Волчье логово Куньлунь 9-1 "Исчезновение"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-1  "Исчезновение"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第一章 失踪

Всё уже стало ясно, и даже если что-то осталось непонятным, для меня это уже не важно.

Сейчас я не жажду раскрывать эти тайны. Единственное, чего я действительно хочу, — чтобы мои близкие наконец обрели покой.

Впереди ещё долгие десять лет, которые нужно как-то прожить.

Недавно я передал бразды правления заведением Ван Мэну. Он постепенно входит в курс дела, каждый день горит энтузиазмом. Конечно, ждать от него таких же способностей, как у Паньцзы, не стоит, но уже то, что он может разгрузить меня, — большое облегчение.

В свою лавку я взял нового продавца по имени Чжао Ван. Он попроще Ван Мэна: носит белую рубашку и джинсы, приветливый парень, открытый и любознательный.

Для посторонних третий дядя якобы отправился в экспедицию, временно оставив бизнес на мне, но я-то знаю свои силы — такие дела не по мне. К тому же третий дядя уже не вернётся: если бы мог, давно бы объявился.

Чтобы сохранить бизнес, есть только два пути: первый — попросить второго дядю взять управление на себя; только такой прожжённый лис сможет держать в узде этих отчаянных головорезов, слизывающих кровь с острия лезвия; второй — срочно легализовать дело, иначе с моими-то способностями я рано или поздно нарвусь на полицию.

Второй этаж лавки — это моя гостиная. Выходя проветриться, я забыл телефон и только открыл дверь комнаты, как кромешная тьма внутри вспыхнула пучком тускло-зелёного света. Он несколько раз мигнул во мраке и погас.

Сообразив, что это подсветка экрана мобильника, я тут же включил свет. Комната озарилась. На экране высветилось сообщение, отправитель — всего одно слово: «Толстяк».

В этом месяце я несколько раз звонил Толстяку, но приходило сообщение, что абонент заблокирован. Толстяк был в Банае, где оплачивать телефонные счета неудобно. Тогда я пополнил его счёт на двести юаней и перезвонил несколько раз, но телефон всё ещё был выключен, так что пришлось звонить на деревенский телефон в Банае и спрашивать А-Гуя о состоянии Толстяка.

А-Гуй сказал, что всё по-прежнему: Толстяк каждый день в оцепенении и большую часть времени рассеян. И хотя не видно, насколько велика его печаль, но кажется, будто душа его покинула. Похоже, он так и не смирился с потерей Юньцай. Я собирался навестить его в Банае через некоторое время, но и представить не мог, что получу от него весточку.

Время отправки показывало — SMS пришло меньше минуты назад. Сейчас 19:20, а в SMS всего три слова: «Наивняшка, смотри новости».

Толстяк не из тех, кто смотрит новости. Он и новости — это нечто далёкое, как небо и земля. К тому же, учитывая его нынешнее состояние, казалось бы, какие ему новости? Тогда что он пытается сообщить? Неужели что-то случилось?

Я тут же перезвонил, но безрезультатно. Набирал снова и снова несколько минут, пока телефон не стал горячим. Толстяк так и не ответил, и меня охватило тревожное предчувствие.

Включил телевизор. Новости только начались. Сперва показывали интервью с какими-то чиновниками. Я терпеливо смотрел минут десять, как вдруг картинка резко изменилась, и экран заполнили клубы чёрного дыма.

Это был ракурс с вертолёта: внизу, в горном лесу, бушевал пожар, и клубился чёрный дым. От слов ведущего моя спина покрылась холодным потом.

В горах Гуанси вспыхнул лесной пожар.

Камера на вертолёте двигалась очень быстро, повсюду полыхало пламя, но я сразу узнал чешуйчатый рельеф гор — как раз местность от Баная до древней башни семьи Чжан. Пожар продолжал быстро распространяться.

Сейчас лето, лесные пожары не редкость, и в этом нет ничего удивительного. Но то, что огонь вспыхнул именно здесь... поразительное совпадение.

Совпадение? Или... человеческий фактор?

Ключ — Толстяк. Он не из тех, кто ходит вокруг да около. Захотел бы рассказать о происходящем в Банае, позвонил бы напрямую, вместо того чтобы отправлять SMS и игнорировать звонки. Разве что... он просто не может ответить.

Я почувствовал, как холод пробежал по телу, смутно ощущая: плохое начало, очень плохое. Ситуация требовала немедленно ехать в Банай. В тот же вечер я собрал багаж и снова отправился в Гуанси.

Достать билеты на поезд в последний момент не так-то легко. Пришлось сделать две пересадки, потом ехать на автобусе в горы. Когда добрался до Баная, прошло уже три дня.

В деревне было людно и оживлённо. На старинной брусчатке из голубого камня раскинулись столы с угощением. Это был традиционный китайский банкет «Проточная вода» — приходи и уходи, когда вздумается. Большинство присутствующих гостей были в форме пожарных; среди них виднелись и полицейские в зелёной форме. Я не хотел связываться с этими людьми и, избегая толпы, пробрался в дом А-Гуя, но дома никого не оказалось.

Деревенские жители боролись с огнём. Повсюду сновали пожарные и полицейские. Я не осмеливался что-либо предпринимать и терпеливо ждал его возвращения. Глядя на знакомую обстановку в доме, мои мысли невольно вернулись на год назад. И моментально мозг заныл тупой болью, поэтому я просто лёг на стул и закрыл глаза, чтобы освежить разум.

Был уже вечер, когда А-Гуй вернулся домой с закопчённым лицом. Первое, что он сказал, завидев меня:

— Босс, наконец-то ты здесь!

Как-то странно. Прозвучало так, будто он заранее знал о моём возвращении.

Я спросил:

— Ты ждал меня? А где Толстяк?

А-Гуй, наливая мне воду, ответил:

— Толстый босс ушёл в горы три дня назад. Перед уходом сказал: если приедешь его искать, нужно кое-что тебе показать. А потом... той же ночью в горах вспыхнул пожар. И толстый босс так и не вернулся.

Толстяк снова в горах? И до сих пор не вернулся? Чтоб его! Он что, смерти ищет?! И тут меня осенило: Толстяк ушёл в горы, и сразу возник пожар. Неужели... это Толстяк устроил?

Чем больше я об этом думал, тем вероятнее это казалось. С характером Толстяка устроить пожар — раз плюнуть. Но зачем ему? После поджога он отправил мне SMS — что он хотел сказать?

Толстяк не из тех, кто всё усложняет. Должна быть причина так поступить. И что за причина заставила его в одиночку сунуться в горы? Сначала я подозревал, что пожар мог устроить тот поддельный «Чжан Цилин». Организация, от которой он скрывался, уже уничтожена. Может быть, он хотел этим огнём сжечь своё прошлое?

Но судя по текущей ситуации, пожар, скорее всего, — дело рук Толстяка.

Внезапно разболелась голова. Эта боль преследовала меня с тех пор, как погибли Паньцзы и остальные. Только после ухода Угрюмого Молчуна она стала постепенно утихать. Я ждал, отпустив прошлое, ждал оговоренные десять лет, однако сейчас боль вернулась.

Помассировав виски, я спросил:

— Где то, что оставил Толстяк?

А-Гуй принёс из комнаты деревянную шкатулку — квадратный ящик для украшений, какими пользуются девушки Баная. В таких обычно хранят заколки и другие безделушки. У А-Гуя только одна дочь — Юньцай, и после её смерти Толстяк поселился в её комнате, а памятные вещи Юньцай перешли к Толстяку.

Шкатулка была чёрной, грубой работы, без узоров и какой-либо резьбы, только с маленьким замком. А-Гуй взял ключ и открыл замок. Меня вдруг охватило дурное предчувствие: что в шкатулке? Если бы она не была от Толстяка, я мог бы даже вообразить, что внутри прячется трупный жук.

А-Гуй сказал:

— Словами не передать, как толстый босс относился к Юньцай. Жаль, эти проклятые...

Он проклинал убийц Юньцай, но в его глазах я уловил не только ненависть к её убийцам, но и злобу на нас, потому что наше появление изменило всё.

Я не знал, что на это ответить. Открывая шкатулку, я строил самые разнообразные предположения, но то, что внутри, всё равно поразило.

В ящике находился обрывок ткани — непонятно, от какой части одежды он был оторван. По краям торчали многочисленные нитки, показывая, что его не срезали, а грубо оторвали.

А-Гуй, стоя рядом, тоже удивился и спросил:

— Это то, что оставил толстый босс?

Я мучительно размышлял — совершенно не стиль Толстяка. Если бы он что-то предвидел и хотел передать информацию, он бы как минимум черкнул пару строк, оставил письмо или просто позвонил мне. Но он не сделал ничего из этого... если только не мог этого сделать.

Человек хочет передать информацию, но не может ни позвонить, ни написать письмо. Остаётся только одно — он арестован. Но Толстяк явно на свободе. Так почему же? Неужели... за каждым его шагом следили?

Я взял кусок ткани. В коробке больше ничего не было — похоже, этот огрызок и правда всё, что Толстяк мне оставил. На ткани виднелись стежки плотной вышивки, напоминающие узоры традиционной одежды банайцев, которые уже невозможно разобрать. Я ещё раз тщательно осмотрел коробку в поисках хоть какой-то записки от Толстяка, но тщетно.

Я спросил А-Гуя:

— В деревню в последнее время никто не приезжал?

А-Гуй покачал головой:

— Да кому сюда ехать-то, кроме вас? Глухомань же. Наши места не для туристов.

Тут А-Гуй сделал паузу и добавил:

— Хотя несколько местных парней недавно вернулись с заработков. Они пару раз зазывали толстого босса выпить. Когда он вернулся в тот день, выглядел совсем неважно.

Я напрягся. Толстяк хоть и любит прикинуться своим в доску, но на самом деле очень осторожен и осмотрителен. Он пока ещё не опустился до того, чтобы пить с незнакомцами. Да и когда я раньше говорил с А-Гуем по телефону, тот описывал Толстяка подавленным, без аппетита, похудевшим килограммов на пять. Какая уж тут выпивка?

А что, если проблема именно здесь?

Волчье логово Куньлунь 9-2 "Осада"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-2  "Осада"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第二章 围攻

Я спросил:

— А те люди, которые вернулись в деревню? Они ещё здесь?

А-Гуй покачал головой:

— Нет. Уехали в город в тот самый день, когда начался пожар. Босс, неужели подозреваешь, что они как-то замешаны?

Я заметил, как встревожился А-Гуй. Он явно был напуган и не хотел никаких проблем в деревне. Подумав, я отрицательно покачал головой и сказал:

— Нет, надо всё хорошенько обдумать.

Этой же ночью, переночевав у А-Гуя в комнате Толстяка, я тщательно всё обыскал. Ничего подозрительного, кроме бумажника Толстяка у изголовья кровати: удостоверение, пара банковских карт, немного наличных. Очевидно, он уходил в спешке, либо туда, куда направлялся, эти вещи ему были не нужны.

Продумав полночи, я понял: надо самому идти в горы и во всём разобраться. Пожар почти потушен, вот уберутся пожарные — и сразу двинусь. Пришлось провести в доме А-Гуя два дня, пока пожарные не закончили работу. После обеда я собрал рюкзак и зашагал в горы. На этот раз один, без сопровождения.

По дороге — обугленные чёрные деревья и зияющие проплешины на склонах. Никаких следов. Через два дня я добрался до озера. Берега усеяны обгоревшими стволами, вода спала — ничего не найдёшь. Жив — найди человека, мёртв — найди труп, а тут и волоска не отыщешь. Неужели Толстяк бесследно испарился?

Внезапно подумалось... а что, если он снова отправился к башне семьи Чжан?

Сердце зашлось барабанной дробью. Снова идти туда? Без снаряжения это чистое самоубийство! Однако если Толстяк действительно пошёл один… Боюсь, ничем хорошим это не кончится. Могу ли я остаться в стороне?

Но сейчас нет никаких доказательств, что Толстяк вошёл в башню. Всего лишь необоснованные догадки, и, разумеется, нельзя опрометчиво бросаться туда. Я начал поиски вдоль дороги, ведущей к башне Чжанов, и неожиданно, пройдя всего несколько шагов, обнаружил что-то в груде камней у озера.

Раскладная Nokia Толстяка торчала в трещине камня! Экран был чёрным, но, к моему изумлению, телефон включился. В сообщениях я увидел отправленную мне SMS, затем пролистал файлы, и вдруг выскочила фотография.

У этого телефона невысокое разрешение. Требования Толстяка к телефону были простыми: стойкость к падениям и хороший сигнал. По его словам, в гробницах даже крутейший телефон бесполезен без сигнала, а если ещё и разобьётся при падении, то с тем, кто позаботится о твоих останках, не сможешь связаться.

Эта фотография — селфи. Толстяк сидел на стуле в доме А-Гуя, безучастно уставившись в объектив. Тусклый свет в комнате, на фоне — деревянная стена, открытое окно, а за ним — кромешная тьма. Очевидно, отснято ночью. К сожалению, старенькая модель Nokia, несмотря на прочность, не показывала время съёмки.

Снимок довольно размытый, и вдобавок из-за маленького экрана разглядеть детали довольно непросто. Но сам факт находки телефона подтверждал: Толстяк действительно побывал здесь! Зачем? Не мог же он соскучиться по упырям башни Чжанов. Если он и правда отправился туда, то по какой причине?

От мысли, что Толстяк, может быть, в башне, мои нервы мгновенно напряглись. В памяти всплыла картина последних минут Паньцзы, и ноги пробрал холодный озноб. Собравшись с духом, я двинулся по дороге к башне. Вокруг стояли чёрные обугленные деревья, а в воздухе витал запах горелой древесины. Будто идёшь среди оскалившихся когтистых вурдалаков, готовых в любой момент превратиться в чудовищ и броситься на тебя.

С каждым шагом страх нарастал. Раньше в этих местах со мной всегда были люди. Теперь же, в этом бескрайнем мрачном лесу, я единственный живой человек.

Ночь ещё не наступила, но солнце плотно закрывали тяжёлые тучи. Сквозь лес не проникал ни один луч света. Повсюду виднелись обгоревшие деревья, казавшиеся ещё более мрачными. Чем дальше я шёл, тем больше покрывался холодным потом, невольно испытывая отвращение к себе.

Без Молчуна и Толстяка жить не можешь? Вот уж никчёмный сукин сын.

Размышляя над этим и так и этак, я выпрямил спину. Хотя при мне не было огнестрельного оружия, зато имелся короткий нож, который я сжимал в руке для храбрости.

Примерно через час ходьбы дорога впереди внезапно оборвалась. Я уже подошёл к ущелью между двумя горами — расщелина всего несколько метров в ширину. Как назло, после пожара все крупные деревья с обеих гор скатились в ущелье, образовав многометровую груду обугленной древесины.

Эти деревья не выгорели дотла — наружный слой чёрного нагара осыпался при касании, а внутри даже сохранилась твёрдая древесина. Они лежали навалом, упав как попало. Я сбросил рюкзак и принялся пинать завал. Устал так, что весь взмок от пота, а груда обугленных стволов едва сдвинулась, путь оставался наглухо закрытым. В конце концов пришлось карабкаться через неё, измазавшись с головы до ног в саже. Кто же знал, что, забравшись наверх, я чуть не упаду от испуга.

В темноте вспыхнули десятки зелёных огоньков, тускло мерцающих жутковатым светом, и тут же погасли. Куда ни глянь, всё ущелье завалило обугленными деревьями, а в просветах между ними притаились более десятка чёрных существ, которые сливались с обгоревшими деревьями при беглом взгляде.

Когда эти зелёные огоньки вспыхнули, меня осенило: рыси! Больше десятка. Они явно сильно пострадали от лесного пожара: их коричневая пятнистая шерсть полностью сгорела, обнажив грубую кожу; в воздухе слабо ощущался запах палёного мяса.

Ноги подкосились. Я судорожно схватился за тесак, взглянул на лезвие и выругался матом: всё в зазубринах! Приехав сюда, я не думал, что придётся снова подниматься в горы, и не подготовил никакого снаряжения. Поэтому, отправившись в горы, взял у А-Гуя тесак для рубки дров, который не пригодился мне по пути, и только теперь увидел, что попал с ним впросак. *** Этим ножом и рыбу не зарежешь — максимум оглушить сможешь.

Внезапно слух уловил шорох. Десяток обгоревших рысей, как по команде, мгновенно поднялись из щелей между брёвнами, и все зелёные огни разом сосредоточились на мне.

В этот момент я стоял на четырёхметровой куче брёвен, за спиной — пустота. От испуга отшатнулся назад и тут же неуклюже рухнул вниз. Так приложился, что полностью потерял ориентацию: ошеломлённо забил по земле конечностями, пытаясь вскарабкаться на ноги. Не обращая внимания на боль в груди, я схватил рюкзак и бросился бежать. В тот же миг позади раздался яростный свист ветра, перемешанный с одновременно волчьим, но не волчьим воем.

Рыси охотятся скрытно. Но пожар прогнал большинство животных, и эта дюжина особей настолько оголодала, что, отбросив привычку нападать из засады, бросилась в открытую погоню. После лесного пожара животные обычно совершают массовую миграцию и тогда возвращаются, когда в горах снова вырастают деревья. Эти рыси предпочли остаться, несмотря на опалённую шерсть. Они укрылись в ближайшем к озеру ущелье, очевидно, спасаясь от огня. Без сомнения, голодают уже трое суток! Я *** сам преподнёс себя им на блюдечке.

И пары шагов не пробежал, как со спины налетел зловонный ветер. К счастью, навыки, наработанные за эти годы, никуда не делись — я инстинктивно присел, кувыркнулся в сторону, но, как только вскинул голову, тут же нарвался на замах чёрной лапы. Я в ужасе шарахнулся назад, но всё же меня зацепило — лицо обожгло болью, во рту появился привкус крови.

Твою ж мать! Хорошо хоть глаза не задело, иначе быть мне уже уродцем.

Тут же на меня навалилось что-то чёрное. Я распластался на земле, единственное оружие — затупившийся нож. Инстинктивно размахивая железным лезвием, я ударил, и точно в глаз зверю. Горячая едкая жидкость брызнула мне в лицо, и в ушах раздался жалобный вой.

Торопливо вскочив на ноги, и не успев оценить ситуацию, я увидел, как на меня бросились ещё двое. Вот и смерь пришла! Один человек против десятка с лишним рысей. На этот раз нет ни несокрушимого пальца Молчуна, ни автомата Толстяка. Я, У Се, сейчас просто обычный человек, обычнее не бывает. Несмотря на отчаяние в душе, тело среагировало раньше разума — несколько лет тренировок превратили уклонение от опасности почти во врождённый навык. Я снова машинально перекатился, на этот раз оказавшись у края озера.

После неудачного прыжка рыси образовали круг и начали медленно приближаться. Нож для рубки дров я уже выбросил. Момент передышки пробудил во мне волю к жизни. Не спуская глаз с подступающих рысей, я начал рыться в рюкзаке: деньги, сигареты, вяленая говядина... точно, вяленая говядина!

Никогда не думал, что могу так ловко открывать упаковку — за секунду разорвал пакет с прессованной говядиной и выбросил куски маринованного мяса подальше. Даже братишка не в состоянии устоять перед очарованием маринованной говядины «Ванлаову», и, вороша курганы[1], всегда держал её в рюкзаке. Не верю, что вы, твари, не соблазнитесь!

[1] 倒斗 (dàodòu)  –  сленговый термин, буквально «грабить могилы» и иногда встречается в переводах как просто – 斗 борьба. Термин слишком специфичен, но все же после размышления сформировался в сленговое определение – «ворошить курганы»

Почему? Изначально, в древности курганы были одной их распространённых типов могил, в том числе и в раннем Китае, особенно для знати и правителей. Курганы часто были большими и сложными, с несколькими камерами и проходами. Соответственно, грабители могил рыли туннель, чтобы проникнуть в погребальную камеру. Этот процесс включал в себя  倒 "переворачивание" кургана, то есть перемещение земли и камней, чтобы создать туннель. Кроме того, курган имеет форму ковша и иероглиф 斗 (dòu) также имеет значение "ковш" или "совок".  Это еще больше подчеркивает связь термина 倒斗 с деятельностью по раскопке и грабежу могил. Поэтому в адаптации термина на русский язык — ворошить курганы.

Волчье логово Куньлунь 9-3 "Они"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-3  "Они"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第三章 他们

После того как я вышвырнул маринованную говядину, одна рысь стремительно рванула к ней, принюхалась, схватила мясо и умчалась так, что и след простыл. А вот остальные рыси даже не шелохнулись.

Я опешил: по задумке, аромат маринованной говядины должен был временно отвлечь их. Кто ж знал, что эти хищники такие дисциплинированные — ни драки, ни возни за мясо. Покрываясь холодным потом, я снова взглянул на свой рюкзак и невольно захотел влепить себе пощёчину: там полно **** жрачки и питья. Я-то считал, что привычка Молчуна таскать с собой оружие уже укоренилась во мне, а вот в решающий момент — полный провал.

Всё кончено. Толстяк, бросай играть в прятки — на этот раз я тебя не найду. Молчун, сиди себе спокойно за своей бронзовой дверью, хоть десять, хоть двадцать лет — твой покорный слуга вот-вот сыграет в ящик и не сможет принять эстафету.

Нет уж, я, У Се, не из таких! Ван Цзанхай[1] со своими ловушками и упырями меня не угробил, а тут сгинуть? Да как мне на том свете перед Паньцзы и остальными глаза поднять? Ван Цзанхай, поди, от злости на меня из гроба восстанет! Чёрт с ним! Проиграть бой, но не проиграть честь — буду биться до последнего!

Я схватил ближайший булыжник, вскочил на ноги: кто, мать вашу, сунется — первым прибью, хоть одного, но утащу за собой!

Явно не ожидая отпора, рыси, подбиравшиеся ко мне шаг за шагом, вдруг разом замерли, потом отступили назад и неожиданно освободили путь.

Что происходит? Я машинально взглянул в конец тропы и вмиг похолодел — аж мурашки по спине побежали. Там, у обугленного старого дерева, стояла чёрная фигура: тощее тело, сгорбленные плечи, словно висельник под деревом, которого в любой момент унесёт ветром.

Моментально пересохло в горле: это он!

Почему он здесь? Организация, преследовавшая его, уже уничтожена, почему он всё ещё прячется в горах? Ах да, возможно, просто не знает новостей из внешнего мира. Недаром хищники такие дисциплинированные. Так это ж те самые, которых он вырастил!

Я замер у озера, руки и ноги оцепенели. Человек вдали, шатаясь, брёл ко мне, словно вот-вот упадёт. В воздухе витал густой запах крови, и явно не той, что у меня на лице.

Он приблизился, и от увиденного я чуть не отшатнулся в ужасе: шедший ко мне едва ли уже человек. И дело не в его оплавленном ожогами лице, а в телесных ранах. Всё тело было утыкано пулевыми отверстиями. Кровь в них уже запеклась, напомнив мне изрешечённого Толстяком упыря.

На его оплавленном лице виднелись только глаза, которые неотрывно смотрели на меня. Он подходил, сжимая в руке брошенную мной маринованную говядину. За ним следовала та рысь.

В тот же момент он заговорил. Его голосовые связки, казалось, были разорваны, издавая звук, похожий на треск старой ткани. Он произнёс лишь одно:

— Они вернулись...

Его глаза продолжали пристально смотреть на меня, затем маринованная говядина выпала из его руки. Он рухнул прямо на землю, ударившись головой о камень и ещё больше истекая кровью.

Я бросился к нему и приподнял, усаживая. Выражение его жуткого лица окаменело: взгляд широко раскрытых глаз устремился в небо, словно видел что-то невероятно страшное. Дрожащими руками я пощупал его шею — тело уже остыло и холодное как лёд.

Не в состоянии устоять на ногах, я упал на землю.

Ноги ослабли и позорно дрожали. Умер, ещё один человек умер. Его тоже звали Чжан Цилин, он когда-то выдавал себя за Молчуна и участвовал в той археологической экспедиции. Теперь единственный выживший из той экспедиции мёртв, всё его тело изрешечено пулями — явно не работа простых людей.

Я думал, что всё закончилось, но… снова кто-то умер. Да, кто же это, в конце концов! Они… они вернулись. Кто эти "они"?

Связано ли исчезновение Толстяка с ними? Очевидно, здесь ответа уже не найти. Стая рысей не напала на меня. Они окружили тело "Чжан Цилина", издавая глухое рычание. Спустя долгое время самая крупная рысь издала низкий рык, остальные рыси отошли от тела и под её предводительством быстро растворились во тьме.

Их хозяин умер, теперь они наконец могут уйти.

Совсем стемнело. Я развёл костёр у озера, наскоро обработал раны на лице и, глядя на своё отражение с тремя красными полосами, невольно подумал, что бы сказали Молчун и Толстяк, увидев это. Толстяк точно бы высмеял:

— Товарищ Наивняш, без папочки Толстяка ты даже своё смазливое личико защитить не можешь.

А что бы сказал Молчун? Подумав, я не смог представить — наверное, даже если бы я отрастил свиную голову, он бы никак не отреагировал.

Затем я бросил тело в озеро, где уже покоилась археологическая экспедиция. В своё время его люди убили эту экспедицию и заняли их место. Теперь же он опустился на дно озера — можно считать, это расплата за грехи.

Очевидно, в этих горах появлялась группа загадочных людей — они.

Они охотились за "Чжан Цилином", и исчезновение Толстяка определённо тесно связано с ними. Что, если Толстяка тоже извели, как этого "Чжан Цилина"? Разве Толстяк из тех, кого легко убить? Внезапно холод пронзил всё тело. Я достал Nokia Толстяка, надеясь найти другие зацепки. Когда открыл экран, обои с антикварной фарфоровой тарелкой сменились размытой человеческой фигурой. Фигура будто бы чем-то закрыта, лица не разглядеть, виднелся только смутный силуэт.

Уставившись в экран телефона, я почувствовал, как холодный пот прошиб моё тело, а волосы встали дыбом: это же был милотуо[2]! Неужели Толстяк опять сунулся в древнюю башню семьи Чжан! Глядя на призрачный силуэт на экране, мой разум пришёл в смятение. Эту фотографию я раньше не видел, когда рылся в файлах, — её явно хорошо спрятали. А телефон вдруг взял да и поставил её на заставку, очевидно, по заранее установленным настройкам.

Глядя на костёр перед собой, я погрузился в размышления. Толстяк снова побывал в башне Чжанов, сделал фотографию и зашифровал её, настроив телефон так, чтобы в определённое время фото появилось на экране, где его сразу можно было бы заметить.

Телефон обнаружен у этого озера. Иначе говоря, Толстяк, выйдя из башни, оставил его здесь, тогда сам, вероятно, уже не здесь. Оставив телефон как сообщение, он явно хотел что-то передать мне.

Кусок ткани, две фотографии — что же Толстяк пытается сказать? Почему отправился в башню Чжанов?

Я испуганно вздрогнул. Смутная догадка внезапно пришла мне в голову: возможно, Толстяк пошёл туда не по своей воле... а кто-то заставил его. Кто этот человек? "Они"? Пролежав полночи в размышлениях на каменистом берегу без всякого результата, только под утро забылся смутным сном.

Рано утром следующего дня я собрал вещи и отправился обратно — раз уж точно известно, что Толстяк уже не в горах, нет смысла продолжать поиски. По возвращении в дом А-Гуя, прерванный сигнал телефона стал полным, и только я собрался позвонить Ван Мэну, чтобы узнать о делах в лавке, как телефон зазвонил.

Звонившим оказался второй дядя. Обычно он загадочен и неуловим, как священный дракон, звонил только по праздникам, и чаще всего это я, как младший, звонил ему с приветствиями. Раз он внезапно позвонил сейчас — неужели что-то случилось?

Я поднял трубку и сказал:

— Алло, второй дядя.

До моих ушей донёсся немного хмурый голос на другом конце телефона:

— Третий передал тебе дело, ты так за ним присматриваешь?

Второй дядя никогда не лез в бизнес третьего дяди. Хотя, взяв дело в свои руки, я отдался на волю случая, сосредоточившись на странствиях, и дела пошли похуже, но до разорения не дошло. И тут вдруг звонок от него — неужели где-то налажал? Подумав хорошенько, я решил, что хоть и не особо талантлив, но вроде добросовестный, без серьёзных косяков, и невольно отреагировал смешком:

— Дядя, у меня просто неотложное дело! Если где сплоховал, вы только скажите, я весь внимание. Обязательно сделаю, как скажете!

Второй дядя сердито рассмеялся, помолчал некоторое время и мрачно спросил:

— Твой телефон постоянно вне доступа. Куда удрал?

Я не осмелился сказать ему, что снова в Банае, и соврал на ходу, сказав, что Толстяк весь год был не в духе, я повёз его путешествовать и отдыхать в горных районах Гуанси, где, возможно, плохой сигнал. Вот, как только вернулся, сразу получил звонок.

Закончив говорить, я опять спросил:

— Второй дядя, что всё-таки случилось?

На другом конце телефона наступило короткое молчание, затем он сказал:

— Для тебя срочное письмо.

— От кого? По делам бизнеса?

Голос второго дяди был глухим и стал немного торопливым:

— В общем, немедленно возвращайся, это дело... мне нужно с тобой обсудить.

Услышав его тон, я понял, что что-то не так — если бы это было деловое письмо, не было бы нужды так скрытничать. Второй дядя известен среди сыновей дедушки своей сдержанностью, и если что-то заставляло его так осторожничать, это определённо нечто необычное.

[1] Ван Цзанхай - вымышленный гениальный архитектор, географ и геодезист династии Мин.

[2] Милотуо - "человек-существо в камне", предок народа Яо. Может глотать и разъедать камни, а также может выделять биологические жидкости, точно такие же, как камни после затвердевания. Он запечатывает щели и отверстия, выделяя жидкости тела, запирая добычу в закрытых пространствах.

Волчье логово Куньлунь 9-4 "Таинственное письмо"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-4  "Таинственное письмо"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第四章 神秘来信

Изначально я планировал еще порыскать у А-Гуя, но после звонка поел у него и ушел с рюкзаком. Перед уходом оставил ему свой номер телефона и заодно немного денег, наказав обязательно позвонить, если будут какие-либо вести о Толстяке.

Выбравшись из горного района, как раз нашелся билет на тот же день, сел на самолет и в восемь вечера уже вернулся в Ханчжоу. Современные технологии - это здорово! Вспоминая, как в прошлые разы приходилось ехать на поезде и пересаживаться на автобус, трястись всю дорогу так, что кишки завязывались узлом, я невольно усмехнулся - черт возьми, и зачем я тогда это делал! Только вышел из аэропорта, как передо мной внезапно остановился черный "Ауди", появившись так неожиданно, что я испуганно вздрогнул.

Машинально отступив на шаг, я настороженно уставился на стоящий передо мной Ауди — это была старая модель Audi A6, которая при выходе стоила больше миллиона. Сейчас их уже не продают на рынке, зато она стала желанным предметом коллекционирования для некоторых автолюбителей. Форма квадратная и неприметная - если бы не четыре кольца спереди, никто бы не связал её с Ауди, известным своим красивым дизайном.

Окно медленно опустилось, показалось худощавое лицо с выступающими скулами и острым взглядом, устремленным на меня. Я не знал этого человека, но даже по одному его взгляду понял, что он непрост - за эти годы я повидал немало разных людей, и человек передо мной был необычным.

Не дав мне среагировать, человек в машине невозмутимо заявил:

— Второй господин послал меня за тобой, садись.

Он открыл дверь изнутри, я залез в машину, недоумевая еще больше - что же всё-таки случилось, и кто мог отправить мне срочное письмо?

Водитель за рулём сидел с бесстрастным лицом и всю дорогу молчал. Со вторым дядей я виделся от случая к случаю. В моем представлении он — человек с экстравагантным шиком, но шик этот ненавязчивый. Большую часть времени дядя носит белые или тёмно-синие танчжуаны[1], а в нормальной одежде появляется, только выходя куда-то. Жил он в доме моего деда — теперь это белая вилла, которую перестроили. Из трёх сыновей деда мой отец был простым и честным, третий дядя — весь из себя бунтарь, этакий вольный дух дикой природы,  а вот второй дядя… Говорят, в молодости он нехило так покуралесил с девушками — прямо аристократ с манерами. Но, видно, слишком уж выделялся, и дед его приструнил. С тех пор он стал куда скромнее и тише воды, ниже травы.

Корни нашей семьи У в Чанша, поэтому второй дядя редко покидал пределы города, хотя у него была небольшая недвижимость в Ханчжоу, за которой регулярно присматривала приходящая домработница, а я иногда помогал проверять. Машина, петляя, въехала в район старых многоэтажек в южной части города. Этот старый жилой район должны были расселить, но некто предложил сохранить его как образец эпохи. И пока две группы перебрасываются туда-сюда аргументами, старые здания продолжают стоять.

Вскоре скромный старый Ауди остановился у входа в переулок. Тот человек вышел из машины, пошел впереди меня, быстро шагая и указывая дорогу. Я подумал про себя:

— Да эта дорога мне известна куда лучше, чем тебе!.

Вдруг человек впереди обернулся, пронзил меня суровым взглядом и, нахмурившись, бросил:

— Второй господин уже заждался, поторопись.

Я вымотался как проклятая псина: весь день тащился по горным тропам, потом без передышки заказывал билеты на самолет, в самолете даже умудрился пролить воду.  Что за напасть такая!

Я плелся за ним в подавленном настроении; в подъезде было темно, в этом густонаселенном доме уже мало кто жил, лишь кое-где просачивался свет.  Квартира второго дяди была на первом этаже. Когда я вошел, на столе стояло несколько блюд, второй дядя сидел на своем месте и курил, одетый в домашний белый танчжуан.

Я с порога окликнул второго дядю, он поднял голову, махнул мне рукой и сказал:

— Садись сначала, поешь.

Мрачный тип позади меня захлопнул дверь, вдобавок запер её на замок. Я сразу почувствовал, что атмосфера какая-то странно-напряженная.

Я устроился рядом с дядей, чуть ниже по столу. Дядя затушил недокуренную сигарету и сказал тому мрачному типу:

— Лэй, садись.

Тот без всякого выражения на лице кивнул, подошёл к окну, плотно задёрнул шторы и только после этого сел.

Год назад, когда второй дядя приехал спасать меня в башню Чжанов, при нем были его лучшие приближенные, но этого Лэя я тогда не видел.  Откуда он взялся? Заметив мой изучающий взгляд, дядя сказал:

— Лэй — мой старый партнёр, ещё с молодости. Лет двадцать не виделись. Теперь он временно со мной.

Что именно "временно" и чем они занимаются, дядя не уточнил. Но этот Лэй, которого я мысленно окрестил "Суровый Бирюк", вёл себя без церемоний. Сел, взял палочки и принялся за еду, причём чувствовал себя явно свободнее, чем я.

Я налил второму дяде бокал вина, потом налил и Бирюку, видя, что дядя относится к нему с уважением. Как говорится, не ради монаха, так ради Будды — дядину репутацию уважить стоит.  Лэй поднял голову, без эмоций посмотрел на меня, а потом молча подвинул свой стакан к дяде и снова уткнулся в тарелку. Я ошалело вытаращился. Да что это за тип, чёрт возьми? Еб*ь, он родственник братишки?

Второй дядя махнул рукой и сказал:

— Лэй не пьет, сначала поедим.

За столом дядя поболтал о семейных делах, спросил мои планы насчёт бизнеса. Я как на духу, выложил всё, что думаю. Он задумчиво проговорил:

— Делами третьего брата я не занимаюсь, но легализовать бизнес будет непросто - те, кто зависят от тебя на рынке, точно в штыки воспримут.

Я и сам это понимал. В торговле антиквариатом и погребальной утварью по-настоящему прибыльные сделки совершаются нелегально. Действительно ценные вещи официально запрещено продавать. Если заняться легальным бизнесом, доходы просядут как минимум на 50%. Но если не сделать этого, не знаю, сколько ещё протяну. Может, лет десять — и загремлю за решётку.

Вода тут слишком глубока.  Я обычный человек, ну, разве что с небольшими деньгами. Если бы не опыт последних лет, я бы и при виде убийства курицы покрывался мурашками. Возможность управлять собственной лавкой, уже неплохо, а тут — взять на себя всё дело Третьего? Признаю, - нет таких способностей.

Натянуто усмехнувшись, я почтительно предложил бокал вина дяде и сказал:

— Дядя, не то, чтобы племянник ни на что не годен. Вы видели, как я рос, и чётко представляете, чего я стою. Если действительно совсем отойдёте от дел, то труды третьего дяди рано или поздно пойдут прахом. Помогите мне — даже если решили умыть руки, подскажите советом.

Второй дядя выпил, но, слушая меня, хмурился.

— Ну прямо вылитый папаша своей добродетелью, — бросил он, но тут же замолчал, посмотрел на меня внимательно и добавил уже серьёзнее:

— Я действительно знаю, чего ты стоишь... — но на полуслове остановился и перевёл разговор на бытовые темы.

Мы ели не торопясь, но у меня на душе было неспокойно. Судя по виду дяди, он не особо спешил, и я решил прощупать почву:

— Второй дядя, вы так срочно вызвали меня обратно. Где же письмо?

К этому времени мы почти закончили есть, и, услышав мой вопрос, он положил палочки, вытер рот, встал и сказал:

— Пошли.

Я проследовал за ним в кабинет. Внутри комната выглядела жутковато, особенно на фоне виллы дяди — прямо какая-то задрипанная лачуга. У правой стены стоял ряд книжных шкафов, у окна — узкий деревянный стол с облупившейся краской. Дядя достал из кармана ключ, открыл ящик, вынул белый конверт и протянул мне со словами:

— Прочти сам.

Я полагал, что дядя уже просмотрел письмо, иначе не стал бы так срочно меня искать. Оказалось, что письмо даже не распечатано.

Это был не какой-то современный курьерский пакет экспресс-доставки, а старомодный жёлтый конверт, заклеенный клеем. Адрес получателя — моя лавка, а в графе отправителя значилось: Южный переулок, общежитие преподавателей, дом 1, квартира 303. Похоже, письмо было отправлено из нашего города. Имя отправителя не указано, но на видном месте конверта несколько слов: лично У Се.

Яснее некуда: письмо чётко указывало на адресата — только меня, поэтому второй дядя его не открывал. Сейчас он тоже напряжённо смотрел на конверт в моих руках.

Письмо само по себе выглядело вполне обычным, но, стоило увидеть почерк, я сразу понял, почему дядя так нервничает. Знакомые до боли буквы и я невольно ущипнул себя — чёрт, больно же!

Но этот почерк мне ни с чем не спутать. Когда занимаешься копированием древних текстов, глаз натренирован замечать малейшие детали. Этот почерк... Да это же почерк третьего дяди!

Разинув рот, я поднял глаза на второго дядю. А он, вцепившись взглядом в письмо в моих руках, выпалил:

— Племяш, ну давай уже, читай, что третий написал... Чтоб его, этот прохвост ещё жив!

В моей голове всё смешалось. После распада царства Сиванму третий дядя так и не вернулся. Уже год миновал с тех пор, как его укусила фазаньеголовая змея, к тому же те люди, что остались присматривать за ним, были, мягко говоря, не самыми надёжными — физически рядом, а мыслями и чувствами в другом месте[2]. Я почти не лелеял надежду на его выживание. И вот теперь это письмо перед моими глазами вызвало в голове полную неразбериху: сначала огромную радость, а затем ещё более глубокие сомнения... Если третий дядя жив, почему не появляется? Неужели опять что-то стряслось?

Мысли путались. Второй дядя, видя моё состояние, вздохнул и сказал:

— Так, пялясь на него, взглядом не прочтёшь.

Я опомнился и торопливо вскрыл конверт.

[1] 唐装 (Tángzhuāng)  одежда в стили эпохи династии Тан (618-907 гг.). Это современный стиль одежды, который не является исторически точной одеждой эпохи династии Тан, но апеллирует к этому периоду. Он возник в конце династии Цин и начале Республики, включает в себя элементы маньчжурской одежды, а также более ранних китайских стилей, что делает его  относительно современным явлением.

[2]  В оригинале идиома - "曹营心在汉" (cáo yíng xīn zài hàn), которая буквально переводится как "Телом в лагере Цао, а сердцем в государстве Хань" . Она используется для описания ситуации, когда человек физически находится в одном месте, но его мысли или преданность связаны с другим местом, делом или идеей . Фраза происходит из исторического контекста эпохи Троецарствия (220–280 гг. н.э.) . Она связана с историей Гуань Юя (关羽), одного из знаменитых героев того времени, который временно находился в лагере Цао Цао (曹操), но оставался верным своему первоначальному господину, Лю Бэю (刘备), правителю царства Шу Хань.

Волчье логово Куньлунь 9-5 "Правда"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-5  "Правда"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第五章 真相

Как только открыл конверт, то сразу обнаружил неладное — письмо кто-то вскрывал. Сделано это было очень осторожно — конверт не порван, никаких следов грубого вмешательства. Но на письме желтел слой застарелого клея. Очевидно, вскрывали давным-давно. Мы переглянулись. Второй дядя слегка покачал головой и сказал:

— Когда твой новый помощник передал мне письмо, оно уже было таким.

Длинное письмо, на нескольких листах. Третий дядя написал следующее:

Я твой третий дядя, я — У Саньшэн, а не Се Ляньхуань. Если ты читаешь это письмо, значит, всё закончилось. Я знаю, у тебя много вопросов, требующих ответов, и я объясню самые важные из них.

Первый пункт касается дел Девяти старых врат. Второй пункт — о моих отношениях с Вэньцзинь. Третий пункт — о моих отношениях с Се Ляньхуанем. Я поведаю обо всём, что тревожит тебя.

История Девяти Старых Врат началась в 60-х годах прошлого века. Как говорится: в мирное время ценятся древности, в смутное — золото. Торговля старинными вещами хорошо идёт только в спокойные времена, когда у людей есть деньги. Но тридцать с лишним лет назад Китай был беден как церковная мышь, и всё равно находились те, кто зарабатывал на жизнь перепродажей древностей. Южные "ворошители курганов", северные "ищейки погребального золота", да и всякие одиночки-грабители могил — все они тогда промышляли. В те годы древние артефакты за бесценок уходили за границу. А когда международная обстановка стабилизировалась и сформировалась Старая Девятка — могущественная сила под предводительством главы Трех Верхних Врат [1]Чжан Дафо.

Если говорить точнее, то Девятка на самом деле была Восьмёркой. Семья Чжан Дафо, хоть и занималась тем же ремеслом, что и остальные, позже полностью ушла в политику, отойдя от дел. Но контроль над оставшимися восемью семьями всё равно остался под его железной рукой.

Поначалу я и сам не понимал, как Чжан Дафо удалось так быстро нарастить своё влияние. Но потом, поразмыслив как следует, всё понял.

На самом деле ты тоже можешь догадаться, если хорошенько подумать. С древних времён почти все императоры, стоявшие на вершине власти, одержимы секретом вечной жизни. Особенно упорствовали основатели династий.  Взять хотя бы Цинь Шихуана[2], императора Хань У-ди[3] или Мин Тай-цзу[4] — да таких примеров в истории пруд пруди! Даже никчёмные правители не могли устоять.

И вот в эту историю оказались втянуты "Девять старых врат". За спиной Чжан Дафо — Великого Будды Чжана — стоял человек, чьё влияние в тогдашнем Китае было просто огромным. Кто именно — я не знаю. А если и догадываюсь, не могу сказать. Скажу лишь одно: одним мановением руки он мог стереть все "Девять врат". Но он этого не сделал. Напротив, он не только поддержал Чжан Дафо, но и передал ему колоссальную власть, сделав так, что "Девять врат" оказались крепко зажаты в его кулаке. Потому что Чжан Дафо был единственным человеком в этом мире, кто мог раскрыть тайну вечной жизни.

Пока назовём этого человека "Лидером". "Лидер" использовал Чжан Дафо, чтобы выведать секрет долголетия клана Чжан, а тот, в свою очередь, контролировал "Девять Врат" в раскопках древних гробниц. Так началась самая масштабная археологическая авантюра в истории. Но в итоге всё пошло прахом. Потому что в процессе поисков их команда раскололась. Одна часть людей предала Чжан Дафо, решив, что "Девять врат" слишком глубоко увязли в политике. Это были Эр Юэхун, "Матёрый пёс" У, Лю "Чёрная Спина" и Ци "Железный Язык". Их предательство не осталось безнаказанным — организация уничтожила бунтарей. Все, кроме нашей семьи У, исчезли без следа. Твой дед, надо сказать, выдающийся человек. Не знаю, каким чудом ему удалось сохранить семью У, но он не позволял мне ввязываться в разграбление гробниц.

А дальше ты и сам знаешь: из-за того, что в молодости я встретил Чэнь Пиасы, перенял у него премудрости разграбления могил, и, к несчастью, снова привлёк взор организации.  После провала первого раза они переключили своё внимание на второе поколение "Девяти Врат". Но к тому времени Чжан Дафо уже умер, и организация, опираясь на оставленные им сведения, запустила новый план под названием "Чжан Цилин". Их цель — найти главу клана Чжан и через него добыть секрет вечной жизни. Пока план "Чжан Цилин" был в разгаре, "Лидер" умер, но его дело не кануло в Лету — нашлись те, кто продолжил начатое.

Унаследовавшие его план разделились на две группы: одна — изначальная организация, другая — Цзю Дэкао, которого они когда-то использовали в своих целях.

Думаю, дочитав до этого места, ты уже догадался, кто был тем самым "Лидером". Но я хочу, чтобы ты забыл. Забудь раз и навсегда.

Кроме двух упомянутых группировок, была ещё и третья — "Девять старых врат".

В этом грандиозном плане все члены "Девяти Врат" оказались под колпаком, и не только они, но и их дети, их наследники. Всё, что мы делали, служило интересам организации. В душе никто не хотел, чтобы их семьями манипулировали. Но в тех обстоятельствах мы были не в состоянии дать отпор.

Когда организация выбрала меня вместо второго, раскопки в Сиша уже шли полным ходом. Дальнейшие события — всё правда. С одним лишь отличием: я представлял семью У, которая когда-то бросила вызов организации, а Се Ляньхуань — ту часть, что продолжала слепо подчиняться. В подводной гробнице после споров и препирательств мы с ним решили объединить усилия. Позже мы рассказали об этом нашим семьям. Так наше сотрудничество с Се Ляньхуанем породило третью силу. Мы не могли сокрушить организацию, но, по крайней мере, были полны решимости защитить свои семьи.

Ещё до нашего сговора Се Ляньхуань уже тайно сотрудничал с Цзю Дэкао и подменил археологическую команду. Только тогда до меня дошло, что настоящих археологов в Сиша давно заменили. Но самое смешное было в том, что организация в рамках своего плана "Чжан Цилин" нашла подделку, фальшивку, а вот Цзю Дэкао, напротив, наткнулся на настоящего. Именно тогда я впервые встретил братишку. Но я притворился, будто ничего не знаю, и вместе с "археологической командой" спустился в подводную гробницу. А тем временем мы с Се Ляньхуанем разыграли спектакль: инсценировали его смерть, чтобы обмануть организацию. С согласия твоего деда и второго дяди мы построили тайную комнату в канализации. С тех пор Се Ляньхуань появлялся под моей личностью. Мы двое жили одной жизнью ради общей цели.

В то время Чжан Цилин всё ещё страдал от амнезии. Он был чужаком среди всей нашей археологической команды, и наши разборки его совершенно не касались. Но и для Цзю Дэкао, и для "Девяти врат" он был козырной картой, самой ценной фигурой на доске. А потом, уже в подводной гробнице, мы разделились, чтобы действовать по отдельности. Но в гробнице Ван Цзанхая мы наткнулись на нечто странное — некое вещество, из-за которого все мы перестали стареть. И вот тут организация заподозрила неладное. Они начали следить за нашей командой. После того как мы покинули Сиша, нас под предлогом "лечения и восстановления" заточили в санатории Голмуда.

Скоро выяснилось, кто я на самом деле, и меня отпустили. Но когда я покидал санаторий, Вэньцзинь незаметно сунула мне записку. Только тогда я понял, что Чэнь Вэньцзинь и Хо Лин из той фальшивой археологической команды оказались настоящими!

Она не знала о моём сотрудничестве с Се Ляньхуанем, поэтому всё это время скрывала свою личность. Выйдя из санатория, я тут же связался с Се Ляньхуанем, чтобы обсудить, как вытащить Вэньцзинь. Но не успели мы добраться до места, как санаторий уже опустел — там не осталось ни души.

Планы организации в очередной раз рухнули. "Девять старых врат" подверглись небывалому разгрому. Все прижали хвосты и затаились, и с тех пор так и не смогли оправиться. Но организация не сдалась — они обратили свои взоры на третье поколение, то есть на таких, как вы. Чтобы уберечь вас от опасности, мне пришлось подставить Цзю Дэкао. Я стравил две группировки, и в закулисной тени начался такой замес, что все только диву давались.

Моё тело всё ещё оставалось таким же, как тридцать лет назад. В итоге мне пришлось носить человеческую маску Се Ляньхуаня. Но потом пришла видеоплёнка от Вэньцзинь, и я сразу догадался: она, скорее всего, жива. Последняя экспедиция в страну Сиванму стала для меня последним шансом найти её. Я не знал, что произойдёт с моим телом, но уже тогда оно начало источать странный запах. Этот запах я однажды почувствовал в подводной гробнице — запах смерти. И вот, в ту поездку в страну Сиванму вместо меня отправился Се Ляньхуань

За эти тридцать лет мы с ним давно стали как одно целое.

Но он не вернулся. Он погиб. Возможно, он был лучшим У Саньшэном, чем я. Я не знаю, во что в итоге превращусь сам, но теперь всё позади. Старик Цзю Дэкао мёртв, наследник организации попал в серьёзные неприятности, их силы разрушены. Сейчас самое время для "Девяти старых врат" укрепить свои позиции. Но я хочу, чтобы ты жил своей жизнью, жил хорошо. Ты — надежда семьи У.

Всё началось вокруг Чжан Цилина. Всё закрутилось вокруг вечной жизни. Никто не знает секрета бессмертия, но тайна бронзовых врат в "Небесном дворце на вершине облаков" всё же раскрылась. Одна организация рухнула, но на её месте может вырасти другая. Никому не устоять перед соблазном вечной жизни. Поэтому всё, что связано с Небесным дворцом, всё о семье Чжан… надеюсь, ты навсегда сотрёшь из своей памяти.

Забудь всё это. Забудь "Дворец семи звёзд Лу-вана", забудь подводную гробницу, забудь небесный дворец, забудь того братишку.

Не дай трагедии "Девяти старых врат" повториться. Просто живи своей жизнью, живи хорошо.

Бизнес — это последний подарок, который оставил тебе третий дядя. Делай с ним что хочешь.

Не приставляй больше нож к себе, угрожая мне таким образом - это только причинит боль тем, кто заботится о тебе больше всего.

Я ухожу далеко-далеко. Не пытайся искать и не грусти обо мне. Всю свою жизнь я прожил ради семьи, ради этого проклятого плана "Чжан Цилин". Моя жизнь разрушена. Я не могу смириться с тем, чтобы бросить всё на полпути. Я должен найти то место. Там мой конечный пункт.

Когда я дочитал это письмо, глаза уже покраснели от слёз. Оказывается, тот, кто всё это время прятался в подвале, был настоящим третьим дядей. А тот, кто погиб в стране Сиванму, был Се Ляньхуанем. Нет, для меня это уже не имеет никакого значения. Се Ляньхуань или третий дядя — они оба то появлялись, то исчезали из моей жизни, сменяя друг друга. И каждый из них был для меня одинаково важен. Но теперь… теперь их обоих больше нет.

[1] В мире "Записок о расхищении гробниц" (盗墓笔记), "老九门"  Девять старых врат — название группы из девяти влиятельных семей или кланов, которые были причастны к раскопкам древних гробниц в Чанша (провинция Хунань) ещё до основания современного Китая. Эти семьи составляли элиту "гробокопательского" сообщества и строго охраняли свои секреты. Они разделялись на три категории:

上三门 (shàng sān mén) — "Три верхних врат" (знатные семьи, которые официально не занимались раскопками, но имели влияние).

平三门 (píng sān mén) — "Три средних врат" (семьи, которые находились между легальной и нелегальной деятельностью).

下三门 (xià sān mén) — "Три нижних врат" (семьи, которые активно занимались раскопками и торговлей артефактами).

[2] 秦始皇 (Qín Shǐhuáng) — это титул первого императора династии Цинь в Древнем Китае. Его настоящее имя — Ин Чжэн (Ying Zheng), и он правил с 246 года до н. э. по 210 год до н. э. При нем впервые произошло объединение разрозненных китайских государств в единую империю. Он провел множество реформ, включая стандартизацию мер и весов, денежной системы, письменности, а также укрепил оборонительные сооружения, которые позднее стали известны как Великая Китайская стена. Однако его правление также было отмечено жестокостью и репрессиями. После его смерти династия Цинь просуществовала недолго, но заложенные ею основы легли в основу дальнейшего развития Китая как централизованного государства.

[3] 汉武帝 (Hàn Wǔdì) — титул одного из самых известных и влиятельных императоров династии Хань в Древнем Китае. Его настоящее имя — Люй Чэ (Liú Chè), и он правил с 141 года до н. э. по 87 год до н. э.

[4] 明太祖 (Míng Tàizǔ) — титул первого императора династии Мин в Китае. Его настоящее имя — Чжу Юаньчжан (Zhū Yuánzhāng), и он правил с 1368 по 1398 год.

Волчье логово Куньлунь 9-6 "Догадка"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-6  "Догадка"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第六章 猜测

Глаза невыносимо щипало. Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Содержание письма третьего дяди немного отличалось от моих первоначальных догадок, но это уже не имело значения.

Я посмотрел на второго дядю и обнаружил, что он сидит на деревянном стуле перед столом и курит сигарету. Никакого шока. Очевидно, он знал о делах третьего дяди, но выражение лица у него было очень странным, даже каким-то зловещим. Пока я наблюдал за ним, дядя вдруг встал, забрал письмо из моих рук и сказал:

— Твой третий дядя следует собственному выбору, давай на этом и закончим.

Очевидно, второй дядя знал куда больше, чем я предполагал, поэтому я попробовал выведать:

— Куда ушел третий дядя?

Сигарета догорела, он затушил окурок и, не отвечая, снова обратил взгляд на письмо. Внезапно выражение его лица застыло. Заметив, что что-то не так, я поспешно приблизился, проследил за взглядом дяди и невольно остолбенел, подпись письма была датирована прошлым годом.

Получается, это письмо было написано год назад.

Я сразу подумал о третьем дяде, который прятался в туннеле. Он как-то сказал, что расскажет мне правду после того, как все закончится.  Я всё время ждал его письма, но письмо украл похожий на меня человек.

Вплоть до этого момента, я никогда не хотел разузнать, кто тот близнец. Слишком много людей принесено в жертву погоне за истиной. К тому же, я смутно чувствовал, что это не очень хорошее решение, но теперь... этот человек переслал письмо мне.

Год назад перехватил и теперь отправил назад. Кто он, черт возьми? Чего добивается?

Я думал, что у меня есть полное понимание всего этого. Я думал, что все уже в прошлом, но теперь кажется, что некоторые вещи явно не закончились.

Горный пожар в Банае. Причина, по которой Толстяк вернулся в башню семьи Чжан, а теперь и это письмо. Всё это заставило меня осознать, что еще не конец. Этот спокойный год словно предвестник бури, и похоже, что буря приближается.

Второй дядя вдруг перевернул письмо. На обороте письма была строка. Почерк явно не третьего дяди, к тому же довольно свежий.

Всего одна фраза: в голове дракона.

Я полностью запутался, что такое "Драконья голова"? А вот второй дядя, очевидно, понял что-то. Он резко смял письмо и посмотрел на меня, сказав:

— Не вмешивайся в это дело.

Что тут скажешь? В своё время и третий дядя тоже просил не вмешиваться, не вставать на пути, и каков результат? А теперь второй дядя говорит то же самое. Разве я, У Се, действительно настолько никчемный, что даже не имею права знать правду?

Я снова сел, встретился с взглядом дяди и серьёзно сказал:

— Меня не заботят другие дела, но с моим третьим дядей у меня с детства самые лучшие отношения. Я его очень уважаю. В этот раз просто хочу найти его живым или мертвым.

Он холодно взглянул на меня и спокойно произнес:

— Что ты можешь сделать? Неужели не хватает хаоса, который ты создал за последние несколько лет? Я не твой третий дядя и никогда не отказываюсь от своих слов, если снова посмеешь влезть в это дело, не вини меня за грубость.

В моем представлении, отношение второго дяди ко мне всегда было безразличным и совершенно не походило на обожание третьего дяди.   Есть все основания полагать, что он действительно сделает то, что сказал.

Но могу ли я оставить третьего дядю в покое? Я не могу представить, что он когда-нибудь станет таким, как Хо Лин. Зачем ему жертвовать остатками жизни, отправляясь в так называемый конечный пункт?

Мои чувства никогда не были в таком беспорядке. Очевидно, что это дело толком еще не закончилось. Хотя организация уничтожена, люди, причастные к ней, не сдались. У них явно что-то есть, и они не отказались от поисков. Третий дядя надеялся, что на этом дело завершится, и не хотел, чтобы я снова ввязывался в это.  Но с тех пор, как он написал это письмо, прошло более года. Он жив или мёртв?

Возможно, он сейчас где-то в ловушке, ждет, что кто-то придет и спасет его, а я только и могу, что выжидать в своем магазине.

Позиция второго дяди непреклонна. Закончив говорить, он встал и бесстрастно заявил:

— Лэй отвезет тебя обратно. Как следует позаботься об имуществе третьего брата, есть вещи ... тебе с ними не справиться. Твой третий дядя старается для твоего блага, просто смирись и не заставляй его снова беспокоиться.

Я не нашелся что сказать. Дядя, заложив руки за спину, вышел из кабинета, а скомканное письмо тихонько оставил на столе.

Лэй все еще медленно ковырялся в еде. Не знаю, слышал ли он наш разговор. Он посмотрел на уходящего из кабинета дядю, отложил палочки для еды, спокойно взглянул на меня и сказал:

— Пошли.

Сидя в машине, я был в полной растерянности. Когда мы приехали к магазину, уже было девять часов вечера, и двери были закрыты. Я открыл дверь и вошел. В магазине очень чисто. Чжао Ван в своих обязанностях чрезвычайно дотошен.

Поднявшись на второй этаж, я кое-как принял душ и лег в кровать. События, произошедшие в эти два дня, продолжали прокручиваться в моей голове.

Смерть "Чжан Цилина" в горах Гуанси, местонахождение Толстяка, судьба третьего дяди, а ещё приславший мне письмо человек. Я лежал в кровати, разбираясь в своих спутанных мыслях, и наконец обнаружил, что у этих так называемых 'они' есть четкая цель, - они хотят, чтобы я вмешался.

Во-первых, Толстяк не имеет прямого отношения к делу Девяти Старых Врат. Все это время его участие в какой-то мере случайность, даже для меня. И вдруг находят Толстяка, который явно имеет отношение ко мне. Если отправитель письма тоже один из "них", тогда их цель вполне очевидна, они хотят, чтобы я вступил в игру!

Только что они хотят, чтобы я сделал? Или, что я могу дать им?

"Они", возможно, проникли в древнее здание семьи Чжан, а даже напали на фальшивого "Чжан Цилина", явно что-то выискивая. Далее, что означает последняя фраза - в голове дракона?

В смятении, я взял кусок одежды, оставленный Толстяком, и тщательно изучил узор на нем, но так и не смог найти никаких зацепок.  В раздражении я невольно приблизил ткань к глазам, и по-прежнему ничего, однако уловил хорошо знакомый запах.

Запах был очень слабый, нельзя сказать, что неприятный, даже немного ароматный, но это именно тот аромат, который я бы никогда не желал вновь ощутить. К моему ужасу, это был запах тела Чэнь Вэньцзинь, точнее запах проклятых.

Я испуганно кувыркнулся с кровати, и уставился на ткань передо мной, снова поднес ее к носу. Так и есть, запах исходит от ткани.

Волоски на моей спине встали дыбом, а рука, сжимавшая ткань, задрожала. Похоже, в уголке одежды, оставленном Толстяком, нет ничего особенного. То, на что он хотел обратить внимание, так это запах!

Но очевидно, что в Банае нет проклятых, тогда у кого еще подобный запах?

Насколько я знаю, обладателем такого запаха, осталась только Чэнь Вэньцзинь.

Может быть, Чэнь Вэньцзинь все еще жива. Угрюмый Молчун смог продержаться в метеорите больше десяти дней. Возможно, и она выжила. В таком случае, что она делала весь год? Зачем отыскала Толстяка?

Чем больше я думал об этом, тем больше чувствовал себя нелепо. Шанс на то, что Чэнь Вэньцзинь жива, ничтожен. Когда Угрюмый Молчун вылез из метеорита, если бы мы с Толстяком не ждали внизу, то с его физической силой и психическим состоянием в то время, было бы невозможно покинуть царство Сиванму живым.

Чэнь Вэньцзинь провела внутри метеорита еще больше времени, совершенно без еды. Даже если она смогла выбраться оттуда, как смогла покинуть Цайдамскую котловину? Исходя из этого, шансы на выживание Чэнь Вэньцзинь очень малы, так что остается только…. третий дядя.

Однако третий дядя уже как год пропал без вести, как он может объявиться в Банае? У него нет причин искать Толстяка.

Всё смешалось, полный хаос. Что же произошло?

Я лежал на кровати, уставившись в потолок, и предавался долгим размышлениям. Мой разум постепенно успокоился, и теперь я немного понял, почему Угрюмый Молчун так любит глазеть в потолок.

В текущей ситуации я плутаю впотьмах, но очевидно кто-то наблюдает за мной. Теперь есть два пути, первый — ждать. Поскольку "они" явно хотят меня вытащить на поверхность, тогда если не буду действовать, они обязательно что-нибудь предпримут. Второй - взять инициативу в свои руки, но информации у меня в действительности не слишком, всё запутанно, и я понятия не имею, какова их цель, поэтому это очень сложно.

Если просто сидеть и ждать, я не уверен, что может случится с Толстяком. Даже сейчас я полностью в неведении что с ним. Он просто странно исчез, и я не знаю, жив ли он или мертв.

Второй дядя говорил:

— Если драка неизбежна, бей первым.

Я сразу же включил компьютер, открыл поиск и перебрал сведения, которыми располагаю.

Первое — адрес. Тот самый адрес, с которого Третий дядя отправил письмо. Это доказывало, что он какое-то время там жил, а значит, мог оставить какие-то следы или подсказки.

Второе — три загадочных слова в конце письма. Я вбил в поисковик "в голове дракона" — информации оказалось немного. В основном попадались статьи о какой-то горе "Голова дракона", где расписывали её рельеф, природные красоты и прочую туристическую ерунду. Я пролистал ещё десяток страниц, и вдруг взгляд зацепился за заголовок: Бескрайние просторы. Китайская голова дракона.

Кликнул, открыл. Оказалось, это краткий обзор Куньлуньских гор.

На первый взгляд, ничего особенного в этом описании не было, но оно заставило меня задуматься о чём-то большем.

Куньлуньские горы — это главная артерия западных хребтов, раскинувшихся через Синьцзян, Цинхай и Сычуань. В легендах это место считалось обителью небесных богов и духов, а с древних времён его называли "драконьей жилой" Китая. Сам же Куньлунь величали "головой дракона", то есть та самая гора, похожая на голову дракона.

Куньлуньские горы простираются на три миллиона километров, и с незапамятных времён люди смотрели на них с благоговением. Вход в горы находится в конце пустыни Чайдам, за глубокими ущельями. Пройти туда можно лишь через одно-единственное ущелье, и, кроме научных экспедиций да отчаянных искателей приключений, туда почти никто не суётся.

Куньлунь ещё называют "Куньлуньское запределье". Говорят, это место, где небо сливается с землёй. Легенды делят его на три уровня: поднявшись на первый, можно обрести бессмертие; на второй — собрать духовную энергию неба и земли; а на третий — стать настоящим небожителем. Конечно, всё это сказки, но стоит вспомнить о царстве Сиванму и о не стареющем семействе Чжан, и невольно напрашивается связь одного с другим.

Неужели "в голове дракона" означает, что предмет их поисков в Куньлуньских горах?

Сначала мне показывают письмо третьего дяди, а потом намекают на Куньлунь. Третий дядя всю жизнь пытался разгадать тайну долголетия Чжанов. Неужели он действительно отправился в Куньлунь?

Сердце зашлось безумным стуком. Но всё это лишь домыслы, ничего конкретного. Если третий дядя и правда ушёл в Куньлунь, то с тех пор прошёл уже год с лишним. И шансов, что он жив, похоже, немного. От этих мыслей у меня внутри всё похолодело. Я просидел так до глубокой ночи, пока усталость не взяла своё, и я не провалился в тревожный сон.

Волчье логово Куньлунь 9-7 "Место"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-7  "Место"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第七章 地

На следующее утро, когда я проснулся, Чжао Ван уже пришёл на работу. Как только увидел, что я спускаюсь по лестнице, сразу тепло поприветствовал меня и спросил:

— Брат Се, ты завтракал? Я как раз собираюсь купить.

Он только-только закончил университет, ему немного за двадцать. Со свойственной молодёжи энергией он не называет меня боссом, а обращается ко мне и Ван Мэну "брат".

Я размышлял всю ночь и все же решил проверить адрес третьего дяди.  Но после беспокойного ночного бдения, действительно проголодался, поэтому позволил Чжао Вану купить завтрак.  Он принёс две миски тёплых вонтонов, упакованных в пластиковую коробку. Сейчас было всего восемь утра, и на улицах практически безлюдно. Мы сидели за деревянным столом и с наслаждением поедали вонтоны. Вдруг он сказал:

— Брат Се, брат Ван звонил прошлой ночью и сказал, что твой телефон постоянно выключен. Наказал сообщить, что всё, о чём ты его просил, прошло хорошо.

Я достал свой телефон и увидел, что у него села батарея и он уже давно автоматически выключился.

Минуло более года интенсивного обучения, и Ван Мэн приступил к сделкам на рынке. Оставшийся рядом человек был со мной дольше всех, поэтому я мог доверять только ему. Из-за бизнеса он постоянно в разъездах и отчитывается передо мной каждые полмесяца, так что вчера был день отчёта.

Я кивнул, надкусил последний вонтон и обнаружил, что сидящий напротив Чжао Ван даже суповую основу выпил. И впрямь, у молодости хороший аппетит. Я заметил, что он пристально смотрит на меня, поэтому сказал:

— Есть что сказать? Сразу уговор: повышение зарплаты не обсуждается.

Чжао Ван с усмешкой хихикнул:

— Нет, я не об этом, взгляни на себя. Твои тёмные круги слишком бросаются в глаза. Босс, плохо спалось прошлой ночью? Может, духи одолели?

Я посмотрел на этого паренька, чья смелость в последнее время растет с каждым днем, поэтому с мрачным выражением изрек:

— Мне имя У Се[1], зря что ли? Пока я здесь, никаких призраков-демонов и рядом не будет!

Чжао Ван сглотнул:

— Но я слышал, что такие места, как антикварные магазины, легче всего привлекают призраков.

Что-то с этим пацаном сегодня не так. Я никогда раньше не замечал, чтобы он обсуждал подобные темы. Сегодня же пошёл вразнос, и я с невольным изумлением поинтересовался:

— Ты спятил?

Чжао Ван взъерошил рваную чёлку на своём лбу, причмокнул и сказал:

— Брат Се, в ту ночь, когда ты ушёл несколько дней назад, я закрыл дверь и пошёл домой. На полпути вспомнил, что забыл мобильник, поэтому вернулся, взял трубку и тут услышал грохот на втором этаже, как будто кто-то что-то переворачивал...

Он нервно сглотнул. Моё сердце испуганно замерло, но я, не подавая вида, постучал по столу и спокойно спросил:

— А потом?

Чжао Ван, увидев, что я не впечатлён, продолжил:

— Я тут же решил, что случайно застукал вора, поэтому взял железный прут, которым запирал дверь, прокрался наверх, но, когда зажёг свет — никого не оказалось. Все вещи были на своих местах. Я испугался до дрожи. У меня волосы встали дыбом. Брат Се, ты когда-нибудь сталкивался с такой ситуацией?

Я сделал глоток супа, стукнул Чжао Вана по макушке, одарил его пустым взглядом и сказал:

— Чёрт возьми, сталкивался. Во сне.

Чжао Ван потёр голову и пробормотал:

— Я говорю правду, хочешь верь, хочешь не верь.

Я, естественно, верю в то, что он сказал, но не думаю, что это привидение. Кажется, всё сложнее, чем я себе представлял. Как только я ушёл, в дом проник "вор", к тому же этот вор смог мгновенно бесследно исчезнуть, причём ничего не взяв. Всё-таки, что он хотел найти?

Я внезапно вздрогнул, и рука, держащая ложку, не могла сдержать короткую дрожь. Я подумал об одной вещи — призрачной печати! Не знаю, заметил ли Чжао Ван, что со мной неладно. В былые времена я бы сломя голову бросился наверх, но теперь не мог себе этого позволить. Дело не в том, что я не доверяю Чжао Вану, а в том, что испытания последних лет заставили меня понять: никогда не позволяй другим людям видеть тебя насквозь, иначе чем больше хочешь защитить, тем быстрее потеряешь.

Выпив последний глоток супа, я вытер рот, щурясь зевнул, и направился наверх. Позади раздался голос Чжао Вана:

— Брат Се, ты разве не хотел выйти?

Я адресовал ему презрительный взгляд:

— Такая рань, мне что, птичку выгулять? [2]

Чжао Ван не нашелся что сказать, и к тому времени, когда он смог отреагировать, я уже поднялся наверх.

Как только я добрался до второго этажа, мою сонливость как рукой сняло. Я бросился в комнату, запер дверь, задёрнул шторы. Сразу стало темно.

На книжной полке у стены стояла подставка с кистями разных моделей. Среди них была украшенная узором маленькая кисть с тонким и длинным ворсом, которая использовалась для письма мелких линий или деталей. Я снял её и раздвинул книги верхнего яруса. За книгами на полке открылось маленькое отверстие, в которое я вставил конец кисти. Едва заслышав щелчок, раздался звук работающего механизма, и книжный шкаф отъехал в сторону, открывая потайной отсек в стене.

Собственно, магазин я получил от третьего дяди, и эта потайная ниша уже была заложена на стадии проекта. Все годы я хранил в ней ценные вещи, а теперь там была единственная вещь, завёрнутая в жёлтый кусок ткани. Увидев, что она на месте, я облегчённо выдохнул. Если бы она пропала, я бы сразу бросился в озеро Сиху. Не говоря о том, что она стоит сотни миллионов, к тому же через десять лет я должен открыть ею дверь. Эту вещицу ни за что нельзя потерять.

Я вновь тщательно закрыл секретный отсек, спустился вниз, мысленно возвращаясь к адресу в письме: Комната 303, Корпус 1, общежитие для преподавателей, Южный переулок. Как только шагнул за дверь, Чжао Ван изумленно спросил:

— Брат Се, так ты уходишь?

Я оглянулся на него и небрежно бросил:

— Погуляю с птичкой.

Чжао Ван вдруг подскочил ко мне:

— Брат Се, возьми меня с собой.

Я отругал его:

— Взять с собой? Мой магазин незачем больше открывать?

Чжао Ван ухмыльнулся и сказал:

— Уже полмесяца не работаем, ещё один день — какая разница.

Я подумал о том, что дом, который арендовал Чжао Ван, был как раз в том районе. Взяв его с собой, смогу избежать ненужных хлопот, поэтому велел закрыть магазин и назвал ему адрес.

Было около двенадцати часов, когда мы вдвоём добрались до Южной улицы. Это старый район, и большинство людей, живущих там, — рабочие-мигранты. Чжао Ван спросил:

— Брат Се, не зайдёшь ко мне в гости?

Я сказал:

— К тебе домой? Зачем? Глазеть друг на друга? Живо ищи дорогу.

Он сказал, что знает дорогу. Я шёл за ним битый час. Дорога становилась всё более заброшенной и неприглядной, и мне стало немного любопытно: не пытается ли этот негодник нажиться, убив меня? Поэтому я спросил:

— Ещё долго?

Чжао Ван остановился и сказал:

— Пришли.

Перед нами были сплошные развалины, повсюду сломанные цементные плиты, и единственное, что высилось среди руин, — это старое здание, стены которого уже потрескались и разошлись по швам. Я недоверчиво ткнул пальцем в здание:

— Это?

Чжао Ван кивнул и сказал:

— Припозднись на несколько дней, оно ничем бы не отличалось от того, что под твоими ногами.

Покачав головой, я велел Чжао Вану ждать внизу, а сам в одиночку вошёл в старое здание.

Лестница под ногами старая, серо-белая, свет в коридоре тусклый. Жильцы давно съехали, и теперь осталось только пустующее здание. Я поднялся на третий этаж и пересчитал номера комнат, нарисованные на стене зелёной краской. Наконец остановился перед дверью 303.

Дверь была не железной, а старомодной деревянной, с пятнистыми следами облезшей обшивки. Я протянул руку и толкнул её. Заперта. Эти старые деревянные двери имели лишь один замок, предназначенный оградить порядочных граждан от антисоциальных типов. Я немедля вытянул ногу и пнул несколько раз, да так, что ступни онемели. С третьего пинка дверь распахнулась, и в лицо ударил затхлый запах.

Электричество в коридоре полностью отключено. Весь коридор — сплошная темень, а в комнате напротив такой непроглядный мрак, что и пальцев не увидишь. Нахлынули плохие воспоминания о пребывании в санатории Голмуд, и я подсознательно отступил назад. Невольно побежали мурашки по коже.

Ещё не вошёл, а уже сам себя запугал! Чем больше я думал об этом, тем больше трусил. Я молча выругал себя, зажёг зажигалку и вошёл в комнату, невольно поглядывая на потолок. К счастью, никаких проклятых, совершенно ничего.

Обнаружив на противоположной стороне тяжелые шторы, я сразу же раздвинул их. Солнечный свет за окном ворвался в комнату, и полуденное солнце согрело мрачную обстановку.

Тревога в моём сердце улеглась, и тогда я приступил к осмотру квартиры. Всего одна комната с книжными полками у стены возле двери. Перед ними стол, а с противоположной стороны — железная кровать. Вся мебель — бесполезный хлам. Я совершенно не мог представить, чтобы третий дядя когда-то жил в подобном месте.

После я приступил к обыску. Планировка комнаты просматривалась с первого взгляда. Вещи спрятать негде. Я обыскал все ящики и книжные шкафы, испачкался с головы до ног пылью и ничего не нашёл.

Прошёлся по комнате, оглядываясь. Я немного пал духом, обнаружив, что здесь не осталось никаких зацепок. Мой взгляд упал на стол. На нём располагалась запылённая карта Китая, покрытая какой-то плёнкой. Хотя поверхность была вся в пыли, но если очистить, то разглядеть можно.

Я взял книгу, вырвал первые две пустые страницы и протёр ими карту. На этот раз действительно кое-что обнаружил — нарисованную кем-то линию.

Линия брала начало в Сычуане и образовывала дугу, простиравшуюся через провинции Цинхай и Синьцзян. Я был поражён. Направление линии — явно грубый контур горного хребта Куньлунь. Разве я ошибаюсь? Третий дядя изучал карту рельефа Куньлуня перед своим отъездом?

Сдерживая потрясение, я ещё раз внимательно просмотрел карту. Она имела относительно большое соотношение сторон и эффект трёхмерности. Довольно профессиональная топографическая карта. Обычно такие покупают только опытные туристы, и стоимость их довольно высока.

Вся карта была шириной более одного метра. Помимо обозначения гор и рек, рядом с этой нарисованной линией были пометки. Из-за покрытия карты плёнкой чернила на ней плохо сохранились, и после того, как я протёр её, уже невозможно разобрать первоначальные записи. Можно только различить остатки символов. Я поспешно открыл ящик, чтобы посмотреть, смогу ли найти карандаш и переписать запись. Но едва выпрямился, затылок внезапно взорвался острой болью. В голове помутилось и, падая, я увидел облаченного в танчжуан второго дядю, хмуро смотрящего на меня.

[1]  Имя персонажа 吴邪 "У Се" можно буквально перевести как "Отгоняющий Зло"

[2] 去遛鸟" – букв. «выгуливать птицу» сленговое выражение, которое означает "идти гулять" или "прогуляться", которое пошло от обычая выносить своих птиц в клетках на прогулку. В какой-то мере это свойственно пожилому поколению. Поэтому смысл диалога может быть и в том, что У Се иронизирует, как бы говоря, я что старик, чтобы птиц выгуливать, поэтому Чжао Ван и растерялся с ответом.

Волчье логово Куньлунь 9-8 "Контакт"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-8  "Контакт"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第八章 联络

Очнувшись, я обнаружил, что лежу на кровати, крепко связанный по рукам и ногам, с тряпкой во рту, в комнате с плотно задернутыми шторами. Подергался, стараясь освободиться, — совершенно бесполезно!

В принципе, текущая ситуация предельно ясна. Дядюшка оглушил меня, связал и бросил дома. Он всегда держит слово. А сам-то что? Не желая, чтобы я участвовал в этом деле, взял да и отправился в квартиру третьего дяди!

Теперь я почти уверен, что третий дядя находится в горах Куньлунь. Однако эти горы простираются на три миллиона квадратных километров, и я понятия не имею, где его конечная цель. Если бы удалось разобрать надписи на карте, то, возможно, нашел бы ответ. Но, судя по всему, второй дядя уже опередил меня.

Не знаю, сколько сейчас времени, пролежал уже несколько часов, и никого нет. В конце концов, дико приспичило помочиться. Ничего не оставалось, пришлось держаться. Когда уже полагал, что мой мочевой пузырь вот-вот лопнет, в комнате раздался звук открывающейся двери, а затем вошел Чжао Ван. Увидев меня, он разинул рот от удивления.

Я впился в него взглядом:

— Чего смотришь? Развяжи уже!

Чжао Ван, получив сигнал моих глаз, сразу подошел, чтобы развязать веревку, приговаривая:

— Брат Се, ты же потерял сознание от теплового удара, почему ты связан?

Понятно, что наговорил второй дядя. Я раздраженно закатил глаза и сказал:

— Почему ты здесь?

На что Чжао Ван ответил:

— Ты потерял сознание в старом корпусе, второй господин отвел тебя к себе домой отдохнуть. Он сказал, что ему нужно уехать на время, и наказал проведать тебя после полудня.

Я выругался про себя: «Вот старый лис, наверняка уже и след простыл!» Быстро сходив в туалет, я набрал номер дяди. Думал, что этот старый пройдоха не ответит на звонок, но ошибся: с другого конца телефонной линии сразу услышал его голос:

— Ты поел?

Я ошарашенно замер. Что за спектакль? Но дядя спросил, и я честно ответил:

— Чжао Ван только что пришёл, я всё ещё у тебя.

Он пробормотал “мм-м”. Рядом с ним было шумно, как будто он находился в поезде. Неужели уже знает, куда отправился третий дядя? Не дожидаясь, что он скажет, я сразу же спросил:

— Второй дядя, где ты?

— Сопляк, я должен докладывать тебе, где нахожусь?

Я сухо хохотнул и сказал:

— Что за проблема, если скажешь? К тому же у меня нет возможности нокаутировать тебя сзади.

Второй дядя фыркнул, а через некоторое время изрек:

— Я делаю это для твоего же блага. Мне лень тебя уговаривать, но, если опять посмеешь со мной игры играть, точно сдеру с тебя кожу!

Хотя третий дядя — бунтарь и независимая личность, но меня любит больше всех. Второго дядю, наоборот, я не смею провоцировать с детства. Один его ледяной взгляд на тебя — и чувствуешь, что вот-вот будешь казнен с последовательным отрезанием конечностей и других частей тела.

Второй дядя, закончив говорить, сразу оборвал звонок. Я попытался перезвонить, но телефон был выключен. Чжао Ван стоял рядом и нервно потирал ладони:

— Брат Се, что-то не так? Я могу помочь?

Я подумал про себя: «Чем ты можешь помочь?» — но, увидев искреннее выражение его лица, тут же махнул рукой и процедил сквозь зубы:

— Пошли в преподавательский корпус.

Чжао Ван возопил:

— Что?! Снова?

Я опять отправился в 303, молясь в душе, чтобы карта была на месте. Но как только посмотрел, сразу увидел, что на столе пусто. Очевидно, карту прибрал второй дядя. В этот момент в моём сердце была только горечь.

Это чувство трудно описать словами: ты видишь, как твои близкие находятся на краю опасности, хочешь помочь, но все отказываются от твоей помощи. И можешь только смотреть, как родные и друзья рискуют своей жизнью, а сам, находясь под их защитой, ведать не ведаешь о происходящем.

Я сидел на разваливающемся стуле в комнате, чувствуя беспомощность и сильную усталость, а Чжао Ван стоял у двери.

— Брат Се, что случилось, чем ты так расстроен? — спросил он.

Я бросил на него взгляд:

— Расстроен? Черт возьми, я не беспокоюсь о еде и питье. Я недурен собой и не раз получал внимание красивых девушек. Кто может меня расстроить?

Чжао Ван недовольно прошептал:

— И впрямь, расстроен.

Я ещё посидел некоторое время, невольно возвращаясь мыслями к содержанию письма третьего дяди. Он просил меня забыть всё, что я пережил, забыть секрет бронзовых врат, забыть братишку, но смогу ли я забыть?

Даже если забуду о бронзовых вратах, я не могу забыть о смерти Да Куйя, не могу забыть о Паньцзы, не могу забыть о пропавшем Толстяке, не могу забыть об Угрюмом Молчуне, который спасал меня множество раз. Если должен забыть всё это — человек ли я?

Я могу игнорировать другие вещи, но что касается вопроса жизни и смерти третьего дяди и Толстяка, если не узнаю всё до конца, то лучше прямиком отправлюсь в Небесный дворец на вершине облаков и спрыгну с утёса во искупление долга! Подумав об этом, я сразу же вернулся домой и начал без устали искать информацию о Куньлуне. Я перебрал всех людей и события, связанные с третьим дядей, впоследствии обнаружив, что, кроме третьего поколения Девяти Старых Врат, почти никто не может дать ответы на мои вопросы.

Цветочек почти год тихарится и не выходит на связь, а Сюсю из-за своих *** обстоятельств в этом году даже не звонила, но сейчас у меня есть более важные дела, чем обращать на это внимание. Подумав немного, я всё же сначала позвонил Цветочку, и он сразу спросил:

— Что надо?

Год не общались, и я, не задумываясь, выпалил:

— Ты как?

Я долго ждал ответ, с другой стороны, но потом ленивый голос произнес:

— Есть что сказать, говори быстро, выпусти газы, не мучайся.

Я сразу взбесился, но, подумав о том, что нуждаюсь в его помощи, сдержался и сказал:

— Хочу спросить тебя о чём-то, относящемся к моему третьему дяде. Сколько ты знаешь об этом?

Снова короткое молчание, затем из телефона послышался звонкий смех:

— Чёрт возьми, ты о чём? Если речь об У Саньшэне, я не знаю, но если о Се Ляньхуане, то знаю немного. Но это касается моей семьи Се, так что тоже не скажу.

Я стиснул от гнева зубы и процедил:

— Короче, ты просто не хочешь ничего говорить?

— Бинго!

— Се Юйчэнь, ты зарываешься! — я выкрикнул настоящее имя Цветочка и почувствовал, что теряю контроль над своими эмоциями. Третий дядя пропал год назад, местонахождение Толстяка тоже неизвестно. Все люди, которые были для меня важны, уходят из моей жизни один за другим: сначала Се Ляньхуань, потом Паньцзы, потом Угрюмый Молчун, теперь даже Толстяк исчез. Я, правда, больше не хочу никого терять. Моё единственное желание — чтобы живые обрели покой. Так почему кто-то приходит и разрушает всё? Какая цель у «них»?

Кажется, не ожидая от меня такой бурной реакции, Се Юйхуа умолк ненадолго и спокойно спросил:

— Что случилось у тебя там?

Я успокоил взбудораженные чувства и бесцветным голосом рассказал о последних событиях, а затем спросил:

— Ты слышал о термине "конечный пункт"?

—Ты знаешь, где я сейчас? — сказал внезапно Се Юйхуа, сменив тему разговора.

Я ещё не совсем собрался с мыслями после всплеска эмоций и машинально спросил:

— Разве не за границей?

—Я только что вернулся в страну, сейчас в Синине, Цинхай. Давай сюда, — его голос был спокойным, не терпящим отказа.

Что? Я держал трубку и какое-то время молча тупил. Человек на другом конце провода был немного раздражён и сказал, выделяя каждое слово:

— Программа в твоей башке зависла или что? Я говорю тебе, катись в Синин, кое-кто может рассказать тебе то, что хочешь знать.

Сказав это, он сразу повесил трубку. Чжао Ван ошеломлённо смотрел на меня и, не выдержав, осторожно произнёс:

— Брат Се, кто тебя разозлил? Я помогу избить его!

Я взглянул на него и решительно приступил к действиям, сказав:

— Возвращайся домой, немедленно закажи мне билет на самолёт до Цинхая в Синин.

Чжао Ван оказался гораздо расторопнее Ван Мэна и быстро всё уладил: я собрал багаж, закинул сумку за спину и успел на последний рейс. Перед отъездом я поручил Ван Мэну позаботиться о бизнесе и не принимать контрабандный товар. Ван Мэн ответил утвердительно по телефону, но этот парень в последнее время проявляет большое рвение, и боюсь, что он не сможет устоять, и тогда моя тщательно продуманная стратегия легализации пойдёт прахом.

Из-за временного закрытия ремонтируемой дороги аэропорта Синин не было прямых рейсов, поэтому я снова сел на поезд, чтобы добраться туда. После того как вышел на станции, я отправил сообщение Се Юйхуа, и через некоторое время он прислал мне адрес: Карма, уезд Ганьча.

Я был ошарашен, когда это увидел, потому что Ганьча находится на востоке от Синина, недалеко от озера Цинхай, и туда можно доехать только по шоссе на автомобиле. Понадобится как минимум пять-шесть часов. Даже если найду машину, идущую в Ганьча, всё равно доберусь туда только к одиннадцати-двенадцати часам ночи.

Пока я колебался, как нельзя кстати меня окружила группа людей — мужчины и женщины. Они начали наперебой говорить:

— Эй, босс, вы турист? Заходите к нам в отель, там прекрасная атмосфера, есть бассейн и бесплатный завтрак!

—Шеф, не хотите отправиться в Ганьча? Завтра утром прямиком к озеру Цинхай. Это последний рейс на сегодня...

Я быстро окликнул этого зазывалу и сказал:

— Поехали!

Не успев даже взглянуть на город Синин, я, сгорая от нетерпения, сел в машину.

Волчье логово Куньлунь 9-9 "Карма"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-9  "Карма"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第九章 卡玛

Не прошло и часа, как я сел в машину, а лицо уже стало чёрным. Не знаю, сколько лет эксплуатировалась эта машина, нельзя даже понять, какой она марки — наружная краска вся облупилась. Туристов собралось немного. Дорога петляла над пропастью без всякого ограждения, и моё испуганное сердце то уходило в пятки, то подскакивало к горлу. Раньше у меня был крепкий желудок, но из-за подобной тряски я несколько раз блеванул.

Я подумал, что если так тошнит всего за час езды на этой машине, то, пожалуй, я умру, когда мы доберёмся до Ганьчи. Боюсь, что с характером "Болтливого Цветочка" он даже не захочет забрать мои останки. Я поспешно выпил несколько глотков воды, но вскоре опять всё вырвалось наружу. Другие пассажиры в автомобиле все до единого были бледными и несчастными. Паренёк, который был дружелюбным и приветливым, когда зазывал их, просто ни на что не обращал внимания и, закрыв глаза, дремал.

Сейчас мы находимся на высоте примерно свыше 2500 метров над уровнем моря, но у меня нет высотной болезни, вероятно, потому что я уже адаптировался на Чанбайшане. В машине находился маленький мальчик с непереносимостью высоты в довольно серьёзной форме. Его встревоженные родители срочно попросили водителя повернуть обратно.

Парень-зазывала без обиняков сунул упаковку лекарств, похлопал мальчика по руке и, произведя поверхностный осмотр, сказал:

— Ничего серьёзного. Съешь лекарство, и постепенно пройдёт. Мы не можем развернуться на этой дороге и вернуться, да и другие пассажиры не согласятся.

У меня нестерпимо мутилось в голове. В полуобморочном состоянии я слышал разноголосый гомон, то звуки ругани, то плач маленького ребёнка, и так волна за волной — шума больше, чем на продовольственном рынке.

Не знаю, сколько времени прошло, кто-то похлопал меня по плечу и сказал:

— Проснись, приехали.

Я потёр распухший от боли лоб и посмотрел в окно — уже было черным-черно. Я взял свой багаж и вышел из машины. Парень-зазывала тоже устал и произнёс короткую речь:

— Я помогу с отелем для ночлега. Пожалуйста, следуйте за мной, не отставайте. Сейчас слишком поздно, сложно отыскать гостиницу.

Место для парковки оказалось чем-то вроде уездной стоянки — ни малейшего ремонта, просто голая земля, утоптанная машинами до состояния жёлтого грунта. Лишь кое-где из-под земли упрямо пробивались редкие травинки. Я еле тащил ноги, ощущая дискомфорт будто налитого свинцом тела — высота над уровнем моря здесь, похоже, была ещё больше.

— А что за место такое — Карма? — спросил я у парня.

Он сказал:

— Тебе до Кармы? Нам туда, следуй за мной.

Я кивнул и поплёлся в конце группы. Под ногами мягкая трава, в завывающем ночном ветре витал запах травы. Хоть и лето, но здесь было чертовски холодно. Все туристы, как на подбор, оказались подготовленными — кутались в тёплые куртки, и только я на высоте трёх тысяч метров щеголял с коротким рукавом. В спешке перед выходом я как-то не подумал о таких мелочах, и теперь ночной высокогорный ветер морозил до костей, а из носа текли прозрачные сопли.

Вскоре мы добрались до Кармы. Это типичное здание тибетской архитектуры с белыми стенами, с красными колоннами и с широкими коричневыми крышами из традиционных тибетских черепичных плит. Оно имеет примерно три этажа, каждый из которых опоясан по периметру галереей. В это время большинство туристов уже спит, набираясь сил для посещения озера Цинхай на следующий день, поэтому Карма была очень тихой. Лишь виднелось несколько огней.

Парень-зазывала, не знаю, как его зовут, поговорил на тибетском языке с хозяйкой, которая ждала нас в здании, а затем без какой-либо регистрации женщина позвала подростков, чтобы проводить туристов наверх.

Я вытащил свой телефон и позвонил Се Юйхуа. Он долго не брал трубку. Его голос был хриплый и низкий и звучал достаточно раздражённо:

— Ты не смотришь на время? Будить людей во время сна и мешать им выспаться, бесстыжесть зашкаливает?

Серьёзно? Я тут наизнанку себя выворачиваю, до сих пор даже крошки во рту не было, а этот тип преспокойно дрыхнет и ещё претензии предъявляет? Немедленно отринув церемонии, я заявил:

— Я уже в Карме, завтра найду тебя и рассчитаемся!

Я повесил трубку, не дав ему ответить, и потопал за людьми на второй этаж.

Меня проводила девочка лет двенадцати-тринадцати. Её смоляные волосы были заплетены в множество маленьких косичек. Я невольно принялся считать их, но не успел досчитать, как она отодвинула плотную занавеску и сказала:

— Дядя, ты будешь жить здесь.

Все этажи выше второго были из дерева, в комнатах нет дверей, только свисающие до пола массивные портьеры и деревянные бруски внутри, которые плотно прижимали портьеры к полу, надёжно предотвращая проникновение обычного ветра.

Не ожидал, что такая юная тибетская девчушка говорит по-китайски, поэтому спросил:

— Где можно умыться?

Она ответила, что сейчас уже поздно, горячая вода закончилась. Мне только и осталось, что смириться и, укутанному с ног до головы зловонным запахом высохшего пота, лечь в постель. Засыпая, я смутно подумал: если завтра Се Юйхуа не даст мне хорошего объяснения, я обязательно придушу его!

Неожиданно для себя, я продрых до часу дня! Проснулся — все кости в теле как ватные. В один присест собрался и направился вниз, готовясь позвонить Се Юйхуа и договориться о месте, чтобы хорошенько поговорить, но не ожидал, что как только спущусь на первый этаж, внизу уже будет полно народу.

Прошлую ночь все произошло так быстро, что я не успел даже хорошо рассмотреть окрестности. А теперь заметно, что гостиница Карма - типичный образец семейного бизнеса, сочетающего в себе черты тибетской и китайской культуры, но с преобладанием тибетского элемента. Хотя уже более часа дня, это время для обеда по тибетскому обычаю, и множество людей сидят поджав ноги вокруг длинного стола, на толстых кошмах, готовясь к чаепитию, на столе уже множество закусок.

Я раньше путешествовал по Тибету и знаю немного о жизненных обычаях тибетцев. Сидя на главном месте, хозяйка сложила руки вместе и поклонилась мне, а молодая девушка, сидящая рядом с ней, предоставила мне приборы для еды. Можно отличить замужнюю тибетскую женщину от незамужней по ее украшениям, но я очень мало знаком с тибетской культурой, кроме как короткого посещения Тибета, и опыта в области повседневной жизни маловато, поэтому не знаю, является ли девушка, которая добавила мне приборы и подала масляный чай, дочерью или невесткой амы.

Я ответил хозяйке на ее поклон учтивым приветствием, взял чашку чая со сливочным маслом, пригубил глоток и случайно поднял взгляд. И от этого взгляда чуть не выплюнул глоток чая наружу. Кто бы, вы думали, сидел передо мной в розовой рубашке с открытым воротничком и в розовом пуховике из первосортного хлопка, если не Се Юйхуа? Он сидел, низко склонив голову, и играл в телефоне. Вдруг он поднял голову, усмехнулся мне, показав ослепительно белые зубы, и сказал:

— Третий младший господин, вы достаточно отдохнули, а?

И, не обращая внимания на мое ошарашенное лицо, снова опустил голову и продолжил играть в своем старомодном телефоне-раскладушке, в котором, по моему глубокому убеждению, не может быть ничего интересного.

Но меня повергло в изумление не только присутствие Се Юйхуа, но и сидящий рядом с ним хорошо знакомый человек из семьи Хо — Хо Сюсю. Возможно, Сюсю чувствовала себя немного неловко и только кивнула мне в знак приветствия, затем опустила голову и начала пить чай. Рядом с Сюсю сидел молодой человек в белой пуховой куртке. Я специально упоминаю его, потому что он тоже носил чёрные очки, но не такие, как у "Чёрного слепца", а такие, которые полностью покрывали верхнюю часть лица в форме буквы "W", оставляя только губы и подбородок. Кожа на открытых участках лица была белоснежной и нежной. Он, похоже, был молод — вероятно, не старше меня.

Я помню, что видел такие очки в научном журнале. Они, по словам статьи, имели сверхтонкий дизайн и включали множество разных функций. В журнале написали об этом много, но я запомнил только одно: их стоимость больше пятидесяти тысяч.

Я, конечно, не беден, но тратить пятьдесят тысяч на солнцезащитные очки даже под страхом смерти не стану. Этот человек в очках определенно не походил на Чёрного слепца. Не потому что пытался скрыть свои глаза, а потому что скрывал своё лицо. Неужели его лицо никто не должен видеть? Может, богатый человек, который не хочет быть узнанным? Я не уверен, в одной ли он компании с Цветочком. С самого начала он сидел со скрещенными руками и не прикасался к еде перед собой, к тому же не разговаривал ни с Се Юйхуа, ни с Сюсю. По-видимому, он, скорее всего, турист-одиночка.

Именно в тот момент, когда я так предположил, его лицо внезапно повернулись ко мне. Из-за его особенных W-очков я не мог быть уверен, смотрит ли он на меня, но явно увидел, как изогнулись уголки его рта.   Кажется, он улыбался.

И тут я почувствовал, что надо мной насмехаются, будто он видел меня насквозь. Это было неприятно, словно ходить по улице без трусов и думать, что никто не знает, а затем осознать, что взоры всех людей устремлены на твой зад. Не знаю, почему подумал о таком странном сравнении, но это неприятное чувство быстро исчезло, потому что он опустил голову и начал пить масляный чай с таким подобающим аристократу изяществом, будто не на коврике пьёт чайсуму, а восседал на драконьем троне, попивая красный чай.

Я покачал головой, избавившись от странных мыслей, и решил не обращать внимания на этого чужака. Сейчас самое главное — выяснить всё, что знает Се Юйхуа. Он не настолько безнадёжен, чтобы заставить меня бесцельно ехать из Ханчжоу в Цинхай.

Но когда я посмотрел на этих двоих — один играл в телефоне, а другая усердно ела — казалось, они полностью игнорировали меня и не имели никакого намерения выйти и поговорить. В данный момент за столом было около десяти туристов, мне было неловко заводить разговор, поэтому я счёл разумным опустить голову и приступить к еде.

Голодный и обессиленный после целого дня и ночи без еды, я остервенело глотал сухой кунбин, а мой желудок сопротивлялся ему. Небольшое облегчение наступило лишь после того, как я выпил глоток сливочного чая. Только начал наслаждаться вкусом, как господин Се внезапно встал, бросил рюкзак на плечо, искоса глянул на меня и сказал:

— Если хочешь узнать, что произошло, следуй за мной.

Я чуть не подавился кунбином, быстро вскочил и поспешил за ним, заметив, что и тот незнакомец тоже идёт с нами, скрестив руки на груди. Меня охватил ужас — кажется, они одна шайка.

Волчье логово Куньлунь 9-10 "Старые записи"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-10  "Старые записи"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第十章 老笔记

Вышли из "Кармы". Снаружи — бесконечная холмистая степь, вдалеке возвышались непрерывной грядой снежные вершины, но из-за тумана они виднелись нечётко. Я с рюкзаком за спиной следовал за Се Юйхуа и Сюсю. Девушка, кажется, что-то рассказывала ему и время от времени оглядывалась на меня. Я стиснул зубы и затрусил к ним, но на такой высоте не побегаешь. Когда догнал этих двоих, устал как собака и, держась за колени, тяжело дышал.

К этому времени мы уже подошли к горной речке. На высокогорье нет больших рек, зато разнообразных речушек — полным-полно. Речка перед нами петляла издалека, спокойная и мелководная, сверкая волнами под солнечным светом.

Я успокоил дыхание. Се Юйхуа сидел на камне у реки, вытянув ноги и наслаждаясь моментом. Сюсю участливо спросила:

— Брат У Се, ты как?

Сюсю была наследницей семьи Хо, и с самого детства её развитию и обучению уделялось большое внимание. Она обладала отличными физическими способностями. Я, конечно, не мог сравниться с ней, но когда девушка задала такой вопрос, моё лицо всё равно запылало. Я быстро сказал:

— Ничего, пустяк. Здесь никого нет, может, уже расскажете мне?

Семейство Се и семейство Хо из-за инцидента со старой госпожой Хо формально разорвали отношения. Но эти двое сейчас были вместе, и явно не для того, чтобы просто путешествовать. Сюсю остановилась, её взгляд вдруг переместился за моё плечо. Я обернулся и увидел, что тот самый чужак стоит неподалёку, скрестив руки на груди, и смотрит на нашу тройку с улыбкой на лице, которая могла означать что угодно.

Сюсю дала мне знак приблизиться и, когда мы втроём оказались рядом, прошептала:

— Ты почему внезапно приехал?

Я указал на Се Юйхуа:

— Есть кое-какое дело к нему.

Сюсю моментально нахмурилась и выразительно посмотрела на Цветочка, играющего в телефоне, показывая, что он должен дать объяснение. Се Юйхуа, не поднимая головы и не глядя на меня, ответил:

— О твоём третьем дяде я ничего не знаю, вот только если предполагаешь, что он направился в Куньлунь, то я, возможно, знаю, где он, но это только догадки.

Я спросил:

— Быть может, третий дядя там, куда и вы собрались?

Се Юйхуа поднял голову и усмехнулся:

— Молодой третий господин и впрямь стреляный воробей, на мякине не проведёшь. Тогда угадаешь, куда направляемся?

Я раздражённо закатил глаза:

— Чёрт его знает. Ты, сукин сын, вызвал меня в Цинхай, неужели только для того, чтобы в загадки играть? Будешь затягивать время, я покажу тебе, где раки зимуют!

Я взмахнул кулаком. Стоявшая рядом Сюсю не смогла удержать смех. Впервые за такой долгий период я увидел, как она смеётся. Я тоже чувствовал себя неловко из-за случившегося со старой госпожой Хо, но этот смех заставил меня вернуться в то время, когда мы встретились в первый раз.

Сюсю сказала:

— Брат У Се , тебе не победить его.

Я сразу ответил:

— В драке нужна не только сила, но и ум. Тот, кто полагается на грубую силу, — бычара.

Се Юйхуа захлопнул свой телефон, щёлкнул языком и сказал:

— Не виделись целый год, действительно...

Я спросил:

— Что?

Се Юйхуа скривился, посмотрел на меня сочувственно и произнес:

— Действительно, чем дальше, тем больше наивен.

Мне было лень с ним перепираться, и я молча смотрел на него. Тогда он буднично заявил:

— Я покажу тебе кое-что.

Несмотря на то что он сказал это, вещь достала Сюсю. Она держала в руках блокнот и, открыв его, вытащила жёлтую бумагу.

Бумага была явно старой — размером всего лишь в две ладони взрослого человека, и, похоже, разорвана на части. Края имели неровную форму. Это, вроде, старая рукописная карта, на которой кистью проведены небрежные линии; множество второстепенных, но основная, самая толстая, тянулась на всём протяжении карты, а в месте, где она заканчивалась нарисована дверь.

Увидев эту дверь, я остолбенел.  Довольно грубый набросок. Но на ней очерчены контуры демонический маски и я сразу узнал - бронзовые врата Небесного дворца на вершине облаков!

Сюсю сказала:

— Эту карту я нашла недавно, когда перебирала вещи бабушки, а кроме нее, я обнаружила еще и это.

На старом блокноте был изящный почерк, и я спросил:

— Это что?

Сюсю ответила:

— Записная книжка бабули времён молодости. Когда нашла её, она была под замком в деревянном сундуке.

Большинство записей в начале были о жизненном опыте расхитительницы гробниц старой госпожи Хо. Сюсю небрежно перелистнула эти страницы и дошла до трети тетради, где внезапно записи оборвались. Затем она перевернула несколько пустых листов, и снова пошли заметки.

Но теперь это был уже не дневник, а бессвязные пометки, иногда состоящие только из нескольких слов, иногда — из нескольких предложений.

Я читал по порядку:

Гора Чанбайшань.

Где Ван Цзанхай?

Все в беспорядке, полный хаос. Проклятая псина У! Он внезапно предал меня. Ненавижу тебя!

На юге?

Король Лу Шан набирает армию мертвецов. Где призрачная печать?

Совершенная бессмыслица, но на второй странице первое предложение потрясло меня — не только из-за информации, которую оно передавало, но и из-за хорошо знакомого почерка.

Это был не почерк пожилой госпожи Хо, а почерк моего дедушки. Дедушка, хоть и умер, но любил антиквариат и каллиграфию и оставил немало каллиграфических работ, которые я до сих пор бережно храню, поэтому его почерк мне досконально известен.

Когда это было написано — после того, как дед женился на бабушке? Или до этого? Сколько лет было деду в то время? Почему его почерк в записной книжке госпожи Хо?

Надпись гласила: Дворец Лу-вана Семи звёзд [1]— гроб-сундук в Ушане[2] — Погребальное Вино Небесной Бездны ".

Очевидно, на бумаге упомянуты три гробницы. Одну из них - дворец Лу-вана Семи звёзд - я лично посещал. А слова, - гроб-сундук в Ушане, даже кто-то обвел кистью.  Неужели... дедуля с компанией в своё время наведались туда?

Гроб-сундук в Ушане.

Гроб-сундук в Ушане — что же это за место? Я никогда не слышал.

Я и третий дядя были во дворце Лу-вана Семи звёзд, если дед был в гробнице в Ушане, то что значит "Погребальное Вино Небесной Бездны"?

Я посмотрел на Сюсю, она кивнула мне в ответ, потом показала на карту и сказала:

— Если бы это было все, то мы бы не пришли сюда. Взгляни ниже.

Ниже шел диалог с указанием времени, но очень странно, потому что каждый день только по три фразы.

21 июля (какого года — неизвестно), диалог следующий:

Запись Хо Сянгу: Согласись, пожалуйста.

Запись моего дедушки: Я не посмею.

Запись Хо Сянгу: тогда подумай еще раз, времени мало.

Затем 22 июля:

Хо Сянгу: они способны на все.

Дедушка: я ещё раз обмозгую, дай время подумать.

Хо Сяньгу: я не хочу, чтобы ты умер, просто согласись.

Затем идёт диалог, в котором, кажется, Хо Сянгу уговаривает дедушку согласиться на выполнение какого-то дела для кого-то.

Почему они общались таким способом, да к тому же обменивались сообщениями в течение одного дня и только по три строчки? Очевидно, они не находились далеко друг от друга. Я перечитал их разговор несколько раз, и в голове возникла смутная догадка:

— Может быть, мой дедушка и твоя бабушка когда-то были узниками и не могли встречаться, причём им было разрешено писать только три предложения в день?

Как только это сказал, я осознал, что моё предположение немного абсурдно.

К моему удивлению, Сюсю нахмурилась и кивнула, сказав:

— Мы тоже так полагаем. Как думаешь, что за человек мог удерживать мою бабушку и твоего дедушку?

Моё сердце замерло от изумления. Я начал понимать: может быть, это люди из группировки Чжан Дафо? Судя по времени записной книжки, это было очень давно, пожалуй, в самом начале "Девяти Старых Врат". Может, это начало первого плана "Чжан Цилин", и Чжан Дафо заставлял девять врат сотрудничать?

Сюсю увидела моё выражение лица и сказала:

— Когда я заполучила эту записную книжку, я снова и снова перечитывала её не меньше десяти раз и в конце концов обнаружила важную особенность. Посмотри... — говоря это, она указала на пробелы, которые были оставлены после каждой фразы, — Под каждой фразой есть пустая графа.

Эта записная книжка не такая, как современные добротные блокноты, которые открываются горизонтально. В то время такие блокноты использовались главным образом официальными лицами, а обычные люди использовали блокноты из низкосортной бумаги с вертикальным открыванием и на которых были отштампованы красные линии, что придавало им формат похожий на бумагу для письма. Однако на тот момент бумага и ручки использовались только богатыми людьми, в то время как обычные крестьяне не имели достаточно еды, не говоря уже о чтении и письме, поэтому использовали бумагу очень экономно. В этой записной книжке каждое предложение отделено от других незаполненной строкой, из-за чего она казалась пустой.

Я протянул руку и пальцем провёл по пробелам, некоторое время внимательно рассматривал их и не обнаружил ничего необычного. Не удержавшись, я спросил:

— Эти пробелы кажутся странными, но ведь старые врата не настолько скупы, чтобы экономить несколько листов бумаги.

Сюсю посмотрела на меня, округлив глаза от удивления:

— Ты правда внук «матёрого пса» У?

Я не понял, что она имела в виду, и в замешательстве не знал, как реагировать. Се Юйхуа, до этого с головой ушедший в телефон, наконец поднял голову, с издёвкой смерил меня взглядом, затем обратился к Сюсю:

— Если хочешь убедиться, лучше всего провести ДНК-тест.

Я чувствовал себя обессиленным и раздражённо спросил:

— В чём, чёрт возьми, дело? И как это связано с нами?

Сюсю удивлённо раскрыла глаза, затем развела руками, сказав:

— В то время я тоже нашла это странным. Кое-кто безрезультатно разбирался с этим два месяца. Потом я позвонила ему, и он рассказал мне способ расшифровки.

Сюсю указала рукой на Цветочка, который играл в своём телефоне.

Се Юйхуа продолжал забавляться со своим телефоном, вытянув ноги, и сказал с ухмылкой:

— О методе расшифровки мне рассказал мой папа. Мой папа узнал от моего второго дяди. Мой второй дядя — Се Ляньхуань, а он, как можно предположить, узнал от У Саньшена, а У Саньшена...

Я остановил его взмахом руки и продолжил:

— Научил мой дед, верно?

Мне было досадно. Похоже, эта записная книжка действительно имеет некую особенность, да к тому же это ценное знание моего деда, которое передавалось из поколения в поколение. В результате я, его единственный внук, полный профан, а далёкий от всего этого Цветочек быстро и легко решил проблему.

Сюсю не смогла сдержать смешок и сказала:

— Твой дедушка не хотел, чтобы ты занимался этими делами, поэтому не научил. Ничего страшного, не принимай близко к сердцу.

Докатился, даже девушка вынуждена утешать. Я ещё больше расстроился и махнул рукой, сказав:

— Ничего, продолжай.

Внезапно Сюсю расстегнула молнию на своей пуховой куртке и протянула руку к груди. Я испугался - блин, чтобы разгадать код, нужно прикоснуться к груди и снять одежду?

[1]     七星鲁王宫 - это легендарный дворец древнего китайского правителя Лу Баня, который был построен во времена династии Хань (206 г. до н.э. - 220 г. н.э.). По легенде, дворец состоял из семи залов, каждый из которых имел форму звезды с соответствующим количеством углов и сопутствующими свойствами. Считалось, что каждый зал был посвящен одному из семи китайских богов, которые символизировали разные аспекты жизни, например, здоровье, богатство и т.д. В настоящее время дворец не сохранился, и его местонахождение до сих пор остается загадкой.

[2]     匣子坟 - это один из видов захоронений, распространенный в Китае. Он представляет собой подземную каменную камеру, обычно квадратной формы "коробки". Внутри камеры может быть установлено несколько саркофагов, обычно выполненных из камня или глины. Такой вид захоронения был распространен с древности в различных регионах Китая, особенно в провинции Шэньси. В каменных камерах, обычно вырубленных в скале, хоронились представители знатных семей, правителей и других высокопоставленных лиц. / Коротко, это гроб из каменных плит, а образно - гроб-сундук)

Волчье логово Куньлунь 9-11 "Скрытые слова"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-11  "Скрытые слова"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第十一章 隐藏的话

В следующий момент Сюсю держала в руке медное зеркальце. Ярко-жёлтая поверхность зеркала определённо была из чистой меди, что редкость в наши дни. Она посмотрела на небо, а затем сравнила угол солнечного света. Отражение бронзового зеркала засияло на бумаге, и я увидел, что пустое место густо забито золотыми линиями, которые оказались чрезвычайно мелкими буквами, но почерк был слишком мелким, чтобы читать отчётливо.

Сюсю сказала:

— Моя бабушка и остальные были в заточении. Вероятно, в такой ситуации, где им не разрешалось видеться, связь была возможна только через рукописный текст. Каждое написанное предложение подвергалось контролю, поэтому они использовали этот метод.  В молодости твой дедушка и моя бабушка были в отношениях. Неудивительно, что она знает гравировки вашей семьи У.

Должно быть, это вид микрорезьбы. Подобное уникальное мастерство можно назвать неотъемлемой частью китайской культуры, которое до сих пор ставит в тупик иностранцев.  В 1982 году в гробнице генерала в провинции Хэнань нашли крошечную нефритовую табличку - всего в два пальца шириной и полпальца длиной. На ней микрорезьбой выгравировали целых две тысячи символов поминального текста! Невооруженным глазом вообще ничего не разглядеть. Даже в настоящее время для этого нужно использовать мощнейшие увеличительные стекла.

Ну, конечно, та микрорезьба из гробницы генерала — это прям шедевр мастерства микроискусства. А микрорезьба современности, давно не соответствуют своему названию, превратившись в микротекст, который можно разглядеть с помощью любой лупы.

Какое-то время я вглядывался и лишь видел сплошной поток золотистых символов перед глазами, поэтому спросил:

— Есть лупа?

Сюсю достала медицинское увеличительное стекло размером с ладонь и дала мне. Я начал тщательно изучать текст. Оказалось, текста там не так уж много. Начинался он с 21 июля.  Не смотря на трату времени, я записал его, так как в нем были некоторые ключевые моменты.

Хо: они забрали вещь. Сейчас все в их руках. Что делать?

У: я решил согласиться. В наше время не мы решаем, что делать.

Хо: тогда подождем немного. Как продвигается поиск места дворца Семи звёзд Лу-вана?

У: нет четкого представления, но я обнаружил нечто на карте, которую мы нашли в гробнице в Ушане. Кажется, это связано с энергетическими потоками, проходящими через хребет Куньлунь.

Хо: по-твоему, там тоже призрачная печать?

У: вполне возможно. Сейчас призрачная печать из Ушаньской гробницы в их руках.  Не знаю, какой им прок от этой вещицы. Неужели способны призвать армию мертвых? Вот***незадача.

Хо: что с Чжань Дафо? Организация, которая стоит за ним, что хочет сделать? Действительно намерены вызвать мертвецов для борьбы с японскими захватчиками или что-то в этом роде?

У: фу, не выдумывай глупости. Ты ворошишь курганы достаточно долго, но всё ещё веришь в такие вещи. Слушай, я разделил карту Куньлуня на две части и спрятал их. Одна часть  под большим липовым деревом в твоем дворе.

Хо: ты… когда шарился у меня дома?

У: лишь мимоходом... никаких других намерений. Хватит об этом. О чем они говорили с тобой?

Хо: сказано не так уж много. Они ищут человека по имени Чжан Цилин, говорят...  этот человек живет уже очень много лет, и... говорят, что он выбрался из двери.

У: к черту, рассказывают истории о привидениях... что же это за Чжан Цилин такой? Для чего они его ищут?

Хо: это, кажется, связано с бессмертием. Как ты знаешь, у тех, кто находится на вершине, есть всё, что только можно пожелать. Конечно же, они стремятся к бессмертию.

У: чертовы тупицы! Я отвлеку их внимание, а ты пока работай с ними. Обязательно сохрани карту в безопасности. Без разницы для чего им призрачная печать, я намерен помешать им.

Хо: кажется, они не знают, что призрачная печать не одна, вот не спрашивали об этом.

У: когда я встретился с тем ламой. Перед своей смертью он дал мне карту гробниц. Говорят, собрав воедино призрачные печати из трех могил, можно открыть врата в божественное место. Тогда я не верил в это, несколько лет бродил по местам на карте, остались только Гроб-Сундук и Погребальное вино небесной бездны. Но я не думал, что люди за спиной Чжан Дафо тоже ищут призрачную печать. Теперь они заполучили её из моих рук и, боюсь, что меня легко не отпустят.   Послушай, тот лама сказал, что Погребальное Вино Небесной Бездны на севере Куньлунь, там, где Большая Медведица отбрасывает призрачную тень.  Если выпадет шанс — собери все призрачные печати. Сейчас я верю в слова того ламы. Возможно, то божественное место, - нечто невероятное!

На этом разговор оборвался. Я в оцепенении уставился на заметки. Надо же, оказывается, существует и третья призрачная печать! И спрятана она где-то в бескрайних горах Куньлуня. А то, что Девять Старых Врат оказались замешаны во всём этом, скорее всего, связано с дедушкой и тётушкой Хо. Интересно, когда вообще был написан этот дневник? И почему дошёл до нас таким загадочным способом? Судя по всему, эти записи сделаны во время первого этапа проекта Чжан Цилина. Значит, им как минимум лет пятьдесят.

Мой дедушка целенаправленно разыскивал дворец Семи звёзд Лу-вана. Таким образом, он вскрыл гробницу кровавого трупа пятьдесят лет назад, вероятно, не просто так, как описано в записках, и не ради наживы, а с целью найти гробницу Лу-вана.

Я взглянул на половину карты в руках Сюсю и спросил:

— Вы хотите, полагаясь на эту половинку карты отыскать  "Погребальное Вино Небесной Бездны"?

По моему мнению, единственная функция призрачных печатей заключалась в открытии бронзовых врат в "Обители облаков", и собирать все три ключа не было никакой необходимости. Упомянутое "место бессмертия" неужели это мир внутри бронзовых врат?

А почему Сюсю вдруг захотела искать "Погребальное Вино Небесной Бездны"? Не говоря уж о том, есть ли там призрачная печать, пусть даже есть, она знает, как ею пользоваться? На этом свете, кроме умершей Чэнь Вэньцзинь, наверняка только я и Толстяк знаем настоящее назначение призрачной печати. Другие могут ломать голову, но им никогда не удастся узнать  её истинное предназначение.

Сюсю сказала:

— Мы хотим найти эту призрачную печать.

Я испугался и спросил, не выдавая своих эмоций:

— Отыскать призрачную печать? Зачем? Неужели хочешь попасть в так называемое место бессмертия?

Сюсю покачала головой:

— Изначально я не хотела, чтобы ты в это ввязывался, но у тебя на руках уже есть одна призрачная печать.

Я знал, что она говорит о той, которую мы отняли в ресторане «Новолунье», и ответил:

— Ту печать братишка забрал.

Сюсю недовольно нахмурилась и спросила:

— А где он?

Я улыбнулся и ответил:

— Он же не моя жена. Откуда мне знать куда он ушел? Вы так переживаете из-за призрачной печати... Неужели из-за этой старой записной книжки?

После того, как я сказал это, Се Юйхуа закрыл свой телефон, посмотрел на меня, слегка прищурил глаза и улыбнулся, сказав:

— Ты вырос, теперь говоришь очень умно.

Я думаю, что любой человек, пережив такие события какие испытали мы, хоть немного наберется ума-разума. Я, У Се,  не являюсь какой-то выдающейся личностью, но всё же не дурень и если не способен стать умнее, то значит у меня проблемы с головой.

— Если говорить только о записной книжке, то в лучшем случае она только указывает, что в горах Куньлун есть жирный куш. Но в то время, когда мы исследовали эту карту, мы встретили одного человека, - сказала Сюсю и на этом месте в её взгляде внезапно отразился страх.  Черные как смоль глаза неподвижно смотрели на меня.

— Кто? - спросил я.

Сюсю тихо произнесла:

— Чэнь Вэньцзинь.

Моя рука, держащая блокнот, затряслась. Дыхание участилось. Через некоторое время я с трудом заговорил и голос у меня был немного хриплым:

— Ты же не шутишь? Ты же никогда не видела ее!

Еще одна мысль, которую я не произнес, заключалась в том, что Чэнь Вэньцзинь давно умерла в стране Сиванму. Как она могла объявиться здесь?

Перед моим внутренним взором мелькнул кусок одежды оставленный Толстяком и я почувствовал холод во всем теле. Тот запах… Неужели действительно Чэнь Вэньцзинь вернулась?  Она... она жива?

Даже Се Юйхуа изменился в лице. Он мрачно глядел на свой телефон. Пальцы, нажимающие на клавиши, остановились. Он прикусил губу, задумчиво размышляя о чем-то.

Сюсю медленно выдохнула и сказала:

— Чтобы быть точным, я увидела только чёрный силуэт, силуэт женщины... Она была как паук, перевернула всю комнату *** и когда мы её заметили, она спросила: "Где призрачная печать?" Откуда у моей бабушки взялась призрачная печать? Та призрачная печать, которую она заполучила, когда была молодой, украли люди Чжан Дафо. Женщина всё время скрывалась в тени, и я не могла хорошо рассмотреть её, но она сама призналась, что она - Чэнь Вэньцзинь, лидер группы в которую входила тетя Хо Лин. Она сказала одну фразу…

Не только мой дом обшарили, но и Сюсю  столкнулась с "вором", который вдобавок назвал себя.  Виски запульсировали от прилива крови.  Быть может, Чэнь Вэньцзинь действительно жива? И если да, то с какой целью ищет призрачную печать?

Внезапно в мозгу сверкнула вспышка света, словно я осознал что-то важное, что было пропущено. Я опустил голову, смотря на зеленую траву перед собой, в моем разуме возникли несколько вопросов: Толстяк, Сюсю и я, что нас объединяет? Мы все имели дело с призрачной печатью, мы все могли быть её владельцами. Тогда, если никто из нас троих не имеет того, что ей нужно, могла ли она отправиться в Куньлунь на поиски третьей печати?

Волчье логово Куньлунь 9-12 "Проводник Санба"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-12  "Проводник Санба"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第十二章 向导桑巴

Предположим, что она - Чэнь Вэньцзинь, то её ситуация сейчас такая же, как у третьего дяди.  Они оба находятся в стадии трупного разложения. Так что, то, что она ищет, может ли быть тем, что ищет третий дядя?

Неужели дядя тоже отправился в "Небесную Бездну"?

Но... перед тем как умереть, Чжан Цилин с горы в Банае произнёс фразу "они вернулись". Очевидно, это не один человек, а целая группа людей. Могла ли эта группа быть частью археологической экспедиции того времени?

Кто из членов экспедиции еще жив? Судьба третьего дяди и Чэнь Вэньцзинь - самая большая тайна. Кроме того, кажется, все остальные, связанные с этими событиями, уже умерли. Тогда... "они" на кого указывает?

Я снова завяз в этой загадке, всё перепуталось. Я нервно сграбастал волосы и спросил:

— Она что сказала?

Сюсю ответила:

— Сказала, все тайны спрятаны там. Возможно, это последняя надежда.

— Последняя надежда? Она сказала, что это в горах Куньлунь?

Сюсю достала половинку карты и покачала головой:

— Не сказала, но я думала, раз ей не удалось найти призрачную печать у меня, то она могла отправиться к тебе. Но, пожалуй, она скорее пустилась на поиски братишки.

Я покачал головой с горькой улыбкой:

— Его невозможно найти, на этом свете... нет никого, кто смог бы его найти."

Сюсю странно на меня посмотрела:

— Ты знаешь где он?

Се Юйхуа тоже задумчиво уставился на меня. Я встал и ответил:

— Я только знаю, что он ушел в одно место, но где это место и что там, без понятия.

Что таится позади бронзовых врат, - жизнь, смерть. У меня совершенно не было представления, вплоть до того...   то десятилетнее обещание существует ли. Если через десять лет я открою бронзовые врата и увижу труп Угрюмого Молчуна, что мне делать?

Сюсю убрала блокнот и с любопытством спросила:

— Что за место?

Я помолчал, затем ответил:

— Земной предел.

Се Юйхуа раздражённо возвёл очи к небу и сказал:

— Достойный племянничек У Саньшэна.

Сюсю отвела взгляд и спросила:

— Теперь ты знаешь, что произошло. Это затрагивает мою бабушку и эту проклятую реликвию. Если не найду её, то, думаю, женщина, которая следит за мной, не даст мне покоя. Отыщем последнюю призрачную печать — возможно, раскроем всю историю. А ты? Что собираешься делать?

Я покачал головой со словами:

—  Что до печати, меня она не интересует. Я только хочу найти своего дядю.

На что Сюсю спросила:

— К чему клонишь?

Я ответил:

— Иду с вами в "Погребальное Вино Небесной Бездны".

Сюсю ещё думала, что сказать, как в разговор встрял Се Юйхуа:

— Может, подумаешь как следует? Об этом месте ничего неизвестно. Гробница, возведённая в горах Куньлунь, точно не для праздных прогулок. Твои два золотых напарника больше не рядом с тобой, если что-то случится… я не спасу тебя.

Я посмотрел на него и сказал равнодушно:

— Снаряжение готово?

Се Юйхуа недовольно цокнул языком:

— Чем дальше, тем больше на молодого третьего господина смахиваешь.

Я улыбнулся:

— Куда мне до вас, девятый господин Се.

Сюсю беспомощно вздохнула и сказала:

— Вы двое враги, что ли? Снаряжение уже готово, но есть ещё люди, которые должны присоединиться к нам. Мы должны подождать.

Плевать, с кем там Сюсю и остальные связались. Мне достаточно знать одно: место, куда мы направляемся, касается судьбы третьего дяди и Толстяка. Жизнь или смерть. Я должен найти 'её'. Призрачная печать либо же тайна Предела — всё едино. Это уже не имеет значения. Я уповаю лишь на то, чтобы близкие люди жили спокойно и счастливо.

Когда мы возвращались, тот чужак грыз стебель травинки и держал руки за спиной, его уголки рта и челюсть были несколько напряжены. Мой взгляд остановился на нем лишь на мгновение, но внезапно он повернулся ко мне, медленно и спокойно подошел. Я подумал, что он хочет что-то сказать, но он лишь прошел мимо, спросив моего спутника — Се Юйхуа, с усмешкой в голосе:

— Новичок?

Похоже, что Се Юйхуа размышлял о том, как ответить, и через некоторое время произнес без особых эмоций:

— Продвинутый новичок.

Я обернулся и злобно посмотрел на этих двоих. Что за продвинутый новичок? За мной стоит братишка, он может уничтожить вас в считанные секунды. От этой мысли моя спина распрямилась. Хотя Угрюмый Молчун сейчас не со мной, я не могу допустить чтобы он потерял лицо перед этим грабителем могил. Иначе, спустя десять лет мне будет совестно быть его напарником.

Вот так, с гордо расправленными плечами, я вернулся в Карму. Хотя необходимости беспокоиться о снаряжении не было, так же было лень тратить усилия на планирование. В общем-то, я думал поискать информацию о местности в районе горы Куньлунь, найти какие-то соответствующие материалы в интернете, но в итоге даже не смог найти компьютер. В конце концов, я просто решил не париться и несколько дней насладиться отдыхом.

На следующий день рано утром мы пешком отправились с туристами на озеро Цинхай, таща на спинах наши рюкзаки. Сегодня Сюсю также расслабилась и была уже не такой напряженной со мной, словно мы снова встретились в первый раз. Мы обошли вокруг озера Цинхай, сфотографировались на память, проехали на лошадях по лугам и видели молодых тибетцев, пасущих своих овец и коров.

Здесь воздух и окружающая среда первозданны и чисты. Это место, куда даже поезда не доходят. Небо высокое, просторное и безграничное. Луга простираются и сливаются с небом. Когда устаёшь от игр и прогулок, можно лечь на траву и тихо смотреть в небо, блуждая мыслями или размышляя, и появляется ощущение невиданного расслабления.

На третий день в Карму пришли ещё люди. Пять человек, все как один крупные и рослые мужчины, с полным комплектом снаряжения, что весьма бросалось в глаза. И сразу же среди туристов по окрестностям поползли разговоры:

— Видимо, они идут в горы, всё это альпинистское снаряжение. Эти вещички стоят дорого, только богачи могут забавляться подобным. Мы лучше просто посмотрим степь.

После того как они присоединились к нам, мы начали готовиться к походу. Обычно, если вы хотите войти в Куньлуньские горы, лучшая точка входа находится в Голмуде. Но на нашей половине карте финишная точка была на севере хребта, соответственно, нам нужно двигаться вдоль уезда Гангца на запад через заснеженные горы, чтобы попасть в прилегающую ветвь.

Это очень длинный маршрут, расчётный срок туда-обратно составляет не менее полутора месяцев пешком, поэтому нужно подготовиться с особой тщательностью. Но те пять парней, которые пришли, привезли в два раза больше снаряжения, чем нужно, так что они явно были хорошо подготовлены.

На западе от Гангци возвышаются несколько снежных гор, которые, начиная с запада и заканчивая на востоке, называются "Дошэнь", "Нима", "Кавасыгу" и "Санба". Эти горы находятся в одной горной цепи, а ту, которую мы должны пересечь, называют "Нима", она же "Солнечная гора". Её высота более 4000 метров, но мы не собираемся заниматься альпинизмом и не будем подниматься на высотный пик, просто пересечём эту гору.

Местные жители с наступлением зимы уходят на охоту в горы, потому что зимой животные прячутся в глубоких норах и не бегают вокруг. Опытные охотники по следам на снегу могут узнать, где находятся норы и что в них скрывается. Затем, раскопав вход, ловят их обитателей. Однако летом люди реже отправляются в горы. Во-первых, летом на высокогорье достаточно много солнечного света и есть большая вероятность снежного схода, кроме того, летний период небезопасный, так как в лесистой зоне обитают опасные хищники.

Сейчас лето, и у нас нет хорошего проводника. В горах мы легко можем потеряться. Однако Се Юйхуа потратил не так уж много времени, чтобы найти молодого проводника по имени Санба. Он был очень юн, одет в тибетскую одежду, и на поясе носил изогнутый нож.

Я спросил Цветочка:

— Этот юнец справится?

Се Юйхуа ответил:

— Ну что тут поделаешь? Отыскали нескольких опытных проводников. Летом в горы? Говорят, в лучшем случае могут до подножия довести, полюбоваться на заснеженный лес. А дальше слишком опасно. Никто не соглашается.

Я сжал губы и спросил:

— Ну а он?

—Его мать тяжело больна, срочно нужны деньги, - сказал Се Юйхуа, раскрыв свой мобильный телефон.

Я мельком взглянул. Мать твою, он, оказывается, играет в древний "Тетрис", популярный чёрт-те знает когда. У этого человека как с мозгами?

Ранним утром следующего дня, после ночного отдыха в Карме, группа из девяти человек во главе с Санбой двинулась в сторону снежной горы Нима. Путь проходил через равнину, и в начале ещё можно было увидеть туристов, но затем совершенно обезлюдело.

Санба сказал, что местность здесь очень пересечённая: гора выглядит недалеко, но по пути взгорья сменяются спусками, и на самом деле нужно идти довольно долго. Как и предполагалось, чтобы добраться по степи от Кармы до подножия горы Нима, нам потребовалось не менее трёх часов.

При взгляде на горы издалека казалось, что они бесконечны и окутаны зыбким туманом. Сейчас, когда мы подошли ближе, даже неба не видно. Первым, что замечаешь, задрав голову, - скалы, затем белоснежный покров, а выше уже ничего невозможно разглядеть.

Волчье логово Куньлунь 9-13 "Снежный пузырь"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-13  "Снежный пузырь"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第十三章 雪泡

Мы шли по высокогорью уже более трёх часов. Санба не испытывал затруднений, но наша группа уже начала задыхаться. Перед отправлением я специально поменял кое-какую экипировку. Имея опыт прохождения Чанбайшана, я надел пару высоких мягких сапог на мягкой подошве с гибкими шипами, которые защищали от снега и сохраняли тепло. Когда Цветочек их увидел, то шутливо заметил:

— Третий молодой господин, у тебя есть опыт.

Я ответил:

— Когда я лазил по горам, ты, чёрт возьми, прохлаждался в ресторане «Новолунье», слушая оперу.

Весь путь шли молча. Достигнув подножья горы, мы нашли несколько больших камней, чтобы отдохнуть. Несколько рослых мужчин, которые пришли с нами, были из семьи Се. Чужак много не говорил и, кажется, имел какую-то связь с Се Юйхуа, но не был близок с другими. Что до его имени, мне не хотелось его выяснять.

Я сидел на камне и переводил дух, глядя на дорогу впереди — сплошь низкорослый лес. Здешние деревья не были высокими, даже самые крупные тоньше моей руки. У подножия температура выше, чем в горах, поэтому кустарники всё ещё сохранили некоторый зелёный цвет.

Санба сказал, что если продолжить идти вглубь гор, то после встречи со снегом можно увидеть огромные засохшие деревья довольно причудливой формы.

Он говорил на китайском очень бегло, и я спросил, где научился. Он ответил, что у китайской девушки-волонтёра, которая по программе "поддержка образования" приехала учить детей на восточные высокогорные пастбища. Я поинтересовался, чем болеет его мама. Он ответил, что, по словам ламы, злым духом, и что это неизлечимо, но в уездной больнице у подножья горы сказали, что ей поможет платная операция, поэтому он хочет попробовать.  Пока мы болтали, я выяснил, что в этом году Санбе нет и двадцати лет.

После отдыха мы, взяв свои рюкзаки, продолжили путь. Каждый нёс на себе не менее 15 килограммов груза. С виду это были обычные вещи для альпинизма, но внутри наши рюкзаки были забиты патронами и взрывчаткой.

Как и прежде, Санба впереди указывал дорогу, а мы следовали за ним, пробираясь между камнями и скалами, преодолевая неровный рельеф. Наша цель — заснеженный каньон в середине горного склона. Мы сможем пересечь гору быстрее, если пойдём по краю этого каньона. Равнинная степь сменилась каменистым грунтом, и мы шли уже более двух часов, когда увидели снег. Камни под ногами постепенно покрылись белым, растительность оскудела, не было ни капли зелени, и ещё через два часа снега стало так много, что глаза видели только снежные заносы и мёртвые деревья.

Повсюду валялись сухие ветви, их треск раздавался под нашими ногами. Мы находились на высоте не менее трёх тысяч пятисот метров, и с учётом нашей нагрузки и пешего передвижения каждый из нас выглядел не лучшим образом. Мы тяжело и учащённо дышали. Вначале ещё глазели на дорогу впереди, но после могли только идти след в след, и, казалось, что даже голову поднять уже нет сил.

Какое-то время спустя идущий впереди Санба остановился и сказал:

— Здесь можно передохнуть.

И я только сейчас осознал, что мы вышли к каньону.

В середине ущелья струился очень тонкий горный ручей внутри узкого и глубокого желоба, полного снега. Кажется, что поток возникал прямо из-под земли, наполовину скрытый снежным покровом, наполовину открытый солнцу, иногда уходя вглубь снега, а затем снова появляясь.

Этот каньон был очень большим. На противоположной стороне проходила горная дорога, ещё более трудная для прохождения, но нам не туда. Наша цель — обойдя каньон, перейти на другую сторону горы.

Сюсю одета в белый альпинистский костюм; черные кожаные штаны, длинные сапоги, которые подчеркивали её весьма соблазнительные ножки. Мы отдохнули около двадцати минут и, перекусив галетами, продолжили наш путь, стараясь обогнуть эту снежную гору сегодня вечером и провести ночёвку у подножия.

Санба сказал:

— Не смотрите на толщину этого снега. В некоторых местах под слоем уже образовались пустоты от талых вод. Не будете внимательны, то можете встать на эти полости и провалиться в них. Кроме того, некоторые пустоты очень глубокие и могут поглотить человека целиком. Обязательно идите по моим шагам и не сбивайтесь с пути.

Я знаю, насколько опасны снежные ямы. Попадёшь в мелкую — максимум намочишь ноги и сможешь благополучно выбраться, но если по невнимательности угодишь в глубокую яму, то окружающий снег будет скатываться вниз и может похоронить тебя заживо. А если в яме вода, то ещё страшнее: ты медленно замерзаешь в ледяной жиже. Что с того, что ты хороший пловец — рано или поздно тело окоченеет от холода, и ты не сможешь плыть и пойдёшь ко дну.

О подобных инцидентах часто рассказывают по телевизору. Обычные альпинисты используют приспособление, похожее на снегоступы, которое крепится на подошву обуви, чтобы распределить вес тела на большую площадь. Но если попасть в большую яму, даже это снаряжение не защитит от беды.

Я сосредоточенно следовал за Санбой. Вся группа была крайне бдительна. На оставшемся пути почти везде существовала опасность наткнуться на снежные пузыри, поэтому никто не осмеливался проявить небрежность.  Шли молча. Лишь слышен свист ветра, который шелестел мёртвыми деревьями, и изредка доносились звуки животных — неизвестно, зайцев или каких-то других существ.

Мы предельно осторожно продвигались по каньону уже более двух часов, а впереди ещё заснеженное и сильно пересечённое плато. Изредка среди деревьев виднелись дикие ягоды, которые, вероятно, были последней едой для травоядных животных в горах.

Прошли более пяти часов с грузом на высоте более трёх тысяч метров над уровнем моря. Солнце, которое ранее было скрыто туманом, теперь раздражало глаза ярким светом. Санба сказал:

— Эту гору называем Нима, что означает «солнце». Вершина горы очень узкая, солнечный свет интенсивно освещает склон, и летом, когда солнце в зените, далеко видно, как вся гора, подобно опустившемуся на степь солнцу, сияет золотистым светом. Так прекрасно.

Я смотрел на восхищенное лицо Санбы и, кажется, понимал его душевный трепет перед этими заснеженными просторами. Но, к сожалению, такой красотой можно наслаждаться лишь издали. Мы сейчас глубоко в горах, и на самом деле, кроме безбрежной белой шири, я не видел ничего другого.

Здесь, из-за рельефа каньона, ветер казался особенно сильным. Хотя был полдень и солнце очень яркое, холод не спадал, а, наоборот, усиливался. Северный ветер со свистом продувал ущелье. Сначала я еще мог щуриться, но в конце концов почувствовал, что не в состоянии разомкнуть веки. Стоило открыть глаза — и передо мной один снежный вихрь. Что-то не так с этим ветром. Я собрался спросить Санбу, что происходит, когда внезапно за спиной раздался крик ужаса. Я быстро обернулся и увидел, что позади на значительном отрезке образовалась пустота.

Наш отряд двигался по одной линии, я шел за Санбой. Между каждым из нас было некоторое расстояние, а расстояние между мной и тем, кто находился за мной, стало больше. Я испугался, когда заметил, что неподалеку от меня появилась дыра. Снег вокруг нее медленно оседал внутрь, постепенно увеличивая ее размеры.

Я тотчас закричал:

— Дрянь! Кто-то угодил в снежную яму!

Более того, снежная яма становилась всё больше и больше. Я подсознательно отступил на несколько шагов и столкнулся с Санбой. Когда он увидел, что случилось, то тоже запаниковал, сказав:

— Что делать?  Яма большая.

В конце концов он очень молод, на него не стоит надеяться. Я сразу оценил количество людей и обнаружил, что не видно Чужака. Выходит, это он упал в снежную дыру.

За Чужаком следовал Цветочек. Я немедленно сделал ему знак и сказал:

— Спускай веревку.

— Нельзя использовать верёвку, — сразу возразил Санба. — Если использовать верёвку, нужно приблизиться к краю. Эта дыра ещё нестабильна, когда веревка натянется, снег махом рухнет и накроет тех, кто внизу. Возможно, даже все провалимся.

Этот Чужак, с которым всю дорогу никто не общался, держался уверенно и самодовольно, и если бы не редкая усмешка на его лице, то очень сильно смахивал бы на Угрюмого Молчуна. Я был уверен, что обычно такие безрассудные люди обязательно скрывают какие-то стоящие способности, и если кто и наступит на снежную яму, то только не он. Кто бы мог подумать, что, воистину, книгу не судят по обложке.

Но сейчас не время думать об этом. Я, проклиная невезение, заорал человеку напротив:

— Ты же занимаешься скалолазанием?! Может, прыгнешь и вытащишь его?

Се Юйхуа бесцеремонно проревел в ответ:

— Заткнись! Каким местом ты увидел, за что здесь цепляться? Черт возьми, неважно, веревку!

После этих слов один из здоровяков моментально бросил веревку в снежную дыру. Расстояние между ямой и веревкой было около пяти метров, а другой конец веревки был в руках Се Юйхуа.

Снег непрерывно оседал внутрь отверстия, стояла абсолютная тишина. Я даже не был уверен, завалило Чужака снегом или нет. Прошло достаточно времени, как сбросили веревку, и никакой реакции. Я уже собрался крикнуть погромче, но тут заметил, что неподалёку от ямы просела нора, и из нее нежданно-негаданно высунулась голова человека.

Вся голова в снегу, лица не разглядеть, но в глаза сразу бросались солнцезащитные w-очки. Затем из снежной трещины высунулись две руки, и вслед за этим, сделав усилие, из засыпанной снегом ямы выбралось всё тело целиком.

Волчье логово Куньлунь 9-14 "Грот"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-14  "Грот"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第十四章 山洞

Я вытаращился на это разинув рот от изумления. Это...это... что за, мать твою, землеройка? Упасть в одну яму, а буром выскочить из другой!

Не... это не главное, главное - как возникла другая дыра? Только что целое и невредимое место разрушилось за одно мгновенье.  Цветочек с другой стороны дыры, кажется, тоже был немного ошеломлен этой ситуацией, затем произнес какую-то ругательную фразу и немедленно сказал всем:

— Назад.

Конечно, ему не нужно было напоминать. Сюсю и пришедшие вместе с ним парни уже отошли далеко.  Я и Санба также отступили, чтобы не быть поглощенными расширяющимся снежным кратером.

Через некоторое время отверстие наконец перестало расползаться и диаметр всей снежной ямы увеличился почти до пяти метров, полностью перекрыв дорогу.

После этого Чужак призывно помахал рукой группе Цветочка, и, не проявляя никаких эмоций, произнес:

— Обойдите.

Он выглядел совершенно равнодушным и как человек, доставивший неприятности команде, совсем не чувствовал себя виноватым. Его толстокожесть была беспрецедентной.

Я заметил, что у Чужака на обеих руках были дополнительные перчатки. Из-за отдалённости и слишком яркого солнца я не мог рассмотреть их подробнее, но видел, что они глубокого черного цвета, с металлическим блеском и острыми наконечниками. Я понял, что хоть и не знаю, как появилась эта дыра, она явно связана с этими перчатками. Кажется, моя первоначальная идея была верной - этот Чужак действительно обладал какими-то навыками.

Я и Санба ждали впереди и смотрели, как Цветочек и его компания медленно двигались вдоль края снежной ямы, обходя её и собираясь на противоположной стороне.  Мы потеряли много времени из-за этого. Ветер уже был полон снежных хлопьев, которые закрывали все вокруг, затрудняя видимость.  Это намного хуже, чем в самом начале. Тогда я сказал:

— Санба, кажется, погода не очень.

Сюсю, лицо которой раскраснелось от холода, по-прежнему была великолепна и не выглядела уставшей. Едва услышав мои слова, она ответила:

— Похоже, это не снег. Сверху сдувает.

Она указала на ведущую в гору дорогу.

Санба разволновался и сказал:

— Судя по всему, восточный ветер сдувает снег с вершины горы. Сейчас солнце светит ярко, снег стал рыхлым, вдобавок такой ветер. Может легко сойти лавина. Немедленно уходим, ущелье небезопасно.

Высказав свои опасения, он с серьезным выражением лица зашагал вперед, показывая путь.

Я тяжело вздохнул про себя, вот действительно незадача, и спросил:

— Сегодня мы сможем выбраться?

Санба взглянул с беспокойством на небо, покачал головой:

— Нельзя сказать наверняка, зависит от погоды. Если ветер не утихнет, нам придется остановиться на склоне горы перед нами. Я помню там есть пещера, в которой можно укрыться.

Цветочек махнул рукой и сказал:

— Сначала уйдем, разговоры потом, будьте осторожны.

Пять здоровяков со слаженной готовностью отозвались на его слова.   За этот год я мало общался с Се Юйхуа, но кажется, его характер сильно изменился, нет ... возможно, это и есть его истинная личность. Тогда, когда мы были в Сычуаньской пещере Цзигуань, он бросил меня раненного и направился к цели в одиночку. Вот тогда я понял его бескомпромиссность.

Или дело в том, что преемник Девяти Старых Врат должен нести определенные обязанности. Даже если так, то раньше он умело скрывал все это, и на первый взгляд казался беззаботным человеком. Однако сегодня, спустя год, кажется, что он скинул даже этот внешний слой и стал более закрытым для общения.

Не знаю, сказалось ли слишком большим давлением происшествие с семейством Хо или же случились какие-то другие неприятности, о которых я не знаю. В любом случае сейчас Се Юйхуа словно незнакомец.

Я пристально глянул на его застывшее лицо, опустил голову и двинулся вперед. Все стали идти ещё осторожнее, а ветер не уменьшался, наоборот, крепчал. В конце концов он задул с такой силой, что люди не могли даже глаза открыть.  Щеки закоченели. Только промозглый ветер и ледяной снег били в лицо, наполняя нос холодным воздухом. Крайне неприятно.

Невозможно сказать, сколько мы уже шли, когда Сюсю закричала:

— Так нельзя! Ветер слишком сильный! Боюсь, продолжать идти опасно!

Она стояла против метели, и казалось, что её голос в любой момент мог растаять в воздухе вместе с ветром и снегом.

Я  поспешно спросил:

— Санба, сколько еще до той пещеры, о которой ты говорил?

Санба не нагружен снаряжением и ему легче, чем нам. Он, опустив голову, неустанно шарил взглядом по сторонам, оценивая обстановку.  На мой взгляд, всё вокруг выглядело одинаково: белый снег, серые сухие ветви. Совершенно непонятно в каком направлении необходимо двигаться.  Но Санба смотрел на красную кору, которая торчала из-под снега, на следы животных и всегда находил направление. Он сказал:

— Недалеко. Надвигается буря. Нам нужно остановиться.

Как и предсказал Санба, метель стала сильнее. Я посмотрел вверх на небо - солнца уже не было, сгущалась плотная мгла. Весь путь занял более четырех часов, но мы наконец вышли из ущелья и увидели перед собой ровную дорогу. Необходимость остерегаться снежных пустот отпала. Санба повел нас к искомой пещере и вскоре мы её обнаружили.

Она была очень заметна. Повсюду лежал снег, лишь только на этом участке выступали желтые камни, поэтому она сильно выделялась на фоне заснеженной местности. Вершина горной пещеры была увенчана высохшими старыми деревьями. Их толстые и тяжелые стволы препятствовали снегу, позволяя камням оставаться обнаженными.

Мы вошли в грот. И резкий холодный ветер со снегом, который дул на нас всю дорогу, мгновенно исчез без следа.  Это сильное чувство контраста, подобно тому, как зайти знойным летом в комнату с кондиционером.  Настолько же приятно и комфортно.

Некоторые, как только вошли в пещеру, поспешили снять снаряжение. Возможно, сказался опыт последних двух лет, но я, наоборот, первым делом машинально осмотрелся и заметил, что пещера глубока. Она имеет округлую форму, постепенно сужаясь по мере продвижения вглубь. Там я обнаружил следы костра.

На земле явная куча пепла, вокруг к тому же обертки от еды. Похоже, недавно здесь кто-то останавливался, и судя по количеству оберток, либо они здесь были долгое время, либо здесь было много людей.

Мое сердце замерло, и я подумал: неужто второй дядя? У него та карта. Может быть, он тоже в горах Куньлунь? Хотя сомнительно, в конце концов нет никаких доказательств. Я поделился своими мыслями с Цветочком. Он нахмурился, сказав:

— Если это люди твоего дяди, то было бы неплохо.

Я спросил:

— Неужели кто-то еще направляется в это проклятое место?

Се Юйхуа улыбнулся и сказал:

— Я не знаю, есть ли другие, вот только... если этот отряд остался в пещере, то, вероятно, они столкнулись с такой же ситуацией, как мы. Санба, такая погода часто встречается?

Два здоровяка нарубили немало веток с высохшего дерева на вершине пещеры и Санба сейчас разводил огонь. Услышав, он ответил:

— Ветер и снег встречаются часто, но такая сильная метель обычно при сильном восточном ветре, несколько раз в месяц.

Я слушал их разговор и, задумчиво спросил:

— Ты помнишь, когда в последний раз в этих горах был такой ветер?

Санба задумался и сказал:

— Наверное, около недели назад.

Неделя назад, именно тогда меня оглушил дядя.

Я снова спросил:

— А есть ли другие группы, такие как мы, которые идут в обход этой горы?

Санба задумался, покачал головой и сказал:

— Об этом не знаю. Здесь, рядом с озером Цинхай, много туристов. Многие поднимаются на эти снежные горы. Я не очень помню, но, если говорить о таких, как вы, которые обходят гору, я впервые вижу".

Сказав это, он посмотрел на меня и, кажется, решив, что я более доступный собеседник, спросил:

— За этой горой находится "ганган" хребет. Вы отправляетесь исследовать?

"Ганган" в местной манере означает что-то очень большое, далекое или длинное, и Санба, вероятно, был в замешательстве, ведь для него снежные равнины за горой Нима — это безжизненная пустошь.

Я улыбнулся и ничего не ответил, улегся головой на рюкзак, глядя в потолок пещеры.

У меня возникло стойкое ощущение, что те, кто сделал привал в этой пещере, были моим дядей и его людьми. Не только из-за соответствия временных рамок, но главным образом из-за Чэнь Вэньцзинь, о которой упоминала Сюсю. Её появление слишком большое совпадение, чтобы просто проигнорировать.

Если считать, что третий дядя отправился в "Небесную Бездну" год назад, то возможно Чэнь Вэньцзинь сейчас там же, затем впереди нас идет второй дядя, далее мы. Таким образом, уже четыре группы.

Чэнь Вэньцзинь сказала:

— Все секреты хранятся там. Возможно, это последняя надежда". На что именно указывает эта последняя надежда? И о каком секрете идет речь?

Намек на призрачную печать или на всё, что находится за бронзовыми вратами? Если цель всех этих действий поиск третей призрачной печати, то не слишком ли раздуто. Если узнают, что у меня уже есть одна, придут ли Чэнь Вэньцзинь и третий дядя в бешенство?

Волчье логово Куньлунь 9-15 "Секретный разговор"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-15  "Секретный разговор"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第十五章 密谈

Я продолжал размышлять. Сюсю вдруг пристально посмотрела мне в глаза, затем, следуя моему взгляду, посмотрела на потолок пещеры. Поглядев на него некоторое время, она потрясла меня за плечо и сказала:

— Эй, что на потолке такого интересного?

Этот тон меня немного озадачил, я почувствовал, что он мне знаком. Подумав об этом, я не мог сдержать смех. Чёрт возьми! Это же те самые слова, которые я часто адресую Угрюмому Молчуну. Конечно, эти разговоры я с Толстяком веду только за его спиной. В сердце я задавал себе эти вопросы бесчисленное количество раз, но ни разу не высказывал вслух.

На самом деле, я тоже очень хочу спросить Молчуна:

— Что такого притягательного в потолке? Что такого притягательного в полу? Что такого притягательного за этими проклятыми бронзовыми вратами? Что за тайна, которую ты так настойчиво ищешь уже десять лет? Разве эта так называемая миссия настолько важна? Важна настолько, что нужно отдать свою жизнь?

По сравнению с той тайной, с той миссией, меня больше волнует... через десять лет, будет ли он ещё жив?

Подумав об этом, я невольно вздохнул:

— Я созерцаю не потолок пещеры, я созерцаю человеческую жизнь.

Сюсю прыснула смехом и сказала:

—  Какой ты все-таки забавный. Увидев тебя таким озабоченным, без тени улыбки, я решила, что ты собрался идти по стопам Цветочка.

Я потрогал своё лицо. Озабоченное? Без тени улыбки? Я так явно показываю свои чувства? Я с силой потёр лицо, не удержался — ущипнул Сюсю за щеку и, указав на отдыхающего с закрытыми глазами Цветочка, сказал:

— Как можно научиться изяществу и великолепию господина Цветочка? Куда уж нам, обычным людям. Сюсю, ты слишком меня переоцениваешь.

Сказав это, я посмотрел на Се Юйхуа, который прислонился к стене. Он был совсем не в порядке: не играл в телефоне, не огрызался, только открыл глаза, а в них — сплошь усталость.

Впрочем, это чувство измотанности мелькнуло будто наваждение и мгновенно пропало без следа. Он встал, подошел ко мне, ткнул ногой в поясницу:

— Пошли, есть разговор.

Я взглянул на отдыхающих людей, поднялся и последовал за ним вглубь пещеры. Мы прошли до самого конца, на расстояние почти двадцати метров от входа. Он вздернул подбородок и спросил:

— Что думаешь?

Я на какой-то миг растерялся и переспросил:

— Что?

Се Юйхуа скривил уголки губ. Его усмешка была весьма зловещей. Он спросил:

— У Се, ты не заметил ничего странного?

Я ответил:

— Да, есть кое-что, но о чем именно ты говоришь?

— Ты, я, Сюсю, Чэнь Вэньцзинь, У Саньшэн, даже твой второй дядя - все люди, связанные с этим делом, сейчас собрались вместе.

Мое сердце ухнуло в пучину. Да, все люди, связанные с этим делом, по разным причинам отправились в горы Куньлунь. Это случайность или за этим стоит чья-то направляющая рука?

Увидев, что я молчу, Се Юйхуа достал из кармана пачку сигарет и бросил мне одну. Я бросил ему обратно и зажег свою собственную сигарету марки «Башня желтого журавля». Для мужчины сигареты важнее, чем алкоголь. Говорят, что сигареты — это дым от беспокойств, а алкоголь — это лекарство от безумия. Некоторые люди в своей жизни ни разу не бывают безумны, но некоторые всю жизнь беспокоятся.

Я привык к аромату «Башни желтого журавля», он довольно легкий, но оставляет долгое послевкусие. Мы оба привались к стене, наполнив пространство запахом табачного дыма. Белый дым сливался с темнотой, размываясь и оставляя только слабый аромат. Выкурив половину сигареты, я сказал:

— Личность Чэнь Вэньцзинь точно не установлена, а что касается моего третьего дяди... Честно говоря, я не уверен, жив ли он. Сколько ты знаешь о «Погребальном вине Небесной бездны»? Это гробница?

В записях пожилой госпожи Хо три названия:

— «Дворец Семи звёзд Лу-вана», «Гроб-сундук в Ушане» и «Погребальное вино Небесной бездны». Первое я посетил, а по названию второго уже понятно, что это могила. Что касается третьего, скорее всего, это также древняя гробница.

Се Юйхуа сказал, медленно выпуская дым:

— Ты знаешь, что я не курю?

Я кивнул. В свое время, будучи с ним на деле, я предлагал ему сигареты, но он не брал. Говорят, актеры оперы не курят, чтобы не испортить зубы и не навредить голосу.

Се Юйхуа продолжил:

— Я отправился в США не для отдыха, а чтобы перенести базис семьи Се заграницу и заняться бизнесом. Сейчас я занимаюсь возвращением культурных ценностей, и это неплохо.

Я повернул голову и посмотрел на него, не понимая, почему он рассказывает мне все это. Он хохотнул, потушил сигарету и сменил тему:

— Я знаю о том месте очень мало. Можно сказать, что... ничего не знаю. Если это действительно могила, то либо ее владелец - бессмертный, либо чудовище, чтобы построить могилу на горе Куньлунь.

Мое сердце замерло. Наконец-то я понял, откуда исходит беспокойство внутри меня - да, место.

Горы Куньлунь простираются на протяжении трех миллионов километров, мало кто из истории смог их исследовать. Те места, которые доступны для посещения людьми сегодня, находятся только на их периферии. Но что на самом деле скрыто глубоко в снежных пиках этой горной цепи, так глубоко, что даже спутники не могут этого обнаружить?

Я подумал, что изображенное на карте очень напоминает нечто схожее с бронзовыми вратами. Неужели там тоже есть врата?

Сделав это умозаключение, я рассмеялся и сказал:

— Тогда скорее всего чудовище.

Се Юйхуа пожал плечами и пристально посмотрел на меня, сказав:

— У Се, кто, по твоему мнению, стоит за всем этим и манипулирует?

Я не ответил на его вопрос, а вместо этого спросил:

— Тебя это сильно тревожит?

Он помолчал и произнес:

— Очень тревожит. Предыдущее поколение моей семьи было всю жизнь ведомым и манипулируемым. Если кто-то хочет обращаться со мной, как с животным на поводке, хм!

Не только его отец, но и все предыдущие поколения Девяти старых врат были такими. Я похлопал его по плечу и сказал:

— Не стоит вспоминать прошлое. Самое важное сейчас — войти в гробницу Небесной Бездны.

Моя сигарета догорела до конца. Я похлопал Цветочка по плечу и вернулся к входу пещеры. Сюсю и остальные уже закончили перекус. Сейчас было пять часов вечера, но снаружи уже полностью стемнело, не видно ни единого луча солнца, а уши наполнились свистом метели.

На костре стоял маленький железный котелок. Обычно мы не берём такие неудобные вещи, но на этот раз дело было особенным — мы собирались провести полмесяца в пути. Поэтому котелок — жизненная необходимость.

В нём было полным-полно снега, стоило его немного подогреть и он превратился в котелок, наполовину заполненный водой.  Внутри варились всякая всячина — сухая лапша, тушенная говядина со специями из вакуумной упаковки и разные другие ингредиенты. Варево распространяло запах, который нельзя назвать приятным, ощущалась некая странность.

После того, как мы поели, в пещере не осталось никаких развлечений. Санба сказал, что если повезет, завтра метель пройдет, но если не повезет, и нас накроет сильный снежный ветер, то он может длиться три-пять дней. Тогда ничего не поделаешь, мы будем вынуждены остаться в пещере на эти три-пять дней.

В пещере стояла тишина. Эти здоровяки явно прошли профессиональную выучку и обладали высоким уровнем квалификации — не шумят, не скандалят. Не то что та шайка, которую третий дядюшка набрал для похода в страну Сиванму, полностью лишённая организации и дисциплины. Но теперь тишина в пещере, наоборот, заставила заскучать по тем временам, когда мы с Толстяком и остальными подтрунивали друг над другом. Неважно, безопасно было или нет — всегда находился повод для словесной пикировки. Братишка выпытывал уточняющие детали, набираясь знаний, а когда его не было рядом — мы травили пошлые непристойности.

Пока я придавался размышлениям, на меня нахлынула сонливость.  С такой сильной снежной бурей ни к чему опасаться ни людей, ни диких животных, поэтому никто не стоял на страже. И мало-помалу я забылся неспокойным сном.

Звук ветра и снега снаружи был очень громким, и я не мог глубоко заснуть. В полусне, почудилось, что перед моими глазами промелькнула чья-то тень. Что выглядело крайне подозрительно. Я мгновенно проснулся, но не открыл глаза, а только приоткрыл веки и украдкой посмотрел.

Костёр на земле почти догорел. У входа в пещеру неподвижно застыла какая-то фигура — не разобрать, кто это. Раньше-то я спал крепче свиньи, но сейчас меня ждал сюрприз. Честно говоря, без знакомых поблизости людей мне невмоготу спать спокойно. По сути, я просто боюсь, очень боюсь до трусости.

Я прищурил глаза и медленно нащупал нож на поясе, который заполучил из снаряжения Цветочка. Это была имитация полевого ножа: великолепный материал, обтекаемый контур, посередине кровосток, под кровостоком пара зазубрин. Смотрелось довольно жутковато.

Я наблюдал за фигурой у входа в пещеру. Он, похоже, что-то заметил, наклонился, но остался на месте.  Я взглянул на остальных людей и понял, что они спят как убитые.

Цветочек дрых в самом дальнем углу пещеры, очень далеко от меня. Неудивительно, что он не заметил ничего необычного. Сюсю, полностью спрятавшись в спальном мешке, выглядела словно замотанный вареник, и тоже маловероятно, что заметила что-либо. Я стиснул зубы, готовясь вытащить нож. Как только сделал движение, человек резко повернулся и в тусклом свете костра жестом приказал мне молчать.

Волчье логово Куньлунь 9-16 "Неожиданное нападение"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-16  "Неожиданное нападение"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第十六章 袭击

Я осознал, что смотрю на лицо, большая часть которого закрыта зеркальными очками, и невольно обомлел. Чужак... черт возьми, ты действительно нарываешься. Прекратив жестикулировать и заметив, что я не двигаюсь, он наклонился и указал на землю за пределами пещеры.

Я, будучи настороже, опасливо подступил ко входу в пещеру и проследил за его взглядом. Снаружи была полная темень. Как можно что-либо разглядеть?  Я только собрался заговорить, ещё и слова не сказал, как он моментально зажал мне рот. Казалось, что его глаза под защитными очками свирепо смотрят на меня. Мне стало не по себе. Я попытался вырваться, но не смог.  И тогда Чужак, не выдержав моего трепыхания, жестко ущипнул мою руку.  Боль скрутила всё тело, и как не парадоксально, я не смог издать ни единого звука.

Я был так раздражен, что хотелось прибить этого человека, но заметил, что лицо Чужака все еще направлено к выходу из пещеры, словно он напряженно смотрел на что-то. Я не удержался и снова посмотрел наружу — по-прежнему темно и ничего не видно. Но смотря долго, я постепенно привык к темноте и внезапно заметил, что вдалеке что-то движется.

Похоже на ползущее животное, которое медленно передвигалось по снегу. Мало-помалу я начал различать его форму. Мать твою, да это же человеческая фигура!

Я быстро обернулся и пересчитал людей в пещере, включая меня и Чужака. Девять человек, не больше, не меньше. Тогда... то существо в снегу, это человек или животное?

Есть такие странные животные?

Существо продолжало ползти. Мгновенно вспомнилась сцена из лечебницы в Голмуде. Толпа ползающих по полу людей. Лицо, идентичное моему собственному. В следующий миг по моим рукам пробежали мурашки.

Мы продолжали, затаив дыхание, смотреть на ползущую в темноте тварь. Понемногу тень исчезла из поля зрения. Я только свободно выдохнул, как Чужак пригнулся и осторожно вышел наружу. Я обомлел и торопливо последовал за ним, шепотом спросив:

— Ты чего?

Он обернулся и посмотрел на меня. Ни капли эмоций на видимых участках лица. Я не знал, какое у него сейчас выражение, один лишь короткий взгляд в мою сторону, и он крадучись направился к месту, где исчезло существо.  Черт возьми, он просто ни с кем не считается! Я думал, что Угрюмый Молчун относится к людям достаточно холодно и отстранено, но оказывается этот Чужак ещё хуже, совсем никого не уважает.

С такими мыслями в голове и влекомый любопытством, я, невольно подражая движениям Чужака, пошел за ним следом. Метель всё не утихала, в плотной темноте ночи снежные хлопья были неразличимы.  Только чувствовал, как ледяное нечто непрерывно сыпется на мое лицо и вскоре превращается в воду, наполняя холодом мое тело.

Любопытно, что шаги у Чужака были очень легкие, движения ловкие и гибкие.  Он шел намного быстрее меня. В силу того, что ночь была слишком темной, я мог видеть только смутные очертания его спины.

Я следовал за ним, сощуренными глазами вглядываясь в темноту перед собой, размышляя о той фигуре, которую я видел ранее. Если это человек, то почему он здесь? У меня не было с собой снаряжения, только за пазухой две холодные свечи. К тому же экипировка, которую подготовил Цветочек, была необычной - военного типа. Учитывая настороженность Чужака, я не вынимал их, а просто продолжил топать вместе с ним сквозь темень.

И тут идущий впереди меня Чужак внезапно пропал. Темный силуэт просто взял и растворился в темноте. Я остолбенел, быстро поморгал и опять вытаращил глаза, обнаружив, что впереди, как и прежде, сплошная мгла. Чужак куда-то сгинул!

Я машинально сжал нож на поясе, собрался было вытащить холодную свечу, чтобы посмотреть, что произошло, как вдруг что-то потянуло меня за ногу, и все тело заскользило вниз. Только тогда я осознал, что стоял на склоне.

Моя первая реакция — это Чужак схватил меня за ногу, но вскоре понял, что крупно облажался. То, что схватило меня за лодыжку, было очень тонким, очень сильным, и оно продолжало тянуть меня вниз. Влекомый этой силой, я кувырком летел по снежному склону, перекатываясь и переворачиваясь. В голове помутилось, но я осознавал, что-то в этом положительно не так. Я вытащил нож из-за пояса и попытался ударить над лодыжкой. Но когда тебя швыряет из стороны в сторону, точность оставляет желать лучшего. Мои удары пришлись в пустоту. И тут в голове вспыхнула боль, в ушах раздалось — бац! будто налетел на камень.

И мое тело начало падать. Точнее говоря, чудовищная сила потащила меня вниз, причем пространство было очень тесное. Толстая пуховая куртка сошла с меня во время трения, оставив только нательную одежду. Затем я почувствовал, как острые предметы царапают мою кожу. Такое ощущение, как если бы меня тащили и катили по камням.

Кое-как открыв глаза, я увидел перед собой желтый цвет. Это был не искусственный желтый цвет, а цвет горных камней. Острая боль от трения тела сопровождалась стремительно мчащемся вниз желтым цветом, в котором время от времени мелькали острые камни. Когда я, наконец, грохнулся на землю, всё мое тело онемело от боли.

Опутавшее мою ногу нечто внезапно ослабло хватку. Мне было не до криков боли. Я сразу сжал нож и начал беспорядочно им размахивать. Я не знал, где нахожусь, но понял, что меня утащило в нору какого-то существа, и эта нора находится под землей.

Помахав несколько раз и обнаружив, что вокруг очень тихо и вроде никаких существ, я постепенно успокоился, понимая, что нынешняя тишина - всего лишь обманчивая видимость. То, что меня затянуло, без всякого сомнения, прячется поблизости дожидаясь подходящего случая.

Я тут же вытащил холодную свечу. В темноте вспыхнул зеленый фосфорический свет. Этот вид военной пиротехники лучше тех, что применялись в предыдущих походах в гробницы. Диапазон освещения более большой и продолжительный. Не знаю, что за связи у Цветочка, чтобы раздобыть такое.

В тот момент, когда зажегся свет, я увидел Чужака. Он стоял спиной ко мне, а его рука были прямо в теле странного нечто.

Выглядела эта штука довольно необычно. Если бы потребовалось её описать, то она похожа на осьминога, с пушистым шариком на верхней части туловища, с двумя чем-то похожим на длинные и тонкие ноги, что видно по выступающим суставам, коих было очень много.  За помпоном бесчисленное множество тонких щупалец. Все они в этот момент утратили жизнеспособность, безвольно свисая на землю.

Руки Чужака были воткнуты в этот шерстяной комок и оттуда вытекала темно-красная кровь. Но вот его руки вышли наружу, и на них, не знаю в какой момент он их снова напялил, были те самые перчатки, влажные от капающей свежей крови.

Уголок моего глаза нервно дернулся. Это…это, мать твою, "сочащийся кровью коготь, ищущий сердца"? Подобное кунг-фу я видел только в телевизионных дорамах и не ожидал узреть его сегодня. Полагаю, я повидал немало тошнотворного, но вид выходящей наружу окровавленной руки вызвал слюноотделение. Если эта рука обратиться на меня, не проткнет ли так же одним ударом мою грудь, вырвав сердце?

Пока я ошеломленно смотрел, Чужак обернулся, несколько раз потер окровавленные когти о меховой комок, обнажая металлическую текстуру перчатки, затем поднял голову и сказал:

— Держи выше, я посмотрю наверх.

В тот момент моя голова совершенно отказывалась соображать, а глаза непрерывно блуждали с помпона на руку и обратно. Я долго не реагировал, лишь машинально спросил:

— Что за зверь?

Чужак не ответил. Увидев, отсутствие реакции с моей стороны, он подошел и окровавленной рукой выхватил из моей руки холодный огонь. И только сейчас мы увидели, что над нашими головами примерно три метра высоты, да на самом верху смутно виднелась щель, размером едва ли с человека.

Кажется, нас втянуло сюда именно через неё. Стоило подумать, что моё тело умудрилось протиснуться в такую маленькую щель, я тотчас почувствовал, что моя кожа невыносимо болит.   Я опустил голову и увидел, что нательная одежда изодрана, а обнаженные участки плоти в кровоподтеках от трения.

С другой стороны, мы с Чужаком были в одинаковом положении. Пуховик на нем отсутствовал, осталась лишь черная, изодранная майка.

Ни на что не обращая внимание, он, задрав голову, прощупывал взглядом трещину. Вокруг было очень тихо. Звуки метели сюда не долетали. Я тоже оценил путь к спасению и сказал:

— Слишком маленькая, не выбраться.

Когда мы спускались, нас буквально протащило вниз, вдобавок полученные травмы.  Если хотим подняться, придется поработать руками и ногами. Трещина выглядела слишком узкой, чтобы вообще лезть. И, как назло, при себе ничего не было.

Чужак вроде тоже понял, опустил холодный огонь и огляделся, оценивая ситуацию. Только тогда я осознал, что мы в туннеле, ведущем влево и вправо.   Очевидно, то место, откуда мы спустились, не было настоящим входом.

Я достал еще один холодный огонь и оглядел окружающие каменные стены. Следов искусственного происхождения не было.  Похоже на природное формирование под землей.  Эта пустота либо разделена на изолированные участки, либо лабиринт. Если первое, то мы обречены, потому что через эту щель нам не выбраться.

Если последнее... Мы все равно можем сгинуть, так как заблудиться проще некуда.

Волчье логово Куньлунь 9-17 "Бегство"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-17  "Бегство"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第十七章 逃亡

Обмозговав и так и этак ситуацию и видя её безрадостную перспективу, я сказал:

— Сейчас слепо идти небезопасно и опрометчиво. Думаю, лучше подождать здесь. Цветочек с остальными проснутся, увидев, что нас нет, естественно пойдут искать. Помнится, мы ушли не слишком далеко.

По лицу Чужака, наполовину скрытому очками, невозможно было понять его выражение. Он только слегка кивнул, а затем сел спиной к стене. Через некоторое время он достал из кармана сигарету и спросил:

— Есть огонь?

Я достал зажигалку из кармана брюк и бросил ему. Два человека сидели рядом, прислонившись к стене, и не знали, о чём говорить. Я даже его имени не знал. Нет, так дальше продолжаться не может. К добру или к худу, но мы вынуждены сотрудничать. К тому же, судя по его боевым навыкам, его лучше не обижать. Только собрался найти тему для разговора, как Чужак вдруг перестал курить, а потом я увидел, что он слегка склонил на бок голову, глядя в сторону прохода слева от нас. Казалось, он к чему-то прислушивался. Примерно в то же время я тоже услышал еле различимый звук: Динь-динь-динь. Немного похоже на звук мобильного телефона.

Мобильник, звонящий в этом месте? Я замер, думая, не пойти ли посмотреть. Вдруг Чужак наступил на сигарету, поднял холодный свет и сказал одно слово:

— Беги!

Прежде чем я успел среагировать, он уже мчался в проход справа. При этом звук звонка становился более отчётливым, но если внимательно вслушаться, то к нему примешивалось нечто иное - зубной скрежет и отголосок клокотания.

По моей спине пробежал холодок, и без слов возражения я припустил во всю прыть. Чужак, держа холодный огонь, развил приличную скорость. Буквально миг - и пропал из вида. Я в спешке бежал вперёд. Звук телефона за спиной почти исчез, но клокотанье с зубным скрежетом следовали по пятам. Не было даже намерения оглянуться. Лишь слышал, что звук всё ближе и ближе, будто у уха, и лишь чувствовал обдающую шею прохладу.

Я бешено мчался по туннелю. Дорога впереди казалась бесконечной. Тут я смутно различил три неравнозначные развилки, очевидно образованные естественным путём. Похоже, я всё же угодил в подземный лабиринт. Вот блин непруха!

Весь путь только и делал, что бежал, но звук скрежета зубов приближался и приближался. Я поспешно оглянулся и в зелёном свете холодного огня узрел полный жизни помпон, свисающий откуда-то сверху.

Две тонкие членистоногие лапы, не знаю каким способом, плотно присосались к потолку туннеля. Долговязые щупальца раскинулись, как паутина, плотно запечатав обратную дорогу. Пара глаз были круглыми и ярко-красными, и в свете тёмно-зелёного освещения чрезвычайно пугающими. Зубодробительный скрежет исходил из спрятанной под пухом пасти, а пасть была в этот момент широко раскрыта. Что за хрень, мать твою!

Я припустил что есть сил и теперь достиг развилки. В какую из них? Чтоб он сдох, куда делся этот Чужак!? Слишком поздно предаваться размышлениям. Звук позади приближался. Я бездумно свернул за угол и вбежал в проход справа. Но не успел углубиться, как вдруг споткнулся. Мою ногу вновь заарканили!

Я опешил. Раньше, боюсь, я впал бы в такой испуг, что лишился сознания, но, пройдя через столько всего, я набрался некоторой храбрости. Зная, что бояться теперь бессмысленно, мгновенно выхватил нож и нанёс удар возле ноги. Не дожидаясь, когда нож достигнет цели, передо мной вынырнул комок шерсти, и багряно-красная пасть вгрызлась в мою голову.

Тварь возникла слишком быстро. Я не успел уклониться, лишь в критический момент повернул голову, но в плече возникла острая боль, и сразу почувствовал, как потекло что-то горячее.

Нож, которым я до этого пытался освободить ногу, моментально вонзился в этот комок шерсти. Кто же знал, что от удара, будто по мылу вмазал, тварь соскользнёт в сторону и, тотчас разинув пасть, ринется к моей голове. На таком близком расстоянии какая может быть реакция? Слишком поздно. Но внезапно пасть остановилась. Я немедленно попятился и увидел, что рядом появился Чужак, который вдруг выполнил приём "Тёмный тигр вырывает сердце" и пронзил комок шерсти своей рукой. На меня хлынула кровь, в нос ударила вонь. Меня затошнило.

Чужак отбросил тело меховой пампушки и увидел, что я всё ещё сижу на земле. Уголки его губ, всё время неподвижные, слегка приподнялись, и, издав:

— Цк! — он пнул меня по ноге, сказав:

— Вставай, неужели моё великолепие ещё должно бежать с тобой на спине?

Сказав это, он снова первым побежал спасаться. Я отреагировал, безжалостно шлёпнул себя по голове, приводя в чувство, и поспешил за ним. Ясно, что у этого парня есть кое-какие навыки. Я же безоружен, и если потеряю его, то наверняка меня загрызут эти штуки.

Чужак двигался очень быстро и несколько раз чуть не потерялся. Мы бежали уже не знаю сколько времени, но этот туннель не имел конца. Моей голове стало не хватать кислорода. Хотя я сейчас под землёй, но это плато с высотой 3500 метров над уровнем моря. После такого бешеного метания в мозгу стучали барабаны, звенело в ушах, тяжёлая одышка, перед глазами темнело. Я сжал зубы и продолжил следовать за ним ещё некоторое время, но наконец споткнулся и доблестно свалился на землю.

Когда я упал, так  и хотелось влепить себе пощёчину! Подняв взгляд, я уже не увидел этого парня. Он исчез без следа. В душе такое отчаяние, что хоть плачь! Я валялся на земле и больше не мог подняться. Мышцы на икрах бесконтрольно дёргались. Какое-то время я напряжённо прислушивался. Никакого зубовного скрежета. Никакой странной мелодии мобильного телефона. Я вздохнул с невольным облегчением, тяжело переводя дыхание.

После долгого лежания на земле моё дыхание наконец-то успокоилось. В то время как боль в раненном плече становилась всё более нестерпимой. Посветив холодным огнём, я увидел, что плечо залито кровью. К счастью, уже образовалась корка и кровотечение остановилось, но если продолжу так бежать, то точно умру от кровопотери.

Сейчас вполне безопасно. Я оторвал кусок одежды и с трудом забинтовал рану. Порванная прореха обнажила половину моего живота. Посмотрев вниз, не сдержал горькую усмешку. Блин, мне станцевать танец живота или ещё что?

После небольшого отдыха я встал и продолжил идти вперёд. Не знаю, куда ведёт дорога, но есть только один путь назад, и на этом пути могло быть ещё много длинноногих братишек. Впереди, по крайней мере, была вероятность встретиться с Чужаком и, если повезёт, возможно, найти выход.

Я, строя в голове планы и держа в руках "холодный огонь", продолжал двигаться вперёд. В туннеле очень сухо. Время от времени я поднимал голову, поглядывая на потолок, но не видел никаких трещин. По моим прикидкам, с момента  спуска в туннель прошло уже более часа. Сейчас, вероятно, около трёх-четырёх часов утра. Если кто-то из группы Цветочка проснулся, они, возможно, уже заметили наше исчезновение.

Не могу сказать, сколько времени прошло, но вновь передо мной две развилки. Я замер, пристально рассматривая их. Вдруг мой взгляд упал на выцарапанный на одной из развилок скособоченный иероглиф "У". Очевидно, что для этого использовали острый предмет. У меня мгновенно потеплело на сердце. Нельзя судить человека исключительно по его внешности. Чужак может быть несговорчивым, но всё же достаточно ответственным. Я не раздумывая пустился бежать в направлении подписанного туннеля.

Я продолжал шагать, не имея ни малейшего представления о времени. При каждой встрече с развилкой мой взгляд находил вкривь и вкось перекошенный иероглиф "У". Я рассматривал так и этак. Чёрт возьми, да напиши ты чуточку лучше! Неграмотность — это поистине страшно!

Таким образом, гоняясь за информацией, оставленной Чужаком, я шёл и шёл, не имея представления о времени. Вначале я надеялся увидеть выход за следующим поворотом, но потом почти смирился. Наконец, почувствовав голод в животе, стал волноваться — это явное свидетельство того, что времени с моего спуска прошло предостаточно. Продолжая двигаться дальше, я стал испытывать жажду. К этому моменту я уже потерял счёт времени, но знал, что наверху должно быть уже светло.

Чужак продолжал идти впереди. На перекрёстках я время от времени видел букву "У". Сначала я смеялся над тем, как ужасно она написана, но в конце концов почти жаждал увидеть это слово. Когда я видел его, то осознавал, что не единственный глупец в этом бесконечном туннеле. Чувство одиночества и тишины, сначала незаметное, в конце концов довело мои нервы до предела, словно никогда не смогу выбраться отсюда.

После того как я увидел "У" бесчисленное множество раз, в тихом туннеле вдруг раздался едва слышный звук. Моё тело напряглось, и я весь обратился в слух — опять мобильный телефон.

Бип! Бип!Бип!

Бип!... Бип!….Бип!

Тихий звук доносился из неизвестной тьмы впереди. Я мельком подумал о клубках-волосатиках. Этот звук почти заставил меня впасть в панику, но я быстро взял себя в руки и успокоился. Спасибо почтенный Ван Цзанхай[1] за твою тренировку. Ничего так не развивает храбрость, как накопленный опыт и знания, которые я приобрел, приникая в построенные тобой гробницы.

Вслушиваясь в этот звук, то отдалённый, то близкий, я мало-помалу успокоился. Ведь это не обязательно братишки-волосатики, возможно, это телефон Чужака. Сейчас в этом туннеле только он и я. Кроме Чужака здесь нет никого другого. Я тотчас поднял над головой холодный огонь и побежал в направлении, откуда исходил звук, но через несколько шагов он внезапно пропал.

Вокруг мгновенно восстановилась гробовая тишина. В то же время свет от холодного огня в моей руке стал ещё тусклее. Фосфор внутри почти догорел. Область освещения, которая раньше была пять-шесть метров, сократилась примерно до одного метра. Я едва мог что-либо видеть.

Я уставился в тёмную даль впереди, остановился и внимательно прислушался. Звук исчез так же загадочно, как и возник. Нежданно я увидел связь с фазаньими шеями в водном гроте королевства Сиванму, которые заманивали меня, подталкивая вперёд своими странными звуками.

Мгновенно по шее пробежал холодок, и я не решился идти дальше. Только что нёсся во всю прыть, чтобы увидеть, что за странная хрень впереди, и враз запугал себя собственным воображением до озноба в позвоночнике. И когда я стоял и трусил, внезапно из мрака возникла человеческая фигура.

Она застыла вдалеке, неподвижная, словно статуя. Я едва не подпрыгнул на месте. Чёрт возьми, только что здесь ничего не было! Откуда взялась? Бессознательно сжимая в руке нож, я колебался, не зная, стоит ли идти дальше. Фигура вдруг пришла в движение и медленно двинулась ко мне. А между тем снова раздался писк мобильного телефона.

И тут я разглядел, что этим человеком был Чужак.

[1]     Ван Цзанхай - вымышленный гениальный архитектор, географ и геодезист династии Мин.

Волчье логово Куньлунь 9-18 "Чужак"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-18  "Чужак"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第十八章 路人甲

Не знаю, куда подевалась его светошашка, а посему он использовал свет мобильного телефона. Свет был ничтожно слаб и позволял видеть только его расплывчатые очертания. Но моё сердце сразу же успокоилось. Я подбежал к нему, сжал его руку со словами:

— Товарищ, наконец-то ты здесь.

Как там говорится? Гряды гор, вода – и нет пути вперёд, но вдруг открылось предо мной селение под сенью ив[1].… Я действительно был напуган до смерти один. В этот момент даже не чувствовал, что личность Чужака так уж неприятна.

Чужак наклонил голову и взглянул холодно на мою руку.

— Опусти свою лапу, – произнёс он тихим голосом.

Я почувствовал себя неловко. Моё поведение – ну точно собака, встретившая хозяина. Проклятье, как я жалок! Бессознательно отдёрнул руку и заметил, что на ней что-то горячее. Рефлекторно посмотрел на запястье Чужака и поразился, увидев, что оно окрашено в красный цвет.

Я спросил:

— Ты ранен?

Он кивнул и сказал:

— Мой "холодный огонь" догорел. Теперь могу использовать только телефон, но он почти разряжен.

Я вздохнул и задал мучивший вопрос:

— Зачем ты идёшь назад. Впереди нет пути?

Он помолчал, склонил голову, смотря на меня, и холодно произнёс:

— Я слышал твой голос, предположил, что у тебя есть источник света.

Я утвердительно кивнул и прямо-таки впихнул ему в руку "холодный свет", сказав:

— Это последняя. Нам нужно быстрее найти выход.

Чужак остолбенел, покачал светошашку в руке:

— Действительно отдашь её мне? Не боишься, что я тебя брошу?

Когда он задал этот вопрос, я осознал свой промах и захотел влепить себе затрещину. Этот парень недавно бросил меня одного и сбежал! А если опять оставит?  У меня даже не будет грёбанного источника света, и я окажусь в смертельной ловушке. Я сразу пожалел о своём поступке и быстро потянулся, чтобы схватить его, крича:

— Отдай обратно!

Ловкости Чужаку не занимать. Он просто отскочил назад и безапелляционно заявил:

— Поглядим, что сможешь.

Сказав это, он сразу побежал вперёд. Я был так раздражён, что страстно желал влепить себе пару оплеух. Я поспешил за ним, но этот парень двигался предательски быстро, и вскоре я лишь видел мерцающий зелёный свет, удаляющийся всё дальше и дальше. Поистине обидно до слёз. Если бы рядом были Угрюмый Молчун и Толстяк, кто бы посмел так издеваться надо мной, а?

Я споткнулся, зашатался и рухнул на землю. Нестерпимо болело сердце. Здесь высокогорье, кислород разрежен, и к тому же мы под землёй. Прошёл целый день, не знаю, сколько сил потратил. И только теперь упал. Буду считать, что я на что-то годен.

Я лежал на земле, тяжело дыша, когда внезапно из темноты появился зелёный огонёк, и пара чёрных сапог остановилась передо мной. Я взглянул вверх и слабо сказал:

— Сукин ты сын, проваливай. Зачем вернулся? Не..не дай Бог поймаю тебя. Я...я не пощажу тебя.

Раньше я бы наверняка стерпел унижение ради достижения цели, заручился бы поддержкой, а затем уже решал, как поступить дальше. Но длительное общение с Толстяком, его прямота и откровенность, испортили меня. Вопреки осторожности, говорю вслух то, что на самом деле чувствую.

Чужак некоторое время смотрел на меня, затем пнул прямо в плечо и сказал:

— Вставай, наш источник света ограничен, необходимо быстрее найти выход.

Я впился в него взглядом. Чёрт возьми, думаешь, я не понимаю? Но прежде всего молодому господину следует встать. Проклятье! Почему такая огромная разница между нами, мы же оба люди?  Я оперся руками на землю, но они дрожали. Чужак, не выдержав подобного зрелища, схватил меня за шиворот и, подняв с земли со звуком "цк", сказал:

— Вот ведь обуза! Живо за мной!

Мне ничего не оставалось, как, спотыкаясь на каждом шаге, следовать за его задницей. На этот раз у него хватило совести считаться со мной и не бежать так быстро. Вскоре перед нами опять появились две развилки. Чужак остановился. Я быстро воспользовался моментом, чтобы перевести дух. Заметив, что он довольно долго стоит в прострации, спросил:

— Эй, в какой идти?

Он не ответил, а поднял светошашку, осматривая стену, как будто что-то искал. Я подошёл ближе и обнаружил, что на стене пещеры нет ничего особенного — только горный камень естественного происхождения с вмятинами и ямами. Чужак взглянул на меня:

— Ищу надпись.

Я обомлел. Надпись? Спустя какое-то время я спросил:

— Быть может букву "У"?

Чужак не возразил, что можно было принять за молчаливое согласие. Моя голова взорвалась. Я выпалил:

— Чёрт возьми, разве это не ты оставлял те символы для меня?

Чужак, скрестив руки на груди, повернулся ко мне. Я не мог разглядеть выражение его лица. Только на его губах был намёк на улыбку. Я услышал его голос:

— У меня не было времени оставлять тебе послания. Я тоже следовал по ним, но… сейчас их нет.

Я почувствовал, как кожа на голове одеревенела. Что за дела? Разве здесь не только я и Чужак?

Я вспомнил, что только что сказал мне Чужак. Он сказал, что его привлекли издаваемые мною звуки. Но я в то время был так напуган, что даже не смел громко дышать. Так какой звук привлёк Чужака?

И прямо в этот момент впереди снова раздался звук — звук мобильного телефона.

Бип! Бип! Бип!

Я сглотнул и сказал:

— Только что, тот звук, твоих рук дело?

Лицо Чужака внезапно изменилось, уголки его губ слегка дёрнулись. Он глухим голосом сказал:

— Я думал, твоих.

Мы двое посмотрели друг на друга.  Конечно же, я видел только его половину лица, скрытую за роскошными W-очками.

Звук всё ещё продолжал звучать:

— Бип! Бип! Бип!

Мы оба не решались даже дышать. Я навострил уши. Звук, кажется, доносился из правой пещеры. Может быть, это тот человек, который оставил надписи?

Кроме того, почему из всех иероглифов он выбрал именно букву "У"? Совпадение или нет?

Внезапно звук снова прервался. Я указал на вход по правую сторону. Чужак слегка кивнул. Наконец-то некоторое взаимопонимание! Он первым вошёл в развилку, опустив расслабленно руки.

Я заметил, что его руки, хотя и естественно опущены, явно напряжены. Пальцы слегка изогнуты, образуя форму орлиных когтей. Чёрные перчатки сверкали под холодным зеленоватым светом, излучая странный блеск. На них всё ещё видны следы крови, которая, кажется, ещё не успела высохнуть, а в воздухе стоял слабый запах сырой плоти.

Я следовал за ним с ножом в руке, одновременно прислушиваясь к шорохам вокруг и внимательно следя за Чужаком. Этому человеку нет веры. Во-первых, его прошлое неизвестно. Он, похоже, знаком только с Цветочком, да к тому же не очень близко.

Во-вторых, он недавно с лёгкостью бросил меня, что показывает, что он не такой человек, как Толстяк и Угрюмый Молчун. Они готовы рискнуть собой, чтобы спасти меня, а этот человек в минуту опасности совершенно точно меня оставит.

В-третьих, у него есть сила. К тому же очень странная. Его руки немного похожи на пальцы Угрюмого Молчуна, причём оснащены первоклассной экипировкой. В одну секунду он может пронзить сердце мехового шара, а в следующую – в два счёта убить меня.

Этот подземный ход был очень длинным. Мы прошли несколько минут, и звук раздался снова. На этот раз более отчётливо, что явно указывало на то, что мы приближаемся к нему. Звук длился менее полминуты, а затем прекратился. В этот момент впереди идущий Чужак внезапно остановился, а его рука с холодным огнём немного опустилась. Я проследил за его взглядом и невольно застыл. На земле лежал кожаный ремень.

Если быть точным, это был ремень, соединённый с брюками. Штанины брюк отсутствовали, а на поясе свободно висел кусок ткани, пропитанный тёмно-красной кровью.

Кто-то ранен!

Чужак взглянул на этот ремень, повернулся ко мне и прошептал:

— Обуза, иди вперёд.

Как же захотелось всадить в него нож! Послать меня на верную гибель — действительно ох*енно злобное коварство.

Я бросил на него озлобленный взгляд, вырвал у него из рук пиротехнику и холодно усмехнулся:

— Держись за молодым господином, не дай японцам ударить тебя по голове.

Фраза "ударить по голове" — это местная поговорка из Чанша, возникшая во время японской антикоммунистической войны. При нападении японцы использовали ружейные приклады, чтобы бить по головам, и один удар мог быть смертельным. Позже эта фраза приобрела ироничный оттенок.

Чужак не двинулся, лишь небольшим движением подбородка указал ступать вперёд. У меня нет огнестрельного оружия, чтобы сопротивляться. Только и могу, что, держа холодный огонь и озираясь по сторонам, осторожно продвигаться. Через несколько шагов вдруг за спиной раздался пронзительный вопль, будто режущий слух звук рвущейся ткани. Я испуганно обернулся и увидел, что под сводом висят четыре или пять мохнатых шаров, блокируя путь назад. Руки Чужака, как молнии, безостановочно наседали на этих тварей. Увидев, что я замер на месте, он, задыхаясь, завопил:

— Сматывайся, быстрее!

Мгновенно стало ясно: этот парень уже давно заметил что-то на потолке и послал меня вперёд, чтобы я смог убежать первым! Лицо обдало жаром. И только собрался дать дёру, как Чужак вдруг приглушённо охнул — одно из существ-шаров вцепилось ему в спину, и огромная пасть вгрызлась в человека.

Я сразу поднял свой нож и рванул вперёд, яростно вонзив его в тело мохнатого шара. Однако нож скользнул в сторону — что за дела? Почему он как мыло? Я не смог проткнуть тварь, вместо этого порезал руку Чужака. Я услышал его глухой стон, а затем он ударом ноги отшвырнул меня в сторону. Очевидно, он неправильно понял и подумал, что я собираюсь причинить ему вред.

Я понимал, что совершил глупость. Мохнатый шар обладает какой-то особой способностью. Оба моих ножевых удара соскользнули. Не смогу попасть точно, есть шанс, что случайно проткну Чужака. У меня не было времени на объяснения. Я сразу же поднялся с земли, ощущая давящую боль в животе от удара ногой, но сейчас не до этого. Я бросился вперёд, схватил мохнатый шар за верхнюю и нижнюю челюсти и что есть силы попытался выдернуть их из человеческого тела.

Сплошной частокол зубов этой твари крепко-накрепко вгрызся в плоть Чужака. Кроме того, несколько щупальцев постоянно пытались его опутать, в то время как ещё три мохнатых шара одновременно атаковали его спереди. В такой ситуации, как ни крути, шансов избавиться от вцепившейся в спину штуки нет.

Я попытался разжать пасть, тогда плотный ряд зубов впился в мясо моих пальцев. Боль такой силы, что руки задрожали! Но я видел спину Чужака, залитую кровью, и не мог ослабить хватку. В людях заложен инстинкт самосохранения, и когда ты прекрасно знаешь, что будет очень больно, но всё равно вынужден продолжать, это самое мучительное.

Существо имело огромную силу укуса. Я отчаянно пытался разжать его челюсти, но это удалось лишь слегка. Кровь текла рекой. И я уже не мог отличить, чья она — моя или Чужака. В это время несколько щупалец отбросили затею связать Чужака и переключились на меня, пытаясь обвить мои ноги, чтобы свалить на землю. Я продолжал тянуть челюсти, одновременно маневрируя ногами. И тут мой подбородок соприкоснулся со спиной мехового комка. В нос шибанул вонючий смрад. Я оцепенел. Чужак уже проявлял признаки усталости, и если мы продолжим так дальше, то оба погибнем.

Скрепя сердце, я открыл рот и впился зубами в меховой комок. Это было труднее, чем жевать говядину. В горле сплошной ком шерсти, вонь заполнила желудок. Не обращая внимания на отвращение, я намертво сжал зубы, продолжая руками раздирать пасть. Моей жертве, кажется, стало больно от укуса. Она истошно завопила, раскрыв пасть и отпустив спину Чужака. Однако сразу же повернулась и направила свою атаку прямо на мою голову. Я был предательски близко, чтобы уклониться. И вот передо мной — мёртвые глаза, багряно-красная пасть. Но вдруг существо обмякло. Я увидел, как рука Чужака сграбастала тварь за спину, и пять пальцев насквозь пронзили её тело. Запузырилась кровь.

[1]     Китайская пословица, которая выражает веру в то, что даже в самых сложных ситуациях всегда есть надежда на лучшее. (типа "свет в конце туннеля")

Волчье логово Куньлунь 9-19 "Труп"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-19  "Труп"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第十九章 尸体

Чужак тряхнул рукой и отбросил останки, на них мгновенно набросились  три шерстяных шара. Одна тварь схватила труп и сразу улетучилась, исчезнув в туннеле. Две других, оставшись без еды, с кровавыми глазами, ползли ко мне и Чужаку. Их ноги цеплялись за потолок пещеры с довольно приличной скоростью, будто гребанный Бэтман. Чужак, после того как отбросил тело, схватил мою руку и побежал. В тот момент нас не заботили эти странные звуки. Мы всецело сосредоточились на одной мысли - спастись.

Чужак слишком быстро двигался. Я бежал за ним какое-то время, но потом не смог удержаться и споткнулся, чуть не упав. Он почти тащил меня за собой. В этот момент я заметил, что туннель, в котором мы находились, расширился, а два меховых шара внезапно прекратили нас преследовать.

Я привалился к стене пещеры, часто и тяжело дыша. Вспомнив о ранении Чужака, хотел было заговорить, как слабый зеленый огонек дважды вспыхнул, а затем тихо погас. Последний холодный свет догорел и все пространство погрузилось в полную тьму.

К тому же это была кромешная тьма без единого лучика света.

Я непроизвольно сглотнул и выкрикнул:

— Эй, братан, ты живой?

Никто не ответил. Я слепо потрогал вокруг себя, нащупал клок волос и моментально получил по руке, услышав тихий вздох и человеческий голос, рыкнувший:

— Отвали.

Я вздохнул с облегчением и вспомнил, что у меня есть зажигалка. Я быстро достал её и зажёг. Лишь тогда я увидел бледные щеки Чужака. Фактически, половина его лица была закрыта, и разглядеть его истинное выражение невозможно. Но его губы были смертельно бледны, явно от потери крови. Я осветил его спину - место укуса стало месивом из кожи и мяса и продолжало кровоточить.

Я с горьким негодованием разодрал свою одежду, и прежний короткий топик с открытым пупком оголил половину моего торса. "Черт возьми, если так пойдет дальше, то скоро буду носить бикини", - подумал я. Если бы не постоянное движение, которое согревало в здешнем холодном воздухе, я бы уже насмерть замерз не один раз.

Помогая ему обработать рану, я решил, что стоит объясниться, поэтому смело заявил:

— На самом деле, я не специально. Я хотел ударить тот пуховой мяч, но кто знал, что он такой скользкий, как женщина, и в итоге я промахнулся. Не обижайся на меня.

После этих слов я опять испытал сожаление. Кажется, я веду себя слишком подобострастно.

Он повернулся ко мне лицом, задумчиво помолчал и спросил:

— Тебя зовут У Се?

Я кивнул, не удивляясь его вопросу. Во-первых, я был временным участником их группы, а во-вторых, с того момента, как присоединился, я не имел никаких контактов с ним. Возможно, он слышал, как меня называли Цветочек и Сюсю.

Увидев мой кивок, он хмыкнул. В этот момент мой палец начал пылать, зажигалка накалилась до предела. Чтобы предотвратить взрыв, я быстро убрал зажигалку и снова погрузился во тьму.

Я молча прижался к стене пещеры, закрыл глаза и мои мысли были в полном беспорядке. Не думал, что так скоро столкнемся с проблемами едва соприкоснувшись с Нимой. Теперь мы заблудились, и я не знаю, будет ли Цветочек искать нас. Я достал свой мобильный телефон, чтобы проверить время, но обнаружил, что он разрядился.

Руки были сплошь в крови. Ради того, чтобы разжать пасть мехового шара, они густо покрылись порезами.  Сейчас, когда я немного расслабился, боль стала невыносимой. В горле до сих пор ощущалось зловоние, как будто я кусал гнилостные волосы. В желудке поднялась тошнотворная кислая отрыжка. И я не сдержался: рвотные позывы заставили меня извергнуть все, что было внутри. Во время моих мучений во тьме раздался холодный голос:

— Это отвратительно, прекрати блевать.

Я моментально вспылил. Даже у глиняного Будды есть три части гнева[1], а заяц, когда злится, может укусить человека! Я немедленно ругнулся:

— Иди к черту! Почему я блюю? Не потому, что спасал тебя!? Сукин ты сын, ступай, попробуй сам укусить то чудовище! Не думай, что я боюсь тебя из-за твоих зверских когтей! Если меня разозлить, я, я..." Я долго размышлял, но не смог придумать чем могу угрожать ему. Теперь, когда я заперт здесь, к чему бравада? Я абсолютно ему не ровня.  Ссориться сейчас вредно для меня, и я просто замолчал, игнорируя его. Истинный мужчина должен уметь проявлять гибкость в жизненных ситуациях, и я сдержался.

Помолчав в полной тишине, Чужак спокойно заявил:

— Мы не знаем, когда сможем выйти. В желудке должно быть что-то.

Я открыл глаза, осознав и потеряв дар речи. Он заботится обо мне?  К черту! Если уж заботишься, то скажи тепло и душевно, а не словно взыскиваешь восемь миллионов.

Я хмыкнул, гнев в моем сердце утих, и я, прислонившись к стене, расслабленно обмяк. Мышцы во всем теле сводила неконтролируемая судорога, и незаметно для себя, я кое-как погрузился в глубокий сон. Сколько времени прошло - возможно, целая ночь, а может быть, всего несколько минут. В любом случае, я потерял ощущение времени, и разум мой был сильно затуманен.

Пока я прибывал в забытье вновь раздался звук мобильного телефона — бип! бип! Этот бипающий звук взбудоражил меня, проникнув в отупевшей мозг будто ледяная вода, которая немедленно вернула к реальности.

На этот раз звук был очень близко. Практически каждый раз, когда я его слышал, случалось что-то плохое. Я стиснул в руке нож, мышцы мгновенно напряглись, а глаза, привыкшие к темноте, увидели вдали чрезвычайно слабый свет.

Тот свет был очень слабым, и если бы не мрак вокруг, то его почти нельзя было заметить.  Пискливый звук исходил именно оттуда.

Во мраке я подсознательно посмотрел в направлении, где находился Чужак. Прежде чем я успел разглядеть что-либо, его рука внезапно схватила мою руку, и в ухе раздался глухой голос:

— Дай зажигалку.

Снова дать? Я не настолько глуп.

Я оттолкнул руку, зажег зажигалку и не говоря ни слова направился к той светящейся точке. Когда я подошел ближе, моя рука невольно затряслась. Передо мной лежало тело. А пискливый звук был напоминанием о зарядке, которую выдает телефон, когда его батарея разряжена. Я посмотрел на него — это был телефон марки Samsung, именно у них такая особенность. В то же время, телефон исчерпал последнюю энергию и полностью выключился.

Я сказал:

— Тут труп.

Чужак молча встал позади меня и произнес:

— Мы видели человека, ползущего по снегу, должно быть, это он.

— Почему так уверен?

Чужак повернулся ко мне лицом и, похоже, изучал меня. То, что он может в открытую глазеть на меня, а для меня он скрыт за очками, - мерзкое чувство.  Я непроизвольно отвернулся, чтобы посмотреть на труп. Труп лежал на спине без обуви, на ногах изодранные штаны, нижнее белье почти пришло в негодность. При взгляде выше я увидел большой живот с длинным шрамом на нем.

В эту секунду, мой взор не осмелился подняться дальше. Я намертво вцепился взглядом в толстый белый живот и в шрам на нём.  Мои руки задрожали.

В тот раз в Банае, милотуо[2] проделал в животе Толстяка большую дыру. Я до сих пор хорошо помню этот момент. Эта комплекция, этот шрам, навели меня на дурные мысли.  Мое горло сжалось, и я впервые почувствовал, насколько трудно глотать слюну.

Из-за угла наклона зажигалки лицо трупа было скрыто во тьме, и только требовалось слегка сдвинуть её и всё станет видно.  Но рука одеревенела, отказываясь подчиняться, взгляд таращился в темноту, глаза зверски болели.

Неужели... такое совпадение? Исчезновение Толстяка. Трупный запах разложения, появление Чэнь Вэньцзинь.

...Если Вэньцзинь привела Толстяка в горы Куньлунь... тогда, скорее всего, труп перед нами...

Моя рука по-прежнему не двигалась, в голове бардак, глаза застлали предательские слезы. Чужак заметил, что со мной неладно и быстро отобрал зажигалку.  Пещера снова погрузилась во тьму, но лишь на мгновение. Зажигалка опять зажглась и я ясно увидел труп перед собой.

... без головы.

Его голову словно кто-то отгрыз. Место разрыва полно сухожилий. Безголовый труп.

В мгновение ока тошнота в желудке возросла и в то же время ужасная мысль стала более отчетливой. Я уставился на труп, затем сломя голову ринулся раздирать его одежду, тщательно обыскивая  карманы, надеясь найти что-то, что могло бы подтвердить его личность. Однако ничего не нашел. На теле трупа было много шрамов, явно указывающих на его бурную жизнь.

При нем не было ни еды, ни документов. Кто этот труп абсолютно невозможно определить.

Чужак похоже был шокирован моим поведением. Он внимательно взглянул на меня  и спросил:

— Этот человек... имеет к тебе отношение?

Я не знал, что ответить. Если он Толстяк, то имеет, потому что он мой брат в жизни и смерти. Но если не Толстяк, то кто?

Противясь на подсознательном уровне собственным мыслям, я покачал головой:

— Не знаю.

Чужак поднес зажигалку к моим глазам, посмотрел на меня какое-то время, затем сказал:

— Выглядишь ужасно. Взгляни на его телефон, возможно, найдешь зацепки.

Я застыл на месте, потом щелкнул пальцами и быстро извлек батарею из Samsung-телефона, спросив:

— У тебя какой бренд? Давай попробуем.

Чужак без слов снял батарею со своего телефона. Я посмотрел на неё. Черт возьми, повезло!  Оказалось, что тот же бренд. Когда я вставил батарею и включил телефон, на экране появились системные обои. Я с нетерпением приступил к просмотру фотографий, но к моему разочарованию их не было.

Пролистал контакты и опять пусто.

Что-то не так. Этот телефон выглядит немного старым. Очевидно его долго использовали. Почему нет ни номеров, ни фотографий? Что за причина?

Я проанализировал ситуацию. Мое сердце постепенно успокоилось. Причин может быть в целом две:

Первая, - владелец телефона занимался неприглядными делами, поэтому не хранил фотографии себя и своих друзей.

Вторая причина, - владелец телефона не хочет, чтобы кто-то знал его контактные данные, поэтому у него нет адресной книжки.

Но даже если очень осторожен, при использовании обязательно останутся следы. Я слишком хорошо знаю Толстяка, он никогда не был скрытным. Повстречав красивую девушку на улице, он достанет телефон и сделает снимок. В его телефоне куча всякой ерунды. Он не такой аккуратный.

Однако, также нельзя исключить, что передо мной не Толстяк. Во-первых, телосложение слишком похоже. Во-вторых, слишком совпадает время появление трупа. Если не найду убедительных доказательств, мне будет трудно успокоиться. Если это действительно тело Толстяка, то..., то..., каким бы ни был исход, я не оставлю его здесь. Мой долг позаботиться о нем, сохранив его достоинство после смерти.

Сдерживая волнение, я продолжал просматривать телефон. У Чужака было мало зарядки и спустя какое-то время она напомнила о себе звуком.  Я забеспокоился, боясь, что на следующей секунде телефон выключится и после долгих отчаянных поисков наконец нашел ключ.

[1]     Кит. выражение которое означает, что даже спокойный или терпеливый человек может иметь свои пределы и внутреннюю ярость, которая может проявиться в определенных обстоятельствах. Три части гнева - это концепция, которая описывает три стадии развития гнева. Первая  - это начальная реакция на возбуждающий фактор. Это может быть что-то, что вызывает негативную эмоцию, например, несправедливость или оскорбление. Вторая - это усиление этой эмоции, когда мы начинаем переживать ее все сильнее и сильнее. Мы можем чувствовать, что наша злость растет и мы становимся все более и более раздраженными. Третья  - это приход к пику, когда гнев достигает своего максимума и проявляется в форме агрессии или ярости.

[2]     Милотуо - "человек-существо в камне", предок народа Яо. Может глотать и разъедать камни, а также может выделять биологические жидкости, точно такие же, как камни после затвердевания. Он запечатывает щели и отверстия, выделяя жидкости тела, запирая добычу в закрытых пространствах.

Волчье логово Куньлунь 9-20 "Проход"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-20  "Проход"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第二十章 通道

В интернет-истории  я случайно обнаружил MSN аккаунт [1] владельца телефона, причем пароль был сохранен. Я сразу же нажал вход, но здесь совершенно нет связи и подключиться не получилось. Пока я предавался унынию, совершенно пав духом, Чужак сказал:

— Учетная запись записана пиньином[2].

Я посмотрел и, действительно, очень похоже. Учетка - libaoyi. Если это имя, то владелец телефона Ли Баои[3] или что-то вроде этого, но никак не Ван. С учетом натуры Толстяка, он пользуется только QQ[4]. По его же словам, MSN — это международная связь, а QQ - для коммуникации внутри страны. Его бизнес ограничен только родиной, он не обслуживает иностранных соотечественников.

У меня отлегло от сердца, а тем временем Чужак перевернул тело, совершенно не обращая внимание на отсутствие головы. Он раздел труп, сняв одежду, и сказал:

— Судя по состоянию кожи, парню должно быть двадцать лет от роду.

Я возликовал про себя, тогда точно не Толстяк! Чужак продолжил говорить:

— У этого человека крепкие ножные мускулы, крупные суставы. Возможно при жизни он тренировал ноги. Вероятнее всего в стиле "цзяцзы".

Я взглянул и действительно, суставы на его ногах были большие, даже немного выступали. Теперь я почти убедился, - это не Толстяк. Чужак продолжил:

— Итак, что думаешь, он твой человек?

На этот раз я был искренне ему благодарен.  В любом случае, он оказал мне значительную услугу. Как только мое сердце успокоилось, я задумался, почему это тело появилось здесь?

Если не возникли непредвиденные обстоятельства, то он скорее всего столкнулся с нападением пушистых братишек, разделив с нами одну участь. Но важнее всего личность мертвеца. Кто он? Из какого отряда?

Судя по степени разложения, его смерть произошла примерно два дня назад, а здесь высокогорье, тела разлагаются медленнее. Следовательно, при осторожной оценке, время смерти должно быть около недели. Таким образом, буква "У" на стене его рук дело? Так ли это?

Я высказал свои мысли и спросил:

— Что думаешь?

Чужак отрицательно покачал головой, и тут мне вспомнилось, что он недавно сказал. Я спросил:

— Ты сказал, что по снегу полз именно он.  Почему так уверен?

Чужак пояснил, указав на труп:

— Здесь нет снега, но на теле много воды, и она достаточно хорошо сохранилась. Поэтому думаю, что место его смерти за пределами пещеры. Он замерз в снегах, а затем был выкопан этими существа и перенесен сюда. Мы ошибочно приняли их за людей и последовали за ними".

В результате оказались заперты здесь.

В словах Чужака был смысл. Тогда кто нацарапал букву "У"[5]? Почему он не выбрал что-то более удобное. А как нарочно использовал слово, которое наводило страх в глубине души. Неужели в этом месте были ещё люди?

Так кто же он?

Здесь побывали четыре группы. Судя по всему, он не мог быть из числа людей третьего дяди. Третий дядя был год назад, так что по времени наиболее близки люди Чэнь Вэньцзинь и второго дяди.

А среди этих двух групп, второй дядя не знал, что я пойду искать его, Чэнь Вэньцзинь тоже не догадывалась. Тогда... остается только Толстяк!

Он специально оставил подсказки, сообщив, что Чэнь Вэньцзинь жива, затем всю дорогу оставлял зацепки. Тогда это объясняет его исчезновение... Он скорее всего вместе с Чэнь Вэньцзинь или, скажем, вынужден следовать за ней. Выходит, он отправился в Куньлунь?

Эта мысль крутилась у меня в голове, и на какое-то время я просто растерялся: если это так, то почему Чэнь Вэньцзинь заставила Толстяка отправиться в Куньлунь? Если это связано с последней тайной, то, очевидно, что взять в заложники меня было более уместно.

Пока я прибывал в растерянности, Чужак сказал:

— Тело брошено в этом месте наверняка неспроста. Ты помнишь тот звук телефона?

Я пришел в себя и кивнул:

— Помню, разве это не напоминание о зарядке?

— Да, звук зарядки, вот только когда он впервые раздался, то точно не отсюда, - произнес Чужак немного возбужденным тоном, будто находил это забавным.

Моё сердце испугано дрогнуло. Верно. В самом начале звук был не из этого места, а труп сейчас здесь, что указывает на то, что его переместили. Сразу возникли ассоциации с  меховыми шарами в туннеле и тотчас кожа на голове напряглась.  Я спросил:

— Здесь достаточно пространства, это ведь не может быть их складом еды?

Голос Чужака прозвучал раздраженно:

— Если знаешь, то почему еще здесь?

Сказав это, он осветил зажигалкой окружающее пространство, подняв руку выше.  Область освещения увеличилась и впереди появился темный проход. Я немного поправил одежду и вслед за Чужаком вошел  внутрь этого отверстия.

Продолжительность работы зажигалки ограничена, с момента включения она сразу начинает нагреваться и когда Чужак погасил её, окружающая обстановка погрузилась во тьму. Мы  брели вдоль стены на ощупь. Вокруг тишина и мрак.

Идя в темноте, совершенно теряешь ощущение времени. Не знаю, как долго шли, но вдруг я ткнулся в твердую стену. Конец пути?

Из темноты долетел приглушенный стон, а затем голос Чужака:

— Ты что, слепой что ли?

Я подумал, что ударился о стену, но оказалось, что врезался в Чужака. Судя по всему, я задел его рану на спине, из-за этого он был не очень-то вежлив.

Я не принял это близко к сердцу,  и потирая заболевший от удара нос, спросил:

— Ты чего вдруг остановился?

Чужак помолчал, но вскоре произнес:

— Здесь ветер.

Я замер, обострив восприятие.  Действительно, едва заметный ветерок щекотал мне лицо и я машинально сказал:

— Дыхание призрака.

Чужак вдруг зажег зажигалку, развернулся ко мне и с усмешкой на губах холодно произнес:

— Дыхание призрака? Думаешь, мы находимся в древней могиле? Что за тупой вздор!

Его ругань немедленно вернула меня в реальность. Всю дорогу мы шли по темному туннелю, и я был сбит с толку, на подсознательном уровне превратив её в путь к могиле. В наглухо закрытых древних гробницах грабители могли чувствовать поток воздуха, но не могли понять его источник. Такое явление предки назвали "дыхание призраков" и объяснить его никто до конца не мог.

Я, находясь в прострации, машинально принял дуновение за дыхание призраков и не придавал особого значения вплоть до замечания Чужака.  Я мгновенно встрепенулся и прошептал:

— Ветер... есть выход!

Чужак холодно фыркнул, оглядел стену пещеры и поскреб её рукой. Под его остроконечными перчатками откололся плотный и жирный кусок вещества.  Только после этого я заметил, что стены покрыты слоем отложений, немного похожих на какие-то осадочные породы.

"Что за хрень?" Я подошел ближе и посмотрел на что указывал Чужак. Понюхал - был какой-то странный запах, но очень слабый и в герметически закрытом туннеле его легко было упустить из вида.

Чужак проигнорировал меня и держа зажигалку двинулся дальше, периодически туша огонь.  Вот так, то во тьме, то на свету, он шел вперед. Вскоре я почувствовал, что рука, соприкасаясь со стеной, скользит по какой-то слизи. Я сжал пальцы и в моей руке оказалась грязеподобная штука. В это же время изначально слабый запах, напоминающий запах канализации, стал более резким.

Эта штука в ладони была настолько отвратительной, словно я схватил кусок говна. Я отдернул руку, и как слепец, нащупывая путь, заспешил вперед, невольно убыстряя шаг. И сразу  сцапал Чужака за майку.

Человек передо мной немного замедлил шаг, и прошептал:

— Осторожно под ногами.

Я хотел было убрать руку, но увидев отсутствие реакции с его стороны, с большей уверенностью ухватился за майку и продолжил двигаться вперед.   Только теперь я понял, что дорога под ногами стала скользкой и мягкой, будто покрыта той склизкой хренью.  В самом деле, что это? Неужели действительно какашки?

Стоило подумать об этом и тут же вспомнил меховые мячи. Волоски на теле моментально вздыбились, я спросил:

— По-твоему... это испражнение тех существ?

Неужели мы вляпались в их логово?

Я непроизвольно взглянул наверх, но все было черным-черно и ничего не видно. Чем дальше я шел, тем толще становился слой под моими ногами, наконец я почувствовал, что ступни  утопают в нем почти по щиколотку. Сильное зловоние перехватывало дыхание, будто попали в могильник дворца Семи Звезд Лу-вана.

Я собрался поговорить с Чужаком, но вспомнил его поведение и понял, что это человек презирает меня, поэтому не произнес ни слова. Если бы я владел приемом "Темный тигр вырывает сердце" как он, то даже с таким бременем, как я, был бы дружелюбен и проявлял уважение. Но сейчас я должен полагаться на него и заткнуться. Вот подожди, молодой господин выберется, посмотрим сможешь ли ты дальше гнобить его.

Только я об этом подумал, как вдруг в полной тишине пещеры раздался шорох. Я мгновенно застыл, как вкопанный. И прежде, чем успел среагировать, как кто-то дернул меня за руку, и я услышал крик Чужака:

— Беги, живо!

Опять бежать?

Я хотел спросить, что происходит, но в этот момент что-то капнуло мне на лицо. Второпях задрал голову и увидел пару кроваво-красных глаз, которые пялились на меня прямо из тьмы. И тут они ринулись вниз. Чужак рванул меня в сторону, и я успел увернуться. А в темноте под сводом вдруг появились десятки таких же красных глаз. Сопровождалось всё это хорошо знакомым шуршанием и скрежетом зубов — "кг-кг-кг".

Черт, я действительно угадал. Мы вляпались в их логово.  Чужак, что за хреновый путь ты выбрал!

Одну мою руку сжимал Чужак, таща за собой, а в другой руке я держал нож и махал им без остановки.

Эти существа давно живут в пещерах и явно приспособились к темноте. За время этого безумия, мой нож несколько раз  попал в них, но свод пещеры был весь в подобных созданий. Они нападали один за другим.  Я почти сразу получил несколько укусов. В это время Чужак отпустил мою руку и его движения стали быстрыми и точными, как молния.  Подобно когтям орла, он легко поражал существ вокруг себя, благодаря чему дорога перед нами всегда оставалась открытой. У меня же был только короткий нож, и я не мог одновременно защищаться с обеих сторон. Я только-только отмахнулся от нападающего сверху, как сразу был укушен в левую руку, которая содрогнулась от острой боли до самого плеча.

Меня укусили несколько раз подряд. Я почти не знал, как выгляжу, но мог предположить, что весь в крови и чувствовал слабость, возможно из-за большой кровопотери. Боль и крайняя усталость нахлынули одновременно, а Чужак уже пробился вперед, и оставшиеся твари все до единой ринулись на меня.

От этих укусов я буквально озверел. Правой рукой неистово размахивая ножом, а левой рукой защищая лицо, я рвался вперед, как сумасшедший. Я не знал, что впереди, и тем более не знал, где выход, но точно знал, что не сдамся. Каждый раз сталкиваясь с безвыходной ситуацией, я думал, что умру, что все кончено. Но если приложить усилие, если бороться, то всегда появится проблеск надежды.

Я, У Се, точно не сдохну здесь! Черт побери, через десять лет мне еще предстоит заменить Молчуна, найти дядю в Небесной Бездне и разыскать Толстяка! После этого, умру где угодно! Но сейчас я не могу умереть! Ни за что не умру!

[1]     MSN (The Microsoft Network) - интернет-провайдер и онлайн-платформа для общения и развлечений, созданная компанией Microsoft.

[2]     Система транскрипции, используемая для записи звуков китайского языка с помощью латинского алфавита.

[3]     Довольно занимательно. Здесь упоминаются возможные варианты имени, которое может принадлежать владельцу мобильного телефона, а именно Ли Баои (李宝义) или Ли Баои (李包意). Оба имени фонетически пишутся одинаково, различие только в тонах. Lǐ Bǎoyì или Lǐ Bāoyì.

[4]     QQ - это китайская платформа мгновенного обмена сообщениями, разработанная компанией Tencent. Она предлагает услуги обмена сообщениями, видеозвонков, онлайн-игр и другие функции.

[5]     "邪" в китайском языке - "зло", "дьявольский", "нечестивый" или "демонический".

Волчье логово Куньлунь 9-21 "Подземная река"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-21  "Подземная река"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第二十一章 地下河

Вот так я бешено мчался вперед. Даже если существо кусало меня в спину, я не останавливался. Внезапно мое ухо уловило смутный отголосок.

Бултых!

Звук воды! Похоже, что-то упало в воду.

Прежде чем ко мне вернулась способность соображать, под моими ногами возникла пустота, моё тело стремительно полетело вниз, и не успел я глазом моргнуть, как упал в ледяную воду. Насевшие на меня существа переполошились и один за другим отступили назад. Кажется, они боялись воды и моментально бесследно исчезли.

Вода была ненормально холодной и отличалась от холодных подземных вод. Эта стужа, которая пробирает до мозга костей. Очевидно, что подземный ручей, в который я упал, ведёт наружу к ледяной пустоши.

Я был весь в крови, но под напором внезапной решимости, перестал обращать на это внимание и поплыл вниз по течению.  Однако измотанный беспокойной ночью и потерей крови, я быстро выдохся и мое тело отказалось плыть дальше, достигнув своего предела. Я уже думал, что все кончено, когда внезапно во мраке замерцал слабый свет.

Неужели выход?

Завидев свет, мое почти угасшее тело внезапно ожило, словно я принял стимулятор. С приливом сил появилась скорость, и я энергично поплыл дальше. Наконец я достиг выхода к свету, и мое сердце замерло от ужаса: выход находился над моей головой, а прямо в центре потока - подводный водопад. Если я упаду вниз, то, вероятно, попаду в ад и останусь там навсегда.

Я быстро поплыл обратно, но в районе воронки течение было очень быстрым. Когда я плыл вниз, это было легко, но теперь, когда я пытался плыть обратно, я двигался вперед на три шага и откатывался назад на два. Прямо на глазах подземный водопад приближался ближе и ближе, сковывая сердце холодом. Если упаду в него, то окажусь один в холодной и мрачной воде под землей, тогда шансов выжить не будет.

В этот момент внезапно раздался голос:

— Лови!

Я оглянулся на звук и в тусклом свете увидел, что Чужак цепляется одной рукой за стену пещеры, а его ноги находятся в воде. Там, похоже, место, где можно было устоять. Его одежда и штаны разорваны на лоскуты, из которых он сделал веревку.

Он бросил мне веревку, но её мгновенно снесло течением, и я не смог ее поймать.

Чужак ругнулся, вытащил веревку, сделал несколько махов вокруг себя, а затем снова бросил в моем направлении. На этот раз я поймал момент и тут же вцепился в нее. Чужак напряг все силы, а я постарался добраться до него и наконец-то выбрался на берег.

Этот берег - маленький выступающий кусок скалы у стены пещеры, которого едва хватало для одного человека. Я забрался на него и нечаянно наступил на голень Чужака. Тот зашипел мне в ответ:

— Думаешь, ты баба? Весишь как свинья! Катись отсюда!

Я, только-только миновав врата смерти, громко и тяжело дышал, подобно тому, как дышит бык и не мог ничего сказать. Насилу отдышавшись, я почувствовал смущение — из-за меня парень в одних трусах в таком холодном месте.  Только хотел поблагодарить его, как Чужак сказал:

— Сменим ноги.

Я не понял сразу, наклонил голову и увидел, что нога Чужака стала синей, очевидно я наступил на вену.

Я сконфуженно хохотнул. Мы осторожно поменяли ноги и затем посмотрели на отверстие над головой.

Тот проход находился примерно в четырех метрах высоты от нас, а от каменного выступа, на котором мы устроились, отдален как минимум на пять метров. Совершенно невозможно добраться. Понаблюдав некоторое время, я повернулся, чтобы посмотреть на приютившую нас каменную стену, можно ли забраться по ней. С первого взгляда стало ясно, что стена имела черты карстовой пещеры, - очень скользкая и гладкая. Абсолютно не за что хвататься.

Я спросил:

— Что дальше?

Чужак сказал:

— У тебя осталось чем светить?

— Если бы было, я бы уже достал, — горько усмехнулся я. — Что собираешься делать?

Свод пещеры хотя пропускал свет, но пространство было слишком большим. Все вокруг выглядело нечетко, и детали были неясны.

Чужак вздохнул, поднял правую руку и нажал несколько раз возле своего уха. Тогда я заметил, что на боковой стороне его солнцезащитных очков были несколько маленьких кнопок. Когда он нажал на одну из них, мне вспомнилось, что ранее я читал о многочисленных особенностях этих очков в журнале, включая такие как инфракрасное ночное видение.

И впрямь, после нажатия на кнопку, очки стали красными. Хотя изменения не были очевидны, я знал, что он сейчас видит очень четко и сразу спросил:

— Ну как?

Чужак медленно повертел головой, осматривая окружающую обстановку, и спустя мгновение покачал головой, сказав:

— Пути нет.

Я почувствовал отчаяние. Глядя вверх на отверстие над головой, мне казалось, что надежда находится совсем близко, но я не мог приблизиться к ней. Это чувство подобно тому, как режут ножом горло - медленно, мучительно и совсем безрадостно.

Мои обе ноги были в ледяной воде и через некоторое время я почувствовал, что они начали болеть и болезненно распухли. Чужак наступил на тыльную сторону моей стопы, давя всей своей массой.  Кровь мгновенно перестала циркулировать, вынудив меня сказать:

— Поменяем положение ног.

Чужак не шелохнулся и через некоторое время изрек два слова:

— Не поменяю.

Кровь тотчас ударила мне в голову. Я даже подумал о том, чтобы оттолкнуть его ногой, но затем вспомнил о его самопожертвовании в трусах. Поэтому решил сдержаться. Я, У Се, не тот, кто платит черной неблагодарностью. Я стерплю.

Простояв так еще немного, когда мои ноги застыли до бесчувствия, Чужак внезапно сунул веревку в мои руки, сказав:

— Плывем назад.

— Что? — Я тупо держал верёвку и не понимал, что происходит.

Чужак пояснил:

— Бездействие ни к чему не приведет. Плывем назад, посмотрим, есть ли выход выше по течению.

В тусклом свете я заметил его раны по всему телу и вспомнил, что сам тоже изранен. Если я продолжу оставаться в воде, то рано или поздно умру. Я кивнул в ответ и сказал:

— Ладно, только меняемся местами.

Чужак утвердительно кивнул, взял веревку и спустился в воду. Опираясь рукой на стену пещеры, он с трудом плыл вверх по течению вдоль гладкой поверхности. Когда веревка натянулась и стала тугой, он уже был на расстоянии четырех метров от места старта. Затем он схватился за выступ на каменной стене и сказал:

— Твоя очередь.

Я последовал за ним в воду, доплыл до него и поплыл дальше. Как только веревка снова натянулась, он продолжил свой путь.

Таким образом, держась за сделанную из одежды веревку и сменяя друг друга, мы плыли назад. Один человек тянул на себя другого, чтобы не дать течению унести его.

Эта вода смешалась с талым снегом, и ее ледяной холод пробирал до костей. Мышцы дергались от судорог, раны замерзли и онемели. Мало-помалу мы удалились от отверстия над головой, и окружающая обстановка опять погрузилась во тьму. Остался только звук потока воды.

Так продолжалось неизвестно сколько времени, пока я не почувствовал, что силы на исходе. Постепенно я перестал контролировать движение рук и ног и начал погружаться вниз. Вода тут же захлестнула меня со всех сторон. Я терял сознание и только намертво цеплялся за веревку, отказываясь ее отпускать.

Это моя единственная надежда. Я не хочу умереть.

Как в забытье, я словно вернулся в подводную гробницу. Вокруг меня была только морская вода, такое же чувство удушья и та же потеря сознания. Но в итоге меня вытащили две пары рук: одна принадлежала Угрюмому Молчуну, а вторая — Толстяку.

— Неуклюжая черепаха... помер что ли…. Действительно умер? Ладно, тогда ступай в воду и покойся с миром, пока-пока!

Я открыл глаза, уставился на человека в темноте и сказал страшно хриплым голосом:

— Заткнись, молодой господин не умрет.

Чужак хохотнул, произнеся:

— Еще живой... Живучесть черепахи действительно впечатляет, тысячи бедствий, а ей нипочём.

Перед глазами все еще тьма, мое тело в ледяной воде, однако верхняя часть моего туловища выступала над поверхностью. Чужак отыскал клочок суши, где мы смогли устроиться. Он был немного больше, чем предыдущий. По крайней мере, мы больше не должны наступать друг другу на ноги.

Вокруг по-прежнему темень. По истечении долгого времени Чужак сказал:

— Продолжим плыть?

Я уставился в темноту, которая была мрачной и казалась бесконечной, а наши силы уже почти исчерпаны.

— Плывем! - решительно и уверенно произнес я.

Пока жив, я не могу сдаться — это опыт, который я извлек из многих смертельных испытаний на грани жизни и смерти. Если в этот раз мне не удастся выжить, то лучше умру на пути к надежде, чем ждать смерти.

Чужак долго молчал, затем хмыкнув сказал:

— Хорошо.

После этого мы продолжили тащить друг друга в ледяной воде, держась за концы веревки, поочередно сменяясь и максимально экономя силы, пока вдруг туго натянутая веревка внезапно не ослабла.

Я резко повернулся и посмотрел — как и прежде тьма. Я быстро крикнул:

— Эй…

Однако осознал, что не знаю имя Чужака, и позвал:

— Эй, ты как?

В темноте раздался звук булькающих пузырей, и я испугался. Этот парень шёл ко дну!

Недолго думая, я сразу же погрузился в воду и стал ощупывать. К счастью, я был достаточно быстр, и он еще не утонул глубоко. Я мгновенно выдернул его на поверхность и, одной рукой придерживая под мышками, а другой ища опору на стене пещеры, продолжил плыть вперед, сжимая зубами веревку. Не знаю, сколько бы еще смог выдержать. Мною двигала чисто механическая реакция, и вот тут-то впереди вновь появился свет. Очень яркий. Он в один миг озарил тьму.

Какое-то время, я думал, что мне мерещится. Совершенно ошарашенный я как безумный рванул вперед. Я плыл и орал:

— Эй, Чужак, мы нашли выход! Очнись, черт возьми! …Тяжелый, как свинья! Молодой господин скоро не сможет тебя тащить!

Наконец, я выплыл из пещеры и меня встретили лед и снег.

Я вытащил Чужака на берег, мокрый и замерший уселся на заснеженную землю, совершенно не чувствуя промозглый холод. Мое тело полностью окоченело.  Снаружи был день. Я находился где-то в горной лощине, но точное местоположение было непонятно.

Но как бы там ни было, я все же выбрался из этого проклятого туннеля. Сейчас только хотелось спать, но это, видимо, останется лишь желанием. На мне половина одежды, а штаны до нитки промокли. У Чужака того хуже — на нем лишь трусы. Я подумал об этом и решил проверить его пульс на шее. Биение сердца было слабым, но оно говорило о том, что он жив.

Текущая ситуация явно не позволяла спать.  Необходимо сначала найти место для обогрева. Я, спотыкаясь встал, веревкой привязал Чужака к своей спине и пустился искать укрытие на заснеженной местности.

Ущелье глубокое, много засохших кустарников, разжечь огонь несложно, главное - найти защищенное от ветра место. К счастью, мне повезло: пройдя около ста шагов с Чужаком на спине, я увидел пещеру.

Фактически, это не пещера, а скорее углубление в отвесной скале, но укрыться от ветра и снега можно. Я закинул туда Чужака и спотыкаясь на каждом шаге собрал хворост. Единственно о чем я думал - разжечь костер и завалиться спать.

Волчье логово Куньлунь 9-22 "Критический момент"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-22  "Критический момент"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第二十二章 危机

К счастью, зажигалка не потерялась, к тому же она была с влагонепроницаемой крышкой, так что функциональность сохранилась. Огонь разгорелся, но тепла по-прежнему не чувствовалось. Снаружи бушевала метель, а тело уже давно оцепенело от холода, и этот огонь никак не мог рассеять пронизывающий до костей холод.

Я посмотрел на Чужака, его губы были бледными, из одежды одни трусы. Короткие сапоги куда-то исчезли, а кожа посинела. Я подумал: "Если так дальше пойдет, мы оба замерзнем насмерть". Немедленно встал и начал прыгать вокруг костра.

Это чувство трудно описать словами — ты голоден, измотан, тело болит, но, как назло, не можешь отдохнуть. Я вынужден терпеть жестокую боль в теле и прыгать вокруг костра, чтобы разогреться. Постепенно начал согреваться, но сознание становилось все более расплывчатым. Я понимал, что на грани и скоро отключусь. Но смогу ли я очнуться? Этого я не знал.

Мокрые штаны прилипли к ногам и были ледяными. От прыжков туловище понемногу разогрелось, но нижняя половина оставалась онемевшей, будто еще мерзла в воде. Тогда я стащил штаны и поставил их греться у костра.

Притоптывая ногами, я стал обдумывать наше положение. Прежде всего имущество, которое было в нашем распоряжении. Список таков:

Чужак: Одна штука непонятных по функционалу очков на половину лица, мокрые трусы и пара перчаток из черного металла.

Я: Одни трусы, одни термоштаны, одни альпинистские штаны, одна пара высоких ботинок, один нож, одна зажигалка.

Совместная собственность - самодельная веревка ручной работы длиной примерно от четырех до пяти метров.

Кроме этого, у нас ничего нет. Место, где мы находимся сейчас: какой-то заснеженный каньон, точное местоположение неизвестно.

Текущий кризис:

Во-первых, - отбились от отряда.

Во-вторых, - изранены, лекарств нет.

В-третьих, - продукты и тепло.

Я обдумал текущую ситуацию, и у меня возникло желание биться головой об стену. Что делать, что делать... Я был в панике и не находил себе места, но все больше и больше терял ясность мышления. В конце концов я вырубился, голова просто отключилась, и я ничего не помню.

При очередном пробуждении я с удивлением обнаружил, что мои большие раны перевязаны разноцветными лоскутками ткани. После тщательного осмотра стало очевидно, что это были куски веревки, которую разобрали на вторсырье.

Я сразу осознал, кто это сделал. Быстро огляделся. Чужак исчез без следа.

Двух пар штанов, которые сохли у огня, тоже не было. Тем временем, мой нож, высокие сапоги и зажигалка также пропали. Сейчас на мне остались только трусы.

У входа в пещеру установлены несколько длинных деревянных палок, соединенные с помощью чего-то, похожего на листья бананового дерева, чтобы плотно закрыть вход в пещеру. Только по бокам была тонкая щель для сквозняка, так что ветер и снег оставались снаружи, а внутри пещеры ярко горел костер.

Когда я обнаружил, что все мои вещи исчезли, первая мысль была о том, что Чужак украл их. Но оценив обстановку, я понял, что даже если Чужак действительно взял мои вещи, он не ушел. Иначе говоря, он должен быть где-то рядом.

В данный момент, внутри пещеры длительное время горел костер, к тому же вход был заблокирован, поэтому температура значительно повысилась. Хотя все еще немного прохладно, но не настолько холодно, чтобы насмерть замерзнуть. Я поднялся, чтобы размять мышцы и суставы. Мое тело уже не чувствовало такого дискомфорта.

Эта пещера очень мала, всего десять квадратных метров по бокам, высота не превышает двух метров, можно стоя взмахнуть рукой и коснуться потолка. Я подошел к входу в пещеру, сквозь щель посмотрел наружу и увидел вокруг полную темноту. Не знаю сколько я проспал, но сейчас явно ночь.

По-прежнему дует сильный ветер. Стоит высунуть голову — сразу становится пронзительно холодно, а в носовой полости сухо и больно. Такая темень, такая сильная метель — куда подевался Чужак? Он ведь не настолько глуп, чтобы уйти в одиночку?

Только полагаясь на пару штанов и зажигалку?

Пока я думал об этом, во тьме проступил слабый огонек. Прищурив глаза, я вгляделся: оказалось, что вернулся Чужак. Он, кажется, нес что-то в руках.

Я быстро раздвинул листья у входа, открыв щель шириной в одного человека. Чужак потушил факел в руке, бросил на землю белоснежное животное и грузно опустился на землю у стены пещеры. Его голос прозвучал крайне изможденно:

— Сдери шкуру, выпотроши, зажарь.

Будто устав от этой фразы, он замолчал и не хотел больше ничего говорить.

Животное, которое он притащил, было размером с лису, уже мертвое, и с несколькими кровоточащими отверстиями на шее — очевидно, от когтей Чужака. Я с детства не убивал даже курицу, раньше одна лишь мысль о том, чтобы вспороть брюхо и выпотрошить, вызывала у меня тошноту. Но, завидев зверька, рот заполнился слюной, и всё, о чём я мог думать, — это золотистое, сочное жареное мясо. Без какого-либо отвращения я схватил добычу и протянул руку:

— Дай нож, у реки вымою.

Та снежная река находилась недалеко от пещеры. Чужак бросил мне нож. В моей голове было только жаренное мясо. Глотая слюни и трясясь от возбуждения, я добрался впотьмах к реке и быстро вскрыл тушу.

Нож вонзился в шею добычи, затем до упора скользнул вниз. Появилась вонь и сальный желудок с внутренностями вывалился наружу.   Раньше завидев подобное, меня бы стошнило. Но сейчас голодный желудок крутило от боли, неудержимо текла слюна, живот, словно дикий зверь, постоянно урчал. Все мысли о еде, пара движений - и мясо чистое, снял шкуру и вернулся в пещеру.

Поджаривая разделанное мясо на костре, я с блеском в глазах сосредоточился на том, как медленно желтеет красное мясо, как неторопливо капает жир, как постепенно распространяется приятный аромат. Мой желудок рычал всё громче. Сидевший у стены Чужак вдруг выпрямился, взглянул на меня и сказал:

— Как погляжу, ты на что-то годен.

Высказав это, он медленно перевернул крестовину, и мы молча продолжили следить за мясом на огне, а наши желудки время от времени исполняли голодную симфонию. Когда мясо наконец поджарилось, Чужак снял его, а я тут же протянул руку.

И сразу пожалел об этом. Моё лицо покраснело от стыда. Проклятье, мой имидж полностью уничтожен.

Чужак посмотрел на меня, то ли улыбаясь, то ли нет, затем взял нож, разрезал мясо пополам, а после — ещё на две части.

Под конец он взял три куска и завернул их в звериную шкуру. После он разрезал оставшийся кусок пополам, сравнил их размеры в руке и дал мне наименьшую часть.

Прежде чем я успел возразить, он произнёс лишь одно:

— Ты спал два дня и ничего не делал. Я сделал тебе одолжение, что вообще дал тебе еду.

Я сразу заткнулся и начал злобно жевать мясо, заявив:

— Верни штаны, они мои.

Чужак молча продолжал грызть кусок бедра, полностью игнорируя меня.

Я чувствовал себя обиженным, жуя свой кусок мяса. На самом деле, вкус, вопреки ожиданиям, был не так уж и хорош. Без соли и приправ мясо было сухим и пропахшей вонью. Но я был так зверски голоден, что продолжал набивать желудок, совершенно не обращая внимания на вкус.

Как только я закончил есть, Чужак улегся на землю внутри пещеры и сказал:

— Ты был без сознания два дня. Я немного разведал окрестности. Думаю, мы уже пересекли гору, вдобавок по пути я не увидел человеческих следов. Полагаю, девятый господин Се, обнаружив нашу пропажу, ищет нас на Ниме. Но тратить слишком много времени на поиск не станет. Полагаю, не достигнув результатов за день-два, они пройдут через эту снежную лощину.

Я молча выслушал, обдумал сказанное, затем сказал:

— Хотя они пройдут через эту лощину, но мы не можем точно установить, какой путь они выберут.

Чужак согласно покивал и сказал:

— Именно поэтому мы должны разделиться на две смены.

Он слишком быстро переходил от одной мысли к другой. Я не поспевал за ним и был вынужден уточнить:

— О чём ты?

— Мы ограничены в снаряжении, даже одежды нет. Ты что, собрался в трусах рыскать по ледяной пустоши в поисках людей? — в голосе Чужака явно сквозило презрение.

Я с ходу разозлился. Кто будет искать людей в трусах? Бля, штаны мои, не твои! В трусах должен быть ты. Я уставился на него и обнаружил, что пялюсь только на эти W-очки, и знать не знаю, какое у него выражение лица. Вплоть до того, что даже не могу определить, были ли его глаза открыты или закрыты.

— Так скажи, что делать! — сказал я немного недружелюбным тоном.

Чужак пояснил:

— Ночью ты стоишь на страже, я отдыхаю. Штаны и прочее снаряжение полностью моё. Днём я выбираюсь на охоту и оставляю метки на маршруте, которым они, возможно, пройдут.

Хотя очень обидно, но его слова правдивы: во-первых, я не умею охотиться, а во-вторых, у нас на двоих только две пары штанов и одна пара обуви. В такую бушующую непогоду выходить вместе и впрямь нереально.

Но как бы я ни размышлял об этом, всё равно чувствовал себя слишком бесхарактерным, словно молоденькая невестка под присмотром.

Чужак закончил говорить и устроился спать, прислонившись к стене. Напоследок он коротко наказал:

— Охраняй как следует, запрещаю есть втихаря[1].

Я решил использовать фирменную технику Угрюмого Молчуна, проигнорировав его слова и личность в целом, уставился на огонь, потерявшись в мыслях.

Ситуация очень скверная, мы застряли на одном месте — ни вперёд, ни назад. У нас нет тёплой одежды и достаточного количества еды. Единственная надежда — это ждать воссоединения с Цветочком и его группой.

Однако ущелье очень длинное, и никто не знает, где они появятся после того, как минуют Ниму. Поэтому нужен человек, который днём станет непрерывно патрулировать места, где они могут пройти. Этот человек должен быть в хорошей физической форме и выносливым, поэтому решение Чужака было правильным. Если упустим встречу с Цветочком, то, возможно, нас ждёт только смерть.

Даже если выживем, полагаю, мы станем современной версией Робинзона Крузо и превратимся в снежных людей.

А что касается личности Чужака, я выяснил о нём совсем немного, вернее, совершенно ничего.

Он кажется абсолютно безразличным и ведёт себя так же. В туннеле бросил меня, но потом, рискуя жизнью, спас. Он прямо-таки до крайности противоречивый субъект. Я не знаю его имени, прошлого и тем более статуса. Его цель в горах Куньлунь и всё остальное — загадка. Полагаю, если даже спрошу его, он ничего не скажет.

Так что единственное, что можно бесспорно утверждать, — это то, что мне нельзя с ним ссориться, иначе он в два счёта уничтожит меня, и я сгину напрасно.

Я пристально и долго смотрел на пламя костра и почувствовал, что мои глаза болезненно воспалились. Поэтому я опять устремил взгляд на потолок, немного поглазел и почувствовал, как пыль забивается в глаза.

Чёрт возьми, Угрюмый Молчун! Как же ты общался с потолком целый день и не страдал от этого? Я лишь полчаса смотрю на одну точку и чувствую, что не могу больше выдержать.

Я проспал два дня подряд, и сейчас у меня не было особого желания спать. Чужак уже ровно дышал. Я думал о том, что произошло за последние дни, когда вдруг в тишине ночи раздался человеческий голос.

Человеческий голос?

[1] Смешно, здесь используется фраза 不准偷吃 у которой может быть второй смыл — запрещено ходить на сторону (изменять)

Волчье логово Куньлунь 9-23 "Встреча"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-23  "Встреча"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第二十三章 相遇

Я вздрогнул и быстро вскочил с земли, подбежал к выходу из пещеры и увидел пять-шесть факелов, стоящих вертикально в темноте. Огонь смутно колыхался на ветру, а группа людей двигалась прямо к пещере, где мы находились. Я к тому же чётко слышал их голоса — Цветочек кричал:

— У Се!

Я был так возбуждён, что не мог описать свои чувства словами. Просто долгожданный дождь на высохшей от засухи земле! Нет никакой привязанности к родителям, которая может сравниться с привязанностью к Цветочку. Я сразу завопил во всю глотку:

— Дракоша Се, я здесь!

Голос Цветочка внезапно смолк, его взгляд обратился прямо на меня, затем он махнул рукой людям позади и крикнул:

— За мной!

Я быстро убрал заслон из листьев у входа в пещеру, и Цветочек со своими людьми вошли внутрь, борясь с ветром и снегом. Я не успел рот открыть, как внезапно в толпе раздался душераздирающий крик.

Это был поистине пронзительный крик, подобный звуку, который издаёт человек, внезапно повстречав призрака. Он вонзался в барабанные перепонки, заставляя подпрыгнуть нервную систему.

Я быстро посмотрел в направлении крика и увидел незнакомого мужчину, одетого в альпинистскую одежду, с взлохмаченными волосами и рассеянным взглядом. Из его рта исходили бессмысленные визги. Цветочек, с мрачным выражением лица, будто дно нечищеной кастрюли, резко приказал остальным пяти мужчинам:

— Чего тупо застыли? Вырубите его!

Несколько человек немедленно бросились вперёд, и один из них нанёс удар рукой по шее незнакомца. Тот моментально обмяк и упал на землю.

После этой неприятности Чужак проснулся. Он, похоже, ничуть не удивился, потёр висок и обратился к Цветочку:

— Девятый господин Се, брось мне спальник.

Цветочек вытащил из своего рюкзака спальный мешок и кинул Чужаку. Тот немедленно забрался в него, застегнул молнию и уснул.

Все эти события ошеломили меня. Спустя какое-то время я опомнился и хотел что-то сказать, когда краем глаза увидел, что Сюсю будто бы улыбается, смотря на меня. Я сразу осознал, в чём дело. Лицо запылало жаром. Мать твою! Я, блин, в трусах!

Я быстро крикнул Цветочку:

— Дай какую-нибудь одежду… Сюсю, не смотри, повернись!

Сюсю ответила:

— ОК, — дурашливо прикрыла рукой глаза и, хихикая, произнесла:

— Не смотрю.

Не смотришь? Не смотришь… Тогда, чёрт возьми, зачем расставила пальцы так широко?

Се Юйхуа с беспомощным видом потёр лоб и обратился к человеку позади:

— Дай ему что-нибудь из одежды.

Мгновение погодя я оделся под взглядами людей. Этот опыт воистину не забыть до конца жизни.

Цветочек тихо сидел у стены. Он спросил усталым голосом:

— Что случилось с вами?

Я рассказал, что произошло, а затем указал на того, кого недавно оглушили, и спросил:

— Кто он такой?

Сюсю вступила в разговор:

— Братец У Се, ты не знаешь, но мы до смерти перепугались, когда пытались найти вас двоих.

Я обомлел:

— Смертельно устать, возможно, но что значит «перепугаться до смерти»?

Сюсю указала на мужчину без сознания и рассказала о том, как они встретились.

В ту ночь исчезновение меня и Чужака никто не заметил. На следующий день Санба встал первым. Сначала они подумали, что я и Чужак вышли по нужде[1], поэтому приступили к приготовлению завтрака. Однако, позавтракав, они так и не увидели, что мы вернулись. Цветочек почувствовал неладное и тут же организовал всех на поиски.

После ночной метели на земле не осталось никаких следов, что очень затрудняло наш поиск. Изначально путь вёл по прямой, но чтобы найти нас, они использовали пещеру как отправную точку и начали расширять поиск вокруг неё. Они искали целый день, но так и не обнаружили никаких следов.

Следующую ночь Цветочек с командой передохнули в пещере. По замыслу Цветочка, они решили расширить область поиска на следующий день и, если не отыщут нас, то будут вынуждены отказаться от поисков. В ту ночь Сюсю, беспокоясь за меня, не могла заснуть. Она долго ворочалась, поэтому вышла походить снаружи.

Именно тогда она увидела пару глаз.

Эти глаза горели зелёным светом. Сюсю была немного озадачена и сначала не отреагировала. В следующий момент из темноты выскочила человеческая фигура и бросилась на неё. Сюсю, как продукт тренировок семейства Хо, обладала уникальными навыками и тут же сцепилась в драке с этим человеком. В то же время она громко закричала, зовя на помощь, что стало сюрпризом для Цветочка и остальных.

Этот человек, как дикарь, был обмотан выделанной шкурой. Его глаза светились зелёным, а изо рта текла слюна. При виде бегущих Цветочка с командой он, подобно обезьяне, сделал несколько прыжков в темноту и исчез.

Сюсю, всё ещё находясь под впечатлением, потрясённо спросила:

— То нечто неужели снежный человек?

Цветочек велел всем взять оружие из снаряжения, сказав:

— Это зло. Похоже, что существо всё время скрывалось поблизости, выслеживая нас. Возможно, У Се попался к нему в руки.

Сюсю испуганно сказала:

— Неужели с братцем У Се действительно что-то случилось? Как же я объясню это семье У?

Цветочек был внешне сдержан, но и у него на сердце было тревожно. Он мог только спокойно утешить Сюсю:

— Рядом с тем человеком вряд ли у него серьёзные проблемы. Если мы не догоним, боюсь, тебе достанется тело братца У Се.

Находившийся рядом Санба думал, что мы обычные туристы. Увидев, как Цветочек и другие достали оружие и боеприпасы, он так испугался, что у него подкосились ноги. Он принялся умолять пощадить его жизнь. Один из здоровяков по имени Мао Дэгуй, по прозвищу Мао, пнул Санбу, демонстрируя свою свирепость, сказав:

— Чёрт возьми, нас не интересует твоя жизнь, вали в пещеру и оставайся там.

Эти большие и сильные парни были внешними членами семьи Се, занимавшимися тайными контрабандными делишками. Они ежедневно играли в кошки-мышки с таможней и имели дела с копами. Можно сказать, они не раз убивали и были бандой головорезов, зависящих от семьи Се.

Когда Мао показал свою сущность, Санба стал более несчастным, из его глаз закапали слёзы. Прежде чем Мао успел что-то сказать, Цветочек остановил его, сказав:

— Заткнись.

Голос Цветочка был тихим, но холодно сдержанным. Стоило ему открыть рот, как эти здоровенные мужики сразу стали пай-мальчиками. Они следовали за семьёй Се не один год и, конечно, прекрасно осознавали внешнюю мягкость и внутреннюю жёсткость девятого господина.

Увидев, что все замолчали, Цветочек смягчил тон и обратился к Санбе:

— Мы не какая-то преступная банда, убивающая людей и занимающаяся контрабандой. Просто у нас дела в горах. Раз уж ты всё увидел, я не могу просто так отпустить тебя.

Санба, завидев дружелюбие Цветочка, тут же взмолился:

— Я ничего не скажу. Я совершенно ничего не знаю, зачем вы в горах, и не смогу сообщить полиции. Полиция далеко от нашего дома. Отпустите меня домой! Умоляю!

Санба, в сущности, был простым и искренним молодым тибетцем, его жизнь вызывала сочувствие, и Сюсю, смотря на него, почувствовала сострадание. Она помогла ему встать и сказала:

— Мы должны пересечь эту гору, без тебя нам не справиться. Не волнуйся, как только попадём в горы, ты вернёшься обратно, мы не будем тебя останавливать. Но ты видишь, у нас пропали двое спутников, и нам нужно найти их в этих горах. Без тебя мы не сможем. Просто помоги нам.

Тёплые слова и речь Сюсю успокоили Санбу. Осознав, что уйти не получится, он смирился с судьбой. Желая быстрее помочь Цветочку и его людям обойти гору, он немедленно приступил к обязанностям проводника и повёл Цветочка в погоню.

По словам Сюсю, то нечто было что-то вроде дикаря, но с зелёными глазами и свирепым выражением лица. Позже они осознали, что даже не могут точно определить, что это было за существо. Хотя оно двигалось крайне быстро, но всё же оставляло следы на снегу. Погоня Цветочка буквально висела у него на хвосте, поэтому следы не были полностью заметены метелью. Под руководством Санбы они преследовали цель всю ночь и к утру достигли пещеры.

Точнее говоря, это была дыра в земле.

Она начиналась внизу высохшего дерева. Под корявым корневищем виднелось чёрное-пречёрное отверстие.

Санба остановился перед ямой, протянул руку и несколько раз ощупал землю возле корней дерева. Затем сказал:

— Следы исчезли здесь. К тому же взгляните, корни серьёзно потёрты. В пещере что-то есть.

Верзилы обменялись растерянными взглядами. Мао прищурил глаза и заглянул внутрь пещеры. Там было темно и ничего не видно. Он сразу сказал:

— Может, пальнём и проверим? Что бы это ни было, оно точно сдохнет.

Сюсю подняла ногу и пнула его, выругав:

— Если братец У Се тоже внутри, что тогда? Думаешь мозгами?

Мао, потирая задницу, заискивающе улыбнулся:

— Госпожа, я же просто так сказал. Досточтимый У внутри, дайте мне сто смелости — я бы не посмел выстрелить.

Цветочек какое-то время пристально смотрел на дыру и холодно изрёк:

— Сюсю, я и Мао спустимся вниз, вы останьтесь снаружи.

Сказав это, он махнул рукой и сказал:

— Спускайте верёвку.

Затем в яму бросили верёвку, привязав к ней камень. Верёвка была тридцать метров в длину, кольцом намотанная на руку, она плавно и быстро скользила вниз. Однако, несмотря на ожидания, когда верёвка закончилась, камень так и не достиг дна, продолжив раскачиваться на противоположном конце.

Санба испуганно выдохнул:

— Ой, какая глубокая яма!

Сюсю тоже изменилась в лице. Тридцать метров — что равносильно высоте небоскрёба. Яма в самом деле глубока, и неизвестно, что находится внутри, а если ещё подумать о том звероподобном существе, похожем на человека, то невольно перепугаешься. Несмотря на то, что она родилась в семье Хо и у неё отличные навыки, но всё, с чем она имела дело, находилось на земле, и если действительно спуститься вниз, то всем станет ясно, что она всего лишь молоденькая девушка.

Она посмотрела на Цветочка и собралась заговорить, но он, прищурив глаза, сказал:

— Верните верёвку, опустите длинный трос.

На этот раз Цветочек подготовился как следует, только одних верёвок было восемь-девять разных длин и функционала. Упомянутый длинный трос — это мягкая стальная проволока, обмотанная грубым льном, который использовался в экстремальных путешествиях и на строительных площадках; он мог достигать ста метров и поднимать более десяти толстых железных плит, а его цена была непомерно высокой.

Затем длинный трос был спущен вниз и опустился на пятьдесят метров, прежде чем достичь земли. Вслед за этим трое — Цветочек, Сюсю и Мао — спустились в яму, прихватив с собой оружие. Яма явно естественного происхождения и шла вертикально вниз. Стены усеяны острыми камнями, и чем ниже они спускались, тем уже становилось отверстие. После того как трое достигли земли, они обнаружили туннель, к тому же более тесный.

Цветочек поднял фонарик и изучил обстановку впереди. По визуальной оценке, передняя часть туннеля довольно широка, человеку достаточно пригнуться, чтобы идти вперёд, но через десять метров проход становится всё уже, и пройти можно только лёжа.

Сюсю, чем дольше смотрела, тем больше беспокоилась: устройство этой дыры — прямо-таки заветная мечта любого животного. Сказать, что там нет диких зверей, хоть убей, никто не поверит. Если У Се действительно внутри, то, пожалуй, не стоит ждать ничего хорошего.

Я слушал Сюсю и чувствовал замешательство. Где тут связь? Я действительно упал в яму, но тот туннель находился за тысячу вёрст от меня. Думать, что они двигались в диаметрально противоположном направлении, было порядком утомительно. Тогда я сказал:

— Стоп, остановись, рассказывай по существу.

Сюсю сердито уставилась на меня:

— Разве я не говорю о главном? Кое-кто беспокоился, не умер ли ты. Знаешь, с чем нам пришлось столкнуться? Поразмысли как следует, какой страх я испытала.

В её взгляде, к моему удивлению, проглядывала горькая обида, отчего моё малодушное нутро дрогнуло. Я даже не знал, куда деть руки, и невольно выругался про себя:

— У Се, У Се, чёрт возьми, повзрослей немного.

Вот уж действительно, нельзя брать женщин ворошить курганы. Не отвлекайся, сосредоточься на чём-то.

Я думал, думал, и в голове возникла картина с Толстяком, который смотрит на меня грустным и укоряющим взглядом. Затем она вдруг изменилась и превратилась в обиженного Угрюмого Молчуна. Наконец, я не выдержал и расхохотался.

Сюсю рассерженно завопила:

— У Се, ты такой неблагодарный! Ещё и смеёшься… запрещаю смеяться!

[1] в тексте 三急问题 - буквально можно перевести как "три срочные проблемы". Это обычно относится к неотложным физиологическим потребностям человеческого организма: потребность в пище, потребность в питье и потребность в туалете.

Волчье логово Куньлунь 9-24 "Воспоминание" (начало)

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-24  "Воспоминание(начало)"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第二十四章 回忆(上)

Я быстро подавил улыбку и сказал:

— Я не прав. Ладно, так что дальше?

Сюсю фыркнула с таким видом, что больше рта не откроет. Я подумал: эта барышня подвисла на решающем моменте — и сразу нахально сказал:

— Каюсь, виноват, давай так: по возвращении в Ханчжоу я приглашу тебя на обед.

Сюсю подняла бровь и сказала:

— Я ведь не обжора.

Я неловко почесал нос и, вспомнив о старушке Хо, как всегда почувствовал вину перед Сюсю. Я смущённо потрогал нос и сказал:

— Тогда угощу выпивкой.

Сюсю лукаво подмигнула:

— Вот и договорились.

Я опешил — такое чувство, будто попался на удочку. В это время находившийся рядом человек внезапно громко засмеялся, его голос был страшно хриплым. Он хлопнул меня по плечу и сказал:

— Молодой господин У, пить с нашей госпожой Сюсю? Ты, мать твою, ищешь смерти, что ли?

От удара его лапищи я едва не распластался. Этот мужик — бык или что? Я быстро обернулся и увидел старину Мао. Весь путь он непрерывно болтал и трещал без умолку. Хоть он и назвал меня молодой господин У, но в его речи не было ни капли уважения. Я натянуто усмехнулся:

— Братан, в следующий раз, когда соберёшься хлопнуть, будь добр, предупреди заранее, а то я не выдержу.

Мао презрительно фыркнул и сказал:

— Говорю тебе, ты молод и неженка. Лучше оставайся дома и флиртуй с девчонками, зачем гнаться за нашим девятым господином? То, чем занимается наш господин, если расскажу, помрёшь от страха.

Не заметив, что лицо Цветочка стало суровым, он как ни в чём не бывало продолжил:

— Я честный человек и говорю прямо. На самом деле, я на дух тебя не переношу. Хоть наш девятый господин тоже выглядит как типичный изнеженный красавчик[1], но он гораздо больше мужчина, чем ты. Ты слишком слабак.  Тебя обобрали вплоть до штанов. Если бы он встретил меня, я бы своей пушкой изрешетил его в осиный улей.

Цветочек уже встал, лицо его стало мрачным, как горшок. Он медленно поднял ногу и, под моим пристальным вниманием, нанёс удар, который отбросил Мао на приличное расстояние прямо на задницу в снег за пределы пещеры.

— Ё* твою мать, кто меня пнул!? Ай-ай-ай! Девятый… Девятый господин, ой, ну посмотрите на мой рот, этот дрянной рот. Мой господин, не принимайте близко к сердцу, я заслужил наказание.

Выражение лица Мао изменилось на 180 градусов. Подобно побитой, угодливой псине, потирая ушибленную поясницу и заискивающе улыбаясь, он направился обратно. Цветочек слегка двинул лодыжкой, разминая её, и холодно изрёк:

— С этого момента без моего приказа посмеешь произнести хоть слово — я превращу тебя в решето.

Мао быстро прикрыл рукой рот и сконфуженно сел рядом со мной. Я, смотря с интересом, обратился к Цветочку:

— Девятый господин действительно умеет командовать своими подчинёнными.

Цветочек искоса глянул на меня и, нахмурив брови, сказал:

— Соблюдай приличие.

Я встретился взглядом с Сюсю, она подсела ко мне и прошептала:

— С момента нашей последней встречи он странный, словно все должны ему пять миллионов.

Я увидел, что Цветочек, закрыв глаза, отдыхает, поэтому тоже заговорщически понизив голос, прошептал:

— А ты знаешь, что с Цветочком вообще произошло?

Сюсю замолчала, её глаза засверкали, и она прошептала:

— Хотя мне неизвестны дела семьи Се, но всё же слышала некоторые вещи. Однако… его невозможно разговорить.  Мне пришлось потратиться, чтобы выяснить. Если хочешь узнать, то я могу рассказать, вот только…

Она потерла пальцы, возведя очи к потолку пещеры.

Я покосился на неё и равнодушно сказал:

— Мне ведь не жениться на нём, что мне до этого.

Фактически, я внезапно осознал, что Цветочек — тот, кого люди величают Девятым господином, а я, У Се — обычный человек. И это неизменно. Нам по жизни предначертано идти разными путями. Если у него действительно возникнут проблемы, я незамедлительно поспешу на помощь. Исходя из моих отношений с ним, пусть даже это смертельный риск, я и тогда выложусь по полной.

Но если я не в состоянии помочь ему, то поступаю неразумно. Раз уж Цветочек не хочет говорить, значит, у него есть свои соображения.

Сюсю внезапно забеспокоилась, встряхнула меня за плечи и удивлённо спросила:

— Ох, брат У Се, где твоя любознательность?

Я скривил губы:

— После дождя затопило, утонуло.

Сюсю с беспомощным отчаянием посмотрела на меня, затем взглянула на отдыхающего с закрытыми глазами Цветочка и вздохнула:

— За этот год, пока не виделись, вы оба изменились.

Я улыбнулся, заглянул ей глубоко в глаза:

— Взаимно.

Сюсю переменилась в лице, заправила за ухо выбившуюся прядь волос и с лёгкой улыбкой сказала:

— Не будем об этом, продолжу рассказывать. Где мы остановились?

Я позволил ей соскочить с темы, произнеся:

— Вы спустились в подземелье.

Сюсю сказала:

— О, да.

Затем она описала их последующие приключения.

После спуска Мао шёл впереди, Сюсю была посередине, а Цветочек следовал за ними. Туннель был чрезвычайно тесным, им приходилось продвигаться ползком. Стоячий воздух едва циркулировал и казался каким-то давящим.

В пещере было очень темно, свет фонарика в руках Цветочка едва пробивался сквозь мрак, Сюсю видела только подошвы Мао. Вдруг вонь от его ног проникла в её ноздри, и она стиснула от злости зубы, думая о том, что после выхода обязательно заставит Мао хорошенько вымыть их. Но прежде чем она успела закончить свою мысль, человек впереди — фьють, и исчез в одно мгновение.

И тут же раздался его истошный вопль. Сюсю испуганно вздрогнула, быстро вскинув голову. Её взгляд упёрся в пару зеленеющих глаз, которые неподвижно смотрели на неё. В тусклом свете был виден рот с желтоватыми зубами и текущей из него слюной.

Сюсю оцепенела от страха, но она всё-таки тренировалась с детства, и реакция не заставила себя ждать. В следующий миг она выхватила нож, который был у неё на груди. Но воспользоваться им не успела. То, что находилось по ту сторону дыры, схватило её плечи железной хваткой и потянуло вперёд. Очевидно, что Мао тоже столкнулся с такой ситуацией.

Сюсю громко закричала, резко замахала ножом, но пространство было слишком тесным, и она не могла полностью размахнуться. В панике она не знала, попала или нет, а эти руки казались железными и не чувствовали боли. Они продолжали сжимать её плечи и упорно тянуть изо всех сил. Когда Сюсю подумала, что ей пришёл конец, ногу внезапно схватила рука — это был Цветочек.

В тесном туннеле развернулась схватка с перетягиванием. Сюсю оказалась в самом центре этой борьбы, словно её хотели разорвать. Обе стороны обладали большой силой, и оголённые участки кожи на её теле стали сплошной жгучей болью. Именно в этот момент что-то проникло через её подмышку.

Сюсю опустила голову и уткнулась взглядом в чёрное дуло пистолета. Она испуганно повернула голову, закричав:

— Что ты собрался делать!

Звук её голоса эхом закружил по туннелю, создавая зловещий эффект.

Цветочек глухо рыкнул:

— Отвернись.

Сюсю рефлекторно отвернулась, затем возле ушей раздался грохот, сотрясая их острой болью. Ноздри заполнил запах пороха, а на лицо брызнула пахнущая кровью горячая жидкость. Руки, сжимавшие её плечи, внезапно исчезли.

Звук выстрела долгое время отзывался эхом, в ушах Сюсю гудело. Она не слышала никаких других звуков. Через некоторое время она сглотнула и тихо позвала:

— Цветочек…

Цветочек в ответ хмыкнул:

— Оно ушло? — прошептал он.

Сюсю дрожащей рукой вытерла кровь со своего лица. Если говорить откровенно, она видела много кровавых сцен, но впервые столкнулась с этим лично, и девушка была потрясена до глубины души. Она замерла на мгновение, а затем ответила:

— Ушло.

Цветочек продолжил:

— Ползем дальше.

Сюсю прямо-таки захотелось заплакать. Одной рукой сжимая нож, она напряжённо смотрела вперёд, боясь, что внезапно появится ещё одна пара глаз, которая испугает её до смерти. Когда она выбралась из отверстия, под её ногами оказалась ледяная поверхность. В этот момент Цветочек тоже вылез, и от света фонарика моментально стало светло как днём.

Сюсю опустила голову и посмотрела под ноги — это был снег. Тонкий слой снега.

Такая глубокая пещера и снег? Она быстро дала знак Цветочку направить фонарь вверх, но свод пещеры был целым. Так откуда этот снег?

Они обменялись взглядами, и Сюсю сказала:

— Мао Дэгуй исчез.

На земле была цепочка кровавых следов. Цветочек, держа в руке пистолет, бросил Сюсю разборный пистолетик с небольшими пульками и тихо сказал:

— Следуй за мной, если что-то случится, я не отвечаю за спасение.

Сюсю от этих слов зло взяло. Из-за случая с госпожой Хо между двумя семьями уже возникло некоторое напряжение и разобщённость, а теперь, после произошедшего, она вдобавок была напугана. Услышав слова Цветочка, она холодно фыркнула и пошла вперёд, презрительно сказав:

— Аналогично, если что-то случится, я не отвечаю за спасение.

Цветочек ничего не сказал и последовал за Сюсю. Этот туннель был довольно длинным, весь покрытый слоем снега, на котором были беспорядочные следы ног. Они шли по этим следам, осторожно продвигаясь вперёд, и обнаружили, что туннель направлен вверх. Пройдя около нескольких сотен метров, они вышли из отверстия.

Снаружи был овраг, земля покрыта глубокими сугробами, и при каждом шаге нога проваливалась почти до колена. В это время уже было достаточно дневного света. Над головой виднелась лишь узкая полоска неба, по обе стороны — высокие скалы высотой около ста метров. Вокруг — белоснежный покров, и всё, что они видели, — это бескрайне-белая ширь без какой-либо даже мёртвой растительности. Сюсю немного огляделась и сразу почувствовала боль в глазах. Она так поспешно ринулась в погоню, что даже не взяла защитные очки.

Цветочек тоже удивлённо осмотрелся и сказал:

— Это расщелина. Мы прошли через туннель и попали внутрь впадины.

Сюсю потерла глаза:

— Как мы не заметили такую большую трещину?

Цветочек покачал головой:

— Пошли вперёд, взглянем.

Они с трудом пошли по снегу. Посреди пути Сюсю вдруг насторожилась. Она наклонила голову, устремив взгляд на землю, нахмурилась и сказала:

— Что-то не так… Абсолютно нет следов. Возможно, это существо не приходило сюда?

Цветочек нахмурился. На самом деле он уже давно заметил это, но туннель был единственной дорогой, и на выходе — только эта трещина. Если не сюда, то куда ещё оно могло пойти? Он кивнул:

— Будь осторожна.

Гнев в сердце Сюсю уже утих. Она посмотрела на Цветочка и сказала:

— Мне не следовало срываться на тебя.

Уголки рта Цветочка поднялись в мимолетной улыбке:

— Старшая госпожа Хо, дошло — и ладно.

Сюсю вздохнула:

— Я слышала немного о том, что случилось в семье Се за последний год. Хотя власть в семье Хо сейчас в руках моих старших братьев, у меня также есть связи. Если считаешь меня своим другом, не стесняйся обратиться за помощью. Ты на себя не похож… Я действительно беспокоюсь о тебе.

Цветочек улыбнулся, погладил рукой волосы Сюсю, сказав с улыбкой:

— Маленькая девочка выросла и научилась заботиться о людях. В последнее время действительно кое-что случилось… Но я способен разобраться с этим.

После этих слов он холодно хохотнул:

— Моё имя Девятый господин Се дано не просто так. Если кто-то действительно меня разозлит, гарантирую, что отправлю его к праотцам.

У Сюсю отлегло от сердца. Она собралась что-то сказать, но внезапно широко открыла рот, пристально смотря вперёд, затем потянула Цветочка за рукав и прошептала:

— Быстро, быстро взгляни!

Цветочек проследил за взглядом Сюсю и увидел, как в снежной завесе то появлялись, то исчезали силуэты людей. В это время в глубине гор — кто мог быть? Неужели ждущие снаружи Санба и остальные? Как они объявились здесь?

[1] 小白脸 — буквально «беленькое личико». Сленг, который обычно используется для молодых мужчин, которые обладают привлекательной внешностью, но могут быть лишены реальных умений, знаний или работоспособности. Может носить негативный оттенок и использоваться для обозначения молодых людей, которые полагаются на свою внешность и привлекательность, чтобы получать легкие пути к успеху или выгоде, вместо того чтобы достигать чего-то своими усилиями и талантами.

Волчье логово Куньлунь 9-25 "Воспоминание" (продолжение)

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-25  "Воспоминание(продолжение)"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第二十五章 回忆(中)

Сюсю, моргая от напряжения, смотрела достаточно долго, но эта группа людей находилась слишком далеко, чтобы разглядеть их ясно. Цветочек потянул её за рукав, потащив к защищённому от ветра укрытию у края скалы. Уцепившись за край углубления, они наблюдали за приближающимися людьми.

Те, похоже, очень устали и брели по снегу шаткой походкой. Зелёного цвета стёганые куртки и что-то вроде стальных касок на головах выглядели очень странно. В наше время, отправляясь в горы, все одевают специальную утеплённую альпинистскую одежду, а подобные ватники — уже неизвестно из какой эпохи.

Было очевидно, что это не их люди. Сюсю ощутила сильное любопытство. Прячась вместе с Цветочком в укрытии, она наблюдала за группой. Отряд состоял из девяти человек — из-за расстояния трудно разглядеть их пол и внешность, но каждый из них нёс за спиной много вещей. Очевидно, их цель — горы. Вероятно, они также стремятся к определённому месту.

Этот отряд двигался очень медленно. Их ноги глубоко проваливались в снег, каждый шаг давался с трудом. Сюсю почувствовала странность этой ситуации: хотя Нима имеет сложный и труднопроходимый рельеф, но не настолько, чтобы быть в таком жалком состоянии. Неужели отряд столкнулся с чем-то, что привело к истощению сил?

Под взглядами двух людей отряд постепенно приближался. Их облик становился более отчётливым. Сюсю прикрыла рукой рот, сдерживая возглас удивления: оказывается, это группа иностранцев!

И что ещё более странно, степень их физического изнурения вызывала изумление: почти у каждого лицо было фиолетового оттенка, они тяжело и глубоко дышали, словно вот-вот умрут.

Сюсю прошептала:

— Что с ними произошло?

Цветочек сделал жест рукой, призвав к молчанию, и сказал:

— Ш-ш-ш, не шуми.

Прячась в щели, они молча наблюдали за подходящим всё ближе и ближе отрядом. Внезапно один из них безумно закричал, сломлено закрыв лицо руками и барахтаясь в снегу из последних сил.

Сюсю напрягла слух, но не могла разобрать, на каком языке он говорит. В этот момент Цветочек прошептал:

— Немецкий.

— Ты понял на слух? — спросила Сюсю.

Цветочек прищурился и шёпотом ответил:

— Изучал, сдал четвёртый уровень.

Сюсю была немного удивлена и с лёгкой насмешкой спросила:

— Есть ещё что-то, чего ты не умеешь делать?

Цветочек подумал и улыбнулся:

— Я всемогущ.

Сюсю закатила глаза, а затем спросила:

— Что с ним? Что он кричит?

Цветочек прислушался и немного погодя серьёзно сказал:

— Он говорит: «Я ничего не вижу, не бросайте меня, умоляю».

Сюсю прекрасно осознавала, что ослепнуть в глубине снежных гор почти равносильно смертному приговору. Если товарищи бросят его, то этот человек несомненно погибнет.

Человек в снегу продолжал истошно кричать, пытаясь схватиться за людей рядом, но его товарищи, словно видели призрака, никто не желал протянуть руку поддержки. Поглядев немного, Сюсю сказала:

— Даже защитных очков нет. Без них добраться сюда… полагаю, это снежная слепота.

И тут Цветочек внезапно крепко сжал Сюсю за плечо так, что она невольно нахмурилась.

— Ты чего?! — тихо сказала она.

Сюсю повернула голову и увидела, что Цветочек часто и тяжело дышит, пристально смотря на группу.

Сюсю насторожилась. Её голос невольно выдал волнение:

— Цветочек, не пугай меня.

Когда Цветочек наконец отвёл взгляд, его глаза выдавали страх, а кончики пальцев едва осязаемо дрожали. Сжимая плечо Сюсю, он хрипло сказал:

— Ты… посмотри на их снаряжение, а потом ещё раз осмотрись вокруг.

Сердце Сюсю испуганно подпрыгнуло, заполняясь возрастающей огромной тревогой. Что может вызвать такое выражение лица девятого господина Се? В чём всё-таки дело?

Она последовала за взглядом Цветочка и стала всматриваться в экипировку этих людей. После тщательного осмотра Сюсю испытала потрясение. Почти каждый член этой группы был вооружён, и оружие очень необычное — двуствольные длинные ружья.

«Двуствольное длинное ружьё — что за концепция такая?»

В некоторых глухих лесных районах есть старые охотники, у которых тоже двуствольные ружья. Это изменённые самодельные дробовики, их дальность стрельбы невелика, а мощность невысока. Такие двустволки разрешены государством. Однако оружие этой группы явно относится к регулярной армии. В экипировке, которую Цветочек взял с собой на этот раз, также есть двуствольное дальнобойное ружьё, но он заполучил его только благодаря помощи этого человека. Если бы не связи с ним, то вещи регулярной армии никак не могли бы попасть в руки обычных людей.

Неужели они из армии? Что у них за цель и куда направляются? И причём тут армия?

Сюсю подавила внутреннее волнение и продолжила наблюдать. Следующая информация, которую она заметила, почти заставила её мозг зависнуть.

Дело в том, что она обнаружила, что все люди этой группы экипированы по-военному, но их снаряжение вызывало странное чувство. Сначала Сюсю не могла понять, откуда исходит эта странность, но посмотрев на шинель этих людей, она невольно хлопнула себя по лбу, раскрыв от удивления рот, и прошептала:

— Они… они пришли из параллельного мира?

Цветочек покачал головой, его дыхание успокоилось. Пристально смотря на медленно двигающуюся группу вдали, он сказал:

— Я не знаю, но, как ты заметила, их облачение, снаряжение, в том числе и этот пистолет-пулемёт МР2, использовались немецкой армией восемьдесят лет назад и никогда не продавались иностранным армиям. А ещё их одежда образца немецкой армии 1920-х годов, как минимум восьмидесятилетней давности. Восемьдесят лет назад…

Сюсю потерла лоб:

— Так что с ними случилось?

Невозможно понять, слишком странно. Группа иностранцев со снаряжением, которое было доступно восемьдесят лет назад, бродит по горе Нима. Не говоря уже о том, настоящее ли это снаряжение или подделка, цель всего этого вызывает ещё больше вопросов.

Прежде всего, если бы группа стремилась к определённой цели, то, чтобы достичь её, непременно выбрала бы лучшую амуницию, утеплённую одежду или хотя бы альпинистское снаряжение, но почему они просто надели военные шинели? Их снаряжение восемьдесят лет назад действительно было топовым, но сейчас эти вещи должны быть в музее, с ярлыком «Военное снаряжение Второй мировой войны».

Однако оно сейчас здесь, что не только не соответствует здравому смыслу, но и не отвечает реальным потребностям. Зачем им такое снаряжение? Это самоубийство.

Цветочек посмотрел на Сюсю и уже выглядел гораздо спокойнее. Он прошептал:

— И не только снаряжение, но и здешнее окружение. Ты не заметила ничего странного в местности? Всё, что мы видим с того момента, как вышли из пещеры, — это реальность?

Сюсю внутренне испугалась:

— Что это значит? — спросила она.

Цветочек не ответил, и Сюсю осмотрелась. Она смотрела на расщелину в ущелье, смотрела на бескрайний белый снег, ощущая промёрзлый воздух, и ничуть не чувствовала, что что-то не так.

Хотя в наличии ущелья была некая странность, но горные хребты Куньлунь сами по себе загадочны, и появление таких географических феноменов не является невозможным. Сюсю только собралась заговорить, когда вдруг замерла.

Её взгляд остановился на летящих снежинках. Снег падал, уносимый на восток. Ледяной воздух пронизывал насквозь, но ветра при этом не было.

Верно. На всём пути, по которому они прошли, были различные ощущения, кроме одного — ветра. Однако снежинки всё же парили, подхваченные ветром. Сюсю вдруг поняла, откуда страх у Цветочка. Она сглотнула и нервно сказала:

— Что это за место… Неужели мы попали в какое-то особое пространство?

Цветочек не нашелся с ответом. На самом деле он не знал, что сказать. Он никогда не сталкивался с такой ситуацией. Качнув головой, Цветочек произнёс:

— Не знаю, но… они ключ.

Он поднял подбородок, указывая на ту группу.

Сюсю вздохнула:

— У нас только один пистолет, если мы столкнёмся с ними лицом к лицу, то либо придём к дружескому взаимопониманию, либо погибнем от врагов.

Цветочек кивнул и прошептал:

— Поэтому ещё посмотрим.

Сюсю и Цветочек продолжали наблюдать за отрядом. Те, похоже, больше не могли идти дальше, достигнув своего предела. Ослепший человек уже не кричал. Он лежал на снегу, раскинув в стороны руки и ноги, неизвестно живой или мёртвый. Остальные люди столпились вокруг в молчаливый круг и постепенно, один за другим, оседали на землю.

Ноги Сюсю уже побаливали. Она не знала, сколько пришлось стоять. Сначала просто чувствовала усталость, а потом пришли тяжесть и боль. Она непрерывно меняла опору, перекладывая вес тела с одной ноги на другую, иногда легонько притопывала на месте, а затем наступила ночь.

В темноте по-прежнему шёл снег. Он всё так же дрейфовал на восток и по-прежнему без малейшего дуновения ветра.

Вокруг стояла странная тишина, и только холод был реальным. Когда стемнело полностью, губы Сюсю уже посинели от холода. Теперь ночь, перед ними сплошная тьма, ничего не видно. Сюсю, стуча зубами, прошептала:

— Ещё ждём?

Цветочек покачал головой. Из его рта вырывался белый пар:

— Отдохнём, пойдём завтра утром. Кто они — враги или друзья, поговорим позже.

Сюсю села, прислонившись к скале, и, потирая руки, прошептала:

— Скажи, У Се действительно в этом месте?

Цветочек улыбнулся и сказал:

— Не знаю, но то, что Мао здесь — без всяких сомнений.

Сюсю продолжила:

— Скажи, что всё-таки это за существо?

Цветочек ответил:

— Кто знает.

Затем они уснули, не заметив, как прижались друг к другу, чтобы согреться. Этот день действительно был очень холодным.

Когда Сюсю проснулась, то увидела перед собой лицо. Не лицо Цветочка, которое даже красивее, чем у женщины, а фиолетовую физиономию с просвечивающими венами. Она пялилась почти вплотную, вытаращив глаза, а широко раскрытый рот демонстрировал жёлтые зубы.

Сюсю таращилась в эти глаза две секунды, затем закричала и, подскочив, рефлекторно пнула. То существо — нет, человек! — отлетело от её пинка, два раза кувыркнулось и неподвижно замерло спиной вверх.

Сюсю тяжело дышала. Её сердце колотилось от испуга. Она быстро огляделась и обнаружила, что в снегу только она, тело этого иностранца, а Цветочек исчез. Сюсю хотела криком позвать его, но сдержалась. Ситуация была неясной, и кто знает, что может привлечь её крик.

Она принялась осматривать место, где оказалась. Это была снежная местность, а расщелина находилась недалеко от неё. Вчера она явно была в расщелине! Почему же сейчас в снежном поле снаружи? И этот район, кажется, то самое место, где вчера остановилась та группа. Тогда где остальные? Где Цветочек? Почему она здесь?

Волчье логово Куньлунь 9-26 "Воспоминание" (конец)

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-26  "Воспоминание(конец)"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第二十六章 回忆（下）

Серия странных событий привела Сюсю в замешательство, но через мгновение она успокоилась, подошла к телу и перевернула его лицом вверх. Кулаки были крепко сжаты, вены вздулись, губы приобрели сухо-лиловый цвет. Очевидно, он погиб от обморожения — тот самый человек, который вчера потерял зрение от снежной слепоты. Теперь он мёртв, а его товарищи исчезли. Очевидно, его бросили из-за слепоты, и он замёрз в снегу.

Как она оказалась здесь? И куда ушёл Цветочек?

Когда Сюсю ломала голову над разгадкой, эта группа снова появилась, шатаясь и спотыкаясь в снежной буре. Они двигались обратно, а позади плелся Цветочек с бледным, без единой кровинки лицом. Сюсю испугалась: почему он идёт вместе с группой?

Она стояла рядом с телом, не зная, следует ли ей спрятаться или что-то предпринять. Ситуация была слишком странной — как мог Цветочек оказаться в отряде? Что произошло, пока она спала?

Группа была уже очень близко. На пустынном снежном поле негде было укрыться, даже если бы захотелось. Сюсю хладнокровно сжала в руке пистолет, прикрыв его объёмной альпинистской одеждой и направив дуло прямо на лидера группы.

Это был высокий и стройный немец с зелёными глазами. Очевидно, он был главой группы и шёл впереди всех. В то время как вид остальных выражал отчаяние и безысходность, его взгляд непреклонно смотрел вперёд, выделяя его решимость на общем фоне.

Сюсю напряжённо наблюдала, как отряд приближался, выразительно подмигивая Цветочку. Однако Цветочек, казалось, ничего не видел. Он оцепенело смотрел перед собой, его взгляд был направлен в никуда и пронзал ту область, где находилась Сюсю.

Она смотрела на всё это и ощущала, как немеет кожа на голове. Что, во имя всех святых, происходит?

Отряд подходил ближе и ближе, пока не осталось всего десять метров. Но люди будто не замечали живую Сюсю. Они смотрели вперёд, шли и шли.

Сюсю не смогла сдержать дрожь. Может, она невидима? Она не выдержала и пощупала свою руку — окоченевшую и холодную от мороза. В это время лидер внезапно остановился и обратил свой жёсткий взгляд на тело рядом с Сюсю.

Одновременно с ним остановились другие. Взгляд лидера внезапно стал будто звериным. Он медленно присел на корточки у тела, вытянул обмороженную руку и нежно погладил брови и глаза мертвеца. Его лицо искривилось в злобе, в то же время движения рук были безмерно ласковыми.

Сюсю глядела на этот странный отряд и снова посмотрела на оцепеневшего Цветочка. Она не выдержала, протянула руку и помахала перед глазами лидера. Рука двигалась туда-сюда, но лидер, похоже, ничего не замечал, уставясь сквозь неё на тело. Сюсю обомлела.  Что за дела? Почему эти люди будто не видят её?

Она присела, пристально наблюдая за лидером с близкого расстояния, а затем выражение её лица стало очень удивленным, с примесью ужаса и отвращения, словно она съела целую тарелку живых опарышей. Лицо лидера было синюшного, не присущего живому человеку, цвета.

Сюсю сделала глубокий вдох и приблизила подрагивающие пальцы к носу лидера, который продолжал поглаживать труп, абсолютно не двигаясь с места. Он выглядел злобно, но его движения были крайне мягкими. Сюсю сосредоточенно глядела на синюшное, почти гниющее лицо, неподвижно держа кончики пальцев под его носом. Одна секунда, две секунды… одна минута, две минуты, пять…

Ни малейшего признака дыхания — этот человек совершенно не дышал.

Сюсю чуть не рухнула, её ноги ослабли. Пистолет с едва слышным звуком упал на стылую землю. Эта сцена будто стоп-кадр: отряд людей, нет, живых трупов, уставился на останки другого члена отряда.

Девушка побледнела от ужаса, но через мгновение снова подняла пистолет, встала, спотыкаясь подбежала к Цветочку и медленно прикоснулась пальцем к его носу. Одна секунда, две, три…

Она почти расплакалась, глядя на бледное, как у мертвеца, лицо Цветочка. Её взгляд затуманился, и когда этот туман превратился в капающую воду, пальцы ощутили едва заметное дыхание — дыхание Цветочка.

Очень короткое и слабое, но лёгкое касание тёплого дуновения подтверждало, что он ещё жив. В тот момент Сюсю нестерпимо захотелось крепко его обнять и громко разрыдаться. Она была старшей дочерью семьи Хо. С малых лет воспитывалась в очень строгих домашних условиях и была не такой, как обычные девушки: не кричала от ужаса, завидев паука, и в случае проблем не паниковала. Она знала, когда необходимо сохранять хладнокровие, а когда уступить. Но при таких странных обстоятельствах всё равно испугалась.

Раньше она имела дело с живыми людьми, а сейчас столкнулась с группой существ, которые были неизвестно кто — то ли люди, то ли монстры.

Сюсю настолько обрадовалась, что не могла сдержать хихикающий смех. Слезы она утерла, не дав им волю. Сейчас не время для страха.

Состояние Цветочка было очень странным: его дыхание слабое, сознание словно отделилось от тела, будто он был живым мертвецом. Сюсю не знала, что произошло за время, пока она спала, но положение Цветочка было довольно скверным. Что делать?

Она даже начала подозревать, не призраки ли они.

Среди молчаливого отряда раздался человеческий голос — немецкая речь. Сюсю не могла разобрать, что говорит человек.

Но после этих слов заторможенные и безжизненные взгляды присутствующих внезапно ожили лихорадочным восторгом. Рука вожака от лица трупа потянулась к его шее, а после скользнула вниз, снимая с мертвеца одежду и обнажая голый торс.

Затем рука продолжила блуждать по верхней части тела, лаская сантиметр за сантиметром. Сюсю ошарашенно взирала на всё это. Что этот человек собрался делать? Неужели… Она не удержалась от неприличных мыслей.

Фактически, кто бы ни увидел, как один мужчина ласкает грудь другого мужчины, да к тому же не желая останавливаться, непременно подумает неправильно. И ещё более странно то, что второй мужчина — мертвец.

Чем дольше Сюсю смотрела, тем больше убеждалась в неприличных мыслях. Главарь уже раздел труп, обнажив крепкое, мускулистое тело. Сюсю, невероятно изумлённая, широко открыла глаза, гадая, не стоит ли ей закрыть их, чтобы последующие события не поранили её целомудренное девичье сердечко.

Когда я услышал это, угол моего рта невольно дёрнулся: «Целомудренное… девичье сердечко?» Действительно? У тебя-то? Но я не стал её прерывать. То, что она рассказывала, было поистине слишком необычно.

Однако Сюсю как-никак не Толстяк и не была легкомысленным человеком. Она быстро скорректировала ход своих мыслей. Помимо прочего, действительно ли они собираются совершить акт некрофилии, по их текущему состоянию сомнительно, что они вообще способны стоять.

И терпеливо продолжила наблюдать. После того как труп полностью разделили, немец, который говорил ранее, внезапно подбежал к нему. Его гортань непрерывно ходила ходуном. Он разинул рот, из которого текла тягучая слюна. В то же время остальные, спотыкаясь и шатаясь, столпились вокруг, также странно уставившись на труп. Цветочек был среди них, но его взгляд был пустым. Он просто без эмоций смотрел на обнаженное тело.

Сюсю затаила дыхание. Что дальше?

В ее голове возник неприятный термин - изнасилование трупа.

Но прежде чем она успела что-либо предпринять, руки людей принялись непристойно шарить по телу, в том числе и  Цветочек. Сюсю не могла на это смотреть и, схватив его за руку, закричала: "Что ты там щупаешь?!" Только она схватила его руку, как в её ушах раздался резкий хруст.

Звук, будто при разрыве или ломке чего-то. В нос шибанула омерзительная вонь, похожая на запах внутренностей животного, которому вскрыли брюхо. Сюсю была так сильно поражена этим звуком, что живо повернула голову и увидела сцену, которую вряд ли когда-либо забудет.

В руках тех, кто раньше гладил труп, внезапно появились ножи. Один из них вонзился в грудь мертвеца, а затем скользнул вниз, вспарывая живот.  Сюсю сразу увидела цветастый кишечник и оторопела.

Дальнейшие события, - сплошной кошмар. Сюсю чувствовала себя в аду.  Она крепко обхватила Цветочка, чтобы остановить его и устремив взгляд в сторону мертвеца.

Какая некрофилия? Здесь расчлененка, да еще с поеданием трупа!  Сюсю бесстрастно глядела на этих людей, которые будто дикие звери вспарывали своего погибшего товарища.  Их рты переполнены слюной, глаза красные, злобные. Не похожие на живых людей лица. Кровь окрасила снег. Только что был целый труп, а теперь разделанные кости и ошметки мяса на склеенной багряным снегом поверхности. В воздухе витали зловоние и запах крови.

Сюсю впала в ступор. Её мозг оставался ясным, но тело словно окаменело и не двигалось. Единственное, что она могла — это из всех сил обнимать Цветочка, боясь, что если отпустит, то он тоже присоединится к этой жуткой сцене.

Очень скоро от трупа остались только кости и разбросанные повсюду кишки. Люди оцепенело сидели на земле и не двигались.  Очень долго. Так долго, что Сюсю подумала, что они действительно стали трупами. Как вдруг внутри группы разразился пронзительный плач.

Это был мужской плач, который разразился над снежным полем — хриплый и безысходно отчаянный, словно вой умирающего зверя. Плачущий был тот, кто первым разрезал живот трупу. Он выглядел молодым, его льняные волосы развивались на ветру, в уголках его рта ещё были остатки крови и кусочки мяса. Но он сидел на снегу и рыдал словно ребенок, одновременно плача и стискивая в объятьях багровые человеческие кости.

Как только он заплакал, остальные тоже заплакали. Этот немецкий отряд сидел на окровавленной земле и горестно рыдал. Они выглядели искренне в своей скорби. Но Сюсю чудилось, что мимика их лиц была застывшей, подобно кукольному шоу, где деревянная кукла имитирует эмоции живого человека.

Она тупо смотрела на все это, а потом ее взгляд упал на их снаряжение. В этот момент Сюсю поняла, что у группы нет никакой провизии. Они, возможно, уже долго голодали, и истощены до состояния скелета. Телосложение немцев изначально было крепким, но сейчас они будто костяк с обвисшей кожей.

Волчье логово Куньлунь 9-27 "Зеркало"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-27  "Зеркало"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第二十七章 鉴

Развитие событий дошло до такой точки, что полностью вышло за пределы воображения Сюсю. Она никак не могла понять, что происходит перед её глазами. Неужели она столкнулась с призраками?

При мысли о слове «призрак» Сюсю передёрнуло. Она уже не смотрела на плачущих немцев, переключившись на похлопывание по щеке Цветочка, взволнованно спрашивая:

— Цветочек… что же с тобой, очнись уже.

Однако он по-прежнему будто мёртвый: ни капли эмоций. Кожа, к которой прикасалась Сюсю, была холодной и окоченевшей. Она не смогла сдержать панику: «Да что же происходит?!»

Неужели и правда… фантомы?

Стоило ей подумать об этом, как она сразу ощутила царившую вокруг ненормальность. Несмотря на очевидное отсутствие ветра, снег всё же уносит на восток. Несмотря на очевидный холод и то, что ноги утопали в снегу, края штанов ничуть не промокли.

А что, если это и правда нечто потустороннее? Что делать? Сюсю прикусила губу. С упырями-то[1] она бы знала, как совладать: копыто чёрного осла, клейкий рис, тысяча монет.  Как использовать, где использовать ей хорошо знакомо, ведь семья Хо не раз сталкивалась с этими тварями. Однако, если речь о настоящих сверхъестественных силах... то как одолеть такое?

Но в этот момент Сюсю поняла, что когда нет других вариантов, наступает время отчаянных мер[2]. Ей вспомнились легенды о зеркалах для отражения призраков, которые рассказывала старая госпожа Хо.

Воспитание госпожи Хо было очень строгим. Помимо формального обучения, передаваемого от поколения к поколению, также важно то, как человек ведёт себя и каким образом выражает свои мысли и действия в свободное время — всё имело глубокий смысл. Сюсю помнила, что в пору юности она была довольно тщеславной. В то время, когда девчачьи чувства только начали развиваться, она без удержу смотрелась в зеркало, рассматривая свои волосы и оценивая черты лица.

Сюсю стояла перед зеркалом, когда госпожа Хо, увидев это, как бы вскользь спросила:

— Сюсю, знаешь происхождение зеркал?

Люди из  Девяти Врат были не обычными грабителями и разбойниками. Они изучали историю артефактов, их происхождение и исторические события так же, как специалисты по археологии. Сюсю кивнула и ответила на вопрос госпожи Хо в общих чертах:

— Изобретение зеркала связано с природой и берёт начало из естественного любопытства человека к самому себе. Самые ранние зеркала были из камня, и наши предки также называли их «начальными зеркалами». Каменные зеркала делались из обсидиана. Этот вид камня естественно отражал свет и облик людей. Понятие «начального зеркала» представляет собой самое первое понимание человеком функции зеркала. Отражение в воде и отражение в глазах также относятся к этому первоначальному понятию. Эволюция зеркал прошла от каменных до медных, а затем к стеклянным зеркалам, применяемым в современном мире.

Сюсю считала свой ответ весьма полным: начала с точки зрения эволюции человека, затем перешла к видам и разновидностям зеркал. Хотя лаконично, но всё же систематично и последовательно. Она была удовлетворена своими объяснениями, но знала, что у госпожи Хо своеобразный характер, поэтому сохраняла спокойствие.

Госпожа Хо довольно кивнула и, сев, погладила Сюсю по голове, затем стала рассказывать ей о других аспектах зеркал. Когда госпожа Хо говорила о зеркалах, она не описывала их скучную историю, а вместо этого придала им мистическую окраску, что оставило глубокий след в воспоминаниях Сюсю.

Настоящее происхождение зеркал уже невозможно установить. Изначально они не назывались зеркалами в обычном смысле слова, а назывались «зерцало»[3]. В древние времена люди стремились увидеть своё отражение и использовали для этого спокойную поверхность воды, способную отражать тень, именуя её «зерцалом вод». Существует две широко распространённые легенды о происхождении зерцал, одна из них связана с обсидианом.

По преданию, Нюйва[4] плавила камни, чтобы починить небо, и подобрала чёрную обсидиановую глыбу. Она отполировала её и превратила в чёрное сияющее зерцало. Это было первое зеркало в мире, и с тех пор было много обсуждений реальности его существования. Также существует много тайн и легенд вокруг этого первого зеркала; говорят, что оно может отражать источник мира, соединяться с миром мёртвых и доказать существование тонкого мира «инь и янь». Позже Нюйва швырнула его в небо, и оно обратилось в полную луну.

Конечно, эта легенда слишком мифическая, чтобы занять своё место в исторических документах. Она лишь широко распространена среди народа.

Однако в отношении другой легенды о зерцале можно быть гораздо более уверенным.

Эта легенда связана с Жёлтым императором[5] . Сюсю обнаружила, что когда рассматриваются события или история Китая, в большинстве случаев их можно проследить до периода «Трёх Властителей[6]».

Подобно тому, как в начальной школе она дружила с неким Чжан. Из-за давности лет полное имя уже забылось. Позднее, когда представила друга своей семье, госпожа Хо рассказала ей о происхождении фамилии Чжан и даже упомянула Хуанди.

Оказывается, у сына Жёлтого императора был сын, который изобрёл лук и стрелы и внёс вклад в племенную охоту, поэтому ему было дано имя Чжан, и он принял её как фамилию. Сюсю вдруг поняла, что люди с фамилией Чжан — это прямые потомки Жёлтого императора.

Не прошло много времени, как Сюсю познакомилась с кем-то по фамилии Ван, и госпожа Хо снова связала его с Хуанди. Тогда Сюсю была чрезвычайно раздосадована этими связями с Жёлтым императором.

На этот раз, только заслышав, что старушка Хо заговорила о Жёлтом Императоре, Сюсю проявила некоторую долю раздражения. Она показала язык и чуть ли не закатила глаза.

Говорят, Жёлтый Император взял в супруги прославленную своим уродством женщину Мому. Хотя она и была некрасивой, но уравновешивала свою внешность нежностью и добротой. Однажды Мому пошла вместе с другими женщинами племени копать камни в горах. Когда они копали, внезапно она обнаружила блестящий осколок, в котором отразился её уродливый облик.

Мому была потрясена и нашла это очень странным. Она решила взять его домой для изучения и посчитала, что виновата бугристая и неровная поверхность, которая искажала черты её лица, делая их некрасивыми. Тогда Мому отнесла камень к жернову, чтобы отполировать его. Затем снова посмотрела на отражение — всё так же уродливо. Мому вздохнула и сказала: «Видимо, камень не виноват в моём уродстве».

Позже Мому рассказала о своём открытии Жёлтому Императору, и тот начал активно добывать этот камень и полировать его в зерцало. По преданию, во время сражения императора с Чию тот вызвал сонм злых духов, чтобы застлать глаза императору и его войскам в ущелье Шулун. Воины императора повсюду ощущали холод загробного ветра. Путь перед ними, который явно вёл к выходу, внезапно обернулся обрывом.

Император надолго задумался и заговорил:

— Возьмите зерцало и пролейте свет на дорогу.

В те времена, во время войн, сражались как мужчины, так и женщины. У большинства из них всегда были при себе зерцала разных размеров. Император собрал их воедино и создал Зерцало Солнца и Луны. Одна сторона отражала живых существ и могла проникать сквозь плоть и кости, отражать пульсацию вен, а также отчётливо видеть каждый волосок на теле и кровообращение внутри. Другая сторона отражала мёртвых и была способна содрогать ужасом души, подчинять дух и нейтрализовать воздействие зловредных чар.

Сразу призванные злые духи заметались в поисках укрытия, с воплями ринулись под землю, завывая в горестном плаче. Император, в итоге, нашёл выход со своими войсками.

Считается, что Зеркало Солнца и Луны, которое отражало живых и мёртвых, похоронено в гробнице Жёлтого Императора и затеряно где-то в Китае.

Правдивы ли эти легенды или нет, уже ни узнать, ни проверить. Но с давних времён сложилось, что функция зеркал для живых существ — отражать физическую оболочку, а для мёртвых — отпугивать души умерших. Поэтому в истории существует зеркало, предназначенное специально для умерших, оно называется Зеркало Укрощения Могилы.

Зеркало Укрощения Могилы — это особый предмет, обычно помещаемый в захоронение ужасного и злобного человека над его гробом. Давя сверху, оно отражало труп, подчиняя его злобный дух и не позволяя бесчинствовать.

Когда госпожа Хо закончила эту часть рассказа, Сюсю, слушавшая с изумлением, поспешно спросила:

— А ещё? Что ещё?

Госпожа Хо улыбнулась и многозначительно сказала:

— Именно поэтому, малышка Асю, много смотреться в зеркало — это нехорошо. Когда слишком много света, то обязательно будет и мрак. Зеркало, используемое в течение долгого времени, способно приманить духов.

С тех пор юность Сюсю была испорчена. В то время как другие девушки любовались в зеркало и меняли причёску три раза в день, она просто стягивала волосы в хвост, мимоходом глянув в зеркало, и отправлялась в школу.

Глядя на странное зрелище перед глазами, Сюсю невольно задумалась. При ней как раз было старинное бронзовое зеркало, которое она всегда носила с собой, пряча под одеждой. Это древнее зеркало было способно подчинять злых духов и, к тому же, отлично отражало свет, ослепительно сверкая на солнце. Именно его использовал У Се для чтения записей.

Сюсю достала из своей одежды зеркальце размером с ладонь. На его обратной стороне была вырезана рельефная картинка с изображением людей и лошадей, очень искусно выполненная: пять лошадей огибали зеркальце, преследуя друг друга. Пять голов, пять тел, но в итоге они образовывали десять лошадей, подобно древнему известному изображению “Пять сыновей и десять детей”[7] .

При сходных обстоятельствах Сюсю ни за что бы не решилась смотреть на лицевую сторону зеркала, боясь узреть злобные демонические лица. Но сейчас вынуждена это сделать. Она глубоко вздохнула, взглянула и застыла в изумлении — в зеркале отразилось жёлтое блестящее пятно и ничего более.

Спина похолодела, а на лбу выступил пот. Был яркий день. Хотя вокруг всё покрывал снег, местность была неровной и полна возвышений. Далеко не ровной. Там, где стояла Сюсю, позади возвышался небольшой снежный холм. В таком случае в этом медном зеркале он должен быть виден, но в нём ничего не было.

Пустота и ничего другого.

Запястье затряслось, сердцебиение участилось, но вскоре Сюсю уняла волнение. Она поняла, что нашла причину проблемы.

Во время прохождения Нимы они не могли не заметить такую большую трещину, если бы она существовала. Даже если бы не заметили сами, Санба обязательно бы предупредил. Он считал их туристами и поэтому активно рассказывал о местности во время пути. Если бы такое большое ущелье действительно было среди снежных гор, Санба непременно упомянул бы его. Однако он промолчал.

Сначала они с Цветочком спустились в пещеру на тридцать метров, а затем двигались вперёд, поднимаясь по дороге, которая вела под углом вверх. Они прошли более ста метров. Хотя другого способа выбраться не было, всё же не следовало заходить в эту впадину.

Сюсю снова взглянула на зеркальную поверхность. Неизвестно, было ли это её воображением, но ей чудилось, что жёлтая поверхность медного зеркала как будто покрыта пылью — мрачной и непроницаемой, словно толстая туманная пелена, которую невозможно рассеять.

В мгновении замешательства она будто увидела, что в плотной мгле сверкнула пара ярко-красных глаз. Мелькнула и пропала.

Сюсю содрогнулась. Её уши внезапно заполнил ещё более пронзительный звук. Она машинально повернула голову и увидела, что та группа людей, которые недавно плакали, теперь в почти безумном помешательстве сами себя избивали. Они словно испытывали угрызение совести и моральное порицание своих недопустимых с точки зрения этических норм действий. Бессильно и мучительно. Молодой человек, который первым начал резать, яростно отвешивал себе пощёчины, что-то говоря на немецком языке. Сюсю не понимала слов, но смутно чувствовала, что в его голосе звучит безумие и отчаяние.

Сюсю подумала, что если эти люди не выберутся, то рано или поздно сойдут с ума.

Нет… им не суждено выбраться. Они давно мертвы. И когда её взгляд обратился на них, Сюсю обнаружила несоответствие. В группе на одного человека было меньше.

В самом начале в команде было девять человек, а если вычесть расчленённого, то должно остаться восемь, а сейчас их семь.

Внезапно Сюсю почувствовала холод на сердце, она подумала о Цветочке, вспомнила, как он шёл в составе группы… Если добавить Цветочка, тогда ровно восемь человек — не больше и не меньше.

В таком случае… этот пропавший человек, куда подевался?

[1] В оригинале 粽子 («Цзунцзы») — кодовое слово среди расхитителей гробниц, которое относится к относительно хорошо сохранившимся трупам в гробнице, которые не сгнили, а превратились в ходячих мертвецов. Некоторые из них сохраняют остатки разумности. В дословном переводе — «рисовая клёцка». Называть мертвецов рисовыми клёцками слишком громоздко. Называть их «цзунцзы» неинформативно, хотя и таинственно. Так что не обессудьте за «упырей», тем более что по природе своей и функционалу они почти одинаковы.

[2] В оригинале идиома  “死马当活马医”- «лечить мертвую лошадь как будто она живая».  Это выражение связано с древней китайской историей времен «Весны и Осени» (770-476 гг. до н. э.) и Эпохи Воюющих Царств (475-221 гг. до н. э.). История связана с военачальником и стратегом по имени Сунь Бин (Сунь Цзи), который служил в государстве Ци. В какой-то момент Сунь Бин оказался в тяжелом положении во время битвы, его кони были уставшими и истощенными. В такой ситуации он не мог позволить себе отдыхать и ожидать подкреплений. Тогда Сунь Бин приказал своим солдатам подправить седла и стремена на лошадях так, чтобы они выглядели как новые, и направился в атаку, прикидываясь, что его кони все еще в хорошей форме. В конечном итоге, он использовал "мертвых" лошадей как "живых" в бою, чтобы обмануть противника и в конечном итоге одержать победу. Из этой истории выросла идиома "死马当活马医了", которая выражает ситуацию, когда в отчаянных обстоятельствах приходится использовать необычные, крайние или экстремальные методы для решения проблемы, потому что других вариантов не осталось. // Уж не знаю, насколько это правда, но интересно.

[3] В тексте два слова 镜 и 鉴. У обоих значение — зеркало. В чем разница между ними для меня неясно и общедоступные словари умалчивают.  Но если судить по контексту  镜 обозначает современные зеркала и связанные с ними предметы, а  鉴 более древнее слово, а если древнее, то и аспект более широк в смысле бытия, созерцания и пр. восприятия мира. В русском языке более подходящее устаревшее слово «зерцало», в широком смысле этим словом наши предки обозначали всё что может отражать что-либо, - свет, духовность, облик и пр. т.е неся отражающий и созерцательный аспект. Так что, знающие китайский язык люди, уж не обессудьте на то, что  鉴 стало зерцалом в контексте истории прошлого.

[4] "女娲" (Nǚwā) в китайской мифологии богиня-творец, которая, согласно преданию, создала человечество из глины и починила небо, когда оно было разрушено. Её имя олицетворяет женскую добродетель и божественную творческую силу.

[5] "黄帝" (Huángdì) в китайской мифологии и истории - одно из древнейших божественных и исторических лиц. Легендарный император Древнего Китая, считающейся предком китайской нации. Ему приписывается основание китайской цивилизации, разработка письменности, культурных и медицинских знаний.

[6] Фуси (伏羲): Первый из "Трех Властителей", также называется "Императором Мудрости" и приписывается изобретение письменности и других культурных достижений. Шэньнун (神农): Второй из "Трех Властителей", также называется "Императором Сельского Хозяйства" и приписывается изобретение сельского хозяйства и медицины. Хуанди (黄帝): Третий из "Трех Властителей".

[7] «Пять сыновей и десять детей» — симбиотическая картина на которой изображена группа детей, у которых  пять лиц, пять рук и пять пар ног, но если посчитать одежду, то получается десять штук.

Волчье логово Куньлунь 9-28 "Нечисть водит кругами"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-28  "Нечисть водит кругами"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第二十八章 鬼打墙

У Сюсю не было много времени на размышления. Она посмотрела на мертвенно-бледного Цветочка, сжала зубы и поднесла к его лицу зеркальце. Сюсю ожидала, что что-то изменится, но он по-прежнему выглядел одеревеневшим, подобно ходячему мертвецу.

Неужели не получится? Способ применения неверный или она ошибается? Сюсю снова через зеркало начала осматривать окружающий мир. В медном зеркале, как и прежде, желто-янтарное пятно. В нём не отражалась заснеженная земля, не отражалось ущелье. Здесь словно существовал несуществующий, совершенно невосприимчивый к восприятию в зеркале мир.

Сюсю кружила на месте с зеркалом в руках, молча наблюдая пустоту внутри. Именно в этот момент, когда она стояла перед Цветочком спиной, в зеркале вместо пустоты появилось его застывшее лицо, а на плече у него лежал сгусток чёрного нечто.

Её сердце громко застучало. Она мгновенно обернулась и обнаружила, что Цветочек всё ещё на месте, а за ним ничего нет.

Сюсю снова перевела взгляд на бронзовое зеркало. В отражении на плече Цветочка свернулась чёрная масса. Что это? Сюсю уставилась на пятно в зеркале. Как вдруг оно шевельнулось, медленно поднялось, и возникло мертвенно-бледное лицо, взирающее на Сюсю прямо из зеркала глубоко посаженными кроваво-красными глазами на искажённом злобой лице. Мозгу Сюсю стало не хватать кислорода, по всему телу побежали мурашки.

Эта голова отделилась от плеча Цветочка и со спины вышел искривлённый силуэт. Он был одет в зелёную шинель, на голове — каска, и шаг за шагом приближался к Сюсю, растягивая в улыбке сухие, фиолетовые губы на мертвецком лице.

Улыбка становилась шире и шире. В конце концов, углы рта расползлись до ушей.

Шея Сюсю одеревенела, ощущая прохладу на затылке. В зеркале можно было видеть, как существо, отойдя от Цветочка, подходит со спины.  Его кроваво-красные зрачки через отражение встретились со взглядом Сюсю.

Это... тот исчезнувший человек.

Грудь Сюсю бурно вздымалась. В следующий миг она резко повернулась. Палец уже собрался нажать на курок её маленького пистолета, но тут ледяная рука крепко сжала её запястье. От холодного, окоченевшего прикосновения всё тело покрылось мурашками. Она едва могла открыть глаза. Рука, сжимающая пистолет, тряслась от огромного усилия. Её меридианы были зажаты, полностью лишив силы.

В ушах Сюсю раздался хорошо знакомый голос:

— Сюсю.

Голос был тихим, очень слабым, как будто мог развеяться при малейшем дуновении ветра.

Сюсю открыла глаза. Из них чуть не брызнули слезы. Она смотрела на измученное лицо Цветочка и не сдержалась, ринулась к нему и с дрожью в голосе сказала:

— Наконец-то очнулся! Испугал меня до смерти!

Цветочек ничего не знал о том, что произошло с ним. Сюсю кратко рассказала. Цветочек сказал:

— Дай зеркальце.

Он направил отражение на лица этих безумных людей, и вслед за этим всё исчезло, как будто их никогда не было. Растворились в воздухе.

Сюсю открыла рот от изумления:

— Что за дела?

Цветочек слегка скривил губы и усмехнулся:

— Призраки безобразничают.

Сюсю успокоилась, поскольку страх человека исходит от неизвестности, а теперь она узнала причину происходящего, поэтому больше не испытывала страха. Она спросила:

— Что же нам делать?

Цветочек с усмешкой произнёс:

— Они заставляют нас снова и снова наблюдать их смертельное путешествие и потом погибнуть в этом месте.

Сюсю широко распахнула глаза:

— Ты думаешь, эти иностранцы давно мертвы?

Цветочек не ответил на вопрос, а только произнёс:

— Если не сможем разрушить наваждение, то будем заточены здесь, раз за разом проживая прошлые события, пока не умрём от истощения. К счастью, у тебя с собой старинное зеркало.

Сюсю надула губы, подумала и сказала:

— Всё же снежная равнина не исчезла.

Цветочек улыбнулся и спросил:

— Ты слышала о случившемся в ущелье Шулун?

Сюсю внезапно поняла и воскликнула:

— Взять зерцало и отразить в нём путь!

Цветочек улыбнулся, похлопал Сюсю по плечу:

— Пойдём.

Они двинулись назад, держа бронзовое зеркало прямо перед собой. В зеркале была пустота, но через некоторое время в нём внезапно появилась каменная стена. Она была в зеркале, но Сюсю всё ещё находилась на снежной равнине.

Цветочек, улыбнувшись, произнёс:

— Здесь.

Он достал нож и надрезал руку. Кровь закапала на поверхность зеркала. Перед глазами вдруг всё зарябило, и Сюсю провалилась в темноту.

Она заморгала. Всё ещё темно. Что происходит? Сюсю подавила тревогу и потянулась, чтобы достать карманный фонарик, который висел на её поясе, но рука нащупала пустоту. Возможно, она потеряла его в туннеле.

Сюсю, ощупывая окружающую обстановку, протянула руку и сразу коснулась холодного камня промёрзшей стены. Затем, держась за стену, продолжила идти вперёд. Вокруг была тишина.

Сюсю приглушённо позвала:

— Цветочек?

Никто не ответил. В этот момент её вытянутая рука нащупала кое-что скользкое. Сюсю сжала пальцы, и в уши ворвался истошный вопль.

В то же время в пещере загорелся искусственный свет.

Внезапное освещение заставило Сюсю закрыть глаза. Она несколько раз моргнула, прежде чем открыть их, и обнаружила, что её рука вцепилась в плечо Мао, а оттуда текла кровь.

Мао с ужасным воплем резко оттолкнул руку Сюсю и, прижимая свою руку к плечу, заголосил:

— Госпожа Хо, даже если вы ненавидите меня, не надо поступать так подло!

Сюсю изумлённо вытаращилась, затем, облегчённо вздохнув, посмотрела на Цветочка, который держал фонарик. Она расслабилась и сказала:

— Наконец-то нашелся! Вот бестолочь, как же ты попался этой твари?

Мао занялся перевязкой своей раны и, не поднимая головы, горько усмехнулся:

— Эта штука чересчур быстро движется. Я увидел глаза, но, прежде чем успел оповестить вас, она сграбастала меня за плечи и потащила наружу. Я сразу вырубился. Стоило очнуться, так тут вы, госпожа Хо, вцепились. Что, сыпете соль на рану, а? Видите, рана… нет… пять кровавых дыр… Упс-сс…

Сюсю вытерла кровь с рук и, не обращая на него внимания, стала осматриваться. И только теперь заметила, что они до сих пор в подземной пещере, а на поверхности совершенно нет снега.

Цветочек, скрывшись в тени и непонятно что разглядывая, внезапно позвал:

— Взгляните.

Мао, с наскоро перевязанной раной, прихрамывая, будто его нога тоже пострадала, доковылял до Цветочка и, увидев, закричал:

— Черт, упыри!

Сюсю подошла, посмотрела и смертельно побледнела. Там действительно была груда тел, но не это её испугало, а то, что это были останки тех немецких солдат. Здесь очень низкая температура, и их плоть не разлагались. Они лежали сваленные друг на друга, все с открытыми глазами.

Неужели безобразие в долине — выходки этой кучи? Тогда выходит, их души в этой пещере? Когда Сюсю подумала об этом, у неё волосы на теле встали дыбом.

Цветочек нахмурился, громкое поведение Мао ему порядком осточертело, и холодно сказал:

— И впрямь хочешь пробудить упырей?

Тот сразу покрылся холодным потом, торопливо притих и изобразил заискивающую улыбку на виноватом лице:

— Вот же, моя поганая пасть, э… мне нравятся упыри, но упыри отвергают меня. Ха-ха, у меня всё же есть собственное достоинство.

Сюсю невольно насмешливо фыркнула и, не обращая внимания на Мао, спросила Цветочка:

— У Се может быть здесь?

Цветочек нагнулся, чтобы осмотреть тела. Их снаряжение оставалось на месте и, благодаря низкой температуре и возвышенности, прекрасно сохранилось. Не ответив Сюсю, Цветочек тщательно обыскал снаряжение. Однако осмотр ничего не принёс. Еда, что была внутри, оружие — всё давно израсходовано. Остались пустые рюкзаки, а в них — некоторые личные вещи. В одном из рюкзаков Цветочек нашёл блокнот.

Новенький, без единой записи. Цветочек перелистнул первую страницу и сразу обнаружил вложенный чёрно-белый снимок, на котором изображён довольно привлекательный мужчина, одной рукой обнимающий талию женщины, а другой держащий двух-трёхлетнюю девочку. Фото уже поблекло, мимика людей деформировалась и выглядела немного странно.

Закончив осмотр, Цветочек ничего не сказал, убрал снимок в блокнот и положил его на грудь одного из тел. Когда Мао это увидел, он подобострастно сказал:

— Девятый господин — настоящая бодхисаттва…

Но прежде чем он закончил фразу, глаза Цветочка сузились. Он похлопал Мао по раненому плечу и равнодушно произнёс:

— Лечись как следует, слишком много слов — вредно для здоровья.

Попытка подлизаться не достигла цели и лишь вызвала раздражение адресата. Мао сжался в сторонке с кислым выражением лица и обратился к Сюсю:

— Госпожа Хо, что там девятый господин копошится с трупами, а?

Он не смел провоцировать Цветочка, поскольку со своими подчинёнными кормился за счёт найма семьи Се.

В этот момент Цветочек внезапно извлёк из мёртвого тела какой-то предмет, сложенный в четырёхугольник, который изначально находился в давно сгнившем конверте. Сюсю с любопытством подалась вперёд и уже собралась посмотреть, что там, как вдруг в тишине туннеля раздалось натужное пыхтение, подобное дикому зверю после долгого бега.

Все трое почти одновременно сжали своё оружие, рефлекторно направив его в сторону звука. Сюсю посмотрела туда — это был непроницаемый для света мёртвый угол, полная тьма, ничего не видно.

Мао моментально выкрикнул:

— Та тварь вернулась!

Он вытащил пистолет и только хотел сказать «Берегись!», но не успел. Чёрная тень быстро мелькнула перед глазами, и фонари, которые они положили на землю, нежданно погасли.

Сюсю испугалась. Во тьме для оружия нет цели. Ей оставалось только размахивать ножом, прикрывая спины. В ушах раздался приглушённый стон Цветочка, и тут же последовали звуки драки. У Сюсю не было чем светить. Она не знала, что происходит.

В этот тревожный момент во тьме сверкнула пара зелёных глаз и устремилась прямо к ней. В критической ситуации она впрямь очень хладнокровно механически подняла руку и выстрелила.

Бамс!

После выстрела зелёные глаза закрылись. Пещера снова погрузилась во тьму.

Сюсю прошептала:

— Цветочек?

— Жив, — ответил Цветочек.

Сюсю выдохнула и расслабилась. Свет вновь загорелся. Сюсю увидела, что Цветочек снова включил фонарик, а у его ног лежал длинноволосый, одетый в мех, мужчина. Сюсю взглянула на его лицо и удивлённо распахнула глаза.

Иностранец… тот самый человек, которого Сюсю знала лучше всего.

Лидер немецкого отряда.

Волчье логово Куньлунь 9-29 "Болезнь"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-29  "Болезнь"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第二十九章 生病

Сюсю машинально прикрыла рот, чуть слышно пробормотав:

— Как это возможно? Он ещё жив?

Цветочек протянул руку, щупая шею немца. Там слабо бился пульс. Он огляделся по сторонам, немного помедлил и вздохнул:

— Эта пещера кончилась, У Се, должно быть, не здесь.

Сюсю нахмурилась и спросила:

— Если не здесь, то где?

Цветочек оторвал ткань с одежды мертвецов, соорудил верёвку, которой связал руки немца за спиной, приказав Мао нести пленника. Он сказал Сюсю:

— Мы сделали всё, что могли. Если не нашли их, значит, им не повезло. Пойдём.

Затем трое человек, таща с собой немца, пошли назад по тому же пути и вскоре вышли из пещеры. Недалеко от дерева горел костёр, ожидавшие снаружи люди толпились вокруг огня. Под ночным небом падали мелкие снежинки.

Санба, завидев их, закричал от радости:

— О, здорово, они вышли!

Мао, задыхаясь от усталости, бросил немца на землю и крикнул Санбе:

— Чего вопишь?

Остальная четвёрка громил, перебивая друг друга, приветственно заголосила:

— Девятый господин, босс!

Цветочек кивнул и спросил:

— Сколько времени прошло?

Один из них ответил:

— Вы спустились, аккурат целый день прошёл! Мы думали, если не выйдете сегодня ночью, то, прихватив оружие посильнее, отправимся вниз искать вас.

Цветочек помахал рукой и сказал:

— Это не место для лагеря, вернёмся в пещеру.

Группа потушила костёр и с снаряжением поспешила в горную пещеру. Они достигли своей цели только за полночь. Цветочек распорядился крепко связать немца, дать ему лекарства, рассчитывая на следующий день устроить допрос.

Все порядком устали после напряжённых суток, тем более что приключение, выпавшее на долю троицы, было весьма пугающим и опасным. Проспав всю ночь глубоким сном, они проснулись на следующий день и обнаружили, что немец уже очнулся, но ведёт себя как слабоумный идиот: не разговаривает и не смотрит на людей. Его глаза неподвижно устремлены либо на землю, либо на бескрайние снежные просторы.

Мао, раздражённый до крайности, в отместку злобно пнул его несколько раз, но никакой реакции не последовало.

— Девятый господин, — сказал он, — что делать? Давайте пристрелим его на месте? — и сделал жест, будто собирается выстрелить.

Санба, стоявший рядом, испуганно закрыл глаза, готовясь читать буддийские сутры. Цветочек колебался, не зная, как поступить. Не обращая внимания на Мао, он сказал лишь одно: чтобы пленника взяли с собой. Затем группа отказалась от поиска У Се и продолжила обходить гору Нима под руководством Санбы, до тех пор, пока не достигли подножия горы и не обнаружили оставленные Чужаком камни.

Вот и всё. Слушая рассказ Сюсю, я присматривался к потерявшему сознание немцу. Честно говоря, он не выглядел как человек, поэтому я не сразу заметил, что он иностранец.

Его кожа была очень бледной, с лёгким голубоватым оттенком и обвисшей. Глаза закрыты, будто у мертвеца. Рост примерно 180 сантиметров, но тело очень худое. Наша зимняя одежда казалась на нём непомерно просторной.

Для меня то, о чём рассказала Сюсю, виделось порядком сомнительным. Если этот немец действительно человек из восьмидесятилетнего прошлого, то разве ему не должно быть больше ста лет?

Очевидно, что это не так. А может, этот отряд не из прошлого, а иностранная группа, которая забралась в горы в последнее время? Но снаряжение, по описанию Сюсю, опять же, слишком странное. История кажется чересчур нереальной.

Похоже, что все в пещере уже заснули, остались только я, Сюсю и Мао, который, наверное, впервые слышал рассказ о событиях в пещере. Прежде чем я успел что-то сказать, он прошептал:

— А это правда? Эх, всё же недаром это наш девятый господин. Обычный человек давно бы обделался.

Порядковый номер семьи Се в рейтинге Старых Врат — девять. Главу семейства уважительно величают девятый господин. Я подумал о внешности и субтильном телосложении Цветочка, и об обращении к нему «девятый господин». Чем больше думал об этом, тем страннее это казалось.

Я покосился на глубоко спящего Цветочка и спросил:

— Мао, ты с девятым господином наверняка уже долго?

Честно говоря, я не хотел слишком углубляться в мотивы Цветочка и Сюсю. Однако недавние события заставили меня всё больше полагать: не так всё однозначно. Похоже, что по воле неведомой руки, все люди, связанные с этим делом, собрались в горах Куньлунь.

Я ищу третьего дядюшку и Толстяка, а Цветочек и Сюсю? Почему они здесь?

Сюсю неустанно твердила, что ищет записи госпожи Хо. Но, похоже, всё гораздо сложнее. Из-за происшествия с госпожой Хо между семействами Хо и Се возникла отчуждённость, но вопреки ожиданию, при встрече Сюсю и Цветочек довольно дружны. Во-вторых, Цветочек решил покинуть «Девять Старых Врат» и, чтобы отмыть семейство Се, уехать заграницу, но вдруг вернулся. Только из-за какой-то непонятной гробницы Небесной Бездны?

Если их целью является призрачная печать, то для чего она им?

Разве только… есть что-то, о чём они не рассказали. Например, когда Сюсю встретилась с Чэнь Вэньцзинь, та произнесла не только известные мне слова, но, возможно, гораздо больше. У них есть информация, которая мне неизвестна.

Эти сведения побудили их к сотрудничеству, решив отыскать гробницу и призрачную печать. Или, возможно, их цель совсем не призрачная печать, а что-то другое. Тогда… что же?

На этот момент Сюсю уже забралась в спальный мешок. Я рассчитывал получить информацию от Мао, но откуда было знать, что он тоже непредсказуемый человек. Как только я спросил, он махнул рукой и сказал:

— Три года прошло. Господин У Се, ты тоже в нашем деле и должен понимать, что в нашей профессии самое главное — ум и ловкость. Мы грубые и невежественные люди, не понимаем династий Тан, Юань, Мин, Цин… просто ищем дерево, к которому можно приткнуться.

Он усмехнулся, показывая ряд жёлтых зубов, и добавил:

— Что, хочешь урвать чужой кусок? Цена, которую девятый господин платит нам, тебе не по карману.

Видя, как он раздухарился, я насмешливо изрёк:

— Ваш девятый господин со специфическим вкусом. Мне не сравниться с ним, чтобы ты и твои собратья заинтересовали меня.

Старина Мао сказал «хей», похлопал меня по плечу и снизил голос:

— По правде… я тоже не заинтересован в тебе. «Вороша курганы» будь осторожен, не дай японцам ударить тебя по голове.

Услышав подобное, я невольно холодно усмехнулся:

— Так много всего, да к тому же земляк из Чанша.

Мао улыбнулся, но смолчал. Он уселся на землю, скрестив ноги, и вскоре захрапел.

Я спал днём слишком долго, и в данный момент сонливость меня не одолевала. Вдобавок, с малым количеством съеденной пищи, желудок зверски бунтовал. Мой взгляд невольно упал на Чужака и завёрнутое в шкуру жареное мясо. Я собрался взять кусок, чтобы заткнуть голод, но внезапно в моей голове раздался его голос:

— Охраняй как следует, не ешь тайком.

Глядя на свою протянутую руку, я чувствовал, каким трусливым выглядит этот жест. И тут же выругался про себя: «Какого чёрта! Слушаться его болтовни — вот где трусость!» Я в один присест съел два куска мяса, и когда стало светать, впал в полудрёму, сквозь которую смутно услышал выделяющееся на фоне общего шума в пещере какое-то движение, а затем голос Цветочка:

— День отдохнём, завтра продолжим путь.

Я подумал, что это долгое путешествие в тысячи ли только началось, а мы уже сошли с дистанции. Хотя сухпайка достаточно, нельзя так просто тратить его. Я собрался озвучить эту мысль, но обнаружил, что горло до невозможности сухое, и будто зашито иглой, а рот не открывается.

Сразу после этого холодная рука прижалась к моему лбу, и я услышал, как Сюсю сказала:

— Температура немного снизилась, сходите ещё за дровами.

Опять раздался звук движения людей.

Потом я почувствовал, что на меня свалено много толстых вещей, и холодный воздух вдруг перестал беспокоить. Вероятно, Цветочек накрыл меня тёплой одеждой или что-то в этом роде. Без понятия, сколько слоёв, но я будто придавлен призраком. Тело очень тяжёлое, невозможно даже шевельнуться.

Несмотря на то, что организм отупел от слабости, моё сознание оставалось достаточно ясным. Я вспомнил о немце из рассказа Сюсю, который ослеп от снежной болезни. Во всяком случае, товарищи по команде не бросили меня. По сравнению с ним я просто счастливчик.

Подумав об этом, сомнения насчёт Цветочка и Сюсю немного ослабли. Хотя я не знал, что там произошло, я верил, что Цветочек не может сознательно навредить мне.

Толстяк всегда говорит, что я мягкотелый интеллектуал и не выношу ветра и дождя. Под настроение он даже поёт пару строк из «Сна в красном тереме», подшучивая надо мной: «С небес упала сестрёнка У, как былинка, сдуваемая непогодой». Фальшивый голос вкупе с этой песенкой злят настолько, что так и хочется пнуть его. Как назло, он очень быстро уклоняется, так что у меня получается это сделать довольно редко.

Не то чтобы я на самом деле был хилым. В эту эпоху, когда большинство людей во всём мире сталкиваются с проблемами здоровья, моё телосложение весьма неплохое. Помести в толпу — я жизнерадостный, в приличном физическом состоянии молодой человек. Но, к сожалению, затесавшись среди компании Толстяка и третьего дядюшки, которые много лет занимаются расхищением гробниц и обладают невероятной выносливостью, я, естественно, проигрываю. Я всегда противился тому, чтобы Толстяк называл меня учёной немощью. Кто бы мог подумать, что и на этот раз в решающий момент подведу и выкажу слабость.

Так я и лежал в забытье, то ясно мысля, то засыпая. Не знаю, сколько времени прошло. Постепенно жизненная энергия восстановилась. Я открыл глаза и увидел дневной свет, а заменой заслону из палок и листьев, теперь служила большая темно-зеленая плащ-палатка.

Это незаменимая вещь для ночлега во время походов в горы. Во времена войны с Японией в 40-х годах в Бирме вооружённые силы использовали подобные непромокаемые тенты. В Мьянме часто облачно и туманно, повсюду густые первобытные джунгли, в которых велись военные действия. Вся одежда, включая одеяла, насквозь пропитывалась влагой и поражалась насекомыми. Позже американская армия предоставила партию податливых и водонепроницаемых тентов. Просто разложи на земле — и они защитят от влажности почвы, а если растянуть сверху и подпереть, то можно сделать палатку. Поэтому плащ-палатки были очень популярным военным снаряжением.

Конечно, в современных условиях появилось много вещей, заменяющих это. Давно уже нет намёка на них в армии. Сейчас в основном используется как снаряжение для альпинизма и пеших походов, легко складывается и поэтому идёт на ура.

Плащ-палатка была растянута на входе в пещеру. Большие камни прижимали её углы с боков, оставляя узкий проход шириной в одного человека для входа и выхода. Извне проникал яркий дневной свет. Пещера от стены до стены не более десяти квадратных метров — ограниченное пространство. К тому же я лежал на земле, растянувшись во весь рост, накрытый грудой тяжёлых одежд, так что занимал большую часть.

На оставшейся части полыхал костёр. Я слегка пошевелился и почувствовал какое-то сдавливающее ощущение. Приглядевшись, увидел, что о ранах хорошенько позаботились: наложили лекарство и перебинтовали. Они больше не так пылали огнём, как вначале.

В пещере никого не было. Извне доносились неразборчивые разговоры. Моё тело восстановило силы. Я оделся, вышел наружу и увидел сидящих на камне Цветочка и Чужака. Они склонили головы, держа в руках какие-то развёрнутые записи. Подойдя ближе, я понял, что это половина карты, которую мой дед оставил старушке Хо.

Волчье логово Куньлунь 9-30 "Конфликт"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-30  "Конфликт"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第三十章 冲突

Чужак поднял голову, молча взглянул на меня, будто я пустое пространство, и продолжил смотреть на карту. Цветочек улыбнулся и поинтересовался:

— Тебе лучше?

Я кивнул, но не сказал ничего вроде «спасибо», вместо этого спросил:

— Как дальше идти?

Ту карту я уже видел раньше. Она очень абстрактная, да к тому же нарисована вручную. Маршрут идёт вдоль восточного склона Куньлуньских гор и продолжается вглубь гористой местности с несколькими снежными пиками. Самая высокая из них поднимается почти до пяти тысяч метров и простирается в сторону главной горной цепи Куньлунь. Даже Санба не смог бы назвать имена этих вершин. Маршрут нарисован очень нечётко, а конечная точка — изображение двери. Не знаю почему, но как только я увидел её, невольно вспомнил бронзовые врата в Чанбайшане.

Цветочек покачал головой, указывая на карту:

— Основной маршрут есть. Просто карта нарисована небрежно, и точно неизвестно, насколько далёк путь. Самое главное, я не уверен, является ли это место нашей конечной целью.

Он ткнул пальцем на изображение двери. Если верить записям в дневнике старушки Хо, это не полная карта. А та часть, которую дедушка когда-то зарыл во дворе её дома. Другая половина, возможно, оказалась у Великого Будды Чжана или осталась в другом месте. Иными словами, у нас только половина карты, поэтому врата могут быть нашим промежуточным пунктом, но не обязательно конечной точкой.

В это время послышался голос старины Мао. Он шёл, толкая к нам человека, при этом грязно матерясь. С первого взгляда я узнал Санбу и спросил:

— Мао, что ты делаешь?

Он скользнул по мне краем глаза и толкнул проводника к Цветочку, сказав:

— Девятый господин, этот подлец хотел сбежать и даже украл наши вещи!

Санба рухнул в снег, услышав эти слова, он тут же, отрицая, махнул рукой и склонился в почтительном поклоне, прося о пощаде:

— Будьте милосердны! Я только хотел взять немного еды, чтобы пересечь горы. Я не крал вещи.

Мао холодно фыркнул:

— Не крал? Я покажу, как не крал!

Сказав это, он пнул Санбу и начал его обыскивать. Он действительно что-то нашёл. Я посмотрел и удивился — это оказался мой кошелёк. На мгновенно побледневшем лице Санбы отразился стыд с раздражением, однако он не осмелился возмутиться. Его тёмные глаза покосились на меня, но он промолчал.

Мао, размахивая бумажником, похлопал Санбу по лицу, говоря:

— Это не воровство, тогда что? Веришь ли, что я убью тебя?

Цветочек внезапно улыбнулся:

— Мао Дэгуй, ну прямо-таки храбрец… Я сказал, что хочу убить его?

Мао изменился в лице и спросил с усмешкой:

— Девятый господин, разве я что-то не так сделал?

Цветочек всё ещё улыбался. На его прекрасном лице снова появилось то полунасмешливое выражение, которое было год назад. Он тихо произнёс:

— Ты не ошибся.

Мао, завидев гримасу Цветочка, невольно притих. Ему уже было наплевать на Санбу. Он бросил кошелёк в мою сторону, бормоча:

— С** сын, даже знает, что хурму надо выбирать мягкую на ощупь.[1] Ну иди, если смелости хватит, укради кошелёк у меня. Будет странно, если не я разобью тебе череп.

Санба, как затравленная невестка, даже не решался поднять голову.

Мне было просто отвратительно и раздражающе смотреть на это. Когда я услышал бормотание Мао, гнев вспыхнул в моей груди. Раньше я непременно ответил бы словами, но не в этот раз. Без предисловий извлёк нож, который всегда носил у бедра, и метнул его в Мао Дэгуй. Нож со свистом пронёсся в воздухе.

Мао с испугом отпрянул в сторону, но не совсем успешно. Хотя он сумел увернуться, на его лице всё же остался надрез. Нож пролетел на значительное расстояние и, наконец, с глухим звуком воткнулся в снег.

Эта сцена вызвала гробовое молчание. Санба поднял голову, испуганно остолбенев.

Мао Дэгуй прикоснулся к ране на лице, опустил голову и взглянул на кровь на своих пальцах. Через несколько мгновений он поднял голову и посмотрел на меня с кривой усмешкой:

— У тебя есть мужество, младший третий господин семьи У.

Он хотел сказать что-то ещё, но его прервал окрик Цветочка. Цветочек гаркнул на него и затем вернулся к спокойному тону:

— Довольно! Мой огород и мне его топтать.[2] Вам лучше хорошенько подумать, кому вы служите.

Мао Дэгуй вытер кровь с лица, смерил меня мрачным взглядом и ушёл в пещеру.

Сразу после того, как я бросил нож, гнев ушёл. Сначала я немного пожалел о своей вспышке, ведь впереди долгий путь и любая помощь могла бы быть полезной. Вступать в конфликт было неуместно. Но, поразмыслив, я понял, что этот тип по фамилии Мао, на первый взгляд почтителен к Цветочку и повсюду подхалимничает ему, однако если вдуматься, на всём пути его поступки противоречили мнению Цветочка.

Поначалу я этого не замечал, но, задумавшись, почувствовал некое противоречие. Этот Мао, кажется, не так прост, как говорит Сюсю. Он действительно зависит от семьи Се?

После ухода Мао Дэгуя некоторое время никто не говорил. Обстановка стала неловкой. Чтобы разрядить напряжение, я прочистил горло и сменил тему, обратившись к Санбе:

— Почему хотел сбежать? Мы ведь не говорили, что не отпустим тебя.

Я решил не вдаваться в детали и спрятал кошелёк. Санба, увидев это, кажется, выдохнул с облегчением и, не решаясь смотреть на Цветочка и остальных, осторожно сказал мне:

— Я слышал от других, что поведу вас дальше, поэтому… Моя мама в больнице. Я… я хотел бы вернуться домой.

Кое-что мне показалось странным, и я спросил:

— Почему не хочешь сопровождать нас? Мы можем добавить денег.

Санба быстро отрицательно замахал рукой:

— Нельзя, правда, нельзя. Эти снежные вершины — место священного духа Куладжице.[3] Обычные люди не могут заходить туда. Священный дух разгневается, быть беде.

Тибетцы верят в горных духов. Они поклоняются им как высшим божествам. Кулажицзе, о котором говорит Санба, — главный бог южных земель. Рассказывают, что он правит землями к югу от горы Куньлунь. В преданиях тибетцев Кулажицзе управляет Куньлуньскими горами, обладает способностью повелевать снегопадами, его верховое животное — волк-демон.

Такое соединение полубога и полудемона типично для тибетской мифологии и также оказало влияние на другие народности в округе. Например, на западе Юньнанской провинции, граничащей с Тибетским нагорьем, есть одно древнее поселение, жители которого верят в изменчивое божество. Его изображение представляет собой двуликого человека со змеиным телом. Особенностью является то, что лицо этого бога спереди мужское, а сзади женское. Он почитаем за безграничную силу, и говорят, что способен преобразовывать материю бытия. Один взгляд головы с лицом женщины — и он сотворит для вас то, что искренне желает ваше сердце, а если взглянет голова с лицом мужчины, то заберёт самое ценное в вашей жизни.

Такая смесь демона и бога широко распространена в регионе Тибета и Башу, которые находятся далеко друг от друга. Однако каким образом сформировались эти сходства, неизвестно.

Этого человека нашёл Цветочек, он и должен принимать решение, отпускать или нет. Но Цветочек не произнёс ни слова. Мне же было не с руки вести подобные разговоры. Я похлопал Санбу по плечу и сказал:

— Сначала встань, затем поговорим.

Санба благодарно посмотрел на меня, и стало ужасно неловко от его взгляда. Я подумал: «Я тоже не хороший человек. Ты так на меня смотришь. Моя совесть, правда, чёрт возьми, не в порядке». Я хотел сказать что-то, но тут заговорил Чужак:

— В целом маршрут не вызывает вопросов, но Куньлуньские горы — не такие, как другие горные районы. Не говоря уже о том, что внутри, у них до странности непредсказуемый рельеф. Горная система берёт начало с позднего палеозоя[4], ландшафт поднимается и опускается. Его невозможно оценить заранее. Нам необходимо найти человека, знакомого с горами.

Санба, услышав это, сразу горько скривился, глядя на меня с жалким видом. Я чуть покашлял, притворяясь, что не заметил, и переместил взгляд на карту. Поддерживая слова Чужака, я кивнул и сказал:

— Да, ты прав.

Чужак внезапно замолчал, поднял голову и посмотрел на меня. Уголки его рта насмешливо дёрнулись, и он презрительно выплюнул одно слово:

— Лицемерие.

Я чуть было не задохнулся от обиды, задержав дыхание и не зная, что сказать. В конечном итоге мне пришлось проглотить это.

Мы трое, игнорируя Санбу, склонились над картой, изучая дальнейший маршрут и возможные ситуации, с которыми можем столкнуться. Постепенно разговор перешёл к обсуждению гробницы. Я спросил:

— Скажи, это действительно могила, или может быть что-то другое? И если это могила, то кто мог её там устроить?

Цветочек равнодушно изрёк:

— Демон.

Я только собрался возразить, как увидел, что стоящий рядом Санба резко кивнул. Мне это показалось подозрительным, поэтому я спросил:

— Ты чего киваешь? Ты ведь не понимаешь.

Санба сказал:

— Я знаю, о чём вы говорите.

Мгновенно стало тихо, казалось, даже ветер затих. Мы трое одновременно обратили взгляды на Санбу. Он напрягся и заговорил ещё тише:

— Об этой вещи мы слышали с малых лет, как сказку.

Я среагировал первым и, быстро потянув Санбу сесть, лягнул Чужака по ноге:

— Давай, сядь.

Чужак, как и ожидалось, явил солидарность и, скрестив на груди руки, степенно поднялся, освобождая из-под задницы большой валун. Я надавил на Санбу сверху вниз и сказал:

— Какая сказка? Расскажи нам.

Кто бы мог подумать, что именно в этот момент, несмотря на угрозу избиения, Санба захлопнет рот. Мне пришлось использовать эмоциональные и логические аргументы, чтобы его убедить:

— Мы не злодеи, скажу по правде. У меня есть дядя, он хорошо разбирается в искусстве геомантии. Объявилась шайка людей, которые хотят ограбить гробницу. Ты знаешь, что это значит? Именно — раскопки захоронений. Они схватили дядю и хотят, чтобы он нашёл усыпальницу на Куньлуньской горе. Видишь эту карту, да? Это и есть та гробница. Кроме дяди у меня больше никого из родных не осталось. Он ещё тот тупоголовый упрямец. Хоть раз ослушается, возможно, те люди раздробят ему череп лопатой, словно какому-то арбузу. Санба, я нормально к тебе отношусь, да? Скажи мне, как мы можем найти моего дядю, и будем в расчёте. Я не стану допытываться о краже кошелька.

Закончив нести вздор, я увидел на лице Цветочка полунасмешливое выражение. В его глазах была явная издёвка. Не обращая на него внимания, я взирал на Санбу с переполненным искренностью взглядом. Но вот же засада! Санба посмотрел на меня и воскликнул:

— Ты обманываешь меня!

Его уверенный тон лишил меня возможности возразить. В это время Цветочек, улыбнувшись, сказал:

— Независимо от того, врёт он тебе или нет, ты можешь рассказать. Не скажешь — вынуждать не станем.

С этими словами Цветочек поднял мой нож, воткнутый в землю, со скучающим видом вертя его в руке. Сверкающее лезвие отражало холодный блеск под солнечными лучами. Санба сглотнул слюну, наконец медленно кивнул и сказал:

— Я скажу.

В уголках рта Цветочка появилась ухмылка. Он произнёс лишь одно слово:

— Говори.

[1] Смысл фразы в том, что Санба выбрал для кражи самого безобидного.

[2] В оригинальной фразе нет ничего про огород) 这喇叭是我夹的. что-то про горн, которым только Цветочек может управлять. Подозреваю, что в данной фразе заложен смысл на управление людьми. Но как это сформулировать на русском, вот задача. Возможно, самый близкий по смыслу фразеологизм - «кто платит, тот и заказывает музыку».

[3] Кто такой Кулажице 库拉日杰. интернет молчит. Так что возможно выдумка, возможно, действительно легенда. 库拉 — встречается в названии тибетских гор, 日杰 типа «солнечный воин/герой/храбрец»

[4] Тут упоминается 华夏 Катазия [по средневековому названию Китая в Зап. Европе — Катай + Азия] — материк, в состав которого входили ю.-в. часть Китая, Индокитай, Малайский архипелаг и Зондские острова. Существовал с палеозоя до плиоцена. Буквальный перевод: Катазия прародитель/предок горной системы.

Волчье логово Куньлунь 9-31 "Сундалажэнь"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-31  "Сундалажэнь"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第三十一章 松达剌人

Санба кивнул. Его китайский был неплох, но сейчас он застопорился, словно собирался с мыслями. Через некоторое время он сказал:

— На самом деле, это не такая уж и особенная история. Я слышал её от старших.

В легендах Тибета о Кулажице есть такая история. Говорят, это произошло приблизительно во времена Западной Чжоу, точной даты неизвестно. Но именно в то время все восточнее Цинхай называлось дикими землями, хотя там было много разных этнических групп, но население было невелико. На востоке, у Кунлунских гор, находился центр священной земли тибетцев.

Тогда не только на внутренних землях Центрального Китая полыхало пламя войны, но и в далёких пограничных районах разные силы устанавливали свою власть. Сегодня, под предводительством воеводы, ты бьёшь меня, а завтра он же уничтожит тебя. Жизнь тибетцев была полна невзгод.

В то время было два могущественных лидера: один — воевода Ганьцзаньба, а другой — воевода Сундалажэнь. Между группировками велась ожесточённая борьба. Отец Ганьцзаньба, бывший вождь тибетцев, обладал значительным влиянием, но Ганьзаньба не считался с людьми, да к тому же ценил жестокие пытки, и тибетцы тайно поддерживали великодушного Сундалажэня. Но последний тем не менее потерпел поражение. Его армии не хватило сил, и ему пришлось отступить вглубь снежных гор, то есть туда, куда собрались мы.

В тибетских легендах те места были местом господства Кулажице. Там тысячелетние ледниковые залежи, животный мир вымер, от растительности не осталось ни следа. Никому не выжить, кроме тех, кого он признал. Не имело значения, человек ли, животное ли — их участь одна: умереть от холода или голода во владениях Кулажице, на южном хребте Куньлуня.

Людей Сундалажэня оттеснили вглубь гор. Чтобы не дать им сбежать, Ганьзаньба организовал охрану пути у подножья, готовясь к тому, что армия Сундалажэня не вынесет тягот и погибнет.

Так они охраняли гору примерно десять дней. Некоторые тибетцы не могли сидеть сложа руки. Будучи приверженцами Сундалажэня, они отнюдь не желали, чтобы ими правил тиран Ганьзаньба. Поэтому тайком собрались вместе, чтобы обсудить ситуацию, и решили подготовить немного продовольствия с фуражом, найти самых крепких парней в своих племенах, сформировать секретный конвой и доставить провиант заблокированной армии Сундалажэня.

В ночь отъезда девять канбских[1] парней в темноте почтительно подняли чарки с ячменным вином в направлении, где находился Кулажице, в надежде на его понимание и позволение войти в горы.

Конечно же, Кулажице остался безмолвным. Завершив церемонию, они тайно двинулись в горы, однако на подступах повсюду была охрана, и их обнаружили. В ходе схватки все получили ранения, с ног до головы обагрившись кровью. И тибетцы ринулись им на подмогу. Будь то молодые и сильные воины или слабые старики, женщины и дети — они устремились из мрака и бросились в схватку с охранным гарнизоном.

А те девять парней, таща на окровавленных спинах провиант, направились вглубь дремучих гор и больше не вернулись.

Все считали, что они не справились с заданием, потому что их ранения были слишком серьёзными — в некоторых местах глубокие до костей, а в некоторых ранах смутно проглядывали внутренности. Как выжить с такими ранениями во льдах и снегах?

Но история на этом отнюдь не остановилась. В ту ночь почти все восставшие были истреблены, лишь немногие смогли укрыться на пустынном плато и тайком выжить. В следующие несколько лет тибетцы жили в водовороте ада. Деспотическое правление Ганцанбы привело к тому, что повсюду гремели восстания, но его армия очень безжалостно подавила их все.

Однако, когда люди дошли до полного отчаяния…

В глубокой ночи объявилась рать, внезапно явившись из глубин снежных гор. Они были хорошо вооружены, их тела облачали доспехи, а лица скрывались под шлемами. Этот отряд вели за собой девять военачальников, а их лидером был никто иной, как Сундалажэнь!

Вот только когда Сундалажэнь вошёл в горы, минуло целых десять лет!

В этом отряде не было ни одного, кто бы произнёс хоть слово, ни одного, кто бы сделал хоть одно лишнее движение. Облачённые в доспехи, вздымая в руках копья, они беззвучно возникли на снежной равнине, будто отряд призрачных душ.

Затем Сундалажэнь с девятью его подчинёнными и с этим отрядом призраков полностью разгромил Ганьзаньбу.

Тибетцы посчитали это божественным проявлением. Если это не чудо Кулажице, то как Сундалажэнь смог выжить среди бескрайних снежных вершин? И как появилась эта непобедимая армия?

В последующие дни Сундалажэнь стал владыкой Тибета, и под его правлением жизнь народа постепенно наладилась. Но он был весьма странным: всегда носил демоническую маску призрака, никогда не показывал свой истинный облик.

Минуло несколько десятилетий, на всей территории Тибета разразилась странная эпидемия. Может быть, её следовало бы называть не эпидемией, а небесной карой, потому что на груди у людей появлялся загадочный узор. Какой точно узор, Санба не мог описать, ведь эта легенда слишком древняя. Версий множество, и никому доподлинно неизвестно.

Но в конечном итоге те, на чьем теле был этот рисунок, непостижимым образом исчезали.

Среди тибетцев расползалась невиданная паника. Группа, остаток сторонников Ганьзаньбы, разносила слухи о том, что Сундалажэнь давно должен был умереть, но он заключил тёмную сделку с Кулажице, пожертвовав жизнями тибетцев в обмен на свои способности. Единственный способ разрушить это — снять маску с лица Сундалажэня.

Слухи росли и ширились. Людская молва плавит металл, и под её давлением Сундалажэнь и его девять стражей вновь были вынуждены предстать перед горами. Один тибетский старец взмолился со слезами на глазах:

— Уважаемый Сундалажэнь, нам достаточно взглянуть на ваше лицо, снимите маску и докажите свою невиновность.

Сундалажэнь медленно прикоснулся к маске, и она была снята. Тибетцы увидели… лицо Кулажице.

Кулажице — человек с головой волка.

На этом моменте истории Санба сказал:

— Некоторые тибетцы утверждают, что Кулажице услышал мольбы Сундалажэня и явился в святую землю со своей армией, чтобы помочь тибетцам. Однако, если простой смертный увидит его истинное лицо, то божество должно вернуться в горы.

В тот момент, когда Сундалажэнь снял маску, он упал на землю и скончался. Однако перед смертью он успел наказать девяти стражам вернуть его на родину, а также изложил о пережитом в горах.

Это послание в народе называется сутра «Восхваления жизни».

Тогда на месте были и другие тибетцы, по их словам, в «Восхвалении жизни» описан дворец, где Сундалажэнь увидел Кулажице и обменялся с ним, получив его способности.

Говорят, что вход в этот дворец — это огромные врата, и только тот, кого признает Кулажице, может пройти сквозь них. Санба, указывая на врата на карте, предупредил:

— Если хотите попасть туда, я настоятельно советую отказаться от этой идеи. Кулажице — божественный защитник тибетцев и не позволит китайцам проникнуть внутрь. Если пройдете насильно, то точно никогда не выберитесь. Там нет животных, нет растений, нет ничего. Человеку внутри не выжить.

Я не обращал внимания на слова Санбы, а размышлял о Кулажице.

В культуре тибетцев есть четыре великих горных бога, самый известный из них — Ньенчен-Тангла, почитаемый как бог степей. Говорят, что он управляет вселенной: «у» — это время, «из» — это пространство. Ньенчен-Тангла — это божество времени и пространства.

А Кулажице как раз один из четырёх божеств и почитаем как бог Цзаньшен, который управляет бессмертием.

Неужели упомянутая способность Кулажице означает бессмертие? Я объединил эти пункты воедино и вдруг почувствовал, что поездка в Цинхай того стоила. В легенде Санбы о Сундалажэне появилась загадочная и странная армия, и эта легенда случайно напоминает легенду о короле Лушане[2], который призывал воинов-призраков. Тогда возможно ли, что Сундалажэнь в то время владел печатью призрака?

Откуда взялась эта печать и куда она сгинула?

Согласно записям старушки Хо, в Куньлунских горах находится гробница Небесной Бездны, в которой захоронена призрачная печать. Быть может, та самая печать, которой обладал Сундалажэнь?

При мысли об этом я невольно испугался. Временные рамки этой истории и период записей старушки Хо неизвестны. Таким образом, если Сундалажэнь заполучил печать только после входа в горы, то это не могло ли означать, что призрачной печати в Небесной Бездне уже не существует? Тогда возможно ли, что третий дядя и Чэнь Вэньцзинь ищут то, чего уже нет?

Если призрачная печать существует и после Сундалажэня, то неужели так называемый гроб Небесной Бездны — его усыпальница?

Мы трое молчали, и было очевидно, что Цветочек тоже подумал об этом. Слегка прищурив глаза, он посмотрел на карту и сказал нам:

— Думать бессмысленно, доберемся до места и узнаем.

Чужак, обхватив себя руками, неторопливо вошел в пещеру. Снаружи падал снег. Было жутко холодно. Я заметил, что Санба немного растерян, поэтому похлопал его по плечу и сказал:

— Давай зайдем в пещеру, болезнь — скверная штука.

Санба понуро пошел за мной. В пещере было множество людей. Мао Дэгуй свирепо зыркнул на меня. Его взгляд был весьма угрожающий, но я, У Се, не лёгкая мишень, и сразу же гневно вернул взгляд обратно. Он злобно усмехнулся и что-то сказал своим четырём подельникам.

У нас в группе все очень спокойные, лишь эти парни со мной не очень-то дружелюбны. Они сгрудились, шушукаясь едва ли не на ухо, что заставило меня подозревать, а не собираются ли они при случае убить меня во сне? Чужак молчит, он разве что со Цветочком немного близок, даже с Сюсю неразговорчив, что уж говорить обо мне. И пока я так думал, внутри пещеры вдруг раздался голос:

— Черепаха, подойди.

Я обомлел от неожиданности, но затем отреагировал, недружелюбно ругнувшись:

— Сам ты ублюдочная черепаха.

Уголки рта Чужака шевельнулись, и он холодно выплюнул два слова:

— Катись сюда.

Мне было лень реагировать. Я положил руки под голову и на манер Угрюмого Молчуна принялся общаться с пещерным сводом. Где-то на середине нашего разговора что-то со свистом пролетело мимо уха. Я моментально испуганно подскочил, быстро обернулся и увидел сверкающий нож, воткнутый в скалу возле уха.

[1] Каньба - тибетский этнос, проживающий в регионе Каньба в западной части провинции Сычуань и сопредельных районах Тибета.

[2] Король Лу Шан, персонаж романа «Записки расхитителей гробниц», был генералом государства Лу в период Воюющих царств. Он был произведен в короли благодаря своим бесчисленным военным подвигам. Согласно легенде, король Лу Шан обладал Печатью Призрака и имел возможность одалживать солдат Инь из подземного мира.

Волчье логово Куньлунь 9-32 "Сверхсекретная депеша"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-32  "Сверхсекретная депеша"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第三十二章 绝密档案

Кинжал вошёл не очень глубоко, но в самый раз, чтобы, вонзившись в скалу, раскачиваться туда-сюда. Это… это сколько же, мать твою, сил нужно, чтобы сделать такое?

Я невольно сглотнул, глядя на бесстрастное лицо Чужака без малейшего намёка на улыбку, и весьма малодушно спросил:

— И к чему ты это?

Мой голос порядком ослаб. Услышав себя, я едва сдержался, чтобы не врезать себе. «У Се, У Се, я думал, ты вырос, а ты всё тот же слабак!»

Он поманил пальцем, затем улёгся на землю, снял верхнюю одежду, обнажив торс, и лениво изрёк:

— Намажь лекарство.

Я медленно выдохнул, сердце невольно ёкнуло.

Ладно, мазать так мазать. Как бы там ни было, ты уже дважды спас меня, так что наложить лекарство — это не так уж и большая проблема, но мог ли ты высказать это нормально, без язвительных нападок? Да к тому же хвататься за чёртов нож?

Человек под стрехой крыши вынужден пригибать голову. Я и так насолил банде Мао Дэгуя. А если задену этого парня, Чужака, который гасит мяч не моргнув глазом, то, боюсь, что до гробницы Небесной Бездны мне не дотянуть.

Пока я мазал его раны, то думал о Толстяке. Дело с гробницей Небесной Бездны чрезвычайно запутанное. У меня нет ни малейшего понимания. Напротив, чем дальше, тем тревожнее за дядю с Толстяком. Толстяка легко не тронешь, но на этот раз мне всё кажется, что его держат в заложниках. Таким образом, дело усложняется. Чэнь Вэньцзинь удерживает Толстяка? Это как-то не сходится.

Я отвлекся, и мои движения стали более грубыми. Чужак зашипел, мышцы его спины дёрнулись, после чего он невежливо выругался:

— Чёрт побери твою криворукость, полегче.

Моё нутро полыхнуло от гнева, и снова я не посмел разозлить его, но, завидев в аптечном снаряжении спирт для дезинфекции, скривился и сказал:

— Кажется, рана немного воспалилась.

Чужак согласно вздохнул, я увидел, что его уголки губ опустились. Он, по-видимому, был недоволен. В душе тайно ликуя, уста мои, однако, были холодно сдержанны:

— Надо уничтожить заразу.

Он скривил рот, хмыкнул, а я тут же, тряся горлышком бутылки прямо над его раной, начал лить спирт для дезинфекции. Чужак не издал ни звука, вот только его мышцы очень напряглись. Мне стало немного совестно. Когда я собрался остановиться, он вдруг резко схватил меня за запястье.

Я дёрнулся в попытке вырваться, но его силища будто у быка, и не смог освободиться. Раскрыт? Я неестественно хохотнул. Звук моего голоса был немного льстивым:

— Что, слишком больно? Ха-ха, это… потерпи немного. Настоящий мужчина должен быть сильным и храбрым…

Я ещё не договорил, когда внезапно Чужак улыбнулся и сказал:

— Уж верно предки говорят, капля милости воздаётся родником воды. Ты ко мне так добр, я не могу отплатить чёрной неблагодарностью.

Сказав это, он увернулся от бутылки со спиртом в моих руках и холодно произнёс:

— Снимай одежду.

Раны, полученные от укусов, всё ещё страшно болели. Когда я увидел этот спирт, то почувствовал, что все мои мышцы страдальчески сжимаются. Невольно, с кислым выражением лица, я заныл:

— Мои раны в порядке! Правда!

В это время в пещеру вошли Сюсю и Цветочек. Завидев наш внешний вид, они, похоже, оторопели. Цветочек бросил на меня взгляд, ничего не сказал, подошёл к находящемуся без сознания немцу и несколько раз пнул его, чтобы привести в чувство.

Чужак наконец отпустил бутылку со спиртом. Я торопливо затолкал лекарство подальше в сумку, опасаясь его злопамятности и, как следствие, помощи мне в дезинфекции.

Тут Сюсю потянула за мой рукав, почти дотащив до немца. Её взгляд с большой настороженностью косился в сторону Чужака. Она чрезвычайно тихо прошептала:

— Как ты сошёлся с ним?

Сошёлся? Я только собрался возразить, как Сюсю с нажимом добавила:

— Он — не тот, с кем мы можем справиться.

Услышав такое, я невольно проглотил всё, что намеревался сказать, а вместо этого так же тихо спросил:

— Кто он вообще такой?

Сюсю помолчала и покачала головой, сказав, что, мол, не знает. Я матюгнулся про себя. Вздор, не хочешь ведь говорить! Чёрт его знает, о чём вы с ним договорились.

В этот момент Цветочек внезапно заговорил. Он потыкал пальцем на наше снаряжение и едва слышно, по слогам произнёс:

— Это снаряжение получено через него.

Меня сразу бросило в дрожь.

Наше снаряжение на этот раз можно назвать самым лучшим из всего, с чем нам приходилось выходить на дело. Даже третий дядя не смог бы раздобыть такое. Оно полностью состоит из обмундирования регулярной армии, причём высочайшего качества. Тут было всё: пистолеты, винтовки, а также небольшие автоматы для стрельбы очередями — это не то, что может раздобыть рядовой человек.

Если, конечно, у тебя нет связей с армией, иначе будь ты хоть самой важной персоной — бесполезно.

Цветочек посмотрел мне в глаза и произнёс два слова:

— Остерегайся его.

Очевидно, Цветочек тоже настороженно относился к Чужаку. В таком случае, почему они сотрудничают? Я мог бы задать ещё тысячу вопросов, но сейчас было не время и не место. Пришлось повременить.

Тут немец зашевелился, его веки затрепетали, будто вот-вот очнётся. Цветочек насторожился, и я тоже напрягся. Немец открыл глаза, оглядел пещеру, и неподвижно уставился в потолок. Я мгновенно лишился речи… Этот болван не родственник братишки!

Сюсю, очевидно, тоже удивилась. Она пнула немца ногой:

— Эй, не валяй дурака.

Но тот не двигался, и я сказал:

— Сюсю, он же иностранец, не понимает китайский. Давай попробуем по-немецки.

На Сюсю снизошло озарение:

— Точно, У Се!

Мы оба одновременно обратили взгляды на Цветочка. Я твердил про себя: «Немецкий четвёртого уровня, немецкий четвёртого уровня».

Цветочек оправдал ожидания — с первых слов безостановочно полилась непонятная для меня и Сюсю болтовня, привлекая внимание Чужака и Мао Дэгуя с компанией.

Услышав родную речь, немец пошевелился, перевёл взгляд с потолка на лицо Цветочка, а затем улыбнулся. Его обвисшая кожа заулыбалась, напоминая приведение. Потом он выдал небольшую фразу, не очень длинную, и я не понял, что она означала. Тогда я посмотрел на Цветочка и заметил, что его лицо потемнело, будто он скрежещет зубами от злобы.

Я невольно удивился: что такого сказал немец? Кажется, фраза была не очень длинной, как он смог так разозлить молодого девятого господина?

Не успел я спросить, как Сюсю торопливо поинтересовалась:

— Что он сказал?

Уголки рта Цветочка раздражённо дёрнулись:

— Назвал меня женой.

— Ого! — воскликнул я.

Цветочек нахмурился и с пренебрежением пнул немца, сказав:

— У него явно давно поехала крыша.

Сюсю вздохнула:

— Похоже, ту хрень уже не разгадать.

Я спросил:

— Что за хрень?

Цветочек достал из-за пазухи сложенный вчетверо лист бумаги и развернул его. В нём были плотные ряды каких-то знаков. Не похоже на буквы. Больше похоже на шифр.

Однажды летом в мой магазин в Ханчжоу пришёл крестьянин. Он вёл себя подозрительно и очень осторожно. Стоило взглянуть на него, и сразу ясно, что замыслил нечистое.

Я предположил, не выкопал ли достопочтенный земледелец нечто ценное в поле, такое нередко бывало. Многие крестьяне, вспахивая землю, натыкаются на древние захоронения. И как результат — конфискация государством. К примеру, терракотовая армия, Саньсиндуй[1] и многое другое.

В международной практике вновь открытые виды часто называют именами первооткрывателей. Например, в 1972 году британский биолог обнаружила в глубинах океана небольшую хищную рыбу. К слову говоря, глубоководные рыбы обычно гигантские, чтобы справляться с давлением воды. А тут — очень маленькая, размером с ладонь взрослого, зато использует чудодейственный способ. Всё тело — прочная броня, как у крокодила. Так что этому виду присвоили имя биолога — «Эйлин крокодиловая рыбка».

Конечно, события, подобные раскопкам терракотовых воинов, в Китае уже редки. Да к тому же Терракотовую армию ведь не назовёшь армией «Чэнь Второй Пёс», или  небесноглазые истуканы из Саньсиндуя ведь не могут быть  истуканами «Рябого Вана», верно?[2] Поэтому, давая детям имена, обязательно надо выбирать более значимое, а такие, как «Второй Пёс» и подобные, могут использоваться в качестве прозвищ, но настоящее имя должно быть звучное.

Увидев того крестьянина, я сразу пришёл в сильное возбуждение, словно сделал вливание петушиной крови[3]: по его виду всё ясно — раскопал клад! Я пригласил его в помещение, велел Ван Мэну подать чай, а потом перешёл к делу. Но вместо какого-то сокровища он протянул мне лист бумаги.

Точнее говоря, это была шифрованная телеграмма.

Затем этот тип рассказал историю шифровки. Оказывается, он родом из святого места революции, из Яньаня. По его словам, его дедушка служил охранником у ** главы.

В марте 1947 года гоминьдановцы[4] в одностороннем порядке расторгли перемирие и начали массированный обстрел Яньаня. Но благодаря шифровке от агента-перебежчика руководство успело эвакуироваться до нападения Чан Кайши[5], сохранив свою военную силу.

Из-за спешки отступления немудрено что-либо упустить. Дед, вместе с другими людьми, прикрывая отход местных жителей, одним из последних покинул позиции. Проходя мимо коммутаторной комнаты, он обнаружил работающий телеграфный аппарат, который с треском выбил секретную депешу, да к тому же «SS» — документ наивысшего уровня кодировки.

Дед испугался. Подобный уровень секретности несомненно содержит нечто очень важное. Только *** лидер знал метод дешифровки, так что это, должно быть, чрезвычайно секретно. Дед сразу же забрал документ, думая, что нужно как можно быстрее догнать главные силы и передать его лидеру. Но так получилось, что, ещё не покинув Ваньцзяпин, как прилетел *** бомбардировщик. И деду в том сражении оторвало ногу. Лежа в развалинах в ожидании смерти, он встретил группу беженцев и был спасён женщиной. Позже они поженились и провели вместе остаток своей жизни.

Но к тому времени ситуация на фронте уже полностью изменилась. К тому же тогдашние транспортные и коммуникационные условия не позволили доставить эту депешу, и она так и осталась неотправленной.

Этот малый — потомственный крестьянин, но он не хотел всю жизнь возделывать землю. Как раз в деревне сдали большой участок под кукурузу, а урожай необходимо вывозить, верно? Он ухватился за эту возможность, желая воспрянуть, как феникс, к лучшей жизни и собрать денег на покупку грузовика. Поэтому взял сверхсекретный документ, оставшийся от деда, и повёз в Ханчжоу, думая продать его как антиквариат.

Я взглянул на бумагу — сплошные числа да путаница бессмысленных символов. Кто может это понять? Даже если кто-то и сможет разобраться, современные методы конфиденциальной защиты уже давно модернизировались. Документу несколько десятилетий. Скорее всего, смогут расшифровать только несколько руководителей спецслужб, а рядовые дешифровальщики вряд ли справятся. И даже если удастся расшифровать, кто рискнёт купить информацию?

Поэтому я сказал:

— Шифровка уровня SS времён сопротивления японцам — это то, что предназначено для глаз государственных лидеров, а записанная там информация, безусловно, совершенно секретна. Такой тип документов до сих пор хранится в национальном архиве. То, что у тебя в руках, любому, кто его продаст, будет стоить головы. За сделку я не возьмусь, и ты тоже не замахивайся. Искренне предупреждаю: эта штука действительно смертельно опасна.

Он разочарованно сник. А как же мне было досадно — ведь я изначально чрезвычайно любопытный по натуре! Но вещи, связанные с политикой, не для простых людей вроде меня. Этот сверхсекретный файл не смог сыграть свою роль 70 лет назад, так пусть и впредь спит крепким сном.

Вспомнив этот эпизод и ещё раз взглянув на вещь в руках Цветочка, я вздрогнул. «Как так получается, что всё время сталкиваюсь с такими вещами?» — подумал я. «Хоть закрывай Силэн Иньше[6] да учись криптографии».

Прежде чем я развил эту мысль, Цветочек развернул то, что держал в руках, и я понял, что это не телеграмма, а рукописный зашифрованный текст, притом написанный на бараньей коже. Такой код не появляется просто так. Требуется задействовать умственные усилия большой группы людей, всё равно что вновь изобрести алфавит. Такие криптографические разработки обычно по силам только государственным структурам и некоторым крупным организациям. Шифры остальных, мелких организаций, как правило, легко взламываются. То, что было перед нами, очевидно, относилось к первым — это был военный код.

Какой-то отряд SS проник в западные отроги Китайского Куньлуня, имея при себе гостайну, но для чего? Всё это явно выходит за рамки моего понимания, простого владельца антикварной лавки, вступившего на поприще грабителя могил.

Немец перед нами, и то, что описала Сюсю, всё указывает на странный вывод: этот немец живёт уже много лет. Он достиг «бессмертия» — благодаря особому организму, как у Угрюмого Молчуна, или же, как третий дядя и другие, подвергся некой физической трансформации?

Почему остальные погибли, а он вопреки всему остался жив? Что искала группа, проникшая в Китай десятилетия назад?

В ту пору не было проезжих дорог в Цинхае. Оттуда до хребта Куньлунь протяжённость три миллиона, а вдоль и поперёк десятки миллионов километров. Самолёт и то не перелетит! Эти немцы вот так пешком пришли в Китай, пересекли Цинхай и добрались до Нимы?

Это в некоторой степени объясняет, почему лишь добравшись до Нимы, они оказались в таком плачевном состоянии. Их условия передвижения были совершенно иными. Мы-то доехали на поездах и машинах, практически как туристы! А они шли через высокогорье пешком, шаг за шагом покоряя плато.

Что же записано в этом секретном документе? Какая цель их миссии?

[1] 三星堆 (букв. «трехзвездный холм») одно из важнейших археологических находок в Китае. Была обнаружена в  1929 провинции Сычуань и датируется периодом бронзового века и ранним периодом цивилизации Шу (2800—800 гг. до н. э.). Когда местная семейка чистила канаву перед своим домом, то наткнулась на нефритовые артефакты. Нефриты заныкали, а после попытались продать, так пошла молва, которая дошла до ученых. После этого были обнаружили уникальные артефакты, включая маски, бронзовые предметы, керамику, бижутерию и костяные ритуальные предметы. Наиболее известная находка, - золотая маска.

[2] 陈二狗: "Чэнь Второй Пёс" (простонародное имя). 王麻子: "Рябой Ван" (ироничное прозвище).

[3] Терапия куриной кровью ,  псевдонаучный метод , который был популярен в Китае с 1960-х годов до первых дней Культурной революции . Эта терапия включает в себя взятие крови свежих цыплят (предпочтительно молодых петухов). Куриную кровь вводят в подкожную мышцу (а не внутривенно ), а жидкий белок поступает в организм, вызывая иммунный ответ. Некоторые люди чувствуют жар и румянец. Однако эффективность  сильно преувеличены (одно преувеличение утверждает, что он может влиять на гемиплегию, инсульт, гинекологические заболевания, вагинальный зуд, бесплодие, псориаз, микоз, пролапс , геморрой, кашель, простуду и т. д. Лечебно- и профилактический эффект). Более того, поскольку куры заражены многими заболеваниями, качество куриной крови неясно, а возможность побочных эффектов трудно контролировать (есть также случаи смерти людей после инъекции).

[4] 国民党 (Guómíndǎng) — политическая партия в Китае, которая сыграла ключевую роль в истории страны в XX веке. Полное название партии — Китайская национальная партия (中国国民党, Zhōngguó Guómíndǎng, КНП) . Это одна из старейших политических партий в Китае, основанная в 1912 году под руководством Сунь Ятсена (孙中山, Sūn Zhōngshān) Сегодня её влияние ограничено преимущественно Тайванем, где она продолжает участвовать в политической жизни.

[5] 蒋介石 (Jiǎng Jièshí) — Чан Кайши, это имя одного из самых влиятельных политических и военных деятелей в истории Китая XX века. Он был лидером Китайской национальной партии (国民党, Guómíndǎng) , а также ключевой фигурой в истории  Китая в период после падения империи Цин до окончания Гражданской войны в 1949 году. Его роль в истории связана с попытками объединить страну, борьбой против японских захватчиков и конфликтом с коммунистами.

[6] 西冷印社 (Силэн Иньше) – название антикварного магазинчика У Се, но вообще-то 西冷印社 - академическое сообщество, основанное в 1904 г,  которое изучает резьбу по золоту, камню и гравировку печатей. В настоящее время является национальным подразделением по защите ключевых культурных реликвий.

Волчье логово Куньлунь 9-33 "Бивак"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-33  "Бивак"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第三十三章 扎营

Загадочный документ поставил всех в тупик. Спустя некоторое время Цветочек спрятал свиток и покачал головой:

— Ладно, это дело изначально не имеет к нам никакого отношения.

Сюсю указала на глупо улыбающегося немца и спросила:

— А с ним что делать?

Мао Дэгуй, стоявший рядом, отозвался:

— Оставить его — накликать беду. Думаю, лучше…

Цветочек холодно взглянул на него и сказал:

— Заберём с собой. Жить или умереть — решим, когда придёт время.

Я не возражал. Кроме того, я смутно чувствовал, что раз этот немец такой живучий, значит, эта странность, возможно, имеет большое отношение к тому месту, куда мы направлялись.

Затем Цветочек распределил задания между всеми. На самом деле, ничего особенного — просто разделил смены ночного дежурства. В нашей команде у меня с Чужаком были раны, хотя не смертельные, но укусы животных могли привести к заражению, если на них не обращать внимания. Остальных измотал переход через горы, поэтому Цветочек распорядился, чтобы все как следует отдохнули сегодня, а мне настоятельно велел хорошенько восстановиться, сказав, что завтра неважно, будет ли меня лихорадить или что-то ещё, мы всё равно двинемся в путь.

После этого день прошёл без особых разговоров. На следующий день жар спал, и, если не считать боли от ран, то в целом я чувствовал себя нормально. В то утро по-прежнему свирепствовала вьюга, ввинчивая снежинки за воротник. Чем выше мы поднимались над уровнем моря, тем тяжелее становился каждый шаг. Немцу связали руки за спиной. Обмотанный верёвкой, которую тянул Мао Дэгуй, он, спотыкаясь, плёлся позади всех, постоянно падая, весь в синяках и кровоподтёках.

Глядя на всё это, я испытывал жалость и сказал Мао Дэгую:

— Ты, наверное, устал? Дай-ка мне.

Он с радостью бросил верёвку, а я, взяв её, замедлил шаг, чтобы идти в ногу с немцем, время от времени поддерживая его. Совершенно не похоже на то, о чём говорила Сюсю — молниеносно двигающийся. Скорее уж абсолютная неуклюжесть.

Чем дальше вверх, тем крепче метель. Ночью не смогли найти даже пещеры. Снег почти повсюду, глубоко скрывая под собой заснеженные камни. Некоторые сугробы накапливались годами, превращаясь в лёд. Сначала мы шли по снегу, а потом уже по льду. По пути не было ни растительности, ни животных — лишь бескрайние ледяные просторы, открывавшие захватывающий вид.

Но никто не был настроен любоваться великолепным видом, сосредоточившись на том, чтобы, спрятав голову, двигаться вперёд. У нас на руках был только приблизительный план маршрута, исходя из расчётов, для достижения пункта назначения понадобится по крайней мере четыре-пять дней. Однако на третий день после полудня метель усилилась настолько, что даже сквозь щели защитных очков всё равно проникал колючий ветер, не давая открыть глаза.

От мороза на обеих руках появились обморожения, чего со мной не случалось даже на Чанбайшане. Здешний климат, чёрт возьми, и вправду не для людей.

Мао Дэгуй, держась против ветра, крикнул Санбе:

— Такой сильный ветер, ты бы нашёл место для ночёвки!

Санба, который изначально не хотел идти этим путём, всю дорогу сердито молчал, топая позади Цветочка. Услышав это, он рявкнул в ответ:

— Я тут раньше не был, дороги не знаю!

Мао Дэгуй выругался:

— Бесполезный кусок дерьма!

Я шёл последним, ведя за собой немца. Тот был совсем невменяем, к тому же не говорил, а лишь изредка бормотал, глядя на Цветочка, короткое слово, которое звучало приблизительно как «лолуэр». Немецкая речь весьма чудная, на китайском сложно передать точно. Но мы достаточно его слышали, чтобы понять смысл. Это было что-то вроде «жена».

Физически я не так силён, как Цветочек, и, таща немца весь путь, уже порядком измотался. Видя, что расстояние между мной и отрядом неуклонно увеличивается, я поспешно заорал во всё горло:

— Цветочек! Твой немецкий супруг отстал!

Сюсю, которая шла немного впереди, прыснула от смеха:

— У Се, ну ты и язва!

Цветочек, ожидаемо, потемнел лицом от злости. Он остановился, дождался, пока мы нагоним, и, нахмурившись, посмотрел на еле живого немца. Затем обернулся к Санбе и Чужаку, сказав:

— Остановимся тут на привал.

Похоже, он спрашивал мнение Чужака.

Чужак вытянул руку, всё ещё облачённую в металлические перчатки цвета воронёной стали. Снежные хлопья тихо оседали на его ладонь и долго не таяли — здесь слишком холодно, не так, как в предгорье, где снег тут же превращался в воду.

За много-много веков, слой за слоем, снег медленно спрессовался в плотный фирн, а ещё глубже превратился в крепчайший лёд голубого цвета. Мы как раз стояли на таком ледяном слое.

Под ногами тонкий пласт снега. По сравнению с глубоким снегом, в который можно провалиться по колено, этот слой, вероятно, толщиной в палец, а под ним — твёрдый лёд. Сейчас примерно около четырёх часов дня. Небо затянуто плотными, тяжёлыми тучами. Они висят так низко, будто вот-вот рухнут и полностью скроют солнечный свет.

В метели видимость почти никакая, так что продолжать путь в таких условиях действительно уже нельзя. Место же, где мы находились, было далеко не самым подходящим. Справа от нас возвышалась крутая ледяная стена с трещинами, из которых при сильном ветре время от времени вываливались глыбы льда.

Наш путь терялся где-то впереди. Как ни гляди — сплошь мрак. Слева — крутой обрыв. Глянешь вниз — туман и снег клубятся в бушующей вьюге, и не видно, насколько он глубок.

Та ледяная стена явно небезопасна, поэтому нам оставалось как-то переждать метель на месте. К счастью, на этот раз снаряжение отменное. Палатка, которую мы взяли, имела четыре опоры длиной целых 20 сантиметров.

Сначала мы вбили опоры в лёд, затем прикрутили к ним каркас. Благодаря этому вся палатка надёжно закрепилась на земле.

Люди Мао Дэгуя разожгли бездымную печку и подвесили над ней чугунный котелок. Они наполнили котелок снегом, и менее чем за минуту он полностью растаял, наполовину заполнив ёмкость. Я сидел у котла, и когда вода закипела, бросил туда несколько спрессованных сухарей. На такой высоте над уровнем моря вода не могла по-настоящему закипеть, а только слегка пузырилась, но, к счастью, это была чистая талая вода без микробов, и употреблять её не смертельно.

В этой компании никто попусту не болтал. Всю дорогу царило гробовое молчание. Я поел и залез в спальный мешок, невольно вспомнив наши похождения с Толстяком, когда даже в самых опасных ситуациях, на грани жизни и смерти, мы могли пошутить друг с другом. Не то что сейчас. Этот великий поход в тысячу ли толком не начался, а все до ужаса угрюмые. Полагаю, если бы кто-то увидел нас, он, вероятно, решил бы, что мы отряд мертвецов из потустороннего мира.

Бесцельно поразмышляв короткое время, я почувствовал сонливость. В холоде человека клонит в сон. Похоже, давала о себе знать способность наших предков впадать в зимнюю спячку, которая была утрачена в процессе эволюции. Я и не заметил, как проспал до глубокой ночи.

К середине ночи ветер усилился, завывая протяжно и тоскливо. Ткань палатки ритмично хлопала от порывов ветра. Как только открыл глаза, то сразу увидел, что большинство проснулись от шума и все как один, завернувшись в спальник, глазеют на верх палатки, напоминая упырей.

Сюсю тоже не могла выдержать гнетущую обстановку, увидев, что я проснулся, сразу завела разговор:

— Брат У Се, ветер реально сильный.

Я подумал про себя: «Разве это не очевидно?»

Я потер глаза и увидел, что все в палатке молчат как мёртвые. Как бы обычно Толстяк поднял настроение? Путь впереди ещё долгий. Низкий боевой дух никуда не годится. Поэтому я прокашлялся, собираясь произнести, подобно Толстяку, цитату из речей председателя:

— Кхм… Кхм!

Но едва прочистил горло, чтобы начать, как Чужак повернул ко мне лицо и холодно бросил:

— Повредил горло, так не болтай ерунду, а то слушать противно.

У меня мгновенно возник импульс ринуться к нему и, схватив за горло, заорать: «Это твоё чёртово горло не в порядке!» Конечно, об этом можно только мечтать. Стоит подумать, как он расправляется с меховыми шарами приёмом «Чёрный тигр вынимает сердце», и моё сердце переполнялось болью.

Я решил поучиться у Угрюмого Молчуна стильному игнорированию — равнодушно взглянул на Чужака и сразу уставился на верх палатки. Чужак явно был озадачен и долго не сводил с меня глаз.

После того как он перебил, у меня пропало всякое желание поднимать боевой дух. Посмотрев некоторое время на потолок палатки, в голову полезли всякие посторонние мысли, действуя мне на нервы и усиливая нервозность. Лучше уж опять завалиться спать. Как только втянул голову в спальный мешок, Сюсю вдруг потянула мой спальник и сказала:

— Ветер такой сильный, завывает и стонет как призраки.

Я подумал: «Эта девчонка поглупела или что? Почему талдычит одно и то же?» После её слов я невольно прислушался. В ушах стоял свист бушующего ветра, одновременно похожий то на вопли призраков, то на волчий вой. Я подумал: описание Сюсю вполне уместно и достойно девушки, получившей современное образование. И тут насторожился… Что не так с этим звуком? К слову, этот волчий вой не слишком ли натурален, да к тому же с вибрирующими нотками?

Я взглянул на Сюсю и заметил, что и остальные тоже напряглись, явно почувствовав неладное. Цветочек достал из спальника маленький пистолет-пулемёт, жестом призвал к тишине и, понизив голос, сказал:

— Все за мной наружу. Сюсю и У Се, останьтесь, присмотрите за ним. Никуда не выходите.

Он указал на немца. Этот тип был связан несколько дней, и на его теле повсюду были синяки от верёвки. Даже Сюсю, глядя на это, сжалилась, поэтому, ложась спать, оставила ему связанными только руки.

Предельно ясно, что Цветочек защищает меня. Стоило подумать об этом, как сразу нахлынула сильная обида и раздражение. Во время наших вылазок Угрюмый Молчун и Толстяк всегда относились ко мне как к бабе. Виноват я сам — слабак, ни на что негодный, постоянно вынужден прятаться за спины других людей.

Если говорить о самом прискорбном случае за последние несколько лет, то, пожалуй, тот, что случился в старинной башне клана Чжан. Тогда мы втроём оказались запертыми в пещере Милотуо, и, когда эти твари должны были вот-вот выбраться наружу, Угрюмый Молчун оттолкнул меня в безопасное место, а Толстяк велел спрятаться и не высовываться.

Там чёрным-черно, я ничего не вижу, вжимаюсь в скалу, а совсем рядом звуки схватки. Запах крови бьёт прямо в ноздри. Затем я услышал предсмертный крик Толстяка, после — приглушённый стон Угрюмого Молчуна, и у меня возник порыв выскочить наружу.

Но тогда всё, что было в моей голове, это ужасные лица милотуо, их острые когти! Я твердил про себя: «Выскочи и сражайся!» Но… но в итоге, б**ть, внезапно подкосились ноги.

Пещера была очень тесной. В ней ползали милотуо. За время, что «ворошу курганы», я впервые так близко от страшных созданий и испугался настолько, что свело икры. Потом, когда всё закончилось, я увидел лежащих Толстяка и Угрюмого Молчуна. Посреди усеянной трупами пещеры я со всей силы влепил себе пару пощёчин, ругнувшись:

— У Се, ты, мать твою, тряпка, а не мужик!

Затем очнулся Угрюмый Молчун и сказал на последнем вдохе:

— К счастью, я не сгубил тебя.

С того момента у меня была одна мысль — я обязан спасти их! Если не получится, умрём вместе.

На этот раз нет Молчуна, и Толстяка тоже нет. Но это вовсе не значит, что я по-прежнему спрячусь за чьей-то спиной. Такое уже случилось однажды, и я не желаю, чтобы так было всегда.

После слов Цветочка я молча достал своё снаряжение, взял в руки винтовку и, откинув полог палатки, спокойно сказал:

— Сюсю, ты с Санбой. Оставайтесь и никуда не выходите.

Цветочек удивлённо взглянул на меня, нахмурился и сказал:

— Пошли.

После этого мы крадучись вышли из палатки.

Волчье логово Куньлунь 9-34 "Зов Цилиня"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-34  "Зов Цилиня"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第三十四章 麒麟吼

Как только мы вышли, я сразу ощутил, что творится неладное. Волчий вой стал более отчётлив, и, судя по всему, их было немало. На этот раз точно никакой это не ветер.

Чужак послушал и указал назад, прошептав:

— Доносится оттуда.

Цветочек махнул нам рукой, сказав:

— Пойдём, взглянем.

Я ничуть не волновался. Не говоря уж о том, бывают ли вообще в этом царстве стужи и снега стаи волков, а если и бывают, то с нашей огневой мощью нам ничего не грозит.

Цветочек шёл впереди всех, в левой руке держа мощный тактический фонарик «Волчий глаз», свет от которого падал на приличное расстояние, подсвечивая кромешный путь ледяной дорожкой голубоватого цвета. Стоило включить фонарик, как волчий вой моментально исчез, оставив лишь свист ветра.

Мао Дэгуй выругался:

— Чёртова игра в прятки, будить людей в разгар ночи. Я лично вырежу их всех по одному.

Цветочек нахмурил брови, вдруг поднял голову, оглядываясь по сторонам, и внезапно переменился в лице.

— Быстро зови Сюсю и остальных, — сказал он мне, — уходим.

И тут я заметил, как вдалеке во мраке зажглись бесчисленные зелёные огоньки — глаза зверей. Их было настолько много, что они буквально заполонили всё вокруг, перекрыв путь назад. В то же время по бокам от нас тоже загорелись зелёные искры. Оказывается, пока мы крепко спали, эти твари успели нас окружить. Теперь единственный путь отхода — бежать вперёд.

Увидев их количество, даже старина Мао невольно ахнул и выругался:

— Что за гадость! Откуда их столько?!

Фонарик Цветочка качнулся в сторону, и я заметил несколько мелькнувших в самом конце белых силуэтов. Луч фонарика слишком мощный, очевидно, твари не адаптированы к свету. Но даже за это мгновение я разглядел, что животные похожи на волков.

Я говорю «похожи», потому что в моём представлении волки обычно не живут на высокогорье. Разве что в некоторых районах Внутренней Монголии водится степной вид. А здесь, на высоте, чаще встречаются орлы, а волков почти не видать.

То, что я мельком увидел, по форме напоминало волков, но размером эти существа были вдвое крупнее степных хищников, словно большие тигры. Их длинная белая шерсть ниспадала до земли, как у яков, а двигались они очень проворно.

Судя по тому мимолётному взгляду, их было не меньше сотни. Даже если бы нас было на десять человек больше, результат один — смерть.

Как только Цветочек договорил, мы гурьбой ринулись обратно к палатке. Плевать на неё и прочий хлам — в два счёта схватили рюкзаки, закинув их за спины. В спешке я сграбастал свои вещи, а правой рукой вздёрнул с земли немца. Поразительно, что в такой момент он всё ещё способен спать. Даже после того, как я его поднял, он был сонный и шатался.

Сюсю не растерялась. Увидев наш вид, без лишних слов схватила снаряжение и побежала быстрее меня. Выбравшись из палатки, мы сразу помчались вперёд. Все пять фонарей были направлены вперёд, ярко освещая дорогу. И тут сзади раздался вой, и я оглянулся. Б**ть, вот ведь засада — все эти твари кинулись за нами! Позади множество ярко-зелёных точек. Во тьме они сверкали жутковато.

У меня изначально выносливости меньше, чем у Цветочка и остальных. Да ещё обременял этот немец, который спотыкался на каждом шаге. Едва немного пробежал, как отстал. Глядь, а впереди уже лишь смутные огоньки фонарей. В критический момент Санба бежал даже быстрее меня. Твою ж! Эта компашка — зайцы, что ли? Чёрт, это зайцы их потомки!

Я тащил немца, на бегу едва переводя дыхание. Под ногами сплошной лёд. В результате внезапно поскользнулся и упал. Лицо обожгло острой болью, нос и вовсе нестерпимо заныл. Сейчас было не до этого. Я тут же вскочил, однако, к моему удивлению, проклятый немец, вместо того чтобы бежать, уселся на землю.

Промедление смерти подобно! Оглянулся — и аж скальп одеревенел. Эти странные волки были всего в ста метрах от меня. С их скоростью им хватит одного рывка, чтобы добраться до нас. Но они остановились метрах в ста и начали медленно сжимать кольцо. Похоже, сначала решили сожрать меня и немца, устроив знатную пирушку.

Видя, сужающийся осадный круг, я, стиснув зубы, вскинул ствол. И тут осознал, что, к счастью, хватая снаряжение, поменял однозарядку на автомат, иначе бы сейчас не на что было рассчитывать.

По мере приближения стаи, явственнее проступал облик этих тварей. Их торчащие в оскале желтоватые клыки были длиннее, чем у обычных волков. Если такие вцепятся в горло — я не жилец. Буквально через мгновение находящийся во главе волк взвыл и ринулся на меня.

Стая волков — очень организованное сообщество. Во время охоты альфа-самец прячется позади, контролируя общую ситуацию на периферии, а его правая рука - помощник вожака, возглавляет облаву. Тот, кто напал на меня, явно принадлежит к рангу помощника, но неизвестно, где скрывался их главный вожак.

Волк ловко маневрировал по обледенелой поверхности, совершенно не давая прицелиться. В момент его броска я сразу же открыл огонь, но раз за разом промахивался. От звука первого выстрела вся стая шарахнулась назад, а волк-предводитель замер на месте, холодным взглядом уставившись на след от пули во льду — там образовалась паутина трещин.

Взгляд волка на пулевое отверстие был столь пронзительным, что создалось обманчивое впечатление, будто передо мной существо, наделённое разумом, подобно человеку. Ибо в его взоре не было ничего звериного. Скорее он напоминал взгляд какого-то сверхъестественного создания, отчего по спине пробегал неприятный холодок.

Превозмогая страх, я воспользовался оцепенением волка, вскинул ружьё и, толком не целясь, дал несколько длинных очередей. Однако зверь неожиданно исчез с моих глаз.

Да, исчез!

Несмотря на темноту, он был ко мне очень близко. Его силуэт просматривался довольно явственно. Но буквально в тот момент, когда я нажал на курок, он ни с того ни с сего испарился.

Я успел выпустить только 4–5 пуль и прекратил стрельбу. Стая отступила далеко назад. Видимо поняв, что в моих руках нечто, что может убить на расстоянии, они вышли за предел дальности стрельбы — как раз на несколько сотен метров. Во мраке я едва мог видеть их изумрудно-зелёные глаза.

Таинственное исчезновение волка я никак не мог объяснить и тем более понять, что произошло. Да и думать об этом было некогда. Я рванул немца за шкирку и побежал вперёд. Стая тут же бросилась следом.

Немец крайне медленно передвигал ногами. Он, шатаясь, прошёл несколько шагов и рухнул наземь, из-за чего я чуть было не потерял равновесие, но кое-как удержался и устоял.

Я действительно готов был пристрелить его. Как же хотелось развернуться и удрать! Но всему виной моя бесхарактерность — не могу совершить такой поступок. От сильного волнения даже глаза покраснели. Оставалось только в очередной раз подхватить его под руку и бежать дальше, таща за собой.

Стая неотступно следовала по пятам, не решаясь напасть в лоб, а просто держа дистанцию, словно чего-то опасалась. Я не знал, как долго бежал, но чувствовал, что сильно запыхался. От такой бешеной гонки к тому же разболелось в груди, хотя высотная болезнь меня обычно не беспокоила.

Постепенно становилось всё труднее удерживать немца. Его руки были связаны за спиной, и он бежал неуклюжее меня. В тот момент уже ничто другое не заботило, на ходу я одной рукой нащупывал верёвку, чтобы освободить его от пут. Как только развязал, этот тип сразу ускорился, да к тому же сам схватил меня за руку и понесся вперёд. Я опешил. Во мне поднялось жуткое чувство. Что-то тут было нечисто.

Не успел я осознать что к чему, как немец обернулся и осклабился, оттягивая обвисшую кожу, напоминая приведение. Его ярко-зелёные глаза были ясными, без прежнего идиотизма.

И тут меня осенило — чертов немец всю дорогу притворялся!

У него отличная физическая форма. Где та неуклюжесть и слабость? Огромными ручищами он вцепился в моё запястье и побежал так, что в итоге это он уже тащил меня за собой. Сердце нещадно пульсировало болью. Я едва переводил дух, в голове неразбериха, мысли путались, в ушах шумел ветер да вой волков позади.

Впереди показалась смутно различимая развилка. Одна дорога уходила прямо, другая вела под откос. Видимо, крупная трещина во льду, появившаяся из-за геологической активности, сформировала большое ущелье.

Сворачивать туда равносильно самоубийству. Я с трудом невнятно выкрикнул:

— Иди, иди… прямо!

Не знаю, понимал ли меня немец, но, очевидно, глупцом он не был. Туда он бежать и не собирался, а, вцепившись в мою руку, продолжал мчаться вперёд. Вдруг он резко затормозил, я же по инерции шлепнулся наземь.

Жадно глотая воздух в попытке отдышаться, я поднял голову и оцепенел от изумления. За всё время что ворошу курганы, я сталкивался с бесчисленными странностями, но эта картина передо мной - отвал башки!

Впереди, на границе видимости, стоял одинокий волк. Но не простой зверь. Он был раза в два крупнее, чем остальная стая. Буквально гораздо мощнее и крепче африканского льва. И самое поразительное — он стоял с закрытыми глазами, шерсть поднялась дыбом от ветра, но мне чудилось, будто его холодный взгляд впился в меня.

На лбу у волка красовалась алая полоса, ярким багрянцем выделявшаяся даже в тусклом свете. И тут я припомнил легенду о зове цилиня.

Срок жизни волков не больше 30 лет, но некоторые по разным причинам живут дольше, и со временем у них открывается третий глаз во лбу. Обычно этот глаз закрыт, но стоит ему открыться и посмотреть на кого-то, будь то человек или животное, трава или камень, он мгновенно бесследно исчезнет, чтобы появиться в другом месте.

Такие волки считаются одухотворёнными и живут в глухих лесах дремучих гор. Согласно легендам предков, когда время их совершенствования подходит к концу, они издают громкий рык и обращаются в цилиня. Поэтому красная полоса на лбу — это якобы и есть их третий глаз, то есть, Зов Цилиня.

Есть ещё более жуткая версия насчёт этого глаза. Говорят, он соединяет наш мир с адскими безднами, и тот, на кого посмотрит этот глаз, мгновенно умрёт, превратившись в зомби. Хотя волк и стоял сейчас с закрытыми глазами, мне казалось, будто его третий глаз буравит моё тело.

В это время из-за спины одинокого волка появился ещё один, меньше в два раза. Но его зелёные глаза смотрели прямо на меня.

Я вздрогнул — это был тот самый предводитель стаи! Он внезапно исчез и снова появился передо мной! Что за дела? Неужели… легенда о глазе правдива?

Волчье логово Куньлунь 9-35 "Нежданная напасть"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-35  "Нежданная напасть"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第三十五章 变故

Сердце бешено колотилось, левую руку сжимал немец, а свободной правой я поспешно поднял оружие, но прежде чем смог занять позицию, немец ругнулся на своём языке и снова потащил меня, поменяв направление и свернув в ущелье. А стая волков была всё ближе.

По бокам возвышались крутые ледяные стены, впереди лишь один путь, и неизвестно, куда он ведёт. От бега ни вдохнуть, ни выдохнуть, но мысли постепенно прояснились — этот человек притворялся сумасшедшим явно с каким-то умыслом. Мы всю дорогу третировали его, разве он не должен затаить злобу? Если выжидает удобный момент для мести, то с оружием мне совсем не страшно. Вот только он очень хитёр. Задумай недоброе, не факт, что справлюсь.

Я размышлял, как избавиться от него, и вдруг меня швырнуло в сторону. Похоже, от грубого толчка. Настолько внезапно, что я даже толком не разглядел. Громадная инерция бросила меня на землю. Снаряжение, которое и без того разболталось от изнурительной беготни, теперь и вовсе слетело.

Я упал лицом вниз, набив полный рот снега. Вой волков уже совсем близко. Несмотря на жуткий кашель, я поспешно вскочил на ноги и обомлел — немца не видно, а снаряжение бесследно исчезло. В ущелье чёрным-черно. Где уж тут разглядеть человека. Этот тип явно прихватил мой рюкзак и удрал.

Без снаряжения, без пропавших товарищей, с волками на хвосте. Случись подобное раньше, я, наверное, от страха уже не знал, что делать, но, возможно, сказались отработанные за несколько лет навыки. Моментально уяснив ситуацию, я ринулся сломя голову вперёд, не оглядываясь. Реакция была столь стремительна, будто божья помощь. Я и сам изумился.

Чем глубже в ущелье, тем выше снег — сперва с ладонь толщиной, постепенно дошёл до щиколотки, потом выше голени и поднялся прямо до колена. Я нёсся бешеным темпом, но закончил тем, что едва передвигал ноги. И тут я осознал некую странность.

Волки очень быстры. Судя по тому, с какой скоростью я плетусь, им давно пора настигнуть меня и разорвать на кусочки. А я и поныне жив. Что за дела? Волки тоже устали бежать? Маловероятно. Я невольно оглянулся и обомлел — где же стая?

Зелёные глаза, сверкающие во мраке, исчезли без тени и следа. В моих ушах один свист ветра, бродящий между расщелинами и похожий на заунывные стоны призраков.

В темноте окружающее плохо видно. Я только чувствовал, что снег очень глубокий и уже выше колена. Уж не знаю, есть ли под ним пустоты. Наступлю случайно, тогда в моём положении пиши пропало — взывай к небесам, небеса не ответят; взывай к земле, но и земля не откликается.

А стая волков? Отступили? Отказались от лакомой добычи у самого носа? В суровых зимних условиях животных для охоты крайне мало. Мы «жирное мясо», неужели так легко откажутся?

Что-то было не так. Во мне росло беспокойство. Но сейчас не время для фантазий. Необходимо срочно воссоединиться с Цветочком и остальными. Неизвестно, попали ли они в это ледяное ущелье. К тому же они не знают, что немец сбежал. В этой кромешной тьме среди снега и льда, если он настигнет их, то не исключено, что вероломно расстреляет исподтишка.

Подумав об этом, я сразу воспрянул духом и шаг за шагом с трудом двинулся вперёд.

В моих смутных воспоминаниях на входе в ущелье перепад высоты не был слишком крутым, однако ледники по обеим сторонам значительно выше. Вероятно, это результат сдвига в четвертичном периоде[1]. Поэтому, хотя вход лишь на метр-два ниже уровня земли, по мере продвижения вглубь высота ледников по сторонам увеличивалась, блокируя даже тусклый лунный свет. Перед глазами простиралась кромешная тьма, в которой невозможно различить, где верх, где низ, где право, где лево, хотя и не до такой степени, чтобы не видеть собственной руки.

В тот момент осталось только одно - следовать направлению запечатлённого зрительного образа и продвигаться вперёд мелкими, осторожными шажками. Столь глубокий снежный покров, при всём желании бежать, не побежишь. Если стая волков настигнет прямо сейчас, я, несомненно, стану для них лёгкой закуской.

Неизвестно, было ли это из-за окружающего ландшафта ущелья, но после десяти шагов моя рука наткнулась на ледяной слой. На ощупь лёд не казался слишком холодным, скорее напоминал прикосновение к камню. Этот сохранившийся с глубокой древности ледник образовался миллионы лет назад, сковав стужу внутри льда, так что прикосновение к внешней поверхности не вызывало ощущения холода.

Говорят, что в темноте, даже если человек считает, что идёт прямо, открыв глаза, он обнаружит, что его путь давно свернул в сторону. Я именно в такой ситуации и думал, что сбился с пути, поэтому, прижав левую руку к ледяной стене, вслепую двинулся вперёд. Но через три или около того шага рука соприкоснулась с ещё одной ледяной стеной.

Что за дела? Слева и спереди лёд? Это неправильно же? Я испугался: неужели впереди нет пути?

Я тут же оставил ледяную стену слева и, ощупывая руками ледяную стену, которая была передо мной, начал продвигаться вдоль неё. Если впереди действительно нет пути, а лишь обледенелая отвесная круча, то, продолжая идти таким образом, вероятно, не пройду и десяти шагов, как снова появится ледяная стена.

Я тщательно считал шаги, и когда дошёл до десятого, вытянутая рука действительно соприкоснулась с твёрдой ледяной преградой. Ну вот и всё! Это конец ущелья в виде перевёрнутой буквы U.

Я растерянно стоял в одиночестве посреди кромешной тьмы, не зная, плакать мне или смеяться. Мать твою, что за дела?! Откуда столько невезения! Я бежал большую половину ночи, грудь, будто распадаясь на части, разрывалась от боли. А тут этот тупик. Ни вперёд, ни назад. И я опять без снаряжения. Если это не путь к смерти, то что?

Но спустя десяток минут мои сумбурные мысли постепенно успокоились, и я понял, что ещё не всё потеряно. Прежде всего, немец исчез.

В этом ущелье только одна дорога. Когда волки преследовали нас, немец оттолкнул меня и побежал вперёд — назад он вернуться не мог. Но я дошёл до тупика, а немца так и не встретил. Значит, есть два варианта: либо есть ещё проходы, либо это вовсе не тупик.

Далее, Цветочек с остальными. Хотя они бежали быстрее меня, но, вероятно, тот трёхглазый волк поджидал уже давно. Возможно, ребята приняли такое же решение и свернули сюда.

И тоже пропали. В таком случае единственное отличие между нами в том, что я без света. Бегая в темноте, я мог пропустить другой выход.

Раз есть выход, значит, если идти вдоль стены, рано или поздно я его найду. Но где он — слева или справа? Неужели придётся на ощупь обследовать обе стены? Даже если у меня хватит сил, от холода кисти отвалятся.

До рассвета часа два-три. Если за это время волки не нагонят меня, то ситуация станет куда лучше. Вся штука в том, что в сложившихся обстоятельствах уповать на необоснованную удачу недопустимо. Стиснув зубы, я всё же решил искать выход и без промедления пошёл назад, обшаривая рядом с собой ледяную стену.

Глаза вглядывались во тьму, руки онемели от холода, утратив всякую чувствительность; лишь места обморожения пульсировали болью. В ледяном ущелье бушевал яростный ветер. Проходя сквозь трещины, он издавал причудливые звуки. Порой они смахивали на волчий вой, и я боязливо вздрагивал, полагая, что волки опять нагнали меня.

С каждым шагом ноги моментально проваливались в снег до колена. Штаны давно промокли, но, к счастью, высокие сапоги, специально предназначенные для таких случаев, сейчас проявили свою эффективность: подошвы всё ещё сохраняли тепло. Под ногами хрустел снег. Я в бесчувственном ступоре брёл во мраке, слушая звуки ветра и поступь своих ног.

Тело окоченело, мысли путались от холода. Не знаю, сколько прошёл. В конце концов икры ног свело дрожью. Я просто не мог больше продолжать и вынужден был остановиться перевести дух. И тут почувствовал неладное.

Я не сразу понял, что именно не так. Лишь спустя короткое время ощутил, как деревенеет мой скальп: несмотря на то, что я замер, хруст снега продолжался.

Здесь кто-то еще?  Кто это? Почему молчит? Сколько уже идёт следом? Я замер, шея одеревенела, глаза лихорадочно обшаривали темноту, но, как и следовало ожидать, в такой кромешной тьме не видно ни зги.

Но вот я повернул голову и моментально увидел половину человеческого лица.

Оно появилось справа, внутри огромной расщелины: только нижняя часть, губы бледно-белые и застывшие. Остальное разглядеть не удалось. В голове загрохотало, сердце подскочило от ужаса. И в этот момент половина лица внезапно ожила: губы скривились в странной усмешке, и лицо медленно поплыло ко мне.

Мгновенно всплыли скверные воспоминания, будто ко мне снова приближались затаившиеся в нефритовом кварце милотуо. То, что я видел перед собой, ещё более ужасно:  обрубок бескровного лица в ярко-зелёном свете пугал до дрожи.

Погодите… Свет? Что-то светится?

Я невольно попятился, но силы уже достигли предела, и, как только двинулся, мышцы свело судорогой. Вот ведь беда — даже желания плакать не осталось. И тут половина лица внезапно изменилась. Она приближалась всё ближе и ближе, и я всё отчётливее видел, что верхняя часть лица на самом деле солнцезащитные очки. Черт, Чужак!

Слабый зеленоватый отблеск — это почти догоревшая холодная свеча, тусклый свет которой освещал лишь каких-нибудь двадцать сантиметров вокруг. В этот момент у меня даже на мат не осталось сил. После такого нервного напряжения сердце просто не выдержит.

Я не мог вымолвить ни слова, разглядывая перед собой Чужака, похожего на привидение. Лишь теперь я заметил, что он вышел из трещины во льду справа от меня. Эта щель была довольно широкой; если бы я продолжал ощупывать, наверняка наткнулся бы на неё.

Неужели здесь выход?

Мы оба молчали некоторое время. Затем Чужак спросил:

— Ты один?

Я хотел рассказать о немце, но сейчас не время и не место, поэтому кивнул и ответил:

— А ты? Отбился от остальных?

Чужак покачал головой:

— За тобой пришёл.

— Что? — Я не сразу отреагировал, а некоторое время смотрел на него с желанием врезать ему по лицу. Поганец… Опять строит из себя Угрюмого Молчуна? В моём представлении, единственным, кто мог вернуться за мной в такой момент, кроме Толстяка, был Молчун.

Но Молчун на Чанбайшане. Жив ли он — неизвестно. К тому же один на западе, другой на севере, за тысячу вёрст. Я покачал головой, отбросил странные мысли и спросил:

— А где девятый господин Се с остальными?

Чужак развернулся:

— Впереди. Огонь потух, держись за меня, я доведу.

Держаться? Ещё чего не хватало! Толстяк потом издевками замучает до смерти!

Я поспешно ответил:

— Пошли, со мной всё в порядке.

Его внезапное дружелюбие казалось непривычным. Что-то случилось с этим парнем, когда он спасался от волков?

Затем я последовал за Чужаком через ледяную трещину.

Трещина имела неровную форму: широкая с обоих концов, она сужалась посередине. Сначала, раскинув руки, я мог дотянуться до стен, но чем дальше мы шли, тем уже становился проход. В самом узком месте ширина едва позволяла пройти одному человеку. Я с трудом продвигался следом за Чужаком. Примерно через двадцать шагов проход снова расширился, и тут я заметил впереди свет.

Свет мелькнул и пропал, но тут же вернулся, осветив меня и Чужака.

Я услышал возглас Сюсю:

— У Се! Они вернулись!

В ярком свете я увидел, что Цветочек и остальные отдыхали, прислонившись к стене горы. Я подошёл к ним, но никто не проронил ни слова. Лишь Санба заговорил:

— Слава богу Цзаньшену! Брат, ты цел и невредим.

Санба ещё очень молод, и на всём пути только я выказывал хоть какое-то дружелюбие, поэтому он сблизился со мной. Услышав, что он назвал меня братом, я на миг растерялся.

В этот момент Сюсю потрясла меня за руку и спросила:

— Почему ты один?

К тому времени я уже устало плюхнулся на землю, привалившись к стене. Немного отдышавшись, я поведал им о последних событиях. Услышав мой рассказ, Цветочек изменился в лице:

— Он всё рассчитал. У Се, что было в твоём рюкзаке?

От одной мысли об этом мне сразу захотелось стукнуться головой о стену.

В нашей группе каждый сам за себя. Хотя Цветочек не желал мне зла, но в решающий момент, если я оплошаю, он не будет так же отчаянно спасать меня, как Толстяк. Поэтому при первоначальном выборе снаряжения я старательно отбирал самое функциональное. А теперь вся эта мощь оказалась в руках немца.

Я несколько смутился:

— Эм… Есть маленький пистолет-пулемёт, продукты, фонарик «волчий глаз», сигнальные огни, верёвка, спальник, небольшой запас патронов и ещё…

Услышав это, Мао Дэгуй возопил:

— И ещё? — затем добавил: — Мать твою, полный комплект! Ты что, собирался в одиночку рвануть?

Его слова попали прямо в точку, и мне стало неловко. Чужак, с едва заметной усмешкой в уголках рта, уставился на меня и глазел довольно долго. От его пристального взгляда я страстно возжелал найти щель в земле и провалиться в неё.

Цветочек без каких-либо особых эмоций взирал на меня своими томными миндалевидными глазами. Он сказал:

— Имея при себе комплект снаряжения и еду, боюсь, он вряд ли успокоится.

Сюсю, хмурясь, подумала вслух:

— Может, взяв снаряжение, он вернётся в ту пещеру в земле?

— Он вёл себя скрытно, – произнёс Чужак — значит, есть причина. Нам следует быть осторожнее.

Одной фразой он дал ясно понять, что тема закрыта, чем немного помог мне выйти из затруднительного положения.

[1] четвертичный период (антропоген) - один из основных геологических периодов в истории Земли. Четвертичный период следует за третичным (кайнозойской эрой) и продолжается по сегодняшний день, начавшись примерно 2,6 миллиона лет назад. Он характеризуется резкими колебаниями климата с чередованием ледниковых и межледниковых эпох, что сыграло ключевую роль в формировании современного рельефа и ландшафтов

Волчье логово Куньлунь 9-36 "Волчья облава"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-36  "Волчья облава"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第三十六章 狼群围猎

Хотя Чужак немногословен, он явно обладает силой устрашения. Мао Дэгуй хотел было что-то добавить, но в итоге пробормотал несколько невнятных фраз, завернулся в спальный мешок и угомонился.

Эта ночь измотала меня до предела. Цветочек дал мне спальник, и я, больше ни о чём не раздумывая, забрался в него и моментально уснул.

Когда я проснулся на следующее утро, день был уже в разгаре. Куда ни глянь — сплошная искрящаяся белизна. Отражая солнечный свет, повсюду сверкали сосульки. Я потёр глаза, чувствуя лёгкую головную боль, скорее всего вызванную чрезмерной усталостью прошлой ночью. При этом я задел обмороженные пальцы, и мой ещё затуманенный мозг мгновенно содрогнулся от резкой боли.

Я взглянул на свои руки, и сердце ёкнуло. Раньше я видел подобные язвы у других людей, но они были локальными — то тут, то там. У меня же обе руки интенсивно красно-фиолетового цвета и полностью опухли.

Мне стало страшно: за одну ночь — и так много?

Я попробовал пошевелить пальцами, слегка их растер, но тут же ощутил жуткую боль. Цветочек и остальные собирали снаряжение, не имея намерения задерживаться здесь надолго. Я наспех обмотал руки бинтами и взвалил на спину выделенную Цветочком долю поклажи — в основном продукты, никакого серьёзного оружия.

То место, где мы находились, представляло собой вход в виде прохода, по форме напоминающего песочные часы, расположенного в ущелье. Задрав голову, можно было увидеть по обе стороны уходящие ввысь ледяные стены, а дальше — заснеженные горные пики, закрывавшие небо так, что виднелась лишь узкая полоска темно-голубого неба.

Неизвестно, где выход, однако, судя по расчётам маршрута, нам удалось не сбиться с пути. Поэтому мы решили двигаться вдоль ущелья.

Дальше шли молча. Все сосредоточились на ходьбе. Каждый шаг глубоко вяз в сугробы. Метель поутихла, и в ушах слышался лишь хруст снега под ногами. Впереди — сплошной туман. Снежные заносы словно сковали холодным оцепенением настроение каждого из нас.

И тут Сюсю остановилась и испуганно вскрикнула. Она быстро подавила вскрик, но этот звук вырвал наши мысли из оцепенения. Я повернулся к ней: Сюсю неподвижно замерла на месте с каким-то брезгливым выражением лица.

— Что случилось? — спросил я.

Её чёрные глаза обратились на меня, и она указала себе под ноги:

— Кажется… что-то схватило меня за ногу.

Мы ещё не успели ничего сообразить, как подчинённый Мао Дэгуя переменился в лице:

— Босс… похоже, меня тоже что-то схватило!

Я инстинктивно дёрнул ногой, но как только двинул ею, голень сразу наткнулась на что-то твёрдое.

Пока мы, застыв на месте, растерянно переглядывались, Чужак надел перчатку, превратив свою руку в когти, и очертил круг на снегу возле своих стоп. Она замерла прямо перед его голенью. И тут мы увидели, как его рука внезапно вонзилась в снег, а когда показалась вновь, вытащила некий предмет, взметнув столб снежной пыли.

С первого взгляда на это нечто я ахнул. Б**я, старый знакомец!

Нежданно-негаданно в руке Чужака оказался зажат пушистый клубок, вокруг которого торчали чёрные щупальца с крошечными лапками на концах, похожими на младенческие. Они были иссохшими, словно мумия. Братишки мохнатики? Хоть плачь, хоть смейся. Опять повстречались. Может, не стоит так привязываться ко мне?

Тогда, под моими ногами тоже… Подумав об этом, я торопливо отдёрнул ногу, и как только сделал это, сразу вытащил высохшую лапу. Острые когти, зацепившись за край штанины, оставили на ней несколько дырок.

Только тут я заметил, что мохнатики давно мертвы. Тела уже высохли и обледенели. Очевидно, они замёрзли довольно давно.

Чужак посмотрел на существо у себя в руках, а затем поднял голову вверх. Мы последовали его взгляду и оторопели.

Гребень горной кручи был усеян волками. Они стояли на самом верху, глядя в ущелье прямо на нас. Сложно сказать, как долго они там находились. В какой-то момент у меня возникла иллюзия, будто стая волков, заранее распланировав всё, шаг за шагом загоняла нас в свою западню.

Мао выругался:

— Что это? Когда объявились эти твари?

Я посмотрел на стаю и не увидел вожака: только белые волки стражей стояли на краю кручи. Странное чувство становились всё крепче. Мой взгляд внезапно переместился на погребённых в снегу мохнатиков, и тут в мозгу щёлкнуло. Я закричал:

— Дрянь, бежим!

Цветочек обомлел:

— У Се, ты чего?

Если мои мысли верны, то здесь, вполне вероятно, охотничье угодье волчьей стаи. Они загоняют добычу в ущелье, затем каким-то способом убивают её и хранят про запас. Эти мохнатики — их кормовые припасы. Конкретно что за способ, я пока не придумал, но я имел дело с мохнатиками. У этих штуковин отличные щупальца, они двигаются чрезвычайно ловко, и убить их непросто. Даже в случае реальной опасности, благодаря уникальному строению тела, они способны вскарабкаться на стены и сбежать.

Так что же произошло? Что помешало им сбежать и привело к гибели? Я совершенно не представлял, какой способ использовали волки, но он, безусловно, способен удивить. Сейчас некогда объяснять остальным, поэтому я крикнул и, показав пример, бросился бежать. Но здесь слишком глубокий снег, да и погребённые мохнатики встречались в изобилии, так что, пробежав совсем немного, я сразу застрял среди их тел.

Чужак тоже понял, в чём дело. Он махнул толпе и сказал:

— Двинули!

Его слова оказались явно действеннее моих. Мао Дэгуй со своими людьми тут же рванули. Все мчались как ошалелые. Я машинально взглянул наверх и с первого же взгляда заметил спрятавшегося в стае вожака. Багряная отметина на его лбу пылала ещё ярче.

И тут вожак неожиданно взвыл, и вслед за ним завыла вся стая. Их вой был крайне необычным. Как правило, когда волки воют, голова запрокинута, нос направлен в небо — такое звукоизвлечение напрямую связано с их голосовым аппаратом. Только так можно издавать протяжный воющий звук. Однако эти волки опустили головы, обратив морды к ущелью. Их вой с опущенной шеей напоминал скрежет трущихся друг о друга костей — скрипучий и мрачно-зловещий.

Вой одного волка ещё можно игнорировать, но когда сотни и тысячи голосов одновременно громогласно завывают в направлении ущелья, звук становится подобен могучей силе, способной сдвинуть горы и перевернуть моря. Он носится туда-сюда между ледяными стенами, непрерывно усиливая эхо.

В ушах загрохотало, будто во всём мире остался только этот жуткий волчий вой. Прошло ещё немного времени, и стало казаться, что звук сотрясает ледяные стены.

Я думал, что это игра воображения, но вскоре осознал: скалы впрямь содрогаются!

Звук всё ещё вибрировал, однако волки внезапно исчезли. В то же мгновение снежные завалы, накопившиеся на вершинах стен, словно встрепенулись и один за другим начали сползать в ущелье. Даже высокие горные пики подверглись воздействию зловещего звука. Смутно виднелась белая полоса, стремительно приближающаяся к тому месту, где мы находились. Ещё чуть-чуть — и она накроет нас с головой.

Чёрт возьми, это лавина!

Я наконец понял, почему погибли мохнатики: какими бы проворными они ни были, лавина движется быстрее. Эти волки и впрямь мастера своего дела — даже используют звук для вызова лавины ради охоты!

В мгновение ока несущаяся снежная полоса достигла наших голов. Никто не успел среагировать. Обрушившаяся беспредельная сила в доли секунды погребла всех под собой. Я почувствовал, как масса в тысячу цзиней давит на голову, мозг взорвался острой болью, а затем — полное небытие.

Когда я закрывал глаза, в моём сердце была только горечь. Сначала я подумал о третьем дяде и Толстяке, затем об Угрюмом Молчуне, а потом о родителях — вот уже год я не был дома.

Но будь то десятилетнее обещание, данное Угрюмому Молчуну, или страстное желание увидеть родителей, боюсь, уже ничего не исполнить.

Неизвестно, сколько времени я провёл в темноте: может, очень долго, а может, всего миг. Я почувствовал, что меня кто-то откапывает. Первое, что я ощутил, — пара ледяных человеческих рук, которые вытащили меня наружу, а затем кто-то взвалил меня себе на спину.

Кто? Цветочек? Чужак?

Разве их не завалило снегом? Кто тогда вытащил? Я не мог открыть глаза, хотя явно находился в сознании, но оно словно отделилось от тела. Мог только тихо размышлять обо всём, не имея возможности прийти к какому-либо умозаключению. Меня нёс этот человек, и, похоже, очень долго. Погода стояла крайне холодная, и обморожения на руках жгли огнём.

Не знаю, сколько прошло времени, но когда открыл глаза, первое, что увидел, — это скалистая стена. А затем разглядел жуткую физиономию. Бледное, обвисшее лицо, пронзительные зелёные глаза, неподвижно уставившиеся на меня. Я впал в ступор: это был тот самый немец.

Он смотрел на меня, и, словно давно не разговаривал, хрипло произнёс на китайском, хотя звуки были странными:

— Ты очнулся.[1]

Я промолчал и отвёл взгляд. Мы находились в сухой пещере, снаружи выла снежная буря. В пещере были только я и немец.

— А остальные? — спросил я.

Нехорошее предчувствие заполнило моё сердце: после такой лавины они, вероятно, погребены заживо.

Я надеялся, что немец сможет дать другой ответ, но он искренне сказал:

— Я… не выкопал.

Сердце мгновенно похолодело, тело оцепенело, я не знал, что делать.

Я никогда не думал, что Цветочек может погибнуть. Даже если сгинут Чужак и Сюсю, Цветочек непременно будет в порядке. Он же девятый господин Се, глава рода. Когда я ещё тайком вздыхал по ученицам в школе, он уже тренировался с старшими членами семьи ворошить курганы. Он сильнее меня и умом, и духом. Но теперь…

[1] 你醒了 "Ты очнулся" Разница в произношении тона: 你醒了 (Nǐ xǐng le), немец произнес как 呢行乐 (ní  xíng lè).

Волчье логово Куньлунь 9-37 "Ось времени"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-37  "Ось времени"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第三十七章 时间之轴

Вспоминая ту лавину, которая в мгновение ока погребла нас, я не находил ни малейших контраргументов. Каким бы могущественным ни было человечество, оно бессильно перед природой.

Через некоторое время я с трудом открыл рот и выдавил звук. Голос был чрезвычайно сиплым, будто сломанный гонг:

— Почему ты спас меня?

Немец уставился на меня своими зелёными глазами и лишь через некоторое время ответил:

— Ты не плохой человек.

Видимо, он давно не разговаривал, но, потренировавшись сейчас, вернул прежнее ощущение. Его китайская речь стала более беглой.

Я горько хохотнул: только потому, что помог пройти часть пути? Только потому, что снял верёвки? Поэтому только я выжил, когда всех завалило снегом?

Не знаю, как описать это чувство, — очень мучительное. Немец закончил говорить и снова указал в сторону. Я проследил за его взглядом — там лежал чёрный рюкзак со снаряжением. Немец продолжил:

— Я выкопал кое-какое снаряжение и сложил туда.

Я смотрел на рюкзак и думал о многом. Прежде всего, о смерти Цветочка и остальных. Этого я до сих пор не мог принять, чувствуя невероятность подобного. А ещё Чужак… Чрезвычайно сильная и влиятельная личность со своими секретами, ещё не сказавший своего слова, и вдруг так погибнуть от стаи волков.

Они даже не добрались до места, к которому стремились.

Затем во мне появилось сильнейшее побуждение вернуться в ущелье и выкопать их. Может быть, они ещё живы. Может быть, прячутся в какой-нибудь щели, ожидая, что я, единственный, кто освободился, приду и спасу их.

Так я думал, но внутри был другой голос, который непрерывно твердил: «Невозможно, они мертвы». Я долго молчал, а потом посмотрел на немца. Он сказал, что спас меня, потому что я хороший человек. Да пошёл он со своим дерьмом!

Во-первых, кто тут для него хороший, а кто плохой? Санба тоже жалел его, делился едой. Сюсю тоже жалела, давала одежду. Кто не хороший человек? Кто не заслужил от тебя спасения? Однако же спас именно меня?

Кроме того, ты украл моё снаряжение. Действительно считаешь, что я забыл о том случае? Принимаешь за легковерного идиота?

Будь я прежним У Се, возможно бы, и поверил. Но сейчас, даже если попытаешься доказать свою искренность собственной смертью, всё равно решу, что ты, б***ь, просто хочешь восстать ходячим трупом, чтобы причинить мне зло! Я холодно смотрел на него и молчал.

Немец сухо кашлянул и посмотрел на выход из пещеры:

— Разве ты не хочешь спасти своего толстого друга?

Мы считали его сумасшедшим, поэтому говорили при нём открыто о наших целях и личностях. Он многое услышал.

Как только он упомянул Толстяка, я впал в уныние, но затем снова воспрянул духом. Так и есть! Ведь я пришёл сюда ради третьего дяди и Толстяка! Что бы ни случилось, я всё ещё жив, а жизнь — это шанс.

Что до моих товарищей, если они действительно столкнулись с непреодолимой катастрофой, то, увы, придётся смириться. Подобное поприще особенно вредит карме. Подумайте  о Се Ляньхуане, который тщательно просчитывал все свои ходы, вспомните Чэнь Пиасы, вспомните А Нин — все они закалённые бойцы, прошедшие через множество испытаний и всё равно погибли. Если не вороша курганы, то на пути к ним. Думается, это просто судьба.

Если им посчастливилось выжить, тем более не о чем волноваться: они, по крайней мере, вместе и полностью экипированы. А я с этим немцем, и моё положение гораздо опаснее. Но если бы не он, я бы тоже покоился там.

Осознав это, я пришёл в себя, собрался с мыслями и глухо произнёс:

— Весь путь ты очень хорошо притворялся.

Немец улыбнулся; обвисшая кожа напоминала кожу шарпея. Он хрипло сказал:

— Не так уж и хорошо. Вы слишком неосмотрительны.

Я сидел на месте, медленно разминая онемевшие конечности, и ровным голосом сказал:

— Ты же не слабак. Давай начистоту. Почему спас меня, я примерно понимаю. Однако, раз уж у тебя есть намерение сотрудничать, придётся проявить немного искренности. Иначе всю дорогу будем строить козни друг другу, и никому не будет покоя.

К счастью, с третьим дядей натренировался. Мои слова двусмысленны. На первый взгляд может показаться, будто я догадался, но на самом деле в моей голове полная неразбериха. Почему он спас меня? Что замышляет? Как бы я ни ломал голову, всё равно не понимаю. Неужели ему тоже нужна призрачная печать? Он, чужеземец, знает о призрачной печати?

После этих слов я поднялся и принялся разминать суставы. Немец смотрел на меня проницательным взглядом, похоже, гадая об истинной природе моих слов. Я напустил на себя равнодушный вид и с невозмутимым спокойствием занимался упражнениями. Он поглядел на меня, улыбнулся и сказал:

— Молодой господин семьи У действительно не промах.

Я почувствовал облегчение, понимая, что выкрутился. Поэтому, подражая манере третьего дяди, слегка растянул уголки рта, надев на лицо нейтральную улыбку, и, посмеиваясь, сказал:

— Вы слишком добры, но тебе известна семья У?

Немец улыбнулся и ответил:

— Слышал, вы упоминали что-то о девяти старых врат.

— О-о, — выдохнул я и, прислоняясь к стене, одной рукой оперся на колено, а другой стал играть маленьким камешком, бросая его туда-сюда, неподвижно уставившись на немца.

Так мы смотрели друг на друга достаточно долго. Раньше при подобных обстоятельствах я бы либо взорвался, либо проклинал небеса. Но теперь, в ситуации, когда неясно, живы ли товарищи, я, к своему удивлению, даже способен беззаботно изъясняться обиняками. Хоть плачь, хоть смейся. Душа была преисполнена печалью.

В конце концов немец сдался. Он тяжёлым взглядом смотрел на землю, и спустя некоторое время спросил:

— Сейчас какое время?

Я ответил:

— Глубокая ночь.

Он улыбнулся и покачал головой:

— Какой год?

Я растерянно замешкался и ответил:

— 2008.

Он, похоже, опешил, затем вздохнул:

— Так долго…

Снова воцарилось молчание. Я тоже не открывал рот, потому что понимал: то, что хочу знать, он вскоре сам расскажет.

Действительно, молчание не продлилось долго. Немец заговорил. Он, похоже, тщательно подбирал слова. Его фразы были чёткими и складными. Он сказал:

— В самом деле, я спас тебя не без причины. Но прежде, чем объяснить её, задам вопрос.

Я сделал жест, приглашая говорить, и немец, выделяя каждое слово, произнёс:

— Ты веришь, что в этом мире есть чудеса? Веришь, что на этом свете есть силы, способные наделить человека бессмертием?

Я растерялся, но тут же с улыбкой ответил:

— Похоже, вопросов два. Однако я могу ответить. Верю, потому что встречал чудеса, а также видел людей, которые живут очень долго и, к тому же, не стареют.

Если обладающее загадочной силой бронзовое дерево — чудо, тогда живущий бог знает как долго Угрюмый Молчун, разве не пример бессмертного?

Немец немного удивился моему ответу. Его брови поднялись, он взглянул на меня и медленно сказал:

— Тогда я поведаю тебе кое-что. О том, что случилось более шестидесяти лет назад. Меня зовут Янник. Ты можешь называть меня Янике. Я из шестидесятилетнего прошлого.

Затем он рассказал свою историю. Разумеется, к её достоверности и правдивости я отношусь скептически. Ведь у этого человека тёмное прошлое. Я бы безоговорочно поверил ему, только если бы собака съела мою память.

Дело было шестьдесят пять лет назад, в 1943 году.

Тогда не только Китай противостоял Японии, но почти весь мир был вовлечён во Вторую мировую войну. В 1929–1937 годах капиталистические страны пережили два тяжёлых экономических кризиса. Чтобы выйти из этого положения, Германия, Италия и Япония встали на путь милитаризации экономики. Их политика становилась всё более фашистской. Образовались два военно-политических блока: США, Англия и Франция против Германии, Италии и Японии.

Германия, недовольная условиями Версальского договора, тайно наращивала мощь, пока к власти не пришёл Гитлер. Он развязал войну, охватившую Европу и Азию.

Из-за могущества Германии, а также содействия Италии и Японии, влияние Гитлера стало беспрецедентным. Сам он был лидером с грандиозными стремлениями, всем сердцем желавшим мирового господства. Конечно, это личная точка зрения Яника. По моим поверхностным историческим познаниям, в моём представлении Гитлер всегда был амбициозным авантюристом.

Первая половина жизни Гитлера была весьма блестящей, однако замысел нацистов в конце концов провалился. Несправедливость этой войны изначально предопределила неминуемость поражения.

И вот тогда, на грани разгрома, Гитлер неожиданно тайно сформировал небольшой отряд. Скорее даже не отряд, а группу всего из тридцати с лишним человек. Эти тридцать человек — храбрейшая элита немецкой армии, тайно призванная лично фюрером. Они прошли интенсивные тренировки, а затем узнали о цели своего формирования.

Речь шла об Оси Времени и Оке Земли. Я слышал об этом, но большинство из того, что я слышал, было просто рассказами.

Говорят, что Гитлер был фанатичным приверженцем сверхъестественного. Он твёрдо верил, что этот мир полон сверхъестественных сил, которые наука не может объяснить. Он считал, что современное человечество — это низшая раса, которая уже давно утратила божественную природу своих предков.

В представлении Гитлера, предками человечества были арийцы — люди ростом под три метра, обладавшие сверхъестественными способностями и невероятной божественной силой. Изначальные арии жили на материке под названием Атлантида — центре Земли, именуемом Осью Времени и Оком Земли. Раскрыв тайны Атлантиды, можно было бы управлять прошлым и настоящим. Однако из-за подъёма уровня Мирового океана и тектонических процессов Атлантида погрузилась на морское дно.

Её обитатели совершили великую миграцию по всему земному шару. Но среди них были те, кто остался в Атлантиде. Они не могли забыть землю предков, поэтому поселились в промозглых ледниках, издали наблюдая за миром на дне.

Люди, которые переселились в другие места, распространились по всему миру. Для продолжения рода им пришлось вступать в смешанные браки с народами, которые всё ещё находились в процессе эволюции, из-за чего они утратили божественную силу. Поэтому среди современных людей встречаются необычные явления: кто-то обладает уникальными способностями, например, «глазами, видящими духов»[1], или что-то подобное. В глазах Гитлера такие люди были удачливыми, потому что у них произошёл возврат к божественной сущности.

Он был убеждён, что стоит найти ту ветвь, живущую в ледниках, произвести скрещивание чистокровных арийцев, и через несколько поколений можно будет восстановить божественную природу. И как результат — унифицировать страну, полную низкосортных народов.

Позже Гитлер, неизвестно каким образом, разузнал, что руины Атлантиды находятся в районе Гималайских гор. Также существовало мнение, согласно которому они расположены в районе гор Куньлунь в Китае. Итак, он тайно сформировал две команды: одна отправилась в Гималаи, а другая — к горному хребту Куньлунь.

[1] 阴阳眼, - "глаза, видящие духов" (дословно:  глаза инь и янь).  Способность видеть духов, призраков или сверхъестественные явления. Считается, что люди с "阴阳眼" могут видеть как мир живых (阳 - yang), так и мир духов (阴 - yin).

Волчье логово Куньлунь 9-38 "Воспоминания"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-38  "Воспоминания"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第三十八章 回忆

По рассказу немца, он был частью второй команды, а в той зашифрованной депеше как раз и были записаны цели миссии, выданные лично Гитлером. Их цель — найти Ось Времени, раскрыть сокровенную тайну долголетия ариев.

Немец горько усмехнулся и сказал:

— Вот так. Я со своей командой тайно продвигался в Цинхай. По пути нам приходилось избегать войск других стран. Каждый шаг давался с большим трудом, и ситуация оказалась намного сложнее, чем мы предполагали. Когда добрались до Цинхая, снаряжение и продукты, которые были у нас с собой, почти закончились, поэтому пришлось красть у местных тибетцев. В то время живущие здесь тибетцы были разобщены и часто кочевали. Мы потратили два-три дня, чтобы найти хотя бы один дом, и раздобыли не так много вещей. А к тому времени были настолько голодны, что у нас кружилась голова и темнело в глазах. Мои подчинённые просили меня отступить. Они умоляли вернуть их на родину. Но мой разум жаждал выполнить задание, хотел одобрения вождя, мечтал о будущей славе. Ничто другое меня не заботило. Поэтому я повёл их в горы. Мы шли и шли по заснеженным вершинам, словно намереваясь достичь края света.  По пути кто-то да падал. Из пятнадцати человек команды в итоге осталось девять спутников. Я всё ещё не сдавался. Слава и почёт слишком важны для меня. К тому же мы прошли значительное расстояние, еду израсходовали, даже шанса вернуться не было. И в момент всеобщего отчаяния мы столкнулись со стаей волков.

Я опешил. Похоже, расстояние, которое он прошёл, намного превышает наш путь.

Немец взглянул на меня и сказал с улыбкой:

— Вначале они тоже загнали нас в безвыходное положение: не боятся света, не боятся огня. Но мы обнаружили их слабость — они опасаются дыма. Вероятно, из-за эволюции у них очень чувствительный нос, и они страшно боятся дыма. Поэтому мы подожгли одежду, и благодаря этому в мгновение ока избавились от них. Затем... затем...

Казалось, он вспомнил что-то. Его губы слегка дрожали. Я заметил, что даже кончики его пальцев тряслись.

Спустя долгое время он прерывисто заговорил:

— Затем мы наконец вышли из ущелья, а дальше наш товарищ внезапно ослеп... Он кричал в страхе на снегу, жалобно моля: «Не бросайте! Прошу вас, верните меня домой, верните на родину!» Но мы слишком обессилели, и не было никакой возможности идти со слепцом. Мы бросили его.

Он дошёл до этого момента в своём рассказе, и мне внезапно расхотелось слушать дальше, потому что о последующих событиях я уже слышал от Сюсю.

Но немец продолжал говорить, закрыв лицо руками:

— Оставив его одного, мы продолжили идти вперёд. Мы шли и шли, но в конце концов сбились с пути. Мы обезумели от голода и могли только с отчаяния есть снег. Можешь представить подобное чувство: в желудке голодные спазмы, однако продолжаешь пихать в него ледяной снег? А так хотелось хотя бы одну миску горячего супа! Задание? Честь? Я всё позабыл. Моя голова полна еды: картофельное пюре, утиный суп, бифштекс, пицца... Не осталось совсем никаких убеждений.

Немец всё ещё закрывал лицо. Его голос был полон страха:

— И тут вдали мы увидели какой-то предмет. Подошли взглянуть — это был наш ослепший товарищ. Он умер, глаза выпучены, будто пытался что-то разглядеть. Он, несомненно, хотел выбраться из этой стылой земли, поэтому, хотя явно слеп, старался держать глаза открытыми. Но замёрз насмерть. Странно, вьюга такая сильная, но тело не занесло снегом. Я коснулся его лица, желая закрыть глаза, но как только коснулся, не смог отвести руку.

Какое восхитительное чувство! Я прикоснулся к мясу, хотя окоченевшему, но всё равно полному соблазна. Представив чудесный мясной вкус, больше не смог оторвать руку. Я продолжал щупать. Трогал его грудные мышцы, подтянутые мускулы, упругие при жизни, без жира, только постное мясо, как стейк… От подобных фантазий мой желудок болезненно сжался. Моя рука полностью приросла к его коже. Я ощупал всё его тело. И тут заметил, что остальные тоже лапают труп. А их глаза… Боже мой, небеса! Кроваво-красные, кроваво-красные! Взгляды, будто готовы пожрать человека!

От услышанного я похолодел. Я не испытывал такого голода, но сейчас мой живот тоже крутило, словно от боли.

Лицо немца внезапно исказила жуткая усмешка. Он уставился на меня:

— Знаешь, что мы сделали? Мы разрезали его на куски и сожрали. Оставили только кишки и кости. От его кишок несло тухлятиной, внутри пустые, воды даже не было. Когда думаю об этом сейчас, меня тошнит.

Он отвернул голову, и его вырвало.

Я процедил сквозь зубы:

— Хватит об этом.

Немец слабо усмехнулся, его глаза были влажными от слёз. Опять закрыв лицо дрожащими руками, он забормотал себе под нос прерывистым от волнения голосом. На этот раз по-немецки. Я не понимал слов. Возможно, это была покаянная молитва.

Вскоре он успокоился и продолжил вспоминать:

— Мы шли, шли и всё ещё не добрались до конца пути. Глаза у всех были кроваво-красными, каждый опасался быть съеденным товарищами по команде. Но больше мы не ели людей. Мы ели нечто другое. Эти снежные горы внешне холодные и неприступны, но на самом деле внутри сокрыто много жизни. С этого момента мои воспоминания туманны. Что именно произошло, абсолютно не помню. Только знаю: в итоге, когда дошли, я оказался в странным месте и, опустив голову, увидел огромный гроб.

Сердце взволнованно подскочило. Огромный гроб. Насколько большой?! Видя, как я внезапно изменился в лице, немец улыбнулся и сказал:

— Не знаю, вошёл ли я в ту гробницу или нет. Дальнейшие события я забыл. Моя память обрывается в тот момент. Следующее воспоминание — я бреду по дороге, возвращаясь обратно, а мои товарищи мертвы. Я волочу их тела. Я полагал, что и сам умру по пути назад, но выжил. Наконец дошёл до горы Нима, но внезапно не осмелился выйти. Потому что не ведал, человек ли я ещё.

Его дряблая кожа дрожала, тело тряслось, но если не присматриваться внимательно, то почти незаметно.

Он продолжил:

— Я положил их тела в пещере и бродил среди гор Нимы, не решаясь ни спуститься, ни идти вперёд. Я остался там, и с той поры каждый день переживаю всё заново. Меня постоянно изводили повторяющиеся галлюцинации. Позже я понял, что столкнулся с призраком. Это был винивший меня дух товарища по команде. Я сошёл с ума. Действительно сошёл с ума! За эти шестьдесят лет у меня совсем не осталось воспоминаний, пока не прибыла ваша группа. Тогда я пробудился.

Затем он спросил:

— Хочешь знать, почему я спас тебя?

И впрямь уже не человек. Я оцепенело покачал головой и сказал:

— Я догадывался, но теперь, похоже, моя догадка, возможно, ошибочна.

Он произнёс с усмешкой:

— Потому что ты самый слабый.

Немец громко рассмеялся и сказал:

— Я обнаружил, что совсем не старею и прожил уже более восьмидесяти лет. Думаю, это должно быть связано с тем огромным гробом, но я забыл дорогу. А услышав о вашей цели и той легенде о бессмертии, я понял, что мы идём одним путём. Я хочу выяснить, почему жив, как умерли мои товарищи. Я хочу выяснить, был ли я в той гробнице. Хочу знать, что там произошло.

К этому моменту я уже успокоился и продолжил его мысль:

— Ты решил, что мы знаем про гроб, поэтому нужны, чтобы показать дорогу. Но остальные слишком опасны, вот ты и выбрал меня — самого слабого, которого легче всего контролировать.

Немец кивнул:

— Да. Обоюдное сотрудничество. Возможно… ты тоже сможешь обрести такие же способности. Как и сказал тот тибетец — обрести силы Кулажице.

Я глубоко вдохнул и задал последний вопрос:

— Мои товарищи по команде, что на самом деле с ними?

Немец пожал плечами и сказал:

— Я выкопал только тебя. Других не откапывал и не добивал. Живы они или мертвы — зависит от их судьбы.

Я успокоился. Если этот чокнутый не добил Цветочка и остальных, то всё дальнейшее — воля небес.

Я спросил:

— Где мы сейчас?

— Там, где мы его съели. Впоследствии весь пройденный мной путь, я полностью забыл. Только знаю, что продолжал идти, и в конце концов увидел огромный гроб.

Я нахмурился, упорствуя с вопросами:

— Гроб насколько огромный? Где находится? Как в точности выглядит?

Немец задумался и вдруг, потирая лоб, простонал:

— Не знаю. Только знаю, гроб очень-очень большой. Не могу вспомнить, как он выглядел.

Я некоторое время смотрел на него, не видя никакой зацепки. К тому, что он рассказал, нет полного доверия — могу лишь принять как справочную информацию. По крайней мере, я вынужден сотрудничать с ним. Возможно ли, что гроб в его рассказе — гробница Небесной бездны, которую мы ищем?

Как бы то ни было, сейчас только один путь — вперёд, шаг за шагом.

Никому из нас не хотелось спать. Я машинально взглянул на часы — было четыре часа утра. Мы вдвоём сидели, прислонившись к стене пещеры. Никто не говорил, каждый думал о своём. Прошло около двух часов, и непроглядная ночная тьма начала рассеиваться. Хотя ещё не совсем рассвело, уже появился серый сумеречный свет. Это был туман, образованный снежным маревом, уже различимый и меняющийся.

Немец выделил мне небольшой рюкзак со всяким инструментом и верёвками, но без оружия и пищи. Таким образом, едва развиднело, мы вдвоём двинулись в путь, ощупью пробираясь в предрассветных сумерках.

Волчье логово Куньлунь 9-39 "Голубой свет"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-39  "Голубой свет"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第三十九章 蓝光

Вокруг простиралась бескрайняя снежная равнина. Рельеф местности был очень неровным: мгновение назад мы спускались вниз, а в следующую секунду уже карабкались вверх. Снег на земле был очень глубоким. Мои ноги сильно окоченели, а обе руки, замёрзшие до фиолетово-красного цвета, почти полностью онемели.

Но я мог только идти вперёд. Необходимые запасы еды и оружие были у немца, и у меня не было возможности сопротивляться. Впрочем, обращался он со мной сносно, по крайней мере, не урезал мой паёк, как это делал Чужак. Целый день мы брели вдвоём по бескрайней снежной равнине, пока не вышли на более-менее ровный участок. Я уже собирался сказать, что пора найти место для отдыха, как вдруг немец резко остановился и замер на месте.

Что-то явно было не так, но я не стал спрашивать. Через некоторое время он с озадаченным видом повернул голову и пробормотал себе под нос:

— Кажется, я бывал здесь.

Я вздрогнул и быстро оглядел окружающий пейзаж. Вокруг — одни крутые ледяные горы, а дальше — пелена тумана, в которой смутно вырисовывалась чёрная вершина.

По моим соображениям, это вовсе не вершина, а слишком далёкие ледяные горы порождали в туманном воздухе визуальный эффект. Эти горы ничем не примечательны и мало отличались от любого другого места, через которое мы прошли ранее. Откуда же у него чувство узнавания?

Подумав об этом, я непроизвольно приступил к подсчёту времени. И сердце невольно ёкнуло. Согласно первоначальному плану, двигаясь на запад вдоль бокового хребта, мы должны были достичь места, где находятся врата, примерно за пять-шесть дней пути. Но, подсчитав время, я обнаружил, что уже провёл восемь дней в бескрайних горах Куньлунь.

Если не считать времени, которое наша группа потеряла на горе Нима, то, по текущим подсчётам, место гробницы Небесной Бездны, возможно, где-то рядом.

Чем больше я думал, тем сильнее волновался. В голове роились вопросы: прошёл год — третий дядя всё ещё там? Чэнь Вэньцзинь тоже внутри? Как Толстяк? Что с вторым дядей и остальными?

Стоило мне разволноваться, как в тот же миг я обнаружил, что на меня холодно пялится пара леденящих зеленью глаз.

Немец сказал:

— У Се, о чём ты подумал?

Хотя он задал вопрос, но использовал утвердительный тон.

Сердце ёкнуло, мозг мгновенно переключился. Я с ходу парировал:

— А ты о чём?

Немец усмехнулся, облизнул губы и проскрежетал:

— Не выкобенивайся. Если не будешь сотрудничать, я тебя прибью и пойду дальше один.

У меня улыбка слетела с лица. Я скривился, изобразил кислую мину и обиженно проворчал:

— К чему так? Я лишь призадумался о личном. Тебе непременно так расспрашивать? Перепись, что ли, проводишь?

Немец уставился на меня и переспросил:

— Личном?

Я бросил на него испепеляющий взгляд:

— Ну и о чём я, по-твоему, думаю? Слушай, ты вообще чего? Скоро стемнеет, а мы всё без ночлега. Ночью на лютом ветру спать, что ли?

Немец нахмурился со слегка озадаченным видом. Кажется, он был сбит с толку. Я увидел шанс и немедленно прибавил усилий, дыша на обмороженные руки клубами белого пара. Мой взгляд был прикован к рукам, но уши внимательно ловили действия немца. Он, похоже, успокоился и спросил:

— Сколько ещё, по вашему плану, идти?

Я, не моргнув глазом, выпалил:

— Восемь дней, а что?

Немец махнул рукой и, демонстрируя нежелание распинаться, скупо бросил:

— Пошли.

Я последовал за ним. За эти шестьдесят лет в горах он научился многим навыкам выживания. С ним в провожатых место для привала находилось всегда быстро. Глядя на его высокую фигуру и на рюкзак за его спиной, я приступил к планированию.

Если гробница Небесной Бездны окажется в этом районе, что станет со мной, как только немец её найдёт? Скорее всего, сразу прикончит. В конце концов, я бесполезен. Не знаю других языков — ни пообщаться. Не сведущ в боевых искусствах — ни взять в соратники. Как только отыщется место, пристрелить обузу вроде меня — самое выгодное.

Если буду дальше следовать за ним, то, возможно, в любую секунду наткнёмся на гробницу, а значит, и мой смертный час тоже близок. Текущий план действий — улизнуть от этого человека до того, как найдётся гробница. И сегодняшний вечер, похоже, последний шанс.

Мы прошли совсем немного, и немец, как и ожидалось, обнаружил узкую ледяную расщелину шириной около двух-трёх метров и глубиной примерно три метра. В этом месте уже не найти скальных пещер. Поверхность — сплошной лёд.

Расщелина на высоте не меньше четырёх метров. Внизу — ледяная гладь стен без единой возможности взобраться. Мы некоторое время постояли под ней, разглядывая её и пытаясь забросить альпинистский крюк, но он не цеплялся. Поверхность была слишком гладкой. Я как раз размышлял о том, как бы подняться, когда немец обратился ко мне:

— Соорудим живую стену. Я первым полезу.

Что тут скажешь? Я встал в позу наездника, упираясь руками в ледяную стену. Немец залез сначала на бёдра, а затем на плечо. Я почувствовал, как тело оседает, плечо будто вот-вот отвалится. Мышцы нестерпимо болели.

Немец крикнул:

— Ещё чуть! Встань!

Твою мать… Ты себя китайцем, что ли, возомнил? Что ты жрал эти шестьдесят лет, раз весишь, как Небесный маршал Тянь Пэн?[1] Я сжал зубы и, опираясь руками на стену, медленно выпрямился. Вскоре я почувствовал, как груз на плече исчез — похоже, немец вскарабкался наверх.

Я растирал плечо, готовясь к тому, что он скинет верёвку, чтобы втащить меня. Но в итоге — ни шороха, ни движения. Я возликовал про себя: неужто этот прожжённый чёрт угодил в волчье логово и его там схарчили? Мысли сумбурно теснились в голове, но я не издал ни звука. Видимо, он разведывает обстановку в расщелине. Я терпеливо ждал. Прождал около четырёх-пяти минут. А немец как в воду канул[2].

Определённо что-то было не так. Я только собрался закричать, ещё и рта не раскрыл, как заметил брошенный на земле рюкзак немца. Уже вечерело, и он не опасался, что я дам деру. Как-никак рюкзак был очень тяжёлым и мне не по силам.

При виде чёрного огромного рюкзака захотелось от души врезать себе пару оплеух. Разве это не дар небес? Какого лешего орать? Ноги в руки — и ходу отсюда. Вот что важно!

Знать не знал, что способен на такую быструю реакцию. Почти одновременно с этой мыслью моя рука уже вытянулась и схватила лямки рюкзака. Швырнув свою ношу с инструментами, я взвалил на себя снаряжение немца. Мгновение назад ноги дрожали от усталости, а тут — бац! — словно допинг вколол. Рванул весьма энергично. Ей-богу, казалось, ещё чуть-чуть — и сравняюсь с любым олимпийским спринтером!

Я пробежал совсем немного, как услышал позади безысходный, душераздирающий вопль, доносившийся из расщелины, — очевидно, кричал немец. Я содрогнулся. Неужели действительно угадал, и там волчье логово?

Я мчался вперёд, то и дело оглядываясь назад. Жив ли немец или нет — кто его знает, но независимо от исхода, самое главное — чтобы он меня не настиг. И вот, обернувшись в очередной раз, я обомлел, завидев человеческий силуэт, окутанный голубым сиянием. Объект, спотыкаясь и шатаясь, догонял меня и при этом прерывисто и трагично вопил.

Неужели немец? Почему он светится?

Преследовавший меня немец вдруг рухнул на землю, протянув ко мне руки с отчаянным криком:

— Спаси меня! Спаси!..

Я содрогнулся. Что за хрень?!

Я не двигался, а он всё тянулся. В конце концов, не выдержав, он схватился за своё лицо. В тот же миг полчище существ, похожих на светлячков, взмыли вверх. Они кружились и порхали в ночном воздухе, открыв на обозрение лицо немца, сплошь покрытое месивом плоти.

Будто что-то крошечное изгрызло его. Странно то, что без крови — лишь изжеванное в фарш мясо. Тем временем более десятка голубых огоньков, которых немец стряхнул с лица, стремительно ринулись ко мне.

Аж кожа одеревенела: если эта дрянь накроет меня, что тогда? Не говоря уже о том, ядовитые они или нет, рожа как минимум будет испорчена. Хоть я и не писаный красавец, но ещё надеюсь с её помощью жениться.

Я в ужасе рванул со всех ног, а за спиной продолжали раздаваться вопли немца. И сердце малодушно дрогнуло, желая спасти его. Но, оглянувшись, я увидел целую тучу летящих ко мне голубых огней. Видно, им приелось грызть немца, и захотелось разнообразить вкусовые ощущения — попробовать китайца на вкус.

Эти твари летали причудливыми зигзагами, и несколько штук вскоре настигли меня, бросившись в атаку. К счастью, я был в плотной одежде и, не дожидаясь их укусов, отмахнулся рукой. Глядя, как их становится всё больше и больше — почти полчище голубых точек, — я едва не завопил от отчаяния:

— Не... не... Вены китайской цивилизации берут начало в Куньлуне, о почтенный Огонёк! Вы здесь, в Куньлуне, и я тоже здесь — мы одна семья!

Я мчался в панике: хоть и хотел спасти немца, но не хватало духу. Вдруг его крики оборвались. Сердце ёкнуло — мёртв? Право, не мог сказать, что чувствую. И радость удачи, и что-то похожее на «лиса скорбит по зайцу» — одновременно сочувствуя и страшась подобной участи. Непроизвольно оглянулся, и враз ноги ослабли. Еб*ть! Эти твари все до единой припустили за мной!

Тут я разглядел, что голубые огоньки — это светящиеся насекомые. Конкретно какой вид, было неясно, но пасть с парой несоразмерных с телом багряных клешней особенно бросалась в глаза.

Я испуганно отвернулся и сосредоточился на безумном беге, но ненадолго. Оголённую шею пронзила острая боль — меня укусили. Невыносимо больно. Ранка явно маленькая, но по болевым ощущениям будто ножом полоснули. Неудивительно, что немец так страшно орал.

До ушей теперь доносилось жужжание, будто ко мне неслось несметное количество пчёл. Я крутанул головой, чтобы взглянуть. Основные силы их армии находились не более чем в десяти метрах от меня! Буквально несколько секунд и облепят! На лице уже неизвестно сколько укусов. Самое прискорбное — руки. Поначалу их полностью обморозил, а теперь участки обморожения ещё и кусают. Мать твою! Я готов был разрыдаться от всего этого.

Так дело не пойдёт. Бежать не выход. Я повертел головой и мельком заметил впереди спуск. Сумерки слишком плотные, чтобы разглядеть, что внизу. Я мчался сломя голову, даже фонариком воспользоваться некогда. При слабом свечении насекомых склон был не очень крутой и весь покрыт толстым снегом. Что дальше — непонятно.

Я с громким воплем сдёрнул рюкзак со спины, обхватил его у груди и, стиснув зубы, покатился кубарем, прикрывая голову и лицо снаряжением.

[1] 天蓬元帅 (Tiānpéng Yuánshuài) - Небесный маршал Тянь Пэн: Персонаж из китайской мифологии и литературы, особенно известный по роману "Путешествие на Запад". Изначально был небесным командиром, отвечавшим за водные пути. Из-за проступка (часто описывается как пьянство и домогательство к богине Луны) был изгнан с небес и перерожден в облике свиньи. Стал Чжу Бацзе (猪八戒), одним из главных спутников монаха Сюаньцзана в путешествии на Запад. Известен своим большим аппетитом, ленью и похотливостью, но также обладает боевыми навыками и магическими способностями. Часто рассматривается как олицетворение человеческих слабостей и желаний. Известный своим большим аппетитом и крупным телосложением. Он часто изображается как свинья или человек с головой  свиньи.

[2] 连个屁都没放 (lián gè pì dōu méi fàng) - буквально "даже пука не выпустил", идиоматическое выражение, означающее полное отсутствие звука или реакции

Волчье логово Куньлунь 9-40 "Кровавое лицо"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-40  "Кровавое лицо"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第四十章 血脸

Это падение… Воистину можно сказать, настоящая катастрофа! Как только я нырнул головой вниз, сначала пропал гул насекомых, затем мир завертелся, сменяя небо и землю. В ушах раздавался оглушительный грохот. Я потерял всякий контроль над направлением и не знал, куда докачусь. Что, если внизу отвесная круча? Тогда я сам себе вырыл могилу! Времени на сожаления не было, а чувство, сродни панике при прыжке с парашютом.

Неизвестно, сколько прошло времени. Наконец я остановился. Вокруг — полная тишина и снег. Наверное, я превратился в снежного человека, потому что, едва приподнявшись на руках, стряхнул с себя толстый слой снега. Подняв голову, я увидел кромешную тьму. Только собрался нащупать фонарик в рюкзаке, как вдруг пошатнулся и, прежде чем успел сообразить, в чём дело, опять покатился кубарём. На этот раз без всякой подготовки — башкой вниз, задом к небесам, ну точь-в-точь как навозный шар жука-скарабея. Целых пятьдесят метров! И лишь потом вновь остановился.

На этот раз я не двигался, а сперва ощупал вокруг себя рукой. Поверхность была ровной. Удостоверившись, что наконец докатился, я осмелился нащупать фонарик. Синие насекомые не преследовали меня. Метель стала ещё сильнее, тоскливо завывая, будто тысяча рыдающих призраков.

Такая погода — обычное явление в горах Куньлунь. Первое время мне плохо спалось из-за неё, а теперь, по сути, я привык и перестал обращать внимание. Мои уши словно самоблокировались, игнорируя эти призрачные рыдания, вот только снег невозможно послать в игнор. Он не только лез за шиворот, но и забивался в уши, а затем, вызывая холодный зуд, превращался в капли воды, стекая по ушным каналам. Отвратное ощущение!

Я встряхнул головой, поднял фонарик. Все кругом окутала снежная мгла. Луч упал на склон, откуда я скатился кубарём. Примерно в ста метрах надо мной торчало что-то чёрное и мрачное. Бушующая метель рассеивала свет, и я не видел чётко, но, видимо, именно эта штуковина остановила меня в первый раз. А когда я пошевелился, то соскользнул вниз.

То нечто, хотя его нельзя было разглядеть ясно, характерно выделялось чёрным цветом и на заснеженной земле выглядело чрезвычайно броско. Что это?

Я аккуратно уложил лежавший рядом рюкзак у подножия склона и пополз к чёрной штуковине. Добравшись до неё, я обнаружил, что это камень цилиндрической формы.

Вероятно, его не следует называть цилиндром — он выступал над поверхностью более чем на метр. Камень, чёрный как смоль, имел четыре грани. Скорее всего, раньше это был квадратный столб. Неизвестно, сколько он простоял. Теперь углы уже сгладились, и если не присматриваться внимательно, невозможно разглядеть его изначальную форму.

Я изумился. Эта штука явно рукотворна, причём, безусловно, древняя. Кто и для чего её тут водрузил? Я осмотрел столб вокруг. На его поверхности, похоже, когда-то были вырезаны узоры, но сейчас большая часть стёрта, и можно увидеть только невнятные фрагментарные следы. Распознать их довольно сложно.

Хоть ничего не разобрать, но, по-моему, почти наверняка есть связь с гробницей Небесной Бездны.

Во-первых, несмотря на то, что возраст предмета неясен, по форме и степени износа можно предположить, что он относится, по крайней мере, к эпохам Цинь и Хань[1], а то и древнее. Во-вторых, люди того времени не обладали ни передовыми технологиями защиты от холода, ни совершенным оружием. Кто умудрился оставить сооружение в этих диких горах?

А что, если это следы строительства гробницы? От этой мысли я сразу разволновался, думая, что, возможно, подо мной захоронение Небесной Бездны. Пока я соображал, необходимо ли откопать этот столб, в мой затылок вдруг дунул ледяной ветерок. Это было не холодом от проникновения разыгравшейся метели — нет, это было какое-то зловещее, леденящее прохладой чувство. Тут же вспомнились слова Толстяка про духов, задувающих свечи[2].

Но я же свечи не зажигал! Опять же, хотя и подозревал, что внизу древняя гробница, до дела ещё не дошло, и дышать мне в затылок ни к чему, ведь так? Я содрогнулся, сердцебиение мгновенно участилось, и я резко обернулся. В голове мелькали мысли: «Бледное лицо призрака? Тысячелетний упырь, вылезший прогуляться?» Я повернулся, а позади — абсолютно пусто.

Я оцепенел, не в силах пошевелиться. Это точно не галлюцинация — что-то дунуло мне в шею! Но это «что-то» исчезло. Я сглотнул и уже собирался посветить подальше, чтобы осмотреть окрестности и проверить, есть ли там что-нибудь. Фонарик в руке внезапно издал треск, нить накаливания замигала и погас.

В другое время я бы, возможно, не так испугался. Но сейчас ситуация жуткая. Я едва не подпрыгнул от страха. Перед глазами — кромешная тьма, бушует метель, и чудилось, будто во тьме меня буравит чей-то холодный взгляд.

Не смея даже дышать, с трясущимися руками, я рванул к тому месту, где предположительно оставил рюкзак. Но всё кончилось тем, что, пробежав немного, мои ноги споткнулись о что-то твёрдое, я пошатнулся и снова покатился кубарём.

На этом заснеженном склоне, кроме столба, даже камешка не было! Обо что я споткнулся?! Неужели призрак подножку подставил?

Резко затормозив, я бросился на ощупь к своему рюкзаку. Кувыркаясь как попало, я потерял направление, но не укатился далеко. Рюкзак должен находиться в радиусе двух-трёх метров. Я суетливо ощупывал окружающее пространство. Ничего. Что за дела? Ошибся с расчётом?

Снова пошарил руками впереди себя и тут наткнулся на что-то холодное и твёрдое. Я решил, что это рюкзак, но моментально осознал: нет. Эта штука была очень жёсткой и ледяной. Внутри всё екнуло, сердце взлетело ввысь и никак не желало возвращаться. Дрожа, я ощупал форму предмета.

Человеческая нога. Точнее сказать — нога в обуви. Только что здесь определённо ничего не было! Что за чертовщину нащупал?!

Я почти с ужасом отдёрнул руку. До моих ушей внезапно донесся очень знакомый звук. Сначала я не сообразил, что за звук, почему он мне знаком, но в следующую секунду до меня дошло — ружьё!

В тот момент, когда я собрался спрятаться, передо мной возник тусклый ореол света. Вот не ожидал, что погасший фонарик ещё исправен! Только свет был ничтожно слабый, а рука, которая сжимала фонарик, подобна гнили: поверхность покрыта рыхлым мясом.

Я испуганно вздрогнул и посмотрел наверх, чтобы узреть лицо, сродни кровавому трупу. Видны лишь пара ярко-зелёных глаз, а остальные места — рыхлая, гниющая плоть.

И при этом чёрное дуло нацелилось мне в лоб. Я оцепенел, не в силах что-либо предпринять. Холодный предмет у моего лба вызвал неконтролируемый ужас. Я только-только бросил его — немца, а теперь его и не узнать. Как он поступит со мной?

Я чувствовал, что даже сглотнуть не в состоянии. Картинка подобна стоп-кадру: оцепеневший взгляд, оцепеневшие мускулы, даже мысли в ступоре. Я не был в состоянии шевельнуться.

Пожалуй, никто бы не смог ничего сделать при направленном в лоб стволе. Мы просто глазели друг на друга. Он не спешил стрелять, а я всё никак не мог придумать, как выкрутиться из этой передряги. Уклониться кувырком? Боюсь, его ствол быстрее моего кувырка. Быстро выбить пистолет? Боюсь, едва дёрну рукой, он пристрелит меня.

Передо мной не упырь и не неведомая тварь, а вполне живой человек. Самое страшное в этом мире — это не духи и боги, а людские сердца. Я ведать не ведал, что он предпримет в следующий миг. Возможно, прежде чем я успею придумать, пуля войдет в мой мозг. Я почти воочию увидел, как расплескаются мозги вперемешку с кровью.

Я упаду в снег, пройдут годы, меня откопают, и я стану образцом упыря.

И когда я уже был на грани того, что вот-вот меня прошибёт ледяной пот, фигура немца, стоящего передо мной, зашаталась. Казалось, он не мог устоять на ногах. Направленный на меня ствол тоже затрясся. Я ухватился за этот шанс, стремительно вскинув руку, ударил по дулу и, пользуясь приливом решимости, вскочил, развернулся и ринулся на него.

Тот, видно из-за ран, ослаб настолько, что даже не успел среагировать и свалился на землю под моим натиском. Я возликовал, намереваясь надавать ему как следует, а для начала оглушить. Кто бы мог предвидеть, что мой мозг внезапно взорвётся болью. Эта гадина, к моему изумлению, умудрилась врезать мне прикладом. Я запаниковал и быстро ретировался от него. К счастью, он воспользовался прикладом. А если бы сразу выстрелил в упор? Моя башка уже была бы вдребезги?

Я сразу же отобрал оружие. В его руках совершенно не было силы. Он потягался со мной пару раз и ослабил хватку. Со стволом в руках моё сердце пришло в норму, и лишь тогда я как следует рассмотрел его. Зелёные глаза мутные и безжизненные, губы приоткрыты — он едва дышит. Эти насекомые, чем бы они ни были, на редкость опасны. Здоровый и крепкий человек искусан до полумёртвого состояния. Кроме того, твари не боятся моей целебной крови, от которой даже сколопендры шарахаются. Эти же поганцы гнались без всякого колебания.

Непонятно, то ли они чрезвычайно круты, то ли моя кровь утратила силу.

Я некоторое время сидел, переводя дух. Немец лежал на земле. Мне невольно захотелось похлопать его по щеке — живой ли вообще? Но при виде гноящегося трупного лица моя рука переместилась на его грудь:

— Эй, умер, что ли?

Глаза немца пришли в движение и с трудом сфокусировались на мне. Боюсь, этот тип действительно дошёл до предела. Шестьдесят лет безумия вынести непросто.

Метель усилилась. Я вздохнул. Вот бы всё так оставить, но нет — связал его, взвалил к себе на спину и, волоча чёрный рюкзак, побрёл по снегу. Каждый шаг давался с большим трудом. Свободной рукой я к тому же держал фонарик. Мой старый фонарь разрядился, и теперь можно было включить только мощный «Волчий глаз» с дальностью освещения более двухсот метров. Он ярко освещал дорогу, слепя даже сквозь защитные очки.

Таким образом, я прошёл какое-то расстояние. Куда ни глянь — белоснежная равнина. Не найти никакого укрытия. Я чувствовал, что едва держусь, таща на спине человека и волоча огромный рюкзак, забитый тяжелым снаряжением. Каждый шаг словно последний, и неизвестно, как долго ещё продержусь.

Что делать?

У самого уха послышался едва слышный голос:

— Опусти меня.

Это был немец. Я намеренно его проигнорировал и, не оборачиваясь, сказал:

— Не шуми. Нам нужно найти место для ночлега.

Тот упорно продолжал твердить эти два слова. Я в сердцах рявкнул, повернув голову:

— Мать твою! Заткнись!

И обомлел, потому что увидел, что плоть на его лице отваливается…

[1] Династия Цинь (秦朝, 221-206 гг. до н.э.): Основана Цинь Шихуаном, первым императором объединенного Китая. Достижения: объединение Китая, стандартизация письменности, мер и весов, строительство Великой Китайской стены. Известна жестким легизмом и сжиганием книг.  Династия Хань (汉朝, 202 г. до н.э. - 220 г. н.э.): Основана Лю Баном после падения династии Цинь. Делится на Западную Хань (202 г. до н.э. - 9 г. н.э.) и Восточную Хань (25-220 гг. н.э.). Достижения: развитие конфуцианства, открытие Шелкового пути, технологические инновации.

[2] 鬼吹灯 (guǐ chuī dēng), буквально  как "призрак задувает свечу".  Считается, что внезапное затухание свечи или лампы без видимой причины (например, без ветра) может быть признаком присутствия призрака или духа. Это поверье особенно распространено в контексте посещения кладбищ, древних гробниц или заброшенных мест. Некоторые верят, что такое явление может быть предупреждением о опасности или знаком того, что духи недовольны вторжением живых в их владения. Существуют ритуалы или практики для защиты от этого явления, например, зажигание специальных благовоний или произнесение защитных заклинаний.

Волчье логово Куньлунь 9-41 "Призрачное лицо"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-41  "Призрачное лицо "

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第四十一章 鬼脸

Крупинки рыхлого мяса медленно отваливались от его трупного лица. Некоторые попали на мою окоченевшую от холода шею. Странно, я совсем не почувствовал этого.

От зрелища у меня волосы встали дыбом. Я ощущал лишь покалывание. И тут упавшие кусочки мяса, к моему изумлению, зашевелились.

Что это такое? Я не мог позволить себе ни малейшей оплошности. Инстинктивно захотелось отбросить немца, но он был привязан к моей спине, и пришлось пихнуть его. Удивило, что он не шелохнулся. Однако кусочки мяса, упавшие на мою шею, будто живые, полезли прямиком под воротник. Из-за положения, в котором я находился, я не мог разглядеть эту мерзость и второпях стал распутывать верёвки. Как только они ослабли, немец соскользнул вниз и рухнул в снег с глухим стуком.

Выяснить, как он, я не успел. Внезапно всё тело зачесалось. Словно упавшие за воротник кусочки копошились, как паразиты. Кожу, замерзшую до нечувствительности, неожиданно охватило покалывание. Причём лицо и руки в местах ран, оставленных синими насекомыми, тоже невыносимо болели и зудели.

Сердцем чуял — вляпался. Ничего не оставалось, как скинуть одежду и, склонив голову набок, посмотреть на зудящие места. Взглянул и чуть не вырвало. Ощущение копошащихся насекомых вполне соответствовало картине. По коже туда-сюда сновали насекомоподобные личинки.

Паразиты были крупнее обычных личинок. Их тела прозрачные, и внутри кишечника отчётливо видны кровеносные каналы. Снаружи тельце обволакивала морщинистая голубая кожица; головы и хвоста я не разглядел. Мои мозги вскипели. Омерзительная пакость! Я поспешил смахнуть личинок одеждой. Но переусердствовал с силой и многих паразитов подавил, размазав кишки и тела в разноцветные дорожки. Места, куда попал сок, тут же начали нестерпимо жечь болью. Может, в них яд?

Я больше не осмелился использовать одежду. Пришлось, сдерживая отвращение, рукой по одному снимать их. И тут я заметил, что кончики моих пальцев вспухли.

Искусанные насекомыми места обморожения вспучились красным наростом. Сейчас они зашевелились. Я почувствовал адскую боль в пальцах, и сразу же мякоть стала отваливаться и падать на землю. А там, к моему изумлению, извиваясь, выползали синие черви, будто вылупившиеся из яиц змейки.

До меня тут же дошло. Однотипные мясистые наросты — это вовсе не какие-то раны, а кладки яиц, которые откладывают зелёные жуки одновременно с укусами.

От этой мысли я с ног до головы покрылся мурашками. Особенно на лице чувствовалась нестерпимо зудящая боль, и с него периодически осыпались красные крупинки мякоти. Но ранок оказалось немного. Очень скоро эти ощущения пропали. А настоящие, оставшиеся после этого ранки, были обычными следами укусов насекомых: немного крови и чуть белёсые.

Я быстро взглянул на немца и оцепенел — всё его лицо покорёжилось. Красный фарш мякоти беспорядочно перемещался, непрерывно трансформируя черты, в результате чего они, подобно компьютерному спецэффекту, то выпячивались, то вдавливались внутрь.

А то, что упало, превратилось в копошащихся синих червей. Вылупившись, они заползали на изрытое в фарш мясо, которое вскоре исчезало без остатка, будто его никогда и не было. Видимо, они им питались.

Глядя, как немец бьётся в конвульсиях, я пришёл к выводу, что личинки отнюдь не просто паразитируют на ранах. Возможно, через раны они пьют кровь, чтобы расти. У меня не так много укусов, и само собой всё не так болезненно, но немец с ног до головы усеян ранами. Даже если каждая личинка выпьет по глотку, потеря крови окажется огромной.

Подумав так, я сжал зубы, с отчаянной решимостью вытащил нож и подступил к немцу:

— Потерпи. Я попробую, может, смогу быстро удалить этих тварей.

Немец извивался от боли, конечности дёргались, как от удара током, принимая странные и жуткие позы. Не знаю, понял ли он меня.

Время утекало, и я осознавал: промедлю ещё немного, и он покойник. Честно говоря, особой симпатии к нему я не испытывал; да что там — он вызывал у меня отвращение. Но в ситуации, глядя на живого человека, корчащегося в смертельных муках от боли, которому в силах помочь, я чувствовал себя скверно. Его нынешний вид будто предвещал мой собственный финал — смерть либо на деле, либо в пути. Если однажды я тоже превращусь в нечто подобное, то как же повезёт, если в такой момент кто-нибудь протянет мне руку помощи!

Не знаю, если в будущем меня настигнет беда, найдётся ли тот, кто рискнёт, чтобы спасти? Будь это Толстяк или Угрюмый Молчун, я убеждён — они бы примчались на помощь, не раздумывая. Но, увы, их больше нет рядом. Молчун затерялся где-то в горах Чанбайшань, и я понятия не имею, жив ли он. Толстяк пропал, Се Ляньхуань и вовсе покинул этот мир. А третий дядя год назад вошёл в гробницу Небесной Бездны. Эти люди, не колеблясь, отдали бы жизнь, чтобы вытащить меня из любой передряги. Но сейчас никого не осталось. Что ж, придётся менять правила игры — спасителем стану я!

Это то поле боя, где поражение недопустимо. Характер Цветочка сильно изменился. И вдруг, он и Сюсю объединили силы. Эти двое, обиженные друг на друга, теперь спелись. Что пережил Цветочек в прошлом году, какие испытания выпали на долю Сюсю — мне неведомо. Но одно я знаю наверняка: нынешним версиям этих двоих я бы, пожалуй, не стал слишком доверять.

Поэтому, при виде немца, который мучительно боролся из последних сил, в душе невольно возникло сострадание к врагу. Я потряс головой, отбрасывая отвлекающие мысли, вытащил нож, встал у его лба и, будто соскабливая кость, начал счищать его лицо. Казалось, результат есть: всё больше рыхлого мяса осыпалось с лезвия, обнажая бледную кожу.

Похоже, ему полегчало. Взгляд апатично уставился в небо, позволив ножу двигаться по лицу, не боясь, что я проткну его. Упавшее мясо превращалось в зелёных червей. Вокруг нас собиралось всё больше и больше насекомых. Я поносил свою кровь, не вовремя утратившую эффективность, и одновременно думал, сюда бы сейчас кровь Угрюмого Молчуна, которая реально изгоняет насекомых, — я бы не был столь жалок.

Но об этом оставалось только мечтать. В тот момент я осознал свою беспомощность, оказавшись вдали от Угрюмого Молчуна и Толстяка. Вот уж действительно: что бы ни делал, ничего толком не получалось. И вот, не успел я и глазом моргнуть, как насекомые уже ползли ко мне, а лицо немца очищено лишь наполовину. Я не знал, что это за черви и какой вред они могут нанести человеку. Охваченный нерешительностью, я торопливо сказал:

— Ты можешь идти? Применим партизанскую тактику, сменим дислокацию.

Немец с трудом кивнул, перенёс вес тела на руки, пытаясь встать. Но в итоге, как только выпрямил торс, обе его руки сильно затряслись, и он рухнул вниз, угодив лицом прямиком в кровь.

На сердце был только мат. И тут произошло нечто по-настоящему ужасающее. В поле зрения внезапно возник слабый, едва заметный голубой свет. В мощном луче фонарика он мелькнул и тут же исчез. Я напрягся от страха и моментально вскочил, чтобы взглянуть. По спине пробежал ледяной холодок. Передо мной предстал длинный, крупный голубой червь. Его кожистый покров чуть шевельнулся, затем внезапно разошёлся, и на поверхность выполз синий жук. Он до жути напоминал тех, что вылетели из ледяной трещины.

Жук вылез наружу, покрутился на месте, встряхнулся и расправил свои жёсткие, одинаковые крылья, после чего взмыл в воздух. Его тело начало излучать голубое сияние. Если забыть о том, что этот вид плотоядный, зрелище было поистине прекрасным!

Как только взлетел этот жук, ещё больше червей приступили к линьке. Я скорбно взвыл и спешно бросился к рюкзаку. Если меня покусают ещё больше, то стану как немец. Выживу ли тогда?

Закинув рюкзак на спину, я обернулся, бросив прощальный взгляд на немца, и мысленно извинился:

— Прости, брат.

У меня нет выбора, к тому же мне нельзя умирать. Если погибну, что станет с Толстяком? А с третьим дядей? Но как только я закончил внутреннюю тираду, немец внезапно уподобился зомби — резко сел как штырь и вытаращился на меня. Жуть жуткая. Я едва не грохнулся от испуга.

Пока я приходил в себя, возвращая твердость ногам, немец уже резво встал, выпалил мне:

— Беги!

И бодро помчался во всю прыть, сопровождаемый моим ошеломлённым взором. Мой мозг завис от подобного зрелища. Разве это нормально? Что за дела? Это предсмертный прилив сил или же проявление скрытого суперпотенциала вселенского масштаба[1]?

Но не время для пустых мыслей. Я, с рюкзаком за спиной, устремился следом. Эта ночь вымотала до предела своей непрекращающейся беготнёй[2]. Только-только на короткой передышке мышцы ног начали отходить, как вновь пришлось их напрячь, и они болели невыносимо. Казалось, что ноги — быстро тающий лёд, и я того и гляди рухну на землю.

Понятия не имею, что за дьявол вселился в немца. Он мчался с невероятной скоростью. Я гнался за ним с фонариком в руке, но вскоре его силуэт исчез из виду, значит, он как минимум на 200 метров впереди.

В голову пришёл анекдот о двух путешественниках в джунглях, которых преследовало племя людоедов. Они долго бежали и почти выбились из сил. Один из них говорит:

— Всё, мы не сможем оторваться, нас скоро догонят.

А второй отвечает:

— Ничего страшного, главное — быть быстрее тебя.

Шутка, конечно, избитая, но в этот момент она показалась вполне уместной.

Пока я в мыслях поносил немца за его эгоизм, фонарик качнулся, и в поле видимости внезапно возникло человеческое лицо. Оно мелькнуло и тут же исчезло, но я успел его отчётливо разглядеть — исполинское, с уродливыми шрамами. В темноте его кромешно-чёрные глаза прямо-таки вцепились в меня.

Сердце на миг пропустило удар, словно я ухнул с высоты. Ужасная паника. В ушах барабанный грохот. Что за чёрт? Что это было впереди? Фонарик в моей руке едва не выпал. Но через мгновение я опомнился: откуда взяться такому большому лицу? Может, зрение подводит?

Я невольно повёл лучом фонарика из стороны в сторону, и тут — бам! — то гигантское лицо снова объявилось передо мной.

[1] 小宇宙爆发" буквально "взрыв маленькой вселенной". Идиома, которая произошла  из японской манги и аниме "Saint Seiya" (Рыцари Зодиака), где он обозначал внутреннюю космическую энергию воинов.

[2] 疲于奔命 —  бежать или спешить ради спасения жизни в буквальном смысле или в переносном - справляясь с повседневными трудностями и обязанностями. Идиома восходит к периоду Весны и Осени (春秋时期, 770-476 гг. до н.э.).  История связана с человеком по имени Чжун Юн (仲雍), который жил в царстве Чжэн (郑国). Чжун Юн был известен своей честностью и прямотой, но эти качества часто приводили его к конфликтам с правителем царства. Однажды правитель Чжэн разгневался на Чжун Юна за его критику и решил казнить его. Узнав об этом, Чжун Юн был вынужден бежать, чтобы спасти свою жизнь. Он бежал день и ночь, не останавливаясь, пока не достиг границы соседнего царства Вэй (卫国). Когда Чжун Юн прибыл в царство Вэй, он был совершенно измотан. Местные жители, увидев его состояние, спросили, что случилось. Чжун Юн ответил: "我疲于奔命" - "Я измучен бегством ради спасения жизни".

Волчье логово Куньлунь 9-42 "Падение с кручи"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-42  "Падение с кручи"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第四十二章 坠崖

На этот раз я увидел всё отчётливо. Прямо передо мной, в ста с лишним метрах, возвышался величественный ледник. Сколько веков он уже стоит на этом месте? Ветры и снега отшлифовали его до такой степени, что он отдалённо напоминал человеческую фигуру. Если Лэшанский Будда[1] — самая большая статуя, созданная руками человека, то этот ледник можно превозносить как шедевр природы. Возвышаясь, словно колосс, он внушал благоговейный трепет и величие.

А призрачный лик оказался головой ледника. Она высилась на самом высоком месте, очень похожем на расположение человеческой головы, и вся была в бесчисленных трещинах, будто лицо, разодранное в клочья. Пока я бежал, свет фонарика беспорядочно метался по сторонам и случайно осветил этот ледник, а беглый взгляд выхватил исполосованное лицо.

Я уже значительно оторвался от жуков и только теперь заметил, что очутился на краю отвесной скалы. Бескрайняя снежная равнина сужалась из-за особенностей горного рельефа. Раньше стены скал тянулись с обеих сторон, но у подножия этого великана левая стена внезапно обрывалась пустотой. Кажется, это была отвесная круча. А место, где я находился, всего в трёх метрах от обрыва.

Тропа, по которой я несусь, чуть больше десяти метров в ширину: справа раскинулся ледник, а слева зияет безбрежная пустота. Когда бежишь на такой скорости, не до деталей — только сосредоточенный бег вперёд. Но тут я снова узрел немца. К моему удивлению, он мчался обратно!

В чём дело?

Меня сразу охватило дурное предчувствие. Я заметил, что немец активно жестикулирует в мою сторону. Он показывал сжатый кулак с оттопыренным большим пальцем, который постоянно сгибал, как будто нажимал. Понять несложно — разве это не жест, когда зажигаешь зажигалку? Ну и придурок, неужели в такой момент приспичило покурить?

Я не до конца понимал смысл его жеста и уже потянулся за зажигалкой, но не успел. Позади немца выскочил преследовавший его белый силуэт, и я растерялся. Батюшки! Да это же снова белый волк!

Тут я, наконец, понял его задумку: он хотел отпугнуть волков дымом и рассчитывал, что я разведу дымовуху. Но, увы, беда нагрянула слишком неожиданно. Я не только не сразу сообразил, что к чему, но даже если бы и понял, то такой густой дым сложно устроить.

Волк уже готовился прыгнуть немцу на спину. Я резко затормозил и невольно взревел во всю глотку:

— Сейчас! Пригнись!

Немец услышал и среагировал мгновенно. Но к моему удивлению, как только пригнулся, тут же на месте сделал кувырок, уходя перекатом влево. Сердце подскочило к горлу. Этот парень, идиот что ли? Там же обрыв, и небо знает, насколько глубокий!

Вот это да! Он перекатился влево и без тормозов взял да и скатился прямиком в пропасть. Я больше не мог на это смотреть. Брат, какой бы живучий ты ни был, на сей раз точно скорбно воскликнешь: «О, горе мне, горе!»

Неудачное нападение, кажется, очень разозлило волка. Он задрал морду и взвыл. Его зелёные глаза уставились на меня. Поразительно быстрая реакция. Пока мой взор ещё был обращён к краю обрыва, он уже бросился. Даже времени на выстрел не дал. Я неосознанно махнул фонариком, и волк внезапно зажмурился. Он зарычал, скорбно взвыв, и — вжух — отступил в темноту.

Глядя на фонарик в руке, я не мог не ликовать. Хотя эти волки не боятся обычного света, но яркость «Волчьего глаза» слепит чрезвычайно сильно. В крохотной катушке внутри фонарика помещено аж более тысячи лампочек, и как только они включаются, смотреть прямо на фонарик становится невозможным. Достаточно одного взгляда — и моментально наступает слепота и резь в глазах. Можно серьёзно повредить сетчатку до полной потери зрения.

Я прямо-таки был готов обнять и расцеловать эту вещицу. О, фонарик, мой фонарик! Ты приносишь свет во тьму! Сейчас нет никого роднее тебя! Но стоило мне воодушевиться, как со спины долетел гул бесчисленных крыльев, будто на меня летела плотная стена пчёл. Сердце сжалось, я обернулся — и сразу голова пошла кругом. Оказывается, те паразиты и не думали разлетаться: они скопом нагоняли нас.

Впереди волки, позади насекомые. Куда ни кинь — всюду клин! Не лучше ли последовать примеру немца, сигануть с обрыва и быстренько без лишних мук распрощаться с жизнью? А в довершение кризиса, впереди вдруг раздался волчий вой, и одновременно в темноте появилось ещё больше зелёных глаз.

Да что это такое… перед кем я так провинился?!

Я находился в растерянности, не представляя, что делать, и тут увидел тот человекоподобный ледник. Его поверхность вся изрезана трещинами, вскарабкаться вполне осуществимо. По крайней мере, скроюсь от волков. Фонарик горел уже долго, и неизвестно, сколько ещё протянет. Если он погаснет, мне лучше спрыгнуть и быстро умереть. Что касается насекомых, по моим наблюдениям, они не летают высоко, держатся около трёх-четырёх метров от земли. Похоже, их вид не поднимается выше. Забравшись наверх, я смогу скрыться и от них.

Не успел я и глазом моргнуть, как насекомые уже налетели, и две твари укусили меня. Зверски больно. Я тут же, не обращая внимания на остальных, второпях заткнул фонарик за пояс и рванул к подножию ледника. Стена ледника, хоть и скользкая для рук, но, к счастью, с множеством трещин. Было за что ухватиться и опереться ногами.

Говорят, что в критических ситуациях у людей может включаться стрессовая реакция — мгновенный выплеск внутренних резервов. Сегодня я сам в это уверовал! Только что едва живой от смертельной усталости, а тут словно превратился в какую-то мартышку! Ноги и руки налились силой, да к тому же стал очень ловок. В голове ни единой мысли, только взгляд прикован к вершине. К тому смутному лицу во тьме, которое едва различимо в слабом свете звёзд.

Поначалу насекомые кусали меня, прилично искусав оголённые участки кожи. Но когда я одолел пять-шесть метров, жуки отстали, не в силах долететь до меня, и только гудели где-то внизу. К моему удивлению, вскоре они переключились на волков и полетели к ним. Я обернулся взглянуть. Радость-то какая! И сразу же продолжил карабкаться вверх, думая отыскать чуть побольше места, чтобы перевести дух. А там, глядишь, и рассвет настанет. Может, при свете дня я смогу что-нибудь придумать.

Похоже, волкам тоже досталось от жуков — в темноте метались зелёные глаза, вой то затихал, то нарастал. В это время я цеплялся руками за излом скалы, упираясь ногами в трещину. Оценив обстановку, я разжал одну руку, чтобы снять фонарик с пояса, и посветил наверх, надеясь найти трещину побольше. И тут же увидел глазницы того лица.

Две кромешные впадины, как вдавленные глазницы упыря. Они выглядели вроде ледяных пещер. Не знаю, было ли это природным образованием или чем-то ещё. Я осветил другие участки, но большинство из них были узкими трещинками, в которых невозможно поместиться. Оставалось только напрячь силы и двигаться вперёд, к тем чёрно-мрачным провалам.

Я лишь вскарабкался на сто метров, а устал как собака. Глянул вниз — там кромешное безмолвие, ни звука волков. Неужели ушли? Я задержался на месте, не двигаясь. Во-первых, я исчерпал свой скрытый потенциал; во-вторых, глазные впадины действительно вселяли ужас. С каждым взглядом на них волосы вставали дыбом, и сразу отпадало желание двигаться наверх.

Толстяк всегда говорил, что я — ходячее бедствие: открою могилу и обязательно нарвусь на живого мертвеца. К тому же своим вороньим ртом эффективно кликаю беду. Чего боюсь — то и происходит. Сейчас мой мозг был переполнен всякими фантазиями. А вдруг в той пещере скрываются ещё более жуткие ужасы? Может, там живут высокогорные снежные люди? Или выползет змеюка, подобная Чжу Цзюинь? Думая об этом, я снова вспомнил о способности к материализации, которую дарит бронзовое дерево. Неизвестно, очистилось ли моё тело от его воздействия. И тут я смалодушничал, укрепившись в мысли: не стоит будить лихо, пока оно тихо.

Внизу тишина и спокойствие. Синих жуков нигде не видать. Пожалуй, безопасно. Я ещё выждал минут двадцать. Руки дрожали после долгого подъёма по ледяной стене. Теряясь в догадках, миновала ли опасность, я, держа фонарик, полез вниз.

В этот самый момент мою шею обдал холод, будто кто-то подул сзади. Я испуганно втянул голову в плечи и поспешно осмотрелся, но увидел лишь стену ледника. Что-то явно не так. Ещё более странно: когда я почти спустился, фонарик выскользнул из рук и грохнулся на землю. Кто знает, быть может, он упал на выключатель. Мой «Волчий глаз» слегка щёлкнул и внезапно погас.

Резкий переход от яркого света к темноте заставил меня зажмуриться, и, когда я открыл глаза, по-прежнему царила тьма. Я испугался. Опять эта напасть!

Ледяной ветерок на загривке, и — бац! — фонарик гаснет. Твою ж дивизию! Я даже тени упыря не увидел. Кто опять задул мой свет? Мало было один раз, так нет же, мать твою, понадобилось и второй! Я один как перст матерился почем зря. На самом деле всё нутро тряслось от страха, и я просто пытался себя подбодрить этой руганью. Обстановка чертовски жуткая.

Я нервно сглотнул и, то и дело бранясь, на ощупь спустился на землю. А затем стал вслепую искать фонарик. Не нашёл... Я внутренне испугался. Быть не может... тот же фокус ещё раз?

Я торопливо полез в одежду за зажигалкой, но одежды так много! Сразу и не поймёшь, куда её в последний раз сунул. Наконец нашарил в нагрудном кармане, только чиркнул, как дунул порыв вьюги, и огонёк погас.

Я готов был разрыдаться. На языке только мат, а ноги уже начали подгибаться. Но в том коротком мгновении света я всё-таки заметил свой «Волчий глаз». Кажется, после падения он откатился на пару метров дальше. Я бросился к нему, но тут вокруг меня вспыхнули бесчисленные зелёные точки.

В голове раздалось — Бамс! И мозг выдал фразу: «Ловушка!»

Эти волки взяли и опять схитрили. В первый раз загнали нас в ущелье. В этот раз я попался на их уловку — ловушка сработала, как по нотам.

Только если это уловка, то слишком уж всё совпало. Если бы фонарь не погас, я бы обязательно их увидел и не стал бы спускаться. Но он погас в самый неподходящий момент. Разве это не чересчур?

И тут я вспомнил про вожака и легенду о рёве цилиня. Может, это из-за третьего глаза?  Пока я соображал, волки уже бросились на меня. Я в страхе отступил назад. Неожиданно под ногой оказалась пустота, и вслед за тем во всём теле возникла невесомость. О, нет! За спиной... обрыв!

[1] «Большой Будда Лэшаня» или «Гигантский Будда Лэшаня» - гигантская каменная статуя сидящего Будды Майтреи, вырезанная в скале. Она расположена в месте слияния трех рек: Миньцзян, Дадухэ и Цинъи, недалеко от города Лэшань в провинции Сычуань, Китай. Начало строительства: 713 год н.э., во время правления династии Тан. Буддийский монах Хайтун начал проект, чтобы успокоить бурные воды, которые затрудняли судоходство. Строительство длилось 90 лет и завершилось в 803 году. Проект столкнулся с финансовыми проблемами и был приостановлен несколько раз. По легенде, когда чиновники угрожали прекратить финансирование, Хайтун вырвал себе глаз, чтобы показать свою преданность проекту. В статую встроена сложная система дренажа, которая помогает сохранить ее на протяжении веков. После завершения статуи речные потоки действительно стали спокойнее, что улучшило навигацию. В 1996 году статуя была включена в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Волчье логово Куньлунь 9-43 "Воссоединение"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-43  "Воссоединение"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第四十三章 会师

В голове раздался гул. Она мгновенно опустела. Я стремительно летел вниз, от ощущения потери веса моё сердце подскочило к самому горлу, конечности обмякли, а тело падало и падало. Последнее, что я увидел, — ледяные волчьи глаза на краю нависшего обрыва.

У меня была единственная мысль: «На этот раз действительно конец».

А в следующую секунду тело грузно рухнуло в ледяную купель. Холодная вода, застав врасплох, хлынула внутрь. Лёгкие готовы были взорваться. Я никак не ожидал, что под обрывом окажется вода. Не знаю, считать ли себя везучим или просто живучим.

Падение было настолько стремительным, что я моментально ушёл на глубину. Перед глазами всё в белых пузырьках. Ледяная вода, попав в лёгкие, вызывала удушье. В смятении я забил руками и ногами, стараясь выплыть на поверхность, но продолжал идти ко дну.

Что за дела? До меня дошло, что тяжёлый рюкзак, набитый под завязку оружием и едой, всё ещё болтается на моей спине и своей тяжестью тянет на дно. Воздух в лёгких уже давно иссяк. Из-за нехватки кислорода мозг пульсировал, словно бил в барабан. Я поспешил расстегнуть рюкзак, но никогда не знаешь, где споткнёшься. Он не расстёгивался!

У этого вида рюкзака, помимо двух лямок, есть ещё два фиксатора, проходящих поперёк живота и груди, плотно прижимая его к телу. Такая конструкция отлично предотвращает соскальзывание рюкзака во время бега. И то, что изначально гарантировало надёжность, сейчас почти стоило мне жизни. Я барахтался ногами, пытаясь вынырнуть, и дёргал лямки рюкзака, но четыре прочных ремня, словно приросли к телу. В конце концов, мои руки обессилели, я не выдержал, и бесчисленные потоки воды хлынули внутрь. В тот же миг мозг пронзила острая боль, перед глазами потемнело, и я пошёл ко дну.

На уровне подсознания я считал, что на этот раз я определённо покойник. Мысли в спутанном сознании становились всё тяжелее. Не знаю, сколько прошло времени. Возле уха раздался звук человеческой речи.

Привычные для слуха звуки — речь вперемешку с матом. Я думал... думал... и вдруг осенило. Это... это, мать твою, не голос ли Толстяка? Так я действительно помер? И встретился с Толстяком в подземном мире? Иначе откуда взяться его голосу?

Мысли метались от одной к другой. Я хотел открыть рот, чтобы позвать его, но губы будто запечатаны и не в состоянии шевелиться. Опять же, захотел открыть глаза, а они словно придавлены неподъёмным грузом. Мать твою, что происходит?

Внезапно я почувствовал, что меня кто-то сгрёб в охапку и усадил, затем крепко обхватил руками, прижав спиной к тучным телесам. О чём там брюзжит у уха Толстяк, я не мог конкретно разобрать. Затем в мой рот потекла горячая вода.

Ох, обжигает!

Чёртов Толстяк, не знает, как проверять температуру? Я моментально очнулся от обжигающей боли и, как только открыл глаза, первым делом высунул язык. Чёрт, обварил насмерть!

И тут позади услышал его напыщенный голос:

— Ой-ой, очнулся.

От этого голоса едва слезы не закапали из глаз. Мать твою, наконец-то воссоединились! Этот путь воистину не уступает Великому походу. Я повернул голову и... человек позади действительно был Толстяк, только одет немного странновато. К моему удивлению, он был обёрнут в звериную шкуру чёрного цвета. Хрен знает, что за зверь такой. Я только собрался открыть рот, а Толстяк уже пронзительно заверещал:

— Ёшкин кот! Мой Наивняшечка, да ты усох на целый размер! У папочки Толстяка сердце кровью обливается. Иди-ка сюда, дай папочка тебя обнимет!

Я много чего хотел высказать, но он мгновенно выбил из меня весь пар. Я не удержался и пнул его, рявкнув:

— ****, хорош меня выворачивать наизнанку, жирдяй ты этакий! Оставил мне кусок тряпки! Какого лешего эсэмэской отделался? Свалил в эти горы, не сказав ни слова! Ладно, ты решил свое сало растрясти, но нафиг меня так изводить? Глянь, до чего я исхудал!

Толстяк аж зашипел от возмущения и отдёрнул свои протянутые лапищи:

— Ё-моё! По-моему, похудев, ты очень даже постройнел! Думаешь, я хотел этого, а? Не будь твоей тётушки Вэньцзинь, стал бы я тут, как дикарь, по горам скакать? Как же, разбежался!

Я сплюнул и набросился на него с кулаками, ругаясь:

— Ещё и оправдываешься! Забью до смерти, уб***к!

Толстяк прикрыл лицо, вопя:

— Блин, даже если мы братья, не веди себя так! Только встретились и сразу безобразничаешь! Ай, только не по лицу!

Я ослабел после воды, силы не восстановились. Ударил несколько раз кулаком и сразу выдохся, запыхавшись. Толстяк, потирая плечо, спросил:

— Достаточно намахался?

Я метнул в его сторону убийственный взгляд, и то, что подавлялось внутри, мгновенно улеглось. Нас было девятеро в разношёрстной компании — вроде бы единомышленники, но всё же у каждого свои скрытые мотивы. Меня волновали только третий дядя и Толстяк. Доверять? Ха! Я выверял каждый шаг, постоянно ждал подвоха. И в тот момент, как увидел Толстяка, чувство осаждённой крепости вмиг пропало. Перекинулся с ним парой слов, и та тоска-печаль, что грызла меня изнутри, заметно отступила.

Толстяк увидел, что я притих, ткнул в меня пальцем и отругал:

— Я оставил ту вещицу в напоминание — будь осторожен! Ты же, мать твою, просто молодчина! Радостным козликом прискакал сюда! Так и хочется надавать тебе затрещин, чтобы ты сдох.

От его слов меня зло взяло, и я сразу выпалил ответку:

— Ты, мать твою, ещё и прав! Не хочу с тобой разговаривать!

Толстяк пронзительно возопил:

— Б*я, не знал, что у мужчин есть климакс! Наивняш, а ты рано постарел!

От его вопля я опомнился. В самом деле, что я так завёлся? Я привёл дыхание в норму и буркнул:

— Рассказывай. Что случилось?

Толстяк скривил рот и сказал:

— Господин Толстяк на этот раз обложался на ровном месте. Попался твоей дорогой тётушке Вэньцзинь.

Я раздражённо сказал:

— Хорош трепаться, говори по делу и начистоту. Как сюда занесло? И ещё, что за жуткий вид? Собрался жить здесь или как?

Мы находились в ледяной пещере. Все наросты сосулек были дочиста счищены, оставив следы кропотливой ручной шлифовки. На полу расстелена чёрная, как смоль, кожа неизвестного зверя. Вход тоже затянут чёрной кожей, ограждая нас от ветра. Изначально в пещере царил полумрак, но Толстяк положил на землю включённый фонарик, и поэтому света было достаточно.

Весь его облик, кроме двух пар ботинок, которые выдавали следы цивилизации, напоминал дикаря: он был закутан в звериную шкуру, а живот обвязан неопределённого цвета верёвкой.

Как только Толстяк услышал, что я затронул эту тему, он сразу заскрежетал зубами и выпалил:

— От одного упоминания об этом зло берёт! Сначала ты скажи, как в воду угодил? Если бы папочка Толстяк не нащупал тебя, когда ловил рыбу, ты бы точно загнулся.

Его слова совершенно не внушали доверия. Оказывается, этот Жирдяй каждый день ныряет под воду и ловит рыбу? Увидев скепсис на моём лице, он цокнул языком и сказал:

— Не веришь? Снаружи проходит река. На её дне полно всякого. Если бы не это, я бы давно помер с голоду.

От одной только мысли о температуре воды у меня по коже побежали мурашки.

Толстяк вскинул подбородок, раскусив мои мысли, и махнул рукой, сказав:

— Ну как, познал мощь моего защитного божественного жира? Он и от холода защищает, и от ударов, и от ножей.

Несмотря на его браваду, я заметил, что он сбросил добрый десяток килограммов. Похоже, ему пришлось несладко. Затем я поведал, как угодил в эту передрягу. Выслушав меня, Толстяк сокрушённо покачал головой:

— Недаром говорят, что образованная молодёжь непригодна ворошить курганы. Будь я там, то как пить дать, открыв по ним огонь, распугал бы нафиг. Пусть только попробуют напасть! Ты слишком слаб, волки одурачили тебя. Когда вернёмся, не говори, что ты мой брат. Сделаем вид, что незнакомы.

Я выругался:

— Не болтай глупости. Подожди, вот столкнёшься с вожаком — больше меня сдуешься. Эти твари стали духами и очень жуткими. Но хватит об этом. Что всё-таки с тобой случилось? В этот раз ты сделал из меня дурака.

Толстяк взволнованно сказал:

— Эй, товарищ Наивняш! Что у нас за дружба? Я обдурю хоть небо, хоть землю, хоть цирковых мартышек, но тебя-то я никогда не обману! Как вспомню эту историю, так аж распирает от гнева. Мой путь был настолько тяжёлым, что едва не распрощался с жизнью. Хочешь, чтобы я всё рассказал? Да я даже не знаю, с чего начать.

Я ответил:

— Товарищ Толстяк Ван! Наступила новая эпоха! Никаких бесполезных отмазок! Мы, люди 21-го века, ценим быстрые действия, крутые позы и говорим по существу. Разве не ты в прошлый раз подбадривал меня, говоря: «Как бы ни было тяжело, вспомни Великий поход в 20 000 ли!»? Хребет Куньлуня, хоть и зовётся прародителем всех драконов, но мы лишь едва сделали шаг. Чего разнылся?!

Я заметил, что мои слова ошеломили Толстяка. Он поперхнулся и впал в изумлённый ступор. И я невольно возгордился собой. Приподнял бровь и бросил:

— Говори.

Толстяк сглотнул, побыл немного в оцепенении, затем увесисто хлопнул меня по плечу и затараторил с одухотворённым лицом:

— Ничего себе! За год, что мы не виделись, ты вырос! Даже в обычном трёпе упоминаешь Красную армию! Революционное сознание значительно возросло! Брат достойный Толстяка!

Я от его медвежьей лапы едва не растянулся ничком и, замахав руками, поспешно сказал:

— Ладно-ладно, мы уже наверстали упущенное. Давай по делу.

Мы были друзьями в жизни и смерти. После того бедствия в старинной башне семьи Чжан год назад можно сказать, что мы потеряли связь. Хотя я беспокоился о Толстяке и звонил несколько раз, но всё-таки отдалились друг от друга. Тогда его психическое состояние было крайне плохим, что заставляло меня волноваться. Сейчас, когда увиделись, обменялись шутками и болтовнёй, тотчас вернулись к прежним отношениям. Мы прервали разговор и встретились взглядом. Я чуть не прослезился.

Толстяк тоже расчувствовался. Он снова похлопал меня по плечу и спросил:

— Есть новости от братишки?

Я качнул головой и сказал:

— Всё по-старому. Не знаю, жив ли он.

Про то, что братишка отправился к Бронзовым вратам, и про наше десятилетнее обещание, я говорил только Толстяку. Даже с Цветочком и другими людьми никогда эту тему не поднимал.

Как только он упомянул об этом, мне стало нехорошо. Эти десять лет — мои. Я должен был охранять бронзовые врата, но в итоге ушёл Угрюмый Молчун. Проклятые бронзовые врата, какую тайну они скрывают? Стоило вернуться мыслями к Молчуну, и душа сразу невыносимо заныла.

Заметив моё состояние, Толстяк с отвращением посмотрел на меня и бросил:

— Ну-ну, не делай похоронное лицо. Умер — не умер, мы этого ещё не знаем. Не спеши хоронить и оплакивать. Улыбнись.

Его слова вывели меня из подавленного состояния. Я дал ему пинка и рявкнул:

— Чтоб тебя, сам ты хоронишь! Братишка живёт себе прекрасно в горах Чанбайшань. Не сглазь его своим карканьем!

Толстяк степенно закивал:

— Конечно-конечно! Братишка — личность! Короля Ванну[1] одним махом срезал. Может, сейчас он в бронзовых вратах сидит с нежитью за столом, пьёт с ними и болтает, как нефиг делать, порубив парочку птицеликих[2] на закуску. Так что не стоит переживать! А если неймётся, после Куньлуня Толстяк составит тебе компанию, и заглянем-ка на Чанбайшань, отнесём братишке одежды, еды... Скажи, может, прихватим компьютер? Установим для него игрульки и подобную хрень. Например «Plants vs Zombies»? Братишка любит рубить живых мертвяков!

[1] Король Ванну — персонаж романа «Записки расхитителя гробниц» и производных от него произведений, владелец древней гробницы Небесного Дворца, представляет собой труп монстра с двенадцатью конечностями и существует как неудавшийся результат эксперимента по «бессмертию». Легенда гласит, что каждое поколение королей Ванну вышло из-за бронзовой двери, и это были не люди, а монстры.

[2] Птицеликие - мифическое существо, которое имеет тело птицы и лицо человека.

Волчье логово Куньлунь 9-44 "Нефритовый метеорит"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-44  "Нефритовый метеорит"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第四十四章 殒玉

После слов Толстяка мне немного полегчало, хотя мы просто подбадривали друг друга. Был бы Угрюмый Молчун и правда жив, я через десять лет без колебаний отправился бы туда, как и договаривались. Но то, что меня больше всего пугает — он уже погиб где-то в Чанбайшане, погребён под бескрайним снегом и, возможно, стал кормом для обезьян. О таком исходе... даже думать невмоготу...

Толстяк закончил говорить. Я вздохнул и сказал:

— Дела с братишкой пока отложим в сторону. Давай поговорим о твоих.

Толстяк, услышав меня, аж заскрежетал зубами от избытка чувств и процедил:

— Эта история как ребёнок без матери — в двух словах и не расскажешь.

Я ответил:

— Тогда убери всё лишнее и оставь только суть.

Толстяк хлопнул себя по ляжке:

— Перейду к главному. Я провёл в Банае больше полгода и постепенно успокоился. В конце концов, все мы когда-нибудь умрём. Раз с Юньцай не суждено, она ушла, стоит ли убиваться и изводить себя? Осознав это, я засобирался в Пекин, к тому же подумал, что давно не связывался с тобой, собрался позвонить и сообщить, что возвращаюсь. И вот, как-то вечером, я только достал телефон, сижу на кровати, готовясь душевно поговорить с тобой. Угадай, что случилось? Ещё даже номер не набрал, только взял трубку, поднял голову, как вдруг в окне вижу мертвецки-бледное лицо! Оно таращилось прямо на меня! От испуга я швырнул в него телефоном!

Учитывая львиное сердце и тигриную храбрость Толстяка, испугаться настолько — это редкость. Я спросил:

— Призрачное лицо? Оно прилипло к твоему окну посреди ночи, чтобы посмотреть, как ты раздеваешься и проветриваешь свой божественный жир, или чтобы увидеть, как ты косплеишь Спящую красавицу?

Толстяк пришёл в ярость:

— Слушай, паршивец. За год, что не виделись, ты нахватался сарказма. Если бы это и правда был призрак, посмевший подглядывать за великолепием Толстяка, прибил бы лопатой к чертям. Но ты догадался, как выглядело лицо?

Меня осенило:

— Вэньцзинь?

Толстяк цокнул языком:

— Твой мозг ещё способен на что-то. Верно, твоя дражайшая тётка Вэньцзинь! Я так был ошарашен, что чуть не подпрыгнул. Она призрак или человек? Вдруг она уже превратилась в проклятую и пришла ко мне свести счёты... В итоге, она действительно, как проклятая, прямо через окно влезла в мою комнату и уставилась глазищами, не обмолвившись ни словом. Я уж было схватил стул, чтобы с ней подраться, но тут твоя Вэньцзинь улыбнулась и говорит: «Привет, толстячок! Давно не виделись». Что за «давно не виделись»? Мы же абсолютно точно по разные стороны бытия. Она совершенно не выглядела так, будто пришла по мою душу, поэтому я попытался надавить на её чувства, обратившись к голосу разума, и стал ей втолковывать:

— Тётя Чэнь, какими судьбами? Вы же отошли в мир иной внутри нефрита. За этот год обжились на том свете, нет? Хотите, я с Наивняшкой вам денежку сожгу для загробной жизни? Может, чего-то не хватает? Пришли бы во сне — и все дела, чего уж самим физически беспокоиться!

На этом моменте моя голова уже начала пухнуть. Я не выдержал и поспешил перебить Толстяка:

— К сути, к сути!

Толстяк покосился на меня с презрительной миной на лице и воскликнул:

— Наивняш! Сколько раз я втолковывал тебе: идти надо шаг за шагом, есть кусок за куском, а говорить — фраза за фразой! Слова, выпрыгивающие из уст Толстяка, — это квинтэссенция, накопленная за полжизни. Каждое слово и предложение несёт глубокий революционный смысл. Будь это кто-то другой, я бы его послал. Но ты, проклятье, ещё смеешь жаловаться на мою болтовню. Не хочешь слушать — не слушай. Гаси свет и спать. Я продолжу видеть сны о Юньцай!

Я остолбенел от его нотаций, мозг не мог переключиться. В итоге я растерянно спросил:

— Эээ... что?

Толстяк, с лицом, выражающим досаду, что железо не становится сталью, и смотря на меня со скорбью и гневом, сказал:

— Товарищ Наивняш, ты безнадёжен. Ничего, когда ты от тупости помрёшь, папочка Толстяк зальёт твой гроб расплавленным железом, чтоб ты случайно не ожил и не натворил бед.

Я огрызнулся:

— Не неси чушь. Это тебя надо, чёрт возьми, залить! Можешь рассказать всё одним махом? Цедишь по чайной ложке. Пук... пук... пук, будто газы сдерживаешь. Тебе самому не надоело так тянуть?

Толстяк наградил меня презрительным взглядом и сказал:

— Товарищ, прошу повысить свой уровень образования и не бросаться такими словами, как «пук» и «кака»! К добру или худу, ты единственный студент в нашей железной тройке. Не мог бы ты соответствовать немного репутации? Не позорься!

Я в сердцах готов был пробить лбом стену. Жирдяй ты этакий! Наверное, один в горах совсем намолчался, а теперь, встретившись, изливаешь весь накопившийся поток красноречия. Я понял, что с Толстяком творится что-то неладное. Обычно он треплется не меньше, но чувствует грань. А тут явно перевозбудился и чешет языком почем зря.

Я решил сначала поискать причины его психологического состояния. Встреча товарищей — это хорошо, но проблемы внутри — очень-очень плохо. Поэтому я сказал:

— Толстяк, хватит нести чепуху. В позапрошлом году в ресторане «Лоу Вай Лоу» ты мне говорил, что победа революции зависит от твёрдой цели и единства группы. Почему-то мне кажется, что твоя нынешняя форма слегка отдаёт расколом. Давай, колись, что тебя так задело!

Толстяк удивлённо уставился на меня, а потом похлопал себя по щекам, будто что-то вспомнил. Через некоторое время он ответил:

— Не зря говорят, что одна фраза способна пробудить спящего. Товарищ Наивняш, выложу как на духу. Толстяк долго терпел. Ты и представить не можешь, каково это — торчать в этих горах в одиночку уже почти десять дней. Мать твою, как говорится в пословице, даже у пука есть эхо. Здесь же не увидишь и тени призрака. Я чуть было не эволюционировал в снежного человека.

Услышав такое от Толстяка, я похлопал его по плечу и сказал:

— Как бы то ни было, даже в самые трудные времена мы всё же встретились. Красная армия не боится трудностей дальнего похода, сонмы рек и тысячи гор — сущий пустяк. Пройденные страдания — это закалка, грядущее светло и безоблачно.

Толстяк тут же вытер лицо, крепко схватил мою руку и выпалил:

— Наивняш, да ты вырос! Похоже, за этот год, пока меня не было, ты серьёзно подналёг  на изучение революционного духа героев сопротивления японцам. Я так доволен, что настигни меня сейчас смерть, упокоюсь с миром.

Я едва не подавился собственной слюной. Какой ещё революционный дух? Всё, что я сказал, — не его ли, Толстяка Вана, слова? Просто сейчас я вовремя вернул ему его же фразочки. Каким боком это превратилось в "глубокое изучение"?

Меня наконец-то осенило: Толстяк после десятидневного одиночества временно находится в состоянии аффекта от встречи с революционным соратником по оружию. Чем больше я с ним болтаю, тем сильнее он распаляется. Я сбросил его лапу и вытянулся на покрытом шкурой полу, сказав:

— Гаси свет, спать.

Услышав это, Толстяк встрепенулся и поспешно выпалил:

— Эй-эй! Наивняш, тебя не заботит твоя тётка Вэньцзинь?

Я флегматично ответил:

— Забота в душе, а не болтается на языке.

Толстяк поперхнулся от моих слов и раздражённо произнёс:

— Вот вырастут люди и сразу буки, ни грамма милоты! Куда делся мой простодушный и чистый товарищ? Верни его мне!

Говоря так, он схватил меня за воротник и потряс.

Я пнул, оттолкнув его ногой, и буркнул:

— Дождём смыло. Сгинул на веки вечные.

Толстяк смотрел на меня с таким видом, будто умер его сын. От его взгляда так и хотелось врезать ему! Мать твою, я вообще-то жив и здоров, между прочим. Ты чего, заранее панихиду по мне справляешь, что ли?

Толстяк поглядел-поглядел, вздохнул и произнёс:

— Забудь, продолжим. На чём мы остановились?

От моей терапии Толстяк и впрямь взял себя в руки, его уровень возбуждения вернулся в норму.

Я сказал:

— Ты собирался вместе со мной сжечь погребальную денежку для Вэньцзинь.

Толстяк хлопнул себя по голове:

— Ах, да, ладно, продолжаем... потом...

Затем Толстяк рассказал мне о том, что произошло с ним дальше. На самом деле ничего пугающего, но тем не менее то, что я услышал, заставляло меня хмурить брови, и я всё больше убеждался, что дело непростое.

Толстяк рассказал, что увидев Чэнь Вэньцзинь, его первоначальная реакция — он действительно полагал, что лицезреет призрака. Не говоря уже о мертвенно-бледном лице, одно только её истощённое, обтянутое кожей будто скелет тело выглядело жутковато.

После слов Толстяка Чэнь Вэньцзинь произнесла:

— Толстячок, я специально к тебе пришла.

Услышав это, Толстяк огорчённо скривился и воскликнул с досадой:

— Ой-ой, если есть какое-то дело, сообщили бы через сон, и дело с концом! Учитывая мои отношения с Наивняшкой и нашу дружбу, сложившуюся в Змеином болоте, если ваша просьба в разумных пределах, Толстячок галопом помчался бы выполнять её для вас. Мы к тому же разделены с вами миром живых и мёртвых. Частые встречи во вред вашей репутации среди духов. Неприкаянные души и призраки тоже способны сплетничать!

Вэньцзинь фыркнула и сказала:

— Ладно, хватит шутить, я жива и здорова.

Толстяк взглянул на землю — есть тень, значит, не призрак. Он успокоился, но тут же опять насторожился и воскликнул:

— Эй, разве ты не вошла в Нефритовый метеорит? Как же снова вышла?

Тогда одно только время ожидания Угрюмого Молчуна продлилось десять-пятнадцать дней. Что уж говорить о Чэнь Вэньцзинь? Более того, допустим, она действительно выбралась из метеорита, то как выбралась из Змеиного болота? Неужели на своих двоих пешком пересекла пустыню Гоби? Как только Толстяк подумал об этом, ему сразу стало не по себе. Как ни смотри, Чэнь Вэньцзинь жуткая.

Вэньцзинь кивнула, уселась на кровать Толстяка. Её нежная улыбка, как и прежде, навевала ощущение освежающего весеннего ветерка. Но стоило подумать об истории с метеоритом, и сразу пришло чувство, что это спокойно улыбающееся лицо какое-то зловещее. Вэньцзинь сказала:

— В этот раз я пришла попросить тебя кое о чём.

Толстяк был убеждён, что всё, что связано с Чэнь Вэньцзинь, определённо не сулит ничего хорошего. Он уклончиво ответил с улыбкой:

— Я сейчас можно сказать живу в уединении, давно не занимаюсь делами расхитителей гробниц. Но если чем могу помочь, тётушка Чэнь, говорите. А если не смогу... то уж извините.

Помогать или нет, разве не за ним решающее слово?

Чэнь Вэньцзинь улыбнулась и, глядя на Толстяка костлявым лицом, тихо произнесла:

— Я понимаю твои опасения. Эх, не буду скрывать от тебя, это длинная история. Ты знаешь, что находится внутри Нефритового метеорита?

Услышав эти слова, сердце Толстяка ёкнуло — он попался.

Что же на самом деле внутри метеорита — это камень преткновения для меня и Толстяка. Когда Угрюмый Молчун вошёл туда, его не было более недели, без еды и питья, а когда вышел — был полностью сломлен, словно душу из него вынули. Что могло довести его до такого состояния? От одной этой мысли у нас обоих нутро холодеет от ужаса. С той поры мы всячески избегали разговоров о Нефритовом метеорите. Но эта история камнем засела в наших сердцах.

Когда Толстяк услышал слова Чэнь Вэньцзинь, его сердце тут же забилось быстрее, и он не смог удержаться от вопроса:

— Что там внутри?

Волчье логово Куньлунь 9-45 "Странный камень"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-45  "Странный камень"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第四十五章 怪石

Как только Чэнь Вэньцзинь заговорила о Нефритовом метеорите, Толстяку сразу стало не по себе. Ну и как же эта госпожа вообще оттуда выбралась? Поразмыслив, Толстяк пришёл к выводу, что дело непростое и, вероятно, имеет отношение к Угрюмому Молчуну.

Толстяк сказал мне:

— Товарищ Наивняш У Се, если бы это было что-то другое, Толстяк бы не стал с ней связываться, но речь о братишке. Учитывая нашу дружбу с ним, я готов на всё — и в огонь и в воду. Скажи, разве не так?

Я кивнул:

— Ага. Значит, ты согласился помочь Чэнь Вэньцзинь?

Толстяк ответил:

— Твоя тётушка Вэньцзинь — миролюбивая женщина, но хитрая, как извилистая дорога в горном ущелье. Разве мог я ей отказать?

Закончив говорить, Чэнь Вэньцзинь, сидя на кровати, глядела на Толстяка, давая понять, что ждёт его ответной реакции. Толстяк по своей природе никого и ничего не боялся — ни Бога ни дьявола. Хотя её появление вызывало опасения, но как только он подумал о Нефритовом метеорите, все сомнения отпали.

И тогда Толстяк с улыбкой сказал Вэньцзинь:

— Что же вы всё-таки увидели в метеорите? Вы же знаете мой нетерпеливый характер, не томите!

Вэньцзинь улыбнулась, вздохнула и сказала:

— Именно из-за того, что я там увидела, я и пришла за помощью.

Толстяк про себя выругался:

«Выглядишь нежной и доброй, а умение манипулировать — прямо непревзойдённое. С У Саньшэном одной породы. Одолеть не просто».

Я возмутился:

— Рассказываешь, так рассказывай без каких-либо нападок на личности!

Толстяк ответил:

— Да ты посмотри на себя, какой ты слабак! Я на кого-то перешёл? Факты налицо — сколько раз твой третий дядюшка дурил тебя? Посчитай-ка по пальцам!

От его язвительной подколки я предпочёл заткнуться и больше не перебивать.

Услышав слова Чэнь Вэньцзинь, Толстяк, хотя внутренне поносил её, однако внешне его лицо было преисполнено высоким моральным духом. Он хлопнул по столу, сказав:

— Тётушка Чэнь, ну, что вы! После того, что мы пережили в царстве Сиванму, наша дружба крепка и нерушима. Если нужна помощь, только скажите — я и в огонь и в воду, готов умереть тысячу раз, но не отступить!

Чэнь Вэньцзинь удовлетворённо улыбнулась и сказала:

— Моё время почти на исходе, но мы с командой посвятили этому делу всю жизнь. Перед смертью я не могу смириться с тем, чтобы уйти ни с чем. Вы ещё молоды и, возможно, никогда не поймёте, каково это — осознавать, что вся твоя жизнь как туманный сон, и когда на пороге смерти внезапно понимаешь, что истина твоих грёз всего лишь в одном шаге. Только тогда познаешь это состояние. Наша группа — это трагедия, и я не желаю умереть, не узнав правды. И вот... я вошла туда... и увидела всех.

Толстяк совершенно запутался от слов Чэнь Вэньцзинь. Какая правда? И что значит... увидела всех?

Чэнь Вэньцзинь не стала дожидаться расспросов Толстяка. Она продолжила, уйдя в собственные мысли:

— После того как я вошла в тот лаз в метеорите, там была очень узкая тропа. Чем дальше я продвигалась ползком, тем сильнее чувствовала: искомая правда совсем рядом. Волнующее чувство спокойствия переполняло моё сердце — вот-вот всё закончится! Я думала, что наконец смогу получить ответы. Да какая разница, каким будет результат! Выживу я или нет — неважно, во всяком случае хоть кто-то из нашей группы нашёл правду. Я ползла и ползла, пока вдруг проход не стал шире. Впереди было пространство высотой с человеческий рост, а там... передо мной возвышался светящийся камень…

Дойдя до этого места в рассказе, в глазах Чэнь Вэньцзинь появилось странное выражение, похожее одновременно на страх и потрясение, после чего она надолго замолчала. Толстяк не выдержал и поторопил:

— Светящийся камень? Неужели огромный алмаз? Боже... Вы не прихватили немножко?

Чэнь Вэньцзинь пришла в себя, пронзительно посмотрела на Толстяка и хрипло произнесла:

— Я увидела всех…

Толстяк затаил дыхание, навострив уши, и она сказала:

— Я увидела... прошлое всех людей.

От таких слов Толстяк пришёл в замешательство. Прошлое всех людей? Что, уважаемая товарищ Чэнь после визита в нефритовый метеорит переквалифицировалась в экстрасенсы? Заметив недоумение на его лице, Вэньцзинь уточнила:

— Верно, прошлое всех людей. Если точнее — каждого, кто когда-либо входил в этот метеорит. Их воспоминания остались там внутри, и я... увидела их все полностью, включая всё о Чжан Цилине.

Когда Толстяк сказал об этом, я невольно выпалил:

— Что? Братишка?

Толстяк с серьёзной физиономией сказал:

— Твоя тётушка Вэньцзинь так поведала, но есть старая поговорка: верь глазам, а не ушам. Она-то сказала так, но говорила намёками и упорно не хотела рассказать, что именно увидела. Поэтому все эти дни я размышлял и подозреваю, что она просто водила меня за нос. Думаю, она вообще ничего не видела.

В моей душе, можно сказать, бушевали волны. Я всегда полагал, что история Угрюмого Молчуна в метеорите — это ключевая нить, и к тайне долголетия семейства Чжан, и к загадке материала, из которого изготовлены призрачные печати. А теперь что получается? Может, в этом нефритовом метеорите скрыта ещё более сокровенная тайна? Например, упомянутый Молчуном предел? Я вдруг понял, что, описав круг, снова вернулся к той бронзовой двери, к месту, которое должен охранять клан Чжан, к той загадке бессмертия, что манит бесчисленное множество людей.

Я глубоко вздохнул, собрался с мыслями и спросил Толстяка:

— Если ты заподозрил неладное, почему же согласился на её просьбу?

Толстяк только языком прищёлкнул:

— Наивняш, в той ситуации, когда перед тобой вдруг выскакивает человек, который по всем раскладам должен быть мёртв уже больше года, да я бы, наверное, поверил, скажи она даже, что инопланетянка! Тем более речь о братишке. Наивняш, братишка не только тебе друг. Сейчас он мучается за той бронзовой дверью, и я ведь тоже переживаю! Я рассудил так: раз уж тётушка Чэнь не только побывала в этом треклятом метеорите, но и вышла оттуда живой и в своём уме, значит, она точно знает больше нашего. Может, благодаря этому отыщется способ взломать бронзовую дверь и вызволить братишку. Он же совсем молодой ещё и торчит там в полном одиночестве… Я, ваш покорный слуга, только лишь от одной этой мысли чувствую досаду. Вот и повёлся сгоряча, как последний дурак на уловку!

Я сказал:

— Вздор несёшь! По возрасту братишка вполне может быть твоим дедушкой. Перестань отмазываться за его счёт. Раз уж на то пошло, почему мне не рассказал?

После моего вопроса Толстяк похлопал меня по плечу и сказал:

— Эй, не кипятись! Я-то хотел тебе рассказать, но тут возникли непредвиденные обстоятельства.

Непредвиденные обстоятельства? Неужели "оно"?

Я не издал ни звука, и Толстяк продолжил. Он поведал, что Чэнь Вэньцзинь не рассказала ему, что именно увидела, но в том светящемся камне было три отверстия. Увидев это, она сразу подумала о Призрачной печати. А что, если материал для этих печатей взят как раз отсюда? В камне не хватает трёх фрагментов, неужели и печатей три?

Она начала приближаться к этому странному светящемуся камню, желая рассмотреть его внимательнее, но когда подошла ближе, у неё внезапно закружилась голова — очень сильно, затем появилось чувство тошноты. Чэнь Вэньцзинь поняла, что что-то не так. Светящийся камень, похоже, влиял на человеческое тело. В её памяти невольно всплыло одно происшествие.

Это случилось в 1984 году, когда геологическая экспедиция отправилась исследовать горные районы Юньнани. В то время все страны искали месторождения полезных ископаемых, и Китай не был исключением. Создавались многочисленные геологические экспедиции разного масштаба, чтобы найти ресурсы, которые могли бы принести пользу стране.

Геологические экспедиции, в поисках месторождений, часто забирались глубоко в горы и леса. Эта экспедиция не стала исключением. Их маршрут пролегал с юга на север и проходил через несколько горных хребтов провинции Юньнань. Группа двигалась вглубь гор более десяти дней, добравшись до совершенно безлюдных мест. Они долго шли по необитаемой территории и привыкли к такой обстановке — повстречай человека, пожалуй, именно это показалось бы им сейчас чем-то странным.

Однако, когда они вечером разбили лагерь, действительно появилась группа людей в одежде национальных меньшинств. Невозможно было определить, мяо они или дай. В общем, их одежда выглядела какой-то несуразной мешаниной. Эти люди окружили их палатки и непрерывно твердили:

— Быстро уходите отсюда... быстро уходите отсюда, — постоянно повторяя эту фразу.

Члены экспедиции только хотели заговорить, как вдруг, почувствовав головокружение и тяжесть в голове, ни слова не смогли вымолвить. А эти люди, внезапно появившиеся из ниоткуда, все как один были в масках. И вот, в какой-то момент они синхронно сорвали их... То, что увидели участники экспедиции, — гниющие человеческие лица!

В следующий момент все проснулись и только тогда сообразили, что это был сон, но странность в том, что все до единого видели одно и то же. Да к тому же, проснувшись от кошмара, они чувствовали головокружение, тяжесть в голове и крайнее физическое недомогание.

Эти люди постоянно ходили глубоко в горы и встречали немало странного. Они подумали, что столкнулись с призраками, поэтому той же ночью собрали вещи, чтобы уйти, и двинулись дальше. Чем дальше шли, тем больше таяли их силы. Кончилось тем, что у всех затуманился разум, всё кружилось перед глазами. А кожа стала чесаться от зуда. Сначала лицо, затем тело. Не в силах сдержаться, они расцарапали всю кожу. Плоть на их лицах теперь больше походила на гниль, в точь-в-точь как у тех представителей нацменьшинств из сна.

Паника охватила людей. Они полагали, что встретили призраков; страх распространялся среди членов экспедиции. Самый опытный из них, не веря в сверхъестественное, обратился ко всем:

— Все эти демоны и духи — не более чем старые суеверия. Поищем хорошенько. Возможно, найдём какие-нибудь подсказки.

Группа приступила к исследованию местности, начав геологические работы. Оборудования было в достатке, и вскоре они обнаружили аномалию — окружающие камни.

Анализ показал, что эти камни оказались не просто метеоритами, а высокорадиоактивными! Если долго находиться рядом с ними, то ощущается головокружение и тяжесть в голове. Да к тому же такая радиация провоцирует анемию и вызывает множество других симптомов. Руководитель группы, не теряя ни секунды, увёл отряд прочь. Дальше соваться они не рискнули. Однако, получив высокую дозу радиации, члены команды не протянули и двух лет, один за другим уйдя из жизни.

Будучи археологом, Вэньцзинь слышала немало подобных историй. Сейчас у неё тоже кружилась голова, давило в висках, желудок непрерывно крутило, да и слабость во всём теле усиливалась. Она испугалась, невольно подумав, что нефритовый метеорит радиоактивен, и застыла на месте, не зная, то ли идти вперёд, то ли отступить. Но поскольку её дни и так сочтены, превозмогая недомогание, она направилась к светящемуся камню в центре.

Но тут приключилась беда.

Волчье логово Куньлунь 9-46 "Врата памяти"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-46  "Врата памяти"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第四十六章 记忆之门

Чэнь Вэньцзинь внезапно почувствовала, что у неё рябит в глазах. Светящийся камень, словно проектор, проецировал перед её глазами множество образов, мерцающих холодным зеленоватым светом. По её ощущениям, за какие-то доли секунды она увидела много всего, но моментально забывала увиденное. Мозг находился в странном состоянии: очевидно, что видела, но, пытаясь напрячь память, обнаруживала в мыслях лишь абсолютную пустоту.

В какой-то момент Чэнь Вэньцзинь обнаружила, что она вообще ничего не может вспомнить.

Помнила своё имя, помнила, что ищет что-то очень важное, но, как назло, никак не могла вспомнить, что именно ищет и откуда пришла. Изменения случились в мгновение ока. Этот светящийся камень будто огромный источник радиации. Каждый раз, когда она смотрела на него, мозг взрывался приступом головной боли, а следом исчезало ещё больше воспоминаний. Ужас охватил Чэнь Вэньцзинь. Камень способен уничтожить человеческую память!

Зачем сюда пришла? Уже забыла! Если останется здесь дольше, то, возможно, даже забудет, женщина она или мужчина. Она попятилась, желая отдалиться от камня, но когда обернулась, позади неё оказалось более десятка всевозможных проходов.

Как сюда попала? Через какой вход вошла? Боже, совершенно ничего не вспомнить!

Головная боль усиливалась, тело ужасно ломило, к горлу подступала желчь. Она не удержалась, и её начало рвать. С каждым позывом рвоты слабость нарастала. Наконец Чэнь Вэньцзинь, шатаясь, упала на землю, не в силах даже ползти.

Она не знала, сколько времени прошло, но в конечном счёте действительно забыла всё. Помнила только одно: здесь опасно, и нужно быстрее уходить. Чэнь Вэньцзинь с трудом подняла голову и тут увидела труп. Точнее говоря, это была пара ног; их владелец наполовину вполз в одно из отверстий, расположенных в самом низу, и Чэнь Вэньцзинь вначале не заметила его из-за тусклого освещения.

Ноги уже сгнили до костей. Одежда на них тоже истлела до невозможности распознать её. Чэнь Вэньцзинь невольно подумала, что этот человек, вероятно, нашёл выход, но в ходе бегства, не выдержав излучения от этого странного камня, выполз наполовину и застрял навечно внутри.

Она протянула руки, схватила ноги, а затем понемногу вытащила труп. Скелет был хрупким и абсолютно истлевшим, а одежда превратилась в лохмотья. Чэнь Вэньцзинь, повидавшая немало трупов, бросила на него лишь беглый взгляд и, прищурившись, уставилась в чёрный зев хода. Куда он ведёт? Это и правда выход?

Она ничего не могла вспомнить и уж тем более не могла понять, почему оказалась здесь. Только могла полагаться на интуицию, чтобы принимать решения. И тут её взгляд упал на руку скелета. Очень странная правая рука: указательный и средний пальцы были длиннее, чем у обычного человека.

Должно быть, он изучал внешние боевые искусства[1] и, вероятно, практиковал такие техники, как Фациучжи[2] или что-то подобное.

Погодите... Что за Фациучжи? Откуда ей такое известно?

Головная боль стала невыносимой, тошнота накатывала с новой силой. Чэнь Вэньцзинь смутно чувствовала, что не в состоянии здесь больше находиться. Она оттащила труп, пролезла внутрь и поползла по тёмному лазу, но вскоре позади неё раздались звуки шагов. Похоже, внутри метеорита был ещё кто-то.

«Как здесь могут быть другие люди?» — пронеслось в голове Чэнь Вэньцзинь. Она замерла, прекратив ползти, и, затаив дыхание, тихо вслушивалась в движение позади себя. Туннель был настолько узким, что даже голову не повернуть. Оставалось только замереть на месте.

Звук шагов этого существа становился всё громче, как будто там происходила драка. Чэнь Вэньцзинь терпеливо прислушивалась, одновременно гадая, что же это такое? Человек это или животное? Нет, должно быть, человек: шаги не похожи на звук от лап животного.

В этот момент всё затихло, сердце Чэнь Вэньцзинь ёкнуло. Мгновенно наступила мертвая тишина, будто в конце света, даже сердце казалось перестало биться. Она осталась неподвижной какое-то время. Ни шороха, ни звука — и вновь поползла вперёд.

Впереди кромешная тьма, туннель то поднимался вверх, то опускался вниз, то поворачивал налево, то направо. Её подсознание твердило одно — подальше от того камня. Куда же в итоге доползёт?

И тут она услышала крик ужаса. Это был мужской голос, отчаянный и пронзительный, словно он увидел что-то невыносимое. Но это был лишь короткий вскрик. Звук быстро оборвался, и всё снова погрузилось в тишину.

Кто он? Что обнаружил? Почему так кричал? На сердце Вэньцзинь стало тревожно. Её невольно потянуло вернуться и посмотреть, но туннель такой узкий! Ползти в нём всё равно что лежать в гробу: повсюду упираешься в стены, и можно только двигаться вперёд, но не назад. В конце концов Чэнь Вэньцзинь отказалась от этой идеи и продолжила ползти.

Чем дольше она ползла, тем больше вспоминала.

Сначала вспомнила себя, затем своих родных, потом события большей части своей жизни, и наконец вспомнила свою цель. В темноте Чэнь Вэньцзинь покрылась холодным потом.

Она сама отказалась от того, что так страстно искала!

Это и есть секрет нефритового метеорита? Любой входящий, помутившись рассудком от странного камня, автоматически уйдёт или же сведёт себя в могилу этим жутким валуном?

В этот момент в её голове всплыло ещё больше образов. Они были хаотичными и совсем не принадлежали её памяти, однако эти вещи проносились в голове как кино. Многих людей она не знала, но среди этих беспорядочных странных воспоминаний она увидела одного человека… Чжан Цилина.

Услышав это, Толстяк не удержался и спросил:

— Ты видела воспоминания братишки? Неужели этот камень, отняв воспоминания людей, ещё и сохраняет их? Это... это же полный бред, разве нет?

Чэнь Вэньцзинь, казалось, всё ещё была погружена в эти воспоминания. Её взгляд в оцепенении обратился на Толстяка. Она медленно покачала головой и сказала:

— В этом мире так много вещей, которые наука не может объяснить. Ты знаешь о статуях острова Пасхи?

— Да знаю, знаю, — ответил Толстяк. — Это ж просто какой-то необитаемый остров, где понатыкана куча каменных статуй, верно? Но слушай, это же иностранщина. Какое нам до этого дело?

Чэнь Вэньцзинь сказала:

— На острове Пасхи много странных каменных истуканов. Их лица необычные, да к тому же обращены в одну сторону. Никто не знает, кто их возвёл. Но местные аборигены из поколения в поколение передают одну байку... Говорят, что в этих статуях сокрыта невероятная тайна, которая раскроется только тогда, когда время и пространство достигнут определённого положения.

— Да ладно? Серьёзно? — удивился Толстяк. — А я-то думал, что только наши предки мастера напускать туману. Оказывается, иностранцы тоже не промах! Что за время и пространство? Я же подземный трудяга-изыскатель, а не какой-то астроном. На кой ляд мне это рассказывать?

— Эту временную пространственную тайну местные аборигены не могут объяснить, — продолжила Чэнь Вэньцзинь. — Но говорят, что есть те, кто видели её. Когда молния достигает определённого напряжения, камни высвобождают странную энергию, которая действует как проектор, показывая события, произошедшие на острове много лет назад. В последнее время многие учёные исследовали это явление и действительно доказали, что почва и камни острова напичканы магнетизмом. Он, подобно магнитной ленте, обладает способностью записывать, и когда молнии в небе достигают определённой силы, может вызвать воспоминания острова.

Толстяк просёк фишку и выпалил:

— Врубился! Вы рассказали всё это, чтобы объяснить, что тот булыжник реально может высасывать воспоминания людей и высвобождать их. И ты говоришь, что увидала воспоминания братишки... Неужели он побывал в Нефритовом метеорите до всего этого?

В подземных водных каналах страны Сиванму мы видели следы, которые оставил братишка. Но это только доказывало, что он там был. Нам в голову не приходило, что он бывал и в нефритовом метеорите. Размышляя об этом, Толстяк хлопнул себя по бедру и сказал:

— Вот это да! Братишка вечно теряет память, неужели это проделки чёртова камня? Тётушка Чэнь... вы сказали, что видели всё про многих людей. А в воспоминаниях братишки...

Чэнь Вэньцзинь пристально посмотрела на Толстяка, медленно покачала головой:

— Я не могу рассказать.

Толстяк возмутился:

— Вы уже столько всего наболтали — и что можно, и чего нельзя. А теперь есть то, о чём не скажете?

Чэнь Вэньцзинь улыбнулась, глядя в темноту окна:

— Именно потому, что я увидела всё о нём, я не могу об этом говорить.

Толстяк мгновенно вскипел. В отличие от меня, он не умел держать язык за зубами и тут же взорвался:

— Вы, банда старейшин, должен же быть предел недомолвкам! За кого меня держите, а? За мартышку для развлечения, что ли?

В глазах Чэнь Вэньцзинь появилась какая-то скорбь, и она сказала:

— Что, если я скажу, что он не человек?

Толстяк фыркнул в ответ:

— Ну и что с того? Братишка изначально не похож на человека, он бог.

Чэнь Вэньцзинь слегка улыбнулась и произнесла:

— Правда, это не то, что ты желаешь узнать. Главное вот что: я уверена, Чжан Цилин точно не хочет, чтобы вы знали.

Толстяк, исчерпав все аргументы, махнув рукой, выдал:

— Тётушка Чэнь, я уважаю вас как человека, а ещё больше восхищаюсь вашими способностями. Если вам необходимо что-то рассказать, — я весь внимание, уши развесил. Если у вас дело ко мне, я сделаю всё, что в моих силах, не откажусь. Но в отношениях между людьми самое важное — доверие. Раз не доверяете мне, нам нечего обсуждать.

Только Толстяк уже собрался выпроводить гостью, как Чэнь Вэньцзинь сказала:

— А потом я выползла из той дыры и наткнулась на Се Ляньхуаня.

От одной этой фразы Толстяка заклинило намертво. Он вытаращился, чуть не подавившись собственной слюной.

Услышав это, я больше не мог усидеть на месте и невольно воскликнул:

— Се Ляньхуань? Он не умер?

Толстяк прервал рассказ и, глядя на меня, сказал:

— Умер или нет, я не знаю. Во всяком случае, твоя тётушка Вэньцзинь говорит, что видела его. Знаешь, я тут покумекал и вот что скажу: эта дамочка в стране Сиванму вроде как в адеквате была. Но как вылезла из нефритового метеорита, стала жутко странной. Подозреваю, она что-то обнаружила в нём. Короче, её словам, Толстяк теперь хоть убей ни на грош не верит!

[1] 外家功 (вайцзягун) относится к "внешним" стилям боевых искусств, которые фокусируются на физической силе и внешних проявлениях, в отличие от "внутренних" стилей (内家功, нэйцзягун), которые больше концентрируются на внутренней энергии и мягкости.

[2] Фациучжи (особая техника в китайских боевых искусствах, буквально "палец, поднимающий холм")

Волчье логово Куньлунь 9-47 "Сотрудничество"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-47  "Сотрудничество"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第四十七章 合作

Меня эта новость потрясла дальше некуда. Узнать, что Чэнь Вэньцзинь не погибла, уже было достаточно шокирующее, но я никак не мог предположить, что Се Ляньхуань тоже жив! Это правда или, как сказал Толстяк, просто уловка Вэньцзинь?

После такого, даже если Толстяк сообщит, что Угрюмый Молчун женился в горах Чайбаньшань, пожалуй, я бы поверил.

Толстяк похлопал меня по плечу:

— Наивняш, держись! Когда я услышал эту новость, тоже порядком струхнул. Но дальше будет ещё более захватывающее.

Я вяло махнул рукой:

— Что она ещё рассказала? Выкладывай сразу. У меня высотная болезнь, и так нехватка кислорода. Не пугай, ладно?

Толстяк весьма понимающе кивнул и сказал:

— Не волнуйся, я буду осторожен в выражениях, чтобы вконец не напугать тебя.

Мне уже было лень огрызаться. В голове творился полный бардак. Я-то думал, что всё закончилось, но кто же знал, что это вовсе не конец. Меня всё сильнее накрывало чувство, что история развивается в каком-то зловещем направлении.

Толстяк продолжил рассказывать, что тогда его ошеломили слова Вэньцзинь, и он не удержался от расспросов о местонахождении Се Ляньхуаня, после чего она поведала историю их встречи. Она не знала, сколько времени ползла по туннелю. Наконец увидела впереди проблеск света, и лишь когда высунула голову, поняла, что это свет от огня.

Она выбралась из подземного хода. Рядом с костром была установлена простая палатка. Вокруг никого. Вэньцзинь сразу подумала о команде Се Ляньхуаня и быстро спряталась. И тут обнаружила, что, к своему изумлению, вылезла в месте святилища. Здесь когда-то был храм поклонения богине Сиванму. Храмовой комплекс обвалился, большая часть ушла под воду, а дыра, из которой она вылезла, зияла прямо посреди того, что осталось от главного зала.

Сердце Чэнь Вэньцзинь ёкнуло — она посещала этот храм не менее десяти раз, но никогда не видела этого лаза. Как он появился?

Пока она размышляла, человек в чёрных солнцезащитных очках вытащил Се Ляньхуаня, который совершенно обессилел и не мог самостоятельно передвигаться. Чёрный слепец с полуулыбкой сказал:

— Третий господин, ну вы даёте! Довели нашу группу до такого жалкого состояния. Может, стоит как следует проводить вас в последний путь?

Се Ляньхуань горько рассмеялся и выплюнул кровь, сказав:

— Чёрный господин, вместо того чтобы думать о том, как меня похоронить, лучше подумайте, как вам всем отсюда выбраться… Кх-кх.

Чёрный слепец тоже не умер? Моё сердце подпрыгнуло. Этот человек с мутным и тёмным прошлым, да ещё и с лицом улыбающегося тигра. Такие люди особенно жестоки и коварны. Что он сделает с Се Ляньхуанем?

Услышав это, уголки губ Чёрного слепца растянулись в улыбке, и он произнёс:

— Тогда не будем беспокоить третьего господина.

Закончив говорить, он помрачнел лицом и слегка кивнул другому здоровяку рядом. Тот тоже выглядел крайне плачевно. Видимо, из десятка человек, составлявших их группу, остались только этот великан и Чёрный слепец. Естественно, они испытывали недовольство.

Здоровяк кивнул, потащил Се Ляньхуаня прямиком к кромке глубокой и мутной воды и тут же столкнул его в неё, видимо, намереваясь утопить.

Чэнь Вэньцзинь изумилась: почему Се Ляньхуань, укушенный змеёй, до сих пор не умер? Но увидев, как тот погрузился в воду, она невольно вздрогнула и без колебаний тихо нырнула за ним. Пожив некоторое время в стране Сиванму, она хорошо освоилась в водной стихии и быстро достигла дна, схватила Се Ляньхуаня и, не разбираясь, мёртв он или жив, поплыла обратно. На берегу Чёрный слепец, возможно услышав шум, выстрелил в воду.

Но Чэнь Вэньцзинь нырнула так глубоко, что пули были бесполезны. Она вытащила Се Ляньхуаня на берег в джунглях. Не успела и рта раскрыть, как он схватил её за руку.

Вэньцзинь видела, что его время на исходе. Она думала о том, что из всей их группы остались только они вдвоём. Теперь и последний живой человек уходит. Невольно вздохнув, она сказала:

— Бессмысленно говорить о прошлом. Если есть что-то незаконченное, говори.

Се Ляньхуань, дрожа, достал из-за пазухи предмет, завёрнутый в кожу, и прерывающимся голосом произнёс:

— От-отдай... племяннику, отдай ему... там, зарыто... зарыл... вечной жизни... кхе-кхе.

Его голос становился всё слабее, взгляд затуманивался. Чэнь Вэньцзинь поспешно надавила на точку между его носом и верхней губой, наклонилась к его уху и настойчиво спросила:

— Бессмертие? Что ещё тебе известно? Се Ляньхуань! Что ещё?

Но его сознание уже угасало, изо рта полилась бессмысленная речь:

— У, молодой третий... пора... в дорогу, кхе-кхе... Ты не пойдёшь, я пойду...

Чэнь Вэньцзинь продолжала трясти его:

— Се Ляньхуань! Се Ляньхуань! Где это место? Что закопано?

— Се Ляньхуань мёртв... Я... я... У Саньшэн... кхе-кхе.

Чэнь Вэньцзинь вздохнула, понимая, что больше ничего не выведает. Она уже склонила голову, собираясь посмотреть на предмет в своих руках, как вдруг Се Ляньхуань резко подскочил, словно оживший мертвец. Его лицо исказилось и побагровело. Он вцепился в плечи Чэнь Вэньцзинь мертвой хваткой и с яростным видом отчаянно закричал:

— Уходи, прочь!

Что? Чэнь Вэньцзинь не успела среагировать, как в этот момент в чаще раздались разрозненные выстрелы. Кто стреляет? Чёрный слепец? Что-то случилось? Чэнь Вэньцзинь поспешно попыталась освободиться от рук Се Ляньхуаня, и в этот момент услышала звуки речи — кто-то звал:

— Се Ляньхуань…

Чэнь Вэньцзинь вздрогнула — никакие это не люди, а змеи.

Хотя они очень похоже имитировали человеческую речь, она, проведя здесь долгое время, слышала разницу. Вэньцзинь попробовала поднять Се Ляньхуаня, чтобы убежать, но как только схватила его, обнаружила, что он уже закрыл глаза.

Сердце сжалось. Словами не передать, что она чувствовала. Она оставила его на берегу заводи и, бросив последний взгляд, побежала, не оглядываясь. Вскоре позади неё раздалось шуршание — она знала, что это преследуют змеи, поэтому старалась выбирать заболоченные места. О пережитых по пути опасностях рассказывать бессмысленно; главное — ей удалось спастись. Обессиленная, она рухнула на песок в пустыне Гоби.

Когда очнулась, то обнаружила себя в машине, за рулём был чернокожий детина, которого она никогда не встречала.

В этот момент кто-то рядом сказал:

— Барышня, ну и долго же вы спали.

Чэнь Вэньцзинь взглянула. То был человек в тёмных солнцезащитных очках. Парень оказался живучим, тоже сумел спастись. Похоже, он непростой человек, раз у него есть сообщники. Видимо, теперь она в его руках.

Подумав об этом, Чэнь Вэньцзинь встревожилась и быстро проверила свои вещи. Предмет, который ей передал Се Ляньхуань, исчез. Она посмотрела на Чёрного Слепца и спросила:

— Чего ты хочешь?

Он продолжал улыбаться, но тем не менее приподнял руку, показывая что-то завёрнутое в кожу:

— Я увидел кое-что занимательное.

Чэнь Вэньцзинь, понимая, что сопротивление бесполезно, горько хохотнула, поправила волосы и, успокоившись, сказала:

— Говори, что делать.

Чёрный Слепец, издав неопределённый звук и хлопнув в ладоши, восхищённо воскликнул:

— Барышня действительно человек действия! Я глянул эту вещицу. Настоящий жирный куш. Что скажете, интересует сотрудничество?

Жирный куш? Вэньцзинь даже не видела содержимое свёртка. Услышав заявление Чёрного Слепца, она задумалась: неужели Се Ляньхуань оставил какую-то информацию о том, что внутри? Где? В Небесной Обители Облаков?

При этой мысли сердце Вэньцзинь подпрыгнуло — то, что за бронзовой дверью, никто не должен увидеть.

Она смекнула, что Чёрному Слепцу пока невдомёк, откуда взялась эта вещь, и, думая, что она принадлежит ей, предлагает сотрудничество. Подхватив его предложение, она улыбнулась:

— Хорошо, этот куш мне одной не проглотить. Меня зовут Чэнь, Чэнь Вэньцзинь. Рада с тобой поработать! — и напоследок шутливо добавила: — Пусть мертвецы принесут нам богатство!

Чёрный Слепец расхохотался и пожал руку Чэнь Вэньцзинь:

— Отлично! Барышня Чэнь, вы настоящая героиня, моё восхищение.

Чэнь Вэньцзинь посмотрела на него и сказала:

— Господин, раз уж мы сотрудничаем, давайте проявим хотя бы базовую искренность.

Он усмехнулся:

— Искренность? Будущее покажет.

И вернул свёрток Вэньцзинь. Она не осмелилась сразу посмотреть, опасаясь разоблачения. Только вечером на ночлеге, тайком в палатке развернула кожаный свёрток и обнаружила, что внутри ничего нет. Только сама кожа, на которой нарисована от руки карта.

Услышав это, я всё понял и спросил:

— Карта этого места?

Толстяк удивился:

— Откуда знаешь?

Я горько усмехнулся. Изначально карта была разделена на две части: одну получила семья Хо, а другую… Хотя дедушка не оставил записей, но в то время он находился под домашним арестом у Чжан Дафо. Его люди почти наверняка отняли вторую половину. Получается, та часть, что была у Вэньцзинь, могла быть той самой частью Чжан Дафо. Опять же, как она попала в руки Се Ляньхуаня? Что на второй половине карты?

Я рассказал всю эту историю Толстяку, и он, услышав это, крайне изумился:

— Что за дела? Похоже, тут есть жирный куш?

Я ответил:

— Не знаю, куш жирный или нет, но точно опасный. Эта гробница Небесной бездны называется дворцом Кулажице. Кулажице — бог долголетия, в которого верят тибетцы. По легенде, у него волчья морда и человеческое тело. Не важно, правда это или нет, но усыпальница, возведённая в горах Куньлунь, без всяких сомнений, гиблое место, куда не стоит соваться.

Толстяк радостно воскликнул:

— Грабёж могил — удел храбрых и осмотрительных! Товарищ Наивняш, не беспокойся! Хотя братишка не с нами, толстый господин способен защитить тебя! Этот как его — Кулажице? Если действительно создаст проблемы, я первым пристрелю его.

Толстяк продемонстрировал, как стреляет. Я махнул рукой, а потом меня осенило:

— Получается... Вэньцзинь теперь работает с Чёрным Слепцом?

Толстяк кивнул:

— Угу, этот Чёрный Слепец — мутный тип. В его распоряжении немало смертельной запрещёнки.

Под смертельной запрещёнкой Толстяк имел в виду оружие, распространение которого карается расстрелом. Как только Толстяк произнёс это, я тут же вспомнил Чужака. Сердце ёкнуло. Дело принимало всё более сложный оборот.

У меня появилось ощущение, что в этой операции замешаны не только мы, расхитители гробниц, — похоже, ещё впутались какие-то шишки из военных и политических кругов. Иначе как объяснить, что как из рога изобилия посыпалось снаряжение, о котором простые смертные и мечтать не могут? Прямо-таки веет зловещей энергией.

Волчье логово Куньлунь 9-48 "Правда"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-48  "Правда"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第四十八章 真相

Когда я проанализировал ситуацию вместе с Толстяком, он хлопнул себя по бедру и сказал:

— Характер господина Цветочка сильно изменился? Скажи… может, это связано с тем Чужаком? Кто он такой?

Я беспомощно покачал головой и сказал:

— Понятия не имею. Дракоша Се тоже ничего не рассказал. Но, знаешь, у меня такое чувство, что он очень осторожничает с этим парнем. Я заметил, что всю дорогу он почти не разговаривал. Похоже, боялся сболтнуть лишнего.

Изначально я сам не мог разобраться во всём этом, но после обсуждения с Толстяком некоторые вещи прояснились. Меня вдруг осенило: холодность Цветочка в пути, скорее всего, просто игра на публику. Видимо, он не хотел, чтобы Чужак догадался о наших отношениях. Другими словами, похоже, он пытался меня защитить. И, скорее всего, между ним и Чужаком вовсе не было никакого сотрудничества. Наоборот, они, похоже, всё время следили друг за другом.

От этих мыслей у меня на душе стало скверно. Я помрачнел и спросил Толстяка:

— Я что, такой бесполезный?

Толстяк кивнул, но, заметив, как изменилось моё лицо, тут же замотал головой:

— Да ты что! Кто так говорит? Наш невинный и чистый товарищ — и талант в политике, и военных дел мастер! Феникса в небе поймает, и дракона в море укротит…

Эти две фразы Толстяка меня обезоружили. Я не выдержал и рассмеялся, махнув рукой:

— Ладно-ладно, болтаешь почем зря! Сам знаю, чего стою. Давай лучше вернёмся к делу. Так почему они, если уж сотрудничали, потом обратились к тебе?

Толстяк пожал плечами:

— Она сказала, что у неё только половина карты. Тут вспомнила слова Се Ляньхуаня и подумала, что у тебя могут быть какие-то зацепки. Вот и рванула из Голмуда прямиком к тебе.

— Что? Ко мне? — Я точно помнил, что и близко не видел Чэнь Вэньцзинь.

Толстяк кивнул:

— Она опасалась людей «Оно», поэтому всё время пряталась. Долго околачивалась возле твоей лавки, но так тебя и не застукала.

Я спросил:

— Примерно когда это было?

Толстяк задумался и сказал:

— Да вроде в июле. Мы тогда в старой башне семьи Чжан торчали.

Я кивнул:

— Она не нашла меня, что было дальше?

Он глянул на меня и многозначительно протянул:

— Потом… твой третий дядюшка нашёл её.

Я знал, что Толстяк говорил о У Саньшэне, а не о Се Ляньхуане. В то время третий дядя прятался в канализации под своим домом. Что же он делал всё то время, пока Се Ляньхуань был в стране Сиванму?

Толстяк продолжил:

— Они пронюхали про эту заварушку в старой башне Чжанов. Но оба этих человека считались мертвецами, и к тому же «Оно» всё ещё манипулировали из-за кулис. В общем, никто из них не мог и носа сунуть к башне Чжанов. Тогда Чэнь Вэньцзинь выложила твоему дядюшке всю историю с Се Ляньхуанем, надеясь как-то скооперироваться. Но твой дядюшка выкатил ей одно условие.

Толстяк остановил повествование, глядя на меня. Я напрягся и спросил:

— Какое условие?

Толстяк покачал головой и сказал:

— Он сказал Чэнь Вэньцзинь: «Это дело нашего поколения. Я тоже не прочь туда сунуться, но не сейчас. Пообещай мне, как только вся эта заварушка с „Оно“ закончится, мы отправимся вместе. Но я не желаю, чтобы ты искала У Се. Я лишь хочу, чтобы он прожил спокойную жизнь. Наше поколение — какая-то дурацкая шутка, а он — единственная надежда семьи У. На этом давай поставим точку в этой истории».

Когда Толстяк закончил говорить, мои глаза уже наполнились слезами. Я невольно вспомнил письмо, которое оставил мне третий дядя. В нём он писал, что надеется, что я забуду обо всём и буду жить спокойной жизнью. Он оставил мне магазин и всё остальное, сказав, что я — единственная надежда семьи У.

Но я, эта единственная надежда, ничего не мог сделать, лишь способен беспомощно наблюдать, как самые важные люди в моей жизни один за другим уходят в эту тайну, а затем исчезают из этого мира.

Так случилось с Се Ляньхуанем, с третьим дядей, с Угрюмым Молчуном. Теперь семьи Се и Хо тоже начали действовать, даже обычно сдержанный и немногословный второй дядя оказался втянут в это дело. Только я, под завесой всеобщего молчания, живу так называемой спокойной жизнью в своей лавке.

Толстяк похлопал меня по плечу и сказал:

— Ну-ну, настоящий мужчина не плачет.

Я поспешно вытер глаза и сказал:

— Кто тут слезы льёт? Иди ты.

Он усмехнулся:

— Вот это правильно. Нет таких трудностей, которые нельзя преодолеть. Запомни, я не говорю за братишку, но я всегда на твоей стороне, что бы ни случилось.

Я пробормотал:

— Толстяк... спасибо.

— Спасибо каждый сказать может. Давай-ка что-нибудь посущественнее. Иди сюда, дай старине Толстяку тебя обнять!

Я пнул его и сказал:

— Долгое воздержание сказывается? На дворе зима, с чего вдруг весенняя течка?

Толстяк, шипя от боли и держась за ушибленное место, заныл:

— Да я просто хотел немного разрядить обстановку! Мог бы и подыграть немного. Юньцай, Юньцай, твой нареченный скучает по тебе! Все дружбаны такие бесчувственные! Почему ты не взяла меня с собой…

Я настолько разозлился, что даже злиться сил не осталось:

— Хватит завывать, уже поздно, Юньцай спит, не тревожь её покой.

Толстяк замолчал и сказал:

— Ты, наверное, можешь догадаться, что было дальше?

Я кивнул и, немного поразмыслив, сказал:

— После моего возвращения из башни семьи Чжан я встретил третьего дядю. Убедившись в моей безопасности, он решил сотрудничать с Чэнь Вэньцзинь. Оставил мне письмо, но кто-то его перехватил, иначе я бы уже давно добрался до гор Куньлунь. Но... почему третий дядя не отправился вместе с Чэнь Вэньцзинь? И как так вышло, что она нашла тебя спустя полгода?

Толстяк цокнул языком и сказал:

— Недаром говорят, что у образованных людей котелок легче варит. Ты прав. Однако твой третий дядя кинул Чэнь Вэньцзинь, прихватил карту и дал деру. У них тогда была только половина карты, без точного маршрута. Он явно нашёл какую-то зацепку, поэтому бросил всех и отправился в горы один, подставив Чэнь Вэньцзинь и Чёрного Слепца. Без полного маршрута они потратили больше полугода только на изучение имеющейся части карты. Твоя тётушка Вэньцзинь — женщина слова. Она полагала, что у тебя есть остальная информация, но из-за условия твоего дяди не лезла к тебе. Позже, когда твой дядя одурачил её, она решила взять тебя в оборот. Но ты в это время носился как угорелый по всей стране, вот она и гонялась за тобой до самого Баная.

Время, о котором говорил Толстяк, было совсем недавно. Последний год для меня выдался не из лёгких. Во-первых, дела с бизнесом — хоть я и не очень хорош в управлении, но это «кровь и пот» всей жизни третьего дяди, и я не хотел, чтобы оно развалилось в моих руках, поэтому приходилось мотаться туда-сюда. Во-вторых, я был не на шутку в подавленном состоянии. За последние годы я растерял связи со всеми близкими людьми. Стоило только остаться наедине, как в голову лезли воспоминания о прошедших годах. Все эти люди — кто жив, а кто уже ушёл, — проходили перед моим мысленным взором.

Я видел окровавленного Да Куя, видел Се Ляньхуаня, окружённого змеями, видел, как Угрюмый Молчун вошёл в бронзовые врата, видел, как эти птицы с человеческими лицами бросались на меня одна за другой, видел убитого горем Толстяка, потерявшего Юньцай и не желающего жить.

Все эти мысли изматывали меня, поэтому я постоянно занимался делами магазина, а когда появлялось свободное время, мотался по разным местам. В последний раз я набрал Чжао Вана, сказал, что еду в Банай навестить Толстяка, но когда добрался до Гуанси, телефон Толстяка по-прежнему не отвечал. Невольно вспомнил о его последних проблемах и стало совсем паршиво. В смятении, я изменил маршрут и рванул путешествовать в совершенно другое место.

Видимо, Чэнь Вэньцзинь, следуя по моим следам, добралась до Баная, но обнаружила, что меня нет, и тогда встретила Толстяка. Когда мы с Толстяком проанализировали ситуацию, он вздохнул и сказал:

— Заставил тебя поволноваться.

Я глянул на тощую фигуру Толстяка, похудевшего на десяток килограмм, и не удержался:

— Давай без лирики. У меня аж мурашки по коже.

Толстяк стукнул меня кулаком:

— Не... я говорю... ты этот год только языком чесал, а? Прям мастер потрепаться! Отдай моего Наивняшку! Отдай его!

Он опять собрался сграбастать мою шею. Я быстренько стал отпихивать его со словами:

— Посмотри на мою тощую шейку! Тебе хватит духу поднять на неё руку?

Толстяк парировал:

— С чего бы не поднять? Как упыря заверну.

Я выругался:

— Б*ть, где я похож на упыря?

Толстяк отпустил руки и серьёзно изрёк:

— Люди смертны, все мы станем упырями. Человек есть упырь, а упырь есть человек.

Я совсем запутался и поспешно сказал:

— Ладно-ладно, хорош заливать! Вот выберемся из Куньлуня, махнём в «Лоу Вай Лоу», там хоть до посинения можешь свою муть нести, я к твоим услугам. А сейчас — по делу.

Услышав про «Лоу Вай Лоу», Толстяк встрепенулся:

— Отлично, договорились! Закажем маринованных в вине крабов из озера Сиху, штук десять-восемь, посмотрим, кто кого перепьёт!

Бедняга торчал в этом Куньлуне уже больше десяти дней, и чёрт его знает, чем он тут питался. Но стоило заикнуться про крабов, как у него аж слюнки потекли. Я ругал его за отсутствие силы воли, но в то же время думал, что вот выберемся из Куньлуня, непременно как следует откормлю этого толстяка.

Толстяк продолжил:

— К слову, уже слюни текут. Перейдём к делу. Когда твоя тётя Вэньцзинь рассказала всё это, я подумал: тут вроде и нет ничего, в чём нужна моя помощь? Чего она вообще хочет? Угадай-ка, какую помощь она попросила?

Не дожидаясь моего ответа, Толстяк, сыпля ругательствами, продолжил:

— Мать твою, она попросила меня снова провести её в старую башню семьи Чжан! Дерьмо, лишь подумаю о тех милотуо, сразу появляется желание кого-нибудь зарубить! Я тут же отказал ей, сказав: «Тётя Чэнь, если бы это было что-то другое, я бы согласился, но та башня, возможно, уже сгорела дотла. Когда я уходил оттуда, там ещё горел огонь, и неизвестно, осталось ли там что-нибудь вообще».

Я тогда просто выдумывал, пытаясь отделаться от неё, но твоя тётя Вэньцзинь — не простой человек. Даже не изменилась в лице и сказала:

— Раз так говоришь, тогда ладно, похоже, мне всё-таки придётся искать У Се.

Толстяк сказал:

— Когда я услышал, что она собирается искать тебя, тут же заподозрил неладное. То, что она полагала, будто ты знаешь о делах, связанных с Куньлунем, и хотела найти тебя, — не странно. Но почему она вдруг захотела попасть в старую башню семьи Чжан?

Волчье логово Куньлунь 9-49 "Ведомство поиска погребальных сокровищ"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-49  "Ведомство поиска погребальных сокровищ"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第四十九章 摸金校尉

Я задумчиво произнёс:

— В те полгода они постоянно искали подсказки о гробнице Небесной бездны. Неужели считали, что в старой башне семьи Чжан что-то есть?

Толстяк хлопнул в ладоши и сказал:

— Ты действительно прав. После башни Чжанов они прямиком направились в Цинхай.

Я спросил:

— Так что же случилось?

Толстяк ответил:

— Расскажу не спеша. Твоя тётушка Вэньцзинь ещё совестливая, была не прочь отпустить меня, но я подумал: а что, если действительно до тебя доберётся? Что тогда? Я сразу остановил её, намереваясь договориться с ней, посмотреть, возможен ли компромисс. Покажу им половину пути и разойдёмся. И угадай что… Оказывается, этот Чёрный Слепец тоже там был! Не один, а с целой бандой громил в чёрном. У каждого под одеждой — пушка. Они влезли через окно и давай мне стволы в поясницу тыкать. Ну скажи, я мог отказаться?

— Выходит, тебя принудил Чёрный Слепец?

Толстяк аж зубами заскрипел от злости:

— Я всю жизнь ни перед кем не пресмыкался, но чтоб так попасться этому очкарику... Кто бы мог подумать! Как бы ни был толст мой божественный жир, но для пули толщины не хватит, верно? Пришлось вести их. В любом случае с Чёрными Очками не забалуешь. Мобилу отобрали, ни с кем не связаться. Но думаю, надо тебя как-то предупредить. Оторвал кусок от одежды, спрятал его и тихонько сунул А-Гую. Только в горах мне вещички вернули.

Я спросил:

— Ты и вправду снова вошёл в башню?

Толстяк хохотнул:

— В башне, как-никак, я уже побывал. В определённом смысле я поквитался — в горах легко избавился от них. Небось, долго кумекали, куда это дорога вдруг подевалась. Я сбросил их и собрался дать деру. Но только добрался до выхода, глядь — а там снаружи гор несколько молодых парней. Похоже, те самые, что недавно в деревню вернулись. У меня сразу дурное предчувствие: чего это они все сюда припёрлись? Не успел очухаться, а эта банда рванула ко мне и давай оружием тыкать. Наивняш, видел бы ты всё это! Я, Толстяк, впервые в жизни увидел, как люди обращаются с дальнобойными SX-70 будто с игрушечными пистолетиками. Мать твою! И ведь у каждого по пушке! Я, старина Толстяк, даже не прикасался к такой крутой снаряге!

Я сказал:

— Не завидуй, а дальше что?

Толстяк продолжил:

— Да какое уж дальше... Я, Толстяк, споткнулся на ровном месте. Эти мальцы продержали меня до вечера, а там Чэнь Вэньцзинь со своими из леса показалась. Кто их знает, возможно, отыскали другой путь. Во всяком случае, зашло их десять человек, а вышло только пять. Да к тому же все окровавленные. Тут я струхнул. Ну всё, приплыли! Эти ребята живыми вернулись, а я их кинул. Разве не словлю от них пулю?

Будь, что будет! Толстяк схватил одного из парней, опрокинул его, развернулся и дал деру. За спиной раздались выстрелы. Но Толстяку опыта не занимать. Он бежал зигзагами, весьма затрудняя прицельную стрельбу. Этих парней собрали на скорую руку, стреляли они плохо. Толстяк получил немало царапин, но ничего серьёзного. Его путь пролегал глубоко в горы, но, несмотря на это, выстрелы позади становились всё плотнее. В запале решимости он на бегу принялся поджигать лес. Июль-август. Лес сухой. Искра — и вспыхнет. Моментально повалил густой дым, а выстрелы так и не смолкли.

Чёрный Слепец — крутой тип. Непостижимо! Как бы Толстяк ни бежал, скрыться не получалось. Он неизменно нагонял. Толстяк в панике призадумался: неужели на мне какой-то жучок?

Времени обыскать себя толком не было. Толстяк нёсся как угорелый, на ходу избавляясь от всего, что мог скинуть. Преследователей много, и все вооружены до зубов. Его не покидало жуткое предчувствие: «Всё, на этот раз влип по-крупному». Думая о том, что хоть кто-то должен найти его тело, он на бегу пытался мне позвонить. Но, непонятно почему, телефон вредничал, при каждой попытке вырубался. Толстяк, ругаясь на чём свет стоит, отправил мне эсэмэску, рассудив, что пожар бушует уже несколько часов и наверняка попал в вечерние новости. Наивняш посмотрит и сразу поймёт.

В спешке он решил не мудрить. Изначально хотел написать: «Товарищ У Се, Наивняш, приезжай в Банай забрать тушку старины Толстяка» . Но так как несся сломя голову, набрал только пять слов. Мол, я сам разберусь, как новости гляну. Швырнув телефон подальше, Толстяк сосредоточенно рванул что есть мочи. Стоило избавиться от мобилы, как Чёрный Слепец со своей шайкой отстали. Толстяк юркнул в чащобу и на миг почувствовал себя в безопасности. Уже празднуя в душе своё чудесное спасение и скрежеща зубами от желания отомстить обидчикам, он вдруг получил такой удар по голове, что мигом отключился.

Когда очухался, то обнаружил себя в пещере. На улице ещё кромешная тьма, так что, похоже, в отключке пробыл недолго. Затем он увидел того самого типа с перекошенными плечами. Толстяк аж завопил:

— Ё-моё! Уважаемый, ты почему ещё здесь?!

Скособоченный уставился на него и процедил:

— Ну и удружил ты…

Толстяк ответил:

— Я? Удружил? Ой-ё, не надо наговаривать! За всю свою жизнь я ни одного доброго дела не сделал!

И тут же в его лоб упёрся пистолет. Толстяк был готов лопнуть от злости. Подумать только, его, великого и ужасного Толстяка, ещё никто из ныне живущих, ну, кроме упырей, не смел так донимать! Сегодня же, что за день такой?! Уже трижды на мушке! Не иначе, забыл проверить гороскоп перед выходом из дома?

Скособоченный как раз собрался заговорить, как в лесу раздались выстрелы. Его рука дрогнула, и он отрывисто бросил:

— Замри, не двигайся.

Толстяк кисло усмехнулся:

— Ты меня верёвкой будто упыря обмотал. Думаю, зомби и тот бы не сдвинулся.

Скособоченный тип злобно зыркнул на него, развернулся и, сжимая ружьё, вышел. Как только шаги стихли, Толстяк мигом вскочил на ноги и принялся яростно дёргать верёвки. Поняв, что так просто не освободится, он начал тереться о камень, надеясь перетереть путы. Время тянулось бесконечно, а тот скособоченный поддельный «Чжан Цилин» всё не возвращался. Вдруг Толстяк почувствовал, как верёвки ослабли, но обрадоваться не успел. Вход в пещеру загородила чья-то фигура. Подняв глаза, он увидел Чёрного Слепца со своими подельниками, а ещё Чэнь Вэньцзинь.

На этот раз Чэнь Вэньцзинь была настроена не столь дружелюбно. Неизвестно с чем они столкнулись в башне Чжанов. Её и так мертвецки-бледное лицо выглядело ещё более злобно. Слепец же ринулся к Толстяку и, скривив губы, свирепо врезал ему прикладом. Толстяк, который уже натерпелся, не остался в долгу. Они сцепились врукопашную. Ты мне кулаком, а я ногами! Дрались до кровавых синяков, пока Вэньцзинь не сказала:

— Хорош, товарищ Толстячок, прекращай!

Оба остановились одновременно. Толстяк зло потрогал кровь на щеке, смотря на такую же опухшую физиономию Чёрного Слепца с расквашенным носом, и холодно хохотнул:

— Тётя Чэнь, у вас ещё какое-то дельце?

Чэнь Вэньцзинь сказала:

— Деловое предложение.

Толстяк хмыкнул и заявил:

— Господин Толстяк — деловой человек. Если сделка, то давай потолкуем, а если что-то другое... хм!

Слепец усмехнулся, вытер кровь с уголка рта и зловеще произнёс:

— Эту сделку ты примешь, хочешь ты того или нет.

Толстяк хихикнул и сказал:

— Слепец, какое тебе дело? Откуда припёрся, там и оставайся. В стране Сиванму ты ещё был важной персоной, выглядел как человек, а теперь вдруг стал похож на собаку. Я, господин Толстяк, никак не могу к этому привыкнуть.

Слепой холодно рассмеялся и сказал:

— Господин Толстяк только и способен бахвалиться.

Толстяк был таким человеком, что с теми, кто ему нравился, мог болтать без умолку, а тем, кто ему действительно отвратителен, он и словечка не скажет. Демонстративно проигнорировав Слепца, Толстяк отвернулся и, глядя на Чэнь Вэньцзинь, сказал:

— Тётушка Чэнь, есть дело? Давайте обсудим.

Суровое выражение лица Чэнь Вэньцзинь немного смягчилось, и она произнесла:

— Толстячок, не беспокойся. У меня нет злых намерений. В этот раз в древней башне семьи Чжан я действительно увидела нечто непостижимое. Хочу попросить тебя о помощи.

Толстяк изумился:

— Просите меня помочь? Ой-ой-ой, тётушка Чэнь, многоуважаемая госпожа Чэнь, вы такая крупная и значимая фигура, чем же я могу вам помочь?

Чэнь Вэньцзинь улыбнулась и сказала:

— С древних времён в искусстве расхищения гробниц существуют две школы: северная школа «Ведомство поиска погребальных сокровищ» и южная школа «Служитель погребальной геомантии»[1]. Ведомство обладало техникой «поиск драконов и осмотр логова». Ты — наследник северной школы. Вот и хочу попросить тебя о помощи.

Толстяк сразу понял, к чему она клонит, и, глядя на Чэнь Вэньцзинь с полуулыбкой, сказал:

— Так вы хотите, чтобы Толстяк применил своё умение «поиск драконов и осмотр логова»?

Чэнь Вэньцзинь улыбнулась и сказала:

— Искусство северной школы передаётся по линии преемников. Я долго думала. Путешествие опасное, но всё же вынуждена просить об одолжении.

Услышав это, Толстяк всё понял. Ясное дело, группа Чёрного Слепца что-то нарыла, и им нужны навыки «Ведомства поиска погребальных сокровищ». Хотя Толстяк и провозглашал себя последователем северной школы, на самом деле он был переквалифицированным самоучкой. В поисках древних захоронений он, конечно, не полный профан, но его знания были весьма поверхностны. Вряд ли они принесут какую-то пользу.

Но люди Чёрного Слепца не открыли сразу огонь, очевидно, из-за северной школы. Видать, для той гробницы, куда они направлялись, действительно требовалась техника «поиск драконов и осмотр логова». Поэтому он не стал распинаться о своих умениях, а только сказал:

— Тётушка Чэнь, мы, расхитители гробниц, зарабатываем себе на хлеб под носом у владыки загробного мира. И хотя у нас с вами глубокие отношения, вместе прошли смертельные испытания, да с вашим племянником мы кореша — не разлей вода. Но даже родные братья ведут честные расчёты. В этом деле... что мне обломится?

Хотя Толстяк и говорил так, он просто тянул время, лихорадочно соображая, как бы ему смыться от этой компашки подобру-поздорову.

Но тут Чэнь Вэньцзинь выдала такое, что у Толстяка чуть челюсть не отвисла:

— В той усыпальнице полно золота и серебра, несметные богатства… а ещё... кое-что с Чжан Цилином…

У Толстяка аж сердце ёкнуло. Он выпалил, не успев подумать:

— Что?

Она слегка улыбнулась и сменила тему:

— Полагаю, вы уже давно его не видели?

Толстяк кивнул, подумав про себя: «Братишка ушёл за бронзовые врата. Как тут его увидишь?»

Чэнь Вэньцзинь продолжила:

— Хочешь знать, куда он ушёл?

Спроси она об этом кого-то другого, тот мог бы не знать, но Толстяк как раз знал. Однако он не стал раскрывать этого и подыграл ей:

— О, братишка пропал больше года назад. Ты знаешь, куда он ушёл?

Чэнь Вэньцзинь медленно произнесла:

— Он ушёл в земной предел, да к тому же никогда оттуда не выберется.

Толстяк на мгновение потерял контроль и выругался:

— Чушь! Братишка выйдет через десять лет!

Лицо Чэнь Вэньцзинь изменилось, и она холодно сказала:

— Оказывается, ты знаешь.

[1] Было интересно адаптировать название школ, вместо того чтобы оставлять их в виде простой транслитерации. Исторические события, приведшие к зарождению школ, доподлинно неизвестны.  Но согласно некоторым источникам, военачальник Цао Цао создал два особых подразделения, чтобы компенсировать военные расходы. Два отряда, один состоящий из военных, другой из чиновников (видать, поборник «здоровой» конкуренции), были направлены на поиски императорских усыпальниц: первые на север, вторые на юг. Это положило начало двум школам расхитителей гробниц, которые впоследствии получили название  摸金校尉 (Могин Сяовэй) и发丘天官 (Фачу Тяньгуань)

Различия между школами:

Методы работы:

摸金校尉: Специализировались на поиске конкретных захоронений, использовали практические методы исследования, больше внимания уделяли структуре и конструкции гробниц, имели военную подготовку.

发丘天官: фокусировались на выборе мест для захоронений, использовали астрономические наблюдения, большое внимание уделяли фэн-шуй и геомантии.

Философский подход:

摸金校尉: более прагматичный подход, акцент на технические навыки, меньше внимания ритуалам.

发丘天官: более мистический подход, акцент на космологию и астрологию, большое внимание ритуалам и церемониям.

Социальный статус:

摸金校尉: часто были военными, более низкий социальный статус, действовали полуофициально.

发丘天官: были государственными чиновниками, высокий социальный статус, официальная придворная должность.

Инструменты и снаряжение:

摸金校尉: практические инструменты для раскопок, военное снаряжение, специальные компасы для навигации.

发丘天官: астрономические приборы, геомантические инструменты, ритуальные предметы.

Волчье логово Куньлунь 9-50 "Дружба"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-50  "Дружба"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第五十章 情义

Толстяк понял, что проговорился, и, неловко хихикнув, попытался выкрутиться:

— Братишка всё же попрощался со мной перед уходом. И что? Какая тут связь?

Чэнь Вэньцзинь немного растерялась, уставившись на Толстяка, и переспросила:

— Он сказал тебе, что выйдет через десять лет?

Толстяк, вспоминая мои слова, сам был не особо уверен, но, следуя принципу обмана, сказал:

— Ну, вроде как да.

Голос Вэньцзинь внезапно повысился:

— Тебя обманули! Чжан Цилин никогда не сможет выйти.

Толстяк изменился в лице. Он помрачнел и спросил:

— Ты о чём?

Чэнь Вэньцзинь вздохнула и сказала:

— Я говорила, что в том нефрите видела прошлое других людей, включая Чжан Цилина. Поэтому... никто не знает его историю лучше меня. Если хочешь спасти его, если хочешь узнать тайну Предела — всё в той гробнице.

Договорив, Чэнь Вэньцзинь опечалилась и тихо произнесла:

— Будь другой выход, я бы не хотела, чтобы вы снова в это ввязывались. Но в этой гробнице сокрыта не только тайна Предела, но и способ спасти Чжан Цилина.

Толстяк, повидавший множество людей на своём веку, видел, что слова Вэньцзинь шли от сердца. Немного поразмыслив, он выпалил:

— По рукам.

Чэнь Вэньцзинь улыбнулась, искренне сказав:

— Спасибо, спасибо тебе.

Дальше, хотя формально возглавляла отряд Чэнь Вэньцзинь, на самом деле всем заправляли люди Чёрного Слепца. Вэньцзинь и Толстяк находились под постоянным наблюдением. Путь до Куньлуньских гор выдался не из лёгких, но об этом и говорить нечего.

Я вдруг вспомнил иероглиф «се» в туннеле и спросил Толстяка:

— Это ты написал?

Он опешил:

— Наивняш, за год, что не виделись, я хоть и скучал по тебе, но всё же не дошёл до того, чтобы повсюду писать твоё имя. Этот... этот Толстяк предпочитает Юньцай.

Я обомлел. Не Толстяк? Тогда кто? Если подсчитать, на данный момент в горах Куньлунь целых четыре группы людей.

Первая группа — это третий дядя, вошедший год назад, вторая — группа Чёрного Слепца под руководством Вэньцзинь, третья — прибывший позже второй дядя, а четвёртая — моя с Цветочком команда. Сейчас судьба Цветочка и остальных неизвестна. Выбрались ли они?

Подумав об этом, я поведал Толстяку о Цветочке, и Толстяк вздохнул:

— Господин Красавчик — человек чести. Как метко говорится: хороших людей небо хранит. Пока не увидишь тело — надежда есть. Без тела нет дела. Если же господин Красавчик действительно сгинул... Буду каждый год возжигать для него благовония.

— Накаркаешь ещё! Оставь свои благовония при себе. Кстати, ты же вошёл в горы вместе с Вэньцзинь и остальными, почему один-одинёшенек?

Услышав это, Толстяк глубоко вздохнул:

— Я-то думал пойти с ними в гробницу. Может, действительно смог бы найти способ спасти братишку. Неожиданно, добравшись сюда, мы оказались в тупике.

Я не сразу догнал и озадаченно спросил:

— В тупике?

— Ты ещё не понял, что творится вокруг? Ладно, вставай, Толстяк проведёт тебя пару кругов.

Поначалу снаружи было темно, но мы проговорили полночи, и сейчас небо занялось рассветом. Толстяк встал, нашёл в моём рюкзаке обувь и, не обращая внимания на размер, натянул её на ноги.

Его ноги тоже были обмотаны чёрной шкурой. Я заметил, что когда он её размотал, у меня аж дух перехватило от ужаса — вся кожа была покрыта обморожениями. Толстяк-то об этом и словом не обмолвился. А ведь Куньлунь — это вам не лёгкая прогулка! Сколько же ему пришлось вытерпеть?

Надев обувь, он удовлетворённо вздохнул и сказал:

— В жизни человека больше всего страдают ноги. По возвращении Толстяк как следует воздаст им должное.

Я ответил:

— Когда вернёмся в Ханчжоу, сходим на массаж ног.

— Товарищ Наивняш, прошу, брось соблазнять меня, я и так с трудом сдерживаюсь. Ладно, бери оружие, пойдём проветримся.

Он наклонился и закинул на плечо однозарядную винтовку X-60, по форме похожую на винтовку образца 56.

Как только Толстяк крепко стиснул в объятиях оружие, словно повстречав возлюбленную, то сразу ожил, источая мужество и решимость, и окликнул меня:

— Быстрее! Вот ведь черепаха!

Услышав это, я тут же вспомнил Чужака и выругался:

— Это ты, мать твою, черепаха!

Я взял пистолет-пулемёт. Хоть и не знал, что снаружи, но в таком месте лучше быть при оружии.

Толстяк отодвинул занавес, закрывавший вход в ледяную пещеру. Я с оружием наперевес последовал за ним наружу. Как только вышли из-за полога, вокруг нас раскинулось бескрайнее море тумана. Что за дела?

Я не успел задать вопрос. Толстяк, словно зная, что я хочу спросить, ткнул пальцем вверх. Я посмотрел туда, куда он показывал, и увидел, что наверху повсюду плотная снежная мгла. Мрачный туман полностью скрыл солнце и небо. Безжизненный сумрак вокруг создавал ощущение, будто мы в царстве мёртвых. В довершение ко всему, впереди, неподалёку, протекала ледяная река.

В голове мгновенно возникли слова «загробный мир». Я тут же опомнился, энергично потряс головой и мысленно выругал себя: «У Се, что за буйное воображение!»

Толстяк, указывая вверх, сказал:

— С самого момента, как я сюда попал, всё так и было — мрачные тучи и зловещий туман. Прямо-таки царство мёртвых. Я даже засомневался, не превратился ли сам в призрака.

Как говорится, не думай о плохом — накличешь беду, и я поспешно произнёс:

— Тьфу, тьфу, прекрати! Если ты призрак, то и я тоже призрак?

Говоря об этом, я невольно вспомнил о том немце и его падении вниз. Поначалу я полагал, что он погиб, но судя по нынешней ситуации, должно быть, он тоже упал в реку. Интересно, выжил ли? Я спросил Толстяка, не видел ли тот немца, на что Толстяк ответил:

— Кроме тебя, я даже трусов ничьих не видел, где уж мне немца выловить? К тому же, немчики крепкие и сильные, не стоит беспокоиться.

— Да кто о нём беспокоится? Я просто боюсь, что он не умер. В таком случае, враг в темноте, а я на свету. Весьма скверно.

Толстяк похлопал по оружию и махнул рукой:

— Не виделись год, думал, ты набрался храбрости, а сейчас смотрю — всё такой же трусливый, как соевый боб. Не волнуйся, братан тебя защитит.

Несмотря на свои слова, он подошёл к берегу реки, внимательно осматриваясь. Я следовал за ним. Мы пошли вверх вдоль реки, изучая ландшафт местности.

Место, где мы находились, имело довольно странный рельеф. На другой стороне реки возвышался утёс, с которого я упал. Река была не особо широкой — всего пять-шесть метров, только вода непроглядно тёмная, и неясно, насколько она глубока. На нашем берегу была ровная местность, а левее — ледяной холм.

Назвав это ледяным холмом, я на самом деле не мог точно определить его истинный облик. Высотой около четырёх-пяти метров, с неровной поверхностью, он простирался так далеко, что ни спереди, ни сзади не было видно его конца. А та ледяная пещера, где мы раньше находились, располагалась как раз на краю этого ледяного образования.

Я спросил Толстяка:

— Я упал сверху, а как вы сюда вошли? Где вход?

Толстяк приподнял брови и сказал:

— Вход? Вот проведу тебя, тогда и узнаешь.

— Не томи, скажи прямо.

Он ответил с усмешкой:

— Наивняш, не я пытаюсь создать интригу, а ситуация. Я до сих пор не разобрался.

Я шёл за ним вдоль русла. Пейзаж был однообразным. Плотная зимняя мгла колыхалась на ветру. Вокруг тишь да гладь, будто не было ни одного живого существа. Странно это. Хотя в горах Куньлунь редко увидишь живых существ, но обычно нет такого ощущения полного отсутствия жизни.

Толстяк не тот, кто любит ходить вокруг да около. Я заметил его странное выражение лица, нахмурился и сказал:

— Толстяк, давай выкладывай, что происходит. Время поджимает. Не до загадок.

Он с беспомощным видом выпалил:

— Нет входа.

Что? Я содрогнулся — что значит «нет входа»? Неужели опять милотуо? Я уставился на него и сказал:

— Товарищ Толстячок, объясни-ка всё чётко.

Толстяк промямлил:

— Ну, это дело такое... С одной стороны, просто, а с другой — не очень-то…

Толстяк явно изнывал от желания поговорить. Опасаясь, что он опять начнёт нести околесицу, я быстро прервал его:

— Тогда расскажи, что проще.

Он недовольно посмотрел на меня и проворчал:

— Что плохого в том, чтобы поточить лясы с Толстяком? Честное слово, всё больше на своего Третьего дядю походишь.

Я невольно горько усмехнулся. Возможно, Толстяк прав — чем больше знаешь, тем тяжелее на душе. Раньше, спускаясь в гробницы с третьим дядей и остальными, даже в критических ситуациях мы шутили и смеялись, но сейчас мне не до смеха. Голову переполняли заботы. Я беспокоился о безопасности третьего дяди, беспокоился о той бронзовой двери. Хотя внешне казался спокойным, внутри будто муравей на горячей сковороде.

Я с горькой усмешкой смотрел на Толстяка. Не успел я рта раскрыть, как он махнул рукой, похлопал меня по плечу и выдал:

— Наивняш, брат я тебе или как? У меня мяса больше твоего. Небо рухнет — пофиг, выстою! Чего так паникуешь? Пусть в нашем железном треугольнике и не хватает одного, но мы двое вместе и смелые, и находчивые. В какие только могилы не лазили. Не говоря уж о другом — ради братца соберёмся с силами. Если твоя тётушка Вэньцзинь не врёт, поднажмём, и разгадаем головоломку Предела. Негоже так падать духом — великий поход только начался, не подведи меня сейчас.

Слова Толстяка подобны живительному бальзаму. Весь этот год прошёл как в тумане: близкие люди один за другим покидали меня. Даже когда встретил Цветочка и Сюсю, они скрытничали, заставляя меня быть настороже. И вот теперь эта речь Толстяка... Я опять растрогался до глубины души и распереживался до тяжёлых вздохов. Собрался было что-то сказать, но Толстяк опередил:

— По-моему, ты чересчур скис! Ну-ка, спой со мной!

Я не знал, плакать мне или смеяться:

— Петь? Хоть мы и успешно объединили силы, но ситуация ещё не настолько оптимистична.

Толстяк парировал:

— Председатель Мао говаривал: песня походу помогает! Революционному бойцу даже тяготы в радость!

Я спросил:

— Толстяк... ты служил в армии?

Потому как он гоняет эти фразочки — за несколько лет совместного спуска в гробницы я ничего другого не освоил, зато цитаты председателя Мао быстренько запали в память.

Я заметил, что Толстяк слегка изменился в лице. Сердце невольно дрогнуло. Мы знакомы уже столько лет, хорошо понимали характер и темперамент друг друга. Но только сейчас я осознал, что практически ничего не знаю о его прошлом. Мне всего-навсего известно, что он самопровозглашённый преемник северной школы, вхож в Пекинские банды, но о его друзьях я ни сном ни духом.

С другой стороны, Толстяк знал практически всё о моей жизни: о моей лавке, сколько человек в семье, о характерах моих родных — за эти годы общения он узнал всё. Но теперь, тщательно подумав, я понял, что жизнь Толстяка мне совершенно неведома.

Волчье логово Куньлунь 9-51 "Под водой"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-51  "Под водой "

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第五十一章 下水

Я абсолютно не сомневался в Толстяке как в брате, но любопытство всё же было. Только бросил на него пытливый взгляд, как он обнял меня за плечи и загорланил во всё горло:

— В этой жизни... в этой жизни мы братья, а не будем в следующей — буду тосковать по тебе…

Этот парень явно пытался сменить тему. Я хотел было что-то сказать, но потом подумал: «У кого нет своего прошлого?» — и решил не копать глубже. Мы шли вперёд, обнявшись за плечи и распевая песни о братстве. Хорошо, что в этом месте безлюдно и некому жаловаться на наши завывания. Когда глотки уже пересохли, Толстяк внезапно замолчал и сказал:

— Пришли.

Судя по времени, сейчас около десяти утра. Весьма светлое время дня, но в этом месте какое-то природное явление преграждало доступ солнечного света. Повсюду стоял серый сумрак, словно только-только занимался рассвет. Услышав слова Толстяка, я невольно осмотрелся вокруг. От увиденного моё сердце ёкнуло. Мать твою… опять нечисть кружит?

Что за связь у меня с ней?

Окружающая обстановка абсолютно не изменилась, но в ледяных нагромождениях слева и справа от меня виднелся вход в пещеру — именно ту ледяную пещеру, где мы были раньше, с занавеской из чёрной шкуры, хлопающей на ветру.

Я остолбенел от изумления, уставившись на Толстяка. Через некоторое время с трудом выдавил:

— Это что… нечисть водит кругами?

Толстяк ответил:

— Сначала я тоже так думал, но после нескольких дней тщательных наблюдений убедился, что это не проделки духов, а особое место с уникальным фэншуй.

Поиск водных жил и определение фэншуй — это искусство северной школы. Толстяк называл себя единственным наследником «Ведомства поиска погребальных сокровищ», но я никогда не видел, чтобы он обладал способностями находить благоприятные места для захоронений или разбирался в фэншуй. Услышав его слова, я засомневался в их достоверности и спросил:

— Толстяк, ты уверен, что это формация фэншуй?

Он цокнул языком и сказал:

— Недооцениваешь, да? Слышал историю о том, как канцлер Чжугэ Лян[1] отразил вражескую армию «Восемью боевыми построениями»[2]? Как минимум это Цимэнь Дуньцзя[3], а в большом — перестановка фэншуй формаций. Наши предки говорили: «Верь глазам, а не ушам», но на самом деле иногда то, что мы видим глазами, тоже не обязательно правда. Взять, к примеру, формацию фэншуй — если она правильно устроена, может обмануть глаза. Думаешь, что мы шли по прямой? На самом деле мы обходили эту ледяную груду, совершив полный круг.

Я не ожидал, что Толстяк действительно владеет навыками, и невольно встревожился: если он и правда разбирается, но за десять с лишним дней не смог найти выход, что же теперь делать?

Я сразу спросил:

— Хватит разводить канитель, скажи по существу — есть способ выбраться отсюда или нет?

Толстяк ответил вопросом на вопрос:

— Выбраться? А зачем выбираться?

Я растерялся от его слов и не удержался от ругательства:

— Если не выбираться, что же, старость здесь куковать?!

Толстяк усмехнулся:

— До старости не придётся. Я с твоей тётей Вэньцзинь искал ту гробницу. Мы шли-шли и шли. В итоге забрели сюда. Помню, вход был через ущелье. Это место должно быть впадиной, окружённой горами со всех сторон. Вокруг одни скалы, но после того как мы вошли, вход исчез.

Моё сердце ёкнуло, и я спросил:

— А где же Чэнь Вэньцзинь и остальные? Почему один остался? Только не говори, что в одиночку ушатал всю банду Чёрного Слепца.

Толстяк хихикнул:

— Я бы хотел.

Затем смущённо потёр нос и сказал:

— К сожалению, это меня ушатали.

После этого он поведал о том, как его «кинули» Вэньцзинь и остальные.

Их группа из одиннадцати человек оказалась в ловушке. Поначалу никто не думал о фэншуй формации. Прикидывали и так и этак: то ли иллюзия, то ли проделки нечисти — в общем, никакой определённости. Так продолжалось до вечера. Все выбились из сил и случайно нашли ту самую ледяную пещеру, где сейчас живёт Толстяк. Они решили отдохнуть внутри, разделившись на две смены для ночного дежурства.

В некотором смысле Чэнь Вэньцзинь была на стороне Толстяка. Чёрный Слепец же был тем, кто съест и не подавится. Поэтому Толстяк и Вэньцзинь молчаливо договорились сторожить по очереди первую и вторую половину ночи.

Во второй половине ночи дежурили Вэньцзинь и Чёрный Слепец. Толстяк спал в беспокойной полудрёме, а когда проснулся, обнаружил, что все люди в пещере исчезли. Причём исчезли чрезвычайно загадочно.

На снегу снаружи пещеры никаких следов. Всё снаряжение пропало, будто люди и оборудование взяли да и растворились в воздухе. Кроме одежды на Толстяке и нескольких армейских ножей совершенно ничего — ни вещей, ни следов. Толстяк влепил себе пощёчину, понося себя за беспечность. Он поспешно выбежал из пещеры и приступил к поискам зацепок. В конце концов, возле реки обнаружился след волочения. Будто что-то проползло по этому месту, а ширина этого следа как раз соответствовала ширине человеческого тела.

След тянулся от берега реки неподалёку от места пещеры. Толстяк испугался, подумав: «Неужели в реке какое-то чудовище, которое всех утащило и сожрало? Разве это возможно? Почему не тронуло его одного? И если оно ест людей, к чему заодно жрать экипировку?»

Быть может, они обнаружили выход? А поняв бесполезность Толстяка в поисках, бросили его и удрали?

Чем больше он думал, тем более вероятным это казалось. Вэньцзинь всю дорогу обсуждала вопросы, касающиеся этой гробницы. По её словам, захоронение находилось в месте, называемом «Прыжок дракона в бездну» — особой местности с точки зрения фэншуй. Но как именно оно выглядит, уже ни в одном историческом тексте не доискаться, да и никаких зацепок не сыскать. Поэтому она и обратилась к Толстяку, надеясь, что он сможет распознать это место.

Толстяк всю дорогу увиливал и напускал таинственность. Он не боялся признаться во всём Вэньцзинь, но опасался Чёрного Слепца — в этих диких горах убить человека проще простого.

Подумав об этом, Толстяк невольно грязно выругался про себя на Вэньцзинь за её беспринципность. Переметнуться к Чёрному Слепцу, бросить старого боевого товарища и сбежать! Он стоял у реки, глядя на след, сползающий прямиком в воду, и, не удержавшись, вытянул руку. Её пронзил леденящий холод.

Неужели выход, который нашли Чэнь Вэньцзинь и остальные, под водой?

Толстяк — человек действия. Сидеть и ждать смерти — не для него. Он тут же скинул одежду, разогрелся на берегу и, стиснув зубы, нырнул в воду. Тело мгновенно окоченело. Накопившаяся тысячелетиями стужа пробирала до костей. Меридианы моментально застыли. Хорошо, что перед погружением он размял суставы, иначе наверняка не обошлось бы без судорог.

У Толстяка при себе не было источника света. На руках только два армейских ножа. Небо здесь и без того пасмурно, а под водой стало совсем темно. Ничего не видать. Толстяк, задержав дыхание, прищурившись, поплыл вниз, постоянно осматриваясь по сторонам в поисках выхода под водой.

Но вода оказалась глубже, чем он предполагал. Толстяк сказал мне, что так и не достиг дна, но по его оценкам глубина этой реки примерно такая же, как у озера Сихун возле древней башни семьи Чжан.

Ни акваланга, ни какой-либо защиты от холода. Под водой долго не продержаться. Вскоре Толстяк был вынужден всплыть на поверхность, но сдаваться он не собирался. В этом месте даже трава не росла. Остаться здесь — верная смерть от голода. Группа Чэнь Вэньцзинь не рассчитывала, что придётся работать под водой, поэтому не взяла с собой снаряжение для дайвинга. Но раз уж они смогли куда-то уплыть, значит, выход должен находиться в пределах досягаемости человека.

Тело Толстяка закоченело. Он выбрался на берег, закутался в одежду и побежал по снегу. Когда тело согрелось, стряхнул одежду и снова нырнул в воду. На этот раз он не пытался достичь дна, а начал искать по сторонам.

У команды Вэньцзинь не было подводного снаряжения. Они так же не в силах достичь дна. Значит, выход обязательно где-то поблизости, скорее всего, у самой скалы. Толстяк, не теряя времени, принялся за дело. То ныряя в ледяную воду, то выскакивая на берег, чтобы согреться, он обшарил почти всю прибрежную часть скалы.

К полудню того же дня глаза Толстяка уже покраснели. В этой богом забытой глуши, где и птица не пролетит, теперь лишь он один. Еда, продукты, снаряжение — ничего нет. В свете такой ситуации, не умрёт от голода, так от холода. Максимум продержится до завтра.

Толстяк уже практически распрощался с жизнью, но нырял и нырял, будто машина. Глаза от долгого пребывания в воде воспалились. В голове пульсировала боль. И именно в этот момент перед ним мелькнул красный свет.

Красный свет блеснул и исчез. Сердце Толстяка возбуждённо подпрыгнуло. Он вытаращился, усиленно вглядываясь. И опять! Красный свет снова появился во мраке вод. На этот раз Толстяк разглядел чётко — это была пара багряно-кровавых человеческих глаз.

Они определённо не принадлежали животному. Их взор, кровожадно и весьма злобно, уставился на Толстяка. Несмотря на то, что Толстяк повидал немало опасностей, всё же его дыхание перехватило от испуга.

Человек или водный дух?

За краткий миг красные глаза резко приблизились к нему. И тут Толстяк ясно увидел, что к нему приплыл не человек и не водный дух, а нечто похожее на сома. Однако существо было размером с человека, с телом, широким спереди и узким сзади. На передней части гладкой головы располагались два глаза. Они удивительно походили на человеческие. Явно рыба, но взгляд, который она излучала, полный злобы и ненависти, был крайне жутким. Неясно, что это за существо. Толстяк поначалу не осмелился его провоцировать. Инстинктивно отпрянул назад, но в воде и близко не сравниться с ловкостью рыбы. В мгновение ока существо уже оказалось прямо над головой. Толстяк задрал голову и внезапно увидел мертвецки-бледное человеческое лицо.

Более того, оно было лишено черт. Кожа не просто белая, а цвет скорее напоминал краситель, который используется для грима пекинской оперы.

Безликое лицо.

Толстяк впал в оцепенение и, не успев даже осознать происходящее, получил колоссальный удар по голове. Эта мощь буквально вколотила его в водную пучину, и лёгкие невольно выплюнули весь удерживаемый воздух, начав задыхаться от нехватки кислорода. Появились симптомы гипоксии тонущего человека.

Какие тут глаза? Какое лицо? Не до этого! Кислородный голод — не то, что может выдержать обычный человек. Он отчаянно ринулся наверх. Перед глазами всё плыло. Ничего не разглядеть. Во мраке иногда мелькало бескровно-белое человеческое лицо. Иногда злобные глаза. «Ну всё, конец, — подумал Толстяк, — и вправду водяной дух».

[1] Чжугэ Лян (181-234, знаменитый стратег, полководец царства Шу периода Троецарствия)

[2] Восемь боевых построений -  легендарная военная тактическая формация, разработанная Чжугэ Ляном, основана на древней китайской философии и военной стратегии. Согласно легенде, это построение было настолько сложным и эффективным, что помогло ему победить превосходящие силы противника.

Включает 8 базовых построений:

•              天阵 (Небесное построение)

•              地阵 (Земное построение)

•              风阵 (Ветряное построение)

•              云阵 (Облачное построение)

•              龙阵 (Драконье построение)

•              虎阵 (Тигриное построение)

•              鸟阵 (Птичье построение)

•              蛇阵 (Змеиное построение)

Особенности:

•              Построение могло меняться в зависимости от ситуации

•              Противнику было сложно понять структуру и найти выход

•              Использовало особенности местности

•              Включало элементы обмана и психологического воздействия

[3] 奇门遁甲 – Цимэнь Дуньцзя, это  древняя система предсказания и навигации, основанная на астрологии, нумерологии и принципах Инь-Ян и пяти элементов (У-Син). Учитывает не только время и место, но и энергии природы, взаимодействие разных сил и циклов. В общем, сложная штука, похожая на очень продвинутую астрологию.

Волчье логово Куньлунь 9-52 "Скалолазание"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-52  "Скалолазание"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第五十二章 攀岩

Но характер Толстяка таков, что даже столкнувшись с духом, он всё равно будет сражаться, не жалея живота своего, до последнего вздоха. Не заботясь о том, что это за тварь такая, он изо всех сил плыл наверх. Кинжал в его руке яростно колол, рубил, протыкал, ударял — всё, что можно применить, шло в ход.

И тут кинжал вонзился в кусок мяса. Вода вокруг забурлила. В следующую секунду Толстяк высунул голову из воды, жадно глотая воздух. Едва отдышался, как вдруг перед глазами выпрыгнуло нечто чёрное и со всей дури кровожадно навалилось на него. Но за короткое мгновение Толстяк чётко разглядел, что белоснежное человеческое лицо в воде — узор на брюхе этой странной рыбины.

Эта рыба, с крупной головой и узким хвостом, была вся чёрной. Спереди пара вкраплений больших человеческих глаз, а на животе переплетался белоснежный рисунок, будто от масляной краски, крайне похожий на лицо.

Толстяк наобум взмахнул ножом и вонзил его в голову чудо-рыбе. От боли чудище озверело. Гигантское тело выскочило из воды и устремилось прямо к Толстяку, раскрыв пасть, усеянную плотным рядом острых зубов.

В воде нет возможности увернуться. Но опыта ему не занимать. Держа кинжал обеими руками, Толстяк ударил противника. Лезвие вошло дважды, брызнула кровь. Рыбина с грохотом погрузилась в воду, окрасив поверхность в красный цвет. Толстяк тотчас добавил ещё несколько ударов, вспоров твари брюхо, и только после этого выполз на берег, дрожа с головы до пят.

Однако уже стемнело. Толстяк понимал, что если так продолжится, то долго не протянет. Оставалось только вернуться в пещеру. Он содрал мягкую, упругую рыбью кожу и сделал из неё занавес на вход для защиты от ветра. Голод не дал другого выхода: похожие на человеческие глаза он выковырнул и выбросил в воду, а рыбину тщательно очистил и съел сырой.

Благодаря той большой рыбе Толстяк продержался четыре-пять дней. Одежда задубела на морозе, и чем дальше, тем меньше спасала от холода. В конце концов он просто снял её, развёл огонь, а сам обмотался водонепроницаемой рыбьей кожей. Следующие дни прошли под водой, и Толстяк мало-помалу свыкся с новыми условиями. Снова столкнувшись в воде с подобной чудо-рыбой, он убил её. Таким образом продержавшись более десяти дней, пока не свалился я.

В тот день Толстяк как раз доел вторую рыбу и снова собрался на подводную охоту. Вдруг на поверхность воды что-то бултыхнулось с громким всплеском. Толстяк решил, что это какая-то тварь, быстро нырнул, чтобы поймать её, и увидел тонущего меня. Так испугался, что чуть не закричал «мама»!

Выслушав Толстяка, я нашёл это очень странным и сказал:

— Вэньцзинь с остальными, не имея подводного снаряжения, всё же взяли да исчезли. Ты искал выход под водой больше десяти дней и не нашёл его. Может, выход на суше?

Толстяк ответил:

— На суше? Я обхожу это место каждый день, и весь обход занимает всего полчаса. Место до безобразия маленькое — был бы проход, давно бы нашёл. Поэтому полагаю, выход всё-таки под водой.

Я призадумался: путь, по которому мы пришли, не мог исчезнуть без причины и повода. Если, как говорит Толстяк, это особая формация фэншуй, то естественное образование это или создано человеком? Если причина в фэншуй, поиск выхода нужно начинать именно отсюда. Вэньцзинь и её группа ничего не смыслят в этом. Как же выбрались? Или... может быть, они вообще не выбрались?

Я поделился своими мыслями с Толстяком и сказал:

— Толстяк, вот что, возможно, без тебя никак. К добру или к худу, ты причисляешь себя к Ведомству поиска погребальных сокровищ. Неужели не способен разобраться?

Толстяк развёл руками:

— Наивняш, нельзя винить меня. Вина моего наставника, что плохо учил.

Я ответил:

— Узнай твой наставник, до чего ты докатился, он бы от злости восстал из могилы.

Теперь я более-менее разобрался, что к чему в этой ситуации, но передо мной оставалось несколько сомнительных моментов.

Первый: Что Чэнь Вэньцзинь увидела в древней башне семьи Чжан? Почему после башни она так спешно отправилась к горам Куньлунь?

Второй: Что она увидела в нефрите? Касаемо Угрюмого Молчуна — её слова ложь или правда? Неужто он действительно меня обманул? И он... застрял навсегда?

Третий: Я всегда полагал, что цель толпы, которая ринулась в гробницу Небесной бездны, — третья призрачная печать. Но как погляжу, похоже, всё не так просто. По словам Вэньцзинь, там ключ к разгадке тайны Предела. Что же это за ключ такой?

Четвёртый: Если это дело действительно связано с Пределом, то как в это ввязались Цветочек и Сюсю?

Мы с Толстяком уже дошли до ледяной пещеры, и Толстяк сказал:

— Теперь, когда ты здесь, хорошо это или плохо, да ещё и с оборудованием и едой, надежды выстоять у нас больше. В мире нет непреодолимых препятствий. Я наверняка упустил какие-то важные подсказки. Объединив ум и силу, и хорошенько подумав, мы точно выберемся.

Я глядел на Толстяка и вправду не понимал, откуда у него такая уверенность. Затем мы выдвинули множество теорий о нашем текущем местоположении, но все они были отвергнуты одна за другой.

Толстяк крепко держался за подводный проход. Что казалось мне несколько нереалистично. Во-первых, путь, по которому они пришли, не под водой, а даже если под водой, без водолазного снаряжения его трудно найти.

Я сказал:

— Ты искал так долго и никаких подсказок. Думается, это место несомненно слишком загадочное, но как бы оно ни менялось, оно не может выходить за рамки трёх условий.

Толстяк кивнул и сказал:

— Верно, выход либо в воде, либо на земле, либо… в окружающих горных стенах. В любом случае, не по небу же удрали.

Сказав это, Толстяк вдруг хлопнул себя по голове и воскликнул:

— Точно, стены! Мы ещё по стенам не прошлись!

Толстяк тут же разъяснил:

— Горные стены вокруг хрен знает какие высокие, скользкие до крайности, холодные и обледенелые. Раньше у меня не было верёвок и снаряжения, чтобы их исследовать. Теперь ты притащил сумку сокровищ. Можем как следует взяться за дело.

В словах Толстяка был резон. Но стены окружали со всех сторон. Как понять, в каком направлении выход? Если обыскивать все, боюсь, займёт десять дней или даже полмесяца. Мы столько не продержимся. Поэтому я сказал Толстяку:

— Идея верная, главное — как определить направление?

Это поставило Толстяка в тупик. Он положил голову на рюкзак со снаряжением, подумал и через некоторое время с выражением сожаления на лице изрёк:

— Прости, наставник.

Я сказал:

— Взывать к наставнику бесполезно.

Толстяк решительно выпалил:

— В фэншуй два слова: «фэн» — это горы, камни, трава и деревья, а «шуй» — это сосредоточие жизненной энергии. Начнём с воды. Прочешем всё по порядку вдоль и поперёк. Не верю, что не отыщем проход.

Его слова уверенности не вселяли. Толстяк причислял себя к северной школе, но был полным неучем — ничего не умел. В гробнице даже свечу не зажжёт. Он полностью пренебрегал правилами. А теперь, припёртый обстоятельствами, как загнанная собака бросается на стену, надеясь на удачу.

Я проговорил с Толстяком почти всю ночь, прогулялся с ним по котловине и теперь чувствовал усталость, особенно из-за окружающей обстановки: пронизывающий холод вызывал сонливость. У нас не было ничего для разведения огня, только бездымная печка с небольшим количеством горючего. Толстяк хотел использовать её для обогрева, но я сказал:

— Впереди ещё долгий путь, давай сбережём до крайнего случая.

Толстяк так дрожал, что выругался матом. Он закрепил рыбью кожу на входе в пещеру и сказал:

— Сначала спать, разговоры потом. Здесь ни к чему караулить. Вечером будем действовать.

Мы договорились отдохнуть, а с наступлением вечера приступить к работе.

Вокруг стояла сумрачная темень. День и вечер были почти неразличимы. Даже днём для скалолазания необходимо было включать фонарик, чтобы разглядеть направление. Поэтому не важно — работать днём или ночью. Никакой разницы.

Затем мы с Толстяком проспали до вечера. Когда я проснулся и посмотрел на часы, обнаружил, что они остановились. Когда я их покупал, продавец всё твердил о трёх защитах — водонепроницаемости, противоударности и виброустойчивости, но стоило им попасть в воду, как они приказали долго жить.

Я разбудил Толстяка, и мы немного поели. В сумке со снаряжением оставалось три пакета прессованной говядины. Эта штука была очень плотной, надолго насыщала, медленно переваривалась и содержала много белка и жира — необходимый атрибут для походов. Но из-за того, что говядина подверглась чрезвычайной прессовке, она полностью потеряла свой оригинальный вкус, сохранив только питательную ценность и способность насыщать. Поэтому во рту будто воск жуёшь, но по сравнению с сухим печеньем всё же намного лучше.

Мы съели по кусочку и сразу почувствовали сытую тяжесть в желудке. Затем собрали снаряжение и отправились к реке, готовясь пройтись вдоль ледяной стены. Мы договорились, что даже если ничего не найдём, всё равно взберёмся наверх, чтобы осмотреться. Как говорится, высоко стоишь — далеко глядишь. Не исключено, что с высоты сможем обнаружить какие-нибудь подсказки.

Вокруг царил сумрак, но не кромешная тьма — казалось, откуда-то проникал свет. Я задрал голову к небу. Там смутно виднелся клубящийся туман. Видимо, снаружи стояла ясная и звёздная лунная ночь. Поэтому даже в глубокую котловину всё же пробивался какой-то свет.

В нашем единственном рюкзаке со снаряжением был полный набор базовых предметов, но всего понемногу. Из еды — три пакета говядины, из оружия — один армейский нож и два пистолета, по одному для меня и Толстяка. Остальное — фонарики, верёвки, крючья и некоторые основные предметы первой помощи. Всё в единственном экземпляре. Пусть и много всякой всячины, но количества маловато.

Чтобы добраться до ледяной стены на противоположном берегу, нужно было пересечь реку. Я уже собирался раздеться, но Толстяк оттолкнул меня и сказал:

— Вода слишком ледяная, кто его знает, сколько лет она течёт в этих ледяных ущельях, обычный человек не выдержит. Я за эти дни как-то свыкся, пойду один. Ты посвети и подстрахуй с берега — если что случится, подсобишь.

Я знал, что Толстяк заботится обо мне. Без лишних слов вложил верёвку ему в руку, показал жестом «будь осторожен» и направил луч фонаря на поверхность реки.

Толстяк попрыгал на берегу, сделал несколько довольно смешных разминочных движений, но я даже улыбки не выдавил. Через мгновение он вошёл в воду и поплыл к ледяной стене. Достигнув её основания, крикнул мне:

— Свети вверх!

Я понял, что он собирается закинуть крюк, и медленно начал поднимать луч света вверх по прямой. Подняв примерно на двадцать метров, услышал от Толстяка:

— Вот здесь!

Место, где остановился луч света, представляло собой трещину во льду, похожую на молнию, с изгибом, идеально подходящим для заброса крюка. Толстяк со свистом раскрутил верёвку и точно зацепил крюк за угол трещины. Великолепная меткость. Мне такое не под силу.

Затем я стоял на берегу, продолжая освещать путь Толстяку. Он, цепляясь за верёвку, карабкался по стене. Когда уже взобрался метров на двадцать, я едва мог различить его фигуру. Тот мощный фонарь «волчий глаз», давно куда-то запропастился. В моих руках был обычный бытовой фонарик, луч которого становился размытым уже на расстоянии шести-семи метров. На данный момент я лишь видел смутный силуэт, болтающийся высоко на ледяной стене. Толстяк долго не двигался, и я против воли заволновался: «Что с этим парнем?»

Волчье логово Куньлунь 9-53 "Гроб"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-53  "Гроб"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第五十三章 棺椁

Я быстро заорал во весь голос:

— Толстяк, что случилось?!

Фигура Толстяка пошевелилась, и через долгое время пришёл ответ. Голос звучал странновато:

— Товарищ Наивняш, я вижу гроб!

Я внутренне вздрогнул: гроб? Откуда тут гроб? Неужели тот самый, который увидели немцы?

В моей голове тотчас загрохотало, и я поспешно взревел:

— Толстяк, что за гроб?! Чёрт побери, объясни яснее, мать твою!

Я стоял на берегу реки и кричал. Луч фонарика постоянно светил наверх. Я пытался разглядеть, в каком положении сейчас Толстяк, но этот бытовой фонарь покрывал слишком короткое расстояние. Единственное, что мог видеть — его тёмный силуэт. Я прокричался, а Толстяк даже не ответил. И какое-то время в ушах стоял только свист ветра.

Что-то тут не так. Я навострил уши и прислушался, но от Толстяка — ни звука. Я встревожился: этот парень что, завис в критический момент? Я снова прокричал ту же фразу, и всё ещё без ответа. Тут меня уже конкретно накрыло. Толстяк — тот ещё раздолбай, но всё же чётко расставлял приоритеты, разграничивая важное от неважного. Он не стал бы измываться надо мной в такой момент. Наверняка возникли какие-то обстоятельства.

Если он столкнулся с угрозой, почему даже не выстрелил? Я больше не мог медлить, крепко пристегнул к себе рюкзак с снаряжением, затянув все пряжки намертво, чтобы он не свалился при резких движениях, затем взял на изготовку пистолет и решил переправиться через реку.

Перед тем как окунуться, я, не желая сдаваться, опять несколько раз его окликнул, но по-прежнему никто не ответил. Теперь я удостоверился: он действительно с чем-то столкнулся. Но стена утёса совершенно гладкая. Пусть даже там эти жуткие насекомые, почему не дошло до выстрелов? Что всё-таки случилось?

Приведя в порядок снаряжение, я вошёл в воду, свернув толстую верхнюю одежду в подобие шапки и нахлобучив её на голову, с осторожной сосредоточенностью поплыл к противоположному берегу. Этот комплект одежды — последнее, что осталось из тёплых вещей. В такой холод, когда вокруг лёд да снег, одежда важнее, чем оружие и патроны.

Больше всего боясь намочить одежду, я медленно шлёпал по воде. Тело так замёрзло, что потеряло чувствительность. Кости ломило от боли. Эту муку, проникающую до мозга костей, не передать словами — тот, кто сам не прочувствовал, вероятно, никогда не сможет вообразить.

Я доплыл до ледяной стены. Свисающая верёвка качалась на ветру. Я подёргал её, и тревога заполнила сердце — она была лёгкой, без какого-либо веса на ней. Куда делся Толстяк?

Мигом собравшись с духом, я зажал фонарик в зубах, повесил пистолет на пояс и, ухватившись обеими руками за верёвку, начал подъём. Это было намного сложнее, чем тот раз в Сычуани: ледяная стена была невероятно скользкой, мест, куда можно поставить ногу, очень мало. Приходилось полагаться только на верёвку и силу рук. А тут ещё рюкзак с барахлом. Мои руки дрожали, я по крупицам, рывками подтягивался всё выше и выше.

Но сейчас не до усталости. Глаза намертво вцепились в поверхность стены. Что же там, в кромешной тьме, за пределами света фонарика? Вскоре я разглядел зигзагообразный желоб. Верёвка почти закончилась, а Толстяка и след простыл. Он исчез!

У меня появилось почти непреодолимое желание зарычать. Тело неизвестно откуда налилось мощью, руки заработали намного быстрее, и я наконец добрался до верха. Посмотрел вдоль луча света, а наверху — серая мгла. Тот самый густой туман, что всё время давил на долину. Теперь он так близок! Я обеими руками цеплялся за верёвку, сжимая зубами фонарик.

Челюсть уже сводило от боли, слюней накапало немало. Если бы не нашёл место для упора ног, то боюсь, не продержался бы так долго и свалился бы вниз.

Я медленно поворачивал голову, направляя свет на окружающие ледяные стены. Везде, куда падал взгляд, только гладкая поверхность: ни пещер, ни специальных мест, куда можно поставить ногу. Чёртов Толстяк, что же случилось?

Ситуация реально жуткая. Как мог человек ни с того ни с сего исчезнуть?

Вспомнив, что Толстяк упомянул гроб, я инстинктивно обернулся и посмотрел вниз, в долину. И тут перед моим взором предстал громадный гроб.

Наконец я осознал, что немец имел в виду под словом «гигантский». Прямо в кромешной тьме ночи, в самом сердце долины, раскинулся гигантский ледяной гроб. Густой туман и ночная темнота позволяли видеть только его очертания. И это было не что иное, как та самая ледяная куча!

Мы даже ранее обошли её кругом, но эта штука настолько громадна! Если не смотреть сверху, почти невозможно увидеть её целиком. Монументальный по размерам гроб лежал в долине, окружённый со всех сторон ледяной рекой и плотно зажатый высокими ледяными стенами. Зрелище было самым впечатляющим, которое я когда-либо видел. Сочетание природы и человеческого мастерства порождало невыразимое величие и жуть.

Да, именно жуть.

В этот момент мне стало ясно: похоже, мы достигли цель нашего путешествия. Я наконец понял смысл названия — «Гробница Небесной Бездны». А также, что немец подразумевал под гигантским гробом. Итак, знают ли об этом Вэньцзинь и остальные? А третий дядя? Когда он пришёл сюда год назад, нашёл ли то, что искал?

Где же мы сейчас — внутри гробницы или снаружи? Я прищурился, глядя на ледяной гроб в густом тумане. Странная мысль пришла мне в голову — войти внутрь этого гроба.

Не знаю, почему она возникла. Как будто что-то звало меня. Возможно, профессиональная привычка расхитителя гробниц. В любом случае у меня было сильное стремление взять да и раскопать этот ледяной могильник. И тут, в момент размышления об этом, до моих ушей донёсся странный звук.

Похожий на возглас удивления, смешанный с руганью. Звук доносился сверху — очень неясный и рассеивался ветром. Он напоминал призрачный шёпот, то появляясь, то исчезая. Однако я смог разобрать — это был человеческий голос.

Здесь, кроме Толстяка, больше некому быть. Как он оказался надо мной?

Мой взгляд переместился от громадного гроба. Я, задрав подбородок, направил луч фонаря вверх. Плотная мгла — не более чем на расстоянии вытянутой руки. В таком туманище ничего не разглядеть и невозможно разобрать, что там такое.

Я прислушивался к голосу, который, казалось, доносился с некоторого расстояния, и крикнул:

— Толстяк, это ты?

Как и ожидалось, ответа не последовало. Раньше в такой жуткой ситуации у меня не хватило бы смелости, но сейчас я просунул руку в густой туман. Когда рука погрузилась в него, сердце всё же стучало барабанной дробью, а в голову лезли всякие страшные мысли: что я нащупаю? Руку призрака? Или попаду в пасть какого-нибудь зверя, который отхватит мне руку?

Однако я не нащупал ни призрачных когтей, ни звериной пасти, а нащупал холодную ледяную стену. На ней был желоб, за который можно было ухватиться. Я обрадовался, подумав, что нашёл путь. Толстяк наверняка тоже нащупал это и полез наверх. Я на ощупь протянул вторую руку и начал медленно карабкаться. Но стоило сделать шаг, как моя голова оказалась в холодном тумане, и даже с фонариком в зубах ничего не разглядеть перед глазами. Приходилось полагаться на руки, продвигаясь на ощупь.

На этом погружённом в туман участке было за что ухватиться. Взбираться оказалось совсем нетрудно. И когда меня полностью окутала мгла, я снова услышал тот шепчущий голос и мысленно выругался: «Чёртов Толстяк, что ты бормочешь! Вот доберусь до тебя!»

Вдруг мою руку схватило нечто холодное — это была человеческая рука, по ощущениям довольно пухлая, я сразу крикнул:

— Толстяк, подтяни меня!

Рука, державшая меня, внезапно с силой рванула вверх. В мгновение ока я взлетел, будто висельник и, не давая очухаться от потрясения нечеловеческой силы, впереди раздался истошный вопль:

— Наивняш?!

Я обнаружил, что оказался на ровной поверхности, разжал ноющую челюсть, вынул фонарик, наспех вытер с него слюну и посветил вперёд. И тут понял, что попал в ещё одну ледяную пещеру, а Толстяк стоит согнувшись метрах в десяти напротив меня. Он взирал на моё явление с явным изумлением, уставившись на меня с открытым ртом.

Я уже собирался заговорить, но внезапно насторожился. Постойте-ка, что-то здесь нечисто. Эта ледяная пещера ниже человеческого роста. Внутри приходилось сгибаться, двигаться очень неудобно. Толстяк находился более чем в десяти метрах от меня. Его грузная тушка в не слишком просторной пещере смотрелась неповоротливой. Тогда кто же только что поднял меня?

Припомнив эту распухшую ледяную лапищу, я почувствовал, как даже подошвы ног пробрало ознобом. В следующий миг я заметил, что Толстяк непрерывно подмигивает мне, посылая глазами знаки и бросая взгляд за моё плечо. Его мимика мгновенно напомнила мне Дворец Семи Звёзд и ту напавшую на меня гидру. Неужели позади…

Думай не думай, а опять увидев этот взгляд Толстяка, я почти инстинктивно перекатился вперёд. В нос шибануло зловоние. Запах был слишком хорошо знаком — сильный запах гниения.

Кувыркнувшись и даже не оглядываясь назад, я бросился со всех ног к Толстяку. В шее возникло леденящее до дрожи онемение, будто что-то непрерывно покусывая, лизало меня. Будь то женщина, фиг бы я удирал! Но в этом проклятом месте даже крысиной самки нет. Чёрт знает, что за тварь меня облизывает.

Вонь разложения стояла будто у самого уха. Мои ноги почти подкашивались. Ощущение того, что неизвестная дрянь усердно облизывает шею, заставило меня покрыться мурашками. Тут не до страха — я на бегу схватил пистолет и, не оборачиваясь, открыл огонь назад. Как только выстрелил, меня оросила какая-то жидкость, стекая по оголённой шее.

Толстяк наконец заговорил! Он взревел:

— Лежать!

Мы с Толстяком работаем не один и не два дня. Действуя в полном взаимопонимании, как только его слова прозвучали, я, ничуть не колеблясь, ничком распластался на животе. Одновременно с этим надо мной просвистело нечто. Затем Толстяк открыл шквальный огонь, а на меня непрерывно закапала жидкость неведомой твари. Я непроизвольно поднял голову, чтобы взглянуть, и тут же получил этой дрянью в глаза. Жгучая боль пронзила меня, даже нервы в мозгу запульсировали болью. Я принялся тереть глаза одеждой. В итоге чем больше тер, тем больнее становилось. Дошло до того, что, зажимая руками глаза, я почти разрыдался.

В этот момент звуки выстрелов смолкли. Стены пещеры заходили ходуном, осыпаясь ледяными глыбами. Один из кусков угодил мне в голову. От боли прямо-таки захотелось разразиться матом.

Вдруг кто-то резко поволок меня за руку, и следом раздался торопливый голос Толстяка:

— Хорош валяться трупом! Дёру!

Волчье логово Куньлунь 9-54 "Говорливый дух"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-54  "Говорливый дух"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第五十四章 鬼语

Боль чуть притихла. Я встряхнул головой и открыл глаза. Передо мной был сплошной мрак.

Я машинально взглянул на фонарик в руке — кромешная тьма, очевидно, батарейка села! Толстяк, не колеблясь ни секунды, тащил меня за предплечье, пробираясь вперёд. Стены дрожали так сильно, что казалось, они вот-вот рухнут. Куски льда постоянно сыпались сверху. В этой суматохе я даже не заметил, сколько раз прилетело мне камнем, только чувствовал, как всё тело болит, будто разваливается на части.

Толстяк несся бегом, таща меня за собой. Тут не до прояснения ситуации. Вдруг Толстяк свирепо выплюнул фразу:

— Еб**ть! Чтоб его!

И меня сразу же развернуло. Похоже, он потянул меня в обратном направлении. Что происходит?

Я спотыкаясь бежал за ним в темноте. И вдруг насторожился. Как-то странно… Так темно. Как Толстяк настолько чётко видит путь?

Рука, державшая меня, была невероятно холодной и поразительно сильной. Ужасная мысль промелькнула в голове: это не Толстяк? Это какая-то тварь?

По спине пробежал холодок. Всё тело напряглось, будто вздыбленная шерсть. Я выдернул руку из крепкой хватки, выхватил оружие из-за пояса и, направив его в темноту в сторону этого существа, почти готов был нажать на курок.

Внезапно всё вокруг стихло. Жуть жуткая! Только звук падающих ледяных глыб. Затем я услышал хриплый голос Толстяка:

— У Се, что ты делаешь?

Он редко называл меня по имени, и сейчас в его голосе явно слышался гнев. Я ошарашенно замер: неужели ошибся?

Я уже собирался что-то сказать, как вдруг на меня налетела какая-то тяжёлая махина и тушей придавила к земле, едва не раздавив мои лёгкие. На этот раз без всяких сомнений! Такая масса не может быть у обычного человека. Уж точно Толстяк! Я завопил:

— ****, насилуешь?!

Толстяк выругался в ответ:

— Насиловать тебя, да ослепни мои глаза! Вдруг пушку на меня наставляешь. Твою башку собака погрызла?!

Он неслабо разозлился и, не дожидаясь моего ответа,  продолжил:

— Лёд падает, ты не уклоняешься. Ты кукухой поехал либо ослеп! Так и хочется врезать тебе!

Я слушал, как Толстяк гневно матерится, и меня вдруг осенило: ослеп… Я машинально потрогал веки — перед глазами по-прежнему кромешная тьма, даже размытого света не видел. С трудом сглотнув, я сказал:

— Толстяк, наши фонарики разрядились!

Он снова начал материться:

— Врёшь без зазрения совести. Это не...

Его голос внезапно оборвался, и две руки тряхнули меня за плечи. Толстяк с тревогой произнёс:

— Наивняш, твои глаза не видят?

Можно сказать, я удостоверился в собственных мыслях. Это вовсе не Толстяк странный, а я слепой.

Небывалая паника охватила меня, и первое, о чём подумал: я никогда не буду видеть? Затем я осознал своё положение: каким бременем должен быть слепой в этих бескрайних горах Куньлунь? Смогу ли выбраться живым? Как в таком состоянии найду третьего дядю? Как спасу Угрюмого Молчуна? Наконец, я вспомнил того съеденного немца. Холодный озноб пробежал по всему телу. Я резко схватил Толстяка за руку и сказал:

— Я не вижу.

Толстяк бурно и тяжело дышал. Спустя время он сказал:

— Вставай.

Я не отреагировал. Толстяк продолжил:

— Путь наружу завалило льдом. Нам сейчас не выйти. Пройдём внутрь, поглядим, есть ли другой выход.

Он расстегнул на мне рюкзак, а после произнёс:

— Товарищ Наивняш, хоть ты теперь в полном смысле горшок без ручки — нести тяжело, и бросить жалко, но следуя духу заботы о раненом соратнике, единства и совместной борьбы с врагом, я, старина Толстяк, благородно беру на себя высокую ответственность. Твоя судьба под моей защитой!

Сразу после этого он впихнул в мою руку верёвку и добавил:

— Другой конец верёвки привязан к моей талии, хватайся крепче и следуй за мной.

Ледяной туннель был узким, двоих не вмещал рядом и вынуждал идти гуськом, двигаясь друг за другом. Я держался за верёвку. Перед глазами — кромешная тьма. Туннель больше не осыпался ледяными глыбами. Видимо, вибрация от выстрелов наконец-то затихла. Я был в панике и растерянности. Что с моими глазами? Смогу ли восстановить зрение? Я всегда знал, что в нашем деле может случиться всякое. Но ослепнуть? Такого точно не ожидал. Ничего не вижу. Ничего не могу сделать. Даже простая ходьба превратилась в испытание.

Я подумал о жидкости, попавшей в глаза. Кажется, именно она причина. И сразу озвучил вопрос:

— Толстяк, что всё-таки случилось? Что это было?

Толстяк ответил:

— Не разглядел ясно. Только видел распухшую руку. Она свисала снаружи пещеры, раскачиваясь позади тебя. Потом появилась гниющая черепушка. Мать твою! Вот уж действительно мерзость! Та штука не похожа на упыря. Хорошо ещё, что ты быстро среагировал и уклонился кувырком.

Затем Толстяк добавил:

— Место, где мы сейчас, очень нестабильно. Полагаю, может обрушиться в любой момент. Сперва найдём безопасное укрытие. Посмотрим, как быть с твоими глазами.

Никогда бы не подумал, что сохраню присутствие духа в такой напряжённый момент. Да к тому же буду в настроении отпускать шуточки. Я сказал Толстяку:

— И когда ты стал офтальмологом?

Он хмыкнул и ответил:

— Пойди Толстяк учиться на врача, наверняка был бы профессорского ранга. Но всё же думаю, шерстить под землёй работёнка более по мне, не буду отбирать хлеб у офтальмологов.

Меня немного отпустило. Хотя глаза и не видели, но боли не чувствовал. Если глазные яблоки не пострадали, восстановление не должно вызвать сложности. Успокоившись, я спросил Толстяка о том, что произошло ранее. Он рассказал, что услышал чьи-то голоса. Посчитал, что это Вэньцзинь, поэтому на ощупь полез наверх и забрался в этот ледяной туннель. Голоса будто бы доносились изнутри. Опасаясь, что Вэньцзинь и остальные могут улизнуть, он не стал тратить время на то, чтобы предупредить меня. А вместо этого, затаив дыхание, стал пробираться на ощупь в кромешной тьме. Но не тут-то было! Туннель оказался с ответвлениями. Толстяк побродил вслепую и вернулся назад. А тут глядь — я со своим фонариком. Не успел и слово вымолвить, как случилось то, что случилось.

Выслушав рассказ Толстяка, я невольно встревожился. Не говоря уж о том, что объявилось потом, услышанные голоса само по себе очень странно. Если действительно была Чэнь Вэньцзинь, неужели они выжидали в этом туннеле больше десяти дней? Тогда что ели? Что пили? По мне, версия Толстяка не очень убедительна, но ничего другого на ум не приходило, поэтому я спросил его:

— Каким путём мы идём?

Толстяк сказал:

— Тот путь, который я исследовал раньше, уже завалило льдом. Выход тоже заблокирован. Теперь у нас одна дорога — вперёд во тьму.

Внезапно Толстяк замолчал, затем горько усмехнулся и сказал:

— На этот раз действительно конец.

Его тон показался странным. Я невольно вытянул вперёд руку, ощупывая пространство:

— Что случилось?

Толстяк, видать, нашёл, что мои неуверенные движения слепого выглядят презабавно. Без зазрения совести он рассмеялся и сказал:

— Ничего, здесь пока достаточно безопасно. Сначала взглянем на твои глаза. Они важнее.

У нас не было с собой воды. Толстяк поглядел какое-то время и предложил сомнительную идею:

— Слушай… у тебя на глазах что-то липкое. Надо бы промыть водой. Раз её нет, на худой конец сойдёт и моча. Говорят, детская моча лечит от всех болячек, да ещё отгоняет злых духов. Я уже давно не девственник, так что всё зависит от тебя!

Я чуть не задохнулся от негодования и выругался:

— Ты не девственник, а я да?!

Толстяк цокнул языком и со скептицизмом в голосе произнёс:

— Наивняш, дело касается твоего будущего зрения, не надо из-за гордости врать. Быстрее ссы и промой. На крайняк, Толстяк зажмурится. Обещаю никому не рассказывать.

Я разразился бранью на Толстяка, но после этого ничего другого не оставалось. Никто из нас не предвидел такой ситуации. При себе ни капли воды. По заявлению Толстяка, мои глаза залеплены чем-то липким. Во всяком случае, нужно смыть. После долгих колебаний я смирился с необходимостью, но как назло, в этот момент мочевой пузырь подвёл — ничегошеньки не выдал.

Толстяк злорадно предложил:

— Я выкопаю тебе ямку во льду.

После его слов я действительно услышал звуки копания. Мир показался мне совершенно безумным!

Посидев немного, я почувствовал слабый позыв, сделал дело и, зажимая нос рукой, оторвал кусок одежды и принялся промывать глаза. Протёр несколько раз, и глаза пронзила такая жгучая боль, что я втянул воздух. Почувствовав неладное, я быстро отнял руку от глаз и сказал Толстяку:

— Может, не стоит этим промывать? Невыносимо больно.

Толстяк совершенно невпопад изрёк бессмыслицу:

— Намудана... нанам... муала... Ом мани падме хум![1]

Я преисполнился негодованием и выругался:

— Жирдяй, нашёл время! Что за сутры читаешь, а? Я ещё не сдох вообще-то!

В этот момент Толстяк нервно сглотнул и сказал:

— Наивняш, я рта не раскрывал. Я даже рассказ вслух толком не прочту, какие уж тут сутры.

Договорив, он снова сглотнул и добавил:

— Похоже, это упырь читает.

Упырь? Откуда здесь упырь? Я опешил, только собрался что-то сказать, но глаза опять заболели. На этот раз особенно сильно. Я не мог говорить и невольно зажал глаза руками. Через мгновение боль отпустила, и я открыл их — рядом стоял Толстяк и таращился перед собой.

Я с облегчением вздохнул, подумав: хорошо, что всё-таки не ослеп . Он повернул голову, пристально посмотрел в мои глаза, сглотнул и спросил:

— Наивняш, твоя детская моча действительно великолепна, есть ещё?

Устав злиться на него, я равнодушно бросил:

— Ну, есть. Хочешь попить — плати.

Толстяк, скривив лицо, произнёс:

— Братец, когда твой рот научился так язвить? Не мне пить, а для него.

Толстяк ткнул пальцем. Я проследил взглядом и увидел мертвецки-бледное лицо призрака. Оно внезапно объявилось передо мной, уставившись на меня чёрными глазницами. Чуть душа из тела не выскочила! И тут я осознал, что мы достигли конца пути — никакого выхода, только замкнутое пространство. А вдоль ледяной стены сидело тело, умершее неизвестно сколько лет назад.

С одного взгляда на него меня разобрал невольный испуг. Только что, будучи слепым, я сидел рядом с этой штукой и мочился! Мне хотелось придушить жирную тушку Толстяка Вана, но за эти годы я лицезрел много диковинных трупов и мгновенно пришёл в норму.

Однако именно в этот момент снова раздался речитатив мантры. На этот раз я обнаружил, что звуки издаёт этот труп.

Мои волосы встали дыбом. Я обернулся, глядя на стоящего рядом Толстяка, и сказал:

— Правда, больше нет мочи. Всю использовал.

Толстяк посмотрел на меня с жалостливой досадой:

— В критические моменты ты тормоз, проклятье, хватай оружие!

Мы немедленно подняли оружие, одновременно отступая назад, направив дула на этого старого упыря.

В этот момент губы упыря пошевелились, уголки рта приподнялись, обнажив жуткую до крайности улыбку. Мертвецки-бледная кожа сморщилась, губы растянулись в широком оскале, и я почувствовал, как по коже табуном побежали мурашки — волна за волной.

[1] Буддийская мантра "Ом мани падме хум" Буквальный перевод: "Драгоценность в лотосе" Более сакральный смысл: "Да пребудет драгоценность (просветление) в лотосе (сердце)"

Волчье логово Куньлунь 9-55 "Червь-подражатель"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-55  "Червь-подражатель"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第五十五章 应声虫

Толстяк понизил голос и выругался:

— Еб**ть, этот старый упырь улыбнулся. Наивняш, ты тут недавно обнажал свои прелести перед ним. Он не мог запасть на тебя?

Я выругал Толстяка за бессердечность и намерение подставить меня. Только собрался как следует вразумить его, но тут из-за спины старого упыря внезапно вытянулась толстая ручища.

Я посчитал — три руки. Сразу после этого из плеча упыря высунулась ещё одна рука, и Толстяк вскричал:

— Мать твою! Родня короля Вану, а?!

Не успел он договорить, как жуткая улыбка на лице упыря внезапно застыла, и снова зазвучали монотонные звуки сутры.

Ситуация просто жуткая. Труп, читающий сутры. Труп, который двигается. Притом здесь даже гроба нет. Буквально столкновение лоб в лоб!

Мой пистолет был направлен прямо на труп. Я думал, что когда он оживёт, то сразу выстрелю. Но тут вспомнил, что это не гора, а ледяная пещера, которая не выдержит ударную волну от звуков выстрелов. Если выстрелю, боюсь, сразу окажемся погребёнными заживо. Пристально наблюдая за движениями трупа, я сказал Толстяку:

— Опусти пистолет, готовь верёвку.

Толстяк сказал:

— Мог и не говорить.

Я взглянул. Он и впрямь реагировал быстро. Его руки уже давно сжимали верёвку и нож. Я, обдумывая ситуацию, сказал:

— Упырь ещё не проявил агрессии, лучше отступим. Сначала уйдём, а затем обсудим.

Толстяк выпалил:

— Назад пути нет, так или иначе смерть. Лучше действовать на опережение. Смотри, как я его скручу!

С этими словами он кинул мне конец верёвки, подмигнул и скомандовал:

— Двинули!

Я понимал, что он прав — если дождёмся, пока тварь оживёт, станет ещё сложнее. Мы тут же вместе ринулись на неё. Толстяк приблизился, перекинул верёвку через грудь упыря и с размаху, пнув ногой, отпихнул его в сторону. Упырь рухнул всем телом на землю, и в тот же миг две дополнительные руки за его плечами — фють! — и исчезли.

Что происходит?

Я быстро посмотрел туда и обнаружил, что когда труп упал, в том месте стены, которую он загораживал, открылась тёмная дыра размером с ведро. Маленький ребёнок, вероятно, мог бы пролезть, а две лишние руки как раз высовывались оттуда.

Толстяк воскликнул:

— Делов-то! Упырь весь одеревенел от холода. Не похоже, что способен восстать.

Не будь здесь так холодно, я бы весь покрылся ледяным потом. Я спросил у Толстяка:

— А что с этими звуками чтения сутр?

Толстяк пнул упыря, указал на дыру в стене и прошептал:

— Что-то внутри.

Я подумал про себя: Ну разве это не очевидно? В этот момент взгляд снова обратился на тело. И я невольно оторопел. Одежда на трупе хоть разложилась и выцвела, но фасон смутно угадывался и напоминал одеяние тибетских лам. Я невольно вспомнил слова дедушки из записок старой госпожи Хо: причиной, по которой дедушка отправился на поиски дворца Семи звёзд, была карта гробницы, которую ему передал один лама.

На той карте последовательно отмечены три места: дворец князя Лу Семи звёзд, усыпальница Ушань и гробница Небесной бездны. Эти три захоронения находились в разных местах: одно в Шаньдуне, другое в Куньлуне, а усыпальница Ушань, судя по названию, должна находиться в районе Сян-Шу. Эти места очень далеки друг от друга. За исключением гор Куньлунь, два других места находились в центральных районах Китая. Как у ламы оказалась карта центральной полосы?

Почему он умер здесь? Сколько лет назад? Какая была его цель? Определённо, этот лама не прост. Я подал знак глазами Толстяку, чтобы он следил за дырой в стене, а сам, перевернув упыря и надев рабочие перчатки для осмотра трупов, начал обыскивать одежду ламы в поисках каких-либо предметов.

Толстяк освещал фонариком чёрную дыру и выговаривал мне:

— Наивняш, ты что, действительно запал на этого упыря? Твой вкус слишком специфичен!

Я совершенно не обращал внимания. В текущей ситуации препираться с Толстяком желания не было, поэтому сосредоточенно обшаривал тело.

Выражение лица трупа уже вернулось в скукоженное состояние, и казалось, что прежняя зловещая улыбка была лишь моим воображением. Для подстраховки я всё же крепко связал труп, прежде чем дотронуться до него. Из-за низкой температуры труп сохранился в хорошем состоянии, без следов разложения. Кожа и мышцы затвердели от холода, лицо впало, черты едва различались и трансформировались. На момент смерти ему должно быть было около пятидесяти лет.

Моя протянутая рука с небрежной поспешностью рыскала под его одеждой. Внезапно я нащупал что-то твёрдое и вытащил это. Это оказалась танка.[1]

Толстяк внимательно следил за дырой, но, ухватив краем глаза, что я достал что-то, тут же сдвинулся ко мне. Завидев, что у меня в руках, его взор загорелся возбуждённым блеском. Он выдохнул:

— Сокровище!

Хотя я не особо разбираюсь в тибетской культуре, но танка бывает разных видов. Чем она больше, тем красивее и выше её рыночная стоимость. Танка в моих руках была размером с ладонь взрослого человека, притом выглядела очень старой. Если получится продать за две тысячи юаней, считай, что повезло.

Я тут же ударился в критику, сказав:

— Толстяк, год в Банае не только опустошил твой кошелёк, но и зрение ухудшил. Если действительно так туго, вернёмся в Ханчжоу, так и быть, оторву от сердца и подгоню тебе пару вещиц.

Толстяк сплюнул и обругал меня за то, что я не смыслю в ценностях, а затем разъяснил классификацию танок.

Он сказал, что на современном рынке танка чем больше, тем изысканнее она по красоте и тем выше её цена, но это работает только внутри одной категории. Танки разных категорий нельзя сравнивать по размеру.

Танка классифицируется в основном по материалам и содержанию. Наиболее распространены с изображениями Будды, которые тибетцы хранят дома для поклонения. Есть также с изображениями животных или абстрактных вещей, таких как небо и земля, ветер и облака. Такие танки встречаются реже, имеют большую эстетическую ценность, но не пользуются спросом, и их рыночная стоимость невысока.

Наконец, есть особый вид — ложная танка. Этот вид танки создаётся путём предварительной резьбы по деревянной форме, затем заливается расплавленным золотом и раскрашивается. Из-за высокой стоимости производства они обычно делаются маленькими, крайне редко встречаются и в прошлом их могли себе позволить только богатые тибетские семьи.

Моя область специализации — эстампы[2], а Толстяк — скопище всего и вся, много видел и знает. Он сразу определил, что танка отлита из чистого золота, но из-за времени золото потемнело, стало «мёртвым». Первоначальные краски облупились, и изображение сделалось неясным. Толстяк проанализировал:

— Судя по состоянию потускневшего золота, этой вещи не меньше тысячи лет, но упырь не похож на тысячелетнего, вероятно, он заполучил её позже.

Я внимательнее присмотрелся к позолоченной танке. Хотя краска на поверхности сошла, всё же можно различить основные контуры изображения. Когда я вгляделся, то тотчас затрепетал от страха. Мне померещилось, что на меня смотрит пара изумрудно-зелёных глаз.

В центре танки внезапно оказалось божество с волчьей головой и человеческим телом, стоящее среди эфемерных снежных гор. Его лишённые эмоций глаза пристально смотрели на зрителя. Меня пронзил холод — это был Кулажице.

Я пересказал Толстяку легенду, которую услышал, но Толстяк совершенно не верил в сверхъестественное. Он сказал с насмешливой издёвкой:

— Вы, образованная молодёжь, любите всякую мистику. По-моему, этот Сундалажэнь морочил всем голову, притворяясь духом. Но с другой стороны, по тому, что я слышал, в нашем Тибете есть те, кто поклоняются богу Цзаньшэну.

Я спросил:

— Ты знаешь об этом?

— Я, старина Толстяк, соли съел больше, чем ты риса. Товарищ Наивняш, тебе ещё учиться и учиться. Этот Цзаньшэн, говорят, злой бог. Хоть он и заведует бессмертием, но, по слухам, жуть как коварен. Его танки редки.

Я спросил, откуда ему это известно. Он ответил, что слышал, то и сказал. Я выругался и передразнил:

— Что слышал, то и сказал! Не стыдно хвастаться сплетнями?

Закончив говорить и решив, что на слова Толстяка полагаться нельзя, я швырнул ему танку и снова повернулся к трупу. Кто бы мог подумать! Только я опустил голову, как вдруг прямо перед глазами появилась жуткая и странная ухмылка. Труп каким-то образом открыл свои впалые веки; чёрные глазницы смотрели на меня, а уголки рта растянулись до ушей в крайне зловещей усмешке.

От испуга чуть душа из тела не вылетела! Не успел я опомниться, как губы трупа шевельнулись. Из уголка его рта выползла сколопендра, похожая на чёрного червяка. Она подняла голову, словно разглядывая меня.

Я поспешно отпрянул и, со страхом глядя на насекомое и труп, спросил Толстяка:

— Что это такое?

Толстяк не успел ответить. В пещере раздался очень тихий звук. Я машинально взглянул на чёрную дыру в стене — ничего нет.

Откуда он доносится?

Толстяк внезапно указал на труп и сказал:

— Он.

Звук становился всё громче и отчётливее. Наконец я разобрал — опять сутры. Неужели мы ошиблись? Звук издавало не существо внутри дыры, а мумия ламы.

Мы с Толстяком обменялись взглядами и одновременно сжали в руках кинжалы. В этот момент я заметил, что это подобие червячка-сколопендры непрерывно ползает по трупу туда-сюда. Похоже, насекомое не представляло никакой опасности и действительно напоминало сороконожку — примерно с человеческий палец, с плоским телом и с двумя длиннющими усиками на голове. По мере того как усики качались взад-вперёд, слабый звук бормотания молитвы становился всё чётче и быстрее. И тут я вспомнил, что третий дядя мне кое-что рассказал.

В моих воспоминаниях отец всегда был строгим и педантичным, а второй дядя — угрюмым и мрачным. В детстве большую часть времени меня повсюду таскал с собой третий дядя. В спокойном расположении духа он любил обнимать меня и рассказывать разные народные сказки. Некоторые из его собственной жизни, а другие, скорее всего, он просто выдумывал. Но каждый раз я пугался так, что не мог спать! Ночью я пытался забраться к нему под одеяло, ища защиты. Но всё заканчивалось тем, что он рассказывал пару жутких страшилок, и я всю ночь сжимался от страха под одеялом, рискуя задохнуться.

Я помню, что среди историй, рассказанных третьим дядей, была одна, которая называлась «Червяк-подражатель».

У стариков есть определение. Допустим, один некто говорит: «Ух ты, какая дыня вымахала!», а другой некто сразу поддакивает: «Да-да, согласен. Дыня выросла что надо!» Вот таких людей старики любят называть червяками-подражателями. Что ни ляпнешь — тут как тут, поддакивают и соглашаются.

Но «червяк-подражатель» — это не просто выражение, он действительно существует.

Говорят, что это подобие многоножки обладает необычной способностью издавать звуки. В древности некоторые люди зарабатывали на жизнь уличными представлениями, в том числе разговорным жанром: один человек мог одновременно имитировать разговор двух людей и даже произносить две фразы одновременно. В те времена это было диво-дивное, поэтому высоко ценилось. На самом деле же всё это заслуга червяка-подражателя.

Уличные артисты ловили этих насекомых и тренировали их, обучая определённым фразам. Во время выступления они клали его на себя, и слово в слово повторялся диалог. В те времена не было звукозаписывающей аппаратуры, и для древних людей это казалось очень удивительным.

Они полагали, что способность этих насекомых воспроизводить человеческую речь объясняется вселением в них духов. Поэтому считали их порождением нечисти. Обычные люди не могли их распознать, путая с многоножками. При других обстоятельствах я бы тоже принял его за обычное насекомое.

Похоже, то, что труп менял выражение лица, — это червяк двигался во рту, что и привело к сокращению лицевых мышц.

Осознав это, я облегчённо вздохнул и, взглянув на настороженного Толстяка, сказал:

— Хорош, выдохни.

Толстяк ещё не понял и с серьёзной миной на лице продолжал держать нож наготове, направив его на упыря. Я подошёл и схватил насекомое. Червяк-подражатель отчаянно забарахтался от испуга, и звук чтения мантр действительно прекратился.

Толстяк, наконец поняв, что к чему, удивлённо спросил:

— В такой стуже водятся многоножки?

Я только собрался разъяснить подоплёку, как тут на плечах Толстяка появилась дополнительная пара рук — гипертрофированно раздутые человеческие руки.

Мои глаза мгновенно расширились, и я заорал:

— Толстяк! Сзади!

Я выхватил из-за пояса нож и очертя голову ринулся вперёд. Толстяк сразу отреагировал, пригнулся и перекатился по земле. Но он слишком тучный! На половине кувырка в его ноги вцепилась та пара рук, и в этот раз я увидел предельно чётко: они тянулись из той дыры в стене.

— Толстяк! — заорал я и бросился всем телом, яростно нанося удары по этим рукам. Брызнули ошмётки мяса. В тот же момент руки резко дёрнулись, с невероятной силой волоком потащив Толстяка внутрь. Обе его ноги мгновенно очутились в ледяной дыре, и он издал душераздирающий вопль боли.

Я тотчас обхватил Толстяка, таща его обратно, но сила этой твари неимоверна! Ноги Толстяка уже вошли на две трети, его бёдра намертво застряли в дыре, а тварь продолжала тянуть со всей дури. От боли Толстяк резко втянул холодный воздух и вдруг заявил:

— Наивняш, разбей дыру. Внутри есть ещё пространство.

Я понял, что ноги Толстяка, должно быть, что-то нащупали. Не раздумывая, бросился к рюкзаку с снаряжением и перевернул все вещи. К счастью, отыскалась альпинистская лопатка. Направив железный наконечник вниз, я со всей силы ударил по ледяной стене возле дыры. Неожиданно стена оказалась не такой толстой — после нескольких ударов посыпался разбитый лёд, постепенно открывая пустое пространство.

Толстяка тут же снова затянуло наполовину, но на этот раз он был готов дать отпор и выстрелил из ружья, которое держал в руках. Тотчас мои уши уловили странный, полный трагизма вопль, похожий на плач человека с больным горлом — жуткий и пронзительный звук.

В этот момент ноги Толстяка освободились. Он закинул на себя рюкзак и, держа на изготовку ружьё, сказал:

— Быстро! За ним!

Ничего толком не объяснив, Толстяк протиснулся в отверстие. Я вошёл следом и обнаружил, что внутри открывается совершенно другой мир: просторная и ровная ледяная пещера правильной квадратной формы — сразу видно следы искусственной обработки. Моё сердце подпрыгнуло: неужели это внешний проход к гробнице Небесной Бездны? Куда он ведёт?

[1] Танка - традиционная тибетская живопись на ткани, обычно изображающую буддийские божества, сцены из жизни Будды или мандалы.

[2] Эстампаж, эстамп — техника оттискивания рельефных изображений на бумагу, а также собственно оттиск, полученный наложением бумаги или ткани на рельефную поверхность, покрытую каким-либо красящим веществом.

Волчье логово Куньлунь 9-56 "Белая редька"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-56  "Белая редька"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第五十六章 大萝卜

Толстяк, держа фонарик, мчался впереди меня. Я не разглядел, что это было, и, задыхаясь на бегу, спросил:

— Что эта за штука?

— Редька.

Я чуть не упал. Редька? Я ослышался или Толстяк головой повредился? И сразу принялся выговаривать:

— Есть вещи куда важнее! Даже если очень хочется редьки приготовленной в хого[1], всё же нельзя в критический момент идти на поводу своего обжорства. Мне стыдно за тебя.

— Тьфу! — сплюнул Толстяк. — Чепуха! То была большая редька. Она вся утыкана трупами, а на макушке к тому же растёт сочная зелень. Старина Толстяк совершенно не мог ошибиться.

Видя, как серьёзно говорит Толстяк, я понял, что неправильно подумал, и, задыхаясь, сказал:

— На кой ляд гнаться за ней? Преподнести себя в качестве удобрения, а?

Удивительно, но Толстяк не стал спорить со мной, а встревоженно сказал:

— Наивняш, на той редьке странные останки, вдобавок... вдобавок я видел людей Черного Слепца. Они тоже там. Боюсь, ситуация изменилась. Поспешим нагнать их.

Я внутренне вздрогнул: люди Черного слепца? Они попались? Толстяк вдруг резко остановился. Я почувствовал порыв пронизывающего ветра и невольно посмотрел вперёд — там была пустота.

Путь под ногами закончился. Мы стояли у другого выхода из ледяной пещеры. В слабом свете фонарика было ясно видно, что под нами бесконечная бездна. Только тогда я заметил, что ледяные стены постепенно сменились каменными. Теперь мы стояли в каменной пещере со вкраплениями льда.

Толстяк повернул голову, смотря на меня. Его лоб был весь в поту. Он сказал:

— Упустили, оно спустилось вниз.

В мерцающем свете фонарика на полу виднелась цепочка тёмного вещества — видимо, натекло из раны. Жидкость вела к выходу, спускалась по скале и чуть дальше пропадала из виду.

Внизу — бездонная пучина, впереди — пустота, путь назад заблокировал камнепад. Попросту нет выхода. Единственная верёвка осталась на ледяной стене. Можно сказать, мы практически в тупике.

Я взял фонарик из рук Толстяка и посветил на скалистую стену под нами. Там много за что можно было цепляться. При должной осторожности, думаю, возможно спуститься. Но текущая ситуация такова, что у нас нет никакой страховки, даже верёвки нет, а стена отвесная. Голыми руками не совладать. Я посмотрел на Толстяка, который с сожалением сказал:

— Наивняш, тебе и вправду не стоило приходить. Кто-то бы да знал, где покоится Толстяк и забрал его тушку. Теперь, можно сказать, приплыли. Оба станем тысячелетними упырями.

Я тоже совершенно не представлял, что делать. Глядя в кромешную тьму перед собой, я чувствовал беспокойство, но странно — отнюдь не отчаяние. Возможно, из-за того, что много раз обретал спасение в безвыходных ситуациях, я первым успокоился и, глядя на вспотевшего Толстяка, сказал:

— Мы уже глубоко внутри ледяной стены. Наверху, вероятно, та человекоподобная гора, которую я видел. Между этими местами большой перепад высот, должен быть разлом. Нам нужно его найти.

Толстяк всё-таки не обычный человек. Быстро взяв себя в руки, он вытер пот со лба и, нахмурившись, сказал:

— Наивняш, по-моему, Черный Слепец с остальными, скорее всего, пошли другим путём. Подумай, если бы мы не пробили ту ледяную дыру, то не увидели бы огромную редьку. Они наверняка пошли другой дорогой, а после попали в ловушку редьки. Она обманула их, а затем нарвалась на нас. Значит, проходы в этой горе, наверняка одинаковые. Если пойдём по пути редьки, возможно, найдём следы группы Вэньцзинь. Если, как ты говоришь, здесь гробница Небесной бездны, то я предполагаю, что твоя тётка уже направилась к ней.

Анализ Толстяка был обстоятельным. Если следовать пути редьки, то нам необходимо спуститься вниз по скале. Но что находится внизу, мы не знали. А вдруг её логово? К тому же у нас не было никакого снаряжения для скалолазания, а этот утёс даже опаснее того, что мы покоряли с Цветочком в Сычуани, — совершенно отвесный. Переть напролом очертя голову — просто играть со смертью. Я совсем не был в этом уверен.

Так всё же каким путём пошла группа Вэньцзинь?

Толстяк сказал, что видел людей Черного Слепца, но никак не самих Вэньцзинь и Черного Слепца. Следовательно, они сейчас в безопасности. Однако между нами разница во времени более десяти дней. За эти десять с лишним дней разве Вэньцзинь с остальными уже не проникли внутрь гробницы Небесной бездны? Или, как мы с Толстяком, они тоже застряли где-то, и, возможно, уже...

В моей голове постоянно возникали разные предположения, но в итоге я отвергал их одно за другим. Однако сколько ни думай, невозможно решить текущую проблему. Толстяк беспокойно выхаживал возле отверстия, постоянно выдвигая разные идеи, и наконец решительно заявил:

— Все дороги ведут в Рим. Смелые умирают от переедания, трусливые — от голода. При встрече на узкой дороге побеждает храбрый. Наивняш, рискнём!

Я понял, что Толстяк решил поставить всё на кон. Глядя на рыбью кожу на нём, меня вдруг осенило. Я посмотрел на свою одежду: если разорвать её на верёвки, должно получиться более десяти метров. Хоть какая-то страховка.

Я тотчас начал раздеваться. Верхняя одежда — пуховик для альпинизма, жалко резать его на верёвку. Мог порвать только несколько тонких вещей, которые были на мне. Я едва успел скинуть половину одежды, как Толстяк тут же дал волю своим рукам. Он крепко схватил меня, удерживая от дальнейшего раздевания, и заголосил:

— Наивняш! Хотя мне холодно, но тепло твоего тельца не нужно! Я шутил над тобой! Ты серьёзно собрался отдаться мне?

Толстяк скорчил жалкую физиономию, будто боясь, что я наброшусь на него и изнасилую.

Меня так взбесило, что я выругался:

— ****, нашёл время стебаться! Сейчас нет пути ни вперёд, ни назад. Остаётся довериться судьбе, как ты и сказал. Я порву одежду и сделаю немного верёвки, хоть какая-то страховка.

Толстяк, услышав это, тут же хлопнул меня по плечу и сказал:

— Есть смерть тяжелее горы Тайшань — достойная ради благородной цели, а есть легче перышка — ничтожная и трусливая. Товарищ Наивняш, твоё революционное сознание поднялось до уровня великих людей! Если действительно сгинем здесь, то по крайней мере умрём с честью!

Сказав так, он принялся стаскивать с меня одежду, боясь, что я передумаю.

Я только собрался выругаться, как вдруг услышал тихий жуткий голос:

— Бессмертные могут перелететь.

У меня мурашки побежали по коже: Кто это говорит? Толстяк тоже замер, резко переменившись в лице. Он ошеломлённо огляделся по сторонам, через мгновение нервно сглотнул и уставился на мой живот, хрипло сказав:

— Наивняш, твой живот вещает.

Я встрепенулся, быстро ощупал себя и тут же нащупал в одежде того червя-подражателя. Вспомнив, что раньше он находился внутри трупа, а теперь заполз на меня, я ощутил холодный озноб отвращения. И когда же эта странная штука заползла на меня? Вероятно, из-за всей этой заварушки я, не успев разобраться с ней, случайно прихватил с собой.

Я объяснил Толстяку, что произошло. Он выдохнул с облегчением, похлопав меня по плечу, и сказал:

— Напугал до смерти. Я-то посчитал, что ты залетел. Ого, подумал я. Допустим, ты и правда забеременел, а ребёночек-то чересчур рано созрел!

Зная, что Толстяк просто несёт чушь, я небрежно ударил его кулаком и спросил:

— Что он только что сказал?

Толстяк скривил губы и сказал:

— Кажется, что-то про то, что... бессмертные могут перелететь. Ух ты, этот червь просто чудо! Наивняш, дай его мне, я хочу его.

Я сунул червя в руку Толстяка, чувствуя, что есть нечто ускользающее от моего внимания, а сам продолжил снимать одежду и при этом размышлять. И тут меня осенило в чём загвоздка!

Червь подсказывал способ перебраться!

Я сам чувствовал, что звучит неправдоподобно, но вдруг вспомнил легенду, рассказанную третьим дядей, утверждающую, что червь-подражатель — вместилище душ умерших. Значит, душа того ламы тоже может находиться в этом червячке?

Толстяк тем временем развлекался, дразня червяка и пытаясь разговорить его. И тут — бац! — червяк поворачивает свою башку прямо ко мне. Сердце подскочило, по телу пробежал холодок. Казалось бы, ну что такого? Обычный червяк! Но всё же я почувствовал — на меня смотрит пара невидимых глаз.

Толстяк выругался:

— Еб**ть, так этот червь только молитвы читать умеет? Какой ещё червь-подражатель! Наивняш, твой третий дядя опять тебя обдурил.

Слова Толстяка вернули меня к реальности. Я даже посмеялся над собой: В последнее время я действительно стал слишком мнительным и воображаю невесть что. Но тут же вспомнил слова червя: бессмертные могут перелететь... Неужели совпадение?

Этот лама явно пришёл сюда с целью. И его цель, вероятно, тоже гробница Небесной бездны. У того ламы из прошлого была при себе карта гробницы. А что, если и этот лама прячет подсказки о гробнице?

Как только я взял себя в руки и успокоился, то заметил странное противоречие: во-первых, туннель, в котором мы находились, был идеально квадратным и явно обработан человеком. Поскольку некто построил здесь туннель, значит, обязательно есть способ выбраться из него. На самом деле, тут гулял холодный воздух и ветер. Очевидно, что пространство не полностью замкнутое. Вдобавок, в воздухе витал какой-то знакомый запах.

Сначала я не мог распознать его, но через мгновение вспомнил — это был запах керосина.

Где-то здесь пролит керосин!

Я поспешно пнул Толстяка, который всё ещё играл с червяком, и сказал:

— Шевелись, вставай!

Толстяк, держась за зад, заныл:

— Зачем? Что за спешка? Я тут с Чернышом по душам общаюсь.

Чёрт возьми, прошло-то всего ничего, а уже имя ему дал. Я сказал:

— Бери своего Черныша и погнали искать путь. Возможно, он пригодится.

Толстяк вернулся к действительности и спросил, в чём дело, а я ответил:

— Ты не чувствуешь какой-то запах?

После моего вразумления Толстяк, наморщив брови, принюхался и вдруг выругался:

— Мать честная, керосин!

Я сказал:

— Место рукотворное. Точно есть выход. Отыщем, где керосин, отыщем выход. Эти бытовые фонарики сплошное безобразие! Никакого толку!

Мы с Толстяком, не теряя ни секунды, бросились шарить вдоль стен пещеры. И тут мой фонарик внезапно осветил место слева от края обрыва, метрах в семи-восьми параллельно от входа. Свет позволял разглядеть только смутные очертания чего-то похожего на бронзовый предмет.

Как на этой отвесной скале мог оказаться бронзовый предмет?

[1] 火锅 (huǒguō) — металлический горшок (часто разделенный на секции), наполненный кипящим бульоном, который устанавливается на стол на портативную горелку. Различные ингредиенты, такие как тонко нарезанное мясо, морепродукты, овощи, тофу, лапша и т.д., варятся в кипящем бульоне прямо за столом. После того как ингредиенты сварились, их вынимают из бульона и едят, обычно обмакивая в различные соусы.

Волчье логово Куньлунь 9-57 "Огненный дракон"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-57  "Огненный дракон"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第五十七章 火龙

Я быстро подозвал Толстяка и сказал:

— У тебя глаз острый, посмотри, что это такое.

Толстяк цокнул языком, выхватил из руки фонарик и хвастливо заявил:

— Младшенький товарищ У, будь добр, в следующий раз, когда полезешь ворошить курганы, не забудь очки…

Оборвав себя на полуфразе, он вдруг удивлённо воскликнул:

— Ба! Похоже, ламповая ниша.

В погребальных камерах для неугасающих лампад использовались либо подставки для ламп, либо желоба. Причём желоба обычно встречались в крупных склепах.

Это нечто, схожее с нишей для светильников, находилось в семи-восьми метрах от нас. На стене было за что цепляться. Толстяк сказал, что его комплекция слишком крупная, не пригодна для лазанья, и велел подняться мне. Я разорвал одежду на полосы, кое-как сделал верёвку длиной около десяти метров, расставил руки и ноги и, буквально распластавшись всем телом на стене, медленно двинулся к нише.

Толстяк, держа другой конец верёвки, освещал мне путь. Я всем лицом прижимался к стене, мог смотреть только влево и вправо, совершенно не имея возможности посмотреть вниз. При мысли о бездонной пропасти ноги тут же слабели и подгибались. Мысленно выругавшись, я, собрав волю в кулак, двинулся к нише. И вдруг Толстяк крикнул:

— У Се!

Я испуганно оцепенел — можно по пальцам сосчитать, когда Толстяк обращался ко мне по имени так серьёзно. Что случилось? Почувствовав неладное, я невольно замер и только собрался заговорить, как краем глаза заметил внизу что-то белое и расплывчатое. Из-за тусклого света фонарика трудно было разобрать, что это такое, но эта штука, похоже, двигалась. И, что хуже всего, она ползла прямо ко мне.

Я услышал звук заряжаемого пистолета, а затем Толстяк взревел:

— Наивняш, держись крепче!

Мы работали вместе не первый день. Хотя я понятия не имел, что происходит, но не успел он договорить, как я намертво вцепился в расщелину. Тут же грянул выстрел. Оглушительное «БАХ!» разнеслось в пустом пространстве, отражаясь от стен и создавая невероятное эхо, которое, казалось, длилось очень-очень долго.

Пуля, похоже, разорвалась прямо под моими ногами. Взрыв был такой силы, что заложило уши. От стоящего в них грохота ничего не было слышно. Я повернул голову, чтобы посмотреть на Толстяка, и увидел, как он взволнованно жестикулирует и что-то кричит мне. Но в ушах всё ещё гулял раскатистый гул, и я совершенно ничего не мог разобрать.

Хотя я и не слышал, но всё же был уверен: дрянь дело. Связав воедино то белёсое нечто под ногами и выстрел Толстяка, я понял, что снизу приближается опасность. Даже смотреть не надо — и так ясно.

Но эта скала была очень отвесной. Я буквально распластался на её поверхности. Стоило чуть наклонить голову, как спина выгибалась, руки не могли хвататься за скальные выступы. Посмотреть вниз абсолютно невозможно. Только краем глаза мог что-то разглядеть. Похоже, выстрел Толстяка напугал эту тварь, и она отступила в темноту. И тут, наконец-то, мои уши разобрали голос Толстяка. Весь в поту, он отчаянно махал руками и орал:

— Наивняш, быстро возвращайся!

Вернуться можно, но быстро — явно нет. Скала слишком крутая. Необходимо двигаться очень осторожно, шаг за шагом. Мне до этой лампадной ниши осталось каких-то два метра, ещё чуть-чуть — и дело сделано. Мой нос уже улавливал усиливающийся запах керосина.

Видя, что я долго не реагирую, Толстяк от гнева разразился бранью:

— Чего тупишь? Быстро возвращайся, опасно!

Я знал, что Толстяк беспокоится обо мне. Но в такой ситуации можно рассчитывать только на себя. Нужно самому искать путь к спасению. Мы сейчас в кромешной тьме — выхода нет. Если не поджечь лампадную нишу, совершим ту же ошибку, как с большим ледяным гробом: не заберись мы наверх, возможно, никогда бы его не обнаружили.

Я и ухом не повёл на вопли Толстяка вернуться. Хрен его знает, что там подо мной, но сейчас даже на обратный путь уйдёт целая вечность. Я продолжил двигаться к нише, крича Толстяку:

— Ещё чуть-чуть! Прикрой меня! Если молодой господин здесь концы отдаст, буду приходить к тебе призраком каждую ночь!

Толстяк, негодуя, разразился отборной бранью, и тут же я услышал серию выстрелов. Пальба была какой-то беспорядочной. Я испугался: Неужели внизу орава этих существ? Что это вообще такое?

К этому моменту рука уже могла дотронуться до ниши. Сейчас моя левая рука держалась за трещину в камне, левая нога стояла на выступе, а другая болталась в воздухе. Я торопливо пытался нащупать зажигалку в кармане брюк. Как только её нащупал, правую ногу, висящую в воздухе, внезапно схватила чья-то ледяная рука. И я услышал Толстяка, который кричал:

— Быстрее зажигай! Не могу справиться!

Я брыкнул правой ногой, стремясь стряхнуть эту штуку, но тут правую ногу пронзила острая боль — такая, что мои руки едва не затряслись. Ещё чуть-чуть — и сорвусь вниз.

У схватившей меня руки были острые когти. Они прямо впились в мою плоть. От пронизывающей боли почти перехватило дыхание. Все ощущения сосредоточились в правой ноге, по которой потекла горячая жидкость. Но опустить голову я не мог и ведать не ведал, что за тварина в меня вцепилась.

Стиснув зубы, я перестал обращать внимание на то, что было с ногой, вынул зажигалку и поднёс её к ламповой нише. Стрельба Толстяка всё ещё продолжалась, но, похоже, без особых результатов. Лишь уши заложило от грохота выстрелов и его ругательств.

Едва поднёс зажигалку, как тут же вспыхнуло ослепительное пламя, которое, подобно огненному дракону, поползло вдоль скалы. Я зажмурился от внезапной вспышки яркого света и услышал пронзительный вопль — тот знакомый хриплый и надломленный звук, похожий на крик человека с ларингитом.

Белая тень стремительно соскользнула вниз. На этот раз я разглядел чётко, и волоски на моём теле моментально вздыбились.

Наконец я понял, что за существо Толстяк называл «редькой». Точнее сказать, я не разглядел её истинный облик. Внешне она вся состояла из разнообразных трупов — человеческих и животных, с головами и конечностями. Из этих тел тянулись многочисленные отростки, похожие на корни. Они качались, и вслед за ними двигались тела, как будто оживая и обретая способность шевелить руками и ногами.

Словно трупы проросли прямо из редьки. А та «сочная листва», о которой трещал Толстяк, — фактически огромная зубастая пасть, расположенная на самой макушке. Та «рука», которая недавно вцепилась в мою ногу... Тут и гадать нечего — явно корневые отростки этой редиски!

Похоже, тварь боится огня. Стоило мне зажечь лампадную нишу, как редька с визгом соскользнула вниз и оперативно скрылась в пропасти. Замешкайся я немного, то эта штука опутала бы меня, и, полагаю, прирос бы я к ней, наподобие тех трупов.

Подумав об этом, я выругался:

— Жирдяй, что это за защита такая!

Толстяк, увидев, что со мной всё в порядке, с облегчением выдохнул, и тут же его энергия снова забила фонтаном:

— Эта большая редька чересчур голодная! Она ничем не брезгует! — прокричал он. — Парень, ты же не мыл ноги больше десяти дней, а она всё равно позарилась!

На разговоры с ним не было сил. Я огляделся, оценивая ситуацию, и моментально обалдел от изумления.

Напротив скалы тоже была отвесная стена, но на ней, прямо перед ледяной пещерой, величественно возвышалась бронзовая дверь.

Сейчас то, что окружало нас: внизу — пропасть непроглядной глубины, вокруг — сплошные скальные стены. Эта бронзовая дверь выглядела точно так же, как дверь в Небесной Обители Облаков, только вдвое меньше и не излучала жуткой ауры.

Я вспомнил фразу червяка-подражателя: «Только бессмертные могут перелететь».

Теперь я был почти уверен, что мы нашли путь к гробнице Небесной бездны — это та бронзовая дверь напротив. Но как добраться? Расстояние между двумя скалами, на глаз, по крайней мере сто метров, и нет никакого пути, чтобы перебраться. Разве что появится вертолёт, чтобы перевезти нас?

Толстяк тоже осознал ситуацию, причмокнул губами и выдал:

— Опять бронзовые врата. Что-то мне не по себе. Эй, Наивняш, чего там разлёгся? Греешься, что ли?

Я не хотел тратить энергию на Толстяка, собираясь ползти обратно, но как только пошевелил ногой, меня пронзила острая боль. Эта травма не похожа ни на одну из предыдущих — я чувствовал, что с ногой что-то серьёзно не так. Жуткая боль при любом движении лишала возможности шевелиться на какое-то время.

Я рассказал Толстяку о ситуации. Он топнул ногой и выпалил:

— Проклятье! Ты, выходя за дверь, на календарь не взглянул?

Я ругнулся:

— Нашёл время болтать об этом! У меня дома вообще нет календаря! Моя персона не может двигаться!

Толстяк усмехнулся и сказал:

— Соберись! Живо ко мне!

Я пришёл в бешенство и выругался:

— Мать твою! Ты что, на одной ноге по скалам лазить умеешь? Ну-ка, покажи молодому господину!

К этому времени мои руки уже начали дрожать. Сейчас на Толстяка рассчитывать не приходилось. Хотя на поясе и болталась верёвка, но эта хлипкая, разодранная тряпка могла разве что придать уверенности — я не рисковал доверить ей свою жизнь. Снова попытался сдвинуть ногу — всё та же боль, и совсем нет сил. Я испугался: Нога совершенно не работает? Как же мне ворошить курганы с такой покалеченной ногой?

Неужели Толстяк действительно прав? В этот раз я вышел ворошить курганы в недобрый час? Вот и нарываюсь на неприятности — куда ни плюнь, всюду засада! Я всего-то хотел найти человека, никого не трогал, никому не мешал!

Я держался на скале только на двух руках и одной ноге, притом был слишком близок к горящей лампадной нише. Пылающее пламя почти выжгло весь кислород вокруг меня, а здесь и так высокогорье с разреженным воздухом. В результате, пролежав совсем немного, я почувствовал головокружение и тяжесть в голове.

Толстяк заметил, что я не в порядке, и наконец-то перестал перепираться. Разволновавшись так, что его лоб покрылся испариной, он перевернул весь рюкзак и нашёл только телескопическую стальную трубу. Это была лопата расхитителей гробниц для определения мест могильных раскопок, которую можно было удлинять и укорачивать. Толстяк выдвинул трубу на все десять метров, как раз в самый раз.

Он протянул мне трубу и сказал:

— Товарищ Наивняш, напряги свои хлипкие мышцы для старины Толстяка. Не будь как баба! Хватайся, я тебя вытащу.

Даже в такой решающий момент не упустил случая подколоть меня, но сил ответить уже не было. Из-за нехватки кислорода у меня кружилась голова. Я крепко схватился за протянутую трубу. Голос Толстяка стал напряжённым:

— Наивняш, во что бы то ни стало возьмись крепче!

Я схватился за трубу. Как только отпущу руку от скалы, неизбежно повисну в воздухе. В тот момент амплитуда раскачивания будет огромной, и если Толстяк не утихомирит её, не только я упаду в пропасть, но возможно, и его самого утяну вниз.

Волчье логово Куньлунь 9-58 "На волоске от смерти"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-58  "На волоске от смерти"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第五十八章 生死一线

Толстяк выбрал позицию вплотную к каменной стене, прижался к ней плечом, сплюнул и коротко бросил:

— Давай.

Я вцепился обеими руками в трубу, оторвал левую ногу от камня под ногами, и всё моё тело закачалось в воздухе. Труба ходила ходуном. Толстяк напряг все мышцы. Несмотря на холод, его лицо покрылось испариной. Он тянул трубу, постепенно подтягивая её, на этот раз собрав все свои силы и сосредоточенно молча. Но когда он почти втащил меня, в пустом пространстве раздался звук, похожий на скрежет зубов.

Толстяк замер. Я тоже мгновенно оцепенел. Этот звук был слишком знаком и пробудил дурные воспоминания. Быть не может! Здесь есть кровавый труп? Но я не чувствовал того характерного раздражающего запаха. Сердце подсказывало — быть беде, и я истошно завопил:

— Толстяк, тяни быстрее!

Толстяк явно разделял мои мысли. Он чуть замешкался, но после моего воззвания тут же усиленно потянул вверх.

Скрежет становился все ближе. Постепенно я стал различать низкий гул, словно приближался рой пчел. Звук, казалось, шел снизу. Я опустил голову и в ярком отблеске огня увидел, что нижняя часть темной скалы медленно двигалась, будто мы находились в желудке какого-то монстра.

Этот желудок непрерывно сокращался и растягивался.

В этот момент я услышал, как Толстяк странно вскрикнул, затем стальная труба, которая тащила меня, резко ухнула вниз. Я инстинктивно вцепился в неё ещё сильнее. Вены на руках вздулись и, казалось, вот-вот лопнут. Сердце подскочило к горлу.

Похоже, на Толстяка что-то напало! Он распластался на земле. С моего угла зрения я мог видеть только его голову и руки, крепко сжимающие трубу. Они вцепились в неё мертвой хваткой.  Толстяк таращился на меня широко раскрытыми глазами, словно хотел что-то сказать, но не мог произнести ни слова. Он снова начал тужиться, пытаясь втянуть меня наверх, и тут я увидел, что за его спиной стоит человек.

Это был немец. Он явно не умер. Как оказался здесь? Вход же завален! Как умудрился войти?

В моей голове загрохотало. Я уставился на немца и спросил:

— Что ты задумал?

Лицо немца было мертвенно-бледным, всё усеяно многочисленными ранками — очевидно, от укусов тех самых насекомых. Он наступил на руку Толстяка и начал безжалостно давить и крутить ногой, не сводя с меня глаз и обнажив жуткую усмешку. Я услышал его слова:

— Спасибо, что привёл меня сюда. Прощай.

На лбу Толстяка вздулись вены. Я почувствовал, что хватка на трубе ослабла. Если он отпустит её, то вскочит и без всяких сомнений наподдаст немцу! Но при подобном исходе мне конец!

Толстяк крепко сжимал трубу, а немец нещадно давил ногой его руки и уже стер их в кровь. Если так дальше пойдёт, мы оба покойники. Я мгновенно успокоился и сказал Толстяку:

— Отпусти.

Стоило произнести эти слова и на сердце возникло странное чувство — что ж, вот и я умру вороша курганы. Все, кто дороги мне, один за другим сгинули на этом поприще. Теперь подошла моя очередь?

Я не хотел умирать. Никто не хочет. Но текущая ситуация такова - не умру, утяну за собой Толстяка. Мы оба погибнем. Но если Толстяк разожмет руки, то сможет напасть на немца.

Когда я произнёс эти слова, я даже почувствовал облегчение. Будто так суждено судьбой.

Толстяк уставился на меня и хрипло выдавил:

— Пшёл нафиг.

Мои глаза наполнились слезами, и я ответил:

— Толстяк, хоть ты и несёшь чепуху, но с таким братом, как ты, моя жизнь того стоила.

Мои руку немного ослабли. Если Толстяк не осмелится отпустить, то придется самому отправить себя в путь-дорогу. Я посмотрел в темноту внизу. Что там? Логово редьки-монстра? Стану ли я, как и люди Черного Слепца, её частью?

Заметив мои действия, Толстяк неожиданно взревел:

—  У Се!

Я машинально посмотрел на него. Его запястья были сплошь в крови. Он проговорил:

— Столько лет не дох, а как свалил братишка, так сразу в покойники! Братишка вернётся — как мне смотреть ему в глаза?!

Немец холодно пялился на нас. Его голос прозвучал совершенно равнодушно:

— Как трогательно.

Толстяк повернул голову и заорал:

— Заткнись!

Немец холодно рассмеялся. Он наклонился, поднял мой оставленный в пещере пистолет и отчеканил по словам: — Никому из вас не выжить.

Я увидел, как он снял пистолет с предохранителя. Меня тут же захлестнула паника. Выстрел в упор — и мозги Толстяка разлетятся на куски. Не раздумывая, я закричал:

— Стой!

Немец остановил движение и на беглом китайском спросил:

— Есть что сказать?

Я изо всех сил обхватывал дрожащими руками трубу. С трудом переводя дыхание, я пробормотал:

— Я… я…

Я только хотел потянуть время, но что сказать дальше — в голове полная каша. Немец раздражённо нахмурился, видя, что я пару слов связать не могу. Кажется, ему наскучило возиться со мной, и он собрался расправиться с Толстяком.

Толстяк был вынужден держать мой вес, при этом на запястьях рук безжалостно топтался немец, что почти лишило его дара речи. Я знал характер Толстяка — он ни за что не отпустит меня. Я решился и подумал: «Ладно, смерть так смерть! Толстяк, раз уж ты так предан дружбе, либо вместе умрём, либо вместе выживем».

Тогда я подавил волнение и сказал немцу:

— Ты стремишься к цели. Я примерно догадываюсь к какой. В одиночку тебе не пройти дальше. Прикончишь меня и этого толстяка — что ты выиграешь?

Немец осклабился, устремив взор на бронзовые врата напротив, будто что-то припоминая. Он здесь уже бывал? Может, знает способ перебраться?

Моё сердце трепетало от ужаса. Как вдруг в пещере раздался голос четвёртого человека:

— Только бессмертный может перелететь.

Ох, нет! Червяк-подражатель! Проклятье! Что же ты, червячок, не вовремя пасть разинул и в решающий момент добавляешь хаоса!

Толстяк изменился в лице. Мы явно подумали об одном и том же. Немец, услышав эти слова, будто что-то вспомнил. Он неподвижно уставился на бронзовые врата, на губах его заиграла зловещая усмешка. Немец присел и принялся ощупывать Толстяка.

С трудом сдерживая ярость, Толстяк прохрипел:

— Чего рыщешь?

Через мгновение немец сжал в руке червя-подражателя. Внимательно посмотрел на него, а потом пальцами раздавил беднягу пополам. Услышав хруст, Толстяк горестно воскликнул:

— Черныш, прости меня!

Моя раненая нога почти потеряла чувствительность, обе руки тряслись. Похоже, из-за той фразы червя немец о чём-то задумался. Он продолжал давить ногой руки Толстяка, но пистолет не трогал. Мы с Толстяком обменялись взглядами, и тут меня осенило! Я понял замысел Толстяка.

Я снова опустил голову. Звук, похожий на жужжание пчёл, уже исчез, но ощущение шевелящегося желудка осталось. Казалось, мириады каких-то существ ползут вверх. Огненный дракон, охватывающий кольцом стену пропасти, пылал достаточно ярко, но пространство здесь было слишком огромным — не видно ни верха над головой, ни дна под ногами. А всего в шести метрах подо мной был выступ шириной чуть больше метра. Если я спрыгну туда, тогда Толстяк получит шанс контратаки. Но сложность была слишком высока. Малейшая ошибка — и ждёт меня бездонная пропасть.

Однако если останемся в патовой ситуации — ни туда и ни сюда, — рано или поздно немец сбросит нас вниз. Уж лучше рискнуть самим, чем умереть от чужих рук.

Немец всё ещё пялился на бронзовую дверь, не замечая нашего безмолвного диалога. Вороша курганы, Толстяк всегда защищал меня, но он был человеком рассудительным и в такой момент, зная мой характер и видя, как я смотрю вниз, он не стал меня останавливать.

Мы не могли разговаривать, боясь привлечь внимание немца. Я опять посмотрел вниз на то место, мысленно прикинул положение, затем встретился взглядом с Толстяком и, беззвучно шевеля губами, начал отсчёт: «Раз! Два! Три!»

Когда я досчитал до трёх, Толстяк внезапно опустил стальной прут, а я, собрав все силы, прыгнул к тому выступу. Эти два действия произошли практически одновременно, бесшумно и стремительно. Времени заняло немного, но опасность была колоссальной.

Мне наконец повезло. Я рассчитал положение очень точно, и когда уже почти приземлился на тот камень, в душе возникла радость спасения из безвыходной ситуации. О, если бы нога, коснувшись поверхности, не содрогнулась от резкой боли! Сустав подвернулся, тело накренилось, и я рухнул в бездонную пропасть. В этот момент я успел увидеть, как Толстяк сражается с немцем, размахивая стальным прутом, но по мере падения всё исчезло из виду.

Огромная сила падения заставила моё сердце подскочить к горлу. Мой дух будто вылетел из собственного тела. Что же меня ждёт? Я невольно подумал о той большой редьке, и перед глазами возникла картина: я увидел свой гниющий труп, растущий на ней вместе с другими многочисленными останками.

В следующее мгновение уши уловили глухой звук, и я рухнул в ледяную воду. Инстинктивно зажмурился, даже не успев задержать дыхание. Холодная вода хлынула в рот. У неё был какой-то странный привкус, от которого невыносимо тошнило.

Ледяная вода привела меня в чувство. Спасён!

Эта скала была ниже той ледяной стены, с которой я упал в реку. Поэтому, когда рухнул в воду, не потерял сознание, а только нахлебался и быстро всплыл на поверхность.

Вокруг кромешная тьма — руку протянешь, пальцев не видно. Я задрал голову вверх. Высоко-высоко виднелся тусклый оранжевый свет. Это мерцала ламповая ниша, но свет слишком слабый — если специально не присматриваться, то легко упустить из виду.

Я болтался в воде, не имея возможности разглядеть окружающую обстановку. Здесь была вода — возможно, она соединялась с ледяной рекой снаружи? Думаю, вполне вероятно. Учитывая расстояние моего падения, я, вероятно, попал в подземную реку, которая могла быть истоком той ледяной реки.

Подумав об этом, у меня появилось некоторое представление. Бултыхаясь в ледяной воде, я вспомнил о Толстяке наверху. Как он там? Поразмыслив немного, я понял, что мои переживания излишни — Толстяк очень силён, в драке мало кто может его одолеть. Тем более этот немец физически довольно слаб. По сравнению с Толстяком именно немцу в этот раз придётся несладко.

Если Толстяк разберётся с ним, то обязательно найдёт способ спуститься сюда. Он всегда придерживается принципа «живого увидеть, мёртвого найти», и, зная его характер, в любом случае придумает, как спуститься. Сейчас самое главное — позаботиться о собственной безопасности. Тут кромешная тьма, неизвестно, что здесь может быть. К тому же та большая редька, вполне вероятно, тоже внизу. Если не буду осторожен, то, боюсь, к тому времени, как Толстяк спустится, и вправду будет труп.

Волчье логово Куньлунь 9-59 "Жертвенная погребальная яма"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-59  "Жертвенная погребальная яма"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第五十九章 殉葬坑

Вода пробирала до костей. В воздухе стоял странный запах, напоминающий канализационный.

Я попытался проплыть немного, но в правой лодыжке по-прежнему не было сил. Да к тому же ледяная вода настолько сковала её, что даже боль куда-то исчезла — только колено ещё слушалось меня. Проплыв совсем немного, я вдруг нащупал что-то жёсткое и твёрдое. Подумав, что добрался до берега, я попытался подтянуться и выбраться. Но как только поднатужился, эта штука с чавкающим звуком «чпок» выскользнула из-под моих рук. Всплеск воды — и вот я уже хватаю пустоту.

Что это было?

Я лихорадочно достал зажигалку из кармана брюк. К счастью, она оказалась водонепроницаемой, и я зажёг её. Передо мной вспыхнул оранжево-жёлтый свет. Недалеко впереди виднелся какой-то неясный предмет, плавающий туда-сюда на поверхности воды. Но слишком слабый свет зажигалки не позволял разглядеть его чётко. Я уже собирался подплыть к нему, как эта штука сама поплыла ко мне.

Я испугался, вспомнив о рыбе с человеческим лицом, о которой говорил Толстяк. Эта подземная река была истоком ледяной реки — неужели здесь тоже есть эти существа? Я инстинктивно потянулся к ножу на поясе, но, пощупав, обнаружил, что нож куда-то пропал — теперь у меня не было даже простого оружия для самозащиты.

Постепенно я осознал, что плывущая ко мне штука, похоже, не была живым существом. До меня не доносилось ни малейшего всплеска. Вокруг стояла мёртвая тишина. А эта штука, казалось, просто дрейфовала по течению в мою сторону.

Поняв, что это не живое существо, на сердце стало спокойнее, но в этот момент предмет подплыл ближе. С первого взгляда на него у меня волосы встали дыбом — ко мне медленно скользил труп с синюшно-бледным лицом. Я сразу вспомнил то, к чему прикоснулся недавно — выходит, сам того не ведая, я пытался взобраться на труп!

Видя, как мертвец неумолимо скользит ко мне, я посторонился, избегая течения. Труп проплыл мимо, задев мою руку. Напуганный этим, я быстро поднял зажигалку выше, чтобы осмотреться, и остолбенел от изумления — вся водная поверхность вокруг меня была усеяна плавающими трупами. В темноте их было трудно разглядеть, виднелись только человеческие силуэты. Из-за течения воды они, словно выстроившись в очередь, беспорядочно плыли в мою сторону.

Мой скальп онемел от ужаса при мысли о воде, которой я нахлебался. Тотчас накатила тошнота. Так стало противно, что нестерпимо захотелось вывернуться наизнанку. Но сейчас не время блевать. Спустя мгновение эти трупы уже проплывали впритирку ко мне. Касаясь их мёртвой кожи, я чувствовал окоченевшую плоть и гнетущий холод, как будто нечто проникало под мою кожу в месте телесного контакта.

Меня бил озноб. Я чувствовал сильную негативную энергию. С трудом уворачиваясь от непрерывной вереницы мертвецов, я вскользь заприметил выше по течению кусочек суши размером с вертолётную площадку. И тут же, преодолевая течение, двинулся туда. Среди плывущих мертвецов попадались и мужчины, и женщины. Одежда на них давно истлела, оголяя тела. Большинство выглядели высушенными, но не разложившимися — видно, из-за низкой температуры.

Плывя, я размышлял: откуда здесь столько трупов? Неужели рабов, погребённых вместе с покойником? Однако я никогда не слышал, чтобы жертвоприношения совершались в воде. Затопление погребальных камер считалось страшным табу, не говоря уж о том, чтобы помещать последовавших за покойником людей в воду. Подобное действие, я слышал от третьего дяди, называлось «окропление водой» — и обрекало потомков хозяина гробницы на великие беды.

Размышляя о происхождении этих трупов, я потерял бдительность и налетел всем телом на одного из них. В тот же миг в груди возникло какое-то покалывание и зуд, как будто что-то проникло внутрь. Я поспешно отпрянул в сторону, пропуская труп старика, и только собрался проверить свою грудь, как вдруг свет потускнел, и всё вокруг приобрело бледный сине-зелёный оттенок. Я с испугом задрал голову вверх, чтобы посмотреть на поднятую зажигалку — пламя, которое раньше было длинным, теперь стало размером с соевый боб и, хотя ветра не было, странно потрескивало и дрожало. Сейчас этот крохотный сгусток пламени был зелёным.

У меня аж холодок по шее побежал. Я вспомнил байки Толстяка про призраков, задувающих свечки. Проклятье! Столько зомби! Ну и к чему мне свет зажигать?!

Я был готов надавать себе пощёчин от досады. Но не успел и руку поднять, как пламя зажигалки — пшик! — и погасло.

В мгновение ока пещера снова погрузилась во тьму. И в ту же секунду леденящий холодок пополз мне под воротник, будто кто-то дышал в затылок. От ужаса волосы встали дыбом. Я не сдержал вопля и лихорадочно защёлкал зажигалкой. После нескольких попыток пламя снова загорелось, всё такое же тусклое, зеленоватое, словно готовое погаснуть в любой момент.

Я обернулся и оцепенел: на меня таращился труп, с которым я столкнулся.

Его тело покачивалось на речной глади. Лицо, до этого скрытое под водой, теперь приподнялось, оставив погруженным подбородок, а глаза на мертвенно-бледном лице неотрывно пялились на меня пустым взором.

Этому трупу полагалось направляться вниз по течению, но он развернулся и, в то время как остальные тела плыли вниз, медленно скользил ко мне.

У меня кровь застыла в жилах. И я, не медля ни секунды и очертя голову, рванул изо всех сил к берегу. Наплевав на всё и вся, я использовал проплывающие мимо трупы как преграду от старого упыря, одновременно мысленно извиняясь за причинённое беспокойство.

До берега оставалось рукой подать, но вдруг на моё плечо водрузилась чья-то рука. Я даже не оборачиваясь понял, что произошло. Хоть волком вой от отчаянья! Зажигалка в этот критический момент мигнула зелёным светом и опять погасла.

А к спине прижалось окоченевшее холодное тело. Затем возникло покалывающее онемение, словно что-то ползло по мне. Возлежащая на плече конечность была безвольной. Я, уже не обращая внимания на страх, сбросил её и попытался быстро доплыть до берега. Но не проплыл и нескольких шагов, как раздался плеск движущейся воды, будто что-то передвигалось вплавь.

Та трупная рука, которую я сбросил, вроде отвязалась от моей спины. Не успел я облегчённо перевести дух, как меня вдруг подбросило вверх. Я перевернулся кувырком и снова нахлебался воды. От отвращения чуть не стошнило.

Барахтаясь в воде, моя рука невольно коснулась чего-то скользкого, похожего на большую рыбу. В памяти мгновенно всплыл образ той жуткой пираньи из гробницы Циньлин. Я напряг все силы и только вознамерился вынырнуть на поверхность, но не тут-то было! Эта штука внезапно яростно обрушилась на меня, застав врасплох сильным ударом. Кромешная тьма не давала разглядеть, что именно на меня напало, но я чувствовал, что силища этого существа весьма прилична и, казалось, оно хотело утопить меня.

Я почти выдохся. Если так продолжится дальше, меня либо убьют, либо утопят. Внезапно во мне вспыхнула яростная решимость. Я ощутил, что тварь заплыла мне за спину, видимо, готовясь атаковать снова. На этот раз я был готов: уловив движение воды, сразу врезал кулаком, попав во что-то мягкое и мясистое. Вода тут же беспорядочно забурлила, и я, воспользовавшись моментом, вынырнул на поверхность и быстро глотнул воздуха.

Знать бы, что за тварь такая! Подозреваю, что она вполне может быть рыбиной с человеческим лицом, с которой столкнулся Толстяк. Если она живёт здесь, тогда чем питается? Стоило подумать о здешних трупах, как тут же пробрал озноб. Прознай об этом Толстяк — шум будет до небес!

Я перевёл дух и поспешно поплыл прочь, одной рукой торопливо пытаясь зажечь зажигалку, которая наконец вспыхнула. Радости не было предела. Оказывается, я уже доплыл до берега — всего лишь одно движение руки, и можно взобраться.

Вскарабкавшись на берег и не обращая внимания на своё холодное как лёд тело, я поспешно отошёл подальше и при слабом свете огня, щурясь, посмотрел на воду.

Она ещё продолжала неспокойно бурлить. А тот напавший на меня старый упырь странно кружил в ней. Но главное было то, что из-под его тела как будто выбиралось множество существ. Я присмотрелся. Оказывается, это были вереницы чёрных жукообразных насекомых. Не меньше тысячи! Стоило им выбраться из-под тела упыря, как они моментально разбегались в разные стороны.

Упырь избавился от жуков и сразу поплыл вниз, отдавшись на волю течения. Я облегчённо вздохнул — похоже, сам себя напугал. Какие уж тут призраки, задувающие свечи?! Видимо, засевшие в трупе жуки управляли его движением. Ненормальное поведение зажигалки тоже можно объяснить. Ею пользовались уже дней десять. Думаю, топливо на исходе. При недостатке горючего пламя горит по-разному в разных условиях.

В этот момент зажигалка в моей руке действительно погасла. Всё вокруг погрузилось во тьму.

Ох нет! Что же делать? Придётся идти на ощупь. Я невольно поднял голову, но обнаружил, что уже не видно даже тусклого света сверху — огненный дракон погас? Проклятье! Жирдяй, когда спустишься вниз?!

Стоя на берегу, я сделал несколько глубоких вдохов, и в нос ударил странный запах — не просто запах трупов, казалось, там было что-то ещё.

Подумав немного, я решил сначала сделать факел. Взяв зажигалку в руку, я начал её изо всех сил трясти — говорят, когда в зажигалке заканчивается газ, потрясти хорошенько, оставшийся газ вступит в химическую реакцию и может дать последнюю вспышку. Я никогда этого не пробовал и мог только надеяться, что это не выдумки праздных болтунов.

Потряс её более двадцати раз и попробовал зажечь. Зажигалка действительно загорелась, причём с нормальным цветом пламени. Я очень обрадовался и поспешно огляделся в поисках чего-нибудь, что могло бы служить долговременным источником света. Но от увиденного сердце ёкнуло — со всех сторон меня окружали сваленные в кучи тела. Их постоянно смывало водным потоком и уносило течением неизвестно куда.

Мгновенно пришло понимание: возможно, это ритуальная погребальная яма[1]. Минувшие тысячи лет внесли свои коррективы. Подземные воды поднялись, и течение стало затягивать трупы в воду. Сейчас я находился среди этих груд тел. Там, где я стоял, вода уже смыла трупы и их не было, но вся земля позади меня усеяна плотными рядами. В пределах освещения виднелись всевозможные человеческие останки, а дальше сплошная темнота, и неизвестно, сколько их там ещё.

[1] 殉葬坑  - в древнем Китае, особенно во времена династий Шан и Чжоу, была распространена практика погребения слуг, наложниц, воинов и животных вместе с умершим правителем или знатным человеком. Считалось, что они будут служить ему и в загробной жизни. Эти жертвы помещались в специально вырытые ямы - 殉葬坑. Помимо людей и животных, в такие ямы также помещали различные предметы, такие как оружие, украшения, посуду и прочее,

Волчье логово Куньлунь 9-60 "Труп ребенка"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-60  "Труп ребенка"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第六十章 孩尸

Держа над головой зажигалку, я осматривал окружающую обстановку и вдруг подумал: если это действительно жертвенный могильник, то обязательно должен быть проход, соединяющий его с усыпальницей.

Обычай ритуального погребения берёт начало в эпоху Шан-Чжоу[1]. Хотя подобные захоронения находили и раньше, но большинство из них не документировано и не может служить историческим доказательством. В древнем Китае левая сторона считалась почётной, а правая — низкой, и эта традиция перешла в погребальные обряды. Последовавшие за умершим рабы имели низкий статус, поэтому их обычно хоронили в юго-восточной части гробницы — в крайне презренном и мрачном месте. А чтобы эти жертвенные рабы могли как следует прислуживать господину в загробном мире, позже стали сооружать проход, соединяющий с главной могилой, называемый в своде правил погребений «путь духов».

Знаменитая терракотовая армия Цинь, можно сказать, тоже вид погребального следования, но тогда ещё не было концепции «пути духов», поэтому солдаты находятся довольно далеко от усыпальницы самого Цинь Шихуана. А если территория передо мной действительно могильник для жертвенных захоронений, тогда, вполне возможно, в наличии «путь духов», ведущий к гробнице Небесной Бездны.

Как только эта мысль пришла мне в голову, мой дух воспрянул. Страх, сковавший сердце, отступил. Неизвестно, сколько ещё продержится зажигалка. В любой момент она может погаснуть, исчерпав топливо. То, что сейчас необходимо сделать — как можно быстрее соорудить постоянный источник света, а затем найти «путь духов».

В связи с этим мой взгляд невольно переместился на трупы — мужчины и женщины, и старые, и молодые, их одежда давно срослась с телами. Из-за холодного климата и высокогорья они спустя тысячи лет по-прежнему выглядели как живые, даже глазные яблоки не истлели.

В свете тускловатого освещения несколько трупов как раз пристально смотрели на меня своими глазницами. От этих взглядов у меня волосы вздыбились, а учитывая, что я мокрый насквозь, промозглый холод пробрал до мозга костей. Не смея больше об этом думать, я, прихрамывая, поспешно приступил к поиску среди тел усопших, надеясь отыскать материалы для изготовления источника света.

Рана на ноге из-за холода потеряла чувствительность. Хромая, я прошёл метров десять. Взгляд по-прежнему натыкался только на плотные ряды трупов, даже ничтожной щепки не увидел. Пламя зажигалки то разгоралось, то затухало. Неизвестно, когда она окончательно погаснет. Я злился и нервничал. Если бы кругом не было полным-полно мертвецов, я бы, наверное, ругался в голос, кляня всё на чём свет стоит.

Как только зажигалка погаснет, я окажусь в ловушке. Во тьме, за компанию с кучей упырей, и, вполне возможно, парочка особенно активных захочет «пообщаться» со мной поближе. От этой мысли меня бросило в холодный пот и затрясло.

Пламя зажигалки мерцало всё сильнее. Я уже удалился от кромки воды, пройдя добрых двадцать метров вглубь берега, и, оглянувшись, уже не мог видеть водную гладь. И не только не нашёл ничего, что можно было бы использовать для импровизированного факела, но даже намёка на «путь духов» не было в помине.

Неизвестно, насколько велик этот могильник — только тех трупов, что я уже видел, было не меньше сотни. Кто знает, сколько рабов в итоге было убито для обустройства некрополя?

В этот момент мой взгляд упал на маленький трупик. Судя по размеру, это был ребёнок, умерший примерно в шесть-семь лет. С моего ракурса под его запрокинутой шеей виднелся жуткий шрам с вывернутой посиневшей плотью.

На лице ребёнка сохранилось выражение предсмертного ужаса. Несмотря на иссохшую плоть, эта перекошенная гримаса даже при беглом взгляде пронзала душу. Древние люди создали много чудес, до сих пор не поддающихся объяснению — то бронзовое дерево, те бронзовые врата. Они наполняли людские сердца благоговейным трепетом, но в то же время и дремучим невежеством.

Что чувствовал этот ребёнок, когда ему перерезали горло и бросили истекать кровью среди трупов? Должно быть, он испытывал невероятный ужас и ненависть. Я искренне скорбел о судьбе этого тельца, но с другой стороны, у меня зародилась безумная идея.

Мой взгляд переместился на руку детского трупа — похоже, её отрубили при жизни, не было кисти, только голое предплечье, которое уже усохло и приобрело чёрно-фиолетовый цвет, но жир внутри ещё не полностью исчез, и если его поджечь, он мог бы гореть довольно долго.

Едва эта мысль всплыла на поверхность, меня всего, от макушки до пят, передёрнуло — не знаю, как я мог додуматься до такого ужасного. Но когда посмотрел на готовое вот-вот погаснуть пламя и подумал о том, какая меня ждёт развязка, кроме пронизывающего страха, я ощутил какую-то необъяснимо яростную и безумную решимость.

Я не могу умереть! Умереть здесь — вот что слишком ужасно!

В моём воображении возникла картина — мой труп лежит вместе с этими тысячелетними упырями. От этой мысли я чуть не умер от страха. Мои глаза твёрдо посмотрели на детский трупик. В душе шла отчаянная борьба. Одна лишь мысль о том, чтобы оторвать его руку для освещения… и тут же ладонь ощутила это прикосновение — жёсткое и одновременно мягкое, с лёгким запахом тления…

Но мгновение спустя я направился к детскому трупу, и в тот же миг внезапно пришло понимание того безумия, которое овладело командой немца. Человек, достигший крайнего ужаса и отчаянья, действительно способен на что угодно!

Моё горло сжалось, протянутая рука дрожала, и, глядя на искажённое мукой лицо ребёнка, я невольно ощутил спазм в горле. Хотя внутренний голос поторапливал действовать быстрее, я просто не мог себя заставить.

За эту пару лет, что ворошу курганы, моя смелость достаточно возросла, но использовать труп для освещения — от одной мысли я сразу терял самообладание.

Я долго смотрел, не в силах заставить себя решиться. Внешне я притворялся спокойным, стараясь убедить себя, что всё в порядке. Но предательская дрожь в руках выдавала мой страх с головой. Если бы Толстяк увидел меня таким, он бы точно издевался надо мной года три, не меньше.

В этот момент до меня донеслось лёгкое шипение — звук колеблющегося пламени зажигалки.

Я быстро поднял голову и увидел, что пламя уменьшилось наполовину по сравнению с прежним. Оно ещё не позеленело, но, похоже, скоро совсем погаснет.

Увидев это, я больше не мог позволить себе бояться. Мысленно обругав себя, я встал на колени, ударился лбом о землю, поклонившись детскому трупу, и сказал:

— Малыш, я сейчас в ловушке и должен на время позаимствовать твоё тело. Надеюсь, ты проявишь милосердие и не будешь держать на меня зла. Если выберусь живым, клятвенно обещаю найти лучшего тибетского ламу, чтобы он прочитал заупокойную молитву за твою душу.

Раньше я считал себя прогрессивным человеком нового поколения. Голова была забита теориями Маркса. Я не верил ни в каких призраков и духов. Считал всех, кто молится богам и кланяется Будде, ограниченными людьми, отравленными феодальными предрассудками. Но за последние годы, занимаясь расхищением гробниц, мне довелось столкнуться с добрым десятком упырей и духов. А с призрачным мороком сталкиваюсь чаще, чем ем. И если кто-нибудь попробует втирать мне про атеизм, я ему просто врежу.

Я закончил свою речь перед мёртвым ребёнком. Вокруг стояла гробовая тишина. Пламя зажигалки пугающе мерцало, но, к счастью, ещё не погасло. Поблагодарив упыря, я, стиснув зубы и преодолевая нервную дрожь, прикоснулся к руке трупа. Стараясь игнорировать жуткие ощущения, резко дёрнул, и высохшая рука оторвалась. Я поспешно поднёс к ней зажигалку.

Несмотря на то что рука одеревенела от холода, жир, перемешанный с тканью, вспыхнул почти мгновенно. Именно в этот момент моя особая зажигалка с трёхуровневой защитой наконец вспыхнула зелёным светом, который тускло мигнул и с тихим "пуф" погас.

Звук был едва уловим, но в мёртвой тишине прозвучал особенно отчётливо. Этот слабый звук, казалось, возник где-то в глубине нервов, создавая жуткое ощущение.

Держа "факел" и глядя на пляшущее пламя, я вдруг почувствовал, как покрываюсь холодным потом: никогда не думал, что способен на такой ужасающий поступок. Инстинктивно взглянул на детский труп и тут же встретился с парой ледяных глаз.

Моя душа ушла в пятки, а тело обмякло — казалось, я вот-вот хлопнусь в обморок.

Без сомнения, только что этот детский труп лежал с запрокинутой шеей. Как же он опустил голову? У меня волосы встали дыбом. Пошатываясь, я отступил на несколько шагов, не отрывая взгляда от изувеченного детского трупа. Возможно, из-за того, что я переусердствовал с силой, остальные три конечности тоже выглядели так, будто вот-вот оторвутся — от этого зрелища у меня мурашки побежали по коже.

Не раздумывая больше ни секунды, вздымая над головой руку-факел, я бросился наутёк как ошпаренный. И тут за спиной раздался звук трущихся костей, словно кто-то, долго не двигавшийся, разминал суставы.

Даже не оглядываясь, я знал, что это тысячелетний замороженный упырь ожил. Меня охватило желание выругаться. Ну вот какого лешего? Мы же по-хорошему договорились! Ты не был против! Зачем же сейчас творить беспорядки?

Внезапно я вспомнил о погасшей зажигалке и вздрогнул — неужели зажигалку… задули?

Звук трущихся костей позади становился всё ближе. Факел из человеческой плоти в моей руке был единственным источником света. Разумеется, я не мог его бросить. Только и оставалось, что, наложив в штаны от страха, спасаться бегством.

Раньше в критический момент всегда находился тот, кто вытаскивал меня из передряги. На этот раз я знал: рассчитывать не на кого.

Один американский психолог говорил, что в момент крайнего ужаса человек, отринув страхи, входит в состояние иступленного безумия. Думаю, мне уже недалеко этого состояния — если вначале ещё пытался обегать трупы под ногами, то в конце уже практически бежал прямо по этим упырям.

Даже мысль в голову пришла: вот я тут, такой бесстрашный и крутой, а заценить некому! Вот уж действительно досада, какая экспозиция пропадает!

Чтоб его! Столько адреналина словил, что нервы ни к чёрту. Хоть со скалы сигай! Откуда такая дурь в голове? Точно заразился от этого Жирдяя.

С факелом в руке я пробежал, спотыкаясь, сотню метров, но так и не увидел конца.

Я внутренне насторожился, чувствуя, что что-то не так — масштаб могильника слишком огромен. Согласно легенде, рассказанной Санбой, эпоха где-то периода Западной Чжоу. Но даже царская семья династии Чжоу не могла иметь такой масштабный погребальный комплекс.

Так кто же тогда похоронен в гробнице Небесной Бездны? Для чего такая грандиозная жертвенная яма? Но в такие моменты не до размышлений. Я нёсся как угорелый, не смея даже обернуться. И только слышал, как что-то приближается всё ближе, в сопровождении звука трущихся костей, да ещё запах гари.

Через мгновение до меня дошло: это запах горящей руки-факела. Хорошая штука — горит и горит, за всё это время даже не заметно, что уменьшилась. И тут — бац! — за ухом зловонное дыхание. Запах ударил прямо в нос. Я испугался и машинально пригнулся. Фьють! — просвистело возле уха. Что-то пронеслось прямо над моей головой.

Я почувствовал, что эта неведомая тварь оказалась впереди меня, и в испуге торопливо попятился. Но едва сделал шаг, ногу пронзила острая боль — рана, оставленная редькой, снова начала кровоточить.

В этот момент я обнаружил, что впереди, недалеко от меня, уже конец могильника. В тёмной каменной стене внезапно оказалась дверь склепа, а в ней посередине пробита дыра, очевидно, каким-то взрывчатым веществом. Я внутренне вздрогнул: кто-то уже побывал здесь? Чья команда?

[1] ист. период (времена) династий и государств Шан (1766-1122 гг. до н. э.) и Чжоу (1122 - 247 гг. до н. э.)

Волчье логово Куньлунь 9-61 "Второй дядя"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-61  "Второй дядя"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第六十一章 二叔

Когда я смотрел на серо-белые ворота склепа, то нечто, что пролетело над моей головой, медленно поднялось с земли. Сначала я увидел труп того ребёнка. Однако его конечности были совершенно раздроблены и держались лишь на коже и плоти. Совсем не похоже, чтобы он мог ожить. Что же гналось за мной?

Не успел я осмыслить происходящее, как безмолвное пространство прорезал резкий звук, похожий на вопль больного с воспалённым горлом. От этого звука волосы встали дыбом от страха. Я оглянулся. В темноте, в отблеске пламени, надо мной возвышалась огромная чёрная тень.

Эта чёрная тень, казалось, боялась света и не приближалась, держась за пределами освещённого пространства, позволяя видеть только неясный контур. Но один лишь взгляд на неё и я сразу узнал ту огромную редьку. Она дёрнулась всем телом, швырнув в меня труп. Я увернулся, однако в этот самый момент ступня отказала, и я, споткнувшись, приземлился в кучу мёртвых тел.

Редька, кажется, приспособилась к свету. Она сдвинулась чуть вперёд, выставив на обозрение половину своего туловища, на котором было полно трупов. Самое странное, что некоторые из них уже начали разлагаться. В то же время я увидел, что один труп мне хорошо знаком.

Я не узнал сам труп, но современная одежда очень даже бросалась в глаза.

Насквозь пронзённый бледным отростком, он был плотно насажен на тело редьки. Половины головы не было — только виднелась окровавленная каша части черепа. Глядя на это, у меня скальп онемел от ужаса. Я выкарабкался из кучи тел и, держа высоко факел, спотыкаясь, побежал к "пути духов". Дверь была высотой с человека, и редька со своим огромным телом точно не пролезет. Если она окончательно привыкнет к свету, мне ни за что не устоять против неё. Нужно успеть спрятаться в этом проходе, пока она ещё боится.

Сейчас не до того, чтобы думать, кто взорвал врата склепа. Волоча больную ногу, я, чуть не падая, бежал к входу и уже собирался перешагнуть порог, когда нога вдруг подвернулась, будто что-то схватило её. Я тут же опустил глаза и похолодел: мою ногу держала сухая детская рука, принадлежавшая тому самому ребёнку-мертвецу.

Хотя кости в той руке были сломаны, она крепко стискивала мою раненую лодыжку. Недавно этого малыша редька швырнула в меня, как оружие. Удар об землю разбил ему лицо в кашу. Неужели он затаил на меня зло и теперь решил восстать живым трупом?

Я принялся трясти ногой, пытаясь стряхнуть мертвеца, но тут сзади раздался пронзительный визг: редька, приспособившись к свету, ринулась на меня. Услышав звук, я забил на мёртвого ребёнка и, волоча ногу, вместе с ним ввалился в подземный ход. Как только мы оказались внутри раздался глухой удар. Редька яростно ударилась о взорванный вход. Несколько трупов, прижатых к её телу, торчали в проёме, открыв взору уже совершенно преображённый облик.

И тут я почувствовал, что мёртвая детская рука дёрнулась и сжала мою лодыжку ещё крепче. Я чуть не подпрыгнул от страха, глядя на искалеченное тельце ребёнка. Странно: за эти годы я повидал немало мертвецов, но чтобы такой раздавленный труп мог ожить — это был первый случай.

Я только собрался присесть и оторвать его руку, но тут втиснутые в проём трупы содрогнулись и рухнули на землю. Из их тел высунулись корни редьки, похожие на бледные щупальца. Затем эти щупальца резво поползли по полу прохода прямиком ко мне.

Завидев такое, я тут же забил на всё и, волоча на ноге детский труп, рванул дальше вглубь.

Этот путь духов был построен очень примитивно, видны были следы ручной работы. Скорее всего, из-за нехватки материалов пол не выстлали гробовыми плитами, как в настоящих гробницах, а оставили простой скальный грунт. Казалось, это была не гробница, а пещера.

Я понятия не имел, насколько длинными были щупальца этой редьки. В общем, я спотыкаясь бежал довольно долго, а когда оглянулся — белые щупальца всё ещё тянулись ко мне! Казалось, сердце вот-вот выскочит из груди. Не обращая внимания на окружающую обстановку, я изо всех сил мчался вперёд. И тут заметил, что впереди, вдоль стен гробницы, есть множество ответвлений — аккуратно расположенные отверстия, будто специально спроектированные заранее.

Я почувствовал странность, перебирая в памяти известные мне планировки гробниц. Путь духов всегда был дорогой, которая вела прямо к восточному дворцу. Никогда не слышал об ответвлениях. Такая практика считалась табу. Древние полагали, что если сделать развилки, души рабов могут сбежать. Поэтому путь духов обычно строили в юго-восточном направлении, ведущем прямо к восточному дворцу главной гробницы.

Хотя у меня имелись сомнения, возможности тщательно осмотреться не было. Оставалось только сосредоточенно мчаться вперёд. Но тут путь духов неожиданно закончился. Впереди возникла стена из серого кирпича без какой-либо дороги дальше.

Со спины долетел звук, похожий на ползущую змею. Шуршание становилось всё ближе и ближе. Меня бросило в дрожь.

"Конец, теперь точно кранты", — подумал я.

Я обернулся. Белые щупальца по-прежнему ползли вперёд. Однако скорость их движения намного снизилась. Но если так продолжится, рано или поздно они доберутся до меня. Представив силу этих щупалец, я будто воочию увидел себя пронзённым насквозь и, не раздумывая больше, развернулся и рванул в ближайший боковой проход.

Эта развилка вела вниз. Пробежал немного и вдруг объявилась лестница. Проход был очень узким, мог вместить лишь одного человека. Услышав, что шуршащий звук снова приближается, я не сдержался и выругался:

— Б***ть! Твою ж мать!

Отчаянно понёсся дальше, волоча на ноге детский труп, чьи руки словно вросли в мою плоть. Как бы я ни бежал и ни падал, он даже на малость не сдвинулся, повиснув на моей ноге.

Думал, что срежу руку, чтобы сделать свет, а этот трупик, кажется, привязался ко мне. Но пока он не проявлял агрессии. Надеюсь, что так будет и дальше.

Я бежал по узкому коридору, уводящему вниз. В результате, пробежав несколько шагов, неожиданно впереди возник отблеск света.

"Может, в глазах рябит?" — подумал я и, пристально вглядевшись, увидел знакомый силуэт. Не в силах сдержаться, я завопил:

— Второй дядя!

Заслышав меня, впереди поднялся шум голосов, затем из темноты выступили четверо или пятеро вооружённых людей. Второй дядя уставился на меня, будто призрака увидел. Через мгновение я подбежал к ним, и прежде чем успел что-либо сказать, получил звонкую оплеуху, от которой в голове зазвенело.

Я растерялся, совершенно ошарашенный. Как гласит поговорка: будь тактичен и уважителен по отношению к другим людям, даже в сложных ситуациях — бьёшь человека, не бей по лицу; критикуешь человека — не унижай. Кроме отцовских затрещин в детстве, кто посмел бы замахнуться на моё лицо после того, как я вырос? Кровь прилила к голове, гнев поднялся из глубины души, но не успел я и рта раскрыть, как услышал громовой рык второго дяди:

— Идиот! Кто тебе позволил сюда явиться?!

Дядя был в бешенстве. Он так злился в последний раз, когда мне стукнуло шестнадцать. Я испугался и невольно затрясся, прикрывая ударенную щеку. Весь мой гнев мгновенно испарился, уступив место страху. Заикаясь, я пролепетал:

— Второй дядя...

Только тогда я заметил, что он ранен. Всё его лицо в ссадинах. Четверо людей, которых он взял с собой — трое мужчин и одна женщина, — также были ранены. В этот момент они зажгли на земле белую свечу. Все они первоначально сидели, прислонившись к стене, но при моём появлении встали.

Второй дядя взирал на меня так, будто хотел испепелить взглядом. Он совсем не похож на третьего дядю, который души во мне не чаял, независимо от того, что бы я ни творил. Даже пощёчина не утихомирила его. Судя по бледному от гнева лицу, он готов был избить меня.

"Да ладно, не драться же с ним в самом деле? Захочет избить — придётся смиренно принять", — подумал я. Чтобы избежать побоев, я, прикрывая лицо, поспешно снова крикнул:

— Дядя, что-то сзади гонится за мной!

Второй дядя увидел факел, который я держал в руке. Выражение его лица переменилось, взгляд стал каким-то странным. Он взял себя в руки и холодно спросил:

— Что за что-то?

Я уже собрался рассказать про огромную редьку, но вдруг остолбенел, потому что изумлённо понял: шорох исчез. Другими словами, щупальца больше не преследовали меня.

Что за дела? Может, их длина достигла своего предела?

Дядя холодно фыркнул и, глядя на висящий у меня на ноге детский труп, безэмоционально сказал:

— Что, храбрости прибавилось? И на такое уже сподобился. Раньше я недооценивал тебя.

В прошлом, даже под страхом смерти, я бы не подумал, что однажды смогу держать факел из человеческой плоти, к ноге прицепится тысячелетний труп и при этом сохраню хладнокровие. После ледяных слов дяди я понял, что на сей раз точно достал его, и не посмел издать ни звука.

Через некоторое время дядя снова сел, прислонившись к стене. Казалось, он успокоился и больше не собирался бить меня, просто, хмурясь, бросил сквозь зубы:

— Разберись уже с этой штукой у себя на ноге. Сколько ещё твой факел будет гореть?!

Дядина харизма так и пёрла наружу. Моя щека пылала огнём. От тона его голоса страх такой, что лицевой нерв дёргался. Я поспешил отцепить руку мёртвого ребёнка, и, к моему удивлению, она легко оторвалась. Я посмотрел на жалкие останки, на свой факел в руке, сглотнул и сказал трупу:

— Ты и так уже развалился на куски, не пытайся ожить. То, что я тогда сказал тебе, я сдержу.

Это была попытка успокоить себя. Затем я швырнул факел на труп. Пламя взметнулось на три метра, опалив мне полголовы волос.

Услышав мои слова, дядя побледнел от гнева. Не желая иметь со мной дело, он прислонился к стене и закрыл глаза, отдыхая. Рядом стояла бездымная походная печка и маленький железный чайник. Очевидно, группа собиралась отдохнуть в этом лестничном пролёте, что показалось мне странным. Ну ладно, отдохнуть надо, но зачем же в этом узком проходе? Хотел было спросить, но, увидев, что дядя демонстративно игнорирует меня, с закрытыми глазами, сконфуженно потёр нос и сел рядом с ним.

Он нахмурился, зыркнул на меня и холодно бросил:

— Отвали подальше.

Я знал нрав дяди: если его разозлить, то и родного сына может отхлестать кнутом. Не смея перечить, я, хромая, отошёл в сторону и сел там.

После всех этих мучений, как только я сел, всё моё тело обмякло. Раны сильно болели, особенно пульсировала боль в ноге. Прислонившись к стене, я кое-как задремал, но из-за боли сон был неглубоким и странным.

Будто тот мёртвый ребёнок разбудил меня. Он улыбнулся мне своим изуродованным лицом и сказал:

— Спасибо.

Волчье логово Куньлунь 9-62 "Свеча, которая не гаснет"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-62  "Свеча, которая не гаснет"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第六十二章 不吹灯

Я дремал в тревожном полусне, но страха не было. Только хотел спросить его, за что он меня благодарит, как вдруг ногу пронзила острая боль, и я полностью проснулся.

Причём очнулся именно от боли.

Я истошно завопил, резко отдёрнул ногу, но кто-то крепко вцепился в неё. Открыв глаза, я увидел, что мои ботинки сняты, второй дядя одной рукой держит мою ногу, а другой льёт дезинфицирующее средство.

Он невозмутимо нанёс мне лекарство, перевязал рану, приготовил шприц, видимо, с противовоспалительным, а затем холодно уставился на меня и сказал:

— Снимай штаны.

Укол дяди был беспощадным, я едва не разрыдался от боли, зовя маму и папу. После укола половина моей ягодицы невыносимо ныла.

Выражение его лица немного изменилось, чуть усталым голосом он произнёс:

— Там есть еда, иди поешь.

Меня захлестнула волна тёплых чувств: несмотря на то, что второй дядя в гневе чрезвычайно свиреп, ко мне, единственному отпрыску семейства У, он, разумеется, был настолько добр, что и описать невозможно. Я сразу же, прихрамывая, побежал к рюкзакам поискать что-нибудь поесть.

Возле рюкзаков сидел знакомый человек — не кто иной, как Суровый Бирюк Лэй, который последовал за вторым дядей. Он сидел неподвижно, словно медитируя, и когда я подошёл, даже не поднял век, излучая убийственно мрачную ауру.

Я кивнул ему и натянуто улыбнулся, затем, хромая, стал искать еду. С моей травмой ноги творилось что-то неладное — похоже, я повредил сухожилие. Боль была чрезвычайно сильной, лодыжка совсем ослабла. Я не знал, не останусь ли инвалидом — если действительно стану хромым, как же трудно будет найти жену в будущем.

Я вытащил полупустую пачку галет, съел их, запивая чистой водой. В гробнице горела только одна белая свеча, пламя которой горело ровно и стабильно, окрашивая стены в оранжевый цвет.

Подкрепившись едой и восстановив силы, я, поразмыслив, всё же решил расспросить второго дядю и, набравшись смелости, произнёс:

— Второй дядя, как ты здесь оказался? Есть новости о третьем дяде?

Второй дядя, прислонившись к стене, долго молчал. Но внезапно заговорил Лэй, обращаясь к нему:

— Второй господин, человек ещё не вернулся, что будем делать?

Я почувствовал себя лишним, никто не обращал на меня внимания. Видимо, на этот раз второй дядя сильно разозлился. Мне осталось только смущённо заткнуться.

Но о ком говорил Лэй? Неужели есть ещё кто-то?

Мой взгляд невольно переместился на остальных трёх человек. Женщине было около 24–25 лет, волосы собраны в хвост, черты лица красивые, но на лице много ссадин, и невозможно понять, как она выглядит на самом деле. Когда Лэй закончил говорить, её чёрные и глубокие глаза тоже обратились на второго дядю.

Двое других мужчин сильно отличались друг от друга. У одного была тёмно-жёлтая кожа, явно от долгого пребывания на солнце или хождения по горам, телосложение худощавое. Даже сидя у стены гробницы, он держал в руках оружие. Взгляд его был острым и очень опытным.

Другой мужчина был слегка полноват, выглядел весьма обычно. Услышав слова Лэя, он сразу же нахмурился и сказал:

— Второй господин, по-моему, мы не можем больше ждать.

Я наблюдал за их разговором. Похоже, что-то случилось. Но второй дядя сейчас гневался и не хотел со мной разговаривать, поэтому я не осмеливался спрашивать и мог только молча слушать, размышляя про себя.

Очевидно, они кого-то ждали, но кого? Это они взорвали проход в гробницу снаружи? На карте, оставленной третьим дядей, определённо была крайне важная информация, иначе второй дядя не смог бы так быстро найти местоположение гробницы Небесной Бездны. Зачем же он пришёл сюда? Как и я, хотел отыскать следы третьего дяди или же преследовал какую-то другую цель?

Второй дядя всегда вёл замкнутый образ жизни, но был весьма незаурядных способностей. Его социальный круг крайне скрытный. Я никогда не видел, чтобы он собирался с друзьями. Большую часть времени дядя проводил в одиночестве дома, изучая антиквариат и каллиграфию. А теперь вокруг него люди — о Лэе и говорить нечего. Но даже худощавый мужчина казался далеко не прост. Такой хищный, как у орла взгляд невозможно по желанию сымитировать. За последние пару лет я повидал немало личностей. Если не ошибаюсь, этот достопочтенный господин, вероятно, профессиональный расхититель гробниц. Вот только какой школы — северной или южной — неясно.

Как дядя собрал этих людей? И почему они здесь?

Меня распирало от множества вопросов, но я не смел открыть рот. Второй дядя нахмурился, глядя на дрыща, и сказал:

— Лу, как по-твоему?

Человек, которого второй дядя назвал Лу, поднялся с ружьём и сказал:

— Эти двое, боюсь, не вернутся. Продолжим идти вперёд. Мы определённо что-то упустили.

Лицо дяди помрачнело. Он кивнул с сумрачным видом и встал. Лэй и другие тоже начали быстро собирать снаряжение. Мне стало ясно — они готовятся выдвигаться. Я поспешно поднялся, опираясь на стену и хромая на ногу. Во время бегства ощущения притупились, но теперь напряжение спало, и рана горела огнём. Мышцы лодыжки пульсировали болью, не в силах толком пошевелиться.

Второй дядя, не церемонясь, грубо выругался:

— Бестолочь!

Я аж покраснел, но не от стыда, а от злости. Как говорится, даже у глиняной фигурки есть своя гордость. Хоть я и знал, что второй дядя не со зла, но я же взрослый! Когда взрослого человека так бьют и ругают, кто угодно взбесится. Внутри у меня всё клокотало, но я сдержался, только стоял, опираясь о стену, готовясь идти с ними. Не хотелось думать об этих раздражителях, вместо этого подумал о Толстяке и вдруг испугался — плохо дело! А если он и правда спустится к подножию утёса и наткнётся на большую редьку? Тогда совсем скверно.

Пока я беспокоился, Лэй вдруг похлопал меня по плечу, слегка присел и сказал:

— Залезай.

Судя по его позе, он собирался нести меня на спине. Я поспешно замахал руками:

— Не надо, я сам могу идти.

Лэй равнодушно ответил:

— Приказ второго господина. Я посмотрел — второй дядя и остальные уже ушли вперёд, неся в руках свечи. Этот лестничный проход в гробнице уходил вниз. Свет свечей был очень тусклым. К этому моменту я уже видел только смутное пятно.

Услышав его слова, я забрался на спину Лэя и сказал «спасибо». У него была отличная физическая форма. Он нёс меня быстрыми и размашистыми шагами. Мы вскоре догнали второго дядю и остальных, идя позади всех.

Неизвестно, какой длины этот могильный проход. Обстановка была напряжённой. Никто не говорил ни слова. От скуки я начал разглядывать кирпичную кладку стен и сразу заметил нечто странное: порядок укладки кирпичей абсолютно безупречный — один к одному.

Обычно в кладке могильных стен соблюдается определённый порядок, но когда проход слишком длинный, из-за небольших погрешностей этот порядок начинает нарушаться, и расположение кирпичей меняется. Однако я осмотрел уже около ста метров и заметил, что кирпичи выложены очень аккуратно, следуя изначальному порядку, без малейших отклонений. Такое возможно либо если строители гробницы были невероятно искусны, либо по какой-то особой причине.

Я не мог сразу понять почему и, глядя на бесстрастное лицо Лэя, тихо спросил:

— Как думаешь, какой длины этот проход?

Лэй безэмоционально ответил:

— Не знаю.

Я на мгновение замолк, но потом настойчиво спросил:

— Сколько всего вас пришло? Как долго вы здесь?

На этот раз он честно ответил, небрежно бросив:

— Десять человек, пять дней.

Я произнёс «О», но вдруг почувствовал странное противоречие и невольно воскликнул:

— Что, пять дней?!

Люди впереди остановились. Женщина смотрела на меня как на идиота, второй дядя нахмурился и только собирался что-то сказать, как вдруг в проходе раздался чей-то резкий вдох:

— Шшш!

Это был тот пухлый мужчина средних лет. Его возглас привлёк взгляды всех присутствующих. Я посмотрел туда же, куда и он, и увидел впереди, во мраке, какой-то смутный ореол света. Свет был далёким. Невозможно разобрать, что это такое.

Женщина вздохнула и сказала:

— Снова вернулись.

Не успел я сообразить, что к чему, как все гурьбой направились к этому смутному свечению, и тогда я разглядел, что этот слабый свет исходит от белой свечи, которая уже сгорела на треть и была близка к тому, чтобы догореть совсем. Пламя было очень слабым.

На пустом месте рядом со свечой лежала упаковка, от вида которой у меня дёрнулось веко. Поразительно! Это была обёртка от того печенья, которое я съел! Мы явно шли вперёд, но каким-то образом вернулись обратно.

Я уставился на свечу и, странно, не испытывал никаких особых эмоций. Возможно, дело не в эмоциональном отупении, а в том, что я просто привык.

С такими бесконечными могильными проходами я сталкивался уже несколько раз. И скорее чем страх, я испытывал оцепенение, поэтому моё лицо оставалось спокойным. В отличие от меня, второй дядя и его люди выглядели потрясёнными. У всех были такие лица, словно у них умерла мать, — полные глубокой обиды и ненависти. Пухляк даже скрежетал зубами.

Затем женщина посмотрела на меня и сказала дяде:

— Второй господин, как ваш племянник сюда попал?

Услышав это, он тут же уставился на меня, а я инстинктивно втянул голову в плечи. Хоть это и позорно, но ничего не поделаешь — в детстве дядя часто порол меня ремнём до синяков, и теперь это уже условный рефлекс: при виде него мне сразу становилось не по себе.

Увидев, что его взгляд обращён на меня, пришлось честно выложить всё как на духу. Как упал в погребальную яму и как встретил их. Закончив рассказ, я заметил, что выражение лица дяди немного странное, поэтому сглотнул и спросил:

— Второй дядя, разве не вы взорвали ту дверь гробницы?

Затем тот, кого звали Лу, сказал ему:

— Второй господин, похоже, путь к гробнице не единственный, но как только мы вошли, все другие пути исчезли. Я слыхал о подобном от учителя. Вероятно, мы столкнулись с чем-то нечистым. Только что молодой третий господин сказал, что этот могильный путь соединён с дорогой духов, ведущей к погребальной яме. По-моему, мы на это и наткнулись.

Второй дядя вовсе не тот, кто хорош в раскопках могил. Насколько я знал, он вообще не имел отношения к этому делу. Этот Лу явно профессиональный расхититель гробниц. Когда он закончил говорить, второй дядя спросил:

— Какие у тебя предложения? Решай сам.

Похоже, для этого спуска в могилу второй дядя специально нашёл профессионала. И, кажется, именно Лу вёл команду.

Услышав слова Лу, я невольно посмотрел на свечу на полу — пламя горело нормально.

В погребальной камере свечи обычно зажигают в юго-восточном углу, но кто сейчас разберёт сторону света? Однако Толстяк учил меня:

— Если в гробнице заблудишься, зажги свечу, подними её вот так, на уровень плеч. Потом поверни башку и задуй. А затем снова зажги.

Это означает: погасить огонь живых, призвать души мёртвых. Типа просишь духов задуть свечку. Поэтому я сказал Лу:

— Может, попробуем зажечь свечу?

Лу впервые посмотрел на меня серьёзно и, покачав головой, сказал:

— Приёмы северной школы не сработают. Мы уже зажгли около десяти свечей, осталось только три, но ничего не изменилось.

Я предположил, что этот парень из южной школы, тем более что северная школа почти исчезла. Если бы я не встретил Толстяка, единственного представителя «Ведомства поиска погребальных сокровищ», я бы тоже не знал об этом.

Тогда я объяснил Лу правило задувания свечи на уровне плеч, и сквозь его напыщенный и крутой вид проступило изумление. Он кивнул и сделал, как было сказано.

Склеп на мгновение погрузился во тьму, а затем снова осветился. Все наши взгляды сосредоточились на плече Лу — пламя свечи горело как обычно. Девушка нахмурилась и сказала:

— Что за чушь с задуванием свечей. Давайте подумаем о других способах.

Я не обратил внимания на девушку и размышлял про себя: раз свеча не погасла, значит, это не «мягкий упырь», возможно, это «твёрдый упырь».

В нашем жаргоне призраков и духов называют «мягкими упырями», а восставших мертвецов — «твёрдыми упырями». Тот большеголовый труп, которого мы повстречали в Небесной Обители Облаков, как раз из породы «твёрдых». Если такой упырь соблюдает правила, он по-доброму предупредит тебя: задует твою свечу, говоря:

— Малыш, проваливай, пока господин упырь не рассердился.

А вот те, кто правил не соблюдает, сразу перейдут к грязным приёмчикам — не станут возиться со свечой, а просто вцепятся в тебя мёртвой хваткой. Вот тут-то гробокопателю и придётся показать, на что он способен!

Эти вещи я раньше не знал, но, проведя два года в обществе Толстяка и других, я нахватался всякого, и большинство отпечаталось у меня в голове. Поэтому я снова сказал:

— Есть копыто чёрного осла? Намажьте его кровью девственника, полейте маслом и подожгите.

Едва я это произнёс, как мой дядя взорвался, надул щеки и выпучил глаза, а затем, ткнув в меня пальцем, выругался:

— Ты только этому и научился у своего третьего дяди? Бесстыдник! Бесстыдник!

Я тут же заткнулся и больше не осмеливался открыть рот.

Лу всё-таки был опытным копателем. Услышав слова о задувании свечи, он перестал считать меня новичком. Он кивнул и сказал:

— Взяли.

Достав чёрное ослиное копыто, его взгляд пробежался по всем присутствующим, а затем он спросил:

— Кто девственник?

Пухлый мужчина средних лет кашлянул и задрал голову, глядя на потолок гробницы. Среди мужчин в этом отряде самому молодому явно тридцать лет. Тридцатилетний и девственник? Откуда взяться? Затем Лу остановил свой взгляд на мне.

Я готов был влепить себе пощёчину, подумав: «Разве не сам накликал на себя беду? Что за чёрное ослиное копыто, смазанное кровью девственника? Если это не сработает, то, выбравшись из гробницы, обязательно прикончу Толстяка».

Затем, под удивлённым взглядом женщины, я протянул руку. Лу даже бровью не повёл. Без лишних слов он сделал на моей руке надрез. Краем глаза я заметил, как уголки рта моего дяди сжались, но не понял, что это значило.

Закончив с кровопусканием, я оцепенело уставился на порез, думая об Угрюмом Молчуне. Этот парень обычно пускал кровь так легко, будто воду лил. Как он терпел такое? Подумав об этом, я невольно вздохнул про себя и перестал думать о всякой ерунде.

В этот момент Лу полил копыто маслом и поджёг.

Волчье логово Куньлунь 9-63 "Парадоксальный треугольник"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-63  "Парадоксальный треугольник"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第六十三章 不存在的三角

Мои мысли мгновенно переключились. Я пристально уставился на ослиное копыто, которое Лу держал в руках. Эта штука обычно горит с трудом, но поскольку её полили маслом, появился слабый огонёк, окутывая поверхность голубоватым мерцанием — типичная реакция на добавление масла. Я не придал этому особого значения.

Лу, зажав копыто железными щипцами от бездымной печи, поднял его высоко для освещения и осмотрелся по сторонам. Я подумал, что если мы действительно столкнулись с твёрдыми упырями, то при свете чёрного ослиного копыта с кровью девственника воздействие должно рассеяться, поэтому сказал всем:

— Давайте продолжим идти вперёд.

Пухляк носил фамилию Цзинь. Я слышал, как все называли его «Толстый второй Цзинь». Вероятно, он был вторым ребёнком в семье. Пухляк заменил почти догоревшую свечу на новую белую свечу. Зажигая её, он проворчал:

— Пройти могильный коридор займёт сорок минут. Надеюсь, нам больше не придётся видеть эту свечку.

Затем наша группа снова двинулась вперёд. Лэй нёс меня на спине, и на его лбу выступила испарина. Мне стало неловко, и я попросил его опустить меня. Он промолчал, посмотрел на второго дядю, и только когда тот кивнул, опустил меня.

Я удивился про себя: этот Бирюк предан второму дяде так же, как Паньцзы третьему дяде, который спас его. И это я могу понять. Но этот Лэй — какую выгоду он получил от второго дяди, что так подобострастно почтителен?

Я шёл позади, держась за стену и наблюдая за группой впереди. Среди них была женщина, которую остальные называли Минь-Минь, что напомнило мне роман Цзинь Юна «Небесный меч и драконья сабля». Не знаю, была ли она такой же находчивой. Во всяком случае, по пути она говорила мало. Честно говоря, женщин, которые ворошат курганы, довольно мало. Но раз второй дядя взял её с собой, значит, безусловно, обладает какими-то способностями.

Тот, кого звали Лу, должно быть, был опытным копателем: он никогда не расставался с оружием и был очень бдительным. Второму дяде, наверное, пришлось заплатить немало, чтобы привлечь его. Следующий — Пухляк, второй Цзинь. Он не был по-настоящему толстым, просто немного полнее обычного человека, и непонятно, откуда взялось такое прозвище.

Судя по текущей ситуации, группа второго дяди вошла в гробницу явно другим путём, чем я. Так кто же взорвал ту дверь? А-Нин? Если они, то почему оказались в погребальной яме?

Думается, вряд ли это люди А-Нин. Пока я размышлял об этом, в голове внезапно возник один человек — третий дядя! Неужели третий дядя?

Третий дядя был в горах Куньлунь год назад. Мог ли он побывать здесь? И ещё тот иероглиф «се» в подземельях мохнатиков. Его написал не второй дядя и не Толстяк. Тогда, вероятнее всего, третий дядя. Он, как и Угрюмый Молчун, оставлял подсказки везде, где проходил. Но странность в том, что третий дядя явно не желал, чтобы я отправился в Куньлунь. Зачем же оставлять иероглиф «се»?

Этот иероглиф «се», помимо намёка на меня, несёт ли какой-то другой смысл?

Тогда я добежал до конца пути духов и вошёл в могильный проход. Мог ли третий дядя войти тем же путём? В какой коридор он свернул? Какая связь между всеми этими ответвлениями пути духов? И что в конце каждого из них?

И пока я хромал вперёд, снова донёсся крик Пухляка. На этот раз очень недовольная, почти пошлая брань:

— Е**ть! Опять вернулись! Что за задувание свечи призраком?! Твою мать!

Он ругался так грубо, что Минь-минь нахмурилась и сказала:

— Цзинь, спокойнее.

После этих слов никто не обращал на меня внимания. Я явно дважды просчитался, и группа уже исключила меня. Но дядя, наоборот, посмотрел на меня и сказал:

— Сядь, отдохни. Ты правда хочешь остаться хромым!?

Я быстро плюхнулся на землю. Видимо, моя послушность выглядела так комично, что Минь-Минь рассмеялась, и атмосфера немного разрядилась.

Сидя у стены, я начал размышлять о текущей ситуации: если причина не в упырях, то может быть, это механизм? Я до сих пор отчётливо помню тот механизм в стене подводной гробницы. Может быть, и здесь такой? Когда он приходит в действие, то бесшумно изменяет проход, заставляя нас ходить по кругу?

Я взвешенно заговорил, но не успел сказать и половины, как Минь-Минь нахмурила свои тонкие брови и сказала:

— Механизм? Тут есть такой потрясающий механизм? Полагаешь, это как кубик Рубика?

Я подумал про себя: «Считаешь потрясающим? Ты многое не видела», но она единственная девушка в отряде, и такое я не мог сказать вслух. По крайней мере, в этом проходе нет особой опасности. Был бы здесь такой же механизм, как в подводной гробнице, боюсь, вся группа давно бы уже превратилась в котлету.

Поэтому, проигнорировав Минь-Минь, я продолжил:

— В случае если это механизм, мы можем подойти к этому с двух сторон. Судя по времени постройки гробницы, это, должно быть, период Западной Чжоу или позже. Тогда механизмы были ещё не так технологически развиты, как в эпоху конца династии Мин, когда механизмы стали встраиваемыми. До династии Цинь все механизмы имели внешние пусковые устройства. Сперва мы можем поискать эти устройства. Во-вторых, вы проторчали в этом проходе целую неделю. Были бы здесь какие-то очевидные спусковые механизмы, вы бы их давно обнаружили. Тот факт, что их не нашли, имеет только одну причину: они чрезвычайно хорошо спрятаны в местах, невидимых для невооружённого глаза.

Закончив говорить, я заметил, что Лу слегка кивнул, взирая на меня почти с восхищением. Я внутренне возгордился. Мы, имеющие дело с антиквариатом, немного разбираемся в этих специфических знаниях, но по-настоящему углублённо я начал изучать только после дворца князя Лу. Выбравшись оттуда, я глубоко осознал недостаток своих профессиональных знаний и принялся усердно штудировать упущенное. Наконец-то не зря.

Сказав об этом, я невольно вспомнил о двух пальцах Молчуна. Если бы была здесь его пара непобедимых пальцев, он смог бы вынуть механизм, будь тот скрыт даже на небесах.

Второй дядя задумчиво произнёс:

— Мест, которых не увидишь невооружённым глазом, слишком много.

Я понял, о чём он. Многие встроенные механизмы прячут свои пусковые устройства за кирпичной облицовкой проходов. В нашем коридоре полный круг занимает около сорока минут. От верха до низа, слева направо — бесчисленное количество кирпичей. Неужели действительно придётся выкапывать их один за другим?

В этот момент Лу покачал головой и сказал:

— Это не механизм.

Он явно был лидером группы, и как только заговорил, все обратили на него свои взгляды. Лу, глядя на меня, продолжил:

— Технически механизмы древних захоронений довольно разнообразны. Однако все они делятся на два типа. Первый — одноразовые механизмы, например, самострелы: при активации грабителем они срабатывают один раз и всё, больше непригодны. Второй тип — многократные механизмы, например, часто встречаются поворотные плиты, которые могут срабатывать бесконечное количество раз. Но только небольшие механизмы способны на такое. Твоя теория о том, что этот проход функционирует как механизм, маловероятна. Сооружение слишком масштабное. К тому же это период Западной Чжоу. В те времена попросту не было технологий для создания таких больших циклических ловушек.

Хотя во взгляде Лу читалось одобрение, он всё же отверг мою версию.

Подумав, я понял, что он прав. Механизм в подводной гробнице Ван Цанхая, хоть и был странным и необычным, всё же был одноразовым. После закрытия он больше не расходился в стороны. С такой точки зрения, если механизм в могильном проходе работает непрерывно тысячу лет, это явно слишком нереально.

Стоило так подумать, как лицо запылало жаром. Я понуро вздохнул — действительно слишком неопытен. Все три предположения отвергнуты. Раньше в таких ситуациях, если не механизм, то призрачный морок. У меня уже был опыт, поэтому я совсем не паниковал. Но теперь, после слов Лу, оба варианта исключены. Выходит, то, что поставило нас в такое положение, было чем-то совершенно мне неведомым.

Как только я осознал это, моё сердце, до этого спокойное, мгновенно сжалось. Второй дядя, увидев моё состояние, громко фыркнул:

— Тряпка! Чего трясёшься?

Всю дорогу второй дядя либо колотил меня, либо ругал на глазах у стольких людей! Я готов был провалиться сквозь землю. К тому же трижды облажался, заставив всех понапрасну тратить силы. Я чувствовал, что здорово опозорился. На этот раз и впрямь не смел заговорить.

Я смиренно понурил голову. Остальные тоже не разговаривали. После всей этой суеты прошло уже почти восемь часов. В группе воцарилось молчание. Наконец, первой заговорила Минь-Минь. Её слова заставили меня вздрогнуть.

Минь-Минь сказала:

— Может быть, это Цимэнь Дуньцзя?

Одна эта фраза — и меня осенило. Я учился на архитектора. В университете был один факультативный курс, очень короткий, всего пять-шесть занятий, который назывался «Оригинальные конструкции и мышление».

На занятии преподаватель достал треугольник. Как только он вытащил его, все студенты разразились удивлёнными возгласами. Даже невооружённым глазом было очевидно, что это настоящий парадокс, который не мог существовать в реальности!

У треугольника было четыре стороны, но с какого бы угла ты ни смотрел, видно только три, а дополнительная сторона создавала волшебный эффект, превращая плоский треугольник в объёмную фигуру, что производило огромное визуальное впечатление.

Тогда преподаватель сказал, что треугольник придуман одним немцем не так давно и считается одной из парадоксальных конструкций в мире. Но стоит лишь разгадать хитрость, его очень легко сделать. Хитрость в том, чтобы найти точки соединения четвёртой стороны с остальными тремя сторонами.

Я не разбираюсь в Цимэнь Дуньцзя, но после слов Минь-Минь у меня возникла идея: а что, если мы в таком треугольнике? Предположим, этот могильный коридор не призрачный морок и не хитроумный механизм. Пройти весь маршрут от начала до конца занимает всего сорок минут. Так почему мы тут плутаем и никак не можем выбраться? Может быть, есть четвёртая сторона?

Чем больше я думал об этом, тем более реальной казалась мне эта идея. Однако после трёх предыдущих промахов почти никто больше не воспринимал меня всерьёз. Я думал-думал и решил попробовать, дав себе психологическую установку: смерть так смерть! Не престижем единым жив человек.

Затем я прервал обсуждение Минь-Минь о Цимэнь Дуньцзя и изложил свою идею. То ли мои навыки объяснения слишком плохи, то ли проблема в другом — все выглядели так, будто не до конца понимали, о чём я говорю.

Я понимающе посочувствовал. Когда впервые увидел этот четырёхсторонний треугольник, тоже никак не мог разобраться. Да к тому же они никогда его не видели. По словесному описанию разобраться ещё сложнее.

Когда я закончил говорить, Пухляк Цзинь сказал:

— Молодой господин У, ты о чём? Я не понимаю.

Я мог только горько усмехнуться и, разведя руками, сказать:

— Это просто моя идея. Доказать её можно только реальными действиями. Я не могу гарантировать успех, но хотел бы попробовать.

Волчье логово Куньлунь 9-64 "Выход"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-64  "Выход"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第六十四章 出路

Минь-Минь, казалось, что-то уловила и, нахмурившись, сказала:

— В любом случае, других идей нет. Давайте попробуем!

Она посмотрела на второго дядю. Его выражение лица наконец-то немного пришло в норму. Глядя на меня, он кивнул и сказал:

— Ну, говори, что делать.

Хотя у меня была эта идея, но, по правде сказать, отыскать невидимую глазу четвёртую сторону всё же сложновато. Поразмыслив, я попросил у второго дяди бумагу и ручку и нарисовал нашу текущую ситуацию.

Если мои предположения верны, то мы, вероятно, находимся в круглом могильном коридоре. Фишка в том, что в одном месте есть дополнительный дугообразный проход. Именно он делает весь туннель двухуровневым. То есть второй дядя и его группа всё время кружат внутри этих двух проходов.

Это не призрачный морок и не механизм, а особая архитектурная конструкция. Когда входишь в один проход, невозможно заметить второй. Когда входишь во второй, также не видишь первый. Место примыкания дополнительного тоннеля — это и есть ключевая точка.

Затем, рисуя схему, я объяснил всем:

— Сейчас мы как будто вошли в наклонный круговой проход. Он как двухэтажная спираль с точкой соединения. Каждый раз, доходя до этой точки, мы попадаем в другой проход. Так повторяется снова и снова, образуя замкнутый цикл. Поэтому ключевой момент — найти эту точку соединения. А она — то, что мы не можем увидеть. Единственный способ доказать её существование — взять за точку отсчёта наше текущее местоположение. Делимся на две команды и идём в разные стороны. Там, где снова встретимся, — это и будет скрытый проход.

Лу первым всё понял. На его лице невольно появилась радость. Он сказал второму дяде:

— Второй господин, думаю, этот способ осуществим.

Минь-Минь покачала головой и сказала:

— Не годится. Забыли о двух других людях?

Как только она это произнесла, все изменились в лице. Я вспомнил их предыдущий разговор: казалось, они кого-то ждали. Глядя на второго дядю, было видно, что он избегает этой темы. Я прочистил горло и сказал:

— Наш метод сейчас самый эффективный, но есть определённые риски. Например, если будем идти не в одном темпе, одни быстрее, другие медленнее, мы никогда не достигнем цели. Если ранее что-то случилось, лучше расскажите. Вместе взвесим и обсудим.

Видимо, моё поведение произвело впечатление на дядю. Он кивнул, и по его знаку Минь-Минь продолжила:

— Поначалу у нас были похожие мысли. На третий день мы остались на месте и отправили двух человек разведать путь. В итоге они ушли и больше не вернулись. То, что ты предлагаешь, почти схоже с тем, что случилось раньше. Поэтому, как только разделимся, вероятно, больше никогда не встретимся. Слишком рискованно.

Подобное я действительно не учёл. Загвоздка в том, что этот могильный проход слишком длинный. Иначе можно было бы связаться верёвкой. В таком случае мы бы не разбрелись. Но сейчас очевидно, что нет такой длинной верёвки. Если разойдёмся, то даже небольшая разница в темпе движения приведёт к тому, что две группы попадут в бесконечный цикл.

На какое-то время все снова замолчали. Каждый думал о решении. Я порылся в снаряжении группы: хотя верёвка и была, но самая длинная — всего сто метров, что для могильного прохода просто капля в море. Остальное — это оружие и оборудование для раскопок, еды тоже было достаточно. Но не было ничего, чем можно было бы делать метки.

Я долго искал решение — безрезультатно. Так разволновался, что схватился за волосы, резко поднял голову и ткнулся взглядом в мрачные могильные кирпичи. И вот тут, словно молния пронзила мой мозг. Я мгновенно понял ключевой момент.

Эти кирпичи расположены очень упорядоченно. Если их пронумеровать, то по этим числам мы сможем найти друг друга. Затем я поведал о своей идее: каждые десять кирпичей считать за единицу, последовательно увеличивая и оставляя метки на каждой плите. Учитывая наш темп, мы можем проходить одну кирпичную плиту каждые три секунды. Будем двигаться, сверяясь по часам, тогда не надо бояться, что разминемся!

И наоборот, даже если направления действительно разойдутся, пока не ошибёмся в записанных числах, мы сможем найти другую группу.

Эта идея получила единодушное одобрение. Мы разделились на команды. Я, второй дядя и Лэй в одной команде. Лу, Пухляк Цзинь и Минь-Минь — в другой. Такое распределение было преднамеренным, потому что, по моим наблюдениям, Минь-Минь и Пухляк не были мастерами ворошить курганы. Во всём отряде только я и Лу имели опыт, поэтому мы стали руководителями групп.

Меня охватило невольное волнение. Две группы развернулись в разные стороны, включили фонарики и разошлись, приступив к делу. Я шёл, полностью сконцентрировавшись. Второй дядя и его спутник тоже молчали. В могильном проходе словно не было ни одной живой души. Я одновременно записывал числа и следил за временем по часам, которые дал дядя. Примерно через тридцать минут я почувствовал, как внутри нарастает тревога. Если расчёты верны, в течение десяти минут мы должны сойтись с группой Лу.

В этот момент кто-то внезапно положил руку мне на плечо. Я инстинктивно обернулся и увидел второго дядю. Он пристально смотрел на меня. Я понял, что он хочет что-то сказать.

Но каждый шаг жёстко регламентирован временем, и остановиться не было возможности. Я продолжил идти, сказав:

— Второй дядя, говорите, я слушаю.

Он тяжело вздохнул и спросил:

— Зачем ты пришёл сюда?

Похоже, он собирался поговорить со мной начистоту, поэтому я спросил в ответ:

— Второй дядя, а ты-то зачем пришёл?

Он холодно усмехнулся:

— Прогресс есть, научился со мной хитрить.

Я прекрасно знал свои возможности. В хитрости мне его не превзойти. Даже третий дядя в его присутствии был сама честность и скромность. Я сразу уступил:

— Второй дядя, думаю, у нас одинаковые намерения. Я не знаю, какую информацию ты увидел на карте третьего дяди, но я пришёл сюда с единственной целью — найти хоть какую-то зацепку, ведущую к нему. О его деле с Се Ляньхуанем ты прекрасно знаешь. Я тоже в курсе. К тому же в этой гробнице есть важные зацепки не только о третьем дяде, но и о моём друге. Я ни за что не отступлю.

Выражение лица второго дяди оставалось бесстрастным. Он спросил:

— Про третьего дядю я могу понять. Но кто этот твой друг? Он стоит таких усилий?

К слову, если третий дядя был старым лисом, то второй дядя — коварная ядовитая змея. Хоть мне и было невдомёк, на что он способен, но он несомненно обладал очень сильной энергетикой. Решив, что лучше не скрывать правду, я рассказал об Угрюмом Молчуне. Конечно, я ни словом не обмолвился об истинной подоплёке дела. Вместо этого поведал, что он за человек и сколько раз спасал мне жизнь.

Второй дядя долго молчал, но когда заговорил, я лишился дара речи. Его слова тяжёлым молотом безжалостно ударили по моему сердцу.

Второй дядя сказал:

— Судя по твоему описанию, этот Чжан Цилинь слишком потрясающий. Может заставить тысячелетних упырей пасть ниц. К тому же вечно молод и, что самое главное, много раз спасал тебя. Такой человек почти бог. Ты уверен, что он вообще существовал? Ты уверен, что он имеет отношение к этому миру? Ты уверен, что он принадлежит этому миру? Ты уверен... что должен его спасать?

Я содрогнулся всем своим существом, вспомнив слова Толстяка. Он сказал, что Чэнь Вэньцзинь видела прошлое Угрюмого Молчуна. По её словам, Молчун не человек.

Такой человек, способный заставить тысячелетних упырей преклонить колени, полностью оторванный от реальной жизни. Кроме одежды ничто не указывает на его связь с современным обществом. Вечно молодой, обладающий уникальной кровью. Подобное существо, будто рождено лишь для того, чтобы исследовать гробницы... Можно ли такое существо вообще считать человеком?

Я невольно вспомнил слова Молчуна, произнесённые в стенах Голмуда: «Человек без прошлого и будущего». Может, те бронзовые врата и есть его лучшее пристанище?

Я пришёл в полное замешательство. И вдруг впереди заметил слабый мерцающий свет. Он становился всё ближе, и я увидел Лу и остальных. Они будто не видели меня и приближались с большой осторожностью, глядя куда-то сквозь нас.

Второй дядя тоже заметил неладное и только собрался заговорить, но я жестом попросил его молчать. Затем произошло нечто странное: группа Лу, хотя очевидно, что шла прямо на нас, в конце концов свернула. Они повернулись лицом к стене гробницы и двинулись на неё.

Они собрались пройти сквозь стену?

Второй дядя никогда не занимался раскопками и относился к странностям в гробнице с большой настороженностью. Видя, как он переменился в лице, я бросил на него успокаивающий взгляд. Затем повёл свою группу в направлении Лу.

На глаз расстояние между нами было не больше тридцати метров — для взрослого человека несколько быстрых шагов, но мы будто никак не могли до них добраться. Силуэты Лу и его людей внезапно исчезли из поля зрения, словно они вошли в другое пространство, полностью растворившись в могильном проходе.

В данной ситуации лица второго дяди и Лэя сильно изменились, а я не мог не восхититься своей нервной системой, которая становилась всё крепче и крепче. Удивительно, но в такой момент даже моё сердцебиение почти не участилось. Я дал знак второму дяде и его спутнику и сказал:

— Пойдём за ними.

Лэй нахмурился и хотел что-то сказать, но второй дядя остановил его жестом и пошёл за мной следом, не отставая ни на шаг. Я заметил, что числовые метки на стене совпали, то есть мы идём по четвёртой стороне.

Несмотря на то что я хромал на одну ногу, сейчас, словно вколол стимулятор, побежал вперёд что было сил. Когда добежал до конца пути, то обнаружил, что могильный проход разделяется на два, и в конце одного из них виднелись силуэты группы Лу. Я быстро закричал:

— Лу!

Только тогда они, казалось, заметили наше присутствие. Удивлённо обернувшись, он спросил:

— Как ты оказался впереди меня?

В этот момент я был очень взволнован и, не имея времени на долгие объяснения, быстро крикнул:

— Вернитесь назад!

Лу и остальные развернулись и пошли обратно. И тут произошло странное зрелище! Когда они почти подошли ко мне, вся группа непостижимым образом исчезла и тут же возникла в проходе справа от меня. Будто пространство искривилось. Я мгновенно схватил дядю за руку, и мы бросились вправо. И снова сошлись с Лу! Но теперь проход претерпел изменения. Перед нами очутился коридор гробницы, по которому мы никогда раньше не ходили.

Этот могильный проход простирался вперёд. Лестница здесь заканчивалась, а сам проход стал шире. Лу и остальные выглядели совершенно сбитыми с толку. Они озирались по сторонам, обмениваясь недоумёнными взглядами, а на их лицах читалось неприкрытое изумление.

Я собрался с духом и сказал:

— Пойдёмте.

Держа включёнными фонарики, мы вошли в этот новый проход. Но не успели пройти далеко, как он оборвался, и я обнаружил, что вступил в погребальную камеру.

Волчье логово Куньлунь 9-65 "Гибель"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-65  "Гибель"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第六十五章 死亡

Это был просторный и пустой склеп. На первый взгляд, в нём ничего не было. Три стены наглухо замурованы и никакого выхода.

Пухляк Цзинь сказал:

— Снова тупик, молодой господин У. Может, ты нас не туда привёл?

Я не обратил на него внимания. Вместо этого направил фонарь по сторонам, осматривая обстановку в камере, а Лу, достав крохотный железный молоток, простукивал стены, видимо, в поисках потайного механизма.

Через некоторое время Лу посмотрел на меня и, покачав головой, сказал:

— Ничего нет.

В гробнице не может без повода и причины появиться изолированная камера. Поскольку она существует, значит, у неё непременно есть смысл.

Мы проникли в склеп, сначала пройдя через многоугольный коридор, который соединялся с «путём духов». Обобщив весь маршрут и типичную планировку древних усыпальниц, можно предположить, что эта камера, в которой мы сейчас находимся, должна быть в восточном дворце в юго-восточном углу главной гробницы. Здесь должны располагаться покои наложниц усопшего — самая нижняя часть всего комплекса. Однако на пути к восточному дворцу возник такой изолированный склеп.

Значит, его предназначение, вероятно, такое же, как и у многоугольного прохода: это просто способ, которым хозяин гробницы пытался остановить грабителей могил.

Я всё молчал, вспоминая прошлый опыт и перебирая в уме возможные варианты развития событий, продолжая освещать фонарём пространство вокруг. Второй дядя и остальные тоже молчали, тихо ожидая моего решения. Здесь, кроме Лу, только я был похож на опытного расхитителя гробниц. И незаметно стал лидером группы.

Я нашёл это забавным. Раньше, спускаясь в гробницы с Молчуном и остальными, я всегда был обузой. Никогда бы не подумал, что буду верховодить. Интересно, можно ли это считать своего рода повышением? Прямо как невестка после многих лет ставшая свекровью.

Размышляя о разном, я кружил по погребальной камере, не чувствуя особого давления. Возможно, потому что предыдущие гробницы были чересчур уж опасными. Каких только странностей не повидал! Сейчас, кроме мыслей о том, как взломать этот склеп, я не испытывал никакого напряжения. Возможно, именно поэтому Молчун всегда оставался бесстрастным. Наверное, он настолько привык ворошить курганы, что даже в критические моменты никогда не выказывал беспокойства.

Похоже, я тоже двигаюсь в этом направлении. Не знаю, радоваться этому или печалиться. В этот момент луч моего фонаря упал на потолок камеры, и вот тут я заметил, что он очень высокий. Свет, не достигая потолка, тонул в мрачной черноте, в которой, казалось, вырисовывалось что-то смутное.

Я подумал о двери. Ключ к решению проблемы должен быть наверху, поэтому спокойно махнул рукой Лу и сказал:

— Наверху, давайте посмотрим там.

Поскольку я плохо владел ногами, эта задача выпала Лэю и Лу.

Стены погребальной камеры были очень гладкими, без каких-либо выступов для опоры. Пока я размышлял, как подняться наверх, Пухляк Цзинь достал из своего рюкзака четыре предмета. Как только я их увидел, так сразу пришёл в смущённое замешательство. К моему удивлению, это были вакуумные присоски, которые надеваются на руки и ноги. Снизу у них находилась клейкая подушечка с присасывающимся эффектом. Обычно такие используются для скалолазания в парках развлечений. Не ожидал, что этот Цзинь принесёт такое.

Лу и остальные, очевидно, не были удивлены этим. Пухляк сказал:

— Комплект на одного. Оставайтесь внизу. Я поднимусь посмотреть.

Затем он, надев присоски и оттопырив зад, словно осьминог, постепенно полез наверх. Я светил снизу фонарём и, случайно обернувшись, увидел, что дядя пристально смотрит на меня каким-то странным взглядом. Почувствовав себя неловко, я невольно потрогал своё лицо и спросил:

— Второй дядя… у меня что-то на лице?

Он нахмурился, отвёл взгляд и холодно поинтересовался:

— Ты спускался во многие гробницы за эти годы, не так ли?

Моё сердце подпрыгнуло. Я тотчас, защищаясь, залепетал:

— Да нет... не так много, это... я только с третьим дядей... пару раз спускался. Правда, ничего особенного.

Второй дядя покосился на меня и холодно произнёс:

— Только что такой спокойный, а теперь что заикаешься?

Видя насмешливые взгляды Минь-Минь и остальных, я почувствовал, как лицо обдало жаром, и тихо сказал:

— Второй дядя, вы меня уже и били, и ругали, может, оставите хоть немного достоинства…?

Второй дядя громко хмыкнул и уже собирался что-то сказать, как вдруг в тишине раздался глухой стук, словно железный молоток ударил по чему-то тяжёлому.

Звук донёсся с потолка склепа, где в свете фонаря вырисовывался только зад Пухляка Цзиня. Его верхняя половина туловища скрывалась в темноте, и её смутные очертания были трудно различимы.

У меня всё оборвалось внутри от возникшего дурного предчувствия, и я тотчас закричал:

— Пухляк Цзинь, что случилось?!

Он не издал ни звука. Внезапно нечто горячее, будто сверху что-то закапало, обожгло моё лицо. Я провёл рукой и опустил голову — пальцы алели красным. Кровь!

В то же мгновение опять раздался короткий звук. После него откуда-то с глубины потолка хлынул кровавый поток, залив мне глаза. Я в панике попытался очистить рукой лицо. Спокойствие разлетелось в труху. Бумс! — опять раздался стук, будто что-то грохнулось с высоты. На мгновение воцарилась тишина, а потом я услышал испуганный вопль Минь-Минь.

Что за дела? Я быстро протёр глаза рукавом и, открыв их, увидел, что все с побелевшими лицами уставились в одну точку. Я проследил за их взглядами. Моё сердце скакнуло вверх, а по ступням засновали мурашки. На залитом кровью полу торчала окровавленная оторванная голова.

Черепная коробка разбита вдребезги. Сквозь красно-белое месиво проглядывались ошмётки мозга, а лицо настолько изуродовано, что казалось, его искололи тысячами игл. Но, несмотря на это, мы всё же узнали голову Пухляка Цзиня.

Я мгновенно оцепенел, тупо задрав голову. Тело Пухляка по-прежнему находилось наверху у потолка. В тусклом свете фонаря оно казалось смутным пятном, только его большой зад прорисовывался весьма отчётливо. Вакуумные присоски крепко держались за стену.

Но его голова валялась неподалёку от моих ног.

Об этом человеке я знал немного. Лэй и Лу были людьми дела, это видно с первого взгляда. Но Пухляк Цзинь… Я до сих пор не знал ради каких умений второй дядя принял его в команду. И вот такой незаметный человек, только что разговаривающий со мной и в котором я всё ещё пытался разобраться, в следующую секунду превратился в труп.

Я глядел на окровавленный череп. В висках бешено колотился пульс. Я понял, что никак не могу вспомнить лицо Пухляка. Как он выглядел? Почему не помню? Если бы я не был так самоуверен… Если бы я был осторожнее... Если бы я не послал его наверх разведать… Он остался бы жив?

Как и говорил Чужак, я медлителен как черепаха, и своими действиями только торможу всех. Раньше, в команде с третьим дядюшкой и Угрюмым Молчуном, я был под приглядом и не мог сильно косячить. На этот раз я облажался по полной.

Я решил, что смогу вывести всех отсюда, опираясь на свой жалкий опыт. Как говорит Толстяк, я наивный. Однако на этот раз моя наивность действительно привела к ужасной ошибке. У меня нестерпимо разболелась голова. Взгляд оцепенело пялился на оторванную голову. Мне чудилось, что закрытые глаза вдруг распахнулись и уставились на меня, полные злобной обиды.

Я не знал, что чувствую в этот момент. Просто ощущал крайне гнетущее чувство, поднимающееся из глубины души и лишающее меня способности мыслить. И тут меня дёрнул дядюшка, а следом раздалась автоматная очередь.

Этот звук, будто удар молнии, мигом привёл меня в чувство. Я увидел Лу, Лэя и второго дядю. Они, держа оружие на изготовку, целились в потолок. Я поспешно посмотрел туда же и разглядел под сводом гробницы нечто огромное.

Что собой представляет эта штука, разглядеть было сложно. В темноте виднелся лишь неправильной формы силуэт. Она, видимо, собиралась прыгнуть, но из-за непрерывной стрельбы оставалась наверху, ловко маневрируя.

Эта тварь двигалась очень проворно. Она металась по потолку и стенам. Две пули из трёх проходили мимо, но потолочное пространство всё же ограничено, а здесь прицельный огонь, и попаданий было не меньше десятка. Однако существо по-прежнему сохраняло подвижность.

Второй дядя всё-таки в возрасте, и от всей этой суматохи на его лбу уже выступил холодный пот. Я взял себя в руки, понимая, что сейчас не время горевать. Только собрался прийти на помощь, как дядюшка сурово сверкнул на меня глазами и рявкнул:

— Прячься, не поранься!

У меня потеплело внутри. Ни слова не говоря, я нашёл в рюкзаке одностволку и приступил к стрельбе.

Этому меня научил Толстяк. Моя меткость не так хороша, как у него. Когда мы отдыхали в Банае, Толстяк сказал, что моё владение оружием ужасно, и настоял на том, чтобы обучить. Он таскал меня по лесу в жаркие дни, заставляя тренироваться в стрельбе.

Чтобы не тревожить покой Молчуна, он уводил меня в чащу, чтобы стрелять по деревьям. В итоге я натренировался до ломоты в руках. А он, уб*к этакий, почитывал книжки, пуская слюни. Я как-то изловчился и вырвал у него книгу из рук и, взглянув на неё, покраснел до ушей — это оказался журнал с эротическими фотографиями. Мы с ним переругались в пух и прах, но тут появился Молчун. Он бросил на нас сердитый взгляд, и мы тут же заткнулись.

Хотя моя меткость в стрельбе не сравнится с Толстяком, благо здесь дистанция сравнительно небольшая. В отличие от Лэя и других, которые стреляли как попало, я прицелился и выстрелил несколько раз подряд. Что ни выстрел, то в цель! После последнего выстрела существо издало пронзительный вопль.

Услышав его, я вздрогнул. Мать твою! Да это большая редька! Никак опять встретились?!

Вообще-то, то существо не проникло в путь духов. Как же оказалось здесь? Неужели их больше чем одна? При мысли о странных возможностях щупалец редьки мой скальп онемел.

Её отростки протыкают тело насквозь, плотно обвивая его, а на верхушке её головы зияет огромная пасть, усеянная плотными рядами мелких зубов. Если не ошибаюсь, голова Пухляка Цзиня была откушена мгновенно. Он даже не успел вскрикнуть. А тот глухой звук, который мы слышали, был хрустом перегрызенной шеи.

Гигантская редька, видимо, получила по уязвимому месту. После пронзительного вопля она перестала уклоняться, позволяя пулям попадать в неё. Внезапно я сообразил, что редька вся обмотана трупами. В них и попадают пули, практически не достигая её тела. Мы просто зря тратим патроны, и как только они кончатся, тварь ринется вниз.

Как говорится, плохие предчувствия сбываются чаще, чем хорошие. Вороша курганы, зачастую то, чего я боюсь, и происходит.  Только подумал – глядь, со всех сторон по стенам поползли бесчисленные белёсые отростки, как у плюща и напоминающие вьюн. Они медленно спускались вниз, сопровождая своё движение зловещим шуршанием.

Волчье логово Куньлунь 9-66 "Трупный демон"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-66  "Трупный демон"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第六十六章 尸煞

У меня волосы встали дыбом. В панике я вспомнил, что тварь боится огня, и спешно заорал Минь-Минь, прятавшейся в углу стены:

— Достань что горит! Живо! Тварь боится огня!

Я ожидал, что Минь-Минь так напугана, что не знает, что делать. Кто бы мог подумать, что она окажется на удивление хладнокровной. Услышав мои слова, девушка быстро достала и зажгла твёрдое топливо. Весь склеп мгновенно осветился.

Эти существа боялись огня. Большая часть щупалец втянулась обратно. Но пламя было совсем небольшим — так долго невозможно продержаться. Большая редька тихонько съежилась во мраке потолка и больше не атаковала. В камере как будто снова воцарилось прежнее спокойствие, но эмоционально и психически все были напряжены до предела.

Видя, что редька больше не двигается, я поспешно спросил второго дядю:

— Есть осветительные ракеты? Выстрели и сожжём её.

Второй дядя, часто и тяжело дыша, покачал головой и сказал:

— По пути сюда столкнулись с волками. Спасаясь бегством, потеряли много снаряжения.

У меня сразу голова пошла кругом. Чёрт побери! Опять волки! Этим волкам не только нравится кошмарить мохнатых колобков, похоже, они не против человеченки.

Горючего, вероятно, от силы на полчаса. После этого, даже если у нас будет много патронов, они будут бесполезны. Думая об этом, я чувствовал тревогу и смятение, лихорадочно заставляя себя соображать: «Срочно что-то придумай! Быстрее думай!»

Продумал больше десяти минут, но, как ни странно, ни единой мысли! В этот момент я невольно поднял голову, посмотрел на потолок и заметил, что тело Пухляка Цзиня вдруг шевельнулось, словно нечто потянуло его. Позади него вытянулось белое щупальце и на глазах у всех безжалостно пронзило спину Пухляка.

Кровь мгновенно брызнула вниз, забрызгав лица и плечи. Я заметил, что выражения лиц у всех стали очень странными — что-то вроде смеси скорби и беспомощности. Тело Цзиня медленно втянулось наверх и постепенно исчезло из поля зрения. Лэй перевёл взгляд на меня и спросил:

— Эта тварь боится огня?

Я оцепенело кивнул. Он подошёл к рюкзаку со снаряжением и сказал:

— Я залезу наверх и подожгу.

Лу, успокоившись, возразил:

— У тебя нет присосок. Как заберешься? Ещё есть немного времени, давайте подумаем о других способах. Что это вообще за существо? Почему оно здесь появилось?

Я рассказал всё, что знал, и Минь-Минь вдруг сказала:

— Слушая тебя, я вспомнила одну историю. Говорят, что во время сопротивления японской агрессии в районах Сычуани и Юньнани шли ожесточённые бои. Японская армия сражалась с коммунистической армией в уезде Пиньян. В той битве погибло много людей. После окончания войны местные жители, чтобы предотвратить распространение болезней, таких как трупная чума, выкопали множество ям для захоронения тел. Трупы сваливались туда кучами. Но в послевоенное время разве не стали осваивать земли? Говорят, в районе Пиньян выкопали много костей. Скелеты сожгли, но поговаривают, что в одном месте извлекли груду живых трупов.

Я спросил:

— Живые трупы? Все как упыри?

Минь-минь ответила:

— Да, живые трупы, но не упыри. Говорят, в той куче были тела как японцев, так и китайцев. Они плотно срослись вместе, образовав нечто вроде шара. В центре, как будто, находилось какое-то чудовище, которое обернуло все тела вокруг себя. Оно набрасывалось на людей, и люди становились частью этой кучи. Бедствовало оно долго. Позже прилетел бомбардировщик и уничтожил тварь. Я слышала от старшего поколения, что это существо зовется «трупный демон», и образуется из трупных газов и злобы. Форма трупного демона может быть самой причудливой, но само по себе оно очень маленькое, просто оборачивается телами. Чем больше поглощает тел, тем сильнее становится. Не ты ли говорил, что снаружи погребальный могильник? Здесь горы, тела не разлагаются тысячелетиями. Место в самый раз для формирования трупного демона. Возможно, то, с чем мы столкнулись, оно и есть.

Я не ожидал, что эта Минь-Минь знает столько странностей, и спросил:

— Из твоих слов следует, что этот большой ананас, скорее всего, и есть трупный монстр. Есть надежный способ справиться с ним?

Минь-минь ответила:

— Лучший способ — огонь. Огонь не только сжигает трупы, вдобавок это чистейшая энергия ян, что хорошо против мягких упырей. К тому же то, с чем мы столкнулись, внутри — мягкий упырь, а снаружи — бесчисленные твердые упыри. Справиться непросто.

Слушая, как говорит Минь-минь, казалось, что она опытный расхититель гробниц. Спрашивается, откуда у такой молоденькой девчонки столько знаний о всяких странных и жутких вещах? Неудивительно, что дядя взял с собой женщину в гробницу.

По версии Минь-Минь, атака огнем все же самая надежная, но мы находились как минимум в пятнадцати-шестнадцати метрах от потолка гробницы. Не говоря уж о том, как поднять огонь наверх, ну допустим подняли. Эта тварюга очень шустрая и легко увернется. Разве что кто-то из нас не подлезет к ней вплотную и не сунет огонь прямо в неё.

Но у нас, во-первых, нет снаряжения, чтобы вскарабкаться на такую верхотуру. Во-вторых, я был ранен и еле ноги таскал — какое уж тут лазанье по стенам! Минь-Минь и второй дядя тоже не годились. Оставались только Лэй и Лу. Дело крайне опасное. Малейшая неосторожность — и финал как у Пухляка Цзиня.

Я невольно посмотрел на разбитую голову в углу стены. В мерцающем свете огня вдруг увидел, как голова открыла глаза, обратила на меня взор и жутко улыбнулась. Как говорится, улыбающийся труп — самый свирепый. Расхититель гробниц предпочтет увидеть плачущего призрака, чем улыбающегося.

У меня внутри всё сжалось от испуга. Я снова внимательно присмотрелся — голова как и прежде в крови и не видать никакой улыбки.

Вдруг второй дядя заявил:

— Я иду!

У меня внутри всё оборвалось, и я, не успев подумать, запротестовал:

— Ни в коем случае!

Дядя смерил меня ледяным взглядом. Несмотря на страх, я поспешно добавил:

— Второй дядя, в твоем-то возрасте… Конечно, я не говорю, что ты стар. Однако такие дела лучше оставить нам, молодым.

Второй дядя смотрел на меня некоторое время, затем неожиданно улыбнулся, отряхнул одежду и сказал:

— Кто платит, тот и заказывает музыку. Поскольку они последовали за мной, то вручили свои жизни в мои руки. Я должен нести ответственность. И ещё… ты, малец, слишком меня недооцениваешь.

На сердце был только мат. Внутри всё вопило: «Ты что, не понимаешь, что лезешь не в своё дело?!», но вслух, конечно, я сказал по-другому, поспешно убеждая:

— Второй дядя, я могу недооценивать кого угодно, но только не вас. Вы же опора семьи У! Если с вами что-то случится, родители забьют меня до смерти!

Второй дядя отругал меня, сказав:

— Где ты нахватался лести? Сыплешь словами и ни слова правды.

Затем смягчил голос:

— Подойди, есть что сказать тебе.

Лэй и остальные сразу всё поняли и отошли, направившись к углу наблюдать за передвижениями трупного демона. Дядя тихо сказал мне:

— Я пришёл сюда без каких-либо других целей. Лишь хотел найти следы твоего третьего дяди. Тогда, в той истории с «оно», твой третий дядя всё взял на себя. Наша семья У слишком многим ему обязана. Но он твердолобый — если что решил, и десять быков не сдвинут. Раз уж тоже горишь желанием отыскать его, я расскажу тебе информацию с карты твоего третьего дяди. На ней была фраза: «Северный Ковш освещает тень призрака, помогает рождению». Я не знаю, что значит эта фраза, но раз твой третий дядя написал её там, должно быть, она крайне важна. Возможно, он ищет секрет этой фразы. Настоящий мужчина, если решил что-то сделать, то идёт до конца.

Северный Ковш освещает тень призрака? Разве это не та фраза из записей старухи Хо? Что это значит?

В китайском языке «Северный Ковш» имеет очень широкое значение. Самое базовое — это созвездие Большой Медведицы, но его можно понимать и как направление, и как элементы пяти стихий. В учении об инь и ян оно имеет множество значений. Так на что же указывает «Северный Ковш» здесь?

Северный Ковш освещает тень призрака… Может, указывает направление? Место, которое мы ищем, — это место, которое озаряют звёзды Большой Медведицы? Тогда… «тень призрака» на что указывает?

Слушая слова второго дяди, я вдруг понял — ***, да это же предсмертное наставление! Я уставился на второго дядю, быстро схватил его за рукав и жалобно сказал:

— Второй дядя, не надо так, пугаешь.

Он покачал головой, отмахнувшись от моей руки:

— Ты уже взрослый, а ведёшь себя как ребёнок. Не боишься, что люди на смех поднимут? Я просто подстраховываюсь. Если действительно что-то стрясётся, поиски твоего третьего дяди лягут на тебя. Но если не сможешь найти его, не убивайся — главное, чтобы ты сам остался цел и невредим.

Сказав это, второй дядя многозначительно посмотрел на меня, потрепал рукой по голове и добавил:

— Ты единственный отпрыск семьи У. Даже если мы с твоим третьим дядей сгинем, с тобой ничего не должно случиться. Иначе в могиле нам будет так стыдно, что мы и мёртвые из земли встанем!

Когда это второй дядюшка был со мной таким нежным и ласковым? Эти действия в моих глазах были равносильны предсмертным словам. Мне страстно хотелось, чтобы он снова побил или отругал меня, нежели так спекулировать на чувствах.

Закончив говорить, второй дядя наклонился, достал из сумки со снаряжением холодную свечу, взял верёвку и привязал её к поясу. Я не знал, что он собирается делать, хотел остановить его, но не мог. Если второй дядя решил что-то, то ни мои родители, ни третий дядя не могли на него повлиять.

Затем, под удивленными взглядами остальных, дядя подошёл к голове Пухляка Цзиня. Он молча постоял, слегка шевеля губами, словно что-то говорил, затем протянул руку и привязал окровавленную голову к другому концу верёвки.

Я мгновенно понял — он собирается использовать голову Пухляка Цзиня. Лэй тут же нахмурился и сказал:

— Второй господин, так не пойдёт.

Второй дядя помахал рукой и ответил:

— Риск есть. Но вам идти на риск я не позволю.

Лу тоже нахмурился:

— Второй господин, я помню вашу доброту. Это моя задача. В любом случае, вы не можете рисковать. Я пошёл с вами под землю, чтобы защитить вас. Иначе зачем я здесь?

С этими словами он потянулся, чтобы отвязать верёвку. Несмотря на наши попытки, дядя оставался непреклонным. Тогда Минь-Минь толкнула меня в бок, прошептав:

— Дуралей, не можешь схитрить?

Я мгновенно всё понял и, мысленно упрекнув себя за тугоумие в критический момент, преувеличенно хромая на ногу, подковылял к дяде. Сделал вид, что собираюсь что-то сказать, но вместо этого зашёлся сильным кашлем и, закатив глаза, рухнул на землю.

Как только упал, дядя нехило испугался. Я предположил, что теперь он точно не ринется сам. Хотя Лэй и Лу непоколебимо преданы ему, но человеческая натура непостоянна. Если с дядей что-то случится, то меня, хромого да ещё и «болезненного здоровьем», никто не защитит, и я в критический момент буду принесён в жертву — дядя определённо это брал в расчёт.

Действительно, после очередного уговора от Лу дядя тут же развязал верёвку и, обняв меня, прислонил к углу стены. Я только преисполнился самодовольством, как дядя тихонько шепнул мне на ухо:

— Убедительно притворяешься.

Я содрогнулся — он знал, что я притворяюсь? Почему не разоблачил меня?

Я сквозь щёлочку приоткрытых век поглядел на дядю. Он, как любящий отец, заключил меня в защитные объятия, но его взгляд с ледяной холодностью взирал на Лу. Я сразу всё понял — старая гадюка использует мою хитрость в своих корыстных целях.

Однако, на мой взгляд, Лу искренне предан дяде. Так почему же он так поступает?

У меня не было выбора — пришлось подыграть ему. Я продолжал изображать бесчувственное тело, обмякшее в заботливых объятиях дяди, который, к тому же, время от времени похлопывал меня по спине. Отчего у меня волосы вставали дыбом и по коже побежали мурашки.

Раньше-то я бы весь извелся от волнения. А теперь? Я мысленно костерил его на чём свет стоит: «Гад ползучий! Оказывается, всё сплошь притворство. А я-то, олух, расчувствовался до невменяемости!»

Волчье логово Куньлунь 9-67 "Притворство"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-67  "Притворство"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第六十七章 做戏

К этому времени Лу уже обмотал верёвку вокруг своей талии, а к другому концу прицепил окровавленную голову Пухляка Цзиня. Чтобы не быть замеченным, я смотрел сквозь полуприкрытые веки и толком ничего не видел.

Лу со всей силы бросил голову вверх, и верёвка на земле, будто влекомая чем-то, вытянулась ввысь. Голова достигла наивысшей точки, и в тот момент, когда собиралась падать обратно, к ней молниеносно метнулось белое щупальце и резко дёрнуло её наверх. Лу, подхваченный этой силой, оторвался от земли и тут же начал карабкаться вверх по верёвке.

Из-за своего положения я уже не мог разглядеть, что с ним происходит. Немного подумав, я натужно кашлянул, «медленно пришёл в себя» и спросил дядю:

— Что со мной стряслось?

Он сыграл очень убедительно, подобно настоящей кинозвезде. С глубокой обеспокоенностью посмотрел на меня и с тревогой спросил:

— Ты потерял сознание... Тебе лучше? Меня пробрала дрожь — впервые я увидел, как виртуозно второй дядя меняет выражение лица. Поистине с быстротой молнии. Определённо уровень не ниже Угрюмого Молчуна.

Я, подхватывая спектакль, покачал головой и сказал:

— Всё в порядке.

Затем «случайно» поднял голову, посмотрел и удивлённо воскликнул:

— Как Лу забрался?

Минь-Минь тихо сказала:

— Молчи.

В этот самый момент тело Лу наполовину скрылось в темноте. Однако холодный фейерверк, который он сжимал зубами, всё ещё позволял смутно различить обстановку вокруг него.

Его ноги были обмотаны верёвкой, а свободными руками он быстро сломал сигнальную свечу пополам, выплеснув из неё всю химическую жидкость. В мгновение ока по потолку гробницы распространился сверкающий зелёный свет, будто там летали светлячки.

Химические вещества холодного фейерверка содержали много фосфора, который мог самовоспламеняться даже без открытого огня, лишь при повышении температуры. Как только Лу разбросал содержимое свечи, он быстро зажёг зажигалку.

Она лишь слегка коснулась жидкости, и огонь вспыхнул с громким треском, осветив гробницу ярким красным светом. Весь процесс был крайне быстрым. Лу действовал очень ловко. С момента, как он выплеснул фосфор, до поджога прошло менее полуминуты. И когда вспыхнул огонь, мы увидели тварь под потолком гробницы.

Это существо, подобно гигантской репе из жертвенного могильника, только с телом гораздо меньше, было увешано трупами. Минь-Минь вскрикнула:

— Боже мой, это же Ма и остальные!

Прищурившись, я разглядел три современных трупа: один был Пухляк Цзинь, а два других, похоже, те, кто затерялись в подземном коридоре.

Но по-настоящему удивительным было то, что большая репа оказалась запертой. Мы с изумлением обнаружили, что потолок над нами был словно железное окно, весьма удачно запечатавшее репу внутри. Раньше мы наивно полагали, что именно пули препятствовали её спуску, но на самом деле это был барьер из прочной железной решётки.

Теперь, за решёткой, гигантская репа была полностью охвачена ярким пламенем. В гробнице распространился сильный трупный запах — вонь горелого человеческого мяса. Через некоторое время, когда сгорели все трупы, огонь добрался до внутренней части репы. Мы услышали её пронзительный крик, похожий на вопль человека, которому перекрыли дыхание.

Лу уже спустился на землю. Мы, стоя внизу и задрав головы, смотрели, как репа корчится в муках. Иногда с неё падали куски обугленной плоти. Вскоре она окончательно превратилась в кучу углей и перестала двигаться.

В гробнице всё ещё стоял тяжёлый запах гари, вызывая тошноту. Лу вытер пот со лба и сказал второму дяде:

— Выход над нами. Зазоры между прутьями достаточно большие. Сможем пролезть.

Дальнейшее не представляло трудностей. Поскольку угрозы от «большой редьки» больше не было, мы привязали утяжелитель к другому концу верёвки, и благодаря точным движениям Лу быстро зацепили верёвку.

Глядя на лежащий на земле лишний рюкзак с снаряжением, я почувствовал тяжесть на сердце — это был рюкзак Пухляка Цзиня, который теперь некому нести. Я поднял его и надел на спину. В этот момент меня обуревали противоречивые чувства. Как говорится в народе: «Я не убивал Бо Жэня, но Бо Жэнь умер из-за меня»[1]. Пухляк Цзинь, в каком-то смысле, погиб по моей вине — я слишком был категоричен. Древняя гробница — опасное место. Я позволил ему идти напролом без каких-либо мер предосторожности.

Без лишних слов, мы один за другим начали подъём. Первым поднялся «надменный бирюк» Лэй, дядя был передо мной, я замыкал группу.

Железная решётка — всего три вертикальных прута. Мы выбрали средний. Все остальные уже перелезли, второй дядя протянул руку, чтобы втянуть меня. Я долез до верха, схватился за прут, готовясь подтянуться. И вдруг... по затылку пробежал леденящий холодок, а в следующее мгновение меня будто что-то схватило, с силой потянув вниз. Я едва не сорвался!

В последний момент дядя крепко схватил меня за запястье. Будучи уже в годах, он с трудом удерживал взрослого человека — на его лбу вздулись вены. Лэй бросился на подмогу, пытаясь втянуть меня наверх. Но сила, схватившая меня, была просто огромной. А самое жуткое — я не чувствовал ничего осязаемого. Меня будто тянула некая невидимая сила, возникшая из ниоткуда.

Внезапно уха коснулся холодный ветерок, и я услышал голос, словно звучащий в глубине моего сознания. Он сказал:

— Вы все ушли. Бросили меня одного? Так мучительно...

Сила, тянущая вниз, становилась всё сильнее. Моё запястье, которое держали второй дядя и остальные, от этого противостояния готово было выскочить из сустава.

Этот голос был не особо знаком, но я всё равно узнал его — голос Пухляка Цзиня. Меня охватил естественный ужас. Братан, хотя я косвенная причина твоей смерти, но я действительно не хочу умирать! Пощади меня, ладно?!

Именно в этот момент Лу просунул сквозь решётку пистолет и выстрелил несколько раз в окружающее пространство.

Похоже, испугавшись звуков выстрелов, сила, которая тянула вниз, внезапно исчезла. Второй дядя и остальные, воспользовавшись моментом, быстро втащили меня наверх. Оказавшись в безопасности, я сразу обмяк. Одежда вся промокла от пота, будто меня с ног до головы окатили ледяной водой.

Сейчас горел только один фонарик. И при тусклом свете я машинально взглянул на дно гробницы. Кажется, в углу жалась едва различимая человеческая фигура.

Я содрогнулся и быстро выпалил:

— Быстрее, давайте уйдём отсюда!

Но когда поднял голову, макушка врезалась в кирпичную кладку. И лишь сейчас осознал, что мы снова в подземном коридоре, но в настолько тесном и низком, что даже сидя на корточках, взрослому человеку невозможно было выпрямиться, чтобы не удариться головой.

Второй дядя сразу сказал:

— Уйдём. Разговоры потом. Что это было? Сила неимоверна.

Моё горло словно сжалось, и пару слов выдавить не получалось. Сглотнув слюну, я ответил:

— Пухляк Цзинь.

После этих слов воцарилась тишина. Спустя мгновение Лу сказал:

— Уйдём отсюда.

Коридор, в котором мы находились, был одинаковым спереди и сзади, и мы не могли решить, в какую сторону идти. После случая с Пухляком Цзинем я испытывал огромное давление, боясь принять ещё какое-нибудь неверное решение и навредить остальным.

Долгое время никто не говорил. Наконец, Лу, нахмурившись, произнёс:

— Тогда пойдём вперёд.

Мы колонной поползли вперёд, как змеи, но не проползли далеко. Впереди снова появилась решётка, и я ощутил, что мы как запертые в клетке звери. Эта решётка была широкой и позволяла пролезть через неё боком. За ней находилась ещё одна погребальная камера.

Я тщательно осветил фонариком всё вокруг. Склеп был пустой. Внутри не видно никаких погребальных предметов. Совершенно пустая комната, только на стенах подсвечники. Я попросил у второго дяди зажигалку и стал зажигать их один за другим, но когда дошёл до четвёртого угла, краем глаза вдруг заметил зловещее потустороннее лицо.

Оно объявилось внезапно, едва не вызвав остановку сердца.

Лицо скрывалось в мёртвой зоне свечного света и было неестественно худым и вытянутым, не больше ладони взрослого человека. Но на этом небольшом лице — неправдоподобно длинные глаза, которые тянулись от переносицы до самых висков. Выглядело это очень пугающе и противоестественно.

Моё сердце ёкнуло. Я инстинктивно схватился за кинжал на поясе. Но тут подошёл Лу со свечой. Очевидно, он тоже заметил что-то в углу и сказал:

— Похоже на статую.

Не обращая внимания на мою реакцию, он направился прямо туда. По мере приближения света предмет в углу показал свою истинную форму.

В углу стены возвышалась каменная статуя с человеческим телом и волчьей головой. Выступающая волчья пасть была слегка приоткрыта, словно в улыбке, а узкие глаза широко распахнуты, создавая впечатление величия. Я мгновенно вспомнил слова Санбы о том, что в глубине гор Куньлунь находится дворец Куладжице, и что у Куладжице волчья голова и человеческое тело. Неужели так называемая Гробница Небесной бездны — это его некрополь?

Такое легендарное существо правда существовало?

Я был немного напуган. Возможно, из-за психологического эффекта, статуя казалась странной. Пара глаз словно изучала меня, излучая зловещую силу. Я невольно отвёл взгляд и тут заметил, что рядом со статуей есть ещё один проход.

Если мы уже вошли в восточный дворец гробницы, то согласно планировке захоронения, за этим проходом должны быть примыкающие боковые камеры для хранения погребальной утвари, а дальше — главная погребальная камера с гробом.

Моё сердце невольно взволнованно забилось. Есть ли там призрачная печать? А следы третьего дяди? И слова Чэнь Вэньцзинь... способ спасти Угрюмого Молчуна... Есть ли там ключ к пониманию Предела? Ещё чуть-чуть, и узнаем ответы?

Подумав об этом, я словно получил укол адреналина. Все предыдущие опасения стали неважны. Я знал одно: ещё немного усилий, и смогу узнать всё, что хотел. Я только собрался позвать второго дядю и остальных следовать за мной, но когда обернулся, обнаружил, что вокруг меня пусто.

Второго дядю, Лэя и Минь-Минь нигде не было видно. В пустой гробнице остались только я и Лу. В этой погребальной камере, кроме места, где находилась статуя, не было других проходов. Куда же они делись? Мой взгляд быстро обшарил склеп. Во всех четырёх углах горели светильники. Всё было очень чётко видно. Но пока мы с Лу рассматривали статую, три живых человека необъяснимо исчезли.

Я испугался. Неужели второй дядя и остальные задели какой-то механизм? Проклятье, да что такое с этой гробницей!? Хоть бы предупредили, прежде чем ставить в затруднительное положение. Устроили сюрприз, когда меньше всего этого ожидал.

Лу явно тоже не мог понять. Наморщив лоб, он осмотрелся вокруг, затем присел и направил свет фонаря на узкий проход, откуда мы пришли, всматриваясь через решётку внутрь.

Довольно странно. Я спросил:

— Что смотришь? Неужели они вернулись назад?

Лу нахмурился и, поднявшись, сказал:

— Подозреваю, что есть скрытый механизм с откидной панелью.

Говоря это, он снова достал железный молоточек и поочерёдно простучал стены. Через некоторое время он вздохнул и произнёс:

— Не могу найти. Что будем делать?

Я нервно запустил пальцы в волосы, глядя на нахмурившегося Лу, и вдруг во мне шевельнулась мысль: а что если второй дядя и остальные намеренно активировали какой-то механизм? После всего, что произошло, я был почти уверен: Лу и второй дядя по разные стороны баррикад. Возможно, они, как Цветочек и Чужак, по какой-то причине держались вместе. А внезапное исчезновение дяди — не было ли это намеренным способом отделаться от Лу?

Чем больше я думал об этом, тем более вероятным это казалось. Минь-Минь тогда надоумила меня притвориться без сознания. По-видимому, она тоже работала на второго дядю, а про Лэя и говорить нечего — у него особые отношения с ним. Эта троица явно действовала сообща. И вот теперь они исчезли. Все вместе.

Первая реакция Лу — проверить проход, по которому мы пришли. Что, на мой взгляд, явно нелогично. В данной ситуации главная погребальная камера находилась совсем недалеко, и никто бы не стал без причины возвращаться назад. Поэтому, когда я обнаружил исчезновение второго дяди, моя первая реакция: «Неужели опять какая-то странная тварь схватила и утащила их? Или же здесь есть какой-то потайной механизм?»

Но я никогда не думал, что второй дядя и остальные повернут назад. В этом нет никакого смысла. Однако Лу рассуждал иначе: он знал, что второй дядя хочет избавиться от него. Обнаружив их исчезновение, его первой реакцией была мысль о том, что второй дядя и остальные сбежали через тот узкий туннель. Поэтому он присел, чтобы проверить.

Проанализировав ситуацию, я почувствовал, что почти наверняка прав. К тому же второй дядя заранее предупреждал меня. Те слова, похожие на предсмертное завещание, явно были намёком. Он сейчас находится в крайне опасном положении, и его жизнь может оказаться под угрозой в любой момент.

Сначала я думал, что слова дяди об опасности относятся к большой редьке. Сейчас, похоже, что он намекал на Лу.

У меня сразу разболелась голова. Почему второй дядя отправился ворошить курганы вместе с этим человеком? При этом, учитывая возможности и авторитет второго дяди, мало кто мог вызвать у него такие опасения. Кем же на самом деле был этот Лу?

Поняв это, я немного успокоился. Хотя не знал, какой манёвр использовал дядюшка, но я не мог его подвести. Раз здесь нет механизмов, то он, вероятно, действительно вернулся назад.

Лу, постучав ещё раз и ничего не обнаружив, снова посмотрел на проход. Похоже, он хотел вернуться и поискать. Раз второй дядя так старался избавиться от Лу, у него определённо был план. Как я мог сейчас помешать второму дяде?

Про себя я костерил дядюшку на чём свет стоит. Знал же, что Лу опасный человек, и всё равно бросил меня одного! Продолжая в душе роптать, я, однако, сохранял на лице серьёзность и поспешно прервал Лу:

— Ты же не думаешь всерьёз, что они вернулись? По-моему, здешние механизмы очень необычны. Погляди на проход, по которому мы шли, — создатели этой древней гробницы весьма искусны. То, что мы не нашли механизм, совсем не значит, что его нет.

Лу вздёрнул брови, посмотрел на меня и спросил:

— Тогда что предлагаешь?

Я изобразил на лице выражение крайней озабоченности и, словно борясь с внутренними сомнениями, наконец произнёс:

— Их трое, даже если что-то случится, они должны справиться. Наша провизия и снаряжение у второго дяди. Мы не можем терять время. На мой взгляд, лучше идти к главной погребальной камере. Если наша цель одна и та же, мы обязательно встретимся с ними.

Лу кивнул, и мы, включив фонари, вошли в тот проход.

В проходе было сыро и очень темно. Свет фонарей, казалось, поглощался темнотой. В этот момент я заметил на стенах какие-то фрески.

Раньше при спусках в гробницы мы обычно сразу направлялись к погребальной камере, не особо обращая внимания на настенные росписи — всё-таки мы расхитители гробниц, а не археологи. Но на этот раз я невольно стал внимательно их рассматривать. У меня было слишком много вопросов об этой гробнице. Ведь до сих пор, кроме легенды Санбы, мы ничего не знали даже о личности погребённого.

И уже первая фреска полностью приковала мой взгляд.

Настенные росписи в древних гробницах обычно делятся на три типа. Первый тип — повествовательные фрески, которые в основном описывают жизнь и важные деяния погребённого. Второй тип — символические фрески, в основном вымышленные. Например, если погребённый верил в даосизм, то на стенах гробницы часто изображались сцены явления бессмертных. И третий тип — декоративные фрески, которые часто встречаются в восточном дворце гробницы.

Обычно усыпальницы строились в соответствии с прижизненным статусом усопшего: как жил человек при жизни, таков и подземный мавзолей после смерти. Поэтому у предков была присказка: «Если обитель живых слишком велика, то обитель для мёртвых трудно возвести». Конечно, это была лишь шутка бедных людей древности. Своего рода сатира, высмеивающая богатых и бессердечных людей, которые строили слишком большие дома — мол, будьте осторожны, после смерти не сможете построить такую же большую гробницу.

Декоративные фрески в основном находились в восточном дворце обители мёртвых. Там обитала душа усопшего. Фрески украшались изображениями цветов и птиц. А некоторые богатые и влиятельные даже хоронили там своих жён и наложниц.

А фреска передо мной — если считать её повествовательной, то она опять же слишком странная; если символической — то как-то несуразная; и уж точно не похожа на декоративную, потому что в начале фрески изображено войско.

Неизвестно, сколько лет этой гробнице; краски давно облупились, лишь изредка можно заметить вкрапления красных и зелёных цветов. Но то, что было на фреске, — войско, идущее в глубь гор.

Более необычным было то, что это войско состояло из безруких и безногих, словно они только что потерпели поражение в бою. Из-за давности времени даже контуры фигур стали размытыми, выражения лиц неразличимы. В целом трудно разобрать изображение.

Предводитель изображён очень высоким и крупным. Вероятно, это преувеличение древних художников. Он возглавлял войско, и вся фреска представляет собой сцены их продвижения. Я, держась позади Лу, освещал фонариком фреску за фреской. Однако чем дальше смотрел, тем больше приходил в изумление. Вплоть до того, что по коже побежал мороз.

Потому что на шестой фреске войско вошло в подземный ход.

[1] Фраза «我不杀伯仁，伯仁却因我而死» — китайская идиома «Я не убивал Бо Жэня, но Бо Жэнь умер из-за меня». Эта фраза связана с историей из периода Троецарствия. В ней фигурируют два персонажа: 姬康 (Цзи Кан) (также известный как 嵇叔夜 Jī Shūyè): известный философ, музыкант и поэт и 吕安 (Люй Ань): друг Цзи Кана. Люй Ань был обвинён в преступлении, которого не совершал. Цзи Кан дал показания в его защиту, но эти показания были истолкованы превратно и использованы против Люй Аня. В результате Люй Ань был казнён. Перед казнью Люй Ань сказал: «伯仁 (Bó Rén - учтивое обращение к Цзи Кану), ты не хотел моей смерти, но я умираю из-за тебя». Цзи Кан, чувствуя свою косвенную вину, повторил эти слова, которые впоследствии стали идиомой.

Волчье логово Куньлунь 9-68 "Трансформация"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-68  "Трансформация"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第六十八章 改造

Этот туннель брал начало под скалой, и на фреске он изображён чёрной дырой.

После перехода в войске осталось немного людей. Погода, судя по всему, была лютая стужа — все люди съёжили плечи. Когда они увидели скалу перед собой, то, похоже, решили, что нашли укрытие от холода. Во главе с лидером все поспешно вошли в чёрную дыру.

Затем они заблудились.

Перед ними предстали бесконечные коридоры гробницы. Кроме места входа, ситуация оказалась в точности такой же, как у нас. Когда я увидел это, моё сердце учащённо забилось. Неужели эти остатки армии и есть то самое войско, о котором говорил Санба, — то, которое загнали в горы Куньлунь? А этот высокий предводитель на фреске — не Сундалажэнь ли?

Они тоже когда-то вошли в эту древнюю гробницу? Если действительно так, то когда же она построена? Мой шаг невольно ускорился. Не терпелось увидеть продолжение.

Жалкие остатки войска — меньше сотни измождённых человек — оказались в ловушке мрачного склепа. Голод и пронизывающий холод косили их ряды. Число выживших таяло всё больше и больше, пока не осталось чуть более десятка человек. И вот тогда сюжет фресок внезапно изменился. Эта группка воинов достигла некой погребальной камеры.

Глядя на фрески в склепе, во мне вдруг возникло странное чувство, будто я где-то видел эту изображённую комнату раньше, но сколько ни думал, не мог понять почему.

У выхода из погребальной камеры было нарисовано что-то ещё, но конкретики не разглядеть. Я наклонился ближе, чтобы рассмотреть получше. Стоило взглянуть — и меня прошиб холодный пот. Оказалось, что это изображение изваяния существа с человеческим телом и волчьей головой.

Неужели погребальная камера, изображённая здесь… та самая, из которой мы только что вышли? Подумав об этом, я невольно посмотрел назад. Что же будет на следующих фресках? Вошли ли они, как и мы, в этот коридор? Но как только посветил фонариком, передо мной внезапно возникло лицо Лу.

Он, хмурясь, холодно спросил:

— Что делаешь?

Я не знал, кем был на самом деле Лу, но поскольку второй дядя настолько его опасался, значит, и мне не стоит на него полагаться. Я покачал головой и указал на фреску:

— Тут что-то есть.

Лу перевёл взгляд и, похоже, тоже заметил странность. Глядя на содержание фрески, он произнёс:

— Это…

Я услышал, как он резко втянул воздух, словно увидел что-то невероятное.

Лу находился впереди меня и, естественно, видел больше моего. Этот парень был для меня загадкой. Он даже в многоугольном коридоре не выказывал паники. А тут — внезапная перемена. Я невольно опешил, но тотчас подскочил к нему и попытался разглядеть то, на что он обратил внимание.

Перед моими глазами предстала картина, не поддающаяся пониманию простого обывателя. Войско на фреске действительно вошло в тот самый коридор, где мы сейчас находились, а в конце коридора изображён дворец.

Во дворце на высоком троне восседало божество с волчьей головой и человеческим телом. Увидев его, все воины пали ниц, а их внушительный предводитель, казалось, что-то говорил божеству. Следующая фреска: оставшиеся воины корчились от боли на земле, но их головы уже превратились в подобие волчьих голов. Я машинально пересчитал людей на фреске — не считая божества с волчьей головой, от войска осталось ровно десять человек.

Это в точности совпадало с легендой, рассказанной Санбой. По преданию, Сундалажэнь вышел из глубин снежных гор десять лет спустя, а за ним следовало могучее молчаливое войско во главе с девятью телохранителями. Неужели в конце этого коридора тот самый дворец, изображённый на фреске?

От этих мыслей я невольно посмотрел вперёд. В пределах досягаемости света фонарика была серая мгла, а дальше — кромешная тьма, похожая на огромную чёрную дыру.

Я глянул на Лу и заметил, что его лицо тоже приняло странное выражение. Переглянувшись и единодушно направив дула вперёд, мы осторожно двинулись дальше. Что впереди? Волчеголовый Кулажице? Не превратимся ли мы, как люди на фреске, в существ с волчьими головами?

Мои нервы были на пределе. В голове роились зловещие сцены с фресок. Судя по тому, что я видел, гробница весьма непритязательна, и сложно разглядеть признаки какой-либо эпохи. Даже невозможно определить, к какому периоду она относится. Оставалось предполагать, исходя из тибетских легенд, что это примерно период Западной Чжоу. Но что произошло в этой гробнице две тысячи лет назад? Возможно, как говорил Санба, это не гробница, а погребённый под землёй храм?

А может быть, с другой стороны, содержание этих фресок — лишь плод воображения хозяина гробницы или преувеличенное описание пережитых событий? Например, он мог быть последователем культа бога-творца и поэтому придумал историю о том, как он и его люди превратились в Кулажице?

В моей голове царил хаос. Но я всё же чувствовал, что изображённое на фресках вовсе не похоже на вымысел, ведь передаваемый на них смысл точно соответствовал древним тибетским легендам. Я даже чувствовал, что сейчас иду не по подземной гробнице, а по подземному дворцу.

И тут пространство перед нами внезапно расширилось. Луч фонарика рассеялся — похоже, мы достигли конца коридора.

В конце луча фонарика была пустота. Смутно виднелся настил из серого кирпича. Я выдохнул. Похоже, мы опять в погребальной камере.

Весь путь казался уж чересчур гладким. Неужели вдали от Молчуна и Толстяка исчезла моя способность обязательно встречать упыря в гробницах? Мы обменялись взглядами, крепче сжали оружие и быстро осветили фонариками всю погребальную камеру.

Медленно водя по сторонам фонариком, я постепенно разобрался в планировке.

Склеп был большой, прямоугольной формы. По бокам зияли два тёмных проёма — видать, боковые карманы. Других проходов не видно. Мы с Лу осторожно вошли внутрь. По-видимому, это часть Восточного дворца. Если суждено встретить упыря, то здесь первое место.

Я осторожно светил фонариком, и в этот момент будто какая-то белая тень мелькнула перед глазами. Моё сердце подпрыгнуло. Я быстро направил туда луч фонаря. В поле зрения возник серо-белый каменный саркофаг.

Этот каменный саркофаг находился в северо-восточном углу, а не в центре, поэтому мы вначале его не заметили. Я немедля позвал Лу:

— Взгляни!

Он тоже направил туда свой фонарик. Света прибавилось, и моё сердце забилось чаще. Там был не один саркофаг!

В северо-восточном углу внезапно показались два саркофага. Странно то, что их крышки, похоже, сдвинули. Одна из них и вовсе убрана в сторону и прислонена к стене. Что происходит? Кто-то побывал здесь до нас?

Лу издал какой-то непонятный звук, затем отвёл луч фонаря в сторону, чтобы рассмотреть другие места. Он нашёл два светильника и попытался зажечь их зажигалкой, но, видимо, из-за давности времени они не загорелись.

— Саркофаги в восточном дворце, вероятно, принадлежат захороненным вместе с хозяином женам и наложницам, — высказал я осторожное предположение.

Мне хотелось подойти и посмотреть, что внутри саркофагов, но я боялся, что моя способность встречать упырей в каждом вскрытом гробе никуда не делась. А что если загляну и снова обнаружу упыря? Тогда сам создам неприятности.

— Жены и наложницы похоронены вместе, — повторил Лу мои слова, и я услышал его смех в темноте. Он сказал:

— Не забывай, где находимся. Местность к северу от хребта Куньлуня заселена тибетцами. У тибетцев высшей формой погребения считается небесное погребение. Если это тибетское захоронение, то здесь точно не может быть жен и наложниц. У тибетцев никогда не было такого в обиходе. К тому же, тебе известны тибетские погребения в земле?

От его слов моё сердце подскочило. Я невольно мысленно выругал себя. Похоже, я действительно ещё слишком неопытен. Ненужных знаний с избытком, а вот нужных не хватает. О погребальных обычаях тибетцев мне известно немного. Тибетцы традиционно практикуют небесное погребение: после смерти человека лама, ответственный за этот обряд, проводит ритуал, и тело скармливают грифам.

По мнению антропологов, этот погребальный обычай, вероятно, происходит из тибетской концепции единства неба и человека. Тибетцы считают, что орёл — посланник богов, способный доставить душу человека в рай. В тибетских районах Внутренней Монголии также существует версия небесного погребения, где тело скармливают волкам. Но независимо от того, кому скармливают тело, тибетцы из поколения в поколение верят, что небо создало всё сущее для питания человека, и хотя человек всю жизнь берёт у природы, он сам является её частью и должен следовать законам пищевой цепи, возвращая после смерти своё тело природе.

Эта дошедшая до наших дней древняя идея воздаяния удивительным образом перекликается с китайской концепцией единства человека и неба. И как мудро замечено: души людей одинаковы, и ни цвет кожи, ни происхождение не могут быть преградой.

В наше время по мере разрушения окружающей среды степи Внутренней Монголии начали превращаться в пустыню. Степные волки постепенно исчезают. Местные тибетцы вынуждены заменить погребение волками кремацией. А в отдалённых районах Цинхая и Тибета, граничащих с Внутренней Монголией, небесное погребение всё ещё процветает. Грифы по-прежнему кружат в небе. Нужно лишь поднять голову, и ощутишь древнюю концепцию природного мироздания, почувствуешь далёкую духовную культуру.

Хотя тибетцы до сих пор практикуют небесное погребение, но в ходе исторической эволюции и межкультурного обмена тибетская знать также начала практиковать захоронение в земле. Однако это ограничивалось только знатью, причём культурный обмен погребальными обычаями между тибетцами и ханьцами начался только после династий Цинь и Хань. Так что во времена Западной Чжоу о захоронениях в земле не могло быть и речи.

Таким образом, эта якобы тибетская гробница периода Западной Чжоу противоречит истории, и каменные саркофаги в этой погребальной камере не могут быть захоронениями жен и наложниц. Хотя у тибетцев тоже существовала система погребальных жертвоприношений, но это произошло только после введения практики захоронения в земле.

Я невольно подумал о том жертвенном могильнике и, связав всё воедино, моментально ощутил противоестественную странность. В изумление приводило то, что гробница сбивала с толку своей несуразностью. В ней присутствовали две вещи, которые никак не могли существовать вместе: захоронение в земле и погребальное жертвоприношение.

Может, это вовсе не гробница периода Западной Чжоу? Возможно, она не настолько древняя?

Я всё больше чувствовал, что что-то не так. Во-первых, та яма для жертвенных захоронений — само её существование нарушало исторические нормы, ведь у тибетцев до династий Цинь и Хань не было традиции жертвенных захоронений. Значит, гробницу должны были возвести после периода Цинь-Хань.

Но по словам Санбы, гробница в горах Куньлунь была дворцом Кулажице и существовала уже во времена Западной Чжоу. Судя по фрескам, Сундалажэнь тоже когда-то входил в эту гробницу. Учитывая время, когда он жил, выходит, эта гробница противоречит времени и истории. Что же за причина привела к такой ситуации?

Внезапно меня осенило. Я подумал об одной возможности. Неужели... это не одна гробница, а две?

Санба говорил, что тело Сундалажэня было захоронено в глубине снежных гор — не в этой ли гробнице Небесной Бездны? Должно быть, Сундалажэнь более двух тысяч лет назад что-то здесь обнаружил и поэтому даже после смерти стремился вернуться сюда. Вплоть до того, что построил в ней свою гробницу.

Значит, место, где мы сейчас находимся, возможно, и есть переделанная часть гробницы Небесной Бездны. Значит, истинный возраст некрополя даже древнее периода Западной Чжоу.

Общеизвестно, что китайцы с гордостью заявляют о пятитысячной истории Поднебесной. На самом деле документально подтверждённая история насчитывает всего-то две с половиной тысячи лет. Куда же подевались остальные две тысячи?

Те предшествующие две тысячи лет, эпоха, полная мифов, подобна разрыву в истории. Кроме бесчисленных сказаний, будоражащих воображение, она не оставила потомкам никаких письменных свидетельств. Археологи издавна ведут раскопки и исследования в надежде найти эти исчезнувшие две тысячи лет, обнаружить этот исторический разрыв. По мере развития археологии были раскопаны многие тысячелетние реликвии, такие как Саньсиндуй[1], древние окаменелости и другие.

Многие историки также говорили, что, хотя официальная система жертвенных захоронений в Тибете появилась после династий Цинь и Хань, уже в те времена, от которых не осталось письменных свидетельств, существовали захоронения сопровождающих умершего. Во многих древних могилах неустановленного периода были обнаружены жертвенные могильники.

Если действительно так, то можно объяснить аномалии гробницы. В таком случае, что же за вещь так привлекла Сундалажэня, что даже после смерти он хотел вернуться сюда?

Я как раз размышлял об этом, когда Лу внезапно похлопал меня по плечу. Затем он указал на те два каменных саркофага, как бы предлагая подойти и осмотреть их.

Хотя было страшно, любопытство взяло верх. В конце концов, всё это лишь мои домыслы, а необходима правда. Только увиденное собственными глазами — самое надёжное доказательство. Трупы не лгут. Их одежда и украшения могут раскрыть истинный возраст.

Я кивнул и пошёл вперёд рядом с Лу.

По мере того как цель в свете фонариков становилась всё ближе, у меня от страха волосы вставали дыбом. Оказалось, что ранее увиденные саркофаги были не единственными. Проклятье, сколько же гробов в этой погребальной камере?!

[1] культура Саньсиндуй (археологическая культура позднего неолита и раннего бронзового века (2800—800 гг. до н. э.), обнаруженная в районе Чэнду, Китай)

Волчье логово Куньлунь 9-69 "Саркофаг"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-69  "Саркофаг"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第六十九章 石棺

Мы подошли к ближайшему саркофагу. Его форма кардинально отличалась от современных гробов: общий дизайн был очень округлым, без острых углов, цвет — серо-белый. Вероятно, из-за длительного воздействия влаги во многих местах проступил плесневелый чёрный оттенок.

Крышка была открыта и лежала на земле, разломанная на две части. Я наклонился, чтобы заглянуть внутрь, ожидая увидеть мумифицированный труп упыря. Но внутри было пусто — только куча истлевшего тряпья, смятого в комок и уже неопределённого цвета.

Куньлунь — территория снега. Температура крайне низкая, и трупы не разлагаются. По пути я видел множество тел, но истлевших до костей среди них не было. Я думал, что опять увижу высохшую мумию, но гроб неожиданно оказался пуст. Куда делось тело?

Внезапно Лу повернул луч фонарика, направив его на западную сторону. В тот же миг из тьмы выступили очертания ещё большего количества каменных гробов. Я тут же последовал его примеру, быстро развернув свой фонарик в том же направлении. Тогда-то я увидел их во всей красе и машинально пересчитал - ровно девять.

Эти девять каменных саркофагов аккуратно выстроились в северо-восточном углу гробницы. Четыре из них открыты, у остальных крышки оказались повреждены в разной степени. Лу жестом предложил разделиться для осмотра: он пошёл на запад, к четырём саркофагам с той стороны, а я двинулся в угол склепа.

Второй гроб. Он прикрыт наполовину, но внутри всё так же пусто.

Я находил эту ситуацию несколько странной: прежде всего, судя по оставшимся внутри гробов предметам, здесь когда-то были тела; во-вторых, это место находится внутри гор, и тела в гробах не могли ни с того ни с сего исчезнуть. Есть только две возможности: либо кто-то вытащил их из гробов, либо тела сами выбрались из них.

Если первый вариант, то куда положили тела? Почему эти люди так поступили? Были ли это третий дядя со своими людьми или же отряд Чёрного слепца? Я невольно вспомнил ламу с «червячком-подражателем». Поскольку он смог найти это место, то за эти тысячи лет здесь определённо побывали не только наши группы. Возможно ли, что постарались древние расхитители гробниц?

Если же второй вариант… тела сами встали и вылезли… От этой мысли невольно пробирала дрожь. Кажется, надумываю невесть что…

Третий дядя говорил, что в древних гробницах упыри обычно поднимаются, когда их потревожат живые люди своей энергией ян. Типа, с научной точки зрения, вероятно, у мёртвых и живых биополе разное. Но вот чтобы упырь просто так, от нечего делать, из гроба вылез — такого я ни разу не слышал.

Подумав об этом, я собрался с духом и, держа фонарик, пошёл взглянуть на третий гроб. Его крышка была скособочена и закрывала только половину. Я посветил внутрь, и в тот же миг увидел, как на меня пристально смотрят два чёрно-угольных глаза.

От такой неожиданности меня аж затрясло всего! И тут, как чёрт из табакерки, из гроба выскочили руки! Я и рта раскрыть не успел, как одна лапища зажала мне рот, а другая вцепилась в плечо и потащила внутрь! От этого рывка меня буквально втянуло в гроб. Фонарик хлоп на землю и погас.

Однако я не стал сопротивляться, потому что заметил, что зажавшая рот рука была тёплой. Да к тому же отсутствовал характерный для упыря запах. Я был уверен: это не упырь. Это человек! Кто?

Я не шевелился, давя своей тяжестью на человеческое тело. Перед глазами — кромешная тьма, но нос всё же учуял слабый запах крови. А ещё рядом сдерживаемое дыхание — струйка воздуха дуновением касалась моей щеки.

Затем я услышал снаружи шум — топот бегущего Лу. Он уже пронёсся мимо, осматриваясь. Внутрь пробился слабый луч фонарика, и в этом тусклом свете я наконец-то разглядел лицо напавшего. В тот же миг в голове загрохотало — Цветочек! Он зажимал мне рот одной рукой, а другой упирался в крышку саркофага, медленно сдвигая её на место.

Мои уши уловили лёгкий скрежет — звук движущейся крышки гроба. Какую же силу нужно иметь, чтобы одной рукой двигать каменную плиту? Крышка гроба закрылась, и всё погрузилось во тьму. В то же время я услышал, как чьи-то шаги остановились перед нашим гробом.

Дракоша Се не умер? Значит, Сюсю и Чужак тоже живы? Как он здесь оказался? Как вошёл? Почему затащил меня сюда? Почему прячется в гробу? Прячется? Цветочек и прячется?

Я таращился в темноту, мысли путались. Затем протянул руку и похлопал Цветочка по плечу, давая понять, чтобы он опустил руку — говорить не буду.

Он убрал руку с моего рта, и я заметил, что когда он двигал рукой, его тело слегка вздрогнуло. Учитывая запах крови, неужели он ранен?

Меня распирали вопросы, но, как назло, не мог задать ни один. Лу всё это время стоял неподвижно у гроба. Он будто наблюдал за нами. Очень осмотрительный человек.

До ушей донёсся звук трения, и в каменном гробу образовался зазор. Слабый свет проник внутрь. Цветочек быстро вытянул руку и мгновенно плотно закрыл крышку гроба. Я не знал, заметил ли нас Лу, но какой человек не будет испытывать суеверный страх перед гробом, который не желает открываться?

Лу долго не двигался, и в этот момент я услышал шаги второго человека. Вскоре донёсся приглушённый разговор:

— Господин, как ты здесь?

— Почему только ты?

Лу ответил:

— Простите, упустил. Однако его племянник был у меня… Ох, похоже, тоже упустил.

К концу фразы в его голосе сквозила некоторая беспомощность. Он стал ещё тише, с едва заметным желанием замять тему.

— Забудь о нём. Откуда ты вошёл? Давай уйдём отсюда.

Лу сказал:

— Что? Уходим… есть!

Похоже, он сомневался, но всё равно послушался того человека и беспрекословно согласился.

Хотя их разговор длился совсем недолго, я расслышал голос второго — это был Чужак. Лу и Чужак заодно. К тому же, судя по разговору, Чужак, похоже, главный в их шайке. Значит, тот, от кого вынужден прятаться Цветочек, — это Чужак? Что вообще с ними случилось? Кто ранил Цветочка?

Ну, думаю, сейчас эти двое смоются. Ага, как бы не так! Только они закрыли рты, в моих ушах вдруг раздался скрежещущий скрип зубов. До боли знакомый звук — звук ожившего упыря!

С тех пор, как ворошу курганы, я много прочитал об упырях. Например, самую раннюю книгу о них — «Трактат о погребении». Эта книга написана раньше «Книги захоронений»[1], и до наших дней дошли только фрагменты. Из-за узкой специализации её трудно найти на рынке. Я отыскал экземпляр только в углу старой библиотеки, и тот был издан в 1989 году.

В «Трактате о погребении» впервые описываются упыри, называя их — окостенелые трупы. Там говорится: Умерший, но не ушедший — тот "кукла", словно пустая оболочка. Ушедший, но не разложившийся — тот "окостенелый", твёрдый, как камень. Окостенелый, который встаёт и зло творит — вот тебе и "погибель", беда ходячая. Дробь зубов, будто колодки стучат — это "твёрдый труп". Звук в костях — это "живой труп". Звук из-под ног — так это и вовсе "фальшивый труп".

Смысл этого отрывка примерно такой: тот, кто умер, но подобен живому, — кукла. Кто помер и не гниёт — упырь. Если упырь оживает, то беда на всю округу. Упыри бывают разные, и различают их по исходящим звукам: скрежет зубов, будто по деревянной двери стучат — это твёрдый упырь. Звук в костях, будто суставы гремят — это живой труп. Звук от подошв — это «ложный труп».

Я никогда не видел куклу — умершего, который подобно живому человеку способен говорить и двигаться. Да и звучит это невозможным. Твёрдых упырей и живых трупов я видал: кровавый труп во дворце князя Лу с подвижными суставами и даже сердцебиением был разновидностью живого трупа, а твёрдых упырей я видел ещё больше.

Хотя я никогда не видел ложных трупов, но слышал о них. Во многих деревнях до сих пор сохраняется обычай держать тело усопшего семь дней, после чего проводятся различные религиозные церемонии, и часто захоронение происходит только через десять дней или две недели. В этот период тело иногда может внезапно сесть в гробу, даже глазные яблоки могут двигаться, словно вот-вот превратится в твёрдого упыря, но на самом деле не оживает. Достаточно родственникам искренне помолиться за него или разместить вокруг петушиную кровь, и тело ляжет обратно. Это и есть ложный труп, описанный в трактате.

А доносившийся звук был похож на скрежет зубов — это определённо настоящий твёрдый упырь. Затем я услышал, как Чужак издал какой-то непонятный звук, после чего раздались выстрелы, крики и звуки борьбы, словно разыгрывалась грандиозная оперная постановка.

Похоже, Чужак столкнулся с упырём. Я тихо спросил Цветочка:

— В чём дело?

Цветочек только собрался ответить, как вдруг его глаза широко распахнулись. Стоп, погодите! Тут же кромешная тьма, ни зги не видно! С какого перепугу я вдруг вижу выражение лица Цветочка? Неужели… крышка гроба открылась?

У меня аж сердце подскочило! Я мигом повернул голову — точно! В крышке гроба невесть когда образовалась узкая щель, через которую пробивался слабый свет. А в щели — пара глаз, в упор смотрящих на нас. И кто знает, сколько они уже там пялятся!

Пара белых белков без чёрных зрачков.

Кровь застыла в жилах. Меня будто окатило холодной водой с головы до ног. И тут из щели просунулись две иссохшие фиолетовые руки. На них были жуткие сине-чёрные ногти длиной в палец! А вены на пальцах извивались, как корни старого дерева. Ладони вверх, и — БАЦ! — каменная плита, что лежала над нами, со стуком отлетела в сторону. И вот передо мной, голый как есть, мёртвый мужик!

Цветочек с силой толкнул меня, и я, подобно мертвецу, пулей вылетел из гроба. Не успев опомниться, как мимо уха пронёсся холодный ветер, ударил отвратительный запах, и руку пронзила острая боль. Тотчас хлынула горячая жидкость.

Мать твою! Этот упырь чересчур быстрый!

Почувствовав боль в руке, я пригнулся и пнул назад. Как назло, моя правая нога словно парализованная. Левой ударил — будто в чугунную плиту врезался. Правая подломилась, и — хлоп! — я с глухим стуком снова плюхнулся в гроб.

[1] 葬书 (Zàng Shū) "Книга о погребениях" или "Книга о захоронениях". Это классический китайский текст о фэншуй, в частности, о практике выбора мест для захоронений. Считается одним из самых важных текстов по этому вопросу. Традиционно авторство приписывается 郭璞 (Го Пу), известному китайскому писателю, поэту, и знатоку фэншуй, жившему в эпоху династии Цзинь (266-420 гг. н.э.). Однако некоторые ученые сомневаются в этом и предполагают более позднее происхождение текста.

Волчье логово Куньлунь 9-70 "Упырь"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-70  "Упырь"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第七十章 粽子

Цветочек, опираясь одной рукой о каменный гроб, уже выпрыгнул наружу. Пока он был на дне гроба подстилкой, я не чувствовал ничего такого, но сейчас, рухнув лицом вниз, приложился так, что нос заныл. Вдобавок всей физиономией зарылся в груду промерзшего тряпья, к тому же ещё маслянисто-жирного. Полагаю, это был трупный жир. Мерзостный странный запах шибанул прямо в нос.

Едва я плашмя растянулся, как вспомнил, что рядом с гробом стоит упырь, и со всей доступной прытью вскарабкался на ноги. Я двигался быстро. Упырь был быстрее. Мои плечи содрогнулись от острой боли. Пара железных когтей сжала их, подобно тискам, меня с чудовищной силой рывком подняли в воздух, и безжалостно швырнули на пол.

К счастью, я рухнул возле фонарика — видать, тот самый, который был у Лу. Сейчас, брошенный на земле, он стал единственным источником света в гробнице, превратив всё вокруг в размытый сумрак.

Похоже, мои кости просто вдребезги. Я сквозь боль потянулся за фонариком. Не тут-то было! Не успел его схватить — как рядом бухнулся кто-то! Стоило ему приземлиться и сразу перекатился в сторону. Смотрю — да это Чужак! Что происходит? На него тоже напал упырь?

Я быстро схватил фонарик и осветил окрестности. От увиденного хоть в реку кидайся!  Один, два, три... О, небеса! Три упыря!

Один был в юго-западном углу, где Лу отчаянно отбивался от него, убегая и стреляя; другой был прямо передо мной, возле гроба, где я недавно лежал, и сейчас с ним дрался Цветочек; а третий, тот самый, что швырнул Чужака, теперь направлялся ко мне.

Да чтоб его! Неудивительно, что этот малый так шустро укатился. Умудрился мне этого упыря подкинуть! Я бросил злобный взгляд на Чужака, а он, усмехнувшись, кашлянул и сделал приглашающий жест рукой.

Мои лёгкие готовы были лопнуть от злости. Вижу, упырь буром прёт, сразу выхватил находящуюся при мне берданку и выстрелил ему в голову. Это было снаряжение от второго дяди — стреляешь раз и перезаряжаешь. В этот момент я безумно скучал по пистолету-пулемёту, который мне Цветочек подогнал. Жаль, неизвестно в какой темный угол запропастился.

Снаряжение действительно было паршивым. Несколько выстрелов заставили тварь снизить скорость, но больше не оказали никакого эффекта. Видя такую ситуацию, я стиснул зубы и, хромая на ногу, побежал к месту, где находился Чужак. Чёрт возьми, - ****, если умирать, так вместе.

Чужак вздрогнул. В темноте я будто увидел, как нервно дёрнулся уголок его рта. Он тотчас взмыл в прыжке, словно обезьяна, и — бум! — с глухим стуком впечатал ногу в грудь упыря. Этот удар оказался даже сильнее пули: упырь вынужденно отступил на несколько шагов.

Посмотрев на обезьяноподобного Чужака, а затем на почти летающего по стенам Дракошу Се, я едва не расплакался… Чёрт возьми, я действительно обычный человек, грабить могилы явно не моё.

И тут Чужак выпалил:

— Идиот! Видал я упырей прибитых ударом! Видеть-не видел убитых взглядом… Нехрен пялиться! Пали, бей по башке!

Хотя его слова были неприятны, но едва ли тут возразишь. Я немедля схватил берданку и первым делом ринулся выручать Цветочка. Он почти сошёлся врукопашную с упырём и был довольно близко. С каждым разом дух захватывало от страха. Хоть моя стрельба стала намного увереннее, но в данный момент всё же трудно было целиться. Малейшая оплошность — и я нечаянно подстрелю своего.

Цветочек внезапно оттолкнулся ногами от гроба, перекувырнулся в воздухе, приземлился рядом с Лу и крикнул:

— Как насчёт сотрудничества?!

Лу был экипирован лучше всех. Он стрелял жёстко и мощно. Упырю, с которым он имел дело, он снёс почти полголовы. Эти существа, по словам предков, оживают из-за человеческой энергии ян, которая застревает в их глотке. Как только шея ломается либо дух в глотке рассеивается, труп больше не может подняться. Позже, после тщательного исследования, я в итоге понял принцип боя Молчуна с неупокоенными мертвецами. Неудивительно, что каждый раз он целится в шею.

Лу фыркнул и, продолжая стрелять, холодно усмехнулся:

— Ты вправе со мной торговаться?

Цветочек коротко осклабился и вплотную придвинулся к месту Лу, заодно притягивая за собой упыря. Лу мгновенно изменился в лице, казалось, стремясь направить ствол и на Цветочка, сцепившегося с упырём, и на самого упыря, которого тот притягивал.

Замысел Цветочка был ясен. Как только я разглядел во мраке, что ствол оружия Лу повернулся, готовый открыть огонь по Цветочку, одностволка в моих руках не менее живо развернулась в сторону Лу. Щелчок взводимого курка прозвучал очень отчётливо.

— Только посмей! — сказал я.

Лу смачно сплюнул, отвёл ствол и продолжил стрелять по своему противнику.

Наконец голова его мертвеца взорвалась, и как только тот рухнул на землю, то больше не двигался. Однако упырь Цветочка уже атаковал обоих. Лу выругался, но, не собираясь помогать, развернулся, чтобы дать дёру. Я тут же выстрелил. Пуля ударила в пол как раз перед ним. Бах! — разлетелись искры.

В темноте Лу разразился бранью:

— Парень, смерти ищешь?!

Хотя я не знал, что их связывает, но немного стало ясно: Чужак и Лу — одна шайка-лейка. Второй дядя опасался его, вплоть до того, что не побрезговал бросить меня, чтобы отделаться. А в присутствии Чужака Цветочек тоже скрытничал и был сдержан. Тот, кто способен заставить второго дядю и Цветочка опасаться, наверняка не прост.

Кроме того, судя по тому, как Лу наводил оружие на Цветочка, я мог утверждать: этот тип — отморозок, глазом не моргнёт, как прикончит. Сейчас нас четверо, и только Цветочек и я на одной стороне. Неважно, какие у меня с ним отношения и что там дальше будет — с Цветочком ничего случиться не должно. Иначе одному небу известно, не пустят ли меня Лу со своими дружками сразу в расход.

Выругавшись, он, кажется, собрался пустить в ход оружие. Я не дал ему даже шанса и выстрелил. Пуля с глухим стуком вошла ему в плечо. Оружие выпало из его рук на пол. Цветочек чрезвычайно бойко, в мгновение ока, кувыркнулся к выпавшему оружию, подхватил его и, взлетев на ноги, пнул Лу, отправив его в полёт. Затем он развернулся к приближающемуся упырю, остервенело в него стреляя. И вот тут что-то резко сдавило мне шею, и возле уха раздался ледяной голос:

— У Се, смелости тебе не занимать.

Это был Чужак.

Я сразу лишился возможности дышать. Мочи нет, как заболела шея! Он без труда выхватил оружие из моих рук. Его ледяные перчатки, которые когда-то пронзали меховых шаров, сжимали моё горло. Одно малейшее усилие — и острые наконечники перчаток проделают в нём дырки.

Я с трудом взглянул на упыря Чужака — тот тоже был обезглавлен, его горло превратилось в месиво. При мысли о том, что эти руки втыкались в мертвеца, по моему телу пробежала волна мурашек. А упырь, атаковавший Цветочка, уже неподвижно валялся на земле с раздробленной головой.

Тут же загорелся фонарик — маленький волчий глаз, который был у Цветочка, — и весь склеп озарился ярким светом. Рана на плече Лу ещё кровоточила. Его взгляд холодно взирал на меня. Губы кривились в холодной усмешке.

Я почти задохнулся и невольно попытался разжать руки Чужака. Его пальцы действительно немного ослабли. Он сразу опустил руку и приставил ствол к моему плечу. Скривив рот, он тихо произнёс:

— Мой человек ранен. С тебя должок.

Я ещё не успел осознать смысл его слов, как возле уха раздался хлопок выстрела, и плечо пронзила острая боль. Брызнула алая кровь, забрызгав безэмоционально застывшие губы Чужака.

— У Се! — испуганно вскричал Цветочек.

Я мгновенно почувствовал головокружение, схватившись за плечо. От нестерпимой боли судорожно дергались нервы в голове, но в душе была пустота. Казалось, мой дух вырвали из тела.

С тех пор как ворошу курганы, я видел много конфликтов из-за выгоды, видел много расставаний из-за смертей, но люди умирали от ловушек, природных условий или от рук упырей. Однако я никогда не видел, чтобы люди убивали друг друга. Даже если взять тот раз с Чэнь Пи А Сы — их оружие только стреляло в нечисть. А тут человек противостоит человеку.

Я никогда не думал, что смогу убить человека, что пальну в кого-то. Конечно, я полагал, что вполне могу сгинуть вороша курганы, или от лап какой-нибудь твари. Но вот так, от чужой пули… об этом я точно никогда не думал.

Убийство из оружия казалось мне чем-то далёким, как сцена, которую можно увидеть только в телесериалах.

Я знал, что у Чужака свои цели на уме. Я знал, что он опасный человек. Но, блин, мы же с ним через многое прошли! Даже спасали жизни друг друга. Когда он валялся в отключке, я не бросил его, а шаг за шагом дотащил до пещеры. Думал, какой бы он ни был хладнокровный сухарь, а какая-никакая дружеская связь между нами есть. Ага, как же!.. Только сейчас осознал, что смешон.

Если бы я промахнулся и попал в сердце Лу, тот выстрел был бы в моё? Толстяк прав — я действительно слишком наивен.

Губы Чужака сжаты в ледяную линию без тени улыбки. Он одной рукой направил оружие мне в лоб, слегка приподняв подбородок. Его лицо в очках не выражало никаких эмоций. Он сказал Цветочку:

— Полагаешь... мне нужно с тобой сотрудничать?

Цветочек ответил:

— Сейчас у нас нет выбора. Ты действительно контролируешь многих, но то, что ты ищешь... только он, в конечном итоге, может привести тебя.

Закончив говорить, Цветочек посмотрел на меня.

Чужак слегка наклонил голову и равнодушно изрёк:

— Он? Когда я позвал его, действительно такие соображения были, но... похоже, от него никакой пользы.

Позвал меня? Неужели... Цветочек отправил меня в Цинхай и показал записи старухи Хо, всё это заранее спланировано?

Я внезапно почувствовал холод. Такой холод, что пробирал до мозга костей. Даже сердце застыло. Мне вспомнилась фраза: страшнее призраков и духов — человеческое сердце.

Цветочек уже успокоился. Посмеиваясь, он протянул:

— Бесполезен? Ха! Его польза огромна.

Чужак равнодушно сказал:

— О? Расскажи-ка, послушаем.

Цветочек усмехнулся:

— Потому что... он ближе всех к Пределу.

И пистолет, направленный мне в лоб, опустился.

— Будем надеяться, — небрежно отозвался Чужак.

Цветочек тут же бросился ко мне и, нахмурившись, сказал:

— Я помогу извлечь пулю.

— Не надо, — услышал я свой собственный холодный, окаменевший голос. …Я тоже превратился в упыря?

Цветочек промолчал, и в этот момент до меня донёсся звук трущихся костей — звук скелета, ставшего живым трупом.  Я резко вскинул голову, зажимая рану на плече, и буднично заметил:

— Идёт упырь.

Выражение лица Цветочка изменилось. Действительно, из боковой комнаты снова выбрался упырь, а его облик... И я моментально почувствовал, что жизнь бьёт ключом, и всё по голове — ни вдохнуть, ни охнуть[1].

[1] В тексте - 入赘冰窖  идиома, дословно «жениться по контракту в ледяной погреб».  Довольно сложная метафора, описывающая крайне нежелательную и мучительную ситуацию, в которую человек попадает против своей воли и чувствует себя зажатым обстоятельствами и не имеет возможности свободно действовать или даже просто пожаловаться на свое положение. Часть выражения "入赘" (rùzhuì) имеет исторические корни. "入赘" означает женитьбу мужчины, который входит в семью женщины, часто с принятием ее фамилии, что исторически могло подразумевать более низкий социальный статус или определенную зависимость от семьи жены.  Поэтому, ясно вписать в контекст оказалось крайне затруднительно, что вылилось в чистую отсебятину -  «жизнь бьёт ключом, и всё по голове — ни вдохнуть, ни охнуть»

Волчье логово Куньлунь 9-71 "Лох"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-71  "Лох"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第七十一章 利用

Это было лицо немца.

Судя по степени мумификации тела, упырю минимум несколько десятков лет. Как он может быть точной копией того немца?

Дело становится всё запутаннее. Тот немец сказал, что он уже входил в гробницу Небесной бездны, но после того, как оттуда выбрался, всё забыл. Так чей же труп передо мной?

Чужак издал неопределённый звук — кажется, весьма нервозный — и буркнул Лу:

— Вы как вошли?

Лу повернул голову, чтобы указать на проход, через который мы пришли, но когда обернулся, аж глаза вытаращил. Я глянул следом, и меня пробрал озноб: ход исчез.

За нашими спинами сплошная стена, без всяких проходов. Лу открыл рот, но не смог выдавить ни слова.

На моём лбу выступил холодный пот. Чёрт возьми, опять механизм? Это же не гробница Ван Цанхая, откуда столько странных механизмов? Неужели древние люди две тысячи лет назад только и делали, что изучали механику?

В этот момент упырь, похоже, учуял запах живых людей. Он выставил руки-когти и бросился прямо на нас. Цветочек помассировал лоб, унимая головную боль, и открыл огонь из пистолета-пулемёта. Оглушительные выстрелы, казалось, многократно усилились в пространстве гробницы.

Лу выругался:

— Проклятье, да сколько же их!

Чужак указал на те девять каменных гробов, и меня тут же пронзил ужас. *** Все девять ожили?! Этот упырь не мог приблизиться под шквалом огня Цветочка. Я, зажимая рану и терпя пульсирующую боль в плече, смотрел, как упырь превращается в решето. И тут кое о чём подумал...

Почему Чужак так хорошо осведомлён обо всём? Неужели столкновения уже были?

Цветочек внезапно выругался. Он редко выражался нецензурно, посему его мат сразу прервал ход моих мыслей. Я вскинул голову и сразу упёрся взглядом в пару мертвецки холодных глаз напротив. Невообразимый трупный запах ударил в нос. Упырь внезапно подпрыгнул, как зомби в фильмах, и мгновенно оказался передо мной. **** Да ладно! Неужели моё тело настолько привлекает мертвечину?!

Я отпрянул назад. Как бы не так! Что-то под ногами будто стреножило их, я моментально пошатнулся и рухнул на землю. Перед глазами заплясало пепельно-серое пятно. Оказалось, я споткнулся о крышку саркофага.

Вдобавок внезапно ощутил, как что-то упало на лицо и зудом щекочет кожу. Я протянул руку и схватил это. Вот те на!  Тот самый жук, которого повстречал в речной воде жертвенной ямы!

Я поднял глаза и сразу увидел нависшего надо мной упыря. С его тела непрерывным потоком сыпались жуки прямо на меня. Ощущение онемения и зуда становилось всё невыносимее, вызывая безудержное желание чесаться.

Стрелявший поначалу Цветочек не ожидал, что упырь выкинет такой трюк — перепрыгнет через него ко мне. Сейчас я и упырь были вместе, ему даже не выстрелить.

Руки упыря стальными пиками устремились на меня. Я быстро откатился к стене, вскарабкался на ноги, чтобы дать деру. Но не пробежал и пары шагов, как со спины обдал зловонный ветер. Сердцем чуял — беда! Упырь вот-вот вцепится зубами. Я пригнулся, выхватил кинжал и ткнул им назад. Будто по каменной плите вдарил.

«Цзинь!» — донёсся клацающий звук. Кисть руки онемела, остриё кинжала затупилось, и, к моему изумлению, не вошло ни на миллиметр.

Непонятно, то ли упыри Куньлуня стали чрезвычайно твёрдыми из-за заморозки, но удар не сработал. Я убрал кинжал и только собрался обратиться в бегство, как упырь схватил меня за плечи. Мои плечи что, прокляты? До этого упырь своей хваткой чуть не сломал мне кости. А сейчас вцепился прямо в пулевую рану! Меня всего скрутило от боли, силы иссякли, холодный пот покатился градом. И тут я внезапно услышал вопль: как оказалось, это Цветочек подпрыгнул и ударил упыря ногой.

Он заехал ему со спины. Но, видимо, упырь так искренне увлёкся мной, что даже под ударом не разжал хватку; нас обоих вынесло вперёд, и я со всего маху врезался головой ему в грудь, да так, будто словил сотрясение мозга: всё кружилось и рябило в глазах от боли.

Нет, прокляты не плечи. Проклят я. После этой вылазки в гробницу я минимум инвалид восьмой группы. Упырь отлетел со мной на несколько метров и врезался в стену за саркофагами. Наверное, сила удара была слишком велика, потому что хватка на плечах ослабла. Не обращая внимания на боль, я немедленно пополз прочь на четвереньках.

Едва отполз пару шагов, как сразу услышал стрельбу — пистолет в руках Цветочка шквальным огнём сносил голову нечисти. Несколько пуль задели моё лицо жгучей болью. Ох, плохо дело! Инвалидность восьмой группы плюс обезображивание. Смею заявить, хозяин этой гробницы явно питал ко мне личную неприязнь!

Закрыв лицо руками, я практически пополз по земле прочь из опасной зоны, подумав, что опять чувствую себя до ужаса трусливым. К тому моменту упырь, наконец, перестал двигаться. Тяжело дыша, я осел на землю и спросил:

— Что, чёрт возьми, творится? Сколько их ещё тут?!

Цветочек покачал головой:

— Путь отрезан, как мы вошли. Упырей — всего девять. Вроде бы уже избавились от них. Не ожидал такого.

Почти каждый в нашей группе ранен. Я и Лу с огнестрелом, а Цветочек и Чужак — все сплошь в укусах. Если так продолжится, то либо истечём кровью, либо погибнем от заражения ран.

В этот момент Чужак поднял фонарик, выразительно посмотрел на Цветочка, намекая на необходимость разведать две боковые комнаты, ведь именно оттуда недавно вышел упырь-немец. Сейчас выхода не было, главная задача — залечить раны. Если упыри снова нападут, боюсь, вряд ли кто выдержит.

Цветочек кивнул и последовал за Чужаком, каждый вошёл в своё боковое помещение. Прошло немного времени, и они вышли.

На мой вопросительный взгляд Цветочек покачал головой и сказал:

— Пусто.

Чужак тоже слабо кивнул, подтверждая. Видимо, у него была такая же ситуация. Итак, мы снова в потайной комнате.

Цветочек собрал всё снаряжение в кучу, достал медикаменты, вколол мне полдозы анестезии и сразу извлёк пулю из раны. После анестезии я практически ничего не чувствовал, наклонил голову, глядя на свою окровавленную рану и как Цветочек щипцами копается внутри. Абсолютно нет боли. Но только вплоть до того момента, когда рану перевязали, и спустя более получаса наконец-то пришла сильная боль.

У нас осталось всего две дозы противовоспалительного и антибиотика, и два шприца. Поэтому мы с Цветочком использовали один шприц на двоих. Я всё ещё думал о немце и Чужаке. Наверное, выглядел при этом мрачнее некуда. Цветочек вдруг пошутил:

— Успокойся, если обнаружится СПИД, возьму ответственность на себя.

Я не улыбнулся, холодно посмотрел на него и закрыл глаза.

Он спасал меня несколько раз, и я безгранично благодарен, но чувство, когда тебя используют, всё равно неприятно. Все мной помыкают! Сначала этот мутный Чужак, потом Цветочек обманом завлёк в Цинхай, потом второй дядя. А я, дурак дураком, полез в гробницу, и каждый крутил мной как хотел, будто моя жизнь годна лишь на то, чтобы её использовали.

Убиваешься в этой гробнице, однако это чей-то расчётливый план.

В этот момент я вдруг очень соскучился по Толстяку. Из всех, кто лазил со мной в гробницы, только он никогда не строил против меня козни. Никогда! Даже Угрюмый Молчун часто обманывал.

Я отдыхал, закрыв глаза, и молча терпел боль, уговаривая себя: «Это неважно. Всё это неважно. Не думай ни о чём. Самое главное — восстановить силы».

Но как ни старался, ничего не мог поделать. Чем больше мыслей, тем сильнее из меня лезла мрачная чертовщина. Так и хотелось схватить оружие и прикончить всех, кто был рядом.

Тут на мой лоб легла холодная рука, отчего я пришёл в себя и открыл глаза — это был Цветочек. Он слегка нахмурился и сказал:

— Всё не так, как ты думаешь… И ещё, у тебя странное выражение лица.

Я сбросил его руку. Раздражение внутри только росло. Одновременно с этим я почувствовал зуд по всему телу. Всё сильнее и сильнее. Сначала чесался через одежду, а когда стало невмоготу, запустил руки внутрь.

Лу фыркнул:

— Хочешь подрочить, катись куда подальше.

Я не обратил на него внимания, лихорадочно царапая себя. Кажется, чесался живот, будто что-то кусало его, вызывая боль и зуд.

Цветочек нахмурился и скомандовал:

— Давай, снимай одежду!

Меня уже припекало не на шутку, всё равно что чесать зудящие ступни через сапог — ноль эффекта. Оставалось одно — лихорадочно раздеться. Смотрю вниз, а от живота до груди — сплошные красные волдыри, как будто какие-то ядовитые комары обкусали. Тут меня осенило — точно, это от тех чёрных жуков!

Чёрт, моя кровь и правда поддельный товар. С тех пор как попал в Куньлунь, она ни разу не проявила свою силу. От почесывания некоторые волдыри лопнули. Выступившая кровь была тёмной. О нет! Ещё и яд?

Цветочек покачал головой, порылся в сумке и достал спирт для дезинфекции.

— Попробуем, может, поможет.

Я кивнул. Он плеснул на меня спирт. Жгучая боль пронзила всё тело, но, когда она прошла, зуд, однако, исчез.

И тут я краем глаза внезапно зацепил тело упыря-немца. Кажется, оно шевельнулось! Неужели жив?!

Я испуганно вздрогнул, жестом велел всем молчать и указал на прислонившегося к стене упыря. Чужак и Цветочек переглянулись, взяли оружие наперевес и крадучись двинулись туда.

Через мгновение Цветочек сказал:

— Тут выход.

Выход? Я мигом вскочил на ноги и, прихрамывая, поковылял туда. Действительно, в том месте, куда врезался упырь, кирпичи в стене осели, образовав множество трещин. Стало ясно, что за стеной пустота, а с тела упыря по-прежнему сыпались жуки. Я немедленно предостерёг всех, но эти твари, казалось, не боялись людей и напропалую ползли прямо на нас. Прямо-таки бесит! Чужак, цокнув языком, плеснул спирта на место их самого большого скопления. Бух! — взметнулся синий всполох пламени, и все жуки в мгновение ока испарились.

Тогда Цветочек отпихнул упыря ногой и несколько раз ударил по стене. Щели между кирпичами разошлись шире, но чтобы пробить стену, требовались более серьёзные усилия. Я заметил крышку от саркофага в углу и указал на неё. Цветочек и Чужак подняли эту тяжёлую крышку и швырнули в стену. Кирпичи с грохотом посыпались, обнажив дыру диаметром около полуметра. За ней чернела кромешная тьма, и было непонятно, что там за место.

Волчье логово Куньлунь 9-72 "Висельники"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-72  "Висельники"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第七十二章 悬尸

Цветочек, прищурившись, направил свет сквозь дыру. Тусклый луч фонарика пронзал темноту, конца которой не было видно — похоже, пространство по ту сторону огромно. Затем Чужак закинул рюкзак с снаряжением на спину и, бросив другой рюкзак Цветочку, спросил:

— Вместе?

Цветочек кивнул и, освещая путь фонариком, перебрался на другую сторону. Я замыкал группу, еле волоча ноги. Главная проблема — ран на теле слишком много: и ступня, и огнестрел. Честно говоря, тело уже достигло предела. Сколько ещё смогу продержаться? И кому здесь можно доверять? Хотя у меня были разногласия с Дракошей Се и Чужаком, в глубине души я никогда не считал их врагами.

А вот сейчас осознал: эти двое, которых я считал напарниками, слишком далеки от меня. Четыре человека, четыре разных сердца — сколько может продержаться такая команда?

Цветочек шёл во главе, освещая фонариком всё вокруг. За ним следовал Чужак с оружием наизготовку в одной руке и с когтями на другой, будто в любой момент готовый атаковать. Физическая форма Лу лучше моей. Он шёл уверенно, со своим обычным бесстрастным выражением лица.

Я плёлся позади всех, хромая и обливаясь холодным потом, и чувствовал себя жалким. Будь это раньше, я бы уже давно ныл или как минимум жаловался во все горло! Третий дядя и Толстяк подскочили бы ко мне, а Угрюмый Молчун, не говоря ни слова, устремил бы взгляд на аптечку, намекая, где лежат лекарства.

А теперь кому голосить?

Горько усмехнувшись и постаравшись собраться с силами, я полностью абстрагировался от боли и начал осматривать окружающую обстановку. Из-за ограниченного света фонарика мало что можно увидеть. Одно понятно: пространство огромно, и не видать ему конца.

Нас четверо, но только два фонарика: один у Цветочка, который поначалу принадлежал мне, другой у Лу. У Чужака и Цветочка нет никакого снаряжения — видимо, что-то случилось раньше, и оно утеряно.

Вскоре мы нашли на стене желоб для светильника с чёрной маслянистой субстанцией. Можно ли её ещё использовать? Я попробовал поджечь зажигалкой. К моему удивлению, вспыхнуло моментально! Огненный дракон со свистом взметнулся вверх, образовав кольцо пламени.

В кромешной тьме он будто живой извивался по стенам гробницы, то взмывая вверх, то опускаясь вниз — совсем не похоже на обычные световые желоба.

За какой-то миг огонь опоясал склеп по периметру, а затем голова соединилась с хвостом, и перед нашим взором предстала грандиозная картина.

Величественная и огромная погребальная камера высотой около двадцати метров и длиной четыреста-пятьсот метров. Пол устлан массивными сине-серыми кирпичами, создавая впечатление, будто находишься не в гробнице, а на огромной площади.

Подобное подземное сооружение было самой большой погребальной камерой, которую я когда-либо видел за всё время похождений по древним гробницам. Любой, кто изучал архитектуру, знает, что создать настолько большое подземное пространство — отнюдь непростое дело. Даже в наши дни строительство метро — это дорогостоящий и трудоёмкий инженерный процесс, требующий профессиональных технологий и множества материалов. А какие-то древние люди больше двух тысяч лет назад умудрились выдолбить эдакую махину-усыпальницу в недрах горы Куньлунь?

Пространство погребальной камеры поражало не только своими размерами, но и тем, что с восточной стороны величественно возвышались великолепные бронзовые врата. Они стояли там, плотно закрытые, бог знает сколько веков, уже покрывшись патиной времени и ржавчины. Но даже отсюда, метров за сто от моего места, по-прежнему можно разглядеть литой узор на них. Я мгновенно вспомнил бронзовые ворота, которые мы с Толстяком видели на краю обрыва. И тут же дошло: это они!

Вот те на! Выходит, «путь духов» прямо к этим вратам изнутри ведёт? А Толстяк-то где? Нашёл ли способ попасть сюда? И что с тем упырём-немцем за чертовщина приключилась?!

В склепе очень просторно, но перед нашими глазами картина за картиной разворачивалось живое полотно. Путь огненного дракона, будто причудливый росчерк пера, а стены — холст, на котором пламенные линии обрисовывали очертания бесконечных горных хребтов и даже человеческих фигур.

Пламя плясало, то поднимаясь, то опускаясь, и вместе с ним горы и люди словно оживали. Вот хребты, будто пережив землетрясение, внезапно исчезали; вот возвращались первозданные времена: земная твердь сталкивалась, вознося ввысь горный ландшафт. То, что мы видели, походило на процесс образования горной системы с древнейших времён, на изменение очертаний суши и морей, вызывая в наших сердцах благоговейный трепет.

А человеческие фигуры иногда застывали неподвижно, иногда опускали и качали головами, то делали шаги, словно совершая какой-то ритуал.

Кроме того, в пустых промежутках между красными всполохами озарялись высеченные каменные изваяния с волчьими головами и человеческими телами. Каждая фигура уникальна: поза, выражение, размер, одеяние. Они густо усеивали стены, и не было им числа.

Эти статуи — кто-то из них смеялся, кто-то плакал, кто-то удивлялся, кто-то гневался, кто-то страшился, кто-то горевал. Смесь человеческого и звериного делала их словно живыми. Мы все четверо оказались совершенно не готовы. Я был весь на нервах, готовился встретить упырей, насекомых и всякие странности, но никак не ожидал попасть в такое место.

Какое-то время все хранили безмолвие, лишь потрясённо взирая на созданные огнём картины. Тогда я понял, что всё не так, как я думал, потому что статуи составляли единое целое с погребальной камерой, то есть были высечены прямо в горной породе. Возможно, тот, кто строил эту гробницу, обнаружил подземную пещеру и преобразовал её в нынешний вид.

Инстинктивно я посмотрел на потолок гробницы, и моё сердце ёкнуло, всё тело обмякло, а по шее пробежал холодок. Под сводом висело множество мумифицированных тел.

Они были полностью обезвожены, кожа сине-фиолетового или тёмно-фиолетового цвета, плоть сморщена, ноги связаны вместе. Тела свисали вниз головами. Их волосы до сих пор не выпали, а у древних очень длинные волосы, и они ниспадали почти на метр, образуя густую завесу под потолком гробницы.

Опять волосы.

Я сглотнул. Оцепеневшее от ужаса сердце мгновенно ухнуло в пятки. Шок прошёл, осталась острая настороженность. Клянусь, у меня какая-то несовместимость с волосами. Со временем даже при виде красивых женских волос моё самообладание стало давать трещину. Год назад я сказал Толстяку, что хочу найти девушку обязательно с короткими волосами, на что он выпалил:

— Почему просто не признаешься, что хочешь жениться на А-Нин?

Я так разозлился, что несколько раз пнул его. А теперь, глядя на эти развивающиеся в свете огня волосы, я чувствовал, как скукоживается скальп на голове, словно эти космы растут прямо из меня.

Возможно, я слишком долго пялился на потолок гробницы. Цветочек с остальными тоже подняли глаза, и в результате, как и я, долго не могли опомниться. Лу нахмурился и сказал:

— Чёртова мистификация.

Я быстро достал пистолет из рюкзака Цветочка — это была компактная пушка, удобная для стрельбы одной рукой, с режимом автоогня. Правда, двадцать выстрелов, и необходимо менять обойму — чертовски неудобно. Эту партию подогнал дядюшка, и она, естественно, уступала той крутой экипировке, что раздобыл Чужак. Но сойдёт и так. Кому сейчас верить? На кого полагаться? Мать твою! Только на ствол!

Я понаблюдал какое-то время — вроде не заметно, чтобы волосы двигались. Да и трупы будто бы не собирались оживать. Сердце постепенно успокоилось. Мы приблизились к бронзовым вратам и встали под ними.

Цветочек нахмурился, Чужак напряжённо поджал губы. Очевиднее некуда: они полагали, что путь вперёд лежит за вратами. Только я знал, что за ними отвесная пропасть, но ничего не сказал, а молча отошёл в сторону и начал исследовать этот огромный склеп.

Раньше я бы точно встал на сторону Цветочка, объяснил бы ситуацию, обсудил с ним план действий. Но в этот раз… Чёрт возьми, моё сердце сковала стужа отчуждения. Никогда бы не подумал, что моё путешествие в Куньлунь спланировано Цветочком.

И ещё та фраза, которую он сказал Чужаку: «Я тот, кто ближе всех к Пределу».

Какой в ней смысл? Ума не приложу. Но, похоже, это как-то связано с Вэньцзинь и Угрюмым Молчуном — только эти двое знают тайну Предела, да к тому же, весьма удачно, тесно связаны со мной. Ясно одно: Се Юйхуа таит в себе какие-то скрытые цели. Судя по разговорам этих двоих, я для господина Се всё равно что разменная монета в сделке с Чужаком. Эх, если бы не безвыходная ситуация, непременно врезал бы ему как следует!

В данной ситуации я просто пассивно плетусь за ними. Третий дядя всегда говаривал:

— Нападай первым!

Если и дальше позволю водить себя за нос, как какого-то недотёпу-дурака, то даже после смерти не найду покоя. В любом случае, то, что они ищут, определённо ищет и Вэньцзинь. Я должен найти это раньше них. Итак, где может находиться такая чрезвычайно важная вещь? Естественно, в главном склепе усыпальницы. Мне необходимо отделаться от Се Юйхуа и остальных, да к тому же первым отыскать главный зал.

Пока их мысли ошибочно сосредоточены на бронзовых вратах — самое время действовать! Крепко сжимая пистолет, я, прихрамывая, двинулся вглубь склепа, осматриваясь по сторонам. Рядом со мной — ни души. Никто не придёт на помощь, никто не услышит моих жалоб. Я мог рассчитывать только на себя. Возможно, именно это древние называли состоянием обречённого берсерка. Моя концентрация достигла небывалого уровня. И чудилось мне, что звуки огненной пляски дракона подобны звучному барабанному бою, бьющему по моим барабанным перепонкам.

Пространство склепа около 200 метров в ширину и 400–500 в длину, словно гигантская подземная площадь. В свете пляшущих огненных всполохов он выглядел ярко освещённым. На стенах словно живые двигались пейзажи и люди, как будто это огромный 3D-экран, создавая ложное ощущение, что я не в подземном дворце, а на съёмках новогоднего гала-концерта Центрального телевидения. Нет, даже более впечатляюще — не иллюзия технологий, а настоящее, захватывающее зрелище.

Я ковылял, хромая на ногу, по пути проводя осмотр, и тут Цветочек крикнул:

— У Се! Ты чего там делаешь?

Я помедлил, покачал головой и сказал:

— Да вот странно, зачем построили это место. И эти мумии наверху — не знаю, может, это какой-то тибетский обычай?

Они всё ещё были сосредоточены на бронзовых вратах. Я специально бросил пару случайных вопросов, чтобы не вызвать подозрений.

Неожиданно Цветочек изменился в лице. Он произнёс:

— Висельники.

— Что? — я не понял и невольно переспросил.

Цветочек долго хмурился, прежде чем сказать:

— Есть более жуткий способ захоронения — подвешивание тел. Говорят, это делается для того, чтобы последовавшие за умершим хозяином рабы с высоты надзирали за всей усыпальницей.

Мне стало не по себе. Неужели... трупы над нашими головами следят за нами?

Я невольно поднял голову, чтобы взглянуть, но не успел толком разглядеть. Всё вдруг померкло. Огненного дракона будто чем-то нещадно придавило. Языки пламени, прежде достигавшие полуметра, мгновенно съежились до четырёх-пяти сантиметров. Могучий огненный дракон едва дышал, а прежде живые движущиеся горы и люди словно оказались на краю мира, в любой момент готовые обратиться в прах.

Мир вокруг мгновенно потемнел. Огненный дракон, хоть и не сдался окончательно, но пространство было слишком большим. Всё вокруг стало мрачным и тёмным. Лишь возле стен мерцал тусклый свет.

Ну что опять стряслось? Масло в желобах закончилось?

Чужак стоял под бронзовой дверью дальше всех — я совсем его не видел. Лу был немного позади него: смутный и неясный силуэт. Цветочек был ближе всех ко мне. Мы встретились взглядами, и я спросил:

— Зачем подошёл?

Цветочек улыбнулся и сказал:

— Что тебе известно?

Глядя на его улыбку, я испытывал странное чувство. В этой поездке в Куньлунь характер Дракоши Се слишком переменчив. Дни напролёт мрачнее некуда, будто тащит на плечах весь американский долг, а теперь, когда так улыбнулся, его красивое, как у женщины, лицо приобрело какое-то особенное выражение. Его улыбка кого-то напоминала. Я подумал и понял: такую улыбку я видел на лице А-Нин.

— Что, по-твоему, мне известно? — переспросил я.

Цветочек прищурился, улыбаясь, и чрезвычайно тихо спросил:

— Позади бронзовой двери... ты ведь что-то знаешь?

Я понял, что он подразумевает дверь перед нами, и невольно нахмурился. Если даже Дракоша Се заподозрил, то неужели Чужак мог остаться в неведении?

Когда я соображал, как бы уклониться от ответа, в мертвой тишине гробницы внезапно раздался выстрел. Кто стреляет!? В кого стреляют?

Цветочек прямо передо мной — он не стрелял.

Мы оба одновременно обратили взгляды к бронзовой двери. Я мгновенно поднял свой пистолет. Звуки выстрелов прозвучали два раза, а затем наступила тишина. Слух уловил глухой стук, будто что-то упало на землю, а затем приглушённый стон.

Что происходит?

После глухого стона последовала ещё одна очередь выстрелов. Неизвестно кто палил — Лу или Чужак? Стрельба велась беспорядочно. Пули летели во все стороны. А укрыться-то негде — кругом открытое пространство. Я уже думал, что всё, конец пришёл от шальной пули, но вдруг стрельба резко оборвалась. В тот же миг огненный дракон, который, казалось, вот-вот погаснет, вспыхнул с новой силой. Языки пламени взметнулись на метр вверх, озарив всю гробницу ослепительным светом.

И я ясно увидел Чужака. Он, держа небольшой автомат, тяжело дышал. Его грудь то и дело вздымалась, под ногами — земля, усыпанная стреляными гильзами, а Лу, который был рядом с ним, исчез.

Цветочек сразу рванул к нему и спросил:

— Человек?

Чужак выпрямился, махнул отрицательно рукой и сказал:

— Что-то. Не знаю что.

Затем добавил:

— Найдите выход, быстро.

Говоря это, он снова посмотрел на бронзовую дверь, плотно сжав губы.

Я спросил:

— А как же Лу?

Здесь совершенно пустынно, как Лу умудрился внезапно исчезнуть?

Волчье логово Куньлунь 9-73 "Бронзовый гроб"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-73  "Бронзовый гроб"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第七十三章 青铜棺

У ног Чужака лежала одностволка. Очевидно, первые два выстрела произвёл Лу, затем на него что-то напало, после чего оружие упало на землю, а он исчез?

Чужак посмотрел на меня, издал неопределённый смешок и тихо сказал:

— У Се, я только сейчас понял: ты забавляешь меня. Такой человек, как ты, и грабёж могил — просто большой ходячий анекдот!

Я прекрасно понимал, что он издевается надо мной. Его язвительный язык уже много раз удостаивал меня своей «чести», да и его жестокие методы я видел собственными глазами, даже испытал на себе. Я не стал спорить, лишь заметил:

— Он твой подчинённый.

Губы Чужака слегка скривились в усмешке. Он сказал с улыбкой:

— Теперь уже нет.

Я горько усмехнулся — что тут ещё скажешь?

В этот момент на моём лице возник зуд, словно на него капнула вода. Затем я заметил, что эти двое — Цветочек и Чужак — пристально уставились на моё лицо. Тут же поднялось дурное предчувствие, и одновременно в нос шибанул знакомый запах.

Я провёл рукой по лицу, взглянул на неё — кровь!

И будто разверзлись хляби небесные: на меня хлынул поток свежей крови. Ощущение кровавой бани невозможно передать словами! А думать об этом ещё невыносимее. Я только чувствовал, что тело горит от тепла крови — она была липкой, с привкусом железа и запахом свиных кишок, вызывая нестерпимую тошноту.

Я остолбенел, тело застыло, не в состоянии шевельнуться. Тут перед глазами что-то мелькнуло, и на землю шлёпнулся чёрный сгусток. Я медленно опустил взор. Похоже на внутренности — чёрно-красная масса, разорванная в клочья.

Задрав голову, я увидел кровь. Она струйкой за струйкой стекала по свисающим волосам, словно дождевая вода по карнизу крыши, капая мне на голову. В глазах жутко жгло от попавшей в них чужой крови, но всё же я заметил в густых зарослях волос пару иссиня-чёрных глаз, подглядывающих за нами. Затем — хлоп! — и на землю упал череп.

Черты черепа уже не разглядеть. Всё лицо залито кровью, будто с него содрали кожу. Но даже не видя лица, мы знали, чья это голова. А те глаза, что таились в волосах, ещё пристально пялились на нас.

Я бессмысленно глазел на них. Они смотрели на меня, словно вот-вот сверзятся вниз. Затем будто бы дали задний ход и отступили вглубь волос, исчезнув из виду.

Насквозь промокнув от крови и глядя на голову на земле, я не выдержал и начал зверски блевать. Рот сразу наполнился вкусом крови, будто не я тут извергаю рвоту, а кровь сама пролезла мне в рот.

Я проблевался и затрясся от холода, но всё же стянул верхнюю одежду и бросил её на землю. Куртка вся в крови и уже не узнаваема. Затем стянул ещё одну вещь, насухо вытер ею кровь со своей головы, после чего тоже выбросил на землю.

На мне осталось совсем мало одежды, а в таком месте, как Куньлунь, холод — погибель. За это время никто из нас троих не произнёс ни слова, только тяжёлое дыхание разносилось эхом. Закончив с этим, я направил пушку на свисающих висельников. Кто его знает, что за тварь внутри, но то, что с лёгкостью прикончило Лу, конечно, мне одному не по зубам.

Цветочек и Чужак тоже нацелили оружие. Мы встали спиной к спине, образуя треугольник, направив взгляды и оружие вверх.

И тут огненный дракон на стене внезапно вспыхнул в едином порыве. Мое сердце словно сжала огромная рука — пламя опять потускнело. Вот оно!

В тот же миг, когда огонь на стене потускнел, волосы на потолке раздвинулись, трупы наверху заколыхались. Их черепа медленно вскинулись, обращая на меня иссушенные лица с пустыми глазницами.

В тусклом мраке под шеями висельников опять высунулось нечто. Конкретно не разобрать, что это такое, только глаза у этого нечто — пронзительно чёрные. И только их я видел отчётливо. Тотчас огромная тень ринулась на меня. Возможно, это реакция на стрессовую ситуацию, но за невообразимо короткий миг я дважды выстрелил в тень. Затем что-то сухое и морщинистое сцапало меня за шею и сильным рывком вздернуло в воздух.

Горло пронзила резкая боль, словно вся циркулирующая кровь мгновенно застряла в голове. Эта сила втащила меня в клубок волос. Они хлестали по лицу и постоянно лезли в широко открытый из-за сдавленного горла рот и в нос. Потом я стал тыкаться в очень твёрдые предметы; полагаю, это были те подвешенные мертвяки.

После я услышал беспорядочные выстрелы, по ноге чиркнул приступ боли — видимо, пуля задела по касательной. Вот чёрт! В этом году у меня с пулями какая-то незадача.

Темно и не понять, что там меня схватило, но стоило подумать о голове Лу, как я весь напрягся. От испуга все мысли вышибло, кроме одной — как бы ноги унести! Существо слишком быстрое: всего за мгновение что-то вроде щупальца обвилось вокруг моих ног, туго стянув их, и быстро добралось до моей талии.

Я начал задыхаться от нехватки кислорода, чувствуя запах крови и специфический трупный запах упырей, а ещё странное зловоние. Размахивая руками, я отчаянно барахтался, давно выронив пистолет. Моя текущая ситуация один в один как у Лу: сначала два выстрела, затем потеря оружия, а потом голова с плеч.

Но я ещё не лишился головы, поэтому энергично сопротивлялся, и неважно, что существо всё ещё сжимало горло. Я поднатужился, собрав последние силы, и что есть мочи передал привет, ударив вверх. Удар пришёлся в какую-то мохнатую массу: волосы были жёсткими, как свиная щетина, но более густыми. Что это было?

И тут снизу донёсся голос Чужака:

— Не тяни резину, бей!

— Подожди, У Се ещё там… — начал было Цветочек, но его слова оборвала серия кучных выстрелов. Затем в моих ушах раздался пронзительный визг — похоже, пули попали куда надо. Полагаю, Чужак, нисколько не заботясь о моей судьбе, открыл шквальный огонь, но, как ни странно, это сработало на редкость удачно.

Меня резко швырнуло в сторону на что-то твёрдое. Щупальца, которые обвивали меня, ослабли, и даже то, что душило мне горло, разжалось.

Выстрелы продолжались, сливаясь с пронзительными визгами твари и руганью Чужака. Вскоре стрельба прекратилась, и я услышал голос Цветочка:

— У Се! У Се!

Горло ещё сильно саднило, перед глазами стоял мрак, и я просипел в ответ:

— Здесь!

— Наверху ещё? — крикнул он.

— Что…? — хрипло переспросил я, не поняв, о чём он.

— То, что напало на тебя, там ещё?!

Я замер. Темно. Вокруг тишь да гладь, и я сказал:

— Нет.

— Слазь вниз… — не успел Цветочек доорать до конца, как Чужак вдруг спросил:

— Что там наверху?

Я мысленно выругался. Злобное коварство… Я влип по самое не могу, а он ещё толкает меня на рожон! Я пошевелил ногой, потопал — под ногами что-то твёрдое, но когда я топнул, то начал раскачиваться. Поверхность подо мной будто пришла в движение, и одновременно с этим мне показалось, что я слышу звук железных цепей.

При мне ни капли света, пришлось действовать на ощупь. Я быстро распластался ничком, не смея двинуться. Спустя какое-то время качка прекратилась. Я заорал во всё горло:

— Нет огня, не вижу!

Но всё же ощупал пространство вокруг себя, и рука наткнулась на что-то ледяное. Осознание пришло мгновенно, заставив в ужасе отдернуть руку — человеческие ноги!

Если догадка верна, то это должны быть ноги висельника, подвешенного вниз головой. Я отстранился и попытался нащупать что-нибудь в другом месте, но вновь наткнулся на пару ледяных ног. Чёрт возьми, да здесь повсюду дубовое от холода мясо!

Я отдернул руку, прикидывая, что высота составляет около десяти метров. Если прыгнуть прямо вниз, то, возможно, не умру, но точно сломаю ногу. Хотя я уже охромел, но это всё же лучше, чем сломанная нога.

Трупы и волосы полностью заслоняли свет полыхающего внизу огненного дракона. Передо мной лишь тьма — ни зги не видать.

Цветочек проревел снизу:

— У Се, прыгай! Волосы висельников смягчат падение. Не умрёшь.

Услышав это, я стиснул зубы и приготовился прыгать, как вдруг уловил ритмичный клацающий звук. Будто что-то с треском ломалось. Что происходит?

Моё сердце подпрыгнуло, и я невольно прислушался. И тут почувствовал, как поверхность под ногами круто поехала вниз, и я полетел вместе с ней. Двух секунд не прошло, в ушах раздался оглушительный грохот, будто со скоростной эстакады свалился огромный грузовик. Меня пулей подбросило, в груди вспыхнула дикая боль, и глаза закатились — я потерял сознание.

Невозможно сказать, сколько я провалялся в отключке, возможно, всего лишь мгновение. Когда я пришёл в себя, господин Се, как какая-то заботливая барышня, усердно нажимал на точку между моим носом и верхней губой. Голова ещё туго соображала, рана на плече кровоточила. Больно. Шее тоже больно, ногам больно, груди больно. Во всём теле нет живого места. Я огляделся. Всё тот же огромный склеп, но кое-что прибавилось перед глазами — громадный бронзовый гроб.

Что за дела? Откуда взялась эта штука?

Я посмотрел на Цветочка, он указал на небо. Я проследил взглядом и увидел наверху пустое пространство, повторяющее форму гроба. Там прежде висели трупы, теперь их не было — все они свалились на землю и оказались придавлены этой громадиной. Из-под него торчали чьи-то руки, головы, а ещё под ним было месиво из кровавых пятен.

Чужак бесстрастно заявил:

— Та же тварь, что столкнулись на Ниме, только размером побольше. Её раздавило.

Опять волосатые колобки. Может, это была самка? Глянулся я ей, что ли?

Я горько рассмеялся и, слегка дрожа, встал на ноги. Только тогда я заметил, что бронзовый гроб обмотан железными цепями, уже покрытыми ржавчиной; в местах разрыва виднелись сильные следы коррозии. Эта штука висела наверху годами, цепи практически проржавели. Видимо, вся эта моя возня с меховым шаром и обрушила гроб вниз.

Я посмотрел вверх — там всё ещё свисала половина цепи, эдак в шести-семи метрах от земли. Если люди встанут друг другу на плечи, можно добраться туда. К тому же с ловкостью Чужака и Цветочка они, наверное, обойдутся и без человеческой пирамиды.

Зачем этот бронзовый гроб подвесили? Неужели… внутри хозяин гробницы?

Волчье логово Куньлунь 9-74 "Тень"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-74  "Тень"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第七十四章 黑影

Чем больше я об этом думал, тем более вероятным это казалось. Во-первых, структура погребальной камеры настолько величественна и грандиозна — если это не главная камера, то как же тогда должна выглядеть настоящая главная усыпальница?

Кроме того, подвешенные трупы-стражи — это признак высокорангового захоронения. Цветочек ранее говорил, что висельники следят за порядком во всём некрополе. Тогда то, что мы сейчас их видим, не означает ли, что мы достигли конца гробницы?

Хотя многие археологические находки доказывают, что древние люди умели изготавливать бронзовые изделия очень давно, технологии тогда были примитивными, и бронза была крайне ценным материалом. Бронзовый гроб и бронзовые двери, вероятно, потребовали бы десятилетий или даже столетий работы всей страны. Значит, человек, лежащий в нём, должен быть очень высокого происхождения. Неужели… внутри Сундалажэнь? Или Кулажице?

Будет ли в этом гробу ключ к разгадке Предела?

Форма бронзового гроба была очень необычна, сильно отличаясь от нормальных гробов: с закруглёнными углами, массивная, с узорами, явно отлитыми как единое целое — такая технология даже сегодня сложная задача.

Почему гроб подвесили? Структура гробницы Небесной Бездны полностью перевернула моё представление о древних захоронениях.

Затем Цветочек сказал:

— Гроб не открыть.

Я внутренне испугался и спросил:

— Неужели запечатан расплавленным железом?

Не дожидаясь ответа Цветочка, я подошёл ближе к гробу и увидел тонкую щель в месте стыка. Никаких следов заливки.

Цветочек пояснил:

— В нём механизм. Надо нажать, лишь тогда откроешь. Мы уже пытались.

Механизм? Я невольно начал внимательно изучать поверхность бронзового гроба. Узоры на нём были древними и примитивными, но все очень абстрактные; их конкретное значение оставалось неясным. Я обошёл бронзовый гроб, осматривая его с разных сторон, но всё равно не разобрался.

Смысл механизма в том, чтобы открыть крышку гроба. Логично предположить, что он находится в доступном для нас месте, в пределах досягаемости. Но где именно? Невозможно определить только с помощью глаз, поэтому я протянул руку, чтобы потрогать, и в тот же миг меня пронзила холодная зловещая энергия, исходящая от гроба. Это чувство трудно передать. Оно длилось лишь мгновение, но когда попытался уловить снова, та холодная потусторонняя энергия уже бесследно исчезла.

Сразу возникло дурное предчувствие. Смутное ощущение, что нечто, лежащее в этом гробу, вероятно, не сулит ничего хорошего.

Ощупывая гроб, я внезапно заметил на боковой стороне знакомый узор. Если его увидит обычный человек, наверняка пропустит, посчитав неважным, но я узнал с первого взгляда —это было изображение колокольчика. Древний шестиугольный колокольчик.

В моей голове загрохотало, я окаменел и замер, уставившись на выступающий орнамент. Как он оказался здесь? Дворец Семи Звёзд князя Лу, бронзовое дерево Циньлина, древняя башня семьи Чжан. Он был везде. Какой в нём смысл? Эпохи всех этих мест значительно разнятся. Так почему появляется один и тот же шестиугольный колокольчик? Неужели именно здесь их колыбель?

Вспомнив о жутких свойствах подобных колокольчиков, в сердце невольно шевельнулся затаившийся страх, и я инстинктивно прислушался. Никаких странных звуков. Неужели совпадение? Беспокойство на сердце постепенно разрасталось. Я нажал рукой на изображение колокольчика — очень прочный, не похож на механизм, но именно тогда я заметил, что этот колокольчик немного отличается от других узоров. Хотя различие было крайне слабым, благодаря моему пристальному интересу к ним, я смог увидеть.

Отличие в том, что, когда остальной орнамент представлял собой сплошное монолитное литьё, в месте стыка можно было заметить крошечный зазор, тонкий как волос. Неужели рычаг тут?

Чужак, очевидно заметив, что со мной что-то не так, присел на корточки рядом и проследил за моим взглядом.

— Ого! — воскликнул он, похоже, тоже что-то обнаружив, и тотчас рукой в железной перчатке вцепился в орнамент колокольчика, начав чрезвычайно медленно поворачивать его влево и вправо.

Я не мог определить, сколько силы он прикладывал, но вскоре на его руках вздулись вены, а уголки рта напряглись. И тут я заметил, что колокольчик неожиданно двинулся, и одновременно раздался очень тихий щелчок: «Клац!»

Будто то, что сдерживало механизм, пришло в движение.

Мы втроём напряжённо уставились на бронзовый гроб. После щелчка больше не было никаких звуков. Чужак встал, кивнул Цветочку и сделал жест, приглашая его подойти. Я понял, что они собираются попытаться открыть гроб.

Ухватив краем глаза, что Цветочек положил своё оружие в угол, я схватил его и направил дуло на бронзовый гроб. Чужак, заметив мой манёвр, издал насмешливое фырканье, явно потешаясь над моей трусостью. Я подумал: «С везением моей персоны, стоит вскрыть могилу, обязательно наткнусь на какую-нибудь пакость. Чем раньше приму меры, тем лучше». Теперь, когда я весь изранен, к тому же плечо прострелено, от меня толку мало, даже если буду помогать, только раны потревожу. Я попросту занял позицию у стены, наблюдая, как эти двое, упершись руками в бронзовый гроб, с усилием толкают его.

Огненный дракон находился слишком близко. Вскоре мне стало жарко, и я невольно сдвинулся немного вперёд и внезапно почувствовал в окружающей обстановке некую странность, но конкретно что за странность, определить не мог.

Пламя не погасло, по-прежнему плясало на стенах гробницы; вокруг не было никаких странных звуков — откуда же взялось беспокойство в душе? Человеческие чувства — это нечто неуловимое и необъяснимое: иногда они удивительно точны, а порой оказываются ложной тревогой. Британские психологи относят чувства к подсознанию человека — когда мозг ещё не успел среагировать, подсознание уже проанализировало ситуацию. Может, мои нынешние ощущения — это результат того, что подсознание обнаружило какую-то опасность, которую я пока не осознаю?

Откуда исходит эта опасность?

Тревога нарастала всё сильнее и сильнее, словно вот-вот должно произойти что-то ужасное, но, озираясь по сторонам, я наблюдал полное спокойствие: Цветочек и Чужак всё так же с усилием толкали бронзовый гроб, и совершенно не было ничего необычного.

Неужели я слишком мнительный? Неужели это последствия длительных спусков в гробницы? Как вскрытие гроба — так сразу паника?!

В этот момент уши уловили резкий звук — тяжёлый, словно открывались огромные каменные ворота, и одновременно Цветочек глухо прокряхтел:

— Двигается, навались, хей!

Звук издавал бронзовый гроб. Вероятно, с механизмом всё-таки угадали — крышка гроба сдвинулась, образовав крошечную щель. Видя это, я не стерпел и бросился помогать, но как только напрягся, плечо пронзила острая боль, от которой прошиб холодный пот.

Цветочек с беспомощным сожалением улыбнулся и сказал:

— У Се, тебе ни к чему.

Я понимал, что сейчас не время бравировать, да и позорных ситуаций у меня было предостаточно. Одной больше, одной меньше — не важно. Я выпрямился, оторвавшись от бронзового гроба, поднял голову и вдруг внутри у меня всё оборвалось.

Я увидел каменные барельефы напротив и наконец понял, что не так. Потому что обнаружил, что лица всех этих изваяний сейчас смотрели на нас.

Эти волчьи морды, либо рыдающие, либо смеющиеся, были обращены на нас: либо прямо, либо сверху, либо взирали искоса. Их узкие и длинные волчьи глаза казались живыми и излучали зловещую энергию.

— Дракоша Се... — прохрипел я охрипшим голосом.

Цветочек нахмурился. Похоже, прозвище ему совсем не понравилось. Но тут его взгляд упал на перекошенное от ужаса моё лицо, и его хмурый вид сменился изумлением, а проследив за моим взглядом, в ту же секунду его выражение лица изменилось до неузнаваемости.

Это… Да что, в конце концов, мать твою, творится?!

В момент охватившей меня паники, в мёртвом безмолвии гробницы вдруг раздался глухой звук, похожий на трение чего-то тяжёлого. Я неосознанно посмотрел на источник звука. Моё сердце подпрыгнуло — крышка бронзового гроба двигалась сама по себе.

Что в нём?

Крышка такая тяжёлая! Даже Цветочек и Чужак вдвоём с трудом её двигали. Чёрт возьми! Что за тварь там упокоилась? Судя по всему, сейчас встанет труп! Я тут же направил свой пистолет на появившуюся щель, игнорируя жуткие волчеголовые барельефы.

Крышка открылась только наполовину и остановилась. Я с тревожной настороженностью заглянул внутрь — кромешная тьма, даже свет огненного дракона, казалось, не проникал туда. Что же внутри? В этот момент Цветочек обратил на меня выразительный взгляд, давая понять, чтобы я отошёл. Я отступил на пару шагов, затем Чужак и Цветочек встали по обе стороны гроба, взявшись руками за крышку — похоже, они собрались развлечься по полной.

Цветочек посмотрел на пистолет-пулемёт в моих руках и беззвучно произнёс:

— Внимание.

Я кивнул и, не моргая, уставился на гроб в ожидании того, что оттуда появится. В следующий миг Цветочек и Чужак внезапно напряглись, и будто на них снизошла огромная физическая мощь Кинг-Конга. Под общий громогласный вопль огромная бронзовая крышка — хлоп! — с грохотом упала на землю.

Я услышал душераздирающий визг. Звук трудно описать: он болезненно бил по барабанным перепонкам, словно тысячи иголок впивались в уши. Одновременно с этим из гроба вырвалось нечто. Чёрная тень, размером с крупную обезьяну, со свистом взмыла вверх и канула во мраке под потолком.

Что это?

Я мгновенно направил ствол вверх, но там были лишь висельники, которые принялись раскачиваться, будто тоже встревоженные этой тенью. Их свисающие чёрные волосы колыхались, создавая жуткую тёмную завесу.

Цветочек, тяжело дыша, спросил у Чужака:

— Что это было?

Чужак, глядя вверх, после долгой паузы ответил:

— Не разглядел.

Мы втроём настороженно всматривались вверх, предполагая, что чёрная тень бросится вниз. Однако всё оставалось спокойным — возможно, это неизвестное существо уже ушло.

Постойте-ка, там наверху проход?

Подумав об этом, я не сдержался и тоже включил фонарик, но свет всё равно не достигал потолка — лишь виднелись раскачивающиеся силуэты висящих трупов и две свисающие железные цепи.

Чужак опустил взгляд и посмотрел внутрь бронзового гроба. Хотя неизвестно, что за тварь такая эта черная тень, но, судя по ситуации, она вряд ли вернется. Я тоже подошел посмотреть и застыл в изумлении: бронзовый гроб был пуст.

Волчье логово Куньлунь 9-75 "Грот"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-75  "Грот"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第七十五章 洞口

Этот огромный бронзовый гроб доходил мне до груди, толщина стен — около десяти сантиметров. Внутри него находился ещё один деревянный гроб чёрного цвета. Две тысячи лет назад ещё не существовало технологии окраски. Непонятно, как этот деревянный гроб стал такого цвета.

И тут мой нос уловил странный запах, немного похожий на агаровое дерево, но более насыщенный, с едва уловимым древесным ароматом. Я вдруг вспомнил о древесине под названием «чёрное созревшее дерево» — это, по сути, выдержанная древесина твёрдой пихты или плотной красной сосны, которая со временем становится всё чернее и твёрже. Она не только обладает необычным ароматом, но и может сохранять тела нетленными тысячи лет, и наряду с Золотым Шёлковым Нанму, Розовым и Эбеновым деревом входит в легендарную четверку «божественных материалов», которыми с древних времён могли владеть только высокопоставленные особы.

Неужели этот чёрный гроб передо мной и есть «созревшее дерево»? И бронзовый саркофаг, и гроб из подобного материала — какая же важная персона должна была лежать внутри? Вспоминая вылетевшую чёрную тень, у меня создалось ощущение, будто мы открыли ящик Пандоры.

Оба конца чёрного гроба были в полной сохранности, только в середине зияла дыра диаметром около полуметра. Кроме того, дыру окружали множество мелких отверстий. Не похоже на рукотворную работу человека, больше смахивает на проколы от чего-то острого.

Неужели старания той чёрной тени?

Мы втроём в замешательстве смотрели друг на друга. Наконец Цветочек, нахмурившись, наклонился и поднял крышку деревянного гроба. Внутри по-прежнему пусто, только какое-то чёрное пастообразное вещество покрывало всю поверхность — непонятно, что это было.

В конечном счёте, не найдя других зацепок, Чужак озаботился тем, чтобы осмотреть бронзовые врата. Я окликнул его, указав наверх:

— То существо поднялось и не спустилось. Возможно, там проход.

В нынешней ситуации я не мог действовать в одиночку. Мое тело достигло предела: даже от нескольких шагов ноги дрожали, внутри был жуткий холод, а тело невыносимо горело. Все наши лекарства закончились; если так продолжится, у меня только один путь — к смерти. Идти вместе с ними — единственный выход.

Сказать-то я сказал, но Чужак явно не доверял моим словам и всё ещё считал, что ключ ко всему за бронзовыми вратами. Видя, что они собираются маяться глупостью, пришлось сказать правду:

— Кхе-кхе… — откашлялся я, — за ними ни черта нет, только обрыв скалы.

Чужак повернулся ко мне и холодно спросил:

— Ты видел?

Не то слово — видел. Если бы не немец, я бы, наверное, до сих пор беспомощно таращился на них.

Я вкратце рассказал всю историю и добавил:

— Времени в обрез, нужно торопиться.

Только тогда Чужак поверил. Он издал какой-то неопределённый звук — не поймёшь, то ли обрадовался, то ли разгневался. Затем закинул за спину рюкзак с снаряжением и сказал:

— Я первый. Гляну, что там наверху.

Зажав фонарик в зубах, он запрыгнул на край бронзового гроба и одним прыжком достал до свисающей сверху железной цепи, после чего начал быстро карабкаться вверх.

Смотря, как его силуэт постепенно исчезает в темноте, я понизил голос и, переведя взгляд на Цветочка, выделяя каждое слово, спросил:

— Кто он?

Цветочек слегка переменился в лице. Казалось, он колебался, говорить ли мне, и после паузы произнёс лишь одно:

— Ци.

— Что? — не сразу понял я.

Цветочек, нахмурившись, добавил:

— Знаю только, что его фамилия Ци и он связан с «оно». Больше ничего не известно. Полагаю, он имеет отношение к семье Ци из Девяти Старых Врат. Посылал людей разузнать. К сожалению, семья Ци исчезла двадцать лет назад…

Не успел Цветочек договорить, как сверху раздался голос Чужака:

— Поднимайте снаряжение, есть путь.

Сверху из темноты пробился тусклый луч фонаря — должно быть, Чужак светил вниз.

Цветочек прервал разговор, взвалил на спину снаряжение и с горькой усмешкой сказал:

— Пошли.

Возможно, из-за состояния моего тела я был как в тумане. Мозг работал очень медленно, мысли соображали вяло. Фамилия Ци… Ци… Эта фамилия… Почему вызывает у меня какое-то странное чувство? Я пытался глубже об этом подумать, но мозг словно завис.

Цветочек повторил действия Чужака: оттолкнувшись от бронзового гроба, схватился за цепь и начал планомерно карабкаться во тьму. В громадной погребальной камере остался я один, а волчьи изваяния по-прежнему смотрели в мою сторону своим зловещим взглядом.

Цепь висела примерно в шести метрах от земли. Я не такой ловкий, как Цветочек и Чужак, да к тому же сейчас даже ходил шатаясь — у меня попросту не было сил подняться. В этот момент сверху спустилась верёвка, и раздался голос:

— Привяжи к поясу.

Возможно, из-за эха я не разобрал, чей это был голос, но, вероятно, Дракоши Се. Мы ещё не совсем рассорились, и он проявлял заботу.

Затем меня потянули наверх, и я опять угодил во мрак. Вокруг витал странный запах высохших упырей. Их колышущиеся чёрные волосы время от времени задевали моё лицо. Потом я увидел свет фонаря, который сжался в узкий луч. Казалось, будто тьма жадно поглощала его, не давая рассеяться.

Верёвка была крепко привязана к поясу. На другом её конце чувствовались энергичные рывки, возносящие меня ввысь. Я старался игнорировать находящихся совсем рядом упырей и, щурясь, смотрел вверх. В конце луча света виднелся лишь смутный силуэт, такой чёрный, что не разобрать. Только приблизившись, я изумлённо обнаружил, что тянул меня Чужак.

В тусклом свете фонарика я приблизительно разглядел местность. На потолке гробницы зиял чёрный зев прохода, у входа в который виднелся выступ. Место довольно узкое, двоим не развернуться, поэтому Цветочек стоял, выпрямившись в струнку, пока Чужак втягивал меня.

Когда я поднялся, втроём стало ещё теснее. Я стоял на самом краю — чуть зазеваешься, и упадёшь вниз, переломав руки и ноги. В моём нынешнем состоянии, пожалуй, это верная смерть.

Чужак направил луч фонаря на отверстие над нашими головами. Насколько хватало взгляда, проход шёл строго вертикально, и невозможно было определить его длину. В нём много выступающих камней, по которым можно карабкаться. Стены влажные, камни будто бы глубокого чёрного цвета — я не мог определить породу, но смутно виднелись следы искусственной обработки.

Чужак посмотрел немного, затем зажал фонарик в зубах — похоже, собрался начать подъём.

Это была вертикальная шахта диаметром около метра. Чужак расставил руки, подтянул ноги и двинулся наверх. Хотя он был сама крутость, но всё же получил немало ранений, и подъём давался нелегко. К тому же внизу не было страховки: малейшая неосторожность — и сверзишься вниз, поэтому он лез очень осторожно. Вторым полез Цветочек. Поднявшись на несколько метров, он остановился и позвал меня:

— У Се, поднимайся.

Я горько усмехнулся, протянул руку, но как только напрягся, раненое место пронзила острая боль. Эта рана отличалась от прежних — не какая-то там поверхностная травма, а проникающее огнестрельное ранение. Рука задрожала, и в одно мгновение меня прошиб пот.

На этот раз я действительно обречён? Нет, мне нужны лекарства. Я должен выжить! Я не должен тут сдохнуть! Я не отступлю!

Да! Я должен подняться, только так у меня будет шанс. Я должен найти второго дядю и остальных… У них есть лекарства. Я выживу! Я не могу настолько бездарно сгинуть. Третий дядя пропал без вести, Угрюмый Молчун всё ещё за бронзовой дверью. Единственная зацепка о том проклятом мире — здесь, в этой гробнице.

Ухватившись за выступ в отверстии, я стиснул зубы и медленно подтянул себя вверх. Все мои мышцы напряглись, даже лицо свело судорогой. В плече пульсировала острая боль, сопровождаемая чем-то очень горячим: рана снова начала кровоточить. Я услышал собственный сдавленный стон.

— У Се? — в голосе Цветочка слышалось беспокойство.

— В порядке, — отозвался я сильно охрипшим голосом.

Словно под самогипнозом, я полностью перестал чувствовать телесную боль, как будто душа покинула тело. Я просто напрягал все силы, механически глядя вверх на тёмный силуэт Цветочка. Смогу ли продержаться? Возможно, ещё миг — и сорвусь.

Через каких-то десять метров шахта свернула, став из вертикальной слегка наклонной с уклоном вверх. Карабкаться стало легче, но после того, как я с трудом осилил десять метров, моя способность двигаться иссякла.

И как бы ни противился я в душе, взбираться больше не мог. Открыл было рот, пытаясь позвать тех, кто впереди, но выдавил лишь слабые бессмысленные звуки, напомнившие мне умирающего кота, которого я когда-то видел: он широко открывал пасть, пытаясь мяукнуть, но лишь беззвучно выдыхал воздух.

Я не двигался, но и глаза не закрывал. Руки намертво вцепились в каменный выступ, сознание постепенно затуманивалось. Прошло довольно много времени, как вдруг я услышал громкий звук, который резко привёл меня в чувство, словно голову окатила ледяная вода, и помутнённое сознание мгновенно прояснилось.

Этот звук походил на перемещение чего-то громоздкого: медленно набирающий силу, очень глухой и тяжёлый. Я будто бы слышал нечто подобное раньше. Но сейчас не до умственных изысканий.

Поначалу я цеплялся за камни чисто на рефлексе. Но когда сознание вдруг прояснилось, нервы сдали. В тот же миг я соскользнул метров на десять по наклонному ходу. Казалось, вот-вот сорвусь, но в последний момент рука чудом ухватилась за выступ. К этому времени моё раненое левое плечо совсем обессилело. Я висел на одной правой руке, но и она тряслась от напряжения.

Я опустил голову и глянул вниз: виднелись только сине-зелёные кирпичи гробницы из-за блокирующих обзор свисающих висельников, да пробивался слабый свет. В отчаянной попытке найти опору, я судорожно шарил ногами по отвесной стене, но после нескольких бесплодных попыток понял — всё вокруг чертовски скользкое. Волна безысходности накрыла меня с головой. Я был на грани нервного срыва, понимая, что моё физическое состояние хуже некуда. Какой там Предел и его подсказки! Нет даже надежды выбраться из Куньлунской передряги.

Упаду сейчас — настоящая смерть. Чуда не будет.

Но я всё ещё сопротивлялся. Пройдя через столько бурь и невзгод, я действительно не желал умирать здесь. Подумав об этом, я поднял левую руку и попытался ухватиться за камень, чтобы забраться в наклонную шахту. Но онемевшая рука лишь беспомощно несколько раз царапнула воздух, отказываясь слушаться.

И тут, в гробовой тишине, раздался знакомый голос:

— Еб**ь, что за жуткое место! Гробы сами по себе пооткрывались!

Волчье логово Куньлунь 9-76 "Исцеление"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-76  "Исцеление"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第七十六章 疗伤

Я изумлённо выпучил глаза, пялясь в темноту, едва ли не считая, что у меня слуховые галлюцинации. А этот голос снова забормотал, болтая сам с собой:

— Опять волчья морда, таращится и таращится. Пугать Толстяка вздумал?

Из моих глаз едва не брызнули слёзы, и только хотел крикнуть, как камень под рукой вдруг зашатался.

Плохо дело!

Сердце ухнуло в пятки. Я отчаянно попытался вцепиться левой рукой во что-нибудь наверху, но не успел — камень, на который опиралась правая рука, с треском обломился. И я, ничего не соображая, рухнул вниз: увидел вспышку света — оранжево-жёлтый свет огненного дракона, потом боль в спине, и окончательно вырубился.

Жив я или мёртв? Во всяком случае передо мной была чернота. Мозг оцепенел. Тело то в жару, то в холоде. Сколько времени прошло в таком состоянии — не знаю. Вдруг осознал, что кто-то хлопает меня по лицу. Отчаянно хотелось открыть глаза, но веки словно налиты свинцом. Затем тот человек оставил попытки, и я снова погрузился в неспокойное забытьё, на этот раз ничего не чувствуя. И только тогда, когда сознание внезапно прояснилось, я сам открыл глаза.

А открыв их, увидел повсюду сплошные волосы. В чём дело? Мозг тупил, словно при старческом слабоумии. Я долго пялился, прежде чем понял — висящие трупы.

С трудом покрутив головой, обнаружил, что лежу на чём-то очень тёплом, а вокруг всё сине-зелёное. Потребовалось много времени, чтобы осознать: чёрт, как так случилось, что я сплю в бронзовом гробу?!

Я постарался подняться, но мышцы сильно одеревенели, суставы не слушались. Лишь ухитрился выдать какой-то шум, однако встать оказалось сущей проблемой.

В этот момент над гробом зависло покрытое капельками пота вопрошающее толстое лицо, которое тут же серьёзно отсалютовало мне и сказало:

— Товарищ Наивняш, воскресать живым трупом нехорошо. Покойся с миром.

Я чуть не разрыдался.

На Толстяке было только тонкое термобельё. Он избавился от своей рыбьей кожи, неизвестно откуда раздобыв одежду. Я вспомнил мягкое ощущение под собой и предположил, что он подложил под меня свою куртку.

Только собрался ответить, как Толстяк снова затараторил:

— Хоть наша встреча и была трудной, но ни к чему, аж до слёз волноваться. Мне право неловко.

К этому времени горло немного отпустило, и я смог сказать:

— Кхе-кхе… Это, это просто физиологические слёзы, ты… ты, мать твою… положил меня в гроб, кхе-кхе, что удумал?

Толстяк цокнул языком и сказал:

— Наивняш, недаром ты брат старины Толстяка. Ущербный телом, но сильный духом! В награду — кусок говядины. Однако воды нет. Уж извиняй, сойдёт и так.

Я не знал, почему Толстяк оказался здесь. Возможно, из-за состояния тела мозг был сильно заторможен, думать о чём-либо тяжело, поэтому мы больше не говорили.

Толстяк оторвал для меня несколько полосок говядины. Сушёная говядина суховата на вкус, но сытна и калорийна. Силы восстанавливались довольно быстро. Во рту пересохло, но здесь действительно не найти воды. Поневоле пришлось всухомятку прожевать несколько полосок. Поев, я почувствовал, что силы немного вернулись, мозг стал работать живее, и я спросил:

— Как ты сюда попал?

Толстяк сидел своим большим задом на краю бронзового гроба, свесив ноги внутрь. Он раздирал говядину на тонкие полоски, кидая их мне на лицо, одновременно говоря:

— Сперва не обо мне, давай о тебе. Чтоб тебя! Нельзя ли посолиднее быть? Расстались всего-то на день с небольшим, а весь в ранах. Дерьмо, ещё и с неба свалился летающим небожителем. Толстяк поначалу подумал, что это какой-то упырь спрыгнул, но потом глядь — причёска не та. К счастью, глаз остер да руки быстры. Если бы не мой большой живот, ты, мать твою, грохнувшись, точно бы испустил дух. Признавайся, что с огнестрельным ранением?

Только я собрался открыть рот, как он снова перебил:

— Забей! Побудь ещё пай-трупиком. Я решил отдохнуть в этом склепе денёк. В снаряжении кое-какие лекарства. Сначала вылечись. Вот что важно.

Затем Толстяк достал медикаменты. Тут-то я заметил, что он уже менял мне повязки: рана на плече больше не выглядела такой безобразно страшной. Он промыл её антисептиком, нанёс лекарство и перевязал, лодыжку тоже обработал, и только после того, как я проглотил несколько таблеток, наконец утихомирился.

Когда человек здоров, он, пожалуй, не придаёт значения этим крохотным пилюлям, но в такие моменты, съешь одну — и будто укол стимулятора, жизнь сразу красками играет.

Я расслабленно обмяк, лёжа в бронзовом гробу, хотелось ещё поболтать с Толстяком, но физическое состояние категорически воспротивилось, и я снова погрузился в дремоту.

Не знаю, сколько я проспал, но, проснувшись, будто возродился. Голова была ясной. Раны ещё болели, но та одеревенелость мышц, словно они вот-вот разлетятся вдребезги, исчезла.

Толстяка рядом не было. Я, опираясь на руки, сел и увидел, что он у стены в коричневом термобелье и греет руки, протянув их к огненному дракону.

Я посмотрел на расстеленную одежду подо мной. Что-то она знакома… Да это же немца! Именно её выделил ему Цветочек из снаряжения. Ткань тонкая, но хорошо защищает от холода. Похоже, Толстяк оправдал ожидания — завалил немца и заодно стянул его вещи.

Он, видимо, мёрз. Стоял возле огненного дракона, притоптывая ногами и растирая руки. Я быстро вылез из бронзового гроба, собрал одежду, подошёл к нему и бросил её, сказав:

— Спасибо.

Толстяк презрительно глянул на меня и сказал:

— Спасибо каждый скажет, давай что-нибудь конкретное.

Я ответил:

— Как я могу ослушаться твоего Толстячества? Потом отдам  половину акций моего магазина.

Толстяк развеселился:

— Эй, похоже, ты неплохо восстановился. Вчера вечером ещё слёзы лил да истерил, а теперь уже издеваешься надо мной. Если вложусь в твою захудалую антикварную лавчонку, то, как пить дать, разорюсь. Мать твою, ты такой бессовестный! Отойди, не нужен мне такой брат.

Я тут же парировал:

— Эй-эй, Толстяк Ван, следи за словами! Какие ещё слёзы? Если, мать твою, снова будешь вздор молоть, я тебе...

Толстяк скривил губы, смерил меня взглядом:

— И что сделаешь?

Я подумал и сказал:

— Прошлый раз обещал крабов, тема закрыта!

Толстяк выпучил глаза:

— Да ладно тебе, не будь бабой! Настоящий мужик держит слово — коням не догнать. Так обещание нарушать — презираю.

Я замахал рукой:

— Ладно, хватит дурачиться. Давай о деле.

Надевая одежду, Толстяк ворчал:

— Одежда отличная, только маловата, тесно в ней. Эту отдаю тебе, чтобы потом не говорил, что я издевался над тобой.

Я не стал благодарить и надел куртку.

Мы трое, все эти годы, можно сказать, вместе прошли через жизнь и смерть. Об учтивом расшаркивании друг перед другом даже говорить не стоит. Я верю, что если действительно погибну в этой гробнице, зная характер Толстяка, мне не нужно беспокоиться о том, что некому будет забрать моё тело — он обязательно найдёт способ вытащить меня отсюда.

В тот раз, после нападения волчьей стаи и спасения немцем, я отказался от мысли вернуться на поиски Цветочка и остальных. Но вот если бы лавине оказался Толстяк... Даже если бы немец направил мне в голову пистолет, всё равно бы из кожи вон вылез, чтобы вернуться и спасти его! Пусть даже пришлось бы выкапывать мёртвое тело.

Одевшись, Толстяк сказал:

— Какие дела? Сейчас важно лечить раны.

Сказав это, Толстяк замолчал. Я почувствовал, что что-то не так, похлопал его по плечу и произнес:

— Что такое? Видок, будто тебя изнасиловали. Да кто мог решиться на такое?

Я-то думал, что Толстяк сразу взорвётся, но не тут-то было! Он уставился на меня своими тёмными глазищами, и после долгой паузы хлопнул меня по плечу, сказав:

— На этот раз я, старина Толстяк, реально струхнул.

Говоря это, Толстяк повернулся, указывая в сторону:

— Смотри.

Я посмотрел, куда он показывал, и сердце моё замерло, потому что та бронзовая дверь, нежданно-негаданно, была нараспашку!

Я смотрел с отвисшей челюстью, вспоминая тот глухой звук — видимо, это был звук открывающейся бронзовой двери. Неужели это Толстяк её открыл?

Я поспешно спросил:

— Что произошло?

Толстяк с всё ещё испуганным лицом сказал:

— Эта история — как сирота без матери, в двух словах не расскажешь.

Видя, что он опять собирается «тянуть волынку», я быстро остановил его:

— Давай вкратце.

После этого Толстяк вкратце поведал, что произошло.

Увидев, что я сорвался с обрыва, глаза Толстяка налились кровью, но, как назло, немец вцепился крепко. Хоть физически он был не ахти как, но силы у него хватало. Толстяк дрался врукопашную не менее двадцати минут, прежде чем смог оглушить его. Затем, не думая больше ни о чём, снял с немца одежду, надел её, готовясь рискнуть и спуститься с обрыва с помощью одних лишь рук, всецело поглощённый мыслями — найти меня живым или мёртвым.

Ситуация хуже некуда! Я сорвался с обрыва, а внизу ещё и эта большая редька — да это же почти равносильно смертному приговору! У Толстяка аж сердце похолодело; тут не до немца. Все мысли о том, как быстрее спуститься. Но не тут-то было: только он собрался действовать, как вдруг — бац! — и кто-то огрел его.

Когда он пришёл в себя, голова зверски кружилась. Он предположил, что был без сознания долгое время. Его руки и ноги были связаны, а немец, который до этого валялся на земле, исчез. Но странно то, что всё снаряжение осталось на месте. Неужели немец ещё не ушёл?

Толстяк, вне себя от ярости, выругался матом и, напрягая все силы, натянул путы. К счастью, верёвка оказалась не настоящей, а самодельным жгутом из ткани, и Толстяк в два счёта освободился. Он тут же прибрал снаряжение, поднял пистолет и начал озираться — куда мог деться немец?

Огненный дракон ярко освещал всё вокруг. Толстяк, щурясь, осматривался по сторонам, и вот тогда заметил в воздухе наверху какую-то тень. Толстяк внутренне вздрогнул: что там такое?

Он направил ствол на эту тень. Она двигалась медленно-медленно и будто бы была человеческой фигурой. Неужели немец?

В окрестностях стен пещеры Толстяк обнаружил кое-что, за что можно было ухватиться и взобраться. Немец вскарабкался туда? Спуститься на дно обрыва пока не представлялось возможным. Толстяк решил, что раз немец бывал тут раньше, то знает обстановку. Не раздумывая, он тоже начал подниматься с рюкзаком за спиной. Стена была крутой, и несколько раз едва не сорвался. Внезапно, на высоте около двадцати метров, показалась бронзовую цепь.

Она была крепко вбита в скалу и тянулась до противоположной стены. Толстяк невольно вспомнил слова червя-подражателя: «Бессмертные могут перелететь». Неужели речь шла об этой бронзовой цепи?

А тень медленно двинулась обратно, постепенно приближаясь. По мере того как силуэт становился всё ближе, Толстяк разглядел, что это действительно немец, который, словно обезьяна, полз по бронзовой цепи. Толстяк так взбеленился, что гневом мог сотрясти небеса. Он немедленно схватился обеими руками за бронзовую цепь, перевернулся, оседлал её, зажав ногами, и прислонился спиной к скале. С щелчком взвёл курок и злобно усмехнулся:

— Сдохни! Отправляйся прислуживать брательнику!

Услышав это, я не удержался и, закатив глаза, выпалил:

— Я, значит, умер, а ты всё никак не уймёшься? Если уж приспичило кого-то со мной похоронить, мог бы и получше кандидатуру подобрать. Этого прислать — всё равно что нарочно мне на том свете жизни не дать!

Толстяк насмешливо цокнул языком и сказал:

— А я почём знал, что ты такой живучий? Честно говоря, я реально думал, что ты разбился. Я, старина Толстяк, даже готов был сигануть с обрыва от горя, чтобы воссоединиться с тобой!

Я аж растерялся от его слов — не знал, плакать мне или смеяться, поэтому замолк, позволив ему продолжить рассказ.

Сказав это, Толстяк выстрелил в немца, у которого не было такой выгодной позиции: он висел в воздухе и никак не мог увернуться от выстрела Толстяка. Этот человек, надо отдать должное, умел приспосабливаться к обстоятельствам и сразу взмолился на китайском языке:

— Нет, нет! Не убивай меня! Я могу помочь!

Толстяк холодно смотрел на него налитыми кровью глазами. Ему отчаянно хотелось искрошить немца в мелкое месиво, но он знал, что этот человек непрост, поэтому подавил гнев и холодно усмехнулся:

— Помочь мне? Ну-ка, послушаем, чем ты можешь помочь?

Увидев, что Толстяк не стреляет, немец облегчённо выдохнул и чрезвычайно таинственно произнёс:

— Я бывал здесь раньше. Хотя не помню всего, но вспомнил об этой бронзовой цепи, а ещё о способе, как открыть ту бронзовую дверь.

В темноте немец повернул голову, указывая на врата напротив.

Выслушав это, Толстяк холодно усмехнулся:

— И?

Немец сказал:

— Способ открыть дверь знаю только я, поэтому давай сотрудничать.

Толстяк улыбнулся, медленно поднял оружие и отчеканил по слогам:

— От-прав-ляй-ся! В! Ад!

После этого его ствол разразился прицельным шквальным огнём, изрешетив немца и разнеся ему голову. Тот даже предсмертных вскриков не издал, сразу покачнулся и рухнул в пропасть.

Толстяк, восседая на бронзовой цепи и глядя вниз, в темноту, пробормотал:

— Наивняш... Если и правда ты погиб... Я, старина Толстяк... Как мне потом на глаза братишке показаться?

Он некоторое время оставался неподвижным, затем решил перебраться на другую сторону, чтобы посмотреть, быть может, скала с той стороны полегче для спуска. Пусть я действительно погиб, необходимо найти тело.

Толстяк пополз на противоположную сторону. Бронзовая цепь была толстой. Карабкаться по ней оказалось совершенно несложно. Добравшись до противоположной стороны, он изумлённо обнаружил высеченные в скале ступеньки, которые мы раньше не заметили из-за ограниченного обзора в пещере.

Толстяк сразу же приступил к спуску и постепенно достиг площадки перед бронзовой дверью. Именно в этот момент он услышал, как позади бронзовой двери доносятся приглушённые звуки.

Толстяк испуганно вздрогнул, невольно вспомнив бронзовые врата в Чанбайшане и полагая, что это выходит воинство духов. Но звуки, погудев немного, затихли. Он находил их отчасти знакомыми. Толстяк долго думал так и этак, а затем, хлопнув себя по лбу, воскликнул:

— Твою ж мать! Да разве это не выстрелы?!

Преграда из бронзовой двери искажала грохот интенсивной стрельбы, поэтому он не сразу понял. Но теперь, поразмыслив, Толстяк внезапно встревожился: кто же там за бронзовой дверью?

Волчье логово Куньлунь 9-77 "Анализ"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-77  "Анализ"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第七十七章 分析

Выслушав всё это, я уже примерно понял и невольно тяжело вздохнул про себя: кто бы мог подумать, что когда мы имели дело с этим пушистым шаром, Толстяк уже был снаружи у бронзовой двери. Поэтому я спросил:

— Как ты ухитрился открыть бронзовую дверь? Только не говори, что у тебя с собой призрачная печать.

Толстяк презрительно цокнул языком и сказал:

— Эта бронзовая дверь — левак. Может, кто другой и попался бы на обман, но ей не повезло встретиться со стариной Толстяком.

— Левак? — поспешил я возразить. — Это определённо древняя вещь, которой тысячи лет. Ты не доверяешь моей оценке и всему такому? К тому же, если это действительно фальшивка, то наши предки были невероятно искусны в подделках.

Толстяк ответил:

— Чёрт возьми, не передёргивай! Я не говорю, что дверь фальшивая. Я говорю, что эта бронзовая дверь — копия той, что в Чанбайшане.

Моё сердце взволнованно забилось, и я сказал:

— Расскажи подробнее.

Затем Толстяк рассказал мне процесс открытия двери. Из-за большого расстояния, находясь в пещере, мы не могли разглядеть точные детали, только думали, что дверь похожа на ту, что в Чанбайшане. Но когда Толстяк действительно встал перед ней, то обнаружил, что она не просто похожа — она абсолютно идентична.

На этой бронзовой двери отлиты бесчисленные фигуры причудливых злых духов. В месте стыка створок находилось квадратное углубление, усеянное множеством маленьких круглых выступов, а по обеим сторонам двери высечены в камне рельефы, изображающие процесс отливки бронзовой двери. Согласно описанию на этих рельефах, хозяин, построивший эту подземную усыпальницу, когда-то входил в огромную бронзовую дверь и обнаружил за ней нечто невероятное. Возможно, из-за того, что это событие произвело на него такое сильное впечатление, или по каким-то другим причинам, при строительстве этой гробницы он специально сделал копию той двери в качестве входа в погребальную камеру.

Обычный человек определённо не смог бы найти механизм, но Толстяк — не обычный. Увидев это квадратное углубление, он сразу вспомнил о призрачной печати. Он столько раз крутил её в руках, что она уже давно отпечаталась в его памяти. Поэтому круглые выступы в углублении напомнили ему о трёх пальцевых желобках на основании печати, и он нажал по памяти. И, неожиданно, бронзовая дверь действительно открылась.

А стоило ей открыться, первое, что он узрел, был бронзовый гроб в центре склепа. Толстяк изумлённо застыл с разинутым ртом: он так долго ворошил курганы, а такую грандиозную погребальную камеру видит впервые. Да ещё огненный дракон торжественно встречает у входа — просто божественный приём.

Толстяк осторожно продвигался вперёд, опасаясь каких-либо ловушек, и, когда осторожно подошёл к бронзовому гробу, обнаружил, что тот уже открыт и пуст. Вспомнив о недавних выстрелах, Толстяк невольно печально вздохнул: похоже, он припозднился, и кто-то уже успел побывать здесь первым.

Только подумал об этом, как сверху раздался шум. Толстяк вскинул голову и увидел падающую чёрную фигуру. Вначале он посчитал, что ожил подвешенный висельник, но, лишь стоило разглядеть современную стрижку, сразу протянул руки, чтобы поймать. В результате я свалился прямо на его большой живот.

А увидев, что это я, у него голова пошла кругом: он был и потрясён, и обрадован, думая: «Он же точно сорвался в пропасть! Как вдруг падает с неба?!» Он собрался окликнуть меня, но заметил, что я без сознания, да вдобавок весь в ранах. Толстяк встревожился, быстро проверил моё дыхание и, обнаружив, что я жив, только тогда с облегчением вздохнул.

Затем он выбросил чёрный гроб из бронзового саркофага, соорудил мне в саркофаге гнёздышко из одежды, обработал раны и оставил там восстанавливаться, пока я не пришёл в сознание.

Толстяк похлопал меня по плечу и сказал:

— Наивняш, это дело чересчур чертовски странное. Разъясни-ка толком, что всё-таки произошло.

Хотя я восстановил немного сил, раны всё же слишком серьёзные, и после долгого разговора почувствовал, что силы понемногу сдают, поэтому отобрал самое важное.

Выслушав мой рассказ, Толстяк не сдержался и разразился руганью:

— Что это такое? Вот и узнаёшь людей со временем! Этот в розовой рубашке — совсем совесть потерял! А тот, по фамилии Ци, как его там?

— Не знаю. Дракоша Се не сказал.

— Об этом Ци не беспокойся. Встретим его снова — старина Толстяк отомстит за тебя. Твою мать! Он посмел тронуть моего брата — шкуру живьём спущу!

Хотя Толстяк болтун болтуном, но когда свирепеет, действительно страшен. Я поспешно сказал:

— Этот Ци, возможно, связан с верхами. Да к тому же ты заметил: он тот, у кого, можно сказать, везде свои глаза и уши — он даже смог внедрить человека в команду второго дяди. И что самое главное: второй дядя пришёл раньше нас, и если бы не то письмо, он бы вообще не появился в этой гробнице. Как Ци мог это предвидеть?

Разве что... всё это заранее спланировано.

Толстяк — человек сообразительный, и после моего намёка сразу всё понял. Он изменился в лице и мрачно сказал:

— Наивняш, на этот раз мы задели тех, кого не следует.

Я горько усмехнулся и отозвался:

— Думаешь, я бы стал по своей воле связываться с такими людьми? Их цель — Предел.

Услышав мои слова, Толстяк внезапно спросил:

— Наивняш, тебе не чувствуется странность?

Я ответил:

— Как тут ей не быть? На всём пути странностей с избытком.

Толстяк уселся попросту на землю и сказал:

— Раз уж мы дошли до этого момента, нам не к спеху. Всё равно тебе нужно восстанавливаться. Давай хорошенько обсудим. Расскажи обо всём. Что тебя настораживает? Проведём тщательный анализ.

Весь этот путь мы только и делали, что рискуя жизнями, двигались без остановки. Совершенно не было времени подумать. После слов Толстяка я упорядочил мысли, достал лист бумаги и написал ключевые слова.

Первый пункт: третий дядя, Молчун и зацепки. Это и была истинная цель моего спуска в гробницу. Год назад третий дядя в одиночку отправился в эту гробницу якобы что-то искать, а Вэньцзинь сказал Толстяку, что здесь есть ключи к разгадке «предела». Но до сих пор я не обнаружил никаких следов пребывания третьего дяди и не видел никаких улик, связанных с «пределом». Однако нет никаких сомнений, что эта странная гробница Небесной бездны действительно как-то связана с ним — будь то шестиугольные колокольчики на бронзовом гробу или та поддельная бронзовая дверь, всё это может служить доказательством. Отсюда видно, что Вэньцзинь не обманывала Толстяка. Но где же тогда эти зацепки, связанные с третьим дядей и Молчуном?

Второй пункт: Чужак и дракоша Се. Как-то Цветочек сказал Чужаку одну фразу, которая привлекла моё внимание. Он сказал, что я ближе всех к «пределу». Как он узнал об этом «пределе»? И Чужак, похоже, тоже очень хорошо осведомлён. Во всём мире только Вэньцзинь и Молчун действительно видели «предел». Как же Цветочек с остальными узнали об этом? С какой целью они здесь? Тоже отыскать следы «предела»? Так называемый «предел» для меня уже не имел никакого значения. Единственная моя забота — попавшие в эту историю Молчун и третий дядя. Что значит «предел» для Цветочка и Сюсю?

Третий пункт: Вэньцзинь. Она вошла в гробницу Небесной бездны на неделю раньше нас, но на всём нашем пути мы не видели никаких следов их группы. Где они?

Четвёртый пункт: второй дядя. Второй дядя всегда был строг ко мне, но он всегда видел во мне единственного продолжателя рода У. Хотя он часто бранил и бил меня, однако чрезвычайно высоко ценил. А в этот раз, чтобы избавиться от Лу, даже не побрезговал бросить меня. Это показывает, что стоящие за Лу силы крайне опасны. Второй дядя вовсе не слабак. Была бы реальная угроза, думаю, он бы даже убил человека. Но он этого не сделал, не попытался избавиться от Лу, а нашёл способ уйти от него. Это означает, что Лу нельзя трогать: если тронешь, то привлечёшь внимание определённых сил. Так куда же подевался второй дядя?

Хотя оставалось ещё много других вопросов — например, живы ли Сюсю и остальные, как Цветочек и другие спаслись от волков, — но сейчас это не то, что должно меня заботить. Разобраться в четырёх обозначенных моментах было первоочередной задачей. Записав эти ключевые пункты, я посмотрел на Толстяка, ожидая услышать его мнение.

Толстяк потёр подбородок и, прищурившись, сказал:

— Наивняш, не слишком ли ты надумываешь?

Я не совсем понял, о чём он, поэтому промолчал.

А Толстяк взял ручку, перечеркнул первый, второй и третий пункты, и в конце обвёл кружком имя Вэньцзинь, после чего изложил своё соображение:

— Цель нашего проникновения в эту гробницу — найти твоего третьего дядю и способ спасти братишку. Давай пока не будем думать о целях парня в розовой рубашке и остальных. Самый важный человек здесь — твоя тётя Вэньцзинь. Во-первых, она знает о «пределе». Если ты хочешь узнать о нём, самый надёжный способ — найти её. Во-вторых, те силы, о которых ты говоришь, сейчас некоторые из них находятся среди нас. Например, тот Чужак. В этой гробнице есть призрачная печать и следы, ведущие к «пределу». Неважно, что за силы, у них одна цель спуска — предел. В-третьих, твой второй дядя. Он бросил тебя, потому что за ним следили эти силы. Ты не думал, что, возможно, он так пытался защитить тебя? И ещё: твой второй дядя спустился в гробницу с той же целью, что и ты — спасти третьего дядю. Так что бы ты сделал на его месте?

Моя путаница в голове мало-помалу прояснилась благодаря словам Толстяка. Верно, до сих пор разнообразные странности следовали одна за другой, заставляя меня врасплох и приводя мысли в хаос. Неважно, Цветочек или Чужак. На первый взгляд, их мотивы не ясны, но можно быть уверенным в одном: раз они спустились в эту гробницу, их цель такая же, как и у нас. Не важно — третья призрачная печать или что-то другое, единственно, на что они нацелены, — это «предел».

Раз наши цели одинаковы, то можно утверждать: в конце концов все объявятся в одном месте — там, где третья призрачная печать и следы «предела». Поэтому сейчас нет смысла ломать голову над тем, что движет Цветочком и остальными, а надо найти местонахождение третьей призрачной печати. И если я прав, то именно там-то и соберутся все, кем бы они ни были и какие бы силы ни представляли. Это место — вот настоящая цель для каждого.

Осознав это, я сразу увидел чёткий путь в своей голове. И за долгое время ощущение, будто мечусь безголовой мухой, мгновенно исчезло. Я тут же, хлопнув Толстяка по плечу, сказал:

— Недаром говорят, что в сражении нужны братья по оружию. Товарищ Толстяк Ван, от имени отряда грабителей могил «Железный треугольник» объявляю тебе заслугу первой степени.

Толстяк ответил:

— Не надо заслуг. Слава и выгода для старины Толстяка — как текущая вода и плывущие облака, всё пустое. Но, кстати, я уже порядком ворошу курганы, и эта гробница самая бедная. Выглядит по масштабам прямо-таки величественной... *** Ни одного погребального предмета! Этот хозяин гробницы — типичный показушник, снаружи всё пышно, а внутри гниль. Такое реакционное лицемерие больше всего достойно презрения.

Когда Толстяк упомянул о погребальных предметах, я тоже почувствовал странность. Такую чистую гробницу действительно редко встретишь: структура могилы настолько велика, что дух захватывает, но, вопреки ожиданиям, до сих пор мы видели кучу упырей, а погребальных предметов нет. Неужели хозяин гробницы при жизни коллекционировал трупы?

В этот момент Толстяк внезапно сказал:

— Эй, а может, это гробница небожителя?

Я чуть не поперхнулся собственной слюной и, указав на каменные изваяния с волчьими головами, которые до сих пор глазели на нас, сказал:

— Взгляни, это похоже на небожителей?

Толстяк на мгновение смутился, но не сдался:

— Ты мало видел, вот и невежествен! Наверняка никогда не слыхал о гробницах небожителей. Я тебе скажу: в древности некоторые хотели стать бессмертными после смерти. Эти люди считали погребальные предметы слишком приземлёнными, поэтому их гробницы были пустыми. Но не совсем — в главной погребальной камере, где стоит гроб, часто хранились предметы небожителей.

Я скептически отнёсся к словам Толстяка — этот парень всегда нес отсебятину, приукрашивая истории. Он брал какую-нибудь народную легенду, а после его обработки она становилась совершенно не внушающей доверия. Поэтому я спросил:

— Предметы небожителей? Это что, восьмитриграммная печь Небесного Старца или нефритовый кувшин богини Гуаньинь?

Толстяк услышал моё недоверие и, скривив рот, сказал:

— Старина Толстяк съел соли больше, чем ты риса. Недаром говорят, что у молодёжи кругозор ограничен — сидите в колодце и смотрите на небо. Как там говорится: гриб не знает ночи, насекомое не знает осени.

Я быстро перебил его:

— Ты много соли ешь просто потому, что любишь солёное. И не «гриб не знает ночи», а гриб, который появляется утром и умирает к вечеру, не знает смены дней и месяцев; цикада, которая живёт всего одно лето, не знает, что такое весна и осень.

Толстяк покраснел до шеи, рассерженно схватил меня за шею и возопил:

— Наивняш, когда твой язык стал таким ядовитым? Ах, ты совсем не милый! Верни мне прежнего Наивняшку!

На моей шее ещё оставались следы от хватки упыря, и хотя Толстяк не сильно сжимал, я всё равно закашлялся. Услышав это, он быстро убрал руки и ехидно сказал:

— Ой-ой, с неба упала сестренка Линь.

— Кхе-кхе… Ты***… сестренка Линь!

Толстяк сменил тему:

— Неважно, гробница это небожителя или нет, но у расхитителей могил есть правило — не уходить с пустыми руками. Не годится возвращаться ни с чем.

Я не обращал внимания на Толстяка — видимо, из-за ран у меня было мало сил. Снова почувствовав сонливость, я снял одежду и свернулся в углу, чтобы поспать. Толстяк обозвал меня откормленной свиньёй и начал бродить по погребальной камере.

Не знаю, сколько я проспал, но меня разбудила ругань Толстяка.

— Чёрт возьми, чего таращишься? — Толстяк пялился на каменное изваяние напротив.

Странно это: эти изваяния — куда бы человек ни пошёл, их лица беззвучно следовали за ним, и часто, стоило отвлечься и обернуться, то обнаруживаешь, что бесчисленные зловещие волчьи морды пялятся на тебя жуткими взглядами.

Неужели в полу есть механизм? Он управляет изваяниями в зависимости от движения человека?

Я только собрался окликнуть Толстяка, как он уже нетерпеливо поднял ногу и пнул, причём пнул прямо в нижнюю волчью морду. У меня сердце подпрыгнуло, и я выругался:

— Жирдяй, чтоб тебя! Да угомонись ты!

Толстяк сразу обернулся и с улыбкой сказал:

— Товарищ Наивняш, как спалось? Почувствовал тепло боевого товарища?

Я заметил, что Толстяк накрыл меня своей курткой, и только собрался огрызнуться, как в тишине погребальной камеры вдруг раздалось множество щелчков.

Этот звук я слишком хорошо знал — чёрт возьми, это звук спусковых механизмов!

Волчье логово Куньлунь 9-78 "Золотисто-чёрные паразиты"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-78  "Золотисто-чёрные паразиты"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第七十八章 金黑子

Моё сердце подскочило к горлу. В считанные мгновения звук поворотных механизмов прекратился. Я не успел вымолвить ни слова, как услышал непрерывный свист — из пастей волчьих голов изверглись бесчисленные чёрные короткие стрелы.

Поскольку я сидел, прислонившись к стене, они не достали меня. Я только видел залп чёрного дождя, а Толстяк, скорбно взвыв, в одно мгновение превратился в утыканное решето.

У меня похолодело на сердце, в голове загрохотало, голос сорвался на сдавленный крик:

— Толстяк!

Затем в погребальной камере раздались непрерывные истошные вопли Толстяка. Да ладно... Что за нафиг? Столько стрел обрушилось на него с грохотом, давно пора отправиться на тот свет. Как же этот Толстяк всё ещё так энергично орёт? Неужели опять стрелы с мягкими наконечниками?

Тут дождь из стрел постепенно ослаб, а затем полностью прекратился. Чёрные древки с грохотом осыпались с Толстяка, и я увидел, что на этом паскуднике нет ни капли крови.

Что за дела? Эти потайные стрелы хозяина гробницы даже без наконечников? Или ещё какой-то подвох?

Я не мог позволить себе беспечность и быстро выругался:

— Жирдяй, мать твою, когда ты наконец перестанешь заставлять меня волноваться!

В этот момент Толстяк, потирая голову, сказал:

— Наивняш, куда бы старина Толстяк ни пошёл, эти волчьи морды везде на меня смотрят. Аж до мурашек пробирает! Вот и решил проучить их немного. Эй, иди скорее посмотри, что-то со стрелами не так.

Я подумал: конечно, не так! Такой обстрел тебя не убил. Точно что-то нечисто.

Страшась других ловушек, я осторожно подошёл к Толстяку. Пол был усеян чёрными дротиками. С первого взгляда на них я тоже почувствовал странность — эти стрелы не только не имели наконечников, но и материал чудной. Может, на них яд?

Я поднял одну стрелу через одежду, взвесил её в руке и обнаружил, что она не из железа и не из дерева, а из камня — другими словами, это были не короткие стрелы, а круглые стержни длиной с палец. Какой смысл стрелять такими?

Внезапно меня осенило: этот камень очень похож на материал стен в той дыре над нами. Неужели эти обрубки сделаны из камня оттуда? Но зачем они нужны?

Толстяк тоже был в полном недоумении и, не найдя объяснения, пробормотал что-то о мистификации, а потом сказал мне:

— Точно психологическая тактика врага — специально используют странные вещи, чтобы сбить с толку. Не стоит обращать внимания.

Я подумал: если бы враг действительно хотел разделаться с тобой, то достаточно взять и заострить концы. Зачем так усложнять?

Я встал, чувствуя противоречие, и только поднял голову, как напротив шевельнулись волчьи глаза — глазные яблоки медленно сместились и уставились прямо на меня. Мой скальп моментально одеревенел, и я подумал: неужели действительно дух Кулажице явился?

Я быстро потянул Толстяка за руку и торопливо сказал:

— Гляди!

Толстяк повернул голову и тоже обомлел — все каменные истуканы вращали своими чёрными глазными яблоками, словно что-то искали. Меня разобрал реальный страх, что в следующий момент они остановятся на нас.

Толстяк сглотнул. Его голос потерял уверенность:

— ***, на этот раз мы столкнулись с духами. И это при том, что тебя зовут У Се (Отгоняющий Зло), по-моему, ты скорее Чжао Се (Призывающий Зло).

Я выругался:

— Толстяк Ван, как у тебя совести хватает такое говорить? Кто виноват в том, что сейчас происходит?

Толстяк взял оружие наизготовку и сказал:

— Ладно, сейчас важно — сообща противостоять кризису, а ответственность лучше в безопасности после разберём... Стой, что-то не так!

Он внезапно сменил тему:

— Наивняш, видишь, что это?

Глазное яблоко волка медленно сползало вниз, словно выпадая из глазницы. У меня сердце ёкнуло, и в этот момент из пастей и глаз волчьих голов вдруг потекло чёрное нечто, наподобие хлынувшей крови.

В этот раз я видел чётко — какие там глазные яблоки! Предельно ясно: это чёрные жуки! Они выползали из глаз и пастей, густо усыпая волчьи головы и ползя к нам с Толстяком. В одно мгновение все стены погребальной камеры покрылись этими чёрными жуками, и их становилось всё больше, словно им не было конца.

Толстяк выругался матом и воскликнул:

— Наивняш, гони драгоценную кровь!

Я чуть ли не взъярился на него. Эти мелкие паразиты хоть и не больно кусаются, но потом зуд такой, что просто невыносимо! Если нас столько этих тварей искусает, мы всё тело расчешем!

Я вспомнил, как несколько лет назад ездил в Сиань. Тогда был слух, что местные крестьяне что-то раскопали и тайно ищут покупателей. Сиань — столица тринадцати династий, под землёй реликвий не счесть. По этому поводу государством были изданы официальные документы; в общем, в тех местах, кроме строителей и крестьян, никому не разрешалось копать землю. Я как раз маялся от безделья, да и давно не получал хороших товаров, поэтому решил попытать удачу.

В результате попал в старую деревню. Товара не получил, зато увидел толпу людей у ворот одного дома. Они сгрудились, наблюдая за каким-то зрелищем. Я подошёл поглазеть и обнаружил, что в центре дома проводится шаманский ритуал, а на кровати лежал мужчина, всё тело которого было в язвах. Он непрерывно чесался и невероятно трагично кричал. Я подумал: «Что же это за болезнь такая скверная? Похоже, он не жилец».

В итоге, когда ритуальный танец закончился, шаман подал чашу с чем-то жёлтым, набрал в рот и обрызгал этим человека. Я почувствовал только сильный запах алкоголя в воздухе. Вскоре тот человек перестал кричать, после чего его переправили в больницу.

Мне это показалось чрезвычайно удивительным, и, как только расспросил людей, выяснил, что того человека укусил в горах золотисто-чёрный жук. Этот вид насекомых морозостойкий и не боится воды, обычно живёт группами в подземных пещерах, питается муравьями и червями. А как только наступает лето, они любят забираться в воду купаться, и если человек по неосторожности окунет ноги в источник, чтобы помыть их, вот тогда моментально будет искусан.

Причём сперва от их укусов лишь лёгкое покалывание. У людей, живущих в горах, на ногах толстые мозоли, поэтому они часто не замечают этого, и когда наконец понимают, что случилось, уже появляется невыносимый зуд.

Со временем у горцев появился секретный рецепт лечения от укусов золотисто-чёрных жуков — та самая жёлтая жидкость, которую использовал шаман.

Я не знал, те ли это жуки, но раньше, когда у меня был зуд, помогло промывание дезинфицирующим спиртом. Видя, как эти существа окружают нас, я быстро спросил Толстяка:

— В сумке есть спиртное?

Толстяк раздавил ногой нескольких подползших поближе и, с выражением крайнего разочарования, выпалил:

— Слушай, Наивняш, ты что, в такой момент хочешь бухнуть для храбрости? Где старина Толстяк возьмёт спиртное? Давай-ка лучше пожертвуй кровушки! Внеси вклад в совместное дело грабежа могил.

Услышав Толстяка, я горько усмехнулся и сказал:

— Кровь — подделка. Она уже утратила силу. Чего стоим? Бежим!

Говоря это, я быстро побежал к бронзовому гробу, на бегу крича:

— Наверху пещера!  Дракоша Се и остальные уже забрались. Давай туда!

К этому моменту немало жуков уже заползло мне на ноги и продолжало забираться в штанины, кусая повсюду. Похоже, даже самое сокровенное место пострадало. Я бежал и чесался, а Толстяк, следуя за мной, ругался:

— Мать твою, и в такой момент ты занимаешься такими мерзостями! Только что хромал, а теперь бежишь быстрее кролика!

Мне было не до него. Я добрался до бронзового гроба, и тут-то понял, что невольно угодил в переплёт. В отличие от Цветочка и Чужака, мы с Толстяком не могли похвастаться акробатическими навыками, а бронзовая цепь находилась на высоте шести метров — как туда вскарабкаться?

Пока я решал дилемму, Толстяк пнул меня и ругнулся:

— Чего застыл дураком? Отойди!

Сказав это, он встал на край бронзового гроба; двадцать сантиметров ширины позволяли стоять вполне устойчиво. Затем присел в позу наездника, хлопнул себя по ноге и скомандовал:

— Залезай! Встань и прыгай вверх.

Я подумал, что это рискованно, но времени просчитывать вероятность успеха не было. Я быстро встал на его ноги, затем на плечи, после чего Толстяк выпрямился, и я тоже распрямил тело. Наш общий рост составлял почти четыре метра, плюс высота бронзового гроба более метра. Достаточно одного прыжка, чтобы дотянуться до цепи.

К этому времени золотисто-чёрные твари уже вовсю карабкались по бронзовому гробу. Я оглянулся, окидывая взглядом пространство за спиной. Неизвестно когда, но погребальная камера уже превратилась в сплошную черноту, даже каменные статуи были облеплены жуками. Только огненный дракон ещё был виден, но и он, похоже, находился на последнем издыхании. Горючее явно подходило к концу, и пламя едва теплилось, испуская лишь слабое, угасающее сияние.

Толстяк шипел сквозь зубы и кричал:

— Умираю от зуда! Наивняш, чего копаешься?

Я сказал:

— Держись!

Толстяк ответил:

— Не недооценивай старину Толстяка, прыгай!

Нижняя половина тела Толстяка была почти полностью покрыта жуками. Я даже переживал за его мужское достоинство: как мне ответ держать, если парень станет импотентом? Немедля, я прицелился к бронзовой цепи, оттолкнулся обеими ногами и прыгнул. Хотя не было возможности действовать левой рукой, но, к счастью, правая рука у людей обычно сильнее, и я сразу же ухватился, начав раскачиваться.

Толстяк, мгновение назад преисполненный уверенности в своих силах, в результате толчка всё-таки не выдержал. Его ноги задрожали, и он рухнул в гущу жуков. Моё сердце подпрыгнуло. Я раскачивался на цепи туда-сюда, но не успел рот раскрыть, как Толстяк уже поднялся. Его лицо было сплошь в жуках.

Он яростно стёр их с лица и, не обращая внимания на тех, что ползли по телу, быстро забрался обратно на бронзовый гроб и крикнул мне:

— Чтоб тебя, не раскачивайся! Держись крепче, старина Толстяк сейчас полезет!

Я немедленно напряг запястье, напряг мышцы спины и ног, приготовился и крикнул:

— Прыгай!

Толстяк вложил в этот прыжок всю свою силу. Он прыгнул почти на два метра и мгновенно обхватил руками мои голени. Я сразу заскользил вниз, но в критический момент вцепился в последнее звено цепи и удержался.

Жуки массово сыпались с тела Толстяка, хотя некоторые упрямцы всё ещё ползли вверх. Но, к счастью, боли не было, и мне стало не до этого. Я мог использовать только правую руку, которая теперь держала вес двух человек, вены вздулись от напряжения. Я задержал дыхание и даже говорить не мог.

Толстяк крикнул:

— Наивняш, постарайся! Я лезу наверх!

Затем этот жирдяй, будто я верёвка, полез по мне, совершенно игнорируя, что почти наполовину стянул с меня штаны. Я не выдержал и заорал:

— Чтоб тебя! Пользуешься моментом, чтобы поквитаться!?

— Тьфу! — презрительно выплюнул Толстяк, продолжая карабкаться. — Полагаешь, старина Толстяк такой же извращенец, как ты? Способен заниматься подобными делами в гробнице?

Я тотчас лишился дара речи: этот толстяк рано или поздно доведёт меня до белого каления.

Он быстро забрался поверх моей головы и только тогда обернулся, чтобы помочь подняться. Хотя я был осторожен, рана на плече всё равно разошлась. По крайней мере, мы добрались до выступа у шахты.

Слишком большая фигура Толстяка заняла две трети небольшого пространства размером с ладонь, а я стоял на цыпочках, как балерина. Я не выдержал и выругался:

— Жирдяй, вернувшись, чтоб обязательно похудел!

— Товарищ Наивняш, ты слишком злобен! — возразил Толстяк. — Старина Толстяк за этот поход в гробницу уже похудел на десять с лишним цзиней. Нельзя судить людей по внешности! Ну, толстый и что? В интернете говорят, что в груди толстяков бьётся нежное сердце.

Волчье логово Куньлунь 9-79 "Поднятая голова дракона"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-79  "Поднятая голова дракона"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第七十九章 龙抬头

Я сказал:

— Да хватит тебе! В твоём-то возрасте, а всё подражаешь поколению 90-х.

Толстяк, прислонившись к стене, посмотрел вверх на чёрную дыру и сказал:

— Сейчас нужно действовать сообща, хватит пустой болтовни. Ты лезь первым, я снизу подстрахую.

С Толстяком внизу карабкаться было полегче, к тому же силы немного восстановились. Вскоре я добрался до наклонного участка. Толстяк, находясь позади и недовольный моей медлительностью, постоянно руками подталкивал мои ноги, приговаривая:

— Наивняш, давай пошевеливайся.

Этот проход был очень узким — всего лишь полметра в диаметре, а в самых широких местах не больше метра, поэтому Толстяку карабкаться особенно тяжело. Повсюду разносилось его надсадное дыхание.

Внутри дыры царила черная темень. Хотя проход был наклонным, угол составлял почти 60–70 градусов, поэтому взбираться отнюдь не легко. Мы проползли несколько десятков метров, а проход всё так же уходил ввысь. Я немного выдохся, остановился и сказал:

— Передохнём.

Толстяк тоже сильно запыхался. Он молчал, учащённо выдыхая воздух. У нас был ограниченный источник света. Единственный фонарик приходилось экономить, и я уже собрался его выключить, как вдруг заметил на чёрной влажной каменной стене какие-то высеченные узоры.

Я окриком поторопил Толстяка догнать меня, сказав, что есть находка. Проползли ещё более десяти метров и только тогда достигли это место. И тут обнаружили, что впереди опять развилка на два пути, а замеченный узор высечен у входа, ведущего направо. Я посветил фонариком внутрь, но там по-прежнему кромешная тьма.

Левый проход постепенно кренился вниз, а узор в действительности оказался изящно написанным иероглифом «се», который, похоже, был вырезан чем-то вроде ножа.

Глядя на иероглиф «се», я сказал Толстяку:

— Должно быть, Цветочек оставил для меня. Они вошли в этот ход.

Толстяк ответил:

— В этом месте никто раньше не бывал. Выбранный ими путь не обязательно правильный.

В словах Толстяка был резон. Я посветил фонариком, сравнивая оба прохода: тот, который выбрали Цветочек и его спутники, продолжал идти вверх, а левый спускался вниз. Этот проход был сделан очень грубо, и неизвестно, для чего он предназначался, но раз он существует, значит, для этого была причина. К тому же они до сих пор не вернулись назад, что указывает на наличие выхода из этого прохода.

В моей голове сложилась общая структура некрополя Небесной Бездны: судя по текущей ситуации, гигантский ледяной гроб, окружённый ледяной рекой, должно быть, и есть надгробье всего комплекса. Как говорится, у усадьбы есть название, у могилы есть надгробье. Вход в усыпальницу располагается в скале и представлял собой бронзовые врата. Вся гора полая внутри, у подножия находится жертвенная яма и путь духов, который через невероятную лестницу незаметно вывел нас наверх, затем через боковые комнаты и погребальный проход мы достигли огромной погребальной камеры с бронзовым гробом.

Если посмотреть на всю планировку, эта усыпальница находится внутри целой горы. Согласно древней структуре захоронений, существует концепция трёх дворцов. То есть после главного входа в гробницу находится первый дворец, соответствующий главному залу, где при жизни жил хозяин — как современная гостиная. В главном зале должно быть больше всего погребальных предметов, демонстрирующих богатство хозяина. Затем идёт второй дворец, то есть Восточный дворец, который противоположен третьему дворцу — один на юге, другой на севере. Планировка грандиозная, и только третий дворец является настоящей главной погребальной камерой.

Все древние гробницы следуют такой планировке. У древних людей издавна существовала концепция «жилища мёртвых», поэтому независимо от эпохи и изменений в структуре гробниц три дворца существовали всегда. Мы уже прошли начальный Восточный дворец, а место, где находится огненный дракон, должно быть главным залом гробницы. Так где же третий дворец?

По логике, третий дворец должен находиться после главного зала, но если по каким-то причинам его положение изменено, то, учитывая древнюю концепцию «верхнее положение важнее», хозяйская погребальная камера должна быть построена над главным залом.

По пути к дворцу Семи Звёзд Лу-вана третий дядя рассказывал мне об особом типе древних гробниц, называемом «поднятая голова дракона» — это планировка очень высокого ранга. Большинство древних гробниц строились под землёй горизонтально, как наземные постройки. Но планировка «поднятая голова дракона» подобна многоэтажному зданию: первый этаж — гостиная, второй — спальня. Вся гробница выстраивается вертикально, этаж за этажом. Это не только колоссальный строительный проект, но и малейшая ошибка может привести к тому, что гора обрушится. Поэтому такие гробницы обычно встречаются редко, а если и встречаются, то их размеры крайне малы.

Название «поднятая голова дракона» происходит от того, что вся гробница слой за слоем вдавливается вниз, и только голова дракона может быть поднята. А эта голова обязательно находится в самой высокой точке, то есть там, где главная погребальная камера.

Но гробница Небесной Бездны, которую я сейчас вижу, как раз соответствует описанию третьего дяди: жертвенные ямы на нижнем уровне, над ними Восточный дворец, над Восточным дворцом — главный зал. Так может, настоящая главная погребальная камера прямо над нами?

Неужели это и есть «поднятая голова дракона»?

Цветочек тоже додумался до этого и поэтому выбрал туннель, ведущий вверх?

Я высказал свои соображения Толстяку. Он вдруг хлопнул себя по лбу и сказал:

— Как говорится, одно слово пробуждает спящего! Об этой «поднятой голове дракона» я тоже слыхал в Пекине. Якобы, это один из типов планировки фэншуй северной школы, разделённый на голову и тело дракона — гробницу, сочетающую большую удачу и большое несчастье. В части тела дракона полно опасностей, часто сопровождаемых большим количеством погребённых тел. Трупная энергия концентрируется, возникает злая сила, превращая её в гробницу упырей. Можно сказать, что это смертельно опасная планировка, и погребённые в теле дракона люди никогда не смогут переродиться. Но, напротив, место головы дракона — это место удачи.

Наши предки говорили: когда встречаются инь и ян, и инь достигает предела, то обязательно будет ян, а ян станет инь. Негативная трупная энергия накапливается в теле дракона, следовательно, позитивная энергия собирается в голове дракона для её подавления. Добро и зло противостоят друг другу. Инь и ян взаимодействуют — это закон функционирования неба и земли. Поэтому, когда позитивная энергия неба и земли собирается в голове дракона, тело хозяина гробницы, находясь там долгое время и впитывая её, может вернуть душу к жизни и даже достичь бессмертия.

Я слушал в оцепенении. Хотя третий дядя и рассказывал мне о «поднятой голове дракона», но он не заходил так далеко, как Толстяк. Я сказал:

— Да ладно тебе! Не заливай. Этой гробнице как минимум три тысячи лет. Как она может быть планировкой фэншуй северной школы? Врёшь, так ври с умом.

Толстяк так разозлился, что аж нос перекосился:

— Что тебя! Не разбираешься — так не сотрясай попусту воздух. Скажи-ка, когда были основаны южная и северная школы грабителей могил?

Эту историю любой расхититель, даже новичок, мог рассказать в деталях: в период Троецарствия Цао Цао раскапывал могилы для пополнения военной казны и учредил должности — чин по раскопкам могильных курганов и уполномоченного по поиску погребального золота, что положило начало южной и северной школам расхитителей могил — школе поиска золота, искусной в наблюдении фэншуй и определении энергетических точек, и школе раскопок холмов, умеющей определять могилы по почве и предсказывать опасности. Этой истории уже более тысячи восьмисот лет.

А утверждение Толстяка о том, что «поднятая голова дракона» — формация фэншуй северной школы, явно не сходится. Этой гробнице как минимум две-три тысячи лет. Она относится как минимум к периоду Западной Чжоу — какая тут связь с северной школой?

Я ответил на слова Толстяка:

— Хотя твои профессиональные навыки поиска погребального золота оставляют желать лучшего, но не нужно самоутверждаться за мой счёт. Какой смысл меня дурачить? Я же не первый день с тобой знаком, так что хватит притворяться.

Толстяк покачал головой и сказал:

— Товарищ Наивняш, ты снова допускаешь принципиальную ошибку. В любое время мы должны быть бдительны, скромны и осторожны. К врагам нужно относиться безжалостно, как суровая зима, а к соратникам тепло, как весна. Я тебя спрошу: разве до периода Троецарствия людей не хоронили?

Я растерялся от его вопроса, но потом понял, к чему он клонит.

Хотя южная и северная школы основаны в период Троецарствия, грабители могил существовали и до этого, и различные формации фэншуй тоже уже давно были в обиходе. Просто после создания систематизированных школ эти знания были собраны воедино. При таком раскладе появление в этой трёхтысячелетней гробнице планировки «поднятая голова дракона» школы поиска погребального золота не кажется чем-то удивительным. Более того, эта гробница перед нами — можно сказать, прародительница всех «поднятых голов дракона».

Узрев моё просветлённое выражение лица, Толстяк, хлопая меня по ноге, молвил:

— Ну что, опять узнал что-то новое?

Глядя на его самодовольную физиономию и вздёрнутый едва ли не до небес нос, я не удержался и тут же захотел осадить его, но только собрался заговорить, как вдруг вспомнил одну вещь — того немца. Я быстро спросил Толстяка:

— Говоришь… в гробнице с головой дракона можно вернуть душу к жизни?

Толстяк сказал:

— И не только это! Люди судачат, что можно даже нарастить плоть на костях и создать новое тело.

Я не удержался и выругался:

— Оказывается, ты просто повторяешь чужие байки!

Толстяк хихикнул и сказал:

— Оставим это! Лучше побыстрее отыщем голову дракона, вот что важно. Давай угадаю — это гробница небожителя, и все ценные вещи находятся при хозяине гробницы.

Я невольно покачал головой — этот толстяк, как только упоминал о погребальных предметах, тут же подчистую забывал обо всём остальном. Мы выбрали путь, по которому пошёл Цветочек, и начали карабкаться вверх. По дороге я всё время думал о том немце. Тот упырь в погребальной камере умер по меньшей мере несколько десятилетий назад и был точной копией немца — кто же это был?

Возможно ли… он и есть немец?

Не знаю, почему мне вдруг пришла в голову эта мысль. По моим соображениям, даже близнецы редко бывают абсолютно похожими. Тот немец и тот упырь — уж чересчур странные. К слову, если шестьдесят лет назад немец уже умер в этой гробнице, то кто же тогда тот немец, который всё время доставал меня?

И тут я подумал о Лао Яне, потом о «поднятой голове дракона» — в мире, где может происходить такое странное явление, как материализация, что вообще может быть невозможным?

Неужели немец умер ещё шестьдесят лет назад?

Он достиг головы дракона, затем его душа вернулась к жизни, создав новое тело, но память, однако, исчезла.

Я полз по туннелю и размышлял, всё больше и больше чувствуя какую-то нереальность — то ли моё воображение слишком разыгралось, то ли этот мир слишком безумен. Я всегда считал себя обычным человеком: переживал о своих манерах на свиданиях с девушками, покупал лотерейные билеты, мечтая сорвать куш в лотерею и похвастаться перед третьим дядей. Я всегда полагал, что мир материален.

Но всё, что произошло потом — живые мертвецы во дворце князя Лу, материализовавшийся Лао Ян, нестареющие Вэньцзинь и Угрюмый Молчун — всё это полностью перевернуло моё представление о мире. Если бы сейчас кто-то сказал мне, что я инопланетянин, я, пожалуй, действительно пошёл бы делать тест ДНК.

Толстяк — человек, который не в состоянии держать язык за зубами. Он помолчал и вскоре не выдержал, начал болтать со мной обо всём подряд:

— Эй, товарищ Наивняш, у тебя тело не чешется? Чёрт возьми, эти жуки такие извращенцы — даже драгоценность старины Толстяка посмели укусить, зудит невыносимо.

Я чуть не лопнул от злости на него и только собрался подколоть парочкой острых фраз, как луч фонарика осветил конец туннеля.

Впереди тупик.

Волчье логово Куньлунь 9-80 "Ночной свет"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-80  "Ночной свет"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第八十章 夜光

Над нашими головами была ровная каменная плита, и неизвестно, насколько толстая. Она прилегала неплотно, оставив зазор шириной в палец — вполне похоже, её подняли Цветочек с Чужаком.

Я быстро шикнул, показывая Толстяку, чтобы он молчал, и протянул руку, чтобы толкнуть каменную плиту. Из-за узости туннеля и его наклона вверх толкать было очень тяжело. В конце концов я попросту велел Толстяку держаться, встал обеими ногами на его плечи и двумя руками надавил на плиту.

В туннеле мгновенно раздался пронзительный скрежет, и вскоре плита образовала отверстие, достаточное для прохода одного человека. Я сразу же, зажав фонарик в зубах, первым вылез наружу и, даже не осмотревшись, повернулся, чтобы втянуть Толстяка.

Толстяк передал мне рюкзак, но сам застрял и выругался:

— Наивняш, тебе невдомёк сделать отверстие побольше? Специально меня унижаешь?

Я не стал с ним спорить, присел и ещё сдвинул плиту — только тогда Толстяк смог выбраться.

Это место находилось в горах Куньлунь, где воздух разрежен, и после такой возни мы с Толстяком оба тяжело дышали.

Внезапно я почувствовал неладное.

Зажатый в зубах фонарик был обычным, карманным — не особо мощным. Широкое пространство, что открылось моему взору, вовсе не то, что он мог осветить. Так откуда шёл свет?

Я машинально внимательно оглядел окружающее пространство и обнаружил, что мы находимся в помещении размером примерно с главный зал, но без каких-либо следов искусственной обработки стен. Всё вокруг окутано белёсым ореолом свечения, похожим на тусклый лунный свет в ночи — отнюдь не яркий, но достаточный, чтобы различать предметы.

Стены пещеры были будто бы природного происхождения — неровные, с выступами и впадинами, а сама пещера имела форму неправильного продолговатого овала. Свет слишком тусклый, и что-либо конкретно разобрать невозможно.

— Ха! — вдруг удивлённо воскликнул Толстяк, глядя вверх.

Я проследил за его взглядом и невольно прищурился — наконец стало понятно, откуда взялся свет.

Потолок пещеры вовсе не из камня, а из плотного льда с прозрачной текстурой и отшлифованный бесчисленными гранями, подобно огранённому алмазу, а в самой глубине льда вмурованы семь сияющих предметов.

Я внутренне вздрогнул, и мгновенно промелькнуло слово: «ночной свет».

«Ночной свет», также называемый «ночной светящейся жемчужиной», — товар высшего сорта. В древнем базовом учебнике «Тысячесловие»[1] есть такая фраза: «Меч называется Великая Пустота, жемчужина именуется Ночной свет». Смысл в том, что самый крутой меч зовётся Великой Пустотой, а самая драгоценная жемчужина носит имя — Ночной свет.

В народе её любят величать «ночной светящейся жемчужиной», есть также название «жемчужина Суй» и другие. С древних времён она занимает особое место в китайской культуре, являясь символом статуса и богатства. Считается, что её знали ещё во времена Жёлтого императора.

Исследования современных деятелей в области науки полагают, что принцип свечения этих жемчужин основан на содержащихся в них минералах и редкоземельных элементах. Их можно разделить на два типа: первый тип светится сам по себе, причём самыми ценными считаются те, что светятся чисто, как лунный свет; второй тип требует внешнего источника света для активации свечения и может иметь разные цвета. Сейчас на рынке даже жемчужины второго типа стоят баснословных денег.

А над нашими головами — семь жемчужин, каждая размером с куриное яйцо, гладкие и округлые, испускающие тусклое сияние, подобное лунному свету. В сущности, это сияние чрезвычайно слабое, но жемчужины были инкрустированы в лёд, который специально отшлифовали гранями. Создавалось особое оптическое отражение, благодаря чему вся огромная погребальная камера была окутана туманной дымкой света.

Я услышал звук сглатывания слюны возле уха, после чего Толстяк сказал:

— Видишь, видишь!? Старина Толстяк ведь говорил — гробница небожителя. Хозяин презирал вульгарные погребальные предметы. Ох, мать честная! Освещение такое роскошное!

Я видел, что Толстяк уже так возбудился, что из него вот-вот польётся бессвязный поток речи. Честно говоря, у меня самого сердце колотилось. Одно дело — читать об этом в книгах, но, узрев воочию... кто устоит перед их притягательностью? Даже я потрясён их великолепием.

Я взял себя в руки и быстро напомнил Толстяку:

— Такой важный момент, смотри, не дай снова слабину. Забыл о нашей цели? Несколько жемчужин совсем затуманили тебе глаза. Это же пот и кровь древних трудящихся, типичный продукт эксплуатации — куда делась твоя сознательность?

Толстяк моментально перестал таращить зенки и, указывая на небо, клятвенно заверил:

— Ты абсолютно мне не доверяешь? Да я, старина Толстяк, чего только не видал! Всего-навсего несколько светящихся жемчужин? Меня этим не проймёшь. Хотя такие качественные реликты на чёрном рынке идут за более чем тридцать миллионов. Наивняш, возьмёшь одну — и дело сделано. Ты богат!

Я капитально разозлился — на первый взгляд казалось, что он клянётся и божится, а на самом деле подбивает на кражу древних артефактов! Чтобы предотвратить новые выходки, я быстро сменил тему:

— Чужие лампочки тебя заинтересовали!? Уж коли это гробница небожителя, все ценные вещи при нём. Не так ли?

Толстяк хлопнул себя по лбу:

— Ой, чуть не попался! Всё-таки образованные люди мыслят более основательно. Верно, необходимо заполучить настоящие сокровища.

Сказав это, он сразу закинул сумку с оборудованием за спину и начал бесцельно слоняться.

Склеп был совершенно пустой, без каких-либо погребальных предметов. Даже ни одного завалявшегося упыря не видать. Вдобавок никаких следов Цветочка и остальных. Раз они шли по тому же туннелю, что и мы, то непременно попали сюда — так где же они?

Держа фонарик в руке, я бродил следом за Толстяком. Здесь определённо третий дворец — сомнений почти не было. Если поначалу я лишь строил предположения, то, увидев ледяной потолок гробницы, уже мог утверждать наверняка. Яснее некуда — мы дошли до вершины горы. Над нами ледяной слой, за которым простирались просторы внешнего мира. Знать бы какой толщины этот лёд; иначе после того, как найдём что нужно, могли бы пробить дыру и запросто выбраться наружу.

Пока я размышлял об этом, луч фонарика вдруг выхватил часть лестницы.

Возможно, уместнее сказать, не лестница, а подобие огромных каменных ступеней пирамид майя, каждая высотой в метр и невероятно массивные. Они высились прямо перед нами, словно вырастая из горной стены. Из-за их цвета и проблем с освещением мы сначала их не заметили. По визуальной оценке, ступеней было более двадцати, чёрных как смоль, протяжённостью более пятидесяти метров, а наверху, должно быть, находилась платформа.

Неужели там место гроба хозяина некрополя?

Куда ни глянь, кроме этого сооружения, похожего на жертвенный алтарь, в склепе ничего больше нет. Если хозяин гробницы здесь, то определённо наверху ступеней. Я немедля поторопил Толстяка. Мы принялись взбираться по ступеням, словно дети, лезущие на высокий стол, — на четвереньках, цепляясь руками и ногами. С каждой ступенью волнение нарастало: близко, уже близко. Третий дядя ещё не умер, Молчуну ни к чему гробиться за вратами.

Моё израненное тело, будто под действием петушиной крови, возбудилось сверх меры. Выдыхая белый пар и тяжело дыша, я карабкался вслед за Толстяком.

Наконец мы забрались на платформу.

Ни воображаемого гроба, ни каких-либо следов хозяина гробницы. Перед нами зиял проход, похожий на гроб, — длиной метров сорок, посередине площадки. Стены прохода были ступенчатыми, воронкой уходящими вниз по кругу, формой очень напоминая древнеримский амфитеатр.

Лестница уводила прямо во тьму.

У Толстяка острое зрение, и он сказал мне:

— На земле гильзы.

На самом деле я тоже их заметил. Что же здесь произошло? Кто устроил перестрелку?

Я слабо кивнул и сразу сказал Толстяку:

— Похоже, придётся спуститься.

Толстяк проворчал:

— Эту гору изрядно потрепали. Полагаю, она полностью полая внутри. Случись землетрясение — всё рухнет к чертям собачьим!

— Типун тебе на язык! — огрызнулся я на его карканье, и мы с Толстяком, светя фонариками, медленно направились в гробоподобный проход.

Сначала ещё могли спускаться при свете жемчужин, но потом свет перестал проникать вниз, пришлось полагаться только на наши обычные фонарики. Из-за конструкции ступеней, чем глубже спускались, тем уже становилось пространство. В конце концов, промежуток, который изначально составлял сорок с лишним метров, сократился примерно до двадцати. Вокруг было черно и мрачно. Я невольно запрокинул голову, устремив взгляд наверх, — по-прежнему чернота, будто мы внутри гроба с захлопнутой крышкой.

И тут до меня донёсся запах крови — запах человеческой крови, уже слишком хорошо знакомый. Я инстинктивно повёл фонариком по сторонам и в конечном счёте тут же на лестнице, неподалёку, увидел труп в чёрной одежде.

Охваченный страхом, я двинулся к нему. Толстяк позади ворчал, спрашивая, почему я так интересуюсь упырями. У меня не было настроения пререкаться с ним, а когда подошёл ближе, то обнаружил не одно тело, а множество, разбросанных то тут, то там.

Толстяк явно не ожидал этого и сразу заткнулся. Я посветил фонариком и пересчитал — всего восемь тел. В этот момент Толстяк внезапно произнёс:

— Это люди Чёрного Слепца.

Я нахмурился и сразу приступил к осмотру тел, и только тогда обнаружил, что они не мертвы.

Живые?

Я пощупал пульс у одного — биение очень слабое. Ещё немного, и считай покойник. Я подал знак Толстяку. Тот, поняв всё без слов, наставил оружие на человека, после чего я начал хлопать его по лицу:

— Очнись!

Похлопав несколько раз, я почувствовал, что что-то не так — почему он не приходит в себя?

Толстяк цокнул языком и сказал:

— Наивняш, ты слишком нежен. Ты что, массаж ему делаешь?

Всё же странно это как-то. Тогда я влепил ему крепкую пощечину, и всё равно никакой реакции. Затем я проверил других людей, а Толстяк называл их имена одно за другим. Когда я дошёл до последнего человека, то невольно остолбенел в изумлении — это был сам Чёрный Слепец.

На этот раз Толстяк не стал ждать моих действий, подошёл и влепил несколько пощёчин, свирепо говоря:

— Чёрные очки, ты что, прикидываешься мёртвым? Вставай, старина Толстяк задаст вопросы.

Щёки Чёрного Слепца сразу покраснели и опухли, однако даже веки не шевельнулись. Толстяк невольно удивился:

— Наивняш, это пристранно.

Я сразу встал и приступил к осмотру окрестностей. По мнению Толстяка, практически вся группа Чёрного Слепца лежит сейчас здесь. Тогда где же Вэньцзинь? Быть может, тоже поблизости?

Светя фонариком, я обыскал всё вокруг, но нигде не нашёл следов Вэньцзинь. Пришлось вернуться к исходной точке.

И тут Толстяк внезапно заявил:

— Этот парень боится показать своё лицо. Сегодня старина Толстяк снимет с него очки.

Сердце тревожно забилось, но я не стал останавливать Толстяка. Честно говоря, мне тоже было очень любопытно, как выглядит Чёрный Слепец. Я подозревал, что он постоянно носит тёмные очки, потому что, возможно, не хочет, чтобы люди видели его истинный облик.

Раньше бы, вероятно, я не стал делать такую подлость. Человек не трогает меня — я не трогаю его. Однако на этот раз Чёрный Слепец чуть не убил Толстяка, и эту обиду я не мог проглотить. Поэтому кивнул, позволяя Толстяку снять очки.

[1] 《千字文》(qiān zì wén) "Тысяча знаков". Это название знаменитого китайского произведения, состоящего из 1000 уникальных китайских иероглифов. 千字文 было написано в 6 веке, и представляет собой текст, в котором используются все 1000 иероглифов без повторений. Произведение написано в форме стихов и имеет рифму. 千字文 используется для обучения китайским иероглифам и, наряду с другими классическими текстами, такими как 三字经 (Три слова / Троесловие).

Волчье логово Куньлунь 9-81 "Лампы сгинувших душ"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-81  "Лампы сгинувших душ"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第八十一章 丧魂灯

Толстяк только-только дотронулся до лица Черного Слепца, как вдруг его запястье сцапали! Черный Слепец, будто зомбак какой-то, вцепился в руку Толстяка мертвой хваткой. Я уж подумал - дело швах! Уже собрался с ножиком наперевес кинуться, но тут Черный Слепец задыхаясь прохрипел:

— Валите отсюда... тут... тут...

И не договорив, снова отрубился.

Мы переглянулись, разинув рты от изумления. Чёрт возьми, он что, думает, телесериал снимают? Умирать в самый критический момент? Я быстро проверил дыхание Чёрного Слепца — он ещё не испустил дух.

Он сказал валить... Неужели здесь что-то ужасно страшное? Я работал с ним только раз. Этот человек  типичный «улыбающийся тигр» — в Змеином болоте, будь то разгар кризиса или во время болтовни в лагере, он всегда был радостным и довольным. Хотя я знал, что он непрост, но не думал о нём слишком дурно — если бы не рассказ Толстяка, я бы, наверное, при встрече даже пригласил его перекусить.

И вот теперь этот скрытный «улыбающийся тигр» столкнулся с чем-то невероятно страшным.

В разгар моих размышлений внезапно раздался глухой выстрел. Звук выстрела донёсся из мрака и, благодаря эху, напоминал низкий рык какого-то чудовища.

Как здесь мог кто-то стрелять? Второй дядя или люди Цветочка? Я вздрогнул от выстрела и уже не думал о словах Чёрного Слепца. Толстяк, услышав этот звук, тоже забил на него и поспешно потянул меня, намереваясь убраться прочь. Я сказал:

— Подожди, а как же они?

Толстяк опешил и возразил:

— Какое нам дело до того, живы они или мертвы? Не слышишь, внизу драка? Как знать, может, сейчас твоего второго дядю обижает этот Ци! Надо скорее двигать на помощь!

Толстяк был прав, но эти восемь человек, хотя были при смерти, всё ещё дышали. Если их бросим, они наверняка умрут в этой гробнице. Всё-таки восемь человеческих жизней... Подумав об этом, я не смог проявить такую жестокость.

Я не удержался и мысленно обругал себя: «Вот уж действительно — заживёт рана, забудется боль! Память как у рыбки, наступаю на одни и те же грабли. У Се, ах, У Се, ну и поделом тебе!»

В конце концов я всё же достал наполовину съеденную упаковку вакуумированной говядины и вложил её ему в руки. В нынешней ситуации, даже если бы хотели их спасти, у нас не было такой возможности — живы будут или умрут, на то воля небес.

Толстяк, казалось, собирался что-то сказать, пошевелил губами, но в итоге только вздохнул и, схватив меня за руку, потащил вниз по ступеням, ругая на чём свет стоит:

— Ты посмотри, что за время такое! Чего разводишь сантименты? Этого пакета сушёного мяса хватило бы на четыре дня в критической ситуации, а ты такой щедрый — взял и отдал его, да ещё заклятому врагу старины Толстяка!

Услышав слова Толстяка, я почувствовал себя виноватым — ведь наши жизни связаны. Этот пакет мяса, хоть и кажется мелочью, на самом деле многое значит, и можно сказать, жизненно важная вещь. Отдать без согласия Толстяка то, что способно спасти наши жизни, воистину глупо. Поэтому я не мог ничего сказать в своё оправдание и, сдерживая раздражение, позволил Толстяку браниться. Его ругань в конце концов даже меня убедила. Я начал жалеть, что отдал мясо, и сказал ему:

— Когда будем возвращаться, заберу мясо обратно.

Толстяк прекратил ругаться, весело хихикнул:

— Наивняш, ты такой послушный! Даже как-то непривычно.

Я понял, что Толстяк уже не злится, и сразу же грубовато ответил:

— Чешется, что ли? Нарываешься?

Изначально я нервничал из-за выстрела, но после перепалки с Толстяком напряжение спало.

— Эй-эй, ты только что совершил просто-таки революционную ошибку! — возмутился Толстяк. — И вместо того чтобы как следует повиниться, ещё и огрызаешься? Нет, так не пойдёт! Придётся устроить серьёзное перевоспитание.

Толстяк как раз собирался разразиться длинной нотацией, но я, заметив, что впереди что-то есть, резко махнул рукой, призывая его заткнуться.

К этому моменту мы спустились по воронкообразному проходу не менее чем на сто метров. Внутри была кромешная тьма. Единственный источник света — мой обычный фонарик. Однако, внизу во тьме лестницы, выступала смутная человеческая фигура. Она лежала и будто спала.

Неужели скоро дно?

Мы ускорили шаг, срываясь на прыжки. Наконец приблизились к фигуре, и да, действительно достигли дна.

В свете фонарика я разглядел её облик — огромная бронзовая статуя человека, лежащая на каменном постаменте высотой в один метр. Постамент покрыт различными узорами, и при внимательном рассмотрении оказалось, что это изображения бесчисленных демонов.

Приблизившись, я обнаружил, что бронзовая статуя очень странная: сбоку на ней был стык — очевидно, статую можно открыть, и внутри, вероятно, находилось что-то вроде трупа. Но самое странное то, что в области лба статуи зияло отверстие, и такое же отверстие было в ступнях. Что это значит? Эти две дыры имеют какой-то особый смысл?

Толстяк внезапно похлопал меня по плечу, показывая, чтобы я направил свет фонарика на стену. Как только я повёл фонариком, то сразу обнаружил, что пространство больше, чем представлялось: дно было расширено и казалось очень просторным. В скале чернели восемь кромешно-тёмных туннелей, неизвестно куда ведущих. Необычно было то, что все стены изрисованы рисунками. Внимательно присмотревшись, я обнаружил, что это не нарисованные, а выгравированные острым предметом изображения.

Неужели на настенных росписях запечатлена какая-то важная информация?

А где люди, которые стреляли? Куда делись?

Я, непрерывно размахивая фонариком, обнаружил на полу множество следов борьбы. Повсюду стреляные гильзы. Неужели они вошли в эти туннели? Я только собрался присесть и рассмотреть получше, как Толстяк вдруг завопил:

— Бля, Братишка!

Моя рука задрожала, фонарик едва не упал на землю. Угрюмый Молчун? Он здесь?

Я невольно огляделся по сторонам — нас двое, я да Толстяк, и сразу выругался:

— Толстяк Ван, что за вопли? Братишка охраняет врата в Чанбайшане. Если даже скучаешь по нему, кричи не кричи, а толку не будет.

Толстяк возбуждённо воскликнул:

— Нет, я правда только что видел братишку! Клянусь, чистая правда!

От его тона у меня ёкнуло сердце. Молчун действительно здесь? Проклятье, что вообще происходит?! Неужели охрана врат и всё такое — ложь?

В голове полный хаос. Размахивая фонариком, я непроизвольно заорал:

— Братишка! Братишка! Хватит играть!

В пустой погребальной камере ни души, лишь отзвук моего голоса. И вдруг луч фонарика выхватил человеческую фигуру — кто-то тихо стоял в темноте, и на первый взгляд и фигура, и поза были в точности как у Молчуна.

Моя рука дрогнула. Луч фонарика мгновенно метнулся туда, прямо на эту фигуру, и тогда я увидел каменную статую.

Каменную статую, невероятно похожую телосложением на Молчуна.

Возбуждённый голос Толстяка сразу стих, и он пробормотал:

— Это… братишка окаменел.

Моё взбудораженное сердце мгновенно окатило ледяной водой. Я коротко позвал Толстяка:

— Пошли, посмотрим.

Мы встали перед каменной статуей. Она была в натуральную величину. Худое тело без одежды соединялось нижней частью с каменным постаментом. Древнее и грубое лицо совсем не походило на Молчуна. То, что Толстяк обознался, вероятно, объяснялось психологическими причинами. Во-первых, телосложение очень похоже, во-вторых, появление похожей фигуры в гробнице могло кого угодно ввести в заблуждение.

Я чувствовал некоторое разочарование и, рассматривая статую какое-то время, не нашёл ничего особенного. Но тут мой взгляд привлекли настенные рисунки за статуей, которая находилась в начале этих изображений.

Неужели… эта статуя и есть хозяин гробницы?

Я быстро направил свет фонарика и начал тщательно рассматривать настенные рисунки. Однако то, что я увидел дальше, было совершенно невероятным — всё настолько удивительно, словно история из мифов.

Рисунки рассказывали о народе, который жил у подножия Тибета, примерно в районе современного Цинхая. Они поклонялись священному зверю цилиню. По какой-то причине этот народ совершил долгое переселение из Тибета в район Чанбайшаня.

Согласно рисункам, этот народ практиковал внутриплеменные браки. По неизвестной причине их женщинам было трудно забеременеть, а даже если дети рождались, у большинства были какие-то дефекты. Поэтому в этом народе молились о продолжении рода и долголетии.

После переселения неведомо почему на Чанбайшань пришлые подверглись нападению местных племён. Из-за малочисленности они не выдержали натиска и отступили вглубь гор, а там уже обнаружили бронзовые врата.

Такое величественное сооружение они приняли за божественное чудо и стали ежегодно поклоняться им, даже приручили человеколиких птиц. Со временем обнаружилось, что бронзовые врата обладают чудесной силой; продолжительность жизни членов племени заметно увеличилась, некоторые даже жили по 200 лет. Всё в племени пошло на лад. Пока однажды бронзовая дверь внезапно не открылась.

Была ли она открыта кем-то или сама — из рисунков неясно. На них просто изображена открытая бронзовая дверь.

Предположив, что за вратами живут боги, а сейчас боги открыли врата, значит, чего-то требуют, племя отправило за дверь мужчину и женщину в качестве подношения живой жертвы.

В один из дней бронзовые врата беззвучно сомкнулись.

Тогда они обнаружили, что их долголетие постепенно сходит на нет. Неужели боги недовольны принесёнными жертвами? Снова и снова посылались жертвы за дверь, но всё было тщетно. Целых десять партий людей! Племя уже не могло вынести такие потери, ведь они и так немногочисленны, а страшнее всего было то, что их продолжительность жизни стала даже короче, чем у обычных людей.

И тогда этот народ вновь отправился на свою прародину.

Те времена полны хаоса и смуты. Народ, вынужденный мигрировать из-за бесконечных войн, в конце концов раскололся на части. Ветвь, к которой принадлежал хозяин гробницы, вернулась в Тибет. Они ожидали, что, покинув бронзовые врата, всё вернётся на круги своя. Но не тут-то было! Продолжительность жизни соплеменников становилась всё короче, а большинство новорождённых детей появлялись на свет с серьёзными проблемами. В конце концов им пришлось отказаться от многовековой традиции внутриплеменных браков, и они начали родниться с иноплеменниками.

Такие браки постепенно привели к появлению большого тибетского клана, который к поколению хозяина гробницы стал родом Сундалажэня.

Последующие события оказались ещё более странными и сильно разнились от рассказанной Санбой легенды. Согласно настенным рисункам, Сундалажэнь долго правил Тибетом. Во время своего правления он развернул работы по восстановлению здешних гробниц и, кроме того, отправил многих людей на поиски. Конкретно, искали ли они людей или предметы, не совсем ясно. В конце настенных рисунков Сундалажэнь, похоже, однажды вошёл в бронзовую дверь, затем вышел с чем-то, что было внутри, и ушёл в глубины снежных гор.

На настенных рисунках была изображена какая-то книга сутр — вероятно, та самая сутра «Восхваления Жизни», о которой говорил Санба. Говорят, в ней записана вся жизнь Сундалажэня. Тогда возможно ли, что это подсказка о «пределе», и она указывает на эту сутру «Восхваления Жизни»?

Чем больше я думал об этом, тем более вероятным это казалось.

Прежде всего, согласно рисункам, этот народ совершил великое переселение через весь Северо-Западный край, и во время миграции они рассеялись. Древний род Чжан также практиковал систему внутриплеменных браков, а одержимость Молчуна «пределом» — всё, казалось, указывало на то, что Молчун и этот Сундалажэнь когда-то принадлежали к одному народу.

Исходя из этого, бронзовые врата в горах Чанбайшань существовали ещё раньше. Они были там до того, как их обнаружил Сундалажэнь. Кто построил врата, и какой мир находится за ними?

Если для их открытия необходима призрачная печать, то как же Сундалажэнь нашёл её более двух тысяч лет назад? Иначе говоря, создатель печати, возможно, и есть тот, кто построил бронзовые врата?

Сундалажэнь побывал за вратами, тогда он, возможно, владел этой информацией?

Возможно, всё это записано в сутре «Восхваления Жизни». Тогда где она? Не заполучил ли её уже Чужак? И что с теми выстрелами?

Эти фрески были длинными. Дальше в основном рассказывалось о жизни Сундалажэня и его правлении в Тибете, вплоть до сцен погребения рабов, которые даже спустя тысячу лет по-прежнему ужасали.

Бегло просмотрев всё, я сказал Толстяку:

— Если не ошибаюсь, наша настоящая цель — не третья призрачная печать, а именно сутра «Восхваления Жизни».

Толстяк сказал:

— И разумеется, как пить дать, она при упыре, но… гроба-то не видать.

Затем он добавил:

— Наивняш, по-твоему, эта вещица в тех дырах?

Я нахмурился и сказал:

— Похоже, придётся прочесать по очереди.

Толстяк, цокнув языком, выпалил:

— Не врубаешься, что за место? Проверять каждую дыру — мы тут костьми поляжем! Посмотри на расположение этих пещер, не находишь ничего подозрительного?

После слов Толстяка я невольно присмотрелся внимательнее, и стоило взглянуть, как у меня ёкнуло сердце: чёрт возьми, да это же структура формации!

Вся нижняя часть с бронзовой человеческой статуей в центре и восемью пещерами вокруг, расположенными на одинаковом расстоянии друг от друга, напоминала расположение восьми триграмм. Это заставило меня вспомнить о знаменитых восьми лампах в гробницах.

Восемь ламп, также называемые лампами сгинувших душ. Грабители могил иногда сталкивались с такими гробницами, где в восьми углах горели восемь вечных ламп. После входа в погребальную камеру она запечатывалась, и единственный способ открыть путь к спасению — погасить одну лампу, находящуюся в «позиции жизни». Если погасить неправильную, активировались бесчисленные ловушки.

Они управлялись температурой: когда лампа гасла, внутренние спусковые механизмы реагировали на изменение температуры и срабатывали — очень хитроумное устройство. Но для ламп, которые должны были гореть тысячи лет, требовался акулий жир, который сам по себе был крайне редким. Поздние поколения в основном не могли создавать такие механизмы, поэтому, когда грабители могил сталкивались с лампами сгинувших душ, те уже не горели, а все стрелы из ловушек давно были выпущены.

Эти механизмы основаны на принципах построений из «Книги перемен»: погасла «лампа смерти» — выпускались тысячи стрел, и на правильный выбор был только один-единственный шанс.

Тогда возможно, что с этими восемью пещерами вокруг нас то же самое? Войдём не туда — и нас ждут бесчисленные ловушки?

Волчье логово Куньлунь 9-82 "Бронзовая статуя"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-82  "Бронзовая статуя"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第八十二章 青铜人俑

После замечания Толстяка я не решался действовать опрометчиво, но вот так выжидать тоже не выход. Те выстрелы определённо означали, что что-то произошло, но сейчас эти люди таинственным образом исчезли. Неужели вошли в один из туннелей?

Толстяк указал на бронзовую статую и сказал:

— Мне кажется, эта штука какая-то странная. Подумай, бронза — такая драгоценность. Просто так такую большую статую не стали бы делать, наверняка есть причина. У этой штуковины стык. Полагаю, сможем открыть.

Судя по тону Толстяка, он очень заинтересовался этой бронзовой статуей и горел желанием её вскрыть. Я сказал:

— Чёрт возьми, это же не гроб, что за кипишь?

Толстяк презрительно фыркнул:

— С тех пор как я с тобой, старине Толстяку ни разу не удалось нормально открыть гроб. Наконец-то попалась статуя, дай хоть раз получить удовольствие! И подумай, те люди, которые стреляли, кем бы они ни были, раз спустились сюда, то наверняка видели эту статую — неужели ничего не сделали?

Слова Толстяка всколыхнули моё любопытство. Наличие бронзовой статуи в самом деле необычно. Я сразу согласился с мнением Толстяка, и мы подошли к статуе, готовясь её открыть.

Толстяк обеими руками ухватился за щель и попытался поднять, но не тут-то было — она даже не шелохнулась, похоже, закрыта основательно. Я достал из сумки с оборудованием альпинистский лом и протянул ему, сказав:

— Разница между человеком и животным в том, что человек первым научился использовать инструменты.

Толстяк смачно плюнул себе на ладонь, растёр слюну и, вставив лом в щель, спросил:

— А ты в курсе, чем занимаются животные, когда люди орудуют инструментами?

Я не сразу сообразил и приподнял брови, показывая, чтобы он продолжал. Толстяк хихикнул и сказал:

— Животные стоят рядом и пялятся.

Я чуть не подавился слюной и только собрался дать отпор, как Толстяк резко надавил на лом. Статуя издала пронзительный скрежет — похоже, она немного поддалась, и в ней появилась тонкая чёрная щель. В тот же миг мой нос уловил слабый, но знакомый запах — ни приятный, ни противный, что-то среднее. Трудно описать, но этот запах был слишком хорошо знаком.

В одно мгновение я почувствовал себя так, словно меня окатили холодной водой. Инстинктивно бросившись вперёд и навалившись на статую, я закричал сдавленным голосом:

— Прекрати!

Из-за моего толчка только что приоткрытая щель сразу захлопнулась. Толстяк, тяжело дыша от усталости, с покрасневшим лицом закричал на меня:

— Наивняш, чтоб тебя! Нет сил помочь, так не бузи! Старина Толстяк занят революционным делом, не до игр сейчас!

Я сглотнул слюну, мне было не до пререканий с Толстяком — этот запах был запахом трупного разложения.

И даже сильнее обычного трупного запаха. Очень походил на запах проклятых. Но откуда здесь проклятые?

Я вспомнил, как Вэньцзинь когда-то сказала мне в стране Сиванму: «Её время на исходе». Неужели... она не выдержала и превратилась в труп? По спине пробежал холодок, такое предположение вызвало во мне невыразимую печаль и глубокий страх.

Толстяк заметил, что со мной неладно. Его выражение лица изменилось, и он сказал:

— В чём дело? Что-то ты... какой-то странный.

Тяжело и часто дыша, я хрипло спросил:

— Толстяк, ты не чувствуешь никакого запаха?

— Запах? — Толстяк повёл носом, принюхиваясь к воздуху, потом медленно принюхался ко мне и, замахав руками, воскликнул:

— Наивняш, от тебя несёт! Если действительно есть какой-то запах, напрочь перебиваешь!

Я едва не разразился матом и сказал в полном отчаянии:

— Толстяк, понюхай внимательнее. Чёрт возьми, разве твой нос обычно не острее собачьего?

Толстяк хихикнул и снова принюхался, но вдруг изменился в лице. Складки жира на его лице застыли. Он посмотрел на меня, потом на бронзовую статую, сглотнул и очень тихо произнёс:

— Наивняш... это... похоже... тот самый запах.

Я кивнул и горько усмехнулся:

— Именно тот самый.

Толстяк резко втянул воздух, схватил меня за руку, оттащил от бронзовой статуи, взвёл курок, сплюнул и сказал:

— Встретить проклятую — плохая примета.

Лом, всё ещё зажатый в щели, не двигался.

Толстяк настороженно уставился на бронзовую статую и спросил:

— Как здесь может быть проклятая?

К этому времени я уже постепенно успокоился и сказал ему одно слово:

— Вэньцзинь.

Толстяк издал хриплый возглас и, покачав головой, сказал:

— Если это правда, то досадно.

Затем он добавил:

— Как она оказалась заперта в этой статуе?

Я вспомнил те выстрелы и недосказанные слова Чёрного слепца — неужели Цветочек с остальными встретили превратившуюся в труп Вэньцзинь и в ходе драки как-то сумели запереть её внутри?

Мы долго стояли рядом со статуей. Внутри никакой реакции. Наконец, Толстяк сказал:

— Если там действительно твоя тётя Вэньцзинь, в таком случае плохо дело. Старина Толстяк всё думал, что же она увидела в метеорите, а теперь, полагаю, это висяк.

Я кивнул. На сердце было тяжелее некуда. Трудно сказать наверняка, действительно ли внутри Вэньцзинь, но этот запах и появление здесь такого существа, как проклятая, — прямо-таки слишком большое совпадение. Хотя мы не видели, что внутри, я был уверен почти на девяносто процентов, что там Вэньцзинь.

В таком случае все следы обрывались.

Вэньцзинь говорила, что в метеорите она увидела прошлое всех, включая Молчуна.

Материал того метеорита был один в один как у призрачной печати. Возможно, это и был сырьё для изготовления печати. Тогда Вэньцзинь видела процесс создания печати? И теперь единственный человек, который мог знать все секреты, в глубине гор Куньлунь превратился в труп, став страшным чудовищем.

В памяти всплыло молодое и нежное лицо Вэньцзинь. На сердце стало тоскливо и горько, но больше всего была гнетущая тяжесть. Со смертью Вэньцзинь оборвались все нити.

В разгар нашего обсуждения вдруг раздался лязг, и мы невольно посмотрели на источник звука… Железный лом, до этого застрявший в щели, теперь свалился на выложенный зелёным кирпичом пол.

Я внутренне испугался. Глядя на бронзовую статую, меня захлестнуло дурное предчувствие.

В этот момент Толстяк выпалил:

— Чтоб тебя, товарищ Наивняш, хватит смотреть! Раз в этой статуе заперта проклятая, полагаю, нет там никакой сутры «Восхваления жизни». Нам ещё с восемью пещерами разбираться! Не поторопимся — парень в розовой рубашке и этот Ци опередят нас.

Слова Толстяка напомнили мне, что, независимо от того, кто внутри, сейчас невозможно открыть статую, чтобы проверить. Самое важное — найти ту сутру, в которой описана вся жизнь Сундалажэня. Вероятно, это единственный способ спасти Молчуна.

Я кивнул и уже намеревался приступить к исследованию восьми пещер, как вдруг краем глаза заметил что-то белое под бронзовой статуей. Я прищурился, направил туда свет фонарика и присел, чтобы рассмотреть этот предмет.

Похоже на кусок ткани — совсем новый, белого цвета, размером с детскую ладонь, наполовину придавленный бронзовой статуей. Благодаря изогнутой позе статуи, я с лёгкостью вытащил ткань. Это был белый лоскут с вышитым чёрными нитками иероглифом «девять» в стиле скорописи травяного письма[1].

И тут меня словно громом поразило.

Девятка — знак глав Девяти старых врат. В годы расцвета у них было знамя с иероглифом «девять». Именно это послужило причиной, что они подверглись немалым нападкам из-за чрезмерной показушности, и знамя стало историей. Однако сам иероглиф «девять» продолжал передаваться внутри Врат. Мой дедушка говорил мне, что у этого иероглифа два значения.

Первое: в нашем ремесле грабителей могил, если схватят, то голова с плеч. Людей в этом деле мало, не то что в приличных профессиях, где преемники были повсюду. Поэтому правило нашего ремесла — не прерывать род людской, что означало: внутренние раздоры допустимы, но когда вмешиваются внешние силы, нужно объединяться и не дать прерваться преемственности ремесла.

О втором значении дедушка не рассказал. Но иероглиф «девять», вышитый в стиле травяного письма, я даже видел на одежде третьего дяди — на белоснежном танчжуане , который он надевал только на ежегодные собрания гильдии. Кипенно-белый костюм, и только на рукаве, подобно взлетающему дракону, очень броско выделялась девятка. Это одеяние мне всегда казалось зловещим, подобно траурной одежде.

И этот иероглиф «девять» сейчас объявился под этой бронзовой статуей.

Тут я вспомнил слова из письма третьего дяди: «Моё тело начало источать странный запах». Такой же запах я когда-то чувствовал в подводной гробнице — запах смерти.

Неужели... внутри не Вэньцзинь, а... третий дядя?

Я замер на корточках, в голове роились разные предположения, пытаясь опровергнуть эту мысль, но как бы ни старался, я не мог убедить себя. Мне хотелось только одно — открыть эту статую.

Но если внутри проклятая, то для нас с Толстяком это равносильно самоубийству. Но если действительно третий дядя... Нет, я должен убедиться, во что бы то ни стало!

Но Толстяк...

Я встал, тихо поведал Толстяку о своих мыслях, а затем медленно произнёс:

— Толстяк, правда. В моей жизни, У Се, самые памятные... два события. Первое — спуски в гробницы с третьим дядей, второе — стать братом тебе и братишке. Спасибо тебе. Но это дело позволь закончить самому. Возвращайся.

Толстяк не произнёс ни звука, его губы сжались в тонкую линию, глаза пристально смотрели на меня. И только спустя какое-то время он сказал:

— У Се, подойди.

Я глубоко вдохнул и подошёл ближе. Я знал, он наверняка зверски зол, но открыв эту статую, меня, возможно, будет ждать проклятая. Раньше с нами был Молчун, и мы всегда могли отвратить опасность. На этот раз — только я и Толстяк. Нас двое, и это почти верная смерть.

Как только подошёл, в меня врезался безжалостный удар кулаком. Толстяк вложился в удар по-полной. Так врезал, что я упал на землю. В голове помутилось, и я невольно выпалил:

— Толстяк Ван, нарываешься!

Толстяк презрительно фыркнул и сказал:

— Да чтоб тебя! Так и напрашиваешься на трепку! Я пришёл в эту гробницу, чтобы спасти братишку. Не найду сутру «Восхваления жизни», не поверну назад. Хочешь открыть статую — открывай! Будь там хоть упырь, хоть кровавый труп — встретим одного, уложим одного; встретим двоих — уложим двоих! ****, с какой стати старина Толстяк должен уходить?!

У меня защипало в глазах, и я сказал:

— Толстяк, я должен открыть эту бронзовую статую. То, что внутри, очень важно для меня. Твою дружбу я, У Се, навсегда сохраню в сердце, но это дело семьи У. Тебе ещё спасать братишку, а статую позволь мне открыть. Уходи.

Лицо Толстяка посерело. Он некоторое время смотрел на меня, стиснув зубы, потом внезапно шагнул вперёд и сильно толкнул меня. Я и так ранен, а от этого толчка отшатнулся на несколько шагов назад. Затем он поднял с земли альпинистский лом, снова вставил его в щель и только тогда прорычал мне:

— Если внутри действительно твой дядя-упырь, когда старина Толстяк будет стрелять, не смей мешать.

[1]  草书 (cǎo shū) — это один из стилей китайского письма, характеризующийся быстрым и свободным написанием иероглифов, где многие штрихи и элементы иероглифов сокращены или соединены для ускорения написания. Есть четыре основных стиля письма: 楷书 (кэйшу), 行书 (синьшу), 草书 (цзаошу) и 篆书 (чжуаншу), каждый из которых имеет свои особенности в плане структуры и скорости написания. 草书 считается наиболее быстрым и художественным из этих стилей. Линии в 草书 текучие, динамичные и связаны между собой. Кисть движется по бумаге почти непрерывно, создавая ощущение потока и движения. Часто трудно различить отдельные черты, так как они сливаются. Из-за сильного упрощения и текучести, 草书 может быть очень абстрактным и трудночитаемым для непосвященного. Цель не всегда в четкой передаче информации, а скорее в выражении эмоций, энергии и артистического видения. 草书 часто рассматривается как самое художественное и экспрессивное из всех стилей китайской каллиграфии.

Волчье логово Куньлунь 9-83 "Третий дядя"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-83  "Третий дядя"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第八十三章 三叔

Что я мог сказать в этот момент?

Видя, что Толстяк твёрдо решил, я мог только стиснуть зубы, подойти к бронзовой статуе и вместе с ним налечь на неё.

Прилагая усилия, я спросил Толстяка:

— Не пожалеешь?

Толстяк ответил:

— Связался с таким дурнем, как ты, — какой толк жалеть.

Мы постепенно открыли в бронзовой статуе щель, и тот странный запах стал усиливаться. Моё сердце билось всё сильнее, словно готовое выпрыгнуть из груди. Толстяк тоже затаил дыхание, его глаза пристально уставились в узкую щель.

В этот момент, возможно из-за того, что мы достаточно широко открыли статую, раздался щелчок механизма, и бронзовая статуя неожиданно сама распахнулась.

Свет фонарика был тускло-жёлтым и смутно освещал содержимое. Первое, что я увидел, были чёрные волосы, заполнявшие всю статую и насквозь пропитавшиеся слизью. Расплывчато проступал человеческий силуэт. А там, среди волос, я увидел распухшее до неузнаваемости человеческое лицо.

Мертвецки бледное и опухшее, словно готовое лопнуть в любой момент. Через массу волос проглядывали участки белой одежды.

Это лицо уже давно полностью деформировалось и в нём уже не осталось ничего человеческого.

Это была проклятая.

В данный момент она тихо и спокойно лежала в статуе, словно кокон шелкопряда.

Толстяк втянул воздух сквозь зубы и спросил:

— Наивняш, это твой третий дядя?

Я не знал, так ли это. То, что перед нами, уже совсем не походило на человека, но почему оно такое смирное?

Толстяк держал оружие наготове, тёмное дуло было направлено прямо в голову проклятой. По-прежнему ни шороха, ни звука. Что происходит? С пересохшим ртом и сильно бьющимся сердцем, я долго-долго всматривался и не видел никакого движения. Тут внезапно обнаружил, что в копне чёрных волос вроде есть что-то, примерно на уровне груди.

Я взял альпинистский лом и попробовал раздвинуть волосы. Внутри появился бронзовый шип. Он был длиной в полпальца, с острым концом, толщиной с детскую руку, и в данный момент пронзал мутировавшее тело, намертво пришпиливая его.

Я вздрогнул и начал быстро орудовать ломом, обнажая всё больше и больше бронзовых шипов. Эта проклятая, абсолютно вся, была пронизана шипами и фактически пригвождена к статуе.

Мы с Толстяком переглянулись, и я заметил в его глазах некоторое сострадание. Он сказал:

— Оно всё ещё живое.

Как только Толстяк это сказал, я увидел, что глаза проклятой слабо шевельнулись, а затем волосы внутри яростно затрепетали, похоже желая вырваться из статуи наружу. Неизвестно почему, они не могли сжиматься и растягиваться, как в подводной гробнице. Волосы бурлили внутри статуи, как кипящая вода, и в конце концов постепенно накрыли бронзовые шипы, и всё опять вернулось как было.

Толстяк вдруг сглотнул и сдавленным голосом произнёс:

— Наивняш, только что... по-моему, глаза проклятой неотрывно смотрели на тебя. Ты не заметил?

Я испуганно вздрогнул — в тот момент я глядел на бронзовые шипы и совсем не обратил внимания.

Затем Толстяк добавил:

— Почему-то мне кажется, что оно смотрело на тебя таким взглядом, будто готово заплакать.

Я весь содрогнулся. Душу захлестнула странная мысль: неужели проклятая всё ещё сохраняет разумность? Оно — третий дядя?

Я снова перевёл взгляд на голову проклятой, испытывая импульс раздвинуть волосы и увидеть истинное лицо. Когда я уже, взяв лом, собрался действовать, волосы вдруг сами раздвинулись, и передо мной показалось деформированное тело.

Огромная голова соединялась с уродливым туловищем, покрытым белоснежным танчжуаном . Фрагменты толстой тёплой одежды слиплись от пропитавшей их жидкости. В бронзовой статуе была какая-то чёрная слизь, в которой и плавало изуродованное деформацией тело.

Увидев этот танчжуан, в мгновение ока в моей голове загрохотало, слёзы хлынули из глаз. Глядя на тело, пронзённое бронзовыми шипами, я испытывал невыразимую муку: почему, почему третий дядя стал таким... почему он так жалко лежит внутри статуи?

Я больше не мог сдерживаться. Глаза нещадно жгло — из них текли слёзы. Видя смерть родного человека, более того — его превращение в чудовище, такую муку обычному человеку не постичь и не понять. В моей памяти отец был строгим и чрезмерно консервативным, редко проводил со мной время. Второй дядя тоже редко собирался с нами, и хотя хорошо относился ко мне, всегда держался с важностью старшего. Только третий дядя был ко мне ближе всех, и после окончания университета тот магазинчик был практически подарен мне благодаря его хлопотам.

Я помню, как однажды третий дядя, выпив лишнего, потянул меня за руку и сказал:

— Старший племянник, будь в делах размахом пошире, если что случится — третий дядя горой за тебя. Действуй смело и решительно. Ты ведь единственный росток семьи У, и если третий дядя кому и передаст своё дело, то только тебе. Так что не подведи меня.

Хотя эти слова тогда тронули меня, но я не отнёсся к ним по-настоящему серьёзно. Ведь даже если третий дядя не женат, он не так уж стар, имел своё дело, и найти женщину для продолжения рода не составляло труда. Как бы мы ни были близки, я всё же только племянник. То, что и вправду настал мой черёд, я понял лишь впоследствии, вороша курганы, и осознал причину, почему третий дядя так и не женился.

Когда он говорил те слова, он действительно считал меня своим единственным наследником.

Я вспомнил, как часто обзывал его старым лисом. Хотя он обманывал меня бесчисленное множество раз, но каждый раз — из желания уберечь меня от опасности. А теперь... Се Ляньхуань погиб в стране Сиванму, третий дядя дошёл до того, что превратился в труп в гробнице Куньлуня и так прискорбно заперт в этой бронзовой статуе.

Я пал ничком возле статуи, из глаз неудержимо текли слёзы. Скорбь была всеобъемлющей. Ни о чём другом я не мог думать. Толстяк рядом молчал и только через долгое время похлопал меня и тихо сказал:

— Хватит, утри слёзы. Будешь так убиваться, твоему третьему дяде и на том свете покоя не будет.

Я вытер слёзы и сказал:

— Толстяк, вся жизнь моего дяди чересчур трагична.

Толстяк вздохнул:

— Ты всё время его ругал, теперь жалеешь, да? Эх, не думал, что третий господин У, живя бурной и насыщенной жизнью, подобно вихрю ветра и грозовым облакам, в конце концов окажется лежащим в этом куньлуньском саркофаге.

Договорив, Толстяк внезапно изменил тон:

— Но разве не находишь, что здесь что-то не так?

В тот раз в стране Сиванму, хотя третий дядя и пропал, но тела мы не видели, поэтому в душе я всё ещё надеялся и не впадал в отчаяние. Но сейчас он лежит передо мной, и учитывая всё предыдущее, личность перед нами не вызывает сомнений. Как я мог оставаться спокойным? Мой мозг уже помутился от этих потрясений, сердце переполнено горем, и когда Толстяк сказал это, я не мог понять, что же здесь не так.

Толстяк вздохнул и растолковал:

— Твой третий дядя смог добраться сюда. Значит, как и мы, он видел эти настенные росписи. Возможно, ища сутру «Восхваления жизни», началось его превращение в труп. Вэньцзинь говорила, что изменение происходит быстро, человек мгновенно теряет осознанность. Тогда, если твой третий дядя был один, то как оказался заперт в статуе?

Да-а! Если третий дядя один отправился к горе Куньлунь, то после превращения в труп, кто заключил его в бронзовую статую? К тому же сила проклятой невероятно велика! У кого такие способности?

Внезапно я подумал о возможности: а что, если... он сам лёг туда?

Допустим, дядя заметил своё превращение и поэтому сам себя запер. Какое же требуется мужество? Подумав о тех бронзовых шипах, у меня мгновенно волосы встали дыбом по всему телу. Снова посмотрел на существо в статуе. Толстяк сказал, что оно, похоже, ещё разумно.

Я попытался позвать:

— Третий дядя.

Эти два слова вырвались таким надломленным голосом, будто вот-вот разрыдаюсь. Толстяк не мог этого видеть и тоже крикнул:

— Третий дядя? Вы ещё живы там?

Пожалуй, только договорив, он понял, что несёт что-то не то, и поспешил исправиться, взвешенно заговорив:

— Эй, дядюшка, это же я, Толстячок! Мы с вашим племянником пришли навестить вас!

Его слова были чересчур легкомысленными! Как можно быть таким несерьёзным в такой момент? Но у меня даже сил отругать его не было.

И вдруг, как только он закончил говорить, копна чёрных волос снова шевельнулась. Из-под прядей показалась пара вздутых глазных яблок. Они оцепенело уставились прямо в мои глаза, а затем из-под чёрных волос вытолкнулся какой-то золотистый предмет.

Это была прямоугольная шкатулка, на вид чистое золото. Возможно, из-за долгого времени золото почернело и потускнело настолько, что обычный человек принял бы её за железную.

Глядя на эту внезапно появившуюся золотую шкатулку и эти глазные яблоки, я почувствовал дрожь во всём теле.

Оно всё ещё в сознании... Оно всё ещё в сознании!

Оно — мой третий дядя... Он пригвождён внутри статуи, но ещё не умер.

Невероятно! Как такое возможно?

Толстяк явно не ожидал, что его слова попадут в точку. Он надолго застыл, разинув рот и потеряв дар речи. Потом протянул руку и взял золотую шкатулку.

Я по-прежнему смотрел на эти глазные яблоки. Эмоции, принадлежащие живому человеку, — эмоции, которых определённо не должно быть, — внезапно появились в глазах существа.

Толстяк, похоже, открыл шкатулку и заглянул внутрь, после чего его лицо озарилось радостью, и он сказал:

— Наивняш, вещь у нас в руках.

Я тупо смотрел на Толстяка, не понимая, о чём он.

Толстяк потряс предметом в своей руке и тихо сказал:

— сутра «Восхваления жизни».

Затем осторожно и заботливо сунул её за пазуху.

Эти глазные яблоки неотрывно смотрели на меня. В них было много сложных эмоций, но я видел, что больше всего — боль и желание избавления. Третий дядя, ты всё это время ждал меня? Ты ждал, что я приду освободить тебя, верно?

Я пристально смотрел в его глаза, затем нащупал рукой зажигалку.

Увидев моё движение, Толстяк судорожно втянул воздух и сказал:

— Наивняш, ты спятил!

Я не знал, о чём думал в тот момент. Я только смутно чувствовал, что третий дядя говорит со мной: «Старший племянник, ты наконец пришёл. Старший племянник, помоги мне».

Мою руку сильно трясло. Зажигалка медленно приближалась к мокрой массе волос. Чем ближе была рука, тем больше волосы сжимались в комок, и только деформированные глазные яблоки по-прежнему твёрдо смотрели на меня. В тот момент я увидел глаза третьего дяди.

Даже вздутые и деформированные, я всё равно узнал эти глаза, полные уверенности и одобрения. И когда пламя готово было коснуться волос, я остановился. Принять последствия я не мог.

Волчье логово Куньлунь 9-84 "Проводы"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-84  "Проводы"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第八十四章 送行

Толстяк с облегчением вздохнул, быстро отвёл зажигалку в моей руке и торопливо сказал:

— Товарищ Наивняш, в такой момент не стоит поддаваться импульсу! Возможно, есть ещё способ.

Способ? Какой способ тут может быть?

Я смотрел на проклятую в статуе, а её опухшие глаза смотрели на меня. Я глубоко вздохнул и сказал:

— Третий дядя... ты всё ещё в сознании, верно? Если да, пошевели глазами.

И глазные яблоки повернулись.

Толстяк, судорожно втянув воздух, произнёс:

— Третий дядя действительно жив.

Мои чувства в тот момент невозможно передать словами. Затем я спросил дядю:

— Третий дядя... что ты хочешь, чтобы я сделал?

Его глаза посмотрели на зажигалку в моей руке, и снова на меня.

Наступило длительное молчание. Даже Толстяк не проронил ни слова. Моя рука с зажигалкой дрожала. Будь это просто проклятая, я бы не колебался ни секунды, но тот, кто лежал внутри, был не только моим дядей, но и обладал осознанностью. Если подожгу его, чем это будет отличаться от того, что я убью его собственными руками?

В голове полный хаос. Пламя зажигалки почему-то замерцало, и Толстяк выхватил её, процедив сквозь зубы:

— Я сделаю.

Он отдал воинскую честь существу в статуе и мрачно произнёс:

— Третий дядя, не мучайте больше вашего племянника, я провожу вас в последний путь. Ступайте с миром.

Затем я смотрел, как Толстяк поднёс зажигалку к сжавшимся в комок волосам. Они, словно боясь боли, плотно сгрудились вместе, крепко обвив уродливое тело.

Волосы были влажными и не загорались, но благодаря настойчивым усилиям Толстяка начал появляться сизый дым с примесью тошнотворной вони горелого. На волосах воспламенился маленький огонёк, постепенно разрастаясь всё больше и больше. Наконец, я увидел, как существо принялось мучительно извиваться, но поскольку тело пригвождено к статуе, его потуги были бесполезны. Пламя безжалостно разгоралось.

Я будто увидел внутри этих глаз мучительное страдание — страдание от того, что тебя заживо сжигают, а ты не можешь сопротивляться.

Нет, это мой третий дядя! Неважно, монстр он или кто-то ещё, я не могу так с ним поступить.

Не контролируя себя, я кинулся вперёд, сорвал одежду, чтобы погасить разгорающееся пламя. Толстяк резко оттащил меня за руку. Я развернулся и ударил его, прорычав:

— Пошёл вон, убирайся!

Кулак угодил Толстяку в лицо, из уголка его рта сразу потекла кровь. Толстяк рассвирепел. Он с силой прижал меня к земле и заорал:

— Да пошёл ты, мать твою! У Се, не будь бабой! Не заставляй старину Толстяка презирать тебя! Это выбор твоего дяди... дай ему уйти!

Речь Толстяка становилась всё глуше, и под конец я практически его не слышал.

Передо мной было только расплывчатое марево пламени да выворачивающий наизнанку тошнотворный запах. Я сказал Толстяку:

— Дай встать. Я провожу дядю.

Убедившись, что я не наделаю глупостей, он слез с меня. Мы оба стояли возле бронзовой статуи, глядя на бьющееся в конвульсиях существо, глядя на деформированное тело, нанизанное на шипы и лишённое способности сопротивляться.

Оно боролось долго, продолжая извиваться даже после того, как превратилось в чёрную обугленную массу. Не знаю, как долго горел этот огонь. Мы всё время стояли возле бронзовой статуи, наши ноги затекли, но я уже совсем этого не чувствовал. Огонь погас. В статуе осталась чёрная студенистая масса размером примерно с кулак, но в моих глазах всё ещё стояло яркое пылающее пламя.

Это пламя никак не гасло, всё горело и горело. Корчащееся в огне чудовище постепенно сливалось в моей памяти с образом третьего дяди. Сцены прошлого одна за другой проносились в голове: от детства до взросления, как он тайком от родителей водил меня играть в игровые автоматы, как впервые повёл меня ворошить курганы. Всё, что он молча нёс эти двадцать лет, — теперь всё исчезло вместе с этим огнём.

В этом мире больше нет человека по имени У Саньшэн. От его существования остались лишь наши воспоминания.

Толстяк, кажется, что-то говорил мне возле уха. Я пытался разобрать, но слышал только слова третьего дяди. Тот огонь продолжал гореть передо мной, будто вечное, неугасимое пламя, обжигающее болью мои глаза.

Затем Толстяк, кажется, сунул что-то мне в руки, и после этого наступила тишина.

Я рухнул на землю, словно иссякли все силы. В голове, кроме воспоминаний, снова и снова крутилась мысль: третий дядя умер. На моих глазах он был сожжён заживо. Этот огонь зажёг Толстяк. На самом деле... это сделал я.

Зловоние горелого уже заполнило ноздри. Не знаю, сколько времени я провёл на земле. В голове всё как в тумане. Спустя долгое время вдруг на лице возникла резкая боль, и опять несколько энергичных пощёчин, после чего я услышал ругань Толстяка:

— У Се, чему угодно учишься! Зачем братишку копируешь? Очнись для старины Толстяка. Потеряешь сознание — старина Толстяк не будет с тобой возиться! Слышишь?

От оплеух Толстяка у меня закружилась голова, разболелись щёки, но пылающее пламя перед глазами в миг погасло. Передо мной снова темнота. Сумрачный желтоватый свет фонарика стал ещё более тусклым, похоже, вот-вот разрядится совсем.

Толстяк сидел рядом. Он молча посмотрел на меня и спросил:

— Хватит уже?

Я опустил голову, глядя на то, что в моих руках — это был тот чёрный сгусток, оставшийся после сожжения. Толстяк завернул его в лёгкую одежду и сунул мне. Плотнее укутав вещь, я хорошенько припрятал её ближе к телу, затем слегка кивнул и сказал:

— В порядке.

Два слова... так много усилий потратил, чтобы произнести их. Действительно ли в порядке? Я сам не мог разобрать, но знал, что это путешествие в Куньлунь наконец может закончиться.

Третий дядя нашёл в гробнице настоящую сутру «Восхваления жизни», и возможно, когда готовился к возвращению, началось превращение в труп, после чего он оказался заключён в эту бронзовую статую.

Был ли заперт кем-то или сам лёг туда — теперь уже невозможно установить, но эти восемь пещер перед нами полностью потеряли смысл. Что же до третьей призрачной печати, возможно, её никогда не было. Той печати, что оставил Угрюмый Молчун, и так достаточно. Сейчас единственное, чего хочу, — взять то, что осталось после дяди, и вернуться в Ханчжоу.

У меня не было никакого намерения разговаривать. Дальнейший маршрут планировал Толстяк. Его замысел заключался в том, что даже если пойдём прежним путём, то, вероятно, всё равно вернёмся к той ледяной реке, из которой нет выхода. Лучше уж добраться до верха и проверить, можно ли пробить ледяной покров и выйти напрямую.

Мне это казалось ненадёжным. Ведь льду уже более трёх тысяч лет. По твёрдости он может превзойти чугун. К тому же там приличная высота. Даже если удастся разбить лёд, у нас совершенно нет возможности подняться. Хотя разговаривать не хотелось, я был вынужден предупредить Толстяка:

— Не неси чушь, этот способ не сработает.

Толстяк прекратил пустую болтовню, видимо, считаясь с моим эмоциональным состоянием, и сказал предельно кратко:

— Тогда скажи, что делать?

В голове всё ещё полная неразбериха. Оцепенение такое, будто глыбу железа ворочаю, но всё же пришлось думать. Лишь спустя долгое время смог упорядочить мысли и сказал:

— У нас нет с собой инструментов для копания воровского лаза. Даже если бы были, поверхность снаружи — скальный грунт да плотный лёд. Никакого толку от инструментов. Единственный выход — идти по существующим проходам самой гробницы. Первый проход — это главный вход в захоронение, та бронзовая дверь. Но за ней снаружи непреодолимая ледяная круча. Без крайней необходимости мы не можем идти прежним путём. Второй проход — это вход для живых, то есть запечатанный вход. Гробница находится в толще горы, трудно сказать, есть ли этот запечатанный вход, но сейчас только и остаётся, что попытаться. Если совсем никак, повернём назад.

Выслушав меня, Толстяк встал, осмотрелся вокруг и наконец сказал:

— Места, которые следовало проверить, мы уже почти все обшарили. Остались эти восемь пещер. Если не ошибаюсь, твой второй дядя или дракоша Се, кто-то из них точно ушёл туда. Третий господин У… в своё время тоже наверняка вошёл через вход для живых и вынес сутру. Необходимо поразмыслить, в какую пещеру идти.

Устройство этих восьми пещер тесно связано с принципами фэншуй школы поиска погребального золота, но, как назло, Толстяк был дилетантом-недоучкой и не разбирался в подобном. Я и подавно профан. По моему скудному разумению, вход для живых должен находиться в позиции цянь-ян. Позиция цянь — это место наивысшей твёрдости и ян, наивысшей чистоты и ясности, символизирующее вечную жизнь. Остальные семь позиций соответствуют ветру, грому, горам, болотам, воде, огню и пустоте инь — все они неблагоприятны. Но не недооцениваем ли мы ум древних? Если вход так легко найти, разве не слишком примитивно устроена эта ловушка?

Несмотря на подобные размышления, мне всё же казалось это маловероятным. Наконец, Толстяк нетерпеливо хлопнул по своему рюкзаку и сказал:

— Хватит думать, мы оба выскочки-неумехи, в этом ни бельмеса не смыслим. Сколько ни думай — не додумаешься. Давай проверим все по очереди, как только заметим что-то неладное — сразу отступаем. Начнём с выбранной тобой позиции цянь.

Хотя предложение Толстяка безрассудно, других вариантов действительно не было. Мы подготовили снаряжение, каждый взял наизготовку оружие. Толстяк, держа фонарик, пошёл впереди, и мы вошли в пещеру, находящуюся в позиции цянь.

В пещере стояла кромешная тьма. Свет фонарика ограничивал видимость не более чем тремя-четырьмя метрами. Пол был выложен плотными рядами серых кирпичей. Высота прохода составляла два метра — как раз достаточно, чтобы идти выпрямившись, а на потолке рос зелёный мох.

Эта гробница Небесной Бездны не следовала принципу «могила не пропускает ветер». Напротив, она отнюдь не была герметичной. Горы и вода смешивались, полностью разрушая мои представления о древних гробницах. Внутри царила влажность и пронизывающая сырость.

Мы шли, затаив дыхание, предельно сосредоточенные, осторожно продвигаясь вперёд и, используя все органы чувств, внимательно следили за любыми изменениями вокруг.

И в этот момент шедший впереди меня Толстяк внезапно остановился, затем махнул мне рукой, подзывая к себе. Внутренне испугавшись, я сразу быстро, но осторожно подошёл к нему и увидел на земле пропитанную кровью одежду.

Волчье логово Куньлунь 9-85 "Волчье логово"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-85  "Волчье логово"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第八十五章 狼窟

Мы переглянулись. Толстяк поддел одежду кончиком оружия — это был женский белый свитер. Я вспомнил: он принадлежал Минь-минь, той, что была со вторым дядей.

Объяснив ситуацию Толстяку, я сказал:

— Второй дядя с остальными тоже пошли этим путём.

Толстяк хитро ухмыльнулся и сказал приглушённым голосом:

— Разве мы не угодили удачно в яблочко?

Я покачал головой и ответил:

— По-твоему, окровавленная одежда — неужто хороший знак?

Толстяк похлопал по ружью:

— Пока живое, у старины Толстяка есть на это управа.

Затем мы оставили окровавленную одежду и продолжили идти вперёд. Постепенно на полу добавилось много коротких стрел, а в стенах виднелось множество тёмных отверстий. Я достал из рюкзака брикет прессованной говядины и с силой бросил его на пол впереди — ничего не произошло.

Я сказал:

— Одноразовые ловушки.

Толстяк радостно ответил:

— Кто-то прошёл по минному полю за нас.

Моё настроение не улучшилось, потому что тем, кто прошёл по минному полю за нас, скорее всего, был второй дядя. Вне гробницы он действительно был персоной, которую все боялись. Мало кто мог его перехитрить, но внутри гробницы, боюсь, он даже хуже меня. К тому же годами уже не молод. В этой пещере, полной ловушек, выдержат ли его старые ноги и руки?

Я шёл вперёд с замиранием сердца, боясь внезапно увидеть распростёртое на земле тело второго дяди. После чудовищного шока, который я только что пережил, не знаю, смогу ли выдержать ещё одно подобное испытание. Но, к счастью, хотя по пути были следы множества сработавших ловушек, мы не увидели ни одного трупа.

Однако в этот момент впереди появилось большое оранжево-жёлтое сияние, похожее на свет факелов.

Неужели выход?

Толстяк рванул вперёд как ошпаренный. Зная, что местные ловушки срабатывают лишь однажды, он уже ничего не опасался и вбежал в этот оранжевый ореол света. Я не успел и рта раскрыть, чтобы остановить его, как вдруг он отпрянул назад, затем резко повернул голову, отчаянно подавая мне знаки руками и вытаращив изумлённо глаза.

Что стряслось?

Не долго думая, я быстро побежал вперёд и ясно увидел развернувшееся перед глазами зрелище.

Это действительно был выход из пещеры, а снаружи находилось огромное пространство, даже больше, чем та погребальная камера с жемчужинами на потолке. Напротив выхода располагался прилегающий к горе исполин, высеченный из камня: волчья голова и человеческое тело, в одной руке боевой топор, другая далеко вытянута вперёд, и на ладони, похоже, было что-то, смутно напоминающее формой гроб.

Статуя целых несколько десятков метров высотой, очень похожая по конструкции на Лэшаньского Будду в Сычуани, и, похоже, высечена прямо из горного массива. На стенах пылали семь огненных драконов, освещая всё пространство так ярко, как день.

А в этот момент у подножия статуи сгрудились люди.

Они разделились на две противоборствующие группы.

Одна группировка — второй дядя, Суровый Бирюк, Минь-минь и Дракоша Се, а в другой — только Чужак. Судя по всему, они по каким-то причинам находились в конфронтации друг с другом, а Дракоша Се явно стоял на стороне второго дяди. Что же произошло?

Толстяк указал на гроб в гигантской руке и сказал:

— Вот это и есть то самое! Но если не ошибаюсь, вещицу уже третий дядя умыкнул. Теперь она у нас.

Я знал, что он имеет в виду сутру «Восхваления Жизни».

Мы прятались у выхода из пещеры, и поскольку все сфокусировались на цели, никто нас не заметил. В этот момент второй дядя, казалось, что-то горячо говорил, и через мгновение Суровый Бирюк поднял ружьё, направив дуло на Чужака. Я внутренне испугался: дело идёт к драке?

И тут внезапно обнаружил, что перед статуей свисала верёвка, и по ней карабкалось несколько человеческих фигур. Я прищурился, глядя на них: судя по силуэтам, все они были незнакомы, притом одеты одинаково, будто организованный отряд.

Кто эти люди? Почему появились здесь?

Глядя на одиноко стоящего, но невозмутимого Чужака, я вдруг почувствовал холод по всему телу. Неужели... это люди Чужака? Всё это время отряд следовал за нами?

Судя по виду, их верёвки и амуниция — высококлассная отечественная военная снаряга. Кроме Чужака, кто ещё может задействовать такое?

Итак, теперь его люди уже приближаются к гробу на ладони. Если он заполучит вещь, что тогда будет с дядей и остальными? К тому же внутри, вероятно, гроб пуст. Подлинник третий дядя забрал год назад. Если Чужак обнаружит, что все труды пошли прахом, что тогда предпримет?

Две группы застыли друг против друга в молчаливом противоборстве. Прошло сравнительно немного времени, те несколько человек, что карабкались по верёвкам, уже забрались на массивную каменную руку и двинулись по ней, направляясь к ладони. Все, кто находился внизу, перевели взгляды на гроб.

Благодаря нашему положению мы отчётливо видели происходящее на руке статуи. Расстояние было приличным — не понять, мужчины это или женщины, но, судя по росту, полагаю, всё же мужчины. Их было всего трое. Они цепочкой шли к гробу на ладони.

Где-то в час собаки они достигли ладони и достали что-то из сумок со снаряжением — похоже, готовясь вскрыть гроб. Толстяк, прищурившись, заинтересованно всмотрелся и вдруг выругался:

— Да ну на хрен, они используют электропилу.

Я близорук и обычно ношу очки. Зрение у меня хуже, чем у Толстяка, и что именно они использовали, я видел неясно, но, услышав Толстяка, моментально почувствовал физическую боль. Трёхтысячелетний гроб и электропила! Неудивительно, что археологи скрипят зубами при упоминании расхитителей гробниц.

Толстяк прошептал мне на ухо:

— Вот почему говорят, что у вашей южной школы никакой культуры. Мы, северная школа расхитителей, всегда обращаемся со всем бережно, даже полкирпича не повредим. Если бы все расхитители гробниц Поднебесной имели такое же мастерство, как наша северная школа, археологи определённо выразили бы нам глубочайшее уважение.

У меня совершенно не было настроения перепираться с ним. Я одновременно сокрушался о древнем гробе и наблюдал за действиями той группы. Примерно через двадцать минут они, похоже, распилили гроб — даже с электропилой это заняло столько времени. Возможно, снова бронзовый саркофаг.

Стоило мне заикнуться об этом Толстяку, как он, с налитыми гневом глазами, разразился бранью в адрес южной школы.

В ушах будто жужжало несметное полчище пчёл, и я раздражённо взревел:

— Чтоб тебя! Ещё неизвестно, принадлежит ли этот Ци к южной школе! И вообще, мало ты древних могил взорвал, что ли? Хватит рядиться в святошу, нечего тут попусту галдеть!

Как только я это сказал, Толстяк оторопел, а затем и я застыл.

После случившегося с третьим дядей я всю дорогу был подавлен, даже говорить особо не хотелось, но неожиданно Толстяк так разозлил, что я завопил во всё горло, и тут же почувствовал, как множество взглядов синхронно уставились на место нашей дислокации.

Толстяк, покачав головой, хлопнул по оружию и сказал:

— Записываю тебе серьёзное нарушение. Разберёмся с этим, когда вернёмся.

Я горько усмехнулся — чёрт возьми, действительно несчастливый год. Затем я и Толстяк вышли из пещеры и под пристальным взглядом второго дяди понуро подошли к нему. Опасаясь получить оплеуху, я специально держался подальше. Второй дядя, казалось, вздохнул с досадой, покачал головой и снова перевёл взгляд на гроб на ладони.

Я облегчённо выдохнул и тоже посмотрел туда. Именно тогда раздался крик ужаса, и один из людей мгновенно сорвался вниз. Перед глазами мелькнула чёрная тень, и в следующий миг лицо обдало жаром — меня окатило брызгами крови.

Что случилось?

Я глазел на изувеченный труп на земле с торчащими наружу рёбрами. И сразу же, в испуге и не обращая внимания на человеческую кровь на лице, поспешно посмотрел наверх. Оставшиеся двое человек, словно увидев крайне ужасное, пытались отступить назад. В результате один из них зазевался и мгновенно сорвался вниз — перед моими глазами добавилось ещё одно тело.

Беда грянула слишком быстро и застала всех врасплох. Даже лицо Чужака перекосило. Его губы дёрнулись. Он схватился за одну из верёвок, похоже, собираясь подняться сам.

И в этот момент из гроба вырвался густой дым.

Клубы дыма быстро распространились и вскоре рассеялись. Мой нос сразу уловил слабый запах, который напомнил путешествие по Внутренней Монголии и запах волчьего помёта в монгольских юртах.

В Монголии волков почти не осталось, так что волчий помёт — большая редкость. Но когда помёт волков и коров сжигают вместе, идёт лёгкий аромат травы, и еда, приготовленная на таком костре, получается особенно ароматной. Поэтому монгольские скотоводы ценят волчий помёт и берегут его для праздников.

Откуда мог взяться запах, похожий на волчий помёт? Для чего нужен этот дым?

Я невольно вспомнил о нефритовом жуке из Небесного дворца: неужели этот дым тоже предназначен для привлечения чего-то? Однако всего мгновенье, и сразу понял – угадал. Рядом с нами внезапно раздался прерывистый волчий вой.

Слишком знакомый звук! Все мы в той или иной степени подвергались нападению волчьей стаи. Они словно стражи в глубине снежных гор. Любой, кто входил, становился их целью. Но откуда здесь волчья стая?

Откуда доносится звук?

Мы все переменились в лицах, непрерывно озираясь по сторонам. Толстяк внезапно вскричал:

— Еб**ть! Смотрите!

Он указывал на волчью голову каменного истукана. Та пара глаз, всё время устремлённая вдаль, как будто внезапно повернулась, и оттуда хлынули бесчисленные белые волки.

Живя в глубине снежных гор, они превосходно умели карабкаться и, перемещаясь прыжками по огромному монументу, двигались ловко, словно призраки. Всего через несколько минут волк размером с телёнка спустился на землю и сразу ринулся на нас.

Можно считать, я уже натренировался и сразу выстрелил: «Бах!» — грянул выстрел. Пуля попала волку в грудь. Тот пронзительно взвыл и, жалобно скуля, рухнул на землю, но следом на землю спрыгнули ещё волки. Всё больше и больше волков устремлялось к нам из глазниц.

Неужели там и был вход в гробницу?

Вскрыли гроб, и сработал механизм, который активировал запечатанный вход в статуе. Да ещё странный дым приманил волков? Неужели всё это — каждая деталь — заранее продумано Сундалажэнем более двух тысяч лет назад?

Единственный выход — запечатанный вход, но там проход для волчьей стаи. Какая жестокая шутка. Я словно видел самодовольную ухмылку Сундалажэня, руководящего строительством этой поднятой головы дракона, а его настоящее тело мы, грабители могил, до сих пор не смогли найти.

Нет, возможно, кто-то его видел — умерший третий дядя или до сих пор не появившаяся Вэньцзинь.

Но наша группа явно проиграла в этой схватке между хозяином гробницы и расхитителями. Что теперь нас ждёт?

Волчья стая становилась всё сильнее и многочисленнее. Белый цвет низвергался с высоты статуи, обрушиваясь на нас лавиной. Мы непрерывно стреляли, повсюду раздавались выстрелы и волчий вой, но всё же их подступало всё больше и больше. Я торопливо крикнул:

— Отступаем, идём обратно!

Второй дядя и остальные среагировали молниеносно. Пятясь и стреляя в суматохе, мы с Толстяком и Цветочком прикрывали отход. Никто не проронил ни слова. Все уже отошли в пещеру, только Чужака не было с нами, но сейчас не до него.

Мы отступали с боем, и какое-то время стая не подходила близко. Тут зоркий Толстяк внезапно крикнул:

— Да чтоб его! Что творит этот Ци?

Волчье логово Куньлунь 9-86 "Жизнь и смерть в снежном краю"

作者：邪灵一把刀    Волчье логово Куньлунь 9-86  "Жизнь и смерть в снежном краю"

Переводчик: Чернильная пыль

盗墓笔记续9

昆仑狼窟 第八十六章 生死雪域

Я только-только добрался до входа в пещеру и ещё смутно видел, что происходит снаружи: оказалось, что Чужак уже подобрался к гробу на ладони. Невероятно! Этот тип совершенно не обращал внимания на волчью стаю. Всё, что приближалось, с неотвратимой методичностью уничтожалось выстрелами из его автоматического пистолета.

Он стрелял очередями одной рукой, а другая, превратившись в когти, уничтожала прорвавших оборону волков. Но даже так он был весь в крови, видимо, получив немало ран. И всё же не сдавался! Пятясь и отстреливаясь, он продвигался к гробу.

Проклятье! Неужели то, что внутри, настолько важно для него? Ведь он чётко осознавал, что это западня, и всё же намерен  проверить.

В этот момент Толстяк рявкнул мне:

— Товарищ Наивняш! Ты, мать твою, долго ещё будешь смотреть с безмолвным обожанием?

Волков становилось всё больше. Они гурьбой пытались протиснуться в пещеру, но из-за нашего сильного огня не могли сразу ворваться внутрь. Не имея больше возможности следить за Чужаком, я вознамерился отступать, но в последний момент всё же увидел, как Чужак резко шагнул назад, а затем быстро скользнул по верёвке вниз, будто увиденное им было крайне пугающим.

Что он увидел?

Я внезапно вспомнил Чёрного слепца — он тогда тоже велел немедленно уходить. Неужели в том саркофаге нечто жуткое?

Не успел я опомниться, как вся пещера внезапно задрожала с невероятной силой, мгновенно осыпаясь камнепадом, словно началось десятибалльное землетрясение. Этого не ожидали не только мы, но, кажется, и волки. Звери заметались, теряя равновесие и сталкиваясь друг с другом.

Тут я увидел среди стаи трёхглазого вожака-короля — того самого белого волка, который устроил нам засаду. Сейчас он скалил зубы, совершенно утратив прежний невозмутимый вид. Казалось, будто кто-то наступил ему на больную мозоль. Он внезапно протяжно взвыл, и вся стая наперебой бросилась наутёк, отчаянно пытаясь спастись бегством, протиснувшись обратно в глаза статуи.

Но слишком поздно. Всего за мгновение огромная каменная статуя раскололась надвое, словно разорванная фреска, и одновременно сверху посыпался град камней. Вся гора затряслась.

Что происходит? Неужели Чужак запустил какой-то механизм?

Тут не до размышлений. Мы находились в пещере, и проход, который раньше позволял идти двоим бок о бок, сузился до ширины одного человека — большую часть завалило камнями. Толстяк, оказавшийся последним, быстро крикнул:

— Чёрт возьми, этот Ци наворотил дел, гробница рушится! Бежим!

Наша группа отчаянно бежала среди дрожащих стен. Если пещера рухнет, нас всех заживо завалит.

Гора содрогалась всё сильнее и больше. Дошло до того, что мы едва могли удержать равновесие. В ушах стоял сплошной грохот.

Толстяк был крупным, из-за массированного камнепада бег давался ему с трудом, поэтому он плёлся последним. Я, шатаясь, бежал вперёд и ругался:

— Чёрт возьми, когда вернёмся, чтоб обязательно похудел!

Толстяк, задыхаясь на бегу, прохрипел:

— Слушать тебя — точно к несчастью. Не буду худеть!

Едва он договорил, как Минь-минь впереди крикнула:

— Уже выход!

Услышав это, мы, будто адреналин вкололи, пыхтя и отдуваясь, рванули что есть мочи. Я уже почти достиг выхода, но вдруг Толстяк позади болезненно вскрикнул.

Этот душераздирающий вопль застал меня врасплох. Я вздрогнул всем телом: что случилось?

В тот же миг я развернулся с оружием наготове и только увидел кровавые пятна на земле, а Толстяк… исчез.

Сердце сковал пронизывающий холод. Без колебаний я бросился назад, но тут кто-то крепко схватил меня за плечо и с силой потянул обратно. Я увидел лицо Се Юйхуа — его прекрасное лицо было всё в ссадинах. Он выругался:

— Ты с ума сошёл!

Не тратя времени на объяснения, я стряхнул его руку и крикнул:

— С Толстяком беда!

Сказав это, я только собрался ринуться вперёд, но не успел сделать и двух шагов — вход в пещеру полностью обрушился!

Бум! — раздался грохот. Передо мной поднялось облако пыли, вход завалило нагромождением глыб, а Толстяк так и не вышел.

Гора всё дрожала. Казалось, она действительно вот-вот рухнет. Я застыл в оцепенении, не зная, что делать.

Второй дядя резко крикнул мне:

— Немедленно ко мне, живо!

Поддерживаемый Суровым Бирюком, он выглядел измученным и в данную минуту пристально смотрел на неподвижного меня, явно желая залепить хорошую оплеуху.

Нет, не могу уйти.

Толстяк ещё внутри.

Не обращая внимания на второго дядю, я, подобно безумцу, кинулся отчаянно раскидывать камни.

Цветочек, казалось, не выдержал и рявкнул мне:

— Толстяк погребён! Не уйдёшь — тоже допрыгаешься!

Мои руки замерли на мгновение и тут же продолжили разгребать камни. Не верю! Толстяк непременно жив. Наверное, на него что-то напало, помешав выбраться. Сейчас вход завален, он, возможно, застрял где-то в углу, ожидая, что я приду его спасти.

Если уйду, у Толстяка даже грамма надежды не будет.

Второй дядя настолько взъярился, что зашёлся кашлем. Он сказал Цветочку:

— Прости за это представление. Будь добр, уведи его отсюда.

Моё сердце ёкнуло, я немедленно направил оружие на Цветочка. В этот момент мой разум был абсолютно ясен, и я сказал:

— Если всё ещё считаешь меня другом, не мешай.

Цветочек поднял руку — похоже, собираясь оглушить меня.

Постоянно падали камни. Лестница, ведущая вниз, тоже будто разрывалась на части. Если не уйти сейчас, то, боюсь, потом и подавно.

Я перевёл взгляд на Сурового Бирюка и сказал:

— Прошу, позаботься о моём дяде.

Се Юйхуа пристально смотрел на меня своими чёрными глазами, затем кивнул и сказал:

— Мы всегда были друзьями. У Се, увидимся.

После этого он молниеносно нанёс удар — но оглушил второго дядю. Суровый Бирюк бросил на меня свирепый взгляд, взвалил дядю на спину и ушёл. Цветочек оставил мне рюкзак и тоже поспешно удалился.

Я продолжал разбирать камни, не зная, сколько ещё смогу продержаться, но сдаваться нельзя! Толстяк, должно быть, застрял. Стоит сдаться — и у него не останется ни единого шанса!

В тот момент я вспомнил о Лао Яне, о его разложившемся теле, о том, как он был заперт в пещере и медленно умирал в одиночестве. Если сдамся, такая же участь постигнет и Толстяка.

Я не мог думать ни о чём другом, просто продолжал убирать камни. Пальцы кровоточили от ссадин, рана на плече снова открылась от напряжения, и когда я решил, что вот он — предел моих сил, показался проход.

Со снаряжением за спиной и фонарём в руке я побежал обратно в пещеру. Внутри повсюду были обломки камней. Стены продолжали трястись. Я практически продирался ползком, и тут меня настиг крик Толстяка:

— Товарищ Наивняш, это ты?

Я чуть не прослезился и сразу завопил во всю глотку:

— Толстяк Ван! Ты безнадёжен! Как умудрился отстать? Заставил меня пройти через ад, чтобы найти тебя!

Я растянулся на груде камней и увидел, что Толстяк действительно застрял под камнями, образовавшими треугольное пространство. Он с трудом там ворочался, и только голова торчала наружу. Не приди я вовремя, ещё один упавший камень — и точно башка всмятку.

Я быстро начал убирать валуны, Толстяк тоже напрягся изнутри, и тогда ему удалось освободиться.

Нет времени выяснять, что случилось. Не проронив ни слова, мы сразу побежали обратно. Каменная лестница, по которой пришли, уже была полностью разрушена из-за разлома в горе. Мы, будто альпинисты, карабкались наверх. Толстяк сильнее меня и всё время лез впереди.

Кровь из раны на плече хлестала потоком, обессиливая меня большой кровопотерей. В какой-то момент я поднял голову и увидел туманное сияние, похожее на лунный свет, — похоже, мы добрались до гробницы с жемчужным сводом. Я попытался карабкаться вверх, но силы иссякли, мышцы одеревенели. Дрожащие руки несколько раз схватили пустоту, и, наконец, глаза закатились, и я потерял сознание.

Придя в себя, первое, что ощутил, был пронизывающий холод с сильными порывами ветра, от которого болели щёки.

Открыл глаза: куда ни глянь — повсюду ледники и снежные заносы.

Я на мгновение оцепенел, с трудом повернув голову, и только тогда обнаружил, что меня несёт на спине Толстяк. К этому моменту мы уже выбрались наружу и шли по заснеженным просторам. Я был в замешательстве: выбрались? Как выбрались?

Я пошевелил губами, спрашивая Толстяка. Увидев, что я очнулся, он вкратце рассказал, что произошло: из-за обвала горы половина ледяного покрова на жемчужном своде обрушилась, образовав отверстие, через которое Толстяк вынес меня наружу. Затем он добавил:

— Похоже, твой второй дядя и остальные тоже выбрались этим путём, но у них есть снаряжение. Они двигаются быстрее, а я с тобой, больным на спине, так и не смог их догнать.

Дальше мы молча брели по снегу, надеясь встретить второго дядю, ведь у нас не хватало снаряжения. Из провианта — только одна пачка сушёного мяса, а обратный путь займёт не менее восьми дней.

Но вплоть до четвёртого дня отряд дяди так и не встретился. К тому времени закончился пакет сушёного мяса. Мы стояли в снегу, легко одетые, без защитных очков. Ослепительная белизна резала глаза, и снежная слепота была лишь делом времени. Моё плечо, хоть и не кровоточило, полностью потеряло чувствительность, а травмированная лодыжка сильно окоченела.

Затем, стиснув зубы, мы опять шли целый день против ветра и снега, надеясь встретить второго дядю. В этот день наши желудки были пусты. Под конец только и осталось, что набивать рты снегом. Холод пронизывал до костей, ледяной водой стекая по горлу в желудок, и казалось, что даже внутренности закоченели.

К вечеру того дня наши силы достигли предела. Совершенно не в состоянии двигаться, пришлось укрыться от ветра на отдых. Ночью по очереди несли вахту, не смея глубоко заснуть — малейшая небрежность, и можно уже не проснуться.

Мы покрылись багрово-фиолетовыми пятнами обморожения с головы до ног. Моё тело вообще потеряло чувствительность. Во второй половине ночи настала моя очередь дежурить. Я будил Толстяка каждые полчаса, но в итоге сам не выдержал. Казалось, всего на секунду я провалился в сон посреди ледяной пустыни.

Когда проснулся, то почувствовал, что меня потряхивает. Лишь немного погодя пришло понимание — Толстяк тащит меня на спине.

По-прежнему ночь. Так темно, что звёзд не разглядеть.

Мне чудилась в этом некая странность. Ночь чернее некуда. Как же Толстяк видит?

Даже если нужно торопиться, сейчас не время. У нас же новенький фонарик, оставленный Цветочком. Света достаточно. Почему не включил?

Моментально пришло осознание страшного вывода, и я невольно потянулся к глазам. Толстяк, заметив моё движение, ругнулся:

— Чуть что — теряешь сознание. Давай, соберись! Спускайся, устал... смерть как устал.

Голос Толстяка был явно слабым, прерывистым, с ужасной одышкой.

Я весь оцепенел, попытался что-то сказать. В итоге выдавил хриплым и неразборчивым голосом:

— Сейчас... день?

— Ерунда какая, а что ещё? — Толстяк опустил меня и сел в снег, переводя дыхание.

Я горько усмехнулся и сказал:

— Прости, я не хотел быть таким бесполезным... но, кажется, снова ничего не вижу.

Наступило долгое молчание. В ушах был только свист метели. Вдруг вспомнилась немецкая экспедиция и тот немец, которого бросили товарищи, и чьё тело в итоге съели. Я невольно содрогнулся.

Спустя мгновение Толстяк схватил меня за руку и спросил:

— Идти сможешь?

Я попытался пошевелить ногами — окоченели, но кое-как двигаются, поэтому кивнул. Затем Толстяк сказал:

— Держись за мою одежду. Не сможешь идти — понесу на спине.

Мои глаза жгли слёзы. Я ничего не сказал, просто схватился за его одежду, и мы двинулись сквозь мрак и метель.

Не знаю, сколько так шли, как вдруг одежда, за которую я держался, выскользнула из рук, и ладонь схватила пустоту.

— Толстяк?

— Кхе-кхе... — раздался кашель. — Случайно свалился, подняться... не в силах подняться, помоги.

Я наощупь потянул Толстяка, но обнаружил, что он совсем не пытается встать. Опять подёргал — лежит неподвижно, как труп. Я испугался и быстро спросил:

— Толстяк? Ты умер?

Толстяк не сразу ответил:

— Ты... твою мать, сам умер... я... я просто отдохну немного, не забудь разбудить.

У меня похолодело сердце. Толстяк совершенно выдохся! Я начал его трясти и ругаться:

— Не... не притворяйся трупом! Уснёшь — кто меня понесёт? Хочешь умереть, а я вот не хочу! Давай, вставай!

Я тряс его и пинал, пока наконец Толстяк не простонал и, пошатываясь, не вскарабкался на ноги, сказав:

— Пошли.

На этот раз никто из нас не мог положиться друг на друга — силы обоих достигли предела.

Мы шли и шли, постепенно переставая чувствовать лютую стужу — не только тело окоченело, но даже сознание будто замёрзло. Иногда Толстяк шёл впереди меня, иногда окликал сзади. Перед глазами была темнота, в которой временами проглядывал свет, но это был свет без каких-либо различимых образов. В конце концов я рухнул первым — большая потеря крови и открывшиеся раны полностью истощили меня.

В момент падения сознание было очень ясным, словно предсмертная вспышка — я парил вне тела и смотрел, как моя оболочка падает в снег. Толстяк всё-таки взвалил меня на спину. Я бормотал что-то, но не мог разобрать собственных слов. Язык и тело словно жили своей жизнью, отказываясь подчиняться. Я знал, что не затыкаюсь ни на секунду, но, хоть убей, не мог вспомнить, о чём говорю.

— Толстяк, как долго сможешь нести...

— Не знаю.

— Когда не сможешь, просто брось меня. Я не в обиде.

— Эй... ты сам сказал.

В конце концов я почувствовал, как Толстяк тоже упал, увлекая меня за собой в снег. Упали вместе. Вплоть до конца он так и не отпустил меня.

Я не знал, жив он или мёртв. В мире остался только свист снежной метели.

Я, лежа на его спине, чувствовал холодный снег, слой за слоем покрывающий наши тела.

Так вот оно какое… ощущение смерти.

***************************

Конец I части.

Продолжение – II «Безмолвный город»

Страница книги Записки расхитителей гробниц: 9 "Волчье логово Куньлунь" в интернете

Table of Contents

1 Волчье логово Куньлунь 9-1 &quot;Исчезновение&quot;

2 Волчье логово Куньлунь 9-2 &quot;Осада&quot;

3 Волчье логово Куньлунь 9-3 &quot;Они&quot;

4 Волчье логово Куньлунь 9-4 &quot;Таинственное письмо&quot;

5 Волчье логово Куньлунь 9-5 &quot;Правда&quot;

6 Волчье логово Куньлунь 9-6 &quot;Догадка&quot;

7 Волчье логово Куньлунь 9-7 &quot;Место&quot;

8 Волчье логово Куньлунь 9-8 &quot;Контакт&quot;

9 Волчье логово Куньлунь 9-9 &quot;Карма&quot;

10 Волчье логово Куньлунь 9-10 &quot;Старые записи&quot;

11 Волчье логово Куньлунь 9-11 &quot;Скрытые слова&quot;

12 Волчье логово Куньлунь 9-12 &quot;Проводник Санба&quot;

13 Волчье логово Куньлунь 9-13 &quot;Снежный пузырь&quot;

14 Волчье логово Куньлунь 9-14 &quot;Грот&quot;

15 Волчье логово Куньлунь 9-15 &quot;Секретный разговор&quot;

16 Волчье логово Куньлунь 9-16 &quot;Неожиданное нападение&quot;

17 Волчье логово Куньлунь 9-17 &quot;Бегство&quot;

18 Волчье логово Куньлунь 9-18 &quot;Чужак&quot;

19 Волчье логово Куньлунь 9-19 &quot;Труп&quot;

20 Волчье логово Куньлунь 9-20 &quot;Проход&quot;

21 Волчье логово Куньлунь 9-21 &quot;Подземная река&quot;

22 Волчье логово Куньлунь 9-22 &quot;Критический момент&quot;

23 Волчье логово Куньлунь 9-23 &quot;Встреча&quot;

24 Волчье логово Куньлунь 9-24 &quot;Воспоминание&quot; (начало)

25 Волчье логово Куньлунь 9-25 &quot;Воспоминание&quot; (продолжение)

26 Волчье логово Куньлунь 9-26 &quot;Воспоминание&quot; (конец)

27 Волчье логово Куньлунь 9-27 &quot;Зеркало&quot;

28 Волчье логово Куньлунь 9-28 &quot;Нечисть водит кругами&quot;

29 Волчье логово Куньлунь 9-29 &quot;Болезнь&quot;

30 Волчье логово Куньлунь 9-30 &quot;Конфликт&quot;

31 Волчье логово Куньлунь 9-31 &quot;Сундалажэнь&quot;

32 Волчье логово Куньлунь 9-32 &quot;Сверхсекретная депеша&quot;

33 Волчье логово Куньлунь 9-33 &quot;Бивак&quot;

34 Волчье логово Куньлунь 9-34 &quot;Зов Цилиня&quot;

35 Волчье логово Куньлунь 9-35 &quot;Нежданная напасть&quot;

36 Волчье логово Куньлунь 9-36 &quot;Волчья облава&quot;

37 Волчье логово Куньлунь 9-37 &quot;Ось времени&quot;

38 Волчье логово Куньлунь 9-38 &quot;Воспоминания&quot;

39 Волчье логово Куньлунь 9-39 &quot;Голубой свет&quot;

40 Волчье логово Куньлунь 9-40 &quot;Кровавое лицо&quot;

41 Волчье логово Куньлунь 9-41 &quot;Призрачное лицо&quot;

42 Волчье логово Куньлунь 9-42 &quot;Падение с кручи&quot;

43 Волчье логово Куньлунь 9-43 &quot;Воссоединение&quot;

44 Волчье логово Куньлунь 9-44 &quot;Нефритовый метеорит&quot;

45 Волчье логово Куньлунь 9-45 &quot;Странный камень&quot;

46 Волчье логово Куньлунь 9-46 &quot;Врата памяти&quot;

47 Волчье логово Куньлунь 9-47 &quot;Сотрудничество&quot;

48 Волчье логово Куньлунь 9-48 &quot;Правда&quot;

49 Волчье логово Куньлунь 9-49 &quot;Ведомство поиска погребальных сокровищ&quot;

50 Волчье логово Куньлунь 9-50 &quot;Дружба&quot;

51 Волчье логово Куньлунь 9-51 &quot;Под водой&quot;

52 Волчье логово Куньлунь 9-52 &quot;Скалолазание&quot;

53 Волчье логово Куньлунь 9-53 &quot;Гроб&quot;

54 Волчье логово Куньлунь 9-54 &quot;Говорливый дух&quot;

55 Волчье логово Куньлунь 9-55 &quot;Червь-подражатель&quot;

56 Волчье логово Куньлунь 9-56 &quot;Белая редька&quot;

57 Волчье логово Куньлунь 9-57 &quot;Огненный дракон&quot;

58 Волчье логово Куньлунь 9-58 &quot;На волоске от смерти&quot;

59 Волчье логово Куньлунь 9-59 &quot;Жертвенная погребальная яма&quot;

60 Волчье логово Куньлунь 9-60 &quot;Труп ребенка&quot;

61 Волчье логово Куньлунь 9-61 &quot;Второй дядя&quot;

62 Волчье логово Куньлунь 9-62 &quot;Свеча, которая не гаснет&quot;

63 Волчье логово Куньлунь 9-63 &quot;Парадоксальный треугольник&quot;

64 Волчье логово Куньлунь 9-64 &quot;Выход&quot;

65 Волчье логово Куньлунь 9-65 &quot;Гибель&quot;

66 Волчье логово Куньлунь 9-66 &quot;Трупный демон&quot;

67 Волчье логово Куньлунь 9-67 &quot;Притворство&quot;

68 Волчье логово Куньлунь 9-68 &quot;Трансформация&quot;

69 Волчье логово Куньлунь 9-69 &quot;Саркофаг&quot;

70 Волчье логово Куньлунь 9-70 &quot;Упырь&quot;

71 Волчье логово Куньлунь 9-71 &quot;Лох&quot;

72 Волчье логово Куньлунь 9-72 &quot;Висельники&quot;

73 Волчье логово Куньлунь 9-73 &quot;Бронзовый гроб&quot;

74 Волчье логово Куньлунь 9-74 &quot;Тень&quot;

75 Волчье логово Куньлунь 9-75 &quot;Грот&quot;

76 Волчье логово Куньлунь 9-76 &quot;Исцеление&quot;

77 Волчье логово Куньлунь 9-77 &quot;Анализ&quot;

78 Волчье логово Куньлунь 9-78 &quot;Золотисто-чёрные паразиты&quot;

79 Волчье логово Куньлунь 9-79 &quot;Поднятая голова дракона&quot;

80 Волчье логово Куньлунь 9-80 &quot;Ночной свет&quot;

81 Волчье логово Куньлунь 9-81 &quot;Лампы сгинувших душ&quot;

82 Волчье логово Куньлунь 9-82 &quot;Бронзовая статуя&quot;

83 Волчье логово Куньлунь 9-83 &quot;Третий дядя&quot;

84 Волчье логово Куньлунь 9-84 &quot;Проводы&quot;

85 Волчье логово Куньлунь 9-85 &quot;Волчье логово&quot;

86 Волчье логово Куньлунь 9-86 &quot;Жизнь и смерть в снежном краю&quot;

О книге