоке и спросил сквозь пальцы:

– Откуда ты взялся?

Ли Суй указал на окно.

Чжу Яньинь: Ладно, вы, эксперты Цзянху, приходите без тени и уходите без следа; вам не нужны причины.

Он очень искренне попросил:

– В следующий раз ты можешь воспользоваться дверью? Это довольно страшно. Мои охранники все равно тебя не остановят.

Ли Суй сказал:

– Я только что видел, как твой слуга готовил подарок для Сюй Юньчжуна.

Чжу Яньинь потянул его за собой, чтобы усадить на кровать.

– Да, я приказал.

Ли Суй был недоволен:

– Почему?

Чжу Яньинь не мог подобрать слов. Почему? Потому что я отнял у него немало хороших вещей и чувствую себя виноватым.

– Ты оставил ему две поэтические строки.

– ... Это название его лавки. Я просто записал их, когда вспомнил. Но сначала, когда я увидел надпись на бамбуковой ручке, я подумал, что это будет дядя лет пятидесяти. Я не ожидал, что он окажется таким молодым и красивым.

– Ты думаешь, он красивый?

– Хм...

Ли Суй с яростным и устрашающим выражением лица схватил его за лицо.

Чжу Яньинь запоздало сообразил:

– Подожди, я бы хотел попросить дать мне возможность ответить еще раз!

Пальцы Ли Суя слегка разжались.

Чжу Яньинь немедленно воспользовался возможностью:

– Ты намного красивее; как господин Сюй может сравниться с тобой?

Выражение лица Ли Суя застыло.

Чжу Яньинь прижался к нему и с улыбкой спросил:

– Ты ревнуешь?

– Нет.

– Так и есть.

– Нет, это не так.

– Да, это так.

"..."

– Так и есть, у тебя покраснели уши.

Ли Суй инстинктивно поднял руку, чтобы коснуться уха, но остановился на полпути. Прежде чем Чжу Яньинь успел снова его обмануть, он уже прижимал его к себе между подушками и одеялами.

Чжу Сяосуй и дядя Чжан уже отдыхали, так что никто не мог их побеспокоить. Свеча на прикроватном столике мерцала, и свет в их глазах мерцал вместе с ней. Чжу Яньинь лежал на спине на кровати, свесив ноги с края, и чувствовал, что его поза кажется довольно неуклюжей. Как только он собрался пошевелиться и сменить позу, кто-то приподнял его подбородок.

– Подожди...

Он больше не мог ждать. Ли Суй сцепил пальцы, опустил голову и заблокировал все оставшиеся слова.

Поцелуй был нежным и ласковым, совсем не похожим на те волнующие, заставляющие волосы вставать дыбом поцелуи, которые описывались в книгах. Сверкающие клинки и кружащийся снег исчезли; остались только сбившееся дыхание, тепло на ушах и заметно менее умелая техника второго молодого господина Чжу. Нервничая, он иногда даже забывал дышать. Если бы Ли Суй не похлопал его по спине, он, наверное, задохнулся бы.

Ли Суй поднес кончики пальцев к губам и мягко улыбнулся.

Чжу Яньинь еще больше смутился от его улыбки. Ты так очаровательно выглядишь, не улыбайся так беспечно. У нас, ученых, мало самоконтроля; даже когда мы читаем книгу, мы думаем о лице, прекрасном, как нефрит.

Ли Суй спросил:

– Мне остаться и составить тебе компанию сегодня вечером?

У Чжу Яньиня все еще оставались остатки здравого смысла. Теперь они спят вместе; не слишком ли быстро все развивается?

– Это нормально?

– Тогда постарайся, чтобы дядя Чжан об этом не узнал.

Глава 54. Ли Суй ущипнул его за ухо: – Кто сказал, что я собираюсь тебя целовать?

Занавеска на кровати закрывала большую часть света снаружи, делая атмосферу более двусмысленной и чарующей. Ни один из них не чувствовал сонливости. Чжу Яньинь лежал на боку у стены, вспоминая свою неловкую позу как при посадке риса при луне, и чувствовал, что это неприемлемо. Сегодня я должен держаться — я не собираюсь спать! В этом сила самообладания и элегантности. В любом случае, поскольку завтра я проведу еще один день в экипаже, будет не поздно отоспаться.

Приняв решение, второй молодой господин Чжу склонил голову набок, позволив нескольким прядям волос небрежно упасть на плечо, придав ему непринужденный, но очень очаровательный вид. Ли Суй провел по его лицу тыльной стороной ладони.

– Почему ты не спишь?

– Я не хочу спать. – Чжу Яньинь сжал его пальцы. – Тебе нужно отдохнуть. Завтра нам еще предстоит путешествие.

Ли Суй улыбнулся и, воспользовавшись моментом, притянул его к себе. Оба они были в свободных и тонких ночных рубашках. Чжу Яньинь слегка отклонился назад, чтобы его учащенное сердцебиение не выдало его мыслей. Дядя Чжан был прав: Цзянху действительно коварно. Нужно всегда быть осторожным и начеку.

Ли Суй поцеловал его в лоб, без всякого вожделения. Это было больше похоже на взаимное, нежное прижимание носом между людьми, которые сблизились и расслабились после того, как потеряли бдительность. Чжу Яньинь обнял его за шею, надолго задумавшись, но все еще не в состоянии точно определить, когда и с какого момента изменились их отношения. Казалось, это произошло быстро, но все шло естественным ходом.

– О чем ты думаешь? – спросил Ли Суй.

– Что? – Чжу Яньинь пришел в себя. – Я думал, что ты всегда был таким холодным и отстраненным. Почему ты вдруг перестал считать меня отвратительным?

– Это не совсем внезапно. – Ли Суй посмотрел на него. – Кроме того, поначалу дело было не в том, что ты мне не нравился. Это была просто привычная отстраненность и холодность, нежелание иметь дело с чем-либо или кем-либо, кроме Чи Тяня.

– Если это не совсем внезапное чувство, значит ли это, что это привязанность, которая развивалась со временем?

– Хм...

В книгах о любви часто говорится о любви с первого взгляда; кажется, что это единственный способ заставить их почувствовать себя предназначенными друг другу. Но на самом деле, когда два таких разных человека — один холодный и сосредоточенный только на мести, а другой страдающий амнезией и растерянный — постепенно сближаются, им уже довольно трудно быть вместе. Неразумно требовать от них слишком многого.

Чжу Яньинь уткнулся лицом в грудь Ли Суя и задумался, испытывая гордость, ведь не каждому ученому удается заполучить человека номер один в мире. Он уже спланировал их совместную будущую жизнь: сначала они поедут в Цзяннань, затем на северо-запад и, наконец, посетят все знаменитые горы и реки королевства Даюя. Что касается того, сколько это займет — пять, десять или пятьдесят лет, — второй молодой господин Чжу никогда не был пессимистом. Даже если дорога впереди окутана туманом, он все равно готов попробовать с Ли Суем и посмотреть, смогут ли они по-настоящему состариться вместе.

Ли Суй взмахнул рукой, чтобы погасить свечи.

– Спи.

Чжу Яньинь тут же ущипнул себя за талию. Нет, я не могу спать. Спать некрасиво.

Но слишком долго находиться в одной и той же позе очень утомительно, а ночь слишком длинна.

Если полагаться только на случайные мысли и вялые разговоры, то до рассвета не дотянуть. Чжу Яньинь, полусонный, подавил зевок. Забудь об этом, я сдаюсь, я иду сажать рис, нет, я иду спать.

Ли Суй опустил голову.

– Что ты сказал?

Чжу Яньинь крепко спал, его дыхание было глубоким и ровным.

На самом деле, у белоснежного молодого господина из Цзяннани не было такой дикой позы во время сна. Он не храпел и не скрипел зубами, а тихо лежал, как пушистый мягкий кот. В лучшем случае он беспокойно пинал одеяло, но после того, как Ли Суй притянул его к себе и пару раз погладил, он успокоился.

Снег на вершине горы шел всю ночь. На следующее утро небо затянуло тучами.

Чжу Сяосуй постучал в дверь.

– Молодой господин, пора вставать.

Чжу Яньинь лениво ответил, растянулся на одеяле и хотел уже вздремнуть, но тут рядом с ним раздался знакомый низкий смех.

!

Чжу Яньинь быстро открыл глаза.

Ли Суй лениво прислонился к изголовью кровати, потирая висок одной рукой. Его ночная рубашка распахнулась на груди, обнажая большую ее часть, и он был похож на очаровательного демона из сказки... В любом случае, большинство людей не могут сохранять такую провокационную внешность, когда просыпаются, так что совершенно очевидно, что большой дьявол, должно быть, потратил много времени на то, чтобы подготовиться к этому образу, пока другой человек спал. Теперь ему приходится притворяться небрежным: я всегда такой идеальный – как же лицемерно.

– Молодой господин? – Чжу Сяосуй все еще стоял за дверью.

Чжу Яньинь попытался сделать кувырок, но не смог, поэтому ему пришлось использовать руки и ноги, чтобы подняться, и, понизив голос, спросил сквозь зубы:

– Почему ты все еще здесь?

Ли Суй ущипнул его за щеку:

– Почему я не могу быть здесь?

О чем ты спрашиваешь? Как бы ты на это ни смотрел, тебе не следует сейчас находиться в моей постели! Чжу Яньинь толкнул его.

– Поторопись и вылезай в окно.

Ли Суй обнял его за талию.

– Поспи еще немного.

– Не собираюсь я спать. – Чжу Яньинь оттолкнул его лицо обеими руками, приложив слишком много усилий. В результате голова Ли Суя с глухим звуком ударилась о спинку кровати.

Чжу Яньинь: "..."

Услышав шум, Чжу Сяосуй сам толкнул дверь.

– Молодой господин, я помогу вам умыться.

Чжу Яньинь быстро накрыл Ли Суя одеялом и крепко ухватился обеими руками за занавески кровати. Он высунул голову наружу, выглядя очень собранным.

– Все готовы?

– Кажется, нет; на улице все еще шумно. – Чжу Сяосуй подошел, чтобы помочь Чжу Яньиню встать с кровати.

–  Подожди! – выражение лица второго молодого господина Чжу стало суровым.

Чжу Сяосуй испугался.

– Что случилось?

У Чжу Яньиня не было опыта в этой области, поэтому он мог только сменить тему:

– Я бы хотел полежать еще немного. Прибыли ли уже чернильные камни господина Сюй с севера города?

– Пока нет, но, поскольку еще не время уезжать, если они не прибудут в ближайшее время, наши люди сами их заберут, – сказал Чжу Сяосуй. – Подарки, которые заказал молодой господин, тоже готовы: картина под названием «Пастух в голубом небе» и набор из Байшань Вэйши. Оба предмета очень хороши.

Чжу Яньинь:

– Хм.

Чжу Сяосуй велел слугам принести в комнату принадлежности для умывания, а затем сказал:

– Я также купил сборник стихов господина Сюя и положил его в карету, чтобы молодой господин мог почитать в дороге и скоротать время. Я слышал от постояльцев, что всякий раз, когда он пишет стихи, цена на бумагу в Хэчэне растет. Но он слишком ленив и любит выпить, поэтому проводит дни в тумане, растрачивая свой великий талант.

– Разве талант не предназначен для того, чтобы его растрачивать? – Чжу Яньинь пнул одеяло, прогоняя некого нечестного человека, и сказал:

– Ты выйди первым, я сам соберусь.

Чжу Сяосуй поджал губы.

– С тех пор как молодой господин стал ближе и к Хозяину Дворца Ли, он меня игнорирует.

Чжу Яньинь попытался это скрыть. Ничего подобного. Кроме того, я не настолько близок с господином Ли; все по-прежнему, как и раньше.

Ли Суй ущипнул его через полог кровати.

Чжу Яньинь: Уходи!

Чжу Сяосуй говорил с убежденностью:

– Раньше молодого господина тошнило при виде Хозяина Дворца Ли, но теперь его больше не тошнит.

Ли Суй слегка надавил на него рукой.

Чжу Яньинь сразу же посерьезнел.

– Что значит, меня тошнило, когда я видел Хозяина Дворца Ли? Это было из-за проблем с пищеварением и не имело никакого отношения к Хозяину Дворца Ли. Хозяина Дворца Ли прямолинеен и честен, хорошо владеет боевыми искусствами, красив и излучает удивительную элегантность. Он заставил меня влюбиться с первого взгляда и искренне восхищаться им. Что касается того, тошнило меня или нет, не говори таких глупостей в будущем.

Чжу Сяосуй: О нет, у моего молодого господина снова жар. Только послушайте эту чушь.

И он, плача, отправился на поиски Божественного доктора Цзяна.

Чжу Яньинь, наконец, отослал своего слугу, и даже не повернув головы, быстро попытался выскользнуть из постели, но его тут же потянули обратно. Ученый, у которого не хватало сил даже связать курицу, не говоря уже о большом дьяволе, мог только прикрыть рот и пробормотать:

– Я еще не умылся, не целуй меня!

Ли Суй ущипнул его за ухо:

– Кто сказал, что я собираюсь тебя поцеловать?

Чжу Яньинь продолжил ворчать:

– Если ты не хочешь меня целовать, то не целуй. Просто позволь мне встать с кровати.

Ли Суй не только не отпустил его, но и оставил след от укуса на его шее. Как же безжалостно!

Чжу Яньинь лежал на спине на кровати, его одежда была смята и скомкана, он выглядел совершенно неэлегантно, как старые огурцы в банке.

Увы, с этим действительно ничего не поделаешь.

Разница между реальностью и книгами довольно велика. По крайней мере, в книгах большой дьявол всегда по утрам после случившегося… ну, не совсем по утрам после случившегося, лежал бы властно и порочно на огромной черной каменной кровати, кормя виноградом возлюбленного, которого держал в объятиях, но дьявол Ли просто смял пирожное из Цзяннани в комок, а затем довольный ушел, завернувшись в свою одежду. Очень аморально.

Чжу Яньинь лежал на кровати спиной вверх и думал, что это, возможно, фальшивый дьявол.

Чжу Сяосуй ловко помог своему молодому господину умыться и привести себя в порядок, а затем спустился вниз, чтобы посмотреть, прибыли ли люди господина Сюй. Чжу Яньинь не хотел завтракать в одиночестве, но Ли Суй постоянно разговаривал с людьми из дворца Ваньжэнь. Поэтому он зашел в комнату Цзян Шэнлиня и спросил:

– Позавтракаем месте?

– Я как раз собирался тебя искать, – Цзян Шэнлинь убрал коробку с лекарствами. – Только что Сяосуй пришел ко мне и сказал, что у тебя жар, и ты несешь чушь. Что случилось?

Чжу Яньинь:

– У меня нет лихорадки, я просто похвалил Хозяина Дворца Ли.

Цзян Шэнлинь хотел было продолжить спрашивать, почему ты вдруг похвалил Хозяина Дворца Ли. Но потом передумал и подумал, что вчера вечером они были в лавке чернильного камня, и он получил подарок, так что хвалить вполне естественно. Это нормально.

Чжу Яньинь велел слугам принести завтрак в комнату.

– Я хочу спросить Божественного Доктора еще кое о чем.

Цзян Шэнлинь кивнул.

– Продолжай.

Чжу Яньинь хотел спросить о прошлом Ли Суя.

– Поскольку Хозяин Дворца Ли и Чи Тянь – боевые братья, их боевые искусства в начале были довольно похожи. Затем, после того как Чи Тянь ранил Хозяина Дворца Ли с помощью злого искусства Поглощения Луны, разве их нынешние уровни силы не сильно отличаются? Не говоря уже о том, что шестнадцать стражей пользуются ситуацией в своих интересах. С какой стороны ни посмотри, но две стороны не выглядят равными.

– Когда я нашел его у подножия снежной скалы, у него оставалось всего несколько вдохов, и его внутренняя энергия была на исходе, – сказал Цзян Шэнлинь. – Но теперь он восстановил свои силы.

Чжу Яньинь был застигнут врасплох.

– Восстановил силы?

Цзян Шэнлинь сказал:

– У него поразительный талант. Всего за полгода он не только спас себе жизнь, но и снова начал практиковаться с нуля, и вместо этого стал более искусным. Поначалу я все еще мог видеть поток его внутренней силы, но со временем он становился все более глубоким и таинственным, как самое глубокое озеро, дно которого другие уже не могут увидеть.

Чжу Яньинь с восхищением подумал: как это впечатляет.

– Все эти годы он был сосредоточен исключительно на убийстве Чи Тяня, каждый день тренируясь и только тренируясь, – сказал Цзян Шэнлинь. – Но Чи Тянь тоже не сидел сложа руки. Он постоянно использовал зловещее искусство Поглощения Луны, чтобы пожирать других мастеров, а его шестнадцать приспешников продолжают сеять смуту. Никто не может предсказать их действия. Все, что известно, - это то, что у тех, кто станет мишенью Павильона Фэньхуо, не останется иного выбора, кроме как умереть.

– Да, – сказал Чжу Яньинь.

Увидев его обеспокоенное выражение лица, Цзян Шэнлинь успокоил его.

– Однако Чи Тянь избегает Хозяина Дворца Ли и не хочет вступать с ним в прямой конфликт. Думаю, он все еще осторожничает и не уверен в своей победе, так что...

– Что?

– Так что откладывание еще на один день - это всего лишь еще один день.

Ли Суй получил серьезную травму на снежном утесе. Хотя позже ему удалось восстановить свои навыки, у него остались старые раны, которые не могли зажить. На протяжении многих лет он занимался только тренировками, и единственным требованием к Цзян Шэнлиню было поддерживать в нем жизнь. Он ни дня не отдыхал как следует, и, кроме того, его вспыльчивый характер часто доводил Божественного Доктора до белого каления, и тот так злился, что чуть не падал в обморок.

Чжу Яньинь понимал, что значит «отложить на день — это еще один день». Чи Тянь знал, насколько серьезны раны Ли Суя, и был уверен, что Ли Суй долго не протянет. Именно поэтому он избегал прямого столкновения, ожидая, когда старые раны Ли Суя разом обострятся, сделав его по-настоящему непобедимым.

Это довольно красивая мысль.

Можно ли так легко свергнуть престижную семью из Цзяннани?

Не говорите глупостей, это невозможно.

Второй молодой господин Чжу уже осознанно «смотрел» на Ли Суя и амбициозно размышлял: какой угрозой может быть простой демонический культ с заснеженных равнин? Посмотрите на моих дядей и старших братьев — кто из них не мастер устраивать беспорядки? Кто не знает, как создать бурю?

Он спустился по лестнице, как сказочная фея, собираясь найти Ли Суя, чтобы обсудить важные дела. В результате он случайно увидел приближающуюся карету. Из нее вышла красавица, одетая в широкое платье с развевающимися рукавами, ростом более двух метров, с исключительно красивой внешностью, заслуживающая как минимум титула «красавица Хэчэна».

Проходящие мимо девушки:

– Ух ты!

Чжу Яньинь тепло поприветствовал «красавицу»:

– Господин Сюй, почему вы пришли лично? Пожалуйста, проходите и выпейте чаю.

Сюй Юньчжун сказал:

– Я направляюсь с вами на север.

Чжу Яньинь в шоке:

– А?

Глава 55. С таким лицом, как у него хватает наглости устраивать беспорядки в Цзянху?

У входа в гостиницу ходило немало людей, и все они слышали, что сказал Сюй Юньчжун. Те, кто знал, кто он такой, не могли не удивиться, ведь этот талантливый человек из Хэчэна славился своей ленью и любовью к выпивке. Он мог напиваться около двухсот дней в году. Даже когда он был трезв, он в основном лежал на мягкой кушетке во дворе, лениво глядя в небо, и из его уст не вылетало ничего, кроме стихов. Заставить его оторваться от своих важных дел ради семейного ужина и так было непросто, а теперь он еще и на север собрался?

Чжу Яньинь сказал:

– Мы собираемся выступить против Павильона Фэньхуо, и нам часто придется сталкиваться с опасностями. Боюсь, это может быть не очень удобно.

Сюй Юньчжун объяснил причину. Он сказал, что у него есть старый друг по имени Сун Юй, который живет в городе Шуанпи и уже много лет болеет. Он давно хотел навестить его, но участок дороги, проходящий мимо Ванчэна, был небезопасен, поэтому он так и не смог отправиться в путь. На этот раз он наконец-то догнал группу Альянса Улинь и хотел путешествовать вместе, что было вполне разумно.

Город Шуанпи также находится на северо-востоке. Говорят, что там растут сотни деревьев с белоснежными ветвями, будто покрытыми инеем, отсюда и название*. Он действительно находится очень близко к Сюэчэну.

*Шуанпи – город Морозной Кожи.

Семья Чжу большая и богатая. Даже если бы к кортежу присоединились еще десять человек, там все равно нашлось бы место. Кроме того, между талантливыми людьми существовала определенная симпатия. Чжу Яньинь проинструктировал управляющего отвести Сюй Юньчжуна в зал на чай. Он сам отправился на поиски Ли Суя, кратко объяснил ситуацию и спросил:

– Что ты думаешь?

Ли Суй сказал:

– Если речь действительно идет о поиске убежища у друзей и родственников, то не имеет значения, приютишь ли ты десять или даже двадцать человек.

Чжу Яньинь чувствовал себя не в своей тарелке.

– Я беспокоюсь, что у него могут быть дурные намерения.

Хотя на данный момент нельзя сказать, в чем могут заключаться дурные намерения, второй молодой господин Чжу давно читает истории Цзянху и хорошо знаком со всеми видами уловок, особенно с теми, в которых участвуют люди, которые, хотя и не являются ни родственниками, ни друзьями, внезапно просят присоединиться к процессии. Как ни посмотри, нельзя позволять себе быть беспечным.

Ли Суй отправил человека на север города, чтобы тот посмотрел. Магазин чернильных камней все еще был открыт и содержался в хорошем состоянии. Молодой помощник управлял магазином в одиночку, объясняя каждому посетителю, пришедшему посмотреть на талантливого ученого Сюя, что его господин уехал на северо-восток с Альянсом Улинь, чтобы навестить господина Суна в городе Шуанпи и, возможно, не вернется еще несколько месяцев.

Вроде бы ничего необычного.

Ли Суй сказал:

– Брать его с собой или нет - решать тебе.

Чжу Яньинь подумал, что стоит взять его с собой. Лучше, если проблем не будет, но если они возникнут, лучше присматривать за ним, чем позволять ему прятаться в тени.

Итак, он выделил место для Сюй Юньчжуна в своем роскошном кортеже и приставил к нему пятерых охранников — казалось бы, заботливо и предусмотрительно, но в этом был намек на слежку.

Во второй половине дня процессия Альянса Улинь снова отправилась в путь. В небе едва заметно кружились снежинки. Чжу Яньинь попросил Чжу Сяосуя пригласить Ли Суя в его карету, сказав, что хочет послушать истории, но на самом деле он не хотел, чтобы тот продолжал ехать на холодном ветру. Есть такой вид холода, когда избалованный молодой господин из Цзяннани, держащий в руках грелку, думает, что тебе холодно.

Остальные люди Цзянху: Очень удивлены, теперь даже Хозяин Дворца Ли начал зарабатывать, рассказывая истории!

Чжу Яньинь опустил занавеску кареты и таинственным голосом сказал:

– Только что слуга сообщил, что Сюй Юньчжун крепко спал в карете и не делал ничего необычного.

Ли Суй ущипнул его за кончик носа.

– Он только недавно проник в твой кортеж; даже если у него дурные намерения, он не может начать действовать немедленно.

– Я все равно буду посылать людей присматривать за ним, – сказал Чжу Яньинь. – Я уже принял решение и не буду активно искать его в этом путешествии. Я просто оставлю его в подвешенном состоянии и посмотрю, как он отреагирует.

Ли Суй приподнял уголок рта.

– Хорошо.

В результате другая сторона провисела в воздухе три дня.

Сюй Юньчжун каждый день делал только три вещи: ел, спал и пил. Он не был привередлив. После того как он допил принесенное с собой вино, он покупал на улицах деревень и городов дешевый алкоголь и с удовольствием пил его. Питался он у семьи Чжу - он заплатил за еду, причем сразу за два месяца вперед.

Семья Чжу была щепетильна в вопросах питания, одежды и других расходов, и двухмесячные траты на еду были немаленькими.

Услышав об этом, Чжу Яньинь спросил Ли Суя:

– Но когда мы в тот вечер пошли покупать чернильный камень, молодой помощник ясно сказал, что у них не осталось серебра. В итоге ему пришлось продать драгоценный и редкий чернильный камень. Почему он сейчас такой расточительный? Откуда у него взялись деньги?

Ли Суй сказал:

– Возможно, это от учеников других сект?

Чжу Яньинь:

– А?

Ли Суй приподнял занавеску окна кареты и показал ему посмотреть вперед.

Молодой человек в шелковой одежде с улыбкой на лице садился в карету Сюй Юньчжуна, за ним следовал молодой ученик с подарочными коробками.

Чжу Яньинь: "..."

Конечно, с красивыми людьми легко разговаривать, где бы они ни находились.

Хотя Чжу Яньинь тоже ученый с выдающейся внешностью, его происхождение слишком выдающееся, настолько выдающееся, что другие могли лишь смотреть на него издалека и вздыхать в унынии, не будучи уверенными в своей способности приблизиться к неземному второму молодому господину Чжу из семьи Чжу. Но Сюй Юньчжун – другой. Хотя и он полон талантов, в конце концов, он всего лишь владелец небольшой лавки кистей… или лавки чернильных камней. Неважно. В любом случае, по сравнению с известными крупными сектами, разрыв все равно был довольно значительным, поэтому все молодые герои с сильной любовью к красоте пришли с полной уверенностью.

– Так не пойдет. – Чжу Яньинь выпрямился и обеспокоенно сказал: – Мы до сих пор не выяснили, друг Сюй Юньчжун или враг. Как мы можем позволить ему общаться с сектами боевых искусств?

Ли Суй откинулся на мягкую спинку дивана, кормя его сливами.

– Ты можешь попросить Чжао Минчуаня разобраться с этим.

Чжу Яньинь откусил два кусочка засахаренных фруктов.

– Почему мне кажется, что ты совсем не волнуешься?

Ли Суй вытер пальцы и время от времени щипал его за шею.

– Почему я должен волноваться, когда ты здесь?

Чжу Яньинь почувствовал сильное давление из-за его абсолютно доверчивого и расслабленного поведения. Он сел рядом с ним, немного подумал и спросил:

– Ты мне доверяешь или тебе просто лень беспокоиться?

Ли Суй ответил:

– Мне слишком лень, чтобы беспокоиться.

Чжу Яньинь: Я так и знал. Тебе нельзя это есть. Положи мои сливы!

Ли Суй улыбнулся, обнял его, опустил голову и поцеловал в шею. Несколько прядей волос упали ему на лицо, придавая ему беззаботный и снисходительный вид.

Чжу Яньинь не отличался добрым нравом. Он понял, что, хотя Ли Суй и хотел убить Чи Тяня, он никогда не думал о сотрудничестве с Альянсом Улинь. Даже когда он вместе со всеми отправился на север, он просто «путешествовал» с ними. Иногда он становился неуправляемым и даже вел себя безразлично, будто говоря «даже если Чи Тянь втянет весь Улинь в демонический культ, я смогу убить тысячу в одиночку».

Даже если твои навыки в боевых искусствах превосходны, все равно так быть не должно. Это действительно не должно быть так.

Пока Чжу Яньиня расплющивали и округляли, он продолжал думать о том, как решить эту проблему. Хотя Альянс Улинь ему тоже не очень нравился, иметь десятки или даже сотни дополнительных помощников всегда полезно.

Неподалеку от него из кареты Сюй Юньчжуна вышел молодой человек в парчовых одеждах. Он не вручил подарки, но, казалось, был в хорошем настроении. Он ехал верхом, держа в руке меч, беззаботный и очаровательный.

Чжу Яньинь слегка нахмурился. Если великий ученый Сюй не принимает подарки, то откуда взялись деньги

Чтобы как можно скорее узнать правду, он нашел Чжао Минчуаня той ночью и рассказал ему о своих сомнениях.

Чжао Минчуань сказал:

– Я тоже слышал об этом.

– Расскажи мне все подробно, – настоятельно попросил Чжу Яньинь.

Чжао Минчуань пользуется хорошей репутацией и, естественно, имеет обширные связи для сбора информации. По его словам, все, кто навещал Сюй Юньчжуна в последние несколько дней, вели с ним очень приятные беседы, и темы для обсуждения были разнообразными и интересными. Например, когда речь зашла о сектах из городов провинции Юньнань, Сюй Юньчжун говорил с ними о пейзажах, напоминающих весну круглый год, и о рисовой лапше «пересекая мост». С сектами из региона Цзинь, они обсуждали зеленое вино из бамбуковых листьев. С теми, кто с северо-запада, они говорили о пустыне, а что касается юго-востока – обсуждали морские путешествия. В любом случае, им всегда удавалось найти общий язык.

Чжу Яньинь испытывал смешанные чувства.

– Он довольно эрудирован. Так что, после разговора он действительно не принял никаких подарков?

– Нет, он не только не принимает подарки, но, кажется, и сам их дарит, – сказал Чжао Минчуань. – Это не особенно редкие предметы, просто нефритовые подвески и веера, но они недешевые.

Чжу Яньинь еще больше растерялся. Что, черт возьми, происходит с этим человеком?

Чжао Минчуань понизил голос и спросил:

– Сюнди думает, с ним что-то не так?

– У меня нет доказательств, но это кажется немного странным. – Чжу Яньинь рассказал, что произошло той ночью, когда он отправился в лавку чернильного камня.

Чжао Минчуань предложил:

– Почему бы мне не пойти и не проверить все самому.

– Я тоже думал об этом, – сказал Чжу Яньинь. – По крайней мере, нам нужно выяснить, откуда у него серебро.

Чжао Минчуань снова спросил:

– А что думает Хозяин Дворца Ли?

Чжу Яньинь чуть не подавился чаем, чувствуя себя вором.

Чжао Минчуань пояснил:

– О, я заметил, что в последнее время Хозяин Дворца Ли часто ездит в экипаже сюнди. Похоже, у вас очень близкие отношения. Что касается сомнений по поводу Сюй Юньчжуна, разве сюнди не обсуждал их с Хозяином Дворца Ли?

Чжу Яньинь:

– Нет, я не упоминал об этом. Кажется, его это тоже не очень беспокоит.

Чжао Минчуань вздохнул:

– Верно. Хозяина Дворца Ли никогда не интересовали ни жители Цзянху, ни дела Цзянху. Если бы не сюнди, он, вероятно, не захотел бы ехать с нами на север.

Чжу Яньинь, не моргнув и глазом:

– Хм.

Это как раз то преимущество, которое дает хмурая рожа и скверный характер. Хотя все в Цзянху знают, что Ли Суй хочет убить Чи Тяня и что Ли Суй серьезно ранен, ни один человек не думает, что Ли Суй на самом деле нуждается в помощи Альянса Улинь. Они все еще осторожно дрожат от страха перед ним и почитают его, как предка. Во многом это происходит благодаря холодному выражению лица Хозяина Дворца Ли, которое говорит: «Вы все должны умереть» – это действительно пугает.

Чжу Яньинь снова спросил:

– Как выглядит Чи Тянь?

– Ты не спрашивал у Хозяина Дворца Ли?

– Почему ты хочешь, чтобы я обо всем спрашивал у Хозяина Дворца Ли?

"..."

– Потому что вы явно все время проводите вместе. Некоторое время назад это было нормально, но в последнее время вы неразлучны, как тело и тень.

Чжу Яньинь действительно не спрашивал, но не потому, что не решался, а потому, что чувствовал, что время, проведенное наедине, было действительно чудесным, и не хотел портить атмосферу.

Чжао Минчуань сказал:

– За последние годы все, кто видел Чи Тяня, умерли. По словам тех, кто имел с ним дело в прежние годы, у Чи Тяня обычное лицо, орлиный нос, треугольные глаза, бледная кожа и худое тело.

Чжу Яньинь дал честную оценку:

– С таким лицом, как у него хватает наглости устраивать беспорядки в Цзянху? Старик, продающий пельмени возле моего дома, больше похож на лидера культа, чем он.

Чжао Минчуань искренне посоветовал не судить о человеке по его внешности.

В нескольких ли от них фигура в маске стоял на невысоком холме. Лунный свет был тусклым, и его внешность была такой же унылой — обычное лицо, треугольные глаза и орлиный нос.

Его сопровождала женщина в зеленом одеянии. Она выглядела нерешительной, но, в конце концов, не удержалась и спросила:

– Почему лидер захотел заполучить Сюй Юньчжуна?

Чи Тянь сказал:

– Дело не в том, чтобы завоевать, а в том, чтобы использовать.

– Но Сюй Юньчжун - всего лишь ученый человек, не способный справиться даже с курицей.

– Следовательно, он более полезен, чем опытный мастер боевых искусств.

Женщина в зеленом опустила голову.

– Эта подчиненная не понимает.

Чи Тянь говорил спокойным тоном и продолжал неторопливо спрашивать.

– Ты можешь победить Лань Янь?

– Могу.

– Даже если все шестнадцать из вас будут работать вместе, сможете ли вы победить Ли Суя? Или, другими словами, сможете ли вы победить хотя бы одну из его рук?

– ...Нет.

– А как насчет шестнадцати из вас, плюс я?

– Божественные способности Лидера не имеют себе равных...

– Я понятия не имею!

"..."

Женщина в зеленом одеянии замолчала и с тревогой сказала:

– Эта подчиненная слишком много болтает.

– Ли Суй столько лет скрывался в подземном дворце на северо-западе, и никто не знает, насколько развились его навыки боевых искусств. – Чи Тянь прикрыл глаза. – Но я знаю его талант. Я не хочу вступать с ним в прямой бой. Даже если это будет означать, что я останусь на заснеженных полях еще на год или даже на пять лет, я готов терпеть, пока небеса не заберут его.

Женщина в зеленом одеянии — одна из шестнадцати хранительниц Павильона Фэньхуо по имени Юань Еюэ. В ту снежную ночь она лишь ненадолго встретилась с Ли Суем, но тот в это время уже умирал, поэтому она не понимала, почему лидер избегает его все эти годы.

– Но так уж вышло, что он упорно отказывается оставаться на северо-западе и ждать смерти. – Чи Тянь спросил: – Все готово?

– Да, – ответила Юань Еюэ. – Все подготовлено в соответствии с указаниями лидера.

Чи Тянь развернулся, и его худая фигура, словно призрак, мгновенно растворилась в ночи.

...

Ли Суй тоже смотрел на луну зимней ночью вместе с Чжу Яньинем, сидя на одной лошади.

На самом деле, в такую холодную и ветреную погоду нужно сидеть в карете, держа в руках грелку, чтобы согреться. Но Чжу Яньинь вскользь упомянул в разговоре, что до того, как он потерял память, он часто проводил зимние вечера, распивая вино и наслаждаясь полной луной в компании близких друзей, иногда писал стихи и разгадывал загадки, живя беззаботной жизнью. Поэтому Хозяин Дворца Ли взял его с собой, чтобы вспомнить старые времена и насладиться полной луной.

– Будешь отгадывать загадки? – спросил Чжу Яньинь.

– Нет.

Чжу Яньинь улыбнулся и оглянулся на него.

– Чего ты боишься? Я не буду задавать тебе ничего сложного. Я гарантирую, что ты угадаешь с первого раза.

– Не угадаю. – Этот большой дьявол такой принципиальный.

Чжу Яньинь откашлялся.

– Я начинаю говорить.

Ли Суй прикрыл ему рот рукой.

Чжу Яньинь рассмеялся еще радостнее, схватив его за запястье, настаивал, чтобы он заговорил, но Ли Суй крепче сжал его руку.

– Прекрати, здесь кто-то есть.

"..."

Здесь действительно кто-то был. Красивый и талантливый ученый из Хэчэна стоял в одиночестве на скале, заложив руки за спину, его длинные одежды развевались на ветру. Он был очарователен, как бессмертный под луной, но выглядел отстраненным.

– Мы пойдем к нему? – тихо спросил Ли Суй.

– Нет. – Чжу Яньинь решил оставить Сюй Юньчжуна одного. – Давай вернемся в лагерь.

Ли Суй развернул лошадь.

Сюй Юньчжун, который уже довольно долго стоял на месте: ?

Минуточку, вы вот так просто уезжаете?

Глава 56. Ученые действительно скрупулезны; они сводят счеты, когда их обижают.

Снежный Черный Рысак радостно бежал, быстро перебирая всеми четырьмя копытами, оставляя Сюй Юньчжуна далеко позади.

Погода была ужасно холодной. Несмотря на то, что Ли Суй держал Чжу Яньиня в объятиях, его нос все равно замерз. В такую зимнюю ночь пара влюбленных, едущих верхом на лошади, чтобы полюбоваться луной, все равно может считаться романтичной. Однако одинокий  Сюй Юньчжун, кажется довольно странным, когда стоит, заложив руки за спину, и смотрит на небо в лунном свете, вместо того, чтобы оставаться в карете.

Чжу Яньинь спросил:

– Он что, специально нас поджидал?

Ли Суй поддразнил:

– Когда ты был в Цзяннани, ты любил зимними вечерами смотреть на луну с друзьями. Может быть, он делает то же самое.

– Это другое дело. – Хотя Чжу Яньинь не помнил подробностей, он очень четко представлял себе правила и процедуры. Когда дворяне выезжали вместе, в каретах обязательно должны были быть печи. Даже павильоны для наблюдения за луной завешивали плотными шторами, разжигали несколько серебряных жаровен, на которых подогревали вино и готовили баранину - ведь если не станет теплее, один или двое из них будут дрожать и плакать, какие стихи тогда можно написать?

Ли Суй обнял его за талию и небрежно спросил:

– В чем разница?

Чжу Яньинь сказал:

– В будущем, когда ты вернешься со мной в Цзяннань, ты сам все увидишь.

Сейчас он не хотел говорить о еде, напитках или развлечениях; ему просто было любопытно, зачем пришел Сюй Юньчжун. Ли Суй не удовлетворился таким уклончивым ответом. Он оставил на его шее след из красных отметин, прежде чем, наконец, отправить его обратно в карету резиденции Чжу.

Второй молодой господин Чжу: кто из нас двоих действительно обременен тяжелыми обязанностями Цзянху? Я очень устал.

Сюй Юньчжун полдня терпел холодный ветер в глубине гор, а также был вынужден наблюдать интимную сцену, когда Ли Суй и Чжу Яньинь ехали верхом на одной лошади. Он чувствовал себя совершенно измотанным. На следующий день у него поднялась температура. Он лежал в движущейся повозке в оцепенении и долго напевал «Небо бескрайнее, дорога далека, моя душа в агонии летит». Айя, это душераздирающе и так печально.

Чжу Яньинь:

– Этот человек довольно интересен.

Чжу Сяосуй спросил:

– Господин Сюй — самый талантливый ученый в Хэчэне. Почему молодой господин не разговаривает с ним?

– Его происхождение неизвестно. Сначала нужно тщательно все изучить. – Чжу Яньинь отложил сборник стихов господина Сюя и уже собирался вздремнуть, когда пришел слуга и сообщил, что хозяин Сюй хочет видеть второго молодого господина Чжу. Чем уединеннее обстановка, тем лучше.

Это действительно тот случай, когда «сказал «Цао Цао, и Цао Цао» прибыл». Чжу Сяосуй все еще размышлял о том, что, поскольку молодой господин считает, что происхождение Сюй Юньчжуна неясно, он наверняка не пойдет с ним на встречу. Но Чжу Яньинь сразу же согласился и энергично отдал распоряжения:

– После того, как мы отдохнем сегодня вечером, пусть он придет ко мне.

Слуга принял приказ и удалился. Чжу Сяосуй негромко спросил:

– Но ведь молодой господин только что сказал, что не хочет его видеть.

– Дело не в том, что я не хочу его видеть, а в том, что я не хочу брать на себя инициативу и искать его. – Чжу Яньинь постучал по плечу мальчика свернутой книгой с расчетливым выражением лица. – Это касается нашего Цзянху, ты не понимаешь.

Чжу Сяосуй: Я не хочу говорить.

В ту ночь кортеж из резиденции Чжу остановился в маленькой деревушке. Сюй Юньчжун ждал и ждал. В первый раз, когда он спросил, ему ответили, что молодой господин Чжу принимает добавки. Во второй раз, когда он спросил, ему ответили, что молодой господин Чжу купается, и, похоже, он еще и вздремнул в перерыве. Короче говоря, к тому времени, когда самого красивого ученого в Хэчэне наконец привели в резиденцию молодого господина Чжу, даже куры во дворе уже спали.

Войдя в комнату, Сюй Юньчжун был удивлен.

Во-первых, его удивил стиль резиденции Чжу. Несмотря на то, что он присоединился к команде, питался несколько дней и даже ездил в их карете, его расходы на еду, одежду и прочее были несравнимы с расходами Чжу Яньиня. Например, земляной дом крестьянина теперь покрывали белоснежные ковры, а курильница испускала клубы дыма, что делало его почти похожим на императорский дворец.

Во-вторых, он с удивлением обнаружил, что в комнате, помимо Чжу Яньиня, находилось еще восемь сильных, как тигры, мужчин. Они действительно походили на тигров. Разве они не согласились быть скрытными?

Чжу Яньинь вел себя приветливо, держа в руках грелку:

– Господин Сюй, пожалуйста, присаживайся.

Сюй Юньчжун от всего сердца: Нет, я не хочу садиться. Но теперь, когда я здесь, у меня нет другого выбора, кроме как сесть.

Атмосфера в комнате казалась немного странной и тихой.

Чжу Яньинь спросил:

– О чем господин Сюй хотел со мной поговорить?

Сюй Юньчжун посмотрел на восьмерых крепких мужчин позади него и искренне ответил:

– На самом деле, ничего особенного; я просто хотел обсудить поэзию, каллиграфию и живопись с молодым господином Чжу, а также поболтать о романтике и красоте.

Похоже на ученого!

Чжу Яньинь с готовностью согласился.

Итак, они вдвоем поговорили о Гу Кайчжи, а затем перешли к Чжан Сэнъю, от Янь Гэ Синь к Жу Шэнь Фу. Они проговорили почти два часа, после чего разошлись в разные стороны, выглядя очень счастливыми.

Восемь сильных, как тигры, слуг из резиденции Чжу тоже разошлись вместе с ними. Чжу Сяосуй, помогая Чжу Яньиню умываться, сказал:

– Он говорит только о поверхностных вещах. Разве можно назвать его талантом номер один?

– Судя по его стихам, он не кажется таким поверхностным человеком. – Чжу Яньинь вытер лицо. – Слишком очевидно, что он не похож на себя обычного. Трудно понять, искренен этот человек или нет, друг он или враг.

Изначально он хотел найти Ли Суя, но была уже глубокая ночь, поэтому он лег на кровать и подумал, что не поздно будет поговорить об этом завтра.

Резиденция дворца Ваньжэнь находится совсем рядом с особняком Чжу.

Глубокой ночью дверь со скрипом открылась, издав звук, похожий на стон призрака.

Несколько слуг, ответственных за «защиту» талантливого ученого из Хэчэна, немедленно окружили его.

– Господин Сюй, куда вы идете?

Сюй Юньчжун сказал:

– Мне нужно кое-что обсудить с Хозяином Дворца Ли.

Добросердечные слуги из резиденции Чжу сразу же начали отговаривать этого человека. В конце концов, мы видели, как кто-то срубил десять голов одним мечом; нам действительно невыносимо видеть, как ты станешь одиннадцатым.

Но что можно сказать? Хорошими словами призрака не переубедить.

Так что Сюй Юньчжун отправился в соседний двор, его одежда развевалась на северо-восточном ветру. Ученики дворца Ваньжэнь, расположенного по соседству, тоже были весьма удивлены, сравнимо с тем, как если бы они увидели, что их собственный Хозяин Дворца танцует при лунном свете. Почему эти ученые такие непослушные и необычные? Мы только-только привыкли к молодому господину Чжу, а теперь появляется еще один.

Сюй Юньчжун:

– В какой комнате остановился Хозяин вашего Дворца?

Ученики дворца Ваньжэнь быстро встали перед ним. Хотя у ученых практически нет смертоносной силы, вид человека в белой тонкой накидке, трепещущего на холодном зимнем ветру, все равно пугает, и от него нужно защищаться.

Сюй Юньчжун прочистил горло:

– Хозяин Дворца Ли!

Ученики дворца Ваньжэнь смотрели на него с сочувствием. Все кончено, ты мертв.

Сюй Юньчжун продолжил:

– Хозяин Дворца Ли, я хочу попросить вас кое о чем.

Его голос был высоким и дрожащим, может быть, потому что он был плохим актером или потому что ему было холодно, но у окружающих учеников от этого голоса заболели животы.

Из комнаты донеслось холодное «убирайся».

Сюй Юньчжуну ничего не оставалось, как использовать козырь:

– Это связано с молодым господином Чжу!

Ли Суй слегка помедлил и опустил меч Сянцзюнь, который держал в руке.

Он, конечно, понимал, что это «связано» может быть ложным, но что, если вероятность того, что это правда, составляет хотя бы один шанс из десяти тысяч?

– Входи.

Сюй Юньчжун закрыл дверь и быстро оглядел комнату. Он убедился, что в ней находится только Ли Суй и нет восьми крепких мужчин, и только тогда расслабился.

Ли Суй сидел за столом, одетый в черное, с холодным взглядом.

Сюй Юньчжун быстро сказал:

– Меня отравил человек в отвратительной маске.

Ли Суй: "..."

Сюй Юньчжун быстро пересказал события той ночи. Ему приходилось говорить быстро, потому что он не хотел ни на секунду встречаться взглядом с этими свирепыми глазами, которые, казалось, говорили: «Ты умрешь сразу после того, как закончишь говорить».

На самом деле все было довольно просто. В ту ночь Чи Тянь отправился в лавку чернильных камней и силой дал лучшему ученому Хэчэна ядовитую пилюлю, вынуждая его проникнуть в команду особняка Чжу, сблизиться с Чжу Яньинем, а потом ждать удобного случая, чтобы дать ему яд.

– Вот он! – Сюй Юньчжун достал из рукава бутылочку.

Ли Суй сразу понял, кто этот человек в маске. Он взял бутылочку с ядом.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

Сюй Юньчжун внезапно почувствовал гнев и яростно сказал:

– Потому что я больше всего на свете ненавижу, когда мне угрожают!

Замкнутый и гордый талантливый ученый давно привык к тому, что другие его боготворят и льстят ему. Как он мог терпеть такое унижение? Не говоря уже о том, чтобы отравить кого-то, этот способ был настолько отвратительным, что от одной мысли о нем кружилась голова.

Сюй Юньчжун сжал кулаки.

– Даже если я отравлен и не могу исцелиться, я никогда не стану совершать такие подлые поступки!

Хотя он действительно прожил недостаточно долго, когда дело дошло до достоинства и облика литератора, в сердце талантливого ученого всколыхнулось великое чувство печали и величия, словно он оплакивал небеса и землю. Какая радость в жизни и какая боль в смерти? Между жизнью и смертью я определенно не могу быть на одной стороне с этим отвратительным, жирным, бледным и уродливым человеком. Фу.

Он по-прежнему следит за лицом человека.

Ли Суй сказал:

– Похоже, по этому вопросу тебе следует отправиться в резиденцию Чжу.

Сюй Юньчжун расстроился:

– Но рядом со вторым молодым господином Чжу всегда кто-то есть.

Чи Тянь упомянул в лавке чернильных камней, что у него есть шпионы и в окружении Чжу Яньиня. Неясно, реальная ли это угроза или просто пустой блеф, чтобы помешать Сюй Юньчжуну строить планы. Хотя яд пробудил в господине Сюе страстные и трагические чувства, это не был бессмысленный трагический героизм в духе «я лучше умру прямо сейчас и здесь» — даже если бы он умер, он хотел бы увидеть, как уродливый мужчина умрет первым.

Ученые так мелочны и мстят за обиды.

Сюй Юньчжун продолжал:

– Я не мог понять, друзья или враги те, кто окружает второго молодого господина Чжу, поэтому не сказал ему об этом, и вот почему я пришел к Хозяину Дворца Ли посреди ночи.

Ли Суй кивнул:

– Я позабочусь об этом.

Господин Сюй ушел, завернувшись в свои прекрасные струящиеся одежды.

Вскоре прибыл белоснежный и пушистый второй молодой господин из резиденции Чжу.

Ученики дворца Ваньжэнь во дворе: наш Хозяин Дворца очень популярен среди ученых!

Чжу Яньинь с грохотом захлопнул дверь.

– Что происходит? Я слышал, что Сюй Юньчжун только что приходил к тебе?

Ли Суй схватил его за воротник плаща обеими руками.

– Ты послал кого-то следить за мной.

– Зачем мне следить за тобой? Я слежу за Сюй Юньчжуном. – Чжу Яньинь потребовал: – Говори.

Ли Суй увидел, что под толстым плащом на нем тонкая ночная рубашка. Очевидно, что он примчался, как только услышал новости, даже не успев переодеться. Поэтому он усадил его у жаровни.

– К чему такая спешка? Он просто пришел поговорить о том, что Чи Тянь его принуждал.

Чжу Яньинь:

– А?

Ли Суй в общих чертах описал причины и следствия сложившейся ситуации.

Чжу Яньинь забеспокоился, услышав это:

– Если это действительно так, значит ли это, что я его подставил?

– Это вина демонического культа, какое отношение это имеет к тебе? – сказал Ли Суй. – Завтра я попрошу Цзян Шэнлиня осмотреть его. Если это не поможет, то у Чи Тяня есть противоядие.

– Но если бы мы не пошли покупать чернильный камень, господин Сюй до сих пор лежал бы во дворе и пил, – сказал Чжу Яньинь. – Голова болит.

Ли Суй помассировал ему виски.

– Неужели все ученые так бесстрашны перед смертью?

– Дело не в том, что они не боятся смерти, а в том, что их честь и принципы важнее их жизни, – серьезно сказал Чжу Яньинь. – Чи Тянь не понимает.

Поскольку он ничего не понимает, он может подумать, что простая пилюля может угрожать жизни и смерти слабого ученого.

Но на самом деле самые проблемные люди в этом мире — это ученые, которые не только красивы и остры на язык, но и исключительно талантливы, очень самоуверенны, не терпят даже малейшего оскорбления или пренебрежения, имеют узкий кругозор и злопамятны. С ними гораздо сложнее иметь дело, чем с мастерами боевых искусств.

Чжу Яньинь сказал:

– Если это правда, то мы должны объединиться с господином Сюем, обмануть Чи Тяня и достать противоядие.

Ли Суй ответил так же, как и всегда:

– Пока тебе это нравится, – в том властном дьявольском стиле, полном нежной заботы. – Все, что ты захочешь.

Глава 57. Жирный и порочный уродливый мужчина не заслуживает имени.

Жаровня жарко пылала. Чжу Яньинь развязал свой плащ, обнажив тонкую и мягкую ночную рубашку. На самом деле он просто сосредоточился на том, чтобы остыть, но непреднамеренно добился эффекта, похожего на легкое очарование «полускрытого за пипой», и большой дьявол полностью попался на это, потому что это совсем не выглядело фальшиво – о, так чисто и невинно.

Чжу Яньинь понял это слишком поздно.

– Подожди минутку!

Ли Суй подхватил его на руки и сказал:

– Останься здесь на ночь.

– Разве мы не обсуждаем серьезные вопросы?

– Можно не спеша обсудить их и в постели.

"..."

– Я пошлю кого-нибудь передать сообщение в резиденцию Чжу.

Чжу Яньинь:

– Хм, тогда я буду спать на внутренней стороне.

Непостоянный ученый.

Во дворце Ваньжэнь полно мастеров боевых искусств, поэтому они, естественно, не предъявляют высоких требований к кроватям. Они просто стелили соломенный тюфяк на доску из твердого дерева, без занавесок, а на подушках не было никаких благовоний. Но, как говорится, «любишь меня, люби и мою собаку*», второму молодому господину Чжу было довольно удобно и уютно. Он повернул голову, чтобы посмотреть на человека рядом с собой, и спросил:

*Любишь человека, люби всех, кто с ним связан.

– Нам стоит продолжить обсуждение Сюй Юньчжуна?

Ли Суй сказал:

– Завтра я пойду с тобой к нему.

Поскольку они уже решили встретиться завтра, нет необходимости тратить их интимное время на других сегодня вечером. Чжу Яньинь лежал в объятиях Ли Суя, одной рукой скользнув ему за воротник, позволяя себе вольности в очень открытой и прямолинейной манере. Кто виноват в том, что в этой комнате недостаточно жаровен?

Ли Суй взял его за запястье и поднес к губам, чтобы поцеловать.

– Не хочешь спать?

Чжу Яньинь: "..."

В одно мгновение в его голове пронеслись восемьсот сценариев из книг, в которых не носят одежду.

Нет, Сяо Чжу, тебе нужно быть более сдержанным. Ученый не может быть таким бесцеремонным…

Чжу Яньинь открыл глаза и посмотрел на Ли Суя, который вдруг оказался так близко. Длинные ресницы опустились вниз, прикрывая чернильно-черные глаза. На кончиках ресниц даже отразился отблеск свечей, как будто легкое дрожание могло заставить золото упасть с них. Как бы это сказать? Просто потрясающе красиво. В любом случае, для Чжу Яньиня не было ничего прекраснее этого. Даже если бы он прочитал тысячу книг, он не нашел бы другого такого.

Он притворился, что ему все равно, и спросил:

– Что ты на меня так смотришь?

Ли Суй ответил:

– Любуюсь красотой.

Чжу Яньинь: Я хорош собой, но ты еще красивее.

Ли Суй улыбнулся и опустил голову, продолжая целовать его, нежно и ласково, отчего сердце Чжу Яньиня затрепетало. Только что второй молодой господин Чжу долго прикасался к груди дьявола, но теперь ему вернули все его прикосновения. Это показывает, что не стоит носить слишком мягкую ночную рубашку. Если бы ее заменили грубым бельем, настолько грубым, что оно могло бы пустить кровь, кое-кому определенно не было бы интересно мять его таким образом... Хм

Рука Ли Суя легла на его стройную грудь, и он прошептал что-то двусмысленное.

Уши Чжу Яньиня покраснели еще сильнее: Не слушай того, что противоречит приличиям; я глухой.

Преданный старый управляющий получил лишь сообщение о том, что его молодой хозяин должен всю ночь обсуждать дела с Хозяином Дворца Ли, но он и представить себе не мог, что это будет за обсуждение. Он все еще писал письма господину и старшему молодому господину, которые находились далеко в Цзяннани, сообщая о все более гармоничных и сердечных отношениях между вторым молодым господином и Хозяином Дворца Ли.

Свеча на столе весело мерцала, делая зимнюю ночь не такой одинокой.

Чжу Яньинь лежал среди подушек и одеял, его лицо раскраснелось, сердце бешено колотилось, а одежда была в беспорядке. Наконец-то он нашел общий язык с большим дьяволом, наслаждаясь беззаботной и приятной атмосферой.

…

Ранним утром следующего дня Сюй Юньчжуна пригласили в комнату Чжу Яньиня. На этот раз их сопровождали не восемь мощных, как тигры, мужчин а только Ли Суй и Цзян Шэнлинь.

Цзян Шэнлинь сначала проверил пульс Сюй Юньчжуна и не обнаружил ничего необычного. Затем он подробно расспросил о форме и вкусе этой пилюли. В ней не было ничего необычного – белая и сладкая. Большинство ядов в Цзянху выглядят именно так.

Чжу Яньинь предположил:

– Если даже Божественный Доктор Цзян не может этого понять, может быть, Чи Тянь намеренно обманывает нас, и это просто обычная сахарная пилюля?

– Это возможно, но мы все равно не можем быть беспечными, – сказал Цзян Шэнлинь. – Что касается яда, которым Чи Тянь хотел тебя отравить, то на самом деле это разновидность червя гу. Через двадцать-тридцать дней пребывания в организме он может вызвать спутанность сознания, потерю рассудка и галлюцинации.

– Какие галлюцинации?

– Чаще всего люди видят сцены богатства и славы, но некоторые могут видеть божеств и богов, заполняющих небеса, – трудно сказать.

Чжу Яньинь был в замешательстве.

– Зачем Чи Тяню понадобилось травить меня чем-то подобным?

Цзян Шэнлинь объяснил, что галлюцинации — это только начальная стадия. Если червя гу не удалить, человек будет становиться все более раздражительным и жестоким и даже может почувствовать желание убить кого-то ножом. А этот вид червя гу тоньше волоска; он сворачивается в мозгу, что крайне затрудняет его удаление.

Ли Суй постучал по столу и напомнил:

– По крайней мере, это может заставить тебя вернуться в Цзяннань.

Все в мире знают, как семья Чжу в Цзяннани ценит Чжу Яньиня, и посылает за ним тысячи последователей, когда бы он ни вышел из дома. Если, несмотря на такую заботу, он отравится и в одночасье станет безумным и жестоким, можно представить, как семья Чжу будет относиться ко всему Цзянху.

Чжу Яньинь нахмурился.

– Он боится силы резиденции Чжу, поэтому не хочет, чтобы я присоединился к этому крестовому походу.

– Чи Тянь привык быть крысой в сточной канаве, избегающей света. – Цзян Шэнлинь бросил бутылочку с ядом в жаровню. – Столько лет он прятался за кулисами и занимался грязными делами. Он давно забыл, каково это – быть в центре внимания, но его методы все так же трусливы и порочны, как и раньше.

Сюй Юньчжун лихорадочно вытирал руки неподалеку, испытывая крайнее отвращение при мысли о том, что все это время он носил червя гу в рукаве.

Чжу Яньинь сказал:

– Мы до сих пор не знаем, что на самом деле представляет собой белая пилюля Чи Тяня, так что давайте просто подыграем ему и устроим хорошее представление.

Цзян Шэнлинь спросил:

– А как себя вести?

Чжу Яньинь взглянул на Сюй Юньчжуна.

– Значит, серебро, которое господин Сюй раздал несколько дней назад, тоже дал Чи Тянь?

– Да. – Ему приходилось притворяться, чтобы показать, что он действительно пытается приблизиться ко всему Цзянху.

– Сколько в общей сложности?

– Тысяча таэлей.

На самом деле это немаленькая сумма, но Чжу Яньинь сказал:

– Если ты хочешь наладить отношения со мной и со всем Цзянху, одной тысячи таэлей будет недостаточно. Даже если бросить ее в воду, она лишь булькнет.

Сюй Юньчжун быстро понял, что он имел в виду.

– Этот уродливый мужчина также сказал, что, когда через несколько дней процессия будет проходить мимо Дуаньчэна, если мне что-нибудь понадобится, я должен пойти в павильон Таоань в северной части города.

Услышав, что он все еще может получить серебро, Чжу Яньинь тут же хлопнул по столу.

– Я научу тебя, что делать!

Как только ученый начинал предаваться удовольствиям, то не только тысячи, но и десяти тысяч таэлей ему будет недостаточно, чтобы насытиться.

Сюй Юньчжун обладал необычайным талантом в этом отношении. Он мог сделать вывод из одного примера и применить его к другим подобным случаям. Сначала он потратил много денег, чтобы нанять поваров из резиденции Чжу, и организовал грандиозный пир в отдаленной глуши, пригласив на него множество молодых и красивых героев и юных и красивых героинь. Во время застолья царили пьяный разгул и шумные дискуссии, люди играли на гуцине и декламировали стихи. Костер ярко горел, и талантливый красивый ученый из Хэчэна, взмахивая рукавами своих одеяний, пробирался сквозь толпу с чашами вина в руках, создавая оживленную и праздничную атмосферу.

Затем он нанял слуг из резиденции Чжу и отправил их на быстрых лошадях в Дуаньчэн, чтобы купить подарки. Они вернулись с подарками на быстрых лошадях и в тот же день преподнесли их «добрым друзьям из Цзянху». Что касается того, почему им пришлось ездить туда-сюда, а не ждать в Дуаньчэне, то, конечно, чтобы быстрее потратить деньги.

Вопрос: сколько людей под взглядами небес смогут устоять перед таким интересным, красивым, необычайно талантливым и экстравагантно щедрым молодым ученым?

Ответ: подавляющее большинство людей не могут. Таким образом, к тому времени, когда Альянс Улинь прибыл в Дуаньчэн, Сюй Юньчжун уже стал самым популярным человеком во всей процессии.

Конечно, похоже, что ему пока не удалось успешно завоевать семью Чжу, потому что одной тысячи таэлей действительно недостаточно.

В этом есть смысл.

Павильон Таоань расположен в самой северной части Дуаньчэна, в окружении школ и академий, а также множества лавок, торгующих четырьмя сокровищами ученого. Чи Тянь явно не случайно выбрал это место для встречи.

Сюй Юньчжун отправился на встречу один в экипаже.

Разумеется, там кто-то ждал. В длинном серо-черном плаще, с изможденным лицом и маленькими усиками.

Сюй Юньчжун подумал, что с внешностью крысы, роющей норы, трудно представить, что он не злодей.

– Что тебе нужно? – спросил усатый мужчина.

Сюй Юньчжун сразу перешел к делу:

– У меня недостаточно денег.

Сказав это, не дожидаясь возражений с другой стороны, он достал из рукава большой лист бумаги, густо исписанный списком различных расходов.

Усатый мужчина даже не взглянул на него. Он просто безразлично взял бумагу в руку, а когда снова развернул ее, она уже превратилась в кучу разорванных клочков.

Сюй Юньчжун: "..."

Каким бы сильным ты ни был, ты все равно уродлив.

– Вот двадцать тысяч таэлей. – Усатый мужчина бросил ему конверт. – Глава видел все, что ты сделал за эти дни.

Если они следили за всем этим и по-прежнему готовы продолжать поставлять серебро, значит ли это, что они вполне довольны его действиями? Сюй Юньчжун по-новому взглянул на мышление демонического культа.

– Возможно, этого недостаточно.

Усатый мужчина был недоволен.

– Двадцати тысяч таэлей недостаточно?

Сюй Юньчжун бросил на него быстрый взгляд.

– Я планирую купить несколько каллиграфических работ и картин предыдущих мастеров, а также кое-что из антиквариата и отправить их в резиденцию Чжу. Только на это, вероятно, уйдет не меньше пятидесяти или шестидесяти тысяч таэлей. Кроме того, поддержание отношений с другими сектами Цзянху может легко обойтись еще в сто тысяч таэлей.

У него было красивое лицо и отчужденная и высокомерная манера держаться. Когда он это говорил, казалось, что он не придумывает истории, чтобы выпросить денег, а скорее ругает своего сына, заложив руки за спину. Усатый мужчина не стал больше задавать вопросов и с готовностью выплатил сто тысяч таэлей.

Несмотря на то, что он без труда выманил серебро, Сюй Юньчжун почувствовал укол недовольства в сердце, ведь не похоже, что Павильон Фэньхуо испытывал недостаток в деньгах, да и как такой уродливый злодей мог жить в достатке? Но он не мог вымогать больше денег, ведь он не мог сказать, что картина Гу Кайчжи стоит десятки миллионов таэлей серебра, поэтому ему оставалось только разочарованно фыркнуть, неохотно принять сто тысяч таэлей и в гневе вернуться в гостиницу.

Чжу Яньинь утешил его.

– Учитывая, сколько людей убил Павильон Фэньхуо, вполне естественно, что они не стали бы затягивать пояса ради такого маленького кусочка серебра.

Сюй Юньчжун отбросил банкноты в сторону и сердито сказал:

– Это бессмысленно.

– К этому вопросу нужно подходить шаг за шагом. – Чжу Яньинь разлил чай. – Теперь, когда у тебя есть новые банкноты, ты можешь делать новые вещи. В этом городе существует обычай выпускать фонарики на фестивале Холодной Луны, и так уж случилось, что это произойдет сегодня вечером. Я слышал, там будет очень оживленно.

В глазах Сюй Юньчжуна вспыхнула искра, он сел и спросил:

– Ты предлагаешь мне купить позолоченные, инкрустированные драгоценными камнями подвески, сделать партию дорогих небесных фонарей и отправить их в главные секты, предложив им выпустить их вместе?

Чжу Яньиня поразил такой необычный образ мышления. Он сказал:

– Нет, я не это имел в виду. Я говорю, что ты можешь пойти и расслабиться со всеми сегодня вечером. Это не имеет никакого отношения, позолоченный фонарь или нет.

Сюй Юньчжун откинулся на спинку стула без особого интереса и спросил:

– С кем я сегодня встречался?

– Один из хранителей Павильон Фэньхуо. – Чжу Яньинь на мгновение задумался. – Имя немного труднопроизносимое, я его забыл.

Сюй Юньчжун продолжил:

– Правильно, что забыл, потому что этот жирный и порочный уродливый мужчина не заслуживает имени.

Глава 58. Шестнадцать минус семь.

Этот жирный и порочный уродливый мужчина не заслуживает имени перед прекрасным талантом, но он может иметь его перед вторым молодым господином семьи Чжу, потому что, в конце концов, он сообщник Чи Тяня и противник Ли Суя. Поэтому Чжу Яньинь отправился спросить у теневого стража дворца Ваньжэнь, как его зовут.

Теневой страж ответил:

– Гуса Маньмай.

Видите ли, это действительно трудно запомнить. Этот человек – «выдающаяся личность», которую Чи Тянь нашел в какой-то южной горной деревне. Он искусен в колдовстве и чародействе, и бутылка с червем гу, врученная Сюй Юньчжуну, скорее всего, была сделана этим Гуса Маньмаем.

Чжу Яньинь снова спросил:

– А имена остальных пятнадцати хранителей тоже так трудно запомнить?

Теневой страж сказал:

– Нет, только это имя трудно запомнить. Легче всего запомнить имена семи братьев, которых зовут Гуаньшань Да, Гуаньшань Эр, вплоть до Гуаньшань Ци*.

* Их имена - это в основном цифры:

Старший: (да)

Второй: (эр)

Третий: (сань)

Четвертый: (сы)

Пятый: (у)

Шестой: (лю)

Седьмой: (ци)

Чжу Яньинь:

– ... Это действительно легко запомнить.

Самого высокопоставленного хранителя зовут Юань Еюэ, она всегда рядом с Чи Тянем.

Есть еще четыре сестры Хуан: Хуан Ин, Хуан Ли, Хуан Цюэ и Хуан Мэй*.

*Их имена – это названия птиц:

Ин – черноголовая иволга

Ли – китайская иволга

Цюэ – чиж

Мэй – дрозд

Инь Би Шушэн* – его имя звучит изыскано и элегантно, но на самом деле он отморозок, который любит наркотики и ядовитые дротики и недостоин появляться на публике.

*Серебряное перо.

У него также есть хороший друг по имени Цзинь Ма*. Неизвестно, какими зловещими боевыми искусствами он занимается. За последний год его фигура стала более сгорбленной, с сутулой спиной и животом, который выглядит так, будто он на восьмом месяце беременности. Если бы Сюй Юньчжун увидел его, то наверняка побежал бы к реке, чтобы в гневе промыть глаза.

*Золотая жаба.

Последнего хранителя зовут Ань*. Никто никогда не видел его, и никто не знает, откуда он родом. Известно лишь то, что он живет как тень, всегда скрываясь во тьме.

*Темный.

На самом деле, это имя всего с одним символом, принадлежащее мастеру, который появляется и исчезает бесследно, должен быть довольно популярен среди любителей народных историй. Но, к сожалению, в реальной жизни он связан с демоническим культом, поэтому Чжу Яньинь отнес его и Гуса Маньмая к одной категории, решив, что он, должно быть, такой же уродливый и неприглядный.

С другой стороны, Ли Суй пил чай в комнате.

Цзян Шэнлинь толкнул дверь и вошел.

– Сегодня вечером...

Ли Суй:

– Нет времени.

Цзян Шэнлинь почувствовал тяжесть в груди.

– Я еще не закончил говорить.

Ли Суй сказал:

– Я собираюсь выпустить небесные фонарики.

В глазах Цзян Шэнлиня мелькнуло замешательство. Он мог принять необоснованное «нет времени» Ли Суя, но не мог смириться с тем, что тот решил пустить небесные фонарики. Разве это не то, чем любят заниматься только кислые ученые или молодые девушки в муках первой любви? Что ты, мрачная и угрожающая фигура Цзянху, делаешь, присоединяясь к празднеству?

Хозяин Дворца Ли посмотрел на его яркий, как огонек свечи, взгляд, и между холодным и безжалостным «Ты потерял глаза?» и конфуцианским «Будь добр к другим», он выбрал последнее и терпеливо объяснил, что особняк Чжу идет.

– О, так это второй молодой господин Чжу идет. – Доктор Цзян снова убедил себя, что это нормально.

А затем с искренней любовью напомнил:

– Не забудь зажечь еще несколько фонариков для себя и загадать, чтобы все болезни исчезли.

Ли Суй отставил чашку.

– Даже уличные мошенники знают, что для лечения больного нужно приготовить горшок с черной мазью, а ты сохранил горшочек, позволяя пациенту самому зажечь фонари.

"..."

Цзян Шэнлинь, Божественный Доктор, молодой талант и лучший специалист во всем Даюе по декламации «Не злись» задом наперед*:

*Идиома, означающая знать так хорошо, что можешь прочитать наоборот.

Забудь, у меня болит печень, пойду-ка я домой и заварю чаю, чтобы снять внутренний жар.

Сюй Юньчжун не планировал идти на Фестиваль фонарей, потому что ему не удалось раздобыть немного золота, чтобы запустить его в небо, да и скучно было, поэтому после ужина он рано лег спать. Чжу Сяосуй с сожалением сказал:

– Жаль, если бы господин Сюй согласился пойти, он мог бы писать стихи вместе с молодым господином.

Чжу Яньинь небрежно отмахнулся:

– Да, да, да.

Он отвернулся и стал думать, какую одежду надеть, чтобы выглядеть более обходительным – очень красивым молодым человеком. Если бы Чжу Сяосуй был более бдителен, то мог бы заметить признаки все более кокетливого поведения своего молодого господина. Но, к сожалению, ребенок еще не думал в этом направлении. Итак, он любезно достал из шкафа несколько комплектов одежды, чтобы Чжу Яньинь мог выбрать, а также переставил украшения, свисающие с его пояса. У молодых господ из Цзяннани даже одна прядь волос должна быть безупречной.

Чжу Яньинь всегда позитивно относился к жизни. Болезни нужно лечить, демонический культ должен быть искоренен, и не должно быть недостатка в романтике среди цветов и под луной. Фестиваль фонарей Холодной ночи в Дуаньчэне довольно известен и не уступает Фестивалю фонарей в пятнадцатый день первого лунного месяца. Талантливый ученый и прекрасная госпожа… нет, талантливый ученый и большой дьявол — может ли быть пара лучше? Нет, не может.

– Когда мы отправляемся в путь? – спросил Чжу Сяосуй.

Чжу Яньинь постучал ручкой веера по ладони и ответил с серьезным выражением лица:

– Редко можно встретить такой фестиваль. Иди с дядей Чжаном и остальными и развлекайся. Тебе не нужно обо мне беспокоиться.

Чжу Сяосуй поджал губы.

– Молодой господин снова собирается на прогулку с Хозяином Дворца Ли?

Чжу Яньинь сохранил спокойствие и ответил:

– Да.

– Но Хозяин Дворца Ли не умеет писать стихи.

– Достаточно того, что я умею.

Написать один фонарь – это пустяки; купить все небесные фонари в городе и наполнить их текстами – тоже не проблема. В романах сцена, в которой талантливый ученый освещает все небо романтическими стихами, чтобы заставить свою возлюбленную улыбнуться, стоит дополнительных денег, потому что она настолько романтична, что мужчины, женщины, молодые и старые любят смотреть на нее.

Небо постепенно темнело.

Когда только начали зажигаться фонари, Ли Суй вовремя пришел и постучал в дверь. Он был одет в черное, с длинным мечом на боку. Не похоже, чтобы он собирался развлекаться. Чжу Яньинь улыбнулся и сказал:

– С таким грозным мечом ты распугаешь людей.

– С мечом я могу защитить тебя более надежно, – ответил Ли Суй. – Что касается того, убегут люди или нет, это не имеет ко мне никакого отношения.

Слова любви хладнокровного дьявола так властны и неразумны.

Господин Чжу скромно сказал:

– Хорошо, возьми его с собой.

На улице уже было довольно оживленно, но в основном толпа состояла из местных жителей и приезжих торговцев, и лишь немногие были из Цзянху. В конце концов, на этот раз все вышли не просто поглазеть на достопримечательности. Что бы человек ни думал про себя, он все равно должен казаться полностью преданным и постоянно помнить о важных делах Улиня.

Дуаньчэн находится очень близко к Ванчэну, и его уровень благосостояния несравним с уровнем благосостояния северо-запада. Изящная высокая пагода в городе ярко освещалась, и ветер разносил звон колоколов по всей округе. Улицы и переулки пересекались, образуя сетку, а пять рынков располагались на востоке, западе, юге, севере и в центре. Обычно они работают по очереди, но в эту ночь открыты все. Внутри были не только товары из разных регионов Даюя, но и небольшие изделия, привезенные из Южных морей. В различных продуктовых лавках, чайных и винных тавернах постоянно звучали барабаны и гонги, каждый из которых пытался привлечь клиентов разными уловками. Юная госпожа, которой было около шестнадцати лет, робко смотрела на мужчину в синем, стоявшего на другой стороне улицы, отделенного от нее оживленной толпой и фейерверками. Как бы это сказать? Даже ее вышитый носовой платок выдавал любовную тоску.

Чжу Яньинь спросил:

– Что ты там стоишь? Почему бы тебе не подойти и не поболтать с другим человеком?

Мужчина в синем очнулся, поблагодарил его и поспешил к своей возлюбленной.

Ли Суй спросил:

– Тебе приходится вмешиваться и в это?

– Он кажется слишком скучным. – Чжу Яньинь держал в руках шпажку с засахаренными боярышниками. – Если бы он еще немного задержался, другая сторона ушла бы.

Ли Суй кивнул.

– В этом есть смысл.

Они вдвоем шли по дороге, вмешиваясь в чужие дела, и в итоге свели вместе три или четыре пары влюбленных, почти как свахи. Лавка с небесными фонарями находилась на противоположном берегу реки; чтобы добраться туда, нужно было пересечь мост. Но мост уже был забит людьми, морем темных голов, словно на статичной картине.

Ли Суй подхватил Чжу Яньиня одной рукой и быстро и решительно перелетел реку. Обычно он был одет в черное и хорошо владел цингуном, поэтому люди его не замечали. Но ничего не поделаешь с тем, что второй молодой господин Чжу был особенно ярким сегодня вечером; особенно когда ветер развевал его одежду, он выглядел таким белоснежным и цветущим, что люди громко аплодировали и хлопали в ладоши, сами не зная, чему радуются.

Чжу Яньинь немного смутился.

– Быстро поставь меня на землю.

Ли Суй сказал:

– Впереди еще теснее.

– Тогда не обнимай меня больше, так много людей смотрят.

– Ну и что, что они смотрят?

Это не кажется чем-то особенным. Ты такой свирепый, что никто не осмелится ничего сделать. Но это все равно нехорошо. Поэтому Чжу Яньинь придумал очень правдоподобное оправдание:

– Здесь так много торговцев и ученых; что, если нас увидит кто-нибудь из друзей моих родителей?

Ли Суй действительно опустил его. Мгновенный эффект.

Чжу Яньинь ухмыльнулся, потянул его за рукав, протиснулся вперед и купил два самых дорогих небесных фонаря. Он взял кисточку для письма и отправился в тихое место, чтобы записать свои желания. Желания второго молодого мастера Чжу довольно многочисленны: у родителей спокойная и безопасная жизнь, старший брат рано женится, третий брат добивается успеха на императорских экзаменах, четвертый брат… пятый брат… сестры, младшие братья и сестры… и все родственники. Скажем так, если этот фонарь подобрать, разрезать на части и продать за слова, он, возможно, сможет безбедно прожить несколько лет.

Наконец осталась только одна сторона. Чжу Яньинь скомандовал:

– Отвернись.

Ли Суй спросил:

– Почему?

– Это имеет отношение к тебе, я не могу позволить тебе это увидеть.

Имея достаточные основания, Хозяин Дворца Ли с готовностью развернулся.

Чжу Яньинь быстро написал две строчки текста, крадясь, как вор. К тому времени, как Ли Суй обернулся, фонарь уже уплыл прочь.

– Не смотри на него!

– Я не смотрел.

– Ты действительно смотрел!

– Я ничего толком не увидел.

Чжу Яньинь прикрыл глаза одной рукой и посмотрел вверх, чтобы увидеть свой небесный фонарь. Желания действительно могут иметь вес. Иные желают продвижения по службе и богатства, скорейшего замужества или семейного благополучия. Все они – короткие строчки из маленьких слов, летят очень легко, парят в воздухе, как звезды,  распространяя оранжево-красный свет на темно-синем небе, – очень красиво.

И фонарь с наибольшим количеством написанных на нем желаний, под их весом летел очень медленно. Ему потребовалось много времени, чтобы добраться до верхушки дерева. По счастливой случайности подул встречный ветер, и он так и остался висеть на дереве, не двигаясь.

Чжу Яньинь: "..."

Ли Суй:

– Пфф...

– Почему ты смеешься?!

Ли Суй сунул ему в руки пустой фонарь.

– Возьми.

– Эм?

Прежде чем Чжу Яньинь успел среагировать, его ноги оторвались от земли. Ветер свистел в ушах, и пейзаж вокруг него размылся в мгновение ока. Фонари и деревья, растущие вдоль улиц, слились в поток серебряных цветов, сюрреалистичный, как сон. Когда он пришел в себя, то уже стоял на вершине очень высокого здания — пагоды.

Ли Суй опустил Чжу Яньиня, а в другой руке держал фонарь, испещренный словами. На высоте ветер дул сильнее и, как только он отпустил фонарь, тот тут же взмыл ввысь, взлетев выше и горя ярче всех остальных фонарей в городе.

– Теперь ты доволен?

– Да.

Ли Суй улыбнулся и, прислонившись к перилам, продолжил смотреть на фонарь.

Чжу Яньинь напомнил:

– Ты еще не написал на своем.

Ли Суй взял небесный фонарь и кисть для письма. Увидев, что Чжу Яньинь не собирается отворачиваться, он сказал:

– Ты продолжаешь смотреть на него, не боишься, что не сбудется?

– Кто сказал, что если смотреть, то не сбудется? – Чжу Яньинь уверенно возразил: – Я не давал тебе смотреть, потому что мне было неловко. У нас, у ученных тонкое лицо, но ты не такой, ты из Цзянху, так что я могу смотреть.

Ли Суй ущипнул его за щеку.

– Влюбленные в конце концов женятся. Нечего смущаться.

– И ты еще говоришь, что не подглядывал! – возмутился Чжу Яньинь.

Неужели все вы, дьяволы, такие ненадежные.

Чтобы не понести убытки, Чжу Яньинь тоже внимательно следил за кончиком кисти для письма. Даже если я моргну, я проиграю! На самом деле почерк Ли Суя был не таким диким и необузданным, как его характер. Он был очень аккуратным и изысканным. Он написал всего одну короткую строчку: «Никогда не расстанемся, пока мы не состаримся и не поседеем».

Никогда не расстанемся, пока мы не состаримся и не поседеем.

Чжу Яньинь отпустил небесный фонарь вместе с ним и семь или восемь раз благочестиво произнес «Да сбудутся все твои желания».

Процветающие времена, мирные и радостные, с небом, полным мерцающих огней.

Ли Суй облокотился на перила, некоторое время смотрел на людей внизу и спросил:

– Это стражники твоей семьи?

– Да. – Чжу Яньинь проследил за его взглядом и посмотрел в ту сторону. – Но обычно я не могу понять, где они прячутся.

– Всего их восемнадцать, – добавил Ли Суй.

Чжу Яньинь поднял большой палец вверх.

– Ты впечатляешь.

Ли Суй ущипнул его за палец.

– Помимо охраны твоей семьи, за тобой наблюдают еще семь человек.

Чжу Яньинь не удивился.

– Это те шпионы из демонического культа?

– Они из Павильона Фэньхуо, но это другая группа. – Ли Суй смотрел перед собой, продолжая пощипывать его шею одной рукой. – Это Семь Призраков Гуаньшань.

Чжу Яньинь удивился:

– Разве это не хранители из Павильона Фэньхуо?

– Их только заменили сегодня вечером; охранники твоей семьи, вероятно, еще не заметили, – сказал Ли Суй. – Не нужно искать, ты их не найдешь.

– Что нам тогда делать? – Чжу Яньинь понизил голос. – Нам не стоит о них беспокоиться?

– Семь братьев редко появляются вместе, – Ли Суй повернул голову, чтобы посмотреть на него, и внезапно спросил: – Ты не боишься сейчас покинуть город?

Чжу Яньинь ответил без колебаний:

– Не боюсь.

– Ты не спросил меня, зачем тебе нужно уезжать из города.

Чжу Яньинь наклонился и что-то прошептал ему на ухо.

Ли Суй рассмеялся.

– Хорошо, я сделаю так, как ты скажешь. Не волнуйся, со мной тебя никто не тронет.

Итак, Чжу Яньинь спустился с пагоды один. Стражники из резиденции Чжу, увидев, что он остался один, немедленно окружили его.

– Господин, нам пора возвращаться?

– Пока нет. Вы, трое, сначала выйдите со мной из города. – Чжу Яньинь поспешно распорядился: — Чем быстрее, тем лучше.

Стражник удивился:

– Зачем молодому господину покидать город сейчас?

– Чтобы забрать кое-кого для Хозяина Дворца Ли, – снова настаивал Чжу Яньинь. — Поторопитесь, если промедлим, будет слишком поздно.

Сказав это, он протиснулся сквозь толпу и выбежал на улицу. У стражников из резиденции Чжу не было времени расспрашивать его дальше, и они поспешили за ним. Карета стояла всего в двух улицах от них. Чжу Яньинь забрался в нее, устроился поудобнее и поднял занавеску, чтобы выглянуть наружу.

Естественно, он не мог видеть хранителей демонического культа. Вокруг стояли ряды безмолвных домов, а Фестиваль фонарей Холодной Луны оставался все дальше и дальше позади. После прохождения через городские ворота осталось только бескрайнее звездное пространство и небесные фонарики, заполнявшие небо.

Белые кони нефритового цвета двигались по официальной дороге, излучая величие. Высокая высохшая трава стала серебристо-белой в лунном свете, колыхаясь, она тянулась до самого конца поля.

Стражники зажгли факелы, встали по обе стороны от кареты и прокричали сквозь ветер:

– Молодой господин, где мы будем кого-то встречать?

– Продолжайте ехать вперед, – сказал Чжу Яньинь. – Мы направляемся на окраину.

– Да! – стражник дернул поводья, направляя лошадь в сторону.

Чжу Яньинь вцепился в подушку обеими руками, его сердце колотилось в горле. Он не знал, догонят ли его эти семеро, не знал, где в этот момент находится Ли Суй, и не знал, в какой момент карета может внезапно остановиться. Он думал и беспокоился обо всем, и даже от камешка на дороге у него перехватывало дыхание.

В этот момент стражники резиденции Чжу все еще понятия не имели, что происходит. Они уже считались лучшими экспертами с исключительно высокой бдительностью, но все же немного уступали хранителям Павильона Фэньхуо. Семь черных теней, скрывавшихся в темноте, были похожи на семь злобных волков из подземного мира, плотно окружавших колонну.

– Молодой господин, впереди развилка.

– Налево!

На самом деле он не знал, куда ведет левая дорога; он просто предполагал, основываясь на интуиции, — возможно, Ли Суй вот-вот должен появиться.

Поля и деревенские дома остались позади, и только серебристо-белый лунный свет освещал серебристую траву, не оставляя никаких следов присутствия человека.

Семь Призраков Гуаньшань тоже не могли понять, что задумала эта группа. Как сказал Ли Суй, они прибыли в Дуаньчэн только вчера, и Чи Тянь поручил им присматривать за Чжу Яньинем. Эти семеро братьев родились на холодной вершине горы. Они могли передвигаться, не оставляя следов на снегу и считали, что обладают исключительным ци. Они не восприняли Ли Суя всерьез — даже самого Чи Тяня, возможно, ослепила их самоуверенность. В противном случае ему следовало бы, по крайней мере, дать им больше указаний, чтобы избежать этой неловкой ситуации, когда они активно шли навстречу смерти.

Колонна резиденции Чжу продолжала двигаться вперед в мерцающем лунном свете, и дорога становилась все более отдаленной.

Наконец один из семи человек заметил, что что-то не так, и поднял руку, чтобы дать знак остальным остановиться.

Но слишком поздно.

Меч Сянцзюнь, обнаженный со звоном, взметнул пласты замерзшей земли и остатки снега, подняв порыв огромного и надменного ветра. Он внезапно пронесся по пустоши!

Лошадиная упряжка особняка Чжу испугалась, и карету сильно тряхнуло. Чжу Яньинь испуганно вскрикнул и чуть не вывалился наружу. Стражники из резиденции Чжу обнажили мечи и быстро окружили своего молодого господина. Но они долго ждали, так и не встретив противника.

Чжу Яньинь выбежал из кареты и поспешно огляделся.

Это место представляло собой сцену из летящего песка и катящихся камней.

Семь Призраков Гуаньшань знали, что попали в ловушку, и понимали, что если они не будут отчаянно сражаться, то потеряют свои жизни. Они крепко сжимали оружие, их бдительность обострилась в вихре песка и пыли, пока они наблюдали за хладнокровным Асурой в лунном свете и мечом Сянцзюнь в его руке, который наводил ужас на бесчисленное количество людей.

Взгляд Ли Суя был ледяным, а черные одежды развевались.

Чжу Яньинь наблюдал за происходящим с сильным беспокойством.

Стражник особняка Чжу прошептал:

– Молодой господин, нам не стоит ввязываться в распри Цзянху. Давайте уйдем.

Чжу Яньинь на самом деле не хотел уходить, но, опасаясь, что его присутствие может вызвать ненужные проблемы, он неохотно забрался обратно в карету. Однако не успел он сесть, как другая сторона уже начала сражаться. Даже если Семь Призраков Гуаньшань не могли сравниться с Ли Суем, они не были обычными людьми. В конце концов, они столько лет практиковали Злое Искусство Поглощения Луны… На самом деле, было бы лучше, если бы они его не практиковали. Из-за того, что они только что использовали одно из движений Злого Искусства Поглощения Луны, взгляд Ли Суя стал еще более пристальным и убийственным. Он словно вспомнил ту снежную ночь на заснеженных равнинах. Одним взмахом меча он отрубил ноги двоим из них, словно поленья, лежащие в сухой траве.

Крики агонии пронзили ночное небо.

Чжу Яньинь закрыл уши руками, его сердце дрогнуло.

Оставшихся в живых тоже потрясло мастерство Ли Суя в обращении с мечом, и они осознали огромную разницу в силе между двумя сторонами. Их прошиб холодный пот. Когда они попытались сбежать, у них не осталось такой возможности. Трое самых быстрых бегунов даже не успели среагировать, как их головы уже летели в воздухе.

Видя, что ситуация становится критической, Гуаньшань У, отчаявшись, внезапно изменил направление и бросился к Чжу Яньиню, пытаясь взять его в заложники. Он подумал, что, хотя стражников в резиденции Чжу много, они не так сильны, как Ли Суй.

Холодок пробежал у него по ушам.

На самом деле это не было больно, но… Гуаньшань У упал на землю, как воздушный змей, у которого перерезали веревку, и разбился вдребезги. Даже на последнем издыхании он не осознавал, что от его головы осталась лишь половина.

Лицо Чжу Яньиня побледнело, а в животе забурлило.

Ли Суй использовал свой последний прием и убил последнего человека чисто и эффективно.

Шестнадцать хранителей Павильона Фэньхуо, которые сеяли хаос повсюду, теперь сократились до девяти. Менее чем за сотню ходов, менее чем за половину времени, которое требуется, чтобы сгорела одна палочка благовоний.

Неудивительно, что Чи Тянь пошел на многое, чтобы спрятаться, и даже оставался на ледяных равнинах в течение длительного времени. Перед лицом такого врага нет лучшего способа, кроме как спрятаться подальше.

Безрассудные и высокомерные Семь Призраков Гуаньшань своими жизнями преподали остальным хранителям хороший урок.

Но Ли Суй был недоволен и даже немного раздражен. Только что Гуаньшань У без предупреждения бросился на Чжу Яньиня. Он не стал долго раздумывать и убил человека слишком жестоко, забыв о том, что нужно по возможности избегать кровопролития.

Стражники из резиденции Чжу, ставшие свидетелями всего этого, испытывали тревогу.

– Молодой господин, вы в порядке?

– В порядке. – Чжу Яньинь взял себя в руки и посмотрел на Ли Суя.

Изначально Ли Суй собирался сесть в карету, чтобы составить ему компанию. Но, вспомнив, что он только что убил людей и от него несет кровью, он смягчил тон и успокоил его:

– Сначала возвращайся в карету. Я останусь снаружи и составлю тебе компанию.

Чжу Яньинь кивнул:

– Хорошо.

Стражники из резиденции Чжу гнали карету с огромной скоростью, словно выпущенную из лука стрелу, и вернулись в город как раз в тот момент, когда закончился Фестиваль фонарей Холодной ночи.

Простые люди все еще болтали и смеялись, собравшись в группы по три-пять человек, обсуждая чудесные представления и огни, не подозревая о том, что произошло за пределами города. Когда Ли Суй отправил Чжу Яньиня обратно в его комнату, Сюй Юньчжун только что проснулся. Он вышел из дома в растрепанном виде, зевая, и лениво спросил:

– Фестиваль фонарей уже закончился?

Никто не обратил на него внимания, и дверь с громким стуком захлопнулась.

Талантливый ученый из Хэчэна: ?

Что это за ужасный способ заводить друзей?

Глава 59. Чжу Яньинь был ошеломлен уровнем незрелости этого человека и на мгновение потерял дар речи

Когда Чжу Чжан в спешке прибыл на место, выслушав от стражников подробное описание событий, Чжу Яньинь уже закончил купаться и лежал на кровати со слабой позой «я устал и хочу спать, поэтому не хочу говорить». Доктор из особняка Чжу тоже был рядом и прошептал:

– С молодым господином все в порядке, он просто немного испугался.

Чжу Яньинь ответил «хм». Что касается сегодняшних событий, он еще не придумал, как объяснить их своему верному управляющему, поэтому ему оставалось только притвориться больным. К счастью, старый управляющий всегда души в нем не чаял. Посочувствовав ему, он опустил занавески на кровати и напомнил, чтобы тот хорошо отдохнул. Сам же он отправился за Ли Суем, но ученики дворца Ваньжэнь сказали, что Хозяин Дворца куда-то ушел и его нет на постоялом дворе.

Чжу Чжан почтительно сказал:

– В таком случае, пожалуйста, сообщите мне, когда Хозяин Дворца Ли вернется.

Ли Суй сидел в комнате, прислушиваясь к разговору снаружи, и запоздало почувствовал легкую головную боль. Он всегда делал то, что хотел, не заботясь о том, что думают другие, не говоря уже о том, чтобы давать кому-то объяснения, поэтому он был совершенно неискушен в этом аспекте общения. Даже после того, как Чжу Чжан вернулся в свою комнату, он все еще не придумал, как объяснить верному старому управляющему, что они с Чжу Яньинем замышляли убийство.

Заговор с целью совершения убийства.

От одной мысли об этих словах ему кажется, что резиденция Чжу, в конце концов, обратится в правительственное учреждение с жалобой.

...

Чжу Яньинь завернулся в одеяло, не спал и не хотел спать. Когда Гуаньшань У умер, он находился слишком близко к нему, так близко, что почти ощутил внезапный порыв горячего воздуха. Эта сцена снова и снова проигрывалась в его сознании, навязчиво и упорно, и желудок снова начал болеть.

И вдруг его заключили в слегка холодные объятия.

"..."

Ли Суй крепко обнял его и спустя долгое время тихо спросил на ухо:

– Я снова напугал тебя сегодня?

Чжу Яньинь ответил:

– Немного.

Он не был достаточно силен, чтобы смотреть в лицо убийце, не изменившись в лице, но это уже считалось прогрессом. Ведь раньше его тошнило от страха, а в этот раз у него просто болела голова, желудок и тело. Ли Суй, прислонившись к кровати, погладил его по животу сквозь слой нижнего белья. Его движения были настолько нежными, что казалось, будто он разминает тофу.

Это совсем не облегчило боль; вместо этого добавился еще один слой стягивающего, зудящего дискомфорта — как мороз поверх снега. Такая техника массажа, похожая на работу уставшего массажиста, едва ли могла сравниться с пластырями из собачьей кожи, которые с большим трудом изготавливал странствующий целитель. Чжу Яньиню пришлось взять инициативу в свои руки и попросить:

– Пожалуйста, приложи больше силы.

Рука Ли Суя слегка замерла.

– Я боюсь причинить тебе боль.

Чжу Яньинь без колебаний ответил:

– Не волнуйтесь, больно не будет. Если ты надавишь чуть сильнее, мне станет лучше. – Сказав это, он сразу же понял, что это был ужасный разговор. Так вульгарно, айя, это позор для приличного человека. Он виновато посмотрел на Ли Суя, но Хозяин Дворца Ли сохранял спокойное выражение лица, словно ничего не слышал. Вместо этого он спросил:

– Почему ты так на меня смотришь?

Второй молодой мастер Чжу тут же сказал:

– Ничего.

– Можно ли применять такую силу?

– Хорошо.

Ли Суй продолжил поглаживать его живот.

– Скажи мне, если будет больно.

Чжу Яньинь закрыл глаза и постарался наслаждаться массажем, не отвлекаясь на посторонние мысли. Приложив немало усилий, чтобы выбросить из головы странные и необычные мысли, он  превратился в очень чистого ученого. Затем он лениво перевернулся на спину, потянув одеяло повыше.

– Сегодня вечером...

Голос внезапно оборвался.

Минуточку, что я только что почувствовал под одеялом?

Ли Суй встретил его взгляд с тем же спокойным и ленивым выражением лица, что и раньше.

Чжу Яньинь был ошеломлен и даже немного восхищен. Как тебе удается так отчетливо разделять свое тело и выражение лица? Тебе не кажется, что это очень впечатляющее и отстраненное выражение лица не совсем соответствует твоему нынешнему состоянию? Я думал, что я один такой, у кого бывают такие безумные мысли.

Ли Суй спросил:

– Что случилось?

Чжу Яньинь ответил:

– Все в порядке, ты просто молодец, продолжай в том же духе.

Ли Суй сказал:

– Если ты захочешь попробовать что-то еще, ты всегда можешь сказать мне.

Чжу Яньинь настороженно подумал: «Что ты имеешь в виду?».

Ли Суй продолжал нежно поглаживать его живот, но уголки его рта приподнялись.

Чжу Яньинь сразу почувствовал что-то в этой улыбке. Он быстро понял, что этот человек определенно уловил скрытый смысл вопроса о том, больно ли это, и что он, вероятно, думает о том же, если не больше, чем он сам. Несмотря на то, что он уже был возбужден, он все равно притворялся невинным. Ты, большой дьявол, притворяешься невинным – что за извращенное чувство юмора? Я просто не могу этого понять.

Возможно, из-за того, что выражение лица второго молодого господина Чжу было таким сложным и трудноуловимым, на лице Хозяина Дворца Ли быстро появилась едва заметная улыбка, а затем он расхохотался так, что у него затряслись плечи, примерно в десять раз сильнее, чем от Лу Цина. Поначалу Чжу Яньинь еще мог сохранять самообладание и лежать на кровати: Давай, смейся, если хочешь. Неважно, смейся, но я не буду. Но когда он увидел, что тот не собирается останавливаться, в нем поднялся намек на смущенный гнев и он схватил ближайшую подушку и швырнул в него.

Ли Суй наклонился, придавив его к кровати, и прижался лбом к его лбу.

– О чем ты думаешь?

Чжу Яньинь повернул голову в сторону.

– Ни о чем.

Ли Суй продолжал тихо посмеиваться:

– Я же говорил тебе, что если ты захочешь попробовать что-то другое, то всегда сможешь сказать мне.

Чжу Яньинь упрямо ответил:

– Сейчас мне это неинтересно...

Ты тоже можешь немного подумать об этом, в конце концов, красота прямо перед тобой.

Ли Суй привык щипать его лицо тыльной стороной пальцев, потому что у мастеров боевых искусств на ладонях мозоли, но в такие моменты использовать тыльную сторону было неуместно. Чжу Яньинь вскоре захотел взять свои слова обратно, барахтаясь и пинаясь, чтобы спрятаться в углу кровати, чувствуя, что с него хватит. Мы, невинные ученые, не можем вынести такого возбуждения. Почему бы нам всем не одеться, не посмотреть на луну и не выпить вместе чаю?

Одежда Ли Суя распахнулась, обнажая его грудь, когда он прислонился к изголовью кровати.

– Иди сюда.

– Не приду.

– Я тебя не трону.

– Не верю тебе.

– Ты поможешь мне.

"..."

Чжу Яньинь неохотно подвинулся.

У молодого господина из Цзяннани, привыкшего держать перо, были светлые и тонкие руки без единой мозоли.

Ли Суй продолжал наклоняться в сторону и схватил его за другую руку. Он дюйм за дюймом проводил кончиками пальцев по изящному запястью, словно прикасаясь к тончайшему, нежнейшему нефриту, с ленивым выражением лица. Очаровательно, действительно очаровательно, но… Чжу Яньинь в глубине души чувствовал, что с таким выражением лица его можно легко привести в порядок и без проблем отправить на собрание Альянса Улинь.

С точки зрения логики, участие в подобных действиях должно было бы, как минимум, заставить лицо и уши покраснеть немного. Но, возможно, из-за того, что большой дьявол так спокоен, настолько спокоен, что желание второго молодого господина Чжу получить знания уже затмило его желание любви. Скажите, разве тот, у кого фамилия Ли, не очень впечатляет? В любом случае, не сводя глаз с Ли Суя, он втайне приложил чуть больше усилий.

Хозяин Дворца Ли все еще играл с его рукой, как будто ничего не чувствовал.

Чжу Яньинь: ?

Он напряг память и почувствовал, что, хотя они и не были так близки во время их предыдущих забав в постели, у них все еще были все необходимые выражения, не такие холодные. Талантливые ученые из Цзяннани очень умны. Немного поразмыслив, он быстро понял, в чем дело. Он наклонился к Ли Сую и недоверчиво спросил:

– Может быть, из-за того, что я сказал «впечатляет» в самом начале, ты планировал сохранять совершенно бесстрастное выражение лица на протяжении всего процесса? Чтобы казалось, что ты действительно очень впечатляющий?

Как и ожидалось, бровь Ли Суя слегка дернулась.

Чжу Яньинь был ошеломлен уровнем незрелости этого человека и на мгновение потерял дар речи.

– Я этого не делал, – холодно ответил Ли Суй.

Чжу Яньинь – мудрый человек, который умеет приспосабливаться к обстоятельствам. Да, да, да, ты не ничего не делал.

Через некоторое время Ли Суй внезапно обернулся с яростным выражением лица и вдавил его в одеяло.

Чжу Яньинь, ву-ву-ву:

– Я же сказал, мне это неинтересно!

Но дьявол не руководствуется здравым смыслом, и лепешку из Цзяннани раскатали и снова скатали до слез, а потом смяли, подтянули и завернули обратно в одеяло.

Чжу Яньинь: В жизни невозможно получить желаемое.

После всей этой суматохи он, в конце концов, забыл о кровавой сцене за городом и довольно хорошо выспался, не видя никаких снов. Проснулся он только во второй половине дня.

Чжу Сяосуй сказал:

– Молодой господин.

Чжу Яньинь откинул одеяло, сел, зевая, и спросил:

– Который час?

Солнце почти село. Чжу Сяосуй помог ему встать с кровати.

– Утром дядя Чжан отправился к Хозяину Дворца Ли.

Сонливость Чжу Яньиня мгновенно исчезла, когда он понял, что должен был вчера вечером обсудить с Ли Суем, как все уладить. Хотя семеро хранителей Павильона Фэньхуо погибли быстро и чисто, и резиденция Чжу не понесла потерь, он все равно, в конце концов, играл роль приманки. Если дядя Чжан узнает, он точно будет бесконечно ворчать, а потом напишет письмо, чтобы сообщить обо всем этом в Цзяннань.

Головная боль.

– Дядя Чжан в хорошем настроении?

– По-моему, с ним все в порядке, он не выглядит сердитым.

– Хозяин Дворца Ли все еще в гостинице?

– Нет, он должен был отправиться в Альянс Улинь.

Чжу Яньинь поправил волосы.

– Пойдем и мы тоже посмотрим.

...

Вань Чжуюнь отправил людей за телами семи хранителей Павильона Фэньхуо за пределы города.

Другие секты, услышав эту новость, тоже поспешили в Альянс Улинь. Они знали только, что прошлой ночью Ли Суй ушел с Чжу Яньинем на Фестиваль фонарей Холодной ночи. Были и те, кто с мелочным умыслом и злым языком все еще ворчал об этом утром у него за спиной, жалуясь, что, мол, по мере приближения к Сюэчэну Ли Суй все еще в настроении есть, играть и веселиться. Означает ли наличие отличных боевых навыков, что можно не обращать внимания на общую картину?

В результате, глядя на трупы семи братьев Гуаньшань… Верно, когда боевые навыки достигают определенного уровня, можно не обращать внимания на общую картину.

Вань Чжуюнь, естественно, был вне себя от радости, он и в самых смелых мечтах не ожидал, что все пройдет так гладко. Он лично осмотрел тела, на них не было дополнительных ран, все они были убиты одним ударом. Очевидно, что боевые навыки Ли Суя достигли ужасающего уровня — поистине потустороннего.

Чжу Яньинь в сопровождении Чжу Сяосуя поспешил к ним.

Увидев его, все секты Цзянху во дворе тут же окружили его. На этот раз они хотели не столько заручиться поддержкой особняка Чжу в Цзяннани, сколько выяснить, что произошло прошлой ночью.

– Мы слышали, что Хозяин Дворца Ли одним движением убил семерых хранителей демонического культа. Это правда?

Чжу Яньинь постарался сохранять спокойствие и по возможности преуменьшил значение этой ситуации:

– Правда.

Толпа ахнула от изумления.

Чжу Яньинь почувствовал настоящую гордость.

– Молодой господин Чжу, не могли бы вы рассказать нам подробнее о том, что произошло прошлой ночью?

Чжу Яньинь покачал головой:

– Это невозможно объяснить.

Все:

– Почему?

Чжу Яньинь ответил с неземной улыбкой:

– Потому что скорость была слишком высокой. Настолько высокой, что я только моргнул, и те люди погибли. Как я могу это объяснить? Это невозможно объяснить.

Так что вам не нужно спрашивать о деталях; просто поклоняйтесь.

Глава 60. Волчья ягода в бурдюке.

Под искреннюю похвалу второго молодого господина Чжу новость о том, что «Хозяин Дворца Ли одним движением убил семерых хранителей Павильона Фэньхуо», быстро распространилась и стала сенсацией. Об этом говорили не только в различных сектах Улиня, но и даже жители города возбужденно перешептывались, держа чаши с большим удовольствием. С каждым пересказом история становилась все более подробной и яркой и даже появилась версия, в которой говорилось, что «на самом деле мастер Ли не обнажал меч в тот момент; вместо этого он шел по волнам с Цянькунем в руке».

Что касается того, откуда взялись волны в северо-восточной глуши, то это не имело значения; важно было то, что ему нужно было пройти по ним.

Чжу Яньинь медленно налил чай и сказал:

– Когда я ждал тебя сегодня возле Альянса Улинь, все подходили и спрашивали о том, что случилось прошлой ночью. Оказывается, они знали только, что ты опытный мастер боевых искусств, но не знали, что настолько.

– А ты? – спросил Ли Суй.

Чжу Яньинь протянул ему чайную чашку.

– Я всегда знал, что ты впечатляющий.

– Впечатляющий в каком смысле?

"..."

Возможно, из-за того, что прошлой ночью к нему приставали, Чжу Яньинь почувствовал, что этот вопрос полон дурного подтекста, и его ладони стали горячими. Нет, ученый должен быть чистым и сдержанным, поэтому он продолжил вести себя достойно и отстраненно и ответил:

– Например, ты успокоил дядю Чжана и не позволил ему ругать меня, что очень впечатляет.

Ли Суй спросил:

– Почему ты вдруг сжал руки?

Чжу Яньинь: "..."

Почему я вдруг сжал руки? Конечно, из-за того, что в моей голове внезапно всплыли воспоминания о прошлой ночи, но разве можно говорить о таких вещах? Второй молодой господин Чжу откашлялся и сменил тему:

– Что ты сказал дяде Чжану?

Ли Суй сказал:

– Я забыл.

Чжу Яньинь совсем не верил в эту чепуху, но он также не хотел спрашивать дядю Чжана, боясь, что его поймают и отругают. Поддавшись сильному любопытству, он не считал это чем-то неприемлемым. Раз уж это уже сделано, стоит ли бояться признаться? Поэтому он очень быстро сказал:

– Ладно, я сжал руки, потому что вспомнил, что произошло прошлой ночью. Теперь твоя очередь.

Ли Суй:

– Я забыл.

Чжу Яньинь: ?

Цзянху действительно коварен.

Но в конце концов под угрозой «Если ты мне не скажешь, я убегу из дома», которая была полна мудрости третьеклассника Чжу, Хозяин Дворца Ли все же решил пойти на компромисс. Он принес обратно пирожное из Цзяннани, которое уже притворилось, что идет к двери, и сказал:

– Я сказал твоему управляющему, что меня тоже обманули.

Чжу Яньинь настаивал:

– Расскажите об этом подробнее.

На самом деле Ли Суй не стал выдумывать ничего особенного. Он просто сказал Чжу Чжану, что Чжу Яньинь действительно пошел забрать друга от его имени, но он не ожидал, что друга уже подкупил демонический культ. К счастью, он вовремя получил известие и смог догнать их.

У Чжу Чжана за плечами десятки лет глубокой жизненной мудрости, но не так много житейской мудрости. В этом отношении он даже не так хорош, как его собственный молодой господин. Услышав, что Ли Суя предал друга, он, естественно, не стал ничего говорить и просто оставил все как есть.

Чжу Яньинь был крайне удивлен. Неужели такое возможно? Дядя Чжан не похож на человека, которого можно легко обмануть, если только...

Ли Суй спросил:

– Если только что?

Чжу Яньинь сказал:

– Если только ты не вел себя в тот момент крайне реалистично, со слезами на глазах и убитым горем выражением лица.

– Я этого не делал.

– Правда? Я в это не верю. Я собираюсь спросить дядю Чжана.

Ли Суй показал свою свирепую сторону и сильно ущипнул его за лицо.

Чжу Яньинь: Ты снова меня ущипнул, значит, я прав!

Даже когда он делал что-то подобное, ему приходилось притворяться сильным и жестоким злодеем, но он готов играть роль человека, которого предал друг, перед дядей Чжаном. Хотя это казалось немного противоречивым, трогательно думать, что все это лишь для того, чтобы ему не читали нотаций.

Чжу Яньинь наклонился и поцеловал его.

Как и ожидалось, Ли Суй сразу же успокоился. Он потер слегка покрасневшую щеку тыльной стороной пальцев.

– Ты голоден?

– Пойдем проведаем Сюй Юньчжуна, он...

Не успел он договорить, как ученик из дворца Ваньжэнь поспешил сообщить, что господину Сюю плохо: у него жар, болит живот, и он обильно потеет.

Чжу Яньинь был потрясен, услышав это.

– Может ли быть так, что Чи Тянь, видя, что он так долго не общался со мной, подменил яд в качестве предупреждения?

Ли Суй взял в руки меч Сянцзюнь.

– Не спеши. Давай сначала посмотрим.

Цзян Шэнлинь уже пришел в комнату Сюй Юньчжуна.

Талантливый ученый из Хэчэна, одетый в белое, с распущенными черными волосами полулежал на кровати с бледным лицом, Схватившись одной рукой за грудь, он стиснул зубы и сказал:

– Как жаль… как жаль, что я не увидел смерть этого уродца своими глазами!

Цзян Шэнлинь сказал:

– Сначала тебе следует лечь.

Сюй Юньчжун не слушал его, сохраняя слабую, но красивую позу, злобно и горько проклиная Чи Тяня, без единого грязного слова, но с удивительной смертоносностью и долгое время. Цзян Шэнлиня так раздражал его шум, что у него разболелась голова. Не сумев его переубедить, он мог только выйти на улицу в поисках тишины и покоя.

Чжу Яньинь в спешке подбежал к нему.

– Как дела у господина Сюя?

Цзян Шэнлинь сказал:

– Он думает, что страдает от смертельного яда, и у него осталось мало времени. Он только что написал прощальное письмо и теперь проклинает людей.

Чжу Яньинь сразу уловил суть:

– А ты что думаешь?

Цзян Шэнлинь ответил:

– Он просто вчера вечером съел слишком много мяса, выпил крепкого алкоголя и замерз на холодном ветру. Как только его стошнит и спадет жар, он поправится. Ядовитая пилюля в его теле тут ни при чем.

Из комнаты донесся яростный крик:

– Ты ублюдок, я никогда тебя не прощу!

Поскольку ничего серьезного не произошло, Ли Суй схватил Чжу Яньиня за запястье и собрался уходить, не желая вмешиваться в это дело.

– Подожди, я еще не закончил спрашивать. – Чжу Яньинь в ответ схватил Ли Суя за руку и продолжил спрашивать Цзян Шэнлиня: – Почему Божественный Доктор не скажет господину Сюю правду и не прекратит его ругань и проклятия?

– Болезнь легко вылечить, но проблемы с сердцем — сложнее, – сказал Цзян Шэнлинь. – Судя по тому, что я видел по пути, Сюй Юньчжун высокомерен, чрезвычайно тщеславен и очень подозрителен к другим. Теперь он твердо убежден, что страдает от яда, и с большим удовольствием проклинает Чи Тяня. Если я скажу ему, что это просто простуда и вздутие живота, он не поверит.

– Что же нам тогда делать?

– Смирись с этим.

У Цзян Шэнлиня есть способ справиться с такими пациентами, которые не очень хорошо соображают... нет, раздражительны и не желают слушать советы. Раз уж он думает, что его отравили, доктор измельчил лекарство для желудка в таблетки и положил их в золотую шкатулку с экзотическим рисунком. Молодой ученик протянул лекарство Сюй Юньчжуну обеими руками и на ходу придумал историю:

– Это противоядие, которое мой учитель случайно нашел на южной границе дождливой ночью восемь лет назад. Хотя оно не может полностью вывести яд из организма господина Сюя, оно может облегчить дискомфорт, вызванный отравлением. Одна пилюля эффективна и гарантированно излечивает.

Он был еще молод, с прической в виде двух пучков волос*, и выглядел невинным и чистым, не похожим на того, кто может лгать. Сюй Юньчжун почувствовал жажду после того, как долго ругался, поэтому запил лекарство водой. Запыхавшись, он откинулся на кровать, планируя передохнуть, прежде чем продолжить ругаться.

*В возрасте 15 до лет.

В результате лекарство подействовало, и он проспал до следующего утра. Проснувшись, он действительно почувствовал себя намного лучше. Казалось, что смерть временно отступила, но проявились побочные эффекты: в последующие дни, когда Сюй Юньчжун простужался, переедал или просто чувствовал себя подавленным и некомфортно, он решительно винил в этом уродливого мужчину из Павильона Фэньхуо, считая, что страдает от отравления. Таким образом, его гнев продолжал нарастать, все больше и больше, в ожидании того дня, когда он вырвется наружу.

С учеными шутки плохи.

...

Дальше на север шел еще более сильный снег.

Чжу Яньинь совсем перестал ездить верхом, потому что было слишком холодно. Большую часть времени он сидел в карете, закутавшись в плащ, на мягкой подушке, держа в руках грелку. Он превратился из белоснежного пухового комочка в белоснежный и мягкий комок, больше не закутанный в летние и осенние муслиновые одежды. На его шее был пушистый воротник, очень милый.

Цзян Шэнлинь сказал:

– В будущем тебе не обязательно отправляться с нами в Сюэчэн. Просто оставайся в городе Шуанпи.

– Ни за что, я только что с большим трудом восстановил часть своей памяти, поэтому должен оставаться рядом с Божественным Доктором. – Чжу Яньинь решительно отказался. – Кроме того, я взял с собой много стражников, так что не доставлю хлопот Альянсу Улинь. Возможно, я даже смогу помочь.

– Я не говорю, что ты доставляешь неприятности. Хотя мастер Ли за одну ночь убил семерых хранителей демонического культа и все воодушевились, их осталось еще девять, не говоря уже о Чи Тяне. – Цзян Шэнлинь вздохнул и серьезно сказал: – Ты прошел тысячи миль на северо-восток из-за меня. Учитывая неизбежную войну, я действительно не хочу подвергать тебя еще большей опасности.

Чувства Чжу Яньиня тоже были довольно сложными. Во время этого путешествия он практически не скрывал перед Цзян Шэнлинем близких отношений с Ли Суем. Неважно, ели они или болтали, они часто обменивались взглядами. Они даже разыгрывали интимные сцены вроде: «Я откусил кусочек утиной ножки, и она невкусная, так что можешь ее съесть». Но у Божественного Доктора, похоже, что-то было не так с мышлением, и он просто не рассматривал это ни с какой другой стороны. Даже когда он время от времени видел, как они игриво ссорятся, в его глазах мелькало что-то вроде гордости старой матери. Стоя у двери, засунув руки в карманы, он излучал доброту, но в ней было что-то прямолинейное и непоколебимое, что-то… цельное!

Чжу Яньиню ничего не оставалось, как спросить:

– Когда моя память восстановится?

– Через полмесяца, если считать дни, мы почти доберемся до города Шуанпи, поэтому я хочу, чтобы ты отдохнул там, – сказал Цзян Шэнлинь. – Теперь ты должен помнить больше вещей, верно?

– Да, – ответил Чжу Яньинь. – Есть много смутных фрагментов.

Это не очень полное воспоминание, часто лишь мимолетный взгляд. Цветы и залитые лунным светом мосты Цзяннани, шумное процветание резиденции Чжу, родственники, друзья… знакомый, но незнакомый мир постепенно возвращался. Чжу Яньинь с улыбкой продолжил:

– Тогда мои родители и старший брат обращались ко многим докторам, даже к императорскому лекарю, и все они говорили, что мой мозг не вылечить. К счастью, брат Минчуань познакомил нас.

– Возможно, медицинские навыки этих лекарей и не уступают моим, но твое происхождение слишком выдающееся, поэтому они, опасаясь, что ошибка может привести к неприятностям, просто решили не лечить тебя. – Цзян Шэнлинь собрал коробку с лекарствами. – Это также благодаря твоему сотрудничеству. Если бы это был Хозяин Дворца Ли... Но, опять же, в последнее время он тоже довольно сговорчив.

– О, это так? – понимающе спросил Чжу Яньинь.

Цзян Шэнлинь вздохнул:

– Он так усердно сотрудничал, что казалось, будто одержим; поначалу это меня напугало.

Он больше не бегает купаться в холодном пруду, принимает лекарства чаще, чем ест, и часто приходит спросить, как сохранить здоровье, как будто полон решимости вымолить у небес еще пятьдесят или даже пятьсот лет — в конце концов, с такими выдающимися боевыми навыками трудно сказать, что может быть божественным, а что — призрачным.

Чжу Яньинь:

– Хм.

Тайна, неизвестная жителям Цзянху, заключается в том, что в бурдюке с вином, висящем на поясе Хозяина Дворца Ли, на самом деле больше нет крепкого алкоголя.

Однажды Чжу Яньинь захотел пить, а кортеж резиденции Чжу все еще отставал. Поэтому он небрежно схватил бурдюк и сделал большой глоток, оставив всех вокруг в изумлении. Все одобрительно закивали, восхваляя впечатляющую способность второго молодого господина Чжу к выпивке!

Ли Суй, не меняя выражения лица, повесил бурдюк с вином обратно на пояс.

Чжу Яньинь насладился во рту сладким вкусом волчьей ягоды и воды из красных фиников. Ай, моя переносимость алкоголя всего лишь средняя.

Спасибо за похвалу.

Глава 61. Разница между жителями Цзянху и учеными.

В ту ночь Цзян Шэнлинь снова готовил лекарство при свете лампы. Он аккуратно высыпал мелкий порошок на поднос и уже собирался разложить его по бутылочкам, когда дверь в комнату внезапно распахнулась.

Холодный ветер, несущий снежинки, ворвался в комнату со свистом. Цзян Шэнлинь поспешно собрал со стола все предметы.

– Почему ты еще не спишь?

– Я только что закончил тренировку. – Ли Суй придвинул к себе стул.

Цзян Шэнлинь нахмурился.

– Старая травма снова дала о себе знать во время тренировки?

– В последнее время ничего особенного не происходило, – сказал Ли Суй. – Сегодня я слышал, как управляющий резиденции Чжу давал указания слугам, говоря, что им нужно пораньше отправиться в город Шуанпи, чтобы подготовить резиденцию.

– Да, он приходил ко мне, чтобы обсудить это, – сказал Цзян Шэнлинь. – Молодой господин Чжу хорошо поправился. Теперь главное – вовремя принимать лекарства и спокойно отдыхать. Процессия из резиденции Чжу, скорее всего, останется в городе Шуанпи и не поедет с нами на север.

– Его состояние позволит находиться вдали от тебя?

– Я просто сказал, что ему нужно вовремя принимать лекарства и спокойно отдыхать. Более того, в резиденции Чжу есть своя группа лекарей. Они более чем способны справиться с оставшимися делами, так что не нужно во всем полагаться на меня.

Ли Суй кивнул:

– Хорошо.

Цзян Шэнлинь пощупал его пульс и продолжил:

– Однако, судя по тому, что я слышал от дяди Чжана, он еще не обсуждал с молодым господином Чжу вопрос о том, чтобы остаться в Шуанпи, поэтому в последнее время он немного беспокоился, опасаясь, что он может не согласиться.

В конце концов, по пути отношения Чжу Яньиня с различными сектами Улиня улучшились, а его интерес к Цзянху только усилился. С юных лет он любил читать всевозможные истории о юных героях под кровавыми дождями и бушующими ветрами. На этот раз у него наконец-то появилась возможность присоединиться к процессии Альянса Улиня, чтобы вместе сражаться с демонами. Как ни посмотри, это должно быть то, чего стоит с нетерпением ждать. Нет никаких причин, по которым он захотел бы остаться в городе Шуанпи.

Цзян Шэнлинь предложил другое решение.

– Почему бы тебе не попытаться его переубедить? Он ученый, привыкший читать истории о Цзянху, где праведники всегда побеждают. Возможно, он не осознает, насколько опасна эта битва. Поскольку у вас близкие отношения, и он тобой восхищается, поэтому должен прислушаться к твоему совету.

Ли Суй спросил, сохраняя самообладание:

– Откуда ты знаешь, что он восхищается мной?

Цзян Шэнлинь ответил:

– По многим признакам, например, он часто подбегает к тебе. Даже если между вами несколько человек, его взгляд всегда устремлен на тебя, и он улыбается, как только видит тебя; другой пример: когда он слышит о делах дворца Ваньжэнь, он всегда особенно внимателен. И разве ты не заметил, что теперь все, от Лань Янь до Снежного Черного Рысака и даже других учеников, живут под опекой поместья Чжу?

Ли Суй посмотрел на него.

– Значит, ты думаешь, что все это потому, что он восхищается мной?

Цзян Шэнлинь:

– Да, а что еще?

Ли Суй похлопал его по плечу.

Божественный Доктор Цзян не понял истинного смысла этого похлопывания и продолжил настаивать:

– Так ты согласен помочь мне убедить молодого господина Чжу?

Ли Суй ответил:

– Если он останется в городе Шуанпи, кто его защитит?

Цзян Шэнлинь на мгновении опешил от этого вопроса. Кто будет его защищать? Разве не стражники из особняка Чжу? Но он быстро понял, что имел в виду Ли Суй.

– Ты хочешь сказать, что Чи Тянь может предпринять действия против молодого господина Чжу? Это кажется маловероятным. Он не станет провоцировать семью Чжу.

– Если он зайдет в тупик, неизвестно, что он может сделать, – сказал Ли Суй. – Хотя в резиденции Чжу много стражников, они могут противостоять разве что хранителям Павильона Фэньхуо. Они не ровня Чи Тяню. Я бы не стал так рисковать.

– Значит, ты планируешь постоянно держать молодого господина Чжу рядом с собой? – Цзян Шэнлинь явно не соглашался. – Поместье Чжу богато и могущественно. Если ты считаешь, что их охраны недостаточно, пусть выделят еще. Не нужно, чтобы другие об этом беспокоились. К этому вопросу нельзя подходить поспешно.

Ли Суй спросил:

– Ты видел, как Чи Тянь владеет боевыми искусствами сейчас?

Цзян Шэнлинь искренне ответил:

– Если бы я их увидел, меня бы сегодня не было в живых. Может, хватит проклинать меня без причины?

– Даже если резиденция Чжу отправит в два раза больше охранников, они не смогут остановить Чи Тяня. – Ли Суй встал. – Я знаю, как решить этот вопрос, не нужно вмешиваться.

Цзян Шэнлинь подумал про себя: «Когда ты вообще проявлял хоть какую-то сдержанность? Ты просто полагаешься на свой талант и мастерство, поэтому привык поступать так, как тебе вздумается».

Ли Суй, однако, не собирался прислушиваться к его советам. Методы Чи Тяня всегда были жестокими и коварными, он всегда уклонялся от ответа и прятался в тени, никогда не выходил на свет. Несмотря на то что семья Чжу из Цзяннани занимала видное положение, Чи Тянь не стал бы наносить удар открыто. Однако история с Сюй Юньчжуном показывает, что Павильон Фэньхуо положил глаз на Чжу Яньиня. Вместо того чтобы доверить другим защиту своего возлюбленного, безопаснее держать его рядом с собой и постоянно присматривать за ним.

Цзян Шэнлинь все равно не согласился и предложил обратиться за помощью ко двору.

В результате Ли Суй уже ушел, и у него не было времени слушать, как он продолжает ворчать.

Вот как кто-то ставит романтические отношения выше дружбы.

То, что произошло дальше, вскоре доказало, что слова Божественного Доктора Цзяна в некоторых аспектах действительно оказались пророческими.

На следующее утро снег падал хлопьями. Чжу Яньинь еще не до конца проснулся. Он зевнул и прислонился к окну кареты, протянув руку, чтобы поймать несколько сверкающих, полупрозрачных снежинок. Но они быстро таяли.

Вскоре Ли Суй поднял занавеску в карете и вошел, держа в руке снежок.

– Хочешь?

Чжу Яньинь взял его. Он оказался довольно тяжелым. Непонятно, с какой силой его сжимали, но пушистый снег почти превратился в твердый лед — величайшая в мире романтика настолько властная и основательная.

Но второму молодому господину Чжу он все равно очень понравился. Он долго играл с ним в руках, пока снежок… или, скорее, ледяной шарик, не начал таять. Только тогда он бросил его обратно в снег и протянул свои замерзшие красные руки:

– Холодно.

Ли Суй взял его за руку и поднес ее к своим губам, выдыхая теплый воздух - хотя рядом с ним лежала грелка, вам не понять веселья юных влюбленных. Чжу Яньинь прижался к нему всем телом, чувствуя себя настолько комфортно, что совсем не хотел двигаться. Ему очень нравилось прижиматься к Ли Сую, будь то разговор, совместное чтение или просто мечтания и дремота. Это тоже одно из удовольствий жизни.

Ли Суй обнял его за плечи, и ему стало еще удобнее спать.

Снег на земле был очень глубоким, поэтому процессия Альянса Улинь продвигалась медленно. Колеса повозки поскрипывали по снегу, что как нельзя лучше подходило для засыпания в обнимку с печкой.

Вань Чжуюнь ехал верхом на черном жеребце и вел толпу в самом начале процессии. По мере того, как они приближались к Сюэчэну, он становился все более осторожным. В этот момент он увидел, как ученик, отправленный на разведку, возвращается с крайне встревоженным видом. Он немедленно поднял руку, чтобы остановить всю процессию, и громко спросил:

– Что случилось?

– Мастер Альянса, – доложил ученик, – впереди армия, которая движется в нашем направлении.

Услышав это, Вань Чжуюнь вздохнул с облегчением. Значит, они из императорского двора. Он уже собирался отдать приказ войскам Альянса Улинь сдвинуться влево и пропустить армию первой, но ученик снова заговорил:

– Кажется, они здесь, чтобы сопроводить молодого господина Чжу в город Шуанпи.

"..."

Чжу Яньинь проснулся от тряски кареты и что-то пробормотал в полусонном состоянии.

Ли Суй улыбнулся и протянул руку, нежно поглаживая его по губам, словно дразня маленького зверька.

Кто-то снаружи приближался, однако Хозяин Дворца Ли не воспринял звук шагов всерьез, потому что слуги в резиденции Чжу были хорошо обучены и никогда не поднимали занавеску кареты без разрешения. Именно поэтому они могли часто находиться в карете в интимной обстановке.

В общем, исключения бывают во всем. На этот раз вернулся не слуга из резиденции Чжу, а...

– Сяо Инь!

Занавес в карете внезапно с шумом распахнулся, завыл сильный ветер.

Мужчина средних лет с сияющей улыбкой одной ногой запрыгнул в карету.

– Пусть дядя посмотрит. Ты стал выше? Прошло много времени с тех пор, как мы с тобой виделись в последний раз.

Ли Суй, обнимая Чжу Яньиня: "..."

Мужчина средних лет явно не ожидал, что в карете будет кто-то еще. Однако, будучи чиновником, он всегда быстро реагировал. Он сразу же обеспокоенно спросил:

– Что случилось? Сяо Инь снова плохо себя чувствует?

Второй молодой мастер Чжу очнулся от оцепенения и не сразу понял, что происходит.

Мужчина средних лет по имени Лань Сишань — дядя Чжу Яньиня по материнской линии и чиновник третьего ранга при императорском дворе. Он получил письмо от сестры, поэтому специально попросил у императора армию и отправился на север за племянником.

Он вежливо обратился к Ли Сую:

– Благородный герой, мне нужно кое-что сказать Сяо Иню. Не мог бы ты ненадолго отлучиться?

Чжу Яньинь не ожидал, что все так обернется. Он мог только похлопать Ли Суя по руке и тихо сказать:

– Ты иди первым.

Ли Суй кивнул:

– Если что-то случится, найди меня.

Дядя все еще сиял улыбкой, совершенно не подозревая, что только что разговаривал с таким ужасающим дьяволом.

Чжу Яньинь:

– Я не уйду.

– Я не говорю тебе возвращаться в Цзяннань прямо сейчас. – Лань Сишань взял его за руку и весело посоветовал: – Но Альянс Улинь собирается выступить против демонического культа. Зачем тебе присоединяться к веселью? Император только что предоставил мне двухмесячный отпуск. Дядя пока побудет с тобой в городе Шуанпи. Через некоторое время мы отправимся в Ванчэн, чтобы вместе отпраздновать Новый год.

Чжу Яньинь: "..."

Он замкнулся в себе.

В результате он оставался замкнутым до самого ужина, почти не притрагиваясь к еде. Однако Лань Сишань считал, что отсутствие энтузиазма у его племянника связано с болезнью мозга, из-за которой он не мог вспомнить события и чувствовал себя не в своей тарелке, поэтому и не хотел говорить. На самом деле он не чувствовал, что с ним что-то не так, и даже испытывал сочувствие.

Поздно ночью, когда все остальные затихли, Чжу Яньиню ни капельки не хотелось спать. Поэтому он сидел в главном зале, рассеянно читая книгу. Это был маленький деревенский дом. У Сюй Юньчжуна пробудилась тяга к алкоголю, поэтому он пошел в другую секту Цзянху, чтобы купить кувшин Дочернего Красного вина*. Когда он вернулся и увидел, что в комнате Чжу Яньиня все еще горит свет, он постучал в дверь и спросил:

*Это разновидность хуанцзю, которая производится в Шаосине, в восточной прибрежной провинции Чжэцзян. Она изготавливается из клейкого риса и пшеницы. Содержание алкоголя 16%. В Шаосине принято, чтобы мужчина, у которого родилась дочь, делал кувшин рисового вина и хранил его в стене. В день свадьбы дочери он разбивает стену и достает выдержанное вино. Затем вино в качестве приданого дочери грузят в паланкин, который везет ее к жениху. Чтобы сделать подарок более привлекательным, люди стали использовать керамику с цветочными узорами.

– Хочешь выпить?

Второй молодой господин Чжу:

– Нет.

Сюй Юньчжун сам сел за стол.

– Как говорили древние, одна чаша вина избавить от тысячи забот.

Чжу Яньинь был в подавленном настроении.

– Даже если ты сегодня напьешься, тысяча печалей, с которыми ты столкнешься завтра, никуда не денутся.

Сюй Юньчжун зевнул, распечатывая кувшин.

– Если ты не хочешь расставаться с господином Ли, просто скажи об этом своему дяде.

Чжу Яньинь: Подожди, что?

Все говорили, что второй молодой господин Чжу не хочет оставаться в городе Шуанпи, потому что любит Цзянху и будет тосковать по вспышкам мечей и теням клинков, изображенных в сборниках рассказов.

Но Сюй Юньчжун сказал «Если ты не хочешь расставаться с господином Ли…».

Чжу Яньинь тут же настороженно посмотрел на него.

Сюй Юньчжун испугался его пристального взгляда.

– Ты что, одержим?

Чжу Яньинь спокойно спросил:

– Что ты имеешь в виду, говоря, что я не хочу расставаться с господином Ли?

Сюй Юньчжун ответил:

– Это просто буквальное значение.

– С чего ты это взял?

– У тебя на лице написано восхищение.

Чжу Яньинь: !

Сюй Юньчжун тоже был озадачен. Ты говоришь мне, что это так, но ни один человек в Цзянху этого не заметил? Даже доктор Цзян – образец честности, как ему это удалось? Люди в Улине действительно впечатляют.

Через некоторое время Сюй Юньчжун снова вздохнул.

– Однако, если уж об этом зашла речь, вы с господином Ли действительно подходите друг другу, словно созданы Небом и устроены Землей – такое редко встретишь в этом мире.

Чжу Яньинь: Раз ты так говоришь, я могу не убивать тебя, чтобы заставить замолчать.

Сюй Юньчжун все еще пил в одиночестве.

Поскольку это уже было раскрыто, Чжу Яньинь просто прикрыл кувшин с вином одной рукой и решительно обратился за помощью к талантливому ученому из Хэчэна.

– Тогда придумай, как мне навсегда остаться в Альянсе Улинь.

Глава 62. Хитрый и расчетливый дядя: как неосторожно!

Сюй Юньчжун изначально пришел, чтобы найти кого-нибудь, с кем можно выпить, но вместо этого неожиданно для себя получил задание. Но в последнее время ему все равно нечем было заняться, поэтому он налил вино и лениво сказал:

– Это просто. Просто продолжай притворяться больным и говори, что не можешь отлучиться от врача ни на минуту.

– Изначально я думал так же. – Чжу Яньинь подпер щеки обеими руками, выглядя обеспокоенным. – Но Божественный Доктор Цзян только что приходил ко мне и сказал, что несколько дней назад разговаривал с дядей Чжаном. Мне нужно просто отдыхать, и неважно, есть рядом доктор или нет.

– Когда дело доходит до болезни, кто может сказать наверняка. Ты можешь притвориться, что снова серьезно заболел.

– А что, если мой дядя увидит, что ситуация не очень хорошая, и с шумом пригласит императорского лекаря из дворца? К тому же он выглядит очень проницательным, и обмануть его будет непросто.

– Тогда просто скажи, что боевые навыки Чи Тяня чрезвычайно высоки, и он уже положил глаз на резиденцию Чжу. Только Хозяин Дворца Ли может защитить тебя во всем мире.

– Тогда дядя только выделит больше войск из северо-восточного гарнизона.

Сюй Юньчжун на мгновение лишился дара речи. Так что, оказывается, у тех, кто обладает огромной властью, есть и проблемы, связанные с этой властью. То есть, когда жизнь слишком беззаботна, на самом деле трудно даже притвориться, что в ней есть взлеты и падения.

Чжу Яньинь склонился над столом, выглядя вялым.

– Увы.

Сюй Юньчжун снова предложил:

– Тогда просто скажи правду.

Чжу Яньинь поднял веки и посмотрел на него. Что ты имеешь в виду?

– Просто скажи, что беспокоишься о Хозяине Дворца Ли и хочешь постоянно следовать за ним. Что в этом плохого? – Сюй Юньчжун откровенно ответил: – Даже если сейчас неудобно открыто признаваться в восхищении, встретить настоящего и близкого друга, с которым можно разделить жизнь и смерть, путешествуя по Цзянху, — это все равно замечательно. Зачем прятаться и скрываться как вору? Это довольно скучно.

Чжу Яньинь сел и хорошенько все обдумал. Это правда. Даже если нет убедительных или веских причин, чтобы переубедить его дядю, если он твердо намерен отправиться в Сюэчэн, то все равно сможет это сделать. Как тогда, когда он поднял шум из-за того, что в доме нужна алхимическая печь, и хотя вся семья переживала и сходила с ума от беспокойства, в конце концов, печь все равно установили, не так ли?

Хотя не совсем правильно пользоваться тем, что семья тебя балует, и делать все, что вздумается, сейчас ситуация особая, так что беспокоиться не о чем. В будущем он просто извинится перед дядей.

– Что ты об этом думаешь? – спросил Сюй Юньчжун.

Чжу Яньинь хлопнул по столу. Я сделаю это.

Изначально он планировал сразу же отправиться на поиски дяди, но было уже поздно. В деревне было темно и тихо, а военный лагерь тщательно охранялся.

– На что ты смотришь? – неожиданно раздался вопрос сзади, и Чжу Яньинь вздрогнул.

Его сердце заколотилось, и он спросил:

– Почему ты еще не спишь?

– Я догадался, что ты тоже не спишь. – Ли Суй шагнул вперед и снял с себя плащ, чтобы укутать его. – На улице идет сильный снег. Не простудись.

Плащ все еще хранил тепло другого человека. Окутанный таким теплом, Чжу Яньинь тут же ощутил прилив мягкой и нежной привязанности. На сердце стало кисло-сладко, и ему еще меньше хотелось уходить.

В следующий момент Ли Суй спросил:

– Скажи мне, какое оправдание ты придумал, посоветовавшись с Сюй Юньчжуном, чтобы остаться со мной?

Чжу Яньинь: "..."

Я ухожу!

Ли Суй улыбнулся и потянул его за рукав. Была темная ночь, дул сильный ветер. Вокруг царила кромешная тьма. Чжу Яньинь незаметно поднял руку, переплетая их пальцы, и упрямо сказал:

– Кто сказал, что я хочу следовать за тобой?

– Тогда ты планируешь остаться в городе Шуанпи?

– Ты хочешь, чтобы я остался?

– Не хочу, – сказал Ли Суй. – Я знаю, что охрана особняка Чжу одна не сможет тебя защитить. Будет лучше, если ты останешься со мной, и я буду чувствовать себя спокойнее.

– А что теперь? Теперь, когда меня защищает армия, тебе легче?

– Мне стало легче, но я не могу тебя отпустить. – Ли Суй сжал пальцы. – На самом деле, я должен оставить тебя в городе Шуанпи.

– Я тот, кто я есть, а не твоя собственность. Только потому, что ты так говоришь, ты можешь меня удержать? – Чжу Яньинь потер нос, явно имея на этот счет свое мнение. – Я уже все решил. Раз уж дядя уже одолжил императорскую армию, я возьму ее с собой в Сюэчэн. Так я буду под защитой, и ты не будешь отвлекаться, а в критический момент они даже смогут помочь.

Ли Суй улыбнулся.

– Хорошо, это твое решение.

Снег был пушистым и глубоким и хрустел под ногами — безмятежно и спокойно.

Они вдвоем не вернулись в свои дома. Вместо этого они продолжили идти бок о бок, бесцельно глядя вдаль, время от времени обмениваясь несколькими бессмысленными, но очень интересными словами. Тепло их ладоней передавалось друг другу, и они не чувствовали холода даже в морозную зимнюю ночь.

...

На следующее утро, как только дядя встал с постели, у двери появился белоснежный племянник.

– Сяо Инь так рано встал. – Лань Сишань поприветствовал его с улыбкой. – Ты уже позавтракал?

Чжу Яньинь послушно ответил:

– Да я уже поел. – Кроме того, он еще семь или восемь раз прошелся взад-вперед по двору с руками за спиной и, наконец, дождался, когда в доме начнется какое-то движение. Вы, люди среднего возраста, действительно можете поспать подольше. Разве вы не боитесь опоздать на утреннее заседание суда?

Лань Сишань взял его за руку и долго внимательно осматривал, постоянно вздыхая о том, как ему повезло, что он не похудел от голода и не выглядит слишком изможденным и уставшим после тряского и опасного путешествия. В противном случае твоя мать не знала бы, как его пожалеть.

Чжу Яньинь сказал:

– Дядя Чжан и Сяосуй хорошо обо мне заботятся. – Затем он добавил: – Хозяин Дворца Ли тоже хорошо заботится обо мне. Я очень счастлив каждый день, когда нахожусь рядом с ним, и не хочу расставаться с ним ни на минуту.

Лань Сишань души не чаял в своем племяннике и великодушно сказал:

– Это просто. Как только Альянс Улинь уладит свои разногласия с демоническим культом в Сюэчэне, дядя пригласит всех, кто тебе нравится, в Ванчэн. Каждый день они будут сопровождать тебя в пирах, выпивке и развлечениях, предаваясь беззаботным приключениям. Как тебе такое?

Господин Чжу: "..."

Старший так внимателен, а он пользуется его благосклонностью и поступает неразумно и поднимает шум... Но если он не будет поднимать шум, то не сможет отправиться в Сюэчэн. Как только он оказался в затруднительном положении, Лань Сишань уже дал указания своим слугам, и они, пыхтя и отдуваясь, вынесли большой сундук из золотого шелкового дерева нанму.

– Это то, что твой двоюродный брат попросил меня передать тебе. Поскольку оказалось так много документов, что их нельзя было одолжить, ему пришлось найти более десяти человек, чтобы они их скопировали. Вот почти все они.

Итак, Чжу Яньинь на время забыл о том, чтобы поднимать шум, и поспешил взглянуть. Ранее, когда он был в библиотеке в Хэчэне, он уделял особое внимание местным летописям Цзиньчэна. Однако в этих книгах в основном описывались сельское хозяйство, водосбережение и тому подобные вопросы, и в них имелось очень мало записей о добыче полезных ископаемых и металлургии. Поэтому он решил написать письмо своему двоюродному брату, который работает в Министерстве труда, и попросить его поискать соответствующие записи за несколько лет назад.

Лань Сишань спросил:

– Это Хозяин Дворца Ли попросил тебя найти их?

Чжу Яньинь сразу же почувствовал себя виноватым:

– Какой Хозяин Дворца Ли?

– Ты не связан с Цзиньчэном, и среди твоих друзей из Цзянху только Хозяин Дворца Ли родом из Цзиньчэна.

– ... Да, но он не просил меня об этом. Я сам хотел проверить кое-что из того, что произошло в те времена.

Чжу Яньинь сел обратно за стол.

– Когда-то семья Ли занимала видное место на северо-западе. Императорский двор приказал им добывать соль и железо, но позже из-за несчастного случая на шахте вся семья разорилась.

Лань Сишань догадался, что он имеет в виду:

– Ты подозреваешь, что за несчастным случаем на шахте стоит что-то еще?

Чжу Яньинь ответил:

– Местного чиновника в Цзиньчэне в то время звали Пан Дахай. Позже его посадили в тюрьму за коррупцию и взяточничество. Вскоре после этого он умер от болезни. Дядя, ты помнишь этого человека?

– У меня есть кое-какие воспоминания, но взяточничество и коррупция существовали при любой династии. Он не был особо известным коррумпированным чиновником, так что впечатление не очень сильное.

– Семья Ли пришла в упадок из-за катастрофы на шахте, в то время как Пан Дахай фактически заработал на этом целое состояние. Вскоре после этого он полностью взял шахты под свой контроль. Даже писцы вздыхали, говоря, что его быстрота и решительность в этом вопросе резко отличались от его обычной лени и промедления.

Лань Сишань налил себе чай.

– Это действительно повод для подозрений, но это далеко не доказательство. Есть ли у тебя еще какие-нибудь зацепки?

– В книге также говорится, что после того, как правительство взяло на себя управление шахтами, в Цзиньчэне открылось множество лавок морепродуктов, красного вишневого вина, а также закусочных с кашей из рыбы и креветок и лапшичных. Эти лавки, которые изначально существовали только на юго-восточном побережье, когда-то процветали, но позже исчезли после приказа императорского двора «временно закрыть шахты».

Наиболее правдоподобное объяснение состоит в том, что эти винные погребки и лавки с лапшой были связаны с шахтами — либо они удовлетворяли вкусы рабочих, либо ими управляли семьи рабочих, которые приезжали с ними.

Чжу Яньинь продолжил:

– Путь с юго-востока на северо-запад долгий и трудный. Даже если бы Пан Дахай сразу же отправил людей на побережье набирать рабочих сразу после катастрофы на шахте, времени бы не хватило. Поэтому я подозреваю, что он на самом деле готовился захватить шахту еще до того, как произошла катастрофа.

Конечно, не исключено, что группа людей с юго-востока в это время появилась в окрестностях Цзиньчэна со своими семьями и была выбрана Пан Дахаем по чистой случайности. Именно поэтому Чжу Яньинь хотел найти более подробные записи, чтобы как можно скорее раскрыть правду.

Лань Сишань кивнул:

– Похоже, у вас действительно хорошие отношения с этим Хозяином Дворца Ли.

Не просто хорошие. То, что мы будем делать в будущем, может заставить твою уважаемую бороду встать дыбом и улететь. Чжу Яньинь воспользовался случаем и спросил рассудительно и невинно:

– Тогда я могу поехать с ним в Сюэчэн?

Лань Сишань наотрез отказался:

– О чем ты думаешь? Конечно, нет!

– Дядя, – Чжу Яньинь повысил голос, – я беспокоюсь за него.

– Боевые искусства Хозяина Дворца Ли - лучшие в мире, почему ты должен за него волноваться? – Лань Сишань погладил племянника по голове. – Тебе нравится смотреть, как люди размахивают мечами и играют с оружием. Пусть А’Янь каждый день показывает тебе мастерство владения мечом. Он - личный охранник императора, и в этот раз он здесь с нами. Он очень искусен.

– Я не хочу видеть А’Яня или кого-то в этом роде. – Чжу Яньинь сел на стул. – Мне нужен только Хозяин Дворца Ли.

Лань Сишань был добр и терпелив.

– Ты хочешь, чтобы Хозяин Дворца Ли был с тобой, но Хозяин Дворца Ли, возможно, не хочет быть с тобой. Альянс Улинь здесь для уничтожения демонического культа. Тебе, ученому, который умеет только читать книги, не стоит присоединяться к веселью.

– Кто это сказал?! – с праведным негодованием воскликнул Чжу Яньинь. – Хозяин Дворца Ли хочет меня; я так ему нравлюсь, что он ничего не может с собой поделать.

Лань Сишань не успел понять скрытый смысл слов племянника.

– Ты очень нравишься дяде. Когда ты был ребенком, он кормил тебя и помогал писать. Почему ты не можешь быть послушным сейчас?

"..."

Чжу Яньинь:

– В любом случае, я поеду в Сюэчэн. Если вы с дядей Чжаном не согласны, я присоединюсь к команде дворца Ваньжэнь!

Лань Сишань:

– Тогда иди и попробуй это в течение двух дней.

Чжу Яньинь: ?

Так просто?

На самом деле дядя все довольно точно рассчитал. Он был уверен, что его изнеженный племянник не выдержит тягот Цзянху. Причина его нынешнего шумного и своенравного поведения заключается в том, что он еще не испытал тягот самостоятельной жизни. Как только ему действительно придется со всем справляться самому, не пройдет и двух дней, как он заплачет и вернется.

Чжу Яньинь не мог поверить, что с небес упал такой подарок, поэтому переспросил:

– Правда? Ты не пожалеешь об этом?

Лань Сишань:

– Не пожалею.

– Запиши это!

– ... Могу ли я по-прежнему привлечь тебя, это маленькое отродье, к ответственности?

Несмотря ни на что, Чжу Яньинь нашел кисть и бумагу, заставил его написать гарантийное письмо, а затем радостно убежал искать Ли Суя.

Вот, что означает проблеск надежды после периода мрака.

Спасибо, дядя! До свидания, дядя!

Лань Сишань наблюдал за его прыгающей фигурой и, считая себя очень хитрым и расчетливым, поглаживал бороду.

Ах, молодые и неопытные...

Глава 63. Новая жизнь второго молодого господина Чжу: он так счастлив, что забывает о своем дяде!

По мнению Лань Сишаня, завтра, самое большее через два дня, его племянник не сможет вынести тягот Цзянху и сам вернется к нему. Он даже спланировал, как обустроить большую резиденцию в городе Шуанпи, и уже отправил поваров и слуг вперед, чтобы они все подготовили и украсили.

Чжу Чжан обеспокоенно сказал:

– Господин дядя, боюсь, ничего не получится.

Чжу Сяосуй тоже закричал:

– Господин дядя, вам нужно поторопиться и как можно скорее вернуть молодого господина!

– К чему такая спешка? – Лань Сишань неторопливо погладил свою бородку. – Я уже отправил людей проверить дворец Ваньжэнь. Все – еда, одежда, жилье и транспорт – очень простое и грубое. Подумайте хорошенько: какие стандарты могут быть у жителей Цзянху? Сяо Иня баловали с детства. Он никогда даже сам не одевался. Теперь, когда никто не ухаживает за ним, как он может это вынести?

Чжу Сяосуй сказал:

– Но я слышал, что сегодня дворец Ваньжэнь уже отправил учеников в ближайший город за предметами первой необходимости.

Но Лань Сишань все равно не воспринял это всерьез. Что хорошего можно купить в ближайшем городе? Сохраняйте спокойствие, мы можем победить.

Из-за упрямства дяди Чжу Чжан и Чжу Сяосуй не знали, что делать, и им ничего не оставалось, кроме как продолжать следить за передвижениями дворца Ваньжэнь.

У них поднималось сердце и падал желчный пузырь*.

*Идиома – быть в страшной тревоге.

Процессия продолжала двигаться на север.

Чжу Яньинь полулежал на меховой подушке в черной карете среднего размера и лениво зевал. В руке он держал местную хронику, которую ему прислал двоюродный брат. Он пребывал в полусонном состоянии. Ли Суй сидел рядом с ним и кинжалом очищал для него сладкие фрукты.

– Почему ты в последнее время читаешь такие книги?

– Я устал читать романы Цзянху, просто хочу сменить обстановку. – Чжу Яньинь отложил книгу, которую держал в руках, и его лицо выражало беспокойство. – Больше не буду есть, я сыт.

Ли Суй вытер руки.

– Тогда иди сюда, и я подержу тебя, пока ты будешь спать.

Чжу Яньинь снял с себя плащ и отложил его в сторону, а затем прижался к Ли Сую.

Легко, тепло и так удобно!

Дядя средних лет, который никогда не испытывал романтических чувств или любви к жителям Цзянху, никогда не поймет такой радости.

…

Через два дня ученики, отправленные дворцом Ваньжэнь за припасами, начали возвращаться один за другим. Каждый из них нес большие и маленькие свертки и выглядел довольным. Чтобы разместить все эти вещи, они даже купили пять дополнительных пустых повозок, запряженных лошадьми. Что касается еды, то был нанят новый повар — пухлый уроженец Цзяннани, который выглядит очень авторитетно и празднично. Говорят, что в ту ночь они подали молодому господину Чжу рыбу в форме корзины с цветами.

Лань Сишань: "..."

Наконец он почувствовал неладное и почесал бороду.

– Сяо Инь ушел с банкнотами?

– Нет, все деньги молодого господина у меня, – сказал Чжу Сяосуй. – Он даже не взял с собой сменную одежду, мне пришлось отправить ее ему позже.

Лань Сишань на мгновение задумался и продолжил, считая себя довольно хитрым и расчетливым:

– Возможно, дворец Ваньжэнь хочет расположить к себе резиденцию Чжу, поэтому они намеренно стараются угодить Сяо Иню. Эту ситуацию легко разрешить, и она не доставит хлопот. Сегодня вечером я найду время, чтобы лично поговорить с Хозяином Дворца Ли.

Чжу Сяосуй с тревогой посмотрел на дядю Чжана. Он все еще чувствовал себя неуверенно. Почему ему казалось, что этот дядя, высокопоставленный чиновник, не очень надежен?

Вечером Цзян Шэнлинь долго стоял у огня, восхищаясь мастерством повара из Цзяннани в жарке, тушении и запекании. Он почувствовал большое облегчение, потому что подумал, что Ли Суй наконец-то начал жить человеческой жизнью – дорожить своей жизнью, улыбаться и заботиться о своих друзьях. Больше не как в начале, с холодным, упрямым и жестоким характером, казалось бы, безразличным ко всему, кроме убийства Чи Тяня, словно смертоносный меч, выточенный изо льда.

В этот момент издалека приблизилась группа людей.

– Ваше Превосходительство Лань, – Цзян Шэнлинь сложил ладони и поклонился в знак приветствия. – Зачем вы пришли в такой холодный день?

– Мне нужно обсудить кое-что с Хозяином Дворца Ли. – Лань Сишань взглянул на свежеприготовленное рагу из оленины. Очень аппетитное. Нет, если мой племянник будет каждый день есть такую еду, он может стать таким счастливым, что забудет о своем дяде. Это нужно пресечь в зародыше!

– Хозяин Дворца Ли и молодой господин Чжу обедают в шатре, – сказал Цзян Шэнлинь. – Если Ваше Превосходительство Лань еще не поел, самое время присоединиться к ним.

Лань Сишань не интересовался едой, но ему очень хотелось проверить одежду, еду, жилье и транспорт Чжу Яньиня после того, как покинул резиденцию Чжу, поэтому он повел людей, чтобы выяснить это.

Чжу Яньинь пожаловался:

– Это немного остро.

– Я специально попросил повара сделать его не острым, как же он может быть острым? – Ли Суй попробовал оставшийся жареный рис с бараниной. – На самом деле он не острый. В такую холодную погоду можно съесть что-нибудь острое, чтобы согреться.

Чжу Яньинь высунул язык.

– Он весь красный.

Ли Суй отложил ложку.

– Тогда больше не ешь. Я приготовлю тебе сладкий суп.

Второй молодой господин Чжу был очень доволен этой свободой и тем, что может не есть то, что ему не хочется. Без дяди Чжана, который следил бы за ним, ему даже не нужно было соблюдать правила этикета. Он подвинул свой стул, чтобы сесть рядом с Ли Суем, и беззаботно прислонился к нему.

– Я хочу спать.

Ли Суй наклонил голову и поцеловал его.

– Все еще хочешь спать?

Чжу Яньинь, воспользовавшись ситуацией, по-прежнему притворялся невинным, лениво говоря:

– Я не это имел в виду.

Ли Суй улыбнулся.

– Тогда что ты имеешь в виду?

Чжу Яньинь потянулся и схватил его за мочку уха, собираясь придвинуться ближе для очередного поцелуя, но Ли Суй внезапно схватил его за воротник и осторожно усадил обратно на табурет!

– Сиди тихо!

Лань Сишань поднял занавеску на двери:

– Хозяин Дворца Ли.

Чжу Яньинь сидел прямо и неподвижно, изображая чистого и честного молодого человека.

Лань Сишань явно удивился, но не чем-то другим, а тем, что увидел внутри шатра. На полу стояли серебряные жаровни с углями, повсюду были расстелены и развешаны толстые меховые ковры. Такая обстановка отлично защищала от холода и ветра, создавая резкий контраст с морозной погодой снаружи. А драгоценный и дорогой, как золото, племянник, которому уже было так тепло, что он даже снял куртку с хлопковой подкладкой. Его щеки были румяными и блестящими, а на нем была лишь тонкая однослойная одежда. Перед ним стояло семь или восемь тарелок и мисок с разнообразными блюдами из курицы, утки, рыбы и мяса. Казалось, что он живет в блаженстве, почти как бессмертный.

Дядя: Чувство кризиса!

Чжу Яньинь тоже почувствовал сильный кризис. Пожалуйста, не говори, что ты вдруг передумал и хочешь вернуть меня.

Ли Суй встал.

– Ваше Превосходительство Лань, вам что-то нужно от меня?

– Да, – Лань Сишань взглянул на Чжу Яньиня. – Не могли бы мы отойти в сторону и поговорить наедине?

Чжу Яньинь:

– Я тоже хочу уйти.

Лань Сишань:

– Просто ешь как следует!

"..."

Ли Суй и Лань Сишань отправились в соседнюю палатку.

Чжу Яньинь тут же отложил палочки и последовал за ними, сосредоточившись на подслушивании.

Лань Сишань посмотрел на тень на палатке: "..."

Ли Суй взял инициативу в свои руки.

– Сяо Инь здесь чувствует себя очень хорошо; Ваше Превосходительство Лань, вам не о чем беспокоиться.

Лань Сишань не согласился:

– Хотя Хозяин Дворца Ли может позаботиться о его еде, одежде, жилье и транспорте, Альянс Улинь отправился в это путешествие, чтобы подавить демонический культ. Действительно, неразумно брать с собой ученого, которому не хватает сил даже связать курицу. Он не сможет ничем помочь и привык к тому, что его балуют, неспособный вынести даже малейшие трудности. Если мы возьмем его с собой, это только увеличит бремя.

Услышав это, Чжу Яньинь почувствовал, как у него сдавило грудь. Он засомневался, действительно ли это его родной дядя, и закашлялся в знак протеста.

В результате Лань Сишань немедленно отдал громкий приказ:

– Кто-нибудь, отведите второго молодого господина обратно, чтобы он отдохнул.

Чжу Яньинь: "..."

Увидев, что прибыла императорская стража, Чжу Яньинь просто нырнул в палатку.

– Я не уйду. Ты обещал позволить мне остаться во дворце Ваньжэнь и даже подписал соглашение!

– Сражаться с демоническим культом очень опасно. Твое пребывание во дворце Ваньжэнь ни в коей мере не идет на пользу Хозяину Дворца Ли. – Лань Сишань просто проигнорировал письменное соглашение, заключенное для того, чтобы уговорить ребенка. В любом случае, старые лисы умеют отказываться от своих слов. Он продолжил: – Напротив, если ты готов послушно остаться в городе Шуанпи, то, с какими бы трудностями ни столкнулся Хозяин Дворца Ли, дядя может ему помочь.

Это тут же прояснило ситуацию. Если дворец Ваньжэнь хочет втереться в доверие к резиденции Чжу, единственный вариант — встать на одну с ним сторону – пытаться привязать к себе избалованного и своенравного племянника бессмысленно. Так почему бы быстро не осознать, что способность приспосабливаться ко времени – признак мудрого человека.

Этот старый лис, который в чиновничьей среде как рыба в воде, так искусно говорит и делает, что им невозможно не восхищаться.

Но все знали, что Хозяина Дворца Ли не интересует особняк Чжу, поэтому он сказал:

– Благодарю Ваше Превосходительство Лань за добрые намерения. Однако пока что во дворце Ваньжэнь нет никаких проблем, и я буду защищать Сяо Иня.

Борода Лань Сишаня встопорщилась.

– Подумай об этом еще раз.

Чжу Яньинь спрятался за Ли Суем, защищаясь от своего дяди, как от вора, — в основном потому, что боялся, что тот снова отправит за ним императорских гвардейцев. Лучше быть немного осторожнее!

Лань Сишань был очень недоволен своим племянником.

Чжу Яньинь воспользовался возможностью, чтобы позвать учеников дворца Ваньжэнь, и отправил своего дядю обратно в резиденцию. Подняв занавеску на двери, он увидел вдалеке суматоху, как будто снова что-то случилось, и вместе с Ли Суем отправился посмотреть, что происходит.

Чжао Минчуань тоже стоял у палатки Вань Чжуюня. Увидев, что они приближаются, он сказал:

– Саньцин вернулся.

Чжу Яньинь удивился:

– Кто такой Саньцин?

– Старший ученик клана Яньэр. Ранее глава Альянса Вань отправил клан Яньэр и секту Сушан на юг, в Фэнчэн, чтобы исследовать горную усадьбу Шанжу.

И вот вернулся только Саньцин, и вернулся он в панике, взъерошенный, со сломанной ногой, и потерял сознание на холодном зимнем снегу. К счастью, его подобрали ученики секты Нищих. После того, как новость распространилась, собралось все больше и больше сект, и воцарилась полная тишина. Хотя никто не говорил вслух, все смутно догадывались, что, вероятно, снова случилось что-то плохое.

Цзян Шэнлинь использовал чашу с лекарством, чтобы пробудить Саньцина.

Чжу Яньинь стоял с краю толпы и лишь смутно слышал прерывистые слова, но этого хватило, чтобы понять, что произошло: демонический культ послал людей, чтобы устроить внезапное нападение на две крупные секты, а клан Яньэр и секту Сушан похитили по дороге, прежде чем они успели добраться до Фэнчэна. Саньцину удалось спастись, потому что он спрятался в кустах.

Эти две секты были крупными сектами в мире боевых искусств, а их лидеры - мастерами среди мастеров, но их так легко победили. Но есть кое-что еще более серьезное. Эти две группы мастеров забрали в Павильон Фэньхуо, как «удобрение». Насколько повысится мастерство Чи Тяня и остальных девяти хранителей?

Лицо Вань Чжуюня было наполнено мраком, как и у остальных. Боевой дух, который немного повысился из-за того, что Ли Суй обезглавил семерых хранителей, снова сошел на нет из-за этого нового инцидента.

– Кого послал демонический культ?

– Четыре сестры Хуан, а также Инь Би Шушэн и Цзинь Ма. Но Цзинь Ма тоже был серьезно ранен в бою, и ему отрубили руку.

Чжу Яньинь подсчитал: в двух главных сектах было, по меньшей мере, сто человек, и их совокупная внутренняя сила...

Он повернул голову и с тревогой посмотрел на Ли Суя.

Ли Суй обнял его за плечи и тихо сказал:

– Все в порядке.

Глава 64. Новая история великого талантливого ученого Сюя: мясо креветки и свиное сердце!

Лань Сишань тоже слышал о том, что Чи Тянь захватил две главные секты, и сразу же захотел забрать Чжу Яньиня к себе. Но он не мог забрать гарантийное письмо, которое написал в порыве безрассудства, и чувствовал себя виноватым и расстроенным. Он мог лишь продолжать вести армию в торжественной процессии, следуя за этим племянником повсюду.

Однако есть и повод для радости. Благодаря тщательному лечению Цзян Шэнлиня болезнь Чжу Яньиня, похоже, отступила более чем наполовину. Он даже вспомнил, как в детстве катался на плечах своего любимого дяди и взмывал ввысь. Нужно знать, что он очень утонченный и талантливый ученый. Когда племянник дергает тебя за волосы и использует как лошадь, можно сказать, что родственные узы связывают даже небеса и землю.

Ли Суй прислонился к кровати, рассеянно поглаживая волосы человека, лежащего рядом с ним.

– Это значит, что ты хочешь вернуться к своему дяде?

– Нет, я хочу остаться с тобой. – Чжу Яньинь повернулся на бок и обнял его за талию. Ему хотелось задать еще несколько вопросов о клане Яньэр и секте Сушан, но не хотел добавлять себе забот перед сном, поэтому просто закрыл глаза и притворился спящим.

На кровати теперь лежало мягкое атласное одеяло, а благовония источали слабый аромат, похожий на запах цветочного чая. Ли Суй не хотел спать, поэтому он просто лениво щипал его двумя пальцами - от шеи до спины, а затем до тонкой талии. Когда его рука начала опускаться ниже, притворявшемуся спящим ученому ничего не оставалось, кроме как открыть глаза и с силой оттолкнуть его руку.

Ли Суй смотрел на него и улыбался, его воротник был наполовину расстегнут, и весенний ветерок манил. Это вполне соответствовало образу большого дьявола, описанному в книгах. Независимо от того, насколько ужасна ситуация, халат никогда не наденут аккуратно; он всегда должен быть наполовину прикрыт и наполовину обнажен. Это действительно тщательно продуманный план; обычным людям было бы трудно устоять, и обычные люди вряд ли могли ему противостоять.

Чжу Яньинь протянул руку и игриво ущипнул его за грудь. Как говорится, когда красота прямо перед тобой, глупо не воспользоваться ею.

Ли Суй спросил:

– И что дальше?

Чжу Яньинь скромно ответил:

– У меня есть желание, но нет сил. Почему бы тебе не лечь первым, а я подержу тебя, чтобы мы уснули вместе.

На этот раз Ли Суй был очень сговорчив. Он не только лег, но и положил голову ему на грудь и небрежно закинул руку ему на талию.

– Выключи свет.

Чжу Яньинь нажал на потайную шкатулку у кровати, оставив лишь слабый свет от жемчужины, отбрасывающий на постельное белье похожее на лунный свет сияние. В комнате было тихо. Он слегка опустил взгляд, посмотрел на человека, уютно устроившегося в его объятиях, и почувствовал легкое желание рассмеяться. Его пальцы пробежались по волосам другого человека, затем скользнули вверх к шее, где он повторил это движение, слегка ущипнув, но без особой силы, скорее дразня.

Ли Суй приподнял уголок рта и крепче обнял его.

Всю ночь за окном шел сильный снег.

На следующее утро Чжу Яньинь, вспомнив, что ему нужно сопроводить дядю на завтрак, осторожно выскользнул из постели. Ли Суй лежал на кровати с распущенными длинными волосами, в уголках его глаз виднелись красные пятна. Он небрежно поправил пояс и хриплым ленивым голосом сказал:

– Не уходи.

Чжу Яньинь: Ты действительно прямо сейчас выглядишь как национальное бедствие!

Так что ему пришлось неописуемым образом утешать дьявола, и только после того, как он уговорил его снова заснуть, он побежал в армию, чтобы найти своего дядю.

– Молодой господин! – Чжу Сяосуй ждал его во дворе. – Почему на вас даже нет плаща?

– Не так уж и холодно. – Чжу Яньинь удивленно посмотрел вдаль. – Почему здесь так много людей?

– Глава Альянса Вань собрал все секты и, похоже, обсуждает что-то важное.

Раз уж речь зашла о важных делах, почему не позвали дворец Ваньжэнь? Чжу Яньиню стало любопытно, и он взял с собой Чжу Сяосуя, чтобы выяснить это.

На заснеженном поле плотной толпой стояли сотни, а то и тысячи людей. Все представители различных сект, от лидеров до самых простых учеников, имели торжественное выражение лица. Не обращая внимания на холодный ветер и метель, они крепко сжимали в руках холодное оружие и смотрели на Вань Чжуюня, стоявшего высоко над ними.

Небеса и земля были тусклыми и пустынными.

Чжу Яньинь тоже тихо стоял с краю толпы.

Вань Чжуюнь говорил не о «важном деле», это было скорее заявление перед битвой, которое использовалось для поднятия боевого духа. Его и так очень уважали, а теперь он говорил страстно и героически, воплощая дух самопожертвования во имя справедливости. Воодушевленные этим, другие секты вспомнили о многочисленных злодеяниях демонического культа, а также о клане Яньэр и секте Сушан, чьи перспективы казались мрачными. Их переполняло праведное негодование, и они  поклялись не обращать внимания на жизнь и смерть и уничтожить Павильон Фэньхуо!

Поднялся шум, и Чжу Сяосуй прошептал:

– Молодой господин, давайте вернемся.

Чжу Яньинь сказал «хм» и продолжил идти в сторону армии вместе с Чжу Сяосуем. На ходу он оглянулся на взволнованную группу мастеров Цзянху. Наблюдая за тем, как они стоят в кружащемся и тяжелом снегу, отбросив свои предрассудки ради общей цели и сплотившись в единое целое, он не мог не почувствовать в своем сердце подобное чувство воодушевляющего героизма и трагического величия.

И это чувство трагического величия не покидало его довольно долго, пока он завтракал с дядей и возвращался во дворец Ваньжэнь, где увидел Ли Суя, которая только что проснулся.

– Что случилось?

– ... Ничего.

Ли Суй поднял человека и усадил его за стол.

– Очевидно, что-то не так.

– На самом деле ничего не случилось, – сказал Чжу Яньинь. – Просто, когда я вышел, то столкнулся с главой Альянса Ванем, и он говорил о том, что произойдет после того, как мы прибудем в Сюэчэн. Там находились все секты, и все просто стояли неподвижно на снегу… Думаешь, что их боевые навыки не так уж высоки и у них не так много трюков в рукавах?

Ли Суй постучал пальцем по носу.

– Я не смотрю на них свысока.

Чжу Яньинь прекрасно все понимал.

– Да, тебе просто лень беспокоиться.

Но быть таким холодным и высокомерным тоже неплохо. Если в один прекрасный день ты вдруг проявишь энтузиазм, инициативу и желание помочь другим, а также активно попросишь принять участие в делах Альянса Улинь, боюсь, лидер Альянса Вань не выдержит и даже может пригласить восемнадцать даосов, чтобы изгнать демонов на месте.

...

Чтобы как можно скорее спасти клан Яньэр и секту Сушан, Вань Чжуюнь приказал ускорить продвижение. Еще через несколько дней они доберутся до города Шуанпи.

Чжу Яньинь спросил:

– Ты уже подумал о том, что будешь делать?

Сюй Юньчжун злобно произнес:

– Прежде чем я умру, я должен лично записать все мерзкие поступки этих отвратительных людей, чтобы они оставили вонь на десять тысяч лет*!

*Образно – покрыли себя позором навеки.

Чжу Яньинь, поедая засахаренные фрукты, которые купил для него Ли Суй, сказал:

– Чи Тянь создает проблемы и обращается с человеческими жизнями, как с сорняками. Боюсь, это именно то, чего он хочет — чтобы его запомнили на всю вечность, став злодеем номером один, имя которого вызывает страх среди простых людей. А ты собираешься написать книгу. Подумай об этом хорошенько. Разве это не способствует осуществлению его мечты?

Сюй Юньчжун: "..."

Сюй Юньчжун сделал выводы из одного примера:

– Тогда я опишу его как человека с кривым лицом, сгорбленной спиной, желтыми зубами, нечистоплотного, неграмотного, похотливого, импотента, который фантазирует, что обладает великими боевыми навыками, а на самом деле просто уродливый человек, который умеет только показывать фокусы!

Чжу Яньинь одобрительно закивал. Это хорошо; это убийственный удар в сердце!

Но, кроме того, разве тебе не стоит подумать и о собственном яде? Не всегда думай о том, чтобы героически встретить смерть под снежным небом. Хотя эта сцена действительно очень трогательная, все же лучше остаться в живых.

Сюй Юньчжун тоже взял засахаренный фрукт.

– Что скажешь?

Чжу Яньинь сказал:

– Разве Чи Тянь не говорил, что если ты меня отравишь, он даст тебе противоядие? Тогда ты можешь притвориться, что успешно меня отравил. Я могу подыграть и притвориться, что у меня развилась истерия из-за червя гу.

Сюй Юньчжун нахмурился:

– Неужели Чи Тяня так легко обмануть?

– Нет никакого вреда в попытке. Кроме того, ты уже успешно выманил у него более ста тысяч таэлей серебра. Похоже, люди из демонического культа не так уж и умны.

Сюй Юньчжун кивнул:

– Тогда хорошо.

Цзян Шэнлинь ранее говорил, что человек, отравленный червем гу, постепенно начнет испытывать замешательство, потерю рассудка и галлюцинации, и каждый видит разные вещи – некоторые могут видеть сцены богатства и славы, в то время как другие могли бы видеть божества, заполняющие небеса.

Сюй Юньчжун спросил:

– Что ты собираешься увидеть?

У Чжу Яньиня не было опыта в этой области, поэтому он спросил:

– Есть какие-нибудь предложения?

Сюй Юньчжун тут же заговорил без умолку:

– Тебе всегда нравился Цзянху. Как насчет того, чтобы представить себя в роли лучшего в мире эксперта, в угольно-черном плаще, управляющего облаками взмахом руки и дождем поворотом запястья? Если ты хочешь поднять еще больший шум, можешь побороться с главой Альянса Ванем за должность главы Альянса, взывать к Хозяину Дворца Ли и умолять его вступиться за тебя, а также использовать меч Сянцзюнь, чтобы преследовать главу Альянса Ваня по всем горам. Таким образом, в течение трех дней новость наверняка дойдет до Чи Тяня.

Чжу Яньинь накрыл тарелку с засахаренными фруктами и холодно сказал:

– Забудь об этом. С таким же успехом ты можешь надеть большой белый халат и трагически погибнуть в снегу. Если я вспомню, то в следующем году сожгу для тебя немного бумажных денег.

Сюй Юньчжун:

– Об этой истории все еще можно договориться!

Чжу Яньинь приказал:

– Будь элегантнее.

Сюй Юньчжун пообещал:

– Без проблем.

Он сам был настоящим красавцем, поэтому, естественно, знал, что больше всего нужно красоте: лицо. Немного поразмыслив, он придумал истерику, которая идеально соответствовала поведению утонченного ученого.

Второй молодой господин Чжу утверждал, что однажды бродил по стране фантазий, с рукавами, развевающимися на чистом ветру, обнимая луну, его белые одежды развевались, как снег. А еще он случайно встретил древнего мудреца в цветущем персиковом лесу, где они обсуждали древние и современные времена. Звуки шелковых и бамбуковых инструментов бесконечно доносились до его ушей. Все наполнили янтарные чаши прекрасным вином из Западных регионов, и извилистый ручей уносил чаши, пока они вспоминали и делились глубокими эмоциями. Возвращение домой только после того, как каждый вечер напьешься, можно считать величайшим удовольствием в мире.

Как элегантно!

Тетя, которая готовила еду во время шествия, ничего не поняла.

– Какое удовольствие?

Кто-то неподалеку объяснил:

– Это значит, что в последнее время, когда второй молодой господин Чжу засыпает, его душу забирают бессмертные в Цветущий Персиковый Сад, где он пьет, сочиняет стихи, рисует и занимается каллиграфией. С рассветом он возвращается.

Тетя сказала:

– Ух ты!

Если бы не дело Чи Тяня, другие секты, вероятно, тоже сказали бы «ух ты». Но сейчас они слишком заняты, чтобы предаваться праздной болтовне. Даже если они услышали об этом, они не стали расспрашивать. Только Вань Чжуюнь, будучи главой Альянса Улинь, нашел время, чтобы лично прийти в гости. В результате он встретил Чжао Минчуаня, которому только что отказали и выставили за дверь, во дворе. Чжао Минчуань сказал, что Чжу Яньинь в последнее время плохо себя чувствует, поэтому он никого не принимает.

– Может быть, случилось что-то серьезное?

– Мне так не кажется, – сказал Чжао Минчуань. – Вероятно, это просто из-за болезни мозга; главе Альянса не о чем беспокоиться.

В комнате Чжу Яньинь сидел на кровати, листая хроники, присланные его двоюродным братом, дочитывая их.

Сюй Юньчжун спросил:

– Нашел ли ты какие-нибудь подсказки?

– Есть несколько ключевых фигур, которые могут знать правду о том времени. Я уже попросил своего дядю разобраться в этом, – Чжу Яньинь потер больные виски. – Дай мне сливу.

Сюй Юньчжун взял сливу и положил ее прямо ему в рот.

В этот момент Ли Суй распахнул дверь.

У Сюя, великого талантливого ученого, дрогнула рука, и он чуть не засунул сливу в ноздри второму молодому господину Чжу.

Чжу Яньинь с трудом это понял. Мы просто сидим в комнате и обсуждаем серьезные вопросы. Почему ты так нервничаешь, словно мы пытаемся завести роман?

Сюй Юньчжун: не каждый ученый такой, как ты, с уникальными вкусами, идущий по нетрадиционному пути, обладающий высокими навыками и отвагой, стремящийся к богатству и славе в опасных ситуациях. Все мы очень утонченные, поэтому вполне нормально испугаться и задрожать, внезапно увидев такого мрачного, холодного и сурового большого дьявола!

Чжу Яньинь предпочел романтические отношения дружбе:

– Выйди ненадолго.

Сюй Юньчжун взял сливу и грациозно поплыл прочь в своем красивом и элегантном одеянии.

Ли Суй сел на край кровати.

– Не хочешь прогуляться?

– Я не могу никуда выйти. Я притворяюсь больным. – Чжу Яньинь завернулся в одеяло. – Новости уже распространились, да?

– Да, – сказал Ли Суй. – Однако никто не думает, что у тебя истерика; все воспринимают это всерьез и верят в это.

Особенно тетя, которая готовит, и повар, который разжигает огонь, — они полностью убеждены, без тени сомнения.

В конце концов, кто позволил второму молодому господину Чжу всегда излучать такую неземную ауру?

Вознесение на небеса для него – вполне нормальное дело.

Глава 65. Чжу Яньинь: Что ж, ты действительно немного лучше, чем гусь.

Чжу Яньинь сел на кровать, ненадолго задумался и пришел к выводу: первоначальный план по-прежнему идеален и осуществим. Проблема в основном заключается в том, что он обычно слишком изящен и благороден, а также довольно величественен, поэтому все думают, что вознестись на небеса на месте – это совершенно нормально. Как говорится, другое поле — как другая гора. Точно так же, как ученый ранее считал, что Цзянху всегда окутан огромными и туманными водами, кровавыми дождями и дурными ветрами, и наполнен страстными благодарностями, обидами и местью. Люди в Цзянху, вероятно, тоже думают, что богатый молодой господин из Цзяннани, читая книги, внезапно достигнет высшего просветления, покинет мир смертных и изящно превратится в бабочку на просторах небес и земли.

Хотя это звучит невероятно, при ближайшем рассмотрении это не кажется совсем уж невозможным, верно?

– Хорошо.

Ли Суя это позабавило:

– Ты так волнуешься?

– Даже Божественный Доктор Цзян не смог определить, каким ядом отравили господина Сюя. Думаю, что, скорее всего, Чи Тянь безрассудно нас обманывает, – сказал Чжу Яньинь. – Но трудно гарантировать что-то подобное. Лучше сыграть по правилам и проверить сильные и слабые стороны противника.

– Тогда ты можешь изменить свой подход.

– Изменить что? Утверждать, что я каждый день мечтаю стать главой Альянса Улинь и вызываю главу Альянса Ваня на смертельную дуэль?

При одной мысли об этой сцене обычно мягкий и утонченный юноша из Цзяннани почувствовал боль в сердце. Он сжал руки в кулаки и нахмурился. Какая нежная красавица, как Си Ши.

– Разве это не хорошее выступление? – спросил Ли Суй.

Чжу Яньинь опустил руки и выпрямился, не проявляя интереса.

– Я не могу исполнить это перед людьми Павильона Фэньхуо.

Ли Суй ущипнул его за шею.

– У меня есть идея.

Чжу Яньинь сказал:

– Ну-ка, расскажи.

Ли Суй поманил его пальцем.

Чжу Яньинь наклонился вперед, охотно приблизив ухо, и сосредоточился.

Его укусили за мочку уха, причем довольно сильно, и он вздрогнул от боли.

"..."

Ли Суй воспользовался возможностью, чтобы положить подбородок ему на плечо, и тихо рассмеялся.

Чжу Яньинь на мгновение лишился дара речи. Как, даже обсуждая важные дела Цзянху, ты можешь сохранять такое совершенно безразличное, поглощенное вином и красотой, злодейское выражение лица? Проснись же скорее!

Ли Суй снова обнял его за талию и прижался поудобнее.

– Просто скажи, что ты хочешь на мне жениться.

Чжу Яньинь поддержал внушительного дьявольски красивого мужчину, который давил на него обеими руками, и в глубине души почувствовал шок.

– Давай проясним – что ты имеешь в виду, говоря, что я хочу на тебе жениться?

– Разве дело не в распространении истерии? – сказал Ли Суй. – Я слышал от Цзян Шэнлиня, что люди, пострадавшие от этого вида яда гу, даже видели своего отца в лучах света в комнате, когда тот проводил церемонию бракосочетания с гусем из их семьи. Так что не стесняйся думать о самых невероятных вещах. Каким бы абсурдным это ни было, ничто не сравнится с этим.

Чжу Яньинь: Что ж, ты действительно немного лучше, чем гусь.

Он потянул Ли Суя за волосы.

– Но почему мне кажется, что твои мотивы весьма нечисты?

– Потому что так и есть, – с готовностью признал он.

Чжу Яньинь со всей силы толкнул его.

Ли Суй перестал дразнить его и притянул к себе.

– Это редкая возможность, так что пусть твой дядя привыкнет к этому заранее. Даже если тебе придется сказать ему, что это все притворство, по крайней мере, он услышит это заранее. – Он кое о чем умолчал. Если он не сможет получить от Короля Ада пятьдесят, двадцать или даже пять лет, то, как только ветер унесет эти слухи, ничего не останется, и это не повлияет на его будущее.

Чжу Яньинь:

– Хм.

Он снова посмотрел на Ли Суя:

– Тогда сделаю, как ты сказал. Я все равно хочу на тебе жениться.

Он никогда не стеснялся таких вещей, максимум - немного сдерживался, чтобы не позволить другому человеку слишком возгордиться. Ли Суй улыбнулся и наклонился, чтобы снова поцеловать его в губы.

Единственный великий талантливый ученый Сюй, который стоял за дверью и ел сливы: Вы закончили разговаривать? Почему вы не впускаете меня? Здесь так холодно!

Во второй половине дня Лань Сишань получил донесение от Чжу Яньиня и узнал о странном и невероятном плане, согласно которому «второй молодой господин семьи Чжу должен жениться на Хозяине Дворца Ли из дворца Ваньжэнь.

Нет, это невозможно. Ни за что. Как дядя мог допустить такое?

Но трудно противостоять тому шуму, который устроил племянник. Он громко спорил, стоя посреди комнаты, непрестанно рассуждая о великих принципах и истинах с пылом. Это даже переросло в вопрос: «Как дядя, назначенный на должность двором, может ставить личные интересы выше безопасности мира? Если мы вовремя не уничтожим Павильон Фэньхуо, что, если в будущем они протянут свои когти к невинным людям?».

Лань Сишань мог справиться со старыми лисами при императорском дворе, но он не мог справиться с таким маленьким негодником. В основном потому, что он не мог ударить, отругать или пригрозить ему, и он не знал, с чего начать.

Чжу Яньинь:

– Тогда решено!

Лань Сишань:

– Ты вернешься сюда!

Я не вернусь. Второй молодой господин Чжу бешено мчался по глубокому снегу, опасаясь, что если он задержится, его поймают и запрут.

Лань Сишань: Так зол, что почти облысел.

Слухи дворец Ваньжэнь всегда распространял очень быстро.

Прошло всего несколько дней, и все секты узнали об этом. Оказалось, что второй молодой господин Чжу каждую ночь перед сном видел не только древних мудрецов, но и Хозяина Дворца Ли. Хозяин Дворца Ли, одетый в ярко-красный свадебный наряд, стоял в изумрудно-зеленом бамбуковом лесу. Он энергично взмахивал рукой, и с неба сыпались лепестки.

Когда они впервые услышали эту историю, всех удивило в первую очередь то, что кто-то действительно захотел увидеть во сне Хозяина Дворца Ли. Как и ожидалось от второго молодого господина Чжу! Никто не стал задумываться о более глубоких причинах — например, о том, почему Хозяин Дворца Ли надел ярко-красный свадебный наряд и появился на собрании мудрецов.

У ученика дворца Ваньжэнь, ответственного за распространение слухов, не осталось другого выбора, кроме как усердно развивать эту историю, уточняя, что речь шла о женитьбе на втором молодом господине Чжу.

Различные секты Цзянху:

– Хахахахахахахахаха!

Услышав отзывы, Чжу Яньинь почувствовал стеснение в груди.

– Над чем они смеются?

Ученики дворца Ваньжэнь не знали о тайной романтической связи, которую их мастер завел за кулисами, поэтому они ответили прямо:

– Поскольку это действительно немного смешно, мы тоже рассмеялись.

Второй молодой господин Чжу: вы, люди Цзянху, такие неинтересные и скучные!

Но как бы скучно это ни было, история все равно распространилась, и даже появились слухи об истерии.

Когда Чжао Минчуань узнал об этом, он с беспокойством пришел навестить его. В конце концов, он сам привез этого человека из Цзяннани, так что в идеале он должен был заботиться о нем, не отходя от него ни на шаг, чтобы убедиться, что с ним действительно ничего не случилось.

Чжу Сяосуй стоял во дворе и почтительно сказал:

– Молодой господин Чжао, с моим молодым господином все в порядке. Пожалуйста, возвращайтесь.

– Я уже приходил три или четыре раза, это… По крайней мере, позволь мне увидеться с Чжу-сюнди. – Чжао Минчуань понизил голос. – Все говорят, что он внезапно впал в истерику и хочет жениться на Хозяине Дворца Ли в каком-то абсурдном «союзе на три жизни*». Я очень волнуюсь.

*«Три жизни, связанные судьбоносными узами» — это концепция, пришедшая из буддизма и в первую очередь описывающая эмоциональные отношения между людьми. Она предполагает, что встречи и связи между людьми обусловлены кармическими отношениями из их прошлых, настоящих и будущих жизней.

– Нет, ничего подобного. – Актерские способности Чжу Сяосуя тоже неплохие. В конце концов, он происходил из богатой семьи и имел большой опыт в этой области. Он нахмурился и очень реалистично сыграл роль «слуги, который притворяется, что все в порядке, когда что-то не так». – О моем молодом господине заботятся его дядя и Божественный Доктор Цзян, так что ничего не случится. Как только ему станет лучше, мы пригласим молодого господина Чжао в гости.

Чжао Минчуань посмотрел на закрытую дверь и глубоко вздохнул.

По мере того, как слухи об истерии становились все более настойчивыми, другие секты начали подозревать, что что-то не так, и одна за другой стали обращаться с вопросами к молодому господину Чжао. Но Чжао Минчуань действительно ничего не знал и не обсуждал это с резиденцией Чжу, поэтому он не мог ничего сказать, чтобы не показаться безответственным. Он мог лишь давать уклончивые ответы – казалось, что что-то пошло не так.

В результате во всем Альянсе Улинь воцарилась напряженная атмосфера.

И дело не в том, насколько близкие у них отношения с семьей Чжу, а в том, что все обычно полагаются на утонченного и приятного второго молодого мастера Чжу, чтобы иметь возможность поговорить с Хозяином Дворца Ли. Если с ним действительно что-то случится, не станет ли Хозяин Дворца Ли еще более мрачным, когда о нем некому будет позаботиться?

Кто может выдержать такое!

Сердце поднималось, желчный пузырь опускался, а ноги слабели.

Вань Чжуюнь – единственный в Альянсе Улинь, кто знал правду. Он также хотел как можно сильнее подрезать крылья Чи Тяню перед финальной битвой, поэтому, естественно, он полностью сотрудничал.

Процессия продолжила путь и в сумерках прибыла в город Шуанпи.

Чжу Яньинь приподнял угол занавески, и холодный северный ветер тут же ворвался внутрь, заставив его чихнуть семь или восемь раз подряд.

Сюй Юньчжун сидел рядом с ним, его длинное одеяние тоже развевалось на ветру. Он тут же презрительно сказал:

– Что это за призрачное место? Почему здесь так темно и мрачно, нет ни солнца, ни луны?

– Разве твой хороший друг не живет здесь? Когда ты собираешься навестить его? – Чжу Яньинь обнимал грелку. – Думаю, люди Чи Тяня скоро придут за тобой.

От одной мысли о том, что ему придется встретиться лицом к лицу с этим уродливым, восковым на вид мужчиной, у великого ученого разболелась голова и защипало глаза. Он не хотел говорить ни слова.

Этот город считается крупным населенным пунктом на северо-востоке. Летом богатые семьи с юга часто приезжают сюда, чтобы спастись от жары, поэтому здесь довольно много постоялых дворов, и все они довольно роскошные. Резиденция Чжу по-прежнему делила пространство с дворцом Ваньжэнь. Чжу Яньинь лениво потянулся и прислонился к окну, глядя на происходящее через дорогу.

– Какое совпадение, это здание называется Башня Лань Янь.

– Судя по расчетам, она скоро вернется. – Ли Суй закрыл окно. – Ты устал? Иди отдохни немного.

– Не устал. – Чжу Яньинь обнял его. Он, конечно, был рад, что Лань Янь приедет, но его радость померкла, когда он понял, что Пань Шихоу тоже явится.

...

Сюй Юньчжун не стал медлить и в тот же вечер отправился в дом своего друга в южной части города.

Квадратный, изящный маленький дворик с цветущей зимней сливой, растущей в углу стены. Накопившийся снег покрывал черную черепицу, мягко шурша и падая, и вокруг стояла абсолютная тишина.

– Сун-сюн.

Никто не ответил.

– Сун-сюн, я пришел навестить тебя.

По-прежнему никакого движения.

Сюй Юньчжун просто открыл дверь.

– Сун...

В комнате мерцал свет свечей, а жаровня тепло горела. На кровати лежал худой человек в белом, с черными волосами и глазами феникса, полными слез... Ему было очень больно, потому что его только что без видимой причины подвергли иглоукалыванию, и он не мог пошевелиться. В рот ему засунули тряпку, что делало его еще более жалким и красивым, совсем не таким красивым, как его хороший друг ученый Сюй из северной части города. Тот был диким и необузданным, а он – хрупким и прикованным к постели, и принадлежал к слабому типу людей.

За столом, разумеется, сидел тот самый уродливый мужчина, который в прошлый раз дал серебро в павильоне Таоань, один из хранителей Павильона Фэньхуо, известный своими познаниями в малоизвестных искусствах отравления гу и труднопроизносимым именем — Гуса Маньмай.

Сюй Юньчжун был в шоке и гневе.

– Ты действительно нашел дом моего друга? Немедленно отпусти его!

Гуса Маньмай сказал:

– Это самое безопасное место.

Сун Юй:

– Вуу!

Сюй Юньчжун поднял брови.

– Что ты хочешь сделать?

Гуса Маньмай медленно и неторопливо сказал:

– Ученый Сюй ведет дела чисто, и глава очень доволен.

Сун Юй, поборовшись некоторое время, выплюнул тряпку изо рта и потрясенно сказал:

– Я не видел тебя много лет. Неужели ты опустился до того, что связался с таким отвратительным человеком?

Сюй Юньчжун:

– Не мог бы ты заткнуться!?

Сюй Юньчжун снова протянул руку к Гуса Маньмаю.

– Я закончил работу, где противоядие?

Сун Юй все еще лежал на кровати и продолжал говорить:

– Какое противоядие тебе нужно? Разве ты отравлен? Даже если ты отравлен и умираешь, ты не должен быть прислугой зла. Это... Сюй-сюн, нет, Сюй Юньчжун, я очень, кхе-кхе-кхе, очень разочарован в тебе! У меня, по фамилии Сун, нет такого друга, как ты!

Сюй Юньчжун больше не мог этого выносить. Он впервые почувствовал, что ученые действительно раздражают, поэтому подошел к кровати, небрежно поднял тряпку и засунул ее обратно.

Сун Юй: !

Гуса Маньмай продолжал наблюдать за происходящим, наливая себе чай. Он налил драгоценный белый чай, который великий талантливый ученый Сун заварил перед сном, а затем выпил его одним большим глотком. Как грубо с его стороны.

Сун Юй: Дикарь. Трудно дышать.

Глава 66. Философская группа из трех человек.

Великий талантливый ученый Сун был слаб здоровьем с детства, годы напролет болея и лежа в постели. Казалось, что он улетит при малейшем дуновении ветра. Сюй Юньчжун боялся, что от долгого закрывания рта ему станет плохо, поэтому он снова холодно обратился к Гуса Маньмаю:

– Теперь, когда все сделано, дай мне противоядие.

– К чему такая спешка? – Другой человек поставил чашку на стол и продолжил говорить на не очень чистом официальном языке: – Раз господин Сюй смог успешно скормить яд второму молодому господину Чжу, значит, он уже хорошо знаком с резиденцией Чжу. У меня здесь еще есть бутылочка. Найди способ подмешать его в еду и напитки во дворце Ваньжэнь.

Сюй Юньчжун совсем не удивился этому. В конце концов, уродливый, воскового цвета мак должен быть таким же непостоянным, презренным и бесстыдным. Если бы он был слишком верен своим обещаниям, это противоречило бы его внешнему виду. Он саркастически спросил:

– Ты сумасшедший или я? Люди из дворца Ваньжэнь обладают такими высокими боевыми навыками; ты действительно хочешь, чтобы я, ученый, отравил их?

Гуса Маньмай сказал:

– Господин Сюй уже сделал это в первый день, неужели ты боишься сделать это в пятнадцатый? Не обмани доверие лидера.

Сюй Юньчжун снова подумал об уродливом человеке в маске с тремя прорезями: Фу.

Сун Юй полулежал на кровати, тяжело дыша. Возможно, из-за двойного удара: «как у давнего друга может быть такая низкая мораль» и «какие жестокие и нецивилизованные эти бандиты», – он выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание.

Сюй Юньчжун снова спросил:

– Если я не соглашусь, вы не дадите мне противоядие?

Гуса Маньмай кивнул.

Сюй Юньчжун:

– Презренный!

Гуса Маньмай посмотрел на него, прищелкнул языком и покачал головой.

– Очень жаль, у господина Сюя такая прекрасная внешность, но сегодня он встретится с Королем Ада.

Сун Юй лежал на кровати с широко раскрытыми от шока глазами и кусал ткань, с трудом издавая звуки, что примерно означало: «Разве ты уже не сговорился с ними? Почему, в конце концов, ты не можешь сохранить себе жизнь? Неужели тебя обманули?».

Сюй Юньчжун: "..."

Он подумал, что если Сун Юй продолжит кашлять и ворочаться на кровати, то может задохнуться и умереть.

Поэтому ученый Сюй раздраженно сказал человеку за столом:

– Тогда тебе лучше поторопиться!

Гуса Маньмай никогда не видел никого, кто бы так не боялся смерти, и на мгновение растерялся. Увидев, что он все еще сидит за столом с несколько ошеломленным видом, Сюй Юньчжун просто закатал рукава и шагнул вперед. «Шлеп!» — какая звонкая пощечина!

Сун Юй: !

Как и ожидалось, Гуса Маньмай пришел в ярость. Он хлопнул ладонью по столу и встал, выглядя свирепо. Как только он собрался наброситься на Сюй Юньчжуна, острая, свистящая и удушающая боль пронзила его шею, и он оторвался от земли и отлетел назад, будто невидимая веревка затягивалась вокруг его шеи.

Как все знают, Ли Суй вспоминает о том, что нужно обращаться со вторым молодым господином Чжу мягко, только когда держит его за загривок. Ни с кем другим он так не обращается. Например, в этот самый момент, после того как Гуса Маньмай был с силой отброшен к стене приемом «Дракон, пьющий воду», у него гудела голова, и он закашлялся, выплюнув полный рот крови.

Увидев эту жестокую сцену, Сун Юй упал в обморок на месте.

Сюй Юньчжун:

– Эй!

Гуса Маньмай знал, что попал в ловушку. Не обращая внимания на серьезные раны, он отчаянно бросился к окну, пытаясь сбежать. Но его противником был Ли Суй. Несколько лет назад на заснеженном утесе ему посчастливилось получить менее десятой части внутренней энергии противника, что долгое время приносило ему большую пользу. Теперь, когда он внезапно столкнулся с настоящим хозяином, он боялся, что даже если бы у него было еще восемь ног, он не смог бы сбежать.

Менее чем через двадцать шагов Гуса Маньмай тяжело упал в снег, едва успев сделать вдох.

Ли Суй убрал меч в ножны и повернулся, чтобы уйти со двора.

– Заберите его.

– Да!

Когда Сюй Юньчжун поспешно открыл дверь, фигура Ли Суя уже исчезла. Ему ничего не оставалось, как обратиться за помощью к теневым стражам дворца Ваньжэнь, стоявшим во дворе:

– Не могли бы вы помочь донести моего бессознательного друга до кареты? Хотя он выглядит худым, он очень тяжелый!

...

Чжу Яньинь ждал в гостинице.

У Хозяина Дворца Ли есть хорошая привычка: он трижды моет руки перед входом и начинает щипать лица только после того, как вымоет руки начисто.

Второй молодой мастер Чжу отмахнулся от него одним движением.

– Давайте поговорим о делах.

– Гуса Маньмай намеревался убить Сюй Юньчжуна, и я уже вернул его, – сказал Ли Суй. – Его держат на заднем дворе.

– С господином Сюй и его другом все в порядке?

– Почему бы тебе не спросить, все ли со мной в порядке?

Ты прав. Чжу Яньинь признал это и исправился:

– Ты в порядке?

Ли Суй:

– Все хорошо.

Чжу Яньинь: "..."

Обычно в подобных ситуациях все притворяются больными или слабыми, чтобы добавить немного драматизма.

Но он с самого начала сказал «Все в порядке» очень строгим тоном, который казался довольно пренебрежительным и высокомерным. Он выглядит таким очаровательным и властным, действительно как властный хозяин дворца, и ученому трудно устоять.

Чжу Яньинь:

– Хммм!

Ли Суй еще немного пощипал его лицо, прежде чем с удовлетворением сказать:

– Сюй Юньчжун, кажется, привел своего друга обратно. Вероятно, он ищет помощи у Цзян Шэнлиня. Гуса Маньмай не проснется как минимум до завтрашнего утра.

Чжу Яньинь присел рядом с кроватью.

– Я даже не знаю, сможем ли мы получить от него противоядие.

– Ты можешь попробовать, – сказал Ли Суй. – Но он едва может внятно говорить, и у него грубый, мрачный вид. Боюсь, он не поймет, что ты говоришь.

Второй молодой господин Чжу подумал: «Господин Сюй сказал, что он восково-желтый, а ты говоришь, что он темный, разве это не делает его одновременно и черным, и желтым?».

Это очень некрасиво.

Изначально он хотел пойти в комнату Сюй Юньчжуна, чтобы повидать его друга по имени Сун, но Ли Суй насильно потащил его на кровать. Ученый некоторое время сопротивлялся, но на самом деле был рад ухаживаниям, а потом обнял большого дьявола и спокойно уснул.

На следующий день Чжу Сяосуй помог ему встать. Поняв, что «молодой господин, похоже, очень счастлив во дворце Ваньжэнь и в ближайшее время не вернется в особняк Чжу», умный слуга почувствовал профессиональный кризис и часто прокрадывался к нему, не предупредив дядю. Чжу Яньинь лежал на кровати и, зевая, спросил:

– Как поживает молодой господин Сун?

– Он уже давно проснулся. – Чжу Сяосуй приготовил для него одежду. – Я знал, что молодой господин спросит, поэтому специально пошел проверить. В тот момент господин Сун громко плакал, держась за господина Сюя. Похоже, у них действительно близкие отношения.

Чжу Яньинь тоже пошел, чтобы присоединиться к веселью.

Сун Юй уже уладил недоразумение с Сюй Юньчжуном. Как известный красивый молодой человек, прославившийся на северо-востоке... или, по крайней мере, на юге северо-востока, он стремился к красоте еще сильнее, чем Сюй Юньчжун, поэтому он мгновенно почувствовал привязанность к столь же красивому молодому господину Чжу, подобному яркой луне. Если бы эти трое ученых в белых одеждах были замечены жителями Цзянху вместе, слухи об их вознесении никогда бы не развеялись.

Сюй Юньчжун вздохнул:

– Теперь я могу умереть без сожаления, поскольку, наконец, встретился с Сун-сюном.

Чжу Яньиню ничего не оставалось, как снова напомнить ему:

– Пожалуйста, перестань все время говорить о смерти. Разве преступника, который отравил тебя, не поймали?

Хотя Гуса Маньмай тоже был серьезно ранен, у него не было Божественного Доктора Цзяна. Только тазик с холодной водой в разгар зимы, от которой пробирало до костей.

– Кхе-кхе. – Он устало прислонился к углу стены, пытаясь перевести дыхание.

Во дворе послышались шаги, они приближались все ближе и ближе, и вскоре дверь распахнулась.

Вошли трое: Чжу Яньинь, Сюй Юньчжун и Сун Юй, который настоял на том, чтобы пойти с ними, так что Чжу Яньиню ничего не оставалось, кроме как организовать для него инвалидное кресло.

Гуса Маньмай закатил глаза.

– Вы пришли просить противоядие?

Чжу Яньинь долго смотрел на него.

В тишине комнаты, при свете и таянии снега за окном такой пристальный взгляд казался немного жутковатым. Гуса Маньмаю ничего не оставалось, кроме как заговорить первым:

– Что за фокусы вы тут устраиваете?

Чжу Яньинь принес стул и сел:

– Ничего, я просто хочу с тобой поговорить.

Гуса Маньмай взглянул на Сюй Юньчжуна и пригрозил:

– Если вы меня не отпустите, он умрет!

Прекрасный талантливый ученый Сюй пришел в ярость. Кто позволил тебе смотреть прямо на меня?!

Чжу Яньинь покачал головой.

– Я здесь не для того, чтобы спрашивать о противоядии, и не для того, чтобы интересоваться планами Павильона Фэньхуо.

Гуса Маньмай насторожился.

– Тогда о чем ты хочешь спросить?

Чжу Яньинь посмотрел на него.

– Я хочу спросить, ради чего ты живешь?

Гуса Маньмай:

– Чушь собачья!

На лице Сун Юя сразу же появилось недоверчивое выражение.

– Правда?

Гуса Маньмай был разгневан и смущен.

– Я имею в виду, что твой вопрос - чушь собачья!

– Если ты не скажешь сам, я скажу за тебя, – неторопливо произнес Чжу Яньинь. – Чи Тянь пригласил тебя с юго-запада на северо-восток, и ты проехал тысячу ли. Затем ты помогал тирану в его угнетении, даже ценой всеобщего осуждения во всем мире. Это определенно не потому, что тебе нравится, когда тебя осуждают, а потому, что Чи Тянь обещал тебе славу и богатство, и поэтому ты готов работать на него.

Гуса Маньмай:

– Чушь собачья!

Он изучал язык Даюя всего несколько лет, поэтому у него не было достаточного словарного запаса, чтобы проклинать людей.

Чжу Яньинь сказал:

– Будем считать, что ты живешь ради славы и богатства.

Хотя Гуса Маньмай и ругался, в душе он понимал, что этот вопрос действительно – чистая чепуха. Кто в мире откажется от славы и богатства?

– Теперь ты попал в руки дворца Ваньжэнь и серьезно ранен. У тебя нет возможности сбежать. Лучший исход - провести остаток жизни в тюрьме. Раз уж ты лишился славы и богатства, ради чего ты все еще хочешь жить?

"..."

Чжу Яньинь заявил:

– Ты не хочешь умирать.

Гуса Маньмай не хотел больше слушать, как он читает заклинания.

– Почему бы тебе не попросить у меня противоядие?

Чжу Яньинь нахмурился.

– Почему ты все время думаешь о противоядии?

Гуса Маньмай ухмыльнулся.

– Не думай, что, притворяясь загадочным и потусторонним, я попадусь на твои уловки.

– Ты родился человеком, но не знаешь, зачем живешь. Тебе даже себя не жалко, но ты постоянно беспокоишься о жизни и смерти других. – Чжу Яньинь покачал головой. – Как жаль.

Сюй Юньчжун и Сун Юй также холодно смотрели на него.

Терпеть презрительные взгляды трех белоснежных ученых в развевающихся одеждах было невыносимо. Гуса Маньмай посмотрел на Сюй Юньчжуна и злобно спросил:

– Ты отравлен и скоро умрешь, а слава и богатство теперь ничего не значат. Так почему бы тебе просто не пойти и не умереть?

Сюй Юньчжун возразил:

– Кто сказал, что я живу ради славы и богатства?

Гуса Маньмай ухмыльнулся.

– Неважно, ради чего ты живешь, ты все равно это потеряешь!

Достопочтенный Сюй спокойно сказал:

– Я живу ради небес и земли.

Гуса Маньмай: "..."

Сюй Юньчжун стоял, заложив руки за спину, в изящной позе, и с жалостью смотрел на уродливого мужчину.

– Небо и земля родились вместе со мной, и все сущее едино со мной. Поскольку небо и земля все еще существуют, а все сущее живо, я, естественно, должен жить хорошо. А ты, теперь, когда потерял и славу, и богатство, для чего ты живешь?

Гуса Маньмай погрузился в продолжительное молчание.

Таким образом, человек был просто введен в заблуждение.

Глава 67. Хранитель демонического культа: внезапно больше не хочет жить.

Для чего именно я живу?

Гуса Маньмай никогда раньше не задумывался над таким сложным вопросом.

Он согласился отправиться с юго-запада на северо-восток ради славы и богатства, обещанных Чи Тянем. Ряд действий, которые он предпринял позже, в том числе использование злого искусства Поглощения Луны, убийство праведников и разграбление золота и серебра, были направлены на то, чтобы как можно скорее объединить Цзянху под властью Павильона Фэньхуо. С этой точки зрения кажется, что он действительно жил ради славы и богатства.

Но теперь, когда он попал в руки Ли Суя, не говоря уже о славе и богатстве, он лишился даже свободы. Должен ли он умереть?

Ответ, конечно, нет, Гуса Маньмай не хочет умирать.

Таким образом, вопрос возвращается к исходной точке: ради чего он живет?

Он не согласен с образом жизни Сюй Юньчжуна: какое чертово дело мне до всего этого мира?

Чжу Яньинь вкрадчиво спросил:

– А ты никогда не думал, что ты сам и есть мир?

В глазах Гуса Маньмая снова появилось замешательство и легкий шок.

Я - небеса и земля?

– Ты – небеса, а небеса – это ты. – Чжу Яньинь внезапно протянул руку и указал на Сюй Юньчжуна. – Ты знаешь, почему он отравлен, но не умирает?

Гуса Маньмай невольно сглотнул слюну.

– Потому что есть противоядие.

Чжу Яньинь посмотрел на мужчину с юго-запада с раздражением, как будто разочарованный тем, что железо не может превратиться в сталь.

– Почему ты до сих пор думаешь об этом противоядии?

Гуса Маньмай: "..."

Чжу Яньинь серьезно убеждал его:

– Поскольку люди рождаются между небесами и землей, они вернутся на небеса и землю через сто лет. Какая разница между небом и землей и тобой?

Гуса Маньмай, который так и не выучил как следует даже стандартный официальный язык королевства Даюя, растерялся еще больше.

– Нет, никакой разницы нет.

– Теперь ты понимаешь: ты – это небеса и земля. Поскольку небеса и земля вечны, ты не умрешь, – сказал Чжу Яньинь. – Что касается этого физического тела, то оно не более чем ходячий мешок с кожей. Даже если ты не вырастешь до такого состояния, ты все равно останешься собой.

Гуса Маньмай совершенно не поспевал за ним.

– Да, это я.

– Будь то солнце или дождь, распускаются или опадают цветы, небеса и земля остаются неизменными. Хотя зимой все увядает, а весной расцветают цветы, небеса и земля остаются небесами и землей; их сущность не меняется. Меняется только их внешний вид в глазах других.

– А ты - это небо и земля. Так что и твоя сущность не изменится. Убиваешь ли ты ради Павильона Фэньхуо, ткешь ли ткань на юго-западе или присоединяешься к нашему Альянсу Улинь - ты все равно остаешься собой. А раз так, то какая разница, где ты живешь и чем занимаешься?

Гуса Маньмай: "..."

Чжу Яньинь сидел в комнате, величественный, белоснежный и непреклонный, как снег на вершине самой высокой горы, который никогда не тает.

– И поскольку ты рожден как небо и земля, ты должен стремиться жить в гармонии с небом и землей. В огромном потоке миллионов и миллионов лет так называемые слава и удача совершенно незначительны и легкомысленны. Истинная гармония между небом и человеком выходит за пределы физического тела, стремясь к высшей истине, добру и красоте, а также к вечности вселенной.

Гуса Маньмай поднял на него глаза, слишком потрясенный, чтобы вымолвить хоть слово. Он никогда раньше не слышал ничего подобного. Он также не знал, что, пока он отчаянно гнался за славой и богатством, эти ученые в белых одеждах уже начали постигать вечную природу вселенной — первоначально он думал, что, когда он впервые вошел в Павильон Фэньхуо, комната, полная золота и серебра, и стол, уставленный деликатесами – это уже божественная жизнь.

Когда трое красивых и гордых ученых стоят вместе, даже комната светится.

Гуса Маньмай смотрел на ослепительную сцену вознесения и чувствовал тупую боль в груди.

Тогда Чжу Яньинь спросил:

– А теперь ответь мне на другой вопрос: кто ты?

Гуса Маньмай совершенно не хотел проходить еще один круг внутреннего очищения, потому что ему стало казаться, что его первые тридцать лет жизни прошли в безвестности и смирении, как у глупого муравья в этом мире, в отличие от прославленного и благородного образа, нарисованного Чи Тянем. Поэтому он запаниковал и воскликнул:

– Я не знаю!

Чжу Яньинь заявил:

– Ты не Гуса Маньмай!

Сердце Гуса Маньмая затрепетало:

– Я не хочу слушать!

Чжу Яньинь был крайне шокирован:

– Почему ты не хочешь слушать? Ты не хочешь знать, кто ты?!

Гуса Маньмай понял, что на самом деле не так уж сильно хочет жить.

Ведь если он умрет сейчас, то, по крайней мере, умрет как хранитель демонического культа. Но если его заставят выслушать, почему он не Гуса Маньмай, он может даже почувствовать, что, покончив с собой, он был просто крошечной пылинкой, исчезнувшей, неважной и не стоящей упоминания.

Он сплюнул кровь на землю.

Но Чжу Яньинь не собирался останавливаться и вместо этого принес большой чайник чая.

Гуса Маньмай, пребывая в отчаянии, обратился за помощью к Сюй Юньчжуну. Ему действительно не к кому было обратиться, потому что другой ученый в инвалидной коляске постоянно хмурился и смотрел на него холодным взглядом, выглядя совершенно ненадежным.

Сюй Юньчжун холодно сказал:

– Хотя мой дух бессмертен, этот твой яд мешает мне продолжать стремиться к высшей красоте мира. Зачем мне помогать тебе?

Гуса Маньмай поспешно сказал:

– Это не яд!

Чжу Яньинь со щелчком захлопнул нефритовый веер.

– Ты не Гуса Маньмай, потому что и без этого имени ты остаешься собой!

Гуса Маньмай закричал во всю мощь своих легких:

– Это действительно не яд!

Это не яд, потому что рядом с Ли Суем находится Цзян Шэнлинь, лучший в мире Божественный Доктор, а также мастер ядов. Когда Чи Тянь обратился с просьбой, Гуса Маньмаю не хватило уверенности, что он сможет разработать яд, способный обмануть Цзян Шэнлиня, поэтому Чи Тянь использовал сахарную пилюлю, чтобы притвориться, что это яд - только когда яд невозможно обнаружить, от него действительно нет лекарства.

Чжу Яньинь утешал умирающего мужчину с юго-запада:

– Хорошо, хорошо, ты – Гуса Маньмай.

"..."

Ли Суй стоял во дворе.

Сюй Юньчжун неторопливо толкнул Сун Юя, сидевшего в инвалидной коляске, назад, планируя выпить вина и отпраздновать вместе.

Чжу Яньинь ухмыльнулся и обнял Ли Суя.

– Хорошо, пошли кого-нибудь допросить его.

– Те слова, которые ты только что произнес, от кого ты их узнал?

– Чжуан-цзы*, и немного моей собственной чепухи.

*Влиятельный китайский философ, живший примерно в IV веке до н. э.

Ли Суй поднял его одной рукой и вышел, ступая по наметенному снегу.

Чжу Яньинь притворно возмутился:

– Лучше поставьте меня на землю, а то дядя увидит.

– Если он нас увидит, просто скажи, что ты не хотел идти пешком.

– Как я мог быть таким ленивым?

– Тогда иди сам.

– ... Забудь об этом. При таком количестве снега дядя, скорее всего, не выйдет.

Какой непостоянный ученый.

Позже Альянс Улинь и люди из дворца Ваньжэнь вместе допросили Гуса Маньмая.

Ученик Альянса Улинь с любопытством спросил:

– Он что, одержим? Почему он постоянно дрожит и пребывает в оцепенении?

Ученик из дворца Ваньжэнь ответил:

– Не знаю. Может быть, он сомневается в своей жизни.

Признание Гуса Маньмая было довольно подробным, возможно, потому, что он боялся, что если оно будет недостаточно подробным, то ему снова промоют мозги, и он снова станет пылинкой.

Вань Чжуюнь пролистал страницы под лампой и обнаружил, что Чи Тянь отдал те же приказы, что и он сам, — всем важным хранителям и ученикам всегда держаться вместе и, если в этом нет крайней необходимости, не действовать в одиночку. Основная причина заключалась в том, что с одиноким хранителем Ли Суй мог бы слишком легко справиться. Он не хотел, чтобы его хорошо обученных подчиненных так легко уничтожили.

Злое искусство Поглощения Луны должно практиковаться в очень холодном месте, и единственное место на заснеженном поле, которое соответствует требованиям, — это Ледяной дворец Павильона Фэньхуо. Ледяной дворец окружен опасными механизмами, и Чи Тянь проводил там большую часть времени с хранителями.

Что касается клана Яньэр и секты Сушан, которых захватил демонический культ, то они также заключены в Павильоне Фэньхуо. Гуса Маньмай слышал, как Чи Тянь упоминал об этом раньше, когда внутренняя энергия всех еще не была поглощена. Он не знал, так ли это сейчас.

Чжу Яньинь сказал:

– Жаль, что среди множества хранителей Гуса Маньмай играет лишь небольшую роль в изготовлении ядов. Он не знает слишком много секретов Павильона Фэньхуо. Было бы здорово, если бы мы смогли захватить Юань Еюэ и Инь Би Шушэна.

Эти двое – правая и левая руки Чи Тяня, и, помимо самого Чи Тяня, они являются хранителями, получившими больше всего внутренней энергии.

Вань Чжуюнь сказал:

– Чи Тянь жаден до жизни, боится смерти и хитер от природы. Боюсь, что помимо Ледяного дворца он может найти себе новый очень холодный дворец, чтобы заниматься боевыми искусствами и прятаться.

– Давайте сначала отправимся в Сюэчэн, — сказал Ли Суй. — Быстрые действия и быстрое решение.

Он все еще помнил, что Чжу Яньинь упоминал о своем желании вернуться в Ванчэн на новый год, поэтому он не хотел задерживаться на северо-востоке надолго.

Чжу Яньинь снова отправился на поиски своего дяди, в основном для того, чтобы сыграть роль жалкого человека и поплакаться. Он даже прибегнул к провокационной тактике, в том числе к вопросу: «Дядя возглавляет столько войск, неужели он не может защитить такого послушного и разумного человека, как я?».

Лань Сишань:

– Когда ты вообще был послушным и разумным?

– Я просто вспомнил, что дядя говорил раньше, – быстро ответил Чжу Яньинь. – Когда дядя ругал моего двоюродного брата, он сказал, что я самый послушный и разумный потомок в семье Чжу.

Лань Сишань несколько раз вздохнул. Действительно, вспоминая те годы, племянник был пухлым и очаровательным, он жалобно моргал, говорил детским голосом и слушал все, что говорили старшие. Каким же он был милым тогда. Совсем не таким, как сейчас, когда он стоит в комнате и так шумит, что у него сердце сжимается.

Чжу Яньинь:

– Дядя...

Лань Сишань был совершенно измучен.

…

За день до отъезда Чжу Яньинь накрыл стол с напитками и пригласил Сюй Юньчжуна и Сун Юя в качестве гостей. Эти два человека, естественно, не поедут с ним в Сюэчэн, и, чтобы Чи Тянь снова не натворил бед, второй молодой господин Чжу планировал временно отправить их в гарнизонный город на северо-востоке, и забрать после того, как будут улажены проблемы с Павильоном Фэньхуо.

Естественно, на прощании нужно выпить больше. Хотя это был не крепкий алкоголь, к концу банкета у Чжу Яньиня слегка закружилась голова. Чжу Сяосуй помог ему и изначально планировал использовать уловку, чтобы отвести его прямо в резиденцию Чжу. Однако, хотя второй молодой господин Чжу был пьян, он не ошибся с направлением. Немного помедлив, он сразу же пошел мелкими шажками в сторону южного здания.

Маленький книжный мальчик разрыдался:

– Молодой господин, подождите меня!

Ли Суй услышал шум и вышел на улицу как раз вовремя, чтобы поймать белоснежный пух, который наступил на его правую ногу левой.

Подобное намеренное бросание себя в чужие объятия уже стало традиционным умением элегантных и утонченных ученых.

Это обычное дело.

Чжу Сяосуй почтительно сказал:

– Хозяин Дворца Ли, пожалуйста, позвольте мне сначала искупать моего молодого господина.

Ли Суй не мог прямо сказать «дай мне это сделать», хотя очень хотел сделать это сам. Но чрезвычайно свирепый Хозяин Дворца Ли не мог силой забрать человека из резиденции Чжу.

Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как вернуть человека Чжу Сяосую и ждать в соседней комнате больше шичэня – процесс купания в резиденции Чжу из Цзяннани настолько церемониален и сложен. К тому времени, как все стихло, даже куры во дворе уснули.

Ли Суй, знакомый с дверью и дорогой, ловко забрался в дом через окно.

Из-за занавесок кровати высунулась рука и точно притянула большого дьявола в свои объятия.

Какая соблазнительная красота.

Глава 68. Чжу Яньинь чувствовал, что жизнь по-настоящему прекрасна.

За окном завывающий ветер поднимал снег, делая легкое тепло и спокойствие внутри еще более ощутимыми. Чжу Яньинь на самом деле выпил не так уж много и не был по-настоящему пьян, но именно это слегка пьяненькое состояние больше всего подходило для флирта с его возлюбленным без каких-либо отвлекающих факторов. В противном случае, если бы он превратился в бесформенную лужу, какой в этом был бы смысл?

Ли Суй все еще ощущал холод снаружи, смешанный со свежим, тонким ароматом цветочного масла для ванн, которое второй молодой господин Чжу лично выбрал для него. Когда Цзян Шэнлинь впервые увидел его, он небрежно заметил:

– Почему даже флакон дымчато-розовый? Какой девчачий!

Потом его отпинал Хозяин Дворца Ли, и лучше не упоминать историю крови и слез.

Чжу Яньинь не понимал, чего хочет. В конце концов, приближалась великая битва, и неразумно было слишком увлекаться красотой. В отличие от дьявола и красавицы из книги сказок, которых соблазняли сразу же, как только они приходили, он вовсе не был нетерпеливым. Он целовал его очень нежно и даже немного сонно.

Ли Суй ткнул пальцем в его щеку.

– Ты собираешься заснуть?

Чжу Яньинь настаивал:

– Нет, вовсе нет.

Ли Суй закинул левую руку за голову, а другой рукой обхватил его за талию, чтобы тот не упал. Чжу Яньинь потерся о его лоб, затем о нос и, наконец, стал тереться о его шею. Это было довольно опьяняюще, но не в том неописуемом смысле, как опьянение. Из-за алкоголя у него кружилась голова, поэтому он зевнул, прижавшись к уху другого человека, ему просто хотелось заснуть.

Влажное тепло коснулось его уха, и Ли Суй явственно вздрогнул, словно ошпаренный. Тем временем Чжу Яньинь продолжал что-то бормотать, и было непонятно, то ли это пьяные разговоры, то ли сладкие речи. Но уже не имело значения. Важно было то, что в следующий миг богатого молодого господина, который не успел заснуть, швырнули на кровать.

– Ай?!

– Подожди минутку?

– Я не...

Чжу Яньинь в панике попытался схватиться за пояс, но бесполезно, потому что он не мог связать даже старую курицу, не говоря уже о Хозяине Дворца Ли, которого подожгли.

Дискуссия «О том, насколько грубыми могут быть мозоли на руках мастера боевых искусств», которая не была завершена в прошлый раз, на этот раз может быть почти завершена. Чжу Яньинь лежал в ворохе смятых простыней, протестуя «ах-ах», пытаясь осудить этот акт применения силы для подавления других, но вскоре был ошеломлен новым волнующим опытом, лежа на подушке и думая: «Кажется, что я парю в небесах».

Ли Суй взял с прикроватной тумбочки шелковый носовой платок и вытер им руки.

Чжу Яньинь чувствовал, что жизнь по-настоящему прекрасна.

Ли Суй прислонился к изголовью кровати.

– Дай мне руку.

Чжу Яньинь символически возразил:

– Нет.

Ли Суй сказал:

– Ты отдаешь, ты получаешь.

Чжу Яньинь:

– Хорошо, хорошо, ты прав.

Так радость жизни продолжалась еще некоторое время, занавески кровати были наполнены страстью, их лбы были тесно прижаты друг к другу, они находились так близко, что видели в глазах только друг друга. Их дыхание смешивались, руки переплелись, Чжу Яньинь был опьянен, но в то же время в нем еще оставалась толика рациональности, он чувствовал, что не хочет слишком предаваться отдыху в этой обшарпанной гостинице, поэтому он взял Ли Суя за руку и сказал:

– Стой!

Ли Суй улыбнулся, прикусив губу.

– Можем ли мы приостановить что-то подобное на полпути?

На самом деле, середины не существует. В конце концов, разве это не вопрос уборки, а затем сна? Чжу Яньинь обхватил его рукой за шею, повиснув, как обезьяна… Обезьяны, похоже, не очень привлекательны с эстетической точки зрения. В любом случае, он вцепился в Ли Суя руками и ногами, чтобы предотвратить выход из-под контроля как при разливе Хуанхэ.

Ли Суй похлопал его по спине, напоминая ему:

– Похоже, ты питаешь ко мне недобрые намерения.

Чжу Яньинь заполз под одеяло, цепляясь за него руками и ногами, и яростно отрицая это.

– О чем ты говоришь? Я такой утонченный и воспитанный!

Ли Суй снова начал смеяться. Он не хотел одеваться, как положено, и только что сделал что-то радостное, о чем нельзя было рассказывать посторонним. Он стал еще больше похож на злодея, который не справляется со своими обязанностями и ведет себя крайне развратно. Чжу Яньинь просто закрыл лицо, оставив лишь затылок ученого с весьма благородным характером.

Через некоторое время Ли Суй наклонился и поцеловал его в волосы, а затем обнял его и заснул вместе с ним.

Под действием алкоголя Чжу Яньиню всю ночь ему снился сон. Ему снилось возвращение в резиденцию Чжу после битвы на заснеженных равнинах. Первоначально он ломал голову, чтобы организовать грандиозный приветственный банкет, намереваясь представить Ли Суя своим родителям и старшим братьям. В результате, хотя розовые цветы персика прекрасно парили в воздухе, он нигде не мог найти Ли Суя. Второй молодой господин Чжу в панике бегал кругами, пока, наконец, не нашел его на берегу реки за пределами Лючэна. Большой дьявол сидел на корточках на камне, болтал и смеялся с тетушками, стирая одежду. Он взмахивал колотушкой для стирки с привычной легкостью, объясняя, что случайно пролил вино на воротник, из-за чего ему неудобно встречаться с почтенными людьми в таком виде, поэтому он поспешил отстирать его.

Чжу Яньинь посмотрел на его промокшую верхнюю одежду, почувствовал стеснение в груди и громко спросил его:

– Разве ты не знаешь, что сейчас сезон дождей? Одежде трудно высохнуть после стирки?

Ли Суй ответил:

– Не знаю, я с севера.

Так второй молодой господин Чжу проснулся в бешенстве, его сердце колотилось.

Ли Суй проснулся раньше него и, облокотившись на кровать, о чем-то размышлял. Он протянул руку и коснулся мягких и шелковистых черных волос человека, лежащего рядом с ним.

– Еще рано, поспи еще немного.

Чжу Яньинь посмотрел на него и спросил:

– Ты знаешь о сезоне дождей в Цзяннани?

Ли Суй удивился:

– Знаю, а что случилось?

Чжу Яньинь:

– Ничего, все в порядке.

Кошмары - это ужасно.

...

Сюй Юньчжуна и Сун Юя власти сопроводили до самого гарнизона Северо-Восточной армии, и все трое договорились встретиться снова в Цзяннани следующей весной. Цзян Шэнлинь также выписал рецепт для Сун Юя, велев ему принять его в дороге и попросить военного лекаря Чжан Чанбо снова встретиться с ним после прибытия, чтобы перепроверить рецепт, чтобы понять, нужно ли скорректировать дозировку. Это было очень заботливо.

Впечатление талантливого ученого Суна о людях из Цзянху значительно улучшилось. Он даже хотел еще некоторое время последовать за Альянсом Улинь, чтобы создать грандиозную картину, изображающую тысячу людей, бредущих по снегу, тщательно документирующую героические подвиги праведной секты против демонов. В результате Сюй Юньчжун пинками запихнул его в карету, которая вскоре скрылась за сильным снегом.

Чжу Яньинь наблюдал за происходящим и не мог удержаться от улыбки.

Лань Сишань был не в настроении для любезностей.

– Ты только и умеешь, что улыбаться.

Выражение лица Чжу Яньиня не изменилось.

– Вид моего дяди делает меня счастливым, поэтому, конечно, я должен улыбаться.

Лань Сишань поднял руку, словно собираясь ударить его.

Чжу Яньинь быстро пробежал по заснеженному полю и молнией метнулся к дворцу Ваньжэнь.

Радость, которую испытывает человек, имеющий мощную поддержку, — это то, чего чиновники среднего возраста в суде просто не могут себе представить.

…

В последующие дни погода оставалась ясной, снега больше не было, и скорость передвижения Альянса Улинь немного возросла. По пути простые люди уже слышали слухи о том, что праведные секты готовятся к крестовому походу против Павильона Фэньхуо, и это стало главной темой для обсуждения во время их праздных разговоров. Хотя это не похоже на войну, которая оставила бы людей без крова и разрушила бы их жизни, мысль о том, что последователи демонического культа разбегаются во все стороны и прячутся в домах обычных людей, все равно немного пугает!

В результате все стали испытывать страх, до такой степени, что даже не могли наслаждаться едой.

В тот день деревенский житель Ли Саньгоу нес большую корзину, собираясь выкопать сладкий картофель в погребе на окраине деревни. Проходя мимо и подняв голову, он вдруг увидел перед собой высокого незнакомого мужчину.

Он был одет в просторное черное одеяние, и его плащ вместе с длинными волосами дико развевался на ветру, наполнявшем небо. На поясе у него висел длинный широкий меч, а выражение лица было холодным и безразличным, как у кровожадных безумцев из народных сказок.

Ли Саньгоу закатил глаза и упал в обморок на месте.

Чжу Яньинь, держа в руках два жареных сладких картофеля, купленных у местных жителей, радостно подбежал к ним.

– Самое время, чтобы съесть что-нибудь горячее... Эй, кто этот человек? Почему он лежит перед тобой?

Хозяин Дворца Ли, молча стоявший под деревом и покорно ожидавший, пока второй молодой господин Чжу сходит за едой, бесстрастно ответил:

– Не знаю. Он упал в обморок во время прогулки. Возможно, у него какая-то болезнь.

Чжу Яньинь: "..."

В итоге именно доктор из особняка Чжу помог Ли Саньгоу и выплатил ему компенсацию за пережитый шок.

Чжу Яньинь посмотрел на Ли Суя, подпер подбородок рукой и вздохнул.

Айя, ничего не поделаешь. Ты действительно выглядишь как плохой человек. В будущем тебе лучше меньше выходить из дома.

Ли Суй: ?

Чжу Яньинь сказал:

– Люди на северо-востоке и так уже достаточно напуганы. Если они снова тебя увидят, слухи о демоническом культе только усилятся.

Поэтому Хозяина Дворца Ли спрятали.

В древние времена существовала комната с золотыми стенами, где прятали любимую наложницу; сегодня есть карета, в которой прячут Хозяина Дворца. Услышав это, Цзян Шэнлинь долго и от души смеялся. А затем, чтобы Ли Суй снова не начал его мучить, он быстро сменил тему:

– Мы почти в Сюэчэне. Почему госпожа Лань Янь еще не вернулась? Из Зала Тяньчжу тоже нет никаких новостей.

– Я сказал Лань Янь, что если Пань Цзиньхуа будет доставлять еще больше хлопот в пути, ей следует просто остаться в городе Байтоу с Пань Шихоу и позаботиться о его драгоценном сыне. Будет лучше, если вся семья Пань воздержится от участия в веселье.

Цзян Шэнлинь недоумевал:

– Почему ты до сих пор так о нем заботишься?

– Дело не в том, чтобы позаботиться о нем, а в том, чтобы он находился вне поля зрения. – Ли Суй налил себе чай. – Боевые навыки Пань Шихоу посредственные; он не смог бы помочь, даже если бы пришел. Он может только присоединиться к процессии Альянса Улинь, размахивая флагами и выкрикивая боевые кличи. Он может даже создать проблемы, потому что слишком хочет отомстить за своего сына. Будет лучше, если он не придет.

Цзян Шэнлинь кивнул:

– Верно.

Божественный Доктор похлопал по карете и привычно пошутил:

– Второй молодой господин Чжу подарил тебе эту карету, она очень хороша. В ней чувствуется красота, скрытая глубоко в будуаре, неведомая миру.

Сказав это, он тут же убежал, но в итоге не смог скрыться.

В этой местности довольно много деревень. Ли Суй каждый день оставался в карете и почти вырастил грибы. Ему скучно, поэтому это хорошая возможность скоротать время.

– Хорошая ли это карета?

– Она ценная. Я слышал от слуг из особняка Чжу, что она стоит как здание в Линьчэне.

– Зачем резиденции Чжу давать мне такую прекрасную карету?

– Конечно, потому что ты выглядишь элегантно и непринужденно. Второму молодому господину Чжу нравятся именно такие выдающиеся и необыкновенные большие герои.

Какой правильный ответ!

Ли Суй некоторое время смотрел на него и вдруг спросил:

– Тебе нравится Лань Янь?

Светлое лицо Цзян Шэнлиня мгновенно покраснело. Он огляделся по сторонам, как вор, а затем понизил голос:

– Почему ты так кричишь? Я еще не решил, как действовать, так что не проболтайся.

Ли Суй сказал:

– Тебе не нужно ничего придумывать.

Глаза Цзян Шэнлиня загорелись радостью:

– У тебя есть способ помочь мне?

Ли Суй плеснул в него водой.

– Я имею в виду, что с твоим мозгом в этой жизни нет никакой надежды. Лучше не думать об этом.

Цзян Шэнлинь, не желая этого признавать, ворчливо пожаловался:

– Почему ты думаешь, что у меня нет надежды? У нее нет возлюбленного.

Ли Суй схватил его за воротник и вышвырнул из кареты.

Цзян Шэнлинь сердито взревел на холодном ветру:

– Что ты делаешь? Я думаю, что мой мозг просто великолепен!

Звук успешно унес ветер.

И вдалеке на горизонте медленно показались черные городские ворота Сюэчэна, круглый год украшенные сосульками.

Глава 69. Старший брат Ли, почему ты постоянно украдкой поглядываешь на Хозяина Дворца Ли?

Сюэчэн расположен на северной оконечности границ королевства Даюя.

В разгар зимы выпавший снег почти полностью покрывает весь город. Из-за суровых условий жизни здесь мало местных жителей, и многие здания в городе пустуют. Только в разгар лета здесь временно останавливаются торговые караваны, проходящие через этот регион.

Чжу Яньинь сидел в теплом экипаже, держа в руках грелку и глядя наружу.

– Оказывается, в этом месте царит порядок, не так, как я себе представлял.

Лань Сишань спросил:

– Каким ты представлял себе Сюэчэн?

Чжу Яньинь разразился потоком слов, подробно описывая, как демонический культ совершал чудовищные деяния и беспорядочные убийства, вынуждая людей в панике бежать со своими семьями, оставляя после себя лишь пустой город. Сильные ветра выбили окна и двери, а скопившийся снег обрушил крышу. Повсюду валялись разрушенные стены и руины, сожженные огнем, а по ночам здесь водятся призраки.

Лань Сишань взъерошил бороду.

– Ты говорил, что не читал эти книги тайком. Передай их мне сегодня вечером!

Чжу Яньинь: ...прости, я был неосторожен.

Лань Сишань продолжал читать нотации своему племяннику:

– Те, у кого есть время писать такие банальные низкопробные книги, не могут быть порядочными людьми; они не более чем несостоявшиеся ученые. Эти люди полны негодования по отношению к императорскому двору, поэтому в их книгах только и делается, что описываются демоны-лорды, сеющие повсюду хаос и убивающие всех, кто им не по нраву. Неужели они считают правительство и армию просто декорациями?

Чжу Яньинь слегка отпрянул, но продолжил упрямиться.

– Но императорский двор действительно никогда не имел дела с демоническим культом. Разве люди, которых они убили в Цзянху, не являются простыми людьми?

На этот раз Лань Сишань не стал теребить свою бороду. Он просто неторопливо отпил чаю, чтобы смочить горло, а затем с высокомерным видом, говорящим: «Что ты знаешь, маленький негодяй?», спросил:

– Если бы императорский двор действительно не хотел иметь с этим дело, как бы Альянсу Улинь удалось так легко путешествовать, если бы местные чиновники не присматривали за ними повсюду? Если под словом «управлять» ты подразумеваешь отправку войск на заснеженную равнину, чтобы окружить их, то, конечно, этого не было. Но в последние годы королевство Даюй часто сталкивалось с внешними угрозами, и большая часть войск размещена на северо-западе и вдоль прибрежных районов. Оборона на северо-востоке и так слаба. Если их перебросить на юг, кто будет охранять освободившуюся границу: ты или я?

Чжу Яньинь:

– Это так.

Лань Сишань сказал:

– Действия Павильона Фэньхуо уже давно привлекли внимание императорского двора. Различные секты, направляющиеся на север на этот раз, — правительство также много раз заранее советовалось с главой Альянса Ванем. Поскольку императорский двор допускает существование Альянса Улинь, они должны выполнять свои обязанности. Это не то же самое, что ты, который только и умеет, что носить на поясе драгоценный меч, чтобы хвастаться своей мощью и называть себя благородным героем Цзянху.

Чжу Яньинь:

– Я больше не ношу.

– То, что ты сейчас сказал, верно. Жители Цзянху также являются гражданами королевства Даюя, поэтому Альянс Улинь, который управляет Цзянху, на самом деле считается частью императорского двора. Хотя эти люди не получают официальной зарплаты, пока они могут обеспечивать мир в одном регионе и помогать людям обустраиваться и жить в мире, местные чиновники и правительство, естественно, предоставляют им множество удобств. Каждый занимается своим делом. Ты хочешь, чтобы войска императорского двора окружили и подавили восстание Павильона Фэньхуо. Это все равно что просить чиновников из Министерства финансов управлять речными каналами и водохозяйством. Даже если бы они могли это сделать, какой тогда смысл в Министерстве общественных работ?

Чжу Яньинь покорно согласился:

– Я понимаю.

Таким образом, дядя - не просто мужчина средних лет с козлиной бородкой, которого может одурачить племянник. Он на самом деле очень мудр!

Ведущая группа заранее подготовила свое жилье. Чтобы снова не быть схваченными и побежденными один за другим Чи Тянем, на этот раз все оставались в одном районе. Чжу Яньинь по-прежнему спокойно жил во дворце Ваньжэнь – несмотря на то, что мудрый дядя проделал весь путь до Сюэчэна, он так и не смог полностью победить непокорного племянника.

В комнате было немного прохладно. Чжу Яньинь уютно устроился в объятиях Ли Суя, держа в руках карту территории Павильона Фэньхуо и изучая ее. Ли Суй жил там много лет. Он нарисовал первую подробную карту, а позже, на основе исправлений Гуса Маньмая, который не был уверен, является ли он Гуса Маньмаем или просто пылинкой, создал вторую версию.

Между двумя картами нашлись огромные различия, и стало ясно, что Чи Тянь не сидел, сложа руки все эти годы.

Чжу Яньинь был немного озадачен:

– Ты жил в Сюэчэне много лет, почему же ты никогда не бывал в подземной темной комнате Павильона Фэньхуо?

Ли Суй нахмурился.

– Зачем мне ходить в подземную темную комнату?

– Разве тебе не любопытно?

– Не любопытно.

Чжу Яньинь: "..."

Чжу Яньинь сказал:

– Мне кажется, что ты ничем не интересуешься.

Ли Суй на мгновение задумался.

– До того, как я встретил тебя, так и было.

Он не интересовался окружающей его обстановкой, не интересовался делами других людей и даже не испытывал таких эмоций, как радость, гнев, печаль или счастье. Каждый день, помимо занятий боевыми искусствами, он брал в руки меч и, прислонившись к стене в коридоре, закрывал глаза, чтобы послушать шум дождя, ветра и снега.

Но теперь произошли некоторые изменения. По крайней мере, он начал интересоваться Цзяннанем, а также резиденцией Чжу, в которой, как говорят, много родственников, которые очень воодушевлены, и празднованием Фестиваля фонарей в Ванчэне.

Чжу Яньинь коснулся лица Ли Суя и подумал: «Последние двадцать лет ты жил очень скучно».

Как маленькая несчастная душа в кромешной тьме.

Ли Суй взял его за запястье и уже собирался поцеловать, когда из-за двери послышался голос теневого стража:

– Хозяин Дворца, глава секты Пань тоже поспешил на северо-восток.

Чжу Яньинь глубоко вздохнул и посмотрел на небо. Ему действительно не нравился этот старик.

Ли Суй ущипнул его за шею.

Чжу Яньинь тут же свернулся калачиком.

– Будет ли он снова выдвигать неразумные требования к тебе?» Например, что-то вроде: «Мой драгоценный сын в таком бедственном положении; ему нужно пятьдесят процентов твоей внутренней энергии, чтобы спасти свою жизнь».

– Понятия не имею.

– Не знаю, где это будет, но я пойду с тобой. – Чжу Яньинь встал, намереваясь посмотреть, не пребывает ли этот человек в таком ужасном замешательстве, что, даже не притворяясь, будто ему не все равно, вместо этого он сразу же начнет выдвигать странные требования.

Оказалось, что Пань Шихоу вполне нормален, разве что немного устал после долгого путешествия.

Услышав новости, Цзян Шэнлинь тоже поспешил туда. Во-первых, это его долг как доктора, ведь именно он спас жизнь Пань Цзиньхуа. Во-вторых, как и Чжу Яньинь, он беспокоился, что Пань Шихоу снова сойдет с ума. И, в-третьих, он специально переоделся в новую одежду, привел себя в порядок, чтобы выглядеть презентабельно, готовясь к встрече с девушкой, которой тайно восхищался.

Кто бы мог подумать, девушка так и не появится.

Божественный Доктор Цзян: "..."

Пань Шихоу объяснил:

– Состояние Цзиньхуа не улучшилось, по дороге он простудился и чуть не умер. Я не мог спокойно спать, поэтому попросил госпожу Лань временно остаться в городе Байтоу, чтобы позаботиться о нем вместо меня.

Чжу Яньинь подумал: «Твой сын в таком критическом состоянии, почему ты все еще тащишь людей на северо-восток? Разве ты не можешь просто остаться в Зале Тяньчжу?».

Конечно, вопрос, который он задал, не были такими прямыми, он звучал с заботой и очень тактично.

Пань Шихоу ответил:

– Если мы сможем взять Чи Тяня живым, возможно, еще есть надежда спасти Цзиньхуа. Я должен был прийти.

Цзян Шэнлинь лучше всех знал о состоянии Пань Цзиньхуа. На восстановление потребуется время. Хотя в бессознательном состоянии он не доставит хлопот, он может умереть в любой момент. Если такого хрупкого и болезненного человека оставить на попечение Лань Янь, и если он действительно умрет, разве Пань Шихоу не затаит на нее обиду до конца своих дней

Цзян Шэнлинь очень сожалел об этом. Он жалел, что не предупредил ее в тот раз, не напомнил, чтобы она не вмешивалась в дела Пань Цзиньхуа. Отлично – теперь этот человек даже не вернулся.

Пань Шихоу снова спросил:

– Есть ли у Альянса Улинь какие-нибудь планы?

– Мы только что прибыли в Сюэчэн. Вскоре глава Альянса Вань встретится с главами различных сект в главном зале, – сказал Чжу Яньинь. – Если главе секты Пань интересно, вы можете присоединиться к нам.

Пань Шихоу кивнул, а затем осторожно спросил:

– Я вижу, что снаружи довольно много солдат...

Чжу Яньинь:

– Они все здесь, чтобы защитить меня.

Пань Шихоу заметно поперхнулся.

Между ними не было глубоких родственных связей, так что в дальнейшем разговоре не было необходимости. После соблюдения формальностей Ли Суй небрежно попросил кого-то проводить его обратно в резиденцию. Тем временем Цзян Шэнлинь продолжал опираться на спинку стула, тяжело вздыхая. Даже после того, как Ли Суй закончил разговор с теневыми стражами, он все еще сохранял подавленную позу человека, брошенного возлюбленной, с растерянным взглядом.

Ли Суй был краток и прямолинеен:

– Отвратительно.

Цзян Шэнлинь:

– У тебя осталась хоть капля совести?!

Чжу Яньинь утешил его:

– Все в порядке; мы быстро примем меры и разрешим ситуацию.

Легко сказать, что битву нужно выиграть быстро, но на самом деле достичь этого довольно сложно. Первая проблема, с которой столкнулся Альянс Улинь, заключается в том, что Чи Тянь явно не собирается вступать с ними в прямое противостояние, а территория вокруг Павильона Фэньхуо окружена заснеженными равнинами. Неизвестно, какие механизмы могут быть спрятаны внутри. Любая неосторожность может привести к потерям с их стороны.

Вань Чжуюнь посмотрел вниз.

– Есть ли у кого-нибудь из вас хорошие предложения?

Один человек сказал:

– Я слышал, что у войск, дислоцированных на северной границе императорским двором, есть несколько Сотрясающих Небеса Пушек. Может быть, нам стоит их позаимствовать?

Другие секты, услышав это предложение, ничего не сказали вслух, но все что-то бормотали про себя. Занять серебро или рис – это одно, но одолжить Сотрясающие Небеса Пушки… Разве можно их одолжить просто так? Если их одолжат, и об этом станет известно, а враг на севере воспользуется возможностью вторгнуться, кто будет нести за это ответственность?

Человек, предложивший эту идею, возможно, знал, что она непрактична, поэтому быстро добавил:

– Я просто сказал первое, что пришло в голову. Других хороших идей у меня нет. Если у кого-то из мастеров сект есть предложения лучше, пожалуйста, не стесняйтесь их озвучивать.

Наступила полная тишина. Дело не в том, что они не хотели говорить, а в том, что все уже все обдумали. Однако Чи Тянь, словно старая черепаха, затаился, и никто не мог ничего с ним поделать. В худшем случае можно полагаться только на свою плоть и кровь и боевые навыки. Даже если кому-то не повезет, и он умрет на полпути, по крайней мере, он проложит путь для тех, кто идет позади него.

В вопросах поддержания праведности и искоренения демонов главы сект, как правило, по-прежнему проявляют сильное чувство благородства. Несмотря на то, что они часто замышляют что-то друг против друга и между ними возникает множество разногласий и ссор, потому что они терпеть друг друга не могут, всегда есть то, что может их объединить.

Кто-то громко спросил:

– Старший брат Ли, почему ты постоянно украдкой поглядываешь на Хозяина Дворца Ли?

Чжу Яньинь: "..."

Ли Суй, откинувшись на спинку стула, продолжал равнодушно пить чай, даже не поднимая глаз. Но этого было достаточно, чтобы несчастный «старший брат Ли» в отчаянии мысленно выругался. Он поспешно объяснил:

– Я не смотрел. Зачем мне смотреть на Хозяина Дворца Ли. Просто в последнее время у меня косит глаз.

Еще раз, Чжу Яньинь: "..."

Кто-то не удержался от смеха, но быстро подавил его.

Он смотрел на Хозяина Дворца Ли, надеясь, что тот возглавит движение и одной ладонью опрокинет все механизмы, позволив всем беспрепятственно двигаться вперед. Кто бы не догадался об этом намерении? Но никто не осмеливался ничего сказать, поэтому они могли лишь молча надеяться, что какой-нибудь бесстрашный дурак выкрикнет это.

Когда речь заходит о выборе между жизнью и смертью, все в Альянсе Улинь испытывают странное чувство противоречия. Они не боятся смерти, например, готовы в любой момент сразиться с Чи Тянем до смерти, но при этом очень боятся смерти. Например, до сих пор никто не осмеливается взглянуть прямо на холодного и жестокого Хозяина Дворца Ли, всегда держась от него как можно дальше. Это довольно странно.

Чжу Яньинь тоже догадывался, почему все смотрят на Ли Суя.

Но он не хотел, чтобы тот первым бросился вперед. Что это за дурацкая стратегия? К тому же, даже если бы он смог опрокинуть механизм одной ладонью, это неизбежно отняло бы много физических сил. А что будет потом с Чи Тянем? Сможете ли вы сами его победить?

В царившей тишине второй молодой господин Чжу смело поднялся и сказал:

– Возможно, у меня есть решение.

Глава 70. Эта волна не является потерей.

Люди в Цзянху уже видели, как Чжу Яньинь справился с Гуса Маньмаем. Тогда все почувствовали внезапное озарение: «Значит, можно сделать и так», - и ощутили, что перед ними открылась дверь в новый мир. Теперь, когда они услышали, что у него есть способ расправиться с Чи Тянем, все, естественно, воодушевились, сосредоточились и стали ждать следующей блестящей стратегии от молодого таланта из Цзяннани. Ученый – ах – поистине замечательный.

Чжу Яньинь звонким голосом сказал:

– Я пойду и попрошу у дяди Сотрясающую Небеса Пушку.

Люди Цзянху на мгновение замолчали, а затем переключились с «поистине выдающегося ученого» на «поистине выдающуюся семью в Цзяннани».

Хотя это и не самая блестящая стратегия, но если можно одолжить у императорского двора Сотрясающую Небеса Пушку, то какая еще стратегия нужна? Для черепахи, которая прячется, просто установить пушку и выстрелить в нее – уже лучшее решение.

Вань Чжуюнь, однако, не согласился.

– Взять взаймы Сотрясающую Небеса Пушку – дело непростое. Даже если Его Превосходительство Лань согласится, боюсь, что он тоже может не справиться… Более того, нужно учитывать оборону на северной границе, к которой нельзя относиться легкомысленно. Почему бы нам всем не придумать другой план?

– Всего на северной границе есть восемь Сотрясающих Небеса Пушек. Мы возьмем только одну, это не проблема, – настаивал Чжу Яньинь. – Это самое быстрое и простое решение. Я все еще планирую провести Новый год в Ванчэне, поэтому не хочу задерживаться на северо-востоке. Давайте решим это таким образом.

Вань Чжуюнь хотел что-то сказать, но заколебался. Он посмотрел на избалованного молодого господина перед собой и почувствовал, что нет никаких реальных трудностей, с которыми он не смог бы справиться. Даже если бы он объяснил, другая сторона не поняла бы, сколько рабочей силы и ресурсов требуется для мобилизации Сотрясающей Небеса Пушки. Возможно, расположение остальных семи пушек также потребуется скорректировать. Поэтому он воздержался от дальнейших споров, решив позже лично объяснить Лань Сишаню, что идея одолжить Сотрясающую Небеса Пушку не имеет ничего общего с Альянсом Улинь.

Остальные секты просто стояли и молчали. Они действительно не имели права голоса в вопросе о Сотрясающей Небеса Пушке.

Пань Шихоу смешался с толпой и снова и снова смотрел на Ли Суя, словно прося его сказать хоть слово. Однако Хозяин Дворца Ли славился своей ленью и небрежностью, поэтому, пока все не разошлись, он сохранял ту же холодную и безразличную позу, что и когда сел, и ни один волосок на его голове не шелохнулся.

Пань Шихоу: "..."

Чжу Яньинь сказал:

– Я пойду поищу дядю. Ты возвращайся сам. Пирожные должны быть почти готовы. Не забудь помыть руки перед едой, хорошо?

Ли Суй:

– Да.

Пань Шихоу: ?

Снежно-белый и по-прежнему пушистый Чжу Яньинь отправился на поиски Лань Сишаня, подавляя аурой неземной грации.

Услышав это, дорогой дядя остолбенел на месте. Ты хочешь одолжить еще и Сотрясающую Небеса Пушку? Почему бы тебе заодно не одолжить всю армию? Иди помоги императору в его южных экспедициях и северных кампаниях по расширению территории. Посмотрим, насколько ты тогда хорош.

Чжу Яньинь прочистил горло, и казалось, что он собирается начать новый раунд промывки мозгов.

Сердце Лань Сишаня слегка заныло.

...

Снаружи завывал ветер, проникая сквозь щели в окне, заставляя пламя свечи дрожать и отбрасывать на стену пятнистые тени.

Чжу Яньинь и Лань Сишань долго беседовали и не расходились до глубокой ночи. Вань Чжуюнь ждал снаружи, но слуги из резиденции Чжу сообщили ему, что дядя плохо себя чувствует и только что лег спать.

Вань Чжуюнь поспешно спросил тихим голосом:

– Ему нехорошо из-за того, что он разгневался второго молодого господина Чжу?

Слуга из особняка Чжу ответил:

– Мы тоже не знаем. Когда дядя и молодой господин обсуждали дела, нам не разрешили присутствовать.

Вань Чжуюнь вздохнул про себя, и ему ничего не оставалось, кроме как вернуться и немного отдохнуть. Изначально он планировал вернуться на следующий день в полдень, но кто бы мог подумать, что уже на рассвете ученик прибежит и сообщит, что Его Превосходительство Лань согласился одолжить Альянсу Улинь Сотрясающую Небеса Пушку, и войска уже покинули Сюэчэн. Если все пройдет гладко, ее можно будет доставить с северной границы за двадцать дней.

– Что?!

– Абсолютно точно.

Эта новость распространилась и среди различных сект. Хотя большинство людей смутно чувствовали, что Сотрясающую Небеса Пушку не стоит одалживать, они передумали и решили, что Лань Сишань - важный чиновник при дворе, а семья Чжу - видная семья Даюя. Если даже они считали, что проблем нет, то чего бояться остальным? Возможно, у императорского двора есть скрытые военные силы, о которых они не знают; граница должна быть в порядке.

На фоне бурных обсуждений снаружи Чжу Яньинь, завернувшись в одеяло, сидел на мягком диване и пил чай, выглядя очень забавно.

Через некоторое время он, наконец, не выдержал и заговорил:

– Почему ты не спрашиваешь, зачем мне понадобилась Сотрясающая Небеса Пушка?

Ли Суй:

– Почему ты хочешь одолжить Сотрясающую Небеса Пушку?

Чжу Яньинь: "..."

Забудь об этом, я больше ничего не хочу говорить, просто уходи.

Ли Суй держал чашку двумя пальцами, опершись локтями о стол ,и рассмеялся так сильно, что поверхность чая пошла рябью.

Чжу Яньинь подтянул одеяло повыше и закутался в него с головой.

Я очень зол.

...

Ближайшая к Сюэчэню Сотрясающая Небеса Пушка находится на хребте Баофэн, который является самой холодной территорией Даюй. Ни один простой человек не захотел бы жить в таком месте. Только солдаты, расквартированные на Северных равнинах для защиты страны, каждый день наблюдают за восходом солнца и падением снега. Великий маршал армии Северных равнин также имеет некоторые связи с резиденцией Чжу. Получив секретное письмо от Лань Сишаня, он с готовностью одолжил ему Сотрясающую Небеса Пушку.

Перевезти такое большое оборудование в Сюэчэн — непростая задача. Для этого требуются сотни сильных мужчин, а также катки и веревки, чтобы постепенно тащить его вперед. В этот момент, если бы кто-то встал на возвышенность и посмотрел вниз, он бы увидел множество крошечных фигурок, бредущих по чистому белому полю, простирающемуся на тысячи ли. Они несли на плечах толстые веревки, а позади них медленно двигалась угольно-черная «маленькая гора». На горе лежали связки одеял и промасленная ткань.

В Сюэчэне Вань Чжуюнь три или четыре раза ходил к Лань Сишаню, чтобы выразить нежелание Альянса Улинь одалживать у императорского двора Сотрясающую Небеса Пушку. Он действительно не может взять на себя ответственность за безопасность государственной границы. По значимости с ней не сравнятся даже восемьдесят Павильонов Фэньхуо. Но Лань Сишань лежал в постели, накрывшись лишь тканью, вздыхая и сетуя:

– Забудь об этом. Другая сторона уже отправилась в путь. Вместо того чтобы ходить туда-сюда, лучше поторопиться и решить этот вопрос здесь, а потом как можно скорее вернуть ее.

Вань Чжуюнь:

– Да...

Лань Сишань схватился за грудь и некоторое время кашлял.

Вань Чжуюнь решил больше ничего не говорить, опасаясь, что это может расстроить старика и вызвать у него проблемы со здоровьем.

Заем Сотрясающей Небеса Пушки, похоже, крайне необходим. Крупные секты в очередной раз осознали преимущества союза с влиятельными семьями Цзяннани. Неудивительно, что ученые, отправляясь на императорские экзамены, всегда стремятся стать учениками высокопоставленных чиновников. Связи с императорским двором, безусловно, облегчают задачу. В связи с этим нельзя не восхищаться господином Ли — кто во всем Улине может сравниться с дворцом Ваньжэнь по тесным связям с семьей Чжу.

Не говоря уже о многом другом, даже молодой господин Чжу весь день проводит в комнате Хозяина Дворца Ли. Если не считать того, что он иногда выходил подышать свежим воздухом, то даже его тени не видно.

Никто не знает, чем занимаются эти двое.

После обеда Пань Шихоу снова появился издалека.

Чжу Яньинь отложил пирожное, которое держал в руке, и подошел к нему, стоя в дверях, белоснежный и пушистый, выглядя очень внушительно.

Как говорится, когда два соперника встречаются на узкой дорожке, побеждает смелый.

Пань Шихоу:

– Молодой господин Чжу.

Чжу Яньинь:

– Что заставило мастера секты Паня снова прийти?

– Я хочу кое-что обсудить с Хозяином Дворца Ли.

– Он отдыхает. – Чжу Яньинь оглядел старика с ног до головы и прямо сказал: – Я не хочу, чтобы вы его видели.

Пань Шихоу не ожидал от него таких слов.

Второй молодой господин Чжу не стал церемониться с таким человеком, поэтому продолжил:

– Каждый раз, когда вы приходите искать Хозяина Дворца Ли, это либо из-за Зала Тяньчжу, либо из-за вашего сына. Когда вы в последний раз искренне беспокоились о нем?

Выражение лица Пань Шихоу заметно напряглось, но, будучи опытным старшим, он не стал спорить с Чжу Яньинем по такому пустяковому поводу. Он мог лишь слабо возразить:

– Когда Хозяин Дворца Ли жил в Зале Тяньчжу, я очень заботился о нем. Я не смел ни в малейшей степени пренебрегать его едой, одеждой, жильем или транспортом. Однако его отношение всегда было очень безразличным, как будто ему не нравилось, что другие слишком сильно о нем заботятся.

Чжу Яньинь был ошеломлен его невероятным заявлением. Если из-за холодного нрава вашего племянника он вам неприятен, то вы можете просто не обращать на него внимания. Как вы можете стоять с прямой спиной и с такой наглостью кусать его? Насколько толстое у вас лицо? Он махнул рукой и сказал:

– Если в будущем не будет ничего важного, мастеру Паню не нужно больше приходить.

Пань Шихоу:

– Ты...

– А что насчет меня? – Чжу Яньинь упер руку в бедро. – Эти так называемые родственники, пытающиеся втереться в доверие к моей семье, ведут себя так же, как глава секты Пань. Но, по крайней мере, они могут притворяться вежливыми. Где вы найдете кого-то, кто сразу же приходит с просьбами?

Чжу Сяосуй стоял позади, бросая на него презрительный взгляд.

Перед лицом этих высокомерных и грубых хозяина и слуги лицо Пань Шихоу покраснело и позеленело, и, в конце концов, он, взмахнув рукавом, ушел.

Он не увидел своего долгожданного «дорогого племянника». Чтобы узнать больше о Сотрясающей Небеса Пушке, ему придется найти Вань Чжуюня.

...

В заснеженной глуши возвышаются бесчисленные кристально чистые сосульки, сохраняя форму волн.

– Что это? – удивленно спросил новобранец.

Старый солдат весело сказал ему:

– Здесь температура часто резко падает за ночь, из-за чего ветер вздымает воду в озере, которая мгновенно замерзает, превращаясь в эти ледяные волны. Ладно, отдохни и поторопись. Нужно как можно быстрее доставь это в Сюэчэн, там теплее.

Все наелись и напились досыта, подняли на плечи веревки и достали компасы, чтобы определить направление, но тут их встретило более дюжины огненных стрел, пронзивших облака.

– Осторожно!

Солдаты быстро легли на землю, когда горящие стрелы пронзили толстые хлопковые одеяла и промасленную ткань. Подхваченные сильным ветром, они быстро превратились в пылающий костер.

Более сотни фигур в белоснежных одеждах, словно призраки или фантомы, внезапно выскочили неизвестно откуда. У них даже головы были обмотаны белой тканью. На первый взгляд казалось, что они сливаются со снежными равнинами. Из-за этого странного наряда в сочетании с дезориентирующим эффектом белоснежной окружающей обстановки солдаты не могли сориентироваться.

Но сопротивляться им было незачем.

Ли Суй взмахнул мечом в воздухе, и тут же на белоснежном снегу расцвели ярко-красные кровавые цветы.

Человек в белой одежде, стоявший во главе, увидел, что солдаты Даюя не обращают внимания на горящую Сотрясающую Небеса Пушку и не сопротивляются, а организованно отступают в тыл. Он сразу понял, что это хитрость. Он развернулся и хотел бежать, но, как сказал Чи Тянь, от меча Ли Суя никто не мог спастись, все зависело только от того, как долго человек мог бороться.

Юань Еюэ была намного сильнее Гуса Маньмая. Она сражалась сотни ходов, прежде чем меч противника пронзил ее плечо — всего на несколько сантиметров ниже, и он пронзил бы ее сердце.

Кровь быстро застыла.

Ли Суй вложил меч в ножны, и только тогда солдаты Даюя вышли вперед, чтобы связать Юань Еюэ и других оставшихся в живых учеников Павильона Фэньхуо.

Одеяла, накрывающие Сотрясающую Небеса Пушку, уже сгорели дотла, обнажив ржавую пушку внутри. Казалось, что ей почти сто лет, она сильно повреждена, в ней даже есть большая дыра, и она совершенно непригодна для использования.

Что касается новой пушки, то она по-прежнему стояла на северной границе, черная и блестящая. Как и говорил Лань Сишань, разве можно просто так одолжить Сотрясающую Небеса Пушку? Почему некоторые люди верят в такое?

Точно так же второй молодой господин Чжу не нуждался в пушке; ему просто нужен был кто-то, знакомый с планировкой Павильона Фэньхуо внутри и снаружи. Он рассчитывал, что, хотя Чи Тянь не позволил бы ученикам легко покинуть Павильон Фэньхуо, как только он узнает о Сотрясающей Небеса Пушке, он обязательно пошлет людей перехватить ее на полпути, а не будет сидеть и покорно ждать, пока его обстреляют.

И действительно, Юань Еюэ пришла.

Главное доверенное лицо Чи Тяня – эта волна не является потерей.

Глава 71. Удивительный путь второго молодого господина Чжу к тому, чтобы стать благородным героем!

Старую пушку бросили в снегу, потому что она была слишком тяжелой и сломанной. От нее действительно мало пользы, и она не стоила того, чтобы солдаты тратили время и силы на ее переноску. Вскоре ее полностью занесет ветром и снегом. Когда в середине лета снег растает, проезжающие мимо торговцы могут даже посчитать ее достопримечательностью — в конце концов, это важнейшее национальное достояние. Даже если она сломана и непригодна для использования, можно похвастаться тем, что прикасался к нему несколько раз, вернувшись домой.

Например, если я скажу: «Я своими глазами видел пушку», то жена и дети скажут: «Ого, ты такой удивительный!».

Такой приятный толчок для чьего-либо тщеславия.

...

Солдаты внесли Юань Еюэ в карету. Все ее тело застыло от холода, как у неподвижной статуи, двигались только глаза. Она пристально смотрела на Ли Суя, не моргая. Она все еще помнила, как на том заснеженном утесе поглощала его внутреннюю энергию и чувствовала, как жизнь постепенно покидает его. Поначалу все шло гладко, но в одно мгновение темные облака, закрывавшие луну, сдуло ветром, и яркий серебристый свет хлынул вниз, озаряя всю территорию в четырех направлениях сверкающим и полупрозрачным первозданно белым сиянием.

В этот момент Юань Еюэ отчетливо увидела лицо Ли Суя. Оно было залито кровью, но он не выглядел особенно потрепанным. Напротив, его темные глаза полнились безразличием, как будто все его эмоции были запечатаны бесконечной холодной ночью. Ледяной человек, лежащий на таком же ледяном заснеженном поле, смутно напомнил ей ее собственного младшего брата Юань Сина.

И в следующий миг Ли Суй воспользовался этим мимолетным оцепенением, взмыв в воздух, словно черный воздушный змей, гонимый диким ветром к заснеженному обрыву, и исчез без следа.

Твоя жизнь была дана тебе А’Сином.

Юань Еюэ подумала об этом, стиснув зубы.

Однако Ли Суй не проявлял никакого интереса к этому прошлому событию. Для него, если человек схвачен и не убит, миссия считалась выполненной.

Солдаты последовали за теневыми стражами дворца Ваньжэнь и вместе вернулись в Сюэчэн.

Только когда Юань Еюэ предстала перед Вань Чжуюнем, весь Альянс Улинь наконец-то понял, что происходит. Так Чжу Яньинь прошел путь от знатной семьи в Цзяннани до выдающегося ученого.

Чжу Яньинь вовремя объяснил, что не собирался ничего скрывать, в основном потому, что весь план требовал, чтобы глава Альянса несколько раз с тревогой искал его дядю, чтобы вопрос одолжения Сотрясающей Небеса Пушки выглядел более правдоподобно. А такой честный человек, как глава Вань, в 99 % случаев не станет лгать, поэтому, чтобы избежать разоблачения, он не стал говорить об этом заранее.

Вань Чжуюнь махнул рукой.

– Мне все еще нужно поблагодарить молодого господина Чжу. Говорить такие вещи – слишком вежливо. Если мы сможем уничтожить Павильон Фэньхуо, остальное не имеет значения.

Более того, тот факт, что эта новость так быстро дошла до Чи Тяня… Альянс Улинь, насчитывающий несколько сотен человек, огромен и величественен, но человеческое сердце непостижимо. Даже горная усадьба Шанжу, где целыми днями устраивают благотворительные вечера, объединилась с Чи Тянем. Кому еще можно доверять?

Ли Суй пил чай в маленьком дворике. Он только что искупался и благоухал.

Чжу Яньинь толкнул дверь и вошел с развязной ухмылкой молодого хулигана, готового пофлиртовать с большим дьяволом из хорошей семьи.

В результате Ли Суй без труда поднял его двумя пальцами и даже ткнул в живот. Ощущения были настолько острыми и неприятными, что ему ничего не оставалось, кроме как сопротивляться и молить о пощаде – очень неловко.

Ли Суй улыбнулся и обнял его.

– Юань Еюэ все еще без сознания, и доктор Цзян отправился проверить ее, – сказал Чжу Яньинь: – Я слышал, что она самый опытный хранитель в Павильоне Фэньхуо. Похоже, Чи Тянь очень беспокоился о Сотрясающей Небеса Пушке.

– Помимо Чи Тяня, вторым по мастерству человеком в Павильоне Фэньхуо должен быть Ань, а Юань Еюэ занимает третье место. – Ли Суй поставил его на землю. – Она много лет была рядом с Чи Тянем, хитрая, коварная и полная трюков. Ее не так просто обмануть, как Гуса Маньмая, и не так просто заставить выдать информацию вежливыми словами.

– Но она правая рука Чи Тяня и, должно быть, знает много секретов. – Чжу Яньинь спросил: – Ты много о ней знаешь?

Ли Суй кивнул.

– Я изучил прошлое каждого хранителя в Павильоне Фэньхуо.

Юань Еюэ родилась в рыбацкой деревушке в Восточно-Китайском море. Ее родители умерли молодыми, и семья обеднела. С детства она и ее младший брат Юань Син зависели друг от друга в вопросах выживания. Позже цунами поглотило рыбацкие лодки и большую часть деревни. Затем брат и сестра нашли убежище на печально известном острове Одинокой Души – логове порока, злых культов и морских разбойников, которые выживали, совершая набеги и грабежи, питаясь кровью и костями рыбаков. Позже Чи Тянь отвез их на Центральные равнины.

Чжу Яньинь спросил:

– А что с ее братом? Он все еще на острове Одинокой Души?

– Больше нет, – сказал Ли Суй. – После того как Юань Еюэ покинула остров Одинокой Души, Юань Син тоже бесследно исчез. Никто не знает, куда он отправился. Похоже, между братом и сестрой возник какой-то конфликт. Все эти годы любой, кто упоминал Юань Сина в ее присутствии, умирал.

Чжу Яньинь был поражен. Настолько порочный, что даже упоминать его имя запрещено?

Ли Суй спросил:

– Ты поужинаешь со мной сегодня?

– Боюсь, не получится, – смущенно ответил Чжу Яньинь. – Дядя хочет устроить банкет, чтобы поблагодарить солдат с северной границы, и хочет, чтобы я присоединился к нему.

Ли Суй яростно ущипнул его за лицо.

Чжу Яньинь проворчал:

– Мы можем пойти вместе!

Лань Сишань снова почувствовал, как у него сжалось сердце. Почему вы двое должны быть неразлучны даже во время еды? Неужели ваши отношения настолько близкие? Даже не думай говорить, что ты будешь цепляться за другого человека, когда мы будем сражаться с Чи Тянем в будущем.

Солдаты путешествовали вместе с дворцом Ваньжэнь в течение последних нескольких дней. Хотя они не считали Хозяина Дворца Ли особенно теплым и дружелюбным – в конце концов, он был холоден и отстранен весь день напролет, – они не считали одетого в темное демона таким пугающим, как жители Цзянху. В результате они все еще могли болтать и смеяться во время банкета. Громкий голос, натренированный в военных лагерях, был слышен сквозь стены. Этот веселый смех и оживленная беседа удивили прохожих из разных сект, находившихся снаружи. Главным сюрпризом было то, что люди могли быть так счастливы, обедая за одним столом с хозяином дворца Ли. Неужели у вас действительно не болит живот?

За обеденным столом сидели две группы: солдаты, грубые и шумные, и те, кто был из резиденции Чжу, – культурные и утонченные. Что касается Хозяина Дворца Ли, то он тоже принадлежал к культурной и утонченной группе. Если бы не его чрезвычайно суровое поведение, то, судя только по его поведению за столом, его можно было бы легко принять за кого-то из семьи Чжу.

Не успели убрать доесть десерт, как ученик из дворца Ваньжэнь поспешил доложить, что Юань Еюэ очнулась и что лидер Альянса Вань допрашивает ее, но она держит рот на замке, словно не собиралась произносить ни слова.

Чжу Яньинь совсем не удивился этому. В конце концов, если бы она призналась сразу же, как только ее допросили, это сделало бы ее слишком слабой, чтобы быть хранителем демонического культа.

Ли Суй отставил чашу с вином.

– Я пойду посмотрю.

Чжу Яньинь тут же вытер рот и сказал.

– Я тоже пойду!

Дядя: Мне грустно.

...

На другой стороне, в глубине снежного поля.

Среди бескрайней белизны возвышался темно-красный дворец. На самом деле он похож не на пляшущий огонь, а скорее на вязкую густую магму, вырывающуюся из-под земли. Он поглощал цветы, траву и камни на своем пути, в конце концов, приобретя странный, мрачный цвет.

На поясе у Чи Тяня по-прежнему висела серебряная маска. Он стоял на лестнице и смотрел на людей внизу.

Атмосфера была жуткой и гнетущей.

Присутствовали все оставшиеся в живых хранители: четыре сестры Хуан, Инь Би Шушэн и даже Цзинь Ма, который потерял руку из-за клана Яньэр. Обычно он говорил больше всех, но в этот момент он проглотил все звуки и не смел произнести ни слова.

Чи Тянь вдруг резко взревел:

– Мусор!

Цзинь Ма в изумлении подумал: « Ты сам отправил Великого Хранителя – как ты можешь ее ругать?».

Его хороший друг Инь Би Шушэн слегка сжал кулаки. Хотя этого человека послал Чи Тянь, именно он принес новости. Если лидер действительно решит провести расследование, то...

Чтобы искупить свою вину и прожить подольше, Инь Би Шушэну не оставалось ничего другого, кроме как выйти вперед и сказать:

– Господин, возможно, мы можем отправить Сяо Аня на спасение Великого Хранителя?

Чи Тянь поднял глаза и посмотрел на него с болезненным нетерпением, но его голос оставался холодным и бесстрастным:

– Почему ты думаешь, что Ань не попадет в руки Ли Суя?

Инь Би Шушэн не сказал ни слова, потому что ответ на этот вопрос был слишком очевиден. Из всех присутствующих защитников только у Аня с его исключительным цингуном была хоть какая-то надежда отнять Юань Еюэ у Ли Суя. Если он не сможет победить его, то, по крайней мере, сможет убежать. Конечно, больше всего шансов победить Ли Суя было у самого Чи Тяня. Но в данный момент только глупец мог бы поднять эту тему.

Все в Цзянху знают, что Ань — самый загадочный и непостижимый из всех хранителей Павильона Фэньхуо. Он выглядит как подросток, но его навыки безжалостны и отточены. Хладнокровный и жестокий, он всегда относился к человеческой жизни как к сорнякам и траве. Каждый раз он появлялся в черной маске, закрывающей все, кроме узкой прорези для глаз. Он выполнял задание и сразу же уходил, никогда не задерживаясь дольше необходимого. Он не произносил ни слова, и некоторые даже предполагали, что он немой.

И эта аура таинственности существует и в Павильоне Фэньхуо. Ань никогда не общался с другими стражами и всегда подчинялся только Чи Тяню. Он живет глубоко под землей, и его движения подобны движениям призрака — он внезапно появляется и так же быстро исчезает. Однажды Инь Би Шушэн намеренно запечатал все входы и выходы, но все равно не смог его остановить. Замки были целы, но человек уже ушел. Ученики, отвечающие за охрану, были в еще большем замешательстве и сказали, что ничего не видели.

– Он не пойдет спасать ее, – сказал Чи Тянь.

– Да, – неловко ответил Инь Би Шушэн.

Чи Тянь продолжил:

– Но вам не нужно беспокоиться. Даже если А’Еюэ попала в руки Альянса Улинь и будет подвергаться бесконечным пыткам, она не проронит ни слова.

Среди четырех сестер Хуан Ли и Хуан Ин умеют настраивать механизмы. Все проходы, ведущие в Павильон Фэньхуо, были оборудованы ими. А Юань Еюэ, как Великий Хранитель, знает все врата формации как свои пять пальцев. Хуан Ли предложила:

– Глава, как насчет того, чтобы позволить нам с Ин’эр внести некоторые незначительные изменения в формацию, просто на всякий случай.

Чи Тянь недовольно посмотрел на сестер.

– Разве вы не говорили в прошлый раз, что нынешняя формация самая лучшая?

Хуан Ли объяснила:

– Сейчас это действительно лучший вариант, но с некоторыми изменениями, даже если в формации будет еще две-три уязвимости, она станет более безопасной...

– Я уже говорил, что даже если А’Еюэ умрет, она не произнесет ни слова. Ты глухая?

– ... Да.

Хуан Ли опустила голову, не осмеливаясь говорить дальше. Для внешнего мира она – смертоносная колдунья, которая внушает страх бесчисленному множеству людей. Но перед лицом Чи Тяня жизни всех хранителей и учеников одинаковы — они так же хрупки, как муравьи. Точно так же, как люди в Цзянху боятся непостижимого Ли Суя, они боятся и столь же непостижимого Чи Тяня.

– Все могут уйти. – Чи Тянь ущипнул себя за переносицу двумя пальцами.

У него много привычных манер, которые на самом деле идентичны манерам Ли Суя, даже выражение лица у них похоже. Самое большое различие может заключаться в их внешнем виде – например, когда великий красавец Ли Суй щиплет себя за переносицу, слегка опустив голову, он выглядит в точности как грациозный, ленивый черный лебедь, скользящий по спокойному озеру в туманную морось. Это согревает сердце и радует глаз. И когда желтый и восковой, непривлекательный мужчина, лишенный обаяния, щиплет себя за нос, это выглядит так, будто кто-то в полудреме бездумно тычет себя в глаза. Это странное и необъяснимое поведение — просто жжет глаза.

Дун Ши подражает хмурому выражению лица Си Ши*.

*Подражать чьим-либо особенностям, но выставлять себя дураком.

Инь Би Шушэн, подталкивая инвалидное кресло Цзинь Ма, вышел из большого зала.

Только когда они отошли на приличное расстояние, Цзинь Ма наконец понизил голос и спросил:

– Почему ты вдруг упомянул Сяо Аня? Он всегда недолюбливал Великого Хранителя, а глава секты снисходителен к нему, прислушиваясь к каждому его слову и предложению. Разве не очевидно, что это невозможно? Даже если бы ты предложил использовать того, из подземелья, чтобы обменять его на кого-то из Альянса Улинь, это было бы гораздо проще, чем привлекать Сяо Аня.

– Что ты знаешь? – Инь Би Шушэн слегка наклонил инвалидное кресло, желая объяснить, но вместо этого разозлился и рявкнул: – Заткнись!

Цзинь Ма, который чуть не выпал из инвалидного кресла: "..."

Четырем сестрам Хуан никогда по-настоящему не нравилась Юань Еюэ. Они всегда считали, что их способности не хуже, чем у кого-либо другого, так почему же ими должны командовать? Теперь, видя, что Чи Тянь так сильно доверяет ей без всякой видимой причины, они боялись, что это связано с ее навыками в постели, что только усиливало их негодование. Все четверо в гневе ушли, размахивая рукавами. В узком коридоре они врезались в инвалидное кресло. Во второй раз Цзинь Ма чуть не упал на пол.

"..."

…

В Альянсе Улинь.

После того, как Цзян Шэнлинь насильно заставил Юань Еюэ выпить лекарство, у нее появились силы говорить. Но, как и ожидал Чи Тянь, как бы ни допрашивал ее Вань Чжуюнь, она прикусила язык и упорно отказывалась говорить и просто сидела на стуле с ничего не выражающим лицом.

Чжу Яньинь со скрипом распахнул дверь и вошел, все такой же белый и элегантный.

За ним следовал одетый в угольно-черное одеяние Хозяин Дворца Ли. Юань Еюэ не похожа на Гуса Маньмая. Несмотря на то, что ее способности временно заблокировали, он все равно чувствовал себя не в своей тарелке, оставляя Чжу Яньиня наедине с ней.

Второй молодой мастер Чжу подтащил стул и сел напротив нее.

Будучи поклонником книг Цзянху, он впервые столкнулся с настоящей ведьмой из демонического культа. На самом деле она не уродлива; по крайней мере, по сравнению с Гуса Маньмаем, у нее есть нос и глаза. Однако у нее нет такой драматичной и зловещей ауры – она просто обычная рыбачка.

Ли Суй стоял рядом с ним, раздраженно сгибая пальцы и постукивая его по затылку.

Чжу Яньинь был озадачен:

– Ты тоже пьешь этот уксус?

Юань Еюэ, однако, совершенно не интересовалась Чжу Яньинем. Она смотрела только на Ли Суя, не сводя с него глаз. Впервые с той ночи на снежном утесе она внимательно рассмотрела его лицо. На самом деле, он совсем не был похож на ее младшего брата. Хотя их взгляды были одинаково холодны, форма их глаз была совершенно разной.

Она все больше злилась из-за этой «непохожести». Почему, почему пара глаз, которые даже отдаленно не напоминают глаза А’Сина, позволили кому-то ускользнуть из ее хватки?

На этот раз недовольным оказался второй молодой господин Чжу.

– Старшая сестра, ты можешь просто взглянуть на него. На что ты уставилась? Разве я разрешил тебе пялиться на него?

Поэтому он откашлялся и любезно начал великую дискуссию о небесах и земле:

– Знаешь ли ты, кто ты?

Юань Еюэ:

– Проваливай.

Чжу Яньинь: Ладно, ладно, я знал, что этот способ не сработает, попробуем по-другому.

Ли Суй потер нос, словно пытаясь сдержать смех. Он не хотел говорить, он просто хотел послушать его болтовню.

Чжу Яньинь сказал:

– Божественный доктор Цзян упомянул, что многие из твоих ногтей повреждены.

Руки Юань Еюэ висели вдоль тела. Ее пальцы были не такими гладкими и блестящими, как у обычной девушки; ногти были неровными, как будто она бесчисленное количество раз их ломала и столько же раз восстанавливала.

– Божественный Доктор Цзян также сказал, что твои ногти повреждены не другими, а тобой. Поэтому мне интересно, какое боевое искусство ты практикуешь, что тебе приходится терпеть такую сильную боль.

Юань Еюэ:

– Проваливай.

Второго молодого господина Чжу не остановили, казалось бы, бесконечные «проваливай» с другой стороны. Потому что Гуса Маньмай тоже вначале все время говорил «чушь собачья». Но теперь он начал проводить каждый день в подземелье, проливая горькие слезы и размышляя о том, почему другие живут как сияющие звезды, а он – как скромная пыль.

Чжу Яньинь достал из рукава большой лист бумаги, исписанный мелким почерком.

– А потом я немного поразмыслил.

Юань Еюэ: "..."

Чжу Яньинь расправил бумагу. Конечно, анализировал не он, а Ли Суй. Но когда дело касается семьи, нет такого понятия, как «ты и я», верно? Поэтому он присвоил себе заслуги и говорил гладко, притворяясь знающим:

– Хотя злое искусство Поглощения Луны может поглощать внутреннюю энергию других людей, внутренняя энергия у всех разная. По логике, Чи Тяню после поглощения чьей-то внутренней энергии следовало бы немного отдохнуть, но он этого не делал.

Мало того, в течение некоторого времени он то и дело появлялся, активный, как голодный призрак, и выглядел озабоченным и раздраженным.

Чжу Яньинь сказал:

– Тогда я догадался, что первым человеком, забравшим чужую внутреннюю силу, был не он, а ты. Вы с Чи Тянем оба практикуете искусство Поглощения Луны. Как только ты полностью объединяешь эту внутреннюю энергию и направляешь ее в даньтянь, он забирает ее у тебя.

Как описывает Ли Суй, такая сильная боль похожа на то, как если бы печень и кишечник разрывались на части, а мышцы и кости ломались. Хотя Чи Тянь, возможно, и не убивал ее по-настоящему и даже мог оставить ей в качестве награды небольшую часть внутренней энергии, страдания, которые она испытывала во время этого процесса, легко себе представить.

Чжу Яньинь закончил анализ на одном дыхании и почувствовал себя по-настоящему грозным благородным героем.

Юань Еюэ насмешливо спросила его:

– Ты хоть знаешь, что значит «направить в даньтянь»?

"..."

Второй молодой мастер Чжу, которому не удалось сыграть роль по-настоящему грозного благородного героя, схватил большого дьявола за запястье.

Посмотри на нее!

Глава 72. Божественный доктор Цзян: все ли в порядке?

– Убить ее? – прямо спросил Ли Суй.

Чжу Яньинь: "..."

Мы с таим трудом поймали ее, а теперь ты хочешь ее убить – не слишком ли это просто и жестоко?

Однако он сделал неожиданное открытие. Когда Юань Еюэ услышала слово «убить», ее взгляд на мгновение затуманился, словно она слегка запаниковала.

Она боится смерти!

На самом деле боится смерти?

Одно дело, когда Гуса Маньмай боится смерти, потому что у этого человека действительно не очень острый ум, и он выглядит довольно неопрятным и цепляющимся за жизнь. Но Юань Еюэ, Великий Хранитель Павильона Фэньхуо, по статусу уступающая только Чи Тяню, тоже боится смерти? Это, кажется, не соответствует ее статусу. Разве она не должна «поклясться жить и умереть вместе со священным демоническим культом» или что-то в этом роде?

Юань Еюэ осознала свой промах, и быстро вернула себе привычное бесстрастное выражение лица.

Но это уже бесполезно, несмотря ни на что. С мозгами второго молодого господина Чжу, даже следуя за одной нитью паучьего шелка, он мог раскопать целое гнездо… э-э, больших пауков. Возможно, метафора не совсем уместна, но смысл именно таков.

Раз она боится смерти и очень любит младшего брата, значит, у нее есть две слабости, и все становится намного проще.

Юань Еюэ просто закрыла глаза, не желая говорить ни слова или раскрывать свои эмоции.

Чжу Яньинь немного подумал и спросил:

– Я слышал, что у тебя есть младший брат. Он еще жив?

По уровню прямоты этот вопрос можно сравнить с «Убить ее» Хозяина Дворца Ли.

И действительно, веко Юань Еюэ снова дрогнуло, почти незаметно. Даже Чжу Яньинь, который смотрел на нее, не заметил этого; только Ли Суй это уловил.

Чжу Яньинь саркастически продолжил:

– Раз ты молчишь, вероятно, он мертв.

На этот раз Юань Еюэ открыла глаза и насмешливо спросила:

– И это все, на что ты способен?

Чжу Яньинь насмешливо возразил, не выказывая ни капли слабости:

– Судя по твоему спокойствию, скорее всего, твой младший брат еще жив. Но это не имеет значения, он скоро умрет.

От этой фразы гнев Юань Еюэ разгорелся с новой силой. Не обращая внимания на холод, она вскочила со стула и, пошатываясь, двинулась вперед, сверкая белыми зубами и бледным холодным лицом, волосы растрепались, а черты лица исказились, как у женщины-призрака, выползшей из-под земли.

И утонченный ученый испугался. Он не притворялся, он действительно испугался. Кто мог выдержать такую внезапную перемену?

Ли Суй ударил ладонью, отбросив Юань Еюэ к углу стены.

– Напрашиваешься на смерть.

Изо рта Юань Еюэ текла кровь, а глаза выпучились, отчего она выглядела еще страшнее. Чжу Яньинь почувствовал, что сегодня ему наверняка приснится кошмар. Он хотел набраться смелости и сказать еще несколько слов. В конце концов, она и так выглядела очень злой, а те, кто в ярости, часто быстрее всего теряют рассудок. Но прежде чем он успел подобрать слова, Ли Суй уже вытащил его во двор.

– Подожди, зачем ты меня вытаскиваешь?

– Разве тебя не тошнит, когда ты видишь ее в таком виде?

– Нет, – недоумевал Чжу Яньинь. Я не хочу, чтобы меня тошнило. Почему меня должно тошнить без причины?

Ли Суй некоторое время смотрел на него, а потом вдруг злобно ущипнул за лицо.

– Тогда почему я напугал тебя до рвоты?

Большой дьявол также обладает эстетическим вкусом. Хотя он обычно кажется таким холодным и безразличным, на самом деле он очень заботится о своем имидже в глазах богатого молодого господина из Цзяннани. Раньше Чжу Яньиня время от времени тошнило, и он думал, что ученых легко напугать, но теперь, похоже, его нелегко напугать. В конце концов, даже несмотря на то, что человек внутри оскалил клыки и размахивал когтями, он продолжал бубнить без изменений в выражении лица— так что, я на самом деле страшнее обезумевшей демоницы?

Не колеблясь ни секунды, Чжу Яньинь сразу же дал правильный ответ. В основном потому, что ты рядом со мной. С тобой я не боюсь и чувствую себя в полной безопасности.

Ли Суй продолжал щипать за лицо.

Чжу Яньинь: Разве такой стандартный ответ не подходит? Я вижу, что ты просто пытаешься быть неразумным и создавать проблемы, чтобы расплющить и свернуть меня в клубок.

Он оттолкнул руку Ли Суя.

– Пойдем, мы собираемся навестить Гуса Маньмая.

– Мы больше не будем использовать Юань Сина, чтобы провоцировать ее?

– Для такого дела нужен один ход. Если нас прервут на полпути, мы потеряем темп, когда вернемся, – резонно заметил Чжу Яньинь. – Однако это не так уж важно. Давай сначала спросим Гуса Маньмая, а потом решим, что делать дальше. По крайней мере, мы можем быть уверены, что Юань Син не умер, так что это не полная потеря.

Гуса Маньмай содержался в другой пустой комнате. С ним на самом деле хорошо обращались – хотя он и должен был заплатить за свои многочисленные преступления жизнью, но не сейчас. По крайней мере, нужно дождаться, пока Павильон Фэньхуо будет полностью разрушен, прежде чем можно будет свести счеты в подходящий момент.

У Гуса Маньмая разболелась голова, как только он увидел Чжу Яньиня. А потом в его голове начали бесконечно крутиться мысли: «Кто ты, откуда ты и куда идешь?» Иногда это даже отдавалось эхом в комнате, делая это почти невыносимым.

Этот раз ничем не отличался.

Второй молодой господин Чжу, возможно, тоже знал о своей грозной и поразительной убийственной силе, поэтому, прежде чем Гуса Маньмай успел опустить голову и заплакать, он вмешался и объяснил:

– На этот раз я не буду говорить с тобой о жизни!

Глаза Гуса Мэньмая наполнились слезами.

Чжу Яньинь сказал:

– Я хочу спросить о Юань Еюэ. Вы вместе вступили в Павильон Фэньхуо. Она всегда оставалась с Чи Тянем?

– Да. – Гуса Маньмай вздохнул с облегчением. Значит, ты просто хочешь, чтобы я предал своего бывшего хозяина и предоставил информацию? Что ж, это довольно просто. Я думал, мы снова будем говорить о конце света.

По его словам, отношения Юань Еюэ и Чи Тяня были очень близкими, даже более близкими, чем у всех остальных хранителей вместе взятых. Они даже неоднократно ночевали в одной комнате, и Юань Еюэ часто не могла встать с постели по десять дней и восемь ночей.

Чжу Яньинь осторожно спросил:

– Что они делали в комнате?

Гуса Маньмай ответил:

– А что еще это может быть?

Чжу Яньинь:

– Объясни яснее.

Гуса Маньмай подумал: «Вы, ученые, изучающие вселенную, почему вас интересуют и такие вопросы?» Поэтому он дал очень четкое описание – описание отношений между мужчинами и женщинами – действительно очень ясные.

Чжу Яньинь был совершенно не готов и ошеломлен. Он сделал шаг назад, чтобы продемонстрировать свою чистоту. Послушайте, как он сквернословит — у меня даже уши заболели.

Ли Суй спросил от его имени:

– Это единственное?

Гуса Маньмай все больше недоумевал. Да, иначе зачем бы мужчине и женщине находиться в одной комнате? Не практикуются же они в боевых искусствах?

На самом деле они действительно занимались боевыми искусствами. Но очевидно, что другие хранители Павильона Фэньхуо не знали об этом и думали, что они просто любовники. По словам Гуса Маньмая, Чи Тянь очень благоволил Юань Еюэ. На протяжении многих лет они были вместе почти на каждом шагу и никогда не разлучались более чем на три дня. В частности, Юань Еюэ обязательно участвовала в каждой миссии.

– Никогда не разлучались более чем на три дня?

– Совершенно верно.

– Расскажи мне еще о ее младшем брате, – попросил Чжу Яньинь.

Гуса Маньмай оказался в затруднительном положении, ведь он действительно многого не знал. И разве ты не приходил и не спрашивал об этом несколько дней назад? Если ты снова спросишь, то получишь тот же ответ: старшая сестра заботится о младшем брате, младший брат не хочет видеть свою старшую сестру, и так далее – он действительно не хочет ее видеть. За все эти годы Юань Син ни разу не посетил Павильон Фэньхуо.

– Ты не видел его?

– Нет, может быть, только лидер видел. Однажды я случайно услышал их разговор. В тот раз лидер советовал Великому Хранителю действовать медленно, иначе это только оттолкнет А’Сина. Но, увидев меня, они замолчали.

Четыре сестры Хуан всегда смотрели на Юань Еюэ свысока, полагая, что она завоевала благосклонность Чи Тяня и стала Великим Хранителем, просто полагаясь на свою кожу и плоть. Четыре сестры, полагаясь на свою многочисленность, часто любили посплетничать и отпускать саркастические замечания. Юань Еюэ редко обращала на них внимание. Единственный раз она разозлилась, когда Хуан Ли, не задумываясь о последствиях, упомянула Юань Сина.

– Она почти задушила сестер Хуан до смерти. После этого они уже не осмеливались открыто насмехаться над ней. А слова «Юань Син» стали табу в Павильоне Фэньхуо.

...

Чжу Яньинь и Ли Суй вместе вернулись в свою резиденцию.

Чжу Сяосуй быстро приготовил для них чай. Он уже долгое время находился в команде дворца Ваньжэнь и чувствовал себя очень комфортно. Он не считал, что заваривать чай для других — это что-то постыдное.

– Что ты об этом думаешь? – спросил Чжу Яньинь.

Ли Суй сказал:

– Юань Син находится рядом с Юань Еюэ.

Чжу Яньинь кивнул:

– Я тоже так думаю.

В противном случае, учитывая уровень безумия Юань Еюэ, она определенно не прождала бы столько лет, не пытаясь найти Юань Сина. Единственное объяснение состоит в том, что ей не нужно его искать.

Чжу Яньинь предположил:

– Может, это Ань? Он такой же, как Юань Син, никто никогда не видел его лица.

Ли Суй налил ему чай.

– Вполне возможно.

Чжу Сяосуй в это время уже ушел, поэтому Чжу Яньинь снова спросил:

– В ту ночь на заснеженном утесе, если там были все хранители Павильона Фэньхуо, ты видел Аня?

– Я не помню, – Ли Суй покачал головой. – В тот момент я был в бреду и не мог понять, кто передо мной. Только на основании того, что Чи Тянь сказал в тот момент, и методов, которые ученики Павильона Фэньхуо использовали для убийства позже, я пришел к выводу, что все шестнадцать хранителей поглотили мою внутреннюю энергию.

– Верно, – сказал Чжу Яньинь.

Маленькая несчастная душа в кромешной тьме.

Если Ань — это Юань Син, то все действия Юань Еюэ обретают смысл. Если бы мы могли поймать этих брата и сестру вместе… но ни Юань Син, ни Ань, похоже, не испытывают к Юань Еюэ ни малейших чувств. Спасти их невозможно, но выпить в честь этого – вполне.

Второй Молодой мастер Чжу, прочитавший бесчисленное количество сборников низкопробных рассказов, проявил смелость, пробуя новые подходы. Он предположил, что, возможно, отношения между братом и сестрой только внешне плохие, а на самом деле брат очень заботится о сестре. В отношениях любви и ненависти кровь гуще воды. Он может прийти на помощь в ближайшие несколько дней. Нужно оставаться начеку. Может, стоит распустить еще несколько слухов? Сказать, что Юань Еюэ подвергается жестоким пыткам со стороны Альянса Улинь.

Ли Суй:

– ...Хорошо.

Чжу Яньинь:

– Что означает твоя пауза?

– Это значит, что когда ты показываешь пальцем и жестикулируешь, ты как одуванчик, который вот-вот взлетит.

Второй молодой господин Чжу не очень хотел продолжать эту тему и предпочел вернуться к серьезным вопросам.

– Итак, что ты думаешь о моем предложении?

– Каком предложении? – спросил Ли Суй.

Чжу Яньинь: сердце сжимается, не могу вымолвить ни слова.

Ли Суй притянул его к себе, улыбнулся и поцеловал.

– Шучу, я тебя слышал. Хотя я не думаю, что Юань Син придет спасать Юань Еюэ, и Ань тоже не придет, попробовать твой метод не помешает. Я отправлю кого-нибудь разобраться с этим позже.

Чжу Яньинь почувствовал себя немного увереннее. Он обхватил его руками и ногами, положил подбородок ему на плечо и лениво сказал:

– Я хочу спать.

– Прошлой ночью ты всю ночь ворочался и плохо спал из-за жары. Сегодня вечером попроси их убрать две жаровни. – Ли Суй нежно погладил его по спине. – Мне остаться с тобой, чтобы ты немного поспал?

– Я не буду спать, иначе я не смогу заснуть ночью. Мне еще нужно подумать о деле Юань Еюэ. – Чжу Яньинь зевнул и сказал хриплым голосом: – Я просто посижу здесь.

Ли Суй осторожно поддерживал его спину, чтобы ему было удобнее лежать.

Время текло спокойно.

Вдруг снаружи послышались шаги.

Божественный Доктор Цзян, неся в руках тяжелую коробку с лекарствами, в несколько шагов поднялся по ступенькам. Не постучав, он бодро распахнул дверь.

Глава 73. Потому что, в конце концов, это Доктор Цзян, который «пьет больше горячей воды»!

Чжу Яньинь лежал в объятиях Ли Суя и говорил о том, что подумает о Юань Еюэ, но на самом деле он уже заснул и крепко спал. Даже звук открывающейся двери не разбудил его.

Поэтому, когда Цзян Шэнлинь вошел в комнату, он увидел, что Ли Суй сидит в кресле, держа на руках белоснежного второго молодого господина Чжу, а одну руку положил ему на затылок.

Услышав звук открывающейся двери, Ли Суй лениво поднял веки и встретился с ним взглядом.

И, увидев удивительную картину, как эти двое обнимаются, Цзян Шэнлинь на мгновение растерялся, но с помощью своей удивительной способности к пониманию догадался, в чем дело. Он одним быстрым шагом подошел к столу и с беспокойством спросил:

– Второму молодому господину Чжу снова нездоровится?

Голос у него был довольно громкий.

Ли Сую нечего было сказать. В этой жизни он редко испытывал хоть каплю сочувствия к кому-либо, поэтому был совершенно спокоен.

Чжу Яньинь тоже проснулся от громкого голоса; его сердце бешено колотилось, когда он выпрямился.

Цзян Шэнлинь, не говоря ни слова, взял его за запястье и стал измерять пульс.

Только тогда Чжу Яньинь понял, что в комнате есть третий человек, а он все еще тесно прижимается к груди Ли Суя. Он тут же напрягся всем телом.

Хозяин Дворца Ли остался сидеть в кресле, одной рукой обнимая Чжу Яньиня за талию, с невозмутимым выражением лица, как будто это не его тайный роман раскрылся. О, какой он спокойный и собранный!

Второй молодой господин Чжу медленно и спокойно встал.

Ли Суй был недоволен и слегка надавил на акупунктурную точку на его пояснице.

Глаза Чжу Яньиня наполнились слезами:

– Хссс!

Цзян Шэнлинь спросил:

– Где ты чувствуешь дискомфорт?

Чжу Яньинь подумал про себя: «Мне некомфортно только потому, что ты здесь. Когда тебя нет, я сплю очень спокойно и даже вижу приятные сны».

Ученый лицемерно ответил:

– Хм, просто немного закружилась голова. Может быть, меня напугала Юань Еюэ. – Это идеально соответствовало слабому и хрупкому образу богатого молодого господина из Цзяннани.

– Эта ведьма из демонического культа убивает людей, как косит лен. Зачем ты пошел к ней? – раскритиковал Цзян Шэнлинь. – Позже я выпишу тебе успокоительное. Больше туда не ходи, это не то, о чем тебе нужно беспокоиться.

Чжу Яньинь довольно сговорчив, хорошо, хорошо.

Ли Суй поднял голову и посмотрел на Цзян Шэнлиня.

– Чему ты улыбался, когда пришел?

Божественный Доктор на мгновение замешкался.

– Я что, улыбался? Кажется, я все еще спокоен.

– Ты улыбался.

Пусть будет так; если я улыбался, значит, улыбался. Цзян Шэнлинь подвинул стул, чтобы сесть рядом с Ли Суем. Он едва сдерживал внутреннюю радость и поднял левую руку.

– Взгляни.

Ли Суй небрежно взглянул.

Чжу Яньинь наклонился и долго присматривался:

– Что случилось?

Цзян Шэнлинь затараторил:

– Когда мы были в Цзиньчэне, однажды госпоже Лань стало холодно, и я попросил ее надеть этот верхний халат, когда она возвращалась. Когда она велела ученикам вернуть его, я не обратил особого внимания. Когда я просто взял его, чтобы переодеться, я заметил, что на манжете вышит цветок. Что это значит?

Чжу Яньинь, проявляя чуткость, весьма любезно ответил:

– Это указывает на то, что юная госпожа Лань проявляет к тебе интерес?

В сердце Цзян Шэнлиня распустился цветок*:

*Прийти в восторг.

– Почти.

Хозяин Дворца Ли безжалостно раздавил цветы:

– Когда ты в последний раз видел, чтобы Лань Янь держала в руках иголку с ниткой?

Цзян Шэнлинь пофантазировал:

– Но она могла взять их для меня, иначе кто вышил этот цветок?

Ли Суй спросил:

– Она постирала одежду, когда возвращала ее тебе?

– Конечно. – Цзян Шэнлинь яростно принюхался. – Она все еще благоухает.

Ли Суй сказал:

– Пока ты счастлив.

Цзян Шэнлинь: Что это за саркастический тон?

Он хотел возразить, но потом понял, что служанку, которая отвечала за стирку во дворце Ваньжэнь, звали Сяо Хуан. А она всегда восхищалась им и выражала чувства самыми разными способами, как открыто, так и исподтишка. Не говоря уже о том, чтобы просто вышить маленький цветок; она могла бы даже вышить целую весеннюю сцену с пионами и гибискусом на передней части халата.

"..."

Божественный Доктор Цзян тут же сник. Он схватил со стола стакан с холодным чаем и выпил его одним большим глотком. Его сердце разбилось, и он чувствовал себя очень печально.

Чжу Яньинь погладил его по голове, утешая.

– На самом деле это не считается потерянной любовью, потому что она даже не начиналась. Когда юная госпожа Лань вернется из города Байтоу, мы поможем тебе найти решение.

Ли Суй, сидевший рядом с ним, фыркнул.

Самолюбие Цзян Шэнлиня было растоптано, и он сердито поднялся.

– Чего ты фыркаешь? Ты потерял дар речи? Как такой бессердечный, бесчувственный старый холостяк, как ты, может понять глубокую, неизбывную тоску в сердце такого чувствительного, одинокого, красивого мужчины, как я?

Чжу Яньинь:

– Кхм!

Он потянул Ли Суя за рукав.

– Давай поможем доктору Цзяну. Я думаю, что они с юной госпожой Лань неплохо смотрятся вместе.

Ли Суй сказал:

– Иди сюда.

Цзян Шэнлинь насторожился.

– Что ты собираешься делать?

Ли Суй потерял терпение.

– Я не буду тебя бить, просто хочу задать несколько вопросов.

Цзян Шэнлинь по-прежнему был очень осторожен и подвинул свой стул на цунь вперед.

– Мы договорились не бить меня. О чем ты хочешь спросить?

– В прошлый раз, когда Лань Янь простудилась в Цинчэне, как ты ее лечил?

– Дал ей выпить побольше горячей воды.

Чжу Яньинь: "..."

– Лань Янь спросила тебя, почему ты отклонил предложение руки и сердца от клана Ляньян. Что ты ответил?

– Я сказал, что хотя дочь лидера клана Ляньян красива, она не сильна ни в литературе, ни в боевых искусствах и на самом деле скучна.

Чжу Яньинь задал душераздирающий вопрос:

– Тебе действительно все еще небезразлично, красива ли дочь главы клана Ляньян?

– Лань Янь тоже однажды спросила тебя, в каком из ее платьев она выглядит лучше всего.

– Я сказал, что зеленое ей идет.

Чжу Яньинь подпер щеку рукой и зевнул.

– Тебе следовало ответить, что ей идет все, что бы она ни надела.

Цзян Шэнлинь был ошеломлен:

– Нет, постойте, почему кажется, что у вас обоих большой опыт, хотя мы все одиноки?

Ли Суй приподнял веки.

– Хочешь знать?

Цзян Шэнлинь все еще пребывал в невинном и чистом заблуждении.

– Вы что, тайно занимались дополнительными уроками у меня за спиной? – Он кивнул и, понизив голос, попросил: – Есть ли какие-нибудь книги на эту тему? Я бы тоже хотел взглянуть.

Ли Суй ткнул пальцем.

Чжу Яньинь: Это будет обнародовано? Я еще морально не готов!

Пока он размышлял, белоснежный парок легко и грациозно проплыл мимо — очень большой белоснежный парок.

Из этого можно сделать вывод, что богатый молодой господин из Цзяннани на самом деле хочет продемонстрировать радость от ухаживания и того, что за ним ухаживают. Однако, будучи в Альянсе Улинь, он имел мало друзей, и все были заняты борьбой с демонами и отстаиванием справедливости, поэтому ему не подобало пренебрегать своими обязанностями. Теперь, когда у него, наконец, появилась такая возможность, он, конечно же, не мог от нее отказаться. Поэтому он встал рядом с Ли Суем, нежно переплетая свои пальцы с его.

Цзян Шэнлинь был очень прямолинеен и совершенно сбит с толку.

– Что вы делаете?

Чжу Яньинь: ?

Ли Суй протянул назад руку и притянул человека в свои объятия.

Чжу Яньиню, застигнутому врасплох, чтобы сохранить равновесие, пришлось вытянуть руки и обнять его за шею. Аура соблазнительной красавицы мгновенно стала осязаемой.

Черный как смоль деревянный стул, холодный и безжалостный повелитель демонов и склонившаяся в объятиях повелителя демонов отвергающая, но в то же время привлекающая маняще соблазнительная красавица.… Нет, не красавица, а ученый, позирующий в наполовину наклоненной, наполовину полагающейся позе.

Цзян Шэнлинь смутно подумал: «Погодите-ка, мне кажется, я уже где-то видел эту сцену».

Он с трудом сглотнул, и в его памяти всплыло несколько низкопробных книжек, почти все из которых были посвящены властному повелителю демонов и его несравненной любимой наложнице.

Чжу Яньинь наклонился к Ли Сую и прошептал:

– Думаю, Божественный Доктор Цзян действительно не может этого видеть. Давай не будем давить на него!

Чашка с чаем в руке Цзян Шэнлиня с грохотом упала на пол.

Чжу Яньинь все еще обнимал Ли Суя, когда повернулся, чтобы посмотреть на него.

Цзян Шэнлинь дрожащим пальцем указал на них:

– Вы-вы-вы-вы, ребята?

Чжу Яньинь очень терпеливо его слушал, потому что, в конце концов, это был Божественный доктор Цзян, который «пьет больше горячей воды», и очень маловероятно, что он даст правильный ответ. Что, если следующая фраза будет такой: «Вы-вы-вы-вы, ребята, обнимаетесь, чтобы за моей спиной практиковать какую-то секретную технику боевых искусств?» Поэтому важно дать ему договорить до конца.

Но, к счастью, на этот раз Цзян Шэнлинь наконец-то угадал правильно; возможно, это было знаком божественного милосердия.

Он стоял на месте, погрузившись в непрерывное потрясение и задаваясь вопросом: «Что я только что видел?», чувствуя, что прямо у него на глазах произошло самое невероятное в мире событие! Когда и как именно вы двое сошлись? Почему я вообще этого не заметил? Разве такое вообще возможно?

Чжу Яньинь продолжал утешать его:

– Разве ты не обнаружил наши отношения, полагаясь на свои способности? Очевидно, что ты довольно проницателен, когда дело касается сердечных дел.

Цзян Шэнлинь на мгновение задумался, а затем посмотрел на Ли Суя, словно очнувшись от сна.

– Значит, ты вдруг захотел прожить еще пятьдесят лет только ради молодого господина Чжу?

Ли Суй усмехнулся:

– Очень умно, что ты смог связать все это воедино.

Цзян Шэнлинь: "..."

Простодушный Божественный Доктор в тот день подвергся воздействию, которому не должен был подвергаться. Ворота в новый мир открылись слишком резко, и его разум переполнили бесчисленные слова, но он не мог произнести ни одного. Он просто ходил взад-вперед по комнате, заложив руки за спину, взад-вперед, пока у Чжу Яньиня не закружилась голова.

Тогда Ли Суй махнул рукой, чтобы смести препятствие в угол, и высокомерно вышел со своим возлюбленным.

Цзян Шэнлинь оторвался от стены и, чувствуя себя подавленным, подумал: «Неужели я единственный, кто этого не заметил? Это невозможно. Когда госпожа Лань вернется из города Байтоу, я должен спросить ее об этом и сделать ей сюрприз».

После всей этой суматохи Чжу Яньинь больше не хотел спать. Ли Суй вернулся во дворец Ваньжэнь, чтобы заняться делами, а он остался неподалеку, греясь на солнце и пользуясь возможностью привести мысли в порядок. По воле случая он снова столкнулся с Пань Шихоу.

После неприятного опыта, полученного в прошлый раз, между ними, естественно, не могло быть никакой беззаботной или приятной болтовни. Чжу Яньинь в сопровождении большой процессии слуг и императорской стражи стоял посреди дороги, уперев руки в бока, излучая самодовольство богатого злодея-тирана, бесчинствующего и терроризирующего сельскую местность.

Пань Шихоу: "..."

Он не видел Ли Суя уже несколько дней. Не то чтобы он не хотел его видеть, просто команда резиденции Чжу практически окружила дворец Ваньжэнь так плотно, что это стало невозможно. Кто бы ни хотел с ним встретиться, ему придется сначала пройти через этот горный перевал под названием Чжу Яньинь.

Как нелепо!

Вместо этого он кипел от негодования и отвернулся, отряхивая рукава, когда уходил.

Чжу Яньинь посмотрел на спину Пань Шихоу и спросил:

– Он в последнее время странно себя не вел?

– Нет, согласно указаниям молодого господина, наши люди внимательно следят за Залом Тяньчжу, – ответил слуга. – Помимо ежедневных визитов в Альянс Улинь, глава секты Пань большую часть времени проводит в своей комнате, словно читая священные писания.

Чжу Яньинь был озадачен:

– Читая священные писания?

Слуга ответил:

– Читая, он начинал плакать, часто выкрикивая имя своего сына. Возможно, он молится Небесам о его жизни. Он даже установил алтарь в своей комнате, хотя неясно, какому Бодхисаттве он поклоняется. Он рисует талисманы и сжигает бумажные подношения; он очень набожен.

Чжу Яньинь скривил губы.

– Если бы он просто сосредоточился на том, чтобы повторять имя Будды ради своего сына, а не создавал повсюду проблемы, нам не о чем было бы беспокоиться.

Слуга усмехнулся и сказал:

– Последние слова и поступки молодого господина все больше и больше напоминают Хозяина Дворца Ли.

Тонкое тело Чжу Яньиня слегка дрогнуло, но он сделал вид, что не чувствует себя виноватым.

– Это так? Где ты это видел? Я думаю, у меня все в порядке. Не говори ерунды.

Слуга подумал, что его молодой хозяин расстроен, и немного пожалел о своей оговорке. Поэтому он просто послушно опустил голову.

– Да.

В результате в ту же ночь он получил большое вознаграждение без каких-либо разумных объяснений. Просто сказали, что молодой хозяин был в хорошем настроении и лично поручил бухгалтеру передать ему деньги.

Это действительно сбивает с толку.

Глава 74. «Потому что я в расцвете юности, мои губы красные, а зубы белые».

До встречи с резиденцией Чжу ученики дворца Ваньжэнь всегда жили беззаботно и недисциплинированно, как и все остальные в Улине. В свободное время они занимались боевыми искусствами, а когда им поручали задание, они носились повсюду. Ужинать на ветру и спать в росе было обычным делом*.

*Терпеть тяготы жизни и путешествий в дикой природе.

Теперь же, когда появился особняк Чжу, качество еды значительно улучшилось, а жизнь стала более спокойной. Потому что второму молодому господину Чжу, имевшему большое преимущество в виде «денег», каким-то образом удалось нанять много слуг и охранников. Дворец Ваньжэнь был практически полностью окружен, будто медной стеной и железным бастионом*; даже капля воды не могла просочиться внутрь.

*Идиома медная стена, железный бастион – непробиваемая защита.

Зевающий ученик дворца Ваньжэнь сказал:

– На самом деле делать нечего, да и вообще, куда подевался наш Хозяин Дворца? Почему его не видно весь день?

Все лениво размышляли: раз уж мы едим на пиру с восемью блюдами и восемью чашами, то, возможно, Хозяин Дворца лежит на одеяле из павлиньих перьев, как императорская супруга в книгах, — роскошный и экстравагантный, которому все завидуют.

Позади них раздался холодный голос:

– Подойдите сюда.

– Хозяин Дворца! – Все быстро изменили выражение лиц.

Ли Суй, одетый во все черное, стоял как ледяная глыба, и у зрителей сразу же возникло ощущение, что они постоянно умирают и перерождаются. В результате ученики дворца Ваньжэнь дружно отказались от своих прежних мыслей. Учитывая свирепый вид Хозяина Дворца, маловероятно, что он когда-нибудь станет императорским супругом.

Ли Суй небрежно взмахнул рукой.

– Вы знаете, как применять жестокие пытки?

– Да!

Хотя они не были особо искусны в этом деле, поскольку во дворце Ваньжэнь почти не было задач, требующих допроса под пытками, они все же могли научиться. В любом случае, это определенно лучше, чем сидеть на корточках в коридоре и пересчитывать черепицу на крыше.

– Хозяин Дворца хочет допросить Юань Еюэ?

Ли Суй повернулся и пошел в сторону заднего двора.

– Следуйте за мной.

Северный ветер приподнял его угольно-черный плащ, и ученики дворца Ваньжэнь на мгновение почувствовали головокружение. Честно говоря, они часто ловят себя на мысли о том, кто же является истинным праведником, потому что их собственный Хозяин Дворца – настоящий повелитель демонов. Что есть праведность, а что есть зло? Если я праведник, то что есть зло? Они проживали дни, наполненные философскими размышлениями.

В другом маленьком дворике Чжу Яньинь сидел в кресле с несчастным лицом. Он тоже хотел участвовать в допросе Юань Еюэ, но Ли Суй рано утром отправил его обратно в дом дяди и велел никуда не ходить.

Лань Сишань наставлял его искренне и из лучших побуждений:

– Будет кровавая бойня, а ты даже не осмеливаешься смотреть, как убивают курицу. Как ты вообще можешь интересоваться пытками и допросами? Садись скорее, дядя приготовит тебе чай.

– Я не хочу чай, – пробормотал Чжу Яньинь. – Вообще-то, это я предложил.

Лань Сишань пренебрежительно бросил:

– Пытки и допросы – едва ли хорошая идея.

Чжу Яньинь:

– Дядя!

Лань Сишань:

– Ладно, ладно, ты – молодец.

Формальность переполняла его слова.

На самом деле изначально Чжу Яньинь хотел просто распространить слухи, что Юань Еюэ подвергается пыткам, чтобы узнать, придет ли кто-нибудь из Павильона Фэньхуо спасать ее, и не было необходимости прибегать к пыткам. Но Ли Сую не терпелось избавиться от демоницы из демонического культа. Когда теневой стражник ударит плетью, на теле Юань Еюэ тут же появится кровавая полоса – очевидно, что между учеными и жителями Цзянху действительно есть существенная разница.

Лицо Юань Еюэ побледнело, а в голосе прозвучало негодование:

– Я не скажу ни слова.

– Но ты и не будешь активно искать смерти, – Ли Суй откинулся на спинку стула, его взгляд был ледяным и безразличным. – Тогда давай посмотрим, как долго ты сможешь продержаться.

Взгляд Юань Еюэ был подобен зловещему клинку. Как и предполагал Чжу Яньинь, она действительно боялась смерти, но не потому, что жадно цеплялась за жизнь, а из-за Юань Сина. С тех пор, как она приехала на Центральные равнины, она ни разу не поговорила со своим младшим братом и лишь однажды видела его лицо. Естественно, она не хотела умирать, ведь у нее было много неисполненных желаний.

Но теперь она попала в руки дворца Ваньжэнь. Она не думала, что противник легко убьет ее, но даже если ей удастся выжить, она боялась, что у нее больше не будет возможности увидеть брата. От этой мысли ей захотелось съесть Ли Суя живьем. Она потащила свое почти сломанное тело вперед и попыталась схватить его за лодыжку, но хлыст теневого стража обвился вокруг нее, и она с глухим стуком упала на землю, как мешок с мукой.

Цзян Шэнлинь, только что открывший дверь, был поражен.

Он пришел доставить лекарство, продлевающее жизнь, которое, по слухам, помогало сохранять ясность ума и сознание даже во время пыток.

Горькая лекарственная жидкость потекла по ее горлу, и Юань Еюэ, схватившись за горло, громко выругалась.

– Вы называете себя благородными праведными героями, но при этом объединяетесь, чтобы запугивать такую женщину, как я. Что это за мастерство такое!

Цзян Шэнлинь отбросил пустую бутылочку из-под лекарства и с презрением сказал:

– Ты много лет следовала за Чи Тянем, повсюду творя зло и причиняя вред бесчисленному множеству стариков, женщин и детей. Теперь ты вспомнила, что ты тоже женщина. Жаль, что такая, как ты, которая без разбора убивает невинных, даже не заслуживает того, чтобы считаться человеком в моих глазах, и с тобой не нужно говорить о разуме или человечности.

Юань Еюэ уже была вся в крови, и у нее не осталось сил кричать.

Ли Суй протянул руку, указывая:

– Ты.

Теневой страж, выбранный судьбой, вышел вперед с печальным лицом. У него был светлый цвет лица, тонкие черты и слабый, кокетливый голос. Из-за этого его часто высмеивали другие ученики.

Старший теневой страж, стоявший рядом с ним, снова хлестнул кнутом.

Младший брат с бледным лицом тут же понизил голос и изобразил пронзительный женский крик:

– А-а-а!

Цзян Шэнлинь: Эта сцена слишком тяжела для моих глаз. Я должен уйти первым.

Юань Еюэ смотрела на Ли Суя широко раскрытыми глазами.

Юный младший страж с бледным лицом продолжал издавать звуки в такт ударам кнута. Сначала он чувствовал себя немного неловко, но потом расслабился. Каждый крик становился все громче и пронзительнее предыдущего, разносясь в ночной тишине. Наверное, даже Альянс Улинь мог его услышать.

Грудь Юань Еюэ тяжело вздымалась.

– Ты!

Ли Суй не собирался ничего объяснять.

– В Альянсе Улинь наверняка есть предатель. Думаешь, после того как они узнают об этом, новость распространится, и Юань Син придет тебя спасать?

Юань Еюэ закричала изо всех сил:

– А’Син не придет!

Юный младший страж с бледным лицом прижал руки к сердцу.

– Ах, ах!

Ли Суй холодно взглянул на него.

Юный младший страж с бледным лицом быстро выпрямился.

– Хозяин Дворца, я был неправ.

– Продолжайте бить ее еще пол-шичэня, – Ли Суй встал. – Завтра утром заткните ей рот и привяжите на видном месте, чтобы все секты могли видеть.

– Да!

Пальцы Юань Еюэ едва не проковыряли в полу кровавую дыру.

На улице все еще шел снег.

Ли Суй отправился к Лань Сишаню, чтобы забрать кое-кого.

Чжу Яньинь все еще злился, поэтому сказал:

– Я останусь здесь на ночь.

Ли Суй стоял у двери.

– Правда?

Чжу Яньинь повернулся к нему спиной и твердым голосом сказал:

– Правда!

Хотя Лань Сишань не понимал причины, он был очень рад внезапной перемене в настроении племянника. Поэтому он принял добрый и великодушный вид старейшины из семьи Чжу и сказал Ли Сую:

– В последнее время Сяо Инь жил во дворце Ваньжэнь, что доставляло немало хлопот. Теперь, когда он хочет вернуться, я завтра пришлю кого-нибудь собрать его вещи. В будущем не нужно будет беспокоить господина Ли.

Чжу Яньинь был ошеломлен. Подождите, я не это имел в виду!

Он вовсе не хотел возвращаться из дворца Ваньжэнь и жить с дядей. Кто захочет возвращаться домой? Там так скучно. Вы, люди среднего возраста, даже представить себе не можете, как это приятно – ухаживать за кем-то и быть объектом ухаживания. Но он был слишком смущен, чтобы повернуться и решительно потребовать, чтобы большой дьявол забрал его. В конце концов, он только что вел себя очень гордо и решительно. Так что у него не было другого выбора, кроме как продолжать стоять на месте, а на его затылке было написано: «Пожалуйста, дайте мне выход, пожалуйста, дайте мне выход!».

Ли Суй был очень любезен:

– Я хотел бы спросить у молодого господина Чжу еще кое о чем.

Чжу Яньинь:

– Хорошо, хорошо.

Лань Сишань: ?

Богатый молодой человек из Цзяннани схватил большого дьявола за рукав и счастливо ушел, оставив старого дядю одного с тяжелым сердцем.

Снег на дороге был очень глубоким. Ли Суй нес Чжу Яньиня на спине, медленно продвигаясь к спальне.

– Как прошел сегодняшний допрос?

– Она ничего не сказала.

– Ну, нам и не нужно, чтобы она что-то говорила.

Через некоторое время Чжу Яньинь снова спросил:

– А завтра ты меня тоже не пустишь?

– От этого зрелища тебе будут сниться кошмары.

– Этого не произойдет.

– Тебе нельзя идти.

– Хм...

Чжу Яньинь немного поколебался и сильно укусил его за ухо.

В результате укус заставил Хозяина Дворца Ли кое-что почувствовать.

Так что в ту ночь они вдвоем снова наслаждались жизнью за занавешенными шторами. В полночь Ли Суй держал в объятиях мягкое и податливое тесто по имени Чжу Яньинь, правой рукой поглаживая и разминая его обнаженную спину. Мозоли на его пальцах оставляли красные следы на белой нежной коже. Когда его рука скользнула по ямочкам на спине, Чжу Яньинь издал лишь символический протест, прежде чем полностью сдаться и снова заснуть. Ты можешь прикасаться, как и где тебе заблагорассудится; я действительно устал.

Итак, Хозяин Дворца Ли спокойно щипал то тут, то там, в конце концов обнаружив, что чем мягче участок, тем приятнее ощущения. Щипать белую нежную кожу было в два раза приятнее, чем пощипывать щеки.

Это напрямую привело к тому, что второму молодому господину Чжу всю ночь снились кошмары. Ему приснилось, что он случайно упал в пруд с рыбками, и стайка кои подплыла к нему и укусила за ягодицы, и как бы он ни пытался их прогнать, они не уплывали. Это было одновременно ужасно и отвратительно. Он проснулся в холодном поту, весь мокрый, рядом никого не было, а за окном уже рассвело.

Ученики дворца Ваньжэнь повесили Юань Еюэ у городских ворот, и многие секты Улиня пришли посмотреть на это. Чжу Яньиню стало любопытно, и он воспользовался невниманием Лань Сишаня, чтобы улизнуть вместе с Чжу Сяосуем. Хотя он часто читал в книгах о подобном, когда головы вешали у городских ворот, обычно это было лишь краткое описание или одна иллюстрация, и он не мог до конца представить, насколько жестокой будет эта сцена. Поэтому, когда на этот раз он своими глазами увидел висящего настоящего окровавленного человека, ученый так испугался, что его тут же стошнило — какое многообещающее будущее его ждет!

– Буэ...

Под изумленные возгласы толпы с неба спустился холодный и жестокий дьявол с мрачным лицом и унес хрупкого юношу из Цзяннани обратно в свою резиденцию.

Второй молодой господин Чжу лежал на кровати с полотенцем на голове и стонал, став полностью послушным.

Цзянху, полный кровавых дождей и дурного ветра, довольно страшен.

...

Юань Еюэ провисела на городских воротах всего шичэнь, после чего ее сняли. В конце концов, большинство людей в Альянсе Улинь не хотели ее смерти; они лишь хотели выведать у нее побольше секретов о Павильоне Фэньхуо. Однако она крепко держала рот на замке. Судя по всему, она скорее позволила бы замучить себя до смерти, чем сказала хоть слово о Чи Тяне.

– Неважно. – Теневой страж взмахнул кнутом. – Даже если ты не хочешь ничего говорить, если ты сможешь заманить Юань Сина сюда, чтобы спасти себя, это будет стоить всех приложенных усилий.

Юный младший брат с бледным лицом сидел рядом, потягивая чай из мальвовых орехов, успокаивающий горло, и при этом умело издавал непрерывные звуки «а». Это было так непринужденно и привычно, как будто театральная труппа разминала голоса.

Итак, Юань Еюэ повесили на городских воротах утром, а днем оттащили обратно, чтобы подвергнуть пыткам. Она кричала целых пять дней, и голос ее становился все громче и громче.

Чжу Яньинь тоже послушно лежал в постели целых пять дней. Лань Сишань каким-то образом раздобыл шахматную доску из белого нефрита и поставил ее на маленький столик у кровати. Каждый день он праздно проводил время, развлекая своего племянника. Поглаживая козлиную бородку, он небрежно поинтересовался:

– Почему я не видел Хозяина Дворца Ли в последние несколько дней?

– У него есть дела, которыми нужно заняться, – Чжу Яньинь держал во рту засахаренный фрукт, его щеки раздулись. – Кажется, он с главой Альянса Ванем обсуждал дела, касающиеся младшего брата Юань Еюэ.

Лань Сишань сказал «О», а через некоторое время поинтересовался:

– Откуда ты так точно знаешь?

Выражение лица Чжу Яньиня не изменилось.

– Поскольку я интересуюсь делами Цзянху, я время от времени отправляю людей собирать информацию. Я также многое знаю о Хозяине Дворца Ли. Не хочет ли дядя услышать об этом?

Лань Сишань, которому надоела игра в шахматы, с готовностью сказал:

– Рассказывай.

Сердце Чжу Яньиня ликовало от радости. Это была именно та возможность, которой он ждал. Как я промыл мозги своему кузену тогда? Подожди, я уже иду!

Обширное хранилище материалов, собранных из бесчисленных сборников рассказов талантливым ученым из Цзяннани, в этот момент ожило в танце души. Он умело смешал в своем повествовании такие элементы, как благодарность и недовольство Цзянху, напряженность тайн, кровавые дожди, мелодраматические повороты и моральные дилеммы жизни и смерти - тропы, любимые чиновниками императорского двора средних лет. Используя основную тему «Хозяин Дворца Ли такой удивительный, его навыки боевых искусств — лучшие в мире», он создал захватывающего персонажа: красивого, сильного и трагичного главного героя, а также спросил дядю: как ты думаешь, стоит ли пригласить его домой на Новый год?

Лань Сишань, конечно, не думал, что Ли Суй – несчастная душа в кромешной тьме, но ему было лень спорить с племянником. Он сказал:

– Что касается приглашения господина Ли провести Новый год с нами, разве я уже не согласился на это?

Чжу Яньинь подчеркнул:

– Я имею в виду каждый Новый год с этого момента.

Лань Сишань небрежно ответил:

– Хорошо, хорошо.

Чжу Яньинь хлопнул по кровати.

– Запиши это как письменное соглашение.

Лань Сишань: ?

С другой стороны Ли Суй тоже покинул Альянс Улинь.

Пань Шихоу стоял во дворе и ждал — для него это была редкая возможность избежать строгого надзора Чжу Яньиня.

– Дорогой племянник!

Ли Суй остановился как вкопанный.

– Тебе что-нибудь нужно?

– Я хотел спросить о следующем плане Альянса Улинь, – вздохнул Пань Шихоу. – Глава Альянса Вань всегда колеблется, когда говорит об этом, как будто он еще не принял решение. Иногда, когда я слишком настойчиво его расспрашиваю, он даже начинает подозревать меня в завуалированных угрозах и скрытых колкостях. Это… В последнее время я воздерживаюсь от мяса и молюсь Будде за Цзиньхуа, но мне часто снится, что его жизнь висит на волоске. Я действительно сгораю от беспокойства, поэтому я снова прошу помощи у моего дорогого племянника.

– Чем я могу помочь? – спросил Ли Суй.

– Конечно, нужно быстро прорваться через Павильон Фэньхуо. – Закончив говорить, Пань Шихоу быстро добавил: – Или, по крайней мере, скажи главе Альянса Ваню, что мой сын пострадал из-за Павильона Фэньхуо – как я могу снова встать на сторону Чи Тяня? Если Альянс Улинь начнет сомневаться друг в друге сейчас, я боюсь, что мы попадем прямо в ловушку врага, и потери перевесят выгоды.

Ли Суй пошел вперед.

– Как ты думаешь, кто предатель в Альянсе Улинь?

Пань Шихоу трусил рядом с ним.

– Если нет веских доказательств, все пытаются найти способы разобраться с Чи Тянем. Однако несправедливое обвинение в принадлежности к демоническому культу довольно неприятно.

Ли Суй кивнул.

– В этом есть смысл.

Пань Шихоу осторожно спросил:

– Дорогой племянник кого-то подозревает?

– У меня тоже нет никаких доказательств, – Ли Суй посмотрел на него. – Однако Юань Еюэ подвергалась жестоким пыткам в последние несколько дней, так что она может что-то рассказать. Просто подожди и увидишь, просто подожди.

Пань Шихоу хотел спросить еще кое-что, но на противоположной стороне появился большой белоснежный ученый, по-прежнему сопровождаемый десятками стражников, величественный и внушительный, с яростным напором. Так что ему ничего не оставалось, кроме как проглотить остальные слова, притвориться, что у него срочное дело, и уйти с другой стороны.

Чжу Яньинь быстро подошел к нему.

– Почему он снова ищет тебя?

Ли Суй небрежно ущипнул его за лицо.

– Ты снова послал кого-то следить за мной.

– Ну, я сказал, что если этот старик будет искать тебя, тот, кто его увидит, должен как можно скорее сообщить мне об этом. – Чжу Яньинь говорил с праведным негодованием. – Разве это не хорошо?

Группа слуг позади него: Наш молодой хозяин такой властный, он практически властный ученый!

Ли Суй улыбнулся и потянул за ленту для волос.

– Давай вернемся и поговорим.

Они не спали вместе последние несколько дней. Согласно поговорке, что день в разлуке ощущается как три осени – это едва ли можно считать днем – как говорится, «короткая разлука лучше нового брака*». Итак, второй молодой господин Чжу закрыл дверь ударом наотмашь, затем обхватил его лицо обеими руками и некоторое время липко целовал, прежде чем, наконец, с некоторым удовлетворением отпустить.

*Разлука делает сердце еще более нежным.

– Хорошо, теперь ты можешь идти.

Ли Суй недовольно проворчал:

– Ты собираешься выгнать меня после того, как закончил?

Чжу Яньинь ответил с праведной строгостью: мы называем это взаимным использованием.

Ли Суй громко рассмеялся, затем на мгновение притянул его к себе и наконец отправил обратно к Лань Сишаню.

Дядя:

– Почему у тебя такой красный рот?

Племянник:

– Потому что я в расцвете сил, у меня красные губы и белые зубы.

Дядя: Что за болтун этот племянник. Меня это расстраивает.

На горизонте сгущались темные тучи, и казалось, что вот-вот начнется очередная сильная метель.

Юань Еюэ пережила много дней жестоких пыток – хотя теневые стражи проявили некоторую сдержанность и не повредили ее кости, оставив только плоть, покрытую кровью и выглядевшую ужасно, непрекращающаяся боль все равно вызывала у нее головокружение и дурноту. На ее потрескавшихся губах появился слой шелушащейся кожи. Лежа в постели, она выглядела как иссохший скелет.

Сильный ветер сдул снег с карнизов, и по полям разлился белый холодный туман.

В Сюэчэне не было ночных сторожей, поэтому приходилось полагаться на опыт и инстинкты, чтобы определить время. Жаровня в центре комнаты слабо горела, и в ней осталось лишь несколько кусков светло-красного угля, почти догоревшего. В комнате было холоднее, чем снаружи.

Если бы не бутылочки с лекарствами Цзян Шэнлиня, Юань Еюэ чувствовала, что могла умереть. Она свернулась калачиком и безжизненными глазами уставилась на столбик кровати. В ее сознании все еще всплывали образы Юань Сина, младшего брата, который во всем полагался на нее, и их гармоничных и добрых родителей. Дом в ее памяти становился все более размытым, и постепенно прояснялась внезапная перемена.

В свой день рождения она расплакалась и потребовала новое платье, поэтому ее родители отправились в море на рыбалку, надеясь обменять улов на кусок ткани на рынке. Однако в ту ночь по морю пронесся ураган, перевернувший все рыбацкие лодки в открытом океане. Даже столетние старики в деревне говорили, что никогда не видели таких высоких волн.

Она виновата в смерти их родителей, и вполне естественно, что брат ненавидел ее.

Губы Юань Еюэ задрожали. Она попыталась вернуть больше воспоминаний о рыбацкой деревне, но почувствовала, что хаос постепенно поглощает ее разум. В груди было тяжело, как будто она тонула и не могла дышать. Она могла лишь в страхе и отчаянии бороться с этим кошмаром.

– Кто?!

Внезапно за окном раздался громкий крик.

Юань Еюэ очнулась от глубокого сна и резко открыла глаза. Услышав рядом с собой звон мечей и ножей, она, не зная, откуда у нее взялись силы, пошатнулась и бросилась к двери.

Во дворе теневые стражники сражались с человеком в черном. Человек был стройным, в черной маске, без оружия в руках. Его движения казались слабыми, но он мог сражаться сразу с десятью противниками, не давая им возможности контратаковать.

Юань Еюэ прислонилась к двери. Фонарь на карнизе отбрасывал туманное, иллюзорное сияние. Она едва могла поверить своим глазам.

– Сяо Син...

Остальные теневые стражи шагнули вперед и попытались втащить ее внутрь, но Юань Еюэ отчаянно сопротивлялась, ее голос был пронзительным и хриплым:

– Сяо Син! Спаси меня!

Человек в черном повернул голову и посмотрел на нее, на мгновение отвлекшись.

Длинное лезвие со свистом пронзило его ребра.

– Сяо Син! – Глаза Юань Еюэ расширились, как у сумасшедшей.

Вань Чжуюнь выхватил свой длинный меч, оставляя за собой след темно-красной крови. Он собирался снова атаковать, но человек в черном поднял руку и выпустил облако дыма, затем уклонился и отступил на несколько шагов. Словно призрак, развеянный ветром, он исчез в ночной тьме.

Все произошло так быстро, что к тому времени, как Вань Чжуюнь убрал свой меч в ножны, другие секты уже спешили к нему с факелами в руках.

– Глава Альянса, что случилось?

– Кто-то пытался ее похитить. – Вань Чжуюнь взглянул на Юань Еюэ. – Это твой младший брат?

Юань Еюэ все еще смотрела на снег. Теперь факелов стало больше, и вокруг было светло как днем. Она заметила, что по пятнам крови на снегу струится синий флуоресцентный слой - это был смертельный яд. Ее брата только что ранили отравленным клинком.

– Я убью тебя! – Она издала отчаянный рык, как дикий зверь.

Теневой страж поспешно оттащил ее назад, закрывая ей рот.

– Глава Альянса, – спросили другие секты, – противник, похоже, серьезно ранен. Стоит ли нам преследовать его?

– Нет необходимости. – Вань Чжуюнь передал длинный меч ученику. – Вам его не догнать.

Человек в черном не ушел далеко и даже не покинул двор.

Он направился прямиком в резиденцию дворца Ваньжэнь, швырнул окровавленную одежду и маску в угол, переоделся в одежду Ли Суя и высокомерно вышел. Пока он шел, сжатые кости в его теле заскрипели и расправились, быстро приняв форму высокого мужчины. Он ловко забрался в окно, но не успел еще как следует закрепиться в комнате, как белоснежный второй молодой господин Чжу бросился на него, цепляясь за него руками и ногами.

– Крик Юань Еюэ только что напугал меня до смерти.

Ли Суй крепко обнял его.

– Разве я не говорил тебе закрыть уши и хорошо выспаться?

– Я хотел дождаться твоего возвращения. – Чжу Яньинь обхватил его лицо обеими руками. – Ну и как? Юань Еюэ теперь считает тебя своим младшим братом?

– Судя по реакции, она поверила, – сказал Ли Суй. – На этот раз мне пришлось приложить немало усилий, чтобы притвориться им.

– Да. – Чжу Яньинь потянул его за волосы. – Я позову кого-нибудь принести воды для твоей ванны, а потом мы поговорим в постели.

Глава 75. Какой же ты ароматный, соблазнительный, красивый большой дьявол.

Слуги быстро приготовили воду для купания.

Хотя условия в Сюэчэне были суровыми, второй молодой господин Чжу все же установил ширму в комнате, чтобы она выглядела более элегантно. Ли Суй стоял за ширмой, снимая одежду, его поза была такой непринужденной и изящной. Чжу Яньинь сидел на краю кровати, пристально глядя сквозь тонкую марлевую ширму, и в какой-то момент ему показалось, что это невероятно соблазнительно — ах, он, должно быть, делает это нарочно.

Поэтому сразу же встал и пошел посмотреть.

Ли Суй сидел, откинувшись на спинку бадьи, и стряхивал с лица мелкие капельки воды.

– Как бы ты назвал такое поведение в книге?

Чжу Яньинь ответил, что всем свойственна любовь к красоте, она не вульгарна, а элегантна.

Ли Суй улыбнулся и протянул руку.

– Иди сюда.

Чжу Яньинь принес маленький табурет и сел рядом с ним, помогая ему заколоть мокрые волосы.

– Что это за запах? Такой рыбный.

– Пакет с кровью, – сказал Ли Суй. – Если тебе это неприятно, подожди меня на кровати.

Чжу Яньинь не хотел отказываться от этой сцены купания красавицы, поэтому он взял из шкафа бутылочку с цветочным маслом и с плеском вылил его в ванну.

– Теперь пахнет приятно.

Ли Суй задержал дыхание, находясь посреди сада, полного весенних цветов.

– Да.

– Расскажи мне, что произошло сегодня ночью, – попросил Чжу Яньинь.

Ли Суй сказал:

– Вань Чжуюнь выступил хорошо.

Его длинный меч тоже был фальшивым, по тому же принципу, что и техника глотания мечей в цирковой труппе, чтобы заставить Юань Еюэ поверить, что человек, который пришел ее спасать, серьезно ранен.

Ли Суй и Чжу Яньинь рассказали об этом плане только Вань Чжуюню. Поначалу Чжу Яньинь беспокоился, сомневаясь, что праведный мужчина средних лет сможет действовать безупречно. Но теперь, казалось, все прошло хорошо. Как и ожидалось от главы Альянса Улинь.

Теперь, по крайней мере, подтвердилось, что Юань Син и Ань — один и тот же человек. Прежде чем отправиться на север, Ли Суй уже изучил большинство техник боевых искусств хранителей Павильона Фэньхуо. Стиль боевых искусств Аня очень похож на стиль Чи Тяня, а поскольку Ли Суй и Чи Тянь учились у одного мастера, имитировать восемьдесят процентов этого стиля не составило труда.

Когда Вань Чжуюнь впервые услышал об их плане, он был несколько озадачен.

– Не ждать Аня, а притвориться Анем?

Ли Суй сказал:

– Ань не придет, и Чи Тянь тоже. Эти двое чрезвычайно бессердечны и не испытывают ни капли сочувствия к Юань Еюэ.

Чжу Яньинь помог объяснить, что они жестоко пытали Юань Еюэ и распространили новости не для того, чтобы Ань или кто-то другой пришел ее спасать, а для того, чтобы Юань Еюэ думала, что они всеми возможными способами пытаются заставить Аня прийти ее спасти.

Это объяснение было немного запутанным, поэтому Вань Чжуюнь на мгновение задумался.

– Значит, настоящая цель, с которой вы все это время имели дело, – это Юань Еюэ.

– Да, – кивнул Чжу Яньинь.

Вань Чжуюнь задал еще один вопрос:

– Юань Еюэ - хранитель Павильона Фэньхуо. Если мы сможем найти в ней слабую сторону, это, естественно, будет в два раза эффективнее при вдвое меньших усилиях. Но Хозяин Дворца Ли только что сказал, что Ань крайне холоден по отношению к ней. Так почему она думает, что другой человек придет ее спасать?

Чжу Яньинь ответил, что это потому, что она все еще постоянно скучает и думает о своем младшем брате. Если у человека есть фантазии, он сделает все возможное, чтобы убедить себя принять все невозможное, лишь бы приблизиться к этому прекрасному воображению. Так что, если Ань действительно Юань Син, план сработает.

Вань Чжуюнь быстро согласился с планом.

Факты доказывали, что мозг ученого действительно весьма полезен, а навыки большого дьявола и вовсе поражает воображение. В черной маске и с помощью тусклого и иллюзорного света во дворе ему удалось напугать Юань Еюэ, превратив ее в безумную сумасшедшую.

Эффект от целого флакона цветочного масла был еще более удивительным. Ли Суй лежал на кровати, чувствуя, что может потерять обоняние на целый месяц. Однако Чжу Яньиню очень понравился этот аромат. Он лежал в объятиях другого, время от времени наклоняясь, чтобы принюхаться. Какой аромат, ты соблазнительный, красивый большой дьявол!

Ли Суй ущипнул его за шею.

– Ты все еще хочешь пойти со мной завтра утром допрашивать Юань Еюэ?

Чжу Яньинь сразу же кивнул и задумался.

– Тогда почему ты до сих пор не спишь?

Я не могу спать, ты так хорошо пахнешь. Чжу Яньинь продолжал беспорядочно прикасаться к нему, пытаясь разжечь неприятности, но Ли Суй плотно укутал его в одеяло.

– Спи!

Чжу Яньинь: "..."

Вынужденный спать, он почти не отдыхал всю ночь, постоянно чувствуя, что кто-то снова лапает его за ягодицы. Поэтому на следующее утро второй молодой господин Чжу смотрел на Ли Суя с большим подозрением. Ты такой лицемерный. Заставляешь меня спать, а сам тайком прикасаешься ко мне за моей спиной. Разве не лучше, чтобы мы бодрствовали и вместе наслаждались жизнью?

Ли Суй помахал рукой перед его лицом.

– Что с тобой?

Чжу Яньинь откусил булочку, приготовленную на пару, и очень холодно и высокомерно усмехнулся.

Ли Суй: ?

…

С другой стороны теневые стражи крепко связали Юань Еюэ цепями. Она билась в истерике всю ночь. В данный момент она сидела на стуле с грязной головой и осунувшимся лицом. Ее глаза напоминали рыбу, долгое время пролежавшую на рынке.

Ли Суй толкнул дверь.

Чжу Яньинь осторожно последовал за ним. Несмотря на то, что он был морально готов, он все равно был поражен, увидев Юань Еюэ.

Услышав шум, Юань Еюэ снова вздрогнула. Ее голос был таким хриплым, что напоминал наждачную бумагу:

– А’Син! Ты убил А’Сина!

Ли Суй небрежно сказал:

– Да, твой младший брат мертв.

– Невозможно! – яростно перебила Юань Еюэ. – Он не умрет! Он сбежал!

– Ты должна радоваться, что прошлой ночью пришел не я, – сказал Ли Суй. – Но даже если он сбежал, это не имеет значения. После того, как он был отравлен порошком «Семь бабочек», даже если он вернется в Павильон Фэньхуо, никто не сможет его спасти. Он не протянет и месяца.

– Невозможно!

Юань Еюэ уставилась на Ли Суя, ее эмоции бушевали. Гнев, убийственное намерение, которое, казалось, вот-вот вырвется из ее груди, страх, чувство вины, беспокойство и тревога — все это смешалось, доводя ее до грани безумия. Ядовитый огонь охватил ее, лишая рассудка и сжигая свет в ее глазах.

– Пожалуйста, – наконец сдалась она, и ее окровавленные губы задрожали.

Ли Суй по-прежнему холодно смотрел на нее.

Все тело Юань Еюэ обмякло.

– Дай ему противоядие, и он не вернется в Павильон Фэньхуо. Спаси его. Если ты спасешь его и позволишь мне увидеть А’Сина живым, я скажу все, что угодно.

– Где он? – спросил Ли Суй.

Голос Юань Еюэ внезапно повысился:

– Сначала ты должен поклясться, что не убьешь его!

Ли Суй сказал:

– Его жизнь или смерть зависят не от меня, а от тебя. За каждую лишнюю секунду промедления твой брат будет мучиться от яда. С прошлой ночи прошло уже целых шесть шичэней.

От того, что Юань Еюэ вцепилась в стул, остались полосы крови.

Ли Суй встал и вышел вместе с Чжу Яньинем.

– Пик Линьсюэ*!

*Лесная Снежная вершина.

Юань Еюэ уставилась в спины двух человек и резко повторила:

– Он на Пике Линьсюэ. Если ты его не спасешь, я убью вас всех!

...

Пик Линьсюэ.

Вань Чжуюнь посмотрел на карту.

– Он находится к северу от Павильона Фэньхуо, местность там не холмистая.

– Это самая высокая и опасная вершина на всем заснеженном поле, – сказал Ли Суй. – Когда я был молод, я пару раз поднимался туда со своим учителем. Даже в разгар лета вершина была покрыта льдом и снегом, а холод пробирал до костей.

От одной мысли об этом Чжу Яньиню стало холодно. Как кто-то может захотеть жить в таком адском месте? Но потом он подумал, что убийцы и скрытые мастера в романах тоже любили выбирать странные места для жизни. Кажется, только так они могут выделиться и стать другими. Это просто страдания, которые они терпят, стиснув зубы, из тщеславия. Зачем утруждаться?

Ли Суй сказал:

– Я поднимусь и посмотрю.

Чжу Яньинь тут же спросил:

– Ты пойдешь один? – И бешено заморгал, глядя на Вань Чжуюня.

Лидер Вань: "..."

Он бы с радостью отправился туда лично, но на его плечах лежит бремя Альянса Улинь. Если бы Павильон Фэньхуо воспользовался возможностью, пока он и Ли Суй отсутствуют, и внезапно предпринял бы какие-то действия, разве это не было бы нарушением долга? Он предложил:

– Почему бы молодому мастеру Чжао из секты Минцзянь не возглавить группу вместе с Хозяином Дворца Ли и не отправиться на Пик Линьсюэ.

Чжу Яньинь все еще доверял Чжао Минчуаню, поэтому спросил у Ли Суя:

– Все в порядке?

Ли Суй кивнул:

– Решай сам.

На самом деле ему не нужна была помощь, но богатый молодой господин из Цзяннани чувствовал, что она нужна, и заставил его принять ее.

Чжао Минчуань был польщен:

– Я?

Чжу Яньинь похлопал его по плечу и заговорил многозначительным и проникновенным тоном в стиле Лань Сишаня:

– Только несколько человек знают об этом деле. Мин-сюн, ты не должен нас задерживать.

Чжао Минчуань сжал руки перед грудью.

– Это долг, от которого я не могу уклониться!

...

Той ночью Ли Суй и Чжао Минчуань один за другим прибыли на горный хребет, где находился Пик Линьсюэ.

По сравнению с городом здесь в несколько раз холоднее. Чжао Минчуань снял свой плащ и уже собирался обернуться, чтобы сказать несколько слов, но холодный и безжалостный Хозяин Дворца Ли уже исчез. С такими цингуном можно пробраться в императорский дворец и сыграть роль призрака посреди ночи. Молодой господин Чжао быстро догнал его. Его боевые навыки на самом деле неплохи, но по сравнению с Ли Суем они явно в несколько раз хуже. Несмотря на все свои усилия, к тому времени, когда он, наконец, достиг вершины, он настолько вымотался, что видел звезды.

Ли Суй стоял в снегу, на его плечах уже скопился толстый слой снега.

Чжао Минчуань был польщен. Он никогда не ожидал, что совершит подвиг, когда его «будет ждать Хозяин Дворца Ли в снегу». Он едва смог закончить предложение, наконец, сумев выдавить:

– Хозяин Дворца Ли, я... я действительно смущен.

Ли Суй уже начал терять терпение. Он совершенно не интересовался этим человеком и даже не хотел смотреть на него. Он согласился подождать только потому, что Чжу Яньинь сказал: «Тебе нужно позаботиться о Мин-сюне». Поэтому он лишь холодно и презрительно хмыкнул и продолжил идти вперед.

Чжао Минчуань не осмеливался проявлять беспечность. Он молча следовал за ним, все время держа руку на рукояти меча.

В укромном месте действительно стоял небольшой каменный дом. Крышу покрывал толстый слой снега, а двери и окна были заперты ледяными заслонками.

Ли Суй на мгновение замер возле дома.

Чжао Минчуань тоже навострил уши, прислушиваясь. Вокруг стояла полная тишина, только ветер завывал в густом лесу.

– Кажется... никого нет? – неуверенно спросил он.

– Да.

Таким образом, молодой господин Чжао снова совершил подвиг, «завязав разговор с Хозяином Дворца Ли». Какое выдающееся достижение!

Поскольку в доме никого не было, осторожность не требовалась. Чжао Минчуань вставил кинжал в щель двери и повернул его, легко взломав заржавевший замок. Затем он достал зажигалку из-за пазухи и ненадолго осветил окрестности.

На кухне по соседству были кровать, стол и, возможно, несколько кастрюль и сковородок, но все было сломанным и старым, как будто там давно никто не жил.

Ли Суй слегка нахмурился и провел кончиками пальцев по пыли на столе. По словам Юань Еюэ, когда Юань Син не был на задании, он приходил сюда, чтобы жить в уединении, не желая никого видеть. Но теперь стало ясно, что хозяин дома не возвращался, по меньшей мере, два или три года.

Чжао Минчуань перевернул постельное белье и покачал головой, сказав:

– В одеялах полно дыр, наверное, их погрызли дикие животные весной. В углу даже крысиное гнездо. Кто бы мог жить в таком месте?

– Освети это место немного ярче, – распорядился Ли Суй. – Возможно, мы что-нибудь найдем.

Глава 76. Тайна ледяной пещеры.

Горела масляная лампа, от которой в доме мерцал свет.

Деревянные окна, столы и стулья находились на грани разрушения, а те, что стояли рядом с вентиляционными отверстиями, рассыпались от легкого толчка. Единственным неповрежденным предметом мебели в комнате был деревянный шкаф в углу, который еще можно было использовать, так как он стоял в защищенном от ветра месте.

Чжао Минчуань надел перчатки и осторожно открыл дверцу шкафа. С громким скрипом в воздух поднялась мелкая пыль. Внутри шкафа не было ничего особенно грязного или неприятного для глаз. Внутри лежали лишь несколько аккуратно сложенных тонких вещей, черный сверток на дне и темно-красный чайник из пурпурной глины.

Ли Суй взял в руки чайник; он был легким, как перышко, и не представлял особой ценности. Однако очевидно, что владелец чайника когда-то очень дорожил им. На нем не было ни единой вмятины или царапины, а ручка и носик были гладкими и блестящими от частого использования, и выглядел он довольно старым.

Чжао Минчуань по очереди достал остальные вещи, разложил их под лампой и сказал:

– Похоже, это одежда молодого парня. Он выглядит стройным, ему не больше шестнадцати-семнадцати лет.

Что касается свертка, то внутри находился деревянный ящик, в котором лежали швейные принадлежности, носовой платок, мешочек для вина, рыболовные крючки и кусок порванной рыболовной сети. Всего от двадцати до тридцати предметов, самые хрупкие из которых были завернуты в ткань.

В совокупности эти предметы очень хорошо соответствовали характеристикам Юань Сина. Юноша, стройный и невысокий, родом из рыбацкой деревушки в Восточно-Китайском море. Его семья изначально была дружной, но его родители погибли во время кораблекрушения. Поэтому он собрал все воспоминания о своем доме в этот деревянный ящик и привез его из родного города за тысячи ли на заснеженные равнины.

Чжао Минчуань был озадачен.

– Если это так, то он очень дорожил этими вещами. Почему он оставил их в этой хибаре и не возвращался, чтобы проверить их, в течение многих лет?

Ли Суй не ответил. Он взял со стола масляную лампу, обошел комнату вдоль стен и наконец, остановился в углу, где север встречался с югом.

Чжао Минчуань тоже последовал за ним. Увидев это, он резко втянул в себя холодный воздух.

Камень, из которого построен этот каменный дом, - твердый базальт, полировка которого требует значительных усилий. Часто для этого требуется, чтобы три или пять сильных мужчин работали одновременно, терпеливо шлифуя его кусочек за кусочком, чтобы придать ему форму. Логично, что он должен быть невосприимчив к ножу или огню. Однако на стене, освещенной лампой, было множество следов пальцев, разных по глубине и неровных, образующих пятнистый и беспорядочный узор. В некоторых местах цвет был особенно темным, напоминая засохшую человеческую кровь.

Чжао Минчуань пришел в ужас и быстро добавил освещения. Осмотрев остальные каменные стены, он действительно обнаружил еще больше царапин и множество странных неглубоких ям. Ямы часто сопровождались пятнами крови, как будто кто-то с силой бил по ним кулаками. Поскольку базальт очень темного цвета, это нелегко заметить. Будь стены светло-белыми, разбросанные пятна крови, вероятно, напугали бы и заставили упасть в обморок многих людей.

Ли Суй смахнул мечом рваное хлопковое постельное белье с кровати и нашел в углу ржавый стальной трос. Один конец был оборван, а другой привязан к железному колышку, глубоко вбитому в землю.

Чжао Минчуань оценил ситуацию:

– Это тюрьма.

Более того, человек, заключенный здесь, должно быть, день за днем терпел невыносимые страдания, поэтому здесь так много ужасающих следов. Поскольку Юань Еюэ непреклонно утверждает, что это дом ее младшего брата, а стопка одежды в шкафу действительно принадлежит Юань Синю, то...

Ли Суй сказал:

– Он мертв.

Чжао Минчуань был ошеломлен.

– Юань Син?

Ли Суй взглянул на него.

Чжао Минчуань понял, что его вопрос, возможно, был излишним. Чтобы не показаться глупым, он быстро добавил:

– Но если он мертв, то кто такой Ань?

– Чи Тянь.

В Цзянху широко известно, что Чи Тянь ценит Аня гораздо больше, чем других хранителей, и даже лично обучал его боевым искусствам. И методы убийства, которыми они пользуются, действительно очень похожи, иногда даже идентичны.

Чжао Минчуань удивился еще больше. Он быстро проанализировал ситуацию: Юань Син уже давно мертв, а знаменитый мастер боевых искусств, известный как «Ань», действовавший в Цзянху, на самом деле – это замаскированный Чи Тянь?

Итак, в Павильоне Фэньхуо на самом деле всего пятнадцать хранителей; никогда не существовало такого человека, как «Ань».

Точнее, он мог быть в прошлом, но, очевидно, недолго.

Вдвоем они отнесли вещи из шкафа вниз по склону горы.

Чжу Яньинь еще не спал. Услышав звук открывающейся двери, он тут же сбросил одеяло и вскочил с кровати, даже не успев завернуться в плащ.

– Стой и не двигайся, – приказал Ли Суй.

Радостно протянутая рука второго молодого господина Чжу застыла в воздухе. Почему?

Ли Суй сказал:

– Я только что прикасался к вещам мертвого человека.

Чжу Яньинь быстро отступил на три шага назад.

– Ладно, тебе не разрешается ложиться спать, пока ты не помоешься.

Смена лица произошла так быстро.

Любящий чистоту дворянин из Цзяннани долго лежал в постели, пока Ли Суй не вышел из-за ширмы. Он вытирал волосы одной рукой, а его губы покраснели от горячего воздуха... Трудно описать. Его рубашка была распахнута, а брюки сползли. Такой коварный и манящий вид, полный скрытых мотивов – очевидно это сделано намеренно. Чжу Яньинь прочистил горло и предложил:

– Может, сначала завяжешь пояс?

Ли Суй прислонился к нему.

– Мне лень его завязывать.

Чжу Яньинь:

– Ладно, тогда забудь об этом. Давайте перейдем к делу. Что находится в каменном доме на горе и кто этот мертвый человек?

Ли Суй:

– Мне лень говорить.

Чжу Яньинь: ?

Ли Суй вытянул два тонких пальца и медленно пощипывал его шею, словно маленького зверька, а его голос был по-настоящему ленивым:

– Угадай сам. Если угадаешь правильно, я покажу тебе кое-что хорошее через пару дней.

Чжу Яньинь: Какой странный вкус, большой дьявол.

Ли Суй с интересом посмотрел на него.

Чжу Яньинь:

– Я угадаю!

Он завернулся в одеяло и сел на кровать.

– Ты отправился на поиски Юань Сина, но не привел его. Ты также сказал, что на горе есть мертвец, значит, Юань Син мертв.

Ли Суй кивнул:

– Да.

– Юань Еюэ настаивает на том, что ее младший брат все еще жив и на самом деле является хранителем Павильона Фэньхуо, Анем. Так что либо она сошла с ума, либо ее обманули. Я предполагаю, что это последнее.

– Продолжай.

– Единственный человек, который может ее обмануть, - это Чи Тянь. И причина, по которой Чи Тянь обманул Юань Еюэ, в том, что Юань Еюэ все еще имеет для него ценность. Неважно, помогает ли она ему убивать людей или заниматься боевыми искусствами, он хочет, чтобы она добровольно служила ему.

– Почти, – сказал Ли Суй. – Я нашел вещи Юань Сина на горе; все это из рыбацкой деревни в Восточно-Китайском море. На стенах много пятен крови и следов от ударов. Похоже, он умер не своей смертью. Судя по повреждениям каменного дома, он, вероятно, пустует, по меньшей мере, два или три года.

– А тело?

– Не нашел.

За каменным домом находится отвесная скала, и вершину продувает ветром и заметает снегом в течение всего года. Если Чи Тянь сбросил того человека с горы, он, скорее всего, уже похоронен под толстым слоем снега, и найти его практически невозможно.

– Значит, что Юань Син мертв, это всего лишь твое предположение. – Чжу Яньинь вернулся к Ли Сую и удобно устроился рядом. – Однако, судя по состоянию каменного дома, я тоже думаю, что он, скорее всего, мертв. Иначе он не оставил бы вещи своих родителей на горе, не возвращаясь за ними так долго.

Ли Суй продолжал игриво щипать его за шею.

– Хм...

– Но что-то здесь не сходится, – Чжу Яньинь приподнялся немного. – Хотя Пик Линьсюэ крут и опасен, Юань Еюэ тоже мастер. Если она так сильно любит своего младшего брата, почему она не поднималась к нему все эти годы?

– Возможно, она хотела, но не решалась, – сказал Ли Суй.

Чжу Яньинь задумался на мгновение и спросил:

– Ты хочешь сказать, что Чи Тянь запретил ей подниматься?

– На самом деле, нет необходимости в прямом запрете. Достаточно сказать, что Юань Син не хочет ее видеть, иначе покинет Пик Линьсюэ и никогда не вернется, и этого будет достаточно, чтобы Юань Еюэ послушно осталась у подножия горы.

– Значит, она действительно очень заботится об этом младшем брате. Если Юань Син действительно мертв, она, несомненно, будет мстить за него и больше не станет помогать Чи Тяню. Давай завтра заберем эти старые вещи и посмотрим, как она отреагирует.

– Хорошо.

Чжу Яньинь хотел продолжить анализировать ситуацию, но Ли Суй уже прижался к нему всем телом, положил голову ему на грудь и хриплым голосом сказал:

– Я устал.

В этом голосе прозвучал даже намек на кокетство.

Столкнувшись с властной и высокомерной манерой этого большого дьявола, большинство ученых не выдержали бы, и у них ослабли бы колени, но, к счастью, второй молодой господин Чжу не был обычным ученым, поэтому он потянул его за волосы и подчеркнул:

– Если ты устал, просто спи спокойно и не вздумай меня кусать.

Ли Суй слегка прикусил кончик пояса, поднял голову и лениво улыбнулся, как чаровница из сказок, с красными губами и белыми зубами, манящая и очаровательная, с глазами, в которых, кажется, смешались туманные весенние дожди, одним взглядом она может всколыхнуть чувства.

Нет, случится что-то плохое.

Чжу Яньинь быстро и решительно натянул одеяло и накрыл им голову.

Ли Суй снова начал смеяться, прижимаясь к одеялу, дрожа всем телом, нисколько не заботясь о своем образе холодного дьявола. Чжу Яньинь покраснел и лицом, и ушами от его смеха, поэтому он просто повернулся к нему спиной и хотел заснуть, игнорируя этот экзотический цветок с таким необычным чувством юмора. В результате его перевернули на спину вместе с одеялом и всем прочим. На этот раз он не просто кусал за пояс, он кусал за кончик носа, за уши, за подбородок и кадык. Когда он спустился ниже, второй молодой господин Чжу начал беспорядочно хватать себя за одежду, но боевые навыки Хозяина Дворца Ли были таковы, что он мог прижать к земле десять ученых одним пальцем.

Так что богатый молодой господин из Цзяннани был прижат к стенке.

Приятное, влажное ощущение в области сердца нарастало волнами, заставляя его конечности и кости слабеть. Он прикусил тыльную сторону ладони, пытаясь оттолкнуть другого человека другой рукой, но вместо этого его крепко схватили и сжали, отчего рука заныла и онемела.

Через некоторое время он не выдержал и ударил его ногой.

Ли Суй разжал его руку, накрыл своим телом и страстно поцеловал, ущипнув за подбородок. Чжу Яньинь быстро отвернулся.

– Сначала прополощи рот…

Большая часть звука была поймана на кончике языка.

Ли Суй прижал его к себе, целуя со смесью дикой страсти и нежности, с оттенком властного давления, которое не оставляло Чжу Яньиню ни единого шанса на сопротивление, вынуждая его подчиниться. Только когда Чжу Яньинь начал задыхаться, он, наконец, отпустил его, но не раньше, чем укусил за покрасневший нос.

Зимние ночи в Снежном городе такие же влажные, как в сезон дождей в Цзяннани.

…

На следующее утро Чжу Яньинь прополоскал рот почти три раза. Чжу Сяосуй ничего не понимал.

– Что именно ел молодой господин?

Тело Чжу Яньиня напряглось. Он взял чашку, которую только что поставил, и в четвертый раз прополоскал рот.

Чжу Сяосуй: "..."

Юань Еюэ провела всю ночь в ожидании, постоянно прислушиваясь к звукам снаружи. Когда до нее, наконец, донеслись голоса, она уже собиралась броситься к двери, но внезапно остановилась. Она поспешно вытерла и без того грязное лицо еще более грязным рукавом и наспех заправила растрепавшиеся волосы. В глазах, которые несколько дней были мутными и тусклыми, появился редкий проблеск надежды.

В результате, когда дверь, наконец, открыли, вошли только Ли Суй и Чжу Яньинь.

Сияние сошло с лица Юань Еюэ, и она резко и настойчиво спросила:

– Где А’Син?

– Его нет на вершине Пика Линьсюэ.

– Невозможно!

– Каменный дом пуст, – сказал Чжу Яньинь. – Однако мы нашли кое-что, что должен был оставить твой младший брат.

Теневой страж принес сверток, развернул его и разложил предметы один за другим: чайник, мешочек для вина, рыболовные снасти, носовой платок… Юань Еюэ сначала растерянно смотрела на них, а потом снова забеспокоилась. Она бросилась вперед, отчаянно запихивая знакомые старые вещи обратно в сверток, непрерывно повторяя:

– Поторопись и положи эти вещи обратно, иначе А’Син разозлится, когда вернется и не увидит их. Он разозлится, он разозлится! Поторопись!

– Он не вернется.

Юань Еюэ остановилась и резко обернулась.

– Что ты имеешь в виду?

– Каменный дом долгое время пустовал, и все обветшало и разрушилось, – сказал Чжу Яньинь. – Там никто не живет; мы нашли только этот сверток.

– Тогда где же А’Син?

– Кто тебе сказал, что Юань Син живет на Пике Линьсюэ? Чи Тянь?

– А’Син остановился там. Ты лжешь мне. Да, он был ранен, так что, должно быть, он ушел куда-то еще.

– Куда он пошел?

– Откуда мне знать? – Юань Еюэ яростно посмотрела на Ли Суя. – Ты не вернул его.

– В каменном доме повсюду пятна крови от борьбы. Если твой младший брат действительно оставался там, его состояние, должно быть, было очень тяжелым, – холодно напомнил Ли Суй.

Зрачки Юань Еюэ резко сузились, когда она услышала про пятна крови.

Чжу Яньинь спросил:

– Ты ни разу за все эти годы не поднималась посмотреть? Пятна очень старые, похоже, им не меньше двух-трех лет. Не похоже, что их оставили недавно.

Юань Еюэ пробормотала:

– Нет, это невозможно, там живет А’Син.

– Твой брат жил там, иначе мы бы не нашли эти вещи, – сказал Чжу Яньинь. – Но то, что произошло после того, как он переехал в каменный дом, может отличаться от того, что рассказал Чи Тянь. Тебе стоит хорошенько подумать.

Юань Еюэ посмотрела на старые вещи в своих руках — это были вещи, которыми дорожил ее младший брат, и к которым ей строго-настрого запрещалось прикасаться.

Хотя брать и сестра согласились последовать за Чи Тянем на север, напряжение между ними не ослабло. От рыбацкой деревушки в Восточно-Китайском море до Сюэчэна Юань Син оставался рядом с Чи Тянем и ни разу не взглянул на сестру. Чи Тянь также явно благоволил Юань Сину, не только лично обучая его искусству Поглощения Луны, но и практикуя его вместе с ним.

Изначально Юань Син был «инструментом», выбранным Чи Тянем для поглощения внутренней энергии других людей. Но позже, возможно, из-за неправильной практики, однажды случилось искажение ци. После этого он продолжал страдать от холода и лихорадки, и даже после двух месяцев лечения его состояние не улучшилось.

В ту ночь, когда они все вместе разделили и поглотили внутреннюю энергию Ли Суя, Юань Син был первым, кого Чи Тянь толкнул вперед. Однако он поглотил не так много внутренней энергии и вскоре, пошатываясь, отошел, сказав, что ему нужно вернуться и отдохнуть.

После этого Юань Еюэ больше никогда не видела его вблизи. Все новости о ее брате приходили от Чи Тяня: он говорил, что тот живет на Пике Линьсюэ, что он не хочет ее видеть и даже не хочет вместе выполнять задания. Он также утверждал, что его навыки быстро развиваются и что вскоре он станет известным мастером в Улине.

И факты также доказывали, что Чи Тянь не лгал. Молодой человек в черной маске быстро стал фигурой, внушающей страх и ужас в Цзянху. Он лично без усилий и, не вспотев, устраивал одну за другой массовые убийства целых семей.

Юань Еюэ была полна благодарности к Чи Тяню.

Настолько, что четыре года назад, когда Чи Тянь внезапно спросил ее, не хочет ли она вместе практиковать искусство Поглощения Луны, Юань Еюэ в первую очередь подумала не о том, как больно, когда тебя используют как инструмент, а с тревогой спросила:

– А как же А’Син?

– Его боевые навыки уже очень хороши; ему больше не нужно, чтобы я делился с ним внутренней энергией. – Чи Тянь посмотрел на нее свысока. – А ты со своим ограниченным талантом, полагаясь только на тренировки, будешь все больше и больше отставать от него.

Четыре года назад.

Четыре года.

Юань Еюэ с тревогой вспоминала, как она видела брата за эти четыре года, но вскоре в отчаянии обнаружила, что не видела его ни разу. Каждый раз, когда она видела его, ей мерещилась лишь черная фигура в маске вдалеке, стремительная, как порыв ветра. Она не осмеливалась подойти; она лишь смутно чувствовала, что ее брат вырос, вырос настолько, что даже она начала находить его незнакомым, почти не узнавая.

– А’Син...

– Если ты не веришь в пятна крови по всей комнате, мы можем отвести тебя наверх и показать, – сказал Чжу Яньинь. – Но на твоем месте я бы подумал, куда еще он мог пойти, особенно в те места, куда Чи Тянь мог его отвести.

Юань Еюэ крепко сжимала чайник, так сильно, что у нее онемели пальцы. Ее сердце бешено колотилось, но в душе все еще теплилась надежда. Для практики искусства Поглощения Луны требуется очень холодная ледяная комната. Чи Тянь привел Юань Сина на Пик Линьсюэ, еще и потому, что это было самое высокое и холодное место. Она с трудом сглотнула и дрожащим голосом сказала:

– Однажды я слышала, как глава говорил, что на вершине Пика Линьсюэ есть много естественных ледяных пещер, которые могут сделать тренировки гораздо более эффективными при вдвое меньших усилиях. А’Син мог отправиться туда из-за ранений.

...

На этот раз, когда они поднялись на вершину заснеженной горы, с ними отправилось гораздо больше учеников из дворца Ваньжэнь и секты Минцзянь, а также группа стражников из резиденции Чжу. Чжао Минчуань по-прежнему держался рядом с Ли Суем, потому что глубоко восхищался им – кто бы не восхищался человеком номер один в мире? Более того, Ли Суй не прогнал его холодно и безжалостно — разве это не означало, что он принял его? Тогда почему бы ему не последовать за ним?

Холодный и безжалостный дьявол впервые столкнулся с давлением человеческих отношений и мирских забот.

Молодой мастер Чжао не знал, что если бы не любящие напоминания второго молодого господина Чжу, он, скорее всего, висел бы на склоне горы во время бури.

Ли Суй взмахнул рукой, чтобы убрать кучу разбросанных камней.

Чжао Минчуань тоже последовал за ним, рассекая мечом лед и снег.

Ли Суй: "..."

Пик Линьсюэ возвышается над лесом, но площадь его не очень велика. Он стоит одиноко, как сталагмит, вонзившийся в снег. Из-за ветра большинство ледяных пещер образовались на южной стороне, поэтому их относительно легко найти.

Теневые стражи обыскали пещеры одну за другой и, наконец, нашли тело в ледяной пещере на самом дне. Покрытое льдом, оно выглядело нетронутым. Одетое в черную одежду, свернувшееся калачиком, с обнаженными белыми костями, хрупкими, как стекло, рассыпающимися при малейшем прикосновении.

Чжао Минчуань был потрясен:

– Это Юань Син?

– Не уверен. – Ли Суй посмотрел на глыбу льда. – Боюсь, его сестре придется самой прийти и опознать его.

Глава 77. Буквы, которые никогда не появлялись.

Юань Еюэ тайно отвели на гору.

Она издали наблюдала за людьми, собравшимися перед ледяной пещерой, и уже смутно догадывалась, что увидит. Оглушительный вой ветра вокруг, казалось, полностью стих. Снег, падающий на лицо, совсем не причинял боли, и холода она не ощущала ни в малейшей степени. Шаг за шагом она тащилась вперед по снегу глубиной по колено.

Ледяная глыба лежала на огромном камне. Замороженная кожа приобрела странный пурпурно-черный цвет, кости плотно сблизились, сморщились и истончились. Это совсем не было похоже на человека, скорее на обезьян, которых она видела в детстве у уличных артистов.

Юань Еюэ положила дрожащую руку на лед, желая вытащить человека. Но в тот же миг ее ладонь крепко приморозило холодом. По мере того, как ее действия становились все более безумными, ее кожа разорвалась, обнажив нежную плоть, и оставляя за собой одну за другой кровавые полосы.

– А’Син.

В ее голосе не было истерики, он звучал скорее настороженно. Настороженное и испуганное выражение на ее лице резко контрастировало с тем, как яростно она копала и била руками. Под ее пальцами твердый кусок льда быстро превратился в тонкую красную струйку, смешанную с кровью, стекающую на землю. Когда ее пальцы коснулись жесткой холодной одежды, Юань Еюэ наконец-то дала волю своим эмоциям. Она наклонилась, обняла еще не до конца растаявший лед и резко и хрипло закричала:

– Я убью его, я убью его!

Пронзительный звук разорвал тишину заснеженных гор, но ветер тут же унес его прочь.

Через некоторое время Ли Суй жестом приказал своим подчиненным отвести ее в сторону.

Все тело Юань Еюэ застыло, и у нее не было сил даже говорить. Она просто сидела на земле, как куча грязи, и безучастно смотрела перед собой.

Цзян Шэнлинь тоже пришел вместе с ними. Он приказал теневым стражам извлечь тело Юань Сина из глыбы льда. После беглого осмотра он сказал:

– Он мертв, по меньшей мере, три-четыре года.

Три года, четыре года.

Юань Еюэ подумала, что именно четыре года назад Чи Тянь пришел к ней, чтобы поговорить о занятиях боевыми искусствами.

Значит, ее младший брат в то время уже был мертв.

Возможно, это произошло из-за искажения ци, или, может быть, из-за других ошибок, допущенных во время практики. В любом случае, он мертв уже очень давно. И Чи Тянь, сразу после смерти ее младшего брата, или, нет, возможно, даже когда он еще боролся со смертью в одиночестве на заснеженной вершине, лицом к лицу с концом своей жизни, уже решил сдаться и вместо этого нашел ее, чтобы сделать своим новым инструментом.

– Я убью его.

Юань Еюэ повторила это еще раз, ошеломленная и потерянная.

– Ты не можешь убить его, – сказал Ли Суй.

– Да, не могу. – Юань Еюэ вдруг подняла голову. – Но ты можешь, я все тебе расскажу, ты убьешь его, убьешь Чи Тяня и отомстишь за А’Сина!

...

За исключением Вань Чжуюня, другие секты в Сюэчэне, включая Зал Тяньчжу, не знали, что произошло. Пань Шихоу рано утром увидел Чжу Яньиня, прогуливающегося по дому со слугами и охранниками. Увидев его, он тут же развернулся и пошел обратно в свою резиденцию.

– В последнее время он был нормальным? – спросил Чжу Яньинь.

– Как и раньше, за исключением походов в Альянс Улинь, он проводит время, прячась в своей комнате, читая сутры и сжигая талисманы.

Почему он все сжигает их без конца? Чжу Яньинь сидел на маленьком табурете, греясь на солнце.

– Опиши сцену, где он сжигает талисманы.

Сцену? Слуга на мгновение задумался и попытался воссоздать ее как можно точнее. Сначала он доставал несколько талисманов и зажигал их, бормоча имя Пань Цзиньхуа и говоря что-то вроде «да проживешь ты сто лет», а затем какое-то время плакал, ведя себя довольно странно и суеверно. Те, кто знал, говорили, что его сын болен, а те, кто не знал, могли подумать, что его сын уже умер.

Говорящий, возможно, не имел в виду этого, но слушатель мог воспринять это всерьез. Чжу Яньинь вздрогнул от слова «смерть» и поднял на него глаза.

Слуга подумал, что именно его разговоры о жизни и смерти расстроили молодого господина, и поспешно сказал:

– Я...

– Кто-нибудь отправлял ему письмо? – резко перебил Чжу Яньинь.

Слуга покачал головой:

– Нет.

– Никогда?

– Никогда. Наши люди следят за Залом Тяньчжу, и никаких писем извне не поступает. Господин, вы спрашиваете об этом, потому что беспокоитесь, что он общается с Павильоном Фэньхуо в частном порядке?

– Нет, – Чжу Яньинь встал. – Если бы он действительно беспокоился о болезни сына, разве он стал бы только читать сутры и жечь талисманы на северо-востоке, не отправив ни одного письма домой? Разве он не должен постоянно следить за тем, что происходит дома? У Зала Тяньчжу тоже есть кое-какие финансовые ресурсы. Не говоря уже о том, чтобы отправлять письма каждые несколько дней, даже одно письмо в день было бы им по силам.

Слуга засомневался:

– Значит... он не заботится о своем сыне? Это неправильно. Имя, которое он продолжает повторять, явно принадлежит Пань Цзиньхуа, и он никому не позволяет его видеть; он просто сидит в своей комнате и сходит с ума.

Голос Чжу Яньиня был одновременно мягким и торопливым:

– Всегда ли чтение сутр – это молитва о благословении? А если это для спасения души?

Слуга задохнулся:

– Мертв?

– О нет! – Чжу Яньинь вдруг что-то вспомнил, и у него мгновенно зашевелились волосы на затылке. Он развернулся и хотел бежать во дворец Ваньжэнь, но его поймал вошедший Ли Суй.

– Почему ты бежишь?

– Юная госпожа Лань...

– В Павильоне Фэньхуо.

Чжу Яньинь, крайне расстроенный, хлопнул себя по лбу.

– Я так и знал! Мне следовало подумать об этом раньше. Юань Еюэ уже поняла, что Чи Тянь использует ее, поэтому согласилась сотрудничать с нами, верно? Тогда зачем она рассказала тебе о юной госпоже Лань? И что, за этим стоит Пань Шихоу?

– Она не знает конкретной причины и не знает, кто за этим стоит.

– Не знает?

Как может первый хранитель Павильона Фэньхуо не знать.

Это звучит немного невероятно, но Юань Еюэ, похоже, действительно не знает. К тому времени, когда она увидела Лань Янь и еще около дюжины учеников дворца Ваньжэнь, они уже находились в подземелье Павильона Фэньхуо. Эту группу людей заключили в тюрьму вместе с кланом Яньэр и сектой Сушань. Чи Тянь лишь приказал своим ученикам строго следить за ними, но не объяснил, как захватили этих людей.

Чжу Яньинь продолжил:

– Значит, юная госпожа Лань и остальные просто находятся в плену и не используются для практики злого искусства Поглощения Луны, верно?

– Метод культивирования внутренней энергии во дворце Ваньжэнь отличается от методов других сект. Он работает против сухожилий и меридианов, – сказал Ли Суй. – После инцидента на снежном утесе, чтобы снова не пострадать от искусства Поглощения Луны, я попытался обратить вспять все техники, которым меня изначально научил учитель. Постепенно я обнаружил, что если у человека достаточно высокий уровень понимания и быстрая реакция, то это вполне возможно.

Если бы Чи Тянь насильно завладел этим набором внутренних навыков, которые шли вразрез со всеми правилами, он бы потерял контроль и впал в демоническое безумие. Юань Еюэ завидовала боевым навыкам дворца Ваньжэнь и подумывала о том, чтобы использовать Лань Янь для улучшения собственного совершенствования, но отказалась от этой идеи именно по этой причине.

Ли Суй снова спросил:

– Почему ты решил, что с Пань Шихоу что-то не так?

– Потому что он никогда не получал ни одного письма из города Байтоу, – сказал Чжу Яньинь. – Поэтому я предположил, что Пань Цзиньхуа на самом деле уже мертв, поэтому ему не нужно следить за последними событиями, и он может спокойно оставаться в Альянсе Улинь.

Ли Суй нахмурился и потер виски.

Чжу Яньинь схватил его за запястье.

– Не стоит беспокоиться о таком человеке. Оно того не стоит.

– После стольких лет я привык к этому. Всякий раз, когда я слышу его имя, мне кажется, что что-то произойдет, – кивнул Ли Суй. – Хорошо, я послушаю тебя и с этого момента буду меняться.

Чжу Яньинь потянул его за собой.

– Сначала расскажи мне, что происходит с Юань Еюэ?

– Похоже, она только номинально является Великим Хранителем.

Обычно она занималась мелочами, вела счета Павильона Фэньхуо и могла отправлять на задания всех остальных хранителей. Похоже, она имела высокий статус, и Чи Тянь, казалось, очень ей доверял, но на этом все. Более важные секреты Павильона Фэньхуо, такие как то, кто именно является шпионами Павильона Фэньхуо в Цзянху, ей совершенно неизвестны. Самое большее, что она может сказать, так это то, что Ду Яфэн из горной усадьбы Шанжу ведет дела с Чи Тянем - что это за секрет? Весь Цзянху уже знает.

Чжу Яньинь сказал:

– Значит, все это было напрасно?

Ли Суй покачал головой:

– Нет, она гораздо полезнее, чем Гуса Маньмай. По крайней мере, она знакома с местностью Павильона Фэньхуо и со всеми ловушками и механизмами. Тело Юань Сина уже нашли на горе. Теперь она до глубины души ненавидит Чи Тяня и хочет отомстить за брата.

– А что насчет Пань Шихоу? Как ты планируешь с ним поступить?

– А ты что думаешь?

Чжу Яньинь подумал про себя: «Нужно ли мне вообще об этом думать? Разве это не очевидно? Этот старик пошел на сговор с демоническим культом и предал юную госпожу Лань, чтобы спасти своего сына, но в итоге его сын все равно не выжил. Поэтому он подавил свое горе, скрыл все факты и отправился на северо-восток. Вероятно, он все еще полон решимости отомстить за своего сына и хочет, чтобы ты помог убить Чи Тяня».

Что касается того, станет ли известно произошедшее с Лань Янь после убийства Чи Тяня, Чжу Яньинь подумал, что, учитывая безумие Пань Шихоу, он, вероятно, вообще не задумывался о будущем. Если Чи Тянь умрет, то он вполне может умереть на месте.

– Должны ли мы спросить об этом Пань Шихоу?

– Продолжай присматривать за ним, – сказал Ли Суй. – Что касается Лань Янь, то ее появление в Павильоне Фэньхуо не обязательно плохо.

Чжу Яньинь: ?

Быть запертым в подземелье Павильона Фэньхуо, в темном и лишенном солнечного света месте, и иметь дело с этим жирным и уродливым человеком Чи Тянем – это не так уж плохо? Может ли из этого выйти что-то хорошее?

...

В подземелье Павильона Фэньхуо.

Лань Янь сидела на куче соломы, обхватив руками колени, и смотрела в сторону соседней камеры.

– Глава секты Лю, почему вы сегодня не медитируете?

Лю Люян, глава клана Яньэр: "..."

Лань Янь повернула голову.

– Мастер Ван, обычно вы в это время дремлете. Сегодня вас мучает бессонница?

Ван Цзинь из секты Сушань: "..."

Лань Янь снова повернула голову.

– Эй, братишка, ты уже три дня здесь дежуришь. Разве тот здоровяк с густой бородой больше не придет?

Страж Павильона Фэньхуо: "..."

Лань Янь заговаривала с каждым мужчиной, которого видела, но было очевидно, что никто не заинтересован в беседе. Только один из ее учеников подошел к ней и прошептал:

– Госпожа Лань, вы весь день ищете, с кем бы поговорить. Вы что-то пытаетесь выяснить?

Лань Янь спросила:

– А что еще? Думаешь, они мне интересны?

На этот раз настала очередь ученика из дворца Ваньжэнь: "..."

…

Цзян Шэнлинь вдалеке:

– Апчхи!

Чжу Яньинь утешил его:

– Не волнуйся пока, госпожа Лань такая умная и ценная для Чи Тяня, с ней ничего не случится.

Цзян Шэнлинь услышал, но не обратил внимания, продолжая раскачиваться и беспокойно расхаживать взад-вперед по комнате. Он просчитывал тысячи и десятки тысяч раз, но не просчитал это. Его возлюбленную на самом деле продал в Павильон Фэньхуо лицемерный ханжа. Только подумав о том, что совсем недавно он осматривал Пань Шихоу и прописывал ему лекарства, Божественный Доктор пожелал отрубить себе руку на месте, чтобы показать свой гнев. Но потом подумал: «Почему это должна быть моя рука? Если кому-то и нужно отрубить руку, так это старому ворюге!».

– Что нам делать дальше? – спросил он.

Ли Суй ответил:

– После того как врата формации будут сломаны, ты войдешь в Павильон Фэньхуо и лично выведешь этого человека.

Чжу Яньинь добавил:

– Вынести ее тоже можно.

Цзян Шэнлинь несколько раз кивнул. Хорошо, давай сделаем так. Мои сильные руки готовы!

Глава 78. Великолепно возвышающийся на вершине нравственности.

Юань Еюэ рассказала все, что знала о Павильоне Фэньхуо, в том числе о лабиринте, созданном сестрами Хуан, о скрытых проходах и механизмах у каждого входа и выхода. Чжу Яньинь рисовал, слушая ее. Он прочитал много книг и с удовольствием изучал механизмы, поэтому с легкостью понимал инструкции Юань Еюэ и допускал очень мало ошибок. Тем не менее, ему потребовалось целых три дня, чтобы закончить. У него сильно болели руки, и они дрожали, когда он брал чашку с чаем.

Цзян Шэнлинь пролистал большую стопку рисунков. Хотя он не очень хорошо их понимал, но все же чувствовал, насколько они сложны. Может ли быть так, что Чи Тянь потратил все деньги, заработанные на сожжениях, убийствах и грабежах за столько лет, на рытье подземного Павильона Фэньхуо? Почему он не боится обрушить здание при таком раскапывании? Если быть таким осторожным и предусмотрительным, не безопаснее ли просто вырыть яму в снежной пещере и закопаться в ней?

Чжу Яньинь спросил:

– Он делает это, чтобы защитить тебя?

– Да, – ответил Ли Суй.

Механизм мертв, но формация жива. Особенно лабиринт вокруг Павильона Фэньхуо, стоит только немного сдвинуть его, и способ разрушения формации будет совершенно иным. Юань Еюэ сказала:

– Он не изменится.

Чжу Яньинь спросил:

– Почему?

– Когда Хуан Ин изначально создавала этот лабиринт, в нем было много недостатков. Они усердно трудились и долго изучали его, прежде чем наконец пришли к нынешнему строению, – сказала Юань Еюэ. – Чи Тянь чрезвычайно доволен этим строением. Он однажды сказал, что даже небольшое изменение на цунь значительно уменьшит его силу.

Теперь команда Альянса Улинь бдительно наблюдала за снежным полем. Если у него нет более совершенной формации, он не сможет легко изменить ее, оставив после себя лабиринт, полный недостатков, которыми может воспользоваться противник.

Чжу Яньинь сказал:

– Но теперь ты в Альянсе Улинь.

– Он знает, что пока А’Син находится в Павильоне Фэньхуо, я скорее умру, чем заговорю. – Глаза Юань Еюэ снова наполнились отчаянной ненавистью. – Он бесчисленное количество раз использовал А’Сина, чтобы заставить меня что-то сделать, и даже сказал, что передаст Павильон Фэньхуо А’Сину. Только потому, что он хорошо относился к А’Сину, я целых четыре года занималась с ним боевыми искусствами.

Чжу Яньинь взглянул на Ли Суя.

– Давай сначала попробуем, – сказал Ли Суй.

Чжу Яньинь до сих пор помнил, как по пути в Сюэчэн Ли Суй разрушил формацию одним сотрясающим землю ударом меча. Хотя с его боевыми навыками несложно одним ударом меча прорубить лабиринт, который Хуан Ин устроила возле Павильона Фэньхуо, им все равно пришлось бы иметь дело с Чи Тянем, и нехорошо расходовать слишком много внутренней энергии.

Возможно, из-за того, что он проводил слишком много времени с Ли Суем, второй молодой господин Чжу тоже начал относиться к Альянсу Улинь как к помехам… Нет, это не совсем так — он не относится к ним как к помехам. При составлении различных планов он уже привык рассматривать Ли Суя как отдельную личность, никогда не задумываясь о том, чтобы Ли Суй сначала разрушил формацию, а затем сотни членов Альянса Улинь вместе убили Чи Тяня или что-то в этом роде. Но так не пойдет, это неправильно. Им все равно нужно объединиться со всеми помощниками. Как однажды сказал мудрец, «если вы можете сражаться в группе, никогда не сражайтесь один на один».

Хозяин Дворца Ли сказал, как обычно:

– Только от тебя зависит, какой план ты выберешь.

Чжу Яньинь высказал свое мнение:

– Что ты имеешь в виду под «решать мне»? Это оказывает на меня большое давление.

Ли Суй улыбнулся и дал знак теневому стражу увести Юань Еюэ. Цзян Шэнлинь тоже вернулся в свою комнату, чтобы изучить яды. Лучше всего было бы, если бы от одного прикосновения весь Павильон Фэньхуо мгновенно рухнул. Он видел, насколько сильна Лань Янь, и согласился, что для жадного до жизни и боящегося смерти Чи Тяня она, несомненно, является лучшим заложником, так что в ближайшее время опасности не будет, но в душе не мог не ругаться, думая, что Пань Шихоу действительно собачий вор.

Чжу Яньинь разделил механизмы и карты лабиринта на две стопки: одна – для тех, которые не меняются, другая – для тех, которые меняются, и планировал тщательно их изучить.

Ли Суй спросил:

– О чем ты опять думаешь?

– Я думаю о Чи Тяне. Юань Еюэ столько лет была хранителем, но она понятия не имеет, кто является шпионом Павильона Фэньхуо. Я думал, что если мы прорвемся через нее, то сможем поймать многих.

Ли Суй размял больные плечи.

– Если бы Вань Чжуюнь услышал то, что ты только что сказал, он, наверное, так разозлился бы, что у него заболело бы сердце. Одного-двух предателей в Альянсе Улинь, которым он так усердно управлял, достаточно, чтобы он потерял лицо, а ты так небрежно упоминаешь целую кучу предателей.

Чжу Яньинь:

– Я не это имел в виду!

Более того, судя по текущей ситуации, руководство главы Альянса Ваня кажется довольно эффективным. Все едины в своей ненависти и решимости выступить против демонического культа, все готовы рискнуть своими головами и пролить кровь. Что касается предателей и шпионов, то на данный момент их всего несколько человек.

Один из них – Ду Яфэн из горной усадьбы Шанжу. После того, как его маскировка под великого благодетеля раскрылась, он публично перешел на сторону Чи Тяня и в настоящее время находится в Павильоне Фэньхуо.

Другой – Пань Шихоу из Зала Тяньчжу. Сначала он закрыл глаза на сговор Пань Цзиньхуа с демоническим культом и его занятия сомнительными боевыми искусствами. Позже, когда его занятия боевыми искусствами зашли в тупик, он упрямо проигнорировал медицинские советы Цзян Шэнлиня, упорно утверждая, что в Павильоне Фэньхуо должно быть противоядие. Он даже дошел до того, что продал Лань Янь. Но его сын все равно умер.

Еще один человек - Лю Сиян, которого когда-то подкупила горная усадьба Шанжу. Однако во время этого путешествия он вел себя очень тихо. Каждый день он только и делал, что ел и спал, и заметно прибавил в весе.

Чжу Яньинь сказал:

– С этой точки зрения кажется, что Чи Тяню не удалось завербовать много серьезных шпионов.

Ли Суй налил чай.

– Я тоже считаю, что в Альянсе Улинь не так много предателей.

Чжу Яньинь ненадолго задумался:

– Потому что ты на праведном пути?

Ли Суй кивнул:

– Да.

Чжу Яньинь: Я так и знал! Ты снова пытаешься показать, какой ты на самом деле впечатляющий, окольными путями!

Ли Суй сказал:

– Они знают, что даже если это будет стоить мне жизни, я убью Чи Тяня. Так что, если у них есть хоть капля здравого смысла, они не перейдут на сторону демонического культа ради краткосрочных богатств и славы. Он не может победить.

Чжу Яньинь:

– Он умрет, но ты не умрешь. Ты все еще хочешь поехать в Цзяннань, чтобы вместе отпраздновать Новый год?

Ли Суй улыбнулся и протянул ему чашку чая.

– Тебе нужно немного отдохнуть, а потом пойдешь за мной, чтобы найти лидера Альянса Ваня.

Чжу Яньинь:

– Хорошо.

В последнее время он был очень занят, даже больше, чем серьезные мастера боевых искусств. Он всем сердцем посвятил себя великому делу искоренения зла, как настоящий благородный герой.

Благородный герой Чжу.

Это впечатляет, очень впечатляет.

Ли Суй протянул руку и потянул его за волосы.

Чжу Яньинь: Ты такой ребенок.

Он не спал и не отдыхал последние несколько дней, так что ему действительно хотелось спать. Как только его голова коснулась мягкой подушки, он быстро заснул, даже не успев укрыться одеялом.

Ли Суй наклонился к нему и некоторое время нежно поглаживал его лицо тыльной стороной ладони. Не желая будить его, он решил пойти искать Вань Чжуюня в одиночку. Как только он вышел на улицу, то увидел, как слуги из резиденции Чжу торопливо завозят внутрь повозку, нагруженную вещами, накрытыми красной тканью. Увидев его, они сразу же нервно ускорили шаг и чуть не упали.

Теневой страж дворца Ваньжэнь: если бы я вовремя не вспомнил, что они из знатной семьи в Цзяннани, я бы заподозрил, что они украли наши вещи.

Ли Суй приказал:

– Иди и выясни подробности.

Теневой страж дворца Ваньжэнь:

– Есть!

Слуги резиденции Чжу сгружали вещи с тележки в комнату, двигаясь как можно тише и осторожнее, даже не осмеливаясь говорить громко. Наконец, аккуратно все разложив, они обернулись только для того, чтобы увидеть теневого стража дворца Ваньжэнь, стоящего в кромешной тьме у дверей. Это произвело тот же эффект, что и появление призрака средь бела дня, оба относятся к категории ужасающих сцен, которые внезапно возникают перед вами.

– Ах!

...

Когда Ли Суй вышел из Альянса Улинь, теневой страж уже ждал его у двери.

– Говори.

– Завтра у второго молодого господина Чжу день рождения.

Ли Суй остановился как вкопанный.

– Завтра?

Теневой страж сказал:

– Да, сначала они не хотели говорить, но этому подчиненному удалось вытянуть из них информацию, приложив немало усилий.

– Почему они так скрывают его день рождения?

– Второй молодой господин Чжу не хочет придавать этому большого значения и поначалу даже не хотел праздновать. Только по настоянию Его Превосходительства Ланя они купили несколько горных деликатесов и сухофруктов в соседнем городе.

Ли Суй был немного недоволен. Когда он вернулся в спальню, Чжу Яньинь только проснулся и стоял у стола, пошатываясь и попивая воду. Увидев его, он хриплым голосом пожаловался:

– Мы должны были вместе найти главу Альянса Ваня. Почему ты снова меня бросил?

– У тебя завтра день рождения?

"..."

Чжу Яньинь подумал: «Я так и знал, что дядя раскроет секрет. Ах, эти ненадежные хитрые чиновники средних лет!».

Ли Суй схватил его за лицо.

– Почему ты мне не сказал?

– А что тут рассказывать? Я вообще не хотел тебе говорить. – Чжу Яньинь вскинул голову. – Юная госпожа Лань все еще заперта в подземелье Павильона Фэньхуо, а я здесь пирую. Какой позор!

– Что касается Лань Янь, то я планирую использовать Пань Шихоу. – Ли Суй отпустил его руку.

Чжу Яньинь потер лицо.

– Ты рассказал главе Альянса Ваню о делах Павильона Фэньхуо?

– Да. – Ли Суй кивнул.

Чжу Яньинь долго ждал, но после ответа «да» не услышал продолжения, поэтому ему пришлось подтолкнуть его.

– Тогда как ты собираешься использовать Пань Шихоу?

Ли Суй ответил:

– Я тебе не скажу.

Чжу Яньинь: ?

Он не только отказался говорить, но и небрежно выхватил чашку из его рук, не позволив кое-кому выпить воды. Действительно, какой же он бессердечный и безжалостный дьявол.

Чжу Яньиню ничего не оставалось, как объяснить:

– Я просто беспокоюсь о том, что ты будешь отвлекаться. С одной стороны, ты беспокоишься о юной госпоже Лань, а с другой – празднуешь мой день рождения. Это довольно противоречиво.

Ли Суй откинулся на спинку стула.

– Лань Янь не нуждается в том, чтобы я беспокоился о ней; когда дело касается разведки, люди из Павильона Фэньхуо ей не ровня.

Чжу Яньинь:

– О.

Ли Суй постучал по столу.

– Иди сюда.

Чжу Яньинь медленно подошел, чувствуя, что его снова могут ущипнуть за лицо.

Но ум талантливого ученого из Цзяннани всегда был быстр на выдумки.

Поэтому, когда большой дьявол уже намеревался совершить нападение, он вдруг спросил:

– Когда у тебя день рождения?

Ли Суй на мгновение задумался, а затем с мрачным видом ответил:

– У меня нет дня рождения.

– Лжец!

– Я забыл.

– Тогда я спрошу у доктора Цзяна!

– Вернись!

– Тогда ты скажи мне!

"..."

– Поторопись и скажи мне!

– ... Восьмой день прошлого месяца.

Восьмой день прошлого месяца.

Второй молодой господин Чжу стоял прямо, в белых одеждах, сияющих, как снег, на вершине нравственности.

– Тогда почему ты мне ничего не сказал?!

Глава 79. Праведный путь Цзянху не лишен пользы!

В комнате воцарилась тишина.

Но Хозяин Дворца Ли победил, не выказав никаких эмоций. Пока он не выказывал никаких эмоций, он никогда не выглядел смущенным и мог сохранять образ безжалостного и властного дьявола.

Второй молодой господин Чжу прислонился одной рукой к стене, прижал лоб к тыльной стороне ладони, а другую руку положил на пояс. Какой же он все-таки слабый ученый, раз намеренно скрыл от возлюбленного день рождения. Он не сказал, потому что госпожа Лань в опасности, и он не хотел, чтобы Ли Суй отвлекался на него в это время. Но восьмого числа прошлого месяца ничего не произошло, и даже делать было нечего.

– Почему ты скрыл это от меня?

Ли Суй на мгновение посмотрел на него и ответил, сохраняя невозмутимый вид:

– Потому что я не отмечал дни рождения с детства, никогда не воспринимал их всерьез и не чувствовал необходимости делать что-то особенное. Только когда я увидел сегодня твоих слуг, я понял, что день рождения нужно отмечать с самыми близкими людьми.

Чжу Яньинь: "..."

Богатому юноше, родившемуся в богатой и престижной семье, невозможно тягаться с большим дьяволом в плане страданий, потому что он просто не может сравниться. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как снова выпрямиться, притвориться, что ничего не случилось, и отряхнуть белоснежные рукава.

– Хм, ну, еще рано. Почему бы нам не поговорить о Пань Шихоу.

Ли Суй был очень сговорчив:

– Когда я был ребенком, я жил в зале Тяньчжу. Первые несколько лет я едва помнил свой день рождения, но даже если бы и помнил, это было бы бесполезно. Пань Шихоу всегда заботился только о своем биологическом сыне. Однако день рождения Пань Цзиньхуа был всего в одном дне от моего, поэтому на второй день я мог съесть миску лапши долголетия, оставшуюся с предыдущего дня.

Чжу Яньинь хотел услышать, как он собирается использовать Пань Шихоу, чтобы спасти Лань Янь, но он никак не ожидал, что этот случай из прошлого всплывет в памяти. Образ Хозяина Дворца Ли в сознании богатого молодого господина из Цзяннани стремительно приближался к «маленькой несчастной душе в кромешной тьме», и пути назад не было. Как мой большой дьявол мог стерпеть такую несправедливость? Невозможно! Второй молодой господин Чжу был глубоко опечален; он хлопнул ладонью по столу и тут же дал обещание:

– Подожди, как только этот вопрос будет решен, и мы вернемся в Цзяннань, я компенсирую все дни рождения, которые ты пропустил, устроив праздник, который прогремит на весь город.

Ли Суй протянул руку.

Чжу Яньинь тут же бросился в его объятия и стал активно извиняться:

– Я не должен был скрывать от тебя свой день рождения. Давай отпразднуем его завтра вместе.

Ли Суй уткнулся лицом ему в шею, время от времени слегка потираясь. Ему очень нравился слабый запах благовоний, а еще ему очень нравилось держать этого человека в своих объятиях и щипать его то тут, то там — сначала он щипал его за лицо и шею, но недавно он открыл для себя новое удовольствие и предпочел мягкие, податливые ощущения под своими пальцами.

Чжу Яньинь подумал: «Хотя это немного неуместно – щипать меня за попу средь бела дня, но от одной мысли о том, что он мог съесть только остатки лапши долголетия, его становится так жалко. Что ж, если хочешь щипать, то щипай».

Ли Суй был очень доволен своим выступлением.

Через некоторое время Чжу Яньинь начал подозревать, что что-то не так.

– Постой, разве день рождения Пань Цзиньхуа не летом?

Ли Суй был недоволен.

– Почему ты еще помнишь его день рождения?

Чжу Яньинь ответил:

– Потому что в последнее время Пань Шихоу каждый день сжигал талисманы и повторял сутры в своей комнате. Я подумал, что это какое-то зловещее колдовство, чтобы поменяться с тобой жизнями, поэтому я посмотрел дату и время рождения Пань Цзиньхуа на всякий случай.

– Хм.

Чжу Яньинь спросил:

– Что ты имеешь в виду под «хм»? Тогда как насчет того, что ты только что сказал о разнице в один день между днями рождения?

– Я просто пошутил. – Ли Суй ущипнул его за нос и нахмурился. – Откуда мне знать, когда у его сына день рождения? Мне это неинтересно.

Чжу Яньинь:

– Значит, ты просто притворялся?

Ли Суй сказал:

– Ты отдаешь, ты получаешь.

"..."

Это первый раз, когда господин Чжу оказался в невыгодном положении в битве ума и мужества. Это показывает, что любовь может ослепить. Он действительно жалеет большого дьявола. Как он может его жалеть? Он все еще держит руку на его попе.

Ли Суй спросил:

– Хочешь поговорить о Пань Шихоу?

Чжу Яньинь выдавил из себя холодное «хм».

– Как ты думаешь, чего он сейчас больше всего хочет?

– Он больше всего хочет, чтобы ты убил Чи Тяня и отомстил за его сына.

…

Во второй половине дня глава Альянса Улинь Вань Чжуюнь сказал то же самое и предложил Пань Шихоу проникнуть в Павильон Фэньхуо в качестве шпиона Альянса Улинь, чтобы узнать, есть ли шанс освободить две захваченные секты и Лань Янь.

Выслушав это, Чжу Яньинь почувствовал, что все это слишком ненадежно. Может ли Пань Шихоу быть шпионом? Скорее всего, увидев Чи Тяня, он бросится вперед с криком «Я хочу отомстить за своего сына», а затем его убьют одним ударом меча. Как трагично.

Но Вань Чжуюнь рассуждал очень просто. Хотя поведение Пань Шихоу не было благопристойным, и он много раз тайно общался с демоническим культом, все это было ради Пань Цзиньхуа. Теперь Пань Цзиньхуа умер из-за Павильона Фэньхуо, и Пань Шихоу, должно быть, ненавидит Чи Тяня до мозга костей; иначе он бы не призывал его так часто. Тогда Альянс Улинь может воспользоваться этим стремлением к мести и заставить Пань Шихоу согласиться с предстоящим планом.

– Каким планом? – спросил Чжу Яньинь.

Ли Суй сказал:

– Согласно показаниям Юань Еюэ, Чи Тянь пытался направить своих пешек по праведному пути, и все это в значительной степени контролировалось Инь Би Шушэном.

Пань Шихоу много лет втайне хвастался своими отношениями с Ли Суем, и его влияние было довольно значительным. Более того, хотя Ли Суй на протяжении многих лет был равнодушен к нему, он никогда не ставил его в неловкое положение, что уже довольно значительное одолжение с его стороны.

Если бы Альянс Улинь выступил против него, Инь Би Шушэн мог бы попытаться склонить его на свою сторону.

Чжу Яньинь немного подумал и сказал:

– Стоит попробовать. Мы ничего не потеряем.

Как бы то ни было, первоначальный план состоял в том, чтобы объединить все секты за семь дней и начать скоординированную атаку на Павильон Фэньхуо. До этого оставалось несколько дней, и не мешало бы дать Пань Шихоу шанс.

– И когда ты поговоришь с ним об этом?

– Послезавтра. – Ли Суй коснулся его волос. – Завтра - хороший день, даже самые важные дела можно отложить на потом.

Чжу Яньинь поправил его. Юную госпожу Лань, которая заключена в Павильоне Фэньхуо, все еще можно переместить в начало ряда.

Ли Суй ответил совсем не так, как подобает хозяину дворца. Это невозможно.

Она не может, да ей и не нужно этого делать.

…

В данный момент у Лань Янь возникла, казалось бы, необъяснимая затяжная романтическая привязанность к мускулистому мужчине, который присматривает за подземельем. Она успешно стала той, кто лучше всех питается среди заложников, и, соответственно, еда для других учеников дворца Ваньжэнь тоже стала более обильной.

Секта Сушань и клан Яньэр: "..."

Юная госпожа Лань: Ничего не могу поделать, я красива.

Все любят красоту. Доставляя ей еду, мускулистый мужчина прошептал:

– Я слышал от них, что лидер не убьет тебя.

На лице Лань Янь появилось обеспокоенное выражение.

– Даже если они меня не убьют, быть запертой здесь на всю жизнь бессмысленно.

Голос мускулистого мужчины стал еще ниже.

– Спешить некуда. Как только глава секты объединит Улинь, я попрошу его отдать тебя мне.

Лань Янь взяла платок и ткнула его в плечо указательным пальцем.

– Звучит здорово.

Теневые стражники дворца Ваньжэнь, стоявшие неподалеку: эта сцена действительно жжет и режет глаза.

Лань Янь продолжила спрашивать:

– Так когда же он сможет объединить Улинь?

Мускулистый мужчина ответил:

– Всего через несколько дней.

Лань Янь поджала губы.

– Когда именно будет «всего через несколько дней»? Если это займет слишком много времени, я больше не буду ждать.

Мускулистый мужчина заверил ее:

– Нет-нет, это ненадолго. Люди из Альянса Улинь уже окружают заснеженные равнины, но не волнуйся, лидер уже расставил множество механизмов. У них не будет другого выбора, кроме как умереть.

Лань Янь спросила:

– Какие механизмы?

Мускулистый мужчина ухмыльнулся и наклонился к ней, собираясь рассказать, насколько опасны эти механизмы, но внезапно задрожал всем телом и выплюнул полный рот крови.

Лань Янь тут же отступила на несколько шагов, почувствовав невероятное облегчение. К счастью, она быстро увернулась, иначе ее бы забрызгало с ног до головы.

Чи Тянь стоял у входа на лестницу, с мрачным выражением лица, с маской, свисающей с пояса.

Двое учеников вышли вперед и быстро унесли лежащее на земле тело.

Чи Тянь посмотрел на Лань Янь.

– Ты можешь попробовать соблазнить кого-нибудь еще.

Госпожа Лань сразу же впала в замешательство. Я соблазнила твоего человека, а ты его убил. В любом случае, я не понесла никаких потерь. Как это можно использовать в качестве угрозы?

Конечно, она не была настолько наивна, чтобы думать, что сможет выведать какие-то важные секреты у похотливого стражника; она просто хотела проверить, насколько внимательно Чи Тянь следит за этим местом. Три дня – прошло уже три дня с тех пор, как она обменивалась кокетливыми взглядами с этим несчастным глупцом, прежде чем он, наконец, отреагировал. Похоже, защита Павильона Фэньхуо не такая уж и надежная, как ожидалось.

Взгляд Чи Тяня скользнул по тюрьме и остановился на молодом ученике из клана Яньэр.

– Уведите его!

Глава клана Яньэр Лю Люян преградил ему путь и сердито закричал:

– Пока я жив, можешь забыть о том, чтобы причинить вред моему ученику!

Чи Тянь свистнул и ударил его ладонью по груди.

Вокруг закружилась пыль, а в ушах послышался тонкий гул.

Лицо Лю Люяна быстро исказилось, как будто он попал в сильный ураган, а его пальцы непроизвольно задрожали и задергались. Остальные впервые стали свидетелями злого искусства Поглощения Луны. После короткого шока они все бросились вперед, чтобы попытаться спасти человека, но Чи Тянь уже убрал силу своей ладони и холодно отвернулся.

Лю Люян упал на землю, задыхаясь, с его лица исчезли все краски.

Лань Янь схватила его за запястье, чтобы проверить пульс. Его внутренняя энергия была повреждена, но не сильно истощена, как будто ее сначала высосали, а затем влили обратно.

– Госпожа Лань, с нашим мастером все в порядке? – обеспокоенно спросил ученик.

Лань Янь отпустила его руку.

– С ним все в порядке. Внутренняя сила секты Лю имеет природу чистого Ян, которая не соответствует боевым искусствам, практикуемым Чи Тянем. Если он впитает эту внутреннюю энергию сейчас, ему придется лежать в постели и отдыхать десять дней или полмесяца.

Лю Люян вытер кровь с уголка рта и с трудом произнес:

– Я… Я только что проверил, и у него тоже есть травмы.

Глаза Лань Янь загорелись:

– Хм?

Лю Люян продолжил, тяжело дыша:

– В его теле есть чрезвычайно жестокая внутренняя сила, которая разбушевалась и вышла из-под контроля.

Возможно ли это? Лань Янь сразу же преисполнилась восхищения. Ты удивительный, дядя!

Глава 80. Где подарок? Вы явно пришли сюда с пустыми руками.

Чи Тянь на протяжении многих лет поглощал внутреннюю энергию бесчисленных мастеров. Лань Янь тоже думала, что этот человек подобен бездонному гигантскому котлу, способному поглотить все, что ему дают. Теперь, похоже, это не так. Судя по описанию Лю Люяна, эта сила появилась очень странным образом. Сначала ее не было, но она внезапно вырвалась наружу с громким хлопком, пройдя через его четыре конечности и кости. Это было похоже на то, как если бы Чи Тяню нанесли сильный удар изнутри, оставив его полностью дезориентированным.

Лань Янь спросила:

– Что это за внутренняя энергия?

Лю Люян помедлил, прежде чем ответить:

– Очень холодная, будто это дело рук Хозяина Дворца Ли.

Лань Янь была крайне удивлена.

– Вы хотите сказать, что, хотя он поглотил внутреннюю энергию моего Хозяина Дворца, он не смог полностью объединить ее со своей?

Лю Люян кивнул:

– Если я не ошибся в своих предположениях, то это действительно так.

...

Чи Тянь взмахнул рукой, и с оглушительным грохотом дверь ледяной камеры захлопнулась.

Его тяжелое дыхание превращалось в белый туман от холода. Он рухнул в беспорядке на ледяное ложе, изо всех сил пытаясь подавить бушующую внутри него энергию. Сильное, нарастающее покалывание растягивало каждый кровеносный сосуд, и он уже не мог понять, что это – сильный холод или палящий жар, – он лишь чувствовал, что все его тело словно туго стянуто веревками. Прошло не меньше времени, чем требуется для сгорания целой палочки благовоний, прежде чем Чи Тянь наконец снова открыл глаза. Его спина уже была мокрой от холодного пота.

Внутренняя энергия снова затихла.

Три года он терпел эту боль, целых три года. После той ночи на снежном утесе он думал, что успешно поглотил внутреннюю энергию Ли Суя, и на какое-то время ему это действительно удалось. Но однажды его внезапно разбудила мучительная боль, и он почувствовал, что его душа и костный мозг разорваны на куски бушующей внутренней энергией. У него так сильно болела грудь, что он едва мог дышать, и ему потребовались все силы, чтобы отползти от врат ада.

Он обильно потел, его все еще трясло от страха. Изначально он планировал передать эту часть внутренней энергии Юань Еюэ, но он, в конце концов, стиснул зубы и оставил ее при себе - только так у него было 80 % шансов победить Ли Суя, в противном случае - не более 50 %.

В Цзянху на Центральных равнинах время от времени ходили слухи, что навыки боевых искусств Чи Тяня намного превосходят навыки Ли Суя и что он даже не считает Альянс Улинь достойным своего внимания. Однако никто не упоминал о том, что это правда только до тех пор, пока внутренняя энергия Чи Тяня остается стабильной. Только тогда он мог претендовать на звание так называемого «Первого под небесами». Как только его ци начнет буйствовать, Ли Сую даже не придется ничего предпринимать – он сможет просто холодно наблюдать, как разрываются меридианы Чи Тяня, заставляя его захлебнуться собственной кровью.

…

Этого не знал даже сам Ли Суй.

Поэтому он все еще был настроен на смертельный бой - ну, умереть он сейчас не может, но травмы наверняка получит. Во время ужина большой дьявол то и дело стягивал белоснежную ленту ученого из Цзяннани, распуская его иссиня-черные и слегка прохладные волосы.

Чжу Яньинь, который пил суп: "..."

Ты такой скучный.

Ли Суй небрежно накрутил ленту на пальцы и сказал:

– Завтра я кое-куда тебя отведу.

Чжу Яньинь вытер рот.

– Куда?

Ли Суй сказал:

– На Снежный утес.

У Чжу Яньиня была психологическая травма по поводу этого названия.

– Разве это не то место, где...

– Это не имеет никакого отношения к Чи Тяню. Когда я был молод, я часто занимался боевыми искусствами на заснеженном утесе. Я хочу отвести тебя туда, чтобы ты это увидел.

– Тогда все в порядке.

Никто в семье Чжу не интересовался делами Цзянху, их волновал только день рождения молодого господина. Несмотря на то что обстановка не располагала к пышному празднованию, рано утром Чжу Сяосуй тихо помог своему молодому господину переодеться в новый наряд и таинственно вынес коробку, сказав, что она была куплена давным-давно.

Когда Ли Суй вошел, он случайно застал эту трогательную церемонию обмена подарками между господином и слугой. Он ненадолго остановился, но все равно холодно вошел в комнату.

Чжу Сяосуй: Эй, люди Цзянху.

Подарок представлял собой складной веер, не очень дорогой, но каллиграфия на нем была выполнена в элегантном и непринужденном стиле. Чжу Яньиню он очень понравился, и он долго вертел его в руках. Ли Суй сложил пальцы и постучал его по голове.

– Убери его.

Чжу Сяосуй, стоявший неподалеку, был весьма недоволен. Я дарю своему молодому господину подарок, и это не имеет к вам никакого отношения. Он больше не боялся Ли Суя, поэтому откашлялся и резко сказал:

– Хозяин Дворца Ли, сегодня у моего молодого господина день рождения. Если вам больше нечем заняться...

– Мне нужно кое-что сделать.

– Что это?

– Подарить подарок.

Чжу Сяосуй скептически огляделся по сторонам. Где подарок? Вы явно пришли сюда с пустыми руками.

Чжу Яньинь тоже спросил:

– Что ты хочешь подарить?

Ли Суй сказал:

– Себя.

Чжу Сяосуй был ошеломлен. Сколько людей в этом мире хотят попасть в резиденцию Чжу? Кто не рисковал своей шеей и не напрягал мозги, чтобы протиснуться внутрь? И вы? Как вы великодушны! Одно дело – не принести моему молодому господину поздравительный подарок, так еще и сами хотите протиснуться внутрь. В этом мире действительно есть люди, которые так хорошо умеют пользоваться такими дешевыми преимуществами. Я действительно не могу вымолвить ни слова.

Чжу Яньинь улыбнулся и схватил его за запястье.

– Хорошо, тогда не отказывайся от своих слов.

Чжу Сяосуй: Молодой господин?

Однако Чжу Яньинь уже вывел Ли Суя из спальни, оставив после себя лишь одно предложение:

– Передай дяде, что мы вернемся вечером к ужину.

Снежный Черный Рысак нес их обоих, быстро скача к огромному и мрачному заснеженному утесу.

Ветер был сильным, а небо — холодным. Ли Суй плотнее закутался в плащ, крепко обнимая человека, которого держал в руках, не оставляя ни одной пряди волос на виду. Густой мех защищал от пронизывающего холода. Чжу Яньинь положил обе руки ему на грудь и почувствовал тепло, поэтому прижался к нему всем телом, чувствуя себя настолько комфортно, что едва не заснул.

Ли Суй придерживал его одной рукой и слегка натягивал поводья, отчего ветер свистел еще сильнее.

Хотя заснеженный утес был не таким высоким и крутым, как Пик Линьсюэ, взбираться по нему было все равно трудно. После того как ветер стих, вокруг воцарилась мертвая тишина, но пейзаж был невероятно красив. Холодный солнечный свет преломлялся во льду, отбрасывая вокруг ослепительно-белые блики.

– Это цветы?

– Это снежные орхидеи. Они не очень полезные, просто красивые, – Ли Суй выбрал одну для него. – Если они тебе понравятся, я постараюсь посадить целое поле на северо-западе.

– Почему она растет только на северо-западе?

– Потому что в Цзяннани не бывает снега.

– Хм, в этом есть смысл.

Ли Суй улыбнулся и подхватил его на руки, когда они взмыли вверх по более крутому склону. Чжу Яньинь попытался открыть глаза, но из-за быстро меняющегося пейзажа и ветра ему пришлось уткнуться лицом в грудь Ли Суя. Прыжки на крыши и перепрыгивание через стены в книгах сказок не были выдумкой; это действительно было элегантно и впечатляюще. Второй молодой господин Чжу уже представлял, как благородно он приземлится. В результате он оказался погребенным под целым полем снежных орхидей, все вокруг было в беспорядке, а его губы были захвачены поцелуем.

Ли Суй положил руку ему под голову, чтобы он не замерз. У снежных орхидей нет аромата; они лишь покрываются полупрозрачным слоем льда на лепестках, мерцая в лучах солнца и отбрасывая крошечные блики, отчего вся долина кажется еще более иллюзорной и нереальной.

– Холодно? – спросил Ли Суй через некоторое время.

Чжу Яньинь обхватил его руками за шею, задыхаясь и чувствуя, как бешено колотится его сердце от поцелуев. Если сменить эту сцену на весеннее теплое цветочное поле, может ли он начать делать что-то неподобающее? В конце концов, все большие дьяволы любят заниматься любовными утехами на свежем воздухе; большой дьявол, которому не нравится заниматься любовными утехами, – плохой большой дьявол.

Ли Суй сказал:

– Именно здесь Цзян Шэнлинь нашел меня.

Чжу Яньинь прильнул к его груди, посмотрел на кружащиеся высоко над головой недосягаемые облака и обнял его еще крепче.

Какой нежный и хрупкий.

Они вдвоем провели в долине большую часть дня, держась за руки и гуляя, наслаждаясь пейзажем. Даже когда они молчали, они не могли отвести глаз друг от друга. Они вернулись в город только во второй половине дня.

Как только они вошли, то столкнулись с Вань Чжуюнем, который поспешно сказал:

– Хозяин Дворца Ли, сегодня около полудня по всему Альянсу Улинь внезапно распространилась новость о смерти Пань Цзиньхуа.

Все говорили с такими яркими подробностями, что казалось, будто они видели это своими глазами. Все в Цзянху знают, как сильно Пань Шихоу дорожит своим драгоценным сыном. Теперь, когда они внезапно услышали такие новости, не имеет значения, жив Пань Цзиньхуа или мертв, но важно то, что, хотя Пань Цзиньхуа уже мертв, Пань Шихоу все еще притворяется, что его сын жив, и даже привел группу людей в Альянс Улинь. Это явно нелогично.

– Где он? – спросил Ли Суй.

Вань Чжуюнь сказал:

– В настоящее время он находится под временным домашним арестом на заднем дворе.

– Откуда пришли эти новости?

– От конюха секты Цанлан, но он уже мертв, и его тело выбросили в туалет.

Если такое событие происходит в день рождения, то, если оно не считается дурным предзнаменованием, то, по крайней мере, это нехороший знак. Ли Суй был очень недоволен, и это недовольство явно отражалось на его лице. Он обнял Чжу Яньиня за плечи, намереваясь сначала отвести его обратно к Лань Сишаню.

Вань Чжуюнь не мог понять, что происходит.

– Хозяин Дворца Ли?

Когда Чжу Яньинь, спотыкаясь, побежал вперед, он обернулся, используя преимущество, и крикнул:

– Мы скоро придем!

Вань Чжуюнь: "..."

Но в конце концов второму молодому господину Чжу не удалось «сразу же прийти», потому что Ли Суй принял сторону Лань Сишаня и отказался позволить ему увидеть труп в свой день рождения. Чжу Яньиню ничего не оставалось, кроме как послушно согласиться. Съев миску горных деликатесов и лапшу долголетия, но мыслями находясь в другом месте, он стоял у двери, вытягивая шею, чтобы дождаться Ли Суя - как женщина, ждущая мужа на скале.

Дорогой дядя, смутно: постойте-ка, почему мне кажется, что в этой сцене что-то не так?

...

Пань Шихоу сказал хриплым голосом:

– Да, Цзиньхуа ушел.

– Где Лань Янь? – спросил Ли Суй.

– Я предал ее Павильону Фэньхуо. Я очень хотел спасти Цзиньхуа. Они сказали, что дадут мне противоядие, если я выдам госпожу Лань.

– В результате противоядие оказалось поддельным, и через пять дней Цзиньхуа… Я хотел сразиться с ними насмерть, но больше никого не смог найти.

– Дорогой племянник, нет, Хозяин Дворца Ли, глава Альянса Вань, я умоляю вас отомстить за моего сына! Если месть возможна, я готов умереть, чтобы искупить свои грехи!

Он опустился на колени и несколько раз поклонился, по его лицу текли слезы.

Ли Суй по-прежнему сидел на стуле.

– Кто эти люди, которые тебя ищут?

Пань Шихоу сказал:

– Инь Би Шушэн; это он забрал госпожу Лань.

В груди у него словно сломался веер, когда он говорил, его голос хрипел и срывался, и он выглядел так, будто долго не протянет.

...

Поздним вечером второй молодой господин Чжу успешно дождался специалиста по лазанью по стенам, Хозяина Дворца Ли. Он умело завернул мужчину в одеяло и спросил:

– Как все прошло?

– Все так, как ты и предполагал, – сказал Ли Суй. – Что касается слуги из секты Цанлан, мы еще не выяснили, но все говорят, что он честный и усердный, с чистой репутацией, так что вряд ли он связан с демоническим культом. Боюсь, ему угрожали или использовали.

– Независимо от того, кто этот слуга, люди, стоящие за ним, пытаются переманить Пань Шихоу на противоположную сторону. – Чжу Яньинь ненадолго задумался. – Согласно правилам Цзянху, как Мастер Альянса Вань должен поступить с таким предателем?

– Убить.

Чжу Яньинь снова спросил:

– Кому выгодно убийство Пань Шихоу?

Ли Суй притянул его к себе и ущипнул за шею.

– Не знаю. Я устал, а ты все думаешь.

Глава 81. Хозяин Дворца Ли: прикоснись здесь, затем прикоснись там.

Чжу Яньинь лежал на Ли Суе и очень серьезно анализировал сложившуюся ситуацию.

С тех пор, как Пань Шихоу догнал основную группу Альянса Улинь, он, по сути, занимался только одним: постоянно сближался с Вань Чжуюнем, чтобы обсудить, как уничтожить Павильон Фэньхуо. В то же время он продолжал убеждать Ли Суя разобраться с Чи Тянем, используя в качестве предлога то, что он хотел спасти своего сына, — и теперь это убеждение объяснялось жаждой мести, что было едва ли убедительно.

Но, тем не менее, даже без него целью Альянса Улинь в этом путешествии по-прежнему было уничтожение Павильона Фэньхуо. Карательный поход не закончится из-за смерти Пань Шихоу, поэтому тот, кто стоял за кулисами, не хотел убивать из-за его настояний.

Есть и другая возможность - скрыть определенную правду. Чжу Яньинь спросил:

– Может ли быть так, что Пань Шихоу знает какой-то секрет, поэтому он хочет убить его, чтобы заставить замолчать? Вы сегодня допрашивали его вместе с лидером Альянса Ванем? Какие результаты?

Ли Суй сказал:

– Он не упоминал никаких секретов, просто сказал, что хочет спасти Лань Янь, чтобы искупить свои грехи.

Чжу Яньинь немного приподнялся.

– Как он собирается ее спасти?

– Чи Тянь уже много лет пытается переманить учеников из разных сект, но не потому, что ценит их боевые навыки, а из-за их происхождения.

Например, Лю Сиян, а также Цуй Вэй и другие, кто уже умер в пути, обладали посредственными боевыми навыками, но за ними стояло мощное влияние. Чжу Яньинь на мгновение задумался и сказал:

– Он, вероятно, чувствует себя неуверенно, поэтому не делает различий между курами, утками и собаками. Он просто хочет быстро присосаться к кому угодно, чтобы потом хвастаться этим. Даже известные крупные секты не могут устоять перед его обаянием.

Идея Пань Шихоу была такой же, как и предложение Вань Чжуюня несколько дней назад: оба использовали репутацию Зала Тяньчжу, который много лет использовал связь с «дорогим племянником», чтобы заманить к себе Инь Би Шушэна и переманить его на свою сторону. Чи Тянь настолько отчаялся, что не выбрал даже Цуй Вэя, не говоря уже о Пань Шихоу, который был в близких отношениях с Ли Суем, или, по крайней мере, казалось, что в близких отношениях с ним.

– Боюсь, как только Зал Тяньчжу рассорится с Альянсом Улинь, к нему полетит куча мух из Павильона Фэньхуо.

Чжу Яньинь не возражал против плана Вань Чжуюня, но возражал против Пань Шихоу. Мог ли такой морально несостоятельный перебежчик, который постоянно меняет сторону ради своего сына, действительно стать частью карательного похода против демона?

Ли Суй сказал:

– Бесполезно держать его в плену в Альянсе Улинь; лучше отпустить его.

Чжу Яньинь пожаловался:

– Это правда, но, учитывая, что ты обычно слишком ленив, чтобы о чем-то заботиться, мне, естественно, приходится тщательно обдумывать все возможные последствия.

Ли Суй скривился. Хм, верно, мне все равно.

Чжу Яньинь подумал: «Ты довольно самодовольный и уверенный в себе».

Но есть разница между «не заботящимся» и «не обращающим внимания». «Не обращать внимания» обычных людей проистекает из их неспособности справляться с трудностями, в то время как «не обращать внимания» Ли Суя — это искренняя и неподдельная лень, из-за которой он не хочет справляться с трудностями. Он всегда излучает нетерпеливую ауру «если станет слишком трудно, я просто убью всех», дикую, но совершенно естественную. Настолько, что второй молодой господин Чжу не мог ему возразить и лишь вздохнул. Ты такой беспокойный дьявол.

Ли Суй снова начал лениво трогать его попу.

Чжу Яньинь: "..."

Ученый, который не занимался боевыми искусствами, везде мягкий, белоснежный.

Уши Чжу Яньиня горели, когда он откатился к углу стены, пытаясь завернуться в одеяло и уснуть. В результате Ли Суй легко поймал его за воротник и притянул обратно в свои объятия. Уснуть было невозможно, и им оставалось только обнимать друг друга, чтобы пережить долгую ночь. Чжу Яньинь чувствовал покалывание от его поцелуев, поэтому он смеялся, пытаясь увернуться. Кто бы мог в это поверить? Очень пугающий Хозяин Дворца Ли в Цзянху на самом деле ведет себя именно так, когда дело касается романтики. Целыми днями он то дергает возлюбленного за ленту на голове, то прижимает его к себе и игриво целует — он просто добросердечный юноша, который считает звезды и любуется луной.

Вдруг кто-то постучал в дверь.

Чжу Яньинь поднял голову, затаив дыхание.

– В чем дело?

– Второй молодой господин, –  сказал слуга из особняка Чжу. – Люди, которых вы посылали на северо-запад, вернулись.

Чжу Яньинь: !

Люди, отправленные на северо-запад, расследовали прошлое семьи Ли. Чжу Яньинь не сказал об этом Ли Сую, но не потому, что специально скрывал, а потому, что не был в этом уверен и не знал, как начать разговор: он не мог просто сказать: «Я думаю, что у гибели семьи Ли есть скрытые обстоятельства, но у меня нет никаких доказательств», - это прозвучало бы так, будто у него проблемы с головой.

– Хочешь пойти посмотреть? – спросил Ли Суй.

– Ну, ты сначала ложись спать. – Чжу Яньинь сел на край кровати. – Я скоро вернусь.

Ли Суй не стал уточнять, что значит «северо-запад», хотя инстинктивно подозревал, что это как-то связано с ним. После ухода Чжу Яньиня он небрежно прислонился к изголовью кровати, приняв соблазнительную позу, словно собирался заснуть, и прикрыл глаза, чтобы отдохнуть.

Чжу Яньинь пробыл на улице почти пол-шичэня, и когда вернулся в спальню, его тело все еще хранило холод зимней ночи. Ли Суй протянул руку и притянул его в свои объятия.

– Почему ты так долго?

Чжу Яньинь посмотрел на него, на мгновение замешкался и сказал:

– Мне нужно тебе кое-что рассказать.

Ли Суй слегка ущипнул его за щеку.

– Ты отправил кого-то на северо-запад, чтобы проверить меня?

– Это не расследование в отношении тебя, это расследование в отношении прошлого семьи Ли.

Бровь Ли Суй слегка дернулась.

...

На следующий день снова разыгралась снежная буря, и ранним утром было темно, как в сумерках.

Цзян Шэнлинь закончил осматривать тело мальчика-конюха; причиной смерти стала отравленная игла. Когда Чжу Яньинь и Ли Суй подоспели, Тан Шуцю стоял там с обеспокоенным выражением на лице. Ему действительно не везло: несколько месяцев назад он чуть не погиб, оказавшись в ловушке в лабиринте, а теперь в его доме появился предатель, распространяющий слухи повсюду, — и вот он мертв. Как он теперь сможет очистить свое имя после этой смерти?

Чжу Яньинь сказал:

– Расскажи, что происходит.

Тан Шуцю был очень опечален и убит горем.

– Я правда не знаю. Я не только не знаю, как умер мальчик-конюх, но и не понимаю, как его подкупили, чтобы он повсюду распускал слухи. У секты Цанлан не было недостатка в серебре; ежемесячная зарплата слуг почти в два раза превышала зарплату в других сектах. У него даже были некоторые навыки, так что он не должен был нуждаться в деньгах.

Чжу Яньинь спросил:

– Какие навыки?

Тан Шуцю сказал:

– Он подковывал лошадей. В морозную и снежную погоду лошади часто поскальзываются, и их нужно обматывать тканью. Он часто помогал другим сектам и подрабатывал на стороне.

– Какие секты?

– Мне нужно будет спросить об этом.

– Пол-шичэня достаточно?

– Сейчас?

На этот раз Тан Шуцю быстро среагировал и побежал прочь:

– Я пойду прямо сейчас!

К счастью, этот конюх любил выпить и поболтать в обычные дни. На холодном северо-востоке он любил выпить и поболтать еще больше. Он часто хвастался своим соседям по комнате, сколько денег он сегодня заработал. Поэтому Тан Шуцю быстро вернулся со списком, в который входило множество сект. Чжу Яньинь просмотрел список один за другим и увидел знакомое название - Люцзячжуан.

Люцзячжуан, откуда Лю Сиян.

Туалет, где нашли тело слуги, отделяла от резиденции учеников Люцзячжуана лишь стена. Ли Суй взял из его рук бумагу и взглянул на нее:

– Твои люди следили за ним, есть ли какие-нибудь результаты?

– Никаких результатов. Лю Сиян только ест и спит каждый день и не выходит из дома, – сказал Чжу Яньинь. – Но чтобы нас не раскрыли, я позволил слугам наблюдать за ним только снаружи и не следил за ним пристально. Так что если он захочет убить кого-нибудь в туалете в темноте... сможет ли он это сделать?

Ли Суй ответил:

– Если только у него исключительный цингун.

Чжу Яньинь засомневался:

– Но мы никогда не видели цингун Лю Сияна.

Ли Суй сказал:

– Просто спроси, и ты узнаешь.

...

Когда Чжу Яньинь вошел во двор, Лю Сиян стоял под навесом, и глава секты Лю тоже был там. Они обсуждали поход против Павильона Фэньхуо. Глава секты Лю, по сути, говорил что-то вроде: «На этот раз ты действительно опозорил своего дядю. Разве ты не можешь заняться чем-то еще, кроме еды и сна?» и так далее. От этих старомодных наставлений у людей появлялись мозоли на ушах.

Чжу Яньинь стоял в дверях.

– Надеюсь, я вам не помешал?

– Конечно, нет, – быстро и виновато улыбнулся глава секты Лю. – Молодой господин Чжу приобрел какую-нибудь новую изящную каллиграфию или картины, которые вы хотели бы оценить вместе с Сияном?

– В этот раз нет ни каллиграфии, ни картин. – Чжу Яньинь посмотрел на Лю Сияна. – Я пришел сюда, чтобы спросить, это ты убил конюха из секты Цанлан?

Его слова были слишком прямолинейными, и оба мужчины из Люцзячжуана были ошеломлены. Глава секты Лю в замешательстве спросил:

– Что молодой господин Чжу имеет в виду?

– Ты убил конюха из секты Цанлан и распространил слухи. – Чжу Яньинь продолжал смотреть на Лю Сияна. – Я прав?

Прежде чем Лю Сиян успел заговорить, глава секты Лю забеспокоился первым. Этот горшок не каждому по силам; кто сможет выдержать, если предатель, вступивший в сговор с демоническим культом, появится у них дома? Он перебил его, сказав:

– Молодой господин Чжу, здесь какое-то недоразумение? Сиян впал в депрессию с тех пор, как его похитили. Он только и знает, что есть и спать целыми днями. Я просто отчитал его за безделье; как он мог тайно связываться с Павильоном Фэньхуо?

Чжу Яньинь сказал:

– Раз уж я пришел, у меня, естественно, есть доказательства.

Лю Сиян посмотрел на него:

– Какие доказательства?

Чжу Яньинь достал из рукава большой лист бумаги. Он был исписан мелким почерком, так что невозможно было разобрать, что там написано. Лю Сиян помедлил, прежде чем протянуть руку и взять его. Возможно, человек напротив него слишком настойчив и логичен, и Лю Сиян не мог не почувствовать себя немного взволнованным. В этот момент волнения он не заметил движения позади себя. И только когда к его уху приблизился шум ветра, он внезапно понял, что что-то не так. Прежде чем его мозг успел осознать это, его ноги уже среагировали, быстро переместившись, как будто он шел по сосулькам, и мгновенно скользнув в другой угол двора.

Это не тот вид боевых искусств, которым обладала секта Люцзячжуан. Вместо этого они походили на технику Ли Суя, которую также изучал Чи Тянь.

Чжу Яньинь аккуратно сложил большой лист бумаги и медленно спрятал его в рукав.

– Тебе не нужно это смотреть, это рецепт. На войне никогда не бывает слишком много обмана*.

*На войне все средства хороши.

Лицо Лю Сян стало пепельно-серым.

Ли Суй стоял рядом с Чжу Яньинем. На самом деле он не хотел убивать Лю Сияна; он просто сделал шаг, чтобы проверить его, так что пока голова этого человека оставалась крепко прикрепленной к его шее.

Но, вероятно, это ненадолго, потому что глава секты Лю уже пришел в себя после шока и теперь недоверчиво кричал:

– Ты… как ты смеешь, неблагодарный ребенок?! Откуда у тебя такая наглость?!

В гневе он, возможно, забыл, что семейный позор не следует выносить на всеобщее обозрение, и его крик привлек внимание многих мастеров боевых искусств поблизости.

Лю Сиян крепко сжал челюсти, и вены на его висках зловеще запульсировали. Он никак не ожидал, что его так легко раскроют.

Чжу Яньинь любезно предложил:

– Вместо того, чтобы придумывать все новые оправдания, чтобы обманывать всех, лучше бы признаться во всем честно. Это пойдет всем на пользу.

Меч Лю Сияна остался в доме.

Он повернулся, чтобы взглянуть на дядю, словно собираясь заговорить, но внезапно изо всех сил отступил назад и бросился к крыше.

Навыки, которые он долгое время тайно оттачивал, предназначались для того, чтобы защитить его жизнь в подобных ситуациях. На самом деле у него было девяносто девять процентов шансов сбежать под пристальными взглядами всех присутствующих. Однако, к сожалению, тот оставшийся один процент «небес, не оставляющих путей к бегству», тоже находился во дворе.

Лю Сиян выплюнул в воздух полный рот крови.

Другие члены секты все еще пытались осознать, что произошло: Как кто-то мог подумать, что сможет сбежать под носом у Хозяина Дворца Ли? Этот человек сошел с ума?

Глава 82. Второй молодой господин Чжу небрежно ответил: «Мы обсуждаем, как вернуть тебя в Цзяннань».

Лю Сиян тяжело упал на землю с вывернутой шеей, и больше не издавал ни звука.

Во дворе воцарилась тишина.

Первым заговорил глава секты Лю. Он посмотрел на тело Лю Сияна, все еще не оправившись от шока, вызванного таким резким поворотом событий, и еще не понимая, как его племянник стал предателем, он, как глава секты, должен был занять соответствующую позицию. Он вышел вперед и сказал:

– Хозяин Дворца Ли, я обязательно проведу тщательное расследование этого дела.

Чжу Яньинь потянул Ли Суя за рукав и тихо спросил:

– Зачем ты его убил? Разве мы не договаривались сохранить ему жизнь, чтобы провести более тщательный допрос?

Ли Суй холодно ответил:

– Забыл.

Тело главы секты Лю дважды покачнулось, и он чуть не упал в обморок на месте. Это… это… это… ты забыл?

Другие секты Цзянху тоже чувствовали себя неуютно. Хотя умер не член их секты, убийство человека до начала расследования было немного… Однако они не осмеливались заговорить и могли лишь изумленно смотреть друг на друга.

Чжу Яньинь позвал слуг, чтобы они помогли семье Лю перенести тело Лю Сияна во внутреннюю комнату. Ли Суй, с другой стороны, явно не был заинтересован в решении этих вопросов. Убив человека, он ушел, укутанный в иней и снег, его длинные волосы развевались по ветру, и выглядел он так, словно мог убить еще сотню человек.

Так страшно.

Пань Шихоу, который находился под домашним арестом, тоже услышал об этом. Чжу Яньинь лично рассказал ему и задал вопрос:

– Вы затаили обиду на Лю Сияна или знаете какие-то его секреты?

Пань Шихоу покачал головой:

– Я с ним не знаком.

Чжу Яньинь сел напротив него.

– Тогда почему Лю Сиян тайно распускал слухи, чтобы настроить всех против вас?

Пань Шихоу ответил:

– Возможно, он хотел подорвать боевой дух Альянса Улинь. В конце концов, мои отношения с Хозяином Дворца Ли... – В присутствии других он еще мог двусмысленно говорить об этой «связи», но перед Чжу Яньинем Пань Шихоу понимал, что лучше ничего не говорить, и предпочел промолчать.

Чжу Яньинь прокомментировал:

– Для Цзянху Центральной равнины это действительно несчастье - иметь вас.

Пань Шихоу проигнорировал насмешку и ответил с мрачным выражением лица:

– Все, чего я сейчас хочу, – это отомстить за Цзиньхуа. Когда я увижу смерть Чи Тяня своими глазами, мне больше не нужно жить как ходячий труп. Я объяснюсь с главой Альянса Ванем и со всем Цзянху.

– А разве вы не собираетесь дать объяснения Хозяину Дворца Ли?

"..."

– Однако это не имеет значения; ему все равно не нужны ваши объяснения, – сказал Чжу Яньинь. – Сегодня днем вы можете сбежать со своими людьми. Мы оставим брешь на западе, но как только вы покинете Альянс Улинь и войдете на территорию Павильона Фэньхуо, ваша жизнь или смерть будут зависеть только от ваших способностей.

Пань Шихоу кивнул:

– Чи Тянь одержим идеей покорить праведный Улинь. Даже если он знает, что Цзиньхуа погиб от рук Инь Би Шушэна, он не откажется от этой возможности. Боюсь, что он все равно будет использовать сладкие слова, чтобы соблазнять людей.

Чжу Яньинь напомнил ему:

– Чем быстрее вы вернетесь с полезной информацией, тем быстрее Альянс Улинь сможет прорваться в Павильон Фэньхуо.

Пань Шихоу посмотрел на него.

– Я хочу увидеть Хозяина Дворца Ли.

Чжу Яньинь отказался:

– Я не согласен.

Пань Шихоу: "..."

Но богатый молодой господин из Цзяннани настолько уверен в себе, что если он говорит, что вам нельзя его видеть, значит, вам нельзя его видеть.

Позже, когда различные секты все еще обсуждали дело Лю Сияна, они услышали еще одну новость: Пань Шихоу сбежал.

Ранее ходили слухи, что Пань Шихоу вступил в сговор с демоническим культом, пытаясь спасти сына, и все гадали, проявит ли Ли Суй милосердие из-за того, что тот вырастил его. Но теперь он внезапно сбежал — неужели защита дворца Ваньжэнь настолько слаба?

Вань Чжуюнь избегал говорить об этом и просто послал дюжину учеников в погоню за ними, но, конечно, они ничего не нашли.

Альянс Улинь, казалось, окутала странная атмосфера. В частности, «Мы с вами знаем, что именно Хозяин Дворца Ли намеренно отпустил Пань Шихоу, но мы не можем об этом говорить». В результате отношение всех к Ли Сую также неуловимо изменилось. Раньше они испытывали благоговение и страх, теперь они все еще боятся, но... Конечно, ни у кого нет конкретных доказательств, а ситуация с походом против демонического культа критическая, поэтому никто не держит это дело в тайне, и все хранят его в своих сердцах.

С другой стороны, Тан Шуцю необъяснимым образом доверял Ли Сую, вплоть до того, что из-за этого даже спорил со своим отцом. Голос стал громче, и кто-то услышал его и передал Чжу Яньиню. Говорили, что глава секты Тан предупредил своего сына, чтобы тот не слишком часто ходил во дворец Ваньжэнь и в резиденцию Чжу, чтобы избежать недоразумений в будущем. В результате молодой господин Тан решительно возразил ему, настаивая на том, что Хозяин Дворца Ли никогда не проявлял фаворитизма и никого не покрывал.

Чжу Яньинь был очень тронут, когда услышал это, но охранник добавил, что причина в том, что молодой господин Тан считает, что Хозяин Дворца Ли выглядит очень хладнокровным и жестоким, поэтому он, должно быть, из тех, кто не узнал бы своих шестерых родственников*.

*Быть эгоцентричным и не учитывать потребности своих родственников: шесть родственников (отец, мать, старшие братья, младшие братья, жена и дети).

Второй молодой господин Чжу: "..."

Тебе действительно следует прекратить болтать.

В тот день бессердечный Хозяин Дворца Ли сидел за столом и тщательно протирал меч Сянцзюнь.

Чжу Яньинь толкнул дверь и вошел.

– Глава Альянса Вань получил известие, что Пань Шихоу уже доставлен в Павильон Фэньхуо.

Ли Суй сказал:

– Чи Тянь действительно ценит его.

Чжу Яньинь спросил:

– Ты готов к последней битве с ним?

Ли Суй опустил меч.

– Я готовился к этому много лет.

– Это не то же самое.

– Я буду жить ради тебя.

– Это для того, чтобы жить ради нас, – Чжу Яньинь взял его за лицо и объяснил. – Если мы не сможем победить на этот раз, для джентльмена, чтобы отомстить, десять лет – не слишком поздно; в этом нет ничего постыдного.

Ли Суй улыбнулся.

– Хорошо, я запомню это.

Он всегда откликался на просьбы Чжу Яньиня, но был слишком импульсивен, из-за чего казался недостойным доверия. Он мог просто сказал «Хорошо, хорошо, я буду жить», а затем развернуться и потащить Чи Тяня в море огня.

Ничего не поделаешь, ученые слишком хорошо умеют переживать. Поэтому в тот период Чжу Яньинь был занят больше, чем Вань Чжуюнь, часто заходя в комнату своего дяди, хотя никто не знал, какие важные дела они обсуждали.

Ли Суй на самом деле был не очень любопытным человеком, но поскольку Чжу Яньинь так много бегал, что он даже не мог разглядеть его тень, он спросил:

– Чем ты занимался в последнее время?

Второй молодой господин Чжу небрежно ответил:

– Мы обсуждаем, как вернуть тебя в Цзяннань.

Ли Суй был озадачен.

– Вернуть?

Чжу Яньинь объяснил:

– В нашей семье много правил.

Ли Суй: "..."

Изначально он был человеком, который испытывал очень небольшое давление.

Но теперь, внезапно, он почувствовал это, и слишком хорошо.

...

Пань Шихоу, похоже, неплохо справлялся в Павильоне Фэньхуо.

Чуть больше чем через десять дней он прислал во дворец Ваньжэнь очень полезную информацию, сообщив, что Инь Би Шушэн и Хуан Ин отправятся на перевал Ефэн через пять дней, чтобы построить новый лабиринт.

– Перевал Ефэн расположен в юго-восточной части Павильона Фэньхуо. Это глубокий и опасный каньон, окруженный заснеженными горами, – сказал Вань Чжуюнь. – Если мы хотим атаковать Павильон Фэньхуо, то это кратчайший путь.

Ли Суй кивнул:

– Я пойду.

Чжу Яньинь был обеспокоен. Вернувшись в свою комнату, он полдня изучал топографическую карту перевала Ефэн и даже подумывал о том, чтобы убедить своего дядю одолжить ему немного войск.

Ли Суй:

– В этом нет необходимости.

Чжу Яньинь предложил:

– Теперь, когда мы остались вдвоем, ты можешь быть более многословным.

Ли Суй притянул мужчину к себе:

– Не слушаю.

Большой дьявол такой бессердечный.

…

Пять дней спустя погода стала еще хуже: небо затянули густые, клубящиеся черные тучи.

Ли Суй привел более двадцати учеников из дворца Ваньжэнь, тихо спрятавшихся в глубокой долине среди заснеженных гор.

Ближе к полудню на склоне горы напротив действительно появилась группа людей. Однако из-за расстояния было трудно разглядеть, кто это.

Теневой страж крепче сжал рукоять клинка, затаив дыхание, и стал наблюдать, как группа огибает поворот в горах. Однако они не пошли дальше к перевалу Ефэн, а остановились на большой вогнутой скале, словно что-то обсуждая.

Перед ним с шумом упала крошечная снежинка.

Взгляд теневого стража слегка дрогнул.

Сразу после этого сверху обрушился большой кусок льда, сопровождаемый глухим грохотом. Сначала казалось, что он доносится издалека, словно с горизонта, но вскоре он взорвался прямо у них над головами.

Огромные куски льда с грохотом посыпались сверху!

Земля под ногами, казалось, задрожала, и взметнувшиеся в небо снежинки окрасили все вокруг в белый цвет. С высокого неба донесся звук, словно разом взорвались десять тысяч тонн взрывчатки… Нет, это и была взрывчатка. Покрытые снегом скалы, безмолвные на протяжении многих лет, раскололись от чудовищной силы удара, а затем покатились вниз с высоты с силой десяти тысяч тонн, по пути увлекая за собой еще больше льда, снега и обломков, едва не похоронив всю долину.

– Отступаем!

Теневые стражи быстро отступили, подставив себя под падающие на них глыбы льда и снега. Они вытащили из рукавов стальные тросы с шипами и крепко закрепили их на массивном валуне позади. Один за другим они взмыли в воздух, ловко карабкаясь, как обезьяны, и едва избежали опасной катастрофы.

Ли Суй обнажил меч одной рукой и в одиночку бросился сквозь летящий снег к противоположному склону холма. Ветер развевал его огромный плащ, а лезвие меча Сянцзюнь мерцало в тусклом свете неба. Как только он приблизился к противнику, он резко остановился и приземлился, его взгляд был пугающе суровым.

Пань Шихоу был связан по рукам и ногам и с петлей на шее, его держали в заложниках с помощью меча, его лицо было смертельно бледным.

– Дорогой… Хозяин Дворца Ли.

Инь Би Шушэн посмотрел на Ли Суя, постукивая нефритовым веером по ладони.

– Хозяин Дворца Ли действительно мастер своего дела; он смог выбраться из этой ситуации.

Ли Суй взглянул на Пань Шихоу.

Инь Би Шушэн усмехнулся:

– Хозяин Дворца Ли на самом деле не думает, что, отправив такого старика, который даже говорить толком не умеет, он сможет обмануть главу, не так ли?

Пань Шихоу все еще боролся и сердито кричал:

– Ты, собачий вор, верни мне жизнь моего сына!

Ли Суй сказал:

– Даже зная, что это ловушка, я все равно могу тебя убить.

– Хозяин Дворца Ли действительно впечатляет, но если ты хочешь убить меня, это будет не так просто. – Инь Би Шушэн указал вниз. – Чтобы должным образом развлечь дворец Ваньжэнь, лидер приложил немало усилий. Эта гора полна ловушек, и все они ведут в тупики, откуда нет выхода.

– Помимо тех, кто управляет ловушками. – Ли Суй огляделся. – Вероятно, здесь довольно много людей.

Инь Би Шушэн хлопнул в ладоши.

– Хозяин Дворца Ли действительно впечатляет.

На вершине горы, на полпути вверх по склону, за валунами, бесчисленные наконечники стрел сверкали леденящим светом, внезапно рассекая ветер!

Люди из Павильона Фэньхуо хорошо подготовились. Все они облачились в мягкие доспехи с серебряными нитями, а после надели маски, закрыв ими даже головы и лица. Инь Би Шушэн лично тащил Пань Шихоу, пока они бежали назад. Он заранее тщательно рассчитал позиции для обстрела и маршрут эвакуации, чтобы не допустить ни малейшей ошибки. Но какими бы точными ни были расчеты, они не могли противостоять мастерству лучшего в мире. Ли Суй даже не потрудился увернуться; он просто взмахнул мечом, чтобы рассеять железный дождь перед собой. Хотя его ноги не двигались, он уже догнал Инь Би Шушэна. Пань Шихоу тоже воспользовался возможностью, толкнул Инь Би Шушэна плечом и, спотыкаясь, направился в сторону Ли Суя.

Ли Суй протянул руку и схватил его.

Инь Би Шушэн понимал, что ему не сравниться с Ли Суем, поэтому, естественно, не стал продолжать бой. Он поднял руку и свистнул, и тут же на него обрушился новый поток стрел. Сам он с силой врезался в скрытый механизм и мгновенно исчез.

Пань Шихоу все еще пребывал в состоянии шока:

– Мой дорогой... дорогой племянник.

Ли Суй тащил его за собой, пока они шли к выходу из каньона.

Никто не знал, сколько скрытого оружия и арбалетов Чи Тянь разместил на горе. Воющий и непрекращающийся серебряный дождь обрушился еще сильнее, чем предыдущая лавина. Ученики дворца Ваньжэнь хотели приблизиться к Ли Сую, но дождь из стрел заставил их отступить, не позволив подойти ближе. Они могли только громко кричать:

– Хозяин дворца, на запад!

Ли Суй отбросил Пань Шихоу за спину и прыгнул к горной тропе с западной стороны.

Пань Шихоу тоже поднял клинок, отражая стрелы, летевшие сзади. Казалось, что они оба неохотно пришли к согласию. Как только они собирались покинуть самую опасную зону, Пань Шихоу, похоже, ударило по запястью песком и камнями. Длинный клинок внезапно взмахнул, подхваченный резким ветром, и устремился к Ли Сую.

Они находились очень близко друг к другу, поэтому ошибки в этом движении быть не должно было.

Однако Ли Суй ловко увернулся, и Пань Шихоу промахнулся. Пань Шихоу был поражен и инстинктивно хотел отступить и выровняться, но его тело уже неуправляемо взмыло в воздух. Он крепко сжал железный хлыст, который внезапно обвился вокруг его талии, в ужасе глядя на приближающийся снег внизу, и истерически закричал:

– Нет!

Ли Суй схватился за рукоятку кнута и внезапно с силой ударил его, швырнув в снег.

Словно клыки свирепого зверя, стальные челюсти вырвались из земли, разрывая на части упавшего в них человека, оставляя после себя кровавое месиво. Ли Суй не обращал внимания на крики позади себя и продолжал тащить его, пока они неслись по узкому каньону. Пань Шихоу словно огромный пробный камень запускал все механизмы на своем пути. К тому времени, как все успокоилось, он был весь в крови и едва дышал.

– Хозяин Дворца! – Ученики дворца Ваньжэнь тоже собрались вокруг.

Ли Суй передал длинный хлыст теневому стражнику и снял поношенные кожаные перчатки. Он не смотрел на окровавленную фигуру на снегу.

– Я мог бы быстро с тобой покончить.

Изо рта Пань Шихоу хлынула кровь.

– Но я просто хотел посмотреть, что именно скрыто в этом снегу, что заставляет тебя так настойчиво толкать меня в него.

Пань Шихоу посмотрел на него сквозь кровавую пелену перед глазами.

– Ты… ты уже был готов.

Ли Суй сказал:

– Потому что я никогда тебе не верил.

Пань Шихоу не желал принимать это.

– Почему?

– Лю Сиян не умер; он во всем признался, – сказал Ли Суй. – Кроме того, я уже знаю, почему резиденция Ли рухнула в одночасье несколько лет назад.

Зрачки Пань Шихоу внезапно сузились.

Ли Суй поднял меч Сянцзюнь и холодно посмотрел на него.

– Так что я вдруг понял, что больше не хочу дарить тебе счастливый конец.

Глава 83. Уважаемые мастера сект: первая битва прошла успешно, и они еще не оглохли.

Люди, которых Чжу Яньинь отправил на северо-запад, вернулись с правдой о катастрофе на шахте Цзиньчэн.

В то время семья Ли процветала в сфере добычи соли и железа при императорском дворе, вызывая бесчисленные завистливые взгляды и провоцируя ревность у многих. Шахты за пределами города были подобны золотым горам. Кто бы не хотел заработать на них целое состояние? Тем, кто превратил эту «зависть» в конкретные действия, был Пан Дахай, в то время префект. Эта катастрофа на шахте была не стихийным бедствием, а рукотворной катастрофой, устроенной им самим. После того, как резиденция Ли обрушилась за одну ночь, Пан Дахай, естественно, взял под контроль шахты от имени властей, воспользовавшись возможностью набить собственные карманы. Несколько лет он жил в роскоши, а затем был приговорен к тюремному заключению за коррупцию, где через несколько лет умер от болезни.

Ли Суй сказал:

– Ты давно знал, что Пан Дахай тайно вербовал мастеров, явно планируя напасть на шахты, но не сообщил об этом моему отцу. Вместо этого, как только произошла катастрофа на шахте, ты сразу же обратился к властям с доказательствами и потребовал крупную сумму серебра.

Кровь продолжала течь изо рта Пань Шихоу.

– Я… я не должен был забирать тебя к себе.

– Ты не хотел меня забрать, но у тебя не было выбора.

Пань Шихоу в отчаянии рухнул в снег, почти чувствуя, как жизнь медленно уходит из него. Он, конечно, знал, почему в первую очередь взял к себе Ли Суя. Одной из причин было огромное поместье Ли, а другой – то, что Цзянху с Центральных равнин превыше всего ценит «праведность». Если бы он смог должным образом воспитать сына своего трагически погибшего названого брата, все секты наверняка стали бы больше уважать Зал Тяньчжу. Это было гораздо проще и полезнее, чем полагаться на звание «великого благодетеля», которое Ду Яфэн заработал, раздавая кашу и рис.

Чжу Яньинь полностью раскусил его хитрые планы. Не говоря уже ни о чем другом, просто подумайте о том, что, когда Ли Суй дрожал от лихорадки и был на грани смерти, ему все равно пришлось нести его по городу, борясь со снегом в разгар зимы, чтобы найти лекаря. Что, все доктора в Цзиньчэне не хотели ходить по домам? Он просто устраивал спектакль для остальных.

Если бы Тянь Мэнцзы не получил письмо госпожи Ли и не нашел быстро Зал Тяньчжу, трудно сказать, как долго Пань Шихоу смог бы терпеть этого «дорогого племянника», который постоянно затмевал его собственного сына, был замкнутым, молчаливым и в целом неприятным.

Пань Шихоу посмотрел на Ли Суя, и в его глазах внезапно зажегся огонек жизни; он даже хрипло рассмеялся.

– Но ты не доживешь до завтра, ты не выживешь сегодня. Думаешь, в этой долине есть только эти несколько механизмов и горстка людей? Ты слишком высокомерен, слишком высокомерен.

Издалека донесся шорох, и теневые стражи дворца Ваньжэнь настороженно подняли головы.

Ученики Павильона Фэньхуо, только что прятавшиеся в механизме, вновь появились на горной дороге, словно призраки, и их число увеличилось в несколько раз. Они хорошо замаскировались, все в белом, почти сливались с окружающим их бескрайним глубоким снегом. Только присмотревшись, можно было обнаружить, что фигуры движутся с очень большой скоростью.

Сто, пятьсот, а то и больше.

Одни стремятся к справедливости и свету, в то время как другие наслаждаются убийствами и тьмой. Всегда будут люди, чьи мозги не очень полезны, но тот факт, что Чи Тяню удалось собрать их всех вместе всего за несколько лет, и, похоже, он довольно хорошо их обучил, на самом деле впечатляет.

Пань Шихоу скрипнул зубами и сказал:

– В этой долине полно ловушек и лабиринтов.

Ли Суй опустил взгляд на окровавленную отвратительную голову.

– Давай посмотрим, действительно ли ты меня ненавидишь.

– Конечно, я тебя ненавижу! Цзиньхуа! Если бы не ты, я бы не стал так сильно давить на Цзиньхуа, а в итоге даже загнал его в тупик! – При упоминании сына голос Пань Шихоу внезапно повысился, и он отчаянно протащил свое израненное тело еще на два шага вперед. – Он каждый день купался в ядовитой воде, терпя мучительную и разрывающую сердце боль, а ты - что ты? Ты вообще ничего не сделал! Разве это справедливо!

Теневой страж тихо напомнил:

– Хозяин Дворца.

Ли Суй огляделся по сторонам. В этот момент облака на небе слегка рассеялись, и сквозь просветы хлынул солнечный свет, озарив всю заснеженную гору. Ледяные кристаллы преломляли свет, как и бесчисленное скрытое оружие, и все это немного слепило глаза.

Пань Шихоу продолжал бессвязно бормотать, непонятно, пытался ли он отвлечь Ли Суя или избавиться от обиды, накопившейся за долгие годы. Он действительно не хотел этого признавать – не хотел признавать, что его сын был таким неудачником, и не хотел признавать, что, несмотря на все его усилия, он так и не смог обеспечить себе место в Цзянху – до такой степени, что, когда бы ни упоминался Зал Тяньчжу, первым на ум приходило имя Ли Суя.

Секты, восхищавшиеся дворцом Ваньжэнь, всячески демонстрировали доброжелательность к Залу Тяньчжу, а секты, ненавидевшие дворец Ваньжэнь, с презрением относились к Залу Тяньчжу. В Цзянху Центральных равнин ни одна секта не рассматривала Зал Тяньчжу как самостоятельную единицу.

Ли Суй, однако, вовсе не слушал его; он просто нетерпеливо нахмурился.

– Ты обратился к Чи Тяню из отвращения ко всему этому или потому, что хочешь удовлетворить свою жадность?

По словам Лю Сияна, Чи Тянь завербовал Пань Шихоу четыре года назад, и тот присоединился к Павильону Фэньхуо одновременно с Ду Яфэном. Самого Лю Сияна завербовали не люди Ду Яфэна, когда он отправился на север сражаться с демонами, как он признался ранее. С самого начала он долгое время поддерживал связь с Инь Би Шушэном и обычно получал приказы от Пань Шихоу.

Зал Тяньчжу и горная усадьба Шанжу всегда недолюбливали друг друга, соперничая открыто и тайно. В то время Ду Яфэн, следуя приказам Чи Тяня, использовал Чжан Цаня для приготовления яда в городе Байтоу, но Пань Шихоу тайно сообщил об этом Ли Сую, надеясь устранить Ду Яфэна с его помощью.

Лю Сиян подкупил мальчика-конюха, чтобы тот распространил новость о смерти Пань Цзиньхуа несколько дней назад, по тайному приказу Пань Шихоу. Он считал, что весь план безупречен, уверенный, что Альянс Улинь не убьет его, а вместо этого использует как пешку против Павильона Фэньхуо. Таким образом, он мог использовать свою личность «шпиона», чтобы заманить Ли Суя в эту долину – и ему это удалось, хотя Ли Суй с самого начала разгадал все его уловки, но все равно пришел.

Подумав об этом, Пань Шихоу снова отвратительно улыбнулся.

– Ты скоро умрешь.

Ли Суй безразлично спросил:

– Если я умру, ты продолжишь сравнивать меня со своим никчемным сыном, который уже в преисподней?

Глаза Пань Шихоу расширились.

– Ты!

Он хотел возразить, но не мог придумать, что сказать. На мгновение его дыхание участилось, и он даже издал бессильное рычание, как дикий зверь.

Ли Суй выхватил меч из ножен.

Пань Шихоу все еще боролся:

– Ты знаешь, сколько людей на этой горе?

Теневой страж рядом с ним был раздражен шумом.

– А ты знаешь, сколько нас здесь?

Ли Суй повернул голову и посмотрел на него.

Теневой страж: Я сейчас же заткнусь!

Пань Шихоу саркастически рассмеялся.

– Сколько человек у тебя может быть? Это всего лишь дворец Ваньжэнь, в лучшем случае с добавлением войск императорского двора — только если резиденция Чжу согласится их предоставить.

Ли Суй продолжал смотреть на теневого стража.

– Что ты имеешь в виду?

Теневой страж храбро ответил:

– Это не только мы. Здесь в засаде более тридцати других сект Улиня.

Ли Суй: "..."

Теневой страж быстро сказал:

– Это намерение главы Альянса Ваня и молодого господина Чжу!

Закончив говорить и заметив, что Хозяин Дворца, похоже, никак не отреагировал – по крайней мере, не разозлился, – он осторожно добавил:

– Молодой господин Чжу сказал, что этот поход против демонического культа – дело всего Улиня Центральных равнин.

Чжу Яньинь в полной мере воплощал принцип «никогда не сражайся в одиночку, если можешь сражаться в группе».

Когда выбрали остальные тридцать с лишним сект, они тоже почувствовали возвышенное чувство миссии и героические амбиции.

Именно эта страстная и пылкая группа людей, которые, увидев собственными глазами, как Ли Суй прорвался сквозь лавину, бросился в атаку под дождем стрел и смел рой спрятанного оружия, еще больше разгорячилась. Как только от демонического культа вылетела новая порция стрел, они спрыгнули с горы с поднятыми мечами и бросились в сторону учеников Павильона Фэньхуо.

Взмахнув мечом, Ли Суй поднял Пань Шихоу и швырнул его на толстый ледяной утес. Затем два больших лезвия вонзились в замерзшую поверхность, точно пронзив его подмышки и высоко удерживая.

Пань Шихоу истерично закричал:

– Что ты хочешь, чтобы я увидел? Думаешь, ты сможешь победить Павильон Фэньхуо у меня на глазах?

Ли Суй вскочил на коня, одним ударом меча снес пять или шесть голов, подняв в воздух кровавый туман.

Этот бой произошел раньше времени.

Инь Би Шушэн тщательно готовился в течение долгого времени и изначально имел преимущество в 90%. В конце концов, каким бы опытным ни был Ли Суй, он не мог противостоять волнам стрел и ловушек. Он тщательно рассчитал вероятность провала Пань Шихоу, количество теневых стражей из дворца Ваньжэнь и даже максимальное количество войск, которые резиденция Чжу могла отправить на помощь, но он совершенно упустил из виду остальных членов Альянса Улинь.

В этом отношении и праведные секты, и демонический культ фактически пришли к единому мнению – все твердо верили, что Ли Суй никогда и ни за что не объединится ни с кем. Он был чрезвычайно высокомерен и безразличен, всегда действовал в одиночку, убивая или спасая людей.

Так и есть.

Инь Би Шушэн посмотрел на команду Альянса Улинь, и по его спине пробежал холодок. Он развернулся, чтобы уйти по старой тропе, но массивная ледяная глыба, наполненная огромной внутренней энергией, с грохотом рухнула вниз, разрушив врата формации.

Ли Суй холодно стоял в вихре летящего снега, сжимая рукоять меча Сянцзюнь.

У Инь Би Шушэна не было возможности отступить, и он мог только сражаться до конца.

Но если не считать Чи Тяня, то для любого другого человека смертельная схватка с Ли Суем могла бы стать лишь путем к собственной гибели.

Всего за сто с небольшим ходов Инь Би Шушэн был повержен и в плачевном состоянии сброшен в долину. Механизмы, которые он сам закопал глубоко под снег, поднялись, крепко вцепившись острыми зубами.

Крики агонии почти заглушили звуки битвы, разносившиеся по горам.

Пань Шихоу висел на горе с распростертыми руками, беспомощно наблюдая, как Павильон Фэньхуо переходит от преимущества к паническому сопротивлению, а затем к бесчисленным потерям. Его глаза постепенно наполнялись отчаянием. Кучка бесполезного мусора! Отбросы, почему вы не можете убить его? Неужели в этом мире нет никого, кто мог бы его убить?

Ли Суй воткнул меч Сянцзюнь в плотный снег и смыл с него кровь.

Остальные тридцать или около того сект тоже занимались перевязкой своих раненых учеников. Главы сект собрались вместе и выглядели довольно обеспокоенными. В конце концов, эта операция была проведена по приказу главы Альянса Ваня и держалась в секрете от дворца Ваньжэнь. Так стоит ли им подойти и поздороваться или нет? Не поздороваться было бы невежливо, но если они это сделают… Ах! Хозяин Дворца Ли такой страшный.

– Кхм! – И все начали откашливаться и перекладывать ответственность друг на друга. – Ты, ты иди первым.

Ли Суй вложил меч обратно в ножны.

Другие секты: тело тигра задрожало!

Ли Суй сел на Снежного Черного Рысака, холодно произнес два слова и уехал вместе со своей теневой стражей.

Другие секты: А?

Таким образом, в один и тот же день эти тридцать с лишним сект достигли выдающегося результата: их лично поблагодарил Хозяин Дворца Ваньжэнь.

В результате все мастера стояли в снегу и льду и долго не реагировали, а некоторые даже подумали, не оглохли ли они.

Оказалось, что не оглохли.

Первое сражение увенчалось успехом, и они еще не оглохли.

Это повод для радости.

Ученики дворца Ваньжэнь также отнесли Пань Шихоу обратно в Альянс Улинь. Чжу Яньинь сначала с достоинством и элегантностью выбежал поприветствовать Ли Суя, но, увидев такого человека без какой-либо подготовки, он тут же присел на корточки и его стошнило.

Дядя: Я же говорил тебе держаться подальше от Цзянху!

Глава 84. Божественный Доктор Цзян: я пришел, чтобы героически спасти красавицу!

Чжу Яньинь лежал на кровати, слабо слушая рассказ теневого стража о ходе битвы в каньоне. Ли Суй еще не вернулся из Альянса Улинь. Цзян Шэнлинь хотел спросить о том, как обстоят дела у Лань Янь, но никто из пленных учеников Павильона Фэньхуо ничего не знал. Инь Би Шушэн был тяжело ранен и не подлежал спасению. Остался только Пань Шихоу, у которого еще оставалось немного сил. Трудно сказать, было ли это из-за чрезмерной стимуляции, но он долгое время не мог произнести ни слова. Это очень раздражало.

Чжу Яньинь снял ткань, которую прижимал ко лбу.

– Не волнуйся, с юной госпожой Лань все будет в порядке. Думаю, моральный дух у всех сейчас на высоте, так почему бы не расправиться с Павильоном Фэньхуо одним махом?

– Глава Альянса Вань думает так же, – сказал Цзян Шэнлинь. – Быстрые действия и быстрое решение.

...

Когда Ли Суй вернулся в свою комнату, Чжу Яньинь, закутавшись в одеяло, погрузился в раздумья. Его глаза были слегка опущены, а тонкие белые пальцы лежали на коленях. Он действительно выглядел элегантно и утонченно! Большой дьявол действительно попал под очарование. Он сел на край кровати, слегка прохладный после купания, и притянул его к себе.

– Почему ты еще не спишь?

– Ждал тебя. – Чжу Яньинь спросил: – Как все прошло?

– Мы начнем действовать завтра рано утром.

Чжу Яньинь взъерошил волосы. Хотя он и сказал, что хочет быстрых действий и быстрого решения, когда все действительно пошло «быстро», он все равно почувствовал, что его сердце замирает в горле. Пройдя тысячи миль с северо-запада на северо-восток, наконец-то настало время для финальной битвы... Злодеи в сказках неизбежно проигрывали, но и у главных героев не всегда все заканчивалось гладко. Второй молодой господин Чжу мысленно дважды произнес «пэй-пэй», пытаясь прогнать из головы образы, которых там быть не должно.

– Тогда я буду ждать твоего возвращения.

Ли Суй поцеловал его в кончик носа.

– Хорошо.

Чжу Яньинь действительно сделал много приготовлений, нужных и ненужных, и хотел сделать защитную оболочку из чугуна и стали, чтобы укутать его. Хотя он и понимал, что чем дольше затягивается это дело, тем более неконтролируемыми становятся боевые навыки Чи Тяня, эмоционально он все же начал всерьез задумываться об этом, иначе он бы позволил своему старшему брату сначала отлить новую Сотрясающую Небеса Пушку, а потом, после победы над Павильоном Фэньхуо подарить ее императорскому двору, в любом случае, у его семьи есть деньги.

Ли Суй обнял его сзади.

– Не хочешь спать?

Чжу Яньинь хмыкнул.

– Я волнуюсь за тебя.

– Знаю, – лениво ответил Ли Суй. – Если мы можем сражаться, мы сражаемся; если мы не можем сражаться, мы отступаем. Для джентльмена десять лет – не слишком большой срок, чтобы отомстить.

Чжу Яньинь подумал: «Ты, конечно, очень хорошо запоминаешь, но тебе не хватает убедительности».

Ли Суй полностью заключил человека в свои объятия, нежно и прерывисто целуя его, как будто держал в руках мягкую и гибкую белоснежную подушку. Он действительно так думал. Поэтому, пока другие главы сект были полны высоких амбиций и не могли уснуть, размышляя о великом и трагическом героизме самопожертвования ради праведности, самый искусный и могущественный мастер боевых искусств, Хозяин Дворца Ли, уже спокойно и мирно спал, обнимая своего несравненного соблазнителя… обнимая своего утонченного и элегантного ученого.

Или, может быть, только Ли Суй чувствовал себя комфортно, в то время как Чжу Яньинь провел всю ночь с широко открытыми глазами. Во-первых, он волновался, а во-вторых, его слишком крепко обнимали; не спрашивайте, просто знайте, что он не осмеливался пошевелиться.

Следующий день выдался на редкость солнечным для заснеженных равнин.

Горожане выглядывали из-за щелей в окнах, с любопытством наблюдая за грандиозным шествием Альянса Улинь, проходившим по длинной улице. Под ногами у них скрипел снег, превращаясь в лед и отражая холодный свет, похожий на стрелы в лучах солнца.

Чжу Яньинь, ведя себя как избалованный ребенок:

– Дядя...

Лань Сишань остался невозмутим:

– Не пойдешь!

Чжу Яньинь:

– Ох.

Люди среднего возраста такие скучные. Они совершенно не понимают смелости и романтики молодых людей.

Он сел на пороге, подперев руками щеки, и надулся. Его спина выглядела белоснежной и упрямой. Ах, как мятежно!

Лань Сишань: Головная боль.

...

Застывший, безмолвный воздух разорвал звук скачущих копыт.

Чи Тянь действительно не изменил механизмы и лабиринты, окружающие Павильон Фэньхуо. Вероятно, он все еще пребывал в самообмане, думая, что у него есть сильный психологический контроль над Юань Еюэ, и считал, что пока Юань Син находится с ним, она ни за что не отступит. Прямым следствием этого стало то, что ученики Павильона Фэньхуо заметили неладное только тогда, когда члены Альянса Улинь появились на краю заснеженного поля, и поспешили в главный зал, чтобы доложить.

В подземелье, где стояла вонь гнили и разложения, Лань Янь прислонилась к стене и отдыхала с закрытыми глазами. Внезапно ее чуткое ухо уловило необычный звук. Было очень шумно: слышались шаги, крики и грохот хаотично сталкивающихся железных предметов.

Члены клана Яньэр и секты Сушань тоже оживились и встали, чтобы посмотреть, проникли ли уже члены Альянса Улинь в Павильон Фэньхуо.

Лань Янь некоторое время внимательно слушала, затем встала и сказала:

– Отойдите!

Клан Яньэр и секта Сушань: "..."

Лань Янь бросилась вперед, выхватила из наручей мягкий клинок и рубанула по диагонали!

Она разрубила дверь камеры, превратив ее в деформированный и скрученный узел.

Обе главные секты были ошеломлены: Значит, ты могла уйти в любой момент?!

Стражники, охранявшие тюрьму в Павильоне Фэньхуо, даже не успели позвать на помощь, как им свернули шеи. Из этого можно сделать вывод, что госпожа Лань не зря следовала за большим дьяволом, ее методы были настолько безжалостными, что она могла с легкостью выдать себя за Хозяина Дворца Ваньжэнь.

В другом большом зале четыре сестры Хуан тоже были в некоторой панике.

Хуан Ли сердито сказала:

– Формацию так просто не разрушить; это должна быть Юань Еюэ!

Хуан Цюэ обеспокоенно спросила:

– Что нам теперь делать?

– Юань Еюэ ни в чем не виновата; так сказал глава, – сказал Хуан Ин. – Так что на этот раз, даже если Юань Еюэ причинила неприятности, глава не признает, что ошибся в ком-то; он лишь обвинит нас в том, что мы плохо выполняем свою работу.

– Тогда...

– Вы все должны быть немного умнее. – Хуан Ин посмотрела на трех младших сестер. – Если почувствуете хоть малейший намек на то, что что-то не так, немедленно покиньте это место!

В любом случае, за все эти годы они уже заработали достаточно серебра. Чи Тянь в обычные дни бывает угрюмым, а его необоснованный фаворитизм по отношению к Юань Еюэ вызвал у четырех сестер много обид. Вдобавок ко всему, учитывая ситуацию с лабиринтом, кто бы еще захотел рисковать своей жизнью ради этого так называемого лидера? Лучше воспользоваться возможностью покинуть Улинь Центральных равнин и найти богатое место, где можно жить в роскоши и неге.

Приняв решение, четыре сестры взяли в руки оружие, планируя сначала проверить, как продвигается наступление Альянса Улинь, но, едва выйдя на улицу, столкнулись с Лань Янь.

После того как Чи Тянь убил ее сурового тюремщика, госпожа Лань несколько дней не мылась, поэтому выглядела еще более угрожающе. В руках она держала меч длиной в пол чжана, который она откуда-то достала, и, поставив одну ногу на стул, спросила:

– Вы четверо нападете на меня все сразу или по одной?

Как король горных разбойников.

Тем временем снаружи Павильона Фэньхуо Божественный Доктор Цзян: я пришел, чтобы героически спасти красавицу!

Закатал рукава и ворвался внутрь.

Четыре сестры Хуан много лет практиковали Злое Искусство Поглощения Луны под руководством Чи Тяня, поэтому их боевые навыки были отнюдь не низкими, а в совокупности они намного превосходили навыки Лань Янь. Но они не могли сравниться с госпожой Лань в скорости. Ли Суй лично обучал ее цингуну. Когда она двигалась, не было ни ветра, ни шелеста листьев; можно было увидеть лишь едва заметную голубую тень. Часто, прежде чем сестры успевали среагировать, за их спинами уже раздавался свист ветра, не оставляя им времени на сопротивление и вынуждая неуклюже уклоняться.

После нескольких сотен выпадов левая рука Хуан Ин была рассечена, оставив кровоточащую рану, а ее длинный меч с грохотом упал на землю. Увидев, что их старшая сестра ранена, остальные три сестры атаковали еще быстрее и яростнее. Под натиском противника Лань Янь пожалела, что не оставила несколько теневых стражей, чтобы они помогли ей. Она взмахнула клинком, чтобы отбить смертоносный меч, направленный на нее. Как раз в тот момент, когда она размышляла, не прибегнуть ли к тридцати шести уловкам и не воспользоваться ли лучшей уловкой и не сбежать, в дверь с грохотом ворвалась группа людей.

Цзян Шэнлинь, возглавляющий теневых стражей:

– Госпожа Лань, я здесь!

Лань Янь: ?

Хуан Ин схватила с земли длинный меч, намереваясь взять Цзян Шэнлиня в заложники. Зрачки Лань Янь сузились. Она бросилась вперед, чтобы попытаться спасти его, но опоздала на шаг. Хуан Ин схватила Цзян Шэнлиня за воротник и приставила меч к его шее. Как только она собралась произнести угрозу, жгучая боль возникла в ее ладони, словно тысяча игл одновременно пронзила ее кровеносные сосуды, и в мгновение ока распространилась на руку и все тело.

От боли она покатилась по земле и вскоре с криком потеряла сознание.

Цзян Шэнлинь в серебристых шелковых перчатках дважды похлопал себя по груди. Извините, я весь в яде.

Лань Янь была ошеломлена этим невиданным ранее приемом «еж». Это потрясение неизбежно отвлекло ее, в результате чего Хуан Ли ударила ее мечом в левое плечо, и она чуть не скатилась по ступенькам.

Цзян Шэнлинь: Это слишком опасно, к счастью, я пришел раньше!

Лань Янь: Заткнись!

Цзян Шэнлинь плотно закутался в три или четыре слоя шелковой мягкой брони, надетой под одежду. Она не только делала его неуязвимым для клинков и копий, он даже посыпал свою верхнюю одежду различными тщательно приготовленными ядовитыми порошками. Как только кто-нибудь прикасался к нему, его мгновенно парализовало — по пути, помимо приема пациентов, за закрытыми дверями он возился с этим веществом, и только после долгих усилий ему удалось накопить небольшую бутылочку.

Вот оно — герой спасает красавицу, и это сразу же оказывается полезным!

Лань Янь прикрыла раненое левое плечо, наблюдая, как Цзян Шэнлинь скачет туда-сюда под защитой теневых стражей из дворца Ваньжэнь, постоянно задевая трех сестер. Это было довольно неприятно для глаз. Но как бы ни было неприятно, ему все же удалось попасть в цель. Через несколько десятков шагов три сестры превратились в двух.

Хуан Ли внезапно развернула руку и рубанула мечом, разрезав верхнюю одежду Цзян Шэнлиня.

Божественный Доктор Цзян: ?

Хуан Цюэ тоже поняла намерения своей сестры, поэтому одним движением отбросила стоявшего перед ней теневого стража и бросилась вперед, чтобы действовать сообща с ней. Вскоре они разрезали пропитанную ядом верхнюю одежду Цзян Шэнлиня на куски, обнажив мягкие шелковые доспехи, которые были на нем.

Лань Янь даже не знала, какая судьба ей уготована. В прошлый раз, когда она искала Пань Цзиньхуа в горах, он раздевался, потому что был не в себе. Теперь, когда они сражались с демоническим культом, казалось, что вот-вот появится еще один обнаженный мужчина… будущий обнаженный мужчина. Чтобы не видеть того, чего ей видеть не следовало, Лань Янь оторвала кусок своей юбки, чтобы перевязать плечо и остановить кровотечение, а затем бросилась вперед, чтобы снова сразиться с двумя сестрами.

Цзян Шэнлинь: Я могу!

Лань Янь: Отойди в сторону!

Затем, одним ударом меча, она рубанула и отправила Хуан Цюэ в полет.

Цзян Шэнлинь: ...Хорошо, тогда я сначала сделаю небольшой перерыв!

Я больше не могу. Я только что сражался слишком сильно и не могу дышать.

Глава 85. Прямо сейчас он хотел только одного – поцеловать человека, которого обнимал, и больше не ч

Согласно предыдущему плану Божественного Доктора Цзяна, он должен был неторопливо продвигаться сквозь дождь из клинков и мечей, не оставляя после себя ни травинки, и в конце концов успешно спасти красавицу. Этот план не предусматривал пункта, в котором демоница раздевала его догола. И вот теперь он стоял в углу, судорожно собирая разбросанную одежду, как девственница, только что подвергшаяся приставаниям сильного мужчины, и пристально смотрел, как госпожа Лань убивает людей, вздыхая: как же это жестоко!

Теневые стражи дворца Ваньжэнь бросились вперед и вместе схватили последнюю из четырех сестер Хуан. Лань Янь подняла руку, чтобы вытереть кровь, брызнувшую ей в лицо. Увидев это, Цзян Шэнлинь поспешно шагнул вперед, желая позаботиться о ней со всех сторон. Однако не успел он приблизиться, как Лань Янь уже подобрала лежащий на земле нож и крикнула:

– За мной!

Теневые стражи ответили в унисон:

– Да!

Божественный Доктор Цзян:

– Подождите! Подождите меня!

Ученики Павильона Фэньхуо уже были схвачены и убиты в ходе сражения на перевале Ефэн, а оставшиеся были рассеяны и дезорганизованы этой внезапной атакой. От шестнадцати хранителей, некогда пользовавшихся дурной славой в Цзянху, остался лишь однорукий Цзинь Ма. Он не думал, что теперь сможет противостоять Альянсу Улинь, поэтому даже не сопротивлялся. Выпроводив всех учеников, он открыл потайной ход в главном зале, намереваясь сбежать с заснеженных равнин.

Тем временем Тан Шуцю, держа в руках длинный меч, вел людей на патрулирование через густой снег и увядший лес.

Вань Чжуюнь, должно быть, посмотрел на лицо Чжу Яньиня и поручил ему самую легкую работу – идти два часа, где он не мог ничего делать, кроме как слоняться без дела, и после возвращения он мог бы хвастаться этим всю оставшуюся жизнь. Вокруг был белый снег и черные деревья, и от долгого взгляда у него закружилась голова, из-за чего ему стало легко видеть галлюцинации. Например, этот внезапно появившийся мужчина очень похож на… подождите-ка?

– Молодой господин, будьте осторожны! – ученик из секты Цанлан схватил Тан Шуцю, едва увернувшись от меча, который летел прямо на него.

На самом деле Тан Шуцю умел не только вышивать цветы и делать соломенные сумки, как казалось. Он вскочил, как карп, выпрыгнувший из воды, и удивленно уставился на однорукого мужчину перед собой. Хотя он не видел многих хранителей Павильона Фэньхуо, он знал, что, когда клан Яньэр и секту Сушань схватили, они яростно сражались и сумели отрубить руку Цзинь Ма. Так это и есть печально известный демон Цзинь Ма, который, как говорят, питается людьми?

Цзинь Ма не воспринимал его всерьез, но беспокоился, что Ли Суй его догонит, поэтому каждый его шаг был смертельным, он стремился быстро устранить это препятствие на своем пути. Тан Шуцю отлетел назад, его сердце наполнилось страстным желанием пожертвовать собой тысячу раз ради справедливости, но он не мог позволить себе отвлечься, чувствуя, что, скорее всего, умрет здесь сегодня.

– Молодой мастер! – воскликнул ученик.

Позади него находился крутой и опасный обрыв. Тан Шуцю отступил на семь или восемь шагов, поскользнулся и упал. К счастью, он случайно ухватился правой рукой за пучок высохшей травы и едва удержался на краю обрыва.

Цзинь Ма поднял длинное лезвие и занес его над ним.

Тан Шуцю:

– Ах!

Хлынула волна горячей крови.

Глаза Цзинь Ма широко раскрылись, его крепкое тело зашаталось. Он медленно опустил голову, с недоверием глядя на кровавую дыру в своей груди, кровь текла и из его рта. Все его тело напоминало срубленное дерево, которое покатилось вниз по заснеженному склону и с грохотом упало на большой камень, испустив последний вздох.

Что подразумевается под божественным правосудием, нисходящим с небес?

Ученики секты Цанлан поспешно схватили Тан Шуцю и потянули его вверх.

Чжао Минчуань убрал меч в ножны.

– Ты в порядке?

Тан Шуцю сидел на земле, тяжело дыша, и смотрел на членов секты Минцзянь, стоявших на свету. Спустя долгое время он, наконец, смог сказать дрожащим голосом:

– Д-да, я в порядке. Спасибо, Чжао-сюн.

Это и есть свет праведности? Он такой ослепительный.

Ду Яфэн погиб от руки Вань Чжуюня.

Горная усадьба Шанжу когда-то была частью Улиня Центральных равнин. Теперь, когда она перешла на сторону демонического культа, естественно, главе Альянса Улинь пришлось  лично навести порядок.

Войска Альянса Улинь, словно огромная волна, поднятая ураганом, нахлынули и уничтожили Павильон Фэньхуо. Под мощным натиском праведного пути последователи демонического культа были похожи на крошечных муравьев и могли лишь в панике бежать, не имея ни малейшего шанса дать отпор. Изредка находились те, кто сражался насмерть, но это лишь продлевало перетягивание каната между двумя сторонами на шичэнь, максимум на день, и никак не влияло на исход всей битвы.

Безмолвное снежное поле простиралось на тысячи ли.

Меч Сянцзюнь рассекал небо, и ветер, который он поднимал, тоже напоминал невидимый клинок, разбивающий летящий снег и ревущий во всех направлениях.

Оружием Чи Тяня была пара железных когтей. Он с силой парировал приближающийся удар, и железные лезвия с громким лязгом столкнулись, разбросав сноп ослепительных искр.

Это противостояние откладывалось на протяжении многих лет, и у обеих сторон была только одна цель: убить друг друга.

Мощная внутренняя энергия перевернула ледяное озеро, которое сотни лет лежало глубоко в заснеженных полях. Пронизывающий холод заставил воздух сгуститься в белый туман. Заходящее солнце полностью скрылось за густыми облаками, оставив лишь тусклый проблеск света между небом и землей.

Чи Тянь крепко сжимал меч когтями, его взгляд был свирепым:

– Сдавайся, тебе со мной не справиться!

Ли Суй резко взмахнул рукой, целясь в сердце.

Они вдвоем снова оказались втянутыми в битву.

На протяжении многих лет Чи Тянь использовал Юань Еюэ, чтобы поглощать внутреннюю энергию других мастеров, и он никогда не получал серьезных ранений, как Ли Суй. На самом деле, у него было преимущество. Он прятался на заснеженных равнинах и не хотел напрямую противостоять своему бывшему шиди, потому что боялся, что тот будет сражаться до смерти – никто не может победить безумца, решившего погибнуть вместе с ним, и даже если бы он победил, то все равно получил бы серьезные ранения. Вместо этого лучше было дождаться, когда небеса заберут его.

Однако после сотен ходов Чи Тянь понял одну вещь: Ли Суй, похоже, не использовал всю свою силу и все это время сдерживался.

Чтобы убедиться в этом, Чи Тянь изменил движения; железный коготь внезапно скользнул по лезвию меча, вращаясь с силой в тысячу цзюней которая могла переломить ход событий, в то время как другой рукой он нанес прямой удар в горло противника. Это была редкая возможность для Ли Суя, возможность легко пронзить сердце своего противника левой рукой. Однако он не нанес удара. Вместо этого он прикрыл горло левой рукой и быстро сдвинулся вправо, позволив острому железному когтю оставить на его плече ряд глубоких кровавых отметин.

Выражение лица Чи Тяня становилось все более зловещим. Он придвинулся ближе с извращенной улыбкой, словно открыл какой-то великий секрет.

– Ты не хочешь умирать.

Ли Суй сказал:

– Потому что ты - тот, кто заслуживает смерти.

– Если бы я знал, что ты боишься смерти, мне не пришлось бы ждать столько лет; я бы давно с тобой покончил. – Чи Тянь сжал железный коготь. – Сегодня я отправлю тебя к Шифу.

Ли Суй стиснул зубы и оттолкнул его ударом ладони, а затем снова атаковал.

Мороз и снег, разбитые камни, сломанные ветки, кровь и затяжной, пронизывающий холод.

Из-за травмы плеча Ли Суй постепенно чувствовал, как его силы иссякают. Чи Тянь отступил на несколько шагов и насмешливым тоном, словно хищник, наблюдающий за добычей, спросил его:

– Если бы тебя не было в этом мире, как думаешь, как долго Альянс Улинь смог бы сдерживать меня?

Ли Суй нанес мощный удар мечом в воздухе!

Словно тысяча тонн взрывчатки, взорвавшихся одновременно, застали Чи Тяня врасплох, его грудь содрогнулась, он почувствовал металлический привкус во рту и выплюнул полный рот крови. Разъяренный и униженный, он не ожидал, что его так перехитрят; его удары стали еще более яростными и безжалостными. Ли Суй поднял меч и заблокировал еще несколько сотен ударов. Как только ему показалось, что он вот-вот окажется в невыгодном положении, Лань Янь, возглавлявшая группу, подъехала издалека и закричала во все горло:

– Хозяин Дворца! Он не может поглотить вашу внутреннюю энергию!

В глазах Чи Тяня промелькнула тень паники, но ее быстро затмило еще более сильное желание убивать.

Ли Суй схватил один из его железных когтей голыми руками и яростно разорвал его. Вместе с левой рукой Чи Тяня. От сильной боли он пришел в еще большее неистовство, и у него лопнули кровеносные сосуды в глазах. Железный коготь его правой руки, наполненный внутренней энергией, устремился к сердцу Ли Суя!

Лань Янь воскликнула:

– Хозяин Дворца, будьте осторожны!

Ли Суй, однако, не уклонился, а вместо этого стиснул зубы и принял на себя пять острых клинков. В то же время он раскрыл левый кулак в ладонь и сильно ударил Чи Тяня по плечу.

Внутренняя энергия, которой жаждал каждый в Улине, непрерывно вливалась в тело Чи Тяня; то, о чем он когда-то мечтал, теперь стало смертоносным оружием, которого он хотел избежать любой ценой. Новая внутренняя энергия переплеталась с застоявшейся внутренней энергией прошлых лет, стягивая его конечности и тело, как веревка, заставляя его кровеносные сосуды набухать, а лицо отекать.

Он скорчился от боли и страха, и из цицяо потекла черная кровь.

Кинжал выскользнул из правого рукава Ли Суя и, набирая скорость, пронзил горло противника.

Кровь хлынула непрерывным потоком.

Чи Тянь упал навзничь в снег, раскинув руки и уставившись в небо. Его зрачки расширились, и он испустил последний вздох.

Ли Суй прислонился к дереву, все его тело было в крови.

– Хозяин Дворца! – Лань Янь подбежала к нему. – Как вы?

Ли Суй покачал головой, сцены перед его глазами, казалось, накладывались друг на друга. Он был совершенно измотан и уже собирался закрыть глаза, чтобы немного отдохнуть, когда услышал голос Лань Янь:

– Молодой господин Чжу?

Ли Суй, полный замешательства, заставил себя повернуть голову.

Прибыл не только Чжу Яньинь, но и целая процессия из более чем двадцати роскошных экипажей, в каждом из которых могло разместиться не менее пяти человек.

Кто они?

Все они доктора.

Императорские лекари, известные доктора, деревенские знахари, а также даосские священники, способные возвращать мертвых к жизни, и полубессмертные, способные предсказывать удачу и несчастье, – всех, кто мог исцелять раны или спасать жизни, нанял второй молодой господин Чжу за большие деньги. Все они оставались рядом с Сюэчэном, готовые в любой момент помочь Хозяину Дворца Ли.

Другие видят, как перед их глазами проносится целая жизнь воспоминаний в последние мгновения их жизни. Чи Тянь в последний миг своей жизни увидел, как более сотни человек, бегущих строем, с коробками для лекарств, проходят мимо него и даже перешагивают через него, плотно окружая Ли Суя.

А Чжу Яньинь все еще громко кричал:

– Быстрее, принесите носилки!

Ли Суй схватил кусок мягкого белоснежного рукава, подложил его под голову и лениво отключился.

Он чувствовал, что теперь он может хорошенько выспаться.

...

В комнате было очень тихо, пахло цветами, за окном падали снежинки.

Ли Суй проснулся от мягкого и щекочущего прикосновения.

Он открыл глаза и посмотрел на человека, который склонился над его грудью и осторожно ощупывал ее. Через некоторое время он поднял руку, чтобы надавить ему на голову, и спросил:

– Что ты делаешь?

– Ах! – Чжу Яньинь был поражен. –  Почему ты не спишь?

Ли Суй снова закрыл глаза; у него все еще не было сил, но это не мешало ему продолжать тянуть ученого за лицо.

– Потому что ты прикасаешься ко мне.

– Все доктора сказали, что твое сердце пострадало от удара и что нужно каждый день проверять, нет ли синяков. – Чжу Яньинь накрыл его одеялом, подоткнув его со всех сторон, и вспомнил окровавленную одежду, которую слуги сменили на нем в тот день. Несколько острых ран на его левой стороне груди все еще вызывали у него легкий страх. К счастью, ему удалось достать для него защитный доспех из национальной сокровищницы; в противном случае кто бы смог противостоять когтям Чи Тяня, таким жутким и смертоносным?

Ли Суй протянул руку.

– Иди сюда, позволь мне обнять тебя на минутку.

Чжу Яньинь спросил:

– Ты знаешь, как долго ты был без сознания?

– Не знаю. – небрежно ответил Ли Суй. – Один год?

Второму молодому господину Чжу пришлось проглотить остальные слова. Изначально он хотел сказать: «Ты был без сознания целых семь дней», чтобы подчеркнуть, насколько серьезными были травмы другого человека и как сильно он переживал. Но теперь, по сравнению с «годом», семь дней внезапно показались такими незначительными, что о них вообще не стоило упоминать.

Значит, ты возлагаешь такие большие надежды на свою травму?

Увидев его побежденное выражение лица, Ли Суй начал смеяться.

Но на этот раз он не мог так же искренне смеяться, как «десять Лу Цинов», потому что если он смеялся слишком сильно, то раны действительно сильно болели.

Прямо сейчас он хотел только одного – поцеловать человека, которого обнимал, и больше не чувствовать боли.

Глава 86. Сто лет — это так долго.

Павильон Фэньхуо уже несколько лет укреплялся на северо-востоке, оставляя Альянсу Улинь множество проблем, с которыми ему предстояло разобраться. Логично, что дворец Ваньжэнь тоже должен был помочь в этом деле, но Ли Суй, очевидно, совсем не интересовался этим. Ему интересно быть только праздным дьяволом, поэтому каждый день он лениво прислонялся к кровати, мял и катал лицо белоснежного невинного ученого и даже дергал его за лицо, совершенно неразумно.

Чжу Яньинь: Ву, ву, ву!

Ли Суй притянул его к себе и снова укусил.

Внезапно за дверью послышались шаги. Чжу Яньинь быстро оттолкнул его и сел прямо, выглядя элегантным и честным.

Пришедшим оказался Цзян Шэнлинь. В руке он держал чашу с темной лекарственной жидкостью, лицо его тоже было темным, и он выглядел так, словно надвигалась буря. Чжу Яньинь понимающе спросил:

– Госпожа Лань перестала обращать на тебя внимание?

– Так и есть. – Цзян Шэнлинь передал лекарство Ли Сую и вздохнул. – Но я не был достаточно храбр, когда сражался с четырьмя сестрами семьи Хуан.

Если бы у него был еще один шанс, он бы точно поступил лучше.

Чжу Яньинь утешил его:

– Нет, я слышал от теневого стража, что ты даже ранил одну. Разве это не впечатляет?

Ли Суй, возможно, был подавлен горечью лекарства. В плохом настроении он съязвил:

– Быть избитым до такой степени, что тебя раздели догола и бегать повсюду, – это действительно впечатляет.

Цзян Шэнлинь сердито сказал:

– Я вычту из твоего срока пять лет!

Но угроза «вычесть пять лет» оказалась не очень действенной, потому что более сотни докторов, приглашенных вторым молодым господином Чжу, в настоящее время находились в городе. Как говорится, раз уж они оказались здесь, то должны проведать господина Ли. Управляющий резиденции Чжу разделил их на группы по десять человек и каждый день в разное время отправлял их к двери с коробками с лекарствами. Такое грандиозное и торжественное представление, не говоря уже о других сектах Улиня, напугало даже учеников дворца Ваньжэнь, которые решили, что их Хозяин Дворца получил очень серьезную травму.

Доктор из императорского дворца сказал:

– При должном уходе двадцать лет не должны стать проблемой.

Чжу Яньинь проворчал:

– Божественный Доктор Цзян тоже сказал двадцать лет.

Как могли знаменитые лекари Императорского госпиталя, с их многовековым опытом, оказаться на одном уровне с диким целителем из Цзянху? Он подкрутил усы.

– Я придумаю что-нибудь другое.

Затем Чжу Яньинь снова отправился на поиски Цзян Шэнлиня и сказал:

– Когда императорский доктор Ван услышал, что ты сказал о двадцати годах, он был весьма пренебрежителен.

Божественный Доктор Цзян счел это довольно странным. Если он презрительный, то пусть презрительным и остается. Мне что, пойти и избить его?

Чжу Яньинь поперхнулся и терпеливо направил его. Как доктор может полагаться на силу, чтобы уладить разногласия? Разве не должно быть так, что он говорит двадцать лет, ты говоришь тридцать лет, он говорит сорок, а ты – пятьдесят?

Цзян Шэнлинь спросил:

– Ты думаешь, это торги за сокровища?

Второй молодой господин Чжу пожаловался:

– Я бы хотел участвовать в торгах.

Цзян Шэнлинь: "..."

Забыл, что у тебя много денег.

В сказках говорилось, что великие большие дьяволы, способные уничтожить небеса и землю, жили по тысяче лет. Ночью, когда они отдыхали, Чжу Яньинь сидел, скрестив ноги, на кровати, прижав ладони к лицу, сжимая его обеими руками, и проводил мотивационные беседы. Посмотри на себя, такой свирепый внешне и такой искусный в боевых искусствах; ты определенно не можешь прожить всего двадцать лет. Давай попробуем дотянуть до трех цифр.

Хозяин Дворца Ли выглядел слегка озадаченным. Потому что изначально он думал, что прожить еще пятьдесят лет – значит состариться вместе с ним, так как же вдруг стало сто лет? Сто лет – это так долго. Он подумал о тех стариках в Улине, чьи бороды доходили до пояса. Это действительно слишком долго.

– Ну, – настаивал Чжу Яньинь, – почему ты ничего не говоришь?

Ли Суй небрежно выдохнул «Хм» через нос.

Чжу Яньинь спросил:

– Разве ты не хочешь прожить со мной долгую жизнь?

Ли Суй нахмурился и ответил:

– Я думаю, сто лет - это слишком долго, семьдесят или восемьдесят - в самый раз.

Но Чжу Яньинь настаивал на том, чтобы дожить до ста лет.

Итак, они начали драться на кровати из-за своих разногласий, и это была такая драка, в которой они флиртовали друг с другом. Второй молодой господин Чжу использовал обе руки и ноги, тяжело дыша, в то время как Хозяин Дворца Ли смог прижать его к кровати и обездвижить, используя только одну руку, а точнее, всего три пальца.

Чжу Яньинь сказал, лежа на животе:

– Девяносто лет, не меньше!

Ли Суй поцеловал его в шею.

– Хорошо.

Лекарство, прописанное императорским доктором Ваном, было еще более кислым и горьким.

Он стоял у кровати, цитируя различные медицинские тексты и анализы случаев. Если мы сначала делаем то-то и то-то, затем то-то и то-то, мы можем предотвратить воздействие старых травм Хозяина Дворца Ли на меридиан его сердца. Пока меридиан сердца не поврежден, со всем остальным справиться будет намного легче.

Ли Суй поднял голову и выпил все одним глотком.

Стоящий рядом Цзян Шэнлинь: Почему ты не жалуешься на горечь лекарства, которое прописали другие?

Ах, как это бесит.

...

Через несколько дней различные секты также постепенно выступили в поход, ведя за собой учеников в грандиозной процессии, покидающей Сюэчэн. Этот поход с целью уничтожения демонического культа прошел более гладко, чем ожидалось, в первую очередь благодаря дворцу Ваньжэнь. Хотя у Хозяина Дворца Ли по-прежнему была та же холодная и безразличная аура «я убью весь мир», в нем не было ни следа слабости или жалости, несмотря на его раны. Вместо этого он стал еще более неистовым и безжалостным – в основном это проявилось в том, что молодой мастер Тан из секты Цанлан, как полный дурак, однажды принес угощения и подарки, чтобы навестить его, но его выбросили из дома живым, и он чуть не повесился на дереве.

Тан Шуцю: Какая полная потеря лица.

Чжу Яньинь утешил его:

– Это не потеря лица. Вы с Мин-сюнем вместе убили Цзинь Ма. Все в Цзянху знают об этом. Это был хранитель демонического культа, и вы можете хвастаться этим еще как минимум десять лет.

Тан Шуцю воспользовался возможностью и пригласил его.

– Тогда не захочет ли Чжу-сюн в будущем посетить секту Цанлан? Мой отец может лично приготовить суп из утиной крови с вермишелью.

Чжу Яньинь похлопал его по плечу.

– Мы поговорим об этом позже.

Прежде чем отправиться в путь, Лань Сишань специально устроил банкет, чтобы принять Чжао Минчуаня и поблагодарить его за то, что он сопровождал Чжу Яньиня в путешествии в поисках доктора, который мог бы вылечить его болезнь мозга. Во время банкета, после нескольких взаимных любезностей, Чжао Минчуань почувствовал себя неловко и несколько раз повторил, что, кроме помощи в поиске доктора, он не сделал ничего особенного. Более того, какая секта Цзянху могла позволить себе заботиться о величии резиденции Чжу.

Чжао Минчуань добавил:

– На самом деле именно Хозяин дворца Ли все это время заботился о Чжу-сюнди.

Лань Сишань беспечно спросил:

– О какой заботе мы говорим?

Чжао Минчуань ответил:

– Они едят вместе, живут вместе, ездят в одной карете и на одной лошади.

Лань Сишань погладил свою козлиную бородку, начиная испытывать легкое беспокойство, которое в основном проявлялось в том, что он дергал себя за бороду, почти вырвав несколько оставшихся волосков.

Тем временем его племянник все еще готовился к возвращению в Ванчэн на Новый год. Он не только взял с собой Ли Суя, но и прихватил весь дворец Ваньжэнь, а также поручил Чжу Чжану:

– Я помню, что у нас есть большая резиденция на улице Цзинкай в Ванчэне. Пошли кого-нибудь обратно, чтобы они как можно скорее подготовили ее; мне нужно принять гостей.

Преданный старый управляющий: Вы хоть помните большой особняк на улице Цзинкай?

Чжу Сяосуй, полный надежд, спросил своего молодого господина:

– Хозяин Дворца Ли и остальные вернутся на северо-запад после Нового года?

Чжу Яньинь посмотрел на невинного книжного мальчика, ущипнул его за лицо, развернулся и уплыл весь такой белоснежный.

Это казалось очень глубоким и непостижимым.

...

Когда резиденция Чжу и дворец Ваньжэнь покинули заснеженные равнины, был ясный солнечный день.

Чжу Яньинь не пошел в Павильон Фэньхуо, чтобы взглянуть на него, и Ли Суй тоже не горел желанием возвращаться на старое место. Что касается таких людей, как Пань Шихоу и Юань Еюэ, а также всех проблемных личностей и вопросов, то их всех собрали в кучу и передали Альянсу Улинь, чтобы они с ними разбирались. Для них двоих в тот момент самым важным было вернуться в Ванчэн на Новый год, а затем вместе отправиться в Цзяннань, потом на северо-запад и прожить вместе сто или девяносто лет.

Кареты и лошади двигались блестящей вереницей, плавно скользя по льду и снегу, по земле, от безлюдной глуши к шумным звукам людей. В небольших деревнях по пути уже висели ярко-красные фонари, а величественные ворота Ванчэна были уже недалеко.

Раны Ли Суя значительно зажили, и он без труда мог бы ездить верхом, но ему было лень. Снежный Черный Рысак дважды или трижды фыркнул у кареты. Видя, что его хозяин, похоже, не собирается выходить, он с важным видом ворвался в процессию резиденции Чжу, хватая на ходу бобовые лепешки и бегая вокруг, из-за чего вся процессия пришла в беспорядок.

Сидя в трясущейся повозке, дядя: Айя, лошадь Цзянху.

У семьи Чжу было немало друзей и родственников в Ванчэне. Узнав, что Чжу Яньинь останется на Новый год, они, естественно, решили навестить его, а заодно и Цзян Шэнлиня. В конце концов, тогда болезнь мозга второго молодого господина Чжу беспокоила всю семью. Теперь, когда он выздоровел, даже гора золота в качестве награды не будет чрезмерной.

Цзян Шэнлинь сначала хотел отказаться, но, подумав, понял, что такая возможность выпадает редко. Поэтому он спросил Лань Янь:

– Тебе что-нибудь нужно?

Лань Янь равнодушно ответила:

– Нет.

Ни один из них на самом деле не знал, как наслаждаться жизнью, и не был заинтересован в том, чтобы тратить деньги. Цзян Шэнлинь сказал:

– О, тогда я пойду и отвечу им.

В результате, когда он вышел на улицу, то случайно столкнулся с Чжу Яньинем.

У второго молодого господина Чжу было больше опыта в любовных делах. Поэтому он наставлял Цзян Шэнлиня:

– Даже если юная госпожа Лань ничего не захочет, ты все равно должен ей что-то дать.

Божественный Доктор Цзян не стыдился учиться.

– Тогда что я должен дать?

Чжу Яньинь помог проанализировать, что девушки хотят именно эти вещи: румяна, пудра для лица, шпильки для волос и украшения.

Цзян Шэнлинь:

– Но они ей не нравятся.

Чжу Яньинь:

– А что, если ей понравится только потому, что ты ей это подарил?

– Это было бы замечательно! – Божественный Доктор Цзян был вне себя от радости, услышав это.

Итак, в тот день он отправился с банкнотами за покупками и вернулся только на рассвете, нагруженный товарами. Он с грохотом распахнул дверь, не обращая внимания на двух человек в комнате, которые прижимались друг к другу и шептали нежные слова, и отодвинул стул, чтобы сесть за стол. Я купил их!

Ли Суй с отсутствующим выражением лица обнажил меч.

Чжу Яньинь быстро осадил его:

– Не будь таким свирепым!

Цзян Шэнлинь вывалил на стол полную корзину вещей.

Чжу Яньинь взял в руки большую золотую заколку с узором в виде бабочки, инкрустированную изумрудными драгоценными камнями, и остолбенел.

Цзян Шэнлинь спросил:

– Как тебе? Я долго выбирал, и эта выглядит лучше всех.

Ли Суй ответил:

– Совсем некрасиво.

Цзян Шэнлинь:

– Разве я спрашивал твое мнение?!

Чжу Яньинь открыл еще одну коробочку ярко-розовых румян.

Цзян Шэнлинь был очень воодушевлен:

– Хозяйка сказала, что этот цвет очень популярен, и многие люди борются за него.

Ли Суй взглянул на него.

– Я действительно верю в это.

Цзян Шэнлинь почувствовал воодушевление.

– Выглядит хорошо, правда?

Ли Суй ответил:

– Совсем некрасиво.

Цзян Шэнлинь не сразу понял, о чем он. То есть ты хочешь сказать, что это настолько уродливо, что человеку, который подарит это, в итоге оторвут голову? У тебя просто нет модного вкуса жителей Ванчэна.

Чжу Яньинь подумал, что ароматный бальзам не может быть плохим, и открутил крышку. В результате он сразу же вспомнил о своей добросердечной бабушке. Что касается других предметов, таких как носовые платки, серьги и браслеты, то их было еще труднее описать. Великолепная и процветающая императорская столица, где можно найти все, что угодно, даже с закрытыми глазами, каким-то образом приобрела сильный и кричащий оттенок показной роскоши, и все благодаря тщательному отбору Божественного Доктора Цзяна. Как бы это сказать? Это так безвкусно и дешево.

Цзян Шэнлинь не хотел принимать реальность.

– Но я думаю, что у меня неплохой вкус; многие его хвалят.

Чжу Яньинь вкрадчиво спросил:

– Когда ты говоришь «многие люди», ты имеешь в виду владельцев лавок?

Цзян Шэнлинь:

– ... Да.

Чжу Яньинь бросил все предметы обратно в корзину.

– Забудь об этом. Во время Нового года в императорском дворце будут запускать фейерверки. Тебе стоит взять с собой юную госпожу Лань, чтобы посмотреть на них вместе. Такие моменты очень романтичны, когда огненные деревья и серебряные цветы озаряют ночь. Простой обмен взглядами может разжечь что-то невероятное.

Цзян Шэнлинь сразу же согласился.

Ли Суй протянул руку и схватил белоснежную ленту для волос сидящего рядом с ним человека.

Чжу Яньинь сразу все понял.

– Ладно, ладно, я возьму тебя с собой.

Глава 87. Что ж, именно так обычно и происходит, когда несравненный дьявол из сказок уходит со своим

Ванчэн – процветающий город, а во время Нового года он становится еще более оживленным.

В канун Нового года.

Чжу Яньинь лично написал несколько пар стихотворений на Весенний фестиваль и попросил Ли Суя помочь наклеить их снаружи маленького дворика. Они вдвоем, один держал ведро с клеем, а другой стоял на лестнице, долго спорили о том, «какая сторона выше – левая или правая». В конце концов, второй молодой господин Чжу так разозлился, что поднял с земли снежный ком и бросил в него.

Ли Суй прислонился к двери и рассмеялся. Он только что оправился от серьезной травмы, и его лицо все еще было немного бледным, а растрепанные черные волосы свободно падали на плечи, и холодный ветер разбрасывал по ним опавшие цветы сливы. Он был похож на соблазнительного красавца, только что вышедшего из сугроба, из тех, что намеренно соблазняют ученых с дурными намерениями.

Ученые не могут сосредоточиться, поэтому работа над стихами, которую нужно было закончить быстро, затянулась еще на пол-шичэня, которые в основном ушли на флирт. Двор наполнился ароматами, Чжу Яньинь обнял Ли Суя за шею и спросил его:

– Не хочешь прогуляться?

Ли Суй нахмурился.

– Слишком много людей.

– Но разве не лучше, когда в Новый год вокруг больше людей?

Ли Суй потащил его за дверь.

Сначала они побродили по многим лавкам, затем зашли выпить чаю и перекусить, послушали рассказы, купили кисти и чернильные камни и понаблюдали за работой художника-кондитера. Поддавшись оживленной атмосфере, Ли Суй плавно превратился из холодного и сдержанного большого дьявола в холодного и сдержанного большого человека. Когда они дошли до перекрестка, Чжу Яньинь протиснулся сквозь толпу и купил две шпажки засахаренного боярышника.

– Вот.

Ли Суй: "..."

Чжу Яньинь огляделся по сторонам и надкусил карамельную оболочку, издавая хрустящие звуки. На вкус они показались очень вкусными. Ли Суй посмотрел на ярко-красный боярышник в своей руке, долго колебался и уже собирался откусить, когда с противоположной стороны подошла группа людей из Цзянху – после успешного похода против демонического культа многие секты прибыли в Ванчэн, чтобы отпраздновать Новый год. В тот момент они с воодушевлением планировали пойти куда-нибудь выпить, но никак не ожидали встретить Хозяина Дворца Ли – точнее, Хозяина Дворца Ли со шпажкой засахаренного боярышника в руках, – и были совершенно ошеломлены.

Чжу Яньинь изящно закончил приветствовать их, затем потянул Ли Суя за рукав, чтобы продолжить осмотр с другой стороны. Их быстро унесла прочь шумная толпа, и они бесследно исчезли.

Благородные герои из Цзянху дружно вздохнули с облегчением и сказали:

– Как мог Хозяин Дворца Ли прогуливаться и есть засахаренный боярышник? Должно быть, это иллюзия.

Чжу Яньинь спросил:

– Вкусно?

Ли Суй ответил:

– Кисло.

– С таким количеством сахара, как он может оставаться кислым?

– Хм...

Тогда Чжу Яньинь побежал обратно в лавку, чтобы купить ему конфет. Ли Суй послушно стоял на обочине и ждал. Полуденное зимнее солнце согревало его тело, и он слегка прищурил глаза. Вокруг него разговаривали и смеялись люди. Из ларьков с едой доносился восхитительный аромат только что приготовленных креветочных вонтонов. Маленькие дети гонялись друг за другом, и даже старая желтая собака, спящая на улице, выглядела довольно мило.

Если бы он мог прожить так до ста лет, то не так уж трудно смириться с чуть более длинной бородой.

В конце концов, беспокоиться не о чем, а конфеты еще есть.

Позже Чжу Яньинь отвез Ли Суй в дом своего родного дяди на новогодний ужин. В особняке Лань собралось еще больше народу, особенно когда они узнали, что мастер номер один в мире тоже дома, все дальние тетушки и дальние двоюродные братья пришли посмотреть на веселье, потому что, хотя жители Цзяннани не любили воевать и убивать, они не могли устоять перед красотой хозяина Дворца Ли. Фигура в черном с длинным мечом выглядела довольно грозно, поэтому все по-прежнему с любовью окружали его в центре. Лань Сишань увидел это издалека и почувствовал головокружение, беспокойно поглаживая бородку.

Ли Суй сначала думал, что ему не понравится такая сцена, но в итоге она оказалась довольно приятной.

Третий день Нового года.

Чжу Яньинь, желая чего-нибудь прохладительного, съел тарелку охлажденных фруктов, и весь день пролежал в постели, жалуясь на боль.

Ли Суй прислонился к краю кровати, рассеянно потирая его живот, и по мере того, как он тер и тер его, его руки заскользили в другие места. Чжу Яньинь подтянул штаны и перевернулся, протестующее завывая:

– У вас, дьяволы, еще есть совесть? Я правда плохо себя чувствую.

Ли Суй ответил:

– Нет.

Чжу Яньинь: "..."

Если нет, значит, нет. Видя, что ты так рационален и уверен в себе, мне будет нелегко тебя опровергнуть.

Пятый день Нового года.

Чжу Яньинь получил письмо от Сюй Юньчжуна, в котором говорилось, что он и Сун Юй уже отправились домой. К письму прилагался свиток. Развернув его, он увидел сильную метель и темные тучи. По труднопроходимой горной дороге, не боясь опасности, двигался вперед Альянс Улинь. Дорога впереди была настолько крутой, что дух захватывало.

Ли Суй сказал:

– Это уродливо.

Чжу Яньинь:

– Не критикуй других только потому, что тебя нет на картине!

Восьмой день Нового года.

Ли Суй пригласил Чжу Яньиня на ужин, но на полпути вдруг начал смеяться без видимой причины.

Чжу Яньиню стало немного любопытно:

– В чем дело?

Ли Суй поднял подбородок.

Чжу Яньинь проследил за его взглядом и увидел группу учеников Цзянху, идущих к ним. Во главе группы находился человек, сидевший в роскошном инвалидном кресле, вероятно, из-за ограниченной подвижности.

Чжу Яньинь не понял. Что в этом смешного?

Затем он услышал, как кто-то вдалеке поприветствовал его:

– Мастер секты Лу!

Чжу Яньинь замер в благоговейном ужасе!

О, это вы!

Пятнадцатый день первого лунного месяца.

Цзян Шэнлинь начал готовиться заранее. Он переоделся в новую одежду и привел себя в порядок, чтобы выглядеть особенно презентабельно. Но не мог усидеть на месте и ходил взад-вперед, не останавливаясь.

У Чжу Яньиня закружилась голова от его непрерывного хождения взад-вперед, поэтому он тихо спросил Ли Суя:

– Божественный Доктор Цзян в порядке? Сегодня вечером ему нужно только посмотреть фейерверк с юной госпожой Лань, так почему же он выглядит таким нервным, как будто собирается провести ночь в комнате для новобрачных?

– Лань Янь уже ушла, – равнодушно ответил Ли Суй.

Цзян Шэнлинь настороженно навострил уши.

– Куда она пошла?

Ли Суй ответил:

– Не знаю.

Цзян Шэнлинь:

– Почему ты не остановил ее ради меня?

Ли Суй:

– Почему ты не договорился о встрече заранее?

Цзян Шэнлинь с тяжелым сердцем сказал:

– Потому что я хотел сделать ей сюрприз!

Чжу Яньинь тактично выразился:

– Учитывая твое нынешнее ужасное положение, лучше быть практичным и не преподносить никаких сюрпризов.

Цзян Шэнлинь быстро принял решение.

– Я сейчас же пойду искать ее!

– Нужна помощь?

– В этом нет необходимости!

Божественный Доктор Цзян был очень уверен в себе. Он считал, что благодаря молчаливому взаимопониманию между ним и госпожой Лань, он сможет без проблем найти этого человека.

Но Ванчэн был слишком велик. Одних только улиц, которые можно было бы назвать, насчитывались сотни, не говоря уже о многочисленных извилистых переулках и зданиях разной высоты, которые возвышались на сколько хватало глаз. Не говоря уже о том, чтобы спрятать молодую девушку; даже если бы там спряталась дюжина мускулистых обнаженных мужчин, их, вероятно, не сразу бы заметили.

Солнце постепенно садилось. Цзян Шэнлинь, ничего не добившись, сидел на корточках у дверей лавки, чувствуя себя крайне подавленным.

К нему внезапно кто-то подошел.

– Ты не собираешься во дворец посмотреть фейерверк?

Божественный Доктор Цзян вскочил на ноги и радостно сказал:

– Я искал тебя, чтобы посмотреть вместе!

Лань Янь: ?

Цзян Шэнлинь выжидающе смотрел на нее.

Госпожа Лань почувствовала легкое головокружение. Подумав немного, она продолжила спрашивать:

– Тогда зачем ты купил столько украшений и румян несколько дней назад? Кому ты собрался их дарить?

Цзян Шэнлинь удивился:

– Откуда ты знаешь?

Лань Янь сказала:

– Владельцы лавок по всему Ванчэну говорят об этом.

Трудно не говорить об этом, потому что таких покупателей, как Божественный Доктор Цзян, у которых нет чувства прекрасного, которые экстравагантны и так великодушно глупы… Нет, так великодушно прямолинейны и являются отличными клиентами, очень мало. Поэтому все указывали на него, надеясь, что он зайдет в их лавку и поможет избавиться от запасов. Пока они продолжали обсуждать это, Лань Янь, в конце концов, услышал об этом.

Цзян Шэнлинь глубоко сожалел об этом.

– Я знал, что выбрал все самое лучшее, иначе почему все это хвалят? Изначально я хотел отдать их тебе, но молодой господин Чжу сказал, что они тебе точно не понравятся, и ты даже можешь меня выгнать.

Лань Янь:

– О.

Цзян Шэнлинь взглянул на небо и с сожалением сказал:

– Жаль, что мы не успели войти во дворец.

– Я знаю, что на северо-западе есть смотровая башня, откуда тоже можно увидеть фейерверк, – сказал Лань Янь. – Ты идешь?

Сердце Цзян Шэнлиня наполнилось радостью.

– Идем!

Тем временем в углу императорского дворца.

Чжу Яньинь, закутанный в толстый плащ, стоял на крыше невысокого здания. В комнате витали благовония, мерцали свечи, стояли вино, чай и закуски - все это он тщательно приготовил, надеясь создать более романтическую атмосферу для Цзян Шэнлиня и юной госпожи Лань, когда они останутся наедине. Но кто бы мог подумать, что в итоге они даже не смогут попасть во дворец, зря испортив эту прекрасную сцену.

Ли Суй прислонился к мягкому дивану и протянул руку.

– Иди сюда.

Чжу Яньинь плюхнулся к нему на колени.

– Доктор Цзян ведь уже должен был найти этого человека, верно?

– Не знаю, – сказал Ли Суй. – Мне все равно.

Ни малейшего осознания себя Хозяином Дворца.

Чжу Яньинь не желал с этим мириться:

– Но я так старался, чтобы одолжить это маленькое здание у двоюродного брата и даже отослал всех императорских стражников.

Ли Суй обнял его и поцеловал.

Чжу Яньинь: "..."

Подожди, я не это имел в виду, когда говорил, что вокруг никого нет!

Вдалеке внезапно взорвался фейерверк.

Чжу Яньинь, задыхаясь, оттолкнул человека и посмотрел на небо.

Серебристо-белый водопад завис высоко в воздухе, но продержался совсем недолго и исчез в мгновение ока, оставив после себя лишь шлейф зеленого дыма.

Чжу Яньинь потянул его за волосы.

– Это все твоя вина, я ничего не увидел.

Ли Суй не принял это близко к сердцу.

– Что может нравиться в том, что исчезает в мгновение ока?

На этот вопрос у Чжу Яньиня было, по меньшей мере, сотня ответов, но он не хотел вдаваться в подробности прямо сейчас, поэтому попросил:

– Просто останься со мной и понаблюдай немного.

Нежные слова ученого из Цзяннани особенно эффективны против хладнокровных дьяволов. Ли Суй крепче обнял его и выдавил через нос гордое «хм».

Чжу Яньинь прильнул к нему, чувствуя тепло во всем теле, в воздухе витал аромат закусок и вина, а темно-синее небо окрашивали в разные цвета фейерверки. Изначально Ли Суй не интересовался этим, но, увидев, что Чжу Яньинь, похоже, получает от этого огромное удовольствие, и не зная, чем еще заняться, он решил посмотреть вместе с ним. Золотая нить, напоминающая взмывающего в облака дракона, показалась такой близкой, что казалось, будто находится прямо перед ним.

Понаблюдав некоторое время за фейерверками, Чжу Яньинь задумался, почему Ли Суй замолчал, и не смог удержаться, чтобы не обернуться и не посмотреть на него.

Золотисто-красный фейерверк в форме цветка внезапно расцвел в небе.

Свет в глазах Ли Суй задрожал и заискрился вместе с ним.

Его выражение было мягким и спокойным, а при ближайшем рассмотрении казалось, что на его лице появилась слабая улыбка. Весь его облик был окутан теплым желтым сиянием, а изгиб его профиля, от переносицы до подбородка, образовывал красивую и плавную дугу.

Следующий фейерверк напоминал лотос в озере уникальной формы.

Ли Суй прокомментировал:

– Это...

Чжу Яньинь внезапно схватил его за воротник и быстро поцеловал в губы.

Ли Суй отвел взгляд.

Чжу Яньинь спрятал большую часть лица под плащ, не очень уверенно, но очень самоуверенно.

– Что ты на меня так смотришь?

Ли Суй не стал тратить слов и просто вынес его из императорского дворца.

Чжу Яньинь: Не слишком ли это неуместно? Мы должны хотя бы поздороваться с моим кузеном, иначе это будет довольно грубо.

Ли Суй перепрыгнул через ивовые ветви, и фигуры мгновенно исчезли.

Чжу Яньинь: Хорошо, мы можем поприветствовать его завтра. У тебя отличные боевые навыки, последнее слово за тобой.

Позади них небо было залито пылающим золотисто-красным светом, словно все облака охватило пламя.

Что ж, именно так обычно и происходит, когда несравненный дьявол из сказок уходит со своим возлюбленным.

Экстра 1. Цзяннань

В начале четвертого лунного месяца в Цзяннани мелкий дождь сопровождается благоуханием цветов.

Весь Лючэн был окутан легкой дымкой. Блестящие колеса кареты нарушали тишину раннего утра, издавая скрип. Чжу Яньинь не мог дождаться, пока карета полностью остановится; он спрыгнул с нее у входа в переулок и радостно побежал вперед.

– Дагэ!

Чжу Яньхуэй тоже пришел рано утром, чтобы подождать. В этот момент, когда он увидел своего младшего брата с целыми руками и ногами, прыгающего и резвящегося, такого же пушистого и белоснежного, как и прежде, его сердце, которое больше года висело у него в горле, наконец-то успокоилось. Но вскоре он заметил неподалеку еще одного человека.

Человек, одетый в черное, с черными волосами, холодно восседал на большом черном коне, а на поясе у него висел угольно-черный меч. Когда подул ветер, широкие рукава дико затрепетали в воздухе, и аура большого дьявола, готового окропить весь город кровью, мгновенно окутала его… Старший молодой мастер Чжу тут же оперся на стоявшего рядом с ним слугу, слегка потупившись в знак уважения.

Чжу Яньинь устроил Ли Суя в своем дворе. Изначально он хотел пригласить Божественного Доктора Цзяна и юную госпожу Лань к себе домой, но они оба вежливо отказались. Очевидная причина заключалась в том, что в гостинице удобнее и непринужденнее. Однако втайне Лань Янь и Цзян Шэнлинь рассудили так: похоже, на этот раз Хозяин Дворца находится в затруднительном положении, поэтому нам лучше держаться подальше – что, если нас выгонят?

Цзян Шэнлинь от всей души согласился.

Что касается других членов семьи Чжу, то их отношение к Ли Сую сводилось к следующему: «Хотя мы по-прежнему считаем Цзянху настоящим варварством – столько сражений, убийств, грязи и отвращения, и мы все ненавидим его до смерти, – но поскольку этот номер один под небесами – друг второго молодого господина, мы все равно должны относиться к нему с уважением». В целом они были настроены относительно дружелюбно.

В тот же вечер Чжу Яньхуэй устроил грандиозный банкет. Во-первых, чтобы поприветствовать Чжу Яньиня; во-вторых, чтобы поблагодарить Цзян Шэнлиня; и, в-третьих, чтобы выразить благодарность дворцу Ваньжэнь за то, что они заботились о Чжу Яньине в пути, – хотя никто толком не понимал, почему, несмотря на то, что семья отправила такую большую группу людей, их юный господин все равно полагался на заботу других. Кто позволил Чжу Синьсиню вернуться первым и говорить так твердо и уверенно? Так что благодарность все же была уместна.

– Ты нервничаешь? – спросил Чжу Яньинь

Ли Суй рассеянно потянул его за волосы, играя с ними.

– Что?

– Позже мы будем ужинать с моей семьей. Ты нервничаешь?

– Не нервничаю.

Затем, собираясь выйти, Хозяин Дворца Ли слегка споткнулся, потому что не мог решить, какой ногой выходить - левой или правой.

Совершенно не нервничает.

В резиденции Чжу обычно соблюдалось множество правил при проведении банкетов, но на этот раз, поскольку Цзян Шэнлинь и Ли Суй были из Цзянху, старший молодой мастер Чжу специально попросил всех вести себя более непринужденно и раскованно во время банкета. Им было сказано не говорить ничего неуместного, особенно избегать выражения «О, я сейчас умру!» при упоминании о боях и убийствах в Улине.

Кроме того, Лань Янь заранее напомнила Хозяину Дворца, что во время трапезы нужно стараться как можно чаще демонстрировать дружелюбный и располагающий к себе вид, а не показывать лицом «я хочу вас всех убить», когда почувствует нетерпение.

Ли Суй выдавил из себя холодное «Хм».

Банкет начался вовремя.

Весь зал заполнили ученые.

Были даже такие, которые выглядели так, словно были отлиты из той же формы, что и Чжу Яньинь, - белоснежные и утонченные. Они все грациозно вошли, грациозно сели, и на первый взгляд даже были чем-то похожи... В конце концов, они все родственники, так что в их чертах должно было быть что-то общее. Когда они собрались вместе, отличить одного от другого стало совершенно невозможно.

Цзян Шэнлинь: неудивительно, что госпожа Лань отказалась прийти, даже меня подводит зрение.

Первоначально он просто хотел расслабиться и насладиться сытной едой на банкете богатой семьи. Но в глазах всех в резиденции Чжу Божественный Доктор Цзян заслуживал похвалы, поэтому люди продолжали подходить поговорить с ним во время еды. Даже Чжу Яньхуэй неоднократно выражал свою благодарность и настаивал на том, чтобы произнести за него тост лично, что оказывало огромное давление на Цзян Шенлиня, из-за чего он чуть не задохнулся насмерть во время питья.

Ли Суй сидел в сторонке, откинув голову назад, и пил чашку... супа из снежного гриба, красного финика и семян лотоса. Как сытно! В конце концов, он собирался дожить до ста лет, и не мог бездумно пить алкоголь.

На самом деле, другие тоже хотели перекинуться с ним парой слов. Кому же не будет интересно узнать о человеке номер один под небесами? Более того, Чжу Синьсинь изо всех сил старался его расхвалить. Однако все в Цзянху понимали манеру поведения Хозяина Дворца Ли: когда он смотрел на тебя, это означало «Ты умрешь», а когда он не смотрел на тебя, это означало «Подожди, пока я посмотрю на тебя, и ты точно умрешь». Это вызывало у людей острое желание облегчиться, так что лучше было вообще ничего не говорить.

В середине трапезы Чжу Яньинь пододвинул к себе тарелку.

– Не могу открыть.

Слуга, стоявший рядом с ним, быстро подошел, но Ли Суй уже раздавил панцирь краба и вытащил мясо, чтобы тот его съел.

– Сяо Инь! – Чжу Яньхуэй недовольно отчитал младшего брата. – Как ты можешь позволять Хозяину Дворца Ли делать это за тебя?

Чжу Яньинь:

– Хм, хм, хм.

Затем, через некоторое время, он воспользовался своей ложкой, чтобы зачерпнуть немного супа из соседней миски. Обжегшись, он все равно вытер палец о чужую одежду.

Белоснежные старшие и младшие братья за столом: Никаких манер.

Только Цзян Шэнлинь, погрузившись в раздумья, подумал про себя: «Столкнувшись с таким откровенным флиртом, почему никто из вас ничего не заметил? Ах, какие же вы медлительные».

Во время банкета Чжу Яньхуэй тактично предложил Цзян Шэнлиню задержаться в их доме подольше. В конце концов, Чжу Яньинь только что оправился от амнезии, и всегда есть риск рецидива. В общем, он не мог не испытывать беспокойства по этому поводу.

Цзян Шэнлинь с готовностью согласился:

– Тогда я останусь еще на месяц.

Чжу Яньхуэй поторговался:

– Как насчет того, чтобы остаться еще на десять лет?

Цзян Шэнлинь:

– ...Честно говоря, это слишком долго.

Чжу Яньхуэй:

– Пять лет тоже подойдет.

В конце концов, благодаря вмешательству Чжу Яньиня в переговоры, которые постоянно затягивались, они договорились о полугодовой отсрочке. Чжу Яньхуэй почувствовал острую боль в голове и после банкета позвал младшего брата к себе в комнату, чтобы сделать ему выговор. Полгода – это совсем не то, что нужно. Хотя сейчас ты, кажется, прыгаешь и резвишься, кто может с уверенностью сказать, что у тебя нет внутренних повреждений?

Чжу Яньинь не принял это близко к сердцу. Неважно. В любом случае, через полгода мы вместе отправимся на северо-запад.

Чжу Яньхуэй: ?

– Я иду искать Хозяина Дворца Ли! – Чжу Яньинь быстро побежал, боясь, что брат его остановит, и его белоснежные рукава радостно развевались в ночном небе.

Ли Суй стоял в конце тропинки, протягивая руку, чтобы поймать его.

– Ты закончил?

– Да, – Чжу Яньинь потянул его за рукав. – Еще рано, давай прогуляемся.

Ночь в Цзяннани гораздо менее шумная, чем в Ванчэне. Простые люди давно уже легли спать, и окрестности погрузились в тишину, за исключением одного места: у канала, потому что на реке было много прогулочных лодок, на каждой из которых находилось множество красивых, любвеобильных и разносторонне одаренных молодых девушек. Они играли на струнных инструментах и пели, дразнили и развлекали гостей – очень оживленная сцена.

– Хочешь пойти?

– Не хочу, и тебе тоже нельзя.

– Тогда зачем приходить сюда?

– Просто чтобы понаблюдать за происходящим издалека.

Чжу Яньинь держал его за руку, пока они прогуливались среди колышущихся теней деревьев, переплетя пальцы и покачивая ими.

Такая неспешная ночь, когда нечем заняться, просто идеальна для того, чтобы молодая пара могла побыть наедине. Чжу Яньинь устал и остановился на обочине, чтобы протереть глаза. Ли Суй спросил:

– Ты хочешь, чтобы я понес тебя на руках или на спине?

– На спине.

– Домой?

– Не хочу возвращаться.

Итак, Ли Суй нес его на спине и продолжал идти по городу. Благодаря своим боевым навыкам он сразу заметил, что стражники из резиденции Чжу следуют за ними на небольшом расстоянии. Чжу Яньинь тоже это заметил, но они оба не придали этому значения. Они просто тихо болтали о бессмысленных пустяках, прогуливаясь по городу. Всякий раз, когда они видели фонари, висящие у дверей других людей, они останавливались, чтобы рассмотреть их, и вернулись домой поздно вечером.

На следующий день, Чжу Яньхуэй провел весь день, пытаясь объяснить самому себе, «почему его младший брат взял за руку Хозяина Дворца Ли и посреди ночи отправился на прогулку к реке». Становится ли это своего рода странной тенденцией, набирающей популярность в Цзянху? Например, что-то вроде «раз уж мы встретились слишком поздно, почему бы не взяться за руки и не прогуляться у реки прямо сейчас, а с этого дня стать назваными братьями?» Он даже специально отправил кого-то разузнать об этом, но обнаружил, что такой тенденции не существует.

Ай, Цзянху.

Ай, беспокойный младший брат.

Что будет, если родители узнают?

Тем временем Чжу Яньинь все еще счастливо грелся на солнышке вместе с большим дьяволом. Они вдвоем лежали на широком мягком диване, накрывшись мягким одеялом, и играли, щипая друг друга за руки.

– Дагэ сегодня опять спрашивал меня по кругу.

– О чем спрашивал?

– Спрашивал, как получилось, что ты вышел из моей спальни без одежды.

– На мне была одежда.

– Но она не была правильно надета.

– Это ты ее стянул.

– Хм.

Но на самом деле это было всего лишь легкое прикосновение; больше ничего не произошло. Ли Суй даже не ночевал у Чжу Яньиня прошлой ночью. Просто, когда он пришел разбудить его утром, ученый затащил его за занавески на кровати и немного потискал.

Однако Чжу Яньинь ничего не объяснил старшему брату; вместо этого на его лице появилось виноватое выражение, словно говорившее: «Да, да, у нас кое-что происходит». При виде этого Чжу Яньхуэй побледнел еще сильнее. Я больше не могу этого выносить; мне трудно дышать.

Ли Суй спросил:

– Ты просто позволишь им угадывать понемногу?

– Это вряд ли можно назвать догадкой. – Чжу Яньинь обернулся и обнял его за шею. – Думаю, все и так очевидно.

Ли Суй наклонился и поцеловал его.

Конечно, больше всех не повезло Чжу Сяосую. Его один за другим вызывали на допрос старший молодой господин и старый господин, а он все еще был в замешательстве. Он думал: «При чем тут это?» - и отрицал все, сохраняя решительный вид. В результате, как только он вернулся во двор, он увидел, что Хозяин Дворца Ли держит его юного господина и позволяет ему срывать розовые цветы с верхушек деревьев, чтобы поиграть с ними. Аромат окутал их с ног до головы.

"..."

Постепенно об этом узнала вся резиденция Чжу.

На самом деле, в древних и современных историях есть немало подобных примеров, и некоторые из них довольно эстетичны. Но, в конце концов, истории – это всего лишь истории. Когда что-то подобное происходит на самом деле, всем требуется немного времени, чтобы прийти в себя. Больше всех досталось Чжу Синьсиню, которого сначала отругал Чжу Яньхуэй, а затем старый господин Чжу. Это была просто совершенно несправедливая катастрофа. Итак, он выбежал из дома, собираясь отругать и своего младшего кузена. В результате, как только он вошел во двор, он увидел, что там сидит большой дьявол в черном одеянии и полирует свой огромный меч. Он сразу же почувствовал боль в шее. Ученый не может выдержать такого потрясения.

Старый мастер Чжу и госпожа Чжу размышляли об этом несколько дней. Должны ли они, имея дома такого непокорного сына, пойти на то, чтобы «выгнать его из дома в порыве гнева»? Да, они могли бы, но было ясно, что если они выгонят его сейчас, то через три или пять лет им все равно придется впустить его обратно, так что, возможно, лучше просто оставить все как есть. Такой хаос в доме был довольно утомительным, особенно после того, как только вылечили его болезнь мозга.

Итак, Ли Суй продолжал жить во дворе Чжу Яньиня, лишь изредка отправляясь в город на пару дней, когда кто-то из дворца Ваньжэнь приходил и просил его решить какие-то вопросы внутри секты.

В тот полдень Чжу Яньинь попросил на кухне приготовить свежий суп из побегов бамбука и свиных ребрышек и лично доставил его в гостиницу.

Ли Суй оглянулся.

– Кто там?

Чжу Яньинь опустил голову и выпил суп.

– Слуга из дома моей матери, здесь, чтобы присматривать за мной по ее поручению.

Ли Суй тут же зачерпнул ложкой мясо и с силой засунул его ему в рот, пытаясь создать видимость глубокой супружеской привязанности.

Чжу Яньинь поперхнулся и довольно долго кашлял.

Время шло быстро.

Первой Ли Суя приняла госпожа Чжу, так как искренне жалела своего сына. Что ему было делать в этой маленькой и темной гостинице? Им обоим лучше вернуться вместе.

Затем подошли молодые мастера семьи Чжу. Во-первых, это дело не имело к ним никакого отношения, так что им не стоило вмешиваться. Во-вторых, этот верховный правитель из Улиня казался по-настоящему свирепым; кто не любит долгую жизнь и захочет его провоцировать? Более того, слова второго брата были такими резкими, что они поспешно пожелали им долгой и счастливой жизни в браке, долгой и счастливой жизни в браке.

Следующими были юные девушки из резиденции Чжу: кто же не полюбит красивого и отважного молодого человека?

В конце концов, старый господин Чжу и другие старейшины тоже постепенно приняли это. Отчасти заслуга принадлежит и сборникам рассказов, поскольку после битвы на заснеженных равнинах среди людей появилось много легенд. В разных версиях Чи Тянь либо пожирает людей, либо пожирает призраков, либо у него три глаза и две головы, причем каждая из них описывается со своим особым уродством. Воистину, каждая из них по-своему уродлива. Как главный герой-мужчина, образ Хозяина Дворца Ли вполне узнаваем: он красив внешне, силен в боевых искусствах и имеет трагическую историю — классический тип «красивый, сильный, но несчастный». С первого взгляда понятно, что это дело рук второго молодого господина Чжу; душераздирающий сюжет — это то, что практически никто не может выдержать.

...

В разгар лета Ли Суй сидел на огромном камне в горах, держа в руках удочку.

Чжу Яньинь бросал мелкие камни ему за спину, чтобы доставить неприятности.

Всплеск.

Всплеск.

Ли Суй оставался невозмутимым.

Чжу Яньиню ничего не оставалось, кроме как напомнить ему:

– Даже если ты продолжишь притворяться, что ловишь рыбу, тебе все равно придется сегодня вечером пойти домой на ужин. Поторопись.

"..."

От одной мысли о большом столе, за которым сидели болтливые родственники, у Ли Суя слегка разболелась голова. Он вдруг почувствовал, что отсутствие старших, которые бы его опекали и любили, на самом деле довольно приятно.

Чжу Яньинь отобрал у него удочку и силой потащил обратно домой.

Почти то же самое, что похитить невесту.

Какой злобный тиран! Такой грозный большой дьявол из Цзяннани!

Экстра 2. Повседневная жизнь в Лючэне.

1. Прогулка и, по слухам, вкусная каша

В начале лета в Цзяннани всегда идут обильные дожди, мягко стучащие по серо-голубой плитке и моющие тротуары, а в углах стен появляются пучки мха.

Чжу Яньинь поднял зонтик, расписанный зеленым бамбуком, и, осторожно пятясь назад под мелким дождем, сказал с большим опытом:

– Тогда нам следует отправиться в путь завтра рано утром; иначе, когда повозки из каждого дома выедут на дорогу, улицы будут переполнены. Отсюда до реки Цинфу еще довольно далеко.

Река Цинфу протекает в горах к югу от города, извиваясь в каньоне девятью петлями и восемнадцатью изгибами. Она особенно живописна во время моросящего дождя. Говорят, что горы окутаны туманом и выглядят как сказочная страна, что привлекает туда многих ученых.

Ли Суй поддержал его под руку, чтобы он не поскользнулся на мху.

– Только ученые?

Чжу Яньинь ответил:

– Да, только ученые.

Что касается того, почему городские жители не интересуются такими красивыми пейзажами, то это, безусловно, потому, что они считают их неудобными. В Цзяннани есть бесчисленное множество прекрасных мест, но кто из обычных людей додумается отправиться в горы в сезон дождей? Там мокро и скользко, ходить трудно; лучше остаться дома и смотреть, как дождь стекает по карнизам.

Только ученые не обращают внимания на трудности, потому что им скучно... Нет, потому что они все начитанны, и их разум от природы утончен. Они от природы стремятся ко всему прекрасному в мире, например, к красивым женщинам и красивым пейзажам. Так что даже если дорога трудная, она все равно того стоит.

Ли Суй согласился:

– Хорошо, тогда я приду разбудить тебя завтра утром.

Чжу Яньинь:

– Хммм...

...

На следующее утро второй молодой господин Чжу, закутанный в мягкое тонкое шелковое одеяло, сладко спал и видел сны. Внезапно кто-то ущипнул его за нос и грубо разбудил. Он даже не потрудился открыть глаза, а вместо этого натянул одеяло на голову, пытаясь продолжить прекрасный сон.

Ли Суй наклонился к нему:

– Разве ты не говорил, что нам нужно выехать пораньше?

– Еще рано, небо даже не посветлело, – хриплым голосом пожаловался Чжу Яньинь. – Я хочу поспать еще немного.

Ли Суй осторожно убрал прядь мягких волос с подушки и наклонился, чтобы поцеловать его в лицо.

Чжу Яньинь крепко спал.

Никто не может разбудить человека, притворяющегося спящим, даже чрезвычайно холодный и бесчувственный большой дьявол Цзянху.

Конечно, главная причина в том, что он не очень-то хотел его будить.

Поэтому Ли Суй остался с ним и позволил ему поспать еще немного, пока не рассвело и слуги снаружи не начали суетиться. Только тогда Чжу Яньинь встал, зевая, и оделся, мужественно уклоняясь от ответственности. Это все из-за того, что ты хотел спать; вот почему мы опоздали. Теперь мы точно застрянем за городом.

Ли Суй ткнул его пальцем в живот.

Чжу Яньинь рассмеялся и спрыгнул с кровати.

– Перестань валять дурака и быстро вставай!

Когда ученые выходят из дома, они всегда путешествуют группами. Возможно, для обмена идеями, а может быть, потому, что горные тропы действительно труднопроходимы, и в компании нескольких человек чувствуешь себя спокойнее. Короче говоря, все договариваются о встрече с утра пораньше, и каждый берет с собой вино и кисти, надеясь напиться и писать стихи у реки под дождем.

В резиденции Чжу было много людей, и каждый молодой господин отправился своей дорогой. Чжу Яньинь, из-за того, что остался в постели, с честью покинул дом последним. Чжу Чжун даже специально выбрал самую маленькую карету, но они все равно застряли у городских ворот и не могли двинуться с места полдня.

Чжу Яньинь подпер щеку рукой.

– Айя!

Ли Суй лениво развалился на мягкой подушке, листая лежащую рядом книгу, и небрежно спросил:

– Спешишь?

– Ничего срочного. – Чжу Яньинь прислонился к окну кареты и смотрел наружу. – Если бы я знал, что будет так много народу, я бы попросил дядю Чжуна пересесть в карету побольше, где я мог бы немного полежать и ничего не делать.

Ли Суй закрыл книгу.

– Если ты не боишься промокнуть под дождем, я могу прокатить тебя.

Сердце Чжу Яньиня расцвело от радости.

– Хорошо, хорошо!

Итак, пока ученые, чувствуя головокружение и дезориентацию из-за того, что застряли в пробке, дремали в своих каретах, они вдруг услышали снаружи тоненький возглас.

Ли Суй одной рукой подхватил Чжу Яньиня и перепрыгнул через крыши экипажей, легко ступая, как стрекоза, скользящая по воде. Его движения были настолько ловкими, что люди, сидевшие в экипажах, даже не почувствовали толчка. Все, что они увидели, — это мелькание белоснежных одежд, проносящихся мимо их окон, и легкий ветерок. Когда они снова посмотрели в ту сторону, две фигуры уже исчезли вдали.

Ах, этот номер один под небесами, верховный владыка Улиня.

И конь верховного владыки Улиня.

Снежный Черный Рысак родился на северо-западе и вырос на северо-западе. Он привык скакать на воле по обширным, малонаселенным землям. И никто никогда не учил его вежливости и умению уступать другим. Теперь, увидев, что его хозяин уже за пределами города, он, естественно, забеспокоился. Подняв голову, он издал протяжное ржание и прыгнул вперед, поскакав галопом. Караван, ехавший по дороге, никогда не встречал таких диких лошадей. Казалось, что все его тело окутано вихрем ветра, мороза, грома и молний. Где бы он ни проезжал, люди и лошади падали на землю. В панике все быстро натягивали поводья, чтобы уступить ему дорогу.

Ли Суй свистнул.

Снежный Черный Рысак спрыгнул с невысокого склона. Когда он приземлился, его сильные копыта прочно встали на землю, а передние ноги были слегка согнуты. Он имел идеальную обтекаемую осанку, как будто собирался расправить крылья и ступать по облакам. Его гладкая черная шерсть, промокшая под мелким дождем, отливала маслянистым блеском, излучая впечатляющее величие.

Конвой позади:

– Ух ты!

Поэтому в этот день любования пейзажами в поэзии и на картинах многих художников появился черный непобедимый конь.

Дождь в горах очень слабый, даже мельче коровьей шерсти, напоминая водяную пыль, прилипающую к коже. Дороги тоже грязные.

А по таким грязным тропам не могли проехать ни кареты, ни лошади; приходилось медленно подниматься в гору, полагаясь только на себя.

Ли Суй натянул поводья и спросил человека, которого держал в объятиях:

– Как ты раньше поднимался?

– Хм? – Чжу Яньинь высунулся из-под толстого плаща, открыв сонные, затуманенные глаза. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, где он находится.

Ли Суй:

– Ты заснул?

Чжу Яньинь объяснил:

– Потому что ты слишком туго меня укутал.

Даже его голова была закутана, и он ничего не видел; он только чувствовал тепло и покачивания, и ему ничего не оставалось делать, кроме как спать. Он зевнул и сказал:

– Я тоже раньше поднимался сам, хотя это немного утомительно, но склон не очень крутой, пойдем.

Ли Суй посмотрел на его белоснежную одежду.

– Ты хочешь пойти сам?

Чжу Яньинь ответил:

– Конечно, не хочу; я все еще хочу спать. Но какой у меня есть выбор.

Ли Суй понес его на гору.

В очень высокомерной манере.

В то время как другие с трудом взбирались по узкой тропинке, и каждый следующий задыхался сильнее предыдущего, второй молодой господин Чжу совершенно не испытывал подобных трудностей. Ему не нужно было делать ни шагу; ему нужно было лишь удобно обхватить руками шею большого дьявола, и он взмыл вверх по горе. Когда они добрались до берегов реки Цинфу, даже подошвы его сапог были чистыми.

Другие ученые: Это действительно так впечатляет?

Да, да, это действительно впечатляет.

После обеда.

Чжу Яньинь наслаждался дождем у реки Цинфу и написал несколько стихотворений. Чувствуя, что это довольно скучно, он потащил Ли Суя в менее людное место. В южных горах было много маленьких ферм, и дверь одного из домов была распахнута настежь. Под карнизом сидели несколько тетушек мастеривших подошвы для обуви. Увидев симпатичного и элегантного молодого господина в белом, который стоял в дверях и заглядывал внутрь, они улыбнулись и позвали его:

– Если вам кажется, что дождь слишком сильный, зайдите и укройтесь.

– Спасибо, – Чжу Яньинь повернулся и позвал Ли Суя: — Поторопись!

Хозяин Дворца Ли вышел на маленькую тропинку с большим букетом ярких зеленых, фиолетовых и красных цветов и маленьких растений. Он только что сорвал их со скалы, потому что они понравились Чжу Яньиню издалека, но после того, как их сорвали, они ему уже не понравились, и он сказал:

– Айя, почему они такие большие?

Услышав это, Ли Суй собрался выбросить их.

Тогда Чжу Яньинь сказал:

– Но цвет очень красивый. Мы можем найти красивую бутылку, чтобы сохранить их, когда вернемся.

Ли Суй холодно сказал «хм», но не стал выбрасывать, выбрал цветок и вплел его ему в волосы.

Тетушки во дворе не ожидали, что, приютив утонченного маленького господина, они также примут у себя угольно-черного внушительного большого дьявола, из-за чего запаниковали. Честно говоря, большинство людей испугались бы, увидев Хозяина Дворца Ли, потому что он выглядит невероятно устрашающе, когда не улыбается.

Чжу Яньинь быстро достал из рукава маленький кусочек серебра, сказав, что это для чая.

Экономные тетушки, которые знали, как вести хозяйство сразу же обрадовались!

Когда они обрадовались, то стали более разговорчивыми. Одна из тетушек, увидев, что Чжу Яньинь возится с цветами и растениями, сказала:

– Это называется цветок Сяоюнь. Если вы добавите его в кашу и приготовите вместе, то в течение трех-четырех дней после еды во рту будет ощущаться аромат цветов.

Чжу Яньинь удивился:

– Его можно использовать и для приготовления пищи?

– Да, мы все любим готовить с ним кашу. Те, что растут на равнине, уже собраны, так что эта гроздь, должно быть, с высокого и опасного места; иначе она бы не сохранилась до сих пор.

Чжу Яньинь наклонил голову, чтобы принюхаться; аромат действительно был приятным.

Тетушка продолжила:

– Если два юных господина хотят есть, я прямо сейчас приготовлю две миски.

Чжу Яньинь смиренно спросил:

– Трудно ли приготовить кашу?

Тетушка ответила:

– Это совсем не сложно. Что сложного в приготовлении каши? Это одно из самых простых блюд, с которым справится каждый.

Услышав, что порог настолько низкий, Чжу Яньинь сразу же обрел уверенность.

– Можно мне ненадолго занять кухню?

Ли Суй потянул его за волосы и нахмурился:

– Что ты собираешься делать?

Чжу Яньинь ответил:

– Готовить кашу.

Ли Суй отпустил его руку.

– Иди. – В то же время он мысленно готовился возместить ущерб этой семье новым домом.

Чжу Яньинь: Как это могу быть только я? Такая вещь, как поднесение подноса к уровню глаз; разве это не то, что должны делать все вместе*?

*Поднять поднос на уровень бровей (идиома) – взаимное уважение в браке.

Он насильно потащил большого дьявола на кухню.

– Ты можешь развести огонь?

– Могу.

– А кашу сварить?

– Да.

– Тогда ты варишь.

– А ты?

– Я буду смотреть, как ты готовишь.

Ученые так уверены в себе.

Ли Суй разжег огонь и протянул ему веер.

Чжу Яньинь сел на маленький табурет.

– Мне не жарко.

Ли Суй:

– Раздуй огонь.

Чжу Яньинь:

– …Извини, я думал, ты боишься, что мне будет слишком жарко.

Он обнаружил, что почерневшая ручка веера испачкана, а поверхность веера тоже грязная, поэтому достал нефритовый веер из-за пояса, элегантно взмахнул им и начал раздувать огонь.

Великий нефритовый веер, наверное, никогда не думал, что в его жизни будет такой близкий контакт с дровами. Он сопротивлялся в глубине души, и дуновение, которое он создавал, было слабым и едва ощутимым. В их желудках уже урчало, но вода еще даже не закипела.

Не имея другого выбора, второму молодому господину Чжу пришлось снова взяться за бамбуковый веер, обернув его несколькими слоями ткани. Выражение его лица было довольно комичным.

Наконец пламя разгорелось. Промыв рис, Ли Суй поставил горшок на печку.

– Готово.

Чжу Яньинь расстроился, глядя на почерневший от дыма нефритовый веер.

Ли Суй наклонился и поцеловал его.

– В следующий раз я куплю тебе новый.

Чжу Яньинь проигнорировал его и хотел посмотреть, смоет ли его немного воды, но Ли Суй уже выхватил веер из его рук, притянул его к себе и начал страстно целовать. Он подумал, что Чжу Яньинь, сидящий на маленьком табурете, скрестив ноги, и удрученно смотрящий на веер, выглядит одновременно жалко и очаровательно, как мягкая и белая конфета. Если не попробовать, то у него будут чесаться зубы.

Второй молодой господин Чжу с трудом произнес в перерыве между поцелуями:

– Мы в крестьянском доме!

Ли Суй поцеловал его от щеки до подбородка, а затем до ключицы под вырезом рубашки.

Чжу Яньинь: Не надо так сразу!

Ли Суй посмотрел на него с улыбкой, очаровательной и лукавой, какую часто можно увидеть в книгах. Хотя она немного шаблонна, но очень соблазнительна.

Чжу Яньинь прислонился к стене: "..."

Разве мы не договорились, что будем вместе открывать для себя новые удовольствия в день нашей свадьбы? Мне кажется, что до нашей свадьбы еще как минимум год!

Ли Суй прикусил мочку его уха и спросил:

– Неужели в твоем сердце я заслужил репутацию человека, который держит обещания?

Чжу Яньинь подумал про себя: «На самом деле, не совсем; ты выглядишь довольно безумными неуправляемым». Но он все же решил тактично поддеть его и ответил звучным и решительным голосом:

– Конечно! Обещание джентльмена стоит тысячи золотых. Даже весь Улинь вместе взятый не сравнится с тобой!

Ли Суй снова начал щипать его за ягодицы.

Чжу Яньинь: Помогите!

Дай мне хотя бы сначала выпить кашу!

2. Какая часть памяти отсутствует?

Под тщательным наблюдением Цзян Шэнлиня состояние Чжу Яньиня быстро улучшилось. Он уже вспомнил большую часть событий из прошлого, но единственное важное воспоминание, которое он не мог вернуть, – это события того дня, когда он потерял память. Как бы Божественный Доктор ни пытался вызвать это воспоминание, у него ничего не получалось.

Чжу Яньхуэй осторожно спросил:

– В какое время ты вышел из дома в тот день?

Чжу Яньинь лежал на кровати и вспоминал, как он вышел из дома рано утром, еще до рассвета.

Что же касается того, почему ему пришлось улизнуть в темноте и избавиться от всех своих слуг и охраны, то это потому, что он читал захватывающий сборник рассказов Цзянху, наполненный страстными обидами и местью. В результате он плохо спрятал книгу, и его поймал старший брат, который устроил ему хороший нагоняй на глазах у всей семьи. И в порыве гнева второй молодой господин Чжу сбежал из дома. Какой многообещающий молодой человек.

Чжу Яньхуэй снова спросил:

– Куда ты собирался идти?

Чжу Яньинь ответил:

– В Ванчэн.

План на самом деле был довольно подробным: он не только тщательно изучил карту и взял с собой много серебра, но и купил острый кинжал в кузнице на улице, чтобы выглядеть как настоящий благородный герой.

В результате он даже не покинул пределы Лючэна. Как только он вошел в горы, то столкнулся с группой горных разбойников и упал на первом же шагу своего путешествия в Цзянху.

Чжу Яньхуэй сказал Ли Сую:

– В то время Сяо Инь лежал без сознания на горной тропе. К счастью, его нашел проезжавший мимо караван и отправил обратно в особняк. Когда он очнулся, то полностью потерял память.

В резиденцию Чжу приглашали одного лекаря за другим, но они могли лишь констатировать, что в мозгу Чжу Яньиня нет обширного кровоизлияния и нет признаков сильного удара – возможно, он действительно просто испугался.

Ли Суй спросил:

– А что насчет горных бандитов?

Чжу Яньхуэй сказал:

– После этого инцидента власти отправились в горы, чтобы провести несколько зачисток. Они поймали нескольких бандитов, но никто из них не признался, что причинил вред Сяо Иню. Эти люди до сих пор сидят в тюрьме.

Чжу Яньинь изо всех сил старался вспомнить, как выглядели бандиты, но безуспешно и продолжал стонать от головной боли.

Чжу Яньхуэй быстро успокоил его и сказал, чтобы он больше не думал об этом, в любом случае, это не так важно.

Во второй половине дня Ли Суй один отправился в государственную тюрьму.

Лючэн - богатый и процветающий город, а правительство строго следит за порядком, поэтому здесь, естественно, нет бандитов, как в отдаленных районах. В результате в горах есть только три группы бандитов, и очевидно, что они не очень умны.

Одна группа состояла из двух тощих парней, похожих на бамбуковые шесты, по имени Ма И и Ма Эр*.

*Первая лошадь и вторая лошадь.

Другая группа состояла из двух пухлых мужчин, похожих на тыквы, по имени Сун Даху и Сун Сяоху*.

*Большой тигр и маленький тигр.

Последняя группа состояла из двух покрытых оспинами мужчин, более профессиональных, чем первые четверо. У них были прозвища, связанные с их приключениями в Цзянху: У Куайшоу и Лю Лю Лю*.

*Умнейший и управляемый.

Как правило, если эти имена появляются одновременно в сборнике рассказов Цзянху, можно догадаться, кто настоящий преступник, даже не читая дальше. В конце концов, прозвище часто указывает на роль персонажа в сюжете. Но Ли Суй все же провел краткую оценку – действительно «краткую», даже не выпустив преступников из тюрьмы; он просто стоял снаружи, молча осматриваясь.

Шесть человек, находившихся в тюрьме, внезапно почувствовали сильное желание помочиться.

Они отложили в сторону булочки, приготовленные на пару, и маринованные овощи и медленно подняли головы.

Взгляд Ли Суя был ледяным, в его глазах читалось леденящее душу намерение убить.

Ма И и Ма Эр упали в обморок на месте.

Сун Даху и Сун Сяоху отреагировали чуть медленнее и не успели упасть в обморок. К тому времени, как они поняли, что происходит, и попытались рухнуть на землю и притвориться мертвыми, Ли Суй уже смотрел на них.

– Вы знаете, о чем я собираюсь спросить?

Сун Сяоху с трепетом ответил:

– Я знаю, знаю.

За последний год или около того их допрашивали десятки раз, но они действительно никогда не причиняли вреда молодому господину Чжу! У кого хватило бы сердца медведя и желчи леопарда, чтобы сделать это?

Поэтому им оставалось только кричать во всю мощь своих легких: «Мы действительно ничего не знаем!».

Ли Суй посмотрел на двух других людей.

У Куайшоу твердо заявил:

– Мы, братья, тоже ничего не знаем.

Ли Суй сказал:

– Тогда я просто сдеру с вас кожу живьем.

Услышав это, Сун Сяоху тоже упал в обморок.

Сун Даху быстро лег рядом с ним.

Ли Суй поднял руку и выпустил порыв пальмового ветра.

Прежде чем У Куайшоу успел осознать случившееся, он выплюнул полный рот крови.

Лю Лю Лю:

– Дагэ!

– Говори, – приказал Ли Суй.

У Куайшоу:

– Нет! Это не я! Я этого не делал!

– Тогда кто это сделал?

– Не знаю.

Ли Суй снова ударил ладонью.

У Куайшоу почувствовал, что превратился в красную брызгалку.

Лю Лю Лю:

– Он сделал это! Он сделал это!

У Куайшоу:

– Мы этого не делали!

Лю Лю лю:

– Верно, это все из-за тебя!

У Куайшоу: ?!

Лю Лю Лю бросился к Ли Сую.

– Я во всем признаюсь!

Четверо лежавших на земле людей пришли в ярость и вскочили на ноги. Какого черта, так это действительно были вы!

Из-за вас мы столько времени провели в тюрьме, так что сначала побьем их!

В конце концов У Куайшоу и Лю Лю Лю спасли тюремщики, которые бежали изо всех сил. Их избили почти до полусмерти.

У Куайшоу:

– У меня, У, нет такого неблагодарного брата, как ты!

Лю Лю Лю:

– У меня тоже нет!

Тюремщики: мы профессионально обучены и обычно не смеемся, если только это не очень смешно.

Поэтому даже по пути в зал суда вместе с заключенными они не могли удержаться от смеха.

Лю Лю Лю во всем обвинил У Куайшоу, сказав, что в тот день он отправился на поиски крупной добычи. И действительно, в полдень он вернулся с полной сумкой серебра и упомянул, что владельцем был молодой господин в белом. Разве это не молодой господин Чжу?

У Куайшоу сердито выругался.

– Ты несешь чушь! Я точно весь день проспал в горной крепости!

Местный чиновник взглянул на Ли Суя и, видя, что тот не собирается открывать рот, продолжил допрос:

– Так сколько же всего было украдено серебра?

Лю Лю Лю сказал:

– Больше пятидесяти таэлей серебра и толстая пачка банкнот. Если все сложить, то получится не меньше двухсот таэлей!

Ли Суй холодно посмотрел на него.

– Повтори еще раз, сколько всего было украдено серебра?

Лю Лю Лю:

– ...Д-двести таэлей или около того.

Местный чиновник напомнил ему:

– В отчете, предоставленном особняком Чжу, говорится о более чем 100 000 таэлей плюс еще несколько драгоценных камней.

Лю Лю Лю втянул в себя глоток холодного воздуха, слишком потрясенный, чтобы говорить.

Что-что-что за семья такая, что носит с собой сто тысяч серебряных таэлей, когда выходит из дома?

Двести таэлей серебряных банкнот и пятьдесят таэлей мелочи, о которых он только что упомянул, были самым экстравагантным подарком, который мог дать молодой господин из богатой семьи.

– Я даю тебе последний шанс, – сказал Ли Суй.

Лю Лю Лю все еще был погружен в нереальный мир ста тысяч таэлей и, плача, признался:

– Мы правда не грабили молодого господина Чжу; я просто выдумал все на ходу, потому что боялся, что меня самого изобьют до смерти.

Ли Суй: "..."

У местного чиновника разболелась голова. Когда он впервые услышал эту новость, он искренне подумал, что в деле произошел новый прорыв, но оказалось, что он был таким дураком.

Будучи чиновником, назначенным императорским двором, он не боялся Ли Суя, но с опаской относился к резиденции Чжу. Поэтому он воспользовался возможностью и снова объяснил, что в Лючэне всегда были строгие порядки. Из-за многочисленных торговых караванов, проходивших через город, чиновники и солдаты часто патрулировали горы, и в радиусе десятков миль почти не было воров, не говоря уже о горных разбойниках. В лучшем случае, в тюрьме были только эти несколько человек, растерянные и сбитые с толку. По оценкам, с момента своего дебюта до поимки они не заключили ни одной деловой сделки.

Ли Суй покинул правительственное учреждение, но не вернулся в резиденцию Чжу; вместо этого он отправился в Суйюнь – влиятельную секту в Цзяннани. Он одолжил у главы секты несколько сотен человек, чтобы обыскать горы за одну ночь. Для внешнего мира он лишь заявил, что это связано с Цзянху. Поиски длились целых три дня.

На четвертый день Чжу Яньиню стало так любопытно, что он хотел выйти за город, чтобы присоединиться к веселью, но Ли Суй вернулся с черным свертком в руках.

– Я как раз велел Сяосую подготовить карету. – Чжу Яньинь вышел вперед, чтобы поприветствовать его. – Почему ты так долго не возвращался? Что случилось в Цзянху?

Ли Суй сказал:

– В Цзянху ничего не случилось; я отправился в горы, чтобы кое-что найти.

– Я слышал, что ты одолжил всех людей из секты Суйюнь. – Чжу Яньинь налил ему чай. – У тебя достаточно людей? Если нет, я попрошу старшего брата выделить тебе часть стражников из резиденции Чжу.

Ли Суй положил предметы, которые держал в руке, на стол.

– Эти вещи принадлежат тебе, верно?

Чжу Яньинь протянул ему чашку.

– Что?

Когда сверток развернули, в нем оказалось множество разноцветных драгоценных камней. На некоторых все еще была грязь, которую не стерли, а некоторые были раздавлены тележками, но все равно было видно, что они кристально чистые и отличного качества.

Чжу Яньинь: "..."

– Банкноты исчезли, но некоторые из этих драгоценных камней остались после того, как скатились в заросли. – Ли Суй ущипнул его за щеку. – Почему мне кажется, что тебя не грабили бандиты?

Чжу Яньинь спокойно напомнил ему:

– Ты копался в земле в горах и не помыл руки после возвращения.

Ли Суй очень хорошо себя вел и подошел, чтобы продолжить щипать его после того, как вымыл руки.

Чжу Яньинь послушно поднял голову.

Ли Суй встретился с ним взглядом.

Взгляд Чжу Яньиня скользнул немного влево, а затем еще немного вправо.

Ли Суй:

– Говори правду!

Чжу Яньинь:

– Хм.

Ли Суй:

– Что за «Хм»?

Чжу Яньинь:

– Меня не грабили.

На самом деле он вспомнил об этом месяц назад, но было слишком неловко признаваться в этом, поэтому он ничего не сказал и продолжал притворяться, что память до сих пор не вернулась.

Дело было в том, что у второго молодого господина Чжу не было опыта побега из дома, поэтому в тот раз он взял с собой все свои сбережения – банкноты и много драгоценных камней.

Но драгоценные камни были очень тяжелыми, и слабый ученный, не способный связать курицу, не мог долго их нести. Не успел далеко уйти в горы, как у него перехватило дыхание, и заболела спина. Однако он не мог просто отнести их обратно, поэтому решил выкопать яму, чтобы закопать драгоценные камни.

Чжу Яньинь сказал:

– В тот момент я понял, что мне нужно найти высокое и опасное место.

Губы Ли Суй невольно сжались.

– Хм.

– Над чем ты смеешься? Я действительно забрался туда; это место довольно укромное. – Но оно было слишком высоким и опасным, так что другого выхода не было. Поскользнувшись, второй молодой господин Чжу кубарем покатился вниз с горы. В панике он подумал: «Неужели я умру?». Возможно, он ударился головой и потерял память, когда очнулся.

Что касается предположений о бандитах, то на самом деле Чжу Яньинь слышал, как люди вокруг него разговаривали, пока он был без сознания. Он не знал, кто из родственников был дома, но в основном разговор был примерно таким:

– В горах есть бандиты? Иначе как Сяо Инь мог так сильно пострадать?

– Скорее всего.

– Айя, как жалко.

Чжу Яньинь, получивший травму головы, в оцепенении начал размышлять: «О, я встретил бандитов, какой ужас».

Ли Суй спросил:

– Раз ты давно это вспомнил, почему ничего не сказал?

Чжу Яньинь ответил:

– Потому что это смущает.

Сбежав из дома с тяжелым поясом из драгоценных камней на талии, он попытался выкопать в горе яму, чтобы их закопать. В результате он шагнул в пустоту и поскользнулся. Звучит абсолютно смущающе.

«Сбежать из дома, а потом наткнуться на бандитов и получить ранение» звучит гораздо разумнее – даже если последнее не лучше, по крайней мере, это не глупо.

Ли Суй снова спросил:

– Ты даже мне не мог сказать?

Чжу Яньинь пробормотал:

– Ты последний человек, которому я мог бы это сказать.

Вот что значит влюбиться: ты хочешь быть идеальным во всех отношениях в глазах своего партнера. Как можно быть настолько глупым, чтобы признаться в таком?

Ли Суй подавил смешок.

– Хм.

Чжу Яньинь подчеркнул:

– Тогда ты должен помочь мне сохранить это в тайне.

Ли Суй наклонился и поцеловал его:

– Хорошо.

В итоге Чжу Яньхуэй всю жизнь провел в неведении.

Экстра 3. Мечта второго молодого господина Чжу стать благородным героем.

Дорога из Лючэна в Цзиньчэн длинная и труднопроходимая, особенно вокруг хребта Ваньцянь, где древние деревья достигают небес, а сотни водопадов низвергаются вниз, что делает это место почти недоступным для обычных людей.

Но Хозяин Дворца Ли был не простым человеком, поэтому он часто брал с собой белоснежного ученого в высокие горы и леса, чтобы насладиться пейзажами, погреться на солнце и небрежно сорвать ярко-красные дикие плоды, оставляя на кончиках пальцев слой сладкого аромата.

В тот полдень Чжу Яньинь сидел на освещенном солнцем камне, подперев подбородок рукой, погрузившись в свои мысли – ничего интересного.

Ли Суй очистил для него фрукты с помощью кинжала.

– Что ты называешь «интересным»?

Будь это раньше, то «вспышки ножей и мечей» и «опасности, возникающие повсюду» в книгах были бы интересны. Но теперь, когда второй молодой господин Чжу уже был частью Цзянху, он, естественно, надеялся, что в Улине больше не будет потрясений. Поэтому он зевнул и сказал:

– Не знаю.

Ли Суй скормил ему кусочек мякоти плода.

– Если мы пойдем дальше, то доберемся до Личэна.

Чжу Яньинь надул щеки, пожевал и спросил:

– А что случилось с Личэном?

– Личэн находится в конце хребта Ванцянь, где местность еще более сложная, чем здесь, что облегчает оборону, но затрудняет нападение. В результате здесь появилось немало конных бандитов.

После его напоминания Чжу Яньинь тоже вспомнил:

– У меня есть двоюродная сестра, которая вышла замуж за генерала Ли. Не так давно, когда она вернулась домой, она, кажется, упомянула что-то о мобилизации войск для уничтожения бандитов. Императорский двор очень встревожен.

– Если ты считаешь, что путешествовать неинтересно, я возьму тебя с собой, чтобы мы уничтожили бандитов. – Ли Суй протянул ему фрукт. – Съешь его сам.

Чжу Яньинь был немедленно ошеломлен. Потому что, когда становилось скучно, он максимум приглашал троих-пятерых друзей, чтобы прогуляться по горам, насладиться пейзажем, почитать стихи и повеселиться. У него никогда не было такого развлечения, как «это так неинтересно, давай вместе уничтожим каких-нибудь бандитов». Одно только это звучало так захватывающе.

– Идешь или нет? – спросил Ли Суй.

Чжу Яньинь понизил голос:

– Тогда нам нужно действовать скрытно и осторожно, чтобы бандиты не узнали о твоем приближении и не сбежали заранее.

Но процессию из семьи Чжу из Цзяннани очень трудно скрыть. Не говоря уже ни о чем другом, одних только экипажей больше двадцати, а с поварами, управляющими, слугами и стражниками на буксире это такая большая группа, что их всех негде спрятать. Поэтому Ли Суй приказал большой процессии продолжать путь по официальной дороге, а сам взял Чжу Яньиня и нескольких теневых стражей и выбрал относительно уединенную тропу.

Преданный старый управляющий, не подозревавший о планах своего молодого хозяина, не стал сильно препятствовать ему. Вместо этого он ловко достал толстую записную книжку размером с ладонь, в которой были подробно описаны различные привычки Чжу Яньиня, касающиеся одежды, еды, жилья и транспорта. Он торжественно вручил его ученику из дворца Ваньжэнь, неоднократно напоминая, что птичье гнездо, которое молодой господин пил в последнее время, должно быть сварено из гнезд золотых ласточек, произведенных в Цинчжоу, и что те, что из других мест, не подойдут.

Ученик дворца Ваньжэнь, с хорошими манерами:

– Да.

Но на самом деле он понятия не имел, что такое гнездо золотистой ласточки или что-то в этом роде. Неважно, сначала я просто соглашусь.

Таким образом, он помог своему Хозяину Дворца похитить драгоценного, как золото, молодого господина из другой семьи.

Без постоянного контроля управляющего второй молодой господин Чжу вообще не нуждался в птичьем гнезде. Он был вне себя от радости, скача на Ночном Нефритовом Льве по горной тропе, Ли Суй впереди, а он позади. Он слышал, как ветер свистит у него в ушах, и видел впереди яркий солнечный свет, чувствуя себя свободным и беззаботным. Ему оставался всего один шаг до того, чтобы стать настоящим благородным героем – получить меч.

И Ли Суй действительно подарил ему меч, маленький и изящный, с замысловатой резьбой на лезвии. Не только красивый, но и легкий. Поскольку ученые не обладали большой силой, всегда лучше использовать меньше материала.

Когда лунный свет заполнил небо, в горном лесу зажгли костер. Чжу Яньинь положил голову на ногу Ли Суя и стал изучать карту. До Личэна оставалось около пяти дней пути.

Чжу Яньинь отложил карту и посмотрел на Ли Суя. В данный момент большой дьявол отдыхал с закрытыми глазами, одетый в черное, и выражение его лица оставалось холодным и неизменным на протяжении десяти тысяч лет. Мерцающий свет костра отбрасывал на него полутемные блики, а его длинные волосы развевались на ветру, словно звезды в галактике. Он выглядел как воплощение разрушения небес и земли.

Какой безрассудный бандит осмелится ограбить его.

Чжу Яньинь перевернулся, чувствуя, что ему нужно изменить подход. Если гора не моя, то я стану горой. Как называлась самая жестокая банда разбойников в этой местности - банда Призрачной Головы или банда Топора?

Погрузившись в такие фантазии на большую часть ночи, он, наконец, заснул, когда забрезжил рассвет. Ему снилось что-то смутное, а когда он проснулся, то увидел, как теневой страж разворачивается и уходит.

– О чем вы говорили? – спросил он хриплым голосом, продолжая кутаться в толстый меховой плащ и не желая вставать.

Ли Суй сказал:

– Вставай и съешь что-нибудь. Позже я отведу тебя в банду Призрачной Головы.

Чжу Яньинь тут же вскочил.

– Разве нам не нужно подготовиться заранее?

Ли Суй бросил ему в руки маленький меч с замысловатой резьбой.

– Все готово.

Чжу Яньинь: "..."

Хорошо, хорошо.

И они вдвоем отправились в путь.

Банда Призрачной Головы располагалась в самой опасной части горного леса. Чжу Яньинь стоял у подножия отвесной скалы и смотрел вверх, но видел только кружащиеся облака, а вершины не было и в помине. Гладкая каменная стена была отвесной, и ни одно дерево не могло вырасти в таком месте. Чтобы претендовать на эту гору, их боевые навыки должны быть весьма впечатляющими.

Ли Суй подхватил его одной рукой и быстро направился к опасной вершине, словно шел по ровной земле. Чжу Яньинь по привычке зарылся лицом в объятия другого и лишь с опаской оглядывался по сторонам, пока его ноги не коснулись твердой земли.

Взору предстали высокие ворота. Никакой таблички, только по обеим сторонам висят белые черепа с призрачными головами, стукающиеся друг о друга на ветру. В кострище полыхало яростное пламя, вздымаясь на ветру на чжан в высоту.

Ли Суй поставил его в центре ворот и скрылся в тени.

Чжу Яньинь в шоке уставился на группу горных бандитов, бегущих к нему с ножами, совершенно ошарашенный. Подожди, я на самом деле не хочу так глубоко погружаться в это!

Но Хозяин Дворца Ли уже исчез, не оставив после себя ни следа тени.

Чжу Яньинь: "..."

Ветер раздувал его белоснежные одежды.

Лидер с изуродованным лицом прищурил глаза.

– Убейте его!

Повинуясь единому приказу, трое или четверо свирепых бандитов бросились вперед с поднятыми ножами. Однако прежде чем они успели приблизиться, их отбросило назад мощной внутренней силой, и они один за другим врезались в деревья и потеряли сознание. На этот раз Хозяин Дворца Ли все тщательно продумал: ни разбитых черепов, ни пролитой крови. Он сражался очень цивилизованно, позаботившись о том, чтобы ученого не стошнило на месте.

Чжу Яньинь оставался неподвижным, в основном потому, что на самом деле не знал, как двигаться, поэтому он мог лишь сохранять ту же позу, позволяя своим одеждам и волосам свободно развеваться на ветру. Казалось, он излучал холодное безразличие, говорящее о том, что «лучше не двигаться, чем двигаться».

Мужчина со шрамом на лице был лидером банды Призрачной Головы по имени Ли Гуй. Когда-то он был вооруженным охранником в охранном агентстве. В первые годы скитаний по Цзянху он сталкивался со многими боевыми искусствами, но никогда не встречал такой странной внутренней энергии, похожей на ледяную волну, подхваченную сильным ветром. Куда бы она ни направлялась, даже воздух превращался в острые иглы.

А мужчине в белом, стоявшему перед ним, на вид было не больше двадцати с небольшим.

Этот гость не предвещал ничего хорошего. Ли Гуй внезапно обнажил меч и молниеносно ударил его, стараясь застать врасплох.

Чжу Яньинь инстинктивно сделал шаг назад.

Ли Гуй взлетел в небо и повис на дереве.

Банда Призрачной Головы была ошеломлена и впала в абсолютное молчание, сжимая рукоятки ножей и окружая его, но никто не осмеливался сделать первый шаг.

Чжу Яньинь на самом деле сильно нервничал, а когда он нервничал, то чихал.

– Ааапчхи!

– Убить!

– ?

Меч Сянцзюнь прорезал ветер, и с лязгом маленький меч с замысловатой резьбой вылетел из ножен. Ли Суй одной рукой обнял Чжу Яньиня, а быстрым движением правой руки мгновенно наполнил долину отчаянными криками. Большинство людей даже не поняли, что происходит, и не успели разглядеть черную тень, как уже корчились на земле от мучительной боли.

Чжу Яньинь: Почему ты снова уходишь?

Но Хозяин Дворца Ли – настоящий профессионал. Он пообещал ученому из Цзяннани, что позволит ему испытать радость от подавления бандитов и никогда не нарушал своего слова. Как только работа будет сделана, он сразу же уйдет, словно порыв ветра, который невозможно остановить.

Чжу Яньинь держал в руках меч, который только что с силой вылетел, с видом одинокого героя, ищущего поражения, но на самом деле испытывал очень сложные чувства.

И бандиты, лежавшие на земле, почувствовали себя еще более беспомощными. Потому что, корчась от боли и страха, они вдруг заметили еще кое-что: маленький меч с замысловатой резьбой в руке противника даже не был заточен, а лезвие меча оставалось закругленным и тупым. Есть ли что-то более унизительное, чем это? Нет, ничего подобного. Так что, под дополнительным благословением сомнения в жизни, боль удвоилась.

Чжу Яньинь продолжал идти в горную крепость.

Куда бы он ни пошел, начинался хаос, и воздух наполнялся криками боли.

Хозяин Дворца Ли даже нашел время, чтобы изучить любимые тайные низкопробные сборники рассказов второго молодого господина Чжу и воссоздал эту сцену как можно лучше. Например, он использовал масло из жаровни, чтобы разжечь позади него море пламени, из-за чего поднялся черный дым, не оставивший ни травинки, чтобы она могла вырасти, наглядно демонстрируя ауру повелителя демонов во всех направлениях. Другой пример: когда Чжу Яньинь потянулся, чтобы открыть дверь, несколько теневых стражей одновременно применили силу, разрушив весь дом.

Это был своего рода мгновенный взрыв, разлетевшийся на фрагменты: что-то из соломы, что-то из черепицы, что-то из деревянных балок — все разлетелось во все стороны, создав визуальный эффект, известный как «летящий песок и катящиеся камни».

Бандиты действительно были ошеломлены этой сценой, они один за другим роняли ножи и мечи и беспомощно падали на землю с широко раскрытыми глазами.

Это… это все еще человек?

Таким образом, банда Призрачной Головы, которая внушала страх бесчисленному количеству людей, была уничтожена одним махом.

Молодой господин в белом скрыл свои благородные деяния и имя. Как только дело было улажено, он тут же отряхнулся и ушел, ускоряя шаг, а затем и вовсе побежал. Поистине, благородный герой, который никогда не оглядывается на взрыв.

Ли Суй ждал его в лесу.

Чжу Яньинь плюхнулся на землю и долго не мог встать, потому что его ноги слишком слабли.

Ли Суй присел перед ним на корточки.

– Ну как, понравилось? Весело?

Чжу Яньинь посмотрел на нетерпеливое выражение лица собеседника: «Разве мой сюрприз не выглядит очень хорошо и впечатляюще? Тебе не нравится?» – типично для большого дьявола, ищущего похвалы. Он колебался, долго не решаясь сказать, но, в конце концов, выдавил:

– Хм, наверное, все в порядке.

Ли Суй с удовлетворением погладил его по лицу.

– Если в следующий раз здесь будут еще бандиты, я снова возьму тебя с собой повеселиться.

Второй молодой мастер Чжу хотел плакать, но слез не было. В этом нет необходимости, мы можем обсудить это еще раз.

Ли Суй понес его вниз с горы.

Во второй половине дня, получив известие, власти отправили солдат в банду Призрачной Головы, чтобы сопроводить Ли Гуя и его группу вниз с горы.

На следующий день захватывающая история о «молодом человеке в белом, в одиночку уничтожившем всю горную крепость» распространилась по Личэну. Поскольку дворец Ваньжэнь не предоставил подробностей при передаче сообщения властям, ограничившись одним предложением с летящим дротиком, то даже муж двоюродной сестры второго молодого господина Чжу не знал, что герой – его двоюродный брат, и принял его за какого-то неизвестного скрытого мастера.

Ли Гуя связали и выставили у городских ворот на всеобщее обозрение. Остальные банды испугались и больше не осмеливались устраивать беспорядки. Императорский двор воспользовался победой и начал новый виток преследований бандитов. Жители Личэна пели и танцевали, празднуя мир в горах. По всей улице звучали гонги и барабаны, люди стояли так плотно, что даже капля воды не могла просочиться наружу. Повсюду лилось прекрасное вино, а воздух наполнял аромат фруктов.

В этой ликующей атмосфере большой дьявол неторопливо ехал на Снежном Черном Рысаке по длинной улице.

В его объятиях находился таинственный молодой господин, о котором говорили все в городе. Он был плотно закутан в плащ, и виднелась лишь часть подола его белой одежды.

Маленький ребенок на улице заметил это и удивленно поднял голову.

Чжу Яньинь поднял палец и тихо прошептал:

– Тс-с.

Маленький ребенок тут же прикрыл рот рукой, восхищенно наблюдая, как они постепенно исчезают из виду.

На северо-западе ярко сияло золотое солнце.

Экстра 4. Свадьба

В конце весны и в начале лета весь Лючэн покрылся пышной зеленью. Раннее утро было тихим, и большинство людей еще крепко спали. Внезапно на длинной улице раздались хлопки петард и шум. Любопытный человек, еще не проснувшийся до конца, открыл окно и увидел, как в воздухе парит кусок красной парчи. Сначала он пролетел с севера на юг, а затем опустился, словно дождь из цветущих лепестков, устилая улицу.

О, второй молодой господин Резиденции Чжу женится сегодня.

Это, безусловно, было одно из самых масштабных событий в городе за последнее время, так что все проснулись и поспешили присоединиться к всеобщему веселью и, кстати, обсудить большого дьявола, который собирался жениться господине из семьи Чжу... Говорят, этот герой обладал невероятными навыками и мог убить одним ударом ладони 38 456 человек.

Цзян Шэнлинь в замешательстве спросил:

– Почему именно такое количество людей?

Лань Янь бросила ему рулон красного шелка.

– Не знаю, поторопись и повесь его!

Все были так заняты, что едва стояли на ногах; у кого было время беспокоиться о том, 38 000 это или 83 000.

Чжу Яньиню тоже пришлось встать рано утром. На самом деле он почти не спал несколько дней и теперь, когда в комнате было полно людей, чувствовал легкое головокружение и беспокойство. Чем больше вокруг него было шума, тем сильнее он волновался. Он подумал, что если бы свадьба проходила во дворце Ваньжэнь, было бы намного лучше; там точно не было бы столько правил и формальностей. Я умираю; здесь действительно слишком шумно. Я хочу поехать на северо-запад.

С другой стороны, в комнате Ли Суя тоже было довольно много людей, но никто не осмеливался заговорить. Все тихо входили и выходили, как механические куклы в кукольном театре. Главной причиной было то, что несколько дней назад, когда Чжу Сяосуй опровергал слухи о том, что «Хозяин Дворца Ли может убить 30 000 человек одним ударом ладони», он твердо и решительно заявил:

– Нет, ни в коем случае! Как Хозяин Дворца Ли мог убить 30 000 человек одним ударом ладони? В лучшем случае он мог убить десять человек одним ударом меча.

В результате все были ошеломлены. Когда они снова посмотрели на это холодное, безразличное лицо, у них возникло ощущение, что «я скоро умру». Даже руки, державшие подносы с едой, начали дрожать.

Но Ли Суй не думал, что эта дрожь имеет к нему отношение. Он не очень-то осознавал себя дьяволом и не стал бы нежно и приветливо улыбаться, чтобы утешить испуганных слуг. В результате он сохранял ленивое и безразличное выражение лица, слегка опустив глаза и постукивая тонкими пальцами по столу. На столе лежал огромный меч Сянцзюнь... Это очень страшно: кто же женится с мечом?

Ай, народ Цзянху, народ Цзянху.

Что касается женитьбы, Ли Суй проявил двенадцать миллионов единиц терпения. Он скрупулезно выполнял все просьбы женщины в красном и даже проявлял толику энтузиазма. Единственное, что его не совсем устраивало, – это Цзян Шэнлинь, который стоял рядом с широко раскрытыми глазами, словно старый отец, радостно отправляющий дочь замуж после долгих лет ожидания. Поэтому Хозяин Дворца Ли язвительно спросил:

– Ты что, одержим?

– Я знакомлюсь с процессом. – Цзян Шэнлинь заранее все спланировал и все идеально рассчитал. – Это пригодится мне в будущем, когда я женюсь.

Теневой страж, стоявший в толпе, услышал это и тут же спросил:

– Божественный Доктор, вы успешно договорились о встрече с госпожой Лань?

Цзян Шэнлинь:

– Пока нет, пока нет.

Ли Суй сразу же бросил на него презрительный взгляд.

Цзян Шэнлинь был оскорблен и стал защищаться:

– Что ты делаешь? Госпожа Лань не отвергала меня. Просто я еще не пригласил ее на свидание. Думаю, в последнее время я неплохо справляюсь.

Ли Суй фыркнул без всякого интереса.

Цзян Шэнлинь: Я очень зол. Что это за отношение?

Ли Суй снова закрыл глаза. Он был одет в красный халат, яркий, как облака. Его черные волосы спадали на лицо, отчего губы и зубы казались еще ярче. Все, кто находился рядом с ним в особняке Чжу, задались вопросом, их второй молодой господин очарован Цзянху или покорен красотой.

Что касается переднего двора резиденции Чжу, то там было еще оживленнее. Гости один за другим подходили поздравить, и экипажи заполнили длинную улицу. Некоторые привезли с собой маленьких детей, и от их плача сжимались сердца. Чжу Яньинь, чувствуя головокружение и дезориентацию, поднялся на ноги с помощью Чжу Сяосуя. Мысленно он представил, как доведенный до отчаяния шумом, переворачивает стол, взмахивает рукавами и выскакивает за дверь, элегантно садится на Снежного Черного Рысака и беззаботно скачет на северо-запад.

Вообще говоря, в такие моменты большой дьявол, разрушающий небеса и землю, должен ворваться в мир, прихватив с собой возлюбленного, чтобы странствовать по миру, пренебрегая всеми этими правилами мира смертных, и после этого наслаждаться беззаботной жизнью среди бескрайних и бурных вод. Однако между реальностью и историями в книгах все же есть определенная разница. Например, в этот самый момент Хозяин Дворца Ли в хорошем настроении попивал чай и совершенно не подозревал о необходимости ворваться и похитить кое-кого.

Поэтому второму молодому мастеру Чжу ничего не оставалось, как продолжать принимать гостей. Для него этот день был по-настоящему долгим, настолько, что позже он почувствовал сонливость… или, возможно, он полностью потерял сознание. Короче говоря, все, что он помнил, – это то, что его окружала толпа, и каждый говорил что-то свое: «Сделай то, сделай это, сначала иди сюда, потом туда». В разгар всего этого ему даже пришлось поблагодарить императора, который пришел поздравить его, так что даже свадьба казалась поспешной. Если не считать того, что на мгновение его ослепил большой дьявол в красном, все остальное было как в тумане. Когда он, наконец, успокоился, уже наступила ночь.

Чжу Сяосуй тоже был совершенно измотан.

– Наконец-то стало тихо.

Чжу Яньинь сонно помылся, а потом завернулся в одеяло и уснул.

Действительно, такой необузданный и беззаботный, благородный герой Чжу.

Он проспал больше двух шичэней, и если бы кто-то не смеялся у него над ухом, он, вероятно, продолжил бы свой сон.

Чжу Яньинь слегка приоткрыл глаза, посмотрел в сторону и, как обычно, перекатился в объятия другого человека.

– Я устал.

Ли Суй похлопал его по плечу.

– Выпей вина и продолжай спать.

Чжу Яньинь зевнул.

– Я думал, тебя не волнуют эти формальности.

Ли Суй только что вернулся из шумного внешнего зала и совсем не чувствовал сонливости. Он подпер голову рукой и ответил с легкой улыбкой:

– Было весело.

Чжу Яньинь сел, попросил его принести со стола маленькие белые нефритовые чашечки, и они вдвоем, прислонившись друг к другу, пили свадебное вино. Сладкое и легкое вино стекало по их горлу, и в окружении ярко-красных занавесок на кровати внезапно возникла атмосфера брачной комнаты.

Второй молодой господин Чжу подумал про себя: «Неудивительно, что люди на протяжении всей истории всегда пили немного вина в такие моменты; это действительно эффективно».

Он только что проснулся, его одежда была все еще свободной и мятой, в то время как одежда Хозяина Дворца Ли была еще более свободной, чем его собственная, а красный шелк довольно развратно и соблазнительно облегал его тело.

Чжу Яньинь наклонился, чтобы поцеловать его.

Ли Суй ущипнул его за шею и отстранился.

– Ты не хочешь снова заснуть?

– Нет. – Чжу Яньинь опустил шторы на кровати. – Мы сейчас... Ай!

Ли Суй прижал человека к середине кровати, потирая большим пальцем его подбородок и кадык.

Даже самое легкое вино может воспламенить сердце и разжечь желания. Ли Суй опустил голову и стал понемногу целовать его в щеку с оттенком ленивого веселья. Одеяло было небрежно скомкано рядом с ними. Чжу Яньинь был зацелован до потери дыхания, а его разум все еще предавался фантазиям из сюжетов тех книг. Его поясницу уже слегка, но крепко прижимали, и одна сторона его тела онемела.

– Будь нежнее.

Он тихо и нежно пожаловался, слегка пнув его, и его тон был подобен кисло-сладким сливам, пропитавшимся моросящим дождем Цзяннани. Тонкая белая рука обвилась вокруг него, а подбородок покоился на плече другого человека. Их черные волосы разметались, переплетаясь друг с другом на подушке с утками-мандаринками. Нежная кожа напоминала цветущую вишню и снег, а стройная талия так и ждала, чтобы ее обняли.

Ли Суй небрежным движением руки сбросил крышку с маленькой баночки из белого нефрита, и та с грохотом упала на землю и несколько раз покатилась.

Звездная ночь коротка, и вот уже небо на востоке посветлело.

Чжу Яньинь лежал, наполовину укрывшись парчовым одеялом, не спал, но не хотел двигаться.

Ли Суй наклонился и укусил его за плечо. Это был не флирт, а искренний злой вкус. Только после того, как он оставил на его теле несколько глубоких и неглубоких следов от укусов, он удовлетворенно выпрямился и спросил:

– Как ты заснул прошлой ночью?

Чжу Яньинь поперхнулся и некоторое время не мог ответить на подобный вопрос. Почему я не мог уснуть? Я не только хочу спать, но и хочу потерять сознание. У нас, ученых, очень слабое физическое здоровье; мы не можем выдержать, когда ты так сильно щиплешь и мнешь нас.

Ли Суй полностью перевернулся, проведя ладонью от талии до груди, и хрипло спросил:

– Ты в порядке?

Чжу Яньинь скромно ответил «хммм» и решил, что все в порядке.

В результате Ли Суй снова начал смеяться, сам не понимая почему. Не удовлетворившись собственным смехом, он продолжал удерживать ученого, у которого уже болели поясница и спина, пока тот не взмолился о пощаде, приговаривая «а-а-а, а-а-а, а-а-а». Его длинные пальцы щипали и тыкали повсюду, не зная, дразнит он или просто щекочет, пока постель не превратилась в беспорядочную кучу, и Чжу Сяосуй не смог больше ждать и постучал в дверь. Только после этого второй молодой мастер Чжу как следует закутался в одеяло.

Его глаза слегка покраснели, он тяжело дышал и выглядел очень счастливым.

Ли Суй наклонился, чтобы слизнуть слезу с уголка его глаза, небрежно накинув на плечи верхнюю одежду. Когда он выпрямился, его спина выглядела невероятно очаровательно – или, может быть, так выглядел большой дьявол в глазах наблюдателя. В любом случае, Чжу Яньинь всем сердцем чувствовал, что в Цзянху, как и в легендах, он должен быть самым бессердечным и красивым из всех.

Одна мысль об этом делала его счастливым.

Члены семьи Чжу тоже были очень рады, потому что верховный правитель из Улиня не был таким бессердечным, как о нем говорили, и не собирался обнажить меч и убить десять человек. Напротив, он с удовольствием ходил в гости к разным родственникам. Особенно к старшему сыну, Чжу Яньхуэю, потому что повар в его доме готовил отличную говядину, и его дорогой младший брат почти десять дней подряд бездельничал у него. Они вдвоем каждый день пунктуально появлялись за столом рука об руку, и, как будто того, что они привередничали в еде, недостаточно, они еще и обменивались за столом кокетливыми взглядами, что очень раздражало.

Позже Чжу Яньинь и Ли Суй собрались вернуться на северо-запад, чтобы пожить там какое-то время.

Путешествие было долгим и трудным. Когда они отправились в путь, Лючэн был покрыт золотисто-красными цветами, а к тому времени, как они прибыли, по всем горам и полям Цзиньчэна уже прорастали новые светло-зеленые почки.

В городе все осталось по-прежнему, за исключением того, что сект Улинь стало меньше, чем раньше. Жизнь простых людей снова стала размеренной, а на улицах открылись лавки, в которых кипела торговля. Дворец Ваньжэнь тоже давно привели в порядок. Если бы Лань Янь не остановила его, Цзян Шэнлинь, возможно, даже захотел бы повесить в центре главного зала праздничный красный шелк.

На самом деле, таким людям, как господин Чжу, госпожа Чжу и старший молодой господин Чжу, не очень хотелось отпускать Чжу Яньиня на северо-запад. Дело было не в чем-то другом, просто слова «подземный дворец» звучали не очень-то уютно. Они всегда вызывали в воображении образы темных, непроглядных коридоров, сырых стен и снующих повсюду насекомых. Ах, как же страшно!

Госпожа Чжу сжала в руке носовой платок, готовая расплакаться.

Поэтому еще до того, как они поженились, господин Чжу уже отправил большую группу искусных мастеров, вооруженных толстыми папками с чертежами, чтобы они восстановили новый дворец Ваньжэнь в Цзиньчэне. Место выбрали в живописном месте, окруженном горами за пределами города. Что касается того, почему он не был построен на опасной вершине, то это, естественно, связано с тем, что ученый из Цзяннани, драгоценный, как золото, не мог взбираться на высокие горы. Что, если бы он случайно упал? Лучше строить на ровной земле.

Таким образом, дворец Ваньжэнь продолжал оправдывать свое преувеличенное название «Ваньжэнь», не оправдывая его. Или, возможно, как часто преувеличивали и восхваляли жители Цзянху, Хозяин Дворца Ли был подобен десятитысячелетнему пику в плане боевых искусств, великодушия и нравственности, возвышаясь над небом и землей. Обычные люди могли только восхищаться им. В этом смысле название «Ваньжэнь» действительно подходило.

Разумно и обоснованно, разумно и обоснованно.

Что касается самого Чжу Яньиня, то он не думал, что во дворце Ваньжэнь будет темно и сыро, но уж точно не ожидал, что он будет таким огромным и величественным. Он стоял у входа, с благоговением глядя на возвышающийся перед ним зал, поддерживаемый бесчисленными массивными каменными колоннами. На вершине почти сотни ступеней стояло большое кресло, вырезанное из темного камня и покрытое мягким черным мехом. Из трещин в камне выросли нежные, полупрозрачные лепестки лотосов, на которых все еще блестела роса.

Мысль о том, что он скоро будет жить в таком величественном подземном дворце в стиле Цзянху, так взволновала второго молодого господина Чжу, что он потерял дар речи.

– Мне отвести тебя туда? – спросил Ли Суй.

Чжу Яньинь сначала сделал вид, что отказывается, мол, сам дойдет, а потом, ни капли не смущаясь, повис на большом дьяволе, лениво позволяя ему нести себя по длинным ступеням.

Ветер приподнял край черного плаща, и он окутал землю, обвившись вокруг лотосов, чьи слабые лепестки слегка покачивались.

Страница книги Цзянху такой огромный в интернете

Table of Contents

Глава 1. В девятый день второго лунного месяца взорвалась алхимическая печь...

Глава 2. Это действительно вызывает зависть у других!

Глава 3. Так претенциозно и нечисто.

Глава 4. У людей из знатных семей нет совести.

Глава 5. Тогда это, вероятно, правда!

Глава 6. В будущем, возможно, придется наладить отношения…

Глава 7. Люди из мира Цзянху действительно мало читают.

Глава 8. Эти слухи правдивы!

Глава 9. Хорошо, я понял, я сейчас же уйду со сливовым супом!

Глава 10. Разве ты не можешь сравнить свою продолжительность жизни с другими?

Глава 11. Буэээ…

Глава 12. Встреча на узкой дороге.

Глава 13. Хозяин Дворца Ли действительно готов помогать другим!

Глава 14. Чжу Яньинь: «Мммммм»…

Глава 15. Божественный Доктор Цзян: я похож на старого курильщика?

Глава 16. Талантливый учёный из Цзяннани, талантливый учёный из Цзяннани.

Глава 17. Вдумчивая забота Хозяина Дворца Ли: убийство без пролития крови!

Глава 18. Сладости от семьи Чжу из Цзяннани восхитительны!

Глава 19. Восстановить дворец Ваньжэнь возможно!

Глава 20. Хозяин Дворца верхом на коне: ?

Глава 21. Мое лицо покраснело, он действительно страшный дьявол…

Глава 22. Если гора мне не подчинится, я уничтожу небо и землю и уничтожу гору!

Глава 23. Люди в Цзянху: потрясены этими интимными отношениями!

Глава 24. Новые элегантные шаги Снежного Черного Рысака.

Глава 25. Чжу Яньинь: Ты действительно пьян!

Глава 26. Какой непредсказуемый большой дьявол!

Глава 27. Хозяин Дворца Ли по-прежнему сохраняет выражение лица «я крутой»!

Глава 28. Шутка Хозяина Дворца Ли: за тобой стоит старик!

Глава 29. Верный старый слуга: пожалуйста, отпустите моего второго молодого господина.

Глава 30. Это похоже на белую снежинку, со свистом взлетевшую вверх.

Глава 31. Внезапно показалось, что все во дворце Ваньжэнь спокойны и мудры.

Глава 32. Я голоден, – сказал Ли Суй. – Пойдем со мной, поедим лапшу.

Глава 33. Где ты это нашел? Положи на место так же, как было.

Глава 34. Позволь мне показать тебе вкус богатой элегантной Цзяннани!

Глава 35. Почему кажется, что все в вашей семье Чжу владеют денежными домами?

Глава 36. Благоухающие рукава, полные цветов.

Глава 37. Он схватил Чжу Яньиня за запястье. – Пойдем, мы собираемся кого-то убить.

Глава 38. Большой белоснежный второй молодой господин Чжу: &quot;...&quot;

Глава 39. Единственные, кто может победить знатных господ Цзяннани, – это сами знатные господа Цзянн

Глава 40. В коварном Цзянху мой двоюродный брат потерял своего повара!

Глава 41. Дворцовый мастер теперь отделился от команды и научился тратить деньги!

Глава 42. Чжу Яньинь скромно ответил: «Верно, мне тоже трудно расстаться с тобой».

Глава 43. Обмен историями о родителях.

Глава 44. Второй молодой мастер Чжу: Позволь мне показать тебе ленивое очарование Цзяннани.

Глава 45. Я тоже хочу прожить еще пятьдесят лет.

Глава 46. Я заметил, что в последнее время ты ведешь себя так кокетливо.

Глава 47. Второй молодой господин Чжу: я очень зол, и чем больше я об этом думаю, тем злее становлюс

Глава 48. Второй молодой господин Чжу пригласил его поспать вместе.

Глава 49. Заслуги Хозяина Дворца Ли слишком многочисленны, чтобы уместиться на маленьком кусочке.

Глава 50. Я еще даже не спросил, а ты уже признался?

Глава 51. Ты подглядывал за мной!

Глава 52. Я обещаю тебе, что обязательно доживу до старости.

Глава 53. Кто красивее, я или господин Сюй с севера города?

Глава 54. Ли Суй ущипнул его за ухо: – Кто сказал, что я собираюсь тебя целовать?

Глава 55. С таким лицом, как у него хватает наглости устраивать беспорядки в Цзянху?

Глава 56. Ученые действительно скрупулезны; они сводят счеты, когда их обижают.

Глава 57. Жирный и порочный уродливый мужчина не заслуживает имени.

Глава 58. Шестнадцать минус семь.

Глава 59. Чжу Яньинь был ошеломлен уровнем незрелости этого человека и на мгновение потерял дар речи

Глава 60. Волчья ягода в бурдюке.

Глава 61. Разница между жителями Цзянху и учеными.

Глава 62. Хитрый и расчетливый дядя: как неосторожно!

Глава 63. Новая жизнь второго молодого господина Чжу: он так счастлив, что забывает о своем дяде!

Глава 64. Новая история великого талантливого ученого Сюя: мясо креветки и свиное сердце!

Глава 65. Чжу Яньинь: Что ж, ты действительно немного лучше, чем гусь.

Глава 66. Философская группа из трех человек.

Глава 67. Хранитель демонического культа: внезапно больше не хочет жить.

Глава 68. Чжу Яньинь чувствовал, что жизнь по-настоящему прекрасна.

Глава 69. Старший брат Ли, почему ты постоянно украдкой поглядываешь на Хозяина Дворца Ли?

Глава 70. Эта волна не является потерей.

Глава 71. Удивительный путь второго молодого господина Чжу к тому, чтобы стать благородным героем!

Глава 72. Божественный доктор Цзян: все ли в порядке?

Глава 73. Потому что, в конце концов, это Доктор Цзян, который «пьет больше горячей воды»!

Глава 74. «Потому что я в расцвете юности, мои губы красные, а зубы белые».

Глава 75. Какой же ты ароматный, соблазнительный, красивый большой дьявол.

Глава 76. Тайна ледяной пещеры.

Глава 77. Буквы, которые никогда не появлялись.

Глава 78. Великолепно возвышающийся на вершине нравственности.

Глава 79. Праведный путь Цзянху не лишен пользы!

Глава 80. Где подарок? Вы явно пришли сюда с пустыми руками.

Глава 81. Хозяин Дворца Ли: прикоснись здесь, затем прикоснись там.

Глава 82. Второй молодой господин Чжу небрежно ответил: «Мы обсуждаем, как вернуть тебя в Цзяннань».

Глава 83. Уважаемые мастера сект: первая битва прошла успешно, и они еще не оглохли.

Глава 84. Божественный Доктор Цзян: я пришел, чтобы героически спасти красавицу!

Глава 85. Прямо сейчас он хотел только одного – поцеловать человека, которого обнимал, и больше не ч

Глава 86. Сто лет — это так долго.

Глава 87. Что ж, именно так обычно и происходит, когда несравненный дьявол из сказок уходит со своим

Экстра 1. Цзяннань

Экстра 2. Повседневная жизнь в Лючэне.

Экстра 3. Мечта второго молодого господина Чжу стать благородным героем.

Экстра 4. Свадьба

О книге